Йездигерд Сасанид

Исход

Первая часть

Глава 1

А у нас здесь рай…

В дверь некогда служебного помещения когда-то станции московского метро «Планерная» раздался твёрдый, уверенный стук. Сидевший за столом в помещении человек в поношенном, линялом камуфляже с подполковничьими звёздами на погонах поднял голову и бросил беглый взгляд на настенные часы-хронометр. Хронометр показывал 8:30. Утро. Начерченный от руки календарь на стене был испещрён отметками, последние из них были около даты 22 июня. Лето.

Стук в металлическую дверь повторился так же твёрдо и уверенно.

– Войдите! – Громко и чётко распорядился подполковник сидевший за столом.

Дверь открылась и в помещение вошёл крепкий, среднего роста мужчина. Одет он был в зимнюю полевую форму поверх которой был накинут зимний, белый маскхалат. На голове был выбеленный известью стальной шлем. С плеча свисал АКМ, на поясном ремне виднелись кобура вмещавшая АПС, планшет и нечто напоминавшее одноручный меч. Человек был чисто выбрит. Вообще было заметно, что он очень хорошо следит за собой.

Вошедший человек выпрямился глядя на сидевшего за столом подполковника и уверенным голосом с бодрыми нотками произнёс:

– Здравия желаю товарищ подполковник! Капитан Филимонов для доклада, по вашему приказанию прибыл!

Подполковник сдержанно улыбнулся

– Да не кричи ты так Филимонов, оглохнуть можно. Эвон лучше присядь, согрейся малость да докладывай неспеша.

– Кстати смотрю ты уже освоился то, со званием капитанским.

– Ага товарищ подполковник, освоился. – С ироничной интонацией произнёс Филимонов.

– Того смотри, карьеру сделаешь, генералом станешь. – Весело, с юмором сказал подполковник.

– Не, генералом не выйдет Виктор Юрьевич, академиев мы не кончали.

Ну лады, всё с тобой ясно Лёша. Теперь давай ближе к делу. Может по чайку для сугрева?

– Целиком одобряю Виктор Юрьевич. Кстати, у меня тут и кофеёк есть, и сахарок. Всё настоящее и можно сказать свежее, только сегодня из рейда принёс.

– А кофе у тебя какой Лёша?

– Амбассадор. И сахар кубинский.

– Откуда знаешь?

– На мешке прочитал.

– На каком мешке?

– В рейде днёвку делать пришлось. Расположились в подвале, там вероятно склад до войны был продуктовый. Всё разграблено конечно уже, но в дальнем уголке удалось мешочек этот и отыскать.

– Мешок на станцию принесли? – Строго спросил подполковник.

– Само собой товарищ подполковник. Я же прекрасно знаю наше положение.

– Хм… Алексей Геннадьевич, вы делаете предложение от которого невозможно отказаться. – Усмехнувшись сказал подполковник.

– Радзинский!!! – Громко крикнул подполковник.

– Радзинский!!!

Дверь открылась и в помещение прошмыгнул долговязый солдат в штопанном, сильно поношенном камуфляже. Сапоги на ногах уже явно просили каши.

– Да товарищ подполковник. – Произнёс боец вытянувшись.

– Кипяточку и посуды чистой принеси нам с капитаном.

Боец ничего не ответив пулей выскочил за дверь.

Уже через пару минут Радзинский внёс в служебное помещение китайский термос с кипятком и две алюминиевые кружки.

– Ээээ… Радзинский ты как всегда не прав. – Улыбнувшись отеческим тоном произнёс Виктор Юрьевич.

– Ты нам фарфоровые чашечки из спецзапаса сообрази. Мы кофе пить будем, с сахаром. – Подняв ладонь и сделав восхищённое выражение лица произнёс подполковник.

Ещё через минуту Радзинский шустро принёс на подносе требуемое и так же шустро удалился.

Разлив кипяток по чашечкам и насыпав в них кофе с сахаром Алексей и Виктор Юрьевич практически синхронно сделали довольные лица.

– Ну давай уже, рассказывай, докладывай. Только не спеши. Как там на поверхности? – Продолжил беседу подполковник.

– На поверхности всё печально. Фашисты и ваххабиты заключили сперва перемирие, а теперь союз против федералов. Давят теперь они нашего брата на поверхности, аж шум стоит. Захваченные районы подвергаются усиленным чисткам. Да хотя какие там чистки, режут-рубят-вешают всех подряд.

– Зачем?

– Это фашистская идея. Ну то есть они предложили. Называется это всё у них «Подрыв базы сопротивления». Короче типа чтобы диверсий у них не было, шпионов и прочего. А так же чтобы в случае если федералы снова отобьют район, то он лёг на них тяжким грузом. Ведь там ни людей толком, ни материальных ценностей не остаётся.

– Стратеги блядь!!! – Удручённо выругался Виктор Юрьевич.

– А уголовники чем заняты? – Внимательно задал вопрос подполковник.

– Уголовники заняли нейтральную позицию. При этом ряд уголовных организаций прощупывают почву для сотрудничества с федералами. Вообще… Хм… Я знаю что вам будет неприятно то что я сейчас хочу сказать, но если вы не против…

– Говори конечно! – Последовал резкий ответ.

– Большинство уголовников на поверхности ведут себя в принципе очень сходно с федералами. Беспредел и вольница раннего периода у них теперь считается моветоном. Мирный народ теперь сильно не давят, просто дань берут с дохода и всё. Ну и за эту дань получается как бы охраняют от беспредельщиков, фашистов ваххабитов и прочей мрази. Споры внутренние разрешают. Федералы примерно так же организуют жизнь. Получается что системы сходные. Короче, союз с ними нужен федералам, а иначе раздавят их.

– Союз с бандитами… Эх Лёша, ты порой меня сильно удивляешь. Не ты ли от них пулю получил в первый месяц войны? Хотя ладно, им наверху виднее как и что сделать.

– А с погодой как?

– Погода меня всё больше удивляет товарищ подполковник. В данный момент уже десять дней, всё время нашего рейда, валит мокрый снег. Днём температура что-то около нуля градусов, ночью уже минус, примерно десять-пятнадцать. И это в июне, летом…

– Да, на поверхности всё и вся с ума посходили.

После этой произнесённой негромко Виктором Юрьевичем фразы в помещении воцарилась тишина.

Прервал её через полминуты Алексей.

– Тут товарищ подполковник пакет ещё секретный с совещания передан для вас.

– Ага. Давай сюда. Надо было вообще с этого начинать. А то развёл тут канитель, федералы, фашисты, мокрый снег…

– Так вы же сами спросили про то что на поверхности.

– Ну ясное дело Лёша что сам спросил. Это я так, от старости уже ворчу, не обращай внимания.

Подполковник взял в руки запечатанный почтовый конверт не имевший никаких пометок и осторожно его раскрыл. Внутри находились листы бумаги с напечатанным на них текстом. Виктор Юрьевич принялся напряжённо читать, время от времени беззвучно шевеля губами.

– Ээээйййййёёёёё…. Невнятно замычал Виктор Юрьевич. Было явно заметно что он хочет крепко выругаться, но сильно сдерживает себя.

– Что такое? – Удивлённо и обеспокоено сказал Алексей.

– Ну, как тебе сказать. – С обречёнными нотками в голосе начал подполковник.

Дело такое, в ближайшие 2 месяца поставок с поверхности от федералов не будет. Рекомендуют расходовать неприкосновенный запас и заняться грамотным распределением имеющихся ресурсов между секторами. И знаешь что самое смешное?

– Что?

– Рекомендуют НАМ САМИМ установить контакт и начать сотрудничество с перечисленными в тексте уголовными организациями.

– Совершенно этого не представляю товарищ подполковник. Все на поверхности, кроме федералов и ещё нескольких небольших групп и организаций уничтожают без разговоров любого причастного к подземельям.

– Знаю Лёша, знаю. Потому если сказать что я удивлён, то это всё равно что ничего не сказать. Что там с ними со всеми произошло то а… Может ты пояснишь?

– В общем там всё очень хреново. Федералы фактически деморализованы и дезорганизованы. В батальонах много потерь пропавшими без вести. По сути это потери дезертирами и перебежчиками. Их конечно временами ловят и казнят, но сути дела это не меняет. Некоторые весьма толковые специалисты перешли на сторону уголовников, те им просто более сытую и безопасную жизнь предложили.

Наибольшей стойкостью отличаются сейчас только казаки и отряды специального назначения. Остальные иногда просто разбегаются бросая оружие под натиском фашистов и ваххабитов. Судя по всему даже в руководстве федералов уже мало кто верит в успех дела.

– Понятно. – Сухо промолвил подполковник.

– А у нас то тут как, события какие за эти десять дней произошли? – Поинтересовался Алексей.

– Подожди…

В помещении снова повисла тишина. На этот раз она продлилась почти пять минут. В тусклом свете лампы-«сталинградки» было заметно как сгущалось напряжение на лице Виктора Юрьевича.

Внезапно напряжение слетело с его лица, и его выражение снова стало ровным.

– Извини Лёша, расчувствовался. Старый я уже стал, теряю былую стойкость.

Алексей понимающе промолчал.

– По ситуации в нашем секторе Алексей я тебе вот что скажу. Тихо у нас было. Завал в туннеле мрази разбирают, но пока до нас им далеко. Ну если ухо к завалу приложить то слышно как эти ублюдки что-то там копошатся, но и то едва едва, слышно в смысле. Ну и соответственно положение у нас замечательное просто, не уверен что в других секторах так же всё хорошо. Асимметрично получается всё. Сверху наших уже додавливают. А здесь, в подземельях пока затишье.

Галлюцинаций и припадков тоже не было за десять дней ни у кого в нашем секторе.

– Получается что нам за себя надо только порадоваться.

– Да Лёша, именно. В общем ладно капитан, спать уже пора. У тебя и твоего отряда 3 суток отдыха. Потом начнётся горячая пора. Особенно в свете новых рекомендаций от федералов. Снова будешь караваны ночами по поверхности водить. А сейчас свободен. Отдыхай. На 3-и сутки вызову.

Капитан Филимонов поднялся со стула, поблагодарил Виктора Юрьевича за кипяток и вышел из помещения закрыв за собой дверь на которой виднелась табличка «Подполковник Виктор Юрьевич Пятков. Руководитель сил гражданской обороны на секторе московского метрополитена «Краснопресненский».

– А у нас тут как в раю… – Пронеслось в голове у Филимонова.

Всё заорганизовано, оборона и распределение налажены. Эх, товарищ подполковник Пятков, умеете вы взять дело в свои руки по серьёзному.

С этими мыслями Филимонов спустился на место бывшее когда-то платформой станции метро «Планерная»

Глава 2

Отдыхаем мужики…

Платформа бывшей станции «Планерная» ныне представляла собой один большой склад. Вообще «Планерная» уже через полгода после начала войны стала чисто служебным объектом. Здесь складировались запасы, здесь же располагалось руководство образовавшимся сектором «Краснопресненский». Именно с «Планерной» группа особого назначения под командованием капитана Филимонова Алексея Геннадьевича совершала большинство вылазок на поверхность. Сам сектор «Краснопресненский» заканчивался на станции «Полежаевская», на «Полежаевской» находилась застава охранявшая баррикаду в метротоннелях и не допускавшая мразей в сектор. Не допускала, используя 2 прожектора и 4 пулемёта ПКМ. 3 месяца назад натиск мразей усилился, одновременно пошли трудности с поставками боеприпасов. И в критический момент подполковник Пятков приказал собрав все силы отбить участок тоннеля до станции «Беговая», занять там оборону, заминировать все тоннели от «Беговой» до «Полежаевской» и взорвать их. Операцией ввиду её важности руководил лично Пятков. Всё прошло на ура, потери были минимальны, взрывчатки хватило на подрыв. И теперь все тоннели от «Полежаевской до «Беговой» были наглухо завалены. Кстати федералы так и не выделили на это дело ни грамма взрывчатых веществ, потому группе Филимонова пришлось в то время почти постоянно рыскать по поверхности в их поиске.

– Да, горячее выдалось тогда времечко. – Продолжал думать Алексей.

– Потому они и загибаются, федералы эти, жаба их всё время давит. А у самих бардак при этом везде вопиющий. То ли дело у нас.

Тем временем Алексей подошёл к стоявшим кучкой у начала платформы бойцам своего отряда.

– Что, шутки шутим? – С нарочито весёлой строгостью спросил Алексей.

– Так точно!!! – Хором ответили бойцы

Алексей спрыгнул с платформы на шпалы, бойцы последовали за ним. На шпалах отряд построился. Алексей прошёлся вдоль внимательно вглядываясь в лица. Да, формально он был командир. Но сколько он уже знал случаев когда на формальное лидерство клали с прибором различные коллективы и подразделения. Потому за прошедшие 2,5 года ему уже не раз и не два приходилось доказывать своё лидерство, своё право командовать вверенными ему людьми. и ему это удалось. Его лидерство никто уже и не пытался оспаривать. Хотя за всё время от ни разу не воспользовался своим правом применять самые жестокие меры по отношению к подчинённым отказывавшимся выполнять его приказы. Эти права были даны командирам боевых подразделений системы гражданской обороны уже через месяц после начала войны. Когда всем окончательно стало ясно, что наступили особые времена. В которых писаные правила, инструкции, законы имеют совсем невеликую ценность. Несмотря на глухую темноту ему, так же как и всем обитателям метро, удавалось вполне неплохо разглядывать лица. Вот Юрий Коновалов, лейтенант, заместитель командира, в начале войны был курсантом какого-то провинциального военного училища, еле выжил вообще по первости, всё его на поверхность тянуло. Потом прибился к сектору «Краснопресненский», спустя пару недель Пятков представил его на присвоение звания, представление прошло… Толковый парень, не раз всех выручал. И нюх у него на всякие полезности на поверхности феноменальный. Не нашли бы без него тогда взрывчатку для подрыва тоннелей.

Вот Игорь Скворцов, снайпер, из гражданских, в армии вообще не служил в своё время. Сейчас тоже вроде вольнонаёмное лицо. Пришёл сам с поверхности 2 года назад. Думал его тут сожрут. Как бы не так товарищ Скворцов. Когда он осознал в какое порядочное место попал то сам напросился в состав боевых подразделений сектора. Что уж там у него на поверхности сложилось никому не говорит. Настолько это у него больная и закрытая тема что даже гипноз не берёт.

Вот Серёжа Уланский, рядовой, стрелок. Проходил срочную службу в момент когда всё началось. Весёлый, крепкий увалень. И как он при своих габаритах умудряется ещё быть ловким и пролазить во все маленькие закутки метрополитена… Загадка.

Так, думая и выхватывая лица из темноты Филимонов прошёл вдоль строя.

– 12 человек всего, я тринадцатый. А делов порой делаем на роту, а то и батальон. С лёгкой гордостью подумал Алексей.

– Итак, всем объявляю благодарность за отличные действия в рейде!!!

– Служу России!!! – Громко хором гаркнули 12 глоток.

– России ли служим теперь… – Мрачно задумался Филимонов. А хотя ну её, крамолу эту… – Завершил он мысль.

– Ну что мужики, официальную часть можно считать законченной. Сейчас в душ, для нас его включат. Мы с лейтенантом Коноваловым позаботимся об этом. Ну, а потом… самое интересное, Зал Досуга, где нас ждёт электрический свет, музыкальный центр и видеопроигрыватель, ну и само собой накрытая поляна. Одобряете?!

– Конечно командир!!!

Отряд направился в тоннель ведущий от «Планерной» в на первый взгляд тупик. Однако именно за этим тупиком и располагались госпиталь, Зал Досуга, оружейный склад и прочие помещения не использовавшиеся в мирное время.

– Юра!!! Пойдём порешаем оргвопросы. – Привлёк внимание Коновалова Алексей.

Вместе они перелезли через платформу и направились к дежурному хозяйственнику.

– Приветствую!!! – Гаркнул Филимонов над головой спящего человека в синей робе.

– Чего надо, зачем вообще в ухо орать? – Заверещал гражданин.

– Как зачем? – Удивлённо отозвался Коновалов. Группа особого назначения сектора вернулась с рейда. Помнишь что нам полагается, или тебе напомнить?

– Опять весь Зал Досуга уханькаете как поросята. Утомлённо пробормотал дежурный.

– Ты это, за речью то следи, крыса подземельная. Ты где тут свиней увидел. Может галюны у тебя? Оголодал? В мразь превращаться начал? – Юра начал напряжённо морально давить на дежурного.

– Успокойся! – Скомандовал Алексей Юре.

И продолжил:

– Дежурный, давай просыпайся и выдай нам положенное. А именно, 13 чистых полотенец, столько же чистых комплектов нижнего белья, мыло. И включи насос, чтоб душ принять. А то я вон его на тебя спущу. Алексей жестом показал на Юру.

– И он тебя прям через завал пинком к мразям зашвырнёт.

Дежурный поняв что на это раз от него не отстанут нехотя оторвал свою задницу от стула и начал доставать со стеллажей требуемое.

– Во!!! Молодец!!! Понятливый!!! – Приободрил его Юра.

Получив необходимое Юра и Алексей отправились к остальным.

Вся группа собралась у Зала Досуга.

– Ну что мужики, в душ. Смоем грязь последних дней.

В душевых, так же как и в большинстве мест освещения не было. Сами помещения были замкнутые, потому никакого отражённого света туда не проникало. Это делало темноту в душевых непроглядной. Однако все люди жившие в подземельях с самого начала уже настолько к этому привыкли что при полной темноте, когда глаза становились бесполезны, легко ориентировались по звуку и движениям воздуха. Вода из душа шла только холодная, практически ледяная, из артезианской скважины. Напор воды был слабый, ведь в целях экономии электричества, которого подавалось всё меньше и меньше, для подачи воды в душевые, госпиталь использовался слабенький насосик. Централизованное водоснабжение уже год как было непозволительной роскошью. Потому даже этот слабенький насос запитывался от сети или аккумуляторов только в нужные для этого моменты. При этом водоснабжение было только на «Планерной». 4 раза в неделю водой на «Планерной» заполняли цистерну и медленно развозили по остальным станциям сектора. Норма потребления устанавливалась в 5 литров на человека в сутки. Однако и эту норму с каждым месяцем становилось поддерживать всё сложнее. На жилых станциях уже стало актуальным выходить ночью на поверхность для сбора свежего снега. Пока это было достаточно безопасно. Следовало только непременно осуществлять дозиметрический контроль доставленного снега.

Помывшись, с гиканьем, довольные и взбодрённые ледяным душем бойцы ввалились в Зал Досуга. Командир щёлкнул выключателем и помещение залил ровный свет одной единственной лампы дневного света в висевшем под потолком плафоне.

– Свет!!! АААА!!!! Все громко и радостно заверещали.

Электрический свет осветил находившиеся в средних размеров помещении предметы. Посередине стоял стол, и он оказался совершенно пустым, даже не накрытый скатертью. А по правилам полагалось встречать группу вернувшуюся с поверхности накрытым столом.

– Ёбаный по голове!!!!

– Охуеть!!!

– Заебись нас дома встречают!!!

Раздались недовольные голоса бойцов.

– Тишина!!! Скомандовал Филимонов. И продолжил:

– Обсудим эту неприятность позже!

– Юра, пойдём, пообщаемся с хозяйственниками.

Филимонов и Коновалов вышли из Зала и направились к дежурному.

– Юра не прибей его сразу!

– Попробую! – На бегу ответил Коновалов.

Вдвоём они ввалились в помещение дежурного. Тот уже снова спал. Юра резко поднял его за воротник робы.

– Гнида!!! Сука!!! Удавлю как мразь!!!

– Хэ… эээ… Захрипел дежурный суча ботинками в воздухе.

– Юра! Верни гражданина на грешную землю. – С иронической интонацией произнёс Филимонов.

Поставленный на пол Юрой дежурный принялся растирать шею и затравленно смотреть по сторонам.

– Где накрытый стол?! – Строго спросил его Филимонов.

– Не успели товарищ капитан.

– Тамбовский волк тебе товарищ. Такой солдат как ты мне на хуй не нужен.

Со змеиным шипением в голосе произнес Филимонов глядя дежурному прямо в глаза.

– Какого хрена ты сразу как мы пришли суетиться не начал? А? – Продолжил Юра.

– Может с ним и не общаться, а прямо Пяткову его сдать, пусть он его на поверхность днём выгонит, прям на свет божий?

– Погодь Юра, не кипятись. Он сейчас всё сделает как надо. И ещё литр спирта нам подгонит. Да? Подгонишь литр спирта нам?

– Откуда я его вам возьму то? Проблеял дежурный.

– Откуда возьмёшь, оттуда и возьмёшь. Не мне тебя учить как это делать. Понял меня, хозяйственник?

– Да.

Тихо произнёс дежурный.

– Пошли Юра. – Всё скоро будет в лучшем виде.

Через полчаса проштрафившийся дежурный суетливо, подбадриваемый едкими комментариями со стороны бойцов группы и под бдительным присмотром лейтенанта Коновалова, накрыл стол. Он уже собрался было уходить, но Филимонов снова резко посмотрел ему прямо в глаза. Дежурный неуверенно покачал головой, глядя замутнённым взглядом на Филимонова, и произнёс:

– Да, всё будет в лучшем виде, я сейчас.

И шатающейся походкой вышел из Зала.

– Командир применил самый доходчивый метод разъяснения.

Хохотнул Серёжа Уланский.

– Серёжа, давай ты побережёшь шутки до начала застолья! – Осадил его Филимонов.

Через 10 минут в Зал заскочил пришибленный дежурный и избегая взгляда Филимонова поставил в центр стола литровую стеклянную ёмкость, бывшую некогда бутылкой водки. Бутылка была под самое горлышко заполнена прозрачной жидкостью.

– О!!!

– Вот это нормально!!!

Раздались возгласы.

Дежурный пулей, на полусогнутых ногах выскочил из Зала.

– Ну что, отдыхаем мужики!!!

С сияющим видом громко сказал Филимонов и уселся во главе стола. Бойцы без заминок последовали его примеру.

Глава 3

Застолье

– Ну как, все уселись, всем удобно? – С улыбкой поинтересовался командир.

Бойцы закивали головами в знак подтверждения.

– Однако. Хорошо сидим. – Филимонов снова расплылся в улыбке.

И тут же продолжил:

– Тут такое дело. Я на календарь сегодня глянул. И знаете какое сегодня число? 22 июня. Три года уже как. По этому поводу предлагаю первый тост. Хотя чего это я спешу, давайте нальём и с закуской осмотримся для начала.

Все присутствующие достали загодя подготовленные кружки. Юра взял из центра стола бутылку со спиртом, откуда то из тайного загашника извлёк воронку и полуторалитровую пластиковую бутылку.

– Юра ты воды поменьше лей, а то выйдет как в прошлый раз, градусов на тридцать мешанина твоя вышла. – Весело сделал замечание Уланский.

– А вот будешь под руку трындеть Серёжа, так я вообще на все двадцать намешаю. – Едко огрызнулся Коновалов.

Уланский хмыкнув отвернулся от Коновалова и обратил взгляд на закуску.

– Обана, гречневая каша. С маслом походу.

Раздался комментарий одного из бойцов.

– Ага, щазз, размечтался. Обычная каша, просто тёплая ещё и навар с крупы не весь слит. -

Отметился в беседе немногословный Скворцов.

– Получается окромя каши ничего живого у нас нет, сплошняком одни консервы?

Удивлённо бросил вопрос в никуда Уланский.

– Да, да Серёжа, одни консервы, ничего живого кроме каши. И вообще, за живой жратвой это ты к мразям обращайся, они в этом деле большие специалисты. Тоже видать консервы невзлюбили в своё время.

Засмеявшись снова воткнулся в беседу Юра Коновалов.

– Очень, очень им консервы не понравились.

Поддержал шутку Филимонов. И продолжил:

– Ну как там спирт, превратился в водку?

– Да собственно уже можно наливать, в желудках доразведётся.

Подытожил момент Юра и начал разливать получившуюся импровизированную водку по кружкам.

– Мне как обычно, только напонюхать. Нельзя мне разум туманить.

Сказал подставив свою кружку Филимонов.

– Начнём пожалуй. – Сказал Алексей и встал со стула держа в руке кружку. Остальные встали следом.

– В сегодняшний день три года назад жизнь каждого на этой планете изменилась до неузнаваемости. Все эти годы мы боролись за восстановление прежнего положения. Однако до сих пор наши усилия так и не дали каких либо результатов. Из-за этого вера в восстановление прежнего мира во многих из нас умерла. И это закономерно скорее всего. Таким образом, раз прошлое вернуть уже не удастся никогда, то я не предлагаю паниковать или впадать в смертное уныние. Я предлагаю конструктивно взглянуть в будущее. Каким оно будет для каждого из нас это новое будущее. Мне очень хочется чтобы оно было хорошим, для большинства сохранивших свой облик людей. Так давайте выпьем. За будущее! И пусть оно будет хорошим! И пусть у нас хватит сил сделать его таким!

Окончив тост Филимонов сделал жест рукой державшей кружку и отпил.

Все молча уселись за стол. Лица большинства выражали сильную внутреннюю озабоченность. Даже закусывали все кроме Уланского очень осторожно и не спеша.

– А каша хорошая, даром что крупа лежалая, всё равно вкусно. -

Пробубнил с набитым ртом Уланский.

– Блин, Серёжа, ты к мразям прибиться не пробовал. Обжора ё моё. У тебя мысли через раз только о жратве, а ещё через раз о бабах. Маньяк.

Подал голос до того всё время молчавший сержант Айдар Нуриев, сапёр, минёр и вообще большой любитель взрывных дел.

– Бо… бо… бо… бо-бо. -

Что-то проверещал с набитым ртом Серёжа.

– Вот именно, маньяк. -

Подытожил с сарказмом Нуриев.

– Айдар, ну в самом деле, чего ты ждёшь от парня в 21 год, у него только бабы да жратва на уме. Для многих это нормально. Это нам с тобой уже за 30, всё думаем о всяком, людям жить спокойно не даём. -

Смеясь, вклинился в беседу Филимонов.

– А к чему эта тема про будущее? -

С полной серьёзностью в голосе спросил Алексея Скворцов.

– Вот от тебя Игорь я этого вопроса и ожидал. -

Спокойно ответил Филимонов, начиная развивать тему.

– Мы в рейд с какой целью ходили?

– Совещание вроде как было с федералами. -

Ответил Скворцов.

– Это было не просто совещание Игорь. Короче, момент настал, и я буду откровенен. -

Услышав эту фразу, все бойцы обратили внимание на командира, понимая, что именно сейчас он скажет что-то реально очень важное, в зале повисла полная тишина.

– Федералы на этом совещании расписались в своём полном бессилии что-либо изменить. Их давят, и они с этим смирились. Они не верят больше в победу, и не собираются что-то предпринимать в этом направлении. Скажу больше, они вежливо бросают всех нас, зависящих от них, на произвол судьбы. Предлагают самим решать наши проблемы, даже те которые мы решить в принципе не в состоянии. При этом они, федералы, даже не поинтересовались нашими возможностями, не попросили, не потребовали от нас каких-то действий для общего блага. Мы их вообще более не интересуем. Это я говорю конечно не о всех федералах. Это о штабе и высшем руководстве.

– Получается, они нас предали, так командир? -

Взволнованно спросил после недолгой паузы Коновалов.

– Скорее кинули, это слово ближе к смыслу. -

Ответил Филимонов.

– Потому я и предлагаю начать задумываться о будущем самим. При этом сразу предупреждаю, мы все вместе один отряд, одна команда. У нас есть теперь своё независимое по факту сообщество на благо которого мы и обязаны это будущее строить. Любого кто решит что это не так, кто решит что интересы сектора это не его интересы, кто дезертирует я уничтожу лично, чего бы мне это не стоило! Такого бардака как у федералов мы себе позволить не можем! Это всем понятно?!

– Да!

– Да!

– Конечно!

Раздались реплики со стороны бойцов.

– В ближайшие дни мы с Коноваловым подумаем насчёт того как можно разрешить сложившуюся ситуацию. Важно то, что возможности для её решения есть. С готовыми предложениями мы выйдем на руководство нашим сектором. Ну и там уже видно будет.

Оптимистично закрыл тему Филимонов.

– Ладно, хорош на трудные темы общаться. Какой у нас там второй тост обычно? -

Весёлым тоном обратился Алексей к бойцам.

– Ну, обычно за нас красивых.

Смущённо ответил Серёжа Уланский.

– Ага, есть такая старая традиция.

Оживился Нуриев.

– Юра, надо бы по второй организовать.

С иронией произнёс Филимонов. И по залу пронёсся одобрительный гул голосов.

Разлив водку по кружкам Коновалов встал со стула и громко произнёс:

– За нас красивых!!!

Бойцы потянулись чокаться друг с другом кружками оглашая зал возгласами:

– Ага!!!

– За нас…!!!

Отпив из кружек все потянулись закусывать. Наступила непродолжительная пауза, которую прервал Уланский:

– Ну ничего так, забористый замес в этот раз вышел то.

Проговорил он опять со ртом набитым гречневой кашей.

– А то. Это тебе не это с этим.

Смеясь ответил ему Юра.

– Кстати, мужики, кто курит. Я тут курёхой у федералов разжился, немного конечно, но хоть сколько в нашем положении.

Заговорил командир доставая из внутреннего кармана начатую пачку сигарет. Достав раскрыл и молча бегло пересчитал.

– Во, 17 сигарет, укуриться хватит всем желающим.

И под одобрительные взгляды и возгласы положил пачку в центр стола.

– Я же говорю, есть среди федералов хорошие люди. Которым даже последним не в лом поделиться. Вот только они среди ответственных руководителей не сидят. Так же всё больше по рейдам и операциям носятся, как и мы.

Курильщики потянулись к сигаретам и защёлкали зажигалками. Их в отряде уже было не так много. И дело не в здоровом образе жизни, а в банальном отсутствии возможности покурить. В подземельях с этим делом была настоящая непруха. В самом начале курить не разрешали, равно как и использовать открытые источники огня для освещения. Делалось это по соображениям пожарной безопасности. К нынешним временам курить, равно как и использовать для освещения свечи, маленькие коптилки разрешили. Только вот для подавляющего большинства населения секторов ГО метрополитена это уже стало неактуальным. К темноте все привыкли, а курить стало уже просто нечего. Лишь у тех кто на регулярной основе ходил в рейды на поверхность курево иногда имелось. Но регулярно всё же никто не курил. Табак в подземелье стал очень редким, едва ли не элитным зельем. Это касалось конечно же нормальных обитателей метро. Мрази уже о таком даже близко не задумывались. Как пример можно вспомнить случай с Нуриевым. Айдар большой любитель покурить. После минирования тоннелей от «Полежаевской» до «Беговой» ему с сопровождавшими его бойцами пришлось выходить с «Беговой» на поверхность и дождавшись ночи пешком по поверхности идти на «Полежаевскую». Зверски опасное мероприятие, но так уж вышло. Выходили с «Беговой» очень спешно, тоннели должны были уже вот-вот взорваться, через главный вход и недалеко от него Нуриев выронил целую пачку сигарет. Спустя месяц группа днём проходила мимо этого места, тогда эта территория контролировалась федералами и там можно было не таясь ходить днём. Проходя мимо входа на станцию «Беговая» Нуриев вспомнил про эту злосчастную пачку. Курева тогда не было и у других и у него совсем. Просить у федералов было не очень удобно. Потому он попросил Филимонова разрешить ему с Уланским дойти до входа, спуститься в переход и осмотреться там на предмет потерянного курева. В своих силах группа была тогда более чем уверена, день как-никак, район дружественный, потому Филимонов запрещать это дело не стал. Лишь распорядился всем кто остаётся снаружи быть начеку и готовиться отбить натиск мразей и прикрыть отход Уланского и Нуриева. И Айдар нашёл эту пачку, в том же месте где и потерял. Сигареты лежали нетронутые, хотя было заметно, что мрази по переходу ходят регулярно и не заметить курево они не могли. При этом днём переход оказался совершенно пуст, кроме обглоданных костей и всякого довоенного хлама там больше ничего и никого не оказалось. Филимонов тогда объяснил этот момент тем что на поверхности становится всё холоднее, в переходе температура воздуха такая же почти как снаружи, только что ветра нет. Не любят мрази лишний раз морозиться видать. Впоследствии группа на свой страх и риск обследовала таким образом ещё несколько входов на разные станции, и везде картина была сходной с тем что увидели Нуриев и Уланский на «Беговой». Это стало полезным открытием. И входы в метро с подземными переходами стали регулярным местом днёвок для группы при пересечении особо опасных районов. Ни фашисты, ни ваххабиты, ни тем более случайные отморозки не рисковали преследовать отряд скрывавшийся даже днём во входе метрополитена. Единственным железным правилом для группы во время таких днёвок было всё время всем находиться в пределах видимости, даже при отправлении естественных надобностей и максимальная по возможности тишина. Таким образом уже не раз удавалось избегать очень крупных неприятностей

Тем временем застолье продолжалось, курильщики наслаждено дымили, кто-то травил анекдоты. Даже Филимонов отбросив мрачные мысли начал оживлённую беседу с Коноваловым в которой каждый отстаивал свой взгляд на судьбу послевоенного Китая. В конце концов Коновалов и Филимонов сошлись на том что во всех странах участвовавших в войне творится примерно та же ситуация что и в России. А именно, центральной власти уже как бы и нет и когда будет теперь уже неясно. Самым молчаливым за столом был Игорь Скворцов, он как-то погрузился в себя, в свои мысли. И с ровным выражением лица их думал. Внезапно он как бы снова вернулся в реальность. Оглядел всех и остановив свой взгляд на командире произнёс:

– Пора бы уже и третий тост.

Гул за столом стал затихать.

Третий тост после начала войны стал наверное единственной всеобщей традицией. У каждого уже был свой личный счёт на этой войне которая начавшись продолжала собирать свои жертвы и не было этому ни конца ни края. К традиции третьего тоста не приобщились только конченные мрази, что в метро, что на поверхности. А также ваххабиты и фашисты, которые совсем не употребляли спиртного. Первым не позволяло этого делать исламское вероучение, которое они старались понимать буквально. Вторым это не давало делать идея о сверхчеловеке, которой они фанатично следовали. Все остальные, что федералы, что вменяемые, организованные уголовники, что нормальные люди в метро следовали этой традиции теперь неукоснительно.

– Юра.

Негромко произнёс Филимонов показывая взглядом на кружки.

– Начисли бойцам на третий тост.

Юра достал полторашку с разведённым спиртом и молча налил остатки по кружкам.

Разобрав кружки, все молча встали и молча, в тяжёлой задумчивости выпили. Так же молча снова уселись на стулья и принялись медленно закусывать.

– Ну что же.

Начал Филимонов.

– Теперь настал момент последовать уже нашей старой, доброй традиции. Как всегда, после третьего тоста я оставляю нашу весёлую компанию и отправляюсь в свою каморку.

– Я тоже пожалуй отойду. Но потом ещё вернусь.

Спокойно произнёс Коновалов.

И немного погодя с иронией добавил:

– Разведением остатков спирта доверяю заняться Уланскому.

– В общем удачного отдыха мужики.

Резюмировал Алексей. И встав с Коноваловым из-за стола, неспеша направились к выходу из зала.

– Я скоро буду, не расслабляйтесь тут слишком.

Подмигнув и улыбнувшись бросил на ходу бойцам Коновалов.

И вслед за Филимоновым вышел из зала.

Глава 4

Алина

Выйдя из зала Коновалов нагнал уже ждавшего его Филимонова.

– В общем Юра, остаёшься за старшего, как обычно в моё отсутствие, проследи чтоб был порядок после нас. Не хочется больше слышать от всяких крыс убогие комментарии по этому поводу, – Ровным голосом произнёс Алексей.

– Всё будет чики-пуки, не вопрос, – Уверенно ответил Коновалов. И уже более тихим голосом продолжил: Я насчёт будущего хотел поговорить, больно уж тема волнующая.

