Сергей Опанасенко

Полный ледебурит и все-все-все

(воспоминания, заметки, мысли)

Предисловие

Сергей Опанасенко родился в 1963 году. В детстве хотел стать танкистом, моряком и пограничником. Позже увлекся романтикой строительства Байкало-Амурской магистрали (помните: "Веселей ребята выпало нам, строить путь железный, а короче БАМ!") и даже окончил Ворошиловградский строительный техникум транспортного строительства. Но тяга к морю пересилила прочие и он успешно закончил Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище. Служил на атомных ПЛ в Приморье. Уволился в 2003 году. Капитан 2 ранга запаса. Живет в и работает Москве.

Прочитав еще на службе книгу А.Покровского «Расстрелять!…», был неоднократно изгоняем из супружеской спальни за неприличный хохот. После этого начал систематизировать свои служебные записки.

Купание красного коня, или Пять суток ареста за дочь

Хотите верьте, хотите нет, а дело было так…

Женился я, по курсантским меркам, рано, уже в конце 2-го курса.

И я, и жена не севастопольцы. Когда я уже был на 4-м курсе, пришла пора жене рожать. Поскольку родственников у нас в Севастополе не было, и помочь было некому, решил я оправить ее рожать домой, в славный город Ворошиловград. Подошел к нач. факу, кап. 1 ранга Туру, и он, к моему изумлению, разрешил отвезти жену домой. Все прошло нормально. Жену отвез. В этот же день (видимо все-таки в поезде ее немного растрясло), 10 декабря 1985 года, она родила мне дочь, Сашу.

Через несколько дней, счастливый, я благополучно вернулся в Севастополь. Вернулся, естественно, не пустой, а с полной сумкой спиртного.

Первое, что поразило меня в Севастополе, это отсутствие на улицах курсантов. Обычно утром, а я ехал со съемной квартиры на Остряках, встречаешься со своими уже в троллейбусе, потом на Графской и далее в катере. Здесь же все было пусто. Я был в единственном числе. Стало немного жутко. Что же случилось в Севастополе за время моего отсутствия? Война? Эпидемия? Карантин? Учения?

Короче полная Ж…!!!

И только приехав в Голландию я узнал, что действительно, училище сидит без увольнения. Причина: все ищут пропавшую сов. секретную книгу. Отменены занятия, увольнения. Вся территория училища разбита на зоны, каждому классу нарезан участок и вперед. Завтрак – искать книгу, обед – искать книгу, ужин – искать книгу, отбой, и назавтра все сначала. Потерял книгу кто-то из «пятаков», не помню какого факультета, фамилия, по-моему, Корчак (или что-то подобное). Она попросту исчезла из его секретного чемодана.

Поговаривали, что это была чья-то месть, кто-то из своих подгадил. Было ли за что или не было, судить не берусь. Говорят этот несчастный был старшиной роты у своих и не всем нравилась его политика, (тут меня уже поправляют про Корчака. Но я же ничего не утверждаю, просто пишу что сам запомнил и что слышал потом. Никого не хотел обидеть, но ведь книгу украли точно свои. Так просто она из секретного чемодана не пропала бы!). Забегая вперед, скажу, что книгу так и не нашли. Через несколько дней все стихло. Судьбу неудачника также не знаю – говорят, командовал где-то котельной, как сыр в масле катался. Но это только прелюдия и не является темой моего рассказа.

В этот же день, день моего приезда, после сампо, по старой флотской традиции меня, как «родившего» дочь, решили искупать в море.

Декабрь!!! Хоть и Севастополь, а все-таки холодновато! Ну, собственно, ничего – у нас с собой было.

Сразу же после сампо, спустился я вниз и только часы успел снять и документы из карманов вынуть, как меня подхватили на плечи и бегом, с улюлюканьем, криком, свистом, гиканьем, битьем железяками в тазики, потащили на пирс плавсредств. Мичмана, дежурного по плавсредствам, робко пытающегося что-то сказать и этому разгильдяйству воспрепятствовать, наша орда снесла напрочь. На пирсе меня, не долго думая, бросили в воду. Вынырнул, выплыл, крепкие подхватившие руки товарищей, вылез, накинутая шинель, застрявшие в горле матерные слова, поднесенный заботливой рукой Юрки Литвинова стакан водки и бегом в роту.

А дело было, как вы помните, в 1985 году – перестройка, борьба с пьянством и алкоголизмом и, как следствие, борьба с нездоровыми традициями (банкетами, презентациями, «пьяными» свадьбами, и т. д. и т. п.). Говорили (а может это просто курсантские байки той поры), что в те «трезвые» времена плачущих полковников и капразов вытаскивали из ресторанов и увозили в комендатуру, а что уж говорить о такой мелюзге как мы. Попалась под горячую руку и эта старая флотская (а может только Голландская?) традиция (кстати, может кто знает как в других училищах сие было и на других флотах. У себя в Приморье на ТОФе мы также делали, но поскольку там был сплоченный «голландский» коллектив и, может быть, удачно сия традиция была пересажена на дальневосточную почву) – если родился сын, значит родился моряк, отца с почетом утром несут на руках на камбуз, а если родилась дочь, значит отец – «бракодел», и его бросали в море. Вообще, хоть и не сильно мы выпили и не сильно буянили, да и не эта пьянка была поводом, но кто-то решил устроить образцово показательное наказание.

Оказывается сука-мичман с плавсредств заложил нас дежурному по училищу (приметил на рукаве четыре шеврона курсовки, проследил, гад, в какой подъезд мы зашли после «купания красного коня», далее вычислить нас уже было не сложно). Дежурный по училищу мужик мудрый, на рожон лезть не стал, подождал пока мы все отбуянимся, уляжемся. После этого пришел в роту, якобы с плановой проверкой.

Доклад дежурного по роте: «Во время дежурства происшествий не случилось!».

«Так таки и никаких?» «Так точно! Никак нет!»

Дежурный по училищу, старый мудрый капраз, тоже заканчивал нашу Систему и к делу подошел системно.

Зашел в сушилку, открыл калорифер, там сохнущая форма три. Проверил подпись на сушащемся обмундировании (а подписывали, как вы помните, хлоркой).

Удовлетворенно: – «Та-а-а-к! Опанасенко! Дайте план размещения личного состава по койкам!»

Я уже спал, когда меня разбудили и задали на ухо один только вопрос: «У тебя дочь родилась?». Ну и как я должен был ответить на этот хитрый и мудрый вопрос?

В общем утром на докладе меня со спокойной совестью вкладывают начальнику училища.

Далее события развивались следующим образом. Утром, после завтрака, нашу роту останавливает нач. фак. кап. 1 ранга Тур, уже раздраженный, злой, получивший свой пистон от нач. училища.

Раздраженно: – «Кто дежурный по роте?»

«Старшина 2 статьи Калимулин».

«Выйти из строя! Кто вчера бросал Опанасенко в море?»

«Я не видел?»

«За обман начальника факультета – 7 суток ареста!».

Молодцевато: – «Есть 7 суток ареста!»

«Старшина 2 статьи Опанасенко!»

«Я!»

«Выйти из строя! Кто тебя вчера бросал в море?»

Молчание.

Ехидно: – «Ты, наверное, тоже не помнишь!?»

Скромно: – «Помню».

Удивленно: – «Да ты смелый. Ну, скажи, кто?».

Спокойно: – «Не скажу».

Раздраженно: – «За обман начальника факультета – 5 суток ареста!». Молодцевато, и где-то даже весело: – «Есть 5 суток ареста!» (Про себя недоуменно: "Странно! Вроде никого не обманывал, сказал все честно!"). Хоть дело было перед зимней сессией, и садиться на гауптвахту очень не хотелось, а пришлось. А ведь чтобы допуститься к сессии надо кучу зачетов сдать, кучу курсовиков, РГРов и лабораторных защитить и т. д. и т. п. Не сделаешь всего этого, к сессии не допустишься, не сдашь сессию, не поедешь домой в отпуск – расклад очень простой.

И вот мы уже сидим с Эльдаром Калимулиным в старшинской камере на знаменитой Севастопольской гауптвахте.

«Странно как-то, дочь родилась у тебя, тебе 5 суток ареста, а мне 7!».

«Это тебе надбавка за дежурно-вахтенную службу!»

В камере сыро и холодно. Батареи холодные. В камере 4 арестанта, все «годки»: мы с Эльдаром, курсанты 4 курса, младший сержант морской пехоты с Казачки Дрейска Гунар (родом из предместья Риги) и еще один старшина 1 статьи с надводного корабля (фамилию не помню, зовут, по-моему, Юрий, родом, по-моему, то ли с Волгограда, то ли с Саратова). Короче хохол, татарин, латыш и русский, т. е. полный Интернационал и "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!". (Отдельная история как попал на гауптвахту Гунар. Довольно забавно. Все мы видели фильмы про Великую отечественную войну. Итак – первые месяцы войны, наши оборванные пленные работают: разбирают какие-нибудь развалины или еще что-нибудь, их охранник – ариец, эдакая «белокурая бестия». Что же он делает? Расслаблено сидит в тенёчке, автомат (карабин) небрежно поставлен возле ног, и что??? Сейчас узнаете, на примере Гунара! Значится так! Наши дни, точнее 1985 год, заступает на Севастопольскую гауптвахту караул от морпехов из Казачки. Ребята все здоровые, стройные (правда мы все в то время тучностью не страдали, чего не скажешь теперь), красивые. Отдельно выделяется младший сержант Дрейска Гунар – высокий, белокурый, красивый, со спокойным нордическим характером и чисто арийской внешностью. И вот он назначается конвойным и с группой арестованных направляется на работы, по моему в Севастопольский яхт-клуб. Когда помощник (или заместитель, не помню как он там обзывался) начальника гауптвахты приехал проверять работу арестованных и правильность несения службы караулом, его изумленному взору (а также взорам не менее изумленных мирных севастопольцев, кстати сравнительно недавно пережившим немецкую оккупацию – всего-то чуть более 40 лет прошло) предстала следующая картина. Оборванные военнослужащие неизвестно какой армии что-то копают, разбирают, таскают, рядом охранник, «белокурая арийская бестия», сидит в тенёчке, в черной форме с закатанными рукавами (то ли советский морпех, то ли эсэсовец), автомат стоит на земле возле ног, а сам что? Правильно! Играет на губной гармошке! Мелодия слезливая, ностальгически-сентиментальная, вроде:

"Ah, meine nett Augustin, Augustin, Augustin!

Ah, meine nett Augustin,

Allen, ist aller gegangen!" или

"Vor der Kaseme

Vor dem grossen Tor

Stand eine Lateme

Und steht sie noch davor

So woll'n wir uns da wieder seh'n

Bei der Lateme wollen wir steh'n

Wie einst Lili Marleen".

Вам это ничего не напоминает? «Матка! Млеко! Яйки! Арбайтен! Хенде хох! Вэг! Расстреляйт!». Вот это и был наш Гунар. В итоге 10 суток ареста).

Сидим мы посижываем, строевыми не занимаемся, гоняют на работы: в яхт-клуб, на автобазу и т. д. Копаем, носим, перетаскиваем, гребем, черпаем – в общем выполняем самую «черную» и грязную работу. Спать очень холодно. Стелим две толстые матросские шинели на нары, укрываемся двумя тонкими курсантскими. Под голову – кулак (помню почему-то сначала нам не давали шапки, чтобы-их положить под голову). Одна мысль в голове, скорей бы утро. Помню очень боялись заболеть, т. к. тогда точно не сдали бы сессию и не поехали бы в отпуск.

Благо все мы, как я уже писал, были «годки». Быстро разобрались в обстановке, нашли знакомых, корешей, земляков (особенно в этом преуспели наши срочнослужащие друзья Гунар и Юра. Мы с Эльдаром, как вы понимаете, уже чувствовали себя без пяти минут лейтенантами и были выше этого) – в общем, наладили более менее приемлемую жизнь. И ели неплохо, и курили в камере, после отбытия наказания поправились каждый на пару килограммов.

Ну, в общем-то, все завершилось хорошо. Отсидели, каждый свое. К сессии допустились (надо отдать должное нашим преподавателям, отнеслись с пониманием. Когда бегали сдавать зачеты к сессии и преподаватели узнавали за что мы сидели на губе – смеялись и сразу ставили зачеты). Сессию сдали. В отпуск поехали (а отпуск для курсанта это святое).

На кап. 1 ранга Тура я и тогда не обижался, а теперь и подавно. Благодаря отсидке приобрел хорошего друга Эльдара. Мы до сих пор вместе, и я его считаю вторым крестным отцом своей дочери (мусульманина!…), первый крестный – Юрка Литвинов, он её и в церкви крестил.

Кстати, хотим с Ильдаром собрать всех арестантов с нашей камеры. Гунара Дрейска адрес есть. Я у него в Риге был в гостях, вместе с женой, уже лейтенантом в 1987 году. А вот Юру надо найти. Как думаете, можно где-то в архиве найти регистрационную книгу Севастопольской гауптвахты за 1985 год? Или еще что посоветуете? Может какие то запросы в архивы?

Ну вот и все.

Ребенок мой благополучно вырос, уже скоро 25 лет, закончила юридический факультет одного из московских ВУЗов, работает в одном из Федеральных агентств. Живу я в Москве. С Эльдаром Калимулиным работаю в одной компании (Я под его чутким руководством – он "в законе", ведь на 2 суток больше отсидел!). Записку об аресте, кстати, я храню:

* * *

P.S. Второй и уже последний раз я сидел на губе уже офицером. Капитан-лейтенантом в славной базе в бухте Павловского. Был начкаром на губе и у меня сбежал арестованный матрос, а конвойный, плесень подкильная, стрелять не стал. Может это и к лучшему – стрелять в человека непросто, и сейчас этот матрос где-то живет и радуется. Сейчас вот думаю, как классно, что конвойный не стрелял (почти как у Высоцкого: "Но был один, который не стрелял…"). Пусть его… Зато греха на душе моей нет. Мне не жалко, отсидел 10 суток (объявил нач. Гарнизона). (Кстати, помню комендант гарнизона был майор, недавно к нам переведенный из Германии. Пытался он меня заставить заниматься строевыми с матросами. Я несколько часов ими покомандовал, а он смотрит из своего окна на 2 этаже. Ну я тогда и сочинил строевую песню на мотив "Три танкиста…". Помню, что-то там такое: "Над губою тучи ходят хмуро, комендант в окно свое глядит, Всем известно в мире – пуля-дура, Без разбора в цель она летит!…" Ну и ещё что-то в таком же ключе – про губу, коменданта, порядки и вообще. Заставил матросов выучить наизусть. И на другой день начал их гонять со строевой песней. Сначала комендант не понял, видимо слов не разобрал – подумал что мы поем: "Три танкиста, три веселых друга…", даже похвалил за инициативу. Потом вслушался, и больше я строевыми не командовал. Спал в камере.). А матросика так и не нашли. Он был с Украины, а уже тогда началось отделение самостийной Нэньки. Как потом удалось узнать, у него все было подготовлено – гражданка, продукты, деньги, билеты и он благополучно убыл на Родину. В те времена просто отправляли личное дело в военкомат по месту жительства (я имею ввиду сбежавших матросов из ранее братских союзных республик, а теперь республик ближнего зарубежья) и все. Ну и ладно. Обидно только то, что где-то месяца через три офицерам отменили дисциплинарное наказание арестом на гауптвахте. Так что я был одним из последних могикан.

