Яблоня Дикая

Птицы знают лучше

1.01. Чужая свадьба

Восемь. Семь. Восемь. Два.

Синий. Сиреневый. Синий. Черный.

На самом деле двойка была светлее: густо-серая, маслянисто-графитовая, но для удобства и скорости приходилось считать ее черной. Затарахтел банкомат, выдавая купюры, Саша невольно задумалась, каким оттенком обозначить этот механический звук. Разглядывать многоцветие звуков — занятие ничуть не хуже любого другого.

Особенно когда в душе — полный мрак.

— Вы там деньги получаете или в "Тетрис" режетесь?! — съязвил мужчина позади. От него несло потом, нетерпением и разочарованием летнего неудачника. И не только от него — вся очередь выглядела так, словно отпуск им грозил не раньше декабря. Саша бы посочувствовала этим людям — сама не раз бывала в их шкуре. Но не теперь, не в этой жизни. Сострадания не осталось, все вырезали к чертовой матери.

Метафорически выражаясь.

— "Тетрис" — рядом! — бросила она, указав на соседний терминал. — А здесь — "Сапер"! — и пошла к выходу из торгового комплекса под унылое ворчание очереди.

О грубиянке тут же забыли — слишком непримечательна: рост средний, фигурка худощавая, таких вокруг — сотни. Даже яркие голубые глаза никто не оценил, мазнув ленивой мыслью: "Линзы, скорее всего". Знай они имя, тоже сочли бы обычным: Саша — для родных и знакомых, для коллег — Александра. Просто еще один человек среди прочих, спешивших домой по вечернему Питеру. Но торговый комплекс плевал на спешку, не желал отпускать без выкупа, подлавливал мелкими искушениями. Она задержалась у киоска с мороженым, выбрала эскимо. Слово "Мороженое" было написано оттенками синего, но Саша отчетливо видела багрово-зеленые буквы, совершенно не вязавшиеся с прохладой, скорее уж — с испорченным мясом.

Синестезия такая синестезия.

Поднявшееся на пару секунд настроение обвалилось обратно к нулю. Обнаружить в раннем детстве странную способность и услышать от родной матери "Это все чушь!" — неприятно и обидно. Впрочем, не фатально, если чуть-чуть подумать. Диагноз "Множественные миомы" в неполные двадцать три — вот что действительно больно до ужаса. Больнее только контрольный выстрел — забота любящих родителей: "Не переживай, солнышко, мы не будем шпынять тебя за отсутствие внуков. Иван справится за двоих". Старший брат со всем справлялся на ура: с учебой, с карьерой, с семьей, и глюков в голове у него не было. Просто какой-то эталон нормальности.

Саша на эталон не тянула никогда, а теперь и вовсе старалась не напоминать предкам о своем существовании. Что до Александры, она просто исчезла: привет, безработица, здравствуй, внезапный отпуск.

И что со всем этим делать? Обратиться к третьему варианту, без сомнения.

Только самые близкие друзья называли ее Санни, и таких людей можно было сосчитать по пальцам одной руки. Именно для третьего варианта все складывалось вполне удачно, хотя немного волнительно: роль подружки невесты Санни еще ни разу не доставалась.

— Как люди жили без интернета?.. — пробормотала Саша, открывая сайт РЖД. Спустя несколько кликов и одно столкновение с таким же ушедшим в глубины сети прохожим она купила билет на "Ласточку" до Пскова. Оставалось самое трудное: понять, какое из вечерних платьев не пострадает, если засунуть его в рюкзак.

***

Теплое желто-розовое слово "Ласточка" отличалось от холодного графичного "Сапсан", как лето от зимы. На деле поезда оказались практически одинаковы: такой же комфорт, такая же ошеломительная скорость и… такая же мучительная необходимость встать ни свет, ни заря. Трюк "поставить будильник подальше" чтобы проснуться, добивая врага, не сработал: Саша приоткрыла один глаз, метнула тапок и — попала. Очень серьезно попала: все то время, которое она проспала, предназначалось для душа, макияжа и завтрака. В вагон "Ласточки" ворвалось лохматое, голодное, озлобленное существо, абсолютно не готовое через три с небольшим часа обнять лучшую подругу.

Тяжело быть совой в мире жаворонков.

Спустя еще час взъерошенное чучело все же уступило место человеку разумному — на сколько походные условия это позволяли. Перекусив, чем поезд послал, и умывшись салфетками, Саша все еще ненавидела жаворонков, но уже не мечтала сворачивать им шеи. Жаворонки вокруг нее молча таращились в телефоны.

"Где-то обязан быть альтернативный мир, в котором совы рулят!" — подумала она, назло мирозданию уставившись в окно вместо девайса.

Невольно вспомнилось похожее утро из прошлого — такое же сонное и раздражающее одновременно. Только в тот раз была не "Ласточка" — обычная пригородная электричка. И злость была в разы сильнее: посвящение в студенты закончилось полным провалом. Учительницы начальных классов, библиотекарши и психологини предвкушали веселье в компании физкультурников. Видимо, будущие физруки что-то заподозрили. Или просто решили не рисковать. В результате толпа трезвых грустных девчонок весь вечер пыталась развлечь себя сама. Получилось так себе. Говорят, общее горе объединяет. Бессовестно врут: следующим утром однокурсницы нравились Саше еще меньше, чем накануне. Хуже них была только электричка — та определенно состояла в родстве с древними маршрутками марки "Газель": подпрыгивала, тормозила без повода, пыталась игнорировать рельсы. В тот день Саша спасла от увечий юную библиотекаршу Веру — та свалилась на нее, а не на поручень.

Иногда друзья на всю жизнь буквально сваливаются неведомо откуда.

Или, по крайней мере, хочется думать, что они — на всю жизнь.

"Если бы так же происходило с любовью…" — думала Саша, погружаясь в дремоту.

***

Упрямства лучшей подруге было не занимать: ее сто раз предупредили "Не встречай!", но она все равно пришла на перрон.

— Нафига?! — рявкнула Саша вместо положенного по идее приветствия.

— И тебе — доброе утро, — рассмеялась подруга. Чтобы вывести Веру из себя, требовалась как минимум дюжина Сашек, и то — теоретически.

— Серьезно — разве тебе не нужно готовиться?

— Все уже давно готово, — выводя машину со стоянки, подруга улыбалась спокойно и безмятежно. — И все — предельно камерно, по-домашнему. Не будет ни остроухих шаферов, несущих кольца незнамо куда, ни дислексичной тамады в заляпанном платье. И уж точно не явится стопятьсот левых родственников — только те, кто нам действительно дорог. Но букет, Санни, я буду бросать обязательно, так что это тебе следует приготовиться.

Саша открыла рот, чтобы пошутить про кирпич, завернутый в цветочки для надежности, и молча захлопнула его. Прямо сейчас, в данный момент лучшая подруга переходила на новый уровень жизни, оставляя ее позади — наконец-то это дошло и уложилось.

Сделалось тоскливо.

"А еще у нее будут дети, — гаденько проскрипел в голове голосок, подозрительно похожий на мамин. — А у тебя — нет. Ни-ког-да".

"Не очень-то хотелось!" — заткнула Саша отдаюший шизофренией диалог и до самого дома Веры изо всех сил думала о хорошем. Идея отказаться от унылых стандартов отечественных свадеб казалась ей просто отличной. Стандартные она уже повидала, единственным развлечением на них было оставаться трезвой и наблюдать за гостями, держа наготове смартфон.

Впрочем, выражение "по-домашнему" предполагало вовсе не бюджетную тусовку в стенах квартиры под неумолчные проклятья соседей. Родители жениха подарили молодой семье собственный дом, и простое короткое слово плохо справлялось с его описанием. "Особняк" подошло бы больше. Интеллигентная, но скромная семья Веры не смогла бы дать дочери и полчердака этого дома. Окинув взглядом подарочек, прежде виденный только в инстаграмме, Саша всерьез и надолго задумалась. Взвесила "за" и "против", проанализировала ощущения. В конце концов удовлетворенно кивнула: она не завидовала подруге.

Та действительно заслуживала все, и еще чуть-чуть. Но странная, едва уловимая заноза сомнений в мозгу никуда не исчезла.

***

— Санни, готовься! — беззвучно прошептала Вера и направилась прочь от подружек невесты. Саша послушно изобразила горячую заинтересованность, очень надеясь, что не фальшивит. Остальные девчонки толкались и шипели друг на друга, почти пугая азартом, словно им собирались бросить не изящный букет, а чемодан с миллионом долларов.

— Раз. Два…

— И-э-эх!!!

Прыжок, который совершила двоюродная сестра жениха, сделал бы честь Суперкубку ФИБА. У прочих охотниц за счастьем не было ни единого шанса.

— Ну, йо-о-окарный юань! — хором протянули жених и невеста, с укоризной глядя на Сашу.

И вот тут все встало на свои места. Не заботливые, понимающие родители невесты, которые никогда не назовут дочь Разочарование Номер Один. Не богатые успешные родители жениха, всегда готовые поддержать материально. И даже не замечательный секс, о котором шепотом, смущаясь поведала по скайпу Вера. Это — только очень приятные дополнения. Самым главным было то самое единство, с которым молодые отчитали лузершу. То, как они понимали друг друга с полуслова. Даже двигались они согласованно — чем-чем, а наблюдательностью природа Сашу не обделила.

Заноза оказалась не в мыслях — занозой была она сама: унылым, диссонирующим штрихом на яркой светлой картине. Неправильной надписью на упаковке с мороженым.

Что делать, если не хочешь портить Самый Важный день лучшей подруги? Исчезнуть максимально незаметно, конечно же.

Максимально незаметно не удалось: мама Веры поймала ее в дверях.

— Мне завтра… — Саша даже не напрягалась, изображая горечь момента, получилось само и "на ура". — Мне завтра в женскую консультацию на осмотр, ну, Вера должно быть, вам рассказывала… Извините.

Разумеется, ее извинили. Сочувствующе покивали, похлопали по плечу, предложили вызвать такси.

— Я — уже, — Саша подняла большой палец, улыбнулась и выскочила за дверь.

***

Такси от Пскова до Питера? Для безработной? Да легко. Все, что угодно, лишь бы убраться побыстрее оттуда, где ей было не место.

Саша не стала садиться рядом с водителем, и это автоматически свело дежурную болтовню почти что на нет. Он не расспрашивал, она не провоцировала. По-настоящему длинную фразу водитель произнес всего раз, и то — обращаясь не к ней.

Знак аварийной остановки сиял, прекрасно видимый издалека даже сквозь морось. Невезучие путешественники настолько свято чтили правила, что так и остались посреди пустой трассы, хотя вполне могли откатить машину к обочине.

— Очень торопитесь? — обернулся к Саше таксист.

— Нет, все в порядке, — она кивнула вперед, давая понять, что не против помощи бедолагам.

Не хотела бы она оказаться на их месте. Так почему не взять попутчиков?

Но девушки, печально курившие возле машины, заверили, что уже дозвонились до ближайшей станции техобслуживания. Скептическое замечание таксиста об относительности понятия "ближайшая станция" никого из их не убедило.

— Черт с ними, — буркнул таксист. — Пусть мокнут.

Дождь и в самом деле усилился.

Саша так и не смогла понять, что это было — скользкий асфальт? Ошибка водителя? Или какой-то зверек вдруг прикинулся камикадзе? Мгновение назад она клевала носом, а в следующее — мир завертелся перед глазами под звон стекла и скрежет металла. Ремень безопасности сдавил грудь, в глазах потемнело.

Тьма.

Серьезная ошибка — считать, что этот набор звуков — черный. Тьма — словно сырое мясо: багровое слово с алыми прожилками по краям, обволакивающее, как трясина, и липкое, как холодный пот, проступивший от ужаса.

— Н-н-нет! — выдавила Саша сквозь зубы, сражаясь с багровым туманом. Что-то нужно было противопоставить ему, все равно — что, лишь бы отыскать якорь и не позволить туману затянуть в себя, лишив сознания. Свет? Бесполезное слово, графичное и хрупкое, оно исчезло, едва возникнув. Жизнь? Звонкое слово, незамаранное багрянцем. Густая сочная зелень. Надежные звуки, но при этом — режущие, как трава, которую сорвали неосторожной рукой.

Саша уцепилась за этот образ, без конца повторяя слово-спасение.

Липкую тьму вытеснило зеленое сияние, окутало теплом и почему-то — ароматом свежескошенного газона. Подхватило, унесло за собой…

Интерлюдия

— Вы кого притащили, ничтожества?! Даже такую простую вещь не сумели, или вам просто нравятся наказания?

— Не надо! Подождите! Да, девчонка другая, но ведь не сдохла же, значит — какие-никакие силенки все-таки есть.

— Только посмотрите, кто рассуждает о силе. Вы ее физиономию видели, недоумки? Избавьтесь от девчонки, тихо и аккуратно. Иначе мы избавимся от безмозглой прислуги.

1.02. "Вы покидаете темную зону"

Пахло заплесневелой тканью и нагретым металлом, но никак не газоном. И по-прежнему давил, вреза'лся под ребра ремень безопасности, впрочем — слабее, чем прежде. Саша нащупала замок, и тот вдруг рассыпался под вспотевшей ладонью. Приоткрытая дверца зияла выбитым стеклом, сквозь нее торчал ствол совсем молодой березки, не ствол даже, так — стебель с претензией, но неожиданно прочный. Саше пришлось пинать дверцу почти минуту, прежде чем трава и юные деревца сдались и пропустили. Выбравшись на четвереньках, она посидела немного, уткнувшись носом в останки березы. Попыталась встать, но дрожащие ноги подвели, уронили хозяйку обратно в траву. Саша развернулась. Медленно, цепляясь за дверцу, поднялась наконец в полный рост.

В этот раз она уронила не себя целиком — только челюсть.

Вместо новехонького такси ей предстала груда металлолома, ушедшая колесами в землю. Ржавый остов, и в нем — еще один: человеческий. На месте водителя, частично осыпавшись на пассажирское, был скелет в истлевших лохмотьях.

Пискнув что-то невразумительное, она отшатнулась, плюхнулась наземь и так отползала, пока не уперлась спиной в ствол ближайшего дерева.

Сначала была вполне логичная для такого случая мантра: "Проснись-проснись-проснись!!!" Не помогло: ржавый остов никуда не исчез.

Потом пришло озарение: "Ну, конечно! Все это — долбанное реалити-шоу!". После пары фальстартов Саша смогла не прокаркать уже, а вполне отчетливо крикнуть:

— Эй! Ау! Где вы есть? Розыгрыш удался!

Мир вокруг нее укоризненно притих на несколько мгновений, и снова наполнился звуками леса без признаков актеров и операторов.

Саша пошарила в карманах курточки и вытащила телефон. Тот явился на свет по частям, разбитый в хлам, катастрофически бесполезный. "Странно, — подумала она. — Кувалдой по нему лупили, что ли? Почему тогда я уцелела?.."

— Блин! — вскрикнула Саша, опять заставив примолкнуть пичуг на ближайших ветвях. — А уцелела ли?!

Память услужливо подсунула обрывки информации о шоковом состоянии и прочих ужасах, при которых человек вроде как жив, хотя на самом деле покойник, просто еще не понял этого.

Все конечности оказались на месте, железяки из живота не торчали, и пробоин в черепе она не нашла, хотя волосы в панике довела до состояния вороньего гнезда.

— Валить надо, — кивнула сама себе Саша, но тут некстати вспомнился рюкзак с вещами, деньгами и паспортом.

Лежавший рядом с человеческими костями, скорее всего — водителя.

— Простите. Простите. Простите, — повторяла она подбираясь к машине, залезая внутрь и медленно отступая назад. Сама не знала, у кого и за что просит прощения, но бормотала, пока деревья не скрыли от нее место аварии.

После этого Саша прижала рюкзак к груди, выдохнула с облегчением… и поняла, что даже примерно не представляет, куда ей идти.

— Что же делать?.. — спросила она мироздание.

***

— И-и-и! И-и-и! — проскрипели у нее над головой. На пение птицы это походило лишь чуть больше, чем на скрежет старых дверных петель. Очень медленно и очень оторожно Саша подняла голову. После скелета она была готова увидеть все, что угодно. Или почти все.

Сначала взгляд беспомощно шарил по стволу и ветвям осины: ни дверей, ни страдающих отсутствием голоса птиц Саша не обнаружила. Неожиданно толстый сучок расправился и снова скрипуче заверещал, оказавшись ушастой совой.

— Глупая сова! — расхохоталась Саша. Смех был нервный, вперемешку со всхлипами, но от него стало чуточку легче. "Вя-я-я!!!" — обиделась птица, снялась с ветки и пролетела вплотную, влепив Саше концом крыла натуральнейший подзатыльник.

— Отстань ты! — она отшатнулась за дерево, и — получила новый удар под аккомпанемент злорадного "И-и-и!". Теперь ей досталось с другой стороны — по уху.

— Чего тебе надо?! — крикнула она, отмахнулась рюкзаком и схлопотала по затылку, в этот раз — лапами.

— Дура бешеная!

Саша бежала, петляя между стволами, спотыкаясь о корни, а вслед ей неслись "И-и-и!", "Вя-я-я!" и какие-то совсем несуразные звуки, похожие на собачий лай. В очередной раз зловредная сова наорала на нее, чиркнув крылом по носу, и вдруг бесследно исчезла. Саша остановилась, уперлась руками в колени, пытаясь восстановить дыхание. Замерла. Поперхнулась, а потом с невнятным, почти совиным воплем радости ринулась вперед.

Пернатая психопатка выгнала ее из леса прямиком на шоссе.

***

Кажется, время приближалось к полудню — если только солнце над головой было Солнцем, а мир вокруг не придумали злые пришельцы, доедающие втихаря ее мозг.

Подбодрив себя дикой мыслью, что она — попаданка, а не жертва космического гипнокраба, Саша полезла в рюкзак. Наверное, еще ни один человек во Вселенной не был настолько благодарен будильнику: не проспи она завтрак — не держала бы в руках пачку крекеров и бутылку воды. А если еще вспомнить подтаявшую шоколадку, можно смело считать себя опытным путешественником, готовым к любым невзгодам.

Перекусить не удалось: едва Саша расковыряла упаковку, из-за поворота показался грузовичок. Почему-то хотелось думать о нем именно так: уменьшительно и снисходительно. Потрепанная машинка с брезентовым верхом напоминала привычные грузовые такси, только вместо имени владельца и номера телефона на ней красовались мультяшные курицы.

Или, по крайней мере, художник имел в виду курицу, хотя вариант "веселый птеродактиль" тоже не отпадал.

Здесь была цивилизация. Здесь были машины. И у этих машин (ладно — одной машины, но зачем придираться?) были номера с русскими буквами.

Всхлипнув, Саша уронила печенье и замахала руками. Грузовичок послушно остановился. Добродушный лысоватый мужчина лет шестидесяти открыл дверцу с пассажирской стороны и внимательно оглядел Сашу, задержав взгляд на измазанных травой джинсах.

— Голубушка, что ж вы делаете одна, так далеко от города? — покачал он головой. — Садитесь скорее.

— Гуляли? — все так же участливо спросил водитель, кивнув на рюкзак, когда она забралась в кабину.

— Я, кажется, заблудилась, — осторожно сказала Саша. Было что-то чертовски неправильное в заботе совершенно незнакомого человека. Нет, подвезти автостопщика — это нормально, но с чего вести себя так, словно он — ее добрый дядюшка?!

"Потребовать остановить или выпрыгнуть, не дожидаясь?" — спросила она себя, подумала, и решила не торопить события. Кто сказал, что все на дороге — маньяки? Может быть, дела не так уж и плохи?

— Меня зовут Саша, — предельно дружелюбно сказала она водителю.

— Я знаю. А меня — Петр Егорович, но можно и просто — Егорыч, — новый знакомый посмотрел на нее — мельком, тут же снова уставившись на дорогу, но печаль и сочувствие в его взгляде были ощутимы почти физически. — Рад, что вам лучше.

Дела оказались не просто плохи — ситуация определенно попахивала безумием.

***

Водитель оказался так же неразговорчив, как и таксист накануне. "Накануне ли?" — усомнилась Саша, но проверить не было никакой возможности: часы, календарь и все прочее погибло вместе со смартфоном. Она поразмыслила, будет ли чрезмерной наглостью попросить телефон у нового знакомого. Останавливала ее вовсе не излишняя деликатность, и даже не то, что она едва помнила номер родителей. Кассетная магнитола без признаков CD-проигрывателя — вот что непрозрачно намекало: телефона может не быть вовсе. А если так — стоило воздержаться от скользких тем. Мало ли что.

Саша вздохнула и уставилась в окно.

Перед глазами не то чтобы пролетали, но двигались во вполне приличном темпе деревья и фонарные столбы. Вскоре прибавились дорожные знаки. Первый, стандартно-голубой, сообщал белыми буквами: "Пагубов-Горшечник". Цвета совершенно не вязались со звуками, этим словам больше подошел бы графитово-серый и алый на темно-лиловом. Готически-мрачное сочетание, пожалуй, даже зловещее.

Название населенного пункта? Водитель упоминал город, но ничего подобного на пути из Питера в Псков и обратно Саше не встречались ни разу.

Второй знак предупреждал: "Вы покидаете темную зону".

"Что? Как это?" — растерялась она, невольно обернувшись. Другая сторона знака гласила: "Внимание! Вы въезжаете в темную зону!".

— Все в порядке? — спросил Петр Егорович.

— Да-да, конечно, — она поспешно кивнула.

Ничего не было в порядке: сразу после знака фонарей прибавилось раза в четыре. Началась частная застройка: ничем не примечательные, но вполне опрятные домики и аккуратные заборы. Грузовичок теперь ехал медленнее, так что Саша могла рассмотреть детали. Например — объявления на калитках.

После пятой или шестой таблички "Осторожно! Во дворе злой филин!" она откинулась на спинку, глядя прямо перед собой. В лесу возле останков машины надежда без проблем вернуться домой еще подавала признаки жизни. Теперь же оставалось только запустить руки в волосы и взвыть от отчаяния.

Взгляд беспомощно заметался по кабине и остановился на маленькой иконе под лобовым стеклом. Обычное дело, обычная фигура с нимбом, неизвестная Саше: в ее семье не увлекались религиями. Зато увлекались мифологией. Если у мифического персонажа в руке факел, а в бок вцепился орел, на иконе этой теплой компании быть не полагалось.

Но вот же она — была, раскачивалась прямо перед глазами.

Меховая игрушка, до того неподвижно сидевшая позади приборной панели, вдруг спрыгнула ей на колени и потыкалась головой в руки. Саша замерла в ужасе.

— Не бойтесь, — улыбнулся Егорыч. — Он не кусается. Почешите лобешник, Кузьма это любит.

Она подчинилась, осторожно потрепав сову по голове. Игрушка, оказавшаяся вполне живым мохноногим сычом, благодарно присвистнула и улетела на место.

— Замечательная птица, — вежливо сказала Саша. Взгляд водителя потеплел:

— Защитник мой! Никогда еще не подводил! Я вас до мэрии довезу, хорошо? — прибавил он, помолчав.

Нехорошая получилась пауза, как будто Егорыч наверняка знал: его пассажирку ждут где-то еще.

— Н-н-не беспокойтесь, — ей почти удалось сдержать дрожь в голосе. — Поступайте, как вам удобно.

Ей не хотелось ни в какую мэрию. Ей не хотелось знать, что Прометей делает на иконе. Ей не хотелось знать, от чего сыч защищает Егорыча. Ей до слез, до судорог хотелось домой.

"Хватит! — одернула себя Саша — Нужно радоваться, что еще жива. Буду действовать по ситуации!"

1.03. Добро пожаловать в чудесный мир

В городе с жутковатым названием оказалась вполне симпатичная архитектура. Жилые дома были невысокие: в два-три этажа, сплошь бежевые с белым декором — знакомая и родная картина. Таких или очень похожих домишек полно где-нибудь на Охте в Питере. Или в Царском Селе. Увы, когда грузовичок добрался до центра, робкие признаки классицизма уступили место типовым скучным многоэтажкам. Они тоже были светлыми, обилием пожарных лестниц наводя на мысли скорее об Америке, чем о России. Саша решила, что окраина ей нравится больше.

Впрочем, симпатия продержалась недолго — ровно до момента, когда Саша обратила внимание на неправильность города. Почему центр — новехонький, недавно отстроенный, а окраины — старинные? Обычно бывает наоборот, что здесь случилось — война? Землетрясение?

Грузовичок въехал на мост — достаточно неспешно, чтобы Саша успела прочитать название реки — Пагуба. Оно отлично сочеталось с водой неприятного красноватого оттенка. "Всего лишь глина, — покачала головой Саша. — В сети куча фото "кровавых" рек".

Мысль о сети отозвалась болью в душе.

Вокруг было полно народа всех возрастов — радостные, нарядно одетые люди, и ни у одного из них Саша не увидела смартфон, планшет или ноут. Зато неоднократно попались на глаза телефонные будки, давно пропавшие с привычных ей улиц, и кассетные магнитофоны вроде того, который родители хранили на антресоли в память о бурной юности.

Мало того, что вокруг был не ее мир, так он еще и оказался отсталым.

"Хотя бы не средневековье! — прикрикнула она сама на себя. — Ни грязи, ни чумных крыс, ни виселиц на каждом углу!"

Что встречалось на каждом углу, вернее — через два-три шага, так это фонари. Ночью город, должно быть, сиял, как одно сплошное свихнувшееся Рождество. И с выводом насчет крыс она тоже поторопилась: грызуны все-таки были — в витринах. Экземпляры на любой вкус: живые, битые, даже в виде консервов. Маниакально улыбающиеся с рекламных плакатов. Каждый второй прохожий нес на руке или плече сову. Каждый третий магазин предлагал те или иные товары для пернатых питомцев, в основном — корм.

— Хогвартс курит в сторонке, — пробормотала Саша.

— А? — откликнулся водитель.

— Я говорю: не уследила за новостями, — выкрутилась Саша. — Сегодня какой-то праздник?

— Не то слово, голубушка! — воскликнул Петр Егорович. — Очень радостный день. Изловили темного колдуна.

***

Она едва удержалась и не ляпнула вслух: "Серьезно?!" Чужой, отсталый, а теперь, как выяснилось, еще и варварски-суеверный мир — вот, куда ее занесло. В то, что пресловутый колдун действительно мог колдовать, магичить или как там говорят аборигены, она не верила ни секунды. Какая магия, о чем вы? Вокруг — электрические фонари, дома из бетона и машины с двигателями внутреннего сгорания. Ах да: чуть не упустила мелочь: самолет только что пролетел над головой. Точно — "Кукурузник", не метла, не ковер, и не ступа.

"Дикари гребаные! Где у вас хоть что-то магическое?!"

— Остановите во-о-он там, если не трудно. Огромное вам спасибо! — Саша одарила Егорыча самой теплой улыбкой, на какую только была способна. И на всякий случай приготовилась выброситься на ходу — если абориген не пожелает выпустить ее из машины.

Выбрасываться не пришлось: ее отпустили, пожелали крепкого здоровья и просили кланяться какому-то Вадиму Лексеичу. Саша энергично покивала, словно китайская игрушка, дождалась, когда грузовик уедет, и стала осматриваться. В городе придурочных соволюбов она не собиралась задерживаться и единой лишней минуты. То, что она точно в России, подтвердила выуженная из мусорки местная газета. То, что в каждой России обязан быть Петербург, ей говорило собственное упрямство.

Главное — определиться с направлением и отыскать попутку.

Ей нужно домой.

В любую его версию.

А дальше… Нет. Пока что об этом думать не стоило. Прежде следовало разобраться с программой-минимум.

***

Наверное, этот город действительно разрушила война или стихийное бедствие. Как иначе объяснить, что стиль центральной библиотеки поразительно напоминал ар нуво, краеведческий музей был скучно-угловатым, а мэрия и вовсе казалась архитектурным кадавром. Массивные двери, словно позаимствованные со станции Питерского метро, смотрелись нелепо рядом с хрупкими белыми колоннами. Огромное витражное окно по центру фасада совершенно не вязалось с красным кирпичом стен в стиле викторианских фабрик. То, что изображал витраж, и вовсе вызвало у Саши оторопь: никогда прежде она не видела в России гербов с черепами. А вот этот скалился на нее белой зубастой половиной, дополненной до целого красным горшком. Даже золотая сова не делала бредовую композицию привлекательней.

Приближаться, и уж тем более — входить внутрь Саша не собиралась. Ее интересовала библиотека — единственный нормальный источник информации в отсталом мире без интернета. Немного смущало отсутствие документов, но Саша очень рассчитывала на секретное оружие: она всегда нравилась ботаникам. Какой-нибудь олух, жаждущий помочь, отыщется наверняка.

Увы: двери библиотеки оказались закрыты, видимо — по случаю праздника.

Рванув неколько раз ручку и прошипев всевозможные проклятья, она плюхнулась на ступени.

— Завтра откроется. А сегодня — воскресенье, нужно гулять, отдыхать. На Первомайку сходить — полюбоваться. Не горюйте, милочка, лучше скушайте мороженое, — румяная продавщица со старомодным передвижным киоском улыбалась ей, как ближайшей родственнице.

Саша стиснула зубы. Ей стоило большого труда не сорваться на грубость. То, что ее упорно принимали за кого-то другого, да еще разговаривали, как с идиоткой, пугало и бесило одновременно.

"И какого коллайдера мне нужно на неведомой Первомайке?.."

— Спасибо, но у меня нет денег, — нашла в себе остатки вежливости Саша.

— А и не страшно, — снова улыбнулась женщина. — Кушайте так.

— Ну, раз вы настаиваете…

Саша жадно вонзила зубы в холодную вафлю. "Господи, как есть-то хочется… Жаль, что не перепало чего-нибудь посущественее. Стоп! Что я несу?! Нужно исчезнуть отсюда как можно быстрее!"

А еще нужно было где-то переждать время до открытия библиотеки. Есть ли поблизости вокзал, теплотрасса, виадук и прочие классические места для бомжевания, Саша не знала. Зато, катаясь с Егорычем по городу, запомнила, в какой стороне был парк. "Скамейка, конечно, не теплотрасса, но всяко лучше, чем сутки прогулок по улицам", — сказала она себе и с горечью расхохоталась: "Спешите видеть: Александра Рябинина — инопланетный бомж-теоретик!"

Смех застрял в горле. Последнее, что ей было нужно — привлечь внимание местных стражей правопорядка. Кто знает, за что здесь признают колдунами?..

***

Парк Саше понравился. И она точно знала, кому бы он не понравился: ее маме. На родительской даче каждая травинка знала свое место в строгом соответствии с правилами ландшафтного дизайна. Хранители местного парка, если таковые вообще были, действовали наоборот. Хаотичное обилие цветов на бессистемно разбитых клумбах делало его похожим на лоскутное одеяло: яркая, радостная и слегка сумасшедшая картина. Даже избыток вездесущих фонарей не портил ее. Некоторая неувязочка случилась с ароматами: аллергикам здесь, скорее всего, было не очень уютно, но Саша к таковым не относилась.

Только две вещи смутили: полное отсутствие больших деревьев, дающих густую тень, и название на чугунных воротах. "Утешение"? Серьезно? Вот что совершенно не вязалось с радостью, скорее уж — с соболезнованиями.

Облизывая липкие от мороженого пальцы и воровато озираясь, она шла по дорожкам, очень старясь не привлекать к себе внимание. Получалось, вроде, неплохо, тут пресловутый праздник оказался ей на руку. Только дважды Саша заметила местных, но каждый раз успевала свернуть за какие-нибудь кусты.

В конце концов она отыскала достаточно незаметную, уединенную скамейку, изучила кусты, газон вокруг, и пришла к выводу, что маргиналы в этом месте не тусовались. Был, конечно, вариант, что местные маргиналы — чистюли и аккуратисты, но Саша решила не верить в подобную чушь.

Чем занять себя цивилизованному человеку, лишенному смартфона? Почему бы не почитать старые добрые бумажные носители информации.

***

Передовица местной газеты предсказуемо состояла из радостных воплей и восклицательных знаков. "Волхвы "Зари" успешно завершили операцию!", "Колдун-убийца пойман!", "Уничтожено гнездо мрети!", "Борцы с тьмой обошлись без потерь!", "Мэр поздравляет героев!" На фото улыбающиеся люди в касках, похожие скорее на средневековых шахтеров, чем на волшебников, столпились вокруг типа в непроницаемо-черных очках.

Остаток страницы занимали банальные новости о расширении глинодобывающего карьера, судя по всему — места работы большинства жителей городка.

Слово "мрети" заинтересовало, но не настолько, чтобы уверовать в сказочность окружающего мира. Оно было нестрашного, блекло-пурпурного оттенка с белым вкраплением на конце. Саша не почувствовала никакого привкуса зла — просто скучный термин, который, скорее всего, обозначал паразитов. Грызунов, например, или кто там еще селится гнездами.

Саша заглянула на последние страницы — туда, где, по логике, должны были быть рекламные объявления, некрологи и прочая будничная суета, как нельзя лучше отражающая реальность.

Объявления действительно были.

Она уже и не помнила, когда в последний раз читала настолько внимательно, едва ли не шевеля губами, словно первоклашка. Хоть крошечный намек на фэнтези, ну, пожалуйста! Что-нибудь вроде "Куплю помело без пробега", "Отдам говорящих котят-склеротиков" или "Фабрике волшебных палочек требуется токарь второго разряда".

Ни-че-го.

Персонажи игр и книг попадали в места, полные древних тайн, приключений и всяких крутых вещей. Исполняли свои заветные желания, становясь мудрыми магами, отважными воинами, на худой конец — ушастыми эльфами. И только лузер-Сашка угодила в ретро-мир, населенный суеверными идиотами, которые развели сов вместо кошек.

Даже текущее заветное желание — "нормально поесть", и то было едва ли выполнимо.

— Трыньде-е-ец… — мрачно резюмировала она.

***

Саша достала печенье. Еду следовало экономить — когда еще удастся пополнить запас? — но ей было просто необходимо что-нибудь сладкое. Это всегда утешало.

— Кхра-а-а!

Она вздрогнула, огляделась в испуге и с облегчением выдохнула: всего лишь вороненок. Доверчивый, нагловатый слеток подобрался к самым ее ногам и жадно смотрел на крекеры.

Врановые, в отличие от сов, ей всегда нравились: дружные, умные, да еще, к тому же, наделенные чувством юмора птицы. Единственные из пернатых, способные троллить окружающих почти по-человечески.

— Мне самой мало, балбесина, — упрекнула она вороненка, но все-таки отломила кусочек. Птенец вырвал крекер из пальцев и моментально расклевал. Уставился на нее, ожидая новой подачки — забавный взъерошенный нахал с размерами взрослой птицы и розовым клювом подростка. Но угощения не было, и вороненок принялся энергично дергать шнурок Сашиной кроссовки — то ли намекал: "А если найду?!", то ли просто хотел яркую тряпочку.

Жуткий грохот заставил ее отшатнуться, съежиться, оцепенеть…

Прижав руки ко рту, Саша глядела перед собой остекленевшим взглядом. От вороненка осталось лишь облачко перьев. Одно из них прилипло к ее кроссовке, замаранное каплями крови.

Человек в непроницаемо-черных очках, стоял перед ней, словно сошедший с фото в газете. Едва дыша, Саша пронаблюдала, как тот убирает оружие в кобуру на поясе — абсолютно не уместный в российских реалиях Кольт.

Человек подошел к ней вплотную. Она почувствовала запах его одеколона, порохового дыма, и почти кожей ощутила напряжение незнакомца.

— Что ты такое, черт побери? — рявкнул он.

Интерлюдия

— Вы видели? Видели?! Мрети признал ее! Кажется, мы все-таки не ошиблись.

— Да, не нужно нас наказывать. Пожалуйста!

— Что ж… Возможно, она действительно не так уж бесполезна. Возможно, ее сходство даже получится как-то использовать. Ладно. Проверьте ее. Посмотрим, как она поведет себя, встретившись с тьмой.

1.04. Слишком похожа

В любой другой ситуации Саша непременно съязвила бы на тему "что она такое". Вид револьвера не просто отбил желание шутить — лишил дара речи полностью. Тип в черных очках тоже молчал, разглядывая ее — ждал ответа. Испытывать терпение подобных людей — себе дороже, это Саша понимала прекрасно. Вот только что ему сказать? "Здравствуйте, я — из параллельной Вселенной, я пришла с миром"? Интересно, надолго ли после такого заявления она переживет глупую ворону?

Нет. На самом деле — не интересно.

К господину мэру подошли двое мужчин, в которых легко угадывались охранники. Даже легкомысленные футболки с какой-то спортивной символикой вместо строгих костюмов не смогли их замаскировать. На фоне этих здоровяков их хозяин выглядел скорее стройным, чем крепким. Лицо с высоким лбом, резко очерченными скулами и упрямым подбородком и вовсе казалось худым. А может быть — не казалось: в его чертах скрывалась усталость и едва уловимая грусть. При любых других обстоятельствах Саша сочла бы его интересным, пожалуй, даже красивым, и с удовольствием познакомилась ближе. Ей всегда нравились мужчины постарше, а не балбесы-ровесники с этим их "Зацени-и-и!!! Я склеил и раскрасил аниме-фигурку! Нарисовал ей черные трусы и зеленый лифчик!". Бррр…

Но в данную минуту ей хотелось оказаться как можно дальше от незнакомца.

— Кто ты? — спросил он чуть мягче.

— Меня зовут Саша, — в который раз за день сообщила она и попыталась улыбнуться, но у нее не получилось.

Господин мэр поперхнулся. Физиономии охранников вытянулись.

***

Неким шестым чувством, возможно — пресловутой, затасканной по анекдотам женской интуицией Саша поняла: он не станет ее убивать. Что-то мешало ему. Что-то очень… личное.

Вариантов было не так уж и много: раз есть похожие миры, должны существовать и похожие люди. Судя по всему, ее угораздило быть похожей на человека, очень близкого господину мэру. Уточнять она не решилась: мало ли что. Вдруг ее двойник наплевал в душу любителю пострелять.

Но один вопрос все же требовал ответа. Этот провинциальный ковбой никак не тянул на отморозка-кроукиллера. А раз так — его действиям должно было быть другое объяснение. Саша очень надеялась, что она ошибается, но слишком уж выразительны были взгляды охранников на останки несчастной птицы.

— Извините, — решилась наконец она, — если ворона была, гм-м, чем-то инфицирована, почему вы — не в костюмах химзащиты?

— Инфиц… ты придуриваешься, что ли? — нахмурился охранник посветлее и помоложе.

— Не знаешь, что вороны служат тьме? В самом деле думаешь, что я тебе поверю? — тихо спросил господин мэр.

— Простите, — Саша беспомощно развела руками. — Про тьму, "Зарю" и остальное впервые прочла в газете час назад. В моем мире ничего подобного просто нет.

— В машину ее, — с каким-то обреченным выражением махнул рукой господин мэр. Охранник-брюнет молча сгреб Сашу в охапку и понес к воротам, его напарник забрал рюкзак. Их босс замыкал шествие, и Саша могла поклясться: он сверлит взглядом ее затылок.

"Ну и ладно. Взгляд — не пуля: дыру не проделает".

***

В машине неизвестной Саше марки их поджидали две одинаковые, злющие с виду совы, восседавшие на спинках передних сидений. Совы синхронно уставились на новую пассажирку. Саша впечатлилась всем: когтями, клювами, но особенно — тем, как они оглянулись на сто восемьдесят градусов. Не птицы — эдакая органическая помесь камеры слежения и мультирезки.

— Антон, езжай через Первомайскую, — велел мэр, когда все они очутились в машине.

— Так дольш… — начал было охранник, замолчал и кивнул.

— Скажите, пожалуйста, как мне к вам обращаться? — осторожно поинтересовалась Саша. Пусть она и не работала ни дня школьным психологом, но кое-что полезное в вузе усвоила. Имена важны. Их знание создает иллюзию общности. Не зря же заложникам советуют рассказывать террористам о детях и внуках.

— Вадим Алексеевич, — представился мэр с едва уловимой ноткой удивления. Похоже, считал, что его должен знать весь мир. — Что еще ты вычитала в газете?

Саша чуть слышно вздохнула. Этот чиновник выглядел старше нее лет на десять, но упорно продолжал "тыкать" ей. Побочные эффекты власти унылы во всех Вселенных.

— Расширили карьер. Поймали какого-то преступника. Питомник "Алконост" предлагает совят европейского филина, — процитировала она.

— Не "какого-то преступника", а темного колдуна — бросил Вадим. Саша поежилась: в его голосе снова прорезались пугающие интонации.

— Открой окна, — приказал мэр. Водитель послушно нажал на кнопку. Стекла опустились, в салон проникли звуки и запахи города. Судя по преобладающему запаху, неподалеку безнадежно загубили целую кучу шашлыков или бургеров.

— А вот и Первомайская площадь, — экскурсоводческим тоном сообщил Саше мэр.

На площади было в самом разгаре праздничное гуляние. Трепетали разноцветные флажки на ветру, смеялись дети, орала какая-то попса из магнитофонов. В центре площади, на высоченной сцене из бетона и камня догорал костер. У столба посреди костра, распространяя вонь сожженной плоти, повисло на цепях обугленное человеческое тело.

Саша несколько секунд смотрела на костер, бессмысленно моргая, а потом потеряла сознание.

***

Она пришла в себя под приглушенные мужские голоса, лежа на чем-то мягком, пахнущем дорогой кожей, и расслышала удивленное"… поразительное сходство". Потом кто-то начал закатывать ее правый рукав. Чуть заметно приподняв ресницы, Саша увидела шприц.

— Эй!!! — подскочила она на диване, прижав руки к груди. — Что за препараты?!

Седеющий шатен с длинным носом и по-собачьи грустными глазами покачал головой:

— Это не для инъекций, это для анализов.

— Вы — врач? А шприц одноразовый? — насупилась Саша. Чему-чему, а медицине этого ретро-мира она не доверяла абсолютно.

— Да, одноразовый. Нет, не врач.

Она снова вздрогнула:

— Кто тогда?!

— Доктор Литанов — ветеринар-орнитолог, — представил не-врача мэр.

— А по результатам анализов меня не сдадут в Фонд SCP для секретных опытов?

— Куда? — Вадим взял стул и уселся напротив дивана, с интересом разглядывая ее. Саша машинально отметила, что он так и не снял очки, но решила пока что не заморачиваться этой странностью. Чем дольше она смотрела на господина мэра, тем глубже убеждалась: он больше не считает ее "чем-то". Этим стоило воспользоваться.

— Видимо, в вашем мире нет такой организации.

— Видимо, нет. Зато есть особые отделы "Зари" в обеих столицах, которые решают, что делать со слугами тьмы.

— Меня же… меня не отправят на костер только за то, что я к вам попала?

Последняя фраза далась ей с трудом. Воспоминание об увиденном хлестнуло ознобом по позвоночнику, накатила тошнота.

— А вот сейчас и узнаем, — усмехнулся господин мэр. — Толик, впусти Родю.

***

Саша испуганно уставилась на открытую дверь. Воображение услужливо нарисовало ей очередного охранника, может быть — даже инквизитора. Злобного, небритого и почему-то — с топором наперевес.

Раздались торопливые, шаркащие шаги, которые сопровождались странным позвякиванием и шелестом, как будто по полу волокли сверток ткани или мешок. Саша вжалась в спинку дивана.

В комнату вбежал большой взъерошенный филин с совершенно придурковатым выражением круглой мордочки. Светло-бежевый, почти белый, с рыжеватой пестринкой, он выглядел ожившей мультяшкой. С собой, держа клювом за ухо, филин притащил плюшевого медведя. Эта деталь еще больше усилила нелепую сказочность момента.

— Ротбартина видит тьму в людях, — торжественно объявил мэр. Саша мысленно закатила глаза: "Сова в роли детектора лжи? Ой, все!".

В отличие от прочих сов этого безумного мира филиниха ей понравилась. Мягкая и пушистая, птица совершенно не оправдывала свое чеканно-угловатое имя, по крайней мере — на первый взгляд. Вспомнив утреннюю встречу с сычом, Саша бесстрашно протянула руку и почесала мультяшке-Роде голову между перьевыми ушками.

Внезапно здоровенный клюв, напоминающий ножницы для металла, сомкнулся на ее пальцах.

— Вот это поворот… — протянул доктор Литанов. Саша подумала, стоит ли паниковать, и не стала этого делать: сова держала ее пальцы очень бережно, хотя при желании могла бы запросто их оторвать.

— Отпусти, — строго велела Саша.

— А-а, — качнула головой Родя.

— Фу такой быть! — еще строже сказала Саша. С кошкой подруги Веры это обычно срабатывало. Филиниха моргнула пару раз, разжала клюв и задумчиво почавкала, словно решала, вкусные руки ей попались, или не очень.

— Глупая сова, — Саша засмеялась, не удержавшись. Ротбартина обиженно фыркнула в ответ.

— Начинаю верить, что ты — не из нашего мира, — кивнул Вадим. — Ляпнуть такое Защитнику прямо в лицо…

***

Доктор Литанов ушел, пообещав "конфиденциально проверить загадочную гостью". Саша пожала плечам. Из больницы она вернулась не так давно, и проверок уже перенесла столько, что скорее это ей следовало считать всех вокруг заразными.

Настроение немного поднялось: пока что ее не только не убили, но даже осчастливили кружкой чая и куском пирога с мясом.

Вадим Алексеевич молча выслушал рассказ о разбитом такси и теперь изучал ее вещи. Косметику и украшения он отодвинул в сторону, платье повертел в руках, рассматривая ярлык. Особое внимание уделил Сашиному паспорту. Охранники Антон и Анатолий стояли рядом со столом босса, перебирая содержимое бумажника. Cмартфоном не заинтересовался никто. "Вероятно, приняли его за навороченное зеркало. Дикари", — мысленно вздохнула Саша, а вслух сказала:

— Деньги забирайте, но карточки оставьте, пожалуйста. Они — на мое имя, и магазины — сплошь женские, зачем они вам?

Господин мэр приподнял брови:

— Ты что… рассчитываешь и дальше гулять по мирам?

Саша открыла рот с твердым намерением заявить "Да!" и замерла, прикусив губу.

Родной город. Съемная, но все равно родная квартира. Не самые любящие, но — родители же. Все это было черт-те где, но мысли о них служили якорем ее рассудку. Последней надеждой. Признай вслух, что надежды нет, и — можно смело идти дружить с мыльцем, веревочкой и табуретиком.

Вадим качнул головой и поманил Сашу к себе, указав на стул. Она подчинилась.

— Забудь о подобных фантазиях. Я дам тебе шанс жить в моем городе нормальной человеческой жизнью. Ты не будешь якшаться с тьмой ни в каких ее проявлениях, — он сделал паузу. Саша очень надеялась, что мысль про темную сторону и печеньки не отразилась на ее лице. — Если не научишься думать о себе, как о местном жителе, тебя ждет Первомайская площадь. Повезет — сразу. Не повезет… особый отдел "Зари" — много хуже.

Мэр демонстративно собрал в кучку паспорт, содержимое бумажника, и смахнул все в ящик стола. Из другого ящика достал какой-то бланк и написал в нем несколько строк, пока Саша растерянно хлопала глазами, не находя слов.

— Сходишь в ближайший полицейский участок, скажешь, что потеряла все документы. И запомни: я вычеркнул Петербург и отца, теперь ты — сирота из глухой провинции, моя дальняя родственница. Город покидать запрещаю.

Наверное, господин мэр ждал благодарностей за оказанную милость. Но девушка напротив него только мрачно шмыгнула носом.

— Санкт-Петербург, — с горечью сказала Саша, глядя на неправильную карту России за спиной своего мучителя. — В моем мире он называется Санкт-Петербург.

Вадим молча влепил ей пощечину.

***

Саша замерла, прижав руку к лицу. Если не считать пинки и щипки хулигана Лешки, влюбленного в нее в третьем классе, никогда прежде ее не били мужчины. Слез не было. Только колючая, холодная злость. Вероятно, этот человек не умел по-другому. Не исключено даже, что желал ей добра. Но весь тот интерес, который она испытывала меньше часа назад, он выбил из нее начисто.

— В доме есть свободные комнаты, располагайся, — как ни в чем не бывало указал на дверь господин мэр.

— У меня есть выбор? — тихо спросила Саша. Вадим снова приподнял бровь:

— Считаешь, готова выжить сама по себе? Могу выделить милую маленькую квартирку в переулке Крылова.

Охранник Антон закашлялся, охранник Анатолий тяжело вздохнул. Видимо, речь шла о каких-то жутких трущобах. Но лучше последние трущобы, решила Саша, чем соседство с этим человеком. Она молча кивнула.

— Толик, отвези, пожалуйста, — махнул рукой господин мэр, всем своим видом давая понять, что странная гостья для него больше не существует.

***

— Сурово ты с ней, — подал голос Антон, когда за девушкой закрылась дверь. — Из-за того, что похожа?..

— Слишком похожа, — с горечью пробормотал Вадим.

— А по-моему как раз — не очень. Чересчур упрямая. И цвет волос — совершенно другой, — пожал плечами охранник.

— Вы просто забыли. Вы все забыли, какой сильной она была прежде. До того, как проклятие добралось до нее.

1.05. Ночь, улица, фонарь

Солнце еще только призадумалось насчет заката. а на улицах уже горели фонари, правда пока — через один.

— Скажите… во всех городах страны такая же иллюминация? — осторожно спросила Саша водителя.

— Во всех городах всех стран всего мира — такова жизнь, — будничным тоном ответил тот. — Впредь советую воздержаться от подобных вопросов.

Саша прижала рюкзак к груди — последний клочок нормальности в окружающем ее дурдоме. Эти люди устроили чудовищное световое загрязнение, которое вредило природе. Эти люди спали при свете, который лишал их гормонов, ответственных за молодость и долголетие. И после такого эти люди запретили ей думать о возвращении?

Ага, счас!

— Простите, вы что-то сказали?.. — погруженная в свои мысли, она пропустила мимо ушей слова Анатолия.

— Нужно кое-куда заехать, — повторил он. — Потом двинемся на Крылова.

"Надеюсь, не в чисто поле, где я получу пулю в затылок?!" — нервно заозиралась Саша. Но охранник остановился у самых обычных гаражных боксов, вынес какие-то вещи и закинул в багажник. Саша вздохнула и стала морально готовиться к встрече с трущобами.

***

Переулок Крылова оказался не настоящим переулком, скорее уж — тупиком: с одной стороны — улица, с другой — пустырь, за которым виднелся лес. Но это все было неважно, главное — неправильный переулок был застроен теми самыми трехэтажными бежевыми домиками, которые так нравились Саше. Фонари исправно светили, на клумбах цвели космеи и бархатцы, из распахнутых окон доносились спокойные голоса и негромкая музыка. Если не обращать внимание на избыток сов — эталон спального района планеты Земля.

И такое уютное место вызывало скорбные вздохи?!

— Либо я что-то не понимаю, либо одно из двух, — фыркнула она еле слышно.

Под защитой пронзительно сияющих фонарей три младшеклассницы играли в "резиночку".

— Мелкие, Колючкина не видели? — окликнул их Анатолий.

— Судя по тому, что не слышно криков его жены, — глубокомысленно высказалась рыжая с зелеными бантами, — он либо трезв, либо умер. И то и другое — дома.

— Юмористки чертовы, — проворчал охранник, подъезжая к дому номер один. — Жди в машине! — бросил он и скрылся в подъезде.

"Ни магнитных замков, ни домофонов, — машинально отметила Саша. — Ну-ну".

Через несколько минут Анатолий вернулся, волоча за собой худенького человечка, которому в равной степени могло быть и тридцать два, и сорок пять. Если правдой было второе, оставалось только соболезновать его печени. Девчонка с бантами ошибалась: загадочный Колючкин явно успел принять в честь воскресенья, в честь праздника, в честь поимки колдуна, и просто чтобы солнце ярче светило.

— Ой! — напугался он, увидев Сашу. Даже, кажется, слегка протрезвел.

— Не она! — рявкнул охранник. — Дальняя родственница. Нужно жилье, и чтоб поприличнее.

— К-конечно, — засуетился человечек, нервно сглатывая. — Жи-илконтора гарантирует чи-истоту и-ик безопасность. Пожалте за мной.

***

Заикаясь и спотыкаясь, работник жилконторы громко расписывал достоинства будущего Сашиного жилья, снова и снова упоминая его чистоту. Видимо, больше хвалить было нечего. Едва они вошли в подъезд соседнего дома, дверь квартиры номер два приоткрылась.

— Варвара Ильинична, — возликовал Колючкин при виде высунувшей нос старухи. — А я вот соседушку к вам привел, благодетельница вы наша…

— В долг не дам! — отрезала старуха.

— Вя-я-я!!! — поддержала хозяйку ушастая сова, восседавшая у нее на плече.

Человечек съежился и поспешил на второй этаж.

У квартиры номер четыре они застряли. Колючкин мучительно искал нужный ключ в огромной связке, Анатолий сверлил его тяжелым взглядом, Саша от нечего делать читала плакат на стене.

В экстренных ситуациях звонить:

Волхвы — 01.

Пожарные — 02.

Скорая помощь — 03.

Полиция — 04.

Гор. газ — 05.

Из этого Саша сделала вывод, что темноты здесь боялись больше, чем огня, волхвы заменяли Дозоры, а вместо того, чтобы договориться с силами тьмы, люди предпочли засветить тьме в глаз. Буквально.

Другой плакат порадовал ее инструктажом:

— В случае опасности убедитесь, что дополнительные источники света находятся в пределах досягаемости.

— Оставайтесь на освещенной территории.

— Немедленно свяжитесь со службой "Заря".

— Если возможность связаться со службой "Заря" отсутствует, подайте сигнал бедствия любым доступным для вас способом.

Она представила себе Колючкина, орущего из окна "СОС" и "Мэйдэй". Пришлось спешно заняться шнурками кроссовок, дабы Анатолий не увидел ее лицо. Тут дверь квартиры наконец-то открылась. Ключ очутился у Саши в руках.

— Телефона, извините, нет, — выпалил Колючкин и ссыпался вниз по лестнице. — Обращайтесь к Варваре Ильиничне! — прокричал он уже издалека.

***

Анатолий оттеснил ее и вошел первым. Едва ступив в квартиру он тут же нашарил выключатель. Голая лампочка по потолком засияла, резанув Саше по глазам, а охранник тем временем уже прошел в комнату, включив прожектор номер два. Бесплатным бонусом к этому световому шоу прямо под окном комнаты был фонарь. Другой обнаружился напротив кухни.

Кажется, она начинала понимать, почему господин мэр носил такие непроницаемые очки. И ей совсем не хотелось знать, каковы здесь тарифы на электричество.

Саша обошла квартирку вслед за охранником.

Пус-то-та.

Никаких признаков мебели, как, впрочем, и чистоты: клубки пыли болтались туда-сюда перекати-полем. Обнаружилась лишь крохотная плита, старенькая сантехника в потеках ржавчины и зарешеченные светильники над дверями.

— Звщитные, для гарантированного освещения, — пояснил Анатолий, кивнув на них. — Включаются сами, по таймеру. Если, не дай бог, перегорят, зови мастера немедленно — ремонт бесплатный. Я сейчас, — добавил он безо всякой паузы и вышел. Саша села на пол прямо посреди комнаты. Ее уже не пугала перспектива спать на паркете. Хотелось только остаться наконец одной и тихонечко повыть.

Вернулся охранник, внес в комнату видавшую виды раскладушку. Та изрядно попахивала бензином и прочими гаражными ароматами, но еще вполне могла послужить. Поверх нее Анатолий торжественно водрузил старый металлический чайник.

— От меня, — кивнул он на вещи. Саша встала. Растерянно улыбнувшись, оглядела подарки. — А если одна боишься, я с тобой побуду, — охранник подошел к ней вплотную, почти притиснув к стене. Он был выше Вадима, значительно массивнее, и благоухал немногим лучше подарка.

Похолодев, Саша осознала, что за вонючую раскладушку от нее ждут расплаты натурой. Что-то надо было делать, делать быстро и умно, потому что варианты "убежать" или "отбиться" погибли, едва родившись.

— Серьезно?! Без шуток?! — воскликнула Саша, подавшись Анатолию навстречу так, что едва не врезалась ему в грудь. — Я — существо из другой Вселенной. Женская особь из мира, о котором вы ничего не знаете. Вдруг мой вид во время спаривания откусывает партнеру голову? Вы об этом подумали? А еще я — возможный носитель смертельных заболеваний! Зря, что ли, сдавала кровь орнитологу?

— Не хочешь — так и скажи, — буркнул охранник и ушел.

***

Окно, выходившее в переулок, формально оказалось балконом — эдакая помесь французского с нижегородским, заплеванная совами. Затащить труп холодильника или кучу лыж туда не удалось бы, но постоять, наслаждаясь свежим вечерним воздухом — вполне.

Отдышавшись и успокоив пульс, Саша выставила раскладушку проветриваться и прошла по квартире, мстительно выключая все, что только возможно. Фонаря перед окном вполне хватало, чтобы читать, не напрягая глаза. "Записаться в библиотеку", — поставила Саша мысленную галочку. — "Узнать, кого, кроме несчастных ворон, здесь считают вселенским злом".

Ночь тем временем потихоньку вступала в свои права — если это издевательство над здравым смыслом, конечно, считалось ночью.

Пока она спасала мир от светового загрязнения, на балкон прилетел чей-то филин и уставился на нее круглыми глазами, отливавшими в сумерках красным.

— Кыш! — ни на что особо не надеясь, сказала Саша. Филин зашипел, как сердитый кот.

— Мурзик! Домой! — окликнули с балкона напротив. Незваный гость щелкнул на нее клювом и убрался. Она промолчала — слов просто не осталось.

С заходом солнца улочка стремительно опустела. Хотя фонари сияли на полную мощь, никто не прогуливался с собакой. Никто не тусовался на лавочке у подъезда. В мире, полном сов, все по-прежнему подчинялись закону жаворонка. Саша скорчилась на раскладушке, подсунув рюкзак под голову. Сон не шел.

Сколько она таращилась в псевдо-ночь?.. Увы: нет смартфона — нет и часов.

***

Она снова вышла подышать — как раз вовремя, чтобы заметить припозднившегося прохожего. Мужчина остановился на узенькой проезжей части спиной к ее дому. Рассматривал что-то? Замышлял? По Сашиным прикидкам было самое время для сюрпризов вроде надписей перед чужими окнами: "Маша, я тебя люблю!" или "Варвара Ильинична — жадная мымра".

Саша вздохнула: "Надеюсь, криминальных сюрпризов не будет". Опять услышать выстрелы не хотелось абсолютно.

Вдруг прохожий запустил чем-то в ближайший фонарь.

И еще раз.

И еще.

Саша оглянуться не успела, как переулок если не погрузился во тьму, то, по крайней мере, стал весьма близок к этому.

"Бейте лампочки в подъездах, люди скажут вам спасибо!" — с усмешкой процитировала она.

Вряд ли человек слышал ее мысли, но очередной бросок оставил без света лестничные площадки четвертого дома. Следующий — погасил лампы в квартире на втором этаже.

"Все — разом? Совершенно беззвучно? Такое не сможет ни камень, ни пуля. Что здесь, черт возьми, происходит?"

***

Саша отступила назад, прижалась к балконной двери. Наконец в этом мире произошло что-то по-настоящему необычное, возможно — магическое. Следовало радоваться, а у нее дрожали колени. Темнота в комнате, скорее всего, скрывала ее от глаз незнакомца, но — кто знает, на что он способен?.. Улочка теперь была освещена только отблесками из окон, за которыми теплились защитные лампы. Этого было мало, слишком мало, чтобы разогнать темноту.

Темнота зашевелилась.

По переулку, из конца в конец, едва уловимая глазу, прокатилась черная волна. Она двигалась лениво, неспешно, словно играла с жертвой, у которой не было шансов. Утихла, но тут же вернулась, безошибочно выбрав четвертый дом. Кромешная темень сгустилась перед ним, и это заметили люди. Заметались позади штор силуэты, свет в квартирах засиял ярче, донеслись крики ужаса. Заухали, заверещали в ночи сердитые тени. Преступник — а как еще его называть? — убежал в сторону пустыря, и совы гнались за ним.

Саша больше не хотела шутить про мэйдэй и Колючкина: она вцепилась в дверь, смотрела прямо перед собой и отказывалась верить глазам. Просто не получалось. Даже когда в лишенной света квартире разбилось окно, наружу вылетел табурет, а следом вывалился человек — все еще твердила себе: это атмосферное явление или магнитная аномалия. Да, точно, магнитное поле, оно же влияет на электричество?

Человек не успел ничего сделать: тьма просто слизнула его. Секунду назад он стоял на четвереньках среди раздавленных цветов, а в следующую клумба была пуста.