– Юра, я думаю сейчас не самое лучшее время для этого увлекательного и задушевного разговора. Я ещё сам не всё обдумал со своей стороны. Да и как ни крути, а разговор то наш пьяный получится, толк с такого разговора невелик. По этому поводу предлагаю встретиться в моей каморке завтра после обеда, в 21 час. Как раз Илларион, опер-особист наш подтянуться с поверхности должен. Без его мнения сложно сразу найти правильное решение. В общем, ты меня понял Юра? Сейчас время отдыхать, покуражьтесь хорошенько, потом такого шанса может уже не быть, – Устало подвёл диалог к концу Филимонов.

Юра сделал понимающее лицо и улыбнувшись произнёс:

– Разрешите идти куражиться командир.

– Ты ещё здесь? – С ироничной напускной строгостью сказал Алексей.

– Уже нет. – С юмором проговорил Коновалов. После чего развернулся и направился в сторону зала.

Алексей недолго посмотрев ему вслед развернулся и пошёл в сторону туннеля.

Каморка капитана Филимонова находилась в узком служебном ответвлении от тоннеля. В этом ответвлении раньше располагались помещения в мирное время использовавшиеся работниками метрополитена. В самом конце этого ответвления-коридора располагался туалет, он функционировал до сих пор, только что в качестве воды для смыва приходилось использовать накапливаемую в отдельном ведре мочу. Самым первым помещением, ближе всего к выходу в тоннель и была каморка Филимонова, напротив неё находилось помещение выделенное Иллариону, главному оперу и особисту сектора. А дальше по коридору, совсем близко от туалета, находился специальный изолятор. Крошечное помещение с прочной дверью. Именно туда помещал и там же допрашивал своих подопечных Илларион. Кого только среди них не было. И различные беспредельщики с поверхности, и мразюки из метро. От всех них Илларион требовал информацию, и как правило он её получал. И большинство его подопечных, однажды попав в этот специальный изолятор, живыми оттуда не выходили. Особенно это касалось метрошных мразюков. Жалеть кого-либо было сложно, ведь утечка информации о секторе могла стоить жизни его обитателям. Однако сейчас изолятор был пуст.

Достав ключ Алексей открыл дверь в свою каморку и вошёл внутрь. Сама по себе каморка представляла собой помещение размером с небольшую комнатку или кухоньку в какой-нибудь общаге-малосемейке. В дальнем правом углу находился письменный стол, в правом ближнем углу стояла вешалка. К столу были придвинуты стул и табурет. Слева стояла небольшая самодельная, сколоченная из досок кровать.

Войдя, Алексей на ощупь нашёл на столе огарок стеариновой свечи и бензиновую зажигалку. Чиркнув ею, он зажёг огарок. После слепящего электрического света дневной лампы в зале досуга этот тусклый огонёк был воспринят Алексеем куда как с большей радостью.

– Скоро мы метровские совсем от света отвыкнем, – почему то удивляясь своему спокойствию подумал Филимонов и бросил взгляд на маленькое зеркало стоявшее на столе. Он поставил свечу на стоявший рядом подсвечник и принялся с интересом разглядывать своё отражение.

– С утра побриться обязательно, – Строго отметил для себя Алексей проведя рукой по отросшей щетине на подбородке. И в этот момент он вгляделся в отражение своих глаз. Его глаза выглядели так как будто в них закапали пол-литра атропина. Огромные, расширенные зрачки озадачили Филимонова. Он как-то не замечал этого раньше, или заметив считал несущественным. Сейчас холодная мысль едва не кинула его в пот:

– Если зрачок остаётся таким и на поверхности днём, то это может быть смертельно опасно. Не нужно быть гением чтобы понять почему у трезвого человека в нынешней Москве так расширены зрачки. Достаточно один раз увидеть живого мразюка, посмотреть ему в глаза, и после этого причинно-следственная связь при виде моих глаз и глаз моих бойцов будет выстраиваться сама собой, – Завершил мысль Филимонов.

И отчасти он был прав. Для всех внимательных и вменяемых людей, с которыми пересекалась на поверхности группа Филимонова, давно не было секретом что они имеют какое-то отношение к подземельям. Какое точно отношение к метро имела группа представлявшаяся отрядом специального назначения федералов «Краснопресненский» эти люди конечно же могли только предполагать. Но сам факт имевшийся связи с метро был налицо. Однако догадывались об этом только очень внимательные и знающие люди. А среди этой категории смертный приговор всем укрывшимся в метро объявленный в первый месяц после начала войны на поверхности и отрицаемый лишь федералами воспринимался более чем скептически.

Группу Филимонова на поверхности выдавали многие мелочи. В первую очередь привлекало внимание их устаревшее для обычных федералов вооружение. У федералов крайне редко использовались автоматы АКМ, вместо ПКМ чаще использовался «Печенег». Наводило на интересные размышление использование Игорем Скворцовым винтовки Мосина с устаревшим оптическим прицелом вместо СВД и ВСС. Как ни странно, но в последние месяцы группа часто привлекала внимание людей своим очень ухоженным видом. Федералы на поверхности уже стали не столь щепетильны к своему внешнему виду, в их рядах уже в порядке вещей стало не чистить зубы, не бриться, не стирать и не чинить одежду. Таким образом, размер зрачков у бойцов группы был далеко не первым в списке этих мелочей. Но именно он и доводил логику рассуждений до правильного вывода. Учитывая невозможность доверять всем этим догадливым людям, Филимонову было от чего озадачиться.

– Ладно, хрен с этим все. Пора отдыхать, а то скоро с ног свалюсь. Хотя мысль нехорошая. Надо будет пообщаться на этот счёт с Илларионом. Может он как-то за себя эту проблему решает уже, – Чеканя каждую мысль думал Алексей, присев на табурет и начав снимать ботинки.

Сняв обувь и верхнюю одежду, Филимонов пересел на кровать. Нагнувшись, он вытащил из под кровати старую спортивную сумку и придвинув стул взгромоздил сумку на него. Это была та самая сумка с которой он оказался в метро в тот самый день. День в который жизнь разделилась на до и после. Расстегнув молнию на сумке Алексей засунул в её нутро извлечённый из внутреннего кармана бушлата смартфон. Это был его смартфон, тот с которым всё началось тогда… Подумав он снова запустил руку в сумку и извлёк смартфон из неё и включил его. Никакой ценности как средство связи он конечно же уже 3 года как не представлял. Ценность он представлял из-за встроенных камеры с небольшой вспышкой на 5 мегапикселей, проигрывателя музыкальных файлов, ну и как хранилище этих самых файлов. Включал его Филимонов нечасто, для экономии энергии. С этой же целью он хранил его с извлечённым аккумулятором. Заряжал аккумулятор смартфона Алексей в госпитале, где хороший товарищ, начальник госпиталя, врач Павловский, ему обычно это разрешал. Но ясное дело нечасто, электричество в сети подавалось редко, а заряжать от резервных источников питания госпиталя было бы очень некрасиво по отношению к другим.

Включив смартфон, Филимонов принялся рассматривать фотографии. Вот довоенные фотки… Глядя на них он прикрыл глаза и тяжело вздохнув закрыл их просмотр перейдя на более поздние изображения запустив на просмотр фото с подписью «Алина». На экране показалось изображение улыбающейся молодой девушки, снимок был сделан на фоне стола в каморке Алексея.

– Она!!! – С радостью и тоской подумал Филимонов.

– Надо уже выбрать время и навестить её. А то ведь дико получается. Одинокая молодая красавица, при живом то практически муже, – продолжал он свои рассуждения. Тут на него накатила уже совсем дикая тоска, почему то в из памяти полезли образы довоенной жизни, ком подкатил к горлу.

– Как же уже заебало меня всё это!!! Вся эта сраная война!!! Эти рейды!!! Это метро!!! Федералы, бандиты, мрази!!! Все заебали!!! – Внутренне закричал Алексей и от всей души приложил ребром ладони по кровати. Отбитая ладонь отозвалась болью в мозгу и Филимонов начал успокаиваться.

История Алины во многом была обычной. Она сама пришла в метро в начале сентября того самого года. И даже не пришла, а прибежала, спасая свою жизнь. В начале войны Алине было 14 лет. Обычная московская школьница. Единственная дочь у немолодых родителей. Мать работала продавщицей в киоске недалеко от дома, отец работал водителем в небольшой частной конторе. Жили недалеко от станции Планерная. Так получилось, что их семья несмотря на близость метро после оповещения не воспользовалась возможностью там укрыться. Папа Алины считал что войны вообще не будет, попугают и всё устаканится. А если уж и будет война, то как он предполагал Москве вряд ли грозит уничтожение, ведь у столицы есть пусть и старая, как писали журналисты в газетах, но надёжная, как уверяли военные по телевизору, система противоракетной обороны. И в общем то он оказался прав. Ведь как уже было известно всем, американцы смогли организовать только точечные, маломощные удары по Москве, используя загодя заложенные на некоторых участках метрополитена ядерные фугасы. Правы были все, кто доверился тогда старой, советской ещё системе противоракетной обороны Москвы. Она не подвела. Однако никто не предполагал что американцы окажутся способными на такую подлость как минирование метро.

Взорвавшись, ядерные фугасы оставили и Москву, и Россию без способного к действиям руководства. В первые дни все москвичи отходили от шока, по городу ходили дичайшие слухи. Слухи о том что правительства, армии, милиции, закона больше нет. Что Россию вот-вот оккупируют американцы. Как ни странно, но нашлось много подонков, порадовавшихся этим слухам. И с конца первой недели все эти мрази начали пробовать остатки государственной системы на прочность. Военные, чекисты, сотрудники милиции и многие простые граждане так и окрестили всех этих беспредельных личностей мразями. Начались массовые грабежи, насилия, убийства. Волна беспредела захлестнула Москву. Откуда то возник слух что всеми этими подонками руководят из метро. Объявившийся к тому моменту комендант Москвы, генерал, опроверг эти слухи. Для этого было даже задействовано радиовещание. Но несмотря на это слух укоренился среди населения. Вероятно, источниками этих слухов стали люди сбежавшие из метро после начавшихся там беспорядков. По малопонятным причинам, эвакуированные целыми станциями сходили с ума, становились сверхагрессивными. Из-за этого контроль над примерно половиной метрополитена был утрачен.

Самый пик беспредела на поверхности пришёлся на сентябрь, на третий месяц войны. Никогда до и после такого уже не бывало. До, грамотно работала система Российской государственности, которая даже в моменты своей слабости неплохо пресекала беспредел и бандитизм. После, установилась система баланса между интересами различных группировок, особое место среди которых занимали федералы, как последние сколько-нибудь легитимные представители России как государства, и ваххабиты с фашистами, злейшие идеологические враги федералов. И ни одна эта группировка не приветствовала вольный беспредел. Не приветствовали его и т. н. «чёрные» районы, контролировавшиеся обычными бандитами во главе которых стали вменяемые лидеры. Но всё это было потом.

Тогда, в сентябре этого года, на поверхности настал настоящий ад. В тот сентябрьский, уже вечно пасмурный и сырой, промозглый день, Алина отправилась с родителями утеплять кладовку устроенную ещё до войны в подвале отцом. Там хранился картофель с ещё прошлого урожая собранного на даче. Отец в беседе перед этим отметил что возможно эта картошка станет их последней надеждой в эту зиму, и что надо бы её получше сохранить уже сейчас. Предвидя наступление сильных холодов отец Алины и решил устроить эту затею. В момент когда они начали работать в подвал непонятно зачем ввалилась группа молодых отморозков, лет по 16–18 от роду. Вооружены они были обрезом охотничьего ружья и невесть откуда раздобытым ими карабином СКС. Заметив работавших отморозки решили что было бы неплохо на время позаимствовать Алину для использования по самому интересному назначению. Родители встали на её защиту и тут же без вопросов были убиты отморозками. Алина понимая что её ждёт умудрилась выскочить из подвала и начала убегать. Заведённые отморозки не оставили её в покое и стали преследовать.

Филимонов в тот день был на «Сходненской», и отвечал там за охрану главного входа. Его незадолго до этого выписали из госпиталя, где он лечился после тяжёлого ранения полученного в первой половине июля. День был таковым лишь на поверхности. Подземелья уже тогда перешли на ночной режим бодрствования. Опасностей никаких особых от главного входа не ожидалось, но в виду того что стали отмечаться случаи прихода с поверхности ищущих спасения от разных беспредельщиков граждане, да и просто на всякий случай на тех станциях где главный вход был по тем или иным причинам открыт возле него организовывалось круглосуточное дежурство.

Алексей тогда решил использовать представившуюся возможность увидеть хоть немного дневного света и вдохнуть свежего воздуха. Потому, он прихватив гранату Ф-1 и АКМ с наполовину заполненным магазином (патронов очень не хватало в то время) вышел в переход. Совсем на поверхность он подниматься не стал, справедливо полагая что так будет для него безопаснее.

Алина тем временем выжимая из себя последние силы убегала от отморозков. Эти же не унимались преследуя её. Так и добежали до «Сходненской». Выбиваясь из сил Алина решила укрыться от них там, справедливо полагая что там её преследовать не станут. До неё уже дошли слухи о морлоках, страшных выродках живущих на многих станциях метро. Они убивали и съедали всякого осмелившегося спуститься к ним с поверхности. Однако же не на всех станциях они жили. Их сосед в самом начале укрылся на «Тушинской». Спустя 2 недели выбрался на поверхность. И он рассказывал совсем другие вещи. Пока его не убил по пьяни другой сосед, который пояснил что отныне убивать таких можно, все они приговорённые. Рассуждая об этом обрывками Алина влетела в переход. Она сделала это так быстро, что не заметила укромно сидевшего у входа Филимонова. Он же её конечно же заметил, и понимая что возможна всякая ситуация тихо, тенью проскользил следом за Алиной вглубь перехода. Она тем временем остановилась, опёрлась о стену перехода, сползла спиной по ней на пол, села и громко всхлипывая зарыдала.

Отморозки подбежавшие к входу остановились. И один из них громко обложив матом Алину предложил остальным её немного подождать возле входа, полагая что та ещё может вернуться назад испугавшись подземелья.

В этот момент Филимонов подошёл к Алине. Увидев его она хотела было закричать, но Алексей посмотрев ей прямо в глаза приложил указательный палец к губам и почти шёпотом произнёс:

– Тише. Всё будет хорошо. Подожди меня здесь.

И Алексей тихо направился к выходу, стараясь не шуметь приготовил автомат к стрельбе и извлёк гранату.

Отморозки стояли совсем невдалеке от выхода и с шумом обсуждали происходящее. Казалось, подойди Алексей без предосторожностей и шумя они бы всё равно этого не услышали. Но он продолжал тихо подкрадываться к выходу из перехода. Подойдя он прислушался, вытащил из гранаты кольцо и резко высунув руку из выхода бросил её в сторону отморозков не выглядывая в их сторону. Бросив гранату Алексей резко отпрыгнул от выхода вглубь перехода. Снаружи раздались удивлённые и испуганные возгласы отморозков. Почти сразу за этим снаружи бахнул взрыв. Алексей резко встал с пола в переходе и встряхнул головой пытаясь отделаться от назойливого и сильного звона в ушах.

– Надо было уши ладонями прикрыть и рот пошире распахнуть, – С досадой подумал он.

Крепко сжимая автомат Филимонов выглянул наружу и осмотревшись радостно расплылся в улыбке. Ему повезло, граната взорвалась фактически в центре стоявших кружком отморозков. Пятеро из них в неестественных позах лежали именно кружком. Шестой шевелился пытаясь отползти. Алексей подошёл к нему. Отморозок лежал на спине и отчаянно пытался отползти от Алексея. При этом руками поочерёдно пытаясь засунуть назад в своё брюхо вывалившиеся кишки. В воздухе пахло экскрементами. На месте левого глаза у него растеклась кровавая желеобразная масса с ошмётками. Осатанело глядя на Алексея он разевал рот и шипя произносил

– Мрааазь…. мраааазь…

Филимонов преодолев отвращение подошёл к нему и присел на корточки. Он взял отморозка за правую ладонь и обозначив рукопожатие с улыбкой сказал.

– Здорово мразь!!!

– Я Лёша и мне очень приятно с тобой познакомиться.

– И вообще спасибо что ты первый представился, это так вежливо с твоей стороны.

После этого Филимонов встал, вставил ствол автомата в рот отморозку, нещадно выломав передние зубы, и выстрелил. После чего коротко и тихо произнёс:

– Ну бывай…

И развернувшись спешно вернулся в переход.

В переходе он аккуратно поднял трясшуюся мелкой дрожью Алину и отнёс её на станцию.

После этих событий Алину поместили сперва на карантин, а впоследствии в госпиталь. Лишь спустя долгих 4 месяца она смогла приспособиться к жизни в подземельях и преодолеть шоковое состояние. Всё это время Филимонов навещал Алину в госпитале, и между ними установились весьма хорошие отношения.

За этими воспоминаниями Алексей заснул. Заснул забыв выключить смартфон и погасить свечу. Первым погас экран смартфона, через полчаса догорев погас огарок свечи.

Глава 5

Илларион

Сон оборвался так же внезапно как и начался. Алексей обнаружил себя полулежащим на своей кровати. В комнате стояла полная темнота.

– Опять впустую спалил хороший огарок свечи, – С досадой подумал Филимонов поднимаясь с кровати и вспоминая дела и беседы вчерашнего вечера. Подойдя к столу и взявшись за зажигалку, он решил не жечь новую свечу и отложил зажигалку на предназначенное ей место на столе.

Обувшись и одевшись на ощупь Алексей достал из под кровати металлическую двадцатипятилитровую канистру. В этой канистре Филимонов хранил свои запасы питьевой воды, которые он как и все обитатели сектора «Краснопресненский» получал в качестве нормы, по 5 литров в сутки на человека. Единственной льготой которой пользовался Алексей, равно как и другие ходившие на поверхность, было то что норма воды причиталась и за период их отсутствия в подземельях. Это несколько упрощало жизнь делая её чуточку приятнее. Вот и сегодня капитану Филимонову по ведомости выдачи воды причиталось аж целых 55 литров.

– Жаль канистра всего одна, придётся 3 ходки делать за водой, – Подумал Филимонов и снова взяв зажигалку зажёг её и посмотрел на часы. Они показывали 14:10. В подземельях, у нормальных людей, начиналось утро. Это время примерно соответствовало 7–8 часам утра на поверхности. Метрошные мразюки в это время правда ещё спали, по их условным биочасам это время примерно соответствовало 4–5 часам утра на поверхности. Вспоминая это обстоятельство Алексей радостно подумал:

– Кто рано встаёт, тому Бог подает.

В этот момент он уже спешным шагом направлялся в сторону насосной, именно там выдавали воду тем кто по долгу службы проживал на «Планерной». Проходя мимо зала досуга Филимонов ненадолго заглянул туда. Включив там освещение он бегло осмотрел зал. И не обнаружив никакого бардака погасив освещения, радостный продолжил свой путь.

Подойдя к насосной Алексей обнаружил, что он там уже не первый. За водой уже выстроилась средних размеров очередь. Оглядев людей стоявших в очереди, Филимонов заметил из своих только Айдара Нуриева. Предупредив крайнего о своём наличии в очереди Алексей подошёл к Айдару. Тот его заметил.

– Доброе утро товарищ капитан, – бодрым голосом поздоровался Нуриев.

– Доброе, доброе Айдар, – Ответил ему Филимонов.

Чтобы убить время в очереди Алексей и Айдар начали негромко вести неспешную беседу. Из неё Филимонов узнал что вчерашний вечер закончился весьма хорошо, несмотря на то что изрядная часть бойцов банально перепилась. Сильно перепившихся Айдар, Юра и Игорь утащили в жилой модуль отряда на «Тушинскую», затем, вернувшись привели зал в порядок. После этого Юра и Игорь отправились следом за остальными в модуль, а Айдар, который за столом так же как и командир почти совсем не употреблял, загодя прихватив свою канистру из модуля остался ночевать на маленьком диване в зале досуга.

– Да, трезвый ум многое значит в наше время, – Подумал Алексей, мысленно же порадовавшись за Айдара.

Тем временем очередь дошла до Айдара, а затем и до Алексея. Получив свою норму воды за 5 дней Филимонов направился на «Щукинскую», в модуль где жили работницы небольшого швейного цеха. Одной из швей была Алина. Её и требовалось навестить с целью как просто повидаться, так и отлить в её канистру часть филимоновской нормы. Выйдя в тоннель Алексей прибавил шаг, заскочив ненадолго к себе он быстро умылся и почистил зубы, после чего ещё более быстрым шагом направился на «Щукинскую».

Маленькое швейное производство было жизненно необходимо для сектора «Краснопресненский». С одной стороны любая, даже самая тупая, но постоянная деятельность резко снижала шансы припадков и галлюцинаций. Это вынуждало руководство постоянно следить чтобы все были при деле. С другой стороны это удовлетворяло потребность людей живших в краснопресненских подземельях в простой, но удобной и тёплой одежде. Ведь большая часть той одежды в которой были эвакуированные была во-первых летней, а во-вторых большая часть этой одежды уже давным давно превратилась в жалкие лохмотья. Не будь этого швейного цеха и люди в «Краснопресненском» давно бы уже внешним видом не отличались от мразюков. Поначалу проблему одежды для населения решали с помощью вольных заимствований с поверхности. Но это было очень опасно и неудобно. Неудобство заключалось в том что на поверхности, разграбляя магазины и склады, всё делалось в спешке. Не всегда бралось то что нужно, ну и с размерами было всё наугад. Кроме того с некоторого времени сами жители поверхности стали очень нуждаться в одежде, особенно тёплой. И все склады и магазины с одеждой были попросту разграблены или взяты под неусыпный контроль как бандитами и федералами так и другими группировками. Было это ещё в самую первую зиму. Она выдалась очень холодной. Похолодало тогда и в метро. Тогда и возникла эта на первый взгляд совершенно сумасшедшая идея. У неё было много противников в числе руководства сектором, но подполковник Пятков настоял на этом решении. У федералов запросили ткани, простые, но прочные, утеплители. И они всё это дали, причём с большим избытком. Одновременно с поверхности было доставлено необходимое швейное оборудование. Работа закипела. И уже через 5 месяцев все, кроме военных, в секторе были одеты в добротные, удобные, стёганые робы синего цвета. Спустя ещё немного времени ассортимент продукции расширился, к чисто швейной продукции добавилась обувь. Обувью стали брезентовые полусапоги с резиновой подошвой. Листовую резину для подошв федералы уже не дали, но в этот раз удалось обойтись своими силами.

Занятый мыслями и воспоминаниями Алексей вышел на «Щукинскую» и отметившись на КПП прошёл в жилой модуль. Его обитательницы уже не спали. Швеи сидели за самодельным столом и неспешно завтракали при тусклом свете «сталинградки».

– Привет труженицам тыла! – Улыбнувшись и подмигнув поприветствовал женщин Филимонов.

– Здравствуй Лёша! – Отозвалась Николаевна, старшая швея.

Из за занавески, отделявшей индивидуальные подобия комнаток выскочила невысокая, худощавая девушка, и кинулась в объятья к Филимонову. Это была Алина.

– Эвон как по мужу соскучилась, – С улыбкой отметила Николаевна. И сделав строгий взгляд направила его на хихикавших швей сидевших за столом:

– Чего ржёте, ешьте быстрее, работы сегодня ещё начать и кончить!!! Строго рыкнула на швей Николаевна.

Тем временем, наобнимавшись, Алина и Алексей прошли за занавеску и начали шептаться. Вскорости раздались булькания воды.

Сидевшие за столом швеи начали бросать на занавеску завистливые взгляды. Их прервала Николаевна.

– Чего, завидно? Порадовались бы лучше за Алинку. Да и не жадная она, всем воды уделит. – Тихо откомментировала взгляды швей Николаевна.

Алексей с пустой канистрой и Алина вышли тем временем из-за занавески.

– Леша! У Алины завтра того, выходной. – Подмигнув сказала Николаевна.

– Постараемся провести его с толком Елена Николаевна. – Благодарственным тоном ответил ей Филимонов. И пошептав что-то Алине на ушко, поцеловав её вышел из модуля.

– Всё-таки есть ещё понимающие люди. – Радостно подумал Алексей, спешным шагом направляясь по тоннелю от «Щукинской».

И было от чего порадоваться. Ведь выходные дни как таковые закончились ещё 3 года назад. У людей в «Краснопресненском» такие дни выделялись по решению непосредственного руководства, в индивидуальном порядке. Хотя когда дело касалось личного, семьи, здоровья то руководители достаточно легко выделяли освобождения от работы.

Вернувшись в свою каморку Филимонов зажёг таки новую свечу. Снова глянул на часы, было 16:30.

– Ничего себе, делов всего то сделал чуть, а столько времени ушло. – Удивлённо подумал он.

В канистре ещё оставалось немного воды. Достав кружку Алексей налил в неё из канистры остатки воды и извлёк из рюкзака стоявшего под столом 150-граммовую консервную банку. В банке был колбасный фарш, сами эти консервы были достаточно свежие, всего 3,5 года с момента изготовления. Открыв банку Алексей уселся за стол и принялся неспешно завтракать.

Внезапно снаружи, в коридоре раздался шум шагов. Со скрипом раскрылась дверь изолятора. И после короткого момента наполненного шорохами и бурчанием дверь изолятора с гулким шумом захлопнулась.

– Однако Илларион вернулся. И кого-то там приволок. – Осенило Алексея.

Догадка подтвердилась шумом замка и открывающейся двери в комнате напротив.

Алексей решил неспешно закончить завтрак. Закончив его он отправил пустую банку в урну стоявшую под столом и допил остатки воды из кружки.

И в этот момент предварив своё вторжение вежливым стуком в комнату Филимонова вошёл невысокий, заросший бородой мужичок в тёмно-сером китайском пуховике. Это был Илларион. В некотором смысле легендарная личность. До войны он был сотрудником милиции, оперуполномоченным в одном из московских ОВД. Опер «с земли», как про таких тогда говорили. В тот самый день он ехал в метро по своим оперским делам. Ехал, ехал и как говорится приехал. Иллариону очень, страшно не повезло. Его семья, вся, с женой, ребёнком, родителями погибла в тот же день. Их дом находился недалеко от эпицентра взрыва одного из зарядов заложенных американцами. Узнал он об этом через неделю, когда пережив возникший на станции «Октябрьское поле» совершенно зомбиподобный мятеж среди эвакуированных он вышел на поверхность. Вернулся он через 5 дней. Уже вооружённым и очень хмурым и замкнутым. Без лишних разговоров пробился на приём к Пяткову и предложил свои услуги. С тех пор и стал он главным опером в секторе. На поверхности он пропадал почти постоянно. Иногда его даже объявляли пропавшим. Но раз за разом он возвращался. Возвращался и поражал объёмом собранной информации. Благодаря ему руководство сектора знало о всех основных и интересных событиях на поверхности. Иногда Илларион приводил с поверхности и из метро людей, как он их называл «задержанные». И выпытывал из них требуемую информацию. На него не действовал никакой гипноз мразюков, мало того, в этом плане Илларион был сильнее даже многих их главарей.

– Здарова!!! – С гоповско-бандитской интонацией и выражением лица поприветствовал Филимонова Илларион.

– Я тут такого мразюка приволок!!! Ни разу не поверишь кто он и откуда!!! – С тем же тоном громко начал беседу Илларион.

– И чего за мразюк? – С неподдельным интересом в голосе спросил Филимонов.

– Ну я ещё не всё знаю, надо ещё с ним побеседовать по душам. Но взял я его возле «Киевской», ну знаешь же где это? – Закончил вопросом Илларион.

– Конечно. Недалеко от нас, практически на соседней ветке. Нежилая, сильно загрязнённая, полуразрушенная станция. – Ответил Филимонов.

– Всё так, всё так. Действительно сильно загрязнённая и нежилая. Так вот взял я его там днём. И знаешь как это было?

– Днём говоришь… Удивительно само по себе… – Задумался Алексей.

– Да, удивительно. Но ещё более удивительно то чем он там занимался. Он прикинь… – Илларион еле сдерживался от хохота.

– Сидел бля, в позе лотоса и… медитировал. – Уже громко смеясь закончил Илларион.

– Не вижу ничего смешного. – Серьёзно сказал Филимонов.

– Смешно не это. – Взяв себя в руки продолжил Илларион.

– Смешно то что он мне пытался внушить. Он начал мне внушать что у нас с ним есть куча детских игрушек и масса времени чтоб ими поиграть. Детский бред какой-то. – С серьёзным видом сказал Илларион. И продолжил:

– Вообще очень странный мразюк. Потому заехав ему в репу и вырубив его и скрутив я его домой приволок. Сейчас передохну малость до завтра и пообщаюсь с ним. А сейчас надо в порядок себя привести и сходить к Пяткову доложиться. – Подытожил беседу Илларион и неспешно вышел из комнаты Филимонова закрыв за собой дверь.

Глава 6

Встреча с прошлым

Илларион ушёл на доклад к Пяткову, а Филимонов тем временем собрался малость покемарить.

– После вкусного обеда, по закону Архимеда, чтобы жиром не заплыть надо срочно… ну мне не покурить, а подремать сейчас не мешает. – Скинув бушлат, ботинки и загасив свечу Алексей завалился на кровать и задремал.

Из сонного забытья его вырвал вежливый, илларионовский стук в дверь. Алексей неспешно присел на кровать и громко произнёс

– Заходи.

Илларион открыл дверь, в комнатку проник тусклый свет, в соседней комнате горела свеча.

– Лёха, пойдём у меня посидим, потрындим. – Деловым тоном предложил Илларион.

Обувшись и накинув бушлат Алексей прошёл к Иллариону. Его комната была размерами аналогичной с комнатой Филимонова. Только заместо кровати стоял небольшой сложенный диван. Стол стоял впритык дивану, а правый дальний угол занимал самодельный шкаф. В нём Илларион хранил разное множество своей одежды. Там были и пуховики, и утеплённые штаны, и армейский камуфляж разных типов, и даже мразюковские лохмотья. Рядом со шкафом стоял полураспакованный рюкзак.

– Как видишь, шмот перебираю. – Озадаченно произнёс Илларион указывая жестом Алексею на табурет. Сам же присел на небольшой стул стоявший возле стола.

– Как доклад прошёл, чем порадуешь? – Поинтересовался Филимонов.

– В целом как обычно всё, только Пятков чего-то загрузившийся какой-то. Не в курсе из-за чего? – Спокойно продолжил разговор Илларион.

– Наверное дела какие-то, обдумывает что-то. – Ответил Алесей.

– Ясненько. – Подытожил Илларион. И продолжил:

– Мразюк интересный этот, ну что в изоляторе сейчас сидит. Я таких ещё не встречал. На всю голову отмороженный. Я его малость обыскал.

– И чего, нашёл ключ, от квартиры, где деньги лежат? – Пошутил Филимонов.

– Да ну тебя нахрен, шутник ё моё. – Сделав обиженный вид ответил Илларион.

И залезши к себе в карман пуховика извлёк на свет затёртые водительские права.

– Вот твои ключи блин. – Сказал Илларион протянув документ Алексею.

Филимонов внимательно вгляделся на фотографию и прочитал данные владельца прав. И брови его удивлённо вытянулись. Взглянув на Иллариона он произнёс:

– Кажется, знакомый мой хороший у тебя сейчас чалится.

– Это как? Удивлённо вопрошал Илларион и засмеявшись добавил:

– Обзавёлся барабаном среди мразей? Ну ты даёшь. Способный.

– А вот теперь нахрен идёшь ты Илларион. Потому как юмор твой сейчас вообще ниочёмный между прочим.

– Это ещё с какого хуя? – Напряжённо спросил Илларион.

– Это Саша Лосев, кореш мой студенческий. Серьёзно. Ну фотка во всяком случае его. Он прямо перед войной права посеял, пришлось восстанавливать. Получил он их как раз за день до начала. Ну сам глянь, дата выдачи 21 июня того года. Фотками мы прям вот перед самым началом обменялись по е-мэйлу. В общем долго рассказывать. Если коротко то в метро я спустился тогда чтоб приехать к нему в гости. Торопился, хотел по быстрей, без пробок добраться… Он это… Он… Лосев Саня…

И Филимонов с тяжёлым выражением лица, опустив глаза в пол принялся ладонью теребить свой коротко стриженный затылок. В другой руке он держал затёртые права.

– О как… – Удивлённо и задумчиво пробормотал Илларион. И продолжил:

– Да не грузись ты так Лёха. Ща до кичи сходим посмотрим. Может это и не он, может левый какой мразюк права твоего другана себе прибрал.

– Только нафиг левому мразюку эта канитель…? А…? Хотя может ты и прав. Надо сходить глянуть.

Поднявшись они вышли и направились к изолятору. Громыхнув засовом Илларион открыл дверь и осветил изолятор тусклым светом загодя прихваченного им фонарика. На полу крошечного помещения в позе лотоса сидело человекоподобное существо. Волосы на голове были ужасно грязные и спутанные. На лице красовалась длинная, клочковатая борода. Кожа на руках и лице была тёмно-серая от въевшейся грязи. Одет мразюк был в лохмотья бывшие некогда летними брюками и рубашкой. На ногах плотно сидели истерзанные летние же сандалии.

Вошедшие со скрипом прикрыли за собой дверь. Мразюк открыл глаза и уставился взглядом на Филимонова.

Алексей не выдержав прямого взгляда мразюка плотно зажмурил глаза и легонько потряс головой.

– Сильный сучара. Плющит ажно. – Перейдя на глубокое дыхание, с закрытыми глазами, отстранённо проговорил Филимонов.

Илларион пнул мразюка ногой под рёбра, тот отлетел и с гулким шумом ударившись о стену сполз на пол. После чего энергично подёргал Филимонова за ухо и чётко и громко произнёс:

– Лёха!!! Не гони!!! Очнись бля!!!

Открыв глаза Алексей тихо произнёс:

– Лосев это…

Мразюк лежавший у стены захрипел и начал издавать звуки напоминавшие человеческую речь:

– Льиохххха… ааа… ахаа… Лиоха…. Фьилемонав…

Узнал тебя тоже. – С усмешкой произнёс Илларион и подхватив обалдевшего Филимонова за локоть вышел вместе с ним из изолятора и захлопнул дверь не забыв закрыть её на засов.

Спустя четверть часа, выпив на пару с Илларионом 300 грамм довоенной водки, Филимонов наконец пришёл в себя.

– Ну и чего он тебе там такое внушил, что ты только сейчас на человека похож стал? Я аж пересрался, думал всё, хана капитану Филимонову. Был бравый «пиджак», стал стрёмный мудак. – Отпив воды из кружки спросил Илларион.

Внушил юность, универ, пиво… Скорее не внушил, а память освежил… – Угрюмо и тихо ответил Алексей.

– Потом, когда ты ему ёбнул с ноги поддых ему стало больно, и эта боль огнём передалась мне. И я как бы сознание потерял. В себя вот только что пришёл. Пусто всё внутри как-то… – Уже совсем тихо, почти шёпотом закончил Филимонов.

– Ага… Заебок. Меня крайним назначил. А хули мне было делать? – С обидой в голосе начал отвечать Илларион.

– Тебя там какой-то хрен пойми мразюк на свою волну настраивает, а я рядом значит спокойно стоять должен был? Ебанат ты Лёша!!! У тебя жена!!! Ты офицер!!! На очень важном посту!!! Тебя просто не кем заменить в случае чего!!! Или думаешь Коновалов твой тебя сможет заменить? Хуя лысого!!! У него ещё пионерский костёр в жопе не отгорел!!! – Эмоционально, срываясь на крик, но при этом пристально глядя в ещё не до конца просветлевшие глаза Алексея проговорил Илларион. И продолжая воздействовать на мозг Филимонова уже спокойно закончил:

– Смотри на вещи реально. Нам нельзя жалеть мразей. Кто бы в их числе не оказался. Помни всегда в каком мире мы ТЕПЕРЬ живём. Очнись Лёша.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Илларион допив воду встал со стула и спокойно принялся продолжать распаковывать рюкзак.