Сын лейтенанта Шмидта, или Племянник зампреда

Хотите верьте, хотите нет, а дело было так…

Фамилия у меня довольно редкая, но наверное только для России. А так простая украинская фамилия. По училищу однофамильцев что то не припомню. На службе тоже не встречалось. Есть правда почти однофамилец, Сашка Панаскин (3-й фак, год выпуска эдак 84–85, сейчас живет в Белгороде). Служил я в Приморье, в Павловске. В конце девяностых годов там были выборы губернатора Приморского края. От партии власти тогда очень активно продвигали тогдашнего заместителя тогдашнего представителя президента по Дальневосточному федеральному округу Пуликовского, некоего Апанасенко Геннадия Васильевича. Жившие в то время в Приморье должны эти выборы и господина Зампреда помнить. Да и центральные СМИ этот момент истории отображали довольно активно.

Я тогда уже служил на отстое (кстати лирическое отступление – недавно купил книгу Александра Покровского "Корабль отстоя". Очень точно все изображено, насчет службы на отстое. Хотя что это я, наверняка многие на форуме вкусили этой пищи – службы на отстое). Ну так вот. Пришло время списывать корабль и передавать его в завод на разделку.

Дело это очень муторное и хлопотливое. На лицевых счетах корабля скопилась масса имущества, полученного в незапамятные времена диктатуры пролетариата, тогда же благополучно и прое….го. Для его списания приходилось обивать пороги многих флотских береговых служб и штабов.

И тут Остапу, т. е. мне повезло! Такая пруха пошла – во всех СМИ – ТВ, радио, газеты и т. д. – только и слышно – Апанасенко, Апанасенко!!!!

Ну вот, приходишь на флоте в Техупр или в какое нибудь ракетноартиллерийское управление и скромно так представляешся – мол, командир К-454 капитан 2 ранга Опанасенко (естественно при произношении на русском моя фамилия проговаривается на "А"). Везде принимали меня очень тепло, предупредительно: мол черт его знает кто он такой, родственник не родственник, но на всякий случай…

Даже если кто-то и усматривал в подписываемых бумагах что фамилия начинается на "О", то делал задумчивое лицо, вспоминая как там этого Зам Преда зовут по настоящему, потом мысленно махал рукой и подписывал.

И это при том, что я никого не обманывал, на родство не намекал, но если спрашивали, то делал многозначительное, задумчивое и таинственное лицо и говорил что то в таком ключе – мол это к делу не относится и давайте об этом не будем… Иногда правда, честно хочется признаться, когда видел совсем уж глуповато-простоватое лицо, одухотворенное встречей с родственником будущего губернатора Приморского края, я таинственным хрипловатоинтимным голосом добавлял, мол дядя просил до выборов особо не афишировать наши родственные отношения. Действовало это в основном безотказно. Так и списал я без потерь свой корабль. Спасибо Апанасенко Г.В. Да, а выборы Апанасенко проиграл теперешнему губернатору Приморья Дарькину. А жаль… Такие перспективы открывались!!!

Но мир тесен. Сейчас работаю в одной компании вместе с племянником Дарькина – тоже Дарькиным.

Вот такая история почти про сына лейтенанта Шмидта, т. е. пардон, племянника Зампреда Апанасенко.

Про дурдом и другое…

Служил я в Приморье, на 4-й флотилии, командующий вице-адмирал Храмцов. Там же служили контр-адмирал Парамонов (уже не помню его должность, помню только чай по-парамоновски, когда в чай добавляется больше 50 % шила) и капитан 1 ранга Голутва (тоже не помню должность, что то связано с ОУСом или тылом).

Так вот – байка эта старая, может это анекдот с бородой, может это и не у нас происходило, но я слышал эту быль в применении к Павловску.

Это случилось в один из дней, уже ближе к вечеру, во время схода в поселок. Зачем то Храмцову понадобился капитан 1 ранга Голутва и он дает приказание на

КПП-1: Не пропускать машину с Голутвой в поселок и завернуть обратно. Матрос на КПП-1 добросовестно все исполняет, смотрит чтобы Голутва не проехал, а в лицо его не знает.

И вот едет Уазик с Парамоновым. Матрос подбегает, видит сидящего в машине контр-адмирала и спрашивает: Товарищ контр-адмирал, а Вы не капитан 1 ранга Голутва.

Парамонов задумчиво смотрит на него, не спеша стряхивает пепел с сигареты в окно и говорит: Хрен его знает сынок, в этом дурдоме все может быть…

Еще одна байка про КПП и Парамонова.

На подведении итогов был разделан под орех нач. тыла за то, что машины выезжают за пределы гарнизона без маршрута следования. Нач. тыла всех своих жестоко выдрал и вот на КПП-1 стоят все вздрюченные, без маршрута следования не выпускают.

Едет на Уазике все тот же контр-адмирал Парамонов (злой, тоже Командующим за что то жестоко выдран).

Матрос подбегает: Тащ контр-адмирал, разрешите узнать Ваш маршрут следования!

Парамонов, опуская стекло рявкает так, что вороны над КПП взлетают: В Калугу!!!!!!

Матрос: Есть! и быстро поднимает шлагбаум.

Что записал деж. по КПП-1 в журнале насчет маршрута следования контр-адмирала Парамонова – сие истории неизвестно!

Когда командующим 4-й флотилии уже стал контр-адмирал Кожевников (или вице-, уже не помню), у нас в 26 ДиПЛ нач. штаба был каптан 1 ранга Конев. И вот идет проверка казармы штабом флотилии. Проверяющий от флотилии осматривает казарму и говорит: У вас здесь и Конь не валялся! На что представитель штаба 26 ДиПЛ не растерявшись отвечает: Да мы здесь из Кожи вон лезем!

Заместителем Кожевникова одно время был капитан 1 ранга Василишин, ласково называемый Кожезаменителем.

Приморье, год эдак 89–90, Павловск, 26 ДиПЛ, идет проверка казамы штабом. Это было в нашем экипаже.

Все в казарме плохо, только пришли из морей и не успели как следует подготовить помещение.

Нач. штаба кап. 1 ранга Конев нарыл кучу замечаний, старпом наш чернее тучи, командир мрачнее той же тучи.

И вот Конев уже уходит, проходя мимо стоящего у выхода дежурного по команде, мичмана – спрашивает его фамилию.

Мичман молодцевато отвечает: Коновалов.

Это была последняя капля.

Крик Конева: Сняяяаааать!!!!!!!!! – было слышно далеко.

Прибыть на пульт без журнала!

Хотите верьте, хотите не, а дело было так…

Попав служить по распределению в Приморье, в 26 ДПЛ на 671В проект, я так до пенсии в этой дивизии и прослужил. Только потом она стала обзываться 8 ОБРПЛ (Отдельной бригадой ремонтирующихся подводных лодок), а перед самым моим ДМБ уже и 287 Отдельным дивизионом ремонтирующихся подводных лодок, и дослуживал я уже на 671РТМ.

Был я сначала турбинистом, потом командиром реакторного отсека (спецтрюмным). И произошел этот случай, когда я только назначился спецтрюмным.

Штат группы спецтрюмных у меня был неполным – не хватало старшины команды. На выход в море иногда прикомандировывали кого-нибудь из соседнего экипажа, а иногда и так ходили. Благо был опытный старшина 2 статьи Бактурнов Вася (родом из Ростовской области). Заменял, если надо, любого мичмана. Вот этот случай и произошел с его участием.

Стоим мы в базе. На борту идет плановая Комплексная проверка ГЭУ. Это не подготовка к вводу ГЭУ, а просто плановая КП – по моему 1 раз в месяц проводилась. В общем в Первом дивизионе запарка: что-то не идет, что-то не включается, что-то наоборот вырубается все время, кого-то нет на месте, ну и т. д.

Ну и пропал куда-то Бактуринов. Может покурить наверх просочился, может приспал где-то, в общем в 3-м отсеке в нужный момент его не оказалось. Хоть и грамотный и дисциплинированный парень был но и на старуху, как говорится…Я же, командир 3-го отсека, в это время был на Пульте, делал КП на левом борту. (Уже не помню, почему я не был на Комплексной проверке в отсеке – то ли не было кого-то из управленцев (КГДУ-1 или КГДУ-2), то ли еще что-то. Да собственно Бактуринов был опытным спецтрюмным, так что волноваться было нечего.).

И вот Пульт вызывает Третий, а оттуда только голос молодого матроса. Бактуринова на месте нет. КДД красноречиво взглянул на меня. Я рявкнул в «Каштан»: «Срочно найти Бактуринова! Прибыть на Пульт!».

Бактуринов нашелся довольно быстро, связался по телефону с Пультом, робко так (чувствует что провинился!):

«Пульт! Старшина 2 статьи Бактуринов, по Вашему приказанию…»

Пульт ГЭУ: «Ага, Бактуринов! Прибыть на Пульт!».

Бактуринов (с последней надеждой в голосе): «С журналом?».

Лирическое отступление № 1. Иногда командиру ДД или какому нибудь КГДУ (первому или второму) необходимо было что то записать в журналы турбинный или спецтрюмный. Для этого и вызывался боец из соответствующего отсека: «Прибыть на Пульт с журналом!». Вот Вася Бактуринов и надеялся, что его вызывают на Пульт только для этого.

Пульт ГЭУ (ласковым, вкрадчиво-томным голосом): «Нет, Вася, без… Без журнала…».

Что сделали с Бактуриновым на ПУ ГЭУ я расписывать дальше не буду – после этого он больше никуда не опаздывал до самого ДМБ, уволился в первых рядах, писал мне одно время (приглашал в гости), а его мама как-то прислала огромную посылку вяленной донской рыбы. Но с тех пор, если нужно было кого то раздолбать за какое либо разгильдяйство (матроса ли, мичмана или молодого офицера), по «Каштану» давалась команда: «ПРИБЫТЬ НА ПУЛЫ БЕЗ ЖУРНАЛА!»,

И всем всё было ясно.

Бедный комсомолец, или Изучайте устройство корабля…

Хотите верьте, хотите нет, а дело было так….

Всю дорогу, или практически всю (за исключением последних двух лет), я прослужил на 671В проекте – ТОФ, Павловск (турбинистом, командиром реакторного отсека и т. д.).

Особенностью данного проекта есть то, что ПУ ГЭУ (впрочем как и пульт ЭЭС «Байкал») находятся в 5 отсеке. Центральный же во 2-м. Т. е. не как у стратегов, до нашего пульта начальству еще идти и идти надо. За это время тебя сто раз предупредят из энергетических отсеков: «Зам в корму!» или «Командир в корму!».

Справедливости ради надо отметить, что фактически, т. е. конструктивно ПУ ГЭУ находился в 4-м отсеке, но вход в него был из 5-го, рядом с пультом «Байкал» (нас, пультовиков, так и называли – «Забайкалье»).

Ну хватит технических и конструктивных отвлечений, к делу…

Не помню у нас это было или во втором экипаже (и там, и там я поморячил немало).

Ну так вот… На очередные моря пошел с нами, в составе других штабников, и дивизионный «комсомолец».

Пришел в дивизию он недавно, каплей, до этого служил где то на берегу – в общем, серый, как штаны пожарника.

И послали штабники этого бедолагу, пока они приканчивают в каюте наш запас сухого вина, проверять отсеки, ночью.

Пошел он, бедняга.

Как он добрался до 5-го, не знаю. Хотя там все время по прямой, да и матросы, дабы он не задерживался в отсеке, провожали, показывали дорогу и даже предупредительно переборочные двери открывали-закрывали.

Кто не знает устройства 671В проекта (впрочем как и 671РТМ – на других я не был), немного поясню. Сразу по входу из четвертого (турбинного) отсека направо – компрессор, налево – обратимый, далее трап на верхнюю палубу – где пульт «Байкал» и вход на ПУ ГЭУ.

Ну, в общем пришел комсомолец в 5-й, поднялся на «Байкал», поговорил там с л/с, и эти суки-электрики, сплавили его на ПУ ГЭУ. Сам бы то он ни в жисть не догадался к нам зайти! Спасибо хоть предупредили, что он идет…

Зашел он и к нам, поговорили о том, о сем… Пора бы ему и честь знать, да и у нас уже смена скоро. Он тоже, видимо, почувствовал, что пора и засобирался… Ну и…. в добрый, как говорится, путь….

Вышел он, мы начали готовиться к сдаче, принимать доклады, заполнять журналы и т. д.

Вдруг минут через 5–7 опять с «Байкала»: «К вам комсомолец!».

У нас небольшое недоумение: «Мол, что ему надо опять?». Но времени удивляться нет, надо дело делать, скоро смена.

Зашел он, посидел, опять какие то разговоры завел, но ведет себя несколько странно, неуверенно, что-ли… И как будто спросить что то хочет, но не решается… Посидел он на левом борту, потом посидел на правом борту – и все пытается заглянуть за мнемосхему (там у нас побортно узкие проходы, за мнемосхемой стоит УВО).

В общем странный какой то комсомолец попался…

Посидел он опять немного и опять вышел…

Через минут 10 опять доклад с «Байкала»: «К вам комсомолец!».

На ПУ ГЭУ сплошное – ?????????????????????? т. е. недоумение.

Комсомолец уже взмокший какой-то, глаза бегают, веко дергается – явно не в себе человек! И упорно хочет заглянуть за мнемосхему…

Что он там ищет???

И опять через довольно короткое время уходит с пульта.

И только когда с развода приходит наша смена, все выясняется…

Оказывается, когда бедный комсомолец в первый раз, по наводке электриков, пошел на ПУ ГЭУ, командир ЭТГ закрыл люк, ведущий на нижнюю палубу, через который комсомолец и появился у них на «Байкале». На закрытый люк постелил лист резины, поставил ящики с ЗИПом и посадил матроса заполнять какой-то формуляр или журнал.

Комсомолец вышел с ПУ ГЭУ и собирался пойти в нос, поспать. Но не тут то было. На корабле то он в первый раз! А дорогу обратно то не помнит! Как он сюда попал, по каким трапам поднимался и опускался? Хрен его знает! А спросить то стесняется – ведь моряк, целый каплей! А вокруг все упорно не обращают на него внимания, старательно (умный подумал бы, что через чур уж старательно) выполняют свои обязанности.

Вот и начал он сам выход искать.

На «Байкале» он все за щиты заглядывал, искал дорогу. У нас на пульте – за мнемосхему…

Так это и продолжалось бы, если бы в Центральном не закончился развод и очередная смена пошла на свои боевые посты. Иваныч, турбинист, начал подниматься на верхнюю палубу 5-го, и соответственно начал ломиться и материться в закрытый люк, что аж ящик с ЗИПом и матросом подпрыгивали…

Пришлось люк открыть, и комсомолец, быстрее лани, рванул вниз…

Больше он в корму не ходил.

Еще раз повторюсь – у нас ли это было или во втором экипаже, уже не помню, видимо старею. На первенство не претендую.

Коммунисты – вперед!

Сам коммунистом я не был. В училище как то все тянул, почему то не хотелось… Дотянул, что уже поздно было вступать (кстати была у нас на курсе одна рота, параллельная, под командованием кап. 2 ранга Котовского, так там, говорят, все выпускались коммунистами. Коммунистическая рота!!!). Мой друг Юрка Литвинов стал коммунистом еще в училище, я помню еще очень на него обиделся, что он меня не пригласил, когда надумал вступать в партию (а теперь думаю, может это и к лучшему). На флоте тоже не сильно торопился, да и не до того было – был и турбинистом и спецтрюмным, из морей не вылезал (при том автономка одна). В августе 91 года неудачно, или наоборот удачно, пошутил в кругу друзей, мол теперь надо в партию вступать (а было это в то время, когда неясно было, провалился путч или нет.). И говорил то в кругу своих приятелей-офицеров, а стукнули… Вечером зам подошел и говорит, ты, я слышал, в партию хочешь. Я сказал, что пошутил. Он так обиделся, даже как то пригрозил чем то, правда невнятно. Ну а там поражение ГКЧП, и им, замам, стало уже не до нас! Вот и вся моя история с Партией.