Серые, отливающие синевой фигуры одна за другой по-паучьи выползали из тьмы, поднимались в полный рост, делались похожими на людей. Обнаженные, без признаков пола и возраста, они были костлявы, гротескно-угловаты, но в тоже время — абсурдно-гибки. Одна из фигур, изогнувшись под немыслимым углом, просочилась в дверь дома. Другая распласталась по стене и поползла вверх. Достигнув разбитого окна, она подчеркнуто неторопливо развернула голову и посмотрела на Сашу пустыми провалами глазниц. Растянула в ухмылке пасть, полную острых зубов.

Либо от страха крыша помахала ей ручкой, либо тварь только что ей подмигнула.

С визгом, наводящим на мысли о сорванной сигнализации, в тварь вцепился лапами филин. Бил ее крыльями, терзал клювом, не обращая внимание, что та рвет и терзает его в ответ.

Саша очнулась.

Шарахнулась прочь от балкона, свалилась на пол и так, на карачках добралась до входной двери. Сломала два ногтя, пока выкручивала замок. Скатилась по лестнице быстрее приснопамятного Колючкина.

— Помогите!!! Позвоните ноль один!

Саша колотила по двери ладонями, пока ей не ответили изнутри. Была готова что старуха пошлет подальше — такое поведение ее бы не удивило. Но, видимо, в этом мире существовал некий кодекс чести, когда речь заходила о тьме. Или соседка просто видела все из окна.

После умеренно-светлой лестницы сияние из квартиры ослепило. Старуха схватила ее за воротник, втащила внутрь и захлопнула дверь. Сашу толчком отправили на шаткий стул и велели заткнуться.

— Да, переулок Крылова! — орала в трубку соседка. — Да, мать вашу, опять! Нет, добавила она тише, с плохо скрываемой горечью, — точно — не ложный вызов, поверьте. Уж я-то знаю, как выглядят мрети.

Интерлюдия

Марк тяжело вздохнул, снял одноразовые перчатки и бросил в корзину. Почти каждый день повторялось одно и то же.

Птицы.

Старые. Больные. Искалеченные.

И люди, принесшие этих птиц — пытались совать деньги ему и фельдшерам, умоляюще смотрели, уговаривали — давили на жалость всеми возможными способами. Просили о чуде. С деньгами он отсылал в банк: переводите на счет клиники и не страдайте чушью. Единственное, что брал — корма для дикарей на передержке. К слезным просьбам ухитрялся оставаться глух.

Почти всегда ухитрялся. Как ни выкручивайся, исключения все равно будут.

Звонок мэра спас от такого исключения, или, по крайней мере, дал отсрочку. Старик со своим филином ходил к нему последний год чаще, чем в гости к родственникам. Фактически, приходили два старика: один приносил другого. Иногда Марк с усмешкой задумывался, что случилось бы, если бы филин не был так хорошо воспитан и терпелив. Распахнул бы он огромные двухметровые крылья, чтобы утащить хрупкого, сухенького хозяина подальше от унылой клиники? Позвал бы его на реку, чтобы вместе рыбачить в последний раз, как десятилетия назад?

Некогда это была потрясающая гордая птица, теперь же у пернатого старика почки сыпали кристаллами, а пальцы на левой лапе почти не гнулись. Его человек и сам был не в лучшем состоянии, но по-прежнему оставался верным и заботливым. Потеря Защитника доконает хозяина — печально, но факт.

Впрочем, свалившаяся на доктора Литанова новость заставила позабыть о печали. Он-то думал: его уже ничем нельзя удивить. Ан нет: жизнь все-таки ухитрилась.

Копия девушки, которую он знал с детства, снова и снова повторяла, что она из другого мира. Или, по крайней мере, почти копия: ее кровь предстояло проверить. Ярцев еще сомневался, а Марк уже знал: девушка говорит правду. Ситуация в точности, как с хозяевами птиц: он безошибочно распознавал искреннее отчаяние.

— Вы что-то сказали? Простите, Лена, я отвлекся.

На самом деле отвлечься совершенно не удавалось, как не удавалось забыть увиденное и услышанное в доме мэра. Марк остался дежурить в клинике на ночь, хотя не должен был, но даже это не помогало.

— Доктор, у нас дикарь в очень тяжелом состоянии. Дальнобойщик принес.

Молодой человек в потертых джинсах и ветровке нервно переминался с ноги на ногу, держа на руках сову, как человеческого младенца. Марк в который раз вздохнул: люди, когда же вы выучите, что птицам место в коробках?

— Я не виноват! — сбивчиво затараторил парень. — Она сама! Сама врезалась в машину. Как она могла не заметить большой шумный грузовик — это же сова?!

"Как, как, — Марк едва сдержался, чтобы не съязвить. — Заболела, вот и не смогла!" Здоровые совы не врезаются в грузовики. Он был готов поспорить на что угодно, что найдет у совы тяжелую инфекцию, лишившую птицу слуха.

Фельдшерица Леночка быстро и четко сделала рентген. Шея серой неясыти предсказуемо оказалась раздроблена. Бедолаге оставалось жить пару минут. Если дольше — самым гуманным решением было бы усыпить ее. Но за дверью кабинета ждал человек, судорожно комкая в руках кепку.

Убить сову — навлечь на себя семь лет несчастий.

"Глупые люди! Научитесь уже отличать правду от суеверий!" — хотелось крикнуть доктору.

Вот только парень не станет слушать. Он выйдет из клиники, сядет за руль и поедет сквозь ночь, которая без того страшна мыслью, что фары откажут. К страху перед тьмой прибавятся новые. Человек попадет в аварию, и, вполне вероятно, жертв будет много — с таким-то грузовиком.

— Лена, идите — дайте страдальцу воды… чаю, я не знаю, чего-нибудь.

Фельдшерица понимающе кивнула и вышла. Марк запер дверь.

Сова перед ним казалась ворохом перьев без признаков жизни. Черные кляксы глаз, не мигая, таращились в потолок. Вопреки слухам и сплетням, не было ни света животворящего, ни какой-либо другой мистической галиматьи из-под пальцев доктора. Была почти мертвая сова, а в следующую секунду та же сова больше не валялась на столе тушкой — просто помалкивала, как партизан на допросе. Лежала и прикидывалась мертвой, готовая в любую секунду благодарно цапнуть спасителя. Спасителя, который в очередной раз нарушил множество законов и предписаний.

— Я тебя насквозь вижу, — строго сказал Марк сове. Партизанка спалилась, моргнув левым глазом. Доктор Литанов усмехнулся и вышел, чтобы сообщить водителю радостное известие.

В дальнем углу кабинета, за дверью чулана, ключ от которого был только у Марка Литанова зашевелилась тьма..

Нельзя прогнать смерть, не жертвуя что-то взамен.

1.06. Защитника вызывала?

Звон, рев, завывание сирен — вся эта какофония становилась ближе с каждой секундой. Крошечная, еще способная здраво мыслить часть Сашиного сознания, отметила: безобразие, разбудили весь город. Но эта часть тут же умолкла, оттесненная радостью: "Приехали! Спасение прибыло!" Забыв о вежливости, не дожидаясь приглашения, Саша бросилась в комнату и приникла к стеклу. Едва не смахнула какие-то цветочки в горшках, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи.

Она не угадала: первыми по тревоге прибыли вовсе не машины. Изрядно обогнав людей, в переулок ворвались огромные крылатые тени. Сказочное зрелище: мрети атаковала эскадрилья филинов. Совы нападали слаженно, единой командой, как никогда не повели бы себя в ее родном мире — настоящий пернатый спецназ, и храбрый Мурзик на их фоне был жалким любителем.

Сирены умолкли еще до того, как спасатели въехали в переулок. Саша кивнула сама себе: "Логично: совам не нравятся такие жуткие звуки".

Машины волхвов — белые фургоны с мощными прожекторами на крышах — прогнали из переулка тьму. Вместе с тьмой сгинули, растворились в электрическом сиянии костлявые твари, но это была лишь первая фаза операции. Из машин выпрыгивали люди, костюмами снова напомнившие Саше кутногорских рудокопов. Каски с фонарями тоже скорее подошли бы шахтерам. Она невольно задумалась, каково в мире тьмы шахтерам реальным, но тут же забыла о них: ей предстояло впервые в жизни увидеть настоящая магию.

Настоящая магия сильно разочаровала.

Не было ни фаерболов, ни эффектных жестов волшебными палочками, ни даже заклинаний на псевдолатыни. Эти люди рассредоточились, в очередной раз заставив подумать о спецназе, но не стреляли. Не сделали ничего, сколько-нибудь зрелищного. Саша уткнулась в стекло носом, безуспешно пытаясь разглядеть подробности их работы.

Через пару минут она поняла: заклинания все-таки были. Волхвы говорили совершенно беззвучно, их выдавали только движения губ. Один за другим, подчиняясь неслышным приказам, зажглись фонари и лампочки на лестнице дома напротив. Серьезнее всего дела обстояли в темной квартире: там, кажется, в ход пошли огнеметы, по крайней мере, всполохи пламени наводили на мысли именно о них.

— Отбой тревоги! Повторяю: отбой тревоги! Просим свидетелей немедленно подойти к машине номер один для дачи показаний! — разнесся по переулку бесстрастный вежливый голос.

— Чего стоишь, иди — рассказывай, — прикрикнула соседка, заставив Сашу вздрогнуть от неожиданности.

***

Ноги сами вынесли ее в переулок, хотя здравый смысл умолял: "Останься незаметной! Куда ты лезешь?!" Увы, не лезть просто не получилось: вредная привычка под названием "совесть" все испортила.

"Наверное, мне просто очень везет в этом мире," — подумала Саша. — "Для равновесия с жизнью прошлой". Так или иначе, но к белому фургону она пришла не одна: ее опередили четверо жильцов, и они наперебой рассказывали о высоком широкоплечем парне в куртке с капюшоном. Пока на Сашу не обращали внимания, она рассматривала машину. С аварийной службой "Горсвет" та не стояла и рядом — логично: волхвам не нужно прятаться от людей. А вот логотип у славной "Зари" оказался совсем невзрачный: всего лишь белый круг с черной точкой в центре.

— Девушка, вам есть что добавить? — строго спросил ее мужчина лет сорока с жестким тонкогубым ртом, похожим на порез, и шрамом, перечеркнувшим левую щеку.

— Эм-м… — Саша безуспешно пыталась собрать мысли в кучку.

— Вы — родственница Вадима Алексеевича, — волхв не спрашивал — констатировал. Он оглядел Сашу с ног до головы и вдруг приказал:

— Поднимите футболку.

— А штаны не снять?! — огрызнулась Саша и прикусила язык, в панике заметавшись взглядом.

— В этом нет необходимости, — невозмутимо ответил волхв, шагнув ближе. Саша скрипнула зубами и молча задрала пижаму. Шов, оставшийся от полостной операции, обезобразил ее, и она прекрасно это знала. Как знала, что родители по первой же просьбе дали бы денег на операцию лапароскопическую. Вот только клянчить ей не позволила гордость.

Мужчина оглядел рубец, задумчиво хмыкнул, потом кивнул:

— Болезнь, абсолютно несообразная возрасту: типичное проявление вашего семейного проклятья. Двести лет назад это прикончило бы вас за несколько дней, теперь же — минус один орган, и жизнь продолжается. В отличие от вашей тезки, вам очень повезло! Ступайте. Оденьтесь, пока не простудились.

"Повезло?! Это, по-вашему, везение?! Хотя… в мире отсталых технологий послеоперационный шов действительно оказался кстати…"

Саша развернулась, как во сне, и побрела к дому, комкая край футболки. В мыслях была полная каша. "Бред!!! А что, если не бред?.. Другие миры есть, и двойники в них существуют, почему же не быть проклятьям? Но с родителями и братом все в порядке. Хотя… в порядке ли?! Это же семейная традиция: всегда делать вид, что жизнь удалась. Знаю ли я их на самом деле? Стоп. Минуточку. Мой двойник — родственница мэра? Ну, молоде-е-ец. Нашел, в кого влюбиться, чертов фанат инцеста!"

Дверь второй квартиры распахнулась, Варвара Ильинична бесцеремонно схватила Сашу за руку:

— Что там слышно?

***

Соседка Саше не нравилась. Не нравились ее колючие блеклые глазки и нелепые бигуди. Не нравилась ее комната, заваленная банками, коробками и связками трав: то ли ведьмовское логово, то ли — синдром Диогена во всей красе. Не нравилась ее сова: та выглядела еще злее, чем дикая психопатка в лесу.

Но вернуться к себе просто не нашлось сил.

Осторожно присев на стул, Саша с сомнением оглядела кружку перед собой. Чаю в ней было лишь до половины, он давно остыл, а сахар жадная старуха не предложила вообще.

"Привет, Раскольников!" — подняла мысленный тост Саша и проглотила чай одним махом.

— Ой-й-кх-ххх… ё-моё!..

Если бы между ней и ванной стояла каменная стена, Саша прошла бы ее насквозь и не заметила. Гневное "Куда?!" она просто проигнорировала. Открутив кран, жертва гостеприимства глотала холодную воду, пока горло не перестало жечь. Потом некоторое время плескала себе в лицо.

— М-да, — скептически заметила Варвара Ильинична. — Не умеешь ты пить, девка.

— Откуда я знала, что это неразбавленный виски?!

— Какое-такое виски? — возмутилась старуха. — Просто домашняя настоечка на дубовой щепе.

Саша наконец смогла отдышаться, обернулась и — замерла с приоткрытым ртом. Стало понятно, почему Колючкин так восхищался ее соседкой.

С химией у Саши не сложилось — если не считать недолгого увлечения злым носатым алхимиком, и то — по принципу "Все подруги побежали". Зато был опыт продаж лабораторной посуды. Аппарат, представший ее глазам, поблескивал сплетением змеевиков, бюреток и обратных холодильников. Обозвать его самогонным не поворачивался язык — разве что вместо сырья Варвара Ильинична использовала философские камни.

— Ух, ты… Какая круть!

Соседка выглядела сердитой и польщенной одновременно:

— Ты ничего не видела, ты ничего не знаешь, ясно?

Саша с готовностью покивала: какая, в конце концов, разница — тайной больше, тайной меньше…

Настоечка, принятая натощак, начала действовать. Саша доплелась до своей квартиры и упала на раскладушку, не сняв кроссовки.

— Куда же я без моего любимого полотенца, — пробормотала она, закрыла им голову и через мгновение крепко спала.

***

Солнце светило в лицо, и полотенце от него не спасало. Голова гудела, вкус во рту наводил на мысли о бурной ночной тусовке. Где-то поблизости злобно мяукали.

— Ве-е-ер… — простонала Саша. — Вера, прогони эту чертову кошку. Умоляю…

Ответом ей было все то же сердитое мяукание, к которому прибавился лай, а потом — странное механическое жужжание. Такое она слышала в детстве: это был звук диал-ап модема.

Саша распахнула глаза и вспомнила, где находится. Рядом не могло быть ни модема, ни подруги, ни ее кошки.

Она вскочила с раскладушки. Голова не одобрила этот маневр, отправив хозяйку на пыльный паркет. Несколько мгновений Саша бессмысленно таращилась в потолок. Наконец до нее дошло, что демонические звуки доносятся с третьего этажа.

И она точно знала, что там никто не живет.

Накинув куртку прямо поверх пижамы, Саша выскочила из квартиры. Она уже усвоила, что в новом мире следует жить по принципу "Лучше перебдеть".

Случилось страшное или непонятное? Зови волшебников.

Соседки не оказалось дома. Это дало Саше краткую передышку и помогло привести мысли в порядок. Разумеется, можно вызвать волхвов из телефонной будки на углу улицы. Но стоит ли так часто привлекать к себе внимание сильных мира чего? Почему бы не начать с ближайшей инстанции?

Дверь ей открыли на десятый звонок.

— Кого-кого? — переспросила полная, ярко накрашенная женщина с белокурыми кудряшками. — господина Колючкина? — она незло расхохоталась. Осторожно, страясь не размазать тушь, промокнула глаза рукавом домашнего халата, а потом крикнула в глубину квартиры. — Демьян! Слышь меня, господин обалдуй? Родственница мэра пришла! Иди — разберись, что случилось.

***

— Сию минуту, красавица! — работник жилконторы выглядел трезвее, чем накануне, и оттого — еще старше. Зато был в состоянии бегать. — Что не так? Краны текут, унитаз засорился, форточка не открывается?

— Красавицей зовите супругу, — отбрила Саша, догнав его. — Я — Александра Сергеевна, или просто — Александра, — она сделала паузу, ожидая предсказуемой реакции, но, то ли в этом мире не было Пушкина, то ли Колючкин в школе прогуливал литературу. — Из квартиры на третьем этаже доносятся странные, необъяснимые звуки. Хотя, возможно, это просто кошка-параноик, которая считает себя собакой.

Колючкин сделал попытку удрать. Саша загородила ему дорогу.

— Ложный вызов волхвов — плохая идея, не находите? Не бойтесь, я зайду вместе с вами.

Шестая квартра на первый взгляд была точной копией ее собственной — пустота, пыль и полное отсутствие мебели. Внимание Саши привлекло плохо закрашенное пятно на стене прихожей. Осторожно, стараясь не доломать многострадальные ногти, она колупнула краску. Кусок неожиданно легко отвалился, явив черную обугленную поверхность.

В квартире случился пожар, и небрежный ремонт не спрятал следы несчастья.

Саша поежилась, нервно оглядывась. Работник жилконторы тем временем зашел в туалет, в ванную, и теперь подчеркнуто внимательно разглядывал углы комнаты — та была пуста: никаких собак или кошек. Взяв пример с Колючкина, Саша пошла изучать кухню.

Под раковиной ее ждал сюрприз. А она-то думала — после ночных чудовищ не удивится уже ничему.

"Упс. Поторопилась!"

— Что там? — Демьян Колючкин явно был готов удивляться сколько угодно, лишь бы — с безопасного расстояния.

— На полу сидит желтоглазая птица и жужжит в человеческое ухо, растущее из стены, — медленно произнесла Саша.

"Я действительно такое сказала?.. Черт возьми. Я действительно такое увидела, вот, в чем проблема".

— Твою мать! — Колючкин побледнел и выскочил из квартиры.

"Он. Мне. Поверил. Значит, это реально. А я так надеялась, что виновата настоечка…"

***

— Второй раз за сутки, — констатировал волхв со шрамом. — Переулок Крылова бьет все рекорды!

Слышимость в доме оказалась прекрасная — Саше даже не нужно было выглядывать на лестницу, но она все равно это сделала. Помедлив, решилась и поднялась на следующий этаж — как раз, чтобы наткнуться на бригаду "Зари", выходившую из квартиры.

Изнутри потянуло гарью. В руках волхвы несли вполне узнаваемые огнеметы.

— Это ваш сыч обнаружил ухо мрети? Молодец. А почему он без опутенок и кольца? — тип, который допрашивал ее ночью, при свете дня оказался еще менее симпатичными.

— Мой кто обнаружил что? — растерялась Саша.

Взъерошенная птица с ярко-желтыми глазами, похожая на очень сердитого воробья-переростка, слетела с плеча мужчины ей на руку и тявкнула. Кажется, это была сова. Кажется, эта сова только что решила, что будет Сашиной.

— Не ваш? Хотите сказать — вас выбрал дикарь, — волхв задумчиво разглядывал ее. — А вы — интересная особа…

Саша опомнилась когда бригада уже спустилась на первый этаж:

— Что мне делать с этим дикарем?

— Зарегистрировать, разумеется. Теперь это ваш Защитник.

***

Саша распахнула балкон пошире и тут же об этом пожалела: чьи бы уши ни жгли наверху, пахли они отвратительно. Она достала из рюкзака складной ножик и поковыряла стену веселенького оттенка незабудок. Долго трудиться не пришлось: краска легко отслоилась, из-под нее проступили следы огня.

Внезапно слова "чистая квартира" приобрели совершенно иной смысл. И Саше не хотелось знать, какую квартиру в этом мире сочли бы грязной.

Сыч посидел на перилах, старательно не понял намек и вернулся в комнату. Саша плюхнулась на раскладушку.

— Что же мне с тобой делать?..

Сова уселась рядом. Она была совсем небольшая, и Саша необдуманно протянула руку, чтобы погладить ее.

— Ой-й! Скотина!

Она внимательно оглядела руку: на укушенном пальце проступила крошечная гематома. Крови не было, хотя по ощущениям выходило, что под кожу воткнулась скрепка от степлера — был у Саши такой печальный опыт.

— Гад, подлец и мерзавец! — с чувством сказала Саша сычу. — Нарекаю тебя Степлер, ты, мелкое кусачее зло.

Сыч мяукнул в ответ. В его прищуре отчетливо читалось: "Ты навсегда в ответе, так что заткнись и корми!".

1.07. Кыш отсюда!

Саша никогда, ни единой минуты не хотела кота. И вот теперь у нее был маленький летающий кусачий кот, о котором следовало заботиться.

— Кто бы обо мне позаботился… — с горечью сказала Саша сычу. Ей хотелось есть и хорошенько помыться. По крайней мере один пункт из этого грандиозного плана был выполним, и это немного утешило. Она выгребла из рюкзака все, что следовало оставить в ванной, и строго велела Степлеру:

— Ничего тут не трогай, понял? Вернусь — пойдем искать пропитание.

Кошки, по ее опыту, подобные просьбы игнорировали. Оставалось лишь надеяться, что сыч не нагадит в кроссовки и не станет драть когтями рюкзак.

Горячий душ — прекрасный способ взбодриться. Попутно Саша отстирала, как могла, грязь и траву с джинсов, оставалось лишь просушить волосы, одежду, и можно было идти — покорять новый мир.

Новый мир ей не нравился, так что Саша решила: он не заслуживает, чтобы с ним церемонились. Пижамная футболка для этого города вполне подойдет.

С разложенной на раскладушке пижамы ей в руки скатилось что-то теплое и влажное, оставив на ткани кровавые разводы.

Саша взвизгнула и отшвырнула отвратительную находку. Степлер гневно облаял хозяйку, она почти слышала, как сыч возмущается:

— Здесь почти половина мыши! Чего тебе не хватает, дура? Горчички?!

Она опустилась на раскладушку и рассмеялась:

— Прости. Нет, правда: мне стыдно. Ты у меня добытчик — мяса домой принес… Знаешь… — Саша задумчиво почесала мокрую голову, — а ведь я совсем забыла: не такие уж мы с тобой нищие.

***

Похоже, о ее родстве с мэром прослышал если не каждый, то каждый второй уж точно — большое преимущество маленьких городов. Здесь все знали всё и обо всех. Здесь нельзя было скрыться, исчезнуть бесследно. Да что там — мешок мусора хозяйки, скорее всего, выносили, только накрасившись и принарядившись.

Трудно сказать, от чего, наверное — с голодухи Сашу посетила дикая мысль: а не сыграть ли ей в "Сына лейтенанта Шмидта"? Она прикинула "за", "против" и решила не рисковать. Кто знает, как отреагирует господин мэр, тем более, что люди и без того охотно ей помогали. Незнакомая женщина проводила Сашу в ближайший полицейский участок. В участке у нее без волокиты и лишних вопросов забрали бумагу и выдали другую — до гордого звания местного жителя осталось всего-ничего.

Покончив с формальностями, Саша прогулялась несколько кварталов и юркнула в пустую телефонную будку. Еще одно достоинство маленького города: никому не приходило в голову украсть телефонный справочник. Более того: местные "Желтые страницы" даже не были привязаны или прикованы.

Справочник оказался исключительно интересным чтивом.

Она нашла адрес ветклиники доктора Литанова. Она нашла ломбарды. Она переписала режим работы библиотек и биржи труда. Воровато озираясь, вырвала карту города. Закусив подвиг шоколадкой, рассеянно перелистала справочник еще раз. Тот открылся на букве "К" — кладбище и крематорий.

Кладбище в городе было всего одно, и у Саши далеко не сразу уложилось в голове, что эту достопримечательность она уже видела. "Утешение" оказалось вовсе не парком. Цветы не сочетались друг с другом, потому что каждый сажал поверх разбросанного пепла свои. Минуту назад Саша почти убедила себя, что мир, в который она попала, не так уж плох. Если закрыть глаза на некоторые страшные и ужасные отличия, то можно притвориться, что жизнь наладилась.

Ан нет, оказалось — закрывать глаза еще рановато.

Она стояла, прислонившись к стеклянной двери, уставившись перед собой пустым взглядом. Степлер заскучал и принялся рвать страницы, начав с ни в чем не повинной буквы "К".

Здесь не хоронили тела — никаких гробов или саркофагов. Только кремация — по очевидной причине: есть тьма, и она запросто может поднять мертвеца. День "Z" был такой же унылой вероятностью, как в ее родном мире — повышение цен на бензин.

***

Дама, заправляющая ломбардом, долго вертела ожерелье в руках. Это была изящная, любимая Сашей вещица из коралловых бусин, оплетенных золотыми цепочками. Ей часто доставались украшения с алыми ягодами и зеленой листвой — спасибо фамилии. Но эта вещь была особенной: ее подарил дед на окончание школы — кажется, единственный в семье человек, не страдавший оптимистичной фальшью. Именно поэтому Саша взяла ее с собой на свадьбу лучшей подруги.

Деда уже не было в живых, теперь пришло время лишиться его подарка.

Разумеется, Саша не бросилась в ломбард прямо из телефонной будки — сначала погуляла немного, полюбовалась витринами и ценами в них. После того, как Степлер попытался убить парня в костюме крысы с рекламным плакатом кормов "Угушенька", решила: пора. Голодный человек — всего лишь голодный человек. Голодный сыч — Терминатор с лапками, и эти лапки способны на многое.

Из ломбарда она вышла, став богаче на несколько купюр и беднее на кусочек родного мира.

— Надеюсь, ты оценил эту жертву, — строго сказала Саша сычу. — И только попробуй не есть, что дают. Эй, куда?..

Догонять голодного злого сыча — то еще удовольствие, даже если в итоге он привел тебя в супермаркет.

***

Кружка. Одеяло. Будильник. И немного продуктов. Саша сидела на скамейке в сквере и разглядывала то, на что ушла половина ее средств. Сыч, жадно чавкая, ел из банки жутковатого вида ассорти "Мыши, сверчки, личинки".

"По сути дела, это — инопланетные артефакты, — сказала она себе. — Кому из землян выпадало подобное везение?"

Везение номер два доело корм, прилетело к ней на колени и потыкалось головой в руки.

— Ага, мечтай! Десерта не будет, — Саша спрятала руки за покупками. Степлер обиженно пискнул.

— А сейчас, — Саша злорадно усмехнулась, — мы с тобой все же изобразим сына лейтенанта. И пусть только добрый доктор попробует не сделать скидку!

Она достала пудреницу, подкрасила губы и храбро улыбнулась своему отражению. Сыч тоже заглянул в зеркало и сердито залаял.

Похоже, у этой совы было всего два режима: "Я — милый" и "Всех убью". Второй оказался заложен "по умолчанию".

***

День клонился к вечеру, живущим по законам солнца и жаворонков следовало бы давно уже оказаться в безопасных квартирах. Но — увы: очередь в ветклинике была нерадостным исключением.

Степлер обвел очередь взглядом Бонапарта с картин Верещагина и зажужжал.

— У! — вскрикнул огромный филин, восседавший на коленях сухенького старичка. Просто удивительно, сколько смысла можно вложить в едиственный звук. Саша была готова поклясться, что ее упрекнули: "Совсем молодежь распоясалась!"

— Почему птица — не на должике?! — поддержала филина человеческая особа просроченно-бальзаковского возраста. Ее черноглазая сова вежливо промолчала. Похожая на плюшевую игрушку раз эдак в восемь больше Степлера, она поглядывала на сыча с опаской.

— Мой сыч никому ничего не должен, — бросила в ответ Саша, закинув ногу на ногу. — И вообще: он всего полдня, как прилетел.

— Серьезно? — заинтересовался парень, которого Саша мысленно окрестила "Маленький принц": вместо совы он держал на коленях коробку с тремя дырками. Внутри шуршал кто-то загадочный. — Дикарь? Сам вас выбрал?

Атмосфера в комнате потеплела, даже владелица плюшевой пацифистки больше не огрызалась. Быть выбранной Защитником — хороший знак, это Саша усвоила еще утром. Почему хороший? Подобных вопросов следовало избегать. Можно было лишь поставить в уме галочку: "Разузнать позже". Очень большую жирную галочку, чтобы не забыть, потому что на Сашу вдруг свалилась куча советов. Корма, амуниция, вольер — чем дольше она слушала, тем сильнее ей казалось, что Степлер — мифическое существо, а не птичка размером с два кулака.

Когда подошла ее очередь, Саша уже косилась на своего питомца, как на зазипованного дракона. Питомец разглядывал мир исподлобья — судя по всему, прикидывал, кого бы сожрать.

***

Ветеринар с печальными глазами не считал пациента драконом. Он схватил Степлера, как букетик из перьев, заглянул в клюв, ткнул с обратного конца ватной палочкой, а потом замахал сычом, словно поп — кадилом.

— Давай — поволнуйся! — приказал он.

— Что вы делаете? — растерялась Саша. Степлер таращился на доктора Литанова молча, позабыв все жуткие звуки.

— Собираюсь прослушать его сердце и легкие. На удивление здоровый и чистый экземпляр, — кивнул он, отложив стетоскоп, — даже нет лосевых мух и пероедов. Есть ли гельмиты, покажут анализы. Кстати, ваши собственные еще не готовы. Итак… у нас тут домовый сыч, самец, скорее всего — двух лет. Вы в курсе, — Марк закончил писать и усмехнулся, — что именно это наглое недоразумение является символом мудрости — Защитником богини Афины?

Пара ловких движений, и символ мудрости получил стильное кольцо на левую лапу. Украшение его не обрадовало. Что-то подсказывало Саше: дома Степлер отыграется за унижения.

Марк порылся в столе и нашел тонкую книжицу:

— Прочтите, запомните. От себя добавлю: не позволяйте ему садиться на шею — метафорически, разумеется. Избалуете — уже не слезет. Эй! — повысил он голос. — Ну-ка, кыш оттуда!

Сыч сидел на полу перед узкой дверью — то ли кладовкой, то ли стенным шкафом. Степлер жужжал, но не так, как на сов в очереди, иначе — как на мрети в шестой квартире. Замолчал, обернулся на Сашу, и залаял, словно собака.

Собака, которая отыскала бомбу.

— Хороший Защитник. Очень хороший, — задумчиво протянул Марк. Саша молчала, прикидывая, успеет ли сбежать из кабинета, прежде чем из-за двери вырвется очередной кошмар.

— Не бойтесь, — покачал головой доктор Литанов. — То, что находится в этой кладовке, движется медленно.

— То есть, — осторожно уточнила она, — вы не отрицаете, что там — тьма?

— Мало сказать — не отрицаю, — пожал плечами доктор. — Час назад я ее кормил.

***

Они сидели в холле и пили чай с печеньем. Наверное, со стороны казалось: старые знакомые беседуют о пустяках. Мужчина рассказывал, девушка кивала и поддакивала. Внимательный наблюдатель заметил бы, что у девушки дрожат руки, а мужчина — несчастен, хоть и отлично скрывает это.

"Когда ж меня отпустит-то? думала Саша. — Ведь ночью было намного страшнее…"

От нее Марк не скрывал ничего. Доктор выгнал Степлера в коридор, запер дверь, вручил Саше респиратор, надел свой и распахнул кладовку. За дверью не оказалось страшилищ — только ярко-розовое месиво, похожее на человеческие внутренности. Омерзительная масса шевелилась — очень медленно, как Сашу и предупреждали.

У Саши никак не получалось поверить, что эта жуть — всего лишь ядовитые грибы, и ухо в стене — их дальний родственник. Но она продолжала слушать, и слушала очень внимательно: кто еще и когда еще расскажет ей о таких вещах?

Марк говорил, и с каждым словом ему становилось чуть легче. Кому еще и когда еще он сможет рассказать подобное без опаски?

— Нельзя прогнать смерть, и не принести жертву тьме. Вчера ночью спас неясыть — и начала расти эта дрянь. Сегодня подлечил умирающего рыбного филина — дряни прибавилось вдвое.

— Что будете делать, когда ее станет слишком много? — Саша невольно покосилась в сторону кабинета.

— Использую огонь, — пожал Марк плечами.

— Так это же отличный выход, верно? — Саша ободряюще улыбнулась ему. — А если вылечить кого-то крупнее совы, тоже растет подобная гадость?

Марк с горькой усмешкой качнул головой:

— Однажды, три десятка лет назад мой отец рискнул: взялся лечить полностью ослепшего мальчика. Нашел изящное, но при этом фантастическое решение проблемы — благодаря совам. Все прошло просто отлично. В тот же час тьма забрала шестерых жителей города: мужчин, женщин, детей, никак не связанных друг с другом. Больше отец не исцелял никого. А я никому об этом не говорил.

Саша молча посмотрела на свои руки — те по-прежнему дрожали. Откровения Марка Литанова связали ее в сто раз сильнее, чем все приказы господина мэра, вместе взятые. Придется жить тише воды, ниже травы, даже не мечтая о Петербурге.

И как ей теперь смотреть в глаза мэру? Ведь не нужно быть гением, чтобы после рассказа доктора сложить два и два.

Интерлюдия

— Пожалуйста, не наказывайте нас. Пощадите!

— Назови мне хотя бы одну причину для этого!

— Это правда: мы опоздали. У нее появился Защитник. И мрети она не приняла — повела себя как тупой обыватель. Но ведь ее все еще можно использовать, чтобы подобраться к мэру, да?

— Возможно. Наблюдайте за ней. Пока что — только наблюдайте.

— А потом?

— Ваша работа — выполнять приказ, а не задавать вопросы.

1.08. Команда с пламенным названием

— Девушка, проводить вас до дома?

Подобные вопросы от незнакомцев в общественном транспорте всегда напрягали Сашу. Кошмарный новый мир изменил ситуацию к лучшему — вот неожиданность. "Прогулка в парке без филина станет не слишком длинною", — мысленно пропела Саша.

— Степочка, — задумчиво сказала она вслух, — нам нужны провожатые?

Молодой человек им с сычом попался очень понятливый — мгновенно оказался на другом конце пустого трамвая.

Степлер разочарованно тявкнул ему вслед: кто действительно был нужен оскорбленному сычу, так это жертва на растерзание. Лучше, разумеется, — не одна. Саша прибавила к мысленным галочкам новую: раздобыть сычу игрушку для издевательств. Но это все — планы, пока абсолютно не выполнимые. Брошюра доктора Литанова весьма ее озадачила: меньше всего она ожидала, что сове нужно купить поводок. А еще — дуплянку: навороченный скворечник по цене магнитофона. То есть, ей самой можно спать чуть ли не на полу, а Защитнику подавай зону комфорта с развлечениями и совиными девочками.

— Коробка, Степаныч, — мрачно сказала Саша. — Пока что, коробка из мусорки — предел моих возможностей. И скажи спасибо, что нам с тобой не придется ее делить.

Сыч молча укусил хозяйку за руку. Саша машинально отметила, что начинает привыкать к этому. Пусть лучше рядом с ней в мире тьмы будет зловредный хулиган, чем никого совсем.

Одной, без друзей — слишком страшно.

***

Пробуждения в новом мире продолжали радовать сюрпризами.

Нет, побудка когтистыми лапами и обиженным мявом, — нормальна: любой котовладелец подпишется под этим. Настоящий сюрприз — полотенце, которым накануне Саша прикрыла глаза от невыносимого света, а оно — вот же дрянь! — сползло и обмоталось вокруг шеи.

Что ж, по крайней мере, испуг мгновенно избавил ее от желания подремать "еще пять минуточек".

— Купить маску для сна… — пробормотала Саша, натянула джинсы и поплелась в кухню. У нее был кофе. И сахар. Бог знает, что за кофе, но, судя по запаху — правильный, хотя и растворимый. Утро совы должно начинаться с кофе, или утру придется ждать вечера.

— Блин!!!

Мгновением позже, заложив лихой вираж, в кухню ворвался Степлер. Сыч закрутил головой, как радаром. Ни опасностей, ни еды он не обнаружил, о чем и сообщил хозяйке сердитым лаем. Хозяйка, сидевшая на подоконнике, невесело усмехнулась:

— Видишь меня, дружище? Нет. Ты видишь дуру. Я — идиотко!

Защитник пискнул. Прозвучало вполне утвердительно.

— Купить спичек. Я. Забыла. Чертовы. Спички.

Не такая уж трагедия, если подумать: можно попытать счастья, спустившись к Варваре Ильиничне. Или сбегать в магазинчик на углу. Дело было не в спичках, но в отсутствии нормальной жизни, как таковой. Жизнь складывалась из мелочей, и все они остались где-то в другой Вселенной. Тапки и зеркало. Любимая музыка. Любимый сорт кофе. Любимые книги. Даже капли от насморка. И это — не считая привычки по двадцать раз на дню доставать смартфон — рефлекторное движение, которое Саша подавляла изо всех сил, пряча руки в карманы.

Она плеснула в лицо воды из-под крана и окликнула сыча:

— Пошли в кафешку, Степаныч.

***

Тихо, по-партизански заедая покупной кофе свои печеньем, Саша разглядывала посетителей. Сыч сидел рядышком на столе и уминал корм из банки — совсем не тихо, но официантка не стала возражать.

Совам в мире тьмы было позволено больше, чем людям. На компанию молодых людей за соседним столиком посматривали с укоризной, хотя они болтали не так уж и громко.

Саша невольно прислушалась к их спору:

— Огонек!

— Да ну, к лешему! Искорка!

— А я считаю, оптимальный вариант — светлячок. Детям понравится.

— Вашу ж мать, да кто мы, в конце концов?! Меня это достало, давайте определимся хотя б для налоговой!

Рослый широкоплечий парень, простоватый, но симпатичный, сердито покачал головой. Запустил пятерню в русые волосы, взъерошил, поставив их дыбом. Его спутницы мрачно смотрели друг на друга. Младшая — Саша мысленно обозначила ее "светлячок" — скорее всего, была сестрой молодого человека: такие же серые глаза, широкий улыбчивый рот, непослушные русые волосы. Простые, но привлекательные черты, минимум косметики, явно не брендовая одежда: стиль — милая провинциалка. Девица под кодовым именем "огонек" была старше и куда более ухоженная. Она определенно гордилась своей рыжевато-каштановой гривой: время от времени едва уловимо встряхивала волосам и эффектно поворачивалась, чтобы впечатлить парня.

Получалось не слишком: парню было не до того.

— Мероприятие через пять часов, реквизит не готов, названия по-прежнему нет! Потом не удивляйтесь, если нас вытеснят из шоу-бизнеса!

Девица-Огонек сделала такой узнаваемый, до боли родной фейспалм, что Саша невольно прониклась к ней.

— Жребий, — услышала она собственный голос.

— Что, прости? — откликнулась Светлячок.

— Напишите названия, киньте бумажки, я не знаю… в чашку, и вытащите наугад.

— Да, наверное, только это и остается… — задумчиво протянул парень. — Эй, погоди, — оживился он. — Я тебя знаю!

— Нет! — решительно помотала головой Саша. — Только не меня. Мою тезку — возможно.

— О-о-о… — четыре пары глаз внимательно уставились на нее: люди — с интересом, сова, восседавшая на руке парня — недоверчиво. Степлер не остался в долгу, злобно зажужжав на незнакомцев.

— Степа, заканчивай. Извините его, — вздохнула Саша. — Он ненавидит весь мир, кроме меня и еды. Еду, скорее всего, тоже ненавидит, судя по тому, с какой яростью уничтожает. Меня пока только надкусывает. Домовый сыч — не вид, это диагноз.

— А ты забавная, — улыбнулась Светлячок.

— Играешь на чем-нибудь? — деловито поинтересовался парень.

— Фортепиано, — Саша недоуменно приподняла брови. — А что?

— От нас свалил клавишник, а ты, судя по всему — не при делах. В городе недавно, посреди рабочего дня зависаешь в кафе. Да еще таком убогом — совсем недалеко от крыльев.

"Убийственная логика. Неужели здесь совсем нет ночной жизни? Почему я не могу быть… барменом в клубе, например? А "крылья", это, видимо, переулок".

Саша пожала плечами:

— Где мне еще зависать, если я в этих Крыльях живу?

Молодой человек поперхнулся. Повисла неловкая пауза.

***

Саша взяла стул и пересела за соседний столик.

— Охраняй! — велела она сычу, кивнув на рюкзак. Степлер перелетел на него и принялся убивать брелок с Эйфелевой башней.

— И что не так с Крыльями? — небрежно поинтересовалась Саша.

— Хочешь пирожок? — выпалил парень, пододвигая ей тарелку.

— Спасибо, хочу, — Саша взяла, надкусила и невозмутимо добавила. — А еще хочу информацию.

— Я — Мила, это — мой жених Юра, рядом — его сестра Ульяна, — поведала девушка-Огонек. Саша кивнула:

— Интересная информация, но не та.

Ответом ей был дружный вздох. Юра снова запустил пальцы в волосы и нервно подергал их.

— Меньше знаешь — крепче спишь, поверь, — мягко сказала Уля.

— А, ладно! — махнула рукой Мила. — Все равно кто-то расскажет. Ты ведь из какой-то забытой богом деревни, да?

— Поселок городского типа! — артистично обиделась Саша.

— Ага, очень большая разница. И как вы пережили энергетический кризис двухтысячных?

Саша замерла: ладони вспотели, мысли заметались в панике. Одно дело — врать об абстрактной деревне, которую не отыщешь на карте без микроскопа, и другое — о событиях в масштабе страны, возможно — целого мира.

— Да, да, — как ни в чем не бывало продолжила Мила. — Мы, разумеется, тоже почти ничего не помним, но родители-то рассказывали.

— Плохо было, — рискнула Саша. Юрий кивнул:

— А теперь умножь это "плохо" на сто тыщ пятьсот — вот как было здесь. Город без света фактически умер. Продержались только те, кто жил рядом с карьером: открытая местность — много ветряков. Кирпичный завод тоже устоял, но центр зарос мрети-грибницами полностью. Знаешь, как твой родственник стал мэром, да? Он взорвал все, что только возможно, очищал город едва ли не в одиночку, шел даже туда, куда волхвы побоялись. Потому его и прозвали "Хозяин". А вот Крылья не разрушили — прижигали: это же его малая родина. Ностальгия, все дела. Поздравляю — теперь там живешь ты. Уже видела что-нибудь… эдакое?

Саша молча кивнула.

— Знаете… — задумчиво протянула Ульяна, — я считаю, это очень романтично.

Юрий и Мила посмотрели на нее, как на сумасшедшую. Уля проигнорировала их взгляды:

— Вадим Алексеевич так сильно любит свою невесту, что не может вынести рядом с собой ее точную копию, вот и поселил родственницу на жуткой окраине.

— Я — не точная копия! — огрызнулась Саша и удивилась: "Почему я так злюсь? Неужели завидую? Бред. Не стану я завидовать невесте деспота!".

— Ты не копия, ты — крашеная, — не без злорадства заметила Мила.

— Вашу ж мать! — воскликнул Юра, посмотрев на часы. — Катастрофически опаздываем!

***

Прежде чем уйти, они все-таки бросили жребий. Кафе покинула команда под названием "Огонек", и Мила от этого явно повеселела. Перестала коситься на Сашу, словно та спит и видит, как увести Юрия. Даже снизошла до дружеской болтовни.

— Я — костюмер и реквизитор, Улька — скрипач и хореограф, Юрий играет на гитаре, но чаще — на моих нервах. Поем мы, разумеется, все, сценарии и декорации тоже создаем вместе. Организуем детские праздники — дни рождения и тому подобное, утренники в садиках и школах, иногда — участвуем в городских мероприятиях как аниматоры.

Саша молча кивала, очень стараясь стереть с лица скептическую мину. Не верилось, что при таком грандиозном опыте ее новые знакомые до сих пор не обзавелись названием. Видимо, большая часть перечисленного Милой была лишь далеко идущими планами.

— …все потому что этот козел в одночасье собрался и уехал в Москву: его, видите ли, пригласили играть в крутой группе. Теперь — ни квартета, ни клавишника, ни его мамы, которая отмазывала нас от налогов… Ой!

Мила уставилась на Сашу, прижав руку к губам. Та пожала плечами:

— Поддерживаю, разделяю, и тэдэ, и тэпэ. Если думаете, что побегу стучать мэру, не угадали. А куда мы идем?

Шли они уже минут пятнадцать — не только добрались до окраины, но оказались среди скромных частных домов: эдакая Эвергрин Террас, к счастью, не пахнущая мочой. Саша невольно задумалась, не обвинит ли ее господин мэр в попытке побега.

— Пришли! — торжественно объявил Юрий. — Смоки, открой!

Сова с мордочкой странного окраса — словно макияж из Ревущих Двадцатых — улетела с его руки за забор. Раздался щелчок, распахнулась калитка.

— Дом, милый дом, — улыбнулась Ульяна. — Родители переехали в центр, теперь здесь все наше!

***

— Вы дадите мне ноты? — Саша растерянно оглядывалась, наблюдая за броуновским движением, которое устроили ее новые знакомые.

— Сегодня ДэРэ, — мрачно бросил Юрий, притормозив на секунду. — Без фоно, зато с мелкотней, которая только что откинулась из детского садика.

— Вот, держи! — Мила вручила Саше помятые листки. Ты — новенькая, значит тебе играть с этими бесенятами. Выучи наизусть, отступать от правил не советую.

Саша рассеянно пробежала глазами по тексту. Судя по играм, день рождения будущего первоклассника был тематический, и все вертелось вокруг авиации.

— Почему самолеты? — поймала она за руку Ульяну. Та тяжело вздохнула:

— Папаша юбиляра работал на севере. Очень хорошо зарабатывал, вся семейка мечтает, чтобы сын продолжил трудовую династию.

— А почему "зарабатывал", он что — ушел из семьи? Умер?

— Ты не слушаешь меня, что ли? — Уля плюхнулась на продавленный диван рядом с Сашей. — Север, понимаешь? Который за полярным кругом. Человек долго-долго летал в темноте, дошло? И — да: в каком-то смысле он умер.

Уля снова куда-то убежала. Саша молча кивнула и прикусила губу. До нее не просто дошла — раскрылась во всей красе очередная сторона этого кошмарного мира. Полгода полярной ночи. Для людей это, должно быть, — настоящий ад на земле.

— …зато заработал… просто слов нет — сколько. Отгрохал особняк в элитном районе на одной улице с мэром.

— Если они уже богаты, зачем желать подобную участь сыну?!

— Не знаю, — Уля замерла на месте, озадаченно глядя на Сашу. — Хотят еще больше денег? О-о-очень жадная семейка, кстати, будь готова, что поесть задарма не получится.

"Может быть — жадность, — покачала головой Саша. — А может быть — что-то гораздо страшнее…"

Развить мрачную мысль ей не удалось: раздались такие проклятья, что даже сова Смоки, дремавшая на спинке стула, подскочила и зашипела. Степлер поддержал ее звонким лаем.

В комнату вошел Юра с совершено убитым лицом.

— Все пропало! — сказал он.

— Что это за кусок творчества? — поинтересовалась Саша, разглядывая кучу обломков.

— До того, как некий идиот уронил свою идиотскую гитару? Это была очень крутая модель самолета, гвоздь программы и прочее. У нас осталось два часа и не осталось ни материалов, ни красок. Нам конец. Потеряем Сереженьку — потеряем всю уважаемую клиентуру.

— Совсем-совсем не сталось? — вид распластанных крыльев и полого корпуса с трещиной навел Сашу на интересную мысль. Но удастся ли ее реализовать?..

— Только черная, зато много. Никому никогда не нужна черная, зачем ее вообще кладут в наборы?.. — пожала плечами Ульяна. Саша ухмыльнулась:

— Черная — то, что нужно. Есть идея. Но придется отказаться от авиационной тематики. Расскажите-ка мне о юбиляре.

***

В чем прелесть жизни под девизом "Все свое ношу с собой"? Сашины ценности умещались в небольшом рюкзаке. Ополоснувшись возле колонки, она поразмышляла чуть-чуть и достала из рюкзака зеленое платье. Было еще маленькое черное, но что-то подсказывало ей: мир тьмы не оценит мамин подарок. А зеленое оказалось кстати и даже чуть больше — судя по недовольному взгляду Милы. Туфли, чуточку макияжа — вполне респектабельный вид для устроителя праздника.

Увы, автомобильчик, появившийся из гаража, наводил на мысли о клоунах, которые из подобных машинок выскакивают дружной толпой. А еще — что команда "Огонек" рискует вообще никуда не доехать. Саша заметила детали, приклеенные синенькой изолентой. И ей совершено не хотелось выглядеть клоунессой.

— Дамы, прошу на борт, — окликнул их Юрий. Четыре человека и две совы явно были пределом возможностей автомобильчика. К счастью, Защитники не устроили потасовку: Степлер все еще жужжал, но Смоки не велась на провокации. Она вообще была на редкость тихой. Саша мысленно скрестила пальцы два раза: чтобы они доехали, и чтобы их поделка не свалилась по дороге с крыши. Ее новые коллеги тем временем выковыривали из-под ногтей клей и черную краску.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — примерно в двадцатый раз сказала Саше Ульяна.

Машинка рванула с места. Саша открыла рот от удивления.

— Не ожидала? — Юра довольно захохотал. — Карл-Призрак, да. Классика жанра.

В этом мире существовал Ремарк. Или, по крайней мере, кто-то вроде него. Стало немного радостнее на душе.

***

Ей хотелось, чтобы их команда вошла в ворота особняка гордо, в режиме слоу моушн, как герои "Торчвуда", или, на худой конец, — "Корпорации монстров". Вместо этого пришлось бежать, только что не закинув язык на плечо, и то — потому что на плечах они тащили бывший самолет в простыне.

— Конфеты! — крикнул Юрий кому-то из прислуги вместо "Здравствуйте!". — Нам потребуются все конфеты, приготовленные для праздника.

— И дубина, — вступила Саша. — О, разумеется, у нас есть собственные, но важно, чтобы ребенок использовал знакомый ему предмет, понимаете?

— Ручка от швабры? Бита для городков? — хозяйка дома ничего не понимала, но пыталась сохранить лицо — не слишком успешно. Она постоянно возвращалась недоуменным взглядом к Саше. Саша энергично кивнула:

— Да, я — она, та самая родственница. Если вы обо мне слышали, полагаю, вы также слышали, что я — школьный психолог. Гарантируем: сегодняшний праздник ваш сын не забудет!

Уля осторожно коснулась ее руки:

— Не разбрасывалась бы ты подобными обещаниями, а? Единственное, что не забывает этот мелкий жлоб — цены подарков.

— В этом и смысл, — пожала плечами Саша. — Ударим городошной битой по тьме и жлобству.

***

Когда заляпанная красками простыня соскользнула с бывшего самолета, пару секунд держалась по истине драматическая пауза, достойная большой сцены.

Потом кто-то из детей охнул "Мамочка!" и заплакал.

Пухлый, кучерявый мальчишка, довольно рослый для семи лет, утратил все свое самодовольство. Секунду назад он смотрел на пеструю тряпку почти презрительно. Теперь явно хотел составить компанию плачущему гостю — держался из последних сил и только за счет высокомерия.

Пиньята действительно получилась чертовски страшная. По большей части она напоминала ворона — ворона, у которого в роду были драконы и объекты из Зоны-51.

— Сергей, — торжественно обратилась Саша к мальчишке. — Подлое порождение тьмы присвоило все твои сладости. Ты — единственный, кто справится с мерзкой тварью. Уничтожь тьму! Покарай чудовище! Ты — наш герой, мы в тебя верим! — с последними словами она впихнула биту мальчишке в руки.

Толстячок робко махнул дубиной.

— Ниже — прошипела Саша, обернувшись. Юрий выглянул из-за угла и немного стравил леску. Мальчишка наконец попал по вороне.

— Да! Молодец! Поддержим героя! Да-вай! Да-вай!

Сначала вразнобой, потом — все слаженней гости принялись скандировать. Вошедший в раж мальчишка замахал битой так энергично, что Саша испугалась: не покалечился бы. Седьмой или восьмой удар прикончил бывший самолет, конфеты брызнули во все стороны, но мальчишка и не думал останавливаться, вколачивая останки врага в землю. Пришлось Саше схватить его за плечи и развернуть к толпе болельшиков.

— Вот наш борец с силами тьмы! — объявила она, вздернув руку с битой, словно это был не толстый лопоухий семилетка, а чемпион мира по боксу. — Храбрец, сын, достойный своего отца!

Человек, наблюдавший за мальчишкой из инвалидного кресла, пошевелился. Кажется, на его пустом бледном лице промелькнуло что-то, похожее на радость. Врочем, это могла быть просто тень от ветвей дерева.

Толстый Сереженька обернулся.

— Вырасту — женюсь на тебе! — заявил он Саше.

***

Команде "Огонек" даже не пришлось устраивать игры: Сереженька так намахался дубиной, что ушел отдыхать, разбирая подарки. Их допустили до фуршета — вот уж поистине чудо. Пока Юрий и Уля уписывали все, что попадалось на глаза, Мила принимала заказы: "уничтожение тьмы" пожелали целых двенадцать раз, правда, при этом настойчиво просили "не такую ужасную".

— Не беспокойтесь, — деловито кивала Мила. — У нас есть гуманизированные варианты в серой гамме, а также розовые грибочки — для девочек.

Саша представила себе пиньяту в виде твари из кладовки доктора Литанова и подавилась канапе.

Когда они вышли за ворота, квартал богачей уже сиял фонарями, распугивая темноту. Мила шустро пересчитывала купюры, Уля и Юра увлеченно обсуждали ближайшее мероприятие. Если не считать слишком ярких ламп, мир вокруг Саши выглядел нормальным, неплохим даже.

— Эй, очнись, борец с тьмой! Держи!

Ее первый заработок в новом мире. Совсем не плохой, она на такое и не рассчитывала.

— У тебя телефон есть? Нет? Гм-м… — Юра покачал головой. — Не любит тебя родственник. Ладно, наш адрес ты знаешь. Приходи с утра, но не слишком рано, — он усмехнулся. — Похоже, ты принесла нам удачу. А теперь — по дом…

— Что? — растерялась Саша. Медленно обернулась, гадая, на что или кого уставился ее новый коллега.

За спиной обнаружился господин мэр, одетый, как и в прошлый раз — неофициально: эдакий городской ковбой.

— Что ты здесь делаешь? — холодно поинтересовался он.

— Работаю, — пожала плечами Саша. — Еще предлагали замужество… — она сделала паузу, с удовольствием пронаблюдав, как Вадим помрачнел, — …но это — лет через пятнадцать, не раньше.

— Понятно, — бросил мэр. — Садись в мою машину. Пришло время кое с кем тебя познакомить.

1.09. Три судьбы, одно проклятие

В просторной машине господина мэра было достаточно места для людей с их Защитниками: совам-мультирезкам в этот раз составила компанию Ротбартина. Осознав, что к ним вот-вот присоединится Степочка, Саша запаниковала. По рунету не зря ходила шутка о сыче, завалившем лося: размеры вероятного противника совершенно не заботили Степлера.

Рявкнув на сов-охранников, сыч приземлился возле филинихи. Если бы жизнь была сказкой, а не суровой реальностью, Саша перевела бы их диалог так:

[Степочка, игриво] Чё-как, малышка?

[Родя, возмущенно] Нахал!

Саша мысленно вздохнула. По крайней мере, здесь ее Защитник не позорился, жужжа на людей, как на грибы.

Господин мэр сел в машину, устроив филиниху на коленях. Сыча он наградил взглядом лорда, который застукал рядом со своей дочерью младшего конюха.

— Почему птица не на должике? — это предназначалось Саше. Уже зная, что речь идет об совиной амуниции, она пожала плечами.

— Не заработали еще, — и, не удержавшись, отомстила — небрежно добавила:

— Ой! Мои любимые цветочки. Для кого они?

У Вадима дернулся уголок рта. Он промолчал, но тяжелый взгляд из-за черных стекол сказал все лучше любых слов. Саше стало неловко. Она и так уже знала, кого ей предстоит увидеть, букет за их с мэром спинами просто расставил жирные точки над "Ё". Пионы и дельфиниум — слишком неформальные цветы, такое дарят только очень близким людям, чьи вкусы и слабости знают наверняка.

В едва похожих друг на друга мирах жили-были одинаковые девушки, которые любили одни и те же букеты. "Интересно, — подумала Саша, — что еще совпадет у меня с тезкой. Деспота с Кольтом можно смело вычеркивать. Что она в нем нашла?".

***

Она ожидала недолгой поездки в особняк мэра, но машина миновала сияющий квартал местной аристократии и отправилась дальше. Они покинули город по дороге, которая навела Сашу на мысли о средневековье: именно в те времена хороший землевладелец ликвидировал кусты и деревья вдоль дорог на длину полета стрелы. В мире тьмы, разумеется, опасались вовсе не стрел, но принцип защиты остался тот же.

Средневековая дорога привела их на холм, где расположился не замок — обычное, вполне узнаваемое здание больницы, казенно-угловатое, зато новое и ухоженное. Поодаль, на соседнем холме выстроились в ряд огромные беспокойные ромашки — ветряки электростанции.

Хозяин надежно защитили жизненно-важный объект города от тьмы и вероятных кризисов — с этим Саша поспорить не могла.

Вот только почему ее двойник в больнице — неужели дела так плохи?

Машина объехала больницу, остановившись у двухэтажного флигеля. Его скучную белизну компенсировало обилие клумб вокруг, но Саша не повелась на пестрое великолепие. Она хорошо помнила об "Утешении": кто знает, может быть, здесь тоже сажают цветы прямо в прах?

Вадим подхватил Ротбартину, кивком позвав Сашу за собой. Охранники за ними не последовали. Саша невольно поежилась: слишком свежи были воспоминания о другой больнице. И пусть платная палата оказалась комфортной, а соседки в ней — отличными девчонками, прежде всего вспомнился запах лекарств и тихий плач по ночам. В женском отделении постоянно кто-то из-за чего-то плакал, на то оно и женское, просто ночью становилось тяжелее всего.

В палате, напоминающей гостиничный номер-люкс, Саша увидела себя.

Она морально готовилась к этому, но так и не справилась до конца. Девушка в кресле у окна была слишком похожа, вплоть до крошечных черточек, вплоть до шрамика на пальце левой руки — дурацкая попытка в шесть лет заточить маленький карандаш большим кухонным ножом.

Отличие отыскалось всего одно: абсолютно пустые глаза.

Эй! Есть кто дома?

Такую пустоту Саша уже видела в родном мире.

А еще у ее двойника не было соседок по палате: никого, с кем можно было бы посплетничать, кому можно было бы выплакаться — только крошечная птица, похожая на помпон с желтыми глазками-бусинками. Защитник сидел на спинке кресла, нахохлившись, и никак не отреагировал на приветственный вопль Степлера.

Саша дождалась, когда Вадим поставил букет в вазу, дернула господина мэра за локоть и шепотом рявкнула:

— Выйдем, поговорим?

***

Она выскочила за дверь первой, не оглядываясь, и мэру ничего не оставалось, как принять нахальное приглашение. Саша села на диванчик и похлопала ладонью рядом с собой.

— Перечислите симптомы! — велела она.

— Синдром Детера, — буркнул Вадим: он явно не желал обсуждать эту тему.

— По стене ползет кирпич! — бросила Саша, вспомнила что у ее собеседника плоховато с чувством юмора, и пояснила:

— Название для меня бессмысленно. Симптомы, пожалуйста.

— Забывчивость, апатия, неспособностью к пониманию прочитанного, отдаление от близких людей, колебания настроения, нарушение пространственной ориентации… Тебе довольно?!

— Спасибо, да. У нас этот синдром называется иначе, но ничего нового я не услышала. У деда было все то же самое, только прежде он успел дожить до восьмого десятка. Под конец будет намного хуже: организм разучится контролировать сам себя, в конце концов сердце забудет, как биться. А знаете, кто виноват в том, что это произойдет скоро?! Вы!

Вадим побледнел. Его лицо окаменело, на виске забилась жилка. Он стиснул челюсти, но больше ничего не успел — Саша рявкнула на него:

— Сидеть! Слушать меня! Дослушайте информацию из другого мира, а потом распускайте руки!

— Я не распускал руки, а пытался вбить в голову упрямой идиотке правила безопасности, чтобы ее не сожгли, — тихо и устало ответил мэр. Саша встала перед ним и уперла руки в бока.