Сознание Филимонова постепенно прояснялось. Он понимал что Илларион кругом прав. Всё так. Но легче от осознания этого не становилось. Снова нахлынула та же тоска, как тогда ночью после возвращения из рейда. Только в этот раз она была не такой острой, но сидела в душе глубоко. Алексей взглянул на часы, 20:30. Скоро подойдёт Коновалов. Снова предстоит нелёгкая беседа.

Встав с дивана Алексей направился к себе. Остановившись у выхода из комнаты он повернувшись тихо сказал Иллариону:

– Ты Саню пока того… ну ты понимаешь.

Опер сделал напряжённое лицо и ответил:

– А я тебе тут киллер-отморозок по заказу, да? Вот так ща сходу пойду и вальну твоего корешка, ага?

– Ну реально, пусть пока поживёт.

– Ясен пень, пусть живёт. Расслабься Фил, пока он мне нужен я его точно не вальну и другим не дам.

– А потом?

– А потом суп бля с котом! Посмотрим! – Уже улыбнувшись пошутил Илларион. И с напускной серьёзностью сказал:

– Злые вы, уйду я от вас! – И громко, от всей души, искренне засмеялся.

Филимонов наконец то расслабился. Стало понятно, что Илларион достаточно заинтересован Лосевым. Обычно длилась такая заинтересованность порядка 2–3 недель. Значит время на общение с Саньком найдётся.

– А там действительно посмотрим. И в следующий раз надо быть осторожнее, Лосев очень опасный мразюк теперь. – Подытожил свои размышления Алексей уже в своей комнате.

Через менее чем полчаса в дверь комнаты постучавшись браво вошёл Коновалов.

– Здравия желаю!

– Аналогично Юра. Присаживайся. – Сказал зажигая свечу Филимонов.

– Как бойцы поживают? – спросил Юру Алексей.

– Да с похмелья все, болеют сильно. Спирт по ходу дела гидролизный нам хозяйственник подсунул. За себя уходя к вам Нуриева оставил, самый бодрый он сегодня. – Уверенно доложил Коновалов.

– Ну да. Именно. Гидролизный. На моей родине завод по его производству есть… ай… был теперь уж. Я этой гадости понапробовал в своё время, в 90-е ещё. – Продолжил, переводя беседу в спокойное, неформальное русло командир.

– Это где такое место?

– Посёлок Хор, Хабаровский край. Я там родился и прожил до 17 лет. Школу закончил, с серебряной медалью.

– Не знал такого командир.

– Не стыдно не знать, стыдно не учиться. – С лёгким пафосом в голосе сказал Филимонов.

– Это к чему командир? – Слегка напрягся Юра.

– Да ни к чему, нормально всё. – Весело ответил Алексей. И уже серьёзнее продолжил:

– Просто из всего нашего выпуска школьного я один нормально выучиться смог. Остальные спились по большей части. Вот потому я Юра и не бухаю как некоторые. Человеком быть хочу. На трезвую голову оно ведь Юра и проблемы видишь лучше и решения быстрей и нетривиальнее находишь. А это даёт тебе дополнительные шансы на победу по жизни. А без побед в жизни никак, себя уважать перестанешь. И каюк. Да, кстати, вот именно о победе, проблемах и решениях и будем сегодня общаться. Как тебе такое предложение?

– Любишь ты издалека заходить командир. – С довольной улыбкой ответил Юра.

– Ну так опыт есть. – Лукаво ответил Филимонов.

– Какой?

– Ну сам знаешь. Преподавательский. Ты там кстати в отряде ещё ни с кем не поделился этим знанием?

– Обижаешь командир. Мы же договорились. А уговор дороже денег. – С напускной обидой в голосе протараторил Юра.

– А сколько там уже ставки ставят на раскрытие моей самой большой тайны? – С юмором поинтересовался Филимонов.

– Ну… недавно вот Нуриев с Уланским на цинк 7,62 поспорили. – Улыбаясь ответил Коновалов.

– Ух ты… – цокнув языком с восхищением произнёс Алексей. И добавил:

– Как дорого стоят нынче мои тайны.

– Да, есть такое дело. – Добавил Юра.

– Короче к делу. – Подытожил непринуждённый трёп командир.

– Меня интересует что ты думаешь по поводу того как мы начнём жить через уже 2 месяца.

– А что будет через 2 месяца? – Удивлённо спросил Юра.

– А пиздец Юра настанет. Полный.

– С какого такого… хм… – Засмущавшись сказал Коновалов.

– С такого Юра. Ты ведь неглупый товарищ, неужели не понимаешь.

– Что не понимаю?

– Через 2 месяца федералов либо уже не будет, либо они нас пошлют подальше в жопу. А мы и так в жопе, уже сейчас. Мы с тобой это просто гораздо меньше других ощущаем. Мы ходим на поверхность и там иногда разживаемся продуктами, тёплыми вещами, ну и оружие, боеприпасы иногда само собой. Приходя назад, мы получаем улучшенный паёк, причём за все дни нашего отсутствия. – Говоря об этом Алексей вспомнил худое тело Алины и то что она за все эти годы выросла всего на 5 сантиметров, притом что в возрасте от 14 до 17 лет идёт очень бурный рост. Эти воспоминания опять разожгли тоску в душе Филимонова и подогнали ком к горлу. Но он не дал себе раскиснуть.

– Посмотри на нас. – Продолжил Алексей.

– Вспомни, с какой лёгкостью поднял вчера ночью хозяйственника за воротник. И это хозяйственник, причём не шибко честный на руку. Про других говорить стыдно. Разве можно нормально жить, не голодая, получая в сутки стакан червивой муки на болтушку, полстакана риса и банку консервов на семерых, и в придачу убогие 5 литров воды. Ну раз в неделю двойную норму дают конечно, но это сути дела не меняет. Про гречку которую ты жрать вчера не стал люди простые в секторе уже забыли между прочим. Неприкосновенный запас в нашем секторе на 3 месяца, ну или около того. И тот нам, скажу тебе по секрету, федералы рекомендовали уделять для других секторов. Вот и думай Юра, думай что будет через 2 месяца.

В комнате повисла тишина, прерываемая лишь тяжёлыми вздохами Коновалова. Тот был не на шутку озадачен. Он тоже знал что положение в секторе, да и вообще в метро, в структуре ГО оставляет желать много лучшего. Но сейчас командир безапелляционным тоном разрушил все его сомнения и надежды. Разрушил не оставив камня на камне.

– И что теперь делать то? – Тихо спросил Юра.

– А сам то, как считаешь? – Вопросом на вопрос ответил Филимонов.

– По ходу дела нам всем туда надо. – После долгого раздумья спокойно и тихо сказал Юра, указав жестом в потолок.

– Да. Именно. И другого выхода нет. Но как ты себе это видишь? – Деловым тоном спросил Алексей.

– Никак. – Твёрдо и уверенно ответил Коновалов.

– Спасибо что честно ответил Юра. Не стал тут мычать и извиваться, а вот так вот прямо и честно… Я тоже это пока плохо представляю.

– В общем Юра, я сейчас отойду ненадолго. Подожди меня здесь. Свечу можешь не гасить.

– Хорошо командир.

И выйдя из комнаты Филимонов направился к Иллариону. Надо было прозондировать его настроения и попробовать привлечь его к делу. Илларион владел огромной информацией и имел обширные связи на поверхности.

– Как же я сразу о нём не подумал. – С досадой думал Алексей стучась к своему соседу.

Глава 7

Объединение усилий

На стук в дверь отозвался Илларион. Филимонов прошёл к нему. Опер лежал на диване и что-то рисовал карандашом в блокноте. Отложив блокнот с рисунком на стол, он посмотрел на Алексея.

– Пришёл обсудить эвакуацию? – С серьёзным выражением лица спросил Илларион.

– Откуда знаешь? – Удивлённо отозвался Алексей.

– Оттудова, слышимость хорошая здесь, ну или слух у меня хороший. – С усмешкой ответил опер. И радостным тоном добавил:

– А Коновалову ты здорово мозг промыл. Срыв покровов с темы благополучия сектора удался. Аццкий отжыг.

Филимонов ошарашенным взглядом смотрел на Иллариона, его циничный тон обескуражил Алексея.

– Однако я тебя поддерживаю. – Уже серьёзным тоном продолжил беседу Илларион.

– Более того, Лёша, именно теперь я понял, что я тебя правильно оценивал.

– И как ты меня оценивал? – Потухшим тоном спросил Филимонов.

– Скажем так, одной из самых высоких оценок. – Ответил опер.

– Ну да бог с ним, со всем этим, присаживайся для начала.

Филимонов уселся на табуретку.

– Так что зови своего Коновалова, и будем общаться на тему объединения наших усилий. – Подытожил Илларион.

Алексей позвал из своей комнаты Юру и рассевшись поудобнее уставились вопросительным взглядом на опера. Тот заметив эти взгляды начал разговор.

– Все наверное помните как меня объявили пропавшим чуть больше года назад?

– Ага. – Ответил Филимонов.

– Знаете почему?

– Если только официальную версию. – Догадливо вклинился в беседу Юра.

– А ты не так прост как кажешься. – Улыбнувшись ответил ему Илларион. И продолжил:

– Дело было так. Зная положение на поверхности я малость предугадал развитие ситуации. И заявился на приём к Пяткову с предложением начать готовить почву для эвакуации на поверхность. Мало того, я принёс с собой уже ряд готовых решений. Сказать что Пятков был тогда шокирован это ничего не сказать. Если вкратце, то Пятков назвал мои предложения едва ли не паникёрскими и более чем преждевременными. Я оскорбился, чего уж теперь скрывать. И собрав свой шмот ушёл наверх.

– И что ты там делал?

– Жил. – Спокойно, с улыбкой ответил Илларион на вопрос Коновалова.

– Мало того Юра, я отлично жил, замечательно.

– Каким образом это у тебя получилось? – По деловому спросил Филимонов.

– Ну… мир не без добрых людей. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Слышал же такие выражения. – Уклончиво ответил опер.

– И всё же, как тебе это удалось? – Не унимался Алексей.

– Ну знаешь есть такой бандит известный, Вован?

– Ага, есть такой.

– Так вот, короче парни, только сами понимаете, эта информация для узкого круга лиц. Короче этот Вован мой кореш.

– И как ты с ним скорешился то? – Удивлённо спросил Юра.

– Чего-то парни вы дохуя уже вопросов задаёте. Для нашего дела пока достаточно того вы знаете что мы с ним кореша. Как и почему, узнаете позже, всё равно придётся рассказать, но не сейчас.

– Понятно. – Резюмировал Филимонов.

Вован на поверхности был весьма себе влиятельным лидером, как называли раньше организованного преступного сообщества. Его бригада занималась, помимо организации охраны обывателей контролируемого района от беспредельщиков и сбора платы за свои услуги с этих обывателей, производством различных психоактивных веществ и их продажей. В особо крупных объёмах. Земные богатства рекой текли в закрома Вована, как результат поставок сотен килограмм амфетаминов, синтетических опиатов и других туманящих разум веществ. В центре своих владений Вован отстроил что-то наподобие замка, с дизельной электростанцией, горячим водоснабжением и прочими радостями. Даже по довоенным меркам он жил теперь шикарно, позволяя себе приезжать на бандитские сходняки на «Лексусе», с целым караваном вооружённой до зубов охраны. И его слово имело огромный вес на Москве. До войны Вован был серым, незаметным держателем крошечной лаборатории по производству «винта» на вверенной Иллариону территории. Неплохо поднялся Вован…

– И что с этим Вованом? – Поинтересовался Филимонов, понимая что тему с Вованом опер поднял неспроста.

– А то, что он мне кое-что должен. И отказаться нам помочь будет не

в состоянии. – С намёком ответил Илларион.

– Значит союзники наверху у нас есть. – Резюмировал Алексей.

– Да, и ещё какие. Слово Вована имеет вес даже у фашиков и вахов. – Дополнил опер.

– Кстати почему они его слушаются? – Поинтересовался Коновалов.

– Ну так стимуляторы они у кого приобретают? Или ты думал они сами по себе такие отмороженные и бесстрашные? – Ответил Юре Илларион. И добавил:

– Конечно же, Вован это далеко не единственный козырь с моей стороны в нашей, как я теперь понимаю, общей партии. Так как, общую партию теперь играем мужики? – Задал вопрос Илларион.

– От твоего предложения всё же не стоит отказываться. Мы согласны. – Ответил за себя и Юру Алексей, понимая что Коновалов вряд ли будет иметь что-то против.

– Ну и ладушки. – С нескрываемым восторгом произнёс Илларион. И продолжил:

– Нам надо определиться с той ролью которою мы будем играть на поверхности после эвакуации. Просто так жить не получится. Чтобы спокойно и уверенно жить там, надо быть вписанным в общую систему балансов, отношений. Вот и давайте думать, какое место там ещё свободно, не только в плане территории. Поскольку отвоёвывать чью-то деляну мы будем не способны. – С деловым тоном произнёс длинную речь Илларион.

В комнате повисла тишина, все о чём-то думали. Первым нашёлся Филимонов:

– Мы можем выполнять задания особой опасности. В то же метро по поручениям ходить. Осуществлять диверсии и многое что ещё. Не забесплатно конечно.

– Дельно. – Отозвался на это предложение Илларион.

– Но не вы одни можете это делать. В комплексе с ещё чем-либо будет смотреться конечно шикарно, но само по себе недостаточно. А вот что в этот комплекс ещё внести, надо уже с Пятковым обсуждать, он в хозяйственных тонкостях силён. Надо идти к нему. Нам с тобой Лёша надо, Юру можно пока отправить отдохнуть.

– Согласен. Когда пойдём? – По деловому спокойно и сжато ответил Филимонов.

– Ну вот уже сейчас можно, чтоб время зря не терять. – Ответил опер.

– Тогда идём. – Подытожил Филимонов решительным тоном.

Уже через пять минут все выдвинулись в направлении помещения подполковника Пяткова. По пути от компании отделился Юра Коновалов и направился далее по тоннелю в жилой модуль отряда.

К Пяткову Илларион и Алексей прошли миновав Радзинского. Тот их ни о чём не спросил, только попросив выждать минуту у двери, вошёл внутрь помещения Пяткова и предупредил о визитёрах. После этого вышел и пригласил гостей к подполковнику.

Войдя Илларион с Филимоновым представились. Пятков оглядев их с головы до ног начал беседу:

– Вдвоём носитесь, никак чего случилось. Может мне расскажете? Будьте так любезны, не оставляйте меня в неведении. – С иронией сказал Пятков и жестом предложил гостям принять сидячее положение.

– У нас предложение, касающееся радикального изменения условий нашего дальнейшего существования товарищ подполковник. – Бодро начал Филимонов.

– Даже так. Интересно. И что за предложение? – С неподдельным удивлением произнёс Пятков.

И Алексей с Илларионом принялись поочерёдно, но очень аргументировано и складно, излагать суть положения под землей и наверху и обосновывать необходимость эвакуации. Пятков слушал нахмурившись, очень внимательно и не перебивая. После того как изложение общей идеи гостями было закончено Пятков встал и прохаживаясь по помещению начал говорить.

– В принципе, всё то что вы говорили о нашем положении мне известно даже поболее вашего. Что и говорить, меня уже давно беспокоят нехорошие мысли. Я также рад, что наш уважаемый оперуполномоченный смог таки в инициативном порядке отыскать хорошего союзника на поверхности. И идея эта ваша именно сейчас мне… тут Пятков сделал паузу, нравится. Но перейдя к её осуществлению надо хорошо, очень хорошо всё взвесить и подготовиться.

– Само собой Виктор Юрьевич. – Вставил фразу Илларион.

– Илларион. Я вас слушал не перебивая. Теперь и вы потрудитесь сделать то же самое. – Нахмурившись, строго сказал Пятков. И продолжил:

– В первую очередь надо отвязаться окончательно от федералов. Вторым моментом станет общая инвентаризация, нам надо будет точно знать, что у нас есть, и что из этого надо взять с собой в… тут он опять сделал паузу, в новую жизнь. В третьих, надо увязать наши действия с действиями тех кто на поверхности нас поддержит. Примерно такой мне видится последовательность наших действий. Какие по этому поводу будут предложения и замечания?

– Есть мнение товарищ подполковник, что начать стоит с последнего. – Вставил реплику Филимонов.

– Хм… дело говоришь капитан. Приму к сведению твоё мнение. – Деловито ответил на его реплику Пятков. И завершая импровизированное совещание сказал:

– Я так понимаю у вас всё. Теперь мне надо время чтобы всё обдумать. Сейчас идите, отдыхайте. А послезавтра утром, в 15:00, быть обоим у меня. Согласуем всё, получите по факту согласования мои распоряжения и начнёте действовать.

А сейчас всё, свободны, удачного отдыха. – Доброжелательным тоном закончил Пятков.

Гости попрощавшись вышли из его кабинета и молча направились к себе. Дойдя до своих помещений и начав открывать двери оных ключами, Илларион с Алексеем повернулись друг к другу лицом.

– Пока всё идёт успешно. – Сказал Филимонов.

– И не говори, а то сглазишь. Дай бог чтоб и дальше также шло. – С утомлённым беспокойством проговорил Илларион.

И открыв двери, пожелав друг другу приятно отдыха опер с Алексеем разошлись по своим комнатам.

Раздевшись Алексей лёг в кровать и почти мгновенно заснул.

Глава 8

Новости личного характера

Проснулся Алексей в 13:30. Сделав зарядку, дав таким образом нагрузку слегка расслабившимся мышцам он, взяв канистру, отправился получать оставшуюся норму воды.

В это время в жилом модуле отряда уже произошёл подъём и бойцы отряда под руководством лейтенанта Коновалова выбравшись через главный вход в переход станции «Тушинская» совершали регулярную утреннюю зарядку. Закончив её бойцы начали обтираться выбирая из оцинкованной ванны свежий снег. Снег был набран на поверхности и принесён в переход ещё вечером. Сделали это Айдар Нуриев с Серёжей Уланским. Они же осуществили дозиметрический контроль. Снег был очень чистый в плане радиационного загрязнения.

Филимонов не знал всего этого, но в своё время этот утренний распорядок был введён именно им. Ещё до того как он женился на Алине и получил для совместного проживания с ней отдельное помещение. Алине затея с совместным проживанием не понравилась. За всё это время она привыкла почти постоянно находиться среди людей. И необходимость в одиночку ходить до «Планерной» и так же в одиночку ночевать в выделенном помещении её просто ужасала. А в одиночку это часто приходилось делать, поскольку Филимонов регулярно ходил в рейды на поверхность. Алина, несмотря на свою молодость, прекрасно понимала что вот это её регулярное одиночество суть неизбежное личное зло ради общего блага. Её это положение начинало злить только тогда, когда она сталкивалась с завистью со стороны других. Завидовали даже тому малому что было у неё. Завидовали её личному счастью, Завидовали тому что чисто в материальном плане Алина была обеспечена немного лучше остальных. Были конечно и те кто сочувствовал, и помогал справляться с людской завистью.

Отстояв сперва в одной очереди и получив полную канистру воды, Алексею пришлось отстоять очередь за пайком. Получив всё причитающееся, загруженный как мул, Филимонов добрался до своей каморки. Сложив рюкзак с продуктами и канистру с водой под кровать он направился наконец к Алине.

Дойдя до «Щукинской», параллельно заскочив на «Тушинскую» и обтёршись там снегом в переходе, Алексей застал швей за тем же занятием что и вчера. Кратко и доброжелательно пообщавшись с ними, он забрал Алину с собой. Весело болтая о разном они незаметно и быстро добрались назад, до каморки Алексея. В каморке, по случаю встречи, супруги накрыли скромный стол и зажгли целых 3 свечи, установив их в гнёзда подсвечника. И усевшись на кровать начали непринуждённую беседу, периодически лазая до стола за очередным кусочком вкусного. При этом Алексей предпочитал есть только для вида, оставляя самое вкусное и питательное для Алины.

– Я тут в рейде, днём, поснимал на смартфон пейзажики. – Сказал Алексей доставая смартфон, который он с утра загодя переложил в нагрудный карман.

– Ух, Лёшенька, спаасибочки. – Сказала, облизывая ложку со сгущёнкой, Алина. И взяв у мужа смартфон, принялась разглядывать отснятые пейзажи.

– Красиво там, зима. – Откомментировала просмотренное Алина.

– Ну да, если не принимать во внимание человеческую деятельность. – Ответил ей Алексей.

– А что там с ней, с деятельностью? – Слегка взволнованно спросила Алина.

– Да всё как обычно. Каждый норовит вместо того чтобы сделать нужное самому отобрать это нужное у соседа.

– А отморозков всех перебили? – Спросила Алина. Этот вопрос она задавала всегда.

– Нет. И вряд и перебьют. Они нужны тамошнему обществу, ну сейчас по крайней мере. – Огорчил её Алексей.

– А зачем? – Наивно спросила Алина.

– У каждой банды есть свои грязные дела и интересы. Для их осуществления и нужны отморозки. В сути своей они теперь типа наёмников стали. – Спокойно ответил Филимонов. И продолжил:

– Алинка, давай не будем о плохом. Не стоит портить нашу встречу упоминанием всяких гадов и мразей.

Давай не будем больше о плохом сегодня? – Вежливо предложил Алексей, приобняв Алину и погладив её по волосам.

– Угу… – Одобрительно отозвалась Алина.

И ответила жарким поцелуем. Алексей позволил себе быть взаимным. Продолжая поцелуи Алексей с Алиной принялись раздевать друг друга. Весь процесс принял характер соревнования. В нём на этот раз победил Алексей считанным количеством движений оставив Алину в одном нижнем белье. Синяя роба Алины и куртка Алексея полетели на стул.

– Шустришь Лёшенька. – Хищным тоном произнесла Алина. И улыбнувшись увалила Алексея вдоль кровати.

– Теперь моя очередь. – Тихо проговорила Алина, начиная расстёгивать брючный ремень.

В свете трёх свечей Алексею хорошо была видна худая фигура Алины. И отогнав плохие мысли, с юмором подумал:

– Ни грамма лишнего жира. И не надо никаких диет.

Подумав это Алексей едва заметно посмеялся.

– Чего, весело? Посмотрим как ты повеселишься оставшись в одних трусах. – Заведённым тоном громко проговорила Алина.

Оставшись в трусах Алексей протянувшись до стула взял из кармана своих брюк загодя приготовленный презерватив. Увидев его Алина нахмурилась:

– Да выбрось ты его, всё равно лопаются через раз, да так что потом резина всякая из меня по нескольку дней вылазит. – Недовольным тоном произнесла она и вытянув из руки Алексея презерватив откинула его. И сменив гнев на милость продолжила:

– Я тебе потом одну интересную вещь расскажу.

– Какую? – Озадаченно спросил Алексей.

– Ну потом, потом. – Уже совсем заведено и игриво сказала Алина обнимая Алексея.

Закончив заниматься интересными делами Алексей и Алина лежали завернувшись в одно одеяло.

– Я тут тебе кое-что сказать хотела. – Медленно растягивая слова начала Алина.

– Да, кстати, расскажи. – Так же медленно произнёс Алексей.

– У меня задержка третий месяц. – С нескрываемой радостью сказала Алина.

– Хм… – начал было озадаченным тоном Алексей.

– Ты не рад. – С лёгким недовольством проговорила Алина.

– Чему именно?

– Тому что у нас будет ребёнок.

– А ты уверена? В твоём возрасте и в наших условиях задержки могут носить гораздо более прозаический характер.

– А я к Павловскому ходила. Он мне УЗИ делал. – Уверенно ответила Алина.

– И?

– Что «и», ну не будь таким тугодумом. Беременность подтвердилась на УЗИ. – Подытожила Алина.

Понимая что теперь уже вряд ли что-либо изменишь Алексей сказал:

– А ты знаешь, я рад. Хотя будет непросто. Но я всё равно рад.

И соскочив с кровати он схватил завёрнутую в одеяло Алину и принялся быстро, но осторожно кружить её на руках.

Лёша действительно ощутил радость и впервые за прошедшие дни почувствовал себя по настоящему счастливым. И его не пугали трудности. Он всегда считал что трудности существуют лишь только для того чтобы разрешая их добиваться успехов и становиться сильнее. Это качество же очень привлекало Алину. В тот момент когда большинство представителей мужского пола сделало бы ей ручкой и устранилось от решения проблем, Алексей принимал всю ответственность за результат событий на себя.

Тем временем Алексей, закончив вертеть Алину, усадил её на кровать и сам уселся рядом. Обняв жену он сказал:

– Скоро наша жизнь сильно изменится.

– Само собой Лёша.

– Я не об этом, вернее не только об этом. – Сказал Алексей указав пальцем на живот Алины.

– А о чём?

– Полностью я этого тебе сказать сейчас не могу. Но, скоро мы сможем наслаждаться дневным светом и дышать нормальным, чистым воздухом. – С интригой в голосе произнёс Алексей.

– Каким образом? Ты меня возьмёшь погулять на поверхность. В жизнь не поверю, что ты пойдёшь на такое сумасшествие. – Ровным тоном сказала Алина.

– Не совсем Алина. Всё гораздо интереснее. Знаешь, скоро я пойду в рейд. И вот перед этим я тебе уже смогу многое рассказать. Хорошо? Потерпишь?

– Придётся. – С лёгкой грустью в голосе произнесла Алина.

Повисла недолгая пауза. Её прервал Алексей.

– Может поешь чего. Тут такая халва хорошая. А мы её даже не распечатали. – С вежливой настойчивостью предложил Алексей. Алина согласилась.

Многие продукты, кроме консервов в жестяных банках, уже в разы превысили свои сроки годности. Но несмотря на это странным образом оставались более чем пригодными к употреблению. В принципе, эта странность была понятна. В мирное время, при производстве продуктов использовалось обильное количество всяческих консервантов, стабилизаторов. И вероятно это количество было чрезмерным во многих случаях. До сих пор в пищу годилось стерилизованное молоко в пакетах, правда при этом его приходилось усиленно взбалтывать, потому как это молоко от длительного хранения давало минеральный, кальциевый осадок. Всякие сублиматы, сушёные продукты были безусловно пригодны в пищу, при условии сохранения целостности упаковки. Вполне были съедобны крупы, даже горох, расфасованные фабричным способом в полиэтилен. Даже пиво в алюминиевых банках часто продолжало радовать своей свежестью.

Так же и с этой, принесённой Алексеем с поверхности халвой. Срок её годности вышел почти 3 года назад, но это ровным счётом ничего не изменило.

– Да, а в своё время народ был против всей этой химии. А сейчас благодаря ей и выживаем. – Подумал наблюдая за Алиной Алексей.

Доев халву Алина завалилась на кровать.

– Я так объелась, до ужаса. Вот всегда так. Ты приходишь с рейда и у меня начинается праздник живота.

– А разве должно быть наоборот? – С напускной озадаченностью произнёс Алексей.

– Нет конечно Лёша. Ты у меня вообще самый лучший. И вообще, чего всё сидишь и сидишь. Мне холодно, иди, погрей меня. – С лёгким недовольством сказала Алина.

Алексей лёг рядом, обнял Алину и закрыл глаза. Он был счастлив.

Глава 9

Операция Исход

Супругам пришлось встать рано, в 12:30. Ведь Алине уже в 13 часов надо было быть в своём модуле. Филимонов проводил жену до модуля. Вернувшись он занялся приготовлением завтрака и наведением порядка в своём помещении. Завтраком стал размоченный с вечера рис, подогретый в котелке на огне спиртовой таблетки. В добавок к рису, Алексей на остававшемся огне вскипятил кружку воды и сделал себе кофе.

Сев завтракать Филимонов заметил, что воздух в помещении стал очень тяжёлым для дыхания.

– Неудивительно. – Подумал он.

– Два человека почти сутки здесь находились, свечей 5 штук спалили, а сейчас ещё и спиртовые таблетки использовал. Так и угореть можно. Кислорода совсем не осталось. – И с этими мыслями открыл входную дверь, для притока более свежего воздуха.

К его удивлению проснувшийся Илларион скоро сделал тоже самое.

– Чего сосед, дышится тяжело? – Понимающим голосом громко спросил опер из своей комнаты.

– Ага.

– По ходу опять какой-то косяк с вентиляцией. Может, снегом присыпало, вот и приплохело нам тут.

– Вполне может быть.

– Вот видишь, сам бог велел нам сегодня в рейд наверх идти. Хоть отдышимся.

Так за беседой быстро пролетел завтрак. Однако двери помещений никто прикрывать не спешил. Алексей вспомнил своё давнее беспокойство и обратился с вопросами к Иллариону.

– Илларион, у тебя на поверхности днём зрачки глаз нормального размера?

– Ну как сказать, если постоянно на снег смотреть и в темень никакую не заходить то да, к концу дня нормальные, как у всех.

– А если в, как ты выразился темень, заходить?

– Тогда здоровые зрачки, как будто я колёс каких глюковых нажрался.

– И что ты с этим делаешь?

– Обычно ничего.

– А если на это обратят внимание?

– В каком плане?

– Ну если по этому признаку предположат что ты метровский?

– А чем они это обоснуют кроме зрачков? Это же Лёха обосновывать надо, это серьёзная там, на верху, предъява. Если не обоснуешь, то и спросят с такого предъявляющего потом. А назвать человека метровским это всё равно что козлом, или пидорасом. И за такое спрос строгий.

– А кто спрашивает? – Не унимался Филимонов.

– Старшие, смотрящие на районах.

– А смотрящих этих кто назначает?

– Ну у Вована так он сам и назначает.

– А как спрашивают с тех кто не смог обосновать метровскую предъяву?

– Обычно или материально возмещает предъявивший. Это примерно как раньше знаешь, мировые судьи, примирение сторон и тому подобное было, по постанове когда большинство жили. Ну или, если этот, которому предъявили, примирения не хочет, по тем или иным причинам, то предъявивший и не обосновавший сам в метро уходит. – Закончил объяснение Илларион.

– Ни хрена себе. Жёстко. – Не скрывая удивления сказал Алексей.

– А как хотел, вопрос то серьёзный. Но так не везде, только на бандитских районах, там где серьёзные люди рулят. У беспредельщиков, фашистов, ваххабитов, федералов по другому всё обстоит.

– У федералов то понятно, мы вроде как тоже ими являемся. А у остальных?

– Беспредельщики, это Лёша беспредельщики во всём. Им ни вольный, бандитский ход, ни постанова, ни идея не указ. С ними сам знаешь, лучше не пересекаться вообще. Дерьмо рода человеческого. Фашисты и ваххабиты в отношении метро попроще, от субъекта зависит. При определённых обстоятельствах могут и в герои записать. Ваххабитов мрази даже избегать стараются.

– Это почему?

– А потому что на них этот хренов гипноз не действует, ну или действует, но как-то не так.

– Ого. – Снова не скрывал своего удивления Филимонов.

– У них Лёша один Аллах потому что в голове. Уж больно идейные и не шибко интеллектуальные ребята эти ваххабиты. Зато ночной бой в районе станции метро с федералами начать и выиграть им обычное дело. И мрази им не помеха.

– Про это слышал от федералов. – Задумчивым тоном произнёс Алексей.

– Да, хорошо что только слышать тебе о таком довелось, а не лично увидеть.

– А ты видел?

– Было дело. Но это уже не важно. Кстати, сколько там уже на твоих командирских? – С иронией спросил Илларион.

– 14:35

– Надо к Пяткову идти уже скоро. – Подытожил беседу опер.

Собравшись и приведя себя в порядок опер и Алексей отправились к Пяткову. Подойдя к его кабинету они заметили группу выходивших от подполковника хозяйственных руководителей.

– Смотри-ка, старик уже серьёзно за дело взялся. – Негромко, на ухо Филимонову сказал Илларион.

– Угу. – Промычал утвердительно в ответ Алексей.

Вдвоём они зашли к Пяткову, представились и присели.

– Итак. – Начал Пятков.

– С сегодняшнего дня в секторе начинается инвентаризация. Она займёт 4 дня. За это время вам необходимо будет сходить к этому… – Пятков сделал паузу – Вовану. И заключить что-то навроде союзнического соглашения. Представителем от сектора пойдёт капитан Филимонов. Илларион обеспечивает. Маршрут до района Вована, состав группы и необходимые детали разработайте самостоятельно и доложите мне через 2 часа. Всем всё понятно?

– Да. – Почти одновременно ответили опер с Филимоновым.

– Тогда жду вас через 2 часа. Свободны. – Закончил совещание Пятков.

Илларион и Алексей вышли от Пяткова и уже через 5 минут были в комнате Иллариона.

– Суров старик сегодня. – Начал Алексей.

– Да, прям сходу к делу перешёл. Может и нам так же, без рассусоливаний всё обрешать. – С иронией предложил опер.

– Начнём с маршрута. – Предложением на предложение ответил Алексей и достал планшет. В планшете была карта Москвы и Московской области.

– Район Вована здесь. – Обвёл карандашом местечко на северной окраине столицы Илларион.

– Ага. Предлагаю дойти обычным нашим путём. Сперва, как выйдем, идём на восток, до линии боевого соприкосновения фашистов и федералов. Это делаем ночью. Под утро просачиваемся через ЛБС и потом спокойно по федеральной территории идём на север. Если повезёт то и на транспорте, каком доедем, всё быстрее будет. Там не ЛБС, а граница, с районом Вована. Спокойно её днём и перейдём как парламентёры. Назад тем же путём. – Закончил Филимонов.

– Не Лёша, так не пойдёт. – Ответил Илларион.

– Почему?

– Много вопросов у федералов будет. А это нам, учитывая последние модные тенденции, категорически противопоказано. Предлагаю свой вариант.

– Валяй. – Сказал, придвинув карту к Иллариону, Филимонов.

– Выходим стандартно, ночью. Над нами район контролируют беспредельщики. Ты это знаешь. Идём спокойно. Границу фашистов с бесами пройдём спокойно, там сплошной границы нет, только отдельные посты фашиковские. Расположение их я знаю, потому мы их просто обойдём. Дальше идём ночами. Районы по которым пойдём недавно захваченные, но не примыкающие к ЛБС. Людей там очень немного, но и фашистов тоже. Ночами никто особо не ходит. Потому если сами не накосячим, то наш проход никто и не заметит. Потом граница фашистов с районом Вована. Тут будет непросто. Она, граница эта, типа как сплошная, колючка по периметру с обеих сторон и мины. Вдобавок патрули и снайперы. Но мы пройдём моим ходом, через канализацию. Путь получается по времени больше, но зато федералы ничего не пронюхают раньше времени.

– Логично. Я согласен. – Грустным голосом сказал Филимонов. Алексею было грустно от того что так получается. От того что теперь приходится тихариться от федералов.

– Да не грузись Лёха, пройдём. Я таким маршрутом часто к Вовану хожу. – Приободрил, заметив грусть Филимонова, Илларион. И продолжил:

– Кстати, если ты возьмёшь всех то это будет очень опасно. Нас получится 14 человек. Это слишком много. Отбиться от патруля фашистов, от отморозков или мразей можно и впятером. У нас же цель незаметными к Вовану добраться и так же назад вернуться. Так что возьми только самых нужных бойцов.

– Тоже дело говоришь. – Ответил на это предложение Филимонов.

– Тут ещё предложение. – Загадочным тоном начал Илларион.

– Какое?

– В общем мы можем помочь Вовану в кое-чём, это сделает его сговорчивей.

– Весьма интересно, я весь внимание.