Про путч несколько другая история была! Мы, первый дивизион, на обед не ходили практически в полном составе (это летом). Ну, во-первых жара, да строем повадились нас водить (не очень хотелось), да далековато на камбуз ходить (это, кто знает, бухта Павловского, Приморье, 5 пирс). Да и тот балабас, которым кормили к 91 году, есть не хотелось. Мы просто брали несколько булок хлеба, соль-спички, трубки-ласты, и на остров Никольского (под боком у 5 пирса). Приморье, август, жара, вода теплая – наловим мидий, гребешков и другой живности и на костер. Никакого обеда не надо! Вот и 19 августа мы тоже – на Никольский! Но то ли мало поймали морских гадов, то ли еще, что, но есть хотелось. И вот приходим мы на пирс, а там стоит и сладко улыбается наш механик Воротынцев: – «Ну что, негодяи, кончилось Ваше расп….кое время, теперь наша власть, теперь, чуть что не так – на корень пирса и в "дамки"»! А мы стоим как бараны, ничего понять не можем, радио ведь не слушали! Потом кто-то из нашего славного ДД спустился вниз, поискать у ДВС чего-нибудь поесть, а в кают-компании радио работает… Вот тут нас и проняло!.. Дальше вы все и всё знаете. Но вот никак не могу понять – КЭМБЧ правду говорил или только посмеяться хотел (вроде ничего мужик был).

Были в моей жизни еще два случая, когда я плотно столкнулся с Коммунистической партией.

Первый случай. Это когда я понял, что коммунистический строй обречен. Я, как и многие, был воспитан на романтике революции и гражданской войны, на прекрасных фильмах "Белое солнце пустыни", "Неуловимые мстители", «Коммунист» и т. д. Т. е. белые плохие, красные хорошие и т. п.

В детстве, к примеру, я думал, что каждый честный человек должен быть коммунистом. И как же я неприятно удивился, когда в классе 2-м узнал, что мой отец – НЕКОММУНИСТ. Как так?! Не может быть! Выходит, что мой отец не в передовых рядах строителей коммунизма?! В общем разочарование было еще то… Ну что поделаешь – ребенок, дитя своего времени.

И вот пришел 1987 год. Я только пришел после выпуска из училища служить, в Приморье на 4 флотилию в 26 ДПЛ. 7 ноября 1987 г., 70 лет Великой Октябрьской Социалистической революции. Довольно круглая дата. Праздник, митинг, парад и далее на машины и в поселок на торжественное собрание в ДОФ. От базы в бухте Павловского до Техаса (так наш поселок называется) примерно 23 км. Метрах в 500 от КПП находится КПП ВАИ. И вот мы дружной колонной на машинах двигаемся в поселок. Доезжаем до КПП ВАИ и все. Какой-то занюханный прапорщик не пропускает через КПП ни одной машины и автобуса. Оказывается вышел срок каких то там пропусков или разрешений. Доказывать ваишникам что либо бесполезно – не пропускают. Даже в такой день! Не спасает ситуацию даже вмешательство начпо. Все мы дружно – офицеры и мичмана, коммунисты и беспартийные, замполиты и маслопупы – выходим из наших теплых "коломбин" и двигаем пешком на трассу Владивосток-Находка. Там ходят рейсовые автобусы, но нас слишком много и добираемся мы до Техаса долго. В общем мероприятие сорвано, на душе гадко. В общем то ваишники правы, служба прежде всего и даже в такой день порядок есть порядок. Но что было бы с этим прапорщиком если это был не 87-й год, а где-то допустим 37-й, или 49-й, или 52-й, или хотя-бы 75-й или 80-й? Вот тогда я и понял что коммунисты спеклись и скоро наступят перемены. А они и не замедлили наступить!

Второй случай. Тоже произошел году в 1987-88. В экипаж К-454 в 87 году нас пришло трое лейтенантов: Я, Антон Никитин из Дзержинки и Валера Тюлюков, штурманенок из Баку. И вот где-то месяца через 6–7 в разговоре за сигаретой на пирсе я узнаю, что наш зам предложил моим друзьям – лейтенантам вступить в ряды нашей славной КПСС. Там же, в присутствии многих офицеров, шутливо посетовал на зама, что мне не предложил. В этот же вечер зам ко мне и подошел с аналогичным предложением. Возникла ситуация как и 1991 году во время августовского путча (об этом случае я писал выше). В общем я сказал что пошутил и пока не готов укрепить собой ряды «ума, чести и совести нашей эпохи»… Зам обиделся. Но на этом и все.

Вот такие у меня были взаимоотношения с КПСС

Шахматы – опасный вид спорта

Хотите верьте, хотите нет, а дело было так….

Сразу оговорюсь – эту историю я слышал от своих друзей, сам свидетелем не был. Произошло это на 2 факультете (сам я заканчивал 1-й).

Итак. Где-то курсе уже на 3-м у каждого, или почти у каждого курсанта были свои интересы в городе – жена, подруга, друзья, родные, и т. д. И все стремились пойти в увольнение. Увал – это для курсанта святое. Но в каждой роте была группа курсантов (более или менее многочисленная), так называемые «желудки». Они в увольнение почти не ходили, оставались в училище. Занимались своими делами, спортом, объедались тортами и пирожными (предварительно посылали одного гонца в город за вкусненьким). Так вот. Жили-были два приятеля в одной из рот 2 факультета. Назовем их Петя и Вася. Жили, не тужили, были средними «желудками». Имели одну общую страсть – шахматы. И вот в одну из пятниц у них зашел спор – кто лучше играет в шахматы? Поспорили, решили проверить. В субботу уволились, закупились съестным и в воскресенье с утра засели за шахматную доску. Игра шла с переменным успехом, играли в охотку. Пообедали и снова за фигуры. Надо отметить, что сначала они вели строгий учет выигранным и проигранным партиям. Но ближе к вечеру уже устали, не все выигрыши и проигрыши стали отмечать, а дальше и вовсе бросили. К ужину уже не ясно было – кто проиграл эту супер – серию, а кто выиграл (о количестве партий ведь заранее не договорились!). Устали Петя и Вася жутко! Надоело им это страшно! А бросить игру не могут! Бросишь – значит проиграл!

И вот Петя, выиграв очередную партию, решился!

Петя, отбросив доску: «Ну все, Васька! Не умеешь играть, не берись! Я выиграл».

Вася: «Ты выиграл?! Да это я выиграл! Сам играть не умеешь!».

Петя: «Да ты сынок против меня!».

Вася: «Сам щегол! Возьми учебник для начинающих и учись играть!». Поворачивается и уходит.

Петя, подхватив шахматную доску, догоняет его и доской по голове.

Вася разворачивается и Пете кулаком в челюсть.

В итоге, когда рота пришла из увольнения, застала такую картину.

Петя в госпитале с переломом челюсти.

Вася в санчасти с 5 швами на голове.

Ну вот, а говорят, что шахматы – не опасный вид спорта!

(Друзья! Возможно где-то кто-то это уже слышал! Возможно это уже анекдот с бородой! Но, клянусь, я это слышал от друзей применительно к Голландии, что и рассказал честно вам!).

Свинья – благородное животное, или Здравствуй уездный город тихас!

Хотите верьте, хотите нет, а дело было так…

Распределение, после окончания нашего славного Севастопольского высшего военно-морского инженерного училища, я получил в Приморье, в Тихас (4-я флотилия ПЛПЛ, базирующаяся в бухте Павловского). Раньше в Приморье, также как и на Камчатке, и вообще на Дальнем Востоке, мне бывать не доводилось. Мои друзья были на стажировке в Приморье и на Камчатке. Я же славную свою стажировку проводил на Севере, в Гремихе.

Лирическое отступление № 1. География моих курсантских практик: после 1-го курса – поход в Грецию, Пирей, после 2-го – Гаджиево, после 3-го – Горький, завод «Красное Сормово», после 4-го – Западная Лица, и, соответственно, стажировка – Гремиха.

Лирическое отступление № 2. Гремиха меня впечатлила ОЧЕНЬ. Приехали мы туда в середине апреля – снежный покров в 2-а метра, ветер пренеприятнейший (все-таки Край летающих собак!), мороз, тройные рамы на окнах + матрасы, тоже на окнах, бледные дети в подъездах (а где им еще бедным играть?), молоко концентрированное в банках, из продуктов полные магазины рыбных консервов, и полное же отсутствие в этих же магазинах спиртного, посадка семей подводников с боями на теплоход (а как иначе оттуда выбраться на Большую Землю?), отсутствие летом в поселке женщин (а уехали все с детьми к мамам и бабушкам!), демонстрация на 1 Мая (метель, снег по пояс, школьники с искусственными цветами, моряки в шинелях и белых фуражках с клеенчатыми чехлами), яркое летнее солнце в 2-а часа ночи – мешающее спать и пробивающее любые шторы и светомаскировку, разп….во на службе (чего стоит наш помощник командира, получивший "шило" на весь корабль, занес с матросами его себе домой, отпустил матросов и пил его несколько суток один, в закрытой квартире, пока по приказанию командира не взломали дверь- сколько успел, столько отпил) и многое другое, разве все упомнишь. Наверное северяне, не один десяток лет прослужившие там, составят не менее длинный список и преимуществ и достоинств Северов – но из песни слов не выкинешь! НЕ ПОНРАВИЛОСЬ МНЕ В ГРЕМИХЕ!

Наверное именно поэтому я, после стажировки, ЖУТКО захотел поехать служить на Дальний Восток (лучше конечно на Камчатку – новые корабли + двойной оклад, но можно и в Приморье). И хотя на меня пришел вызов в Гремиху (17-я дивизия, 627 проект, экипаж кап. 1 ранга Затылкина), я, переговорив и посоветовавшись со своими друзьями Юркой Литвиновым и Ильдаром Калимулиным, побывавшими на стажировке на Камчатке (Приехали они с Камчатки, впрочем как и другие ребята из Приморья, до неприличия загоревшими, отдохнувшими, полными впечатлений, в то время, как я, провел почти три месяца в краю карликовых берез и еще долго шарахался высоких деревьев в Крыму…), решился и сменил Флот Северный на Тихоокеанский. Хотелось конечно попасть на Камчатку. Очень хотелось на Камчатку! Сейчас уже и не помню почему (ну не из-за одного же двойного оклада?!) но у нас, выпускников 1987 года, на Камчатку был просто конкурс. Все туда хотели попасть, и делалось для этого все: подключались дяди, тети, жены, тещи, мамы, папы и другие родственники: близкие и дальние. Ну, а Ваш покорный слуга ни рылом, ни красным дипломом либо золотой медалью – не вышел. А посему попасть то на ТОФ, я попал, но не на Камчатку, а в Приморье, в Павловск (как у нас говорили – Западловск).

Итак на Дальнем Востоке я до этого момента не был. В направлении было туманно сказано, мол прибыть для дальнейшего прохождения службы такого-то числа в город Шкотово-17. Под шифром Шкотово-17 и был замаскирован славный уездный город приморских подводников (и надводников тоже: Приморская флотилия!) – Тихоокеанский, в простонародье просто – Тихас. Спросить у знающих людей, где находится это знаменитое Шкотово-17, я не удосужился. По аналогии с Северами, где такие же базы ПЛПЛ находятся по адресам: Мурманск-140, Мурманск-150 и т. д., и ехать к ним надо через Мурманск, я тоже решил, что мне тоже надо ехать в Шкотово. Просто в Шкотово, без всяких номеров, а заветный номер 17, по идее, должен быть где-то рядом.

Так вот, отгулял я первый лейтенантский отпуск, купил билеты на самолет и, где-то в начале октября 1987 года, вместе с женой и годовалой дочерью, распрощался со славным городом Ворошиловградом, направился на Дальний Восток.

Прилетели во Владивосток вечером, переночевали в гостинице ТОФ. Утром сели на электричку и поехали в Шкотово.

Лирическое отступление № 3. Город (или поселок, хрен его знает, уже и не помню) Шкотово находится между Владивостоком и Тихасом. Расстояние до Тихаса примерно километров 60. По сути, это большое село: частные дома, огороды, козы, коровы. Моря, пирсов, кораблей, а равно и чего ни будь напоминающего поселок для жизни подводников, в округе не наблюдается.

А посему, прибывши в это Шкотово, мы с женой (в особенности я, т. к. на Севере наблюдал совсем другие подводницкие городки) были несколько удивлены. Жена же моя, и это было явно видно, не только удивлена, а и немного встревожена.

Лирическое отступление № 4. Жена моя Светлана несколько побаивалась ехать со мной к черту на кулички, т. е. на Дальний Восток. Причина этого была проста. Близкая её подруга тоже вышла замуж за военного (пИхота!). И получил этот бедолага назначение тоже в неблизкий край – то ли Сибирь, то ли Забайкалье. В общем затерянная в тайге (или степи) точка: несколько домишек, печное отопление, вода из колодца, удобства во дворе метров за 30 от дома, а по воскресеньям, пожалуйте в солдатскую баньку, не графья! Произошло это года за два до моего выпуска и, видать по всему, подруга в письмах щедро делилась с женой информацией о счастливой семейной жизни с простым советским лейтенантом. Вот и волновалась жена, думала, что обману и завезу её, наивную, в такую же Тьмутаракань.

Несмотря на мое живое описание жизни офицеров-подводников и их семей на Северах, жена не очень, видимо, верила в это. Но все же мужественно поехала со мной. Хоть я и сделал как-то глупость – дал ей почитать книгу – дневники княгини Марии Николаевны Волконской, поехавшей за мужем-декабристом на каторгу и далее в сибирскую ссылку.

Лирическое отступление № 5. С тех пор я собираю все, что связано с декабристами. В основном это книги – декабристов и о декабристах. Собралось их уже штук 40. Занятное, я Вам скажу, дело – изучать историю декабризма (если кто не помнит, то декабристы, это те гвардейские офицеры (по Ленину "страшно далёкие от народа…"), которые 14 декабря 1825 года устроили на Сенатской площади Санкт-Петербурга небольшой, но шумный «сабантуй», в итоге разбудили Герцена, а уж он, из лондонской эмиграции своим "Колоколом", разбудил русскую социал-демократию (В.И. Ленин, «Памяти Герцена», 1912 г.)). Наверное для России было бы лучше, если бы и Герцен и русская социал-демократия продолжали спать!

О чем это я? Ах да… Полюбовавшись на виды и красоты Шкотово, несколько опомнившись от легкого шока, успокоив жену (мол это же не Шкотово-17, где нам предстоит жить, а всего лишь какое-то другое Шкотово (безномерное!)) я задумался. Но недолго. Остановил проходившего мимо капитана, по форме – морского летчика и показал ему свое предписание. Он же мне и разъяснил, что в Шкотово-17 мне еще ехать на автобусе около часа.

Подхватив чемоданы и семью, отправился на автостанцию. Там совершенно случайно встретил Юрку Литвинова, уже ехавшего в автобусе к месту службы все в то же достославное Шкотово-17. Сели мы с женой и дочерь в этот же автобус и поехали.

Едем, значится, едем… После встречи со Шкотово, ожидание встречи со Шкотово-17 несколько напряженное. Подъезжаем, видим УКАЗАТЕЛЬ населенного пункта с надписью «ШКОТОВО-17». Минуем его и въезжаем в…..ДЕРЕВНЮ!!!!!