— Очень признательна за заботу, но вернемся к нашим… синдромам. Целый город в курсе, что там, — она ткнула пальцем в дверь, — сидит манекеном любовь всей вашей жизни. Которую, как я вижу, вы, сударь, спрятали в уголок, чтобы не замечать, во что эта любовь превратилась. Так ведь проще, не правда ли? Внимание! — прикрикнула она, заметив, что Вадим снова пришел в ярость, — сейчас будет умная фраза! Заболевание разрушает нейронные связи, и его воздействию можно противопоставить создание новых. Для чайников перевожу: ей нужно из всех сил нагружать мозг. Разгадывать кроссворды, учить новые языки, а не тупо пялиться в окна.

Вадим безнадежно махнул рукой:

— Ты опоздала с умными фразами. Она больше не может читать книги. Даже не всегда в состоянии вспомнить, кто я.

— А зачем вас вспоминать — вы не тест на IQ, — пожала Саша плечами. — Дайте-ка мне большой чистый лист бумаги.

***

— Карандаш? Ручку? — спросил Вадим, протягивая ей белый лист. Саша едва не ляпнула "И чашечку кофе", но успела сдержаться. Видимо, какие-то различия с двойником у нее все же были: сама она терпеть не могла мужчин без чувства юмора. Хотя и допускала, что мэр растерял его из-за болезни невесты.

— Привет! — сказала она своему двойнику. — Я… — она запнулась. Копия имени могла сбить несчастную с толку — если та, разумеется, слышала и понимала. — Я — Санни. Так меня зовут лучшие друзья. А мы, я уверена, будем с тобой друзьями.

Она пододвинула к креслу журнальный стол, села рядом и положила перед собой бумагу.

— Оригами, — пояснила она Вадиму. — Мы с дедом занимались этим до последнего. У меня есть все его фигурки… то есть, были фигурки — остались сами-знаете-где. Саш, смотри: сейчас я сложу для тебя прикольного филина.

Саша ни на что особо не надеялась: кто она, в конце концов, такая — светило медицины? Просто не желала сдаваться, как это сделал высокопоставленный обалдуй в темных очках. Она была зла, очень зла на него, и на себя, почему-то — тоже. Наверное, потому что знала: ничего нельзя изменить — только отсрочить.

Но попытаться-то стоило!

Дойдя где-то до половины модели она заметила краем глаза: девушка в кресле пошевелилась, повернулась к ней, стала наблюдать за ее руками. Под конец она уже смотрела внимательно.

— Та-да! — объявила Саша. — Филин!

— Какой же это филин, — покачала головой ее копия. — Типичная ушастая сова.

— Научить тебя? — небрежно поинтересовалась Саша и спрятала под стол дрожавшие от волнения руки. Возможно, ей показалось, но, кажется, суровый хозяин города только что шмыгнул носом. Или всхлипнул.

***

С чем ей катастрофически не везло в новом мире, так это с едой. Саша уже со счета сбилась, в который раз ее кормят чаем со всяческой ерундой. Нет, чтобы предложить бифштекс! Но искушать судьбу, придираясь, не стоило: в кои-то веки господин мэр смотрел на нее не как на вселенское зло.

Вместо этого он рассказывал историю их проклятья.

Каждый раз, когда тьма подминала под себя славный город Пагубов-Горшечник, люди разбирались с ней традиционным способом: все сжигали и начинали по новой. Если верить архивам, город восстанавливали столько раз, что впору было заменить череп на феникса, отобрав его у Смоленска. Наверное, продержись город хоть раз чуть дольше — обогнал бы размерами столицу губернии Псков. Увы, судьба каждый раз решала иначе, не позволяя городу мирно жить и расти. Или в роли судьбы выступали те, кто предпочитал тьму. Саше все еще было странно слышать, что словом, означающим отсутствие света, называют нечто большее, фактически — разумное и бесконечно враждебное.

Выбравших тьму ликвидировали все тем же традиционным способом. Осужденным колдунам затыкали перед казнью рот но — вот незадача: дальнему предку Вадима выпало изловить очень живучего гада. Тот не только оставался в сознании до последнего, но и ухитрился заговорить.

Саша слушала историю реальных людей, и не могла избавиться от ощущения, что ей пересказывают роман Дрюона. Это же у него сжигали рыцарей-тамплиеров, а те выкрикивали проклятья до последнего вздоха? Именно так двести лет назад поступил колдун:

— Не будет жизни ни тебе, ни детям твоим. А коли жены их родят детей, то настигнут всех потомков хвори и горести, загонят в землю до срока. И ни один из них не сможет прервать эту цепь.

Богатое воображение услужливо нарисовало Саше картину казни, заставив содрогнуться, вспомнить вонь Первомайской площади, которая совершенно не беспокоила радостную толпу. Она бы съязвила по поводу длины высказывания: сгорая заживо, много не поболтаешь, но Вадим выглядел слишком серьезным и несчастным. Поэтому она сказала только:

— Устройте мне, пожалуйста, бессрочный пропуск: буду навещать Сашеньку и заниматься с ней. Ах, да, — добавила она, получив бумагу, — У меня еще одна просьба.

— Слушаю, — кивнул мэр. Судя по его физиономии, он ждал, что Саша начнет клянчить деньги.

— Парикмахер и косметолог! — отчеканила она. — Извольте вызвать их своей невесте немедленно. Думаете, ей приятно приходить в себя и обнаруживать все эти седые волосы?!

Вадим снова кивнул:

— Хорошо. Еще что-нибудь?

— О. Да! Конечно! — Саша наконец позволила яду в полной мере прорваться наружу. — Скажите охранникам, чтобы больше не делали мне подарки!

И, только оказавшись возле своего дома, вспомнила: она так и не наябедничала мэру, что человек, погасивший в переулке свет, напоминал Анатолия.

***

Как была — в вечернем платье и туфлях, Саша упала на раскладушку и уставилась в потолок.

Три дня назад она горевала на свадьбе лучшей подруги в родном мире.

Два дня назад увидела праздничное аутодафе и будничных монстров.

Сутки назад пила чай с доктором, который воскрешал мертвых.

Пару часов назад говорила с альтернативной версией себя.

В этом списке не хватало разве что ядерного гриба. А еще ужасно хотелось стереть из памяти последний пункт.

Боковым зрением Саша уловила: Степлер занят какой-то чертовщиной. Она озадаченно обвела взглядом комнату: определенно, с утра в ней не было всех этих пней на полу, сучков на стенах и вольера в углу. Сеплер заселился в вольер, и судя по радостному писку, размышлял вслух, как приведет домой толпу доступных совушек.

На одном из сучков болталась записка: "Не благодари!" Этот почерк Саша уже видела — на бланке, который сдала в полицию.

— Сволочь! — с чувством высказалась Саша. — Наглая, самоуверенная, беспардонная, харизматичная св… Гм. Что за мысли? Черт! — подскочила она вдруг. — Я снова не купила треклятые спички! Степа, ты со мной?

Недовольное мяуканье, скорее всего, переводилось как "Что за дура на мою голову!" Сыч уселся к ней на плечо и больно дернул за волосы. Он явно не желал никуда тащиться на ночь глядя.

Они успели к самому закрытию магазинчика на углу. Саша взяла пресловутый коробок, подумала, и прибавила к нему кое-что из кондитерского отдела.

— Хозяйка, ты совсем стыд потеряла? — читалось во взгляде сыча, но Саша продожала звонить во вторую квартиру.

— Я купила пирожные к чаю! — сообщила она старухе, зыркнувшей на нее не добрее Степлера. Варвара Ильинична несколько секунд разглядывал незваную гостью, а потом кивнула, распахнув дверь:

— Думаю, тебе сейчас нужно что-то покрепче.

2.01. Балет "Совиное озеро"

— Как же вы все меня достали!

Уля в сердцах бросила кисть. Афиша, которую она кропотливо рисовала последние полчаса, украсилась веером лиловых брызг. Если прежде картина изображала дуэль филина с вороном, теперь она больше напоминала последствия бурной вечеринки: ворон блевал, а филин отмахивался: "Чувак, только не на меня!".

— Почему я вообще это делаю?! Пусть Санни страдает мазней, я буду репетировать у соседей!

— А мне, значит, не нужно репетировать… — пробормотала Саша. Ее не услышали: хлопнула дверь, возмущенно зажужжал Степлер, хором заговорили Юра и Мила.

— Дожили: Улька распсиховалась.

— За что я полюбила тебя, идиотина? Она всегда психует, когда ставим "Совиное озеро", потому что ненавидит играть злую ведьму, — Мила пожала плечами. — Я, например, ненавижу глину. Глина, глина, глина… Везде эта сраная глина! — с каждым словом ее возмушение закипало, последняя фраза звучала с театральным надрывом. — Видела нашу воду?! — обернулась она к Саше. Та осторожно кивнула: прошли месяцы в новом мире, были прочитаны книги, просмотрены фильмы, но она все равно периодически ошибалась в мелочах.

— И какая она?

— Эээ… жидкая?.. — Саша окончательно растерялась.

— Она красная! А, ну да: у тебя же городской водопровод, а не частная скважина. Хоть какая-то польза от Крыльев. Я не хочу изучать глину в колледже, не хочу продавать кирпичи и плитку, не хочу быть гончаром, хочу в северную столицу: учиться на модельера!

— Уверена: однажды так и будет, — ободряюще улыбнулась Саша. — Ты еще всех сразишь на международной выставке в Париже.

— Какая же ты, все-таки, деревня! Даже не знаешь, что центр мировой моды — Рим! — возможность поерничать мгновенно исправила Миле настроение.

— Пойду — поставлю чайник, — Саша выскочила из захламленной комнаты, которую команда "Огонек" гордо именовала "студия". На самом деле Юрий просто сломал пару-тройку межкомнатных стен, попутно обрушив немного пола. Зато теперь можно было сбрасывать отходы творчества в погреб, главное — не упасть следом. А еще реконструкцию не одобрило пианино: оно то и дело пыталось укатиться в дыру.

Саша вздохнула: пора было репетировать "Танец маленьких лебедей", и ей, в отличие от скрипачки-Ульяны, не сбежать с инструментом, разве что — уехать, и то — сверху вниз.

— Обиделась, что ли? — Мила пришла следом, не дожидаясь чая, стала грызть печенье, эмоционально жестикулируя кусочком, так что крошки полетели во все стороны. — Когда ты уже привыкнешь, что мы цапаемся по сто раз на дню.

— Куда смылась Уля? — Саша предпочла сменить тему. — Не нужно сходить за ней?

— Ни в коем случае! — протест был так энергичен, что просто не мог не насторожить. К счастью, объяснения оказались совсем не страшные. — Слышала, как у соседей по дворе кто-то гавкает жутким басом? Думаешь — собака? А вот фиг: иглоног австралийский! Он терпеть не может незнакомцев.

Саша глубокомысленно покивала: энциклопедию сов она изучила первым делом, как только записалась во все местные библиотеки.

— К соседям забрался вор: идиот не знал, что его ждет, — Мила принялась накрывать на стол, попутно расписывая сельский триллер в лицах и красках. — Прошелся по дому — сова молчит. Прошелся по гаражу — сова молчит. Вышел во двор… двадцать восемь швов! А раз между тобой и Улькой стоит этот пернатый Барбос, тебе афишу и дорисовывать.

Мораль у триллера получилась так себе, но Саша не возражала. "Веди себя неконфликтно, будь проще, и люди… не станут подозревать тебя. А если не потянутся к тебе — плевать: зато меньше шансов, что утянут потом на костер."

***

Разумеется, они ставили не балет — всего лишь низкобюджетный спектакль по мотивам. Ульяна фыркала и возмущалась, Мила и Юрий настаивали, что это необходимо: одними днями рождения имидж не заработать, а сотрудничество с бедненькой школой на окраине города — полезная благотворительность. Фактически — работа за еду, зато потом — куча благодарных, восторженных отзывов.

Перспектива работать за гроши Саше нравилась не слишком, но очень нравилась местная версия "Лебединого озера". Сказка из родного мира всегда казалась ей форменным издевательством: явился титулованный хам, убил краснокнижного отца-одиночку. И это — не считая махровый орнитологический косяк: если филин огромный, он — не филин, а филиниха. Получается, "Лебединое озеро" на самом деле вообще про другое: страшненькая ботанка хотела дружить с чирлидершами, ее отвергли, она отомстила. Этот сюжет должен был бы использовать Стивен Кинг, а не Чайковский. К счастью, в мире тьмы Петр Ильич не только однажды на полдня задержался в городишке Пагубов-Горшечник, пока чинили его экипаж, но и сказки выбирал правильные.

Единственной проблемой оставалась Одиллия.

У благородного рыцаря, защитника прекрасных дам Ротбарта никаких дочек с таким именем не было, зато был конфликт с вороном Зигфридом. Ворон, естественно, служил тьме, тьму воплощала Одиллия, старая злая ведьма. И, похоже, в этот раз Уля серьезно была настроена послать всех подальше: играть ведьму она отказалась наотрез. Ей, видите ли, надоело.

— Давайте, я буду ведьмой, — пожала плечами Саша. — Рукава у платья закатаю, остальное, думаю, подойдет. Текста всего строчек пять.

Уля перемахнула через дыру в полу и порывисто обняла ее, едва не порезав ухо смычком:

— Люблю тебя, Санни! О, ты и афишу раскрасила. Я — твоя должница!

— Ловлю на слове, — фыркнула Саша. — Увидишь моего главного поклонника… ну, ты знаешь, что делать.

***

Со дня дебюта в доме полярного летчика у Саши появился пугающе целеустремленный воздыхатель. Будь она настоящим школьным психологом, уже побеседовала бы с родителями, с сами ребенком, и пресекла, мягко говоря, странноватые действия озабоченного малолетки. Но — увы: документ об образовании — не паспорт, его так просто не получишь. Мальчишка, напоминавший ей мультяшного Картмана, просачивался на все праздники, которые проводил "Огонек". Лез на глаза, требовал внимания, даже — о, чудо! — пытался делать подарки, к счастью, только конфеты из дома и цветы с клумбы.

Саша твердила себе: ребенок просто обделен семейным теплом, замена которому — дорогие вещи. Эдакий персонаж из старинной французской комедии: отца, фактически, нет, а мать — дура с деньгами. Наверное, все можно было бы разрулить, пусть даже не без конфликта.

Вот только кроме мамы и папы у Сереженки обнаружился дедушка.

Бывший глава местного отдела "Зари". Волхв, ушедший в отставку по выслуге лет. Городская легенда: волхвы крайне редко доживали до пенсии, тем более — сохранив здоровье. Портить отношения с безжалостным охотником на колдунов в Сашины планы не входило от слова "совсем".

Оставалось партизанить и спасаться от Сереженьки бегством.

***

Маленькие лебеди справлялись с ролями совсем не плохо. Другая радость — Саше не пришлось позориться за фортепиано: ее заменил аккомпаниатор из кружка бальных танцев. Но самое главное — в зале не было ее персонального сталкера. Неужели юный донжуан наконец нашел в своей школе кого-то, более подходящего по возрасту?

Саша покачала головой и надела ведьмовские лохмотья. Не отличаясь от Ули сложением, она была ниже ростом. Подол цеплялся за башмаки, закатанные рукава наводили на мысль, что в перерывах между злодействами ведьма то ли мыла посуду, то ли затеяла постирушку.

Подобрав подол, она доковыляла до сцены и дала ворону Зигфриду коварные наставления. Дело было сделано, оставалось появиться еще разок — в финале: без слов постоять у столба в праздничном костре из ленточек и вентиляторов.

Злая ведьма развернулась, запуталась в подоле и упала. Сверху упала картонная береза — видимо, намекала ведьме, что той пора привыкать к тесной дружбе с дровами.

— Охохонюшки, старость — не радость, — выкрутилась Саша и ушла со сцены на четвереньках. Смех в зале ее не расстроил: главное, что силы тьмы не вызывают сочувствие, остальное неважно.

За кулисами ее встретила гневная реплика:

— Сними это все немедленно!!!

— В каком смысле — сними? — она в изумлении уставилась на Сереженьку: кажется, тот окончательно перешел все границы.

— Эту ведьмовскую одежду! Ты же добрая, ты — борец с тьмой, никогда больше не смей быть ведьмой! Я не хочу, чтобы дедушка тебя сжег!

— А-а-а… — Саша с облегчением выдохнула, но тут же перепугалась:

— Твой дед здесь?

— Не-е-ет, меня привела нянька. Здесь только дедушкин зам, ну, то есть — теперь он, конечно, главный. У него какой-то племянник учится в этой дыре, — мальчишка небрежно махнул рукой в сторону зала. Саша выглянула из-за занавеса — так и есть: на последнем ряду обнаружился тип со шрамом, которого ей хотелось видеть не больше, чем Сереженьку.

Рядом с ней маленькие лебеди сплетничали шепотом и от скуки отрывали друг у друга блестки с балетных пачек. На сцене битва добра со злом достигла своего апогея: филин повалил Зигфрида на пол и потыкал фанерным мечом. Роль ворона явно была не более популярна, чем ведьмовская: бедолага в носатой картонной маске не сопротивлялся, но и умирать из вредности не хотел.

— Сдохни, пожалуйста! В столовке мороженое тает, — пустил в ход секретное оружие Ротбарт.

— О! Будет мороженое? — оживился недобитый враг. Вздохнул и нехотя согласился:

— Ну, ла-а-адно…

Саша замерла в ужасе, забыв о приставучем поклоннике.

"Если главный волхв слышал это позорище… Стоп! Я сама едва слышала, может быть, пронесет?.. Ой…"

Судя по выражению лица, тип со шрамом слышал все до последнего слова.

***

Кажется, последний раз она получала подобную выволочку еще в школе, когда выкрасила ради ролевки волосы в травянисто-зеленый. "Огонек" в полном составе выстроился в кабинете директора — то ли футболисты перед пенальти, то ли дезертиры перед расстрельной командой. Расстрельной команды не было — только главный волхв городской "Зари", но Саша предпочла бы любой другой вариант. Некоторое время бригадир Велич изучал их тяжелым взглядом, потом спросил:

— Считаете, изображать силы тьмы смешными — хорошая мысль?

Мила энергично помотала головой. Побледневшая Уля спряталась за спину брата. Саша не двигалась, прикидываясь декорацией.

— Сегодня наши дети смеются над колдунами. Завтра — перестанут воспринимать их всерьез. Почему сова шумит? — вдруг уставился он Саше прямо в глаза. Степлер, увязавшийся за хозяйкой, сидел на шкафу и сердито жужжал, словно увидел мрети-грибы, хотя ничего подобного поблизости быть не могло: школы проверяли часто и строго.

— Не знаю, — Саше пришлось отказаться от роли молчаливой галлюцинации и развести руками. — Наверное, Степочке не нравится, что я тут… стою.

— Свободны — бросил волхв. — Рябинина, останьтесь!

Ее друзья откликнулись вздохом облегчения, похожим на всхлип.

— Ждем в машине! — успел шепнул Юра, прежде чем спасся бегством.

— Ваша работа?

На стол между Сашей и бригадиром легла афиша — та самая, которую она раскрашивала несколько часов назад. Обычная картинка, утвержденная всеми, кем только можно, абсолютно правильная с точки зрения идеологии. Эскизы Милы, ей оставалось только добавить цвета.

Впрочем, если власть имущий захочет придраться, он придерется даже к межсимвольным интервалам, это Саша понимала прекрасно.

— Присаживайтесь, Александра, — Велич уже не сверлил ее взглядом, но Саша на всякий случай продолжила тихо паниковать. — Расскажите мне, почему вы раскрасили название… так, как раскрасили?

— Э-э-э… Оно как-то само…

Объяснение умнее этого было ей не по силам. Саша вспомнила мысль "Спектакль — детский, значит нужно рисовать плакат повеселее", потом ее то и дело отвлекали друзья и Степлер, она просто макала кисточки в банки, не задумываясь. Руки сами выбирали цвета — именно те, которые подходили звукам названия. "Совиное" получилось бело-бежево-зеленым. В слове "озеро" к белому и зеленому, к сожалению, добавился траурный черный. Со звуком "Р" ничего нельзя было поделать, как ничего не поделать с "Г" и цифрой "2" — самыми мрачными символами оттенков угля и графита.

— Почему на ваши способности до сих пор не обратили внимание? — спросил Сашу волхв.

***

— Ма-а-ам… Мамуль, посмотри: я нарисовала Ваню.

— Здесь какие-то разводы и черточки. Что это, милая: шутка из серии "Я нарисовала полянку и человечка, но человечек с нее ушел?".

— Нет, это его имя: "И" — белый, угловатый, как хрупкий лед, "В" — бежевый, теплый, как свежий хлеб, "А" — ярко-красный, "Н" — блеклый, отражает другие цвета, но чаще всего имеет оттенок зеленого.

— О, господи. Эти ваши новомодные экспериментальные программы в школе… Завтра же поговорю с классным руководителем. Забивать детям голову подобной чушью!

— Нет-нет, это не из школы, это я сама, я просто так вижу…

— Опять лазала в интернете без разрешения?! Марш в свою комнату!

Флешбэк закончился. Для драмы в нем было маловато шума вертолетных винтов и стонов умирающего напарника, но Саше все равно сделалось не по себе. Она не любила обсуждать своих мозговых тараканов с незнакомцами. Хватило одного разговора с собственной матерью.

Видимо, бригадир "Зари" должен был стать исключением.

— Только звуки внутренней речи, я правильно понял? — Велич задумчиво побарабанил пальцами по столу. — То есть, вы не видите цвет, пока не проговорите слова мысленно?

Саша молча кивнула.

— Для полноценной вербальной волшбы этого недостаточно. Но, тем не менее, потенциал у вас точно есть, такими способностями не разбрасываются. Очевидно, в вашем медвежьем углу дар просто не смогли вовремя выявить. Если будете упражняться регулярно, через несколько лет сможете приносить реальную пользу на поприще борца с тьмой! — последние слова бригадир произнес так гордо и пафосно, что Саше захотелось юркнуть под стол.

"Нафиг мне сдались ваши монстры! Нафиг мне сдались ваши огнеметы! На… ой, блин, а вдруг он читает мысли?!"

— Понимаю, — кивнул волхв, — Сейчас вы растеряны. Осознание масштабов ответственности наступит не сразу. Я выпишу вам пропуск в закрытую секцию читального зала при центральной библиотеке. Не забудьте взять с собой паспорт, — волхв достал бланк из планшета, написал несколько строк и вручил Саше со все той же скулосводящей торжественностью.

— Спасибо… завтра же… можно, я… того?.. — дождавшись кивка, она выскочила за дверь.

За дверью Сашу подкарауливал Сереженька с пучком поздних астр и свертком.

***

— Смотри! Я нарисовал тебе картину!

Рваная бумажная обертка была небрежно отброшена в угол. Пожилая дама, которой до образа викторианской гувернантки не хватало только пенсне, тихо вздохнула и подобрала мусор. Серая неясыть, сопровождавшая даму, кажется, вздохнула за компанию с хозяйкой. Саша, сова и няня обменялись взглядами, полными сочувствия. Мальчишка этого не заметил, он настырно совал Саше в руки какую-то картонку:

— Да посмотри же! Я нарисовал нас!

Ситуация была — хуже некуда. Пока Саша размышляла, каким образом вернуть малолетнего донжуана в реальность, он уже спланировал их будущую совместную жизнь — без детей, зато с особняком и машиной.

Машина оказалась раскрашена в вырвиглазно-розовый цвет.

— Тебе нравится, да? Скажи, что тебе нравится! Маме нравится розовый, значит, и тебе тоже должен!

В определенном смысле, мальчишка был не так уж и безнадежен: он знал, что любит его мать, знал, что противоположному полу по душе подарки, а не пинки, плевки и жвачка в волосах. Оставалась мелочь: научил его дружить со сверстниками и уважать старших. Учить Саше не хотелось, хотелось надрать вместо этого уши.

Старушка вежливо кашлянула, едва заметно кивнув на подарок. Не нужно было иметь сверхспособности, чтобы понять: если что-то пойдет не так, мальчишка устроит скандал, и няня наверняка пострадает, возможно — вовсе останется без работы. Саша скрипнула зубами и забрала рисунок. Сереженька просиял:

- Обязательно повесь ее на стену, слышишь? Не обращай внимание, что на обороте начиркано: у меня закончилась бумага, я взял в кабинете у деда. И вообще — это не считается, потому что я заклеил цветным картоном, получилась красивая рамка!

— Спасибо! Мне пора бежать!

Саша нашла в себе силы быть вежливой, но так и не нашла их для воспитательных целей. Или, созналась она себе, уже выйдя из школы, скорее уж не нашла смелость. Отставного охотника на колдунов пока что никто с ее горизонта не убирал.

***

— Ну и денек, да, Степочка?

Степлер не ответил: он бодро поедал блюдо "суточные цыплята с мраморными тараканами". Саша вздохнула и упала в полный рост на диван. Это было ошибкой: диванчик, хоть и новый, в отличие от гадкой раскладушки размерами не удался. Упасть на сложенный означало: свеситься с двух сторон, как белье с веревки. К тому же, в бок ей что-то воткнулось.

— Зар-р-раза!

Саша вытащила из-под себя картонку с дурацким рисунком. Пришлось приложить усилия, но со второго подхода она все-таки порвала его пополам. Хотела уже с чувством исполненного долга отшвырнуть, но обратила внимание на обратную сторону рисунка.

Бумага немного отклеилась — ровно настолько, чтобы Саша рассмотрела ее изнанку. Пару мгновений Саша осмысливала увиденное, потом встала и подчеркнуто неторопливо направилась в ванную. Кто знает, наблюдают ли за ней из дома напротив? Кто в курсе, куда увела вседозволенность глупого внука отставного волхва?

В отсталом мире докомпьютерных технологий документы печатали с помощью пишущих машинок. Можно сколько угодно вымарывать строки в документе под грифом "секретно", но механическая машинка — не принтер: ее литеры продавливают бумагу.

Если осторожно заштриховать бумагу мягким карандашом, можно разобрать кое-какие слова.

Интересно, размышляла Саша, уставившись на грязновато-бежевый кафель, что делают в одном документе слова "Ярцев", "Рябинина" и "уничтожить"?..

2.02. Санни, Гроза Офисной Мебели

Петербурженка — не петербурженка, если, выйдя из дома солнечным летним утром, не прихватит с собой зонт от дождя.

Теперь Саша называла свой черный зонтик и прочие вещи из родного мира не иначе как "реликвии". Иногда даже задумывалась, как в глубокой старости, когда терять уже будет нечего, покажет их друзьям и сообщит по секрету:

— Они — из другой Вселенной! Не верите? Изучите молекулярную структуру. Или просто посмотрите на бирки.

От подобных мыслей делалось тоскливо, и Саша гнала мысли прочь. Это было нетрудно, когда дни оказывались наполнены работой и общением, но иногда печаль все же подкрадывалась. Она входила незваным гостем — робко, на цыпочках, пряталась в углу, поджидала своей минуты: подлый мрети-гриб, который так просто не выжжешь.

Говорят, лучший способ спастись от печали — обнять кота.

Нет кота? Обнимите сову. Все, теперь у вас никакой печали — только укусы и ссадины.

Сова, которую Саше срочно требовалось обнять, дрыхла на недоступной присаде под потолком. Всем своим видом Степлер заявлял: оставьте бедную птичку в покое, возвращайтесь, когда закончится мерзкая дождливая осень. И не скажешь, что пару часов назад эта птичка бодро мяукала, ругаясь с соседскими совами на балконе. Прямо-таки из перьев вон лезла, чтобы не дать хозяйке уснуть.

— Степа, закрой дверь или заткнись! — простонала Саша и кинула тапок. Не добросила — дверь так и осталась открытой. Осенний ветер пробрался в комнату, принес с собой запахи опавших листьев и влажной земли. Следом явились мрачные мысли — та мелкая, несмертельная тьма, от которой, увы, не спасали защитные лампы.

— Степлер, ты — гад и предатель, — вздохнула Саша. Поворочалась еще немного, замотав голову одеялом. Сдалась. Допрыгала на одной ноге до тапка, мстительно захлопнула балкон, спугнув чью-то неясыть, и пошла варить кофе.

Если бы все шло, как обычно, ей следовало одеться теплее, взять зонт-реликвию и ехать в больницу. Каждую свободную минуту, четыре, а то и пять дней в неделю Саша превращалась в Санни. Не ту, формальную, которую знали новые друзья — настоящую Санни. Санни-Солнышко, как говорила ее точная копия в минуты ясности и здравомыслия.

К сожалению, главный волхв разрушил привычный порядок вещей. Нужно было бежать в центральную библиотеку и срочно учиться волшбе, иначе гипотетическая старость не дождется историй о параллельном мире.

Она почти закрыла входную дверь, но вдруг хлопнула себя по лбу, заставив Степлера подпрыгнуть на плече.

— Забыла паспорт! — нарочито громко воскликнула Саша, хотя все необходимое было уложено в рюкзак еще с вечера.

"Здравствуй, здравствуй, паранойя!" — мысленно добавила она, откручивая плафон защитной лампы. Альтернатив для тайника было не так уж и много: паркет в углу и бачок в туалете. Эти места наверняка стали бы обыскивать в первую очередь, а вот лампа — предмет неприкосновенный, могли и пропустить.

Но рисковать все равно не стоило.

Завернутый в обрывки фольги рисунок перекочевал из тайника за пазуху. Еще один вопрос жизни и смерти, и разобраться с ним следовало быстрее, чем с волшебством.

***

Осень в городе Пагубов-Горшечник оказалась пронзительно-алой. Было ли тому виной волшебство, железо в почве, или все вместе, Саша не знала, но Японии с ее красными кленами точно следовало подвинуться. Саша то и дело пыталась достать смартфон, ловя себя на мысли: "Сфотографировать! И на рабочий стол эту красоту!". Потом вспоминала, что единственный ее рабочий стол — подоконник в кухне, и говорила: "Буду, как Снусмумрик: все, что увидела, — уже мое!".

А еще осень была на удивление теплой, и грядущая зима не грозила морозом — только метелями. Некоторое время Саша радовалась этому, недолго — пока не заночевала у друзей-огоньковцев. Вечер новостных телепередач заменил ей дюжину фильмов ужасов. В мире, где жизнь и свет были неразделимы, до сих пор не использовали светодиодные лампы. С люминесцентными дела обстояли лучше: двойник Николы Теслы благополучно изобрел их, и в каждом дворе стоял специальный контейнер для сбора отслуживших, но на первом месте все еще оставались обычные лампы накаливания.

Лампы обжигали мир. Мир давал людям сдачи. Венеция погибла полвека назад. Норфолк ушел под воду полностью. Петербург существовал только благодаря бесчисленным дамбам. И это был лишь крошечный кусочек списка, который Саша назвала бы верхушкой айсберга, вот только в мире тьмы подобное сравнение выглядело не очень удачным.

Оставалось утешаться мыслью: "Нашу деревню не смоет. Ни-ког-да. Мировому океану придется встать в очередь за огнем, но вряд ли вода чего-то дождется".

***

— Алло? Здравствуйте, я — Рябинина, которая навещает Сашеньку… Да, точно — Санни. Вас не затруднит предупредить ее, что я могу чуть-чуть опоздать? Большое спасибо. А что у вас голосом? Нет, не в порядке. Нет, не показалось! А-а-а… Понимаю. Но это не повод опускать руки, уверена: когда я приеду, ей станет лучше!.. Ясно тебе, дура?! — в сердцах добавила Саша, но не раньше, чем телефонная трубка отозвалась гудками.

Она шла к остановке автобуса, злобно пиная мокрый алый ковер из листвы. Дворники оборачивались на нее с укоризной. Саша этого не замечала. Господин мэр обеспечил невесте стопроцентную безопасность, думала она, но лучше бы он обеспечил ее сиделками-оптимистками, а не нытиками, которые каждый новый день пациентки встречали, словно последний.

— Девушка! Ваш сыч украл у моей совы мышь!

Саша вздохнула. Сейчас начнется: "Безобразие!", "Где амуниция?!", "Почему Защитник — невоспитанный". Невоспитанный — потому что дикарь. Без амуниции — потому что сгрыз. Безобразие… потому что сыч! Хоть бы раз для разнообразия сказали: "Какой милый монстр, где таких раздают?"

— Степа, фу. Брось каку, — равнодушно, без интонаций велела она Защитнику. Сыч обиженно тявкнул. Тявкнул звонко, с набитым клювом у него бы так не получилось. Саша обернулась к возмущенной девице в модном лиловом пальто и ее не менее возмущенной ушастой сове.

У совы оказались сиреневые опутенки со стразиками.

Несколько секунд Саша разглядывала это двойное недоразумение. Поразмышляла, пригодится ли им классический совет "Не щелкать клювом". Пришла к выводу, что в данной ситуации не поможет уже ничто.

— Нет мыши, — отрезала Саша. — Нет мыши — нет состава преступления.

Едва они зашли за угол, Степлер, как ни в чем не бывало, взлетел хозяйке на плечо и достал ворованную мышь из капюшона ее куртки.

— Ах, ты ж… Вот же!..

Сыч взглянул на хозяйку, невинно поморгал, и протянул ей лапу с уполовиненной добычей. Саша расхохоталась:

— В моем мире, Степочка, очень модно фэнтези про всяких оборотней: драконов там, волков, нагов… Иногда я пытаюсь представить, каким человеком оказался бы мой Защитник. И знаешь, что? Я рада, что меня нашел жуликоватый оптимист-социопат. Только оставайся сычом, ладно? Птицы рулят!

***

Последний раз — до того, как попасть в Пагубов-Горшечник, Саша посетила библиотеку в восьмом классе: дома не нашлось Бориса Васильева. На следующий день она и еще трое получили пять баллов — просто за то, что принесли бумажные книги. Всем остальным, явившимся с е-ридерами, консервативная учительница влепила двойки. Саша вырезала из волос жвачку, которой заплевали аутсайдеров, и сделала выводы.

Выводы были не слишком утешительные, но — что поделать? Отрываться от коллектива — себе дороже, особенно, если коллектив — уже почти вся планета.

— Вас бы сюда, идиоты… — задумчиво бормотала она под нос, поднимаясь на верхний этаж центральной библиотеки. Огонь двухтысячных обошел ее стороной — или здание очень хорошо защищали. Саша склонялась ко второму варианту: в докомпьютерном мире бумажные книги — бесценны, даже адепты тьмы должны понимать это. Наверняка здесь не допускали сырости в подвалах, плесени на корешках и бессмысленного сокращения штатов. И, разумеется, у центральной библиотеки были собственные Защитники: здание патрулировала чета европейских филинов. Они наградили Степлера таким суровым взглядом, что беспардонный нахал в кои-то веки прикинулся паинькой:

— На бейте, сами мы неграмотные, и вообще — злая женщина меня насильно притащила! — читалось в широко раскрытых мультяшных глазах сыча.

— Жулик и симулянт, — шепнула Саша Защитнику. — Не вздумай ничего рвать!

Сыч снова сделал большие глаза, но Саша ему не поверила.

***

В мире бумажных книг библиотеки открывались рано — раньше, чем школы и колледжи. Посетителей для раннего утра было не так уж и много, но, тем не менее, в читальном зале за столами уже сидели двое. Саша невольно задумалась, не волхвы ли они. С потенциальных коллег мысли перескочили на собственную судьбу:

"Плохая идея. Очень плохая, — бубнил внутренний голос. — Преуспеешь — власти тобой заинтересуются. Начнут копать — не найдут на карте твою деревню даже с электронным микроскопом. И что тогда?.."

— К черту! — огрызнулась она сама на себя. — "Кто не рискует…", и дальше по тексту!

Взбодриться не получилось. Интерьер с массивной старинной мебелью и не менее старыми аппаратами для чтения микрофильмов не излучал гостеприимство, скорее намекал: "Тебе здесь не место". Вещи пришлось распихать по карманам, рюкзак — сдать в камеру хранения, без него Саша чувствовала себя голой. Бумагу, полученную от бригадира "Зари" она несла в руках, как прошение на высочайшую подпись, и руки при этом заметно дрожали.

Это был ее второй визит в читальный зал. После первого она четко усвоила: знания о новом мире лучше получать дома, без свидетелей, которые видят, как ты регулярно роняешь челюсть.

Защитник приободрил Сашу, укусив за ухо. Перепрыгнул с плеча на руку и нацелился на бумагу: видимо, решил подать ее вместо размазни-хозяйки. Не успел — строго кашлянул старик-библиотекарь за своим столом. Пожилой господин, сохранивший роскошную вьющуюся шевелюру, некогда, наверное, был красив, да и теперь еще оставался весьма представителен. Он молча поманил Сашу к себе, забрал бумагу, едва скользнув по ней взглядом. Проверил паспорт, тоже, как показалось Саше, весьма небрежно. Дольше и строже всего он смотрел на посетительницу. Потом встал и жестом велел Саше следовать за ним.

У дальней стены, позади всех стеллажей, библиотекарь обернулся и снова оглядел ее — совсем не строго, с добродушной усмешкой:

— Так вот о ком внук прожужжал мне все уши! Я — Игорь Иванович.

***

Рефлекторно, не задумываясь, Саша сделала попытку сбежать от этого псевдо-Печкина. Развернулась… и с размаху налетела на стеллаж с книгам. Два или три тома отомстили, упав ей на голову. Потирая ушибленную макушку, она оглядела неведомо откуда взявшуюся мебель. Коснулась пальцами. Осторожно повернулась к отставному волхву — как раз вовремя, чтобы заметить: тот беззвучно шевелил губами. Боковым зрением Саша уловила: стеллаж переместился. Поблек, истончился, исчез на одном месте и появился метром левее. Именно появился, а не отъехал по скрытым рельсам.

Что бы ни было сказано в секретном документе, убивать ее прямо здесь волхв не собирался. Не таким же дурацким способом, в самом деле!

— Жива-здорова? — снова усмехнулся волшебник. — Не паникуй понапрасну. Мать моего внука — жадная дура. Отец… без пяти минут овощ, — в едва уловимой паузе Саша расслышала искреннюю боль. — Не твоя вина, что мальчишка ищет замену родным. Подрастет — образумится.

Саша очень хотела оспорить пункт "подрастет": мальчишке были нужны друзья- сверстники прямо сейчас. Но, либо перед "образумится", она уловила еще одну двусмысленную паузу, либо только что в рекордные сроки заработала паранойю. Саша предпочла первое, а это значило: волхв считал разумным выбором для внука не семью, и не дружбу.

"Карьеру? Работу в жуткой тьме севера? Что-то еще?.. Так! — одернула себя Саша. — Думай-ка лучше о своей судьбе!"

— Понятно, — наконец решилась она открыть рот. — Я слышала, вы — на пенсии…

— Верно слышала, — кивнул волхв. — Просто не люблю бездельничать, вот и пришел работать сюда. Окажешься достойна — буду твоим наставником. Давно не брал учеников, Велич был последним.

— Разве нет каких-нибудь школ для волхвов?

Она не рвалась в местный Хогвартс — просто не представляла, как станет учиться у вероятного врага номер один.

— Да успокойся наконец, я не сержусь! — шутливо прикрикнул на нее старик. — От тебя за километр тянет виной и подозрительностью, оставь подобные эмоции за порогом, они буду мешать учебе.

Беззвучным приказом он убрал часть стеллажа и шагнул в проход. Саше ничего не оставалось, как последовать за ним. Она обернулась — позади оказалась стена. Кирпичная стена, такая же надежная и глухая, как остальные три. Ни дверей, ни окон не было, шансов сбежать из комнаты — тоже.

Саша по-прежнему паниковала, утешало только, что глупый Сереженька подарил ей возможность обмануть врага. И еще сбивал с толку Степлер: он не лаял, и не жужжал на волшебника.

"А не рано ли я паникую?.."

***

— Садись, — приказал волхв. Саша послушно заняла один из двух стульев у стола. Комната напоминала кабинет для допросов, но никак не класс. Единственное отличие: стакан с водой, бумага и краски. Самая обычная школьная акварель в коробочке, и Саша догадывалась, для чего она.

— Слушай меня и запоминай! — еще более властно и торжественно велел старик. Саша позволила себе мысленно фыркнуть: она-то надеялась, что теорию волшебства можно будет законспектировать. Похоже, методики здесь не обновляли лет эдак тысячу.

— В твоем разуме есть каналы, которых лишено большинство людей. Существует двенадцать каналов, и уровень твоих способностей определяет то, какие каналы станут тебе доступны. Научишься использовать их — выйдешь за пределы обычного физического мира, сможешь корректировать его законы.

Для сонастройки человека с нужным каналом служат цветовые ключи. Если читаешь цвета на лету, как дышишь, и так же легко переводишь звуки обратно в цвета — это успех. Если нужно проговаривать каждый звук, задумываться над каждым цветом, это тоже способность, но — будем реалистами: жалкая способность. Кто-то всю жизнь учится зажигать одну слабую лампочку. Кто-то — подчиняет себе свет и тьму целого города. В твоем случае, боюсь, речь как раз о лампочке: слишком поздно начинаешь занятия.

Саша вздохнула. Бригадир Велич уже дал понять, что фантазировать о суперспособностях не следует. Но старик только что указал ей место под плинтусом, даже не проведя никаких тестов.

— Мы защищаем людей от тьмы и ее порождений, — продолжил волхв. — Раньше в наши обязанности входило исцеление и прорицание. Прорицание давало слишком неоднозначные результаты, прогресс изжил его полностью. Целителей почти не осталось: человечество сочло негуманным приносить тьме жертвы в обмен за жизни. Я не знаю, остался ли в нашей стране хотя бы один целитель, способный спасти человека.

Страх, отпустивший было Сашу, вернулся, что называется, с подкреплением. Вспомнились рассказы Марка Литанова. Потом вспомнилось, что доктор спасает только птиц. Саша дала себе мысленного пинка и принялась повторять таблицу умножения на восемь. Прорицание, может быть, и отменили, а вот про телепатию ей не сказали ни слова.

— Ты нетерпелива и невнимательна!

"А вы — сноб и зануда!" — мысленно огрызнулась Саша, но вслух осмелилась только на вежливое:

— Простите. Всего лишь задумалась, какие меня ждут упражнения.

— Рвешься в бой? Хорошо, — волхв усмехнулся, и в этот раз усмешка получилась весьма злорадная. Он открыл краски, сделал несколько быстрых мазков по бумаге и пододвинул лист Саше.

— Сможешь произнести слово правильно — выйдешь из комнаты.

— А…

— Нет там такого звука!

Старик ушел сквозь кирпичную стену. Степлер сердито тявкнул ему вслед, а Саша уставилась на цветные черточки и разводы.

***

Белый (это ведь белый? или пустое место?), снова белый, но с черным контуром, бежевый, зеленый, ярко-зеленый, болотный зеленый, и еще раз — чисто-белый.

Обратный перевод цветов в звуки шел тяжело, буквально — со скрипом извилин. Какое там "читаешь, как дышишь", о чем вы?! Однажды ей удалось волшебство, теперь она понимала, что зеленый светящийся тоннель — не последствия сотрясения мозга. Но тогда была борьба за жизнь, а сейчас за что? За отличные оценки?

— Ну, допустим, "исчезни", — разобралась она наконец. — И что из этого следует?

Ей никто не ответил: Степлер задремал на спинке стула. Саша подошла к той же стене, за которую ушел волхв. Повторила слово мысленно. Представила себе цветоряд, Представила слово и цвета вместе — в уставшем мозгу крутилась какая-то бурая каша, похожая на грязный городской снег.

"Как скоро меня начнут искать? — осенило ее. — Ближайшая репетиция — послезавтра, но можно ли доверять коллегам? А если им скажут, что я сбежала в Москву, как прежний их клавишник? Вспомнит ли Сашенька свою частую гостью, и если да — через сколько суток?"

Она сама завела себя в эту ловушку. И Степлер без еды погибнет раньше нее.

"ИСЧЕЗНИ!!!" — мазнула она по стене ненавидящим взглядом. Стена осталась целехонька, а вот стол почему-то пропал. Краски рассыпались, стакан разлетелся вдребезги, лишив Сашу той немногой воды, которая у нее была. Степлер подскочил на стуле и сердито залаял. Саша схватилась за голову: чуть правее, и она прикончила бы Защитника.

— Сволочь! Урод!

— Полегче, — Игорь Иванович, как ни в чем не бывало, вошел в комнату. Оглядел разгром, фыркнул:

— Это еще что. Витька Велич первым делом диван взорвал. Так новый и не купили: бюджета, видите ли, не хватает.

— Я могу быть свободна? — Саша ухитрилась быть вежливой, хотя внутри у нее все кипело. Хотелось влепить пощечину своему так называемому наставнику, еще лучше — сломать об него стул.

— Да, конечно. Идем: заберешь расписание и задание на дом.

***

"Интересно, — она молча смотрела, как старик изучает календарь и делает записи. — Выносить стены может только наикрутейший волшебник, или все, кому не лень?"

Наставник из волхва оказался прескверный, но старик не навредил ей, более того — смог кое-чему научить, пусть и по принципу "не утонешь — выплывешь". Да, что там: в родном мире ее достижения стали бы темой для фильмов и комиксов. Она теперь — Санни, Гроза Офисной Мебели.

— Степа, уйди оттуда, — зашипела она на сыча. Защитник все еще был сердит: он мстительно плюнул волхву под стол погадкой. Потом украл листок с разводами, похожими на те, что прикончили стол, и улетел из читального зала. Волхв этого не заметил.

— Преобразуешь слова в цветоряд, научишься проговаривать. Придешь на следующей неделе в любой из указанных дней. Да, я знаю, что ты работаешь не по графику. Упражняйся в пустой комнате, либо на природе, тогда не придется паниковать без причины.

"Без причины?!" — ей снова захотелось сломать что-то из мебели. Если бы жесты переводились в слова как цвета, ее прощальный кивок прибил бы наставника люстрой.

Горьковатый осенний воздух после сухого неестественного тепла библиотеки казался невероятно вкусным. Саша немного посидела на скамейке, приводя в порядок мысли и нервы. Отобрала у Степлера добычу, машинально спрятала в рюкзак вместе с другими листками. Прижала руку к груди, проверяя, на месте ли документ: кошмарные упражнения заставили ее забыть обо всем.

Документ был на месте. А еще были сомнения: "Уничтожить кого? И в каком порядке? Нас обоих? Ему — меня? Или наоборот? Не станет ли чертова бумажка последней моей ошибкой в мире тьмы?.. А, к черту все!"

Ей давно уже следовало начать занятия с Сашенькой, а не тратить время на игру в детектива.

За девушкой с рюкзаком, бегущей в сторону трамвайной остановки, внимательно наблюдали из окна читального зала. Но она об этом, конечно, не знала.

Интерлюдия

До начала рабочего дня оставались минуты, но Марк был слишком обеспокоен состоянием пациента. Заперев дверь, он надел толстые перчатки и поставил на стол коробку. У коробки был потрепанный вид: пациент оказался не слишком шумный, зато настойчивый и сообразительный — наделал дырок во всех слабых местах, какие нашел. Из самой большой дыры угрожающе торчал его длинный и острый клюв.

Доктор Литанов легонько щелкнул по клюву. Тот убрался внутрь. В коробке тихо, но отчетливо, вполне по-человечески выругались. Марк подобрал птицу на стройке, где та в полной мере приобщилась к богатству русского языка.

Защитница доктора Нюкта вскрикнула осуждающе: маленькая неясыть услышала не вульгарное "иди на***" — всего лишь голос своего естественного недруга. Марк все же открыл коробку. Черный ворон выглянул наружу и немедленно получил новый щелчок — в профилактических целях.

— Нет! — строго сказал доктор. — Нет. Даже не думай.

Нюкта слетела на стол, подняла перья дыбом и зашипела на ворона. Ворон не остался в долгу, ответив ей злобным "Кр-р-ра!", выкрикнул голосом доктора "Нет", подумал и презрительно добавил: "Отор-р-рва!". Человек несведущий решил бы: сова распушилась, чтоб отпугнуть порождение тьмы. Или — невероятно, но вдруг?! — оскорбилась, как женщина.

Мнение доктора Литанова по этому поводу стоило ему места в северной столице и почти лишило карьеры. Однажды в юности он осмелился написать статью, пытаясь объяснить людям правду. Разумеется, он не был первым — просто надеялся, что люди наконец поумнели.

Правда пришлась "Заре" не по вкусу. Больше Марк против системы не шел.

Недалеким обывателям проще обвинить во всем тьму, чем усвоить, что совообразные и врановые не ладят по бытовым, нестрашным причинам. Ленивые, не склонные к созиданию совы отнимают у ворон и сорок гнезда — собственные почти никогда не строят, чаще всего просто роют ямку — чтобы дети не укатились. Дружные вороны гоняют обидчицу-сову сплоченной толпой гопников-хулиганов, только что не кричат "А еще шляпу надела!". Никакой мистики, никакой присяги воронов злым колдунам — всего лишь природа.

— Привыкайте, голубчики, — строго сказал доктор птицам. — Придется вам научится терпеть друг друга.

2.03. Ах, да. Я ведь уже в сказке

Санни бежала по территории больницы, выставив перед собой руку с пропуском, как в американской игре, название которой уже успела забыть. В другую руку больно вцепился Защитник — ему не нравилась хозяйкина нервозность, он то и дело сердито тявкал. Увы, хозяйка игнорировала намеки. Она не просто задержалась — старый волхв отнял втрое больше времени, чем было возможно. Сашенька горевала, если подруга запаздывала всего лишь на четверть часа — когда могла вспомнить, что ждет кого-то.

На подходе к флигелю Санни резко притормозила, увидев серебристую машину господина мэра: Вадим Алексеевич навещал свою невесту каждый день. Иногда Санни ловила себя на мысли, что завидует двойнику: никто и никогда не любил ее даже приблизительно так, как Вадим — Сашеньку. Если "белая зависть" сушествует, это была она, и вовсе не потому, что дни новой лучшей подруги оказались сочтены. Саша-Санни оценивала себя здраво и самокритично: "терпеливая" и "нежная" — не про нее. Она — язвительная, ехидная и злопамятная. К тому же — пессимистка.

Охранник Анатолий фамильярно помахал ей и машины. Санни старательно его не заметила.

"Да-да. Я — злопамятная дрянь, а другая в вашем гадском мире не выживет!"

На диване возле палаты Сашеньки сидел Вадим, уткнувшись лицом в ладони. Кто-то оказался большим пессимистом, чем Санни, и ее это не радовало. Она замерла, поняв: несгибаемый мэр позволил себе слабость лишь потому, что знал: его никто не увидит. Камеры наблюдения — не в счет: попавшее на них не выйдет за стены поста охраны.

Нужно было деликатно кашлянуть, но Степлер опередил хозяйку. Вопль сыча резанул по ушам, заставив Вадима вскинуть голову. Санни успела заметить, как его горе вытеснило раздражение, а через миг появилась обычная маска невозмутимости с толикой высокомерия.

Еще она заметила, что под глазами у Вадима залегли тени. Господину мэру не мешало принять контрастный душ и побриться. Или махнуть на все рукой и хорошенько выспаться.

Выражать этому человеку сочувствие было бы очень большой ошибкой.

"Ляпни глупость в духе "Мне жаль…" и получи порцию ненависти за то, что не сдохла из-за проклятья. М-да. Звучит как слоган для распродажи. Даешь две ненависти по цене одной! Кстати… а это может сработать. По крайней мере, он переключится с горя на что-то еще. Пострадаю во благо своей невезучей копии."

***

Санни плюхнулась на диван рядом с Вадимом. Макияж загубила сырость, волосы повисли сосульками, штанины джинсов промокли, но ее это не беспокоило: господин мэр не был тем, с кем имело смысл флиртовать.

— Поздравьте меня. Первое волшебство осуществила почти успешно.

— Я в курсе, — ответил мэр равнодушно. — Мне доложили, что Велич счел тебя обучаемой.

— Даже не спросите, кто оказался моим наставником? Очень суровый попался тип, практически — беспощадный. Замуровал без еды и воды, пришлось портить мебель, чтобы освободиться, но — та-да! — я все же здесь. Да, — прибавила она как бы невзначай, — зовут его Игорь Иванович.

— Гм, — мэр стал чуть менее равнодушен, даже повернулся к собеседнице. — Отставной бригадир? — в глазах Вадима промелькнул интерес и — о чудо! — кажется, тень сочувствия. Этого Санни совершено не ожидала. — На твоем месте я бы был с ним поосторожнее.

Рука Санни невольно прижалась к груди — туда, где был спрятан злополучный рисунок. Сердце забилось чаще.

"Показать документ, или пока еще рано? От горя-то я его отвлеку стопудово, но выживу ли после этого?.."

— В каком смысле — поосторожнее? — спросила она так небрежно, как только могла.

— В прямом, — Вадим пожал плечами. — Он — лучший, но, как ты успела заметить — беспощадный. Методы у него, мягко говоря, радикальные: не все ученики выжили.

— А-а-а… — Санни махнула рукой. — Знаю: усвоила на собственной шкуре. В общем, просто хотела предупредить: если сегодня в городе будут взрывы, торнадо или землетрясения, это — моя работа: выполняю домашку.

— Валяй, — усмехнулся Вадим. — Выживешь — отправлю в карьер добывать глину. Ее в холодные месяцы как раз нужно взрывать. Сэкономишь мне средства.

"Или господин мэр повеселел, или… на этом мысль обрывается. Не бог весть что, но, по крайней мере, он больше не выглядит так, словно готов заплакать."

— Можешь идти самоубиваться прямо сейчас, — тихо добавил Вадим. — Она сегодня никого не узнает.

***

Санни все-таки взяла господина мэра за руку — сначала сделала это, а потом поняла, что натворила. Поразительно — Вадим не оттолкнул ее, не обжег ненавидящим взглядом. Скучный кружок казенных часов на блеклой стене отмерял секунды их жизней — словно лезвием отсекал. Они сидели, молчали и благополучно пропустили момент, когда дверь в палату Сашеньки распахнулась.

Черноволосая девушка в ярком голубом платье подошла, встала напротив них и уперла руки в бока.

— Жду-жду, пока наговоритесь, а вы все не идете. Забыли про меня, что ли?

Санни мгновенно очутилась на другом конце дивана. Сашенька улыбнулась ей:

— Если Диму пришлось тебя утешать, случилось что-то из ряда вон выходящее. Хотела бы знать, что. Ты же смелая, не то что я — даже паука прогнать не могу.

— У тебя снова паук в комнате? — подорвался Вадим. — Я сейчас разберусь!

Девушки остались одни. Еще месяц назад они могли устраивать розыгрыши, притворяя друг другом. Теперь же эффект зеркального отражения почти исчез, и виной тому был не цвет волос, не макияж — Сашенька угасала. Нарядное платье не спасло ситуацию — только подчеркнуло, какой хрупкой и бледной сделало ее проклятье.

"Хотя бы седину закрасили, и то радость", — отметила Санни совсем без радости.

— Не зови его Дим, пока я еще здесь, — сказало ее болезненное отражение.

— Пф! Значит, до этого вообще никогда не дойдет, — нарочито весело фыркнула Санни. Холодные пальцы легли поверх ее руки. Шепот был едва различим:

— Обещай, что позаботишься о Диме, когда я уйду.

"Это нечестно! Нечестно! Кто бы обо мне позаботился… Ты вообще слышишь себя? Какой тварью нужно быть, чтобы отказать умирающему?! В скольких еще параллельных мирах я умру этой осенью?.."

Санни молча кивнула.

— И о Бусе — тоже, — деловито добавила Сашенька. Против сыча Санни ничего не имела. Совой больше, совой меньше… Дайте десять сычей и филина — только не господина мэра!

***

Оригами, кроссворды и прочие упражнения были отложены ради более важных вещей: Вадим сидел в кресле, прижав к себе невесту, и нес какую-то производственную чушь об уникальных сортах глины и бизнес-партнерстве с Чехией. Сашенька понимающе кивала в нужных местах, поддакивала и выглядела абсолютно счастливой.

Санни наблюдала это, очень стараясь не выдать себя лицом. Степочка помогал, то и дело кусая хозяйку за пальцы. Боль отвлекала, но не слишком: желание сказать господину мэру гадость делалось все сильнее.

"У вас остались, возможно, считанные дни, а ты несешь пургу про чудесную глину?! Придурок!"

В конце концов Санни не выдержала:

— Идея! Давайте, я схожу в буфет, а вы побудете совсем одни. Ну… одни, понимаете? А камеру наблюдения можно чем-то завесить.

— Хорошая идея, — кивнул Вадим.

— Нет, — покачала головой Сашенька. — С тобой мне легче помнить себя. Пожалуйста, останься.

Санни лихорадочно перебрала варианты. Их было немного, и все — с риском для жизни: пошутить на тему "Третьего примете?" или уничтожить что-то из мебели. Зато мэр точно прогонит ее — если, конечно же, не убьет. Помощь явилась по принципу "бог из машины": раздался стук в дверь, и в палату заглянула медсестра.

— Пора принимать лекарства, Александра Сергеевна.

— Которая из двух?

Сашенька не забыла — просто дурачилась. Санни проглотила весь свой сарказм, глядя, как улыбается Вадим этой незатейливой шутке.

— Уже темнеет. Тебе и в самом деле пора. Держись на свету!

Санни не поняла, к кому именно обратился ее двойник, но поспешила воспользоваться моментом. В гардеробе ее догнал мэр.

— Я благодарен тебе!

Интонациями фраза больше напоминала "Иди к черту!". Продолжение оказалось неожиданно мирным и дружелюбным:

— Тебе точно ничего не нужно? Деньги? Какая-то другая помощь?

— Оплатите приличные похороны, если мои тренировки закончатся эпикфейлом.

— Чем?

"Ого. Мне удалось озадачить непробиваемого мэра."

— Таким словом, которое пришло сами-знаете-откуда. Объяснять не буду — не желаю быть битой.

— Ты всегда — язвительная стерва, или только при встрече со мной?!

Санни поманила Вадима ближе и драматично прошипела ему в ухо:

— Нет! На самом деле я еще хуже: стерва язвительная и независимая!

Она прикинула, не спеть ли напоследок "А я маленькая мерзость, а я маленькая гнусь…", но вовремя вспомнила, что находится в отделении психиатрии, и решила не рисковать.

***

Персонаж под кодовым именем "Санни" так и остался в гардеробе — занял место на крючке, где была куртка, повис яркой тряпкой. То ли проклятие двойника было заразно, то ли дождь давил на плечи и душу — хандра навалилась, едва Саша вышла за ворота больницы. Не хотелось даже пинать вездесущие красные листья — только вернуться домой и выпить горячего чаю.

— Тебе хорошо — ты уже дома, — упрекнула Саша Защитника. Это было ошибкой: недовольный сыч выглянул из-за пазухи и укусил хозяйку за кончик носа.

— Что-то новенькое, — задумчиво отметила она, почесала больное место и уставилась в окно трамвая. Мир за окном полыхал фонарями сквозь алую осень — праздничный Апокалипсис, да и только. — Вот интересно, Бусина тоже кусается по любому поводу?..

Сарказм, конечно, та еще гадость, зато помогает держаться на плаву, когда остальные приемчики отказали.

"Почувствуй себя Малышом из сказки, — сказала себе Саша. — Забери у двойника пижаму, коньки, велосипед… и мужчину. Ах, да. Я ведь уже в сказке."

В родном, нормальном мире, где ночная жизнь была ничуть не хуже дневной, она бы нашла где развлечься. Вполне возможно — и с кем развлечься. После операции прошло уже достаточно времени, чтобы понять: она — не калека, не стерилизованная кошка, как убеждали ее в больнице глупые "подруги по несчастью".

В сказке — вот невезение! — с личной жизнью все оказалось непросто: куда пойти — непонятно, что говорить о себе — тоже, а родство с мэром отпугивало парней лучше, чем бэйджик с надписью "У меня чума и критические дни". Юрий, разумеется, не в счет: он принадлежал Миле и был этим доволен.

— Снова из вариантов "с кем провести вечер" есть только ты, Степа. Ты и домашка по волшебству. Господи, слышали бы меня родители…

***

Запертый в кухне сыч поскандалил немного, нашел еду и успокоился. Поразмыслив, Саша выдворила вслед за Степлером диван — не хотелось уничтожать то, за что она едва расплатилась. Листки со словами легли на полу веером, словно игральные карты. Она растянулась на одеяле и придвинула ближе краски.

"Эх… заняться бы всем этим на поляне у леса. Было бы спокойно… а еще жутко мокро и просто жутко. Да что плохого я могу натворить? Здесь же только позитивные слова."

Разумеется, первым она выбрала слово "свет". Графичное и хрупкое, в прошлый раз оно не подчинилось ей, не слушалось и теперь. Может быть, дело оказалось в том, что вокруг нее было слишком светло?

— Попробую днем на улице.

Саша отложила листок и взяла новый.

— Гм-м… "тепло". Розовый телесный, дальше — зеленый, так, стоп: тут же рефлекс… синий с оттенком лилового… снова розовый, но бледнее, а на конце — прозрачный. И как я пойму, что оно получилось? Ладно, повторю потом на балконе. Ночью. Интересно, как быстро на меня настучат соседи за подозрительную деятельность?..