– У Вована недавно были большие проблемы. На его территории начала бизнес банда так называемых гематологов. Они продавали донорскую кровь. Сам знаешь, это в наше время очень выгодно. Вована они ввели в заблуждение относительно происхождения товара используя вошедшего в долю с этими гадами двоюродного брата Вована. Эту кровь банда брала у похищенных детей. Сам понимаешь, такое творить с детьми на Москве для нормальных людей западло страшное. Спустя некоторое время всё всплыло, и Вовану вежливо предъявили. Вован действовал быстро, но часть банды смогла уйти из его района. Захваченных бандитов Вован жестоко казнил. Их наширяли метадоном и сняли с них кожу, замотав узлом на голове. Своего накосячившего брата Вован лично, принародно застрелил. Пил потом неделю не просыхая. Понимая ситуацию, предъяву с Вована сняли. Но сам он теперь не успокоится пока эту банду кровососов кто-либо не уконтропупит. Я предлагал ему награду назначить, но он пока ещё не совсем в себя пришёл. Я думаю, стоит сделать ему такой подарок.

– Каким образом? – Озадаченно спросил Филимонов.

– Эта банда обосновалась на районе отморозков, и этот район прямо над нами. Мы можем выйти ночью вместе со всем твоим отрядом. Я покажу место, где эти гниды затихарились. Да сам наверное знаешь, там больничка раньше была.

– Ну, знаю.

– Это упрощает дело. Тогда можно сделать ещё коварнее. У этих кровососов есть свой склад, они там хранят как саму кровь, так и то что получают в обмен на неё. Это приличное количество жратвы между прочим. Сечёшь о чём я?

– Кажется да.

– Вот и поручи это дело Коновалову и тем, кто с ним останется. Ну не бездельем же им тут маяться всё это время пока нас не будет.

– Логично. Подумаю на эту тему.

– Подумай Лёша, подумай.

В комнате после этой фразы повисла тишина. Её нарушил Филимонов.

– Ну как, вроде всё. Можно малость передохнуть, чайку попить и к Пяткову на доклад.

– Поддерживаю. – Сказал, доставая чайные причиндалы, Илларион.

Выждав время за чаем и непринуждённой беседой, опер и Алексей отправились на доклад к Пяткову.

В этот раз Пятков был уже более расслаблен чем утром. Выслушав доклад, он одобрил идею Иллариона о маршруте и проведении частной операции по уничтожению банды кровососов.

– Мне самому претит наличие по соседству таких конченных мразей. – Подытожил Пятков. И продолжил:

– Коновалову задачу поставишь Лёша. Как он всё обдумает, то пусть мне доложится. Там уже и сделаем. Если сил хватать не будет, то привлечём подкрепления с «Полежаевской». К Вовану прямо сегодня ночью можете отправляться. Как вернётесь то сядем планировать операцию по эвакуации. Назовём её… – сделал паузу Пятков – «Исход».

Глава 10

Cнегопад

В 23 часа Филимонов, Илларион, Нуриев, Уланский и Скворцов через служебный тоннель вышли из метрополитена. На поверхности было прохладно, дул достаточно сильный ветер который нёс мокрый снег. Немного позже следом за остальными вышли Коновалов с тремя бойцами.

– Идём. – Прикрывая лицо от снега громко сказал Филимонов.

– Сперва до больнички, там разделимся. – Озвучил запланированные действия Илларион.

Отряд начал движение. До больнички требовалось пройти порядка полутора километров. Этот путь пролегал по городской застройке. Какое либо освещение отсутствовало напрочь и это придавало уверенности бойцам отряда. Погружаясь почти по колено в снег, соблюдая полную тишину и уделяя полное внимание каждой мелочи отряд добрался до зданий прилегавших к строению бывшему когда-то одной из московских больниц. Проникнув в частично выгоревшее пятиэтажное здание отряд занял позиции для наблюдения. Айдар расположил принесённый с собой ранцевый заряд с дистанционным детонатором на лестничном пролёте между вторым и третьим этажами. Скворцов, Уланский и Коновалов с бойцами поднялись на крышу и осмотрелись там. После Коновалов с бойцами спустившись по чердачной лестнице осмотрел соседний подъезд. Дом был пуст, ни одной живой души.

Филимонов, Илларион и Коновалов собрались вместе и принялись из глубины помещения разглядывать здание больницы в прибор ночного видения. Здание было 80-х годов ХХ века постройки, окна на первом этаже были заколочены досками и во многих местах имели решётки, вероятно ещё с довоенных времён. В окнах верхних этажей кое-где сохранилось остекление, но было заметно что в качестве жилых помещений используются только помещения на первом этаже и в подвале.

– Видишь Леша, кровососы ведут себя весьма беспечно, заперлись в глубине здания, наружу носа ночью не кажут. – Негромко сказал Илларион.

– У главного входа, на крыше, кто-то стоит. – Продолжая смотреть через прибор сказал Филимонов.

– Там всего один человек, типа часовой, у него НСВ на станке. – Уверенно сказал Илларион. И продолжил:

– Там их порядка 20 человек, вооружены автоматами, карабинами, есть пара пулемётов, гранаты, ну и вот, НСВ, видать главная их гордость. Ночью дрыхнут почти все, одного снаружи на пулемёт выставляют, и внутри пара-тройка бодрствует. Могут быть сюрпризы типа растяжек уже внутри. И на этом всё.

– Теперь ты глянь, может чего увидишь. – Обратился к Коновалову Алексей передавая прибор.

Юра принялся разглядывать больничное здание.

После Юры в прибор по очереди посмотрели Илларион и Филимонов, после чего всем составом отошли на лестничную клетку верхнего этажа.

– Что думаешь Юра? – Спросил Филимонов.

– Думаю что справимся командир, но не сегодня, вчетвером туда лезть не стоит.

– Это правильно. У Пяткова просишь людей с «Полежаевской», отделения должно хватить. Как решите этот вопрос делаешь так: В начале ночи, ты с остальными бойцами подходишь сюда, сечёшь всё здесь на предмет засады. Занимаете дом и тихо сидите. Спустя время условленное, или по сигналу, сами решите как это лучше сделать, подходит поддержка. Они остаются снаружи, вы идёте внутрь и тихо там всех решаете. Потом маякуете поддержке, они заходят в больничку, забираете всё ценное и уходите на «Планерную» или «Тушинскую». Как тебе такой вариант действий? – Подытожил предложение Филимонов.

– Неплохо. – Отозвался Юра.

– И это, людей береги. Нам потери не нужны на этих кровососах. – Со строгой ноткой в голосе сказал Алексей.

Закончив обсуждение деталей операции по уничтожению банды кровососов отряд разделился. Коновалов с бойцами остался в доме напротив больницы, нужно было внимательно всё изучить. А Филимонов, Илларион, Нуриев, Уланский и Скворцов продолжили путь к Вовану.

Обойдя посты фашистов на границе подконтрольной им территории и продвинувшись на пару километров вглубь Филимонов и Илларион начали искать место для днёвки. Поиски заняли примерно час. Местом оказался подвал разрушенного многоэтажного дома. Сам дом, представлял из себя совершеннейшие руины, как и весь квартал. Повсюду попадались свежие следы ожесточённых боёв. То тут то там из темноты проступали ещё едва присыпанные снегом фрагменты человеческих тел, разбитое оружие, стреляные гильзы, обрывки бронежилетов, пробитые пулями стальные и кевларовые шлемы. Мрачными памятниками высились обгоревшие остовы танков, БМП и грузовиков. На этом районе федералы стояли насмерть.

– 17-й мотострелковый батальон с танковым усилением, пробились на выручку к комендатуре окружённой, фаши стянули дополнительные силы, окружили и в ночном бою уничтожили, раненых добили. – Отрывисто и мрачно поведал о случившемся Илларион.

Отряд проследовал в подвал и начал располагаться на днёвку. В дальнем углу Уланский наткнулся на тело молодого солдата. Собравшись вокруг находки все понуро смотрели на мёртвого. Солдат лежал на куче песка, в неестественной позе, с запрокинутой назад головой. Рот был широко раскрыт. Казалось что перед смертью ему очень не хватало воздуха. Умер он по всей видимости от пулевого ранения в грудную клетку, было прострелено правое лёгкое и парень просто захлебнулся собственной кровью.

Илларион обыскал покойника и извлёк из кармана военный билет, подсветив себе фонариком, негромко принялся читать вслух.

– Самохвалов Игорь Николаевич, 14-го июня 1995 года рождения, национальность русский, место рождения Москва, образование среднее, неженат. Днюха у парня была за день до смерти, 20 лет исполнилось. – Мрачно подытожил Илларион.

– Жаль парня, умер тяжко, даже фаши не добили. – Отозвался Уланский.

– Так они его и не нашли, или нашли, но мёртвым уже. – Высказал предположение Нуриев.

– Ну да, мёртвым нашли, автомата, патронов, гранат у него нет, явно фаши забрали. – Высказался Илларион.

– Надо бы похоронить по человечески. – Предложил Скворцов.

– Вряд ли это стоит делать. – Со скептическим выражением лица произнёс Илларион и продолжил:

– Заметят нас, если будем его хоронить. Можно было бы просто в углу сложить, но он замёрз уже. Так что и тут парню не повезло. Предлагаю оставить как есть, а документы передать федералам. Чтоб хоть в убитые записали, ведь всяко в пропавших числится. А пропавший по нашим временам это либо дезертир, либо перебежчик. Так хоть сохраним парню честное имя.

– Сделаем так. – Начал Филимонов, – Просто отложим его в сторону и прикроем чем найдём, например листом металла, или тканью какой, на худой конец можно песком присыпать. Другого выхода я не вижу. Как вам такой поворот дела?

– Песком присыпем. – Ровно предложил Илларион.

И постояв возле тела обнажив головы все принялись за работу. Через полчаса куча песка перекочевала в угол прикрыв собою тело погибшего солдата. Закончив похоронную работу отряд занялся собственно подготовкой к днёвке. Возле всех входов в подвал Айдар установил растяжки, Филимонов определил график дежурств. После этого расположившись в глубине подвала начали готовить еду на огне спиртовых таблеток. Едой стала перловая каша приправленная колбасным фаршем. Ели молча, даже обычно разговорчивый за столом Серёжа Уланский молчал. Было заметно что всех потрясло увиденное, и труп в подвале и следы боя снаружи. Доев, молча расположились для сна, кроме Игоря Скворцова, он дежурил первым.

Тем временем на «Планерной» Коновалов совещался с Пятковым в его кабинете.

– Виктор Юрьевич, нам там хотя бы десять человек надо для поддержки, одни не управимся. – Уверенно вопрошал Юра Коновалов.

– Людей я дам, не вопрос, меня больше волнует пополнение наших запасов. Все трофеи вы явно не утащите, нужен транспорт. – Деловым тоном ответил Пятков, – А его то у нас, пригодного, как раз и нет. Ты же сам говоришь, там снег по колено, дороги все занесены, «зилок» наш не пройдёт там, увязнет где-нибудь. Да и следы явные останутся. Получается, что надо врукопашную трофеи выносить. А это требует привлечения большего количества людей, чем десять человек.

– Это сильно усложнить дело может. – Озадаченно произнёс Юра.

– Я к тому и веду лейтенант, это очень рисково получается. Короче, кровососов уничтожайте, берите только самое важное, калорийные продукты, лекарства, исправные электроприборы и батарейки, если получится, и назад.

– Разрешите приступать к выполнению? – Взбодрившись спросил Юра.

– Конечно. Людей возьмешь, как и говорили, на «Полежаевской» у майора Червинцева.

Расставшись с Пятковым, Коновалов отправился на «Полежаевскую». Придя туда отметился на КПП и прошёл в кабинет майора Червинцева, начальника станции. Представившись, доложил суть решения Пяткова. Червинцев нахмурился:

– Получается тебе надо выделить лучших людей, а с чем я тогда останусь? Со дня на день мрази разберут завал в одном тоннеле и всё начнётся заново. Нынешняя передышка не повод отнимать у меня лучших людей.

– Это приказ подполковника Пяткова. – Парировал возражения Коновалов, – Да и вернутся ваши люди в лучшем виде назад, и быстро. Там дело одной ночи.

– Видишь ли, Юра, мои подчинённые не очень то хорошо подходят для таких дел которые делаете вы. Многие редко бывают на поверхности. Они могут там растеряться и натворить бед. Кто потом отвечать будет?

– Я буду. – Ответил Коновалов.

– Вот молодёжь пошла, самоуверенные до беспредела. – Хохотнув сказал Червинцев, – Короче так, дам я тебе отделение Соболева, 12 человек, они единственные кто время от времени ходит на поверхность. Но чтобы как взял, так и отдал. Без потерь. Ясно лейтенант?

– Да. – Сухо ответил Юра.

– Ну всё тогда, иди, найдёшь Соболева скажешь чтоб ко мне зашёл. – Потеряв интерес к Коновалову, подытожил беседу Червинцев.

Выйдя от майора Юра отправился искать Соболева, найти его оказалось несложно.

Александр Соболев был среднего роста, худощавый, 30 лет от роду. Юра его не раз уже видел раньше, но знакомы были поверхностно, Саша Соболев был не очень общительным человеком. Несмотря на то что он командовал отделением, звания воинского он не имел, и по всем спискам проходил как гражданский специалист.

Сходив к Червинцеву, Саша вернулся.

– Получается так товарищ лейтенант, что воздухом свеженьким подышим? – С намёком и улыбкой спросил Юру Соболев.

– Да Саша, подышим, и ещё как подышим. – Так же весело ответил Коновалов и принялся разъяснять Соболеву суть дела.

– Понял, что от вас требуется? – Закончив разъяснения спросил Юра.

– Понял. – Уверенно ответил Соболев.

Спустя полчаса, Коновалов вместе с Соболевым и его бойцами был на «Тушинской» в модуле отряда. Детали предстоящей операции были уже обговорены, бойцы отделения Соболева знакомились с бойцами Коновалова.

Когда на поверхности стемнело, группа вышла на поверхность тем же ходом что и вчера. Было теплее чем вчера, ветер утих совершенно и с неба крупными хлопьями валил мокрый снег.

– Хорошая погодка, следов наших уже через два часа видно не будет,

всё занесёт. – Одобрительно сказал Коновалов.

Группа выдвинулась в сторону больницы, не доходя полкилометра, группа разделилась. Коновалов со своими бойцами отправился к больнице. Проверив местность, убедились, что никакой засады нет. Более того, на крыше отсутствовал пулемётчик. Всё это Коновалов сообщил, используя портативную радиостанцию, Соболеву. Тот подтянулся со своими людьми и занял позиции в доме напротив больницы, из которого вчера велось наблюдение.

Пока бойцы из отделения Соболева переводили дух от слишком для них спешного передвижения, Коновалов снова принялся из глубины помещения наблюдать в прибор ночного видения за больницей. Пулемётчик на крыше так и не появился, более того, двери главного входа были приоткрыты.

– Как-то уж чересчур беспечно всё у кровососов. – Обеспокоено подумал Юра, – Хотя чего им бояться то, отморозь рядом, за два квартала, при случае прискочат, помогут.

– Страус! – Громким шёпотом подозвал Юра одного из своих бойцов. – Пойдём через главный вход, ты первый, я следом, остальные за мной. АПБ у меня, ты ножами и штырями работаешь.

– Понял. – Отозвался долговязый боец со смешной кличкой Страус. Несмотря на своё смешное погоняло Страус отлично владел холодным оружием и этим был незаменим в бесшумной резне. Спереди на поясе, поверх маскхалата, у Страуса висели метательные ножи, за голенищами сапог были спрятаны заточенные сварочные электроды и обрезки арматуры. На поясе же, справа, в ножнах, висел обычный нож с зазубринами. Слева подсумок с гранатами. К портупее был прицеплен подсумок с магазинами для автомата. Сам же АКМ был закинут на ремне за спину.

– Идём. – Коротко скомандовал Коновалов.

Спускаясь по лестнице, в подъезде, Юра встретился взглядом с Соболевым.

– С Богом, мужики. – Пожелал удачи Саша, сделав жест большим пальцем.

– И вам не кашлять. – С иронией негромко отозвался Коновалов.

Расстояние от дома где спряталось отделение Соболева до главного входа в больничное здание преодолели быстро и незаметно. Дверь главного входа была приоткрыта. Коновалов аккуратно, чтобы избежать ненужного скрипа, её распахнул. Изнутри потянуло спёртым запахом дешёвого курева, перегара. Прислушавшись, Коновалов услышал изнутри непонятные приглушённые звуки.

Кивком головы Юра скомандовал Страусу и тот бесшумно, тенью проскользнул внутрь. Никаких растяжек у главного входа не оказалось. Пройдя внутрь бойцы оказались в длинном больничном коридоре. Невдалеке маячила приоткрытая дверь из которой исходил приглушённый свет и звуки напоминавшие музыку.

Страус направился вдоль коридора к этой двери, Коновалов шёл следом. Двое бойцов проскользнули к лестнице и начали подниматься наверх.

Страус заглянул в щель образованную приоткрытой дверью. Картина происходившая внутри его смутила и покоробила. На больничной кушетке какой-то верзила с упоением насиловал ребёнка. Страус бесшумно вынул из-за голенища заточенный обрезок арматуры, резко открыв дверь, он в один прыжок оказался у кушетки и с размаху воткнул обрезок арматуры в место сочленения затылка и туловища верзилы-кровососа. Арматура пробила кровососа насквозь и воткнулась в голову лежавшего под ним ребёнка. Оба умерли беззвучно и мгновенно. Сидевший напротив кровосос вскочил, и было, пытался закричать, но пуля из АПБ выпущенная Коноваловым и засевшая у него в мозгах заставила его навечно замолчать.

Поднявшиеся на самый верх бойцы обнаружили в одном из помещений мертвецки пьяного кровососа, именно он должен был стоять за пулемётом в эту ночь. Его оглушили, скрутили, и засунув кляп в рот отложили в сторонку, справедливо предположив что он ещё может пригодиться.

В это время Юра и Страус методично зачищали первый этаж, всех оставшихся кровососов здесь убил Страус втыкая спящим заточенные электроды в уши. Закончив встретили спустившихся сверху бойцов. Они шёпотом доложили о взятом пленном и о том что более никого на верхних этажах нет. Оставался подвал и ещё десяток кровососов.

В подвал спустились через вход под лестничным пролётом на первом этаже. В подвальном коридоре тускло светила одна единственная лампа накаливания. В самом конце коридора, развалившись в кресле, сидел кровосос и удивлённо смотрел на вошедших. Коновалов вскинул двумя руками АПБ и прицелился.

– Аааа… – негромко заголосил кровосос.

И в этот момент раздался приглушённый хлопок, и в его лбу образовалась аккуратненькая дырочка. Вылетевшие с обратной стороны мозги склизким хлюпаньем ударили в стену.

– Кислый, заткнись, заебал, опять от кислоты мозги унесло!!! – Раздался крик из одного помещения.

Страус потянулся к подсумку и извлёк гранату. В этот момент дверь помещения из которого исходил давешний крик резко раскрылась и оттуда выскочил полуодетый, худощавый, в наколках тип. Ещё один хлопок и худощавый тип с гулким шумом упал разбрасывая мозги по полу. Из помещения послышался шум и клацанье затворов. Подскочив к проёму Страус забросил в помещение гранату. Все в коридоре пригнулись. В этот момент из помещения выскочил кровосос и отскочив упал на пол. Следом раздался оглушающий взрыв. Первым оклемался Коновалов и подскочив к лежащему кровососу выбил у того автомат. Следующим ударом отправил его в глубокий нокаут. Страус сидел на полу, из ушей у него шла кровь. Окончательно очухавшись бойцы прочесали весь подвальный этаж, подавив огнём АКМов любой намёк на сопротивление.

Убедившись что здание зачищено полностью и насчитав 23 трупа кровососов, подтянули в здание отделение Соболева. Один из Соболевских бойцов был медиком, он занялся Страусом. Того сильно повредило взрывом гранаты, и полностью в себя он ещё не пришёл. Страус совсем ничего не слышал, взгляд был замутнён, движения неловкие.

Коновалов занялся допросом захваченных пленных. Взятого в подвале пришлось убить очень быстро, его состояние было не лучше состояния Страуса. И пользы как источник информации он не представлял. Второй пленный увидев, как он подумал, спецназ федералов очень быстро протрезвел и охотно делился интересующими сведениями.

Как оказалось, накануне кровососы продали фашистам очень крупную партию крови и плазмы, расчёт получили только на две трети, послезавтра фаши должны привезти оставшееся.

Пленный провёл бойцов на склад, и те принялись забивать загодя принесённые мешки трофеями. В их числе оказалось свежесолёное свиное сало, бараньи, копчёные курдюки. Это были чрезвычайно ценные продукты. Проблема была в том, что они были послевоенного изготовления. Пришлось тратить время на поиск дозиметров. Замер показал что продукты не являются источником повышенного фона. Весьма ценной находкой оказались таблетки глюкозы. Всё это упаковывалось в мешки.

Затарившись по полной бойцы приступили к осмотру помещения которые пленный обозвал как «виварий» и «операционная». Они были закрыты снаружи и опасности не представляли, потому их и решили осмотреть в последнюю очередь. То что увидели там потрясло даже бывалых. В виварии вдоль стен лежали дети, их лица были мертвенно бледны, из 37 найденных детишек только пятеро оказались ещё живы. Их завернули в одеяло и решили во что бы то ни стало доставить в подземелья. В так называемой операционной стояли кушетки, к ним лежали привязанные дети. Эти были ещё вполне здоровы и способны передвигаться самостоятельно. Их кровь должны были извлечь в ближайшие сутки. Глядя на всё это оглохший Страус, державший на руках завёрнутую в одеяло маленькую девочку, часто моргал влажными глазами. Пленный виновато и испуганно смотрел на Коновалова.

Страус передал своему командиру девочку, и заикаясь попросил его её подержать. После чего спросил:

– П-п-леннный наа-ам бо-о-ольше не-е-е ну-у-ужен?

– Нет Страус, не нужен. – Спокойно ответил Юра сделав характерный жест головой.

Схватив пленного Страус вытащил свой страшный нож с зазубринами и увалил его спиной на пустую кушетку. Поняв что сейчас начнётся нечто неприятное детей из операционной удалили. Тем временем Страус привязал пленного кровососа к кушетке, и стянул с него одежду, обнажив до пояса. Ассистировавший Страусу медик из отделения Соболева сделал пленному инъекцию промедола.

После этого он вскрыл пленному брюшную полость и аккуратно, с точностью хирурга извлёк кишечник, отделив его от сальника. Извлекши кишечник Страус аккуратно отсоединил его и бесформенной массой сложил под кушеткой. Убедившись, что пленный ещё жив и приведя его в чувство похлопав по щекам, Страус извлёк, отрезав, почку. Показав её пленному откинул её в сторону. После чего извлёк таким же образом оставшиеся органы, печень, и вторую почку. Отвернувшись и убрав нож Страус вышел из операционной…

Уже начинало светать когда последний мешок с трофеями был доставлен на «Планерную». Все уже скрылись в подземелье, на поверхности рядом со входом стояли Коновалов и Страус. Они смотрели как продолжавший идти крупными хлопьями снег скрывал их следы. Коновалов был доволен итогами операции. Его только беспокоил Страус, его состояние. Юра уже твёрдо решил, несмотря на упорство Страуса, отправить его к Павловскому на лечение. Закончив разглядывать снегопад Юра повернулся и направился к входу. Следом брёл Страус.

Глава 11

Вован

Канализационный люк зашевелился издав металлические звуки. Люк вместе с лежащим на ним сугробом был поднят и откинут. Из проёма показалась голова Уланского. Он быстро осмотрелся и шустро выпрыгнул из люка вытягивая за собой РПК. Следом за ним, небрежно сжимая в руке ПСМ, вылез Илларион. Следом в быстром темпе потянулись остальные. За всей этой картиной, красными похмельными глазами, удивлённо наблюдал пожилой мужичок в рваной телогрейке стоявший на расстоянии 10 метров от люка. Его окликнул Илларион:

– Эй, узнал?!

– Ага!!! – Повеселев крикнул мужик и начал приближаться.

– Ты давай не крути тут жалом, а старшего позови. Скажи что Илларион пришёл, пусть Вована оповестят. – Деловито распорядился Илларион.

Мужичок кивнув головой спешным шагом начал удаляться и скрылся за зданием. Илларион улыбнувшись оглядел своих товарищей и добродушным, спокойным тоном произнёс: – Ну, вот и дошли. А у Вована нам как у Христа за пазухой.

Через примерно 15 минут из-за угла гудя двигателем, переваливаясь на укатанных сугробах показалась шишига. Остановившись невдалеке от гостей из кабины шишиги вылез крепкий, молодой парень в добротной турецкой дублёнке и норковой шапке, без оружия. С улыбкой он направился навстречу гостям, подойдя ближе он посмотрел на Иллариона и сказал обращаясь к нему и остальным:

– Лари, братва, Вован очень рад вашему визиту и предлагает вам прямо сейчас навестить его. Так что добро пожаловать!

И посмотрев уже на Иллариона показав широким жестом на шишигу и добродушно засмеявшись добавил: – Транспорт подан господа.

Отряд забрался в кузов, шишига тронулась. Все кроме Иллариона были в этих местах первый раз. Это были владения Вована.

Через четверть часа шишига остановилась у окружённого высокой и толстой железобетонной стеной кирпичного особняка, больше похожего на владения средневекового феодала. Илларион увидев особняк оглядел товарищей и сказал: – Всё, приехали.

Выпрыгнув из кузова все принялись разглядывать окружающую местность. Сам особняк был окружён большим пустырём. По периметру были заметны торчащие башни вкопанных в землю танков, грамотно устроенные огневые точки оснащённые крупнокалиберными пулемётами разных систем.

– Целая крепость. – С неподдельным удивлением произнёс Филимонов.

– А то, Лёша, жить захочешь и не так извернёшься. – Смеясь ответил Илларион.

– Прошу. – Прервав осмотр произнёс парень в дублёнке, указывая на открытые створки дверей въезда.

Отряд направился внутрь. За стенами царила идеальная чистота, все дорожки были выметены от снега. Проведя гостей в особняк парень в дублёнки вежливо кивнув головой удалился, захлопнув массивную металлическую дверь парадного входа в особняк.

Внутри их уже встречал крепко сложенный мужчина в Натовском камуфляже. Это был начальник личной охраны Вована. Рядом с ним находилось ещё четверо таких же крепких, вооружённых АК-74М людей.

– Приветствую гостей. – Ровным тоном с лёгкой доброжелательностью в голосе произнёс начальник охраны.

– Здорово Аслан. – Отозвался Илларион. Остальные улыбнувшись, вежливо кивнули головами.

– С некоторых пор к нам федералы в гости заходят, я смотрю. – С лёгкой иронией в голосе произнёс Аслан, оглядев спутников Иллариона.

– Да всё дела, Аслан, дела. – Улыбаясь и слегка разводя руки в стороны с раскрытыми ладонями ответил Илларион.

– Ох Лари, у кого их сейчас нет то дел… – Многозначительно отозвался Аслан и продолжил, – Правила ты знаешь, оружие надо сдать на входе к Вовану, а потом пожалуйте к нему, он вас уже заждался.

– Знаем конечно правила. – Ровно произнёс Илларион извлекая невесть из какого кармана своей одежды ПСМ, нож финку и протягивая их одному из охранников Вована, – Мое оружие Аслан ты знаешь, оно всегда при мне. – Многозначительно улыбаясь, легонько стукая своими пальцами по своей голове, сказал Илларион. И жестом предложил своим товарищам сдать оружие.

Первым сдавать оружие охранникам начал Скворцов. Он передал свою винтовку Мосина, ПМ, 4 гранаты и нож. Передав полез снимать подсумки.

– Патроны оставьте. – Сказал Аслан

Следующим подошёл сдавать Айдар Нуриев. Его арсенал потряс охранников и самого Аслана. Помимо АКМ, АПС, ножа и гранат Айдар сдал ранцевый заряд, набор тротиловых шашек, почти полтора килограмма пластита, немалый набор самых разных детонаторов и моток огнепроводящего шнура. Понимая щекотливость ситуации, Айдар предпочёл оставить дистанционный детонатор от ранцевого заряда себе, незаметно переложив его в один из своих карманов. Проделанная манипуляция осталась непонятой охранниками и незамеченной Асланом.

Следующим сдал свой РПК, нож и гранаты Серёжа Уланский. Последним разоружался командир, слегка вздохнув он передал свой АКМ и АПБ лично Аслану. Тот аккуратно принял передаваемое оружие.

Закончив необходимую для допуска к Вовану процедуру, и сняв маскхалаты и шлемы, отряд был проведён одним из охранников в рабочий кабинет Вована.

В шикарно обставленном мебелью кабинете отряд встретил человек с обритой налысо головой. Одет он был в достаточно дорогой чёрный костюм и чёрную водолазку. Шею его украшала толстая золотая цепь. Это был Вован.

– Оооо… Вован!!! Здорово!!! – Громко начал приветствовать Илларион.

– Приветствую!!! – Встав из-за стола произнёс Вован, – Какие люди пожаловали.

Закончив приветствия гости расселись на заботливо предложенные Вованом места за столом.

– Да, нелёгкие у вас нынче времена наступили. – Сказал Вован разглядев поношенную форму гостей и уловив исходивший от них запах, – Ну ничего, в качестве подарка предлагаю всем новый камуфляж и возможность попариться в бане. – Предложил Вован и нажал на кнопку звонка на столе, – Один момент, надо отдать соответствующее распоряжение.

По сигналу в кабинет вошла очень приятная, среднего роста блондинка с блокнотом и ручкой в руках. Мельком взглянув на неё, Вован произнёс: – Олеся, распорядись о выдаче сегодня нового камуфляжа гостям. Размеры взять не забудь.

– Вам какой именно камуфляж? – Деловито и спокойно спросила Олеся у гостей.

– Мои пристрастия знаешь, Олеся, мне никакого не надо. – Сразу отозвался Илларион.

– Вообще подойдёт любой распространенный российский, желательно зимний. – Сказал Филимонов.

– Зимний только Натовский. – Озадаченно ответила ему Олеся.

– Тогда российский, «берёзка».

– Хорошо. – Сказала записывая Олеся, – Позвольте ваши размеры уточнить.

И Олеся принялась персонально у каждого узнавать размеры и индивидуальные пожелания, торопливо записывая всё необходимое в блокнот.

Закончив опрос, Олеся торопливо направилась к выходу из кабинета. Следом за ней в кабинет вошла невысокая, худенькая азиатка. Она принесла с собой на тележке бутылки самого различного спиртного, лёгкую закуску, сигары в небольшом хьюмидоре, посуду. Шустро засервировав стол азиатка без слов кивнула Вовану и удалилась, укатив с собой тележку.

– Китаянка что ли? – Проводив азиатку взглядом, тихо спросил Филимонов.

– Нет, бурятка, из студенток. – Улыбнувшись ответил Вован, – Аюна зовут. Уборка, церемониальное обслуживание гостей, всё такое на ней. А Олеся это типа референт мой.

– И где ты таких красоток берёшь Вован, постоянно удивляюсь? – С напускным удивлением спросил Илларион.

– Сам не знаю Илларион, видимо ветром приносит. – Засмеявшись ответил Вован и продолжил:

– Располагайтесь поудобнее, наливайте там себе что надо, выбор большой, и начнём уже ближе к делу общаться потихоньку.

Ближе всех к Вовану расположились Илларион с Филимоновым. Отпив налитый в бокал армянский коньяк Илларион начал говорить обращаясь к Вовану.

– Как понимаешь мы не просто так к тебе пришли. Со мной представитель сил Гражданской обороны на метрополитене от сектора ГО «Краснопресненский», как ты видишь по знакам различия, капитан, Филимонов Алексей Геннадьевич. Он уполномочен вести переговоры, заключать любые договора. На этот счёт, если это необходимо, есть соответствующие бумаги у него.

– Не надо бумаг Илларион, свои люди, на слово верю, да и так понятно что не лох с тобой пришёл. – Немного поморщившись сказал Вован.

– Тогда пусть Алексей Геннадьевич продолжит и изложит суть нашего дела к тебе?

– Да, конечно, излагайте. Самое время для этого. – Вальяжно обратился к Филимонову Вован.

Филимонов принялся обстоятельно излагать суть сложившейся ситуации. Потом перешёл непосредственно к просьбе о поддержке. В момент когда он закончил говорить Вован пристально смотрел на него с очень задумчивым выражением лица. Повисла пауза. Её прервал Илларион.

– Ну так что думаешь по этому поводу Вован?

– Хм… Думаю что помочь я вам в состоянии, по всем пунктам. – Несколько растягивая слова ответил Вован.

– А с расплатой за твои услуги как? – С намёком в голосе спросил Илларион.

– А никак. Парни, вы уже расплатились. – Посеяв удивление присутствующих ответил Вован. И потянулся к столешнице. Открыв её он извлёк оттуда завёрнутые в мультифору фотографии и небольшой тёмный пакет. Разложив всё это на столе Вован начал говорить.

– Полагаю Илларион уже ввёл вас в курс дела относительно случая с кровососами. Потому подробности этого ублюдочного дела я опущу. Все однако помнят финал, я поклялся найти и извести этих пидорасов. Пока суть да дело я договорился с фашистами, за килограмм амфетамина фаши согласились мне помочь. Они нашли кровососов в районе станции метро «Планерная». И сегодня ночью они собирались провести операцию по их уничтожению. Но… случилось нечто странное. – Тут Вован сделал небольшую паузу.

– Разрешите один из ваших патронов? – Обратился он к Филимонову.

– Конечно. – Сказал удивлённый Алексей и достав магазин извлёк из него один патрон и протянул его Вовану. Тот взяв патрон начал изучать его донышко сравнивая его с донышком извлечённой из чёрного пакета гильзы.

– Хм… Судя по маркировке патроны изготовлены в одно время, и надо полагать хранились на одном складе. Это либо ваше, либо кого-либо из ваших людей, так ведь? – Показывая гильзу спросил Вован Филимонова, – Можете не отвечать, я уже всё понял.

– Мой человек, который должен был наблюдать за уничтожением кровососов и снимать это на цифровой фотоаппарат рассказал мне ещё много интересного. Да и много интересных фотографий принёс. – Сказав это, Вован передал фотографии Филимонову.

– Кровососов уничтожили примерно за сутки до появления там фашей. Работали профессионалы. Судя по массе оставленных следов федералы, спецназ. Один из федералов при этом был то ли ранен, то ли убит. – В этот момент Вован пристально наблюдал за реакцией Филимонова. И она последовала. Филимонов непроизвольно выдавая поднявшееся напряжение зашевелил бровями.

– Скорее ранен, и легко, всего окровавленные обрывки ваты нашли. Ясно понятно, что всё это дело уже свалили на федералов. Но я сразу подумал о вас. Потому что у кровососов исчезли все запасы калорийной еды, медикаменты, кое-что из переносного электрооборудования. Спецназ федералов обычно таким не занимается. Да и рядом с вами всё это находилось и случилось. Так что, получается, я вам кое-чего, маленько должен. А как говорят, долг платежом красен.

– Как ты быстро всё узнал, хотели подарком сделать. – Удивлённо произнёс Илларион.

– А фотографии можно оставить у себя? – Спросил Вована Филимонов.

– Безусловно, если хотите они ваши. – Добродушно ответил Вован. И продолжил:

– Я вижу вы все немного удивлены, сильно устали. Предлагаю вам воспользоваться моим гостеприимством и отдохнуть. А завтра мы продолжим наш разговор и уточним некоторые детали.

– Пожалуй, стоит принять твоё предложение. – Сказал Илларион смотря на Филимонова. Тот утвердительно кивнул головой.

– Ну да и замечательно. Сейчас Олеся проводит вас в баню, по окончании помывки выдаст вам новую одежду. Потом можете отдыхать хоть в гостевых, хоть на торжке, хоть в кабаке, на ваше усмотрение. Да, и если в кабаке будете, то скажите что всё за мой счёт. – Подытожил беседу Вован.

Душевно распрощавшись с Вованом отряд, сопровождаемый вежливой Олесей, отправился в баню.

Глава 12

Гостеприимство

– Да, пар отменный у Вована в бане. – Восхищённо произнёс Серёжа Уланский.