Да, это была САМАЯ НАСТОЯЩАЯ РУССКАЯ ДЕРЕВНЯ: частные дома, огромные поленницы дров вдоль заборов, поломанный трактор, несколько мирно пасущихся коров, подвыпившие аборигены на лавочках и, КАК АПОФЕОЗ ВСЕГО ЭТОГО, справа от дороги огромная лужа и в ней мирно лежит…..ОГРОМНАЯ СВИНЬЯ С ВЫВОДКОМ ПОРОСЯТ!!!! Искоса взглянув на жену я увидел её глаза!!!! В них можно было прочитать всю многовековую скорбь русской женщины!!!! И ТИШИНА!!!!! ТИШИНА!!!!!

А автобус, между тем, мирно катит через эту деревню, довольно быстро её минуя. ТИШИНА!!! ТИШИНА!!! Жена пока ничего не говорит, я тоже молчу. И только в голове испуганной птицей бьется мысль: «Так ведь не должно быть! Это же неправильно! Где же живут подводники? Не в этих же домишках? И ребята вроде бы рассказывали про вполне цивилизованный городок…». Автобус, натужно гудя двигателем, взлетает на пригорок и внизу виден…. ПОСЁЛОК!!! УРА! УРА! УРААААААААА! Внизу перед нами раскинулись пяти- и девятиэтажные дома, парк, магазины, кинотеатр, ДОФ и т. д. и т. п.

Вот кстати и тот самый пригорочек со стороны Владивостока с которого и виден весь Тихас:

Лирическое отступление № 6. Город ТИХАС (Шкотово-17, Тихоокеанский, ныне Закрытое Административно-территориальное образование Фокино) имеет в своем составе несколько деревень – как пригородов. Одна из них называется Старая Промысловка. Именно она и расположена вдоль трассы Владивосток – Находка, и именно через нее идет автобус прежде чем въехать в Тихас. Наверное раньше в ней жили люди, промышлявшие золото. А золотишко в Приморье есть. Моют его и в промышленном масштабе. А на многочисленных ручьях и речушках я встречал валяющиеся самодельные лотки для мытья вручную сего благородного металла. Раньше такие приспособления я видел только в фильмах про Аляску и золотую лихорадку на оной. Видимо нынешние старатели моют его и сейчас, втихомолку от государства, как говорится, для себя.

Да… И вот уже слева от себя слышу, как наконец-то ВЫДОХНУЛА жена, увидел её счастливые глаза (как оказывается человеку мало надо!), на коленях у меня завозилась дочь, начал что-то говорить Юрка Литвинов. Но все это как в тумане… Я весь какой-то расслабленный, плаваю в какой-то неге, в дымке… И в то же время СТРАШНО ГОРД ЗА НАШ ФЛОТ, И ЗА СЕБЯ, КАК ЕГО ЧАСТИЦУ!

Лирическое отступление № 7. Жора Мельник (выпуск 1986 года, 2-й факультет) как-то прочитал мне свои пронзительно правдивые стихи. Уже не припомню наизусть, но там есть такие строки:

«…Я не люблю подводный флот,

За то что в штормы рвутся тросы,

Я не люблю подводный флот,

За то что дауны матросы,

Я не люблю подводный флот,

Там часто "шило" пьют без меры,

Я не люблю подводный флот,

За то, что нищи офицеры…»

В общем длинное перечисление того, за что Жора не любит подводный флот и окончание:

«…Я не люблю подводный флот,

Но помню – я его частица…».

Ну, что-то в этом роде, пусть простит Жора, если что переврал в его стихах. ИТОГ. Прошло много лет. Было в моей жизни все: радости и печали, взлеты и падения, погружения и всплытия, поощрения и наказания. Надеюсь я, что много еще будет! Давно я уже вне флота, выросли дети, старею потихоньку. Но эту свинью с поросятами мы с женой периодически вспоминаем. Да и не свинью, наверное, а то чувство которое испытали мы тогда. И как-то легче на душе становится.

ВСЕ ТАКИ СВИНЬЯ – БЛАГОРОДНОЕ ЖИВОТНОЕ!

Венецианский старпом, или Commedia del arte по-павловски

Как добираются военнослужащие к месту службы?

По идее, т. е. по правильному, военнослужащего, к месту выполнения его служебных обязанностей, а может быть и героической гибели (или не героической), должны доставлять. Исключением, наверное, является пИхота, которая сама себя доставляет куда надо. Но и это уже в прошлом, так как она в основном стала моторизированной и механизированной.

Но это только по правильному, по Уставу – военнослужащего должны доставить, а в жизни…

Не знаю как в других родах войск, а во флоте, особенно в подводном, доставка к месту службы является головной болью самого военнослужащего. И если в Арбатском военном округе проблем с общественным транспортом нет, то в отдаленных северных и дальневосточных базах подводных лодок – есть, и еще какие…

Допустим в нашем славном приморском Павловске (Западловске). От поселка, где проживали подводники, Тихаса, до базы подводных лодок Павловска, расстояние примерно в 23 км. Это вам не 2 км в Западной Лице на Северах! В 8.00. утра моряку надо быть на подъеме военно-морского флага, а если точнее, то за 15 мин до подъема флага. А перед этим еще и позавтракать надо. Автобус из поселка ходит один, естественно все страждущие подводники в него не входят.

Доблестный «противолодочный» тыл должен выделять для перевозки героев-подводников автотранспорт. Представляет он собой «Уралы», «Камазы», 66-е «газоны», штабной автобус («КАВЗ»). Оборудованы они кунгом, т. е. фургоном с когда то работающей электропечкой. В среде подводницкого люда называются они так: на Северах – очень неблагозвучно – «скотовозами», на Дальнем Востоке – ласково, загадочно и не понятно – «коломбинами», как в commedia del arte.

Лирическое отступление № 1.

Commedia del arte. Так назывался особый вид уличного представления, который зародился в Италии в 16 веке. Особенно распространен он был в Венеции с её карнавалами. Сюжет такого спектакля был незамысловат (как правило, в нем присутствовал адюльтер, и любовники должны были разными способами водить за нос тех, кто мешал их счастию) и давал много возможностей для импровизации. Обычно актеры выступали в масках. Участниками истории были всегда одни и те же типажи, каждому из которых был предписан определенный вид поведения и определенная роль в развитии сюжета. Подробнее это:

– ДЗАННИ (Zanni) Общее название комедийного слуги;

– АРЛЕКИН (Arlecchino) – дзанни богатого старика Панталоне (другие имена: Багаттино, Труфальдино, Табаррино, Тортеллино, Град едино, Польпеттино, Несполино, Бертольдино и проч.);

– ПЕДРОЛИНО или nbEPHHO(Pedrolino, Pierino) – один из персонажей-слуг;

– БРИГЕЛЛА (Brighella) – еще один дзанни, партнер Арлекина. Часто его изображают владельцем таверны;

– ВЛЮБЛЕННЫЕ (Inamorati) – неизменные герои commedia del arte, господа Коломбины, Арлекина и других дзанни;

– ПУЛЬЧИНЕЛЛА (Pulcinella) – итальянский аналог русского Петрушки, английского мистера Панча и французского Полишинеля;

– ПАНТАЛОНЕ (Pantalone) – одна из самых известных венецианских масок. Панталоне – это престарелый богатый купец, который постоянно волочится за каким-либо женским персонажем (всегда – безрезультатно);

– КАПИТАН (II Capitano) – один из древнейших персонажей комедии дель арте. Тип наглого и беспринципного вояки – бахвала и искателя приключений;

– ДОКТОР (II Dottore) – престарелый персонаж, близкий по характеру к Панталоне, обычно отец одного из Любовников (Inamorati);

– ШУТ (Jester, Jolly) – классическая маска комедии дель арте;

– СКАРАМУЧЧО (Scaramuccia) Проказливый авантюрист и вояка

И наконец… приготовьтесь! КОЛОМБИНА (Columbina) – служанка Влюбленной (Inamorata) (другие имена: Арлекина, Кораллина, Риччолина, Камилла, Лизетта).

Кто и когда в Приморье назвал машины для перевозки подводников «коломбинами» – сие есть великая тайна тайн. Кто был этот безвестный любитель итальянского народного уличного театра? Покрыто мраком…

Но хватит отвлечений.

Итак, тыл выделяет автомобиль, утром в кабину оного садится старший от экипажа, обычно младший офицер, и едет в поселок забирать свой экипаж и везти на службу.

Водители автомобилей сначала были из матросов тыла. В помощь им от экипажа выделялся помощник из числа наиболее ненужных на корабле матросов, и назывался он «старпом».

Лирическое отступление. СТАРПОМ – разговорный, сокращение. Это старший помощник капитана на судне (на военных кораблях – старший помощник командира). «Помощник командира или, как принято называть его, старпом, Михаил Николаевич Попов был суров на вид, немногословен и очень требователен. Колышкин, В глубинах полярных… (Малый академический словарь)». Старпом отвечает на корабле обычно за ВСЕ. От того то он очень требователен, щепетилен, методичен, чистоплотен, пунктуален и прочая, прочая, прочая…

Со временем, дабы не зависеть от капризов и непредсказуемости тыла, умные и предусмотрительные командиры потихоньку заменяли водителей тыловских на своих, экипажных. Сначала назначался «старпом», потихоньку входивший в курс дела, постепенно он становился незаменимым в гараже тыла. Далее все просто – после ДМБ основного водителя «коломбины», основным становился «старпом», ну et cetera, et cetera…

Сия ситуация оказывалась выгодна и тылу – не надо заботится о замене, о личном составе и машина всегда обихожена, и кораблю – всегда своя «коломбина»: и на службу, и со службы, и на пляж, и за овощами в подшефный совхоз.

Постепенно, уже в начале 90-х, на «коломбины» уже садили мичманов, а «старпомами», соответственно, контрактников.

Ну вот, а теперь по существу. Была и в нашем экипаже «своя» «коломбина». Водителем был старый мичман, старшина команды электриков Петрович, «старпомом» – матрос Жека Илюхин. Илюхин – простой русский паренек из маленького городка Камень-на-Оби, немного простоват, немного туповат. Так как Петрович был все таки старшиной команды электриков на нашей ПЛ, а это не баран чихнул, должность хлопотная, ответственная, и никто твои обязанности выполнять не будет, то основная нагрузка по содержанию «коломбины» в базе ложилась на Жеку Илюхина. Жил он практически в «коломбине»: и ел при ней, и спал в ней, и охранял ее, пока мы в море были, и ремонт какой-никакой ей, голубушке, задавал. Соответственно ходил он всегда не выспавшийся, несколько замученный, вечно в насквозь промасленном рабочем платье, вечно небрит и зело грязен. По сей прозаичной причине Жека вечно шхерился и старался не попадаться на глаза командованию, а особенно старпому, основному блюстителю порядка на корабле. Старпом, конечно, про него знал, иногда даже видел, периодически грозился сделать веселой и занимательной жизнь механику, третьему комдиву, старшине команды трюмных, где Жека числился трюмным машинистом, но потом успокаивался и некоторое время относился как к неизбежному злу.

И однажды пришел час, и сдавали мы задачу Л-1 («Общая организация службы корабля в базе»). Да не простую задачу, а показную. Кто служил на флоте, тот знает, что нам предстояло… «Показная» задача Л-1 представляла собой показ всему флоту, как нужно содержать корабль в базе, да, к тому же, принимал ее не командир дивизии, а Командующий флотом (Тихоокеанским).

И вот задолго до этого знаменательного события мы начали к нему готовится. Скребем, красим, полируем, моем, сдираем и опять красим, а также маркируем, штемпелюем, стираем, печатаем инструкции, книжки «Боевой номер», учим те же инструкции и те же книжки «Боевой номер». А в свободное от этого великолепия время, в основном в районе 21-го часа, бодро маршируем по плацу разучивая строевые песни № 1 и № 2. И раздаются вечерами над бухтой Павловского хриплые мужские голоса: «Прожектор шарит осторожно по пригорку…» и «Черная, суконная, Родиной дарёная, боевая спутница фронтовых дорог…». А потом можно на «коломбину» и домой, если достоин, если все выучил, напечатал, покрасил, от маркировал, от штемпеливал… А еще «любимый», вечно не целованный личный состав!!!!! А еще свора флагманских специалистов и других офицеров штаба, как дивизии, так и флотилии! Ох, и тяжела ты подводницкая жизнь!

Но выстояли, выстояли… И был день, и пришел Ком. ТОФ! Т. е. наступил день сдачи показной задачи Л-1. С утра строевой смотр, опрос жалоб и заявлений, прохождение торжественным маршем, потом с песней, потом по разделениям, потом в составе подразделений, потом одиночная строевая подготовка и еще много-много потом…

Переход на корабль. «Учебная тревога! Всем вниз!». Играются учения по провороту оружия и технических средств, учения по борьбе за живучесть ПЛ при комплексном воздействии поражающих факторов и, наконец, звучит команда: «По места стоять, корабль к смотру!». Идет командующий флотом осматривать корабль. Корабль как куколка: сияет, пахнет свежей краской и немного тревогой. Весь личный состав в чистом и новом РБ с белыми воротничками, подстрижены, поглажены, научены, замучены… тьфу-ты, что это я… В общем ждем…

Открывается переборочная дверь. Появляется Командующий. За ним командир, далее командир дивизии, потом маячит встревоженное лицо старпома, и наконец в перспективе угадываются очертания офицеров штабов разных рангов. Командир отсека последний раз окидывает взором свой отсек (вроде все в порядке! может и пронесет…), делает шаг навстречу, набирает в легкие побольше воздуха, чтобы дурным голосов возопить: «Смирнооооооооооо!!!!!». И тут…

И тут между командиром отсека и Командующим ТОФ откидывается крышка паёльного люка и оттуда, из сумрака трюма, на вычищенную, слегка маслянисто поблескивающую палубу чьи то грязные руки с грохотом ставят грязную банку из под регенерации. И из неё… о ужас!!!! выплескивается что то черное и жирное!!! Следом за банкой появляется лохматая голова, а за ней и все тело Жеки Илюхина. В отсеке немая сцена… Практически по Гоголю, практически «Ревизор»…

Естественно Жеку никто не готовил к смотру корабля августейшими особами. Просочившись незамеченным?????… на корабль???… и в трюм???… он нацедил в банку литра три дизельного масла для своей ласточки-«коломбины» и уже собирался покинуть гостеприимное место… Да не тут то было!!! Увидев перед собой такое высокое собрание, Жека застыл соляным столбом, почище не в меру любопытной жены Лота. Все остальные действующие лица тоже остолбенели – так нелепо выглядела грязная фигура Илюхина на сияющей палубе отсека.

Командующий флотом с изумлением оглядел Жеку, вытянувшегося перед ним во фрунт. Жека как и всегда, грязен, лохмат и немного вонюч.

«Вы кто?» – задал Ком. ТОФ вопрос.

«Старпом» – честно ответил Жека.

Командующий поискал взглядом нашего старпома: «А вы тогда кто, товарищ капитан 2 ранга?». Ответа не последовало. В воздухе запахло повторной задачей…

Задачу то мы в тот раз сдали… А куда они денутся, в море то надо кому то идти! Но за Жекой Илюхиным с той поры навсегда закрепилось прозвище «Старпом».

Много воды утекло с тех пор… Уже Жека стал контрактником, потом мичманом, женился… Все проходит… Все забывается…

Уже все забыли как он, откручивая колесо от своей ненаглядной «коломбины», выкрутил все 16!!!!!… шпилек….против резьбы, т. е. в обратную сторону… Пыхтел, упирался руками и ногами… Но выкрутил!!! Все 16 штук, как одну!!!! Как ему тогда попало от Петровича… Но это уже совсем другая история.