Саша перевернулась на спину и уставилась в потолок. Идея оказалась скверной: лампы сияли на полную мощь, заставляли слезиться глаза. В голову вместо цветорядов лезли воспоминания о первой ночи в новом мире. О том, что делал колдун, когда погасил свет невербальной волшбой. О том, как она наблюдала за тварями из темноты.

— А ведь в тот раз я выключила все — даже защитные лампы прикрыла одеждой. И никто не приполз, чтобы сожрать меня. Попробую-ка снова.

Когда вместо пронзительного света остался приятный полумрак, Саша взяла очередной листок. Это оказался уже готовый набор цветов — тот, что украл Степлер у ее наставника. Хотя цветами это можно было назвать лишь с натяжкой.

— Серьезно? — фыркнула она. — Не-пятьдесят оттенков серого? А старичок-то — шалун. Что же здесь зашифровано?..

Со стороны, наверное, могло показаться, что Саша поперхнулась или полощет горло. А что делать, если оттенки серого принадлежат всего двум звуками: "Г" и "Р"? Она рычала, хрипела, срывалась на смех, и начинала по-новой. В конце концов сдалась и тряхнула в сердцах головой:

— Да ну, нафиг эти ваши "ГГГРРГРРРРГГ"!

Защитные лампы мигнули, и комната погрузилась во тьму.

2.04. Теория имеет право существовать

Потом, когда кошмар остался далеко позади, Саша с удивлением поняла: перво-наперво она выкрикнула: "Это не я!" Не "Караул!", не "Мамочки!", и не "Блин!!!" — это было чуть позже.

Защитника не интересовало, кто вызвал тьму: Степлер потратил всего три секунды, чтобы вылететь из кухонного окна и очутиться перед балконной дверью, вот только дверь, увы, оказалась закрыта. Сыч завывал по ту сторону стекла, как пернатая собака Баскервилей, Саша прижалась спиной к стене и понимала: добраться до него не успеет.

Фонарь за окном исправно сиял, и его света вполне хватило, чтобы заметить лишнюю тень в комнате. Лишнюю и чертовски неправильную: нормальные тени появляются рядом с предметами, а эта возникла сама по себе — вынырнула из паркета в паре метров от Саши. Она смотрела на тень, не в силах отвести взгляд, а стекло тряслось и визжало под ударами мощных когтей. Защитник должен спасать человека — в этом смысл его существования. Маленький сыч не мог выломать дверь, хотя и предпринял отчаянную попытку, зато он сумел позвать других сов. А где совы, там и их люди — Саша услышала взволнованные крики на улице.

Кажется, тень тоже услышала. Или ей просто наскучило оставаться тенью. Бесформенный сгусток тьмы уплотнился, выпустив из себя многосуставчатые лапы, покрытые жесткой щетиной. Тьма отказалась от человекоподобного облика, она пришла в том самом виде, который до слез пугал Сашу в детстве, и заставлял содрогаться от омерзения по сей день.

Даже в этом она и Сашенька оказались похожи. К сожалению, рядом не было Вадима, чтобы прогнать мерзкого паука. Никого не было — она оказалась сама по себе. По своей вине.

— Свет! — выкрикнула она первое, что пришло в голову. И в третий раз слово не подчинилось ей. Мерти уже был почти полостью материален: Саша услышала, как его когти царапают пол.

— Сгинь! Изыди! Нет? Отмена последнего действия!

Все было зря — тварь сформировалась окончательно, потянулась к жертве, щелкая хелицерами.

— Дэлит!!!

Возня с красками не понадобилась — слово сложилось само собой. Саша вспомнила родной мир, родной дом и родной ноутбук: потертая темно-серая клавиша, белая надпись, рядом — синий огонек доступа к интернету. Часть ее жизни, то, чего по-прежнему отчаянно не хватало. Мрети шарахнулся прочь.

— Дэлит, я сказала!

Она бы не удивилась, будь результатом ее волшебства взрыв, но паук просто исчез — растаял, как и положено тени. Саша бросилась к балкону, распахнула дверь и едва не упала — с такой силой Защитник налетел на нее. Она уселась на пол, прижимая сыча к груди, и наконец осознала произошедшее.

— "Дэлит"? Серьезно? А почему не "экстерминейт"?..

***

"Теория имеет право существовать, если она прекрасна", — примерно так сказал великий ученый ее родного мира. В Сашином случае дела обстояли строго наоборот: теория оказалась ужасна. Саша не верила в свет, не рассчитывала на него, как на спасение. Четко осознавала: пережитый кошмар не приблизил ее к желанию спать под сияющими лампами. Если теория была верна, свет никогда не станет для нее ни оружием, ни союзником.

И волхвам это наверняка не понравится.

— Что ж я такая ущербная дура, Степаныч? — пожаловалась она Защитнику и тут же забыла все свои жалобы: лапа Степлера была перемазана кровью. Пытаясь воссоединиться с хозяйкой, он сломал коготь. Рана кровоточила, а много ли крови в сыче?

— Боже мой, боже мой, боже мой! Степочка, милый, потерпи, я сейчас…

Саша расплакалась. Степлер сунул лапу в клюв, лизнул ее и уставился на хозяйку в полнейшем недоумении. Он не видел причин для паники, но хозяйка расшвыривала пузырьки и флаконы, словно боролась за свою жизнь. К тому времени, когда Саша нашла перекись водорода, сыч разобрался с ранением безо всяких лекарств. Если бы Защитник мог рявкнуть "Отстань, женщина!", рявкнул бы. Но Саша не слушала недовольный писк, она пыталась наложить повязку. Руки дрожали, бинт вырывался, словно живой, сердитый сыч норовил отнять лапу и клюнуть.

Именно в этот момент кто-то начал ломиться в ее квартиру — строго по законам жанра, и ни минутой позже.

— Чего вам?! — крикнула Саша, распахнув дверь. За дверью обнаружилась Варвара Ильинична, Колючкин, который галантно пропустил даму вперед на баррикады, а позади него — еще человек шесть или семь, все — с мощными фонарями.

— Жива? У тебя в квартире темно, — старуха настороженно оглядела ее. Покинуть освещенную лестничную площадку Варвара Ильинична не решалась.

— У меня Защитник поранился!

— А свет…

Но Саша уже напяливала куртку, не выпуская сыча из рук. Тот помалкивал, видимо, понял: женщина в истерике может вылечить не от того, зато дважды.

— Вот, — Саша отдала соседке ключ от квартиры. — Вызовите мастера, пожалуйста. Мне нужно в ветклинику!

— Так ведь свет…

— Да-да, не горит, — воздетый как знамя сыч с забинтованной лапой заставил людей расступиться. Уже в подъезде Саша обернулась:

— Это случайно. Я сегодня первый день изучаю волшбу, клянусь: больше не накосячу!

— Что?! Как?.. Да ты вообще… Куда смотрят…

Судя по репликам, соседи вовсе не жаждали поздравить Сашу с обретением дара. К счастью, она уже успела отбежать от родного дома достаточно далеко.

— Волхвы в курсе! — крикнула она напоследок. — Как раз бригадир и велел мне начать заниматься!

Делать волшебников крайними — плохая идея, это Саша понимала прекрасно. С другой стороны, в случившемся был виноват вполне конкретный волшебник. Главное — расплывчатость формулировки. Она не сказала людям ни слова лжи, дала понять, что доверяет им, а листки с уликами лежали у нее за пазухой.

Вот только кому показать эти улики?

***

Клиника доктора Литанова работала круглосуточно, увы: Марка в ней не оказалось. Саша надеялась на разговор по душам, на возможность поделиться подозрениями, но вместо этого получила едва ли не выволочку от дежурных фельдшеров:

— Вы бы еще в гипс сыча закатали! И не надо нам тут про переживания! Если так психовать из-за незначительной раны у птицы, что с вами будет, когда собственный ребенок ушибет коленку?

Видимо, Саша очень сильно изменилась в лице после упоминания детей, потому что фельдшерица сменила наконец гнев на милость. Даже соизволила написать инструкции на листке. Взгляд в листок, и — Сашины брови отправились дружить с волосами

— Не-не-не. Вы не знаете Степочку, он не потерпит такое.

— Смотри и учись!

Пара четких движений — возмущенный сыч оказался спеленут полотенцем, словно младенец. Очень злобный младенец, чьи трогательно распахнутые глазки совершенно не вязались с сердитым писком. Еще движение — пипетка с лекарством оказалась у сыча в клюве. Степлер глотнул, злорадно посмотрел на мучительницу и высморкал все лекарство обратно.

— А я предупреждала, — Саша утерла сычу клюв и немедленно была укушена за палец.

— Вот засранец! Ну, ладно: общий принцип ты уловила.

Саша вздохнула. Ее не волновали траты на лекарства и специальный корм для повышения у сыча гемоглобина — бесила собственная дурость. Оставь она открытым балкон, ничего плохого бы не случилось. "С другой стороны, — подсказала ей логика, — случились бы долгие объяснения с разъяренной толпой соседей. Тебе это надо?".

— Что бы ни делалось — все к лучшему, согласен, Степочка?

Разумеется, Степлер не был согласен. Он тявкал на хозяйку, пока та закупалась в круглосуточной аптеке. Кусал за руки во время ее разговора с соседкой. Вернувшись домой, нагадил посреди комнаты. Саша только фыркнула в ответ. Сыч старался напрасно: мастер, заменявший лампы, оставил грязные следы по всей квартире.

Что может быть хуже, чем генеральная уборка в три часа ночи? Только необходимость явиться с утра пораньше в штаб "Зари" и давать объяснения. Повестка была пришпилена на дверь кухни — такое сложно проигнорировать.

— Не хочешь порвать ее? А я отвернусь, — предложила Саша сычу. Тот насмешливо пискнул и юркнул в вольер.

Интерлюдия

Вадим Алексеевич Ярцев, бессменный мэр города Пегубов-Горшечник, не был любим горожанами и прекрасно знал это. Умные люди уважали его, недалекие — боялись. И тем, и другим, даже самым глупым хватало ума не проявлять сочувствие, по крайней мере — открыто. За закрытыми дверями — Вадим знал наверняка — кумушки-домохозяйки обожали поговорить о его личной трагедии. До тех пор, пока никчемная жалость оставалась в стенах чьи-то кухонь, его это не беспокоило. А бульварную газетенку, осмелившуюся раздвинуть стены, он попросту ликвидировал.

Уважение дороже любви — любовь делает человека уязвимым. Иногда, оставаясь наедине со своими мыслями, Вадим с горечью осознавал: не станет Сашеньки — не станет бреши в его броне.

Страх — не замена любви, зато отлично отвлекает людей от ненужных вопросов, отправляя по ложному следу. Какие только легенды не ходили в городе и окрестностях о несгибаемом мэре. Говорили, что он был безумен, словно берсерк, когда в одиночку взрывал мрети — мстил за любимую. При этом напрочь упускали: в те времена он еще не знал Сашеньку. Шептались, что он заключил пакт с тьмой — пожертвовал глаза в обмен на благополучие города, позабыв: темные очки Вадим носил с детства.

Правду о глазах Вадима знали всего трое, удостоенные чести считаться его друзьями: доктор Литанов, невеста, Защитник. Только один из троих видел господина мэра без очков. Ротбартина, как и положено нормальной сове, не задавала лишних вопросов. Она вообще никаких вопросов не задавала — просто смотрела ему в глаза и видела своего сородича. Филиниха была бы самым идеальным другом из всех, если б не стремление причесывать родственника. Плевать, что у Вадима неправильные перья: Родя все равно усаживалась рядышком и методично дергала хозяина за волосы.

И попробуй только откажись от процедуры — обижалась Ротбартина абсолютно по-человечески.

— Родя! Черт… аккуратнее! Нет, только не это, мы договаривались! — поспешно добавил он, заметив, что филиниха собралась мазать волосы секретом из копчиковой железы. — До чего же ты упрямая, совсем как…

Вадим осекся на полуслове.

Девушка с лицом Сашеньки и характером независимой вредной совы. Человек из мира, где тьма не равнялась смерти. В последнее время фальшивая родственница часто занимала его мысли. Слишком часто — чаще, чем собственная невеста.

2.05. День пугала

Здание штаба соседствовало с "Утешением" и крематорием — одного этого было достаточно, чтобы настроение стало таким же мерзким, как октябрьский дождь.

"И это я еще внутрь не вошла", — мрачно отметила Саша. С октябрьского дождя мысли перескочили на месяц, как таковой. "А ведь сегодня — тридцать первое число. Самайн, Велесова ночь, Кельтский новый год и прочая праздничная чертовщина!" — осенило Сашу.

Разумеется, в этом мире никто не наряжался нечистью по собственной воле. Никому не приходило в голову клянчить конфеты во славу тьмы. Последний день второго месяца осени вообще не был чем-то особенным — просто еще один лист календаря на пути к новому году. Наверное, попаданца из Европы или Штатов это расстроило бы, но жительница России не переживала — у нее и без этого хватало волнений.

— Скажу, что ошиблась в звуке… нет, не так, — бормотала она себе под нос. — Скажу, что чихнула, вот! Да, точно. Разбирала слово "тепло", а вместо него получила "темно". За все прочее пусть спрашивают с моего наставника: это он велел заниматься в пустой комнате. Я же не виновата, что живу именно в… Ой. А куда все бегут?

Штаб "Зари" весьма напоминал старинное пожарное депо. Даже каланча имелась, опрятная, свежевыкрашенная и абсолютно бесполезная в мире высотных домов. То, что творилось вокруг штаба, наводило на мысли о бедствии хуже пожара. Трое ворот распахнулись одновременно, люди в белой форме и касках запрыгивали в фургоны с прожекторами. Саша успела заметить, как бригадир Велич занял место рядом с водителем.

Ей следовало радоваться: получила отсрочку, есть возможность сочинить убедительные оправдания. К тому же, подсказала логика, главный волхв вернется с задания уставший, возможно, вообще не захочет устраивать разнос горе-волшебнице. Все было отлично — ровно до момента, когда Саша расслышала слово "больница".

"Больница?! Но там Сашенька. Как же так… Эта ваша тьма совсем стыд потеряла?!"

План "ждать бригадира в приемной" испарился. Ноги сами собой вынесли хозяйку на проезжую часть — наперерез ядовито-зеленой легковушке с буквой "Т" и желтым огоньком "свободна".

— Ты охре… — начал водитель.

— Да! — крикнула Саша. — В больницу! Плачу вдвойне, если привезете короткой дорогой.

— Пристегнись, — буркнул таксист. Больше вопросов он не задавал — к огромной радости пассажирки: та еще и с первым-то не разобралась.

"Что я делаю?! Действительно — охренела! Так. Я — волшебник, или кто? Буду действовать как всегда — по ситуации".

Сыч возбужденно тявкнул: похоже, его вполне устраивал новый план.

***

Саша впервые ехала в местном такси. Она не надеялась увидеть GPS-навигатор, но реальность оказались еще беднее: приборная панель выглядела не просто винтажной — древней какой-то. А вместо смартфона у водителя была рация — точь-в-точь, как в фильмах с участием копов, которые вечно не слышат из-за помех половину сказанного диспетчером. Таксисту, в отличие от киношных персонажей, повезло с рацией, зато не повезло с диспетчером.

— Семен! Семен, ты там? — строго вопросил женский голос. Водитель издал звук, похожий на стон. — Сема, не вози сегодня в больницу, там какое-то ЧП, по приказу волхвов все перекрыто, и не вздумай объяснять почему, не пугай людей, просто отвечай, что смена закончена, понял? — выдал женский голос на одном дыхании без единой паузы. Таксист скрипнул зубами:

— Все сказала?!

— Нет. Еще купи батон и полкило лука.

— Да вы ругайтесь, ругайтесь, не обращайте на меня внимания, — вежливо улыбнулась Саша.

— Ты ее слышала?! — рявкнул многострадальный Семен. — Я не могу тебя туда отвезти!

Саша ответила собеседнику холодным взглядом:

— А вы меня видите? Во-первых, я родственница мэра. Во-вторых, ученица экс-бригадира "Зари". В-третьих, не "тыкайте" мне, будьте любезны.

"А в-четвертых, моя семейка гордилась бы мной. Я научилась нагло использовать родственные связи и блат. Хорошо, что дед не дожил до этого!"

— Да?! — с совершенно обреченными интонациями воскликнул таксист. — Тогда ладно! Вот пусть родственник тебя и хоронит, если что!

Саша напряглась, ожидая, что после такого заявления будет высажена посреди дороги, но водитель только прибавил газу. Как ни крути, упоминание деспота в темных очках оказалось невероятно полезно.

***

"Хорошо, что Сема — не джинн", — мрачно пошутила Саша, глядя, как за окном машины проносятся сады и домики пригорода. Просьбу "отвезите короткой дорогой" водитель выполнял так добросовестно, что ей начало казаться: таксист прокладывал эту дорогу сам. Буквально — вообразив себя водителем бульдозера. Несколько раз они проскочили чьи-то дворы, где были цветисто прокляты людьми и их совами. Потом опять очутились в городе и пересекли сквер. В сквере их возненавидели совы и пенсионеры. Еще на пути попались какие-то подворотни, где Саша окончательно утратила чувство направления. Заметив ветряки на холме, она с изумлением поняла: такси прибыло в больницу, но не со стороны города. Откуда, ее не волновало, главное — прибыло! И здесь, у больничного забора еще не успели выставить заграждение! Определенно, таксист заслуживал очень щедрые чаевые.

Она честно выгребла из бумажника все купюры, оставив лишь немного мелочи на дорогу домой. Хотела уже отдать деньги, но скрип тормозов и ругань водителя заставили вскинуть голову и рассыпать монетки. Что-то ударило по корпусу машины — спереди, сбоку, звук был глухой и деревянный, словно такси налетело на столб с указателем.

"Откуда посреди асфальтовой дороги деревянный столб? — озадачилась Саша. — Ах, ну, да. Это же Россия — самая непредсказуемая страна в мире!"

— Не волнуйтесь, — мягко сказала она вслух. — Мы не сбили ничего живого.

— Ага. Я вижу.

Таксист был бледен — настолько бледен, что русая щетина на его лице стала казаться черной. Он указал пальцем куда-то Саше за спину и севшим голосом добавил:

— Абсолютно ничего живого!

Саша приникла к стеклу, замерев в полной растерянности. Страха не было — только смесь удивления с капелькой радости. Ей было стыдно за эту радость, но факт оставался фактом: кто и когда видел в ее родном мире подобное? Не в ужастике категории "Бэ" — в реальности?

— Сколько же их?.. — вырвалось у Саши помимо воли.

— До черта, — мрачно ответил таксист. — В той стороне — фермы. А фермы — это поля, сады, огороды…

— И пугала, — тихо закончила Саша.

Фигуры в рваных одеждах шли через пустошь. Ковыляли на двух не сгибающихся конечностях, ползли, опираясь на руки-палки, если создатель выделил всего одну ногу. Двигались быстро и целеустремленно — прямо к больнице. К забору уже подобрался авангард — самые подвижные, одного из них как раз и сбило такси. Нарисованные на мешковине и ведрах лица скалились бессмысленными ухмылками. Некоторые пугала оказались более реалистичны: их головы напоминали человеческие.

"Поправка, — беспощадно констатировала Сашина наблюдательность, — они и есть человеческие".

— Мама!

О машину ударилось, заскребло по капоту руками-ветками пугало в изодранном платье. Его венчала голова молодой женщины. Криво насаженная на шест, голова раскачивалась, словно укоряла Сашу за то, что она все еще жива. На светлых волосах, забрызганных кровью, чудом оставалась косынка с бабочками.

— Сволочи! Уроды! Сотворить такое с людьми?!

Ненависть — очень сильное чувство, а чувства — топливо для ее волшебства, это Саша уже давно поняла. Пора было, как сказал бригадир "Зари", приносить реальную пользу приютившему ее миру.

Наверное, никогда еще мир тьмы не слышал столько компьютерных терминов сразу.

— Дэлит!

Пугало в платье рассыпалось.

— Эскейп!

Тянувшее к ней руки-палки чудище наткнулось на невидимую стену.

— Дэлит, я сказала!

Монстр упал, голова старика с вытаращенными глазами укатилась к обочине.

— Контрол-цэ, контрол-вэ!!!

Два пугала с головами-ведрами исчезли и появились снова — уже далеко в полях.

Увы, мрети оказалось слишком много. Ярость никуда не делась, но к ней прибавился страх, и тьма это почуяла. Очередной "эскейп" не сработал: пугало вцепилось в капюшон Сашиной куртки. Степлер с воплем вонзил когти в мертвые глаза, выиграв хозяйке несколько секунд. Она успела отстегнуть капюшон.

— Что?..

Ее схватили за руку, рывком втянули обратно в такси. Бессмысленно моргая, Саша уставилась на водителя.

— Вы еще не уехали? Почему?!

— Я их не интересую, — таксист смотрел на Сашу со страхом и восхищением. — Они даже близко к машине не подошли, пока ты была там, снаружи. Любит же тьма вашу семейку! Вот! — он сунул в руки Саше икону с Прометеем, до того висевшую под лобовым стеклом. — Надень.

— А вы?

— Мне хватит Защитника.

Саша с сомнением оглядела маленькую ястребиную сову: той явно хотелось оказаться подальше, желательно — в другом городе. Ей самой хотелось сбежать ничуть не меньше, но ради чего вообще тогда была вся эта эскапада?

— Будем выбираться отсюда.

Пугал становилось все больше, они обступали машину.

— Нет! — услышала Саша собственный голос и немедленно пожалела об этом. — Я не еду. Спасибо за икону. Можете дать заодно что-то большое, тяжелое и железное? Эээ… Разводной ключ, топор? Надеюсь, смогу вернуть.

— Монтировка подойдет? Ты… чокнутая! — в голосе водителя слышалось уважение, но Сашу это не обрадовало.

— Сдайте назад, чтобы я успела выскочить! Спасибо!

Машина умчалась задним ходом, и мрети ее не преследовали. Им была нужна только Саша.

***

"Интересно. если я испугаюсь достаточно сильно, волшебство вернется? Очень интересно. потому что в противном случае я тут сдохну!"

— Ну? Подходите, уроды!

Саша наклонилась, чуть согнув колени, сжала монтировку двумя руками. Не смотря ни на что, какая-то крошечная часть ее сознания ликовала: "Я — герой! Я сражаюсь с нечистью! Видели бы меня друзья…" Большая часть сознания тем временем вопила "Помогите!", "СОС!!!" и "Беги, идиотка!".

Эскадрилья служебных филинов свела ее попытку геройствовать на нет. Следом за птицами появились белые фургоны волхвов. Внезапно пугала показались Саше не такой уж плохой компанией — после того, как она увидела бригадира Велича.

— Рябинина, в машину.

"Лучше бы наорал, — машинально отметила Саша. — Так, почему-то, еще страшнее".

Она безропотно юркнула в кабину фургона и уже оттуда наблюдала, как волхвы разбираются с мрети. Все закончилось быстро, четко и совершенно без пафосных воплей. Ей стало понятно, почему бедолага-таксист так испугался: она провинилась не меньше, чем порождения тьмы. Волшебники не опускались до криков, и это помогало сохранить спокойствие людей, которых они защищали. Что самое обидное — среди волхвов были женщины, но ни одна их них не повышала голос, поддавшись эмоциям.

— Рябинина, что вы делаете возле больницы?!

Главный волхв повысил-таки голос, но Саша приготовилась, даже успела артистично размазать тушь по щекам:

— Вы меня сами вызвали, чтобы я объяснилась про лампы, я пришла, но я не виновата, оно само, а тут все бегут и говорят про больницу, я испугалась, у меня же здесь сестра, и…

Воздух в легких закончился. Длиной тирады Саша благополучно посрамила диспетчера из таксопарка, но ее это не интересовало. Что было действительно интересно, так это осознать: она абсолютно искренне считает Сашеньку сестрой. Родной плотью и кровью.

— Простите, — в этот раз волнение было ничуть не наигранным, — мрети ведь не пробрались внутрь? Больница в порядке?

— В порядке, — бригадир не сменил гнев на милость, но, по крайней мере, больше не испепелял ее взглядом. — А была бы в еще большем, если бы одна недоучка не лезла не в свое дело! Ваш наставник будет проинформирован, и мэр — тоже.

— Конечно-конечно, — покивала Саша, словно китайский болванчик.

"Ябеда! Убийца невинных диванов!" — мрачно добавила она про себя.

— Вадим Алексеевич узнает о вашей выходке прямо сейчас, — не без злорадства сообщил ей убийца диванов.

***

Кроме "Зари" на место происшествия прибыли пожарные и полиция: во дворе и за воротами больницы было столько машин, что Саша сбилась со счета. В холле главного корпуса волхвов встретил мэр. Глаза Вадима, как всегда, скрывали очки, но в голосе, в том, как он обернулся к ней, Саша уловила удивление и… беспокойство?

Беспокойство из-за нее? Какого рода? Опасался ли господин мэр, что "Заря" узнает о ней правду, или…

"Да ну. Бред! — мысленно фыркнула Саша. — С чего бы деспоту переживать за попаданку?"

— Ваша родственница — нечто! — брезгливо сказал Велич, и вдруг добавил:

— Только у меня сложилось впечатление, что эта особа далеко не так проста, как хочет казаться? Ей явно есть что скрывать!

У Вадима чуть заметно дрогнула жилка на виске. К счастью, бригадир не смотрел в его сторону — он ел глазами Сашу, и она уже была готова нанести ответный удар.

— Ладно! — тяжело вдохнув, Саша сделала драматическую паузу. — Сознаюсь. Мне есть что скрывать, — она очень жалела, что не видит лицо Вадима. — Это — не мой натуральный цвет! — с надрывом закончила она. — Я — крашенная брюнетка! Виктор Петрович, — елейным голоском добавила Саша, — можно тоже спросить? Правда, что в первый день обучения вы взорвали диван? Мне Игорь Иванович рассказал. А я — поздравьте идиотку! — убила стол.

В группе волхвов раздались тихие, но отчетливые смешки. Вадим фыркнул, не скрываясь.

— И еще погасила лампы, — покаяние вышло вполне искренним, отчасти — потому что Саше действительно было стыдно. — Я немного ошиблась со звуками. Мне задали слово "тепло", и, кажется, из него получилось "темно".

— Ты осталась в темноте? Одна?

Нет, это не был бред — Вадим действительно о ней беспокоился.

"Неужели ты расчувствовалась, дура?" — ехидно спросил Сашу внутренний голос. Разобраться с альтер эго не удалось — кто-то из волхвов задал вопрос куда более насущный:

— Мрети явился? Как ты избавилась от него?

— Игорь Иванович научил меня слову "исчезни"… в общем, паук был страшный, но я с ним справилась.

— Гм, — только и сказал бригадир, а Саша мысленно поздравила себя. Ведь, если хорошенько подумать, она так и не сказала ни слова лжи.

***

Не откладывая в долгий ящик, волхвы решили изучить несколько пугал прямо на месте. Тьма преподнесла нечто совсем новое, поняла Саша из их разговоров. К тому же, следовало позаботиться о человеческих останках: опознать и сообщить родственникам. Пластиковые мешки с обезвреженными пугалами перенесли в служебную пристройку больницы. Мэр пожелал присутствовать, и Саша нахально воспользовалась моментом: схватила Вадима за руку, повисла на ней, и увязалась следом. Если бы взгляд бригадира действительно мог испепелять, Сашу бы вынесли на совочке для мусора.

В комнате, неуютной, как морг, лишь чуть более теплой и предсказуемо залитой светом, на металлическом столе разложили неопрятную кучу хлама. Саша смотрела на мешанину соломы, тряпок, деревяшек, и едва верила, что час назад была от нее в ужасе. У пугала не оказалось человеческой головы — только мешок с дурацкой физиономией.

"Эй, Баум и Волков! — не удержалась Саша. — Вас бы сюда!"

— Рябинина, подойдите! — приказал бригадир. Она бочком подобралась к столу, очень стараясь не поворачиваться к бывшему мрети спиной.

— То есть, теперь вы — сама осторожность, — усмехнулся Велич. — Раньше надо было думать! Возьмите, — он протянул Саше скальпель. — Разрежьте его!

Вопрос "А почему я?!" очень просился на язык. Саша проглотила вопрос и обернулась к мэру:

— Подержите Степочку, пожалуйста. Осторожнее: у него болит лапка.

"Что я творю?! Доверила ему единственного настоящего друга. Это значит… А что, собственно, это значит? Да ну! К черту самокопание!"

Она храбро шагнула к пугалу и распорола ухмыляющееся лицо.

— Видели прежде что-то подобное?

— Это мозги?! — в панике ляпнула Саша при виде мерзкой розовой массы. Желание шутить про Изумрудный Город и Оз испарилось.

— Это мрети-гриб. Маски! — приказал Велич. Он забрал скальпель и оттеснил ее от стола. Саша нацепила марлевую повязку, придвинулась ближе к Вадиму. У нее снова появился повод для паники: с чего бы бригадиру расспрашивать о мрети-грибах? Возможно, он что-то узнал о докторе? Розовое месиво явно было в родстве с обитателем кладовки Марка Литанова.

Волхвы столпились вокруг стола, спорили, выдвигали версии появления новых мрети. Вадим и Саша стояли у стены, всеми забытые, и Саша очень старалась привести мысли в порядок.

Во-первых, она страшно устала от всяческих сомнений, подозрений и недосказанностей.

Во-вторых, предатель-Степлер не только не покусал господина мэра, но даже, кажется, симпатизировал Вадиму.

В-третьих… она что — опять взяла его за руку?! Теперь-то зачем?..

Саша отдернула руку и прислушалась к дискуссии у стола. Волхвы как раз пришли к выводу, что пугала совершенно не годились для штурма зданий. Ведомые мрети-грибом, они были тупы и могли навредить человеку, только застав врасплох.

— Бессмыслица какая-то, — пробормотала Саша. К несчастью, у Велича оказался очень хороший слух.

— Рябинина, у вас есть версии? Поделитесь, будьте любезны.

— Вы будете смеяться, — пожала плечами Саша, — но я очень люблю детективные романы. Если в одном месте кто-то устраивает диверсию такого рода, возможно, в другом происходит что-то еще?..

Она действительно ожидала только насмешек и язвительных замечаний, но Вадим вместо этого нахмурился, да и волхвы смеяться не торопились.

***

— Гадский мир! Гадский мир с мерзопакостной тьмой! Гадский мир без мобильников и интернета!

Саша брела через больничный сквер, пинала листья и ворчала, как злая старуха. Снова зарядил дождь. Вдобавок к несчастью погодному Сашу настигла другая беда: ее наконец отпустил боевой задор. Руки тряслись, колени подгибались, ей очень была нужна поддержка — чья угодно, хоть господина мэра.

Но не Сашеньки. Только не ее. Грузить названную сестру своими проблемами Саша не стала бы даже по приказу "Зари".

Увы, едва она упомянула детективы, господин мэр торопливо покинул комнату. Нетрудно было угадать, куда он так спешил, наверняка прямо сейчас Вадиму докладывали о происшествиях в городе.

— Будь у него смартфон, уже все знал бы. Или вообще предотвратил. Ну, конечно, какие смартфоны! Слава богу, лампочку изобрели, дикари чертовы…

Возле палаты Сашу ждал господин мэр.

— Что? Она в порядке?! Или…

Вадим кивнул и жестом предложил сесть:

— Не тревожь ее. Она спит. Ничего не хочешь рассказать мне?

Саша бросила нервный взгляд в сторону камеры наблюдения.

— Больничные камеры не пишут звук. Если опасаешься, что прочтут по губам… займись, например, шнурками.

— Уверены? — Саша поежилась. — Давайте, все-таки, вы первый.

Ответом ей был тяжелый вздох:

— Как это ни прискорбно, ты оказалась права: пока все силы были стянуты сюда, в городе ограбили почту.

— Всего-то? — Саша рассмеялась, не удержавшись. Такого нелепого поворота событий она никак не ожидала. — У тьмы что — закончились марки?

Суда по выражению лица Вадима, шутка получилась не просто глупая, но отвратительная.

— Прессе и обывателям сообщили, что из центрального отделения унесли очень крупную сумму, предназначенную для выплаты пенсий и прочего. На самом деле… — Вадим замолчал.

— Нет уж, заканчивайте! Это было что-то ваше, верно? Лекарства для Сашеньки?

— Предмет для меня лично. Уникальный волшебный предмет, который создал мастер из Праги. Ничего более ценного там не было. Теперь твоя очередь!

Саша согнулась в три погибели, глядя в пол.

— У меня тут куча компромата на местных волхвов, — мрачно сообщила она своим шнуркам.

2.06. Ругающийся ворон, распоясавшийся сыч

Саша ела завтрак, который ей принесла домоправительница, и вспоминала деда. Дед в подобных ситуациях любил говорить: "Случилось страшное!". Правда, в половине случаев это у него считалось шуткой — шуткой, которую терпеть не могли родители. С их точки зрения все должно было быть под контролем, идеально, пусть страшное происходит с другими.

А у Саши случился незапланированный визит к мэру домой.

***

Она изо всех сил оттягивала момент, когда придется обсуждать добытые ей бумаги. С вечера сказалась больной и неожиданно нашла группу поддержки — на экономку подействовало ее сходство с Сашенькой. Вадим нахмурился, но разрешил занять гостевую спальню. Спальня, к счастью оказалась именно гостевая — безликая, где давненько никто не жил. Саше не предложили комнату двойника. Это ее обрадовало: видеть вещи Сашеньки и знать, что она к ним уже не вернется, было бы невыносимо.

Безумная привычка таскать за собой рюкзак тоже оказалась кстати: в ответ на Вадимово "Тебе что-нибудь нужно?" гостья радостно заявила "Куда же я без моего любимого полотенца!". Мэр посмотрел на нее, как на чокнутую. Саша посмотрела на него с жалостью. "Не было Адамса! В этом мире не было Дугласа Адамса, как они живут, Степочка?!" — пафосно вопросила она, оставшись наедине с Защитником. Сыч что-то пискнул, не отрываясь от перепелки. "Таити, Таити…" перевела Саша совиную реплику и отправилась спать, дважды наступив на горло собственному любопытству.

Крохотная ее часть, та, что вечно подстрекала на приключения, хотела рассмотреть дом мэра поближе. Здравомыслие напомнило: все дома в мире тьмы напоминают друг друга. Все люди предпочитают краску обоям, а кирпич и камень — древесине, чтобы проще было выжигать мрети. Все избегают сеток, тюля и лишних стекол, чтобы не навредить совам. В квартале элиты царили бетон, металл и глина. Древесина встречалась редко, зато кирпич не просто царил — лез везде, врывался даже туда, где ему, по логике, не было места. То, что в родном мире Саши гордо звалось "лофт-апартаменты", в мире тьмы оказалось банальностью. Респектабельные особняки смахивали на викторианские фабрики — разве что трубами не дымили, вместо этого щеголяли собственными ветряками. Самые состоятельные могли позволить себе техническую новинку — солнечные батареи, и Вадим оказался одним из счастливцев.

Пока обыватели вроде Саши довольствовались бежевыми окраинами и белыми новостройками, богачи готовились к худшему варианту событий. Для них дом был не метафорической крепостью — вполне реальной цитаделью из красного кирпича, готовой выдержать осаду тьмы и дать ей сдачи. Работая устроителем детских праздников, Саша вдоволь насмотрелась на все эти крепости.

Но была еще одна — совсем малюсенькая часть, восставшая против здравого смысла. Та часть Саши, которую она делила с двойником, как и проклятье: интерес к господину мэру.

"Чем он сейчас занят? Размышляет о судьбах города? Бр-р, пафос такой пафос. Может быть, играет с приятелем-доктором в бильярд или занимается в тренажерном зале?". С этой мыслью Саша заснула, очень старательно отгоняя образ Вадима, обнаженного по пояс. Ей приснился огромный филин в спортивной футболке и темных очках.

Если бы здравый смысл проиграл, и Саша отправилась искать хозяина дома, она обнаружила бы его за столом в кабинете. Мэр не был занят судьбами города — он писал письмо. Разумеется, Саша бы заинтересовалась: зачем все усложнять, если есть телефон? Зачем писать самому, если можно продиктовать секретарю? Зачем писать, в конце концов, если есть пишущая машинка?.. И почему адресат — в Праге: не из-за украденной ли посылки?

Но Саша спала и ни о чем подобном не думала.

***

Она не предполагала, что через несколько месяцев после аварии окажется в гуще подобных событий. Куда, казалось бы, хуже: потеряла все привычное и родное. А нет, пожалуйста — нашелся вариант: влипла в интриги с участием сильных мира сего. Причем как именно влипла — не ясно: доктор Литанов пустил в ход все навыки химика, но увы — это не помогло прочесть письмо экс-бригадира. Что до листка с волшебным словом, его Вадим немедленно запер в сейф, прикрикнув на псевдо-родственницу:

— Цыц! Не надо объяснять, как оно работает! Доживешь до окончания учебы — пойдешь сносить зараженные дома. К людям я тебя не подпущу.

— Хамло! — шепотом пожаловалась Саша Защитнику. — Наверняка на Сашеньку он так никогда не рявкал.

Сыч не ответил — он в очередной раз предпринял попытку поухаживать за Ротбартиной. Если в науке и технике мир тьмы безнадежно отстал от Сашиного, в разведении сов обогнал на тысячи лет. Нормальный сыч с планеты Земля при виде филина улепетывает в панике, чтобы не съели. Степлер плевать хотел на межвидовые условности. Саша поймала себя на мысли, что ее Защитник смахивает на капрала Нобби, который твердо решил рассказать леди Сибил все самые пошлые анекдоты. Филиниха анекдоты слушать не пожелала, подхватила своего медведя и ушла из комнаты. Степлер обиженно пискнул ей вслед и покосился на сову доктора. Но, то ли его смущала окраска, то ли гордость не позволяла пережить два отказа за день — Нюкта счастливо избежала ухаживаний.

— Не везет нам с любовью, да, Степочка? — Саша почесала Защитнику голову и задумалась над своими словами: о чем, собственно, она? И не начала ли путать себя и Сашенку?

"Нет-нет-нет, только не он. Разве что — после черепно-мозговой травмы, комы и амнезии."

— Ай! Степа, пакостник!

Возможно, Сыч уловил мысли Саши насчет травмы, а может быть — просто решил, что в доме мэра ему делать больше нечего, но цапнул он хозяйку о души.

— Весь в тебя, — не преминул заметить Вадим.

— Мой хотя бы настоящий охотник, гроза мышей, — парировала Саша. — А ваша все еще играет в куклы.

— Надеюсь, вы не позволяет сычу есть диких животных? Ни в коем случае — только сертифицированный живой корм из магазина! Если все-таки не доглядели — немедленно проверьтесь на гельмитов!

Марк сказал это со всей строгостью, но Саша ничуть не обиделась. Доктор Литанов нравился ей, и она решительно не понимала, почему такой умный интересный человек совсем одинок. Неужели тому виной страх, что раскроется его дар целителя?

— Обязательно проверимся, сегодня же и заглянем, доктор.

— Пожалуй, я смогу принять вас без очереди. Даже подвезу в клинику. Идемте.

Не веря своему счастью, Саша подхватила Защитника и поспешила за Марком. Доктор в прямом смысле спас ее от Вадима, но не спас от его строго оклика:

— Сегодня весь день сиди дома!

Времени на обиды ей не дали: господин мэр пояснил:

— Придет мастер — установит телефон, ходячая ты катастрофа!

***

На заднем сиденье автомобиля Марка Саша увидела две внушительные коробки. Коробка поменьше вела себя, как и положено приличным вещам: тихо стояла. Большая коробка вздрагивала и злобно бормотала. Ее обитатель ругался абсолютно по-человечески, изощренно, хотя и бессвязно, словно страдал синдромом Туретта. В ответ на ругань Степлер сердито зажужжал.

— Это ведь не… — озадаченно начала Саша.

— Признаюсь, — вздохнул Марк, — я не был бескорыстен, когда предложил вам услуги. Мне нужна помощь, Александра. Я уеду ненадолго, кто-то должен присмотреть на Мунином.

— Мунин?.. Где-то я… Стоп. Мунин?! Доктор, вы что — подобрали ворона?

— А. Судя по всему, в наших мирах сходная мифология. Рискну предположить, что ваш Один — тоже неоднозначная личность на грани света и тьмы. Да — там ворон. И — нет: никакой он не мрети! Просто смышленый хулиган, как все несправедливо обвиненные врановые. Жаль, что власти отказываются это понять.

Машина тронулась с места. Коробки тряхнуло, и ругательства сделались еще цветистее.

— Ого, — вырвалось у Саши. — Эк его. Я с самого начала подозревала, что вороны ни в чем не виноваты. Хотя конкретно этот матершинник заставляет усомниться. Почему он — Мунин?

Марк рассмеялся:

— Потому что не Хугин. Разве можно назвать сквернослова "мыслящий"? Только "помнящий": новое он ловит на лету. Так вы поможете мне? Уверяю вас, сычу он не навредит — уже научен, и кормом я обеспечу.

Саша вздохнула. Отказаться у нее не поворачивался язык, но сомнения были, и очень серьезные. Несколько месяцев назад, в родном мире она взяла бы говорящего ворона, не задумываясь. Похоже, дело было в том, что она медленно, но верно становилась местным жителем: начала бояться тьмы и опасалась гнева "Зари". Саша осторожно приподняла крышку. В щелочку высунулся любопытный клюв.

— Чё-как? — сказал ворон.

— Ладно, — сдалась Саша. — Но только ненадолго.

— Охренеть! — прокомментировал Мунин.

***

Возможно, у Варвары Ильиничны имелось некое шестое чувство. Или рядом с ее дверью просто была проложена леска, которая дергала колокольчик. Так или иначе, стоило новому лицу пройти через первый этаж, старуха непременно выглядывала. Доктора она встретила, как родного, зато ее Защитник пискнул и улетел вглубь квартиры.

— Как вы, как Тимофей? — любезно поинтересовался Марк.

— Скрипим помаленьку, — либо свет и тени сыграли с Сашей дурную шутку, либо Варвара Ильинична кокетничала с доктором.

— Лохи!!! — сгубил на корню всю романтику вопль из коробки.

— Попугай! торопливо пояснила Саша. — Говорящий попугай, взяла на передержку, не волнуйтесь, это на пару дней.

— Попугай, говоришь… — старуха окинула коробку задумчивым взглядом.

— Кр-р-ра! — опровергла коробка.

— Попугай-полиглот!

Саша бросилась вверх по лестнице, Марку ничего не оставалось, как поспешить за ней.

Пока Марк раскладывал в кухне припасы для птиц, Саша торопливо собирала ценные вещи. К счастью, ценностей у нее было немного, и все уместились в рюкзак. Напоследок Саша задвинула штору и только после этого решилась выпустить Мунина.

Новый жилец обладал размахом крыльев более полутора метров и был в пять раз тяжелее сыча. Внезапно подходящая для Саши и Сеплера квартирка оказалась недопустимо маленькой. Зато к месту оказался аскетизм: диван, стол, стул и присады для Защитника — вот и весь интерьер. Одну присаду ворон сломал немедленно и явно нарочно. Другую — березовый пень — поскреб клювом, и, кажется, одобрил. Зато складной стул не одобрил совсем — прицельно нагадил на него. Напоследок схватил со стола фломастер, огляделся и деловито спрятал добычу под диван.

Сказать, что Степлер был возмущен — не сказать ничего. Он жужжал на ворона, тявкал, щелкал клювом — все без толку. Нюкта, восседавшая на плече доктора, скорбно молчала — видимо, уже знала: замечания носатый нахал не понимает.

— Книги рекомендую убрать, тем более — библиотечные. Ворон их… полистает, скажем так.

— Ясно! — Саша унесла стопку книг и журналов в кухню. Что-то ей подсказывало: очень скоро практически все переедет туда же, начиная с нее. Ворон удостоил новую знакомую симпатии. Симпатия выразилась в том, что лапы с острыми когтями вцепились ей в волосы, а здоровенный клюв постучал по макушке. Постучал легонько, почти нежно, но Саша предпочла бы десяток укусов от Степлера. Страшно представить, подумала она, что будет, если ворон ударит в полную силу. К тому же, из клюва, мягко говоря, попахивало.

Доктор Литанов щелкнул Мунина по клюву. Ворон буркнул что-то невежливое, но послушно перебрался с Сашиной головы на пень.

— Держите, — Марк отдал Саше сокольничью перчатку. — Всего два дня, обещаю. И я возмещу любые разрушения, какие он учинит. Оставить вам денег?

— Нет-нет, что вы, не нужно. Эээ… чаю? — попыталась Саша быть хорошей хозяйкой.

— Благодарю, но уже пора ехать.

Стоило Саше закрыт за доктором дверь, из комнаты раздался звон бьющегося стекла и возмущенные вопли Защитника. Она знала: что-нибудь да забудет. Этим "что-нибудь" оказался стакан с водой для акварели. Ворон молча сидел на пне с абсолютно невинным видом: "Это не я, оно само!". Степлер прямо-таки кипел от негодования.

Саша махнула рукой и села на диван.

— В такие минуты, олухи, — сказала она слугам света и тьмы, — мне страшно не хватает одной вещи. Вру, двух: камеры и ютуба. А нету. Придется обойтись веником и совком.

***

Получив третий щелчок подряд, ворон если не стал паинькой, то, по крайней мере, понял, что он в гостях. Или Саша надеялась, что ворон понял. Он не пытался отнять у сыча мышь, когда в два куска съел собственную. Поиграл в игрушки, оставленные доктором — целых пятнадцать минут тишины и покоя для совы и человека.

Спустя эти пятнадцать минут Саша хлопнула себя по лбу и воскликнула: "Вот дура!".

— Дура! — радостно согласился Мунин.

Она забыла о поручении коллег-Огоньковцев. Забыла по уважительной причине, вот только рассказать друзьям правду было нельзя. К счастью, господин мэр, сам того не желая, предоставил ей шанс выкрутиться: свалить все на визит мастера. Саша торопливо написала на листке из блокнота: "Буду через пять минут!".

— Пять минут, понял? — она зачем-то показала листок ворону. — Фу! Нельзя, это не твое! Это для телефонной компании. Сиди тут. Степа — со мной.

В вытаращенных глазах сыча читалось: "Оставить — его?! Да он же все разнесет, а остальное продаст!"

На первом этаже некстати сработала сигнализация Варвары Ильиничны.

— Куда бежим? — небрежно поинтересовалась та.

— До телефонной будки и обратно! Извините, я тороп…

— Так звони от меня, что ж мы — не люди? — старуха приглашающе распахнула дверь.

"Будет расспрашивать, — поняла Саша. — Но, если откажусь, станет подозревать еще сильнее."

Пока она набирала номер Юрия и Ульяны, соседка не сказала ни слова. Увы, либо никого из команды не было дома, либо они репетировали слишком громко. Саша в очередной раз прокляла мир без смартфонов и поплелась к двери.

— Знаешь, почему я всегда интересуюсь, кто пришел? — спросила ее старуха.

— Потому что вам скучно и одиноко, — не удержалась расстроенная Саша. — Ох. Простите.

— Вот почему.

Саше протягивали фото — старое, черно-белое, с подклеенным уголком. Было заметно, что его берегут, но, в то же время — достают очень часто. Фотография запечатлела бригаду волхвов — не узнать белую форму и каски было невозможно. Ноготь с неуместно-молодежным сиреневым лаком постучал по одному из лиц. Кудрявая блондинка с ушастой совой показалась Саше абсолютно счастливой и смутно знакомой. Еще несколько секунд разглядывания, и правда уложилась у Саши в голове.

— Вы работали на "Зарю"?!

Саше стало неловко: она-то думала, ее скандальная соседка — бывшая продавщица, в лучшем случае — лаборантка.

— Вот это, — соседка указала на улыбчивого молодого человека в очках, — мой жених. Его сожгли по доносу. Одним из пунктов обвинения была недопустимая лояльность к мрети типа твоего… попугая. К несчастью, нашлись подтверждения. После казни я подала в отставку, и мне этого не простили. Волшебство для меня под запретом. Почему, ты думаешь, я живу в квартале изгоев?

Саша в полной растерянности опустилась на стул, но тут же вскочила с него: хлипкая мебель в квартире Варвары Ильиничны подала в отставку гораздо раньше хозяйки.

— Почему изгоев? — сказала она просто чтобы заполнить неловкую паузу. — Мэр тоже когда-то здесь жил.

— Ну да. А еще нашего мэра в детстве звали ведьмовским отродьем. Теперь-то об этом никто заикнуться не посмеет. Насчет меня не переживай, — продолжила соседка, провожая Сашу к двери, — я не донесу. Ни на тебя, ни на доктора. А вот люди из дома напротив — могут, так что будь осторожнее.

***

Саша бежала по улице, и ей было очень стыдно. Вместо того, чтобы выразить соседке глубочайшие соболезнования и оставить в покое, она воспользовалась ее добротой и уговорила подождать телефонного мастера. Подождать в кухне, разумеется, — в комнате пресловутый "попугай" после сорока минут скандала и уговоров дал пристегнуть себя к батарее на должик.

И теперь она, прыгая через лужи, вызывая недовольные взгляды чужих сов, торопилась в магазин скобяных изделий. За чем ей нужно было именно в этот магазин, Саша не пыталась понять: подобными вещами в команде заправлял Юра, и он же нашел лавочку на окраине, где все оказалось "чуть-чуть дешевле", чем обрадовал казначея команды — Милу.

— Совет да любовь в семье — это, конечно, здорово, — сердито бормотала Саша на бегу, — но почему именно я оказалась крайняя?

На этом ее ворчание закончилось — она очутилась у нужного магазина. Прочитала вывеску. Поморгала. Прочитала еще раз. Вывеска осталась прежней:

"Спенсер и сыновья. Лучшие гвозди в городе!"

— Вот так зайдешь за ерундой, а там — цепи, крюки… И кремировать потом будет нечего. А ты, Степаныч, что думаешь?

Сыч ничего не думал — он юркнул внутрь, едва Саша начала открывать дверь.

За прилавком молодой человек чуть старше Саши уныло складывал из болтов и гаек какое-то слово. Была ли это "Вечность", или что-то другое, Саша не разглядела: продавец вздрогнул и поспешно смахнул все в ящик.

— Чего желаете? — спросил парень, изобразив дежурную улыбку с легким оттенком зубной боли.

— Желаю вот этот заказ… — Саша протянула ему список, — а еще желаю знать: вы — Спенсер?

— Эфраим Спенсер — мой прадед, — улыбка молодого человека стала более естественной и гораздо более наглой: он истолковал интерес Саши по-своему. — Лично я, и только для девушек… эй, куда?!

— Какое экзотическое имя, — фыркнула Саша, запихивая сверток с заказом в пакет. — Сколько с меня?

— Я серьезно! Отзовите своего сыча! Предки закопают меня, если Фурнитура решит гнездиться!

— Что?.. Кто?!

Саша уставилась на продавца в полной растерянности. Молодой человек указал на стеллаж с инструментами. На верхней полке Степлер прямо-таки отплясывал вокруг сычихи с розовыми опутенками, и та, похоже, была не против ухаживаний.

— Как мило, — воскликнула Саша совершенно искренне. — Смотрите, они причесывают друг другу перья. Я думала, Степочка только кусаться умеет, а он может быть нежным.

— А, к черту, — махнул рукой продавец. — В конце концов, это вы останетесь без Защитника, и скажите спасибо, что Фурнитура высиживает и кормит в одиночку. Давайте телефон: позвоню, когда ваш сыч освободится. Кстати, — парень повеселел, на его лице снова появилась нагловатая улыбка, — я готов позаботиться о беззащитной девушке.

Саша окинула взглядом костлявую фигуру, оценила прыщ на лбу и грязные ногти, тяжело вздохнула:

— Даже не знаю. Вы сможете заменить Защитника ученицы волхва, которая путает волшебные слова почем зря?

— С вас — четырнадцать-пятьдесят, — продавец оказался на редкость понятлив. Саша молча написала номер телефона соседки, и, только выйдя под дождь, осознала: она осталась одна. Вывеска магазина не зря показалась ей зловещей: предатель-сыч покинул Сашу. Пусть ненадолго, но кто теперь прикроет ей спину, если опять нападет тьма?

Похоже, самое время было вспомнить поговорку деда "Случилось страшное!".

Интерлюдия

На сегодняшний день подавляющее большинство специалистов согласно с предложением вынести мрети-грибы в отдельное царство, не пересекающееся с царством грибов (далее — обычных грибов), но соседствующее с миксомицетам в Древе Жизни, так же, как и с царством животных.

Аргументы:

1. Наличие интеллекта у обычного гриба все еще остается под вопросом (см. приложение "Токийский слизевик").

Средний уровень интеллекта мрети-гриба до сих пор не известен, но его наличие многократно подтверждено.

2. Около трети всей плодородной почвы это мицелий обычных грибов, либо живой, либо мертвый. Обычные грибы способствуют разрушению самых стойких биополимеров, что имеет огромное значение для ликвидации отходов различных отраслей промышленности. Природные биополимеры высших грибов обладают противоопухолевым, противовирусным, противоаллергическим, сахароснижающим и другим ценным лечебным эффектам.

Мрети-грибы не имеют экологической ниши и не приносят миру абсолютно никакой пользы.

3. Обычные грибы подчиняют себе насекомых. Вред человечеству они наносят только по стечению обстоятельств (см. приложение "Ирландская картофельная катастрофа").

Мрети-грибы подчиняют и уничтожают людей целенаправленно.

Справочник волхва.* Дополнения к разделу "Морфология и основы физиологии мрети. Классы мрети и способы борьбы с ними."

*Специальная литература, не предназначенная для свободного доступа.

2.07. Правда или вызов… волхвов

Дверь в Сашину квартиру оказалась приоткрыта. "О! Наверное, мастер пришел", — обрадовалась она, но войти не смогла — что-то внутри мешало ей.

— Эй! Хозяйка вернулась, впустите, люди добрые! — весело крикнула Саша. — Варвара Ильинична, это я!

В ответ изнутри донесся слабый стон и бессвязное бормотание. К нему тут же присоединился взволнованный писк Тимофея. Саша перестала улыбаться. Она налегла на дверь и поняла, что вместе с ней сдвигает что-то тяжелое, лежащее на полу. Или кого-то. Наконец образовалась достаточно широкая щель, чтобы можно было просочиться в квартиру. Она пролезла и тут же нарушила все законы гравитации, свечой подпрыгнув над распростертым телом — иначе бы наступила старухе на руку. Соседка была жива и даже пыталась что-то сказать, но не слишком успешно. Пока Саша в панике пыталась вспомнить признаки инсульта, Варвара Ильинична наконец открыла глаза и выругалась так забористо, что переплюнула даже Мунина. После этого она закрыла глаза и снова перестала двигаться.

— Не умирайте, пожалуйста! — всхлипнула Саша.

— Ягоды, — все так же не открывая глаза, сказала соседка. — Сходи в мою квартиру, принеси упаковку вишни.

— Тише, тише, не разговаривайте, кажется, у вас бред, наверняка это сотрясение мозга!

— Это лед, дурочка! — огрызнулась Варвара Ильинична. На умирающую она уже совершенно не походила. — У тебя есть холодильник? Нет. У меня есть. Принеси пачку ягод — приложу ее к шишке. Ключ в кармане халата. Бегом, марш!

— Начинаю верить, что вы были волхвом!

Спустя пять минут, уронив все, что только можно было уронить у соседки в кухне, Саша прибежала обратно.

— Вишни не было, — растерянно доложила она, — зато нашелся горошек.

— Еще и компот не сварить… кругом печаль, — констатировала раненая и с помощью Саши села, привалившись к стене. Тимофей суетился вокруг хозяйки, взволнованно вереща: бедный маленький защитник был взъерошен, словно пытался лично оказать первую помощь. На голос ушастого сова откликнулся гневным воплем Мунин из комнаты:

— Вашу ж мать! Чертова старуха! Чертова старуха! Ай! Отстань, тварь!

— Заткнись! — крикнула Саша, пнула дверь в комнату и только после этого поняла, как она зла — не на ворона, разумеется, но кто-то должен был немедленно стать крайним. Мунин, как ни странно, понял это с первого раза.

— Хотя бы ты не кричи, — Варвара Ильинична поморщилась, встряхнула пачку горошка и снова приложила к голове. — Вот уж не думала, что в наши трущобы забредут грабители…

***

— Не звони в полицию, — буркнула соседка, когда Саша наконец довела ее до первого этажа. — Вообще никуда не звони.

— Но у вас травма. И грабитель… — начала она.

— Унес твою мебель? Твоего… попугая?

Пауза получилась весьма многозначительная, и Саша прекрасно поняла ее суть. Еще она догадывалась, что маленький бизнес Варвары Ильиничны не слишком легален, отсюда нелюбовь к стражам порядка. Красноречивее всего был бардак в квартире — насколько можно устроить подобное в пустоте. По-настоящему обидно было только за диван: его вспороли в нескольких местах, клочья наполнителя валялись по всей комнате, словно грязный нетающий снег. Разумеется, соседка решила, что искали ценные вещи и деньги. Саша думала иначе и радовалась, что искомое надежно спрятано в сейфе господина мэра.

Если хорошо поразмыслить, ей действительно следовало сидеть тише консервированной мыши, а жаловаться только Вадиму, но Саша не хотела, чтобы из-за нее кто-то пострадал. Изменил ли ее странный маленький город, или просто не было времени на эгоизм — на людей она теперь смотрела иначе. Но не на мир в целом: он бесил ее, как в день прибытия.

— Обещайте, что съездите в травмпункт! — строго сказала Саша. — Всегда можно соврать, что на вас упала кастрюля с верхней полки.

— Съезжу, чего уж там. А ты ступай к себе и заставь замолчать попугая. За что же он так ненавидит меня — неужели догадался, кем была прежде?

Мунин снова раскричался и каждый второй его вопль действительно был адресован Варваре Ильиничне. "Чертова старуха!", "Тварь!" — надрывался ворон.

— Знаете, — задумчиво протянула Саша. — мне кажется, все как раз наоборот.

***

Саша взяла банку с кормом и осторожно приблизилась к ворону. Если робкий Тимофей, защищая хозяйку, всего лишь сломал несколько маховых перьев, Мунин был взъерошен, как после настоящей битвы. Должик он просто-напросто перекусил. Саша заметила кровь на его когтях — явно чужую. Клюв ворон уже успел почистить, но на пне остались следы. Кому-то серьезно досталось, и Саша была рада этому. Сильнее радовала только мысль, что приспешники тьмы схлопотали от так называемого слуги.

"Идиотский мир! Каких Защитников потеряли!"

В настоящих грабителей она верила мало, а беспокоилась из-за них еще меньше: кто же пойдет жаловаться на ворона в квартире, которую сам и грабил?

— Кушай! — она протянула ворону банку с мешанкой из каши, яиц и овощей. — А я пойду — поставлю чайник. На это сокровище никто не позарился.

Вернувшись, она обнаружила, что ворон выклевал яйца, остальное же раскидал по комнате, словно капризный ребенок.

— Дура! — сказал он сердито.

— Ладно, — улыбнулась Саша. — дам вкусняшек. Заслужил.

Ворон не позволил ей уйти из комнаты — перебежал дорогу, загородил выход.

— Отстань, тварь. Чертова старуха. Чертова старуха, — втолковывал он Саше и для убедительности со всей силы клевал ей ботинки — больно было даже сквозь обувь.

— Это не твой обычный голос. И не голос доктора. Он молодой и высокий, — кивнула ворону Саша. — Так говорил грабитель.

— Охренеть! — ворон взлетел к ней на плечо и легонько подергал за волосы, видимо — хвалил за смекалку.

— Ты — мой герой, — Саша почесала самозваному Защитнику шею. — Жаль только, эти улики не примет полиция. Давай, я наберу тебе тазик — искупаешься.

— Дура!!!

Чиркнув крылом по уху, ворон сорвался с плеча, вылетел в коридор, встал перед дверью в ванную:

— Дура! Кто так строит! Кто так строит, раздолбаи!

— Ты не хочешь мыться? — растерянно предположила Саша и услышала в ответ не хриплый бас безымянного прораба, а спокойный, интеллигентный голос Марка Литанова:

— Нет. Нет. Даже не думай.

— Ты не хочешь, чтобы я туда входила, — тихо сказала Саша. — Там что-то опасное?