– Ну а то, серьёзные средства в эту баньку Вованом вложены. Материал довоенный на отделку закупил, систему подогрева двойную сделал, одна от электричества, другая от дров, на будущее, когда фон сойдёт и дровами станет экологично пользоваться. Веники резиновые конечно, но смотри сам, они у него как произведение искусства, в промежутках между использованием отмачиваются в ароматных маслах. – Пояснял с умным видом Илларион.

В процессе разговора между полуодетыми бойцами сидевшими на полукруглом диване сновала Аюна, расставляя с тележки выпивку и сервирую стол. Закончив она произнесла:

– Если что из закусить и выпить надо будет, звоните в колокольчик на двери. Девушек если надо то тоже самое, в колокольчик.

– А что, даже это предусмотрено для гостей? – Изумлённо спросил Айдар.

– Для очень важных гостей да, предусмотрено. – Удовлетворила любопытство Аюна.

– А если мы тебя захотим? – Весело спросил Филимонов.

– Я не рабыня, я не продаюсь и в пользование не передаюсь. – Очень строго ответила Аюна и вежливо кивнув поспешила покинуть помещение.

– Как всё интересно здесь. – Продолжил восхищаться Уланский, беря со столика алюминиевую банку с джин-тоником.

– Ага, интересно, но пива нет. – Попытался сострить Айдар.

– От пива нестояк. – Колко ответил Уланский.

– А вот заебал ты уже Серёжа со своим стояком!!! Хапнешь лучёвку, посмотрю потом на твой стояк!!! – Резко и раздражённо врезался в разговор Скворцов.

– Ээээ… народ!!! Хорош галдеть. Есть предложение. – Подключился к беседе Илларион.

– Какое? – Спросил Филимонов.

– Сейчас посидим с часик здесь, потом пойдём на торжок вовановский сходим. – Озвучил предложение Илларион.

– А нафига? – Спросил Уланский.

– Как нафига. – Сделал удивлённое лицо Илларион, – Торжок у Вована это самая крупная торговая точка на нынешней Москве, самый крупный рынок. Там можно купить всё что угодно, заключить любую сделку. Там торгуют не только москвичи всех мастей, иногда заскакивают торговцы из области и других, более удалённых мест, правда сейчас всё реже. – Разъяснил Илларион.

– Ну а нам то, что с этого? – Спросил Филимонов.

– А ты Лёша когда последний раз был в крупном торговом центре? – Вопросом на вопрос ответил Илларион.

– Сам знаешь когда. – Несколько раздражённо произнёс Алексей.

– Ну так это, надо посетить одно из узловых мест нашей цивилизации. Сам подумай, время есть у нас, выглядим прилично, если что по мелочи взять то за Вована счёт. Классно. Шопинг бля! Забыл такое слово? – Уже шутя закончил свою речь вопросом Илларион.

– Помню я шопинг, только это обычно бабское занятие было. Ну да лады, уговорил, сходим, посмотрим на сие чудо.

Закончив обсуждать планы на ближайшие часы все принялись увлечённо наслаждаться джин-тоником и кока-колой, заедая свежеприготовленным картофелем фри и жареной курятиной. Насытившись и ещё немного непринуждённо поболтав ниочём бойцы принялись одеваться. Вся одежда была новая, включая нижнее бельё. Кроме того Вован расщедрился, по всей видимости, и выделил каждому по новому маскхалату и по паре новых кожаных ботинок. Старая одежда и обувь были обнаружены аккуратно уложенными в мешки, за время пока бойцы парились, обувь была вычищена, а одежда выстирана, отжата и высушена. Хотя Филимонов нашёл, что старая одежда всё же немного сыровата. На выходе бойцов встретила Олеся и проводила каждого в его персональную гостевую комнату. Вняв её рекомендациям, бойцы оставили все лишние вещи в этих комнатах. После чего отправились на торжок. На выходе из особняка было решено взять только пистолеты и ножи из всего оружия, чтобы избежать лишних хлопот со сдачей оружия на торжке и в кабаке.

Сам торжок представлял из себя бывшее здание огромного торгового центра, окна которого были заложены шлакоблоками. Внутри самого здания имелось скудное электрическое освещение лампами дневного света. Вокруг толпилась и суетилась масса народу. Илларион достаточно привычно сновал между людьми, остальные с непривычки скучковались вместе, и так же кучкой перемещались по торговым рядам. Даже беглого взгляда хватало чтобы понять, Илларион ни на чуть не соврал. В рядах были представлены самые различные товары. Одежда и обувь самых разных видов и фасонов, включая простые, но практичные модели послевоенного пошива. Продовольственные ряды были заполнены свежим и солёным мясом, преимущественно свининой и мясом мелкого скота, куриными яйцами, тушками куриц, уток и гусей. Особо выделялись пирамидки из консервных банок на прилавках. Было очень многолюдно у лотков с зеленью и свежими овощами. Не были обделены вниманием табачные и алкогольные лотки. То тут то там сновали разные лица с табличками на груди. Приглядевшись Филимонов понял что на этих табличках написаны названия товаров сделки по которым предлагают эти люди. Особенно много было табличек с надписями «Бензин. Соляра. Масла. Качественно. Недорого». Часто попадались таблички с надписью «Лекарства. Производства Вована. Оптовая цена».

– Илларион, а твой Вован получается и лекарства делает? – Удивлённо спросил Филимонов.

– А как же, спрос огромный даже на простейший аспирин. При этом Вован каждый месяц новинки на рынок выпускает. Недавно вот рифампицин в производство запустил, антибиотик такой, им туберкулёз хорошо лечат. Сам понимаешь, тубика сейчас дохрена и больше, рифампицин влёт уходит. – Пояснял Илларион.

Так незаметно бойцы добрались до оружейных рядов. Здесь было менее многолюдно, покупатели были иные по качеству. Часто попадались лица с зелёными повязками на голове, а также люди в чёрных мундирах с фашистскими повязками на рукавах и эсэсовскими рунами в петлицах мундиров. Стоило только бойцам войти в оружейные ряды, как все эти лица устремили горящий ненавистью взгляд на них. Их ненависть была вызвана видом свежепришитых шевронов с российским триколором, звёздами на погонах Филимонова. Однако от прямых агрессивных выпадов они воздерживались. На рынке Вована было запрещено выяснять отношения силовым способом, и допускать оскорбления. Это правило касалось всех. В случае их нарушения те же фаши или ваххабиты могли огрести серьёзный штраф.

– Спокойно мужики, просто идём мимо, и взбодритесь вы наконец. – Негромко обратился Илларион к своим товарищам.

Пройдя оружейные ряды бойцы устремились в примеченный тихий уголок рынка. Встав там все почему то стали молча смотреть в пол. Айдар вытащил сигарету и закурил.

– Это оптовые покупатели оружия и боеприпасов. Собственно это хорошо что этих гадов здесь так много, это говорит о том что у них есть некоторые проблемы с боеприпасами как минимум. – Нарушил молчание Илларион.

– Чего-то всё настроение пропало. – Расстроено произнёс Уланский.

– Ага, шопинг не сложился. – Подытожил момент Филимонов и направился к выходу. Все проследовали за ним.

На улице было принято решение идти в кабак. Зайдя туда и представившись администратору бойцы прошли в вип-зону, там для них уже была зарезервирована вип-ложа.

– Смотри ка, Вован расстарался по полной. – Удивлённо произнёс Илларион.

– Ага, даже ты удивляешься, а чего тогда делать нам? – Весело спросил Филимонов.

– Чего чего, радоваться жизни. – Уверенным тоном ответил Илларион и продолжил, – Вы тут парни пока посидите, освойтесь, закажите чего, мне коньяк или французский или армянский.

– А ты куда? – Спросил Алексей.

– Да пройдусь маленько, на полчасика, дельце есть. – С интригой в голосе ответил Илларион и вышел из ложи.

Выйдя он направился в сторону подсобного помещения. Пройдя туда он встретился с молодым, полупидорского вида молодым человеком.

– Здравствуй Лари!

– Здорово.

– Девочками интересуешься?

– Да, выдели одну, за счёт Вована.

– Как скажешь.

Человек направился в одну из комнатушек, спустя некоторое время вышел из неё и пригласил туда Иллариона.

В комнате на широкой кровати лежала рыхлая с большими сиськами блондинистая девка. На вид вполне симпатичная.

– УУуууу…. кто к нам пожаловал. – Томно произнесла проститутка, – Чего тебе будет угодно мой мальчик?

– Начнёшь с минета, а там посмотрим. – Улыбаясь ответил Илларион.

Проститутка расстегнула Иллариону штаны и принялась сосать. Несмотря на все манипуляции эрекции так и не возникло, а через непродолжительное время Илларион кончил в рот проститутке.

– У мальчика нестояк. – Облизывая губы языком игриво пробормотала проститутка.

Через пару секунд после этой фразы она получила от Иллариона звонкую пощёчину.

– АААаааа….. козёл… импотент… ты мне за это ответишь!!!! – Истерично завопила проститутка.

В комнатушку влетел полупидорок и рассерженным взглядом уставился на Иллариона. Тот слегка взяв его за воротник кофты притянул к себе и шёпотом на ухо объяснил ему ситуацию. Полупидор кивнул головой и подскочив к проститутке схватил её за волосы и стянув с кровати стал бить её головой об пол.

– Сука!!!! Шалава!!! Я тебе говорил не оскорбляй клиентов!!! – Визжал полупидор, избивая проститутку.

Бившегося в истерике полупидора Илларион вытянул за шиворот из комнатушки. Проститутка потеряв сознание от побоев осталась лежать на полу. Усевшись на стул полупидор постепенно успокоился и пришёл в себя.

– В общем мне нужна приличная, очень приличная девушка сегодня на ночь. Совсем не такая как эта шалава. – Обратился к нему с нескрываемым презрением Илларион.

– Да, конечно, но это будет очень дорогая девушка.

– Слышь, родное сердце, не беспокойся за мой карман. – Резко ответил Илларион.

Полупидор встав провёл Иллариона в самую дальнюю комнатушку. Там их ждала красивая, южная девушка в полупрозрачном шёлковом платье.

– Это Зара, красивая, да? – Подхалимским тоном произнёс полупидор.

– Красивая, красивая. И я её возьму с собой.

– Лари, при всём уважении, мы тут девушек из своих помещений не выдаём, хочешь, так всю ночь её еби, а уводить нельзя.

Илларион тяжело вздохнул.

– Хорошо Лари, я тебя понял, бери её с собой, но цена будет двойная. – Заверещал полупидор.

Не обращая внимания на его верещания Илларион взял Зару за руку и вывел в кабак сопроводив до ложи. Войдя в ложу он представил Зару бойцам и усадил её рядом с Айдаром.

– Это типа подарок, от Вована, через меня тебе. – Подмигнув Айдару сказал Илларион.

– А мне? – Хихикая спросил Серёжа.

– Рука в говне. – Заржал Айдар.

– Есть идея на твой счёт. – С интригой в голосе произнёс обращаясь к Серёже Илларион, – Ты заметил как на тебя Олеся смотрела?

– Ну смотрела, да смотрела и что с того. – Непонимающе ответил Серёжа.

– А то Серёжа, что она когда показывала мне мои апартаменты весьма недвусмысленно интересовалась твоей персоной.

– В смысле интересовалась? – Покраснел Уланский.

– И чего ты такой… А хотя, ты же всего не знаешь. У этой Олеси мечта, залететь от здорового мужика и родить здорового ребёнка. Так вот, она мне сегодня мимоходом поведала, что у неё сейчас так называемые опасные дни, шанс забеременеть очень высок понимаешь. И выспрашивала про тебя на предмет твоей облученности. Так получается что ты не болел лучёвкой, а значит с репродуктивной функцией у тебя полный порядок должен быть. Соображаешь к чему я веду? – С нескрываемой интригой спросил подытожив Илларион.

– Не совсем. – Ответил Уланский.

– Ты тупой или прикидываешься?! Пей поменьше, сегодня у тебя появится замечательный шанс оставить след на нашей планете.

– Аааа… кажется понял… хе… ха… – Заулыбался Серёжа.

– Во блин, дошло наконец то. – Смеясь вклинился, подытоживая беседу Айдар.

Застолье продолжалось. Спустя полчаса Айдар с Зарой покинули компанию. Ещё через час откололся, отправившись в особняк Вована, Уланский. Игорь Скворцов сильно перебрав водки уснул. Относительно трезвыми остались только Илларион и Филимонов. Они неспеша беседовали.

– Кстати, про твоего корешка, я тут рассказать кое-что о нём хотел. – Продолжал разговор переводя его в неожиданное русло Илларион.

– Про какого?

– Про Лося.

– Что нового узнал о нём?

– Перед операцией я его перевёл к Павловскому, в госпитальный изолятор, нечего ему у меня париться.

– У тебя на него планы?

– Нет Лёша, особых планов нет пока. Сейчас он интересен сам по себе. Его способности, его знания. Павловский работает сейчас с ним над его речью, нужно снова его приучить нормально изъясняться человеческим языком.

– Интересно говоришь.

– А то. Этот твой Лосев очень дружелюбно настроен, вообще рад что у нас оказался. И кроме того… – Илларион сделал паузу, – он людей не ел, совсем, никогда. Сам понимаешь, если он людей не ел, значит шансы у него есть среди нас начать новую жизнь.

– Однако. Я думал о нём хуже. – Удивлённо произнёс Филимонов.

– Эх… Лёша. Есть предложение пойти поспать. Как тебе оно?

– Да пора наверное.

И допив бокал с коньяком Илларион встал, помогая Алексею поднимать спящего Игоря. Подняв его и прихватив за руки Илларион с Филимоновым отправились в сторону особняка Вована.

Глава 13

Ночь

Через полчаса Филимонов уже готовился ко сну в своей гостевой комнате. Уже раздевшись и усевшись на кровать он ещё раз просматривал фотографии переданные Вованом. Одна из них его особенно зацепила. На ней был изображён выпотрошенный труп, судя по всему одного из кровососов. Вглядываясь в неё Филимонова охватывало чувство сожаления. Он пришёл к выводу что зря поручил проведение этой операции Коновалову. Его молодость и неопытность вполне могли стоить психического здоровья бойцам, вверенным ему в данном случае.

Из тяжких дум Филимонова вырвал негромкий стук в дверь.

– Войдите! – Отозвался на стук Филимонов.

Дверь распахнулась и в проёме показалась Аюна.

– Вы единственный из гостей не спите, я подумала может быть вам что-либо мешает, или что-то необходимо. – Вежливо поинтересовалась Аюна.

Подумав о том что было бы неплохо хорошо выспаться, не заморачиваясь о том что сейчас не решить Алексей спросил:

– У вас нет успокоительного, типа настойки пустырника.

– Да, есть специальный растительный сбор, его употребляет наш хозяин и рекомендует давать гостям. – Ответила Аюна и спешно удалилась.

Через менее чем десять минут Аюна вернулась с глиняным графином и таким же глиняным стаканчиком. Всё это она поставила прямо с подносом на тумбочку и внимательно и привлекательно посмотрев на Филимонова сказала:

– Если вам ещё что-то надо будет зовите, я сегодня ночью дежурная.

И кивнув головой Аюна развернулась и вышла закрыв за собой дверь.

Хозяйский успокоительный сбор оказался чем-то напоминающим лауданум напитком. Лауданум имелся в метро, на «Планерной», у начальника госпиталя Петровского. Его, лауданум, взяли в качестве трофеев при разгроме одной небольшой банды отморозков ещё полтора года назад. Павловский тогда пояснил что лауданум это суть настойка опия на спирту. Только потом Илларион рассказал Алексею что производством лауданума занимается именно Вован. Но зелье это было очень недешевое. Всё-таки натуральный опий и 70 %-ный этиловый спирт.

Вовановский лауданум уже после первого стаканчика вызвал появление горячей, приятной, и предельно успокаивающей волны в теле и разуме Филимонова. Он так и прилёг на бок не закрываясь одеялом и очень быстро заснул. Спящим он так и не узнал, что зашедшая после Аюна забрав графин и посуду, накрыла Алексея одеялом и перед тем как погасить освещение и уйти подошла и нежно провела рукой по коротко остриженным волосам на голове Алексея.

Утро как и всегда выдалось предельно пасмурным, и несколько морозным. Филимонов с трудом раскрыл глаза и уставился на вид пасмурного неба за окном.

– Солнышко бы сейчас. – Кольнула сознание Алексея резкая, тоскливая мысль.

Тело было ватным, но надо было начинать двигаться.

– Сегодня пожалуй без зарядки обойдёмся. – Подумал Филимонов. – Хотя нет, сам сделаю, а остальные пусть за себя подумают. В конце концов не в метро, на операции.

Каждая мысль словно вытягивалась в голове Алексея. Он перевёл своё тело в сидячее положение на кровати. Кровать негромко скрипнула. Словно ожидая этого скрипа открылась дверь и в комнату вошла Аюна, толкая впереди себя тележку.

– Доброе утро. – Очень мило улыбнувшись произнесла Аюна.

– Доброе… – Тихо пробормотал в ответ Алексей.

– Я вам тут кофе очень крепкий сделала, чтобы комфортнее просыпаться было. Ну и завтрак разумеется. Яичница глазунья, охотничьи колбаски. Свежие кстати колбаски то, и яйца тоже свежие. Булочки вот ещё из пшеничной муки. – Рассказывала Аюна, накрывая и сервируя столик.

– Встав и усевшись за столик Алексей вполне искренне расчувствовавшись от оказанного внимания произнёс:

– Спасибо Аюна.

– Пожалуйста Алексей. Кстати, вы первый из мужчин кто за последние три года сказал мне спасибо, у нас тут принято говорить благодарю. – Несколько смущённо ответила Аюна и развернувшись с пустой тележкой вышла из комнаты.

Вдумчиво поедая завтрак Филимонов понял почему Илларион награждал ироничной улыбкой его фразу «А у нас здесь рай…» которую произносил Алексей обычно возвратившись из рейда в метро. Да, действительно, рай был отнюдь не в метро, не в секторе «Краснопресненский». Хотя с другой стороны, здесь понятие рай распространялось прежде всего на его хозяина. Все остальные могли пользоваться тем что имелось лишь благодаря организационным талантам самого хозяина и его широкой душе.

Закончив завтрак и одевшись Филимонов вышел из комнаты и расположился на кресле в зале, являвшем собой что-то типа кают-компании, во всяком случае стиль оформления был соответствующий, под кают-компанию парусника XIX века.

В зале уже сидел Илларион и курил трубку.

– Доброе утро. – Поприветствовал он Филимонова.

– Ага. Доброе. Скоро уже к Вовану?

– Через полчасика пожалуй узнаем. Олеся то… хе… ну немного в порядок себя сегодня приводит. Плохо ночью спала, бедолага. – С намёком сказал Илларион.

– А Уланский? – Спросил Филимонов.

– Серёжа дрыхнет ещё, без задних ног. Тоже умаялся однако. – Уже засмеявшись ответил Илларион.

– А остальные?

– Айдар с Зарой ещё не выходили. Игорь с похмелья болеет, чайком отпивается в комнате.

– Ясненько. – Подытожил разговор Филимонов. И уселся на диван, раскрыв взятый из стопки довоенный журнал.

Через полчаса в зал вошла Олеся, глаза её сияли, но были заметны лёгкие тёмные круги под ними.

– Господа. – бравурно начала говорить Олеся, – Вован вас ждёт у себя, конкретно вас двоих. Пройдёмте.

Провожаемые довольно чеканящей каблуками шаг Олесей, Илларион и Филимонов, снова оказались в кабинете Вована. Тот в момент прихода гостей бурно с кем-то выяснял отношения по телефону.

– Ты меня плохо понял!? Я тебе очко на британский флаг порву!!! Ты реакцию запорол урод!!! Чтобы к вечеру всё оборудование которое ты засрал сука было вычищено!!! Лично проверю!!! Всё!!! Пошёл нахуй!!! – Орал в трубку раскрасневшийся Вован.

Положив трубку на аппарат он оглядел гостей.

– Не обессудьте. Приходится вот иногда с некоторыми баранами на повышенных общаться. – Спокойно и вежливо произнёс Вован жестом пригласив гостей присесть.

– Может чего выпить? – Предложил Вован.

– Благодарю Вова, но сейчас пожалуй не стоит. – Вежливо отказался Илларион.

– Да, понимаю. – С иронией произнёс Вован и продолжил:

– Тогда к делу. Я вчера и сегодня много думал над тем чем бы вам конкретно помочь. Мои конкретные предложения следующие. По месту где вам можно обосноваться после эвакуации могу предложить Лужники. Огромный спорткомплекс этот ныне занят небольшой бандой левых отморозков, за них никто не впишется. Можете их спокойно резать, потрошить. – Сказав это Вован подмигнул Филимонову. Алексею стало немного не по себе, и он твёрдо решил наказать за допущенные зверства Коновалова, сразу по прибытию в метро.

– По соседству ваххабиты, им сейчас будет не до вас и вообще, чисто по большому секрету, у вахов назревает раскол. От русских ваххабитов, имеющих огромный вес у вахов и руководящих ими, планирует отделиться небольшая, но очень боеспособная и дисциплинированная группа. Они тоже ваххабиты, но преимущественно нерусские, и не такие фанатичные. Именно они планируют занять один из районов по соседству с вами. Союз при грамотном подходе обеспечен. Мало того, ваше появление там подтолкнёт ихнего лидера, по имени Салах, к активным действиям. – Продолжал Вован.

– Знаю Салаха, вменяемый. – Задумчиво, негромко произнёс Илларион.

– Так вот и подумай Лари, может тебе кое о чём с ним лично порешать. – Предложил Вован и продолжил:

– Кроме этого, я дам вам транспорт и немного сил. Транспорт будет… 5 шишиг и одна БМП-2. На бэхе пойдёт Аслан, начальник моей личной охраны, с небольшим отрядом верных, подготовленных людей. Они с первого года колонны по Москве проводили, и ночью в том числе. Специалисты. Водители на шишигах естественно мои будут. Сегодня я распоряжусь, и Аслан с транспортом прибудет в бывший район кровососов, вежливо проводит оттуда отморозь, это теперь будет мой район, ну на время естественно, потом продам его кому-нибудь. С вашей стороны надо будет людей Аслану дать, чтоб район нормально контролировать. Потом Лужники берёте, и туда со всем свои хабаром. Нормально? – Закончил свои предложения Вован.

– Нормально. – Ответил уже Филимонов. – Только Аслан там когда появится?

– А когда надо? – Спросил Вован.

– Не раньше чем через 3 дня с того момента как мы уйдём, мы же пешком пойдём, через федералов. – Пояснил Алексей.

– Это не проблема. – Ответил Вован. И продолжил:

– Кстати, предлагаю вам ещё немного, на сутки у меня подзадержаться, сил подкопить, отдохнуть получше. Дел потом невпроворот будет, умаетесь.

– Почему бы нет, рады даже вашему предложению. – Смущённо ответил Алексей.

– А мне вот уже сегодня идти надо. – Начал Илларион. – Дела. В гости к тому же Салаху заскочить надо.

– Дело хозяйское Лари, да и прав ты, немного подсуетиться тебе стоит с этим Салахом. – Ответил Вован.

После завершения беседы Илларион и Филимонов уже сами, без сопровождения Олеси, отправились назад, в гостевую часть особняка. Вечером, как только стемнело, Илларион попрощавшись со всеми покинул гостеприимного Вована. Остальные бойцы, кроме Филимонова пошли в кабак. Алексей сидел один в зале и читал довоенные журналы, заботливо разложенные аккуратными стопочками. Было тихо. За окном завывал поднявшийся сильный ветер. Дверь в зал открылась и внутрь прошла Аюна. На ней не было ставшего уже привычным передника. Она была одета в короткое, подчёркивающее фигуру чёрное платье, на лице был неброский, но чертовски привлекательный макияж. Когда она вошла, Алексей внимательно уставился на неё. Однако Аюна восприняла этот удивлённый взгляд спокойно. Пройдя она уселась на диван напротив Филимонова.

– У меня сегодня и завтра выходной, сменщица сегодня будет гостей обслуживать, и завтра. На район решила не идти, холодно сегодня, ветер сильный. Не против если я вам тут компанию составлю? – Несколько игриво начала говорить Аюна.

– Да пожалуйста. – Ответил смущённый Филимонов.

Между ними завязалась лёгкая и непринуждённая беседа. Аюна оказалась весьма умной собеседницей. Алексею она всё больше нравилась. Беседа очень быстро съела время. Остальные ещё не вернулись, но Филимонову уже было не до них. Аюна заняла его внимание целиком. Они уже давно перешли на ты, Аюна называла Филимонова Лёшей, а он её Юной. В какой-то момент Алексей уже утратил всякие сомнения и вежливо пригласил Юну пройти в его комнату и продолжить беседу там.

В комнате Алексей забрался на кровать и принял полусидячее положение опершись спиной на стену. Аюна, пользуясь своими миниатюрными размерами, легла поперёк кровати на бок, приняв при этом весьма соблазнительную позу. Беседа продолжалась.

– Ты меня хочешь? – Резко перевернула весь тон общения Аюна.

– Да. – Уверенно ответил Филимонов.

– Ну так возьми, ты же мужик. – Вздохнув ответила Аюна.

Алексей в этот момент взял ход дела в свои руки. Обняв Аюну и обкладывая её губы, шею поцелуями он начал снимать её платье. Под ним оказалось вполне приличное нижнее бельё, тоже чёрного цвета. На то чтобы его снять ушло уже совсем немного времени. Параллельно Алексей стягивал одежду уже с себя. Стянув всё с себя Алексей неожиданно обнаружил что на нём ещё одеты ботинки и они чертовски мешают снять окончательно штаны. Алексей смутился. Совершенно голая Аюна, заметив такой поворот дела искренне улыбнулась и принялась помогать Алексею. Когда ботинки и штаны были сняты он снова сконцентрировался на Аюне. Крепко её обняв он уложил её на спину вдоль кровати, сам при этом расположился сверху и как бы немного сбоку, к краю кровати. Филимонов принялся ласкать грудь Аюны, она была очень небольшая, с аккуратными, тёмными сосками. Это до безумия заводило Алексея. Её смуглая кожа и аккуратный живот дополняли энергией ситуацию. Сама Аюна раскраснелась от ласк, и уже всем своим видом показывала полное нетерпение. Аккуратно, но твёрдо раздвинув Аюне ноги Алексей вошёл в неё. Аюна негромко застонала. Алексей начал совершать энергичные движения. В один из моментов Аюна слегка притормозив процесс, вытащила свои ноги и закинула их на плечи Алексею. В результате он начал входить в неё глубже, полностью, ощущая весь процесс целиком. Движения Алексея приняли очень жёсткий характер. Аюна уже достаточно громко стонала…

После они лежали рядом, поглаживая друг друга руками. Разговор принял неторопливое течение. Через четверть часа Аюна снова завелась, и всем своим видом начала демонстрировать это. Алексей с радостью воспринял такой поворот событий. Впереди была ещё целая ночь.

Глава 14

Днёвка

Минувшей ночью Филимонов со своими людьми душевно попрощавшись с Вованом снова отправились в путь. Конечной целью маршрута на этот раз были федералы. Им нужно было передать запечатанный особый конверт в котором содержалось информационное письма от подполковника Пяткова. Точное его содержание не знал ни сам Филимонов, и никто другой, только Пятков. Сам конверт имел весьма хитрое устройство, для того чтобы извлечь содержимое попутно его не уничтожив следовало ввести пароль в устройство с лицевой стороны. В случае попытки извлечь бумаги каким-либо другим образом, либо в случае если пароль был введён неверно всего 2 раза, содержимое превращалось в серую труху напоминавшую пепел. Собственно и конвертом то это можно было назвать весьма условно, по виду это устройство напоминало обычную маленькую плоскую коробку. Пароль к конверту-коробке в отряде знал только Филимонов, а кроме него на всей планете только Пятков. Чтобы не заморачиваться в случае чего паролем стала самая значительная, в личном плане, для Алексея дата 12051982. Небезопасно конечно, но и не забудешь.

Соблюдая тишину и будучи предельно настороже отряд продвигался по разорённому недавними боями району, вдоль линии помеченной на карте капитана Филимонова красным, вдоль линии боевого соприкосновения. Её расположение прямо перед выходом он уточнил у Аслана. Попутно тот дал ещё несколько хороших советов. И Алексею стало заметно, что этот грозный чеченец уже не испытывает по отношению к нему той настороженности которую он аккуратно выказал при первой встрече.

Вспоминая этот момент Филимонов шёл со своими людьми. Погода напрочь потрясала всех. Наступила оттепель, дул резкий, порывистый, но тёплый ветер, а с неба неудержимо валил обильный снег с не менее обильным дождём. В плане скрытности такая погода была безусловно на руку, но в плане комфорта это было нечто. Снег облеплял одежду, таял и впитывался в неё. Уже через полчаса движения единственным сколько нибудь сухим местом на теле у бойцов стала волосистая часть головы укрытая стальным шлемом и вязаным подшлемником. Именно туда, под подшлемник, Айдар переложил свои сигареты и зажигалку, надеясь сохранить их хоть отчасти сухими.

Уже к 4 часам утра все были вымотаны движением. Рассвет ещё не начинался, но Филимонов понимая сложность момента решил распорядиться устроить днёвку. К тому же неожиданно попалось весьма удобное место, выгоревший подземный гараж. Уже беглый осмотр показал, что выгорел этот гараж очень давно, возможно ещё в самом начале. Само подземелье было забито сгоревшими остовами весьма недешёвых иномарок. Филимонову стало понятна причина по которой гараж был сожжён, а в этом он не сомневался. Осознание этой причины не добавило ему оптимизма.

– Парни, соблюдаем тишину. Здесь должен быть ход в другое подземелье. – Настороженно, негромко и строго сказал Филимонов.

– Это почему, товарищ капитан? – Так же негромко спросил Уланский.

– А потому Серёжа, что перед войной в Москве были построены специальные бункеры для непростых людей. С удобствами короче. Места в них даже продавались как я слышал. С метро связи они не имели, ну большинство во всяком случае. И те бункеры которые не имели связи с метро были обнаружены и уничтожены москвичами. Полагаю мы сейчас возле входа в один из них. – Чётко и быстро ответил Филимонов и продолжил, – Сейчас разбиваемся попарно, со мной Игорь, один включает фонарь и светит, второй сзади движется наготове. Друг друга из вида не теряем. – Закончил Филимонов передавая свой фонарь Скворцову и приводя оружие в готовность к стрельбе. Айдар тем временем тоже извлёк фонарь, а Уланский приготовил РПК.

– Поехали, светим. – Сказал Алексей и включил фонарь. Одновременно включил фонарь и Айдар.

Тусклые лучи рассекли темноту, светившие фонарями на пару секунд зажмурились и медленно раскрыли глаза. Картина открывшаяся им была более чем печальной. Часть остовов имели пулевые пробоины. Алексей понял что был прав и они действительно очутились в одном из специальных вип-убежищ.

– Осмотр. Начали. Ищем вход в убежище. Всем быть наготове. – Уже чуть громче отрывисто скомандовал Филимонов.

Вход был найден очень быстро, на это ушло менее 10 минут. Вход представлял из себя массивную и широкую гермодверь, наподобие тех что использовались в метро. В самой двери было проделано рваное, широкое отверстие. Айдар подошёл ближе и подсвечивая себе фонарём осмотрел его. После попросил Скворцова подсветить окружающие стены и тоже внимательно их оглядел.

– Что скажешь? – Немного теряя терпение спросил командир.

– Направленный взрыв. Заряд типа ранцевого. Неплохая работа. – Уверенно ответил Айдар.

Понимая что на этом осмотр только начинается, причём в самой опасной части Алексей распорядился продолжать и проникнуть в само убежище. Живых там не было. Равно как и входа в метрополитен. Само убежище от пожара удивительным образом не пострадало. Повсюду валялись истлевшие, скелетированные трупы. Воздух внутри слегка отдавал ещё смрадом и был удивительно спёртым, кислорода для дыхания явно было маловато. Закончив осмотр убежища и убедившись в полной безопасности своего пребывания отряд поднялся в гараж.

– И чего тут было? – Спросил Серёжа Уланский.

– А сам как думаешь? – Вопросом на вопрос ответил Айдар.

– Точно не скажу, но что-то очень стрёмное. – Ответил ему Уланский.

– Я вот что думаю парни по этому поводу, – Начал Филимонов – Сюда пробились достаточно серьёзные, разъярённые москвичи. Гараж захватили, но в убежище сразу проникнуть не смогли. Принесли заряд и взорвали дверь. Но видать изнутри их хорошо встретили и пробиться они в убежище не смогли. Потом полагаю началась типа осада. Сил у тех кто был снаружи для взятия убежища не хватило. И тогда они решили его просто уничтожить. Скорей всего они снаружи нашли и уничтожили вентиляционные отверстия. После чего пробили в находившихся здесь машинах баки, из них вытек бензин, после чего гараж подожгли. Т. к. убежище уже было негерметичным от гаража и в отсутствии вентиляции весь кислород в убежище выгорел. А те кто в нём находились просто задохлись внутри. В тонкостях пожарных я не специалист, но было примерно так. – Попробовал дать объяснение Алексей. Звучало достаточно убедительно.

– В любом случае, замысел был дьявольски изощрённым. – Задумчиво произнёс Игорь.

– Думаю теперь нам надо о себе позаботиться. – Сказал Уланский, попереступав ногами по полу, издавая хлюпающие звуки из ботинок Намёк командиру был более чем ясен.

– Ох, Серёжа, ты думаешь? – Удивлённо и с юмором начал Алексей. – Вот что я тебе скажу рядовой Уланский, думать вредно, надо соображать. – Уже нескрываемо улыбаясь, изображая наставительный тон сказал командир.

– И сейчас мы соображаем днёвку. Я считаю это понравится всем. – Распорядился Филимонов.

Спустя двадцать минут место для днёвки было приготовлено. Оно было устроено среди груды остовов бывших некогда представительными Лексусами и Мерседесами. Бойцы скинули с себя промокшую обувь и одежду. Перед этим Айдар и Уланский снова спустились в убежище ненадолго и принесли оттуда одеяла, сумки с сухими гражданскими вещами, полотенца. Перед приготовлением ужина особой заботой стал осмотр и уход за оружием. Закончив необходимые мероприятия бойцы начали готовить ужин. Им стал гороховый суп из концентрата с кусочками копчёного бараньего курдюка, любезно подаренного на дорогу Вованом через Аслана.

– Живая еда. – Довольно приговаривал Уланский нарезая курдюк небольшими кусочками.

– Ага. – Подтверждал радость Сергея Филимонов доставая завёрнутые в полиэтиленовый пакет булочки испечённые Аюной.

– Как с женой оправдываться будешь, командир? – Подмигнув спросил Айдар.

– В чём оправдываться? – С напускным удивлением ответил Филимонов. – А разве что-то было? А, парни? Я вот чёто нифига не помню? – Уже смеясь подытожил град вопросов Алексей. Бойцы в ответ дружно захохотали.

– Красивая она… – Прервав смех задумчиво произнёс Скворцов.

– Кто? – Спросил Уланский.

– Аюна эта. – Ответил Игорь.

– Да парни, красивая девка, и ласковая, прыткая, но послушная. Прям молодость вспомнил. – Одухотворённо произнёс Алексей. – Хотя у Айдара тоже вроде нормальная была. И у Серёжи. Вообще очень романтично время мы у Вована провели. – Закончил свои размышления командир.

Вскоре поспел суп и плотно поев бойцы расположились на отдых. Первым дежурил, уже как по традиции, Игорь. Взяв свою винтовку, пистолет и пару гранат он отошёл.

У места днёвки же начался непринуждённый разговор. Сон почему то всё никак не морил бойцов. Сказывались яркие впечатления от пребывания в гостях у Вована. Филимонов решил прервать непринуждённый трёп и обсудить куда более важную информацию полученную лично от Вована перед самым уходом.

– Кто как думает, каким образом мрази залазят человеку прямо в мозг и делают его себе послушным? – Прямо спросил Алексей глядя на подчинённых.