Уже и корабль наш вывели в отстой, меня командиром назначили, и Жека у меня мичманом в хим. службе служил…

Много чего забылось…

А прозвище – «Старпом» – нет…

Так видимо и останется…

Шуточки, или Мужские игры в замкнутом пространстве

Как развлекается сотня мужчин, лишенных женского общества и замкнутых на несколько месяцев в прочном корпусе подводной лодки?

Да по разному…

Вообще то распорядок дня подводника на боевой службе расписан так, чтобы у него оставалось как можно меньше свободного времени: несение вахты, противоаварийный осмотр, тренировки (или учения) на боевых постах, занятия по специальности, учения по борьбе за живучесть, завтраки, обеды и ужины, учебные тревоги для всплытия на сеанс связи и еще много-много другого. Да и поспать иногда для разнообразия надо. В общем сплошная рутина и скука. Правда подводника перед отправкой в автономку (на боевую службу) принято так замучить, задергать, зае…. отставить! молчать поручик!… на контрольных выходах, проверками подготовки и различных готовностей, посещениями комиссий различного ранга и т. д. что, уйдя от родных берегов, первое время просто отдыхаешь. Размеренный и до предела насыщенный рабочий день воспринимается как отдых. Но все это быстро надоедает. И приходит скука…

Как бороться с ней в свободное время? Кто как может… Кто то читает книги (да-да… и такие попадаются… не все мы ограниченные только Корабельным Уставом и Руководством по борьбе за живучесть), кто то вытачивает из эбонита, алюминия или меди всякие поделки, кто отсыпается, кто кино смотрит.

На корабле правда есть еще целый замполит (Заместитель командира по воспитательной работе, попросту Зам), который, в силу своих профессиональных обязанностей, просто таки обязан организовывать досуг мающихся скукой военнослужащих. Просто не всегда это у него профессионально выходит. Но он обычно старается, отчитываться в Политотделе то по приходу придется (Зам сказал, что много дел и ушел в Политотдел! Народная мудрость…). И поэтому между боевыми сменами организуется соцсоревнование, пишутся Боевые листки, оформляются стенгазеты, проводятся концерты художественной самодеятельности, в общем, кто на что горазд…. Чего стоят только организованные Замом постоянные викторины, когда к концу автономки уже не остаётся никаких вопросов, кроме: «Сколько пупырышек на пяте раздвижного упора?»

Лирическое отступление № 1.

Раздвижной упор – устройство для подкрепления переборок, водонепроницаемых закрытий, крепления жестких пластырей и деревянных щитов на пробоине.

Развлекают все эти замовские придумки, прямо скажем, мало, ибо воспринимается как еще одна обязанность и выполняются обычно из-под палки.

Разнообразие в серую будничную жизнь подводной лодки могут внести только люди-личности: яркие, незаурядные, неожиданные. Были такие и у нас. Друзья – приятели: Командир группы дистанционного управления № 1 (КГДУ-1) Олег Сержантов, по прозвищу естественно Сержант, и Командир электротехнической группы (КЭТГ) Вадим Миронов, по прозвищу Электрон. Всегда веселые, легки на выдумку и розыгрыш. Объектом их шуток почти всегда становился Командир турбинной группы (КТГ) Петрович.

Нет, конечно, мы, все остальные, тоже не отставали и, по мере возможности, хохмили, разыгрывали, подкалывали, в общем развлекались долгие месяцы автономки как могли. Например я, Жора и Фетис как то на большой приборке в 6-м отсеке пригласили молодого, недавно прибывшего к нам Зама, обходившего в это время корабль, проверить приборку у нас в каюте. Он бодро открыл дверь и принял себе на голову три литра ледяной (глубина то около 150 метров!) забортной воды. От скуки великой подвесили мы хитро трехлитровую баночку над дверью. Зам обиделся и побежал в Центральный, жаловаться Командиру. Благо это было 1 апреля, и Командир только посмеялся и посоветовал Заму не связываться с пультовиками (офицерами Пульта управления главной энергетической установкой, проще ПУ ГЭУ, а еще проще просто Пульта). Уже потом мы с этим Замом подружились, все таки примерно одного возраста были, оказался весьма неплохим парнем. Вот. Я молчу уже про такие приколы, как, скажем, выдавить из тюбика товарища половину зубной пасты, аккуратно наполнить образовавшуюся пустоту кремом для бритья и смотреть, посмеиваясь, как он сонный чистит зубы с пеной у рта. И много чего еще другого. Кто-то может заметить, что все это не так уж и смешно и отдает несколько дебилизмом в последней степени. Ну, в таком случае, мШе pardons, messieurs!

Ну так вот… Дело было на боевой службе. В один прекрасный день… Хотя что это я…. Какая погода и какой день был на поверхности я не знаю, мы то находились на глубине 150 метром от уровня Мирового океана. Впрочем у нас там, в прочном корпусе, всегда прекрасная погода.

Может начать так: в один из дней…. Ни хрена… Это мог быть и не день. На поверхности мог быть и не день. Ведь боевую службу мы несли на дальневосточных рубежах нашей необъятной Родины. Разница с московским временем составляет 7 часов. Но когда мы уходили в автономку и приходили в заданный квадрат для несения службы, то корабельное время переводилось на московское. Делалось это, наверное, для того, чтобы московские адмиралы, известные лаперузы и магелланы, могли спокойно следить за нашей службой и принимать доклады в рабочее время, а не ночь-полночь. Так вот и бороздили мы толщу вод на дальневосточных границах (а может и подальше), а время у нас было московское.

Начну так. Однажды около 16.00. по московскому времени, когда на подводной лодке на вахту заступает 2-я боевая смена, КТГ Петрович не спеша шел на Пульт. Предстояло заступить на четырехчасовое дежурство на установке левого борта. Настроение у Петровича было так себе: то ли не выспался, то ли просто все надоело. Да еще эта изжога! Что они там, на камбузе, охренели, что ли! На машинном масле готовят?! А может это после сала с чесночком? Ум-мм! Петрович аж зажмурился от удовольствия… Любил Петрович, потомственный донской казак, вкусно поесть… Вот и сейчас, когда Электрон достал захваченный из дома шматок сала и несколько головок чеснока, он от угощения отказаться не смог. Посидели с Электроном на «Байкале» (Пульт управления электроэнергетической системой корабля), поели сальца, потрепались за жизнь. Да! А еще сегодня ночью у врача в каюте принял 150 граммов очищенного, так сказать с устатку!

Идет, стало быть, Петрович на вахту, во рту каки, в горле пересохло! Пить хочется!!! Ну, ничего, на Пульте издавна заведено, при сдаче вахты набирать для заступающей смены банку ледяной воды из холодильной машины. «Вот на Пульте уж оторвусь»: – решил Петрович и открыл переборочную дверь на Пульт.

На Пульте мерно гудели приборы, первая смена уже подготовила вахту к сдаче, быстро доложились в Центральный и все. Вторая смена вахту приняла, первая – сдала. От мест отойти! Уже уходя с Пульта и закрывая переборочную дверь, Сержант увидел Петровича, припавшего ртом к банке с водой. Глаза его от удовольствия были закрыты. Усмехнувшись и, машинально отметив время на наручных часах, Сержант осторожно прикрыл дверь.

А накануне Сержант с Электроном решили подшутить над Петровичем. Пришлось для этого и шматком домашнего сала с чесноком пожертвовать. Выпросив у доктора несколько упаковок таблеток пургена, растолкли его в порошок и подмешали в банку с водой, стоявшую на Пульте.

Лирическое отступление № 2.

ПУРГЕН, он же ФЕНОЛФТАЛЕИН (Phenolphtaleinum)

Синонимы: Ксатол, Лаксоин, Феналоин, Пургил.

Фармакологическое действие. Слабительное средство.

Показания к применению. Как слабительное средство при хронических запорах. Способ применения и дозы. По 0,1–0,2 г на прием, детям по 0,05-0,2 г в зависимости от возраста.

Побочное действие. При длительном применении раздражение почечной ткани.

Форма выпуска. Таблетки по 0,1 г в упаковке по 24 штуки, для детей по 0,05 г в упаковке по 10 штук.

Пурген имеет весьма горький вкус, но поскольку вода была ледяная, Петрович ничего не заметил. Теперь оставалось только ждать, заняв исходные позиции у корабельных гальюнов.

Лирическое отступление № 3.

Гальюн, от голландского galjoen (мор.). Отхожее место, уборная для моряков в носовой части корабля. Попросту говоря, гальюн это туалет.

Лирическое отступление № 4.

На подводной лодке 671В проекта имеется четыре гальюна: в 1-м, 2-м и 6-м отсеках (целых два). Во втором отсеке гальюн традиционно предназначен для группы «К» (командования), так называемый «командирский» гальюн. Он всегда закрыт на замок, ключ от которого есть только у избранных. (Ну не могут командиры ходить в один гальюн с остальными! Вдруг еще кто-то длину чего-то сравнивать начнет, и вдруг сравнение это будет не в пользу командира!!! Ронять престиж!!! Ни за что!!!) В шестом отсеке два гальюна: один общедоступный, второй в изоляторе и предназначен для больных, буде те появятся на корабле… Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить… В автономке в изоляторе живет особист. Итак, для общего пользования остаются два гальюна: в первом и в шестом отсеках.

Вот возле гальюнов первого и шестого отсеков и засели в засаде Сержант и Электрон. Не сразу, правда, а часа через полтора. Подсчитав перед этим время воздействия 40 таблеток пургена на массу тела Петровича.

На Пульте в это время без перемен. Петрович с напарником спокойно несут вахту. Однако примерно через два часа Петрович начал как-то подозрительно ерзать в кресле и с нетерпением смотреть на встроенные часы. «И чем это кок сегодня накормил? Опять сволочь руки не моет! Или это я не помыл! Да какая разница!!! Скорей бы смена!!!» Однако, как назло, стрелка часов еле-еле ползла по циферблату. Прошло еще минут пятнадцать и Петрович понял, что не выдержит. Что еще несколько минут и произойдет непоправимое. Надо срочно подмениться!!! Позвонив в каюту, объяснив ситуацию и вызвав подмену, он её еле дождался. Не став ничего записывать в вахтенный журнал, Петрович мелкой рысцой припустил к гальюну шестого отсека.

Электрон, стоявший у гальюна шестого, вовремя заметил перелезавшего через комингс Петровича.

Лирическое отступление № 5.

Комингс – вертикальные стальные листы или деревянные брусья, ограждающие грузовые, световые и сходные люки от попадания воды внутрь помещений. Все двери на корабле также имеют комингс высотой от 50 до 300 мм. Проще говоря, по-русски, комингс – это порог у двери.

Он быстро зашел в гальюн и закрылся на защелку. Дверь тут же сотряслась от могучего удара Петровича. Постучав немного в дверь гальюна и, поняв, что там засели по всему видать надолго, Петрович уже размашистой рысью поскакал в первый отсек. Он бежал по кораблю быстрее лани, хлопая переборочными дверями и распугивая матросов своими выпученными глазами… Времени оставалось все меньше!!!!

Электрон, прислушавшись, открыл дверь гальюна и бросился к корабельному телефону. Позвонив в первый отсек и предупредив Сержанта о лавинообразно надвигающемся Петровиче, он стал терпеливо ждать его возвращения. Ворвавшись в первый отсек подобно селевому потоку, Петрович только и успел заметить закрывающуюся дверь гальюна. Ни стуки, ни жалобы, ни даже тонкое подрывании в голос, никакого действия не возымели. Дверь равнодушно хранила молчание, за дверью тоже было тихо. Постучав еще немного, Петрович, неприлично повизгивая и постоянно срываясь на негромкое ржание, как жеребцы у него на малой Родине, на тихом Дону, галопом рванул в шестой.

Сержант, перестав слышать сотрясавшие дверь гальюна удары, осторожно выглянул в отсек. Никого! По телефону он позвонил в шестой отсек Электрону. Приняв доклад, Электрон занял позицию у гальюна. Посмотрев на часы и поняв, что время еще есть, Электрон еле успел увернуться от открывшейся с лязгом переборочной двери. Да, недооценил он аллюр, три креста, Петровича! Недооценил! «Ишь как резво скачет, жеребчик то наш донской!»: – только и успела мелькнуть мысль. Он забежал в гальюн и закрылся.

Наоборот, в голове Петровича уже никаких мыслей не было. Все его мысли перешли совсем в другое место, как говорится, ниже ватерлинии.

Лирическое отступление № 6.

Ватерлиния – от англ.– waterline – линия соприкосновения спокойной поверхности воды с корпусом плавающего судна.

Точнее это была одна мысль, даже не мысль, а животный инстинкт. Этот инстинкт и вел его теперь по отсекам подводной лодки, вел как вурдалака ведет жажда крови, вел к тому единственному, заветному и заклятому месту, к гальюну!

Электрон успел забежать в гальюн, успел закрыть дверь, но закрыть на защелку не успел. Петрович с утроенной пургеном силой врезался в дверь гальюна и она… Это чудо, создатель! Чудо!!…. распахнулась, отбросив Электрона на унитаз. Торжественно взревев, Петрович залетел в гальюн. Ухватив Электрона за воротник, он вышвырнул одним рывком его оттуда и с грохотом захлопнул дверь.

Вернулся Петрович на Пульт только к сдаче вахты. Вернулся притихший и умиротворенный. Потом он все поймет, потом будут обиды и примирение. А сейчас он сидел в кресле, уставившись в мнемосхему, и блаженно улыбался… Ему было хорошо…

Вот так. Может, скажите грубовато. Ну что же, опять же мШе pardons, messieurs! мШе pardons! je ne voulais pas…., сами понимаете – чисто мужское общество, вдали от родных берегов, от милых сердцу женщин – одичали-с!

Курьезы систем измерений, или «Марсиада» лейтенанта Драчева

Лейтенант Вова Драчев, инженер группы дистанционного управления электромеханической боевой части большой атомной подводной лодки «К-***», был человеком тихим, смирным, несколько даже заторможенным. Прослужил он на лодке уже полтора года и была ли это защитная реакция организма на внешние флотские раздражители или он от матушки Природы был таким, Бог его знает… Звезд с неба не хватал, вахту нес довольно исправно. Правда в море на ПУ ГЭУ (Пульт управления Главной энергетической установкой) во время его вахты не случалось каких либо нештатных (или не дай Бог аварийных) ситуаций. Поэтому нашему Командиру дивизиона движения, (в простонародье просто КДД, КД-1 или еще проще Кэдэразт), не было возможности проверить Вовины способности управления Главной энергетической установкой подводной лодки.

Лирическое отступление. Боевая часть – на военном корабле часть экипажа, в ведении которой сосредоточены боевые и технические средства по определённому виду вооружения или оборудования. На крупных кораблях может быть до 5 Боевых частей, которые подразделяются на дивизионы, группы (батареи), отделения и обозначаются номером: 1 – штурманская, 2 – артиллерийская, 3 – минно-торпедная, 4 – связи, 5 – электромеханическая. До 1932 экипажи советских кораблей подразделялись на роты. ДД (Д-1), он же Дивизион движения подводной лодки, он же Первый дивизион: подразделение Подводной лодки, входит в состав БЧ-5

(Электромеханической боевой части), отвечает за, как это ни странно, движение подводной лодки в водной среде, т. е. за все механизмы, системы и устройства так или иначе связанные с движением ПЛ (реактор, турбина, линия вала и др.). Командует ДД, представьте себе, Командир ДД. На ПЛ имеются еще два дивизиона: Второй (электротехнический) и Третий (живучести). Отвечают они, исходя из их названий, за свою материальную часть по электричеству и живучести.