***

Мунин сам, без возражений запрыгнул в импровизированную переноску, но Саша забыла этому удивиться. С рюкзаком и неожиданно тихой коробкой она поспешила к телефонной будке. Рядом с ней замерла в сомнениях: сердить и без того недовольного ею бригадира совсем не хотелось. Ворон забеспокоился, тихо, но отчетливо пробормотал: "Верное средство". Это было что-то совсем новое в его лексиконе, Саша поняла: средство предназначалось ей. Она тряхнула головой и решительно набрала "ноль-один". И, только ответив на все вопросы спокойного, дружелюбного диспетчера, осознала: она первый раз в жизни, сама вызвала "Зарю". Обратилась за помощью не к друзьям, не к полиции или пожарным — к волшебникам.

— Похоже, я стала совсем-совсем местной, — пробормотала Саша. Она села на скамейку под сияющими фонарями. Младшеклассницы бросили игры и подошли к ней.

Саша невольно напряглась, ожидая, что дети начнут расспрашивать о коробке. Хуже этого могли оказаться только реплики Мунина с рейтингом "Столько-не-живут-плюс", но рыжая заводила девчачьей компании коротко поинтересовалась:

— Мрети?

— Ага.

Рыжая покачала головой совершенно по-старушечьи:

— Гадство. Мы из-за прижиганий столько ремонтов сделали — со счета сбились. Ничего, уже почти накопили — скоро переедем. И вы копите.

— Как — переедете?! А школа? Сменишь? А мы?!

Девчонки увлеклись выяснением отношений и забыли о Саше. Она вздохнула с облегчением и тут же поняла, что поторопилась: вдалеке послышалась сирена "Зари".

***

Бригадир в своем ослепительно-белом комбинезоне навис над ней, сверля взглядом, ни дать, ни взять — райский привратник, мимо которого пытается проскочить душа-хулиган без бахилок. Сравнение Саше не понравилось, и вариантов спасения она видела всего два: быть предельно честной или прикинуться дурочкой. Поразмыслив, Саша выбрала нечто среднее.

— Я туда не пойду, — плаксиво заявила она и на всякий случай пошмыгала носом. — Там страшное.

— Паук под ванной? — съязвил Велич.

— Не знаю! — отрезала Саша. — Защитник решил: опасность. Я послушалась.

Прежде чем главный волхв продолжил допрос, ожила его рация:

— Виктор Петрович, тут "код-четыре". Эвакуируем остальных жильцов?

— Большой? — коротко спросил Велич. Саша навострила уши, отчаянно пытаясь понять, что за ужасы окопались у нее в санузле. Увы — получив отрицательный ответ, волхв лишь приказал: "Выжигайте!". Он бесцеремонно взял Сашу за рукав и поставил на ноги. Коробка вздрогнула, ворон обиженно рявкнул: "Тварь!"

— Попугай! — торопливо объяснила поднявшему брови Величу. — На передержке. Не просите показать, он кусачий, злой и полинял.

— За мной! — велел ей бригадир. Уже на полпути к родной лестничной площадке Саша спрятала нос в воротник. Не помогло — из ее квартиры воняло так, что заслезились глаза. Волхвы, которые вышли им с бригадиром навстречу, были в противогазах.

— А мне масочку? — снова включила трогательный идиотизм Саша.

— Мы открыли окна, — ответил один из волхвов, — но переночевать советуем в другом месте.

По-прежнему не отпуская Сашин рукав, Велич прошел внутрь. Волоча хозяйку квартиры за собой, заглянул в комнату, в кухню. Распахнул дверь ванной.

— Мамочки!

Прежде это была бедная, но чистая комнатка со старым кафелем и неубиваемой ржавчиной на эмали. Теперь Саша оказалась счастливым обладателем декораций в стиле "ядерный постап". Сколько времени придется отмывать всю эту гарь и копоть, она даже предположить не могла.

— "Кровоточащий зуб", — сухо пояснил Велич. — Знаете, в чем особенность этого мрети-гриба? Он рождается в полной тьме. Либо вам его подсадили, либо вы опять накосячили с вербальным волшебством.

Саша молча замотала головой.

— Объясните мне, Рябинина… и расстаньтесь наконец с попугаем! А теперь ответьте: кто обнаружил опасность?

— Защитник, — пискнула Саша. Она прижалась спиной к стене. Бригадир снова навис над ней, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Она вдруг обнаружила, что глаза у главного волхва — такие же голубые, как у нее, даже ярче. А еще Велич уже несколько дней не брился, и ему это очень шло.

— Ваш Защитник — сова Шредингера? Он одновременно и там, и здесь?

— Эээ… — глубокомысленно выказалась Саша.

— Так случилось, Рябинина, что у меня дома — ремонт, и в момент вашего вызова я как раз заказывал крепеж у "Спенсера и сыновей". Угадайте, что за крики раздавались на заднем плане? "Степа, нельзя! Степа, отдай! Степлер, зараза!" Сколько сычей с таким именем в нашем городе? Я вам скажу: один. Как вы узнали о мрети?!

Саша опустила голову и принялась комкать край куртки.

— Я жду!

— Вы будете смеяться. Или не поверите. В общем… женская интуиция. Я просто поняла, что туда нельзя, и все.

— Гм. У вас еще и прорицательские способности?

Фантастическое везение: бригадир поверил в подобную чушь. Увы, неприятности на этом не кончились. Волхв огляделся по сторонам и нахмурился.

— Почему диван растерзан?

— О, это… — Саша с трудом удержалась от вздоха облегчения. — Степочка упустил мышь, и мы ее дружно искали.

— Почему везде разбросана каша?!

— Мой дом — мои правила. Где хочу, там и ем.

Саша с изумлением обнаружила: не смотря на дикость ситуации, допрос начал ей нравиться. Да и шрам у Велича, если подумать, был совсем не страшный, скорее — мужественный. Отрезвляло лишь то, что теплые отношения с волхвом запросто могли перейти в пламенные — буквально. И еще — кольцо на его пальце.

— Я слежу за вами, Рябинина! — процедил Велич и ушел.

— В любое время, — улыбнулась Саша закрывшейся за ним двери.

Она не успела даже выпустить ворона из коробки — кто-то позвонил, а потом постучал.

— Неужели вернулся? — воскликнула Саша.

— Нет. Дура!

Восхитившись разговорными успехами Мунина, Саша пошла открывать. На площадке обнаружился не волхв, а молодой человек в синей куртке, с чемоданчиком и вытаращенными от изумления глазами:

— Телефонная компания, — представился он, отчаянно стараясь дышать только ртом. — Я точно попал по адресу?

— Вы попали! — фыркнула Саша и распахнула перед ним дверь.

2.08. Такая вот засада, брат

Тем вечером мастер из телефонной компании явно побил множество трудовых рекордов. Он уже все сделал, а Саша еше не успела решить: предложить ему чай, на чай или и того, и другого без хлеба. Предлагать не пришлось: молодой человек покинул переулок Крылова так быстро, как только мог. Прижигание мрети обернулось чудесами без магии, зато хозяйке дома стоило головной боли и ссоры с вороном. Саша надеялась устроить Марку сюрприз: научить Мунина словам классиков, но — увы: ворон надышался не меньше нее и цитировал исключительно прораба со стройки. Полчаса обвинений в краже цемента, и Саша поняла: пора спасаться из квартиры бегством. Она снова позвонила Юре: в такой поздний час ей наверняка должен был ответить хоть кто-то из команды.

Трубку взяла Мила, и Саша с удивлением поняла: подруга плачет.

— Юрка подрался с хулиганами! Дурак! — с ходу, без приветствия посыпались ее жалобы. — Девушку, видите ли, защитил. У него своя есть, обо мне он подумал? Его ударили по голове и еще полоснули ножом — прямо по лицу, представляешь? Еле доехал до дома. Дурак! Почему домой, а не травму, я тебя спрашиваю?! — от волнения Мила то и дело ошибалась адресатом, и Саше пришлось слушать, держа трубку на вытянутой руке. — Я ездила договариваться насчет мероприятия, — продолжила Мила, отсморкавшись, — хорошо, что хотя бы Улька оказалась рядом. А если инфекция попала?! Дурак!!!

Дальше отодвигать рыдающую трубку было уже некуда. Саша плохо поняла, где именно Юрий столкнулся с хулиганами. Еще труднее было понять, почему он не обратился к врачу: сам-то ведь никого не покалечил… кажется. А может быть и да: добраться да сути сквозь крик и слезы оказалось непросто. Наверняка стало ясно одно: друзьям не до гостей.

— Помощь нужна? — успела Саша вклиниться между гневными тирадами. — Лекарств купить, еще что-то?

— Нет! И на работу завтра тоже не идем, все отменяется!

— Подожди, мне телефо… — начала Саша, услышала гудки и вздохнула: "Мила не перезвонит". Какой там определитель номеров, о чем вы! Не нужно просить "Девушка, соедините…", и на том спасибо. Что с Юрием — не понятно, где ночевать — тем более. Один вариант, разумеется, был, но — явиться к мэру с полной коробкой матерящейся тьмы? После того, как он застрелил вороненка, который вообще не разговаривал?

— А что делают другие люди в такой ситуации? Люди без друзей с жильем, без родни с властью? — спросила Саша мироздание.

— Нет паспорта — нет общежития! — громыхнул в ответ хриплый бас прораба.

— Гениально, Мунечка! Айда в гостиницу.

Забывшись, Саша попыталась обнять ворона, как сыча. Тот щелкнул клювом, попятился с проворчал голосом доктора: "Даже не думай".

— Куда на ночь глядя? — строго просила Варвара Ильинична именно в тот момент, когда Саше оставался метр до двери в парадную.

— О! Вам лучше? Как голова? — Саша бочком продвинулась еще на полметра.

— Ты меня с толку-то не сбивай. Я помню этот запах. Кровоточащий зуб не появляется сам собой, похоже, тьма очень сильно тебя ненавидит. С одной стороны, ты мне никто. С другой — если сегодня тебя убьют, я окажусь свидетелем по делу. Так что неси раскладушку — будешь спать у меня в кухне.

— А-а-а… — осторожно начала Саша, покосившись на коробку.

— Не в курсе, что там, и не интересуюсь, — пожала плечами соседка.

Засыпая на раскладушке, которая в этот раз для разнообразия воняла не бензином, а жженым злом, Саша вдруг подумала о съемной квартире в Питере. Кто из соседей пустил бы ее ночевать? Имен она не знала, а лица уже стерлись из памяти.

— Тьма сближает… — пробормотала Саша.

— Надень каску, дура, — сонно откликнулся ворон.

***

Утро началось с криков. Женский голос перемещался туда-сюда по переулку и монотонно, почти без пауз выводил: "Демьян-Колючкин-где-зарпата-убью-антихрист!"

— Обож-жаю родной дом, — рассмеялась Саша. Осеклась и несколько мгновений осмысливала сказанное. Погрузится в пучины рефлексии ей не дал жуткий звук, рядом с которым скрип железа по стеклу вполне мог бы прикинуться модным рингтоном. Звук составил дуэт с криками мадам Колючкиной и тоже стал перемещаться под окнами.

— А. Точно. У них же Защитник — сипуха.

Саша ожидала, что "концерт для совы с протестом" разбудит все и всех, но из-за двери комнаты, как ни в чем не бывало, доносился негромкий храп Варвары Ильиничны. Потратив немного нервов и совсем чуть-чуть крови, Саша уговорила Мунина забраться в коробку — пора было возвратиться домой. За окнами все еще было условное раннее утро, которое — спасибо осени — отдаленно напоминало утро Сашиного мира. Освещенная только защитными ламами, пустая, странно пахнущая, ее собственная квартира любому нормальному человеку показалась бы неуютной до жути. Саша не стала ничего бояться: почесала нос, выпустила Мунина и закрыла часть окон. В глубине души она очень надеялась, что предатель-Степлер уже возвратился, но сыча не было, зато был голодный ворон.

"Забавно, — отметила Саша про себя. — Я — одна, и не боюсь тьмы именно благодаря компании условного мрети… Глупые люди!"

— Мунечка, скажи "Невермор", — попросила Саша, протянув ворону половинку консервированной крысы.

— Кто так строит, — отделался Мунин: он явно был не в настроении.

— Ладно, скажи "Я есть грут".

— Нет! — отрезал ворон голосом доктора Литанова и улетел завтракать на самую верхнюю присаду.

Видимо, это утро не было создано для уроков вороньего, как не было оно создано для мероприятия в одном из детских садов — спасибо глупой выходке Юрия. Время после обеда принадлежало двойнику, а совершенно свободные часы можно было потратить с пользой. Например, попытаться спасти ванную.

— Ага, счас! — мрачно буркнула Саша, окинув взглядом свой личный постап. Вернуть кафелю и сантехнике божеский вид могло только чудо.

— Чудо… — задумчиво пробормотала Саша. — Чудо-чудо-чудо. Я волхв или где?!

— Дура! — не преминул съязвить в ответ Мунин.

— Ничего ты не понимаешь. Слово "чистота" — очень позитивное. Главное — не зачистить все вокруг до уровня белой дыры, иначе придется и дальше умываться в кухне. Но сначала…

***

Определенно, Варвару Ильиничну следовало отблагодарить за гостеприимство. Саша взяла три пакерта замороженных ягод, пирожные, подумала и добавила в корзину любимые Тимофеем кроличьи головы.

— О! Ваш любит крольчатину? Ее нечасто берут, — кассирша скучала и была не прочь поболтать. — Где же это вас, голубушка, угораздило столкнуться с мерзопакостным мрети?

Саша удивилась и понюхала воротник куртки. Либо у кассирши было обоняние бладхаунда, либо речь шла совсем не о грибах.

— На мужа как-то раз напал ворон, так ему повезло гораздо меньше, чем вам, — женщина указала на Сашину руку, где красовались следы клюва и когтей Мунина. — Чуть не лишился глаза, все лицо было в ранах и ссадинах — словно ножом изрезали. Хоть бы они все передохли, эти проклятые твари!

— Аминь, — пробормотала Саша, спрятала руку в карман и торопливо ушла из магазина. Ноги сами несли ее в сторону дома, в то время как мысли были заняты событиями прошедших суток.

"Бред какой-то. Нет. Не может быть. А вдруг может?.. Я, как выяснилось, не знаю собственную семью, что же говорить о Юре…"

— Юрка — придурок! С утра разругалась с ним вдрызг: представляешь — наотрез отказался поехать в травму! В общем… кажется, мы расстались, — на скамейке возле Сашиного дома сидела Мила с большой дорожной сумкой и живописно потекшей тушью. — А чем так воняет на твоем этаже? Ох, только не говори, что у тебя прижигали. Чертовы Крылья!

— Прижигали — не то слово, — честно ответила Саша. — И еще у меня злой попугай на передержке… — она покосилась на родное окно, но Мунин, похоже, не любил разговаривать сам с собой. — Прости. В гости не приглашаю.

— Что ты будешь делать! — Мила драматично всплеснула руками. — Опять придется вернуться к родителям.

"Опять, — мысленно усмехнулась Саша. — Сколько же раз они расставались и снова мирились? Смешные… Да ладно. Не может быть, чтобы они оказались связаны с тьмой!"

— Идея! Пойдем со мной на природу: посмотришь, как позорится будущий волхв-недоучка, — сказала она вслух. Мила тут же повеселела и показала Саше пакет:

— А я как раз прихватила пиво и снеки.

— Нет-нет-нет. Без меня. Если уж я трезвая распылила стол…

— Прям взяла и распылила? Начинаю тебя бояться! — Мила подмигнула ей, сделавшись похожей на подругу Веру из прошлой жизни. Саша поймала себя на мысли, что не знает, горевать ей из-за этого, или радоваться.

***

— Ишь ты, — хмыкнула Варвара Ильинична, забрав угощение. Она даже не подумала сказать "Спасибо", и Саше показалось это совершенно нормальным. В платке, повязанном, как бандана — чтобы скрыть пластырь на затылке, с Тимофеем на плече соседка походила на Бабу Ягу. Чрезвычайно урбанистическую Ягу, разумеется, и усиленно молодящуюся. А Баба Яга не благодарит людей за пустяки, она просто им помогает — если, конечно, они заслуживают. Мила заслужила разрешение оставить в прихожей сумку, а в виде бонуса старуха дала кусок клеенки — для пикника. С таким снаряжением можно было устроиться на опушке леса и заняться волшебством. Или посплетничать о том, о сем.

Осень неожиданно расщедрилась и подарила людям день без дождя. Солнце выглянуло из-за грузных серых облаков, осветило лес за пустырем, и он полыхнул уцелевшими алыми листьями, словно объятый пламенем без жара и дыма. Абсолютно неземное зрелище: так, наверное, должны выглядеть клены, появись они на Марсе, думала Саша. Она с удовольствием прогулялась бы среди краснолиственных деревьев, но, едва они углубились на пару десяток шагов в тень, Мила бросила клеенку в жухлую траву и отрезала:

— Все! Я — пас, дальше слишком темно, а мы — без Защитников.

Саша вздохнула. Потенциальный Защитник прямо сейчас от скуки наверняка хулиганил и разносил ей комнату. Вера бы обязательно одобрила ворона, но Мила к подобным идеям была не готова.

— Ты доставай припасы, а я немного потренируюсь.

Слово "чистота" оказалось теплым и хрустящим, похожим на бисквит, но дальше преобразования звуков в цвета она не продвинулась, сколько ни повторяла, глядя на заляпанные грязью джинсы. "Конечно, какая же я дура! Нужны сильные эмоции, без них я — ноль…" Саша тряхнула головой и решительно подошла к подруге:

— Давай — огорчи меня!

Та молчала несколько мгновений, а потом вдруг с размаху влепила Саше пощечину:

— Бездарность! — презрительно бросила Мила.

Саша и предположить не могла, что будет настолько обидно. Кровь прилила к шекам, злые слова сами собой рвались на язык. Отчаянным усилием воли она заставила себя думать о правильном слове. Вложила в него всю ярость, при этом абсолютно забыла, что волшебство следовало направить на конкретную цель, а не выбрасывать в мироздание и окрестности.

"Опять накосячила…" — похолодела Саша, глядя, как метрах в пяти от нее прямо в воздухе разрастается сияющий круг.

***

— Вот это волшба… С ума сойти!

Мила застонала от восхищения. Саша не разделяла ее восторги, она понятия не имела, что делать дальше. Сияющий круг раздвинулся почти до размеров окна в ее комнате, истончился в центре, а затем от него осталась только рама из чистого белого света. Круг стал окном не только по размеру — по сути. Сквозь него Саша увидела дорогу. Самую обычную асфальтированную дорогу, по которой двигались самые обычные машины. Проведя в мире тьмы несколько месяцев, она все еще не запомнила местные марки авто и логотипы. То, что было позади окна, оказалось до боли ей знакомо. Вот проехала вечная жертва юмористов Лада, следом — красный Дэу Матиз, его обогнал внедорожник Ниссан, рявкнув сигналом, в котором отчетливо слышалось "Овца!". Никуда не торопясь, никого не ругая, продребезжала старенькая "Копейка".

— Ты прорубила окно в заграницу! — выдохнула Мила. — Смотри, какие у них тачки!

— Что?..

В мире, полном волшебства, никому не приходило в голову увлекаться фэнтези — такого жанра вообще не было, только сказки для детей и научная фантастика. Никто не придумывал истории о попаданцах.

"Она не заметила номерные знаки, — поняла Саша. — Что ж, логично. Я тоже скелет в такси не сразу увидела…"

Какой-то беспечный водитель выбросил из машины мусор. Ветер подхватил его, и прямо к Сашиным ногам прилетела обертка батончика "Марс".

Окно не просто показывало. Оно пропускало.

"Я стою. Почему я все еще стою на месте?! — изумленно спросила себя Саша. — Почему не бегу домой с дикими криками счастья?.. Потому что выпаду из окна под колеса машин? Или, все-таки, потому что…"

Тело двинулось вперед, не дожидаясь, когда разум закончит мудрые рассуждения. Саша уже чувствовал на лице воздух родного мира, когда что-то врезалось ей в грудь с громким сердитым мяуканьем. От неожиданности она взмахнула руками, поскользнулась и уселась прямо на землю. В тот же миг окно исчезло — абсолютно беззвучно, словно выключилось. В траве перед Сашей валялся бумажный стаканчик из Макдоналдса, он был мокрый, мятый и — аккуратно перерезанный пополам.

Через долю секунды на месте картонки была бы она.

— Потому что я уже дома, — тихо сказала Саша, прижимая к груди Степлера. — Сова знает это лучше меня.

***

— Ты видела? Видела?! — Мила подпрыгивала не месте от возбуждения.

— Я не просто видела, — сварливо ответила Саша, — я это сотворила, хотя предполагалась волшба для очистки ванной.

— Но какая жалость, что оно так быстро закрылось! Вот было бы здорово быстренько сбегать туда и оглядеться. Когда еще накоплю на комфортную турпоездку вместо автостопа с хостелами-клоповниками…..

— Нет! — рявкнула Саша так сердито и громко, что подруга моментально перестала радоваться и замерла, глядя на нее с недоумением. Прежде чем она выпалила предсказуемое "Почему?", Саша успела придумать логичное объяснение вместо недопустимой правды:

— Потому что у нас нет визы и прочего. Что бы мы делали без документов в Европе или Америке?

— Какая Америка, ты что? В Конфедеративных Штатах Америки левостороннее движение. Все-таки, ты — дерев… — Мила осеклась и смущенно придала руку к губам. — Извини. Не буду больше тебя дразнить. Вот выучишься, стану хвастаться знакомством с тобой.

— Ага. Если я до этого доживу, — Саша без сил опустилась на клеенку и глотнула прямо из бутылки. Скривилась и больше пить не стала: местные сорта пива ей совершенно не нравились, наверное, дело было в железе и глине. Ей был нужен крепкий кофе. Или успокоительное — она сам еще не решила. Возможно — все сразу, а еще поговорить по душам с кем, кто понял бы, отчего ей так плохо.

— Ты бледная, — покачала головой Мила. — Давай-ка, я провожу тебя до дома.

Возле дома стояла машина Марка Литанова, но самого доктора в ней не было. Он обнаружился в гостях у Варвары Ильиничны: пил чай с теми самыми пирожными, которые купила Саша. Мила заметила, как Саша обменялась с доктором взглядами, истолковав это по-своему.

— Кажется, я тут не в тему. Отлично погуляли, Санни, — она заговорщицки подмигнула, заставив Сашу внутренне сжаться.

— Никому! Слышишь? Ты ничего не видела, — прошипела она в ответ, подумала и добавила:

— Ты же не хочешь проблем с "Зарей"?

Мила не хотела. Она ушла так быстро, что забыла попрощаться. Марк внимательно посмотрел на Сашу:

— Это из-за Мунина?

— Нет, что вы. Ворон — сокровище, спас меня от мрети-гриба, пока этот мелкий бабник, — Саша ткнула пальцем в сыча, — отлынивал от обязанностей.

Степлер обиженно тявкнул и укусил хозяйку за руку.

***

— Ничего себе! — покачал головой Марк, окинув взглядом разгромленную квартиру. — Неужели все это натворил один ворон?

— Не стой под стрелой! — огрызнулся Мунин.

— Только участвовал, — вздохнула Саша. — Тут многие постарались.

Предоставленный сам себе, ворон добрался до альбома, где она упражнялась с цветами. К синтетическому снегу из мебельного наполнителя прибавилось конфетти домашнего приготовления, но Сашу внезапный Новый Год не расстроил. Она была рада, очень рада что рядом с ней человек, способный понять ее. Человек, который знал о ней правду.

Марк осторожно присел на остатки дивана.

— Рассказывайте, Александра.

Саша открыла рот и поняла, что не знает, чего начать. С фальшивого ограбления? С визита волхвов? С возможного предательства тех, кого считала друзьями?

— Я сегодня чуть не вернулась домой, — решилась наконец Саша и расплакалась.

Окажись рядом родители или брат, первым делом сказали бы, что она сама во всем виновата: вечно заводит друзей, которые им не нравятся. Что сделал бы Вадим, она даже не пыталась представить. Вполне возможно, дело закончилось бы очередной воспитательной затрещиной — чтобы не повадно было творить волшебную отсебятину. Марк просто обнял Сашу, терпеливо ждал, когда она закончит давиться словами и слезами, а потом высморкал — как заботливый брат, которого у Саши никогда не было.

— Думаю, мэру не обязательно знать о ваших успехах в волшбе. Но остальное следует рассказать. Как вы — получше? Держитесь?

Саша невесело усмехнулась:

— В моем мире говорят: "Я не хочу ничего решать. Хочу новое платье, сладкого и на ручки".

— О, это есть, — улыбнулся Марк и в ответ на недоуменный взгляд пояснил:

— Купил вам в Питере шоколад. И еще — "Справочник волхва" в букинистическом. Устаревший, естественно — другой бы туда не попал, но что-то полезное наверняка отыщется. Умойтесь, а я пока отнесу Мунина в машину. Потом поедем в больницу к Сашеньке — мэр наверняка тоже будет там.

Оставшись одна, Саша поплескала в лицо холодной водой и улыбнулась: после разговора с доктором ей действительно стало лучше.

— Мой сыч пришел назад! Моя душа рада! — на всю квартиру пропела она. — Ты нагулялся, гад? А я осталась в мире тьмы, такая вот засада, брат.

Интерлюдия

Испокон веков тремя основными способностями волхва были прорицание, целительство и волшба. Бригадир Виктор Велич считал единственно значимой только последнюю. Целительство требовало жертв, зачастую — абсолютно не допустимых с точки зрения современной морали, при этом не давало надежных гарантий — в отличие о научных методов. Прорицание же вызывало у него лишь скептическую усмешку, он доверял чтению судеб по костям, знакам и картам не больше, чем интуиции, чутью и прогнозу погоды на региональном канале.

События последних месяцев заставили его пересмотреть отношение к чутью: едва новоявленная родственница мэра попадалась ему на глаза, в голове словно включался сигнал тревоги. Побеждал, разумеется, скепсис, но с каждым разом сопротивляться дурным предчувствиям становилось труднее, а сигнал делался громче.

Логика твердила: мэр не может пригреть ведьму: потому он и зовется Хозяин, что отдает все силы родному городу. С другой стороны — эраре хуманум эст: человеку свойственно ошибаться. Кто сказал, что несгибаемый мэр не допустит ошибку, введенный в заблуждение сходством невесты и особы, явившейся без каких-либо документов.

Потеряла она их, как же! Дешевый трюк!

Разумеется, первым делом Велич послал запрос по адресу, указанному в паспорте. Ждал долго — чтобы в итоге получить извинения: в глухом сибирском углу традиционный летний пожар некстати прикончил архивы.

Сибирь? Серьезно?! С ее выговором? Велич мог поспорить: большую часть жизни девица провела не в деревне — в городе, и не в каком-нибудь, скорее всего — в одной из столиц. Бригадир отлично знал, как легко застревают в речи диалектизмы: сам, проводя каникулы в деревеньке у бабушки, подолгу избавлялся потом от нелепых словечек. Пресловутая Александра Рябинина действительно то и дело использовала незнакомые слова, но они звучали, как странная сместь нескольких языков. Одно только "гугл в помощь" чего стоило. Или "фейспалм", "троллить", "лайфхак" — на какой планете русские так говорят?

Логика возражала: девчонку признают все Защитники. Ее одобрила филиниха Ярцева и сыч водителя, который подобрал автостопщицу. Ее выбрал дикарь, а такое бывает нечасто.

Скептицизм отвечал: если уж людям свойственно ошибаться, то совам — тем более.

Логика настаивала: у Рябининой есть потенциал волхва и желание помогать людям. К тому же, сам экс-бригадир вызвался ее учить, раз так — беспокоиться не о чем.

Тогда почему она постоянно оказывается в центре активности порождений тьмы? Первые два раза еще могли быть совпадениями, но мрети-гриб в ее ванной никак не тянул на случайность.

Одобрение наставника было для Велича самым весомым аргументом. Но, к сожалению, был и не менее весомый контраргумент — четвертая способность волхва. Способность настолько редкая, что о ней начали забывать: дар воздействия на людей. Не на обычные предметы и явления физического мира — на разум, как таковой. Враг с этим даром пройдет мимо, и его не опознают ни волхвы, ни Защитники. Он может оказаться кем угодно: братом, другом… или девчонкой, явившейся в Пагубов-Горшечник неизвестно откуда.

Велич все-таки накрутил себя: дождавшись выходного, махнул рукой на ремонт, на ворчание жены, на вопли детей "Пап, поиграй… а мне поделку в школу…" — устроил собственное расследование. Девица, у которой по квартире разбросана каша и мебель, вряд ли заметит исчезновение одного-единственного носка, рассудил он. С вещью подозреваемой он приехал туда, где пожилой водитель остановил свой нелепый грузовичок.

За городом алая осень уже закончилась, лес стоял голый и неприветливый. Ежась на ветру, Виктор долго ждал отклика на поисковую волшбу. Любой другой волхв бы на его месте потерпел неудачу, но Велич не зря стал бригадиром "Зари". Он не терял надежду разглядеть машину, которая привезла девчонку. Будет номер — появится и зацепка. Ни один суд не сочтет подобное уликой, но Виктора это не волновало. Наконец проступил образ — едва заметный, почти не уловимый. К удивлению бригадира, он указал не на шоссе — прямо в лес, без дороги, без смысла. Не на парашюте же она спустилась, в самом-то деле?!

След вывел на маленькую — немногим больше автомобиля, прогалину. "Почему я подумал об автомобиле? — спросил себя Виктор. — Это абсурд. Или машина упала с неба, а потом из нее вышла девчонка?" Тем не менее, он сдался на милость не любимого им чутья: принялся искать улики в мокрой мертвой траве. Красные осколки могли быть чем угодно, но Велич знал: они — от стоп-сигнала. Были и прозрачные — совершенно не правильные: слишком мелкие, без режущей кромки, Виктор считал себя опытным автовладельцем, но никогда не слышал о закаленном стекле такого качества. И точно не слышал об автомобилях, которые исчезают без следов — если только их не ликвидируют по частям. Следов на стволах Велич не нашел, зато нашел отголосок волшебства — странный, совсем как девица, сгубившая его выходной.

Виктор вышел на дорогу злой, с промокшими ногами и ответами, которые породили еще больше вопросов.

— Кто же ты такая, черт побери? — сердито воскликнул он.

2.09. Я не волшебник, я только учусь

Не составь доктор компанию Саше, у нее были бы отличные шансы попасть из отделения психиатрии прямиком в реанимацию. Или в морг. Мэр даже не стал бы тратить патроны — просто прожег в лже-родственнице дыру возмущенным взглядом.

— Почему. Ты. Все время. Во что-то. Влипаешь? — отчеканил Вадим. Он стоял, уперев руки в бока, в то время как Саша сидела на диване — не самая удобная позиция для оправданий перед человеком, который смотрит на тебя сверху вниз.

— Можно подумать, это я развела злые грибы, — пробормотала она и на всякий случай придвинулась ближе к Марку. Доктор Литанов деликатно кашлянул:

— Дружище, ты не был в квартире. Тип, которые вломился туда, служит тьме. Никто другой не смог бы запросто принести "кровоточащий зуб". Подозреваю также, он или они следили за Александрой: мрети имеет смысл оставлять, если поблизости нет Защитника…

— Кстати, — перебил его мэр, — если сыча не было в доме, как это ходячая катастрофа узнала об опасности?

— Чутье. Пресловутая женская интуиция, — ответила Саша и незаметно, как она надеялась, толкнула Марка: тот едва не проболтался о вороне. — Бригадир Велич оценил мой дар прорицания, — небрежно добавила она.

— Глупая девчонка. Осилила пару слов и вообразила себя волхвом, — Вадим не повышал голос — его могла услышать невеста. Саша была бесконечно благодарна своему двойнику: сама о том не зная, названная сестра защищала ее.

— Могу только удивляться, как дурость и беспечность не прикончили тебя до сих пор, — Вадим раздраженно мерил коридор шагами. Порывисто развернулся, склонился к Саше, глядя ей прямо в глаза. Та тихо порадовалась, что не забыла перед визитом в больницу привести себя в порядок. Потом удивилась: "Какого черта?! Его мнение о моей внешности что-то значит?.. Видимо, да. Ой, все!"

— Окажись на твоем месте Сашенька, — процедил господин мэр, — не совершила бы ничего подобного. Ни-ког-да.

Напрасно он провел эту параллель, ох, напрасно. Саша давно уже размышляла о попадании наоборот: за месяцы общения она не просто хорошо узнала своего двойника — лучше, чем даже Вадим. Много лучше. В присутствии мужчин невеста господина мэра была нежной и беззащитной. В редкие минуты, когда болезнь отступала, и рядом не оказывалось свидетелей, появлялись две Александры Рябинины, обе — героини песенки про маленькую дрянь. Просто одна научилась маскироваться, шла с жизнью на компромисс, а другая назло мирозданию всегда оставалась собой — не могла по-другому.

Саша расплылась в злорадной улыбке:

— Мой любимый писатель сказал: "Все миры отражаются друг в друге". Продолжу эту мысль: люди, соответственно, — тоже. Будь на моем месте Сашенька — здоровая, разумеется, я бы нашему миру не позавидовала. Он меня-то с трудом выносил, а уж двух…

— Хватит! — за неимением подходящей горизонтальной поверхности Вадим стукнул ладонью по стене. Проходившая мимо медсестра посмотрела на него с укором. — Собирай манатки — переезжаешь в мой дом. Будешь под круглосуточным надзором и… Что означает эта гримаса?!

— Не поеду, — покачала Саша головой. — Поступить так — все равно что повесить на шею плакат "Мы знаем, что вы сделали прошлым…". Тьфу ты. "Мы знаем, что вы задумали". Вы знаете. Сейчас тьма не в курсе, что бумаги уже у вас. Желаете тоже получить букетик мрети в подарок?

— С каких пор тебя заботит моя участь?

"Действительно — с каких? И ведь самое печальное, что в самом деле заботит. В кого я превратилась из-за этого гадского мира?.."

— С тех пор, что вы нужны ей, — не слишком складно объяснила Саша, мотнув головой сторону палаты своего двойника. — Как она сегодня?

Вадим помрачнел:

— Плохо. Очень слаба. Не тревожь ее.

Последние слова были полной горечи просьбой, а не приказом. Марк встал и похлопал друга по плечу, Саша поймала себя на мысли, что хочет сделать нечто подобное, может быть, даже обнять Вадима. Поспешно вспомнила в красках ту самую оплеуху, прогнала наваждение и сухо сказала:

— В таком случае откланиваюсь. У меня сыч не кормлен.

Степлер радостно тявкнул, он всегда был не прочь перекусить.

***

Не то чтобы в родном мире Саша жила в трущобах, но как выглядит бедный, неблагополучный район представляла. Мир тьмы продолжал удивлять ее спустя долгие месяцы: такое специфическое проявление бедности она предугадать не смогла.

Кто-то из соседей, не способный прокормить даже сыча, завел сплюшку.

Над нормальными трущобами ночью разносятся пьяные вопли, мат, рэп, изредка — цивилизованная, культурная просьба: "Помогите!!!". Переулок Крылова который час условной ночи слушал пронзительный писк. Просто удивительно, как крошечная, с женский кулачок птица способна вынести мозг толпе сов и людей. Сплюшка пищала с ритмичностью метронома и целеустремленностью автомобильной сигнализации. Время от времени она, видимо, уходила в ультразвуковой диапазон, потому что собаки в округе тоже расстроились.

— Заткните ее! — не выдержал наконец какой-то бедолага.

— Безобразие!

— Угу!

— Мне вставать в пять утра!

— Угу-гу!

— Сколько можно?!

— Вя-я-а!!!

Степлер, разумеется, не мог остаться в стороне, когда за окном такое веселье. Саша отшвырнула подушку, вытащила сыча из вольера и выставила на балкон. После чего проснулась окончательно и поняла: в ближайшее время она уже не заснет.

Что-то нужно было делать, по крайней мере, с головной болью — точно. От головы ей всегда помогал горячий душ. Саша вошла в ванную, огляделась, закатила глаза и страдальчески вздохнула, впрочем — не слишком искренне. Деспот в темных очках который раз все сделал по-своему. Он устроил лже-родственнице сюрприз: пока та была в больнице, ее квартирку посетили грузчики и уборщики. Разумеется, незамеченными они в дом не проникли — спасибо Варваре Ильиничне. В противном случае Саша точно заподозрила бы волшебство: все выглядело так, словно никакого вторжения грабителя и волхвов не было. Даже диван оказался копией прежнего, при этом ничего нового не появилось.

Первым делом Саша разозлилась на благодетеля, схватила лист бумаги и размашисто написала: "А где холодильник и домашний кинотеатр?" Пришпилила плакат снаружи на входную дверь. Вспомнила, что домашние кинотеатры в мире тьмы еще не изобрели. Зачеркнула все до холодильника. Зачеркнула холодильник. Поняла, что получилась ерунда, приписала "Какого черта?!", подумала и разорвала послание. "Ладно, — сказала она себе. — Хочет заботиться — пусть. Лишь бы не утюжил мозг."

Выйдя из ванной, Саша обнаружила, что кварталу все еще утюжит мозг маленькая зловредная сова. Мигрень тут же вернулась.

Выскакивать в холодную ноябрьскую ночь с мокрой головой — плохая идея, но Саша забыла об этом. Иссиня-малиновое с белыми искрами слово родилось само собой и должно было обрести свободу.

— ТИШИНА! — крикнула Саша в ночь. И наступила тишина.

Продержалась она недолго — в мире, полном домашних сов, иначе и быть не могло.

— Вя? — осторожно поинтересовался чей-то ушан.

— Угу! — объяснили ему. — Ого-го!

— А ты не верил, что наша соседка — волхв! — торжествующе воскликнул женский голос в доме напротив. Сашу не обрадовали эти слова, напротив — испортили настроение еще больше. Пусть дело сто раз было в споре с мужчиной, а не в личных успехах горе-волшебницы, она все равно чувствовала ответственность.

— Ты гордишься мной? — спросила Саша Защитника. Сыч, которому испортили тусовку, молча плюнул в нее погадкой.

***

Юрий и Ульяна не брали трубку. Потерзав с утра дисковый телефон, Саша в стотысячный раз прокляла отсталый безинтернетный мир и отправилась к друзьям домой. Работа, как и плата за нее, и прежде была нерегулярна, но ключевым все-таки оставалось слово "работа". Саша строго сказала себе: "Не паникуй — выкрутишься!". Увы, бессонная ночь и призрак мигрени мешали поверить в лучшее.

Калитка дома номер восемь на Кленовой улице оказалась распахнута. Она жалобно скрипела на осеннем ветру, заставив Сашу поморщиться: звук напомнил сплюшиные вопли. Саша позвонила несколько раз в дверь, а потом постучала. Кряхтя и ругаясь сквозь зубы, подтащила к окну садовую скамейку и заглянула внутрь. С удивлением обнаружила: в мире, где люди боролись за каждый луч света, кто-то задернул пасмурным днем шторы, но не зажег лампы.

— Либо их нет, либо — одно из двух, — сказала Саша сычу нарочито шутливым тоном. Это не помогло ни ей, ни Защитнику: Степлер окинул дом недоверчивым взглядом и зажужжал на него, как на врага.

Пришло время признать: если лучший друг свалился на тебя в электричке, как с неба, такое вряд ли повторится еще раз. Что-то было не так с этими людьми, и хорошо, если это "что-то" — обычная непорядочность, а не связь с тьмой.

— Они уехали, — сказал у нее за спиной женский голос. — Я уже объяснила вашей подруге.

Саша обернулась: во двор вошла пожилая дама в спортивной куртке. На ее перчатке восседала пестрая сова с огромными, слегка безумными глазами — тот самый иглоног, о котором рассказывала Мила.

— Побросали чемоданы в машину и уехали, даже не попрощались. — ворчливо продолжила обладательница сторожевого сово-пса. — Не очень-то вежливо, я ведь знаю их с самого детства.

— Хотите сказать: такое поведение им несвойственно? — осторожно уточнила Саша.

— Такое поведение никому не должно быть свойственно! — строго воздела палец соседка, а сова подержала ее басистым "Вуф!".

По дороге домой Саша купила газету с вакансиями. Разумеется, можно было обойтись без нее — просто пойти к господину мэру. "Ни-за-что! — сказала себе Саша и тут же вздохнула. — Почему я вечно все усложняю?.."

***

— С чьих поминок идем?

Саша выместила злость на входной двери, и Варвара Ильинична моментально среагировала на шум.

— С похорон моей карьеры.

— Зайди-ка, — поманила ее пальцем старуха.

Саша осторожно пробралась между бесчисленными пакетами и коробками. Она уже знала: в пакетах — сырье: мука, ферменты, дрожжи и прочие игредиенты, о существовании которых Саша прежде не догадывалась. В коробках хранились запчасти аппарата — такие сложные и разнообразные, что поневоле возникала мысль: уж не машину ли времени на спиртовом ходу мастерит отставная волшебница.

— Садись! — с самым что ни на есть серьезным и торжественным видом велела гостье Варвара Ильинична. — Буду читать твою судьбу.

— Спасибо, не надо!

Никогда, ни единой секунды в жизни Саша не верила в гадания, а гороскопы считала кодированием зомби-идиотов. Пулей вылететь из квартиры не позволили все те же мешки и коробки. Несколько секунд промедления — и перед ней появились карты.

— А давайте в "дурака"? Проигравший выносит мусор за двоих, — предложила Саша, глядя на огромную колоду, которую ловко тасовали сухенькие пальцы хозяйки. Шутка получилась сомнительная, и она знала это, как знала, что за карты легли на стол полукругом. Колода Таро определенно служила Варваре Ильиничне долгие годы: она была очень старой, но темной ее сделало вовсе не время и бесчисленные прикосновения. "Жуть и мрак! Не за это ли, на самом деле, лишили волшебницу звания? — подумала Саша. — Вот так дела: на рисунках — сплошные монстры! И на рубашке тоже какая-то инфернальная ахинея".

— Прояви уважение к Таро, дурочка, — упрекнула ее соседка. — Может быть, волхв из меня был не намного лучше, чем из тебя, но предсказание судьбы всегда удавалось.

— Почему я — плохая? — подняла бровь Саша.

— Ты кричишь там, где волшба должна быть беззвучной. А теперь умолкни и слушай ответ на вопрос, который сейчас для тебя важнее всего.

— Я же еще ни о чем… ладно, гадайте, — сдалась Саша, чтобы не сердить бывшего волхва. — Только побыстрее, пожалуйста.

— Мне не нужно знать твой вопрос, — соседка все так же торжественно указала на карты, — они сами знают, расклад "Подкова" сам ответит. Сначала — прошлое: Колесо Фортуны. В твоем прошлом случилось что-то, что с большой долей правды можно назвать жизненно важным, даже судьбоносным событием. Обстоятельств, связанных с твоим вопросом, это касается наверняка.

Саша невольно поежилась: не нужно было обладать сверхспособностями, чтобы понять: речь о попадании в другой мир.

— О настоящем положении дел говорит Императрица. Это хорошая карта, есть все основания радоваться ее присутствию в раскладе. Она символизирует созидание, добро в поступках, чувствах и мыслях. Если ты делала в чем-то успехи, так будет и дальше.

"Аннигилировала стол, проковыряла дыру во Вселенной — это, по-вашему, созидание?! — возмутилась Саша. — Еще одна "умная" мысль, и я сваливаю!"

— Перспективы на будущее… — Варвара Ильинична замолчала. Саша посмотрела на карту со скелетом и решительно встала:

— Так, все, мне пора.

— Сядь, — старуха не повысила голос, но Саша упала обратно на стул. "Уж не пустила ли она в ход волшбу вопреки запрету?.. — мелькнула трусливая мысль, чтобы тут же уступить место более насущной. — Что означает карта Смерть?!"

— Смерть — что-то уйдет из твоей жизни. Не факт, что тебе легко будет принять это, но утешься: предотвратить что-то или исправить нельзя. Мир — достижение цели. Обстоятельства сложатся весьма благоприятно, нужные люди сами появятся рядом с тобой. Карта очень позитивна, она влияет на все последующие. Колесница указывает, что количество переходит в качество, это карта роста, расцвета и прогрессивного развития. Она говорит: из испытаний ты выйдешь с честью, благодаря, прежде всего, силе воли. Пришло время встретиться с реальностью лицом к лицу.

"Интересно, как? — подняла брови Саша. — Бороться с тьмой в целом, или и дальше храбро тырить секретные документы у сомнительных лиц?"

— Карта Повешенного перевернута. Сменив угол зрения и посмотрев на мир с другого ракурса, ты обретёшь великое понимание. Укрепись в новой точке зрения и найди единомышленников. Постигни то, что казалось непостижимым. Конечный результат — Башня, самая суровая карта Старших Арканов, карта кризиса, и это еще мягко сказано. Карта взрыва будет точнее. Что-то станет для тебя потрясением. Произойдет освобождение от ложных стремлений через разрушение того, во что ты веришь. В редких случаях Башня предвещает победу, но победу которая одерживается очень дорогой ценой. Так что не слишком рассчитывай на триумф, скорее всего, ты просто разгребешь наконец завалы обломков в своей жизни. Это как сходить к зубному: больно, но нужно.

— Большое-пребольшое вам спасибо!

Пятясь задом, натыкаясь на вещи, Саша убралась из квартиры, а до своей добралась в три прыжка. Заперла дверь и прислонилась к ней, словно предсказания погнались следом, желая вломится в дом.

— Ни-ког-да! Никогда больше, никаких чертовых гаданий. Надо было сразу уйти, вот же я дура! — пожаловалась Саша сычу. Защитник понял, что хозяйка расстроена, и потыкался головой ей в руки. Дружеские укусы Степлера оказались неважной заменой разговору по душам. Саша печально вздохнула: ей не хватало ворона с его насмешливыми фразами.

***

— Зомби-кодирование. Гребаное зомби-кодирование! — ворчала Саша, бродя туда-сюда по квартире. — Успехи будут и дальше? Черта-с-два: всем подавай сотрудников с опытом. В любом, мать его, мире, — она раздраженно закинула исчирканную газету в угол. Особе без стажа и документов можно было рассчитывать только на должность уборщицы, благо кирпичный завод постоянно разрастался.

Упражнения, заданные экс-бригадиром, тоже завершились ничем: каждое слово она вымучивала на бумаге по полчаса, о том, чтобы воплотить цвет в волшбу, оставалось только мечтать. В какой-то момент Саша обнаружила, что раскрасила синие звуки зеленым.

— Какого черта?.. — она растерянно заглянула в коробку с красками. Оказалось, дело было не в глюках ее способности — она просто-напросто макнула кисточку не в ту банку. В сумерках перепутать оттенки, соседствующие в радуге, — проще простого.

— Слава богу, голова — в порядке, — поздравила себя Саша. — А я уж…

Она осеклась и оглядела комнату. "Стоп! Сумерки?! В мире, где такое понятие отсутствует в принципе?"

— Степочка? — начиная паниковать, позвала она. — Что происходит?

Защитные лампы не зажглись в положенный час, как и фонарь за окном. Саша метнулась к выключателю, к телефону — оба оказались бесполезны.

Судя по крикам в соседних домах, несчастье явилось не только к ней.

***

Разумеется, она давно уже соблюдала правила безопасности, как истинный местный житель. В стратегически важных местах квартиры были разложены карманные фонарики с наисвежайшими батарейками. Саша проверила все — ни один не работал. Похоже, не только люди в этом мире совмещали науку и волшебство, тьма тоже поспевала за техническим прогрессом. В любой другой ситуации Саша, наверное, посмеялась бы над этой мыслью, представив злых колдунов, которые создают собственные пиратские радиостанции, завлекают людей на темную сторону дарк-квартирниками, и мастерят гаджеты в духе агента ноль-ноль-семь.

В потемках ей сделалось не до смеха.

Память услужливо подкинула идею из фильма ужасов, где последним рубежом в борьбе с монстрами стала газовая плита. Потом Саша вспомнила, что продержались герои при свете конфорок недолго, схватила рюкзак и бросилась вон из квартиры.

Дверь в квартиру соседки оказалась открыта, площадка первого этажа и лестница — освещены. Слабый, странного синего оттенка свет рождал дрожащие жуткие тени, но ни одна пока еще не превратилась в чудовище из ночных кошмаров. "Людям просто не до потери контроля, — поняла Саша, — до тех пор, пока есть дела поважнее". Очередь куда-либо — всегда неприятность, а значит — отвлекает от прочих бед. Та очередь, что выстроилась на площадке, была длиннющая и уходила хвостом на улицу. Люди, одетые как попало, протягивали Варваре Ильиничне обломки мебели, лыжные палки, зонты — все, что можно было обмотать тряпкой и превратить в факел. Саша машинально отметила: никто не скандалил, не лез вперед прочих, и вряд ли тому был причиной только суровый дальнобойщик из шестого дома, взявший на себя роль охранника. У стены, под защитой сов и пламени сбились в кучку дети переулка Крылова — испуганные, но никто не плакал. Это вселяло надежду.

— Пойдем, Степочка, выломаем какую-нибудь ветку, — сказала Саша сычу. Варвара Ильинична увидела и ее и окликнула:

— На вот, держи.

Саше передали факел. "Ножка стула, — машинально отметила она. — Несколько часов назад я сидела на нем и ничего подобного не ожидала".

— Эй! Вы же — волхв, да? Вы прогоните тьму?

Не только соседка заметила ее, но и рыжая заводила девчонок. Одна из женщин тут же одернула ее:

— Маруся, не приставай к человеку! "Заря" разбирается с ЧП на кирпичном заводе, так сказали по радио — до того, как оно сдохло. Потом они сразу приедут к нам.

— Если еще будет к кому ехать, — пробормотал пожилой мужчина.

— Ну, ты панику-то не разводи, — негромко, но внушительно сказал дальнобойщик.

— А вы не тыкайте мне, молодой человек!

И снова Саша порадовалась — не разрастающемуся скандалу, разумеется, но тому, что у людей еще есть на него силы. Значит, нет сил и времени на страх перед тьмой.

— Прости меня, — сказала Саша девочке, — я не волшебник, я только учусь.

Это была чистая правда, но она все равно почувствовала себя виноватой, и оттого разозлилась.

Сумерки поздней осени — та же ночь, только зовется иначе. Саша вышла с факелом в ночь и огляделась. Пока что вокруг нее была лишь обычная улочка, которая ненадолго осталась без электричества. Плевое дело для мира, где главные беды в подобных случаях — потекший холодильник и некстати разрядившийся ноут. Совсем не плевое дело для мира, который стал для нее родным. Саша подняла голову, посмотрела на небо, затянутое тучами — надеяться на его свет было бесполезно. Вокруг, почти задевая крыльями голову, летали совы, и это заставило Сашу вспомнить очень давний разговор с отцом. Ученый-физик все и всегда объяснял дочери как взрослой, забывая, что многие слова ей непонятны. "Отчего в радио вместо музыки шум?" — спросила малышка, и получила в ответ пространную лекцию о радиоволнах. Четырехлетняя Саша вынесла тогда из лекции только одно: если музыка не играет, значит — за радиоволны зацепились крыльями птицы.

"Сказки врут: совы не носят письма. Но, может быть, в волшебном мире они — нечто большее, чем просто птицы? Эх, были бы с людьми вороны… Смогут ли совы позвать волхвов?.."

Всю свою злость, растерянность и зарождающийся страх Саша вложила в единственное слово, синее, как свет ее факела. Беззвучно направила слово в небо, полное птиц, повторила еще и еще:

— Помогите!

""

— Помогите!!!

"О. Тьма пожаловала…" — констатировала Саша устало. Со стороны леса приближалось непроницаемо-черное нечто, и оно гнало перед собой жертву. Без справочников для волхва Саша поняла: бесформенным нечто будет недолго, скоро появятся монстры. Кто-то нашел время, чтобы испугаться, и вот вам, пожалуйста, — результат. Этот кто-то — Саша не знала его, лишь видела пару раз, мельком — должно быть, пытался уйти из темного квартала через пустырь. И мог преуспеть — если б не страх.

Страх единственного человека оказался для тьмы будильником и чашечкой кофе. Теперь она желала перекусить.

Не только Саша заметила беглеца, трое мужчин с факелами поспешили у нему на выручку. Не успели — черное нечто втянуло человека в себя, оборвав его вопли на полуслове.

Для зарождения паники этого оказалось достаточно.

Люди бросились к противоположному концу переулка, волоча за собой детей и узлы с вещами — надеялись пробиться к освещенным улицам. Чем бы ни являлась тьма этого мира, соображала она не хуже людей: самые быстрые угодили прямо в ее объятья, к счастью — одни только взрослые.

— У тебя остались в квартире ценности? — раздался рядом с Сашей голос соседки.

— Что?..

— Вещи, говорю. Есть о чем жалеть, или гори оно огнем?

Саше понадобилось несколько мгновений, прежде чем она поняла, что задумала отставная волшебница. Должно быть, у нее в квартире было много, очень много целебной настоечки, которая совершенно точно не пойдет тьме на пользу. Не стоило забывать и о газовых плитах. Все вместе могло создать грандиозный факел и защитить людей от кошмара… если только взрыв не прикончит их первым.

— Нужно убрать людей подальше от нашего дома… и как-то при этом не нарваться на монстров… Вы одна справитесь?

— Много ли нужно сноровки… Эй, олухи! — повысила Варвара Ильинична голос, — все назад, сейчас будет фейерверк до небес.

— Ох, ты ж!..

Людям не пришлось повторять дважды. С воинственным "И-й-эх!" старуха метнула факел в распахнутое окно своей квартиры. Сначала не было и намека на обещанный фейерверк: синее пламя разгоралось неторопливо. Наконец оно добралось до кухни. Испуганные крики были едва ли не громче взрывов, никто не услышал за этим безумием сирены "Зари".

***

— Рябинина! Где Александра Рябинина?!

Рявкни бригадир Велич через мегафон, и то получилось бы не настолько пугающе. Вокруг Саши моментально образовалось пустое пространство — настоящее чудо без волшебства, учитывая, сколько на улице было медиков, волхвов, пожарных и просто счастливых зевак.

Какой-то доброхот толкнул Сашу в спину.

— Здесь, — обреченно подняла она руку.

— Жива? — Велич шагнул к ней, оглядел с головы до ног, покачал головой. — Не знаю, кто ты, — сказал он так тихо, что услышала только Саша, — но… хорошая работа!

— Что?..

— Молодец, ученик! — повторил главный волхв громче. Зеваки, которые только что были готовы добавить к пожарам еще один костерок, вяло зааплодировали.

— Я ничего не сделала.

— Ничего, — фыркнул Велич, — совсем ничего. Всего лишь заорала дурным голосом "Помогите!" на частоте "Зари" изо всех раций одновременно.

Саша без сил опустилась прямо на мокрый асфальт. "Спасибо, папа", — прошептала она и закрыла лицо руками. Так, сидящей в луже, ее и нашел охранник мэра.

— Ну-ка, вставай! — велел Антон. Не дожидаясь реакции, подхватил Сашу на руки и понес к машине. — Вадим Алексеевич сказал: будешь теперь жить у него, и чтобы без возражений… родственница!

— Что же он сам не приехал за родственницей? — нашла в себе силы на язвительность Саша.

— Из больницы не дозвонились? — мрачно поинтересовался Антон. — А, ну да. Видимо, у вас уже к тому времени все горело. Мэру сейчас не до тебя. Его невеста умерла этим вечером.

3.01. Прощайте, Крылья

Заслужить симпатию прислуги — подчас полезнее, чем понравиться хозяину дома, это Саша вынесла из британских сериалов и заранее была готова к худшему. Неожиданно ей повезло: экономке пришлось по душе сходство с Сашенькой и манеры — видимо, от особы из деревни ожидали поведения в стиле "Ариэль нашла вилку".

Родители охранника Антона работали в доме с тех пор, как мэр приобрел его — единственная постоянная прислуга. Вадим Ярцев довольствовался немногим, обходился без яхт и дворцов для уточек. Живой природы вокруг его скромного двухэтажного особняка вообще было — сыч наплакал, зато имелась площадка для мини-гольфа, баскетбольная площадка, бассейн и корт. "Если в доме отыщется еще и собственный боулинг — прощу деспоту оплеуху!" — усмехнулась Саша.

Позади особняка возвышался ветряк мини-электростанции, которую обслуживал отец Антона, Микула. Этот добродушный лысый старик с висячими усами следил за домом, а его жена Анна — худенькая дама с короткой стрижкой, заботилась о хозяине дома. Когда господин мэр устраивал светский прием, все делала специальная компания, а не слуги, но рауты и журфиксы случались редко. "Очень редко, — подчеркнул Антон, ведя Сашу к дому, — босс терпеть не может подобные забавы. И его невеста тоже их не любила!" На этом краткий обзор "Частная жизнь Вадима Ярцева" закончился. У Саши сложилось стойкое ощущение, что ей непрозрачно намекают: "Сиди под плинтусом. Ты, может, и Золушка, но тут тебе не агентство добрых фей".

"Опоздал, — тихо фыркнула Саша, — меня уже послали под плинтус волхвы".

Первым делом она попросила у экономки ключи от калитки и задней двери — входа, предназначенного для слуг, почтальонов, разносчиков — всех тех, кому не полагалось попадаться лишний раз Хозяину на глаза. "Плюс десять к симпатии," — моментально поняла Саша: прежде Анна улыбалась из вежливости, теперь же ее взгляд потеплел, а улыбка сделалась искренней.

Через пару часов после кошмара в переулке Крылова она пила чай с экономкой мэра, звала ее мужа "дядя Коля" и разглядывала кухню категории "рай домохозяйки, ад феминистки".

"Если где-то есть мой собственный ангел-хранитель, — думала Саша, — этот засранец точно похож на Степлера. Но иногда он все-таки молодец".

***

Полгода — достаточный срок для того, чтобы привыкнуть к какому-то месту. От испуганного "Где я?!" спросонок ее спасла маска: секунда, чтобы снять, и — Саша все вспомнила.

У нее больше не было собственного дома.

Прощай, независимость. Хуже этого, наверное, оказалось бы только возвращение в квартиру родителей. Последнюю мысль Саша повертела в голове, буквально разглядывая ее со всех сторон. Она действительно не хотела обратно в свой мир. Ну, разве что, чуть — когда сталкивалась с каким-нибудь вопиющим различием в технологиях.

Повернув голову, Саша встретилась взглядом со злющими темно-желтыми глазками. Сыч сидел на ее подушке и чавкал. Владелец кота в подобном случает изрекает традиционное: "Что ты там жрешь?!". Степлер не был банальной заменой коту, Сашу не оставляло стойкое ощущение: когда Защитник так делает, он не жует, а бормочет. И ей совершенно не хотелось знать, как звучит обсценная лексика на совином.

— Уже встаю, Степочка, — сказала она, прежде чем беззвучные проклятья перешли в гневные вопли. — Сейчас, сейчас буду кормить, мелкое ты зло с лапками.

Быть сововладельцем означало — спать, заткнув уши: ночь — время совиных песен; уметь разделывать мышей ловчее, чем рыбу или курицу; разводить кормовых насекомых, чтобы порадовать Защитника свежатинкой. Сашу до сих пор смешил случайно подслушанный диалог:

— Кошмар! У нас дома закончились тараканы!

— Не переживайте, голубушка, я вам одолжу. У нас их много.

— Пять сек, — предупредила она Степлера и юркнула в ванную, чтобы обнаружить: зубная щетка погибла по вине тьмы, как и куча других нужных вещей.

— Минус одна реликвия, — констатировала Саша и принялась размазывать пасту по зубам пальцем — всего лишь досадная мелочь, не сравнимая с огромной потерей.

Больше не будет встреч в больнице, дружеских разговоров, маленьких девичьих секретов, бесивших Вадима. Никогда не будет человека — только безмолвное отражение в зеркале, и ничего с этим не сделать.

По крайней мере, полотенце для гостьи нашлось. Саша стояла минуту, а то и дольше, прижимая его к лицу. Потом вытерла глаза, решительно высморкалась и отправилась на поиски совиной еды. Она почти достигла желанной кухни, но тут дверь распахнулась ей навстречу.

— Вадим Алексеевич вернулся. Хочет, чтобы ты пообедала вместе с ним, — сказала экономка, строго глядя поверх подноса. В этом заявлении было нерадостно абсолютно все, но два слова еще и удивили.

— Пообедала, — повторила Саша. — Вернулся?

— Кое-кто ухитрился проспать полдня, — сообщила Анна, и в ее голосе звучал упрек. Защитник понял, что налет на кухню — под угрозой срыва, и залаял хозяйке в ухо.

— Обложили со всех сторон, жестокие вы мужчины, — обреченно вздохнула она и поспешила обратно в свою комнату.

***

Местный афоризм "Скажи мне, кто твой Защитник, и я скажу, кто ты" давно был известен Саше, и она не желала с ним соглашаться. Может быть, у нее и было сходство со шкодливым сычом, но Ротбартина не походила на мэра, скорее уж — на Белую Королеву из Зазеркалья. А вот господин мэр напоминал сурового, злого филина, какие шляются в тумане, пугая беззащитных ежиков и попаданцев.