Лениво переглядевшись все немного призадумались. Первым решил ответить Айдар.

– На нервы они своим шипением действуют. Смотрят на тебя с открытым ртом, шипят как зомби киношные. Тут или кричать во всё горло в ответ или стрелять и слушать только выстрелы. Иначе пиздец. Сам же знаешь командир. – Сказал Нуриев.

– Да, об этом все у нас знают, на том и держимся. Или кричи чтоб уши закладывало и беги от мразей, или стреляй и тоже кричи. Не улавливаешь связи?

– Улавливаю. – Начал диалог сержант. – Нужно не слышать как они шипят. А ведь делают они это вообще то негромко поначалу, а потом всё сильнее и сильнее и ты поплыл.

– Это тоже очевидно, что надо изолироваться от их шипения. Только вот мнение о том что шипят они глядя на тебя повышая громкость это иллюзия.

– Каким образом? – Немного удивлённо спросил Айдар.

– Ты настраиваешься их слушать. Внимание твоё концентрируется на передаваемом ими сигнале и в момент наивысшей концентрации внимания ты плывёшь, попадаешь в их власть.

– О как. – Уже совсем удивлённо ответил Айдар пристально глядя на командира.

– В общем я вам намерен сейчас рассказать суть такого явления как мразюковский гипноз. Советую внимательно меня послушать. Это действительно новые сведения.

– Может Игоря позовём, пусть тоже слушает, всё равно ведь не спим? – Предложил Уланский.

– Игорю я потом всё сам разъясню, не стоит пренебрегать безопасностью сейчас. Целее будем, и узнаем много интересного. – Ответил Филимонов и приступил к разъяснениям.

– Очевидно что мы пользуемся речью как инструментом передачи данных. Инструмент этот очень древний. В своё время, в каменном веке, появление членораздельной речи стало своего рода информационной революцией для людей. Стало возможным достаточно быстро, относительно чётко передавать некоторые объёмы информации от одного человека к другому. Причём размер этих объёмов был просто несравним с предыдущими по размеру. – Филимонов сделал небольшую паузу следя за реакцией бойцов и давая им время на усвоение услышанного. – Как-то так получилось что к нашим временам объёмы информации генерируемой людьми резко, на многие порядки увеличились, по сравнению с каменным веком. Это неочевидно, но человеческая речь виртуозно отточенная многими десятками тысяч лет как инструмент передачи данных устарела. – Новая пауза показала Алексею некоторую зашарашенность слушателей и необходимость начинать переходить к более конкретной части. – Итак, примерно полгода назад при организационном участии Вована был создан небольшой коллектив по изучению мразюковского гипноза. Непосредственно руководил работами наш опер Илларион. В группу вошли реальные учёные и специалисты, психологи, лингвисты, программисты, антропологи. Всех этих людей Вован напряжённо собирал по всей Москве, кого-то выкупил из рабства, кого-то просто пригласил. Была собрана по крупицам специальная аппаратура для записи ультразвука, написаны специальные аналитические программы для компьютеров.

– Ультразвук? – Удивлённо произнёс Айдар.

– Да, именно. После изучения захваченного мразюка было высказано предположение что шипение это не что иное как речь мразей произносимая в ультразвуковом диапазоне. Потом были сделаны записи этого шипения. Пленного мразюка записали и не одного. Но вершиной стала запись шипения примерно сотни мразей на станции Тимирязевская. То есть Илларион с оператором имевшим ноутбук и необходимые типа микрофоны спустился туда. Днём правда. Мрази заметили их, засуетились, пошипели. На операторе были специальные наушники, чтоб не слышать мразей, а Иллариону хоть сто, хоть двести шипящих мразей ничего не сделают. В дальнейшем записи были проанализированы с использованием специальных программ и мощного компьютера. И было выяснено что шипя мрази говорят, примерно как мы с вами сейчас. Только очень, очень быстро. Книга объёмом в пятьсот страниц например может быть проговорена мразюком за одну минуту. Ввиду специфики передачи таким образом информации она предстаёт в голове у собеседника напрямую. То есть если текст то он в виде картинки с изображением текста, если образ зрительный, то типа фильма что-то.

– И что они говорят когда нас видят? – Уверенно спросил Айдар.

– Они нас пугают, ну по большей части. На Тимирязевской мрази хотели именно спугнуть, прогнать. Хотя может это следствие действий Иллариона.

– А что он сделал? – Раздался очередной вопрос от Айдара.

– А он шипел в ответ, да так что забивал шипение остальных. – Ответил Филимонов. – И вообще ты замечал что иногда Илларион говорит прям таки осипшим голосом?

– Было как то. – Ответил Нуриев.

– Это следствие того что ему периодически приходится говорить в ультразвуковом диапазоне, связки не выдерживают.

– Ого. – Удивился Айдар.

– Вот тебе и ого. Ты Айдар кстати до войны мобильники любил насколько я знаю.

– Да, было дело, интересовался именно как средствами связи.

– Так вот. По коммуникационным возможностям различие между нашей и мразюковской речью примерно как между сиэсди в джиэсэм и юмтс с эйчэсдипиэй. Чуешь разницу?

– На порядки многие разница. – Утвердительно ответил Нуриев. – Охренеть просто.

Повисла тишина. Уланский и Нуриев с самым серьёзным видом обдумывали услышанное. Так, молча обдумывая, бойцы уснули. Филимонов спал в полуха. Он должен был следующий заступить в секрет. В установленное время он тихо встал и направился менять Игоря. Тот увидев командира так же тихо снялся с места и направился в сторону днёвки. Проходя в непосредственной близости от Филимонова Игорь услышал странное и до ужаса знакомое шипение и поплыл. Очнувшись он уже имел в голове полную картину произошедшего в его отсутствии разговора. Осознав полученный образ он повернулся к Филимонову.

– Да Игорь, всё именно так. – Негромко с сильно заметной хрипотцой произнёс Алексей. – Иди, спи пожалуй.

И удивлённый и ошарашенный Игорь отправился спать.

Глава 15

Засада

Подъём произошёл в 21:00. К этому времени за пределами подземного гаража уже стемнело. Бойцы нехотя потягиваясь поднялись и принялись собираться. Айдар и Алексей к тому времени были уже на ногах.

– Уу. ээх… проститутки кусок. – Выругался Уланский на порвавшийся шнурок.

– Чего Серёжа, настроение испортилось? – Иронично спросил его Айдар, доставая из своих запасов целый шнурок. Достав он передал его Сергею.

– Полагаю, намучаемся мы с этими ботинками. – Озадаченно сказал оторвавшись от разглядывания карты Филимонов. И уже тише, как бы про себя добавил. – Вернёмся и сразу в сапоги переобуемся.

Окончив сборы и плотно позавтракав отряд вышел из своего на первый взгляд страшного, но оказавшегося весьма гостеприимным укрытия. Дождь и снег к тому моменту прекратились, равно как и тёплый ветер. Установился обычный уже морозец. И местность, обильно политая влагой, покрылась ледяной коркой. Уже первые шаги привели к тому что с гулким шумом, поскользнувшись, упал Нуриев.

– Ёбаный бостОн. – Тихо выругался Айдар, начав подниматься потирая рукой сильно ушибленное колено.

– Осторожнее. – Со строгими нотками в голосе начал Филимонов. – Нам тут до ЛБС совсем недалеко. И будет очень хреново если кто-то сломает ногу сейчас.

– А с погодой то что творится? – Бросил вопрос Уланский.

– С погодой Серёжа у нас сплошная аномалия теперь. То что было вчера обычно называется циклон. Учил же в школе на уроках географии? – Продолжил Алексей.

– Ааа… не помню уже командир, может учили, может нет. – Ответил Уланский.

– Я как посмотрю вас совсем хреново учили, кончилась видать совсем к тому времени советская школа. – Заводясь продолжил Филимонов. – Ну тогда попробую заполнить пробел. Хотя… ладно, сделаем это дома. Сейчас идти надо.

Отряд продолжил путь. Линию боевого соприкосновения планировалось пересечь воспользовавшись канализацией. Это был самый безопасный путь. По мере приближения к месту всё отчетливее становились звуки редкой и беспорядочной стрельбы доносящиеся с востока. Время от времени были заметны поднимавшиеся в небо огни осветительных ракет.

Выйдя к месту отряд остановился и сделал короткую передышку. Всё молча прислушались к звукам доносящимся от ЛБС.

– Вроде не очень жарко там. – Кивнув в восточную сторону головой, сказал Игорь.

– Да, похоже на то. – Начал Филимонов и продолжил. – Тут такое дело, сейчас мы туда пройдём свободно. Я встречусь с нашим куратором от разведки и передам конверт. Бог его знает что там написал Пятков. Потому есть опасение что федералы прочтя содержимое конверта попытаются нас задержать. Чтобы этого избежать уходить придётся сразу. Пойдём тем же путём, выйдем здесь. Времени на придумывание других вариантов у нас нет. Выйдем здесь, будет утро или даже день. В канализации отсидеться не получится, ещё неизвестно какая зараза там прячется. Потому дневать будем где-то здесь.

– Весёлый расклад. – Задумчиво произнёс Скворцов.

– А здесь никак нельзя сейчас до следующей ночи пересидеть? – Спросил Уланский.

– У нас образовалась острая нехватка времени. Через двое суток мы должны уже быть дома. Сам понимаешь, если опоздаем, нас конечно подождут, но ещё неизвестно чем это время задержки обернётся впоследствии для всех когда начнётся эвакуация. Потому если нет других предложений, типа вертолёта, то придётся делать именно так как я сказал. Кстати, это не первый раз уже. Кто помнит мы здесь уже дневали, и не раз. Будем думать в нашем сегодняшнем случае всё пройдёт так же как и раньше. – Закончил разъяснение Филимонов.

Расковыряв ледяную корку и докопавшись сквозь снег до люка и открыв его отряд проник в канализацию. Уже через два часа с небольшим Филимонов и его бойцы предъявляли свои документы патрулю федералов на другой стороне от ЛБС. Для ожидания куратора отряд препроводили в штаб 23-го мотострелкового батальона федералов, занимавшего оборону на этом участке. Была уже совсем глухая ночь и народ в расположении батальона преимущественно спал. Те кто не спал выглядели очень уставшими. Сам штаб находился в здании школы, ещё сталинской постройки. Филимонов отделившись от остальных прошёл в комнатку где предполагалось провести беседу с куратором. Тот прибыл ещё спустя почти полчаса. Им был человек в форме без знаков различия, в отличии от остальных присутствовавших на передовой федералов не облачённый в белый маскхалат. Разговор состоялся короткий и сухой. Передав в конце его конверт и сообщив пароль к нему Филимонов попрощавшись отправился к бойцам. И уже через сорок пять минут отряд снова шёл по канализации.

Тем временем в подвале школы куратор вскрыл пакет и прочитал содержащееся там информационное письмо. Его лицо сделалось удивлённым и побагровело. Сложив его в карман он быстро покинул подвал и усевшись в ожидавший его снаружи уазик уехал. Машина неуверенно притормозив на гололёде остановилась возле пустыря. Через десять минут к месту вышел человек в телогрейке послевоенного пошива. При свете фонаря куратор что-то негромко объяснил ему, показывая пальцем по карте. Дослушав объяснения человек кивнул и исчез в темноте. Куратор немного постояв сел в уазик и уехал.

Выбравшись с бойцами из канализации Филимонов обнаружил что уже наступил рассвет и стало достаточно светло. Следовало быстро и незаметно пересечь улицу и расположиться в подвале дома.

– На старое место идём. – Сказал негромко Алексей бойцам.

Бойцы растянувшись друг за другом, озираясь по сторонам быстро направились в необходимое место. Уже подойдя к заветному подвалу Филимонов услышал выстрел и звук напоминающий пробиваемую гвоздём консервную банку. Взглянув на мгновение вперёд, он увидел падающего Игоря, шлем на его голове был пробит пулей.

– Снайпер! – Практически крикнул Уланский, и хлопнув по плечу Айдара начал увлекать его на противоположную сторону улицы. Следом за ними стремительно направился Филимонов.

– Засада! – Стучала в голове Алексея мысль. – Куратор сука, не иначе.

Уже перебегая к своим Филимонов услышал очереди выстрелов и увидел как падающие возле него пули крошат ледяную корку. Добежав Алексей присел у стены и повернувшись к остальным отрывисто приказал:

– Назад! В канализацию!

По всей видимости этого приказа и ждали бойцы. Было совершенно очевидно что они угодили в заранее подготовленную засаду и сил чтобы её разгромить у них более чем недостаточно. Сам отход в канализацию представлялся совершенным чудом. И это понимали все. А ведь пройти до люка нужно было лишь чуть больше пятидесяти метров. Однако устроители засады и вражеский снайпер и пулемётчик сделали каждый по одной ошибке, которые резко увеличили шансы на спасение. Стена здания на противоположной стороне и прилегающий к ней пятачок земли оказались мёртвой зоной для стрелявших. Прижимаясь к ней бойцы быстро добрались до угла здания, за поворотом следовало пройти ещё примерно тридцать метров и там был люк в спасительную в данном случае канализацию. За угол здания выглянул Айдар. Никого не заметив на открытой местности он рванулся к люку. Остальные чуть отстав потянулись за ним. Именно это спасло их когда произвёл свой выстрел с крыши стоявшего неподалёку здания вражеский гранатомётчик. Путь отхода был перекрыт и это стало очевидным когда рядом с Айдаром раздался взрыв. Айдара подкинуло в воздухе и откинуло в сторону на пару метров. Остальным повезло больше. Подскочив к Айдару Уланский перевернул его лицом к себе. Айдар ещё дышал, но был без сознания.

– Айдар!!! Суки!!! – Закричал Сергей и подхватив РПК начал бить длинными очередями в сторону заметно суетящихся на крыше фигур.

Алексей, одурев от такой картины, прицелившись сделал несколько выстрелов в том же направлении. Продолжая стрелять он подскочил к лежавшему Айдару. Состояние того было тяжёлым. Подхватив оружие Айдара Филимонов начал волоком тащить его направляясь к люку. Ледяная корка в данном случае сделалась союзником. Сзади, издавая отборные ругательства, продолжал стрелять Уланский.

– Растерялись мудачьё! Не ожидали от Серого такой прыти! Главное успеть! – Мелькали мысли в голове Филимонова.

Уже подтащив Айдара к люку Алексей обернулся. Уланский продолжал стрелять, реагируя очередями на любые телодвижения врагов.

– Серый, давай к нам!!! – Крикнул Филимонов.

Услышав его Уланский не переставая стрелять, прыжками, в промежутках между очередями, направился к люку. Когда Сергей уже был совсем рядом, Филимонов начал спускаться в люк. Опустив ноги в люк, он снова услышал знакомый одиночный выстрел и звук пробиваемой гвоздём жестянки. РПК Уланского умолк. Обернувшись в сторону Сергея Филимонов увидел как тот упал широко раскинув руки.

– Неужели всё, хана? – Проскочила мысль в голове у Алексея. В этот момент его внимание привлекла фигурка на соседней крыше, именно оттуда вёл огонь гранатомётчик.

– Он даже не сменил позицию. – Обречённо и отстранённо подумал Алексей. Время словно замедлилось и он увидел приближавшуюся к ним гранату выпущенную гранатомётчиком. Совсем рядом раздался взрыв и Филимонов потерял сознание.

Слегка придя в себя Филимонов ощутил что он лежит, а ноги его, согнутые в коленях, опущены в какую то пустоту. Приоткрыв глаза он увидел стоящих рядом людей в грязных маскхалатах с фашисткими повязками на руках. В голове моментально всплыла картина боя. Поведя глазами он заметил двух стоящих фашистов, один держал в руках СВД, у другого был РПГ, они оживлённо беседовали, показывая жестами в сторону тела Уланского. Алексей решил аккуратно проверить наличие гранат. Его движение рукой не осталось незамеченным для окружающих. Рядом с ним присел на корточки один из фашистов. Из под его маскхалата выглядывал воротник чёрной формы с эсэсовскими рунами. Он что-то начал говорить, но Алексей его не слышал. Поняв что Филимонов его не слышит, сидевший на корточках фашист махнул кому то рукой. Ощутив сильный удар по голове Филимонов снова потерял сознание..

Вторая часть

Глава 16

Провокация сумасшествия

Придя в себя Филимонов обнаружил себя лежащим в неосвещённом помещении. Голова натужно болела, в ушах стоял сильный, ровный звон. Пошевелив конечностями Алексей выяснил что он не связан и не раздет, даже маскхалат остался на нём. Отсутствовали только ремень с портупеей и шлем. Потрогав голову выяснил что на ней продолжает плотно сидеть подшлемник. Жетон с личным номером однако отсутствовал. Равно как и всё содержимое карманов.

– Так, что там было? – Мысленно спросил себя Филимонов.

Так же мысленно он постепенно восстановил содержание своих карманов на момент пленения. Кроме удостоверения личности на момент выхода из канализации у него ничего в карманах не было. Смартфон он, как предчувствуя беду, на этот раз оставил в своей каморке в метро, а фотографии взятые у Вована, опять же по предчувствию, уничтожил в канализации, на обратном пути.

– Это хорошо. Допрашивать всё равно ведь будут. А прицепиться собственно не к чему. – Довольно подумал Алексей. – Так что пусть допрашивают, удовлетворяют свои садистские потребности. Официально, для них, я теперь бывший капитан Российской Армии Алексей Филимонов, дезертир. Тридцати трёх лет от роду, неженатый, гость столицы, родом с Дальнего Востока. Родных и близких в Москве нет, зацепить меня нечем. Хотя, вру, были, были близкие, но погибли в том бою, когда меня пленили. – Тяжко задумавшись над последним предложением строил свою версию Филимонов. – На том и стоим, а там пусть хоть шкуру сдирают. Сбежал из рядов доблестных Вооружённых Сил потому как ощутил приближающийся конец. Хотел сколотить что-то типа своей вольной бригады. – Продолжал Алексей. – В принципе нормальная, рабочая версия. – Подытожил он.

Набросав основу своей легенды, Алексей было захотел подняться и изучить помещение в котором он находился. Но попытавшись поднять голову ощутил сильное головокружение и слабость.

– К чёрту осмотр. Помещение в любом случае подвальное, замкнутое, сбежать не выйдет. Да и бегун из меня сейчас никакой. Потом наверняка ещё будет возможность сбежать. А для этого силы нужны. Так что отдыхай, отдыхай Филимонов, пока дают. – Закончил размышления Алексей и расслабившись быстро заснул.

Проснулся он от грохота засова на двери. Дверь распахнулась и в неё, вслед за тусклым светом, проник пухлый охранник. Алексей открыв глаза принялся его рассматривать. Фашистская повязка на руке охранника была меньше обычной и розового цвета. Это указывало на то что данный человек среди фашистов находится недавно.

– Перебежчик. – Вяло подумал Филимонов.

– Вставай! – Громко сказал охранник. Алексей услышал сказанное ему как бы через пелену, но достаточно отчётливо.

– Слух вернулся. – Радостная мысль проскользнула у него в голове.

Охранник подойдя к Алексею беззлобно поддел его ногой обутой в валенки с галошами. – Давай уже вставай! Хорош расслабляться! – Сухо и просто приказал охранник.

Филимонов осторожно поднялся. Охранник не торопил его.

– Неопытный, явно новичок. – Мысленно дал ему оценку Алексей. И слегка покачиваясь, заложив предусмотрительно руки за спину вышел из камеры. После того как Филимонов оказался в коридоре, охранник поставив его лицом к стене одел ему на глаза чёрную повязку.

– Опа! Хреновый поворот. – С досадой пронеслась мысль у Алексея.

Одев повязку охранник взял пленного за руку и повёл по коридорам. Вёл долго, здание оказалось большое. Поднявшись по лестнице и проходя вдоль коридора на другом этаже Алексей, снова как бы через пелену, услышал чьи-то крики и стоны.

– Хули, гестапо по ходу. – Отрешённо подумал он.

Повязку с глаз снял тот же охранник только лишь проведя его в помещение с заколоченными досками окнами и отделанными сортирным кафелем стенами и полом. Оглядевшись Алексей заметил привинченный к полу стул, крюки вмонтированные в стену, металлический стол по типу операционного с приспособлениями для крепления конечностей.

– Ну всё, пиздец, пыточная. – С неприятным предчувствием подумал Алексей.

За столом, спиной к вошедшим стоял человек в чёрном мундире. Внезапно он обернулся.

– Здравствуйте. – Вежливо и спокойно поздоровался человек в чёрном мундире. И выдержав короткую паузу, оглядывая Филимонова с ног до головы, продолжил. – Пусть вас не смущает антураж, если вы будете достаточно благоразумны, то он так и останется неким остросюжетным фоном нашей сегодняшней беседы. – Так же ровно и вежливо сказал он и жестом предложил Филимонову присесть на металлический стул привинченный к полу.

– Под Штирлица косит, мудила. – Оценивающе подумал Алексей усаживаясь на стул.

– Полагаю, вы знаете моё имя, хотелось бы знать ваше. – Поразившись своему спокойствию, ровно произнёс Алексей свою первую за этот день фразу.

– Да, вы совершенно правы. Я знаю ваше имя, и звание, и даже наименование подразделения в котором вы проходили службу. – Сказал человек в чёрном мундире усаживаясь за стол.

Услышав про наименование подразделения Филимонов смутился, но постарался максимально взять в себя в руки.

– Надо по максимуму выяснить что он знает обо мне. – Спокойно рассуждал Алексей.

– Что же, представлюсь, так действительно будет удобнее общаться. Я штандартенфюрер Герман Алексеев. Для вас просто Герман. – Представился человек в чёрном мундире.

– Да, звучит как Отто Исаев. Под Штирлица косит явно, опездал блядь. – Невесело подвёл итог первым впечатлениям Филимонов.

– Очень приятно. Действительно рад знакомству. – Полностью сдерживая проступившую в душе иронию поддержал контакт Алексей.

– Рад вашему дружелюбию. Дружелюбие в вашей ситуации удел сильных и благоразумных. – Сделал ответную реплику Герман, перелистывая открытую на столе папку. Перелистав её, он показал его Алексею, повернув лицевой стороной.

– Это досье на вас и ваш отряд. Мы знаем очень многое, но хотелось бы сегодня прояснить ряд моментов. И вы мне, и нам поможете. – Уверенно сказал Герман, наблюдая за реакцией.

Филимонов вгляделся. На лицевой стороне папки наклеенными буквами было написано «Отряд специального назначения «Краснопресненский».

– Не ожидал! – Не скрывая удивления сказал Алексей.

– Естественно. Немного раскрою карты. – Сказал Герман и положив папку поднял со стола ещё две других, также повернув их лицевой стороной, так чтоб Алексею было хорошо видно.

Ещё раз вглядевшись Филимонов прочитал названия, написанные аналогичным образом. «Отряд специального назначения «Замоскворецкий», «Отряд специального назначения «Сокольнический».

– Полный пиздец!!! – Еле сдерживая себя подумал Алексей. И продолжил мысль – Это же активные отряды других секторов ГО метрополитена.

Отойдя от удивления, и сделав серьёзный вид, Филимонов произнёс:

– Вы знаете намного больше меня. Мне даже неясно что я вам смогу сказать нового.

– Неясно вам, но очевидно мне. – Расплылся в улыбке Герман. – Это хорошо, мы сработаемся.

– А вот хуй тебе. – Раззадорено подумал Филимонов и расплылся в ответной улыбке.

– А что в папках? – Напустив наивности спросил Алексей.

– В папках? – Переспросил, нахмурившись, Герман. – Вы вроде неглупый человек, сами должны понимать.

– Ну мало ли. – Отозвался Алексей.

– Вообще это очевидно, в папках разведдонесения, фотографии, показания очевидцев. Ну в самом деле, что вы как маленький. – С наставлением в голосе сказал Герман.

– Первую просьбу выполнил. Не очень крепкий гражданин. Надо жать его дальше, шанс есть. – Оценивал мысленно Алексей.

– А что вы от меня узнать хотите? – Уверенно продолжил Филимонов, шаг за шагом пытаясь перехватить руководство беседой.

– Наш интерес к вам носит самый обширный характер. – Развернувшись на стуле вбок и повернув голову к Алексею, вальяжно начал Герман. – Видите ли, названия отрядов очень напоминают название некоторых структур, некоторого объекта Гражданской обороны.

– Защищается и контратакует. – Быстро оценил Филимонов.

– Состояние дел именно на этом объекте нас и интересует. И вы его прекрасно знаете, я по вам уже всё вижу. – В аналогичной позе и с той же интонацией продолжил допрашивающий.

– Нихуя ты не видишь сука, виделка ещё не выросла. На понт брать пытается. – Продолжал анализировать разговор в своей голове Алексей.

– Ну, может начнёте свой увлекательный рассказ? – Снова повернувшись всем телом к Алексею предложил Герман.

– А что если нет? – Изобразив неуверенность спросил Филимонов.

– Оглянитесь вокруг. Стоит вам отказать и сюда придёт другой человек. И я не смогу ему в чём либо помешать относительно вас. – Тонко угрожая ответил Герман.

– Максимум пизды даст твой другой человек. Для остального я слишком ценен. И снова понты. Теряете нить гражданин. – Уверенно рассуждал Филимонов.

– Ну… – Изобразив растерянность, начал Алексей. – Я человек военный, конкретный, не могу так в общем… Может какие конкретные вопросы есть?

– Вы очень правильно поступаете. – Обрадовано сказал допрашивающий. – Конечно, вопросы есть, и их немало.

– Так задавайте, я отвечу! – Выдав заготовленную озабоченность с нетерпением, сказал Алексей.

– Охарактеризуйте состояние дел в метро? – Деловито задал первый вопрос Герман.

– Так это, все знают, мрази там. Конченные. – Напустив удивления ответил Филимонов.

– Не всё так просто как вы сказали. Хотя об этом знают уже не все. – Продолжил Герман.

– А как? Может расскажете? – Задал вопросы, обретая всё большую уверенность внутри себя, Алексей.

Повисла тишина, Герман тяжело вздохнул. Услышав вздох Филимонов понял, что именно сейчас со стороны фашиста последует неприятный для него, качественно иной ход.

– Но на этом этапе я его обломал. – Довольно подумал Алексей.

– Я вижу вы не готовы сейчас продолжать наш увлекательный разговор. Полагаю вам стоит отдохнуть. Сейчас вас проводят в камеру. Как у меня появится время я вызову вас снова. Хотелось бы чтоб к тому моменту вы хорошо отдохнули, собрались с мыслями. И да, с вами будут хорошо обращаться, до результатов следующей беседы я вам могу обещать физическую неприкосновенность и относительный телесный комфорт. – Спокойно, без какой-либо иронии, произнёс Герман нажимая кнопку под столом.

– Что-то нехорошее задумал этот пидор. – Свербила мозг Алексея беспокойная мысль.

Вошедший охранник снова надел повязку на глаза Филимонова и выведя из помещения повёл по коридорам. В этот раз путь был несколько иным. Закончился он у другой камеры. Введя Алексея туда охранник усадил его на пол и загремев цепью пристегнул её к ноге Филимонова. Другой конец цепи был вмурован в стену. Рядом с ним поставили пластиковую канистру заполненную водой и маленькую картонную коробку внутри которой лежал плесневелый кусок копчёного сала. Напротив Филимонова стоял металлический стол с креплениями, навроде того что был в кабинете Германа Алексеева. К столу был прикреплён человек. Он был без верхней одежды и обуви, в одних форменных штанах. Всё его туловище покрывали ожоги, голова была обрита, а на месте глаз были кровавые провалы. В помещение вошёл другой охранник, в одной руке он нёс ведро на дне которого находились экскременты, в другой руке был молоток. Подойдя к столу и вытащив из кармана гвозди он стал по очереди макать их острыми концами в экскременты и заколачивать в голени человека лежавшего на столе. Тот при этом издавал очень слабые стоны. Заколотив пятнадцать гвоздей охранники покинули помещение. В помещение следом за ними вошёл фашист в белом маскхалате, тот самый который пытался разговаривать с Филимоновым при пленении. Подойдя к Алексею он снял с него повязку.

– Вот так засранец. Он подыхает, а ты смотри, жри, пей, спи. Весь театр только для тебя, ты нынче единственный зритель. – Сказал фашист и усмехнувшись вышел из помещения. Дверь за ним громыхнула замком. Установилась тишина. Филимонов поднял взгляд. На столе лежал Айдар.

Глава 17

Гангрена

Филимонова захлестнула волна эмоций. Всё это время он не разрешал себе думать о судьбе Нуриева, предположив только что тот умер от ран. Инстинктивно он попробовал подскочить к столу, но цепь прицепленная к ноге давала возможность только прикоснуться к столу кончиками пальцев. Поняв бесполезность попыток подойти к Айдару вплотную, Филимонов уселся у стены и обхватил голову руками. В его голове всплыл образ холёного Германа Алексеева.

«…с вами будут хорошо обращаться, до результатов следующей беседы я вам могу обещать физическую неприкосновенность и относительный телесный комфорт.» – Вспоминал Алексей его слова.

– Вот ведь пидор, а! – Переполняемый эмоциями произнёс вслух Филимонов.

Нуриев, лежавший на столе, негромко замычал и повернул голову в сторону Филимонова. Алексей поднял на него взгляд. Сразу стало понятно почему Айдар может только мычать, его язык был булавками прикреплен к нижней губе.

– Вот ведь пидарьё, всё продумали! – Не сдерживая эмоций громко высказался Алексей.

Внезапно Айдар, приоткрыв рот, начал издавать едва слышное шипение. У Алексея при этом всё тело покрылось мурашками. В его голове всплыл образ улыбающегося Айдара.

– Нет, не всё они продумали. – Сказал образ и постепенно расплылся.

Теперь Айдар молчал совсем, а Филимонов непонимающе хлопая глазами смотрел на него.

– Это как Айдар? Ты же не умел? – Удивлённо спросил его Алексей.

Снова раздалось едва слышное шипение и в голове появился образ Айдара.

– Несложно научиться как оказалось. Для этого надо просто перейти границу, барьер, внутри самого себя. – Говорил бодрым голосом образ Нуриева.

– Какой барьер? – Продолжал вопрошать вслух Алексей.

– Барьер боли, страха и отчаяния слитых воедино. – Ответил образ уже грустно и снова растворился.

– Может, у меня уже крыша поехала? – Тихо, вслух, спросил сам себя Филимонов.

– Сейчас ещё нет, но может поехать, дня через три. – Ответил снова возникший образ Айдара.

– Ну всё, пиздец. – Быстро проговорил Филимонов подползая на всю длину цепи, как можно ближе, к столу.

– Айдар, кивни головой если это ты со мной разговариваешь. – Внимательно глядя на Нуриева просил Филимонов.

Айдар в ответ неловко кивнул головой.

– Да. Ничего себе. – В крайнем удивлении бормотал Филимонов.

– Не переживай командир, так оно всё веселее будет, не молчком же помирать. И как знать, может, придумаем чего, в две головы то. Всё польза от меня будет. – Спокойно говорил образ Айдара в голове у Алексея.

Филимонов снова переместился к стене. Знание того что всё происходящее сейчас не бред придало ему уверенности.

– Да, Айдар умирает, он обречён и знает это, но стоит воспользоваться его предложением и провести это время хоть с какой-то пользой, а не обливать всё вокруг слезами. – Успокаивая эмоции думал Алексей.

– Тебя Айдар допрашивали, или так, из любви к искусству, мучали? – Успокоившись спросил Нуриева Филимонов.

– Допрашивали. – Устало ответил образ. – Вот, сейчас попробую показать.

Постепенно в голове у Алексея появился кусок воспоминаний самого Айдара. Сначала в виде видеоролика, потом только в виде звуковой дорожки, после того как Айдару выкололи глаза. От этих воспоминаний у Филимонова снова поднялась волна эмоций. Приложив немалые усилия он заглушил её и принялся анализировать полученную информацию.

– Тоже про метро узнать хотели. А ты вообще молчал. – Внутренне восхищаясь Нуриевым сказал Алексей.

– Значит от тебя тоже про метро узнать хотят. Вот бы увидеть. Можешь образ дать? – Просил Нуриев.

– Попробую. – Ответил Филимонов. И встав на ноги принялся собирать воедино в своей голове образ своего допроса. – Сейчас, попробую.

– Хе… эеххх… – Начал Алексей и сильно закашлялся. Прокашлявшись, попробовал снова с тем же результатом.

– Чего-то нихрена не выходит. – С досадой хрипло произнёс Алексей.

– Волнуешься потому что. Надо отдохнуть, успокоиться. – Ответил образ.

– Может и так. – Подумал Алексей, и снова усевшись спиной к стене прикрыл глаза.

Тем временем в кабинет Германа Алексеева постучавшись вошёл фашист. Обменявшись фашистским приветствием с хозяином кабинета гость уселся на любезно предложенный стул.

– Как идёт работа, Герман? – Спросил гость.

– Очень увлекательно и интересно. А у вас, Александр, как работа? – Ответил Герман.

– Собственно с ней и пришёл. – Начал Александр. – Сегодня поступили донесения, их содержание может быть полезным и для тебя.

– Что именно? – Спросил Герман.

– Люди Вована заняли один ничейный район у нас в тылу и объявили его собственностью этого бандита. – Сухо ответил гость.

– Там есть метро? – Так же сухо спросил Герман внимательно смотря на Александра.

– Да. Станция «Планерная», конечная на Таганско-Краснопресненской линии.

– Действительно интересные новости. – Озадаченно сказал Герман. И продолжил. – Смотри какой у нас получается интересный оборот. В нашем тылу постоянно действуют как минимум три очень боеспособных диверсионных отряда федералов. Их названия, по сведениям из разных источников, так или иначе совпадают с названиями некоторых линий метрополитена, конечные станции которых находятся уже у нас в тылу. Двое суток назад ночью через дезинформационный канал федералов к нам впервые поступает действительно верная информация. Отработав её мы берём в плен самого командира одного из таких отрядов, отряд «Краснопресненский» кстати. Попутно, понеся некоторые потери, в коротком бою наши люди уничтожают часть этого отряда, причём по некоторым сведениям это одни из самых подготовленных людей. И вот, сегодня Вован берёт под свой контроль район конечной станции как раз на Таганско-Краснопресненской линии. Ощущаешь логическую связь этих событий? – Закончил монолог вопросом Герман.

– Да Герман, у тебя светлая голова. – Немного подумав ответил Александр. – Но попробую возразить по некоторым пунктам. Во-первых, привязка к метро этих отрядов до сих пор неочевидна. Даже если она и существует, то почему бы не предположить что в данном случае с помощью особым образом подготовленных людей федералы проводят изучение метро. Если это так, то вопрос с этими отрядами конечно интересен сам по себе, равно как и вопрос с изучением метро, но в контексте нашего нынешнего, условно назовём его летнего, наступления эти вопросы бессмысленны. Дезинформационный канал федералы могли в этот раз поддержать сливом действительно важной информации, ты же прекрасно знаешь методику действий в таких случаях.

– Это все возражения? – Спросил Герман.

– Да. – Ответил гость. – Теперь послушаю, что скажешь ты.

– С неочевидностью привязки отрядов к метро ты прав. Прямых доказательств у нас нет. А вот с каналом по которому прошёл слив «краснопресненского» отряда ты возможно неправ. Напомню, за пять месяцев по нему не прошло ничего действительно нужного, а тут вот раз и такое. Не бывает таких совпадений. А причиной по которой был использован этот канал могла стать обычная спешка. Ведь группа Филимонова возвращалась от федералов, это очевидно. Как думаешь, зачем они ходили к федералам?

– Чтобы отчитаться о проведённой работе, отдохнуть, получить новое задание. – Ответил Александр.

– И в этот момент что-то случилось. Что-то что заставило федералов в спешке через первый попавшийся канал сдать отряд нам. И это событие явно связано с последней деятельностью Вована. Ты ведь совсем ничего не возразил по этому поводу. А по Вовану можно сказать очень многое. Он не только богатый наркобарон. С самого начала он как-то сотрудничал с федералами. До одного события произошедшего недавно.