Итак, жил-поживал Вова, никому не мешал, товарищей не подставлял, перед начальством не лебезил, тихо в своем отсеке «службу сполнял», в общем как говорится: «… ни в парше, ни в парче, а так, вообче…». Пока нашему командиру БЧ-5, в простонародье механику не вздумалось послать лейтенанта Вову на ПРЗ (Плавучий ремонтный завод).

Лирическое отступление. ПРЗ, Плавучий ремонтный завод – подразделение, отвечающее за мелкий ремонт боевых кораблей ВМФ. Обычно состоит из нескольких судов-плавмастерских. Плавмастерская – судно, насыщенное необходимым оборудованием для ремонта кораблей в местах не оборудованных стационарными судоремонтными заводами. Это могут быть пункты базирования, зарубежные порты, да собственно и в открытом море они могут оказать помощь нуждающемуся кораблю.

Лирическое отступление. Отсек судна, пространство внутри корпуса судна, ограниченное водонепроницаемыми поперечными и продольными переборками. Делением судна на отсеки обеспечиваются его непотопляемость при повреждении и аварийная устойчивость, рациональность размещения грузовых и пассажирских помещений, судовых запасов и др. Подводные лодки также делятся на отсеки, во главе которых ставится командир, обычно из офицеров электромеханической боевой части.

Механик подводной лодки, да, собственно как и любой другой механик, вспомните хотя бы хрестоматийного тракториста (комбайнера) Васю, всегда несколько уставший, несколько взлохмачен, несколько грязен и потен, и до предела взвинчен и даже несколько истеричен. А что сделаешь? Хозяйство у Механика большое – вся подводная лодка. Личного состава тоже хватает – практически 80 % всех находящихся на корабле людей, это его подчиненные. Так что забот у него, полон рот. Всегда он куда-то спешит и всегда куда-то не успевает.

Так было и в этот раз. Вышла наша красотка-подводная лодка из завода, после среднего ремонта. Ну ремонт то ей, голубушке, какой никакой задали, а недоделки… А недоделки, то? А? Воооооот! Тут то самое интересное и начинается… Недоделки то экипаж доделывает, правда с помощью завода. И продолжается сие практически до самого выхода из завода. А бывало, что и увозили с собой бригаду рабочих прямо в пункт постоянного базирования.

Вот и у нас была куча недоделок, и устраняли их мы уже в своей родной базе. Скоро ведь выход в море, а матчасть не готова. Дерут Механика, бедного, и в хвост и в гриву: и командир, и старпом, и штаб, и флагмана (то бишь флагманские специалисты). В общем, все шишки на него. Вот он и озабочен до крайности, и раздражителен не в меру.

Урвал значит Мех минутку, выбрался на пирс из этого мерно-гудящего, люминесцентно-мигающего, паряще-вонючего, кувалдо-стучащего, нервноорущего ДУРДОМА, именуемого ПОДГОТОВКОЙ ПЛ К ВЫХОДУ В МОРЕ. Выбрался, закурил «беломорину», потрепался за жизнь со штурманом, собрался уже обратно, вниз. И вдруг узрел лейтенанта Вову. Вова неспешно шел по 5-му пирсу, улыбался, подставив лицо яркому весеннему солнцу. Возвращался он из СРВ (службы радиационной безопасности) куда был заслан ККД по какой то своей надобности: то ли пробы 1-го контура заказать, то ли еще чего.

Лирическое отступление. СРБ. Служба радиационной безопасности – «…Во всех учреждениях, где проводятся работы с применением РВ и др. источников ионизирующих излучений, службой радиационной безопасности (СРб) осуществляется радиационный контроль, цель которого – следить за соблюдением норм радиационной безопасности (НРБ), выполнением санитарных правил и получать информацию о дозах облучения персонала и отдельных лиц из населения на территории наблюдаемой зоны» (БСЭ). Есть СРБ и в пунктах базирования атомных подводных лодок и функции у них практически такие же.

У Механика вид неспешно шагающего Вовы вызвал приступ ипохондрии. Да и правда, когда офицер в звании кап-два, в должности механика, весь в мыле и в мазуте, мотается по самым грязным трюмам, а лейтенант в чистой форме бродит по пирсу… Это, я Вам скажу, нонсенс для подводного флота!

Мех тут же вспомнил, что он уже давно хотел сделать и куда направить сейчас этого ферта с журналом подмышкой. Быстро подозвав Вову, нервным движением вырвав из замызганной записной книжки листок, Мех огрызком простого карандаша набросал эскиз.

– Так, Драчев! Пойдешь на ПРЗ, закажешь 12 штук кожухов для пневмоклапанов из левой аппаратной! Вот по этому эскизу. Скажешь, я просил сделать срочно, нам в море через неделю! Понял?

– Так точно, тащ…

– Да эскиз сделай по всем правилам, с размерами, в аксонометрии, с подписями, чтоб все чин по чину… А то знаю я этих ПРЗовских, еще не примут заказ! Все понятно?

Вова задумчиво смотрел на листок с эскизом. Нет, в училище он черчение проходил, что такое начертательная геометрия тоже помнил, аксонометрия уже вспоминалась смутно…

– А… размеры в каких единицах?… Тащ… – это он уже в спину Механику успел пискнуть.

…В каких единицах?! – дыхание механика «…аж сперлось в зобу»… – Да в КИЛОДЖОУЛЯХ, блин – рявкнул он на лейтенанта и, скачками промчавшись по трапу, нырнул в теплое, узнаваемо пахучее чрево своей любимицы – подводной лодки.

Вова еще немного постоял, почесал голову и пошел делать чертеж.

Чертеж он, усердно сопя и высунув язык, делал долго. Заказ на ПРЗ отнес уже на следующий день утром. Для ускорения выполнения заказа отнес также выданную КДД бутылку «шила».

Лирическое отступление. ШИЛО – Это не «…инструмент для прокалывания отверстий в виде заострённой спицы на рукоятке». «Шило» это спирт. Применяется для проведения планово-предупредительных осмотров и ремонтов корабельной техники (в основном для протирки контактов в различных электротехнических приборах и устройствах, а также и приборах автоматики). Чаще всего это технический спирт, но бывает и медицинский. Часто до его применения в целях ремонта не доходит, и «шило» употребляется подводниками внутрь. Почему спирт называется «шилом» я не знаю. Есть несколько предположений:

а) спирт, принятый во внутрь в большом количестве, колет организм подводника как ШИЛО;

б) название сие произошло от русской пословицы: «Шила в мешке не утаишь». Мол, если выпил спирта, то это уже не утаишь от старпома.

в) есть еще версия, что название «шило» вовсе не нашенского происхождения, а произошло от известной ИСПАНСКОЙ поговорки: «lezna es un culo de mal asiento», что значит «У него шило в попе». Т. е. чем больше выпил «шила», тем больше твоя активность, попой вертишь, пока старпому на «кукан» то и не попадешь.

Так что, бди, подводник!

А ровно через неделю лейтенант Драчев подошел к Механику и попросил у него выделить четырех матросов, чтобы помочь принести кожухи для пневмоклапанов с ПРЗ. Мех, как всегда спешил, но матросиков выделил одним взмахом руки и, опять куда то убежал. «…Зачем четыре матроса-то…» – мелькнула ему вдогонку собственная мысль, но он ее тут же отогнал, погрузившись в свои повседневные заботы.

Время подходило к обеду, экипаж неспешно перекуривал на торце пирса, ждали построения и перехода на базу в столовую. И тут вдалеке показалась странная процессия. Впереди шагал гордый Вова Драчев, а сзади четыре матроса, согнувшись, тяжело дыша, тащили ЭТО!

ЭТО было большое, изготовленное из «нержавейки» и вызывающе блестело на солнце. Весь экипаж заинтересовано начал рассматривать процессию, послышались смешки, удивленные возгласы, предположения о принадлежности ЭТОГО…

Матросы, с красными от натуги лицами, свалили железяки на пирс у трапа. Вова бодро доложил Механику о выполнении его приказания.

Мех тупо смотрел на ЭТО, соображая, ЧТО он приказал изготовить.

– Что это, Драчев? – наконец разродился Механик.

– Кожухи для пневмоклапанов! – бодро ответил Вова – Вот на ПРЗ изготовили!

– Кожухи?! – Механику стало нехорошо. «Не может быть… Не мо…» – лениво проползла мысль…

– Дай-ка заявку на ПРЗ – осенило вдруг его.

Взяв заявку, Мех уставился в приколотый к ней чертеж. На чертеже был старательно вырисован Вовой эскиз кожуха. Все как и положено: размеры, разметка… Но что то не так!

И только присмотревшись, понял! Вова добросовестно перенес на чертеж все что ему накалякал на эскизе Мех. Все в точности. За одним МАААААЛЕНЬКИМ исключением. В размерах Механик то указал только цифры, ну там к примеру, длина 70, ширина 40, толщина 3. Любому мало-мальски знакомому с инженерным делом ясно, что это размеры в миллиметрах. Ну принято так в механических кругах.

Вова же, ничтоже сумящеся, добросовестно приписал к каждой цифре размера аккуратное «СМ», т. е «сантиметров». И в таком виде подал заявку на ПРЗ. А там то что, желание заказчика – закон! Что Вы заказали, то мы и изготовили! Тем более, что это подкреплялось 0,5 литрами «шила».

Пришедшее понимание произошедшего вывело Механика из ступора:

– Драчев! А почему ты использовал именно сантиметры? Есть ведь еще дюймы, футы, ярды, да вершки наконец!

Ответом ему был только хохот моряков. Мех обреченно махнул рукой и спустился по трапу в центральный. Обедать ему сегодня расхотелось…

Долго лежали на пятом пирсе «кожухи от пневмоклапанов». ПРЗ их обратно принимать не желало, а на подводной лодке им должного применения не нашли. В нынешние времена их бы быстро в металлолом сдали. А тогда… Долго они лежали, пока старпому до такой степени надоело краснеть от подколок «соседнего» старпома, что он приказал «смайнать» их с пирса в воду. Наверное они и сейчас там лежат, на дне бухты Павловского, в Приморье.

А история эта так бы и забылась если бы не одно… В мае 2008 года я прочитал в прессе заметку о том, что американский зонд Phoenix Mars Lander преодолев почти 700 млн км, оказался у цели своего путешествия – планеты Марс. Летел он около 4-х лет и благополучно приземлился в пыль «красной планеты». Легкая досада от воспоминаний о нашем славном СССРовском космическом прошлом, и изжога от успеха в этом вопросе нелюбимых мною США, сменилась диким хохотом и бурей положительных ностальгических эмоций. Это я прочитал заметку до конца… «…А в 1999 году, случился едва ли не самый известный курьёз в истории автоматического изучения планет. Аппарат Mars Climate Observer, вместо того, чтобы выйти на орбиту вокруг Красной планеты, на полной скорости врезался в её атмосферу и, скорее всего, сгорел ещё до падения на твёрдую поверхность. Как выяснилось позднее, инженеры перепутали метрические и имперские единицы – двигатели считали силу в ньютонах, а программное обеспечение – в фунт-силах…»

И сразу же вспомнилось Приморье, бухта Павловского (Западловского), пятый пирс, хохочущие моряки, красное лицо механика, растерянная физиономия лейтенанта Драчева… И небольшое удовлетворение… Оказывается, Вова Драчев не одинок в этом мире! Есть, есть еще самородки и не только среди родных осин и горьких дымов Отечества, айв далекой американской «Забугорщине». У каждого своя «Марсиада»!

Эх, молодость, молодость! Правильно сказал как-то Жора Мельник: «… придет время и мы будем землю грызть от воспоминаний о наших кораблях, о нашем подводном «пультовском» братстве, о нашей молодости…» Вот я уже и начинаю грызть потихоньку…

Случай на фронте

В школе, техникуме и соответственно в училище я изучал немецкий язык. Учился в группе нач. кафедры иностранных языков Райцина Владимира Борисовича.

Замечательный человек и преподаватель отличный. Как он нас драл на занятиях! Это не те женщины-преподаватели иностранного языка, которых можно было разжалобить, поплакаться в жилетку, вымучить троечку… Нет! Здесь или выучил и получил зачет, или не выучил – тогда неуд!!! Третьего не дано… За что я сейчас ему и благодарен…. Побольше бы таких преподавателей… (Кто знает, жив ли еще Владимир Борисович?).

Ну это я отвлекся.

Владимир Борисович Райцин – ветеран Великой Отечественной. Воевал он вторым номером противотанкового ружья. Как-то рассказал он нам на занятиях один занятный случай.

"… Где-то году в 42 выдвигались мы на огневой рубеж. Выдвигались под активным артобстрелом противника. Шли, несли наши противотанковые ружья на плечах, по двое. И вот идем мы: обстрел, осколки, разрывы, командир гонит вперед и вперед, где-то впереди немецкие танки прорвались… А мы молодые все ребята, по 20 лет… И так умирать не хочется… А вокруг падают и падают твои раненные и убитые товарищи… А останавливаться нельзя, впереди прорвавшиеся немецкие танки.

А накануне выдали НЗ (неприкосновенный запас) – сухари и сало… И так есть хочется, что даже не поймешь, чего больше хочется – есть или жить… И вот говорит мне мой друг и первый номер ПТРа (противотанкового ружья). Мол, слушай Володя, сейчас нас убьют и наш НЗ (сухари и сало) пропадет. Он у меня в вещмешке, на спине. Давай, мол развязывай (тебе сподручнее), доставай и съедим его на ходу… Так и поступили. Я развязал вещмешок на его спине, достал сухари и сало и мы бегом, под артострелом, съели его… И смех, и грех… Вот такой случай запомнился. А немецкие танки мы остановили".

Спасибо Вам Владимир Борисович!

И Вам всем, ветераны, спасибо!!!

Чилимы, или Система опознавания "Свой-Чужой"

Ладно, так и быть расскажу одну быль… Как раз об острове Никольский – знаковом для меня месте. Теперь уже можно…

Хотя вроде Жора Мельник уже рассказывал… Не помню…

Итак…. Хотите верьте, хотите нет, а дело было так….

Начало 90-х. Месяц примерно май-июнь. Приморье. Бухта Павловского. 5 пирс.

На пирсе пришвартованы две ПЛА – К-454 и К-264.

Время где-то часов 9 утра.

Мы, К-454, вводимся. На 264-й идет осмотр и проворачивание О и ТС. Весь личный состав обеих ПЛА по БГ-1 находится в прочных корпусах, на боевых постах.

Оба командира, наш – Вальков Н.А. и соседний Гладушевский А. гордо восседают на мостиках своих кораблей. Зорко оглядывают окрестности, курят, перебрасываются шутками и прибаутками, подкалывают друг друга.

Вот кто то их них замечает вдали, в районе о. Никольский некую живописную группу – человека 3–4 «тралят» чилимов.

Группа довольно далеко, кто это конкретно – не понятно.

Диалог:

Вальков: Леха, твои уроды тралят!

Гладушевский: Да нет, твои!

Вальков: Да нееее… Твои… У меня ввод идет…. Точно твои!

А тем временем человеки чилимов уже наловили и идут прямо на 5 пирс. Командиры заинтересовано затихают. У обоих мелькнули примерно одинаковые мысли: «Черт… А ведь могут быть и мои… Ну погодите…»

Группа «морских охотников» все ближе, уже можно разглядеть лица. Гладушевский (торжествующе): Ну я же говорил – твои!!!

Вальков теперь уже и сам видит что действительно ЕГО… Несколько офицеров 1 дивизиона возвращаются с добычей – небольшим ведерком чилимов.