— Он сквозь эти очки хотя бы видит еду в тарелке? — не удержалась от язвительной мысли Саша. — Бросить, что ли, при случае, горсть опилок… Нет, не стоит. Жить еще не расхотелось.

Первые несколько минут тишину в столовой нарушал только негромкий стук приборов. Вадим не произнес ни слова, гостья тоже благоразумно помалкивала, радуясь за сыча, который ел перепелку в уютной кухне.

— На кого ты похожа!

Реплика оказалась неожиданной. Сашина ложка зависла на полпути ко рту.

— На деда по отцовской линии.

Следуя правилам, усвоенным из сериалов, Саша надела любимое зеленое платье, и это оказалось совершенно напрасно. Маленькое черное было бы во сто крат уместнее. Она наконец поняла, откуда вернулся Вадим. Язвить расхотелось — разве что во имя изгнания из-за стола.

На каминной полке стояла бронзовая погребальная урна — новехонькая, неуместно-блестящая, снова и снова притягивая Сашин взгляд. "И будет так стоять — до самой весны, пока не придет время расыпать прах на земле "Утешения", — поняла она. — Стоять и травить своим видом душу хозяину дома".

"Почему меня не позвали?.. Нет не так. Я тоже имела право… А имела ли? Да какого черта?! Из-за чего такая спешка — по вине тьмы? Или у моего двойника просто-напросто не было родных, которых следовало подождать?"

В носу предательски защипало, рука с ложкой дрожала, пачкая брызгами супа белоснежную скатерть. Хлопнула в горькой тишине оконная фромуга, распахнутая ветром, заставила Сашу превратить печаль в злость:

— Закройся!!!

Окно захлопнулось. Посыпались осколки стекла.

Вадим поднял взгляд, покачал головой:

— Забыл, что впустил в дом волшебника-недоучку. Больше не смей так делать. Что на тебе за лохмотья?

— Э-э-э…

Она-то думала — дело в несоблюдении траура. Вполне приличное платье… кажется. Да, пережило четыре мега-квеста категории "Детский праздник". Да, трижды побывало в химчистке. Но почему сразу — лохмотья?

Господин мэр подтолкнул к Саше через стол какую-то маленькую книжицу, полную бланков.

— Штрафные квитанции? — растерялась она. Ответом ей был вздох долготерпения.

— Чековая книжка.

— О. В смысле — спасибо. Да. Большое спасибо, не стоило…

Вадим пожал плечами. Этот жест выразительнее любых слов дал понять: "Больше ни на что не рассчитывай. Ты — не она!".

Остаток обеда прошел в молчании. Оно мало походило на скорбь — скорее напоминало стену, которую Вадим старательно построил вокруг себя, и лезть за эту стену было опасно для жизни. Сказать "мне жаль" или "соболезную" Саша так и не осмелилась.

***

Снег укрыл город-на-глине, лег тяжелым рыхлыми хлопьями на ветви и стер с них последние штрихи алой осени. Кровавая река Пагуба поблекла, вспоминая свой истинный цвет только под сиянием фонарей. Настало время триумфа для местной продукции номер один: темно-красный кирпич домов, оград и дорожек оказался самой яркой вещью во всем городе.

Прошло всего полдня на новом месте, а Саша уже трижды проворчала: "Гребаные кирпичи. Глаза б мои не глядели."

Квартал элитных особняков был багров от крыш до подвалов, и вечнозеленые деревца, угловато остриженные по последней моде, не спасали картину. Привыкнуть к тому, что оказалось снаружи ее нового дома, стало не легче, чем к ожидавшему внутри.

"Нет, пожалуй, внутри дела обстоят хуже, — решила она. — На языке родного мира это можно назвать "френдзона, триал-версия". Что ж, логично. Кого-то бесят поделки из глины, кого-то — фальшивые родственники. Сам виноват. Мог дать очередную конуру на окраине. Остальным же подарил".

День, когда Хозяин вернулся домой с бронзовой урной в руках, ознаменовался чередой взрывов. Аккуратно, без суеты, без ущерба для соседних кварталов переулок Крылова сравняли с землей. Несгибаемый мэр простился дважды: с невестой и с малой родиной. Для Саши это оказался один из тех редких дней, когда печали было больше, чем злости или паники — верных спутников со дня попадания в другой мир. Логика подсказывала: трудно придумать более лишнего человека на церемонии прощания, чем точная копия покойного. Чувства слали логику темным лесом: Саша не просто привыкла к названой сестре — она к ней от души привязалась. Чтобы отвлечься, Саша не придумала ничего лучше, как устроить собственное прощание.

За ограждением из конусов и полицейских лент оказалось неожиданно много знакомого ей народа. Люди не скрывали радости, обменивались новыми адресами, кто-то прихватил упаковку пива, словно пришел на матч. В их жизни Крылья были кошмарной страницей, которую следовало не перевернуть даже — вырвать, сжечь и развеять по ветру. "Срочно нацепить выражение счастья! — приказала себе Саша, — Чего доброго, поймут неправильно — опять в чем-нибудь заподозрят". Ей было жаль маленький бежевый переулок, жаль потерять краснолиственный лес, жаль лишиться соседства с ворчливой экс-волшебницей.

Она услышала возбужденное "Во-во, счас начнут!" и вздрогнула от неожиданности: ей в руки впихнули холодный мокрый стакан.

— Гм. Спасибо. Извините! — повысила она голос. — Кто-нибудь видел Варвару Ильиничну? Знаете ее новый адрес?

— Она уехала, — тут же сообщили ей откуда-то снизу. Никто иной как рыжая Маруся проползла под ногами у взрослых, желая получить место в первом ряду. — Совсем-совсем уехала, — непонятно пояснила начинающая партизанка. Саша испугалась: "совсем-совсем" могло означать что угодно, но ей в голову сразу пришел специальный отдел "Зари".

— Переночевала у Колючкина, а утром он отвез ее на автовокзал, — как ни в чем не бывало продолжила девочка. — Собралась к дальним родственникам в… Блин, забыла город. У него бизнес-название.

— Москва, что ли? — удивилась Саша. Маруся посмотрела на нее, как на идиотку:

— Нет. Маленький городок. Рыночек? Банкоматик? А. Вспомнила. Торжок.

— Спасибо.

Саша вздохнула: соседка предпочла исчезнуть, оборвав связи — ее право. Машинально глотнула, поморщилась и забросила стакан в мусорку: пивом, в отличие от кирпичей, Пагубов-Горшечнку прославиться не грозило.

Больше ее ничто не держало в месте, где она прожила без малого полгода. За спиной приглушенно громыхнуло, когда она подошла к трамвайной остановке. Вскоре после этого тяжелым рыхлыми хлопьями повалил снег, как будто это люди стряхнули его с хмурого неба.

***

— Мне зубную щетку, пожалуйста. Вон ту — зеленую… Ой. Привет, Мила.

— А. Санни. Как дела?

Саша всерьез и надолго задумалась над ответом, вертя в руках фирменный пакетик "Миллиона мелочей". Она-то думала, бывшая коллега — давно на пути в Петербург. Или уже там. Вот как, оказывается, обстоят дела. Должно быть, родители не разделяли мечты будущего покорителя мира моды. Не всем с утра пораньше бросают в лицо чековые книжки, кому-то приходится зарабатывать на жизнь весьма обыденным способом.

— Жива, — выбрала наконец ответ Саша. — В отличие от. Ну, ты, наверное, уже знаешь. Когда у тебя выходной? Посидим в кафе? В нормальном — не возле Крылев.

— Можно, — улыбка Милы стала чуть менее дежурной. — Запиши мой телефон — не буду же я звонить домой к мэру.

Проведя в мире тьмы полгода, Саша так и не обзавелась докомпьютерным девайсом — бумажной записной книжкой. Номер пришлось вывести фломастером прямо на руке.

— От Ули что-нибудь слышно? — осторожно поинтересовалась она. На самом деле та не очень интересовала Сашу, но вспоминать Юрия было пределом бестактности. Трюк не сработал: улыбка Милы поблекла.

— Свалили в Москву вслед за клавишником — так говорят их родители. Почему я в это не верю?!

— Наверное, потому что мне тоже кажется: здесь что-то не так. Жди звонка. Авось, вместе что-нибудь выясним.

Кому в тот день Саша мстила — миру в целом, бесчувственному неприступному мэру, или собственным финансам, она не решила, но по магазинам болталась до вторых фонарей. Когда город засиял полностью, в руках едва помещались покупки, а Степлер начал завывать в ухо от скуки, решила: гулять, так гулять. Но — вот незадача: таксисту не пришло в голову подъехать к особняку с черного хода. Нужно было звонить, ждать, пока кто-нибудь откроет, заодно — готовиться к выволочке… За всем этим Саша утратила бдительность и не заметила прохожего с собакой.

С собакой, но без совы.

— А. Ученица. Соболезную вашей утрате.

— Зд-гхрр-авствуйте, Игорь Иванович…

Саша поперхнулась от неожиданности. Она забыла. Напрочь упустила из вида, что теперь экс-бригадир — ее сосед. На злого колдуна из книг в жанре фэнтези он не походил от слова "совсем" — ни тебе рук по локоть в крови невинных жертв, ни безумного взгляда, ни устрашающих черных одежд. Почтенный господин в элегантном полупальто и с зонтом-тростью выглядел так, словно шел прогуляться по центру одной из мировых столиц, а не вывел на несколько минут спаниеля в двух шагах от родного дома.

"Вот только отсутствие Защитника настораживает. Ох, как настораживает, — сказала себе Саша, — или я все же потихоньку схожу с ума?.."

— Жду тебя завтра на занятия. Часикам к одиннадцати, устроит? Где я живу, ты уже знаешь.

Саша покорно бросила пакеты и задрала рукав, чтобы записать цифры рядом с телефоном Милы. Она купила кучу вещей, но опять не подумала о записной книжке.

— Безобразие! — усмехнулся старый волшебник. — Разве можно пачкать такие красивые руки?

Он снял перчатку и провел ладонью над полусмазанными каракулями, беззвучно шевеля губами. Цифры исчезли, чтобы появиться снова — на одной из фирменных бумажных сумок.

"Он запросто удалил написанное — одним движением! Почему же не избавился подобным способом от секретного документа?!"

Тихо загудев, ворота особняка начали открываться. Саша побрела к дому, забыв попрощаться, поздороваться, извиниться, — забыв вообще все. Только оказавшись в собственной комнате, опомнилась и торопливо захлопнула дверь. Запереть не успела — та распахнулась, явив сердитую Анну:

— Куда по чистым полам в ботинках?!

— Ой, блин!..

Саша запрыгала на одной ноге, лихорадочно сдирая с другой заснеженную обувь.

— Я приберусь, извините!

— Ладно уж, балбеска! Подотру сама, но чтобы больше такого не было. Вот, тебе принесли письмо.

— Мне?.. От кого?

Она взяла конверт с надписью "Приглашение" двумя пальцами. Для спама бумага была слишком хороша, а надпись — изысканна. Саша изучила письмо на свет, потрясла возле уха: вдруг там — убийственный подарочек "Сибирская язва, просто добавь воды"? Показала конверт сычу — тот радостно попытался порвать его, но не зажужжал, как на мрети.

Наконец решилась раскрыть.

Совершенно незнакомые люди, живущие на одной улице с мэром, "…имели честь пригласить госпожу Рябинину на фуршет…". И дальше в таком же духе — целый абзац.

"Здравствуй, здравствуй, светская жизнь. Лучшего времени, они, разумеется, выбрать не могли."

На последних словах приглашения мозг Саши завис, отказываясь понимать "+1" иначе как "Кто успел это лайкнуть?!". В конце концов до нее дошло, что она может привести кого-то с собой.

— Вот и повод пообщаться с Милой. Начнем собственное расследование, — решила Саша.

3.02. Книга с картинками

В отличие от зубной щетки, подарок доктора Литанова пережил нападение тьмы. Готовясь к занятиям с экс-бригадиром, Саша наконец открыла старинный справочник волхва — только чтобы обнаружить: прочесть потрепанный том не легче, чем секретный документ. Часть страниц была утрачена безвозвратно, вырванная безжалостной рукой, еще часть текста и немногие иллюстрации — замазаны красками. Уцелевшие крохи оказались не информативнее статей из любой местной энциклопедии.

Она с грустью разглядывала изувеченный фолиант. От него пахло пылью, старой, истертой кожей и еще — совсем чуть-чуть — паленым: должно быть, последний владелец часто выжигал мрети. Сколько волшебников училось по этому справочнику? Кто из них дожил до старости, чего достиг? И кому, черт побери, совесть позволила так искалечить книгу?! Не продавали бы, и дело с концом, но нет: надо было отцензурить в хлам и клочья…

— Уроды! Да, Степочка?

Защитник пискнул что-то очень недовольное: у него были собственные заботы. Вкусный корм, уютная новая дуплянка, сооруженная Микулой — ничто не радовало сыча. Степлер не поладил с Защитником слуг — бородатой неясытью Васей: Басилевсом — по документам, добрейшим существом — по натуре. Как можно конфликтовать с нежным, словно сенбернар, бородактилем, Саша не понимала, но подозревала: в деле замешана женщина.

"Тот самый случай, когда у сыча личная жизнь в сто раз интереснее и насыщеннее, тем твоя собственная, — вздохнула Саша. — Кстати, о женщинах!"

Если нет возможности впечатлить наставника успехами в волшбе, почему бы не сделать это другим способом? По крайней мере — попытаться определенно следовало: идея, пришедшая Саше в голову вечером, не желала убраться оттуда. Нехорошая, рискованная затея, но разве большая часть ее поступков в мире тьмы не была такой же?

Она распахнула шкаф и задумчиво окинула взглядом обновки. Теперь-то уж Вадим не имел никакого права упрекать ее лохмотьями: Саша купила все самое модное. Молодежная мода мира тьмы не признавала черный, зато радовала идеями. Каждое второе платье оказалось трансформером и могло быть разобрано, а затем совмещено с частями другого. К каждому третьему прилагалась дополнительная юбка или корсет. А еще были худи, накидки и топы — тоже совместимые с платьями. Принципу "конструируй сама" существовало вполне логичное объяснение: даже самый воспитанный Защитник время от времени рвет и пачкает одежду. От сов зависела и жизнь, и мода. Сокольничья перчатка — и та в мире тьмы стала элегантным аксессуаром. В какой-то момент Саша поняла, что забыла, зачем открыла гардероб: ей не хотелось ни к какому Игорю Ивановичу — только вертеться перед зеркалом, примеряя и комбинируя наряды. Она и не знала, до какой степени соскучилась по всем этом девичьим забавам!

— Что со мной?.. Степа, кусь! — велела Саша, протянув Защитнику руку. Сыч послушно цапнул хозяйку за пальцы. — Ой-й… зар-р-раза! Спасибо, друг. Кажется, меня отпустило. Так. Сейчас выберем нечто женственное, но не слишком соблазнительное, и — вперед, на баррикады!

***

Чуточку макияжа, капельку-другую только что купленной туалетной воды, и — последний штрих, самый важный, самый рискованный. Куча штрихов, на самом деле, но, если все получится… Впрочем, загадывать пока что не стоило. Кем-кем, а дураком отставной бригадир быть не мог, зато злодеем — вполне. Единственное, что действительно радовало Сашу: наставник пригласил ее утром, значит, приставучего Сереженьку она не увидит. Минус одна причина для беспокойства, их и так набралось слишком много.

— Дядь Коль, я — на занятия по волшебству, — предупредила она перед выходом из дома и незаметно схватилась за дверь — на счастье. — Степочка остается, он как-то подозрительно чихал с утра. Потом покажемся доктору Литанову.

Если бы сыч мог, то вопросительно вздернул бровь: с утра он натворил многое, например — нагадил Васе на любимую присаду, но чихать ему не доводилось.

"Прогулка в парке без филина станет не слишком длинною", — вспомнила Саша давнюю шутку и поежилась: ужасно не хотелось идти одной. Но как еще завоевать доверие типа без Защитника? Ходили слухи, что старый волшебник потерял своего верного филина по вине тьмы, и это разбило ему сердце. Экономка Анна оказалась неиссякаемым источником слухов и сплетен — эдакий "человек-социальная сеть". Почему-то именно эта сплетня казалась Саше неубедительной.

— Отвлечься. Нужно отвлечься, — бормотала она, разглядывая номера на багровых кирпичных оградах. Некоторые особняки кроме номера носили еще и собственное имя, причем фантазия владельцев не всегда дружила с реальностью. "Коттедж Солнечный", хорошо видимый сквозь решетчатые ворота, походил на военный бункер и наводил на мысли о зомби-апокалипсисе. На ограде особняка "Уютное гнездо" восседал десяток сторожевых сипух — хозяин явно не представлял себе, что творится в совиных гнездах, и почему они тащат домой живых змей-уборщиц.

У дома экс-бригдира не было имени, ворота открыл сторож с овчаркой вместо совы, а на стенах Саша увидела высохшие стебли плюща. В прошлый визит она не заметила их — слишком сосредоточилась на работе. Летом, окутанный зеленью, дом, должно быть выглядел просто очаровательно. Казалось бы, что здесь не так? Ничего, если забыть, как тщательно искореняли в мире тьмы растения, загораживающие свет.

Пальцы сами, против воли юркнули в рукав. Саша остановила малодушный порыв, дала панике мысленного пинка, и вошла в дом.

***

Она наконец поняла, кого напоминал старый волшебник с этими своими белоснежными кудрями и блекло-голубыми глазками. Мама была в восторге от голландского актера, а что любила мама, тем полагалось восхищаться и дочери. Саша не спорила — многие фильмы ей понравились, но — вот незадача: чокнутых гадов актер играл чаще, чем хороших парней. Такое называют "эффект переноса": смотреть на экс-бригадира и не ждать от него какой-нибудь гадости Саша попросту не могла.

— Располагайся. Пришло время продемонстрировать слова, которые я тебе задал.

Саша огляделась: студия под крышей была — кто бы сомневался! — кирпичной от пола до потолка, мебели — минимум, ничего бьющегося, кроме окон, но… кто знает, чем закончится ее волшба?

— Не переживай, — усмехнулся Игорь Иванович, — силы нейтрализовать твои ошибки у меня еще найдутся.

— Разумеется, — она талантливо изобразила смущение и раскаяние. — Только вот листочки с домашкой… они сгорели, понимаете? Вместе с квартирой в переулке Крылова. — Саша очень убедительно шмыгнула носом. — Большую часть слов я помню наизусть, не беспокойтесь! Только… ничего, если стану подглядывать в шпаргалку?

Не дожидаясь ответа наставника, Саша подняла рукав элегантного синего платья в тон глаз, явив исчирканное фломастерами предплечье. Этот шедевр нательной росписи она готовила почти сорок минут и возлагала на него огромные надежды.

— Снова — здорово! — всплеснул руками старик. — Как же ты не любишь себя!

— Простите, — потупилась Саша. — Дурацкая привычка с первого класса. Кто-то грызет ногти, кто-то в носу ковыряет, а я — вот…

— Красивая молодая женщина, — строгим тоном сказал волхв, перенося Сашину мазню с кожи на бумагу, — не должна подобным образом портить свое тело. Сегодня — это, а завтра — что? Татуировки?

"Какой чудесный дуэт вы бы составили с моем мамой!" — воскликнула Саша мысленно, вспомнив родительскую истерику из-за крошечного иероглифа на лодыжке. Вслух она сказала совсем другое:

— Говорят: старые привычки умирают с трудом, — больно отдавив себе ногу, она ухитрилась покраснеть. — Вы научите меня такой волшбе, чтобы я убирала свою писанину, если опять забудусь? Стыдно за нее — просто нет слов. Если бы не вы, так и жила бы дурой… — на последних словах Саша — абсолютно спонтанно, разумеется! — пересела ближе к экс-бригадиру и коснулась его руки.

— Где твой Защитник? — вдруг спросил старик. — У тебя ведь сыч?

— Все верно, домовый. Снова бросил меня ради другой женщины, — усмехнулась Саша. В уме она уже десять раз попросила у Степлера извинений. — Только что гулял с себе подобной, а теперь — не поверите! — положил глаз на филиниху.

— Безалаберная сова — горе в семье, — Игорь Иванович окинул ученицу задумчивым взглядом. — Что ж, посмотрим на твои успехи. Все может быть, все может быть…

Ничего не могло быть, если не окажется достаточно сильных эмоций, это Саша помнила, как свое имя. "Сказали бы мне полгода назад, какие чудеса творит неприязнь… Рассмеялась бы в лицо", — подумала Саша, мило улыбаясь наставнику.

***

Вернуться живой с занятий по волшебству — полдела, нужно было еще ухитриться применить знания без жертв и разрушений. Вариантов оказалось немного: тренироваться снаружи дома или внутри. Снаружи шел мерзкий дождь пополам со снегом и стоял кирпичный флигель — единоличные владения мастера на все руки Микулы. В доме подходящими местами ей показались гараж и бассейн.

Мокнуть и мерзнуть Саше хотелось не слишком, объясняться, чем грозят мастерской ее упражнения — и того меньше. Гараж, поразмыслив, она сочла взрывоопасным.

Настало время взглянуть, где господин мэр занимается плаванием.

— Подсветка — галогеновая, — расхваливал бассейн дядя Коля, провожая ее. — Очиститель — ажно кислородный, не хлорка какая-нибудь. Все — по последнему слову техники!

Саша мысленно вздохнула: знал бы старый мастер, что в технике является последним словом! То, что предстало ее глазам, выглядело более чем скромно: у господина мэра не оказалось даже джакузи. Саша окинула взглядом зал — предсказуемый кирпич и синий кафель — и пожала плечами: водные процедуры ее не интересовали.

— Главное, — сказала она себе, — здесь крайне сложно что-то поджечь.

Она огляделась еще раз и снова тяжело вздохнула: от дыры в пространстве вода вряд ли могла ее защитить.

— Что произойдет, если все выльется в другое измерение? — спросила она сыча. — Ты как думаешь?

Защитник облаял хозяйку: он купался исключительно в песке, а к водоемам крупнее тарелки относился с неодобрением.

***

Два часа спустя соседние измерения все еще не пострадали, ничего не горело и ничего, абсолютно ничего не получалось у начинающей волшебницы.

— Окунуться в самом деле, что ли? — рассеянно пробормотала Саша. Защитник тявкнул и укусил хозяйку за ногу. "Куда собралась, дура?! — читалось в его вытаращенных глазах. — Я тебя не спасу, у меня лапки!"

Хозяйка в ответ только махнула рукой и растянулась в шезлонге у воды. Боевой настрой иссяк еще на занятиях с волхвом, мысли были заняты совершенно не тем, чем нужно. Следуя взглядом за бликами от светильников, Саша представила Вадима, рассекающего эту синюю воду. Представила его тело, не гипертрофированно-рельефное, как это было модно в родном мире — естественное: поджарое, в меру мускулистое — ничего лишнего. Представила лицо, не котором так редко появлялась улыбка. С удивлением обнаружила, что помнит его лицо до мельчайших черточек, до крошечного шрама над правой бровью — когда только разглядывала?

Саша нахмурилась, обхватив себя руками: чужой мужчина проник в ее мысли слишком глубоко, раньше она такого за собой не замечала. "Чужой? Ничего подобного! Теперь он — ничей! — вылезла с мнением логика, а может быть — просто наглость. — Да и принадлежал ли он моему двойнику? То-то она до последнего вздоха оставалась всего лишь невестой!".

Саша разозлилась. Разозлилась на человека, который не захотел жениться на умирающей. Искренне любящему было бы наплевать на любые болезни, разве нет? Разозлилась на себя — за интерес к непорядочному типу. Интерес ли? Стоило взглянуть правде глаза: это влечение, а не какой-то гипотетический интерес.

— Я влюбилась в мерзавца?!

Она подскочила, едва не свалившись в воду, схватила фолиант и направила всю свою злость на волшебство. Торопливо переворачивала страницы, замаранные краской, пока не почувствовала, что выгорела полностью — в ту же секунду бумага перестала ей подчиняться. Спасти получилось не все, но — получилось же! На радостях Саша расцеловала Защитника, чтобы в ответ быть укушенной за кончик носа.

Оскорбленный телячьими нежностями сыч улетел на другой конец зала. Саша легла, прижимая книгу к груди, и закрыла глаза. Она устала, устала до дрожи в пальцах, но в кои-то веки чувствовала себя почти счастливой. Вместе с силами ушла и злость, Вадим больше не казался ей негодяем: насколько хорошо, в конце концов, она знала его и Сашеньку? По десятибалльной шкале, например.

— Не уйти бы в минус, — невесело усмехнулась Саша. — М-да. В умении накручивать себя я преуспела гора-а-аздо больше, чем в волшебстве. Итак, что у нас здесь?

Она раскрыла справочник наугад. Перелистнула пару страниц. Закрыла книгу.

— Степа? — позвала она дрогнувшим голосом. — Степлер, ко мне! Посиди со мной, Степочка, — попросила она моментально вернувшегося Защитника. — Пожалуй, иллюстрации я восстановила напрасно…

***

Угодив в мир тьмы Саша то и дело задавалась вопросом: "Какого черта?!". Если речь заходила о литературе, это переводилось как: "Любимые писатели, вы издеваетесь?". Как вышло, что Лавкрафт сочинял одни только юмористические новеллы, а Эдгар Алан По прославился депрессивной любовной лирикой?

Она тут же начинала спорить сама с собой. В чем смысл ужасов в литературе или кино — помимо выразительности образов, красоты слога и прочих умных фраз из рецензий? Для обывателя ужасы — повод чаще радоваться реальности: "Всю семью сожрал дом на холме? Квартирка-студия не выстоит даже против морской свинки — убийцы холодильников. Из астрала лезут чудовища? Моя ипотека на фоне этого — просто праздник какой-то!"

В мире, где монстры были реальнее любых долгов по кредитам, жанр хоррор так и не появился — его прекрасно заменяли сборники фольклора и выпуски новостей. И то, и другое, догадывалась Саша, проходило цензуру — к чему плодить еще больше страхов и паники?

Человека из другого мира легенды и телепередачи не пугали — просто не получалось в них верить. Поверить собственным глазам оказалось намного проще. Научило ли это ее бояться тьмы? За полгода Саша встретила кучку скелетов с идиотскими ухмылками, хромоногих пугал и паука, который сам ее испугался. Как только эффект неожиданности проходил, страх превращался в злость. Ночник, сияющий словно люстра, по-прежнему хотелось расколотить.

Саша сделала выводы: тьму следует опасаться — так любой разумный человек опасается ядовитой змеи, бешеной собаки или психопата с бензопилой. Главное — сдержать распоясавшееся воображение. Нет страха и паники — нет монстров.

И вот теперь она держала в руках учебник, полный этих самых монстров: не сборник сказок, не дешевый таблоид — книгу, которой полагалось верить.

Должно быть, большую часть вырванных страниц занимали именно иллюстрации. Саша мысленно поблагодарила неведомого цензора: ей и уцелевших картинок хватило с лихвой. Фотографий не было — сплошь рисунки. Названий у чудовищ тоже не оказалось, только номера в группах: "городской монстр № 11", "лесной монстр № 3"… "Мудро, — кивнула сама себе Саша. — Имя — "плюс много" к материальности." Общий смысл раздела был так же прост, как и безрадостен: тьма запоминала образы. Стоило какому-то олуху пару раз испугаться собственной тени, додумав ей суставчатые лапы, клешни или сто глаз, и — на третий раз тьма любезно предлагала монстра сама. Тень ли это жуткого высохшего дерева, или табуретки в баре, уже не имело значения.

Образы накапливались. Так продолжалось тысячи лет. Сашин знакомый программист сказал бы: у тьмы отличная база данных.

Порождения тьмы уничтожали волшебники. Именно ликвидаторам и нужна была классификация — для выбора наиболее эффективных слов. Обычно вполне хватало очень яркого света и немного волшбы. Раздел, посвященный самым тяжелым случаям, оказался вырван из книги полностью.

Саша обняла Защитника. Тот в кои-то веки не возмущался — понял, что нужен хозяйке. Собравшись с духом, она перелистала книгу еще раз. Ей предстояло работать на "Зарю", так какой смысл бояться рисунков?

Лидерами по части вдохновения для трусов оказались членистоногие. "Кто бы сомневался, — невесело усмехнулась Саша. — Привет, Чужой!" Немалую лепту внесли старые и мертвые деревья. Третье место — вот уж сюрприз! — досталось людям: почти все городские монстры были человекообразны. Справившись с первым впечатлением, Саша поняла: многие из чудовищ — нелепы. "Клюв с рогами и руки из задницы? Серьезно?! А у этого вместо головы — клешня, зато глаза — на боках: как, интересно, он оценивает расстояние до предмета?.."

"Легко рассуждать в ярком свете безопасной комнаты, — напомнила она себе, — попробуй сделать то же самое быстро — во тьме!"

Саша захлопнула справочник, заставив сыча сердито тявкнуть от неожиданности.

— Прости, — она снова прижала птицу к груди. — Ты у меня никогда ничего не боишься, только прикидываешься и злобствуешь. Будем злиться вместе — это лучше, чем страх.

***

Она и не заметила, что давно уже наступил вечер: хорошенькие новые часики на браслете показывали половину десятого. Каким бы трудоголиком ни был господин мэр, к этому времени даже он возвращался домой — под защиту родных стен и светильников.

Саша поняла, что боится предстоящего визита, наугад открыла книгу и несколько секунд разглядывала иллюстрацию "городской монстр № 13" — тварь, весьма напоминавшую Бармаглота из классического издания "Алисы в Зазеркалье".

От этого стало чуточку легче.

Еще через несколько минут, дважды забыв на нервной почве дорогу, Саша наконец постучала в дверь кабинета. Она вошла, не дожидаясь приглашения, и нахально уселась в кресло напротив стола.

— Ты не вовремя, — холодно сказал Вадим, не отрываясь от каких-то бумаг.

— Я никогда не бываю вовремя! Вот скажите мне, Вадим Алексеевич, — Саша небрежно закинула ногу на ногу, — почему Сашенька так и покинула этот мир всего лишь невестой?

Устремленный на нее взгляд, скрытый непроницаемо-черными стеклами, был полон боли и злости, Саша знала это наверняка. Про такую неприязнь говорят "ее можно резать ножом". Или ею самой кого-то прикончить без дополнительных средств. Тем самым "кем-то" рисковала через секунду стать начинающая волшебница, но других вариантов не было. Как еще получить достаточно страха и злости — скандалить со слугами?

Увы, Вадим был идеальным донором.

"Для его же блага!" — подхлестнула себя Саша.

— Слабо' было жениться на невменяемой умирающей женщине, а? — бросила она господину мэру в лицо.

— Ты…

Прежде чем зубовный скрежет неплавно перешел в убийство, Саша отпрыгнула подальше от стола и с отосительно безопасного расстояния крикнула:

— Некогда объяснять! Секретный документ мне, пока я на взводе! Волшебство выдыхается!

Нужно отдать Вадиму Ярцеву должное — он даже не швырнул в распоясавшуюся девицу ничем тяжелым. Более того — выполнил хамскую просьбу. Саша восхитилась его выдержкой и тут же пояла, что теряет настрой. Она схватила листок, едва не порвав его, и прошептала слова.

Стала ли всему виной поспешность? Или доктор Литанов намудрил с химикатами, а те вступили в реакцию с волшбой? Так или иначе, на секунду-другую из-под черной краски проступил текст.

Потом лист полыхнул ядовито-оранжевым пламенем — прямо Саше в лицо.

— Мама!..

Неправильное пламя опалило ей руки и волосы, поползло по рукавам. Настоящий волшебник моментально принял бы меры. Недоволшебница сумела лишь завизжать. Графин воды, выплеснутый ей на голову, почти спас ситуацию. Почти, потому что погибший документ успел упасть и поджечь ковер.

К тому времени, когда в комнату вбежал Микула с огнетушителем в руках и Степлером на плече, пламя уже было затоптано.

— Так! — спросил несостоявшийся спасатель. — Что горело?

— В основном — моя репутация, — мрачно сообщила Саша из кресла.

— И ценные вещи, — усмехнулся Вадим. — Принесите аптечку, будьте любезны. У нас тут волхв, раненый при исполнении.

— Вот обязательно было язвить? — Саша трясла в воздухе обожженными руками и прикидывала, не попытаться ли вылечить себя волшебством. Победил здравый смысл.

— Издеваться надо мной — тоже обязательно? — Вадим стоял перед ней, и на его лице снова была неприязнь. Саша невольно отодвинулась, забившись в кресло с ногами, как это делают маленькие дети.

— Мне жаль. Правда. Простите меня, если сможете. Увы, волшебство в моем случае работает только за счет сильных эмоций: страха, злости, обиды… и тому подобного.

— А положительные эмоции использовать не пыталась? Радость, например?

— Нет, — горько вздохнула Саша. — Нет ее — радости. С тех самых пор, как я попала в этот мир, и нет. Иногда нам с Сашенькой становилось весело, но это было не то, совсем не то. Сегодня с утра перебирала тряпки в шкафу — тоже порадовалась, но лишь чуть-чуть. А нестоящее счастье — где-то там, далеко… — она помахала в воздухе рукой, изображая неведомые миры, и скривилась: кисти уже покрылись волдырями. Их вид заставил Сашу вспомнить, ради чего затевалась вся эта авантюра.

— Вы успели прочитать документ?

— Какое там, — качнул головой Вадим, усаживаясь на край стола. — Тебя бросился тушить, ходячее ты несчастье!

— Очень признательна, — фыркнула Саша. — Значит, мы не сдвинулись с места. Разве что я попытаюсь восстановить бумагу из пепла…

— Ну уж нет! — сердито воскликнул Вадим и забрал у вошедшего Микулы аптечку. — Забинтовать тебя я смогу, а вот пришить руки на место — вряд ли!

Саша покорно ждала, пока Вадим обрабатывал раны и накладывал повязки. Он сумел не причинить боль, и от этого стыд за жестокие слова сделался еще сильнее.

— Пойду, наверное… — пробормотала Саша, старательно избегая его взгляда.

— Она сама не захотела, — услышала Саша, взявшись за дверную ручку.

— Что?..

— Ответ на твой вопрос. Она. Не. Захотела. Я звал ее замуж. Трижды.

— О…

Саша аккуратно закрыла за собой дверь.

Человек, который ей нравился, оказался порядочным. Кажется, в ее жизни только что стало чуточку больше радости.

Интерлюдия

Дождь уничтожил белизну за окном, ей на смену пришел тяжелый багрянец стен и черные росчерки голых деревьев. В поблекшем мире недолгий день сделался еще короче: кажется, солнце только взошло, и вот уже сумерки тянутся к человеку своими тенями.

Человек в инвалидном кресле беспокойно зашевелился, пытаясь нажать кнопку на пульте, но пальцы слишком сильно дрожали. Подошла сиделка, помогла отъехать подальше от окна под защиту светильников, с дежурной заботой спросила, что еще она может сделать.

"Можешь развернуть время вспять, дура?! Чтобы ничего этого не было!" — услышала бы она гневный ответ, сумей человек произнести связную фразу. Сиделка осталась в счастливом неведении: речь не слушалась ее подопечного, как и бесполезные ноги. Многие люди назвали бы эти потери везением: вернуться живым из тьмы Крайнего Севера доводилось не каждому. Работа на вахте за полярным кругом лишала не только "связи с родными, личного пространства и витамина D", как утверждали медицинские справочники. Ни в одном из них не говорилось, какие чудовища разбредаются по округе после каждого нервного срыва. Разумеется, были другие справочники, те, что передавали друг другу в исписанных от руки тетрадях, а то и вовсе — на словах, будто легенды и сказки. Спасались, кто как мог: кофе и сладости каждые два часа, сауна до ожогов, спорт до изнеможения — если позволяли силы. Но рано или поздно тьма все равно пробиралась в голову, и тут уже не помогали никакие уловки.

"Тьма пришлет тебе монстра, которого ты заслужил", — вспомнил цитату из рукописных советов калека в кресле. Бледное лицо исказило подобие саркастичной усмешки: можно сказать, тьме он оказался симпатичен. Второго пилота и своего коллегу бригада волхвов собирала как пазлы, добрую треть останков не нашли вовсе.

Из уголка перекошенного рта потекла струйка слюны. Вошедший в комнату старик отобрал у сиделки платок, заботливо вытер калеке лицо. Девица в белом халате испарилась, не дожидаясь приказа. Старик погладил по голове человека в кресле — словно маленького ребенка, тот успокоился, закрыл глаза и погрузился в сон без сновидений.

— Потерпи, сынок, — старик продолжал гладить светлые волосы, щедро тронутые сединой. — Я все исправлю, и тогда тьма больше никому не навредит.

3.03. Дорога из красного кирпича

Принести с собой на завтрак в кухню "Справочник волхва" оказалось плохой идеей, это Саша поняла сразу после того, как экономка едва не ошпарила ее. Опытный волшебник вернул бы кипяток в чайник парой слов, но таковых поблизости не было, а недоучка сумела только отпрыгнуть. Вместо того, чтобы отчитывать виновницу или вытирать лужу Анна замерла, не отрывая взгляд от книги:

— Что это за тьма и ужасы?!

— Ну, так… "ужасы и есть", — едва не ляпнула Саша, но вовремя прикусила язык. Схватила бутерброд и ретировалась из кухни со слегка маниакальной улыбкой:

— Пойду — позанимаюсь у себя в комнате. Степлер, за мной!

Сыч пискнул в ответ что-то не слишком пристойное: его противостояние Басилевсу было в самом разгаре. Будучи с противником в разных весовых категориях, сыч избрал тактику психологической войны: сверлил Васю убийственным взглядом. Вася задумчиво чистил перья и явно не подозревал: два стула и холодильник отделяют его от Армагеддона.

— Ладно, оставайся, чудище с лапками. У всех Защитники, как Защитники, но тебя твой человек не заботит, и… — Саша не закончила фразу, уставившись прямо перед собой. Торопливо вернулась в кухню:

— Анна, простите, вы не знаете, куда девалась Бусина? Сашенька просила меня позаботиться о ее Защитнике. Но инцидент в переулке, и все такое… Мне очень неловко, правда. Я совершенно забыла о ней.

Экономка покачала головой:

— Сюда она не прилетала, так что вариантов два: либо присоединилась к дикарям, но это — вряд ли: птица была из питомника, либо — ушла вслед за хозяйкой. Значит, вместе с ней и кремировали. У вас в семье что — совы всегда умирали прежде своих людей?

Ответом ей было неразборчивое бормотание и поспешно закрытая дверь.

— Дикость какая-то! Гребаный мир с гребаными законами! — ворчала Саша. — Чтоб я еще хоть раз упрекнула Степу. А. Вот и ты, обормот. Ладно, можешь идти, тьфу, лететь к своей девушке. Только не ревнуй ее к плюшевому медведю.

Защитник не собирался ни к какой девушке. Он комфортно устроился на плече у хозяйки с самым что ни на есть довольным видом. Незадачливый соперник тем временем пискляво жаловался мирозданию на злодея, который подкрался и заорал ему прямо в ухо.

— Как ты мог не подружиться с Муней, вы же с ним просто разлученные близнецы, — засмеялась Саша. Пернатый хулиган сумел — пусть и варварским способом — развеселить хозяйку. Теперь очередная глава из "Справочника волхва" казалась чуть менее жуткой, хотя по-прежнему не годилась для чтения за едой: "Мрети-грибы: основы физиологии и принципы подчинения носителя".

***

В отличие от раздела "Монстры" глава о мрети-грибах оказалась иллюстрирована фотографиями. Таковых сохранилось немного — целая и обрывок, но Саше этих наглядных пособий хватило с лихвой. То, что некогда было человеком, существовало, приходилось кому-то сыном и другом, а потом до него добралась мерзость из тьмы. Не плод трусливого воображения — абсолютно реальная угроза для каждого, способен ты контролировать страх, или нет.

Мрети сожрал часть мягких тканей, полностью уничтожил глаз, губы и хрящи носа. Тело покрылось буграми-наростами, похожими на трутовики, приобрело гнилой лоснящийся оттенок, но не все целиком: левая рука жертвы и треть лица еще не были поражены. Самым скверным во всем этом зрелище, поняла Саша, как ни странно, является здоровый глаз: он выдает, что человек — в сознании. Еще понимает, что с ним произошло. Мрети захватывает носителя не мгновенно, сначала нет абсолютно никаких внешних признаков. Увы, когда признаки появляются, спасать уже некого.

Главной в разделе была вовсе не эта печальная информация, а то, что сами по себе мрети-грибы за людьми не бегали. Они вообще никуда не бегали — передвигались едва заметно. Разумеется, существовал риск вдохнуть споры, но в этом случае у человека оставался реальный шанс выжить. Ирония судьбы: грибы против грибов — антибиотики против сил тьмы.

Саша перечитала последний абзац дважды: кошмар с фото получился не сам по себе, это оказалось дело рук злого колдуна. Человек сотворил такое с себе подобным, чтобы сделать безвольным рабом.

— М-да… — Саша усмехнулась совсем без веселья, — а я радовалась, что в этом мире не было Второй Мировой. Видимо, тьма чертовски вариативна, с грибочками, или без них. Паршиво, да, Степа?

Сыч окинул книгу мрачным взглядом исподлобья, развернулся и нагадил прямо на фото.

— Фу! Степлер! Ну как так можно?

Защитник тявкнул. Вероятно, это переводилось как:

— Я убрал проблему. Чем ты не довольна?

***

— Нужно отвлечься, — тряхнула головой Саша. — Вадим до обеда — дома, может быть, он знает наверняка, что стало с Бусинкой? Навестим господина мэра, Степа?

Вместо того, чтобы отправиться прямиком в кабинет, Саша задержалась у зеркала на несколько минут. Оглядела себя с головы до ног, припудрила нос, с сожалением покосилась на забинтованные руки: повязки в любом случае — скверный аксессуар, а уж с новым платьем — и того хуже.

"Спрячу это безобразие за спину", — сказала она себе, выйдя за дверь. За дверью и во всем доме в кои-то веки было людно: клининговая компания делала уборку, а экономка дирижировала процессом. Не знай Саша, что Анна — обычный человек, заподозрила бы ее в телепортации: на пути в кабинет домоправительница встретилась ей трижды, и всякий раз — неожиданно. После третьего раза это начало слегка раздражать: Саша настраивалась на серьезный непростой разговор: хотела попросить у мэра какую-нибудь работу. Жить на всем готовом — это, конечно, приятно, но она предпочитала независимость. Экономка с замашками ниндзя испортила весь настрой.

Войти в кабинет Саша не успела: навстречу выскользнула девушка ее возраста в темно-зеленых брючках, такой же блузке и белом корсете — форме клининговой компании. Корсет был расшнурован до половины, блузка выбилась из брюк, щеки раскраснелись.

Прихватив с собой пылесос, девица ушла, а Саша замерла на месте, глядя ей вслед. От растрепанной незнакомки пахло сексом.

Чем-чем, а ханжеством Александра Рябинина не страдала. Только в сериалах для романтичных дур влюбленные соблюдают траур годами, это она знала прекрасно. Реальная жизнь — не кино, у здорового молодого мужчины есть потребности, что-то надо с ними делать, а спорт, холодный душ и дрова — из области все тех же сериальчиков. Что делать человеку, чья невеста каждый второй день не узнает его? Решение проблемы только что выскочило из-за двери. Вполне разумное решение, наверняка девица будет щедро вознаграждена. Или уже была.

Какого черта, в таком случае, сама она развернулась и побрела обратно в свою комнату?

— Как-то мелко, не находишь, Степочка? — пожаловалась Саша сычу. — Он же — Хозяин с револьвером, ему принадлежит город, где размах и кураж элегантных гангстеров из Ревущих Двадцатых? Где красавицы из эскорта? Нет, серьезно, — уборщица?! Прямо тупой любовный роман "Золушка для властного босса". Извините — подвиньтесь: одна Золушка в этом доме уже есть. Знаешь, что?! Сейчас мы позовем Милу, и Золушки пойдут развлекаться! Будут искать приключений на свои, извините, задницы. И — да, предваряя твой вопрос: вероятно, ты сможешь набить кому-то… клевало! Или встретишь очередную доступную совушку.

***

— Прости, сегодня я не смогу, — грустно вздохнула подруга по ту сторону трубки. — Уже отпрашивалась на этой неделе к зубному. Найти подмену непросто.

— Ну и черт с ним, с этим фуршетом, — нарочито радостно воскликнула Саша. — Я как раз придумывала способ, чтоб отвертеться.

- Фурше-е-ет… — Мила не повеселела, пожалуй, даже, наоборот: расстроилась еще больше. — Раньше мы пробирались на фуршеты, как партизаны. А тут — приглашение… Да иду я, иду! — крик был адресован не Саше, но ее ушам тоже досталось. — Надоело все. Родители заклевали, от Юрки вестей так и не было…

— А что — фуршет, — продолжала гнуть свою линию Саша. — Такое мероприятие длится строго до двадцати-ноль-ноль, сомневаюсь, что будет весело. Это же нудная официальная скукотень, удивлена, что они решились отступить от этикета и написать: "Никакого дресс-кода".

— Что еще они написали? — неожиданно заинтересовалась Мила. Выслушала весь текст от начала до конца и без предупреждения завопила:

— Галя-а-а!!!

— Ох, блин… — Саша не успела отодвинуть трубку подальше. В ушах зазвенело. Обижаться на подругу не хотелось, хотелось расхохотаться. Подумалось, что в каждом из бесконечного множества миров существует некая Галя, которая спешит на помощь в трудную минуту. Возможно, прямо сейчас в одном из миров Галя прорубалась к кассе топором сквозь толпу зомби-покупателей. А в другом Галя-киборг спасала людей от восставших банкоматов-убийц.

— Приду. Жди. Такую вечеринку нельзя пропустить. — сообщила через минуту довольная Мила, оставив Сашу в полном недоумении.

— Я что-то не увидела между строк?..

***

Мила не просто появилась на удивление быстро — принесла с собой наряды и велела подруге предъявить собственные. После этого случилась заминка: Саша абсолютно не рассчитывала на выходы в свет.

— Ничего! — утешила ее Мила. — Сейчас что-нибудь смастерим!

Через несколько минут десяток платьев был разобран на части, а их владелица пребывала в тихой панике: что — откуда, и как потом соединить все обратно, она не представляла.

— Не вертись! — одернула ее строгая костюмерша. Мила оказалась в родной стихии и выглядела счастивой. Саша решила во имя этого потерпеть и не орать каждый раз, когда очередная молния что-нибудь ей защемляла.

— Бинты оставляем? — деловито спросила подруга.

— Знаешь, хотелось бы.

Ожоги все еще болели. Жертвовать здоровьем даже во имя наикрутейшей вечеринки Саша не собиралась.

— Тогда возьмем вот эти рукава-митенки. К ним отлично подойдет светлый корсет!

При слове "корсет" Саша невольно поморщилась. Пожелала обладательнице белого экземпляра убиться пылесосом, и только потом поняла, о чем именно думает.

— Доверяю специалисту, — нарочито беспечно воскликнула она. — Айда косплеить викторианщину!

— В твоей деревне так забавно говорят, — рассмеялась Мила. Веселилась она в одиночестве: проболтавшаяся в очередной раз попаданка молча кусала губы.

"Никакого алкоголя на вечеринке! — мысленно прикрикнула на себя Саша. — Только воду, и держать язык за зубами."

***

Кирпичная дорожка, ведущая к особняку, в электрическом свете напоминала красный ковер. Бесчисленные гирлянды разноцветных фонариков украшали лужайку перед домом, фасад и деревья, как будто здесь уже начали праздновать Новый год. "Логично, — кивнула сама себе Саша, — пусть до него осталось недолго, как иначе пережить самое темное и страшное время в году? Сюда бы нытиков из моего мира — вмиг полюбят родные холода и депрессию!"

За стенами особняка не было намека на депрессию и страх перед тьмой. В борьбе за титул "Самая шумная вечеринка" бразильский карнавал проиграл бы здешней тусовке, даже втиснутый под крышу ночного клуба. У Саши зарябило в глазах от ярких платьев и вездесущих фонариков. Перехватило дыхание от ядреной смеси парфюма, пота и дыма, который состоял с табачным в очень дальнем родстве. Чопорное название "фуршет" плохо подходило этому веселому безумию — разве только тем, что гости не сидели: они либо танцевали, либо уже перешли в горизонтальное положение. Саша почти завидовала Степлеру, который ждал ее снаружи в компании прочих Защитников.

— Лучшие вечеринки в городе, — возбужденно поведала ей подруга. — Сплошная элита! Я здесь еще на бывала, но много слышала. Пока хозяева — в столице, их сын отрывается по-полной. Да, чуть не забыла: осторожнее с кальяном!

Кто-то забрал у нее пальто. Кто-то впихнул ей в руки бокал. За секунды между этими действами Сашу успели поцеловать в шею, шлепнуть пониже талии и позвать "развлечься в бильярдной, хотя можно и на балконе".

Она машинально пригубила коктейль: незнакомый, весьма неплохой, но — увы! — слишком крепкий. "А какого, собственно, черта?!" — разозлилась вдруг Саша и допила одним махом.

— Повторите, будьте любезны, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь, и с интересом стала ждать результат. Результат удивил вкусом и цветом, но тоже понравился ей. Она огляделась в поисках Милы: та уже исчезла среди танцующих.

***

— Хочешь взглянуть на крутой девайс, который я привез из Японии? — спросил ее временный хозяин дома.

"Это здесь так формулируется? — мысленно фыркнула Саша. — Ну, хотя бы, не на коллекцию ируканских ковров!"

Молодой человек оказался вполне симпатичный: высокий, стройный, ничуть не напыщенный, как она предполагала, да еще и с роскошными светло-русыми волосами — настоящей гривой, которой он явно уделял немало внимания.

— А почему бы не прямо тут? — ответила то ли Саша, то ли полудюжина крепких коктейлей. Юноша усмехнулся и принял вызов. Некоторое время они целовались прилюдно, и Саша почти физически ощущала, как прочие гостьи желают ей сдохнуть-провалиться-сгореть-вписать дополнительно.

Потом она поняла, что кроме злых взглядов совершенно ничего не чувствует.

Это было ненормально. Случайный знакомый, чье имя она не запомнила и потому окрестила Лохматым, целовался чрезвычайно умело. Одна его рука легла Саше на затылок, другая отправилась вниз по спине, и облегающее платье отлично подсказывало пальцам маршрут.

Такая вот ни к чему не обязывающая романтика.

Саша представила Вадима на месте Лохматого. Сделалось еще хуже: перед глазами стоял только пресловутый белый корсет. Приторный, абсолютно не мужской аромат мусса для волос, которым благоухал ее партнер, оказался последней каплей. Причем эта капля могла притопить "Титаник".

— Что-то не так? — юноша отстранился, изобразив внимание и заботу. Хлипкий фасад любезности плохо скрывал раздражение и беспокойство за репутацию сердцееда. Саша пожала печами. Спросила себя, хочет ли сказать в ответ гадость. Обнаружила, что хочет уйти домой без скандала. Просто уйти и лечь спать.

— Ожоги, — она помахала руками, так что стали заметны бинты. — Упражнялась в волшебстве — сожгла вокруг все к чертовой матери: себя, интерьер… и обезболивающее уже перестало действовать.

— О. Прости, я не знал!

Несостоявшийся любовник слегка отодвинулся. Вздох облегчения злых конкуренток слегка колыхнул спертый воздух.

— Ты у нас тут единственный волхв… то есть — ученик волхва. И я знаю, что может поднять тебе настроение!

— Серьезно? — от такого заявления Саша слегка протрезвела. Она даже приблизительно не представляла, что может обрадовать борца с тьмой — супермощный фонарь? Спрей "Анти-мрети"? Второе солнце на небе?

— Вы-лаз-ка! — принялся скандировать молодой человек, вскидывая кулак на каждом слоге. "Вы-лаз-ка! Вы-лаз-ка!", — поддержали его те немногие, кто был в состоянии связать пару слов. Воображение услужливо нарисовало Саше вылазку в стиле "Заводного апельсина", избиение случайных прохожих, и заставило протрезветь окончательно:

— И куда мы полезем?

***

— Здесь недалеко.

Участники загадочной вылазки уместились в трех автомобилях. Саша увидела среди охотников за приключениями Милу: подруга нашла себе спутника и выглядела вполне счастливой. Или невероятно талантливо притворялась. Несколько секунд Саша боролась с желанием вытащить ее из машины и отправить домой, потом сдалась. Должен же был хоть кто-то получить удовольствие от выхода в свет.

— И все-таки. Куда. Мы. Едем?

— Ты всегда такая настойчивая? — недолюбовник тряхнул кудрями, встретился взглядом с Сашей и уже вполне серьезным тоном закончил. — В дом с привидениями.

— А. Понятно. Следи за дорогой, будь любезен.

"Судя по выражению лица, он ждал какой-то другой реакции, — рассеянно отметила Саша. — Точно так же, как я ожидала другую цель. Подпольное казино, например. Или бои в грязи. А дом с привидениями… банально до зевоты. Мажоры мира тьмы притворяются, что им ничего не страшно. Пир во время чумы за папины деньги, ага. То-то на торпеде лежит рация. В багажнике, скорее всего, — прожектор и генератор, а пассажиры сидят в обнимку с Защитниками. Ладно, давайте набьем тьме морду."

— Я думала, все пустые дома уже взорвали, — сказала она вслух.

— Пустые муниципальные дома. И халупы, разумеется. Приличные постройки на частных землях не сносили — только зачистили. Все заперто, но у нас для этого случая кое-что припасено. Ах да, — Лохматый ухмыльнулся развязно, — забыл сказать самое главное: мы делаем ставки. Банк забирает тот, кто продержится внутри дальше всех.

— С фонарем и Защитником? — Саша даже не обернулась. Выглядело это, как полное пренебрежение услышанным. На самом деле она старалась запомнить дорогу. Не получив ответа, все же взглянула на собеседника. Тот покосился на нее, как на опасную сумасшедшую:

— Разумеется, с фонарем и совой! Это игра, а не самоубийство.

— Чеки принимаете?

Меньше часа назад молодой человек казался ей симпатичным, пусть не без помощи коктейлей. Теперь она испытывала только гадливость. Эти люди никогда не видели порождений тьмы: посмотри на такое раз — не захочешь играть ни за какие деньги. Она тоже не хотела, зато прямо-таки жаждала проучить идиотов. Глядишь — дольше после этого проживут. Оставалось придумать, как именно проучить.

— Все. Мы приехали.

***

Кирпичная дорожка, сквозь которую пробилась трава, была грязной, выщербленной, но даже теперь хранила остатки насыщенно алого цвета. Кусты вдоль нее никто не подстригал много лет, ветви и сухие стебли цеплялись за одежду, словно пытались остановить незваных гостей. Дом, предсказуемо красный днем, при свете карманных фонариков выглядел угрюмой багровой тушей в подпалинах — следах от огнеметов. Тушей, будить которую явно не следовало.

Саша разозлилась сама на себя и велела похмельному воображению заткнуться. Злость оказалась ко времени: скрежет и хруст возвестил, что любители острых ощущений справились со входной дверью.

Компания столпилась в не слишком просторном холле, абсолютно пустом, но — спасибо вездесущей глине — неожиданно хорошо сохранившемся. Этого нельзя было сказать о трех дверях, ведущих вглубь дома. Вряд ли они сдадутся без боя, поняла Саша, возможно, здесь все и закончится?.. Пока бравада и глупость еще спасает этих людей от собственной буйной фантазии?

— Ну, за дело! Дамы? Какую откроем первой? — Лохматый небрежно вертел в руках монтировку. — Эй, а где Леха? Мы шли все вместе, кто видел его последним?

"Начинается! — мысленно воскликнула Саша. — Гребаный треш категории Бе. Почему я чувствую себя ответственной за этих кретинов?!"

— Ребят, не поверите! — вошедший с опозданием, очевидно, был тем самым Лехой. — Свернул к гаражу отлить — пардон, дамы! — тот открыт, и внутри — тачка. Не гнилая ровесница дома: поставили недавно.

— Серьезно? Какой марки? Что еще там есть? — сильный пол заинтересовался новыми игрушками, девушки тем временем начали потихоньку передвигаться к выходу. Саша почти успела вздохнуть с облегчением. Увы, автолюбитель-Леха продолжил:

— Машина, как говорится, "из спичек и желудей". Двигатель, правда, мощный — не родной, естественно. Но большинство деталей — хлам, держится на синенькой изоленте.

— Что?.. Покажи мне! — севшим от волнения голосом потребовала Мила.

***

— Нет! — Саша преградила ей дорогу. — Ты! — обернулась она к спутнику Милы. — Будь с ней, никуда не отпускай. Ты и ты, — приказала она Лехе и Лохматому, — за мной. Рация у вас?

Она ожидала обид и возражений от мужчин, но единственной, кто не захотел ее слушать, оказалась подруга:

— Это не твое дело! Это не твой жених! Не указывай мне…

Саша молча вышла из дома. За ее спиной гневные вопли сменились рыданиями.

— Можешь, наконец, объяснить, что происходит?

Саша обернулась. За ней увязались все молодые люди, кроме одного, и в кои-то веки их девушки не желали ей смерти.

— Не знаю, — она покачала головой. — Надеюсь — ничего особенного. Ну, кроме того, что мы нашли автомобиль, который должен быть очень далеко отсюда — вместе с его хозяином. Ты заглядывал в салон? В багажник?

Леха развел руками:

— Только под капот — интересуюсь двигателями, знаешь ли… Потом моя ястребинка заверещала.

Маленькая ястребиная сова на его плече сердито нахохлилась: она явно не одобряла эскападу хозяина.

— Что ж. Давайте, поинтересуемся остальными частями. А затем… — она осеклась, вовремя не договорив "сообщим в полицию". Вряд ли мажорам понравится подобное окочание их "фуршета". Не получить бы монтировкой по голове за излишний энтузиазм. — …затем — по ситуации, — выкрутилась она.

"Пусть это будет ошибкой! Пожалуйста!"

Больше ничего попросить у мироздания Саша не успела — гараж стоял в двух шагах от дома. Ей не нужно было заглядывать в салон, чтобы узнать нелепую машинку, которая столько раз наводила ее на мысли о клоунах. "Призрак шоссе" не попал в Москву.

"Как, в таком случае, туда добрались его владельцы?"

Она все еще хотела верить в счастливый исход событий. Получалось не очень. Либо мешали крики Защитников, либо у нее действительно прорезались зачатки предвидения.

"Имею ли я право снова тревожить волхвов, ссылаясь лишь на интуицию? Нет. Нужны доказательства."

Салон оказался пуст. Багажник, который, естественно, не открывался одним нажатием кнопки, пришлось раскурочивать несколько минут. Степлер лаял и жужжал, не переставая, прочие совы поддерживали его. Когда молодые люди наконец подняли крышку, Саша увидела иллюстрацию из "Книги волхва".

***

Лохматый Кирилл, чье имя Саша все-таки вспомнила, оказался достаточно смелым, чтобы не сбежать, но недостаточно умным, чтобы задержать прочих.

— Стойте! Да подождите же! Идиоты. Вам всем надо…

Сашины призывы остались без ответа: два автомобиля из трех покинули двор заброшенного дома так спешно, что не столкнулись лишь чудом. Милу беглецы увели с собой.

— Согласен: мы — идиоты, но теперь уже ничего не поделать. А на какой частоте волхвы? — Кирилл прислонился к своей машине и мучил рацию — безрезультатно. Хотя гараж был достаточно далеко, а кошмарная находка — в закрытом теперь багажнике, его руки заметно дрожали.

— Что?.. Понятия не имею. Я с ними связывалась только волшбой и… Неважно, — оборвала сама себя Саша, перехватив взгляд, полный любопытства. Меньше всего она желала хвастаться достижениями. — Забудь. Просто перебирай частоты. Сойдет что угодно, даже таксопарк, лишь бы у них был по рукой телефон. Дождемся волхвов, потом нужно в больницу. Всем нам нужно, понимаешь? Мы все наверняка подцепили здесь споры мрети.

Неожиданно Саша развеселилась: мажоры все-таки наказали себя. Любители острых ощущений теперь будут оч-чень долго принимать антибиотики, несовместимые с алкоголем. Кое-кто встретит Новый год трезвым и грустным, зато, возможно, усвоит урок на всю жизнь.

Кирилл заметил Сашину ухмылку и отодвинулся подальше. С расстояния, которое счел безопасным, поинтересовался:

— Что это была за жуткая хрень?

— Там? При жизни его звали Юрий — пока мрети не сожрал человека полностью. Или…

Саша замолчала, уставившись на алые обломки кирпичей в круге света фонарика.