– Какого события? – Немного удивлённо спросил гость.

– Да события с бандой кровососов.

– А, это, знаю. И что там? – Продолжил вопрошать Александр.

– Вован выяснил откуда росли ноги у этой подставы. Его хотели подставить именно федералы. Почему и зачем загадка загадок. Но сам понимаешь, отношения с федералами у Вована теперь испорчены донельзя, там ведь личное присоединилось, Вован брата потерял.

– И что ты в итоге думаешь Герман?

– Я ещё ничего не думаю. Я только чувствую за этими событиями очень хитрую и необычную комбинацию. И по долгу службы на благо нашей общей идеи предполагаю что эта комбинация может быть направлена против нас, например на срыв нынешнего, летнего наступления.

– А ведь вполне может оказаться, что ты прав Герман. – Удивлённо и озадаченно произнёс гость. И продолжил, сбавив тон почти до шёпота. – Я тут разговаривал в штабе с одним очень важным и умным человеком. Он сказал, что нынешнее наступление вступило в стадию насыщения. Иными словами, сопротивление федералов растёт, равно как и наши потери, а результаты уже не столь впечатляющие. В операции уже задействованы все наличные силы, остался последний резерв, это небольшие, малобоеспособные силы, выделенные для контроля уже захваченных районов. Именно их планируется ввести в использование для завершающего удара. Вполне может статься, что федералы прекрасно знают наше нелёгкое положение и готовят контрудар. И вот эта комбинация… ну ты понимаешь. – Уже совсем тихо закончил монолог Александр.

– Понимаю. Мы идём по тонкому льду и надо быть очень осторожным. – Завершил мысль Алексеев.

– Как кстати этот пленный, командир «краснопресненцев»? – Выждав некоторую паузу спросил гость.

– Работаем с ним по схеме «Гангрена». – Спокойно ответил Герман.

– Жестоко. А если он того…? – Спросил Германа собеседник, покрутив пальцем у виска.

– Выбор невелик в этой схеме, сам знаешь. Либо сломается и всё сам расскажет, либо сойдёт с ума и вряд ли, что мы узнаем хоть немного. С другой стороны никакой другой метод или схема мне не представляются сколько нибудь эффективными при работе с Филимоновым.

– Почему? – Спросил гость.

– Слишком уж он непрост. На первом же допросе перехватил линию беседы и завёл меня в тупик. И оставалось либо звать помощника с паяльной лампой, либо «Гангрена». Паяльная лампа, как и любые другие телесные воздействия вряд ли окажутся эффективными. Хотя бы потому что его подчинённый оказался к ним поразительно устойчив.

– Это чурка то этот?

– Да, Нуриев, татарин. Как начали оказывать физическое воздействие, то совсем замкнулся и ни слова больше не произнёс. – Ответил Алексеев. И продолжил. – Может ты и прав, насчёт особым образом подготовленных людей.

– Тогда будем ждать результатов «Гангрены». – Подвёл итог беседе гость и сославшись на спешку и дела покинул Алексеева.

В камере тем временем Филимонов успокоился и настроился на ровное, деловое общение с Айдаром. Уже не вставая он окликнул его и воспользовавшись привлечённым вниманием Айдара передал ему образ своего допроса. Общение теперь перешло в ультразвуковой диапазон.

– Да, с тобой обращаются очень осторожно. – Отметил Нуриев, оценив переданный образ.

– У меня есть версия, но вот ты как сам думаешь, чего они хотят добиться всем этим? – Задал вопрос, создав образ для беседы, Алексей.

– Думаю, что они хотят добиться того, чтобы ты сломался. И полагаю, что если бы общение между нами было бы исключено, как они и задумывали, то это бы и случилось. – Ответил Айдар. Его образ при этом ехидно улыбался.

– Но ведь от такого можно и с ума сойти. – Бросил реплику Филимонов.

Повисла пауза. Айдар замолчал. Алексей решил не прерывать его размышлений. Спустя несколько минут Айдар снова возобновил общение.

– Полагаю тебе, командир, стоит симулировать сумасшествие. Это единственный выход по моему. И важного ничего не расскажешь и шанс для побега получишь. – Выдал свой совет Айдар.

– Каким образом я получу шанс для побега? – Удивлённый образ Филимонова задал вопрос.

– Тебя казнят, но таким, особым способом. Тебя отдадут на съедение мразям привязав у входа в метро. Я случайно услышал об этом. Такой способ казни тут типа общепринятый. – Так же ехидно улыбаясь ответил Айдар.

– Я не понимаю твоего веселья по этому поводу, Айдар. Перспектива эта в принципе хреновая. – Немного разозлившись ответил Алексей.

– Понимаешь, командир, привяжут тебя там днём, засветло, скорей всего во второй половине дня. Затемно они обсерутся это делать. Не, ну у них есть те кто и не обсерится, но они сейчас слишком заняты. Привязывать будут местные охранники. Они садисты по большей части. А потому трусы. И привяжут днём. Понимаешь, у тебя будет время на то чтобы освободиться. И ты это сделаешь, я в этом уверен. – Разъяснил Айдар.

– Ясно. – Начал Алексей выждав паузу и всё взвесив. – Значит будем сходить с ума.

– Имитировать сумасшествие. – Поправил его Айдар.

– Нет. Именно сходить с ума. Отчасти конечно. Полностью сымитировать не получится, тут не дураки сидят. – Возразил Филимонов.

– Делай как сможешь, тебе виднее. Теперь это не только в переносном смысле сказать можно. – Засмеявшись сказал образ Айдара.

– Кстати, как тут всё выглядит, может получится показать? – Обратился Нуриев с просьбой.

– Просьба безумная, Айдар начинает пытаться помочь мне сойти с ума. – Отметил мысленно Филимонов.

– Так я увижу сегодня нашу богадельню? – Спросил Нуриев.

– Ну вот как-то так. – Ответил Алексей и не без труда, от волнения, передал образ камеры.

Постепенно общение сделалось непринуждённым. Происходил обмен воспоминаниями, впечатлениями личного характера. Меньше чем через полсуток у Айдара поднялась температура, его начало знобить. Он не разрешил Филимонову попробовать накинуть на него бушлат. Постепенно у Нуриева усиливалась распирающая боль в ногах. Сами ноги заметно опухли, а ступни стали багрово-синюшными. Прикинув положение Айдар радостно определил бурно начавшуюся газовую гангрену. Обрадовался тому, что его мучениям уже в самом скором времени придёт конец. Через сутки Айдар начал, сперва потихоньку, потом всё больше, бредить. В бреду он читал мусульманские молитвы, громко пел татарские песни, вспоминал маму, первую девушку. И весь этот информационный шум он создавал исключительно в ультразвуке. Избавиться от этого, изолироваться, для Филимонова не представлялось возможным. И он слушал, смотрел, иногда начиная бредить сам. К исходу вторых суток Айдар потерял сознание и не приходя в него очень быстро умер.

Глава 18

Шанс

После смерти Айдара Филимонов ещё сутки оставался в камере, наедине с мертвым телом. Именно тогда Алексей понял, что Нуриев был полностью прав, останься он без общения с самого начала и он бы именно сломался, наблюдая за предсмертными мучениями своего товарища. Но сейчас каждая минута пребывания наедине с мёртвым уже Айдаром делала его сильнее. Он понимал что должен стать полностью невменяемым, выпустить наружу всю иррациональную часть себя и тем самым использовать свой единственный шанс. Это надо было сделать во чтобы то ни стало. Он единственный теперь мог доложить своим о том интересе который фашисты имеют в отношении метро. Этот интерес мог представлять вполне серьёзную опасность. Потому донести эту информацию нужно было даже ценою собственной жизни.

Когда в камеру вошли охранники Филимонов, сперва изображая полный ступор дав себя отстегнуть от цепи, с истеричным воплем набросился на них. Толстый охранник, с розовой повязкой, испугавшись выскочил из камеры оставив своего товарища наедине с Филимоновым. Алексей накинувшись на него сломал ему шею, и увалив на пол принялся зубами отгрызать ему уши и нос. Заскочившие спустя несколько минут в камеру охранники с дубинками были шокированы этим зрелищем. Преодолевая страх, они принялись жестоко избивать Филимонова дубинками. К счастью избиение скоро прервал вошедший в камеру Герман Алексеев. Филимонов к тому времени отключился от очередного сильного удара по голове дубинкой. Охранники подняли его и отнесли в кабинет Алексеева. Там его для пущей предосторожности, усадив на пыточный стул, пристегнули наручниками.

Охранники вышли, а Алексеев набрав стакан воды выплеснул его в лицо Филимонова. Тот достаточно быстро очнулся, и оглядев всё вокруг бешеным взглядом завопил:

– Вы меня обманули!!! Вы мне обещали, что меня не будут бить!!! Как теперь я могу вам верить?!

– Очень легко и просто. Вы обязаны мне верить. Вам больше не во что и некому верить, кроме как мне. – Не поняв начавшейся игры, начал разговор Герман.

– Нет!!! Я теперь никому не верю!!! – Снова провопил Филимонов, сохраняя бешеный взгляд. И прикрыв глаза начал напевать песню на английском языке.

– Летс спендинг найт тогезер… – Удивительно точно копируя манеру Мика Джаггера, напевал Филимонов. И внезапно осёкшись продолжил. – Слышь, красавчик, давай проведём ночь вместе?! Тебе понравится, я тебя классно выебу!!! Ну, чего ты мордашку сморщил, противный?! Или ты не пидор?! Нет!!! Ты всё-таки пидор!!! – И Филимонов заливисто, искренне засмеялся.

Герман с нескрываемой ненавистью и презрением оглядел Алексея и с угрозой в голосе произнёс:

– Вы идёте по очень тонкому льду. Советую сохранять осторожность.

– О!!! Лёд!!! Виски и лёд!!! Лёд и виски!!! Замечательно!!! – Громко скандируя произнёс Филимонов.

Герман ничего не ответив, торопливым шагом вышел из кабинета. Через пять минут он вернулся вместе со вчерашним гостем. У обоих на лице легко читалась сильная озадаченность.

– Вот, смотри Александр. По всей видимости случился вполне определённый вариант. – Сказал Герман указывая жестом на Филимонова.

– УУуууу…. Алллександррррр… – Пафосно начал Алексей. – Я смотрю у вас тут прям кружок по интересам. Кружок любителей поиграть в очко? Я угадал?

– О чём он? – Шёпотом на ухо спросил Александр Германа.

– Несёт бред. Полностью потерял контроль над собой. По-моему мы перестарались. – Так же шёпотом на ухо ответил Герман.

– Тем хуже для него. Стоит сегодня же сделать из него пищу для мразей. Не надо сантиментов. Ты сделал ошибку, так исправь её. – Шёпотом, но с нескрываемым неудовлетворением сказал Александр.

Спустя четверть часа Филимонов, уже связанный, снова сидел в камере. Опёршись о стену он задремал. Судьба его уже была решена Германом и сегодня во второй половине дня, как и полагал Айдар, его должны были отвести к метро и привязав там оставить на съедение мразям.

Филимонова вывели наружу вместе с ещё одним пленным из числа федералов. Перед этим им обоим завязали глаза чёрной повязкой.

– И всё же я верно всё сделал. – Думал Алексей переступая ногами. – Как же я угадал его реакцию. Всё сложилось, как я и хотел. Уязвлённое самолюбие этого гондона, вкупе с нежеланием заниматься грязными, жестокими делами воплотили мой замысел в жизнь. Лох вы, гражданин Герман Алексеев. У тех же ваххабитов так в плену не повыёбываешься. Назвал бы такого как Алексеев у них пидором и самого бы немедля отпидорасили, так, для профилактики. И за охранника тоже, руки бы переломали и зубы повыщёлкивали. А тут вот. Лох он. Действительно лох. И все они лошары. – Довольно думал Филимонов, наслаждено вдыхая свежий воздух.

Подведя к месту пленных связали между собой, обмотав верёвкой. Конец этой же верёвки привязали к фонарному столбу. Перед тем как уйти толстый охранник стянул с Филимонова чёрную повязку.

– Чего ты там с ним возишься? – Недовольно спросил другой охранник который был вне поля зрения Алексея.

– Повязки снять хочу. – Ответил толстый.

– Это ещё зачем?

– Пусть хоть белый свет напоследок посмотрят.

– С жида всё равно не снимай.

– А может этого, в маскхалате, грохнуть, ну чтоб не мучился. Жалко, нашенский ведь, русский мужик. – Предложил толстый.

– Вот ведь сука гуманная, сейчас всё испортит. – Холодная мысль пронзила Филимонова.

– С него и повязки хватит. Пошли уже, гуманист. – Раздражённо закончил беседу другой охранник, и в спешке они удалились.

Филимонов, насколько это было возможно, огляделся по сторонам. Местность была незнакомая.

– Хуёво. Надо развернуться и посмотреть хоть название станции. – Спокойно рассуждал Алексей.

– Эй! Сзади который! Ты кто вообще?! – Громко спросил Филимонов привязанного к нему.

– Моисей Кац. – Замученным голосом ответил привязанный.

– Еврей?!

– Ага.

– Ты из федералов вроде. Как до жизни то такой дошёл? – Продолжал задавать вопросы Алексей.

– Я из штаба бумаги отвозил, по дороге на диверсантов напоролись. Потом сюда приволокли. Допросили и вот, я здесь.

– У федералов теперь и диверсанты шастают? – Удивлённо спросил Алексей.

– Да. С некоторых пор, ходят группы фашистов, иногда в нашу форму переодеваются. Нападают на одиночный транспорт, минируют основные магистрали, убивают офицеров и просто известных людей. А вы разве не из федералов? – Несколько напугано спросил Кац.

– Из них самых. Филимонов Алексей Геннадьевич. Капитан, теперь уж наверное бывший. – Представился Алексей.

– А почему бывший? – Спросил Кац.

– Потому что так сложились звёзды. Про гороскопы слышал ведь. – Иронично ответил Филимонов и продолжил. – И вообще, скоро начнёт темнеть, нам надо что-то сделать чтобы выбраться отсюда. Для начала мне нужно развернуться и осмотреться. Учитывая что к моей спине прицеплена твоя тушка, Кац, без твоей помощи мне не обойтись. Понимаешь?

– Да. – Вяло ответил Кац.

– Тогда начинаем двигаться. – Уже приказал Филимонов.

Вскоре удалось развернуться. Кац двигался мешковато и вяло, попутно страдальческим голосом рассказывая о своих внутренних переживаниях. Филимонов как мог старался не обращать на это внимания. Осмотр входа в переход и прилегающей территории оказался не очень информативным. Названия станции так и не удалось обнаружить.

– Вот блядь. – Выругался с досады Алексей.

– Я не хочу больше двигаться, это бессмысленно. Будет лучше если к тому моменту когда стемнеет мы замёрзнем. – Выдал рассуждение Кац.

– Вот уж не везёт. Встретить смерть в компании такого уёбка. – Разозлено подумал Алексей. И размахнувшись головой ударил своим затылком по голове Каца.

– Хули ты там пиздишь овца!!! – Закричал Филимонов. И не унимаясь продолжил. – Эможид ебаный!!! Ещё раз пизданёшь подобную хуйню я прошибу твой череп!!! Хотя нет! Я сделаю лучше! Я освобожусь сам! Дам тебе пизды! Свяжу и оставлю здесь! И ты подохнешь! И у тебя не будет никакого шанса заразить местный генофонд! Понял меня овца?! – Завершил гневную тираду Филимонов.

Начинало смеркаться, Алексей это заметил, и его состояние стало напоминать сегодняшнее утреннее.

– Надо бороться! У нас есть шанс! Он один! Но нам надо его использовать! – Громко и отрывисто говорил Филимонов таща за собой Каца. Целью был переход, у самого начала его, на ступеньках лестницы Алексей заметил куски битого стекла. Подхватив один из них можно было попробовать перерезать верёвку. Попытки порвать её, двойным усилием, предпринятые до этого, оказались безуспешными. Причиной стало прежде всего низкое усердие Каца. Тот лишь обозначал усилия, становясь дополнительной нагрузкой для Алексея. Заметив такой ход событий Филимонов поставил на голове Каца новую шишку. Теперь же, затолкав Каца в переход Алексей оказался спиной к нему. Так было комфортнее, не видеть входа в метро на фоне стремительно спускающейся ночной темноты. Кацу уже стало всё равно, да и на глазах его продолжала оставаться чёрная повязка.

– Вот оно, спасение!!! – Раня пальцы подхватил кусок стекла Алексей. – Сейчас!!! Сейчас!!! Я разрежу верёвку и мы с тобой уйдём! Слышишь Кац! Потом я приведу тебя в одно хорошее место! Там много хороших людей! А ещё я тебе расскажу про одного замечательного татарина! Ему было хуже, чем тебе сейчас! Но он боролся! – Надрезая верёвку говорил Филимонов. Взгляд его был бешеный. Зрачки расширились от темноты, и радужки стало совсем не видно.

– А потом мы подлечимся и отдохнём! И пойдём валить этих мразей! И будем валить до победы! Ты веришь в победу?! Я верю! Мы победим! А знаешь почему?! Потому что мы сильнее! Мы сильнее всех этих мразей! Победу над ними нам завещал товарищ Сталин! Ты уважаешь товарища Сталина, а Кац?! Не уважаешь!!! Вот сейчас освобожусь и покажу тебе, говна ты кусок! Махом зауважаешь товарища Сталина! – Уже в полном безумии кричал Филимонов. Верёвка тем временем с трудом, но поддавалась.

Из перехода послышались шаги. Идущих, судя по звуку шагов, было много. Алексей слышал их, но ему было уже всё равно. С тупым упрямством он продолжал резать верёвку и что-то выкрикивать время от времени. Кац, услышав шаги, обмяк и Филимонов услышал журчание стекающей по лестнице перехода жидкости.

– Ты обоссался!!! Мудак!!! – Кричал обращаясь к Кацу Алексей.

Тем временем из-за спины вышли мрази. Не переставая резать верёвку Алексей обратил на одного из них внимание. Седые волосы на его голове были аккуратно пострижены, борода и усы не были взлохмачены. При ходьбе тот опирался на палку. Он подошёл вплотную к Алексею и тот заметил на лице мразюка широкую улыбку.

– Хули ты лыбишься?! – Теряя силы закричал ему прямо в лицо Алексей.

В голове у Филимонова возник образ заставки известной телепередачи.

– Спят усталые игрушки, книжки спят… – Напевал ему образ заставки навевая спокойствие и желание заснуть. Алексею не удалось адекватно среагировать.

– Это бред. Это гипноз. Я тоже так могу. – Бормотал он себе под нос засыпая.

– Добро пожаловать домой. – Очень хриплым голосом внезапно сказал аккуратный мразюк уже спящему Филимонову.

Глава 19

Чёрные

Алексей с трудом открыл глаза. Он лежал на матрасе, под головой было свёрнутое шерстяное одеяло. Точно таким же он был накрыт сверху. Поведя взглядом Филимонов обнаружил, что находится в помещении размером с крупную комнату в панельном доме. В противоположной стороне находился источник слабого света. С трудом, от слабости, повернув голову Алексей увидел в противоположной стороне комнаты чёрный прямоугольник выхода. Рядом с выходом стоял офисный стол и стулья. Возле него, на полу, имея под задницей свёрток матраса, прислонившись стеной к спине, сидел молодой парень в камуфлированной форме с российским шевроном на левом рукаве. За столом, слегка сгорбившись сидел, спиной к Филимонову, седой человек в жилетке из шерстяного одеяла. Внезапно нахлынувшие образы воспоминаний о недавних событиях немного оживили Алексея. Прикрыв глаза он достаточно шумно вздохнул. Услышав этот вздох седой человек развернулся на стуле и очень хриплым голосом, но достаточно громко, с радостной интонацией произнёс:

– Очнулся доходяга! – И обратившись к сидевшему на полу распорядился. – Кац, сгоняй на станцию, к входу, кипятку у повара возьми. Если поинтересуется кто, скажи для меня. Вот термос. Давай по шустрому.

Кац, подхватив термос из рук седого человека, направился к выходу. Он уже почти вышел как его снова окликнул седой:

– И пожрать не забудь там прихватить. Рагу для нас и бульон для него. – Закончил фразу седой указав жестом в сторону Алексея. Кац, кивнув головой, ушёл.

– Я в метро? – Выждав паузу, тихим голосом спросил Алексей.

– В общем смысле да. – Ответил хриплый голос.

– А ты кто? – Так же тихо и без эмоций снова спросил Филимонов.

– Шмель меня звать. Здешний старший. Вообще мы знакомились уже. Но ты в бреду был, наверное сразу и не вспомнишь. – Спокойно ответил представившийся Шмелём человек. И, предваряя вопросы Филимонова, продолжил. – Десятый день уже лежишь. Лихорадка у тебя случилась. Думали помрёшь. Аспирин давали, водой сладкой отпаивали. Здесь навроде как кабинет мой, почти как у вашего Пяткова.

– В бреду всё выболтал. – Ёкнуло сердце у Алексея.

– Не переживай ты так. – Угадав ход мыслей Филимонова, успокаивающим тоном сказал Шмель. – Слыхали мы про вас, красных, и до тебя. Цель у нас, чёрных, с вами общая теперь. В людях человеческое сохранить. Только методы и начальные условия разные.

Алексей, слушая монолог Шмеля, попробовал приподняться.

– Ты, Лёха, лежи лучше сейчас. Слабый ты ещё. – Прокомментировал попытки подняться Шмель.

– А сахар с аспирином откуда? – Обливаясь потом, спросил Алексей.

– С общака. У нас тут правило такое, кто что ценное создаёт, приносит уделяет его часть на общак. Когда кому трудно из наших, а в твоём случае так и не наших, из общака грев выделяется. За общаком смотрящего я назначаю, и тот головой отвечает за его сохранность. А это непросто. Мы уже полгода примерно как существуем. Так за эти полгода двоих уже того, в котёл общий отправить пришлось.

– Людоеды. – С некоторой досадой и обречённостью, тихо произнёс Алексей.

– Не все. – Удивительно спокойно ответил Шмель. – Тут у нас в этом вопросе каждый решает за себя сам. Есть вот пацаны, те чушкарей наших местных собирают и на охоту с темнотой регулярно наверх выходят. Есть ботаники, те книги какой-то перед ядрёной начитались, там тоже про метро типа. Так они ещё с первого года тут грибочки всякие растят. Этот, как его, субстрат у них говно. Ну реально, говно собирают, с землёй сверху принесенной мешают, гноят, потом как-то на это дело грибы сажают. Вонь на той станции стоит не продохнуть. Провонялось всё говном там. Зато могут людей не есть. Но всё равно едят, меньше правда. Есть ещё один чудак, Учёный погремуха у него. Так тот белковую массу из каких то особых дрожжей делает. На стружках, опилках. Всё вроде ничего, он то сам здоровый, упитанный такой ходит, хотя мяса совсем не ест. Принципиальный. Но есть косяк в его теме. Жрать этот белок ну совсем никак. Запах ещё потерпеть можно, но от вкуса сразу мутит. Вот и жрёт он этот белок можно сказать в одно лицо. Не ну есть ещё пара любителей, они же ему и дерево сверху приносят. Так что Лёха выбор есть у нас. Только каждые его делает сам в удобное для себя время. И судить за него у нас никто не в праве. Я вот ем людей. Начал их есть как раз для того, чтоб соблазна судить кого-либо не было. Примерно полгода назад. Когда с Лосём, ты его знаешь, сюда пришли.

– Лосев, Саня. – Негромко произнёс Алексей задумавшись.

– Он самый. Кент мой. Матёрый человечище. С ним здесь начинал после ядрёны. Ещё на «Ясенево» в первый день познакомились. – С лёгкой ностальгией поведал Шмель.

– У наших он. – Всё так же тихо сказал Филимонов.

– Знаю уже, говорил ты. Так наверное для Лося лучше даже теперь. – Высказался Шмель.

– Это почему? – Спросил Алексей.

– Он принципиальный. Сразу сказал, что людей жрать не будет и не жрал. Порой неделями голодный ходил, но не жрал человечину. По первости крыс ловил. Тогда ещё хорошо было. И крысы жирные такие были и ленивые. А потом ушли пасюки. Видать там, наверху, сейчас сытнее им, и безопаснее. Потом мы с ним ходили, бродили здесь. Иногда наверх выходили, типа помародёрить. Потом сюда вот пришли, на Тимирязевскую ветку. Тут народ поприличнее оказался. Я людей нормальных нашёл, ход наладил, общак организовал, смотрящих назначил где надо было. А Лось в эти, как их, в странники подался. Их ещё здесь иногда бродягами называют. Но я вот странниками зову. Так и пропал, два месяца примерно новостей о нём не было. Я думал он в метро-2 пошёл. А вот от тебя и узнал, что да как.

– Метро-2? – Удивившись, уже громче спросил Алексей.

– Да. Есть такое стрёмное место. На Калужско-Рижской ветке в него ход есть. Там вояки. Сумасшедшие правда, вояки то тамошние. Мы с Лосём туда ещё в первый год заходили. Так еле смотались оттуда.

– А что там такое? – Снова задал вопрос Филимонов.

– Да как сказать, одни сумасшедшие вояки за другими сумасшедшими вояками со стволами носятся. Им чего не носиться то, жратвы нормальной, консервов там всяких, у них навалом, стволов всяких навалом, патронов к ним тоже вроде недостатка нет. Вот и бегают, дурью маются. По первости и в метро забегали, с самых первых дней. Убежища навроде этого искали. Найдут и гасят всех в таком убежище. Потом уже у себя таким же занялись. Предателей всяких ищут. Мрак короче.

– Так это убежище. – Снова тихо произнёс Алексей.

– Оно самое. Как старожилы здешние рассказали, здесь эти тусовались, как их, правозащитники всякие, артисты и прочие подобные. Их охраняли чуваки какие-то, в иностранном камуфле. Потом вояки наши прибежали, в костюмах резиновых и противогазах. Охрану перебили, а остальных, кто в убежище сидел, газом каким-то притравили. Всё бы ничего, но газ этот в метро просочился и пара сотен людишек того, ласты склеили. А кто не склеил тот ослеп.

– Зарин или зоман. – Прокомментировал Алексей.

– Что? – Спросил уже Шмель.

– Да газ говорю, зарин или зоман. Есть такие, нервно-паралитические, очень опасные. То что выжившие от него ослепли очень на его, зарина или зомана, действие похожи. Только не пойму, нафига в метро его пользовать. – Закончил разъяснение Алексей.

– Ну, видать надо было очень. Да и какая теперь разница. – Как-то мрачно сказал Шмель и в комнате повисла тишина.

Прервав тишину в комнату быстро вошёл Кац. В одной его руке был термос, в другой он за прикреплённую к ручкам проволоку держал кастрюлю. Внеся всё это он поставил на стол.

– А бульон где? – Строго спросил Каца Шмель.

– Не дали, сказали, собаку поймать не получилось. – Виновато ответил Кац усаживаясь за стол.

– Эх. – С досадой вздохнул Шмель. И повернувшись к Алексею продолжил. – Если хочешь то давай, присоединяйся. Нормальный такой гуляш. Сегодня мрази толстого привязали, с него хороший гуляш вышел.

– Не. – Отвернув голову к стене ответил Филимонов.

– Смотри сам, дело то хозяйское. – Сказал Шмель доставая ложку.

Тем временем Кац уже подхватил кусок из кастрюли и принялся есть. Заметив это Шмель со всей силы ударил Каца ложкой по голове.

– Совсем охренел мразёныш!!! – Закричал Шмель. – Про старшего опять забыл!!! Кипятку ему сперва подай, потом сам жрать садись! – Гневно закончил поучение Шмель и достал из кармана маленький полиэтиленовый пакет с сахаром.

– Вот. Насыпь три ложки в термос, размешай и ему подай. – Сказал Шмель, положив пакет на стол. Кац развязал пакет и хотел было своей ложкой начать насыпать сахар, но последовал новый удар ложкой по голове.

– Помой сходи сначала! Ты ей человечину жрал! А он её не ест! Уважай своего старшего, от него жизнь твоя дальнейшая зависит! – Разразился новыми поучениями Шмель. Кац шустро выскочил из комнаты.

– А чего ты меня в живых оставил и нянькаешься сейчас? – Спросил Шмеля Филимонов.

– Гуманизм. Слыхал про такое? – Засмеявшись ответил Шмель. И продолжил. – Я сразу понял что ты из наших, подземельских. Этот то Кац мразёныш, по нему сразу это понятно было. А вот ты нет, ты наш. А своих мы не едим, без веских на то оснований.

– А Каца чего не съели тогда?

– Так ведь непонятно сперва было почему он с тобой. Потому вас по началу, сонных, сюда притаранили. Кац потом проснулся, а ты бредить начал, температура поднялась, лихорадка короче у тебя случилась. Тут уже и понятно стало кто и что, но ты совсем больной был и тебе уход нужен стал. Потому я Каца в котёл и не отправил. Взял его за хобот, показал что и как здесь и он за тобой все эти дни ухаживал. Я так, иногда заходил, проверял, с тобой общался. А понял я что ты подземельский ещё когда в переходе стоял тихонько, вас слушал. Есть у меня увлечение такое, послушать, что мрази перед смертью говорят. Обычно сопли жуют, ноют, типа как Кац этот. А ты боролся до последнего, злился крайне. Потом я уже с людьми поднялся, как стемнело и как глянул на тебя так сразу и понял окончательно что не ошибся.

– Глаза выдали?

– Не только. Ты ещё не в себе сильно был. Так только здешние умеют злиться. И то не все. – Пояснил Шмель.

– А сейчас зачем нянчишься? – Продолжал вопрошать Алексей.

– Так слабый ты ещё потому что. Да и должок теперь за тобой.

– Какой должок?

– Ты в бреду когда был, очень просил своим цинкануть за фашистов этих. Оно действительно важно было. Я понял и отправил шныря одного. Он у выхода служебного из «Планерной», каким вы из неё на дела свои ходите, записку на большой картонке оставил. Найдут её твои, по любому. И вот теперь, как оклемаешься, надо тебе будет одно дело для нас провернуть. После него можешь хоть к своим идти, хоть здесь остаться.

– А что за дело? – С интересом спросил Филимонов.

– Я тебе не говорил, а сейчас вот что скажу. У вас красных главная проблема это кто? Дикари. А у нас чёрных главная проблема знаешь какая?

– Нет.

– Наша главная проблема это Амбал. И ты эту проблему будешь решать.

Глава 20

Заокеанский сюрприз

Быстро летели дни за днём. Филимонов уже окреп и постепенно осваивался в новом месте. Есть человечину Алексей так и не смог себя заставить, а ловить собак на поверхности было очень непросто. Грибы менялись на мясо, а его лично у Филимонова не было. Потому основной пищей стал белковый концентрат, который производил человек со смешным прозвищем Учёный. С ним Алексей быстро познакомился и нашёл общий язык. Учёный представлял из себя худосочного, но весьма живого пожилого человека. Раз в день тот заходил к Шмелю и Филимонову и приносил кастрюлю наполненную серой, склизкой, неприятно пахнущей массой имевшей вкус картона. Употреблять эту массу в качестве пищи на первых порах было невыносимо для Алексея, но уже достаточно быстро он привык к этой пище. Сдобренный солью, щедро уделённой Алексею Шмелём, концентрат был съедобен.

С Шмелём Алексей общался часто, разговоры велись на самые разные темы и очень хорошо помогали убивать образовавшееся избыточное время. Шмель как личность не вызывал теперь какого-либо отвращения у Алексея, оказавшись на удивление порядочным и принципиальным человеком.

Кац стремительно дичал. Он перестал умываться и следить за своим внешним видом, хотя для этого были возможности. В убежище имелся ручной насос с помощью которого любой желающий мог набрать себе воды из скважины, в том числе и для нужд личной гигиены. Сам Шмель, как старший, всегда приветствовал такое стремление в людях. Однако Кац совершенно не пользовался этой возможностью. Грязный, вонючий, всем своим видом внушающий отвращение людоед. Вот кто теперь был Кац. Он опустился на самое дно иерархии чёрных. Филимонов пытался ему помочь, как-то заорганизовав его жизнедеятельность, но наткнулся на очень агрессивное сопротивление. У Каца стали случаться частые припадки, галлюцинации. В общем и целом состояние его стало почти безнадёжным.

В один из дней Алексей снова общался с Шмелём и разговор вернулся к теме Амбала.

– Вот ты говорил что Амбала завалить надо. Я то в общем уже могу начинать действовать. Судя по тому что ты мне о нём пояснил это такой крепкий малый. Чтобы его завалить мне оружие нужно, гранатомёт. Пулей его не возьмёшь, сам же говорил. – Начал тему Филимонов.

– Да необязательно его валить. Хочешь вали его, хошь ещё чего делай. Важно чтобы он к нам больше не ходил, жить не мешал. А по части оружия ты верно подметил, пулей его не возьмёшь. – Рассуждал Шмель.

– А где тогда РПГ взять? Только если там. – Сказал Алексей указав пальцем в потолок.

– Не, туда ходить не надо. – Ответил Шмель и немного помявшись продолжил заговорщическим тоном. – У нас тут есть оружие. Прямо в убежище этом склад типа. Большой. Только оружие это всё не наше, ну в смысле иностранное. Там так то много чего ещё кроме оружия есть, но оружия просто завались. И по моему эти, как ты сказал, гранатомёты, там тоже есть.

– Ого. – Удивлённо промолвил Алексей.

– Вот тебе и ого. В общем я сейчас старшего по складу этому кликну, он тебе всё покажет и расскажет. Там возьмёшь чего тебе надо. – Сказал Шмель и встав направился к выходу.

Вскорости пришёл аккуратный морлок. Шмель представил его Артёмом и пояснил тому что от него требуется. Уже через пять минут Филимонов и Артём были в узком, длинном помещении имевшем на входе стальную, прочную дверь. Артём пошарив руками извлёк фонарик и включив его осветил помещение. По бокам, у стен стояли ящики тёмно-зелёного цвета. На некоторых из них проступали спешно затёртые надписи «U.S. Army», «U.S. Marine Corps».

– Ёбаный по голове. – Не сдерживаясь от удивления проговорил Филимонов.

– Вот я так же отреагировал в первый раз. – С весёлой интонацией произнёс Артём. И немного погрустнев продолжил. – А говорили нет мол никакого заговора, нет никакой угрозы со стороны США. А она всегда была. Эти падлы нас под корень извести хотели. Но судя по тому что всё это оружие здесь лежит нетронутое мы их уделали.

– Мммм… – Неуверенно промычал в ответ Алексей стянув с головы подшлемник и водя рукой по уже заросшему волосами затылку.

– Ну так что, давай смотреть и выбирать. – Указав жестом на ящики предложил Артём.

– Конечно. – Отозвался Филимонов и направился к стоящим у стены ящикам.

В первом же вскрытом ящике оказались винтовки, в смазке для длительного хранения. Филимонов извлёк одну из них и в свете артёмовского фонаря принялся вертеть в руках и разглядывать.

– Это М16, кажется А1. Магазин алюминиевый, сколько в него патронов входит? – Деловито спросил Филимонов.

– Двадцать патронов. – Ответил Артём.

– Значит М16А1. Из первых серий. Старенький ствол по идее. А инструкция и инструменты к ней есть какие-нибудь? – Продолжил расспрос Алексей.

– В каждом ящике лежит инструкция и инструмент. Для каждой винтовки. Ну и масло там и всё что нужно для ухода, даже ветошь фирменная. – Ответил Артём.

– Нихрена себе, даже ветошь… – Удивлённо произнёс Филимонов продолжая вертеть в руках винтовку.

– Ага. Только косяк есть, инструкции все на английском языке. – Слегка обеспокоено сказал Артём.

– Так а в чём проблема, давай сюда, прочитаю. – Уверенно сказал Алексей.

– А ты английский хорошо знаешь? – Удивлённо спросил Артём.