Оказывается еще вечером, точнее ночью, когда ввод ГЭУ был уже в самом разгаре, 1 дивизион с примкнувшими офицерами (минер, начхим и КД-2) усугубили немного шила. Ввод вроде проходил без особенных эксцессов, поэтому употребление внутрь горячительных напитков прошло без особых последствий для боеготовности и живучести нашей (и соседней)))))))))))) ПЛА. Ввод ГЭУ у нас почему то всегда происходил ночью… Почему так не знаю… Не, начинался то он грамотно… практически с утра… Но это были так называемые организационные мероприятия… Пока то, по сё… Пока журналы заполнили, пока разрешение получили… вот уже и вечер… А там то что то не идет, а что то, например питательная вода, наоборот – быстро уходит… В общем за все время своей службы только один раз ввод ГЭУ, в котором я участвовал, начался утром и главное, ЗАВЕРШИЛСЯ до наступления темноты (помнится тогда единственный раз мы вышли на минную постановку).

А соответственно раз ввод целую ночь, значит БЧ-5, в отличии от люксов к утру уже все задергано и жутко уставшее… Вот и решили офицерики ДД себя взбодрить шилом… Кроме того как раз все вместе собрались – и накопилось несколько неотмеченных памятных дат – у кого день рождения, именины там, крестины… Я как сейчас помню вернулся из госпиталя… Лежал там почти месяц – всю левую ногу разрезали вдоль и поперёк… Гематома…Флегмона… Ну и захватил с собой пузырь..

В общем хорошо это или плохо – а усугубили мы. А утром – во рту бяка, закуски нет, а шило еще есть… Ввод ГЭУ почти закончен, все в норме – скоро выход в море… Надо бы здоровье поправить… Ну и отрядили нескольких отчаянных голов на чилимью охоту…

Итак… рыбаки подошли к ПЛА. Увидев, что незаметно просочится в прочный корпус не удастся, обреченно встали у трапа…

Командир Вальков Н.А. конечно выдал нам тогда по полной программе… Сначала минут 10 высказывал, что он о нас думает…Потом перешел и к дисциплинарным наказаниям… Чем мы тогда отделались я уже не помню… Но вроде бы малой кровью… В море то кому то ходить надо же…

Чилимов нам было приказано оставить у трапа, под охраной верхнего вахтенного, а самим пулей вниз, на БПБП…

Правда когда командир немного отвлекся, видимо на смех и подколку соседнего командира, то оглянувшись он ведерка у трапа уже не обнаружил. Кто-то их офицеров ловко и незаметно прихватил его с собой.

Так что до выхода в море мы еще успели под чилимов и здоровье поправить….)))))))))))))))))

Как мы сдавали экзамены…

Экзамены! Сессия!

О! Эти слова известны и понятны практически любому человеку на планете Земля! Да, собственно, вся наша жизнь сплошной ЭКЗАМЕН…

Экзамены… Экзамены…

Расскажу несколько забавных историй, связанных с экзаменами. Начнем сначала, как говорится, от печки.

В СССР, в разных национальных республиках, экзамены в школах по времени сдавались по разному. На Украине, где я жил и учился в то время, экзамены начинали сдавать уже после начальной школы, т. е. в 4-м классе. В РСФСР, к примеру, экзамены начинались только в 8-классе. Почему сие происходило и какой в этом был смысл – не знаю, но свой первый экзамен, по украинской литературе, я сдавал практически в «младенческом» возрасте – в 4-м классе.

И, не судите меня строго, так уж получилось: сдавал я его по «засвеченному» билету. Все дело в том, что раскладывать билеты перед экзаменом поручили нашей отличнице Лиде Г….е. Вышла Лида из класса и сказала, что «совершенно случайно» знает, где лежит 4-й билет: второй ряд снизу, второй билет слева. Народ, живо заинтересовавшись было, как то сразу интерес утратил и разошелся восвояси, бояться экзамена и дальше. А вот я сразу смекнул магию 4-го билета и свою выгоду.

Здесь необходимо пояснить. В билетах по украинской (да и по любой другой) литературе было три вопроса. Первые два я уже не знаю о чем, возможно раскрыть образ кого-то там. В третьем вопросе каждого билета было рассказать наизусть стихотворение или отрывок прозы по школьной программе. Так вот в 4-м билете третьим вопросом был большой (самый большой!) отрывок прозы. Из нашего класса наизусть его выучили только несколько человек, и я в том числе.

Даже сейчас помню наизусть начало этого отрывка: «Широкою долиною міжд вома рядками розложистих гір тихо тече по Васильківщині невеличка річка Раставиця. Серед долин зеленіють розкішні густі та високі верби, там ніби потонуло в вербах село Вербівка…». Ну и так далее. Сейчас посмотрел в Интернете, оказывается это начало повести украинского писателя Ивана Нечуй-Левицкого «Микола Джеря». Нда… время… все уже забыл…

Ну, так вот. Зашел я сдавать экзамен в числе первых, вытянул, естественно, 4-й билет и получил свою заслуженную «пятерку».

Правду люди говорят: «Как начнется, так и поведется». С тех самых пор и пошла моя экзаменационная эпопея. Сдавал я в жизни много экзаменов: больших и малых, устных и письменных, вступительных и выпускных, на «пятерки» и на «двойки», честно и не совсем, по шпаргалкам и по знаниям – разных экзаменов и по-разному… А билет тянул всегда один и тот же: второй ряд снизу, второй билет слева. И всегда, практически каждый раз, на экзаменах со мною случалось что-то, какая-то история. Ну не со мной, так с моим товарищем по школьной парте, студенческой аудитории или курсантской казарме. Вот о некоторых их этих историй я и хочу рассказать.

Школьные экзамены прошли как-то довольно безоблачно. Учился я неплохо, экзамены сдавал, не очень напрягаясь. Тем не менее, на каждый экзамен мною скрупулёзно и добросовестно писались шпаргалки. Пользовался я ими, однако, мало. Видимо пока писал, все выучивал. Да и молодой мозг (умище!), еще ничем не замутненный и не обремененный, выручал. В общем ничего, такого уж интересного и захватывающего, достойного моих воспоминаний и внимания уважаемых читателей, я вспомнить не могу.

Добросовестно отучившись 8 лет в средней школе, я решил, что с меня хватит. Хватит! Я уже не маленький! И поступил в Ворошиловградский строительный техникум транспортного строительства на факультет «Изыскания и строительство железных дорог». Уж очень мне хотелось оторваться от мамы с папой и поехать строить БАМ (Байкало-Амурскую магистраль). В то время это было очень модно и заманчиво. По радио без перерыва крутили песни: «Слышишь время гудит БАМ! На просторах крутых БАМ! И большая тайга покоряется нам…» или «Веселей ребята, выпало нам строить путь железный, а короче – БАМ…». По телевизору показывали веселых парней и девчат, поющих песни в тайге у костра и живущих в палатках. Веселые, сильные, красивые, молодые люди! Как я хотел быть среди них!

В общем, поступил и добросовестно окончил. Экзамены сдавал играючи! А может не очень то и «напрягали» нас на экзаменах – специалистов на БАМе действительно не хватало, и нас ждала тайга, Сибирь, Тында и многие другие, завлекательные и «вкусные» названия. На всякий пожарный все-таки засовывал на экзамен под пиджак конспект с лекциями, но случая ими воспользоваться, почти никогда не было.

Самое интересное на экзаменном фронте стало происходить уже в военно-морском училище. Так получилось, что во время учебы в техникуме я поостыл к БАМу и заболел МОРЕМ! Заболел, и поскольку не привык откладывать дела в долгий ящик, поступил в Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище. С этого то момента я начну уж поподробнее.

Итак, об экзаменах, об экзаменаторах и экзаменуемых, о веселых и не очень историях связанных с экзаменами…

Начну со вступительных экзаменов.

Как уже говорилось выше – заболел я морем. И заболел не один, а со своим другом: Витькой Беленьким. Вместе мечтали бороздить моря и океаны, вместе и поступать поехали в училище. Правда, друга моего угораздило влюбиться накануне отъезда, и ехать в Севастополь он категорически отказался. Хотел, видите ли, жениться… Видимо как честный человек – на самом деле не знаю… Сколько трудов и нервов стоило мне и его родителям, чтобы уговорить Виктора поехать поступать! Наконец уговорили. Он милостиво согласился на «вояж» в Севастополь, но мне по секрету сказал, что поступать все равно не будет… Просто проедется в Крым, покупается в Черном море, поглазеет на красоты и девушек – и обратно: домой, к любимой. «Ну и это хорошо, а там как повезет… Глядишь и станем моряками!» – смекнул я и, пока он не передумал, в тот же вечер общим вагоном мы двинули в южном направлении. Следующим утром мы уже были в Севастополе. Севастополь просто поразил, ошеломил нас! Строгий, белоснежный красасавец-город! Улочки, сбегающие к морю, колонны марширующих куда-то матросов, застывшие у причалов надводные корабли, черно-лоснящиеся туши подводных лодок, видимые уже из вагона поезда, черные клеши моряков и легкие платья девушек, чистота и порядок везде и многое другое…

А училище! Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище! Это строгое античное здание главного учебного корпуса! Это просто песня! Мне очень-очень, до дрожи в коленях, до какой-то первобытной тоски, захотелось стать курсантом этого училища! И, что самое интересное, Виктор, глядя на эту красоту и на меня, тоже загорелся и стал усиленного готовиться к экзаменам. Правда, надолго его не хватило. Перед самым первым вступительным экзаменом, то ли получив письмо от любимой, то ли переговорив с нею по телефону, он как-то сник и провалил его. Как сейчас помню, был это письменный экзамен по математике. Я и сам то не блистал там знаниями, но добросовестно пыхтел, решал сам, списывал у соседей, пробовал помочь и Витьке. Однако все было напрасно – для себя он уже все решил, сдал пустой лист, получил заслуженную «пару» и к вечеру, радостный уехал к своей невесте. А я остался – как оказалось на 21 год!

С другом Витькой мы когда-то поклялись быть вместе, морячить, служить на одном корабле, никогда не расставаться. Вот такая юношеская и где-то смешная клятва! Но меня до сих пор иногда гложет чувство вины перед ним. Ведь, получается, я нарушил клятву! Что было бы, если бы я уехал тогда с ним? А через год, может быть, опять бы уговорил его поступать в училище. Не знаю! Тогда я не смог оторваться от Севастополя, от своей судьбы, от флота, от моря. Не судите меня строго…

Виктор Беленький до армии так и не женился. Осенью 1982 года был призван в ряды Вооруженных Сил, в погранвойска. Служил и воевал в Афгане, был два раза ранен, три раза приезжал в отпуск. В один из этих отпусков он женился на той самой девушке, у них родилась дочь. Правда, прожили они вместе около двух лет и развелись. Я же полностью погрузился в морскую стихию! Моя мечта сбылась! Я стал моряком!

Правда до настоящего моряка было еще далеко, по меньшей мере, пять лет учебы: сотни экзаменов, зачетов, курсовых, лабораторных и еще Бог знает чего…. Вот об этом и расскажу поподробнее.

«Империалист» Паша, или Термех, алгоритм и полный ледебурит

На первом курсе нам, будущим инженерам подводного флота, преподавали такую экзотическую для нас, недавних школьников, дисциплину, как «Технология металлов». Предмет не очень то и тяжелый. Преподавал его нам очень занимательный человек по фамилии Михайлиди, по прозвищу «безумный грек» или «ледебурит».

Лирическое отступление. Ледебурит – (от имени нем. металлурга А. Ледебура, A. Ledebur; 1837–1906), одна из основных структурных составляющих железоуглеродистых сплавов, главным образом чугунов; представляет собой эвтектическую смесь аустенита и цементита, образующуюся ниже 1145 °C (для чистых железоуглеродистых сплавов). При температурах ниже 723 °C аустенит превращается в феррито-цементитную смесь. В сталях Ледебурит, состоящий из аустенита и карбидов, образуется лишь при высоком содержании легирующих элементов и углерода (0,7–1,0 % С); такие стали (например, быстрорежущая) называются ледебуритными.

Это был очень увлеченный человек. Ему, наверное, казалось, что увлекательнее «Технологии металлов» ничего на свете нет. Пытался он это донести и до нас. Несколько всклоченный, несколько перепачканный мелом, восторженно рассказывающий нам, полусонным курсантам, о свойствах легированных сталей или о чудесном превращении мартенсита в ледебурит. Задает вопрос на лекции, и сам же на него и отвечает… Мол, правильно… Ледебурит!

Сдавать зачеты и экзамены Ледебуриту было одно удовольствие. Не самый важный для будущего подводника предмет. Преподаватель гражданский, к курсантам лояльный. На экзамен покупали несколько бутылочек «Пепси-Колы». Напиток в то время довольно экзотический в СССР, но не в Крыму. По моему то ли в Евпатории, то ли в Феодосии в 80-е годы был завод компании «Пепсико». И очень уж уважал Ледебурит «Пепси-Колу»…. Итак напиток на стол и вперед!

Не сдать экзамен Ледебуриту было практически невозможно! Однако у нас в классе такой уникум, как оказалось, был. Паша Щ……, по прозвищу Империалист (прости Паша… ©.)

Итак Паша был единственным, который этот экзамен завалил. Нет… Завалил не потому, что был там тупым, или неспособным каким… Нет…. Просто после школы парень еще не собрался, не перестроился. Потом все догнал…

А почему «Империалист»?

Опять же дело в экзаменах. Незадолго до этого сдавали мы экзамен то ли по Истории КПСС, то ли по МЛФ (марксистско-ленинская философии). Не знаю как для кого, а мне такие предметы (История КПСС, МЛФ, Военная педагогика, Научный коммунизм и пр.) давались тяжело. Много уж там «воды» было в наших учебниках. У кого язык подвешен, тот такие гуманитарные науки щелкал как орехи. Я же больше любил точные науки.

Итак, Паша стал Империалистом, потому, что на экзамене по Истории КПСС смог сказать только два слова – Империалисты…. Империалисты…. Так Паша и стал Империалистом до самого выпуска.

А где-то на 3-м курсе у нас появился еще такой увлекательный предмет как «Теоретическая механика». В летнюю сессию во время сдачи экзамена по этому предмету и произошла следующая история.

Экзамен по «Теоретической механике» или сокращенно «Термеху» мы сдавали на досках. Т. е. в учебном классе ставились пять школьных досок, стол с билетами и стол для преподавателя. Зашел, взял билет, бери кусок мела и вставай к доске: готовься и пиши ответ мелом на доске. Сделано это было для того, наверное, чтобы исключить до минимума возможность списывания.

Зашел я, взял билет, начал готовиться. Три вопроса билета я знал неплохо, быстро и кратко изложил ответы на доске, а вот задача… Это ЗАДАЧА! С задачей не пошло… и была она приблизительно такая:

Решение приблизительно такое:

Ну, что-то в этом роде. Как Вам? Прониклись? Нет?! Тогда продолжим:

Теперь-то, надеюсь, прониклись? Ну, то-то… А ведь элементарная задачка! Во всяком случае, для меня ТОГДАШНЕГО. А вот так зациклился, не могу решить и все!

А преподавал у нас Термех гражданский преподаватель, фамилию уже и не вспомню, по прозвищу Тремпель. Прозвище это не обидное. Не знаю уж на каком таком языке, на каком диалекте, но «тремпель» это всего-навсего вешалка для одежды, т. е. плечики. Дали ему это прозвище курсанты, потому как преподаватель был довольно невысокого роста, но спортивный такой. Имел очень широкие плечи, что вместе с ростом создавало иллюзию засунутого под пиджак тремпеля, т. е. вешалки.