Как давно мрети захватил носителя? Был ли тот, с кем она общалась долгие месяцы, человеком? Ей хотелось верить, что был — хотя бы отчасти. Пусть он покушался на ее жизнь, но родных не обидел. Фактически, спас невесте жизнь, спровоцировав размолвку. Иногда, как это ни парадоксально, лучший способ позаботиться о близком человеке — держать его как можно дальше от себя.

Не потому ли Сашенька трижды отказала Вадиму?

Она сжала голову руками, заставив сыча недовольно тявкнуть. Голова разболелась, и Саша надеялась: виноваты вопросы, а не мрети. Вопросов было много: кто стоит за этим кошмаром? Куда делась Уля? Кто сообщит родителям Юрия страшную новость? И когда, наконец, этот патлатый недоумок вызовет "Зарю"?!

— О, что-то поймал! Эй! Нам тут срочно нужна помощь! Можете позвонить волхвам?..

3.04. Колесница и прочие неприятности

Если существовал хоть кто-то, ответственный за создание мира с тьмой, но без смартфонов, он, она или стая товарищей икали, не переставая. Полночи Саша давала показания полиции и волхвам. Остаток ночи провела в больнице, сдавая анализы, глотая лекарства, терпя инъекции куда только можно. Ни разу за это время ей не удалось выкроить минутку и позвонить Анне.

Вряд ли домоправительница беспокоилась о ней, а вот господин мэр вполне мог решить, что попаданка ударилась в бега. Убедить его в обратном следовало как можно быстрее, вот только у медиков и всех прочих на Сашу были свои планы. Когда врачи — но не впечатления от уколов! — наконец отпустили ее, половина фонарей в городе уже погасла. Снег высветлил утро, от этого, а может быть — от усталости ночные приключения казались чуть менее страшными, далекими, словно все произошло не накануне, а месяц назад. Вывалившись из лифта в холл больницы, Саша окинула его сонным взглядом и простонала с интонациями Гомера Симпсона:

— М-м-м… телефо-о-он!..

Добраться до вожделенного аппарата она не смогла. Опять.

— Нет, вы посмотрите на нее! Засранка эдакая! Мы не спим, с ума сходим, а она по вечеринкам шляется! С тьмой воюет, в детективов играет! Мне такого порассказали, я чуть не поседела!

— Да успокойся ты, мать. Видишь: дивчина жива-здорова. А что дура, так мало, видно, ей батька ремня давал, надо еще.

— Э-э-э… Здрасте… Не надо ремня!

От удивления Саша забыла про боль и усталость. Она допускала, что Вадим пришлет за ней охранника. Возможно — двоих охранников. Но никак не ожидала Антона вместе со всей семьей. В родном мире после операции ее забирала из больницы подруга: брат был занят бизнесом, родители — дачей. В мире тьмы о ней беспокоились абсолютно чужие люди. Эти люди радовались, найдя ее живой и относительно здоровой. Не радовался только бородактиль Вася: завидев Степлера, он пискнул что-то очень горькое и недоброе. Саша могла поклясться: сыч в ответ злорадно хихикнул.

— Не надо ремня, — повторила она, обходя мужа домоправительницы по крутой траектории. — Я и без него еще до-о-олго не смогу нормально сидеть.

— Вот и хорошо! — дядя Коля был абсолютно безжалостен. — Дольше будешь помнить урок, гулена.

Анна обняла Сашу, заставив ее взвыть и отшатнуться.

— Что?! Что такое? — всполошилась экономка.

— Все норм! — жертва медицины вскинула большой палец. — Просто в плечи тоже кололи. Меня нельзя обнимать, наказывать, а также ругать. Жалеть и кормить завтраком — можно. Даже рекомендуется.

Охранник Антон усмехнулся в ответ, но ничего не сказал.

"А что же Вадим? — задумалась Саша. — Это он прислал охранника, или Анна притащила группу поддержки по своей инициативе? Да, скорее всего, она. Похоже, господину мэру нет до меня дела…"

Тут грустная мысль оборвалась: пришло время сесть в машину. Сесть в буквальном смысле слова, разумеется, ей не удалось.

***

Захочешь спать — уснешь. В абсолютно любом положении. Это Саша усвоила, обнаружив, что бока и спина не разделяют ее желания лечь. О тех, кто спит лицом вниз, в универе говорили: "максимально закрытая поза", "боязнь внешнего мира" и "предельная интравертированность". Два десятка уколов от поражения мрети в этот список не входили, хотя должны были бы занимать первое место.

— Кошмар! Ни за что не засну! — воскликнула Саша и через секунду уже крепко спала, обнимая подушку.

Еще через пару секунд ее безжалостно разбудили. Или, по крайней мере, ей показалось, что прошло ровно столько времени.

Экономка трясла ее за руку.

— Саш, проснись. Это важно! Велич приказал тебе немедленно явиться к нему.

"Хорошо хоть — не за плечо… — вяло разозлилась Саша, — гребанные волшебники…" Она попыталась встать из положения лежа без промежуточных стадий. Не получилось, зато получилось свалиться с кровати. Антипатия к волхвам возросла многократно. Поднос со снедью, благоухающий пирожками и свежезаваренным кофе, настроение не исправил.

Не исправил его и снег, хотя весь прочий город радовался зиме. Саша стояла в пустом трамвае, смотрела в окно и старательно не замечала удивленные взгляды кондуктора. За окном традиционный красный и чистый белый то и дело сменялись зеленым: Пагубов-Горшечник принарядился к празднику. Деревья, венки, гирлянды из лапок в большинстве своем были искусственные, но казались живыми. Никаких стальных конусов и прочих пародий на елки, которые так раздражали ее в родном мире. В любое другое время она выскочила бы из трамвая и пошла гулять по городу, любуясь предпраздничной суматохой. Подыскивала бы подарки новым знакомым.

Вместо этого нужно было готовиться к выволочке у бригадира. Вот уж по истине — тьма и ужасы.

Штаб "Зари", похоже, существовал в какой-то своей реальности. Новый год здесь просто-напросто игнорировали: ни елок, ни гирлянд, ни единой кривенькой снежинки на оконном стекле.

— Будем же серьезными, Степа! — мрачно сказала Саша Защитнику. — Есть такой тип людей без чувства юмора… И зовут типа — Виктор Велич. Бррр…

***

— Садитесь! — приказал Велич. Перехватил страдальческий взгляд Саши. Уголок рта бригадира дрогнул в усмешке:

— Ну, или привыкайте стоять. Главное, чтобы не у столба в пламени, остальное вполне заживет до свадьбы.

Саша поежилась. То, что у бригадира прорезалось чувство юмора, ее не обрадовало. Велич сел в кресло и несколько секунд разглядывал ее в тишине, которую не осмелился нарушать даже Степлер. За эти секунды Саша налюбовалась кабинетом главного волхва и пришла к выводу, что с предшественником у него очень мало общего. Ее наставник любил роскошь, причем роскошь элегантную — того типа, который узнаешь по качеству, а не количеству. Нынешний глава волшебников предпочитал аскетизм, носил рубашки из супермаркета, а единственным украшением его стола было фото семьи в простой рамке. Почему-то Саша была твердо уверена: в нижнем ящике того же стола — початая бутылка алкоголя, точь-в-точь, как у частного детектива из романа в жанре "нуар". Или капитана Ночной Стражи. И вот она-то как раз — не из дешевых: этот человек не станет портить рассудок дрянью, он слишком уважает свою работу.

— Можно сказать, вчера вы пережили боевое крещение, Александра Рябинина… если только это ваше имя!

Саша захлопала глазами. Удивление было ничуть не наигранным:

— Конечно, мое. И оно мне нравится, знаете ли.

Волхв продолжал рассматривать ее, как редкий, но не слишком привлекательный экспонат выставки.

— Останки, обнаруженные вами и вашими… — Велич поморщился, — …друзьями — находка, слишком серьезная, чтобы делом занималась только местная бригада. Сюда едут следователи из Москвы. Я могу свести их общение со свидетелем к минимуму. А могу обратить их внимание на особу, которая буквально свалилась в лес с неба. Очень подозрительную особу, с появлением которой в моем городе что ни месяц, то очередное ЧП.

— Ниоткуда я не сваливалась. Приехала на обычной машине, — Саша ухитрилась равнодушно пожать плечами. Это удалось с большим трудом: не из-за страха — его почти не было, из-за глубокой печали, упавшей на сердце, как камень. Неужели всё вот так и закончится? Неужели все без исключений версии девушки по имени Саша должны умереть?..

— Хотите сказать, вы — не беглец из будущего? Не из времени, где границ больше нет, а языки перемешались настолько, что образовали белиберду, на которой вы изъясняетесь?

— Ч-чего?!

Саша и Степлер переглянулись. Сыч не повертел у виска крылом лишь потому, что совы такое не могут в принципе.

— Ладно. — Велич встал. — Продолжим разговор в другом месте.

— А мне не нужно позвонить адвокату, или типа того? — пролепетала Саша.

— Зачем вам адвокат на тренировочном полигоне?

***

Саше выдали белый комбез и каску. И то, и другое оказалось велико, сделав ее похожей на Пьеро, подавшегося в спелеологи. Пальто она оставила в раздевалке штаба, и это чуточку, совсем каплю подняло настроение: появился намек на шанс, что она возвратится за вещами. Какой смысл тратить новую униформу на того, кого решили убить? Разве что Велич хочет подстроить несчастный случай?

"Он не кажется подлецом, — возразила сама себе Саша. — Хотя… что я, в конце концов, о нем знаю?.."

Бригадир не взял служебный фургон — жестом приказал Саше сесть в потрепанный, предсказуемо белый внедорожник. Асфальт сменился грунтом, грунтовая дорога из нормальной сделалась скверной, а машина все ехала. Город остался позади, как и пригород вместе с уже знакомым Саше предупреждением "Вы въезжаете в темную зону!". Наконец Велич остановил машину у ворот, закрытых на висячий замок. Самый обычный висячий замок, который можно сорвать болторезом за пару секунд — если кто-то озаботится поиском инструмента. Своротить забор, подумала Саша, будет еще проще, это же пародия, а не забор: сетка рабица, да хлипкие столбики. Ни колючей проволоки, ни высокого напряжения.

"И вот это недоразумение скрывает за собой полигон для тренировок по волшебству?!"

Велич открыл ворота, завел машину внутрь периметра, но замок на место не вернул. "Обнадеживает, — машинально отметила Саша. — Значит, мы здесь ненадолго". Она вышла, с любопытством оглядываясь. Сыч вспорхнул с ее плеча, сделал пару небольших кругов, прилетел обратно и сердито залаял.

— Умный Защитник, — похвалил его бригадир. — Хороший Защитник. Чует, что людям здесь делать нечего.

Летом в этих местах наверняка было очень зелено. Слишком зелено, поняла Саша: люди не позволяют кустам и деревьям так густо разрастаться вблизи жилья, создавая тень. Сейчас, потеряв листву, заросли больше не скрывали дома, пришедшие в полный упадок. Дорог и тропинок тоже не осталось, угадывался только намек на них — благодаря снегу.

Она шла след в след за Величем, вертела головой, но задавать вопросы не осмеливалась. Деревня — если можно так назвать полдесятка заброшек — опустела уже давно. Опустела не потому что люди уехали в поисках лучшей доли, не состарилась вместе с жителями. Ее покинули в спешке.

Ржавые остовы — чьи-то велосипеды возле заборов. Полуистлевшие лохмотья — останки белья на веревках. Вода давно протухла в позабытом у колонки ведре. Опрокинутая детская коляска у дороги едва видна за мертвыми сорняками…

"Так, — сказала себе Саша, — это уже слегка перебор."

— Виктор Петрович! Людей ведь успели эвакуировать? Ответьте, пожалуйста.

Бригадир промолчал. Он вошел во двор одного из домов — чуть более целого, чем прочие: крыша не провалилась, а разбитые стекла в окнах заменили фанерой. Внимательно глядя под ноги, поднялся на разрушенное крыльцо. С трудом, далеко не сразу открыл входную дверь.

— Нам — сюда, — бросил он Саше. Она поднялась следом, у двери замешкалась и принюхалась: из темного нутра дома потянуло затхлостью, мышами и гнилью.

— Рябинина, не позорьте звание волхва: у вас целых три мощных фонаря, — насмешливо сказал бригадир. Он толкнул Сашу, заставив перешагнуть порог.

Дверь захлопнулась за ее спиной, и дергать ручку оказалось бесполезно: бригадир не просто так прихватил с собой замок.

— Два часа, Рябинина. Вы проведете в этом доме два часа, потом я вернусь за вами. Засекайте время. Все, что нужно, у вас в карманах. И — нет: эвакуировать успели не всех.

***

Продержаться два часа — таково было ее задание. Не выбраться максимально быстро, применив волшбу — к чему тогда ехать на полигон? И не зачистить мрети — ей не дали ни маску, ни огнемет.

"А если бы и дали! — зло фыркнула Саша, — Как будто я умею им пользоваться. Разве только — подпалить дорогое начальство, а потом сказать, что так и было?!"

Очевидно, ей полагалось встретиться в темноте со своими демонами. И навалять им.

— Нелепое задание, да, Степочка? — обращалась она к сычу, но голос повысила: пусть бригадир тоже послушает. — Допустим, я — злая ведьма. Быстренько договариваюсь с тьмой, оставшиеся два часа режусь с ней в карты на раздевание прямо у входа. Как определить, что я прошла тест? Тут есть камеры?! — она пошарила лучом по стенам и потоку. — Нет. Ни одной не вижу. Или, допустим, я — дура, неуч и лузер. Ах, простите, забыла: Виктор Петрович не любит неологизмы. Тьма быстренько съедает меня прямо у входа, а кое-кто мерзнет два часа, как идиот, в ожидании результатов!.. — последние слова она прокричала, упав грудью на дверь. Ответом ей был скрип дерева, неожиданно прочного, да сердитый писк Степлера. Саша окинула взглядом крошечное пространство, которое не тянуло ни на холл, ни на сени. Выбрала один из нескольких темных проемов, взяла в каждую руку по фонарю и решительно шагнула в комнату.

— Доброго времени суток! — возвестила она. — С вами канал "Покинутая попаданка". И сегодня эта попаданка ведет репортаж черт знает откуда, потому что ее будущий босс… козел! О. Степочка, смотри: керосиновая лампа. Какая красивая. Да в ней еще и булькает! А теперь изучим печь — гармоничное сочетание голландской и русской. Где-то здесь должны быть… Та-да-а! Спички. Да будет свет. На что спорим, кроме лампы я найду в доме швейную машинку и винтажное радио?.. А может быть, даже коллекционные монетки!

***

Продолжая нести околесицу в полный голос, пародируя ролики, виденные на ютубе, Саша обходила дом — комнату за комнатой. Их оказалось неожиданно много, отделенных друг от друга разномастными дверями, чаще — хлипкими и простыми, но встречались на удивление красивые. Один раз попались антикварные, двойные, абсолютно не уместные посреди избушки — такие Саша видела в старинной петербургской квартире. Планировка дома наводила на мысль: либо комнаты пристраивали бессистемно, либо волшебница-недоучка заблудилась и ходит кругами. Она была бы рада пожертвовать чем-нибудь из косметики, чтобы оставлять на дверях метки, но — увы! — рюкзак ждал хозяйку в машине. В очередной комнате она без сил опустилась на полусгнивший матрас. Тут же вскочила с кровати: инъекции не давали забыть о себе. Вскочила, как оказалось, вовремя: останки кровати отсалютовали ей пружинами — точно там, куда она села. Саша потрогала их пальцем: железяки были не только ржавые, но и весьма острые.

— Повезло, — задумчиво констатировала она, оглядываясь, — А ты притих, Степочка. Считаешь, тут безопасно?

Сыч тоже повертел головой и пискнул что-то неопределенное. Он не жужжал и не лаял, это обнадеживало. Саша вздохнула: в глубине души — где-то очень глубоко она была немного разочарована. Уже час, как она заперта в темном доме. Самая большая опасность, встреченная за это время — злые пружины, грозившие ей столбняком и гангреной. С запахами она свыклась, страшных теней не увидала ни разу.

— Привал! — объявила Саша и пнула кровать напротив. Та выглядела прочнее, на гостью не покушалась, да еще и подошла ей по росту — в отличие от предыдущей. Лечь удалось с первого подхода, удачно продавленный матрас принял тело, как родное. Саша рассеянно оглядывала комнату, водя лучами фонарей из угла в угол. Это оказалась детская — логово двух мальчишек не старше третьего класса здешних школ: на возраст указывали и вещи, и увлечения. Младший облепил стену над кроватью наклейками-мультяшками. Брат, чью кровать заняла Саша, уже интересовался более солидными вещами. Его стена пестрела наклейками-машинами и любительскими фотографиями, снятыми на местный аналог "Полароида". Вот филин с рваным мячом в клюве. Пожилая женщина накрывает на стол. О, да! Эти блинчики с вареньем стоило запечатлеть! Здесь — старик копается во внутренностях видавшего виды автомобиля. А вот — злорадное фото: младший братец загремел с велосипеда, и прямо в крапиву. Последнюю из фотографий сделал не сам начинающий папарацци — на ней были все четверо: светловолосые мальчишки, седые старики и Защитник.

- Конечно же их спасли, правда, Степа? Иначе и быть не может! — уверенно сказала Саша сычу. — Это случилось… сколько — почти двадцать лет назад? У ребят, наверное, уже свои семьи. Кстати! Там же карандаш на столе? Отлично, теперь есть чем отмечать дорогу. Только отдохну еще пару минуточек…

Уютная даже спустя многие годы, совсем не страшная комната и удобная кровать сделали свое дело. Саша закрыла глаза. Через мгновение она уже крепко спала.

***

Осознанный сон далеко не всегда бывает приятен. Осознанный кошмар — то, что впору желать только злейшим врагам. Ты можешь сколько угодно разевать рот — закричать не получится. Можешь терзать кнопку исправного фонаря непослушными пальцами — он больше не светит. Как, в таком случае, на стенах появились тени? Ах да: им помогла керосинка, зажженная незваной гостьей. Но разве лампа не осталась за несколько комнат отсюда?..

Все эти вопросы возникли и тут же забылись, когда одна из четырех теней приблизилась к Саше. Игнорируя законы физики вообще и лампу — в частности, она скользнула по стене, а в следующий миг уселась на грудь волшебнице-недоучке.

Тень была размером с ребенка шести-семи лет. Тяжесть, которая свалилась на Сашу, наводила на мысли о каменных глыбах.

В мире тьмы никому не приходило в голову придумывать забавную добрую нечисть. Сказка о Наташе и Кузе осталась в другой Вселенной. Духи этого дома были чудовищами — как и бесконечного множества прочих покинутых зданий. Тень вдавила жертву в постель, стала медленно, но верно гасить сознание. Кто-то другой сдался бы, но не Саша, которой тень замечательно помогла прочувствовать следы от уколов — все до единого. Беспамятство как рукой сняло.

"Это домовой, так? Что делают с домовым? Задают вопрос!"

— Ты кто?! — ляпнула Саша голосом, мелодичным, словно вопли сипухи. Слова были неправильные: полагалось спрашивать что-то о добре, но голова работала слишком плохо. Саша могла поклясться: тень удивилась — то ли вопросу, то ли наглости жертвы. Так или иначе, страшная тяжесть исчезла, и это было самое главное. Тень снова скользнула по стене, призрачная рука задержалась на фотографии.

В следующий миг все фонари засияли.

***

Саша металась по дому, разыскивая лампы, так что сыч едва поспевал за ней. Бормотала проклятья, отшвыривая пустые, добычу с каплями керосина прижимала к груди.

— Ищи, балбесина ты бесполезная! Ищи комнату с горящей лампой! — приказала она Защитнику. Осеклась, наткнувшись на взгляд Степлера — обиженный почти по-человечески. "Бесполезный ли? — задумалась Саша. — На меня напала не тьма — ее жертвы, потому он и не смог предупредить".

— Прости, дружище. Погорячилась, — сказала она сычу. — Но задача не отменяется. Продолжаем искать.

Лампа нашлась — и тут же с хрустом отправилась на пол. Запоздало Саша поняла, что опять погорячилась. Ей повезло: лампа почти прогорела, о поджоге не могло быть и речи. Она разлила остатки керосина из прочих ламп и поспешила к двери. Взглянула на часы — вот уж сюрприз: ей полагалось обрести свободу сорок минут назад.

Дверь открылась, едва Саша тронула ручку.

— Поздрав… — начал Велич и был перебит гневным воплем:

— Сволочи! Уроды!

— Рябинина, успокойтесь, — бригадир не только не рассердился — смотрел на нее с искренним сочувствием. — В этом доме никому не бывает легко.

— Вы! Сделали! Из людей! Тренажеры! Уроды! — отчеканила Саша, при каждом слове тыча волхва пальцем в грудь. Тот помрачнел:

— А. Похоже, вы очень чувствительны к остаточной энергии. Да, некоторые видят в доме двоих людей. Стариков. Да, их убила тьма. Но тела были кремированы и развеяны в полях, уверяю вас.

— Двоих, да?! — Саша снова ткнула бригадира, на сей раз — фотографией прямо в лицо.

Тот забрал фото, взглянул и покачал головой:

— Никакие дети волхвами обнаружены не были. Клянусь вам. Я тогда еще не служил, но видел отчеты…

— О, да! Сразу понятно, как далеко волхвам до пожарных. Пожарные — не кретины, в отличие от. Они знаю, что маленькие дети прячутся абсолютно не логично, зато — в труднодоступных местах. Или вы вообще не искали?! И кстати: дайте девушке закурить, будьте любезны! Я знаю, у вас есть, господин главный волшебник!

Оторопевший от истеричной наглости Велич машинально вручил Саше зажигалку и сигареты. Она метнулась обратно в дом. Чиркнула колесиком, швырнула огонек наугад в темноту, туда, где разбрызгала капли горючего.

— Рябинина, что вы творите?!

Прежде чем бригадир погасил пламя волшбой, Саша подскочила к нему, вцепилась в комбинезон, пытаясь заткнуть рот воротником. У нее было очень мало шансов против мужчины и никаких — против волшебника. Зато она дала шанс огню. Тот разгорался на удивление быстро, словно призраки помогали ему.

— Не вмешивайтесь, — попросила Саша устало. — Дайте им освободиться.

Несколько бесконечно долгих мгновений Велич смотрел ей в глаза. Потом молча ушел — чтобы вернуться с канистрой.

— Ждите в машине, — приказал он. — Я прослежу за пожаром.

***

Огонь догорел нескоро: Саша трижды начинала клевать носом и страшно проголодалась. Всю обратную дорогу они с бригадиром молчали, и только в штабе Велич наконец открыл рот — чтобы сказать с кривоватой усмешкой:

— Можете ни о чем не беспокоиться. Свободны. Продолжайте занятия.

"А вызвать такси бедной девушке?!"

Сарказм был благополучно проглочен: жить Саше еще не расхотелось, да и трамвай делал кольцо прямо напротив штаба.

Город уже засиял огнями, но любоваться праздничным убранством у Саши не осталось ни сил, ни желания. Она рискнула присесть, глядя на Защитника. Тот сосредоточенно грыз ее новенькие перчатки — намекал, что голоден не меньше хозяйки.

— Мне везет, как утопленнику, Степочка, — вздохнула Саша. — Или удавленнику?.. Забыла. Как там нагадала Варвара Ильинична? "Колесо Фортуны", "Императрица", "Смерть", "Мир", "Колесница", "Повешенный", "Башня." До колесницы все просто и ясно. Фигня с колесами, по-моему, приключилась только что. Дальше у нас в программе нечто непостижимое и большой "Бдыщ!". Нет, чтобы нагадать миллион рублей в мелких купюрах и большую любовь. Эх…

- Где тебя снова носило?! — накинулась на нее Анна с порога. — Я вся извелась, уже предполагала самое худшее.

Саша вяло уклонилась от объятий, спасая исколотые плечи, но сбежать не успела: экономка продолжила:

— А тебя ждут: твоя подруга сидит в кухне уже больше часа. Я намекала ей, что ждать нужно будет долго, но она оказалась настойчива.

Мила поднялась со стула Саше навстречу, неловко повертела в руках пакет:

— Я зашла за платьями — бросила их тут накануне. И еще извиниться… вчера наговорила тебе лишнего… Уезжаю! — неожиданно резко договорила она. — Предки как узнали, что произошло, дали денег и велели, цитирую: "убираться подальше из этого проклятого города". Теперь еду в Питер: осуществлю наконец мечту. Я тебе напишу. И позвоню. Обязательно.

— Конечно. Я за тебя рада.

Саша проводила подругу до входной двери. Несколько секунд смотрела ей вслед.

"Не позвонит. Не напишет, — вдруг пришло откуда-то понимание. — И никогда не вернется в проклятый город. Но все у нее сложится хорошо."

Собственное будущее открыться волшебнице-недоучке не торопилось.

Интерлюдия

Прага волшебная, так называют этот город. Прага каббалистическая. Прикладная каббала много веков вызывала споры между волшебниками — вплоть до открытых столкновений. Ее польза подвергалась сомнениям, как и польза гадания на картах Таро. Невербальная волшба с помощью цифр и букв — такова каббала, не принимающая ни одну из сторон: ни света, ни тьмы. Волшба, которую можно одинаково успешно использовать и во зло, и во благо.

На сегодняшний день это всего лишь легеда: никто не знает, как ей пользоваться. Больше этот вид волшебства не практикуют.

Слишком уж нестабильны были ее результаты: ошибетесь в одной букве — получите чудо, которого не ожидали. Все слышали о пражских големах, немногие верят в них, единицы видели и после этого уцелели. Первым пражским големом был безобидный глиняный человек, помощник одинокого старика. Волшебник Иегуда бен Бецалель сумел создать его благодаря правильному сочетанию букв и чудесной глине, красной, как кровь. Помощника не зря назвали Голем: второе значение этого слова — "дурачок". Великан получился наивный, как дитя, послушный и безобидный. Его не боялись. От него не ждали зла. Воодушевленный успехом, волшебник продолжил эксперименты с глиной, и, как часто бывает в подобных случаях, открытием пожелали завладеть темные колдуны. Получив отказ, они убили не старика, не его родных, но всех Защитников, до каких только смогли добраться. Люди остались один на один с тьмой, а это было страшнее смерти. Тогда волшебник создал множество новых големов — глиняных сов взамен погибших живых.

Старик торопился. Одна буква не там где надо, и вместо верных друзей город получил стаю злобных летающих хищников. Нет, своих хозяев они защищали исправно — от всего подряд. Подчас — от самих себя. Сколько полегло народа, прежде чем с чудом разобрались — не известно. Сколько големов тогда уцелело и скрылось — тоже.

Всякий гость Праги спешит сделать три дела: погладить на Карловом мосту барельеф с филином, поглазеть на знаменитые часы и отведать местного пива. Если вы, воздав должное "Козелу" и "Крушовицам", заблудитесь в лабиринте средневековых улочек, опасайтесь бездомных сов. Птица без опутенок и кольца, с грязным слипшимся оперением красновато-бурого цвета вам не поможет: она — не Защитник. Говорят, такая сова появляется из ниоткуда, а потом исчезает бесследно, заведя человека в тупик и — в объятья тьмы. Одни клянутся: видели, как птица растворилась прямо в кирпичной стене. Другие считают: это была горгулья, из тех, что обитают на крышах.

Многое может померещиться после возлияний с друзьями. Сомневайтесь, сколько хотите, но все же помните: Прага — волшебная. Прага — каббалистическая. Совы-големы все еще скрываются где-то в ночи.

3.05. Как вы яхту назовете

Что делать, если на вас неожиданно свалился шанс ничего не делать? Вопрос сложный и философский, поняла Саша, а еще он ее бесил. В кои-то веки можно было бездумно валяться с книгой, плавать в бассейне, смотреть сериалы. Не переживать о завтрашнем дне, не выбирать: поесть самой, покормить Защитника или поделить одну перепелку на двоих. Не искать, кому нужна уборщица без портфолио. Мрети обеспечили ее больничным и регулярными посещениями клиники. Они же лишили возможности валяться (больно!), купаться (больно!), а также — сидеть, уставясь в телек (б… да что ж такое!).

Утешало лишь отсутствие интересных фильмов и книг: мир тьмы не знал жанра фэнтези, не слишком жаловал детективы и не доверял фантастике. Классическая литература во многом совпадала с литературой родного мира — ровно до появления электрической лампочки. Яркий свет не стал поводом дружно броситься покорять Вселенную, вместо этого обыватели вздохнули наконец с облегчением и… вернулись к привычным делам. Краткое содержание большинства сериалов сводилось к фразе "Все у нас прекрасно!". Если фраза звучала как: "Все у нас прекрасно, но родители против нашей свадьбы", фильм считался душераздирающей драмой. Впечатление от драматизма слегка портил обязательный хэппи энд.

Несколько дней Саша, лежа перед телевизором на животе, смотрела канал "Исторический", чем заработала много плюсов в карму от экономки. Откуда было знать доброй женщине, что попаданка не самообразованием занимается — смотрит единственные доступные ужастики.

Ужастики оказались катастрофически зацензурены. Крохи информации доставались рядовым гражданам под соусом "Все у нас прекрасно, светила бы лампочка, остальное — дело волхвов".

Поразительно, думала Саша: тьма спасает людей от волшебнической диктатуры. Злые колдуны — те, кто еще не совсем свихнулся — постоянно живут с оглядкой, им не до мирового господства. Волшебство слишком капризно, чтобы делать из него бомбы, классический пример — големы Праги. То, что погасило свет в переулке Крылова, при других обстоятельствах могло сработать наоборот. Или не сработать вообще. Если же злой колдун все-таки творит черные дела успешно… Who you gonna call? "Зарю"! "Dawn"! "Aube"! "Morgenrot"! [1]

— Юмор? Какая передача? — спросила Анна, заглянув в комнату.

— Это исторический порадовал — уклончиво ответила Саша, скрывая смех. Не рассказывать же, в самом деле, о родном мире, ютубе и ролике "Немецкий на фоне других языков".

— Шла бы ты — подышала свежим воздухом, — покачала головой экономка. — Погодка нынче — прелесть, как специально к празднику.

— Домашку по волшебству сделаю и пойду, — пообещала Саша. — Клянусь: в этот раз — точно без разрушений.

Вечеринка у Лохматого дома закончилась не только больничным, волшебнице-недоучке достался самый настоящий триггер. Стоило вспомнить пресловутую ночную вылазку, и — получите злость для успешной волшбы. Если, конечно, считать успешным результат: "включала свет — взорвала торшер" или "убирала стену — провалилась этажом ниже".

***

— Навестим доктора Литанова, Степочка? — сказала Саша Защитнику. В ответном взгляде Степлера явственно читалось: "Ага, давай. Я подожду снаружи". Новенькая амуниция не позволила сычу скрыться в заснеженной дали: не зря Саша и Микула убили вечер на переодевание скандалиста. Взгляд и сердитый лай Защитника обещал Саше интересные минуты в очереди.

В холле клиники было пусто — если не считать сияющую елку, огороженную прозрачным пластиком. Девушка на ресепшн откровенно скучала, играя со своим ушаном в гляделки.

— А где все? — удивилась Саша.

— За два дня до праздника? — фыркнула в ответ девушка, открывая регистрационный журнал. Ее сова воспользовалась моментом и прикинулась спящей. Степлер повертел головой, не нашел ни одной подходящей жертвы и на всякий случай укусил хозяйку. Погрузиться в решение вопроса: "Роняют ли совы елки, и если — да, то зачем?" Саша не успела — доктор пригласил ее в кабинет.

Она поймала себя на мысли, что очень рада видеть Марка — единственного человека, который не только знал о ней правду, но способен был понять и утешить. "Мы оба — белые вороны, — невесело усмехнулась она, — только доктор — белая ворона с черной совой. Кстати, о воронах…"

— Как там Мунечка? — спросила Саша, убедившись, что их не подслушают. Одно она не учла: сыч ее услышал очень хорошо. Возмущенный писк, укус — видимо, это все переводилось как: "а еще Защитники ревнивы, и ты сама виновата".

— Не хулигань, — строго сказал Марк, профессионально ловко схватив сыча как букетик. Букетик умолк, прикинулся паинькой, но глаза выдавали: это ненадолго.

— Странная вещь, — продолжил доктор, — ворон то и дело требует какую-то необычную еду. Фраза корявая, несогласованная, видимо, Мунин подцепил ее у приезжих. Я уже просмотрел всю "Большую Российскую энциклопедию" — ни следа продукта под названием "грут" и как его есть… Гм. Я что-то не то сказал?

— Простите, — хихикнула Саша. — Приезжий — это, вообще-то, я, я его научила… Как вы планируете встретить Новый год? — вдруг спросила она и удивилась собственной наглости. Доктор старше ее почти в два раза, а она… что она делает — напрашивается в гости? А дальше что — пересказывать доктору фильмы родного мира? Или…

— Решил выбраться в Петербург — к другу.

— А-а-а… — слегка раочарованно протянула Саша. — А. - наконец дошла до нее интонация, с которой Марк сказал слов "друг". — О. Ага, — кивнула она, — и куда мы денем Муню? Ко мне точно нельзя: мэр, мягко говоря, не одобрит.

— Все в порядке, ворон поедет со мной. Он уже неплохо научился держать язык за клювом, — доктор наградил Сашу долгим взглядом, словно искал на ее лице признаки неодобрения. Она улыбнулась в ответ:

"Хотя бы Марк не будет одинок в эти чертовы праздники! А я… я упакую подарочную мышь и отправлюсь пораньше спать."

***

Сыч не стал мстить за техосмотр: то ли отложил возмездие на потом, то ли почувствовал, что хозяйка грустит. Она шла, разглядывая витрины, и решала непростую загадку: что подарить малознакомым людям. Господин мэр в этом списке, разумеется, отсутствовал. Погруженная в свои мысли, Саша далеко не сразу заметила: ее преследовал ярко-красный спортивный автомобиль. Причем не просто преследовал — еще и сигналил, раздражая людей и Защитников.

"Где я видела эту пижонскую тачку?.. Ах, да. Пресловутая вылазка."

— Эй! Эй, ты что — игнорируешь нас? — не выдержал наконец Кирилл.

"И забанила бы, да банхаммера нет", — мысленно фыркнула Саша. Вместо ответа просто пожала плечами.

— Мы собираемся пройтись по магазинам. Хочешь с нами? — любезно предложила одна из двух спутниц Лохматого. Улыбка девушки выглядела слегка перекошенной — словно Кирилл незаметно приставил ей пистолет к боку.

— Вы сидите, — задумчиво отметила Саша. — Причем сидите, кажется, без проблем. Куда же вам делают уколы?

— Куда и тебе! — хохотнул водитель. Им оказался знаток двигателей Леха. — Просто нашли выход из положения. Иногда старперы делятся мудростью очень кстати, — он привстал и показал странный предмет, похожий на бублик. — Для тебя тоже найдется.

— А давайте! — согласилась Саша.

"Уж лучше такая компания, чем совсем никакой."

Девицы заметно поскучнели, но под взглядом Кирилла освободили немного места на заднем сиденье. На Сашу повеяло смесью несовместимых духов и невысказанных проклятий.

— Мне кажется, или мне не рады? — поинтересовалась она. Ответ удивил честностью:

— С какой стати нам радоваться: по твоей милости из тусовок теперь только встречи в клинике, вредительница!

— То есть, ты предпочла бы… — она выдержала отдающую театральностью паузу, разглядывая собеседницу. — …мрети, проросшего через твой мозг?

— Кстати! Анекдот! — обернулся к ним Кирилл. Исправить атмосферу он не сумел, но скандал оказался чуть-чуть отсрочен. Девицы послушно изобразили внимание, хотя смотрел молодой человек только на Сашу.

— В общем, заходят две совы в бар. А бармен им и говорит: "Обслуживать не буду, с вас уже хватит!".

Саша слушала, как смеются ее спутники, и понимала: чуть больше, чем полгода — катастрофически недостаточно, чтобы стать местной. Так же мыслить, то же самое видеть. Сколько еще она будет натыкаться на подобные мелочи?!

Смех прекратился. Теперь на Сашу смотрели не со злостью — скорее как на человека "с приятной наружностью сотрудника НКВД".

— Тебе не понравилось? Смешно же. И вовсе не оскорбительно, — как-то слишком торопливо добавил Кирилл.

— М-м-м… Анекдот — супер! — отозвалась Саша. — Люблю, когда юмор заставляет думать, а не просто сводится к падению на банановой кожуре. Совы летают. Раз они пришли в бар пешком, значит, уже где-то приняли. Соль шутки — в нетипичном для птиц поведении.

— Ты странная… — задумчиво протянул Леха. — Но мне это нравится.

— Что?.. Да. Спасибо, — невпопад ответила Саша, думая о своем. — Тормозните во-о-он там, ладно? Я выскочу.

"Болотные совы! — думала Саша. — Болотные совы — задиры и скандалисты, их не зря называют "злые тетки-болотки". Они не бывают тихими и интеллигентными. Поведение Смоки абсолютно не типично, почему я не заметила этого раньше?! Нужно позвонить в "Зарю"… Или даже съездить и рассказать бригадиру лично, может быть, это полезная информация. О! Подходящий трамвай!"

Подходящий трамвай, увы, не отапливался — прямо, как в родном мире, и остановки на табло не высвечивались. К тому времени, когда Саша продышала глазок и поняла, что ошиблась маршрутом, она оказалась далеко от "Утешения", зато совсем близко от Кленовой улицы. От дома Ули и Юрия.

На Кленовой улице пахло гарью.

***

Пожарные уже почти закончили тушить то, что осталось от дома номер восемь. Возле красной машины стояла белая с круглым символом.

"Логично, — кивнула сама себе Саша, — дом жертвы злого колдуна должен быть под наблюдением… Ой. Велич меня заметил. Это не просто "Ой, все!", оно в степени стопятьсот!"

— Да, я всегда оказываюсь, где не надо! Да, где я, там ЧП, и наоборот. Да, Тунгусский метеорит тоже я уронила! — выпалила Саша, прежде чем бригадир принялся ее отчитывать. — Виктор Петрович, вы еще не нашли их Защитника? Я вспомнила о Смоки кое-что важное.

— Александра, присядьте, — Велич указал Саше на скамейку. Она смахнула снег, осторожно опустилась на обглоданные временем доски, вопросительно посмотрела на бригадира. Начало беседы выглядело не слишком обнадеживающе.

— Мы не нашли сову, но мы нашли тело молодой женщины.

— Я… Надо опознать?.. — Саша обхватила себя руками: к такому повороту событий она готова не была. Собравшись с мыслями, все же решительно тряхнула головой:

— Ладно! Главное — не торопитесь пугать родителей, вдруг это не Уля.

— Дом был в аварийном состоянии, комната обрушилась в погреб. К тому же у погибшей размозжено лицо, вероятно — еще при жизни. Зачем я это рассказываю? Ваша помощь при опознании не нужна. У "Зари" есть способы установит личность, даже если труп сгорел — это волшебство не вашего уровня. Ваша задача — сделать выводы, осознать опасность и не лезть, куда не следует! Что там с совой?

— Сова?.. Да. Слишком добрая… для болотной, — осознать получалось плохо. От стараний у Саши заболела голова и затряслись руки. — Так вы опознали тело, или нет?

Она понятия не имела, есть ли в мире тьмы генетическая дактилоскопия, но была почти готова прикинуться человеком будущего и поделиться ноу-хау. Вдруг это кого-то спасет?!

— Отпечаток личности указывает на Ульяну Выговскую, — сухо сказал бригадир — И - да: у вас подозрительная способность попадать в места ЧП, связанных с волшебством. Ступайте!

Голова разболелась сильнее. Очень хотелось возражать, еще больше — оказаться от Велича подальше.

"Жуска, — вдруг вспомнилось нелепое слово, когда Саша подошла к остановке. — Вот как называется то, что я сейчас делаю. Неудачник навсегда останется Неудачником. Единожды попаданка — попаданка навечно. Как вы яхту назовете… Вот бы еще объяснить это волхвам и выжить."

***

— Кто умер? — спросил дядя Коля, открыв дверь: Саша не попадала ключом в замочную скважину.

— В новостях еще не сказали?.. — Саша не была в состоянии отшучиваться, даже на сарказм не осталось сил. Она повесила пальто мимо вешалки, но не заметила этого. — Пойду к себе, ладно?

— Прометей всемогущий, — пробормотали ей след. — Опять нашла неприятности.

Гостевые комнаты располагались в доме очень удачно: в них можно было проскользнуть, минуя территорию хозяина. В этот раз удача изменила Саше.

— Анна сказала, что ты хотела поговорить: болталась возле кабинета, так? Микула как раз заправил все огнетушители, так что можешь зайти, я готов.

Вадим пребывал в хорошем настроении. Судя по всему, господин мэр только что плавал: он был обнажен по пояс, волосы — влажные, на плече — полотенце, не скрывающее великолепный торс без единого лишнего грамма. Саша не стала любоваться этим зрелищем, лишь хмуро пробормотала:

— Хотела спросить: нигде не требуется секретарша, курьер или, ну… уборщица — на худой конец…

— Ты. Уборщица. Действуешь под девизом "Я жгу! Нет дома — нет мусора"?

Упоминание огня оказалось некстати. Очень, очень некстати. Саша подошла к Вадиму вплотную и посмотрела ему в лицо:

— Мне казалось, вы предпочитаете именно уборщиц!

Ответный взгляд был пуст: либо Вадим великолепно притворялся, либо не понимал, о чем речь.

— Понял! — сказал он через пару мгновений. — Микула! — повысил он голос. — Позовите Анатолия, будьте любезны. Он, по-моему, в гараже. Задержись ненадолго, — попросил Вадим Сашу.

— У меня, можно сказать, упал камень с души, — сказал господин мэр охраннику. — Благодари, — кивок на Сашу, — ее. Ты на полчаса дольше объяснимого забирал документы из моего кабинета — очень подозрительно, знаешь ли, особенно — в свете текущих событий. Оказывается, там у нас теперь место для случайных свиданий!

— Инга — не случайная, — взрослый мужчина изучал паркет, словно провинившийся школьник. Саша поймала себя на том, что улыбается не без злорадства. — Мы встречаемся уже три месяца, — проворчал Анатолий.

— Даже так! Учитывая твою любовь к прекрасному полу, это — почти золотая свадьба. Свободен.

— Благодарю, стукачка, — буркнул охранник, проходя мимо Саши.

— Не хамите волшебнику! — фыркнула она. Ей хотелось смеяться. Усталость и злость как рукой сняло, утихла даже горечь потери. Она прошла вслед за мэром в кабинет. Полюбовалась тем, как он надевает рубашку. Потом вцепилась в тяжелое кожаное кресло и попыталась сдвинуть.

— Понять тебя сложнее, чем Ротбартину, — покачал головой Вадим, но все-таки подошел и помог Саше. Она без объяснений уселась на ковер — там, где ее неудачное волшебство оставило уродливую дыру. Пристально посмотрела на нее и прошептала одно-единственное слово.

— О. Неплохо, неплохо, — одобрительно кивнул Вадим. — И потолок не рухнул, и стены не загорелись. А почему заплатка выглядит так, словно кто-то блеванул здесь радугой?

— Радость — такая радость… — развела Саша руками.

________________

[1] Who you gonna call? Кого ты позовешь? (англ.). Dawn — заря, восход (англ.). Aube — заря, восход (франц.). Morgenrot — заря, восход (нем.).

3.06. Раз, два, три… сова, жги!

Сутки. Остались всего сутки до Нового года. Эта мысль сработала лучше любого будильника, скинув Сашу с кровати. Вместо того, чтобы пойти умываться или завтракать, она принялась торопливо заворачивать подарки, попутно объясняя процесс Защитнику. Сыч процесс не одобрил: украл у хозяйки блестящую ленту, унес на люстру и сердито мяукал оттуда. Он решительно не понимал, как можно променять завтрак на возню с каким-то бумажками и веревочками.

— Та-да! — объявила наконец Саша. — Я сделаль! Ну… сделаль, понимаешь, Степочка? Эх. Ничего ты не понимаешь. Наверное, пришло время проститься с мемасиками и тому подобным… Да. Прямо с завтрашнего дня и начну. Сегодня есть дела поважнее.

Нужно было как-то поздравить с праздником господина мэра. Отблагодарить за гостепреимство, выразить признательность и все такое. Не то чтобы у нее совсем не было идей — были, вот только не было в них уверенности.

"Стоп! — сказала себе Саша. — Я же только вчера вывела формулу своего успеха. Просто буду двигаться по течению, и тогда, вполне вероятно, попаду в подходящую ситуацию."

Она проскользнула в холл, где стояла небольшая и ничуть не помпезная елка. Спрятала под нее подарки для Анны и ее мужа и с чувством почти исполненного долга пошла в кухню.

С порога кухни ее развернули: господин мэр не желал завтракать в одиночестве. Зато сыч желал, и еще как: бессовестно бросив хозяйку, он юркнул в приоткрытую дверь. Изнутри раздалось возмущенное гудение Васи.

— Ох ты ж, блин!.. Совы! Совершенно забыла о совах… Что подарить Защитникам?

— И тебе — доброе утро. — Вадим уже сидел за столом. Сашины рассуждения вызвали у него усмешку. — Ничего не дарить: совы равнодушны к таким вещам.

— А как же Ротбартина? Разве она не любит своего медведя?

Вадим рассмеялся, выразительно постучав себя пальцем по лбу. Саша не стала обижаться: слишком редко в последнее время господину мэру было весело.

— Это не любовь, а инстинкт: дикие совы прячут на черный день недоеденную добычу. Родя вместо добычи перепрятывает игрушку. И не дай бог кому-нибудь ее тронуть — сова о-о-очень расстроится. Да садись же ты, наконец!

— А… ничего, что я в пижаме? Не будет вопросов типа "На кого ты похожа?".

— Кстати, об одежде, — Вадим опять усмехнулся. Либо яркое освещение сыграло злую шутку, либо усмешка действительно была не без ехидства. — Хочу, чтобы ты приняла участие в открытии Новогоднего праздника вместе со мной. Сашенька всегда соглашалась, она находила это очень забавным. Костюм — вон там, в кресле.

— Костюм?..

Саша отложила вилку и окинула недоверчивым взглядом сверток в плотной бумаге. Кто знает, что за праздники устраивает мэр?.. И насколько этично забрать себе роль его невесты? "Прямо "Ребекка" какая-то", — поежилась Саша. Пакет оказался большой, пожалуй, даже слишком большой. Вряд ли в нем была униформа медсестры или платьице горничной, судя по габаритам, скорее уж — космический скафандр.

Она осторожно развернула бумагу.

— Э-э-э… Серьезно?

— Тебе не нравится? Он совершенно новый, и размер, я уверен, твой.

Саша фыркнула и вернулась за стол:

— Я вовсе не против побыть в шкуре Степлера. Или Роди. Просто ожидала другую роль. Снегурочку, например.

— Кого?

Вопрос был задан совершенно искренне, без тени сарказма. Саша вдруг поняла, на что прежде не обращала внимание — голова была слишком забита более важными вещами. Ей ни разу — ни в магазинах, ни на улицах — не встретился Дед Мороз или Санта. Снегурочек с эльфами не было и в помине.

Кто, в таком случае, приносит здесь людям подарки? Неужели козел?

— Какая чушь. Мы сами, разумеется. Все-таки, твой мир очень странный: кто по своей воле полезет в узкий темный дымоход? До появления специального оборудования трубы чистили живыми гусями, кошками и прочими изуверскими способами, но чтобы людьми… Вариант с Морозом мне тоже непонятен: единственное, что приносит людям зима — до безобразия короткий световой день. Давным давно под вечнозеленое дерево складывали подношения тьме. С появлением христианства их стали раздавать бедным. В конце концов елка из жертвенного столба превратилась в украшение семейного праздника, но праздник делают люди, а не какой-то левый старик.

— То есть, старик с подарками — нелепо, а сова с подарками — норм? — Саша не желала сдаваться и запросто жертвовать культурными ценностями родного мира. Даже если перестала верить в эти ценности еще в детском саду.

— Сова нужна, чтобы зажечь огоньки, раздавать ничего не надо.

— Мне что — придется летать?! На тросе, или с помощью волшебства?

— Я тебе дам — волшебство! — прикрикнул на Сашу Вадим. — Чтобы ни звука, а то лично замотаю клевало скотчем. Подошла, кнопку нажала — все счастливы. И еще: очень прошу тебя… — добавил Вадим неожиданно мягко.

— Да? — Саша напряглась: интонации ей не понравились — для мэра они были совершенно нетипичны.

— Не бери пример со своего сыча! Будь приличной совой, а не оторвой!

— Тьфу ты!

Господин мэр наговорил Саше колкостей и ушел из-за стола. Она могла поклясться: Вадим от души развлекался, дразня ее. Вошла Анна, принялась убирать посуду. Как-то странно, искоса посмотрела на костюм совы.

— Он сам предложил, — оправдания были вовсе не обязательны, слова вырвались против воли. Экономка пожала плечами:

— Я бы сказала, что он торопится. Но не скажу, потому что ты — это ты.

Саша затрясла головой, словно избавлялась от воды в ушах:

— Пожалуйста! Теперь я уже совсем ничего не понимаю!

— То есть, — вздохнула Анна, — ты до сих пор не в курсе, что, прежде чем дать прозвище "Хозяин", его называли "филин"?

Саша запустила руки в волосы и задумчиво подергала их.

"А филины-то ведь моногамны. Прямо как лебеди или волки. Вот это поворот!"

При виде хозяйки в перьях Степлер утратил дар воплей, только и смог, что зашипеть.

— Нет, не извращ-щ-щенка! — Саша рылась в любимом рюкзаке. Наконец с радостным возгласом отыскала ножницы и поспешила к зеркалу.

— Легким движением сова превращается… превращается сова… — безжалостно отрезанные лоскутки сыпались на пол. — …из филина в сыча! Смотри, Степа, я — твой родственник. И пусть только господин мэр посмеет говорить о нас плохо!

К Защитнику наконец возвратился голос. Вполне возможно, его писк переводился как:

— Ты не родственник, ты просто чокнутая.

В дверь постучали.

— Эй, массовик-затейник! Мэр просил поторопиться, — окликнул Антон Сашу.

— О, да, — подмигнула она сычу. — Затейник — это еще мягко сказано.

Вскоре машина господина мэра уже подъезжала к новому торговому комплексу. Саша разглядывала здание с любопытством: совершить налет на его магазины она еще не успела. Встреть она этот комплекс в родном мире — не заметила бы никаких особых примет. Ладно — почти никаких: дверей и пожарных лестниц все-таки было многовато. Чего не могло быть в принципе, так это мигающих вывесок: Защитники их не переносили, они даже от обычных то и дело щурили глаза. Торговый центр сиял снаружи, а внутри просто выносил мозг огнями. Благоухал хвоей и сладостями так, что аллергики, наверное, обходили его за километр. Бил по всем органам чувств, кроме слуха: музыка не орала — звучала почти деликатно.

"И снова — спасибо совам", — машинально отметила Саша.

В центре крытой площади, полной гирлянд и заманчивых вывесок, стояла живая елка. Она была прекрасна, это Саша не могла не признать. Здесь были дети — много детей: счастливцы, для которых расщедрились родители. Были, разумеется, и родители с Защитниками: они скромно держались ближе к стенам. Среди взрослых, тут и там, как-то особенно скромно двигались знакомые Саше люди. Она достаточно часто встречалась с "Зарей", чтобы запомнить большинство лиц. Волхвы, да еще в штатском, — на семейном празднике? Вряд ли они пришли салютовать огнеметами младенцу Иисусу, скорее уж — выслеживали темного колдуна.

А раз так — не стоит исключать вероятность теракта. Даже здесь. Даже на детской елке. Врочем… здесь — особенно!

Она так погрузилась в невеселые мысли, что пропустила мимо ушей болтовню Вадима: клишированные призывы слушаться родителей и всегда быть на свету. Анатолий легонько толкнул ее:

— Сова, ты заснула? Сейчас твой выход. Во-о-он там, слева от мэра свисает конец гирлянды. Походишь, берешь, нажимаешь кнопку. Облажаться практически не реально.

"Приколист чертов! — мысленно фыркнула Саша. — Как будто в этом световом безумии кто-то заметит еще чуточку огоньков…"

— Новогодний сыч с вами! — весело крикнула она, направляясь к заветной кнопке. Помахала детям крылом. С удовольствием отметила, как Вадим поднял бровь.

Потом, когда все закончилось, Саша осознала, что почти обрадовалась. Вздохнула с облегчением. Она ожидала худшего, а что может быть хуже, чем полная темнота вместо сияния елки?

***

На долю секунды ей показалось: она так вжилась в роль совы, что обрела ночное зрение. Когда речь идет о жизни многих людей, счет почему-то всегда на секунды, никто не говорит герою: "Так, у тебя пара часов, попей кофе, а потом иди и режь нужный провод."

Саша моргнула дважды: глаза быстро свыклись с тьмой. "Глаза попаданца…" — отметила она машинально. Нет, ночное зрение не прорезалось. Тот, кто спланировал теракт, был не просто жесток, он еще и прекрасно разбирался в психологии. Лампы погасли на площади не полностью: у елки осталась слабенькая подсветка. Она превратила тени мохнатых веток в угловатые паучьи лапы. Наделила блестящие шары кровавым огнем злобных глаз. Детский страх делал свое дело: символ праздника вот-вот должен был стать чудовищем.

До кнопки и мэра Саша не дошла, но к елкомонстру оказалась ближе всех.

— Раз, два, три, елочка… э-э-э… светись!!! — Саша успела сообразить, что приказ "Гори!" обернется не шуткой, но серьезной проблемой. — Да светись же, зар-р-раза лохматая!

Огни зажглись. Полыхнули, почему-то, оттенками светофора, видимо, — в тон слову "зараза". Тут же стали взрываться, разбрасывая во все стороны искры. Но волхвы уже вступили в дело: рассредоточились, вернули к жизни часть светильников, предотвратили пожар, остановили панику.

— Вы в порядке? — спросила Саша Вадима.

— А ты? — он обнял ее за плечи, прижал к себе — перья костюма жалобно захрустели. Ей было плевать на костюм: так бы и стояла рядом с мэром, пусть волхвы отрабатывают жалование. Но вокруг было слишком много детей, и никто не спешил возвратить им праздник.

"Вот это я понимаю: сходил на елочку — получил расстройство на всю оставшуюся!"

— Мо-лод-цы! — прокричала Саша в микрофон. — Вы отлично проявили себя на учениях! Тьма, знаете ли, не празднует — вредит нам без выходных. Нужно быть готовыми каждый день. А теперь — кто первый покажет Новогоднему сычу, что ему подарили?

— Дети препубертатного возраста — меркантильные материалисты, — шепнула она Вадиму. — Смотрите, что сейчас будет.

— Нам еще не давали подарки… — донеслась предсказуемая жалоба из пестрой толпы.

— Безобразие! — Саша схватилась крыльями за голову. — Родители, о чем вы думаете?! Или под шумок все забрали себе?

Это сработало. Толпа действительно переключилась с инцидента на семейные неурядицы. Взрослые покидали торговый центр не в ужасе, скорее — в недоумении. Дети сжимали в руках коробки и казались вполне счастливыми.

— Что бы я без тебя делал, — совершенно искренне сказал Саше Вадим. — А у меня ведь тоже есть подарок. Вот.

Коробочка была совсем маленькая и плоская. "Часы?.. — озадачилась Саша. — Авторучка? Ладно, дареному коню в зубы…"

В изящном футляре оказалось красное ожерелье из цепочек и бусин. Дедова память. Вещь, с потерей которой Саша смирилась, но забыть ее так и не смогла.

Это был бы замечательный, очень теплый момент — если бы его не испортил бригадир Велич.

***

Саша в который раз заморгала: нет, бригадир не раздвоился, скорее уж — привел с собой старшую сестру. Без каски и белой формы, в простом костюме офисного работника эта немолодая дама выглядела тем самым волхвом, который отправляет колдунов на Первомайку. У нее были такие же строгие глаза, как у Велича. Такие же сжатые в нитку губы. Вот только шрам не делал ее привлекательнее — уродливо вздергивал угол рта, кривил усмешку.

— Александра Рябинина. Та самая великовозрастная ученица. Все детали есть в отчете, — представил Сашу бригадир — словно жука булавкой пришпилил.

— Неплохая реакция и стрессоустойчивость, — сухо отметила дама, окинув Сашу скептичеким взглядом. — Весьма среднее владение цветовыми каналами. Безобразная несерьезность. Эта твоя… "зараза" — недопустима.

— Аффект, — развела руками Саша. Ей полагалось бояться столичного следователя. Бояться очень мешала мысль, что она — все еще сыч, облезлый и мятый, как после драки.

— Запомни, ученица: аффекты — для простых граждан, — бросила дама-следователь. — Волхв может иметь горячее сердце, но разум его должен оставаться холодным. Слишком многие зависят от решений, которые ты примешь.

Почти совсем не дрожащими пальцами Саша нашла пуговицы костюма и сняла верхнюю часть. Предстала наконец перед волшебницей в приличном виде, коротко ответила:

— Ясно. Можно вопрос? Колдуна задержали?

Она не рассчитывала, что жалкой ученице расскажут подобные вещи. Но Велич кивнул:

— Есть вероятность, что именно он в ответе за гибель ваших друзей. Все это, разумеется, колдун расскажет в столице.

Саша покивала, словно болванчик, изо всех сил стараясь не выдать себя лицом. Бригадир не сдал "человека из будущего", нужно было радоваться. Вместо радости в голову лезли мысли об инквизиции и ее способах выбивать рассказы из колдунов.

— Холодный разум, холодный разум, холодный разум… — бубнила она, направляясь к машине.

— Тебе холодно? — участливо спросил Вадим. — Вот, держи: это поможет.

Саша глотнула из фляжки, поперхнулась, вспомнив про антибиотики, торопливо съела предложенную конфету. Радости не прибавилось, зато некстати пришло в голову: ей по-прежнему нечем отблагодарить Вадима. Получалась не очень красивая ситуация. И вариант "одарить натурой" выглядел еще хуже, чем попытка шутить со столичным волхвом.

Некоторое время все в машине молчали.

— Саша, у меня к тебе просьба, — нарушил молчание Вадим.

"Первый раз, — тут же услужливо включилась наблюдательность. — Он впервые назвал меня вот так, по имени. Как прежде, очевидно, звал ее. Почему сейчас?"

— Конечно. Все, что в моих силах, — сказала она вслух.

Охранники дружно хмыкнули. Господин мэр покачал головой:

— Не торопись соглашаться, пока не увидишь, о чем речь.

— А. Да. Куда мы едем?

— На кирпичный завод.

Вот уж куда Саша меньше всего рассчитывала попасть перед Новым годом. Кажется, ее глаза начали уставать от удивленного моргания.

***

Рабочие и служащие уже ушли, погасла большая часть светильников. Цеха, склады, краны — все замерло, стало на время праздников единоличным владением служебных сов. Из людей на заводе была только охрана.

Охранники Вадима, в свою очередь, остались ждать в машине. Его и Сашу сопровождали Защитники: Степлер, Ротбартина и близнецы-мультирезки, чьи имена Саша так и не узнала. Ситуация выглядела донельзя загадочной. То, что они шли к отдельно стоящему, совсем новому зданию, ни уверенности, ни спокойствия не прибавляло.

Обычный заводской корпус, похожий на прочие. Серые стены, высокие окна. Куб из стекла и бетона. Шкатулка с секретом.

"Да хватит себя накручивать! — рассердилась Саша. — Так… Это, кстати, какая по счету бронированная дверь?.." Она машинально отметила: выключатели расположены так, чтобы свет в каждом новом помещении включался из предыдущего — еще одна мера предосторожности? И кстати — почему бетон, а не кирпич?

— Нервы у тебя крепкие, а вот самоконтроль — так себе, постарайся, пожалуйста, обойтись без криков, хорошо? — вежливо обидел Вадим Сашу и добил еще более деликатной просьбой. — Держи язык за зубами. Все, что ты увидишь — секрет. Мой личный секрет. Очень немногие люди посвящены в отдельные его части. Конечный результат покажу только тебе, потому что ты — волшебница.

— Волхвы будут против, если узнают? — сначала она задала вопрос, а потом поняла его суть. "Ого! Да я, кажется, успешно влилась в систему!"

Вадим неопределенно пожал плечами:

— Невербальная волшба, кабалла всегда была крайне спорной темой. Конкретно этот случай никому навредить не должен, хотя даже простой кирпич весьма опасен — особенно если завернуть в носок и огреть им из-за угла. А уж такое количество глины… Вот мы и пришли.

В центре абсолютно пустого зала с бетонными стенами стояла фигура. Ничуть не страшная, потекшими формами она наводила на мысль о свече. Праздничной красной свече в форме человека, но выше самого высокого на целую голову. У фигуры было грубо намеченное лицо с пустыми отверстиями вместо глаз и глуповатой мультяшной улыбкой.

— Он не опасен, — тихо сказал Вадим. — Еще не активирован.

— Повешенный, — пробормотала Саша.

— Что, прости?

— А. Ничего, — она подошла ближе к фигуре. Потрогала глину пальцем. Лампы располагались достаточно высоко, отопления не было вовсе, но глина оказалась теплой — словно живая плоть.

— Голем, — сказала Саша. — Вы. Слепили. Голема.

— Ну, как слепил, — Вадим сел на перевернутый ящик. Саша осталась стоять перед фигурой. — Я нашел ту самую глину. Заказал питерскому скульптору формы — якобы для украшения города. Разыскал последнего мастера каббалы в Праге — это заняло много сил и времени. Что было дальше, ты знаешь: предосторожности не помогли. Лучше бы я заказал доставку в бронированном фургоне, а не почтой России. Так или иначе, старик умер, но я купил его рукопись. Голема нужно оживить. У меня есть книга. У меня есть ты. Больше мне рассчитывать не на кого.

Саша вздохнула. Минуту назад в воздухе витала романтика, по крайней мере — для одной наивной попаданки. Потом на нее свалилась реальность. Господина мэра не интересовала замена невесты, ему был нужен союзник. Зато какой союзник, черт побери! Сколько раз за эти полгода Саша обозвала мир тьмы отсталым, но вот он, прямо перед ней — самый настоящий ИскИн! Недосягаемая мечта родного ей человечества. Стоит и ждет, когда она его включит.

— Один вопрос, — обернулась Саша к Вадиму. — Зачем?

— Голем не боится тьмы, — просто ответил он. — Будет защищать город и после того, как меня не станет. При правильном обращении — вечно.

— Я в деле! — кивнула Саша.

***

Они успели вернуться домой прямо под звон курантов. Саша выудила подарки из-под елки, объяснила смущенно: "У нас так принято…". Отдала их. Получила взамен динамо-фонарь от Микулы и алый шарф, связанный Анной.

— А еще тебе пришли поздравления, — сказала экономка, вручая Саше конверты.

— Мне? — удивилась та. — Интересно, от кого…

В первом оказалась открытка с елкой, исписанная мелким колючим почерком с внезапными завитушками — даже буквы у Варвары Ильиничны были подстать характеру. Саша от души порадовалась, что у экс-волшебницы все в порядке, но слегка огорчилась ее неизлечимой подозрительности: в письме не было обратного адреса.

Во втором письме отсутствовал не только обратный адрес — вообще какой-либо текст. Была только открытка — совсем пустая.

— Ты в порядке? — с искренней заботой спросил Вадим Сашу.

— Нет, — покачала она головой. — Нет, нет и нет.

С открытки ей ухмылялась болотная сова.

Интерлюдия

— Пожалуйста! Это была всего лишь шутка. Безобидный намек зазнавшейся недоучке, чтобы помнила свое место!

— А помнишь ли ты, что я приказал вам делать?

— Наблюдать. Но…

— Непослушание должно быть наказано. И хватит скулить, или разделишь судьбу дурака, который разочаровал меня.

3.07. Волшебники тоже любят розыгрыши

Брякнуть "Я в деле!" было для нее легче легкого. Что произойдет дальше, Саша абсолютно не представляла, вот только дошло до нее это лишь на следующий день. Память услужливо подкинула эпизоды из книг и сериалов: от нее требовалось, ни много, ни мало, написать волшебный свиток и запихнуть в голема. Куда именно — в рот, в лоб, в грудь, — неважно, важно, что запихивать будет нечего. Допустим, старый волшебник составил правила оживления. На каком они языке? На чешском? На иврите? Да хоть на ее родном — для недоучки это все равно будет инструкция от неизвестного гаджета в переводе с квенья на марсианский. Причем с помощью Гугла.

"Интересно. О-о-очень интересно… — размышляла Саша, приближаясь к столовой со скоростью амебы в обмороке, — господин мэр перестанет быть заботливым, когда поймет, что я его подвела? Кого я обманываю! Не просто перестанет — не получить бы тумаков, как в тот раз…"

— Хорошо спала? — Вадим был — сама любезность.

— Нет!

— Из-за открытки с угрозами, или из-за опрометчивого согласия, данного мне?

— Не… да… Что?!

— На твоем месте, — Вадим невозмутимо намазывал тост джемом, — я бы переживал именно из-за открытки. На расшифровку рукописи у тебя вся жизнь. Будет ли что-то угрожать этой самой жизни, нужно решать немедленно. Сегодня во второй половине дня — прием в мэрии, там будет Велич. Отдашь ему открытку сама, или это сделаю я?

Саша поежилась: "Появиться на людях вместе с мэром всего через месяц после смерти Сашеньки? Не как ряженая — в качестве официальной спутницы? Плохая идея! Интересно, какой ответ он от меня ожидает?"

Увидеть глаза Вадима у нее, разумеется, не было шансов, но она все же уловила: взгляд потеплел после ее решительного отказа.

— Разумно, — кивнул мэр, — оставайся дома, пока волхвы во всем не разберутся, здесь безопасно. Хочешь взглянуть на рукопись? Что-то мне подсказывает: она тебе понравится. Родя! — повысил он голос. — Сова-а-а! Иди, будем играть!

Язвительное "Понравится? Серьезно?!" было проглочено — до поры, до времени, в основном — из-за любопытства. "Причем тут игры?.."

Ротбартина вошла в комнату, держа свою неизменную добычу за ухо. Прошагала к хозяину и несколько минут показывала пантомиму "жадный филин", не желая расстаться с игрушкой. Терпеливый хозяин победил, а затем расстегнул медведя — как рюкзак на молнии. Из плюшевой утробы Вадим достал маленький тубус и вернул добычу Защитнице.

— В сейф, как ты понимаешь, полезут первым делом, — криво усмехнулся он. — А вот Родино сокровище с одной стороны — валяется по всему дому, с другой — попробуй, отними. Поработав, зови сову — она спрячет рукопись.

Саша взяла тубус как нечто очень взрывоопасное. Осторожно вытряхнула свернутые листки. Развернула и взглянула на верхний. Фраза "Да вы издеваетесь!" застряла в горле. Не было ни квенья, ни марсианского, ни чешского — вообще никаких букв. Перед ней на столе лежали акварельные картины — эдакие этюды абстракциониста. Буйство красок, штрихи и кляксы, перетекающие друг в друга.

— Но… — Саша растерянно подняла глаза на Вадима, — разве это звуки русского языка?..

— Честно? Понятия не имею. — развел он руками. — Сын волшебника на словах передал своего рода примечание к рукописи: "Способный думать — прочтет".

Саша смотрела на акварели и вспоминала первый разговор с экс-бригадиром: "Если нужно проговаривать каждый звук, задумываться над каждым цветом…"

Кажется, наставник оказался неправ насчет убожества ее способностей. Но это еще предстояло доказать, прежде всего — себе.

***

Спустя четыре месяца ежедневных трудов она могла гордиться тремя достижениями. Во-первых, рекордным количеством укусов от Степлера: сыч безбожно ревновал хозяйку к филинихе, что при этом не мешало ему донимать Родю флиртом. Во-вторых, еще более рекордным количеством знаков внимания от Вадима. Саша изо всех сил убеждала себя: он просто поощряет недоучку, чтобы веселее работала. "А взгляды, которые он бросает, когда думает, что я не вижу, тоже из этой серии?" — спорила она сама с собой.

Впрочем, с третьим достижением это сравниться не могло: обитатели дома, исключая Вадима и сов, начали бояться ее, и больше всех — Анна. Ничего хорошего в этом не было: экономка отказывалась подходить к Сашиной комнате на пушечный выстрел. Здравствуй, уборка и все такое.

Чуть-чуть меньше скромности, и Саша прибавила бы к списку четвертый пункт: она оживила глину. Постигла, так сказать, пресловутую каббалу. Вдохнула жизнь в изначально мертвую субстанцию. Совершила невероятное. Переплюнула сказку про Колобка.

Ну, и так далее.

— Стой!!! Стой зараза, приказываю тебе собственным именем за неимением лучшего! Ах, ты ж, блин!..

Хрясь! Швабра врезалась в ковер, выбив облачко пыли: не до уборки, когда Колобки в бегах. Хрясь! Скользкий алый шар снова увернулся от орудия возмездия, не желая становиться блином. Он подпрыгнул как мяч, ударился о ручку двери, открыл ее и юркнул в коридор — сам догадался, ура! Рост IQ, прорыв в големостроении!

Саша остановилась на секунду, чтобы перевести дух, и покачала головой: надо переезжать на завод. Ставить в пустом корпусе палатку и тренироваться без свидетелей, иначе бедная Анна скоро начнет заикаться. Хотя… было бы из-за чего. Подумаешь, трагедия: по всему дому ползают красные гусеницы и скачут шары. Они же нестрашные, напротив — общительные и любопытные. Гусеницы, правда, имеют привычку падать за шиворот, но ведь не со зла! А что уже три Колобка догадались отрастить паучьи лапки… Так логично же: убегать от швабры по потолку гораздо удобнее. Один — гений маcкировки! — прятался в гараже и регулярно трепал нервы Анатолию, не иначе — мстил за хамское обращение с творцом. Двое других пали от руки создателя и отправились обратно в ящик с сырьем. Что касается четвертого…

Из недр дома донесся женский визг: кажется, четвертый только что засвидетельствовал почтение экономке. Саша перехватила швабру поудобнее и поспешила на вопли.

***

Разумеется, так весело Саше было далеко не с первого дня. Разноцветные пятна снились ей в кошмарах. Доводили до мигрени, отправили на второй план мысли о Вадиме, о колдунах и обо всех прочих. В какое-то утро какого-то месяца она вышла к столу, изучая рукопись, и услышала:

— Черт! Ты себя в зеркале видела?!

— А вы умеете разозлить женщину… — отстраненно процитировала Саша. Снова погрузиться в разгадку кода господин мэр ей не дал: подошел, отобрал листки, встряхнул за плечи:

— Возьми пару выходных, ладно? Прикажу Антону отвезти тебя… куда вы, девчонки, обычно ездите расслабляться? Парикмахерская, маникюр, спа-салон и так далее. Отвлекись, подыши воздухом. Кино посмотри. Кстати, я которую неделю вру твоему наставнику, что ты болеешь. В последний раз он явно мне не поверил, а зря. Краше в печь отправляют, честное слово.

Саша задумчиво почесала лохматую голову. Посмотрела на поломанные ногти: она и не заметила, как вернулась давняя, дурная привычка. Вздохнула, смиряясь: придется отложить познание десяти элементов, пяти имен души и скольких-то там сотен бессмертных желаний ради одного желания мэра: не видеть страшную физиономию за едой. Ладно. Пусть будет спа-салон.

В спа-салоне, уже прияв почти человеческий вид, Саша наткнулась на старых знакомых — мажоров: то ли заведение было самым элитным в городе, то ли включилось везение попаданки.

— Ой, сто лет не виделись! — прощебетала девица-вписать-какое-то-имя, словно встретила лучшую подругу. — Посекретничаем в кафе?

Чем могут обернуться секреты этой компании, Саша помнила слишком хорошо. Мажоры ее волновали мало, а вот остальной город было жаль.

— Конечно! Люблю секреты! — одарила она квази-подругу улыбкой маньяка.

Как выяснилось спустя пару чашечек безумно дорогого кофе, город хотел знать секреты Саши. К древнему пражскому волшебству они не имели отношения, только лишь к светским сплетням.

— Ходят слухи, — взволнованный шепот явно был рассчитан на все кафе, — что ты теперь с мэром. Прежняя его невеста так и не стала женой, знаешь ли… А, ну да. Ты же знаешь, хи-хи, какая я глупая. Вы обе — не слишком публичные люди, вот мне и интересно: это мэр вас прячет, или вы сами — такие?.. Я — никому! Честное слово!

Судя по физиономиям окружающих, Саше надо было жалеть, что честные слова — не сотенные купюры. Она ушла бы с хорошей прибылью.

— Ровно через месяц — на этом месте, — таинственно прошипела Саша. — Приходи, такое расскажу… ты офигеешь!

Офигеть в мире тьмы можно было от многого. Например — от уровня смертности в плохо электрифицированных странах. А Сашин мир вдруг сжался до размеров одного конкретного дома.

"Сплетница права: я — заключенная, разве что не прикована к батарее. Что будет со мной, когда я прочту код до конца? Когда оживлю Стража? Нужно разобраться с этим раз и навсегда! Вот только…"

Вот только предложить господину мэру в обмен на свободу Саше было нечего.

Дома она упала на кровать и вцепилась в листки. Старый волшебник писал о вещах, понятных ей лишь чуть лучше, чем устройство варп-двигателя. Чем дальше она продиралась сквозь код, тем сложнее становилась волшба.

И это еще была только теория.

— А-а-а!!! Чтоб тебя!

Рукопись улетела в угол. Не долетела, закружилась по комнате психоделическим листопадом. Защитнику листопад очень понравился, сыч жил по принципу: что на пол попало — мое! Что мое — то порву!

— Нет, Степлер, фу! Нельзя!

Саша торопливо собрала листки: они перепутались, и мигрень не желала, чтобы рукопись была сложена по порядку. Последний лист оказался первым.

"Поздравляю! — сказали ей разноцветные пятна. — Если ты читаешь эту страницу, значит — продрался через многие предыдущие и разгадал мой код. Тебе хватило силы воли читать древнюю ахинею, может быть, ты даже честно пытался ее понять. Прости старика за этот розыгрыш. Только по-настоящему заинтересованный пожертвует столько здоровья и времени на чепуху. По моим подсчетам большинство должно было сломаться где-то в районе восьмой страницы. Я не знаю, добро ты задумал, или зло, в конце концов — ты еще только в начале пути. Вот такой оксюморон получился. Нет, оксюморон — не волшба. Да, я — чертов старый пердун. Не трать время на ругань — оживи наконец глину, вручив ей слово."

— "Молви друг и войди"! — истерически захохотала Саша, глядя на зеленую кляксу в конце последней строки. Густая сочная зелень. Надежные звуки, но при этом — режущие, как трава, которую сорвали неосторожной рукой. Слово, знакомое ей слишком хорошо.

— Кажется, пора навестить господина мэра.

Вадима Саша нашла в тренажерном зале.

— Выбралась позаниматься? — улыбнулся он. — Отличная идея!

— Я знаю, как оживить голема, — сухо ответила она, не возвращая улыбку.

— Ура! И?.. — мэр все еще улыбался, но уже не так ослепительно. — Я слышу какое-то "Но". Выкладывай.

Саша протянула ему бумагу и ручку.

— Письменно поклянитесь, что по завершении работы вы отпустите меня на все четыре стороны без передачи информации обо мне третьим лицам. Ну, то есть — никому не расскажете, что я — попаданка. Прежде всего — "Заре". Да, и позаботьтесь, чтобы молчали охранники.

— Ладно, — либо Вадим блестяще притворялся, либо действительно был огорчен и сбит с толку. — Моего честного слова тебе недостаточно? Гм. Видимо, нет. И куда ты пойдешь?

Саша пожала плечами.

— Куда угодно. Я ведь не боюсь темноты, только опасаюсь, так что могу ночевать даже в лесу под деревом. Давно хочу сравнить здешнюю Европу с нашей.

Признаваться, что с первого дня в новом мире она желала увидеть лишь один город, Саша не собиралась. А мэр не собирался спорить: положил листок на скамью, присел рядом, быстро и профессионально составил документ.

— Печать поставить? — криво, невесело усмехнулся он. Саша покачала головой:

— Печать не нужна, нужен образец глины — для промежуточных экспериментов.

— Будет завтра же.

Когда дверь закрылась, он обернулся к Ротбартине, снял очки и неловко повертел их в руках.

— Что я сделал не так, Родя?

Филиниха смотрела в глаза сородича и молчала, понятия не имея, как ему помочь.

***

Наверное, полагалось взять какую-то особенную бумагу или вообще пергамент. Пергамента у Саши не было, зато было отчаянное желание скорее узнать, что у нее получится.

Могло получиться все что угодно. Взрыв, например. Или ничего.

Она раскатала на столе кусочек странной, жутковато-багровой глины скалкой, которую стянула в кухне. Соорудила волшебный пельмень из глины с бумажкой. Подождала полминуты.

— Эм-м. Ну, делай уже что-нибудь, а? — потыкала Саша пальцем свое творение. Бывший пельмень пополз по столу. Врезался в скалку, принялся флегматично бодать ее.

— Ч-черт! Надо было хотя бы глаза нарисовать… — расстроилась Саша. Она понятия не имела, допустима ли хирургия уже включенного голема. Пока она искала, чем нацарапать органы зрения, пельмень спихнул скалку ей на ногу, под шумок удрал из комнаты и всего через сорок минут напугал Анну — та до визга боялась любых ползучих тварей.

Так начался Сашин квест "Оживи голема".

Далеко не сразу она смогла проследить закономерности: все ее творения обладали своеобразным чувством юмора, были на редкость живучи, совсем чуть-чуть агрессивны и фанатично рвались к свободе.

Прямо как их создатель.

Ни одно из этих качеств она не закладывала специально. То ли старый волшебник писал об этом на листах, которые она пропустила, то ли не писал вообще. Саша подозревала второй вариант и продолжала лепить Колобков. Колобки продолжали устраивать побеги. Оживить высоченного парня из глины, чтобы он сразу же смылся, значило: прощай, шанс увидеть Питер.

Колобок Номер Четыре обнаружился в библиотеке. Он загнал Анну на стремянку у стеллажа, а сам, как ни в чем не бывало, устроился в кресле. Неясыть Вася сидел на спинке кресла и с любопытством наблюдал за големом — лучшее доказательство, что существо из глины не представляло ни для кого угрозу. Ползком, словно охотник к добыче, Саша подкралась к нему и уронила челюсть. Ее творение, не чуя опасности, каталось туда-сюда по раскрытому журналу о совах.

— Ты картинки смотришь или читаешь?! — поразилась она.

— Убери его! — взвыла со стремянки домоправительница.

— Да подождите вы!

Саша ухитрилась схватить мини-голема, но уничтожать разумное существо оказалось выше ее сил.

— Не бойся, малыш, я тебя не обижу. Поселишься в гараже вместе с братом, будешь с ним пугать злого охранника…

Голем не пытался вырваться и удрать: синдром беглеца лечился человеческим отношением. Кажется, поняла Саша, пришло время перейти на следующий уровень.

— Сумасшедший дом… — простонала Анна, сползая с лестницы.

3.08. Глаза филина

Ранняя весна в городе Пагубов-Горшечник оказалась такой же дождливой, как осень, но без красного цвета. Неизменно алой оставалась только глина, зато глины в жизни Саши было так много, что она чертовски ей надоела. Разумеется, день и час "Икс" наконец пришел, но она едва могла в это поверить.

Неужели теперь все закончится?

Господин мэр выглядел гордым и взволнованным. Саша подумала, что Вадим напоминает ей родителя, чей ребенок пошел в первый класс: "Ух, ты, наш мальчик уже совсем большой!" То, что теперь у мальчика начнутся бесконечные домашки-контрольные-экзамены, папаша явно пока не понял. Сама она не разделяла энтузиазм, не выспалась и, скорее всего, походила на сумасшедшего ученого из фильмов и комиксов. По крайней мере, волосы у нее точно были растрепаны, а под глазами залегли тени.

— Ах, черт! — вдруг воскликнул мэр, да так неожиданно, что Саша едва не уронила драгоценную бумажку с зеленым словом. — Я забыл кинокамеру. События такого масштаба следует сохранять для потомков. Вот незадача…

— Не расстраивайтесь, — покачала головой Саша. — Зато, если эксперимент выйдет из-под контроля, потомки не увидят наш эпикфейл… тьфу ты, провал.

— Все получится! Я в тебя верю!

Саша не стала больше возражать, как не стала убирать руку Вадима со своего плеча. В конце концов, если процесс оживления пойдет наперекосяк, всегда можно крикнуть: "Я тут ни при чем!" и указать голему на мэра.

Это же он — счастливый папочка.

Саша проделала пальцем вмятину в глиняной груди и вложила бумажку. Налепила сверху заранее приготовленную заплатку и усмехнулась: задним числом она поняла, что поместила слово не куда-нибудь — в сердце. Даже заплатку подсознательно сделала подходящей формы.

Пришло время включить ИскИна. Гусеницам и Колобкам Саша просто командовала "Подъем!" или "Делай что-нибудь!". Темно-красный здоровяк явно заслуживал большего уважения.

— Добрый день, — вежливо сказала она голему.

***

В пустых глазницах затеплился свет. Согласно фильмам и книгам, глаза голема должны были полыхать пламенем. Вместо этого они напоминали зеленый сигнал светофора — разве что без обратного отсчета.

— Имя! — строгим басом ответил ей голем.

— Александра, приятно познакомиться.

Глиняное существо всплеснуло ручищами, заставив людей отпрыгнуть:

— Я знаю! Мое имя? Только не говори, что ты не придумала ничего подходящего!

— Э-э-э…

— Это не имя.

Существо не только имело привычку качать права, оно еще и язвило. Кажется, поняла, Саша, свалить все на папашу не выйдет: она только что стала родителем огромного глиняного скандалиста. Что-то надо было делать, причем быстро, пока сынок не обиделся на нее всерьез.

— Как ты разговариваешь с матерью, Ярцев-младший?!

— Э-э-э!..

Чем недоволен Ярцев-старший — внезапным отцовством, нарушением авторских прав или еще бог знает какой ерундой, Саша выяснять не хотела.

— Не сейчас! — ткнула она Вадима пальцем в грудь и повернулась к голему. Все-таки, выяснение отношений пришлось кстати — дало ей время подумать. А заодно — в сотый раз проклясть старого волшебника-юмориста: в его рукописях не было ничего об имени.

— Тебя зовут Яков, и ты меня очень расстроил, мой мальчик. Где твои манеры?

— Создательница, ты серьезно? Мне не слепили даже штаны, но при этом говорят о манерах?

Вадим и Саша сделали дружный фейспалм.

— Почему Яков? — шепотом вознегодовал Вадим. — Мне больше нравится "Атлант" или "Колосс".

— Слепите холодильник — назовете атлантом, — огрызнулась Саша. — Это разумное существо с выраженной индивидуальностью, а буква "Я" — подходящего цвета. Кроме того, вы не задумывались, дорогой коллега-демиург, что голем вообще, может быть… девушка?

— Коллега-кто? — тихо удивился Вадим.

— Кто — девушка? — удивился Яков так, что зазвенели оконные стекла.

— Сынок, ты пугаешь сов! — Саша тоже невольно перешла на крик.

— Неправда. Я нравлюсь им.

Защитники действительно не боялись ни громоподобного голоса, ни странной формы своего нового знакомого. При этом точно считали его живым, поняла Саша. Филиниха села голему на плечо, но не стала точить об него клюв. Сыч летал вокруг головы Якова, но до сих пор туда не нагадил.

— У вас все хорошо? — ожила рация, до того безмолвно лежавшая на складном стуле.

— Все идет по плану, — холодно ответил господин мэр. Саша закатила глаза, но сдержалась и промолчала. Родительская ссора — последнее, что должен видеть ребенок. Осознав, о чем она только что подумала, Саша захихикала.

— Ты в порядке? — участливо спросили ее сразу два голоса, и второй раздался вовсе не из рации. Она засмеялась громче. Чудесная глина вобрала в себя характеры обоих творцов и перетасовала их качества лучше чем самая продвинутая лаборатория — генетический материал. Вряд ли волшебник из Праги хотя бы приблизительно представлял подобные результаты. Саша всерьез начала подозревать, что старый вредитель вообще не заходил дальше теории.

— Да, — запоздало она поняла, что от нее все еще ждут ответа. — Яша, другой твой создатель хочет кое о чем попросить.

***

Настал час "Игрек" дня "Икс": предстояло проверить, как поведет себя голем во тьме. Формально Саша была уже не нужна, она могла отправляться домой и собирать вещи. Но какой же творец не захочет увидеть первые шаги своего создания? Пока она обо всем этом размышляла, мэр втолковывал Яше задачу:

— Я закрою окна и выключу свет, ты останешься в полной темноте. Один. Ничего не делай, стой и наблюдай.

— За чем?

— За всем, что вокруг тебя.

— За парой ящиков и складным стулом? — у голема не было бровей, но он ухитрился вздернуть надбровные дуги. — И долго мне страдать этой ерундой?

— Нет, эксперимент продлится недолго.

Саша была почти уверена, что голем прицепится к слову "эксперимент". Вместо этого глиняный здоровяк с совершенно детскими интонациями спросил:

— А что мне за это будет?

— Больше не жалеете, что этот цирк не попал на кинопленку? — от души рассмеялась Саша, когда Вадим закрыл за собой бронированную дверь. Мэр не ответил: он запирал сложный замок. Саша невольно задалась вопросом, кого предполагается остановить с помощью таких предосторожностей: тьму? Голема? Неких третьих лиц?

— Закрываю ставни, — Вадим показал Саше пульт в кнопкой. — Теперь выключаю свет. Ставни не перекрывают окна на сто процентов, чуть-чуть света в помещении будет — почерпнул идею у подонка на новогоднем празднике. Только не говори мне о жестокости! — вскинул он руку, прежде чем Саша открыла рот. — Голем создан для рейдов во тьму, а не для работы няней в детском саду!

Минуты тянулись бесконечно долго. Заскучавший Степлер от нечего делать стал приставать к Ротбартине. Саша волновалась, и мысли о предстоящей поездке в Петербург не помогали ей отвлечься. Наконец Вадим кивнул сам себе:

— Если голем уязвим, мы бы уже знали реакцию: человек в подобных условиях пытался бы выбраться любой ценой… уцелевший человек, разумеется. Итак, момент истины!

Яков сидел на полу посреди пустого зала и чертил пальцем в пыли.

— Ваш ненаглядный стул цел, — сообщил он, вставая, — а ящики я сломал. Нечаянно.

— Издеваешься, — Вадим не спрашивал — он констатировал.

— Чуточку, — поразмыслив, согласился голем. — Слишком уж глупое было задание.

— Ты что-нибудь видел в темноте? — осторожно поинтересовалась Саша.

— Массу всего, — откликнулся Яков. — Стены, грязь, летучую мышь под потолком. Исключительно полезные наблюдения. Ах, да, еще крыша слегка протекает.

Прежде чем Саша поняла, что происходит, Вадим подхватил ее на руки, закружил, а потом расцеловал. Он сиял от счастья, и его радость была заразительна. Саша поняла, что объятья ей вовсе не неприятны. Пришлось напомнить себе, кто она, и что она делает в этом месте. Повторить как мантру, что женщина, которую любит Вадим, мертва. Вспомнить в красках ту самую оплеуху.

— Прости, увлекся… — он осторожно поставил ее на пол. — У нас получилось!

— То, что получилось, все еще тут, — нудно напомнил голем. — Можете тоже обнять, я не против.

***

В мире тьмы было много по-настоящему чудовищных минусов, но, если поискать, попадались и плюсы. Огромным плюсом Саша считала то, что Россия здесь не лазала в Европу через окно. Российский паспорт годился для поездки за рубеж, как любой другой. Не нужно было месяцами ждать ответы из посольств, заполнять многометровые анкеты, доказывать, что ты не попросишь убежища, едва сунешь нос за пограничный столб.

Не оставаться же, в самом деле, на всю жизнь в Петербурге. Она — человек, который может дать сдачи тьме. Так почему не пинать тьму среди вересковых пустошей или на Лазурном берегу? Не могут колдуны из провинциального городишки преследовать ее вечно, хватит пугаться каких-то открыток.

С этими мыслями Саша уже трижды уложила рюкзак, вытряхнула его и начала по-новой в четвертый раз. День клонился к вечеру, унылый дождь не делал картину за окном привлекательнее, даже свет фонарей как будто вылинял и поблек.

— Ладно, — сказала она себе. — Не сейчас — завтра с утра. Первым же рейсовым автобусом. Или поездом. Ах, да: заранее предупредить Анну и отдать ключи. Вряд ли я когда-нибудь сюда вернусь…

— Саш? — голос экономки и стук в дверь вырвал из размышлений. — Тебя к телефону, говорят, это срочно!

"О какой срочности может быть речь, если к телефону приходится идти через полдома. Чертова отсталая Вселенная…" — вяло, скорее по привычке съязвила Саша. Телефонная трубка трещала и шуршала помехами, словно дозвониться пытались из соседнего мира.

— Вот и шути про другие Вселенные… Алло! Эй… Вас не слышно!

— Хочешь убраться из города живой? Хочешь, чтобы твой дорогой Вадим не сдох? Приезжай — познакомь нас со своим глиняным сыночком. Немедленно! И без глупостей! — приказал голос человека, которому уже не полагалось ни дышать, ни говорить.

***

Саша аккуратно повесила трубку. Постояла, глядя перед собой. Наконец собралась с мыслями и окликнула экономку:

— Анна, а где сейчас Вадим Алексеевич?

— Уехал он, в Псков уехал, по административным делам. Антоша и Толик — с ним, и Родя — тоже. Вернутся, скорее всего, завтра, а что?

— Да так…

"Гребаная Вселенная!!! — хотелось кричать ей. — Гребаная Вселенная без мобильной связи!!! Как отыскать мэра и сообщить о колдунах, не ставя на уши посторонних? К кому обратиться за помощью, если речь идет о крайне сомнительном волшебстве? Волхвы отпадают, ясно как день."

Она взяла телефонный аппарат и тащила его за собой, пока не закончился провод. Убедившись, что Анна не слышит, набрала номер единственного человека, которому могла доверять:

— Марк? Нет времени объяснять, это жизненно важно, честное слово. Пожалуйста, срочно разыщите Вадима и передайте следующее: "Любители болотных сов интересуются Яковом. Саша уехала на завод."

После этого она вызвала такси. Идея удариться в бега или трусливо забиться в угол не пришла к ней ни на секунду.

Не смотря на позднее время, заводские охранники не удивились ей — лишь спросили, есть ли у нее фонарь. Она шла по абсолютно безопасной территории среди прожекторов и патрульных сов. В голове не укладывалась та наглость, с которой ей приказали явиться: у колдунов не было ни шанса. Завод — значимый объект номер один, здесь круглые сутки белый день, а если день вдруг померкнет, волхвы явятся моментально.

Вадим дал ей ключи от заводского корпуса, но они не пригодились: двери оказались открыты. Все двери, от первой до последней, ведущей в зал, приютивший голема. Шаги отдавались в пустых стенах гулким эхом, слабенькие тени казались ненормально густыми и зловещими. Саша изо всех сил гнала лишние мысли прочь, стараясь сосредоточиться на главном: на предстоящей встрече. Что будет дальше, она не имела понятия. Возможно, последует такое испытание на прочность, рядом с которым полигон и призраки покажутся отдыхом в спа-салоне.

Наконец последняя дверь осталась позади.

— Привет, Ульяна, — сказала Саша. — Хреново выглядишь, краше в гроб кладут. Ах, да, в вашей Вселенной же не знают гробов. Здравствуйте, Игорь Иванович.

— Добрый вечер, Александра, — ее наставник был сама любезность, словно она явилась на занятия, а не на переговоры с колдуном-террористом. Ульяна на поздоровалась с Сашей, не заметила намек на фальсификацию смерти, а может быть — не захотела. Упоминание другой вселенной тоже было проигнорировано, а значит — не ново для нее. "Скверный из меня психолог, — подумала Саша, — хотя…". Наверняка стиль "милая провинциалка" и наивные серые глаза обманули не только ее. Сейчас в серых глазах Ули читалось нечто среднее между злостью и предвкушением. Это настораживало не меньше, чем вежливость экс-бригадира и полная неподвижность Смоки. Болотная сова казалась чучелом на руке Ульяны, в то время как Степлер лаял и щелкал клювом, напрашиваясь на драку. Саша невольно шагнула ближе к Якову. Голем спал, стоя у стены, но долгое пробуждение — участь людей из плоти. Глиняный человек мог прийти на помощь немедленно, вот только логика подсказывала Саше: даже с ним против наставника и подручной она — ничто. Заговаривать зубы — единственный вариант. Убалтывать колдунов, ждать Вадима. Надеяться, что он успеет, придумает выход.

— Игорь Иванович, — начала она вежливо, но не заискиваясь, — вы мудрый человек и к тому же — экс-бригадир. Завод — неподходящее место для разговора, объект охраняют лучше больницы. Через сколько минут примчится "Заря", если произойдет что-то странное и подозрительное?

Старый волшебник улыбнулся — совсем не зло, словно ребенку, который сказал несусветную глупость.

— Ты ведь не думаешь, что единственная в этом городе изучала невербальную волшбу? Взгляни-ка в окно.

Он эффектно щелкнул пальцами. Саша едва удержалась, чтобы не поморщиться: жест подошел бы фокуснику из цирка. Все волхвы, которых она знала, не опускались до показухи.

Результат щелчка заставил ее забыть о дешевых трюках, зато напомнил первую ночь в новом мире. Если можно сказать, что снаружи включилась тьма, произошло именно это.

— Я много экспериментировал, и достиг интереснейших результатов, — продолжил старик. Саша услышала в его голосе нотки хвастовства. — Наш общий знакомый не единожды оставлял в известном тебе переулке маленькие послания. А уж сколько их было разбросано здесь, о-о-о… кто сосчитает. Мне не нужно болтать, как тупицам "Зари". Я только что погасил все светильники на заводе — кроме некоторых а этой комнате. Зажечь нельзя ничего, даже спичку — если не убрать слова. Я изрядно усовершенствовал волшебство. Поверь, "Заря" будет чертовски занята, когда явится.

— А-а-а… вот, кстати, о нашем знакомом: это был Юрий? За что вы так с ним? Плохо учился? Право, не представляю, как, в таком случае, буду наказана я — бездарная попаданка. Что подводит ко второму вопросу: это вы меня вызвали? Не то чтобы я была против… да тише, ты, Степа! Просто могли бы сначала прислать письмо с совой… — Саша нервно хихикнула. — Серьезно, Игорь Иванович, разве я не заслужила ответы?

Старый волхв поманил к себе складной стул. Неторопливо сел, расправив пальто. Никакой новой мебели он не создал, и Ульяна осталась стоять. Саша заметила: статус молчаливой галлюцинации злил подручную колдуна все больше и больше. Зато упоминание страшной участи брата не спровоцировало никаких эмоций.

— Я не вызывал тебя.

— Э-э-э… а кто вызывал? — ответ настолько удивил Сашу, что она невольно шагнула ближе к волшебнику. Осознав, что именно натворила, она решила обернуть ситуацию в свою пользу: села на грязный пол перед стариком, глядя на него снизу вверх. Поза доверия и подчинения. Ребенок, внимающий дедушкиным рассказам. Ей показалось, или Ульяна действительно скрипнула зубами?..

— Неверный вопрос, моя дорогая, — либо прием сработал, либо Саша отчаянно желала в это верить. — Правильный — "кого". Ты заняла чужое место. Я готовился многие годы: предсказания, знаешь ли, весьма ненадежная форма волшбы. Ждал нужного человека из мира, где тьма — естественная часть жизни. В итоге получил тебя. Невероятное совпадение: у тебя тоже оказались способности, пусть и слабые.

Саша вспомнила день аварии. Машину, которую обогнало ее такси, и девчонок. Похоже, именно кого-то из них она лишила дивной судьбы, а кому-то — спасла жизнь. Не сбеги она со свадьбы, валялась бы сейчас дома на диване с ноутбуком, а не вот это вот все.

— Спасибо! — воскликнула она, и ее не волновало, что она благодарит врага.

— Пожалуйста. Я рад, что все так обернулось.

Волшебник смотрел на нее и тепло улыбался. Ульяна смотрела на нее и явно желала сдохнуть.

— Ах да. Другой твой вопрос. Юрий оказался весьма несговорчивым юношей с избытком нелепых принципов. Тогда его сестра, — небрежный кивок на Ульяну, — использовала старинный рецепт подчинения.

— Родного брата!.. — снова не смогла промолчать Саша.

— Тебя не спросила, ничтожество! Такие как ты и он спят и видят таких как я у столба на Первомайке…

Старик вскинул руку, оборвав гневную речь. Судя по тому, как щелкнули зубы юной ведьмы, не обошлось без волшебства.

— Только не надо ля-ля, — пожала плечами Саша. — Такие как я не сжигают ведьм уже очень давно. Если мы ищем их, то лишь затем, чтобы они в ответ поискали нас. Неточная цитата из книги любимого мною автора. И кстати: ничтожество сможет проделать дыру в другое измерение? Видимо, мой наставник еще не в курсе. Плохо шпионила, Уля!

— Я в курсе. Отличная работа, ученица, — наставник пошарил в кармане пальто и показал Саше обертку от шоколадки "Марс". Если бы жизнь была мультфильмом, из ушей Ульяны от злости уже валил бы дым.

— Плохо шпионила?! Это не ты нашла нас, это мы нашли тебя. Я нашла…

Щелк! Старый волхв заткнул подручную снова. Саша ущипнула себя, чтобы не выказать даже тени злорадства. Смогла мило улыбнуться:

— Игорь Иванович, а как…

— Нет-нет-нет, — покачал пальцем старик, — неужели ты считаешь меня дураком? Довольно тянуть время, пора познакомится с нашим глиняным другом. Каждая лишняя минута в этих стенах украдена тобой у бедолаг снаружи. Как только ты передашь мне голема, и мы уйдем, свет вернется, даю слово.

"Ну, конечно. Все останутся живы, я получу цветы, остальные — мороженое. Кто кого держит за идиота?"

Саша встала. Изображать милую девочку более не имело смысла.

— Хотелось бы надежных гарантий, Игорь Иванович. Простите, вашим словам я не верю.

— Хватит с ней церемониться!

Болотная сова сорвалась с перчатки, устремив лапы Саше в лицо. С воинственным воплем Степлер налетел на нее, вцепился когтями в голову. Он бы справился — окажись Смоки настоящей совой. Но вместо крови из вырванных глаз полетели только опилки. Маленький сыч, на свою беду, был из плоти. Плоти, которую сова-чучело смогла растерзать.

— Ах, ты, су…

Саша не успела применить волшбу — никто ничего не успел. Грохот выстрела эхом забился в бетонных стенах. Смоки разлетелась облачком перьев и брызгами мрети. С перекошенным лицом Ульяна бросилась к Саше. Не дотянулась — упала к ее ногам, получив пулю.

В дверях стоял Вадим Ярцев.

***

Оглушенная выстрелами, Саша беспомощно переводила взгляд с тела Ульяны на Вадима и обратно. Она видела, как тьма забирает людей, но такую смерть — никогда прежде. Что-то было не так с лицом господина мэра. И с ее собственной головой — тоже. "Кажется, — подумала Саша, — я сейчас упаду в обморок."

Сильные руки подхватили ее, лицо Вадима оказалось совсем рядом. Ярко-желтые глаза смотрели с волнением и заботой. Золотые глаза филина. "Чтобы увидеть свет, нужно шагнуть во тьму", вспомнила Саша слова любимого автора. Увы, иногда темнота бывает слишком кромешной. Ей повезло: за ней пришел тот, кто был в темноте, как дома.

Аплодисменты — последнее, что она ожидала услышать в такой момент. Старый волхв похлопал а ладоши и кивнул:

— Дорогой друг, вы оказали мне услугу. С появлением Александры моя помощница отбилась от рук, видимо — из-за ревности. В благодарность я вас не убью. Лично.

Волшебник небрежно махнул рукой. С шумом и криком сквозь трещину в крыше к Вадиму ринулась стая ворон. Человек не смог бы противопоставить им ничего: не сбежал бы, не успел бы перестрелять.

Но это и не понадобилось.

— Невермор, мать вашу! Кто без каски?!

Вместе с человеком во тьму явился ворон. Ворон, доказавший право называться Защитником. Вслед за боевым кличем раздалось не менее сердитое каркание. Слуги тьмы удивились происходящему так же как люди, стая опустилась на пол, игнорируя приказы волхва. Еще несколько взволнованных "Кра-а-а!", и черный ворон разъяснил ситуацию серым родственникам. Судя по ругани, долго еще доносившейся издали, тьма лишилась слуг, зато мир получил очень своеобразную команду.

— Ты в порядке? — спросил Вадим Сашу.

— Они убили Степочку… — выдавила она и поняла, что плачет.

— Протестую… — начал волшебник. Вадим перебил его:

— Значит так: вы забираете голема, я забираю девушку, и мы уходим. Яков, подъем!

Зеленые огни зажглись в темных глазницах. Голем огляделся и громогласно спросил:

— Что здесь происходит?

— Нам угрож…

На сей раз не было балаганных жестов. Саша не поняла, что сделал волшебник, но пистолет выпал из руки Вадима, а сам он опустился на колени безвольной куклой.

— Сашенька, — вкрадчиво обратился к ней старик, — ты ведь будешь благоразумнее господина мэра?

— А иначе — что? — выплюнула она.

Потолок обрушился окончательно. Обломок ударил Сашу по голове и погасил сознание.

***

В темноте горели три огонька. Один из них держал в руке старый волхв, два других были глазами Якова. Голем словно Петербургский атлант удерживал над людьми рухнувший потолок. Саша слышала как трещит, крошится его глиняная плоть. Вадим все еще стоял на коленях, живой, но неподвижный.

— Не обессудь, ученица, пришлось пойти на крайние меры, — вздохнул старый волшебник, — зато теперь ваше творение занято и не будет мешать разговору.

— Нам не о чем разговаривать. Вы получили голема, больше у нас взять нечего.

— Должно быть, ты недопоняла. Я же сказал: "Мы уйдем, и свет вернется". Мы с тобой. Мне нужна помощь человека, который привычен к тьме. Видишь ли, мой сын… — голос старика прервался, Саша с удивлением слышала в нем неподдельное горе. — Не важно, что с ним. Главное: я дал себе слово помочь людям. Уничтожить страх перед тьмой. Люди научатся любить темноту. Сначала этот город, потом и весь мир. Осталось решить, как снять повязку с застарелой раны человечества. Будем ли мы и дальше тянуть, или сорвем одним махом, не взирая на боль.

Саша поморщилась: сравнение не показалось ей ни красивым, ни умным.

— Знаете… отчасти я с вами согласна. В моем родном мире люди выключают свет каждую ночь. Спят в темноте, и к утру остаются живы. Но они не впадают в крайности. И повязку, если вы не курсе, можно снять третьим способом: аккуратненько отмочить, тогда больно не будет. Игорь Иванович, вы о детях подумали? Они боятся тьмы больше всех, что станет с вашим Сереженькой?

— Когда речь идет о судьбе мира, мы должны идти на жертвы, отбросив сомнения, — с маниакальной торжественностью ответил ей старый волхв.

Саша кивнула сама себе: все точки встали над "i", "ё" и прочими буквами. "Как вы яхту назовете…" Назвали волхвами волшебников — получите жертвоприношения. Если психопату не жаль своего внука, глупо ждать от него сострадания к чужим. Выход из ситуации, как ни ужасно, был очевиден, ведь разум волшебника должен оставаться холодным.

— Яша, бросай все! — крикнула она голему.

3.09. Эпилог. Куда хочу, туда лечу

Глиняный человек оказался не только язвительным, он опроверг значение слова "голем", проявив недюжинную сообразительность. Саша ни секунды не сомневалась: карман среди обломков — не слепое везение, а точность Якова. Нужно было радоваться, но боевой настрой иссяк без остатка. Ей сделалось страшно, очень страшно от мысли, что жизнь закончится вот так: в темноте, рядом с телами защитников, которые умерли из-за нее, и, скорее всего — напрасно. Тьма немедленно воспользовалась ее слабостью. Кошмар дотянулся крючковатыми пальцами, вонзил когти в плечо. Саша вскрикнула.

— Тебя придавило? Нет? Главное — не паникуй, нас скоро выращат.

— Ты жив?!

— Мало сказать — жив, — нет, ей не послышалось: Вадим усмехнулся. Вот это выдержка! — Я свободен, могу говорить и двигаться. Это значит, что ты прихлопнула старого гада!

— А меня… кажется, меня кто-то сейчас сожрет. И волшебство не выходит — не могу сосредоточиться, — с горечью призналась Саша.

— Слушай мой голос. Не думай ни о чем!

— Легко сказа… ай-й!

Острые зубы вонзились в руку. Когтистая лапа рванула за волосы.

Одновременно с этим теплая человеческая ладонь легла к ней на затылок — бережно, не растревожив боль от ушиба. Другая рука скользнула под куртку, обхватила за талию. Вадим притянул Сашу к себе и коснулся губами ее губ. Снова — уверенней, и наконец не осталось ничего — ни страха, ни сомнений, только поцелуй, который удерживал двоих на краю тьмы.

Сколько он продолжался? Этого Саша не могла сказать, но, услышав далекие сирены "Зари", поймала себя на мысли: "Опять Велич все испортил, зар-р-раза!".

***

— Рябинина!!!

— Есть такая, Виктор Петрович. Ого, "Заря" так быстро нейтрализовала сюрпризы колдуна. Круто…

Вадим и Саша сидели в машине "Скорой помощи". Мэр получил ровно столько внимания, сколько полагалось любому другому пострадавшему, Саша — чуть больше и колючее серое одеяло. При этом волхвы почему-то отняли тельце Степлера, которое она прижимала к груди, и не приняли возражений. Она пригрозила пожаловаться всем и бригадиру. Как говорится, "Про волка вспомнишь…": тип со шрамом тут же явился по ее душу.

— Рябинина, ваше "ого" — сарказм? Лучше бы это был он, в противном случае выходит, что вы считаете волхвов идиотами. Разумеется, у нас имелись подозрения. И сюрпризы, прямо скажем, не были для "Зари" для сюрпризами. Ладно, немного были. Зато вы — мой непрекращающийся сюрприз уже почти год!

— Витя, заканчивай, — негромко, но очень весомо обронил Вадим. — Этот сюрприз спас город от террористов. Ценой своей жизни, фактически.

— Причем тут моя жизнь, идиот?! — окружающие подняли брови. Вадим смотрел на Сашу все так же заботливо, но она этого не замечала. — Почему вокруг меня все умирают? — она заплакала. Машинально размазала слезы одеялом, превратив пыль на лице в жутковатую маску. — Сашенька умерла, Степлер погиб, Яков — тоже…

— Тише, тише… Яков не умер, — Вадим аккуратно выдернул из скрюченных пальцев грязную ткань и вложил в них носовой платок. — Он не может умереть, пока его слово не уничтожено.

— Вот с этого места — поконкретнее! — безжалостно встрял Велич. — Мы нашли под обломками двоих живых и два тела. Имена нам известны. Кто такой Яков, где и когда он погиб?

— Яша — голем! Мое творение! — возможно, это и не была та самая застарелая рана человечества, но Саша оторвала повязку буквально с мясом. Осознав, что именно сказала, истерически расхохоталась, отталкивая заботливые руки Вадима. — Перестань затыкать мне рот! Это Яша всех спас, это он остановил террориста, и теперь от него ничего не осталось, иначе бы Велич не задавал глупых вопросов…

— Наше творение, — в голове Вадима звучал легкий упрек. Возмущением в голосе Велича можно было обрушить пару заводских корпусов:

— Рябинина! У нас целый набор фрагментов глиняной статуи. На предприятии, где работают с глиной. По каким приметам я должен был опознать в них героя дня?!

— Так вы, получается, не против?.. — от удивления у Саши высохли слезы. — Тогда у меня к волхвам три просьбы.

Бригадир то ли устал возмущаться, то ли оторопел от ее наглости:

— Все три? Ладно, выкладывайте.

— Восстановите в должности Варвару Ильиничну, не обижайте ворона, который ругается и цитирует стихи По, а еще — мэра здесь не было.

— Медики! — окликнул бригадир спасателей. — У этой женщины серьезная травма черепа? Нет? Только сотрясение? А по-моему, ее здорово приложило… Александра, езжайте домой. Отлежитесь, после — поговорим. Это, кажется, твое? — добавил он, протянув Вадиму обломки темных очков.

Некоторые спасатели оборачивались при виде мужчины со светящимися глазами и чумазой девушки в бинтах. "Добрый вечер, Вадим Алексеевич", говорили они и возвращались к работе. "Люди видят не монстра — Защитника", — поняла Саша.

Оставался лишь один неразрешенный вопрос.

— Кого из двух Сашек ты поцеловал там, под обвалом? — спросила она, прежде чем Вадим усадил ее в машину.

— Тебя, идиотина!

— О. Верю. Такое ты мог сказать только мне. Вот уж по истине: обними сову — получишь укусы и ссадины.

— Стойте!

Свет фонарей на шлемах волхвов резанул по глазам. Саша растерянно заморгала:

— Что?..

"Неужели бригадир передумал?.."

Она волновалась напрасно: волшебники всего лишь принесли мешок и металлическую коробочку.

— Здесь прах Защитника и куски голема. Все, что мы отыскали.

Саша заглянула в мешок. Скорее всего, это была игра ее воображения, но ей все же хотелось верить, что в глазницах Якова мерцали еле заметные зеленые искры.

"Кажется, — подумала Саша, — от одной малюсенькой повязки мир сегодня все же сумел избавиться. Или даже от двух…"

— Тебе обязательно надо уезжать? — спросил Вадим.

Позади остался долгий месяц встреч со столичными волхвами. Бесконечное проживание заново событий того самого вечера: следователей не волновало, что Саша — в бинтах и с сотрясением. Бесконечные отчеты для бригадира, который при виде Саши, кажется, уже дергал глазом. Московская "Заря" не только забрала рукопись пражского волшебника, но непрозрачно намекнула: расшифровавшему текст найдется у них местечко. Велич заявил, что не отдаст перспективного ученика, посмотрел на Сашу и незаметно чиркнул себя ладонью по горлу.

"Велич — в наставниках?! — поперхнулась Саша. — Пора валить!"

Она больше не скрывала, что собирается в Петербург. Купила билет на ночной поезд: такие стоили очень дешево, но совершенно не пользовались популярностью. Рослый могучий проводник с мощным фонарем смотрел на нее с жалостью. Провожающих он окинул крайне неодобрительным взглядом; должно быть, принял за жестоких родственников, которым на нее плевать. У Саши этот взгляд вызвал улыбку: "Кем, интересно, он счел четверых мужчин?.."

Вадим, Марк и охранники. Люди, с которых началась история попаданки. Трое из них не хотели, чтобы она уезжала. Четвертый тоже не хотел, но по меркантильной причине: злые гаражные Колобки слушались только создательницу.

— Мне нужно уехать, — развела Саша руками.

— Твоя комната будет ждать тебя, — ответил Вадим.

— Ага! — фыркнул Антон, — И бардак, который ты в ней устроила, — тоже. Ма до сих пор боится туда заходить.

Доктор Литанов вручил Саше сложенный вдвое листок:

— Адрес моего друга. Вдруг что-то случится. Кстати, он может подобрать нового За…

— Спасибо! — не слишком любезно. оборвала Марка Саша. — Я… я как-нибудь без совы пока. Вряд ли мне встретится новый Степлер. До свидания!

***

Петербург в этой Вселенной оказался хмурым, недружелюбным городом. Ее родной Питер тоже не слишком сиял многоцветием, но здесь не было ни лазурного барокко, ни бежевого классицизма. Сырость слишком быстро губила краску и штукатурку, люди предпочли им надежность серого кирпича и гранита. Местные путеводители радовали цитатой из какой-то знаменитости: "Северная Венеция — город, куда приезжаешь писать стихи, плакать или повеситься". После алого Пагубов-Горшечника Саша целую неделю вздрагивала, выглядывая в окно гостиницы. На вторую — простудилась. На третью ей начали мерещиться за спиной странные тени, и это — посреди бела дня. Вероятно, провинились болотные совы — самые популярные из здешних Защитников. Или туман, из-за которого самыми модными украшениями были налобные фонарики и светоотражатели где только возможно.

Но главное: в этой Вселенной не оказалось скромной типовой девятиэтажки на юго-восточной окраине — дома ее родителей. Дома, где в другом мире Саша прожила большую часть жизни. Даже расспросить о семье Рябининых ей было некого — окрестных домов не оказалось тоже, только сквер, печальный и мокрый. Разумеется, никто не отменял справочную службу: в телефонных книгах нашлось множество разнообразных Рябининых. Слишком разнообразных.

Саша развеяла пепел Степлера над Маркизовой лужей и сказала себе: "Пора двигаться дальше!".

Двигаться она могла куда угодно: перейти границу Финляндии в любое время суток или попасть в страны Балтии, всего лишь поймав попутку.

"Какого черта, в таком случае, я это делаю?! — спрашивала себя Саша, покупая билет на ночной автобус до Пскова. — Из-за аэропорта, конечно, почему же еще…" Оттуда не летали ни в Хитроу, ни во Фьюмичино, но ей казалось: это даст время подумать.

Посреди того, что звалось Темная Зона, восьмерых пассажиров вырвал из нервной дремоты жуткий скрежет. Задняя часть автобуса просела, пару секунд он еще двигался, шатаясь, как пьяный, а потом встал.

— Приехали, дамы и господа, — сообщил водитель в ответ на возмущенные вопли. — Ось сломалась. Не паникуйте! Сейчас вызову вам по рации такси до Пагубов-Горшечника, за счет компании, разумеется.

***

Была ли это судьба попаданки? Или любая из трех главных бед России — "Тьма, дураки и дороги"? Возможно — все вместе?

Так или иначе, Саша назвала таксисту адрес Вадима, и поняла, что ничуть об этом не сожалеет.

— Вернулась? — улыбнулся водитель. — А монтировочку-то мою, небось, посеяла давно? Ладно, это я так, шучу. Мне жена новую подарила.

— О, — глубокомысленно ответила Саша.

Славный маленький город Пагубов-Горшечник обладал большим преимуществом против всех столиц мира. Здесь нельзя было исчезнуть бесследно — разве не она сама это доказала? Здесь нельзя было остаться совсем без друзей, и это она тоже узнала лично.

— А позвонить, засранка эдакая?! — всплеснула руками Анна. — Я бы хоть пирог испекла…

— Дом, милый дом, — усмехнулась Саша, а потом прибежал Вадим.

Все происходило быстро, слишком быстро: вещи разлетелись в разные стороны, ботинки потерялись где-то на лестнице, куртка украсила фикус — то-то завтра Анна будет ворчать! Саша заглянула Вадиму в лицо и поразилась: он расстался с непроницаемыми очками. А еще свет в доме больше не резал глаза. Глаза цвета темного золота смотрели в голубые, не отрываясь, с безмолвной просьбой: "Пожалуйста, не уходи больше!". Крохотная язвительная часть Саши хотела пошутить в духе космического автостопщика, но был послана к черту.

— Ты дрожишь, — сказал Вадим. — Тебе холодно?

"Вообще-то, не по себе. Год без близости…" — подумала Саша, но и эта, трусливая ее часть была послана далеко и надолго.

— Хочешь узнать, как это делают в моем мире? — сказала она. — Тогда давай выключим свет.

— Весь не получится, — ответил Вадим, целуя Сашу. — Останусь я, ведь глаза филина — светоотражатели.

— С этим, пожалуй, можно смириться, — улыбнулась она в ответ.

***

В слабом свете защитных ламп из-под потолка на Сашу кто-то таращился. Кто-то большой, темный и с огромными блестящими глазами.

— А-а-а!!! — подскочила она от неожиданности, сбросив с плеча руку Вадима.

— Что?! — вскинулся он. — Ты в порядке?

— У-гу! — высказалась Ротбартина, но таращиться на Сашу не перестала.

— Минуточку, — задумчиво протянула Саша. — Она была здесь все время?

— Да, — растерялся Вадим. — Родя всегда ночует со мной, это же Защитник…

Саша встала, прошагала к двери и распахнула ее:

— Сова, марш в другую комнату!

— Не ори на ребенка! — рассмеялся Вадим. Осекся и покачал головой. — Ох. Прости…

— Ничего, я смирилась. Но если она — наш единственный ребенок, тогда — тем более!

— Вообще-то, Роде — пять лет, она уже взрослая. А насчет нас и ребенка… ты это серьезно?

— Э-э-э… — в который раз за сутки протянула Саша, не находя, что ответить. Свалить все на подсознание? Превратить в шутку?

— Ты тоже будешь отказывать мне трижды? — Вадим больше не улыбался. — Не думаешь, что жизнь — слишком короткая штука? Особенно — в нашем городе?

— Я еще ни разу не отказала! — парировала Саша, присаживаясь на край постели. — И где мое кольцо, в таком случае?

— Я еще не покупал… Надо сначала назначить день свадьбы…

Несколько секунд Саша внимательно разглядывала Вадима. Потом вздохнула: он явно был ни при чем. Просто здешняя Вселенная который раз подложила ей маленькую подлянку, как с компьютерами и Дедом Морозом.

— А у меня для тебя подарок! — снова улыбнулся Вадим. Саша приподняла брови: возможно, Вселенную все же следовало простить?

Они заканчивали завтрак, когда в комнату заглянул Антон и сообщил:

— Явился. Впустить?

Саша опять приподняла брови, а когда в столовую неловко, бочком просочился знакомый ей тощий парень, удивилась еще больше. Что ей могла преподнести компания "Спенсер и сыновья" — гвоздодер?

В руках Спенсер-младший держал большую коробку. Коробка пищала и тявкала.

— Здра… То есть, это самое… не поймите неправильно… — промямлил парень. — Владельцу самца ведь по закону положено двадцать пять процентов потомства, а из четырех яиц было оплодным одно… И вообще, это — не Защитник, это — Джилл-Потрошительница какая-то! От нее уже трижды отказывались!

Саша вскочила из-за стола и выхватила у парня коробку. Под крышкой обнаружилась юная, но оттого не менее сердитая версия Степлера.

— Степочка, — всхлипнула Саша. — Ты вернулся ко мне?

— Это самка… документы — в коробке… Спасибо, что не подали в суд, — бормотал парень, пятясь к двери. — Покупайте наши инструменты и гвозди! — донеслось уже с другой ее стороны.

Мисс Степлер радостно пискнула и укусила хозяйку — совсем как ее папаша.

***

Вадим протянул руку и помог Саше подняться. Потом дал ей платок, чтобы она могла вытереть пальцы. Несколько минут они стояли молча, глядя на гиацинты, которые посадила Саша на земле "Утешения".

— Позже добавим пионы, — тихо сказала Вадим. — Она их очень любила.

— Я помню, — кивнула Саша. — И дельфиниум. А еще я сделаю то, что давно пообещала ей. Позабочусь о том, кого она звала Дим, — ответила она на безмолвный вопрос. — Мне можно так тебя звать?

— Да. А теперь ты мне скажи.

До Саши далеко не сразу дошло, что именно ждет Вадим.

— Да! — ответила она ему. И услышала в ответ то, чего никак не ожидала:

— Хочешь провести медовый месяц в Швейцарии?

— Наверное… А почему именно там?

— Вернемся домой — узнаешь.

В гостиной их ждала рослая молодая женщина, при виде которой художники эпохи Возрождения зарыдали бы от восторга. Она явилась с тремя мальчиками, а компанию ей составлял Анатолий.

— Наталья, моя сестра, — представил он женщину Саше.

— Можно просто Наташа, — с дружелюбной громогласностью валькирии сообщила гостья и до хруста пожала Саше руку. — Мои сыновья: Вася, Мишуня и Костик. Мишуня, отойди оттуда, не дразни сову! Костик, положи счас же книгу!

Саша беспомощно обернулась к Вадиму:

— Ты хочешь, чтобы мы усыновили…

— Чего? — громыхнула Наталья. — Нет, конечно! Я своих никому не отдам! Вася, уйди оттуда! Слыхала про суррогатное материнство? Я троих родила — как чихнула… Костик, иди сюда счас же! Если надо — рожу вам четвертого, свои ж — не чужие.

— Это здесь возможно? У нас будет свой ребенок?!

— Здесь, — многозначительно выделил слово Вадим, — это стало возможно совсем недавно — в Женеве. Вполне реально, да. У нас будет свой собственный ребенок. А еще его родит не моя жена, что автоматически аннулирует наше проклятье.

— Ага! — подтвердила Наталья, — Куда ни плюнь, везде выгода. Костик, не трогай там ничего! Разобьешь — не расплатимся!

— Ну, ма-а-ам! Я ничего не трогал…

Многострадальный Костик сел в кресло, на всякий случай сложил руки на коленях и стал разглядывать людей, к которым пришел в гости. Он был еще слишком мал. Он не знал слов "эмпатия" и "синестезия". Мальчик просто смотрел на людей перед собой и видел, что они светятся от радости.

Это было здорово и очень красиво.

Content

Яблоня Дикая Птицы знают лучше