Был Тремпель довольно миролюбив. Крови курсантской не пил, но требовал. А как еще иначе… требовал… Было у него одно любимое словечко. Алгоритм. Употреблял его часто и нас учил этому самому алгоритму. Так и говорил – «Да не бойтесь вы этого слова!». Мы знали его любовь к этому слову и старались его вставлять в ответы, где надо, а где и не надо. Иногда очень смешно получалось. Особенно преуспел в этом Миша П….Н (и ты прости, Миша ©).

А нам молодым курсантам что? Да не до алгоритмов нам тогда было. Хотелось скорее сдать экзамен и в город… А там! Море, солнце, девушки в коротких юбках… Красота! Не… были конечно еще и злые севастопольские патрули, но эо совсем другая история…. Как ни будь расскажу….

Итак продолжу. Билет мне попался в общем то довольно легкий, да и готовился я всерьез. Три вопроса знал. А задачу решить не мог. А время идет и скоро и моя очередь отвечать.

Что делать в таких случаях? Шпаргалку («шпору») не вытащишь, поскольку задчаи выдавались к билету дополнительно, и мы их знать не могли… Расчет один – помощь товарищей. И вот для этих целей, а попутно и для поддержания нормального функционирования экзамена, в классе назначался дежурный. Дежурный должен был следить за чистотой и порядком в классе – тряпку там намочить, форточку открыть, мусор вынести. А попутно и шпору передать. У нас в классе на эту ответственную должность всегда назначался Серега Б…..о.

Он то всегда умудрится помочь товарищу и принести шпору или ответ в мокрой тряпке.

Так получилось и в этот раз. Поймав мой умоляющий взгляд, Серега мне кивнул и отправился «мочить тряпку». Поймав в коридоре отличника из соседнего класса Саню Д….а («Дубрика») он настойчиво упросил его помочь. Дубрик задачу решил, Серега мне её в тряпке передал, я исправно списал решение на доску и стал ждать своей очереди на ответ. Казалось бы все хорошо!

Ан нет!

Подошла мой очередь отвечать по билету. Три теоретических вопроса я ответил. Вижу Трепмель доволен. И начинаю отвечать задачу. Но что это? Трепмель жестом останавливая мой ответ начинает внимательно всматриваться в решение. Что то не так? Далее следует вот такой диалог.

Трепмель – «О! Ты двумя способами задачу решил! Молодец!»

Я – «Хм… нуууу… так вот…» (а про себя – «Ну спасибо друзья… подсиропили»).

Трепмель – «О! Да ты и двойной логарифм применил! Этому я вас не учил!».

Я – «Нуууу… дык… это…» (про себя – «ну гады… и зачем так выделываться…. Кто это там такой умный? Выйду – убью!».

Оказалось, что Дубрик решил задачу двумя способами, а я в запарке это не заметил и добросовестно переписал на доску оба решения. Но в итоге все таки выкрутился! Спасибо, Дубрик! А за экзамен я получил «пять»!

Всё проходит, или Обрезанный длинный рубль

Юра Мельников, старший лейтенант, 25 лет от роду, инженер группы дистанционного управления многоцелевой атомной подводной лодки К-*** по должности и пофигист по жизни, готовился к заступлению на вахту дежурным по ГЭУ (Главной энергетической установке). Ну «готовился» это, наверное, сильно сказано. Готовился к вахте он своеобразно – «на спине» готовился. Проще говоря, спал он как сурок в своей каюте в 6-м отсеке.

Был Юра, как уже говорилось выше, пофигистом, даже потомственным пофигистом. Проще говоря, забивал он на все и на вся: на учебу (и в школе, и в училище), на службу, на утреннюю физзарядку, и на многое-многое другое. А уж как он забивал на различные собрания (комсомольские и другие), это целая песня! Комсорги в училище и замы на флоте с ним намучились!

Ну, так вот. «Забив» в очередной раз на подготовку к наряду, Юра безмятежно и с чистой совестью спал.

В дверь каюты кто-то тихонько поскребся. Видимо не дождавшись ответа, дверь приоткрылась и показалась взлохмаченная голова матроса Митькина.

– Тащ…, а тащ… – прошептал он.

Опять-таки не увидев никакой реакции со стороны своего мирно сопящего командира отсека, Митькин тихонько потряс его за большой палец ноги, нагло торчавший из дырявого носка.

– Ну что такое? – лениво произнес Юра – Митькин… едреныть… просил же не будить…

– Тащ… там Вас на пирсе спрашивают… Верхний вахтенный сообщил.

«Блин! Кому я там понадобился?… Весь сон испортили, гады» – чертыхаясь Юра оделся и поплелся в Центральный.

Поднявшись наверх, первым делом он увидел свинцово-темное небо, поежился на струящийся мартовский ветерок, посмотрел на недалекий остров Николького (… блин… и когда же лето…. А на Никольском гребешки… уммммм… прямо на глубине двух метров…) и на далекий остров Путятина (блин… следующей осенью обязательно надо на Путятин съездить… там грибов, говорят, навалом…). И только потом узрел на пирсе, рядом с верхним вахтенным, одиноко сгорбившуюся фигурку в черной шинели. Чем то так знакомо горбилась фигура… Как то знакомо топорщилась шинель и торчали уши из под шапки. Присмотревшись, Юра узнал своего одноклассника по училищу – Борьку Панцевича.

Борька Панцевич был маленького роста, непомерных амбиций и «адвокатской» национальности уроженец Ворошиловградской области. В училище поступил из корыстных побуждений, в отличие от остальных, «заболевших» морем восхищенных мальчишек. Борьку больше всего прельщала не морская служба, а скорая пенсия… Как он посчитал, уже через семь с половиною лет службы на подводных лодках, можно было уйти на пенсион. А еще можно было перевестись в «военную приемку», на аккумуляторный завод в родном Ворошиловграде.

В училище, практически сразу же, Борьку выбрали комсоргом класса. Ну, «выбрали» – это громко сказано. Больше никому это комсоргство было не нужно, а Борька вовремя сообразил все выгоды комиссарства. А они были – и в увольнение сходишь лишний раз, не боясь замкомвзвода, и преподаватели глядишь на балл выше оценку поставят, вняв интимному шепотку командира… А налаживание комсомольских связей с преимущественно девчоночными медучилищем и СПИ (Севастопольским приборостроительным институтом)…. А, наконец, власть над своими же товарищами-однокласниками…

Эх… сколько Юркиной крови выпил Борька на разных комсомольских собраниях и активах…. И не счесть… Галлоны и галлоны…. Прорабатывал и за низкую успеваемость (а когда успевать то… когда вокруг лето, море, Крым, вино и девчонки…), и за дисциплину (а что дисциплина? Дисциплина по все тем же вышеперечисленным причинам хромала…).

Вот такие были взаимоотношения Юрки и Борьки… как говорится -

Служили два товарища, а-га.

Служили два товарища, а-га.

Служили два товарища, в однем и тем полке.

Служили два товарища, в однем и тем полке…

Служили, или точнее учились, они «в однем и тем полке…», а вот когда после пяти прелестных крымских лет пришлось ехать по месту службы, то Юрка, как разгильдяй и троечник, поехал служить в Приморье, а Борька, как активист, коммунист и вообще кругом положительная личность, на Камчатку… Борька еще и съехидничал напоследок, гордо объявив, что он едет на Камчатку, и что он думает об неудачниках-«приморцах».

Казалось бы – да какая разница… Что то, что другое на краю света… Тихоокеанский флот….

А служба службою везде —

И на земле и на воде,

И друга верная рука

С тобой в любой беде.

А если очень повезет,

Тебя дорога приведет

На Тихоокеанский флот!

(Музыка: Г.Мовсесян, Слова: Л.Ошанин)

Короче, что в лоб, что по лбу… Как говорится, те же яйца, только в профиль… Ан нет! Между Приморьем и Камчаткой – большая разница.

А все потому, что у подводников в Приморье оклад, за особые условия службы и отдаленность, увеличивался на 1,17 раза (даже не в 1,5 раза как на СеверАх), тогда как на Камчатке оклад в был двойной…. Плюс новая техника, подводные лодки, всегда приходили сначала на Камчатку, а в Приморье их переводили уже несколько поизносившимися… Поэтому и офицеры стремились попасть на Камчатку… поэтому и посылали туда лучших. Ну, или не совсем лучших, а тех, кто смог через папу-маму, тетю-дядю или «наливай» устроить себе туда направление. Остальные ехали на Север А… Ну, а кто остался… В Приморье!

Так и разъехались Юрка и Борька в разные военно-морские базы… И долгих три года не виделись, не слышали ничего друг и друге, и ничуть об этом не сожалели…

И вот на тебе! Борька собственной персоной! И где… В Приморье!

Тем не менее, радостно встретились одноклассники! Обнялись, постучали друг друга по плечам… Потом пошли неизменные в таких случаях – «…а помнишь?… а это где? А тот куда?…».

Как оказалось Борькину подводную лодку «пригнали» в Приморье…. По официальной версии, вроде как на ремонт, в завод. Но ходят слухи, что пришли они сюда навсегда…. После ремонта уже не вернутся на Камчатку… Так что прощай двойной оклад и «длинный рубль»!

– Борь! А ко мне какими судьбами?

– Да вот узнал, что ты на этой посудине обитаешь… и знаешь – Борька замялся….

– Ну…. – подтолкнул его Юрка.

– Понимаешь, Юра….

– Ну-ну….

– Экипаж сейчас сдает лодку другому экипажу и уезжает в отпуск…. А у меня….

– Что?

– Да аварийного фонаря в отсеке не хватает… Сп…дили… А без него отсек не сдать, о отпуск уже с завтрашнего дня… А знакомы у меня, кроме тебя, и нету то здесь…

«Ага… А откуда они, знакомые то, у тебя в нашем захолустье возьмутся… Ты ведь с такими как я, и другие «приморцы», и не водился в училище…. В упор нас не видел….» – Но это Юра только подумал…

Посмотрел оценивающе на Борьку, буркнул: «Подожди…» и исчез в ограждении рубки….

Через 10 минут вернулся с аварийным фонарем и передал его Борьке. На, мол, знай наших… Мы не гордые, мол, обид не помним….

Потом залез в карман ватника и извлек ножницы и тоже торжественно вручил Панцевичу…. Борька, несколько ошалевший от счастья и Юркиной щедрости и уже предвкушавший отпуск, механически взял их…

– А это….

– А это, Боренька, чтобы ты обрезал свой длинный камчатский рубль… Привыкай к приморским реалиям….

И сплюнув за борт, Юрка гордо удалился в теплое нутро своей кормилицы, подводной лодки….

Спускаясь по рапу в Центральный у Юрки в голове все крутился и крутился припев известного немецкого шлягера 1942 года в исполнении Лали Андерсен:

Es geht alles voriiber,

es geht alles vorbei,

auf jeden Dezember

folgt wieder ein Mai…

С недавних пор этот куплет стал жизненным девизом Юрика. В последней автономке попалась ему в руки книжка в дурно пахнущей и пачкающей пальцы мягкой обложке. Какое то репринтное постперестроечное издание фронтовых песен вермахта, на русском и на немецком языках. Как и откуда она попала на корабль – установить не удалось. От нечего делать читывал и неожиданно для себя увлекся. Пути господни неисповедимы… Потом, будучи по пути на малую Родину проездом в Москве, долго искал по тамошним магазинам, студиям звукозаписи, рынкам и др. аудиозаписи этих песен. И что вы думаете – нашел! Сейчас все можно найти, были бы деньги, время и желание.

Теперь это была любимая Юрина кассета! Хотя бы только оттого, что он раз в неделю видел вытянувшееся лицо Зама, когда тот шел по отсекам проверять большую приборку, а Юрка на полную громкость включал магнитофон с какой-нибудь «Лили Марлен». Зам быстренько старался покинуть Юркин негостеприимный отсек. А что еще человеку надо для счастья?!

Конечно ребячество это и малость хулиганство. В прежние времена за это по головке не погладили бы, дорого бы Юрке это встало. Но сейчас… Разгар перестройки, развал флота, задержки зарплаты, нехватка продуктов, мыла, зубной пасты, курева… Не до него сейчас начальникам, не до него! Почему бы и не покуражится над Замом, благо последний в свое время выпил немало Юркиной крови!

Es geht alles voruber,

es geht alles vorbei,

auf jeden Dezember

folgt wieder ein Mai…

Юра расслаблено шагал по отсекам в корму. «Да, действительно, – думал он, – ничто не вечно в этом мире! Все проходит! Вот и Вадимушке длинный рубль обрезали… Все проходит…»

Эти размышления почти идеально укладывались в пофигистскую теорию, ярым поклонником которой являлся Юра. Удовлетворенно улыбнувшись он направил свои натруженные стопы в сторону своей каюты – продолжать в горизонтальном положении готовится к заступлению на вахту.

«Все идет,

все проходит,

май снова следует

за каждым декабрем…»

– надрывалась Лали Андерсен.

Мнемоника на грани…

Наверное, навеяло нынешним состоянием нашей экономики, финансовой системы и вообще нашей жизни.

Когда то, давным-давно, в военно-морском училище, изучал я историю партии. Ну, которая КПСС. Тогда у нас других партий не было.

Размещу здесь одну цитату из истории сей партии. Итак:

«…Первые марксистские организации. 25 сентября 1883 г. в скромном кафе на берегу Роны в Женеве пятеро русских революционеров-эмигрантов, членов народнического общества “Черный передел” приняли заявление о том, что они разрывают с народничеством и образуют новую организацию – группу “Освобождение труда ” с целью идейно перевооружить русское революционное движение, повернуть его с пути народнического, утопического социализма на путь социализма научного, под знамя К. Маркса и Ф. Энгельса. Так возникла первая организация русских марксистов, которая положила начало распространению марксизма в России, начало русской социал-демократии. Родившись в год смерти Маркса, она тем самым как бы засвидетельствовала бессмертие марксизма. Основателями группы “Освобождение труда ” были Г. В. Плеханов, В. И. Засулич, П. Б. Аксельрод, Л. Г. Дейч, В. Н. Игнатов. Каждый из них прошел долгий и сложный путь от народничества к марксизму и на этом пути проявил выдающиеся качества, особенно – их общепризнанный вождь Георгий Валентинович Плеханов (1856–1918)…»

Так вот, преподаватель кафедр МЛ (марксизма-ленинизма), дабы мы, оболтусы молодые, быстрее запомнили это, рассказал нам несколько мнемонических правил.

Одно из них:

Как запомнить фамилии основателей группы “Освобождение труда”. Очень просто. О чем постоянно думает курсант?

Прочитайте заглавные буквы (Уж это вы не забудете….)

Плеханов

Игнатов

Засулич

Дейч

Аксельрод

Прочитали? Символично не правда ли? «Первая организация русских марксистов»…Гм… Все в нашей стране как то через этот орган идет….:)

Content

Сергей Опанасенко
Полный ледебурит и все-все-все
(воспоминания, заметки, мысли)

Предисловие

Купание красного коня, или Пять суток ареста за дочь

Сын лейтенанта Шмидта, или Племянник зампреда

Про дурдом и другое…

Прибыть на пульт без журнала!

Бедный комсомолец, или Изучайте устройство корабля…

Коммунисты – вперед!

Шахматы – опасный вид спорта

Свинья – благородное животное, или Здравствуй уездный город тихас!

Венецианский старпом, или Commedia del arte по-павловски

Шуточки, или Мужские игры в замкнутом пространстве

Курьезы систем измерений, или «Марсиада» лейтенанта Драчева

Случай на фронте

Чилимы, или Система опознавания "Свой-Чужой"

Как мы сдавали экзамены…

«Империалист» Паша, или Термех, алгоритм и полный ледебурит

Всё проходит, или Обрезанный длинный рубль

Мнемоника на грани…