– По идее должно знаний хватить. – Несколько отстранённым тоном ответил Филимонов.

– Чего задумался? – Спросил Артём протягивая Филимонову брошюрку взятую из ящика с винтовкой.

– Да вот, вспоминаю учёбу на военной кафедре, тему про оружие вероятного

противника. – Взяв брошюрку ответил Алексей.

– Понятно. Я тоже вспоминал эту тему в первый раз когда здесь шарился. Но только толку с этого никакого, хреново видать учился. – Направившись дальше сказал Артём.

– Так ты…? – Вопросительно протянул Филимонов.

– Я на инженера строительного учился, ну до кучи ещё и на военке занимался. Потом бросил, решил что лучше год в армии отслужить солдатом чем три офицером.

– Ясно. – Озадаченно ответил Алексей.

Продвигаясь за Артёмом Филимонов подошёл к стопке ящиков с затёртой надписью «U.S. Marine Corps».

– Вот что я тебе ещё показать хотел. – Сказал Артём раскрывая ящик. Раскрыв его он достал короткое оружие.

– Вот, глянь. Таких тут немного. – Передав ствол Филимонову сказал Артём.

– Это пистолет-пулемёт, название… – Задумался на момент Алексей и продолжил. – MP-5 кажется. Оружие для спецподразделений вроде как.

– В смысле пистолет-пулемёт? – Спросил Артём.

– Ну это автомат который стреляет пистолетными патронами. Отдача у таких слабая, темп стрельбы высокий, хорошо подходят для боя в замкнутом пространстве, рикошетов потому что нет или мало их. – Пояснил Филимонов.

– Эге… Кажется понял. Тут когда, в самом начале ещё, иностранцы и пидарьё правозащитное тусовались, у иностранцев как раз такие стволы были. Вот ведь гады американские. А ещё говорят вояки в метро-2 сумасшедшие. – Эмоционально закончил мысль Артём.

– Получается всё не зря? – Спросил Филимонов, уже подспудно зная ответ на вопрос.

– Конечно! Тут на метро таких бункеров несколько было. И везде иностранцы с вот этими стволами. – Эмоционально принялся рассказывать Артём показывая на MP-5. – И под охраной ихней пидарьё разное. Ну там политики эти, либеральные всякие. Артисты, тоже пидарьё по большей части. Вот наши, из метро-2 которые, находили бункеры эти и мочили там всех. Где притравят, как здесь, где взорвут, где просто перебьют. А эти отбивались, да грамотно тоже. Знаешь сколько нашенских вояк погибло из-за этих америкосов? Не знаешь. А я сам видел. Не жалели наши себя совсем, много где просто напролом пёрли. Но дело сделали, перебили амеров и пидарьё. – Уже тихо закончил Артём. Повисла тишина. Её прервал Филимонов.

– А комплектность та же у MP-5? – Спросил он, переводя беседу в деловое русло.

– Да. Всё так же, даже ветошь фирменная. – Ответил Артём и продолжил. – Давай, дальше пойдём, там как раз гранатомёты есть разные, посмотришь, выберешь.

– А патронов к стволам здешним много? – Уже на ходу спросил Филимонов.

– Патронов море, по пятьсот на ствол примерно. – Ответил Артём.

Вскоре они подошли к другим ящикам.

– Вот тут что-то навроде наших «Мух», а тут что-то навроде нашего РПГ. – Показывая жестами в разные стороны деловито произнёс Артём.

Филимонов вскрыл один из ящиков и извлёк что-то действительно напоминающее одноразовый гранатомёт «Муха».

– Это этот… как его… LAW кажется. – Покрутив в руках гранатомёт сказал Алексей.

– На Амбала сойдёт? – Спросил Артём.

– Почему на Амбала, откуда знаешь? – Удивлённо вопрошал Алексей.

– Догадался уже. Да и сам уже думал что по Амбалу неплохо бы из гранатомёта жахнуть. Испробовать так сказать эффективность. – Ответил Артём.

– Так, давай эти LAW возьмём, мне думается они как раз в тему будут. – Сказал Алексей подгребая из ящика инструкцию. – Вот, и почитаем заодно. – Подмигнув указал на брошюрку Филимонов.

Спустя четверть часа Филимонов и Артём, затарившись оружием направились к выходу.

– Слушай, Лёха – Уже по свойски начал Артём сгибаясь под тяжестью висящего на нём оружия и патронов. – Я тут тебе ещё кое чего надумал показать. Там, в самом конце помещения, за ящиками с гранатами и патронами.

– Так пойдём, посмотрим, стволы здесь пока оставим и сходим. – Поддержал предложение Филимонов.

Они прошли в самый конец помещения где Артём фонарём высветил стоявшие мешки. Развязав один из них он извлёк на свет несколько пачек стодолларовых банкнот.

– Проверял, дал одному из бывших банковских здесь живущих, тот сказал что настоящая. Они тут все настоящие. И новые совсем, номера один за другим. И много их здесь, с десяток миллионов если не больше. Купить нас хотели, суки американские. А вот в рот вам потные ноги!!! – Резко забросив пачку назад в мешок, заливисто захохотав проговорил Артём.

Снова проделав путь назад и подобрав оружие Артём с Алексеем вскоре уже были в кабинете Шмеля. Попутно Артём дал своё согласие на участие в деле с Амбалом. Его помощь была несомненно на руку Филимонову.

Разложив принесённое оружие Алексей принялся при свете горелки читать принесённые инструкции, попутно разглядывая оружие.

– В общем ничего сложного Тёма в этих стволах нет. – Начал объяснения, дочитав инструкции, Алексей. – Сейчас объясню как понял, поковыряемся, а к часам 4–5 утра наверх сходим, постреляем немного. Ну и здесь местечко подберём, пару очередей сделаем.

Артём согласился с предложением и вместе с Филимоновым они принялись вдумчиво копаться в стволах. Пришёдший позже Шмель не стал возражать против затеи сходить наверх.

В 4 утра Алексей и Артём поднялись на поверхность. В метро уже был вечер, вернулись охотники. У входов началась разделка добычи. Филимонов с трудом сдержал отвращение увидев разделывание людей.

Первым стволом для апробирования стала М16А1. Присоединив заряженный магазин, Филимонов приготовил винтовку к стрельбе. Поставив на одиночные он прицелился в едва проступающий силуэт стоявшего недалеко от входа на станцию здания. Раздался сухой выстрел, зашипела в снегу выброшенная гильза. По высеченным искрам Филимонов догадался что пуля попала примерно туда куда он целился.

– Отдача совсем небольшая. Сейчас очередь попробую сделать. – Произнёс Филимонов обращаясь к стоявшему сбоку-сзади Артёму. И переведя на автоматический режим Алексей выпустил длинную очередь целясь в тоже место что ранее. Винтовка при стрельбе издавала совсем непривычный сухой звук. Сделав очередь Алексей собрался было повторить, но услышал лишь звук бойка.

– Заклинило что-ли? – Недоверчиво спросил сам себя Алексей и извлёк магазин, тот был пуст.

– Нифига себе скорострельность. И не дёргается совсем при стрельбе, как АКМ. – Слегка удивлённо и восхищённо оглядывая винтовку говорил Алексей.

– Теперь я попробую. – Сказал Артём и начал готовить винтовку к стрельбе.

За считанные мгновения Артём расстрелял весь магазин винтовки и обалдев принялся разглядывать винтовку.

– Ну ты пока балдей дальше, а я MP-5 попробую. – Сказал Филимонов.

MP-5 оставил не менее хорошие впечатления. В довершении Филимонов и Артём испробовали LAW.

– В принципе та же «Муха». – Говорил Алексей спускаясь с Артёмом на станцию. – Для Амбала вполне сгодится.

Довольные своими успехами в деле освоения оружия уже далеко не вероятного противника Алексей и Артём снова вернулись в убежище и занялись чисткой оружия.

– Смотри ка, нагара совсем мало. – Склонившись над разобранной винтовкой удивлённо произнёс Филимонов. – Не врали в инструкции, правда можно не часто чистить

– Думаешь М16 лучше нашего калаша? – Несколько недовольно спросил Артём.

– Нет, не думаю. Это несколько разное оружие, я имею в виду если сравнивать АКМ и М16. АКМ простой, прочный. Эта вот тоже не сложная оказалась, но думаю по прочности уступит. А вообще мы мало ещё М16 попользовали. Но первое впечатление неплохое. А, да, в метро М16 лучше наверное не использовать.

– Это почему? – Спросил Артём.

– Рикошетов много будет наверное. – Высказал предположение Филимонов и завершая разговор сказал. – Завтра посмотрим. Испробуем в метро. Но полагаю здесь MP-5 будет в тему, а не М16.

Глава 21

Стрижка

Испытания оружия, проведённые на следующий день, показали правоту Филимонова. Пули, выпущенные из М16, безбожно рикошетили от стен тоннеля, рельсов. Для отражения натиска толпы в тоннеле М16 годилась бы, если бы не маленькая ёмкость магазинов. Всё-таки окончательно Артём и Филимонов решили вооружиться MP-5. Хотя Алексей предполагал, в случае успешного осуществления дела с Амбалом, взять одну М16 и тысячу патронов к ней с собой. Шмель на это возражать не стал. На том и договорились. Филимонов решает проблему с Амбалом, взамен получает одну М16 и один MP-5, и вдобавок тысячу патронов к винтовке и пятьсот к автомату. Дорого была оценена жизнь Амбала и риск Филимонова. Артём же шёл на дело бесплатно, за идею.

После обсуждения всех деталей вознаграждения Шмель, Артём и Филимонов решили распить в кабинете Шмеля по кружечке кипятка. Втроём они расселись в кабинете за столом, Кац принёс кипяток и был прогнан. От Каца сильно воняло.

– Шмель, я хотел ещё одну деталь обсудить по Амбалу. – Отхлебнув кипятка, начал беседу Филимонов.

– Валяй. – Умиротворённо прохрипел Шмель.

– Я говорил уже что хочу засаду на него устроить. Мысль единственно верная в нашем случае. Но есть сложность. Место надо подобрать. Там должен быть ровный, без поворотов, тоннель. Метров пятьдесят длиной. И со служебными ответвлениями. Ну и само собой, место должно быть такое где Амбал часто ходит. Ты метро лучше знаешь, может и подскажешь чего. – Изложил суть проблемы Филимонов.

– Ну. – Начал Шмель. – Тут подумать надо.

Сказав это Шмель, порывшись за пазухой, извлёк сложенную бумагу.

– Это схема метро, с моими пометками, нашёл у мёртвого метровского работяги, ещё в первую неделю. – Пояснял Шмель раскладывая карту на столе.

– Многие серьёзные люди говорят, что Амбал ходит из метро-2. Ход туда один я знаю. Он на Калужско-Рижской ветке. Вот здесь. – Сказал Шмель ткнув пальцем в пометку между станциями «Битцевский парк» и «Ясенево».

– Причём ход тот пеший, то есть без рельсов, просто тоннель небольшой. По нему идёшь, долго достаточно, и попадаешь в метро-2. Там один путь и рельсы в асфальт утоплены. Есть что-то вроде станций, платформы по бокам стоят. И ответвления, они на объекты разные ведут. – Продолжал пояснять Шмель.

– Ого. – Удивлённо подняв брови промолвил Алексей.

– Вот тебе и ого. А вообще вам туда идти не надо, в метро-2. Опасно там очень. Ну было опасно во всяком случае. Вам как раз у этого закутка его, Амбала, и стоит покараулить. Он шумно ходит, Тёма вот лично видел, тебе я показывал. И ещё, возле того хода в метро-2 сейчас никто не живёт, ни красные, ни чёрные, ни дикари. Амбал там всех перебил. – Закончил пояснения Шмель.

– И это дополнительно указывает на то что он ходит в метро именно из этого хода. – Поясняя сам себе, негромко сказал Филимонов.

– Так и есть. – Утвердительно произнёс Артём.

– Да, Тёма, ты поясни Лёхе как ныкаться от Амбала, а то вдруг случайно наткнётесь. – Обратился к Артёму Шмель.

– Ну да. Короче, Лёха, делается это так. Идём себе тихонько по тоннелю. Амбал ходит шумно, его хорошо слышно. Если слышим впереди что он идёт, а как это слышно я тебе потом покажу. Короче, как слышим, сразу бежим назад и ныкаемся в каком-нибудь служебном ответвлении, или добежав до станции, переходим в другой тоннель. Если тоннель один, то остаётся только вариант в служебные закутки нырять. Он сам по себе немаленький, не везде пролезть может. Ну и на крайняк думаю можно будет его просто вальнуть, если убежать совсем не получится. – Рассказывал Артём.

– Вальнуть не проблема думаю. Нам стоит пообщаться с ним. Может миром всё решится. – Высказался Алексей.

– Эх, Лёха. Хороший ты парень, но добрый слишком. – Сказал Шмель, участливо глядя на Филимонова.

Повисла недолгая тишина. Оборвав её собеседники стали обсуждать маршрут.

– Вам как до кольцевой дойдёте, от «Новослободской» до «Таганской» идти надо будет. Там относительно безопасно, только воды кое-где грунтовые просачиваются. Народ там шастает, но на станциях немного, Амбал там часто бродит, да и мрут людишки там сильно, говорят потому что воды те грунтовые пьют, а они радиоактивные. Так что сами не напейтесь смотрите этой воды там. Лучше с собой возьмите отсюда. На «Таганской» есть переход на «Марксистскую», от неё идёте по Калининской ветке до «Третьяковской», там на «Полянку» переходите и прямым путём на «Битцевский парк» идёте. Назад тем же путём. – Водя по карте пальцем пояснял Шмель.

– А дикарей много по пути? – Озадаченно спросил Филимонов.

– Хватает. Но с Тёмой они тебя не тронут. Скорей всего им вообще дела до вас не будет. Они кидаются только на тех кто сверху заходит, да на тех кто явно красный. А по тебе уже и не скажешь Лёха, что ты красный. Да и с Тёмой пойдёшь, он многих из дикарей знает, из тех кто у них рулит. Так что не ссы. На крайняк поясняй, что идёшь Амбала валить. – Ободрил Алексея Шмель.

– Ясно. – Подытожил беседу Филимонов. И ненадолго задумавшись вдруг продолжил. – Тут такое дело, надо мне себя в порядок привести, постричься, побриться. Постираться я и сам смогу. А вот побриться и постричься вряд ли. А в зачморённом виде как-то не хочется на такое опасное дело идти.

– А, с этим делом у нас при желании порядок. – Понимающим тоном ответил Шмель. И продолжил, обращаясь к Артёму. – Тёма, цинкани потом парикмахерше, пусть поработает, я из своего потом ей грибов уделю.

– Хорошо, не вопрос. – Деловым тоном ответил Артём.

Допив кипяток, все разошлись по делам, в кабинете остался только Филимонов. Сидя за столом он при свете горелки ещё раз перечитывал инструкции.

Через час в кабинет вошла невысокая, худенькая девушка азиатской внешности.

– Блин, везёт мне что-то. – Весело подумал Алексей, разглядывая девушку.

– Тебя стричь надо? – Уверенно спросила девушка.

– Да. – Ответил Филимонов, и приглядевшись продолжил. – Тебя как звать то?

– Нюргуяна. – Ответила девушка, раскрыв сумку в которой лежали парикмахерские принадлежности.

– Отчего то мне кажется, что я тебя где-то видел. Ты как в Москве оказалась то?

– В гости к подруге приехала.

– Откуда?

– Из Хабаровска.

– Так я тоже. – Озадаченно сказал Филимонов. И продолжил. – А ты в Хабаре как и что вообще делала то, чем занималась?

– Училась. – Ответила девушка пристально разглядывая Филимонова.

– Я кажется вспомнила, вы преподаватель, психологию у нас преподавали.

– Возможно. – Ответил Алексей.

– Да, преподаватель, Алексей Геннадьевич, Филимонов кажется. Как раз экзамен последний в сессии был, я сдала и поехала к подруге. Мы ещё вместе в аэропорту в зале ожидания были. – Подтянув руки к подбородку, онемев от удивления, бормотала Нюргуяна.

– Да Нюргуяна, можно я тебя Нюрой буду называть? Мир тесен, блин.

– Можно и Нюрой, меня так здесь многие зовут.

– Я ножницами стригу, потому не быстро. Но расческа тонкая, потому очень коротко выходит. А брею я ножом военным. – Поясняла Нюргуяна, доставая из сумки нож в ножнах.

– Ого. Это откуда такой? – Спросил Филимонов указав на нож.

– Тут в бункере американцы были. Потом их убили. На американцах было оружие всякое и ножи эти вот. Один из них мне достался. Острый очень, для бритья подходит. – Пояснила Нюргуяна.

Раздев Алексея до пояса, Нюргуяна обмотала его принесённым куском ткани и принялась стричь. Стригла она и правда очень медленно, но практически под самый корень. В процессе стрижки завязался разговор.

– Ты людей ешь? – Спросил Филимонов.

– Нет. И вообще мясо не ем. Ем концентрат который Учёный делает, и грибы, которые за работу беру. Я маленькая, мне много не надо. – Весело ответила Нюргуяна.

– А мясо совсем совсем не ешь, даже собак? – Удивился Алексей.

– Да, даже собак.

– А почему? – Не унимался Алексей.

– Был случай, тогда я ещё мясо за работу брала. Со мной расплатились. Там был кусок с рёбрами, очень похож на собаку, рёбра тонкие такие. Мне этот кусок сразу подозрительным показался, запах молочный был. Я пришла к входу с кастрюлькой и сварила этот кусок. Сварившись, этот кусок стал ещё подозрительнее. Я почуяла неладное и пошла к Шмелю. Он разобрался. Оказалось… – Нюргуяна понизила тон и осеклась.

– Человек что-ли?

– Да. Это младенец был, его у входа на станцию нашли. – Нюргуяна продолжая стричь, начала едва слышно всхлипывать. – Младенца понимаешь, нашли и забили. И съели.

– Шмель наверное строго спросил с этих гадов? – Выждав паузу, тихо спросил Алексей.

– Да, Шмель с них спросил. Убили их. И тоже съели. – Тихо ответила Нюргуяна.

– Тебе тут как я посмотрю совсем некомфортно. – Отметил Алексей.

– Это ужас Алексей Геннадьевич. Просто ужас. Я никогда не думала, что такое возможно. Люди едят людей. Это кошмар. Я никогда к такому не привыкну. – Лепетала Нюргуяна.

– Слушай, мне кажется, я могу тебе попробовать помочь. – Предлагающим, деловым тоном сказал Филимонов.

– Чем? – Тихо спросила Нюргуяна, продолжая всхлипывать. Филимонов не видел, но по её щекам катились огромные слезинки.

– Перебраться жить наверх.

– У меня там никого нет, меня там убьют. – С безнадёжными нотками в голосе ответила Нюргуяна.

– Считай что есть. А убивают метровских там далеко не все.

– Откуда вы это знаете?

– Я из красных, как здесь нас называют. Наверху мы раньше были с федералами. Ну, вернее мы под землёй сидели, а они наверху нас снабжали и всячески поддерживали.

– А кто такие федералы?

– Лоялисты. Э… Короче сторонники старой власти. Наследники законного правительства Российской Федерации.

– Потому у вас на форме флаг российский и звёзды, да?

– Именно. До недавнего времени я был офицером Российской Армии, вернее того, что от неё осталось.

– А что случилось потом? – Продолжала свой раунд вопросов Нюргуяна.

– Потом случилось много нехорошего, со мной и моими подчинёнными. Я попал сюда. А те с кем я теперь должны были уже эвакуироваться из метро. Я попробую уточнить, как у них всё прошло. И если они удачно эвакуировались, то пожалуй, уходя наверх, я могу забрать тебя с собой.

– А зачем?

– Чтобы ты могла жить среди тех, кто считает людоедство страшным отклонением от нормы и в идеале даже убивает за это.

– Убивают… – Снова с безнадёгой в голосе произнесла Нюргуяна.

– Да, людоедов у нас убивают обычно. Тебя настораживает то что вообще убивают, да?

– Ага. – Ответила Нюргуяна.

– А раньше люди людей разве не убивали? Страшно не само убийство Нюра, а его подтекст. Ты разве не так считаешь?

– Не знаю. – Честно ответила Нюргуяна.

– Ну ты подумай над этим, и над моим предложением. Я как освобожусь, то постараюсь тебя найти и забрать. Хорошо?

– Согласна.

Завершив стрижку, Нюргуяна принялась за бритьё. Нож действительно брил неплохо. Недостатком процесса было лишь отсутствие мыльной пены и крема. Завершив бритьё, Нюргуяна аккуратно обработала небольшие порезы зелёнкой. И договорившись о встрече с Филимоновым, Нюргуяна удалилась. После её ухода Алексей отправился к насосу, предстояла тщательная помывка и стирка.

Глава 22

Смятение

В тоннеле было темно, но привыкшим к этой темноте было вполне под силу разглядеть, начавшие ветшать, без должного ухода, конструкции метрополитена. Рельсы, верх которых утратил былой блеск покрывшись немалым налётом ржавчины. То тут то там попадались участки выхода грунтовых вод. Стихия природы даже здесь, под землёй, всё настырнее заявляла о себе, покушаясь на творения рук человеческих.

Бредшим по тоннелю Алексею и Артёму становилось всё более не по себе. Общение с Амбалом и увиденное в метро-2, куда они, несмотря на предостережения Шмеля, всё же проникли, и проникли основательно, уже само по себе не давало покоя. И довершали растущее ощущение безысходности виды приходящих в упадок конструкций.

– Может тормознём, перекусим и поспим. – Тихим голосом предложил Артём.

– Давай, не вижу смысла сейчас куда либо торопиться. – Практически так же тихо согласился с предложением Филимонов.

Пройдя ещё немного до служебного ответвления, путники свернули в него и проникли в давно пустующее небольшое помещение. Сняв сумки и оружие, прислонив их к стене, начали обустраиваться. Все эти действия оба проделали в полной тишине. Так же тихо приготовились к ужину. Им стали разваренные в кастрюльке, на огне спиртовой таблетки, сушёные грибы. Поев, путники начали общение, словно продолжая оборванный ранее разговор.

– Если Шмель будет возникать, то валим его без вопросов. – Начал Артём.

– Говно вопрос. Валим. А потом с поддержавшим нас народом уходим на Сокольническую ветку. – Продолжил Алексей.

– А чего именно туда? – Озадаченно поинтересовался Тёма.

– Там сектор ГО действующий и начальство тамошнее хорошие знакомые. Тоннели на их границе не заваленные, как у нас на Таганско-Краснопресненской. – Деловым тоном вещал Филимонов.

– А если сразу до Спортивной двинуть? – Не унимался Артём.

– Не факт, что наши там. Это считай мы в неизвестность пойдём. Есть ли там наши, какими силами, в каком состоянии? Я этого не знаю никак, только предполагаю. А предположения… – Вздохнул Филимонов и продолжил. – На нас будет ответственность за людей, за хороших в общем то людей. Нельзя так рисковать. – Закончил свою мысль Алексей.

– Да, тоже мысль. Ответственность… – Глубокомысленно прервавшись произнёс Артём. – Лады, поведём народ на Красносельскую. А дальше что?

– Честно? – Спросил Филимонов улыбнувшись.

– Ага. – Уловив подвох ответил Тёма.

– Чё будет дальше я не знаю. Есть правда вариант. – Ответил Алексей.

– Какой вариант?

– Предложить народу из Сокольнического сектора уйти вместе с нами на Спортивную. Нас вместе с ними будет много, путь пробьём. Да и Амбал там намекал что будет рядом в это время. – Дал расклад Филимонов.

– Согласятся?

– А это уже только гадать можно. – Честно ответил Алексей.

– Да, по ходу других вариантов у нас и нет. – Тихо произнёс Тёма.

После этой фразы снова установилась полная тишина. Путники расстелив американские матрасы, найденные в своё время в бункере, подложив под голову сумки с припасами, принялись по очереди спать.

На поверхности мела метель. В обустроенном подвале, в одном из помещений, на сложенном диване спал человек. Спал одетым, подложив под обритую наголо голову свёрнутый бушлат.

Дверь в комнату негромко отворилась и в неё вошёл солдат федерал. Включив рубильником тусклое освещение, он уверенным и деловым голосом начал говорить.

– Товарищ полковник! Товарищ полковник! Яков Григорьевич! Вставайте!

– Что там… – приоткрыв глаза начал человек с бритой головой. – Докладывай, Сухарев.

– К вам прибыл командующий северо-восточной группировкой, генерал-лейтенант Удовиченко! – Громко и отчётливо доложил солдат.

– Я сейчас… – поднимаясь начал полковник. – Пять минут и я буду. Так и передай.

– Так точно! – Выпалил Сухарев и, бряцнув пристёгнутым к спине шлемом о дверной косяк, скрылся за дверью.

Примерно через пять минут полковник вошёл в просторное, хорошо освещённое помещение, в котором на заботливо предоставленных стульях уже расположился генерал Удовиченко с сопровождающими его офицерами. Обменявшись приветствиями с присутствующими Яков Григорьевич занял ждавшее его место за столом, накрытым белоснежной, накрахмаленной скатертью.

– Яков Григорьевич Крейзер это случайно не вы? – Слегка шутливым тоном, чтобы не создавать излишнего напряжения начал генерал.

– Уже сорок лет как. – Слегка приподняв брови, дружелюбно ответил полковник.

– Тогда это вам. – Ровным и дружелюбным тоном произнёс генерал и протянул Крейзеру коричневый запечатанный пакет.

Раскрыв пакет полковник извлёк из него сложенные вдвое листы и развернув их принялся читать. В процессе чтения брови полковника поднимались всё выше от удивления.

– Это… – Начал Крейзер, закончив чтение.

– Боевой приказ. Командиру 1-ой ударной бригады, полковнику Крейзеру. На весь период операции вы подчинены мне. Ваше соединение, по замыслу вышестоящего командования, играет ключевую роль в операции. – Прервав полковника, вежливым тоном, но не оставляющим простор для рассуждений тоном пояснил Удовиченко.

– Но сроки… – Упрямо начал возражение Крейзер.

– Именно поэтому я здесь, вместе с начальником штаба группировки и его подчинёнными. Для меня самого вся эта спешка большой сюрприз. Но, Яков Григорьевич, обсуждать приказы не в нашей компетенции. Потому предлагаю заняться делом, безотлагательно. – На твёрдой ноте закончил генерал.

– Чем именно? – Деловито спросил Крейзер.

– Планированием и согласованием. – Улыбнувшись, ответил генерал.

Кивнув головой Крейзер начал доставать карты и карандаши. Вскоре прибыл, вызванный комбригом, начальник штаба бригады. Закипела напряжённая работа. Согласно замыслу командования, силами северо-восточной группировки и приданной ей 1-й ударной бригады предстояло пробить коридор до станции метро Черкизовская, и обеспечить эвакуацию, как было сказано в приказе, «находящихся там гражданских лиц и подразделений Гражданской Обороны». Сроки для подготовки операции были отведены кратчайшие, до начала операции оставалось чуть более суток. Силы северо-восточной группировки были представлены тремя регулярными мотострелковыми батальонами, до этого сильно потрёпанными в боях и недавно, после отвода на спокойный северо-восточный участок, доукомплектованные личным составом весеннего призыва 2015 года. В сущности это были хиловатые, в основном малорослые, 18-летние жители подконтрольных федералам районов, чья ранняя юность пришлась на период тягот ядерной войны. Кроме этих, достаточно куцых сил, в наличии у северо-восточной группировки имелись сводный отряд милиции и иррегулярные силы самообороны. Кроме этого в распоряжении имелся дивизион 122-мм гаубиц и батареи 82-мм миномётов непосредственно приданные мотострелкам. В приказе кроме этого пояснялось, что в интересах северо-восточной группировки, на период прорыва обороны фашистов, будет привлечён сводный артиллерийский полк из резерва главного командования федералов. Тяжёлая бронетехника во всей группировке отсутствовала. Лёгкой бронетехникой были укомплектованы на 20 процентов, и только мотострелковые батальоны. Именно им и предстояло ломать оборону фашистов, при поддержке артиллерии. После чего, в чистый прорыв, вводились в действие главные силы, 1-я ударная бригада. Это уникальное и элитное в своём роде соединение было создано уже после войны, полностью наново. В то время как те же мотострелковые батальоны, все, формировались на основе существовавших до этого частей и соединений Российской Армии. В 1-ю (и так и оставшейся единственной) ударную бригаду отправлялись для прохождения службы лучшие кадры, частью выделенные из ранее существовавших соединений, частью мобилизованные ветераны локальных войн, и вообще все крепкие и идейно стойкие призывники. 1-я бригада была полностью укомплектована, и людьми, и техникой, а её командир, полковник Крейзер Яков Григорьевич не раз был награждён и отмечен за умелое руководство действиями бригады в боях, ну и за личный героизм.

- Уже этой ночью 6-й и 14-й батальоны надо заменить на их участках самооборонщиками, а батальоны сконцентрировать в полосе прорыва, на участке 18-го батальона. – Водя указкой по карте давал указания своему начальнику штаба Удовиченко.

– Ночью не получится. – Вяло возразил начштаба группировки.

– Это надо сделать! – Безаппеляционным тоном отрезал Удовиченко. И продолжил, водя указкой по карте. – За самооборонщиками, вот здесь, восточнее, рядом с участком прорыва, помещаем милицию. Их задача быть в резерве, на случай если потребуется усилить охрану пробитого коридора, или на случай контратаки фашей. Бригада проходит через построения батальонов, после прорыва, и в самом быстром темпе доходит до Черкизовской, батальоны идут в хвосте бригады выставляя охранение по коридору. После эвакуации выходим обратным порядком, бригада выходит последней. Наверняка последует мощная контратака фашей, в этот момент. Её отражением займётся 1-я бригада, прикрывая замещение самооборонщиков батальонами вдоль ЛБС. После эвакуации и восстановления нынешнего положения вдоль ЛБС операция считается законченной. – Закончил монолог командующий.

После установившейся тишины слово взял Крейзер.

– Непросто всё как-то. Резервов совсем мало, движений слишком много. – Задумчиво произнёс полковник.

– Если есть предложения, то готов их выслушать, немедленно. – Сделав акцент на последнем слове, произнёс Удовиченко.

- Предложений нет, во всяком случае дельных. Но есть пара вопросов, важных для нашего дела. – Озадаченным, но с решительными нотками, тоном высказался Крейзер.

– Ну так задавайте, не тяните, времени в обрез. – Нахмурившись, резко сказал генерал.

– Какие силы нам будут противостоять, какова их примерная дислокация, какие возможности имеют фаши для нанесения эффективного контрудара в полосе проведения операции? – Уверенно, чеканя каждый вопрос, сказал комбриг.

– В полосе прорыва нам будут противостоять, эти, как их, силы фольксштурма, типа наших самооборонщиков. Бронетехники у них никакой нет. Миномётов мало, и они в основном кустарного производства. – Нервно отвечал Удовиченко.

– А противотанковые средства, а резервы в глубине обороны? – Сохраняя уверенность продолжал задавать вопросы Крейзер.

– Противотанковые средства… – генерал начал заводиться. – РПГ-7 с моноблочными гранатами, старьё, в минимальном количестве. Резервы? – генерал начал переходить на крик. – Да какие у них тут резервы нахрен!!! Что ты несёшь полковник!!! Это самый спокойный участок!!! Да эти скоты разбегутся от первых залпов гаубиц!!! – Уже орал Удовиченко.

– Не надо на меня орать! – Твёрдо начал Крейзер. Удовиченко резко осёкся и смотрел на полковника немигающим взглядом.

– Разберёмся! Справимся! Разве мы когда-то, где-то, хоть раз не справились? – Улыбнувшись в лицо генералу сказал Крейзер.

– Так то лучше. – Выдержав паузу, произнёс генерал. И напялив папаху вышел из помещения вместе с сопровождающими, не закрыв за собой дверь.

Спустя несколько минут Крейзер присев на стул, резко бросил на карту вертевшийся до этого в руках карандаш.

– Урод! Баран тупорогий! – Глядя на карту эмоционально и достаточно громко произнёс полковник, явно адресуя это ушедшему генералу. Посидев без движения в тишине недолго, полковник повёл взглядом по комнате и заметил стоящего в дверном проёме Сухарева.

– Так, ты чего тут уши греешь! Чай готовь! – Скомандовал он Сухареву и тот шустро исчез. После чего взглянув на начштаба бригады деловым тоном произнёс – Думать сейчас будем как из этой жопы выкрутиться.

Глава 23

Чистый прорыв

Спустя сутки Крейзер находился на КП командующего группировкой, только что закончилось последнее совещание. На нём выяснилось, что 6-й батальон не сможет в полном составе сосредоточится в указанном районе. Причина была весьма неприятной, буквально накануне погиб комбат, а занявший его должность заместитель ещё не смог проявить себя в полную силу и обеспечить ночную передислокацию. Кроме всего выяснилось, что артиллерийская подготовка сводным артполком резерва будет выполнятся из расчёта 3 снаряда на одно орудие. Начинал сказываться внезапно проявившийся дефицит боеприпасов для 203-мм и 152-мм орудий. Кроме этого, Крейзера настораживал резко усилившийся радиообмен в войсках федералов, в зоне проведения операции. Это могло легко выдать готовившиеся приготовления, комбриг это знал из личного опыта, фаши были довольно сильны в ведении радиоперехвата. Именно поэтому он ещё сутки назад приказал использовать в своей бригаде радиосвязь только в случае исключительной необходимости, а связь осуществлять через делегатов связи. Это стало причиной небольшого, но обидного разноса который устроил Крейзеру Удовиченко на последнем совещании. Никакие аргументы не помогали, комбрига упрекнули в самодурстве и паникёрстве. С полностью изгаженным настроением и нехорошими предчувствиями Крейзер прибыл в бригаду с КП командующего группировкой. Порадовавшись тому что в бригаде всё готово к предстоящим действиям он принялся ждать сигнала о вхождении в прорыв.

Артполк резерва начал подготовку в строго означенное время. Перед изготовившимися в атаку пехотинцами федералов развернулось феерическое зрелище. В районе предполагаемых позиций фашей рвались 152-мм и 203-мм снаряды, снося дома и постройки, оставляя глубокие воронки, навсегда преображая пейзаж столицы России. В это же время заработали миномёты федералов, ведя огонь по заранее выявленным огневым точкам и опорным пунктам. Дивизион 122-мм гаубиц молчал, он включился в работу только под конец артподготовки и израсходовал по 2 снаряда на орудие. Внезапно наступило полное затишье, артподготовка закончилась.

Тишину нарушили звуки свистков, пехотинцы федералов повыскакивав из укрытий вытянулись вдоль улиц, прижимаясь к стенам домов начали короткими перебежками приближаться к позициям фашей. Позади пехоты выкатились БМП, разбавив звуком своих двигателей утреннее малозвучие. Федералы неумолимо надвигались на позиции фашей.

Внезапно к общему звучанию добавились звуки стрелкового оружия и падающих мин. Оборона фашей ожила. Шедшие первыми пехотинцы федералов падали поражённые пулями, многие из них больше не подавали признаков жизни. Позади, ближе к двигающимся следом БМП рвались мины, отсекая путь к организованному отходу и поражая технику. Снег во многих местах окрасился кровью, ярким костром запылала одна из БМП 18-го батальона.

Однако шок в рядах федералов проходил, командиры подразделений уже давали указания, ветераны боёв ободряли и вставляли фитилей новобранцам. Подтянулась уцелевшая техника и огнём автоматических пушек и пулемётов начала подавление огневых точек, кое-где в помощь пехоте пришли миномёты перенеся огонь. Федералы начали прогрызать оборону.

С обеих сторон активизировались снайперы. Пулю снайпера в голову получил командир 18-го батальона. В целом снайперы фашей действовали эффективнее, поражая пулемётчиков, связистов, командиров подразделений и неосторожно действовавших членов экипажей боевых машин. Заняв первые узлы обороны фашей, федералы начали выдыхаться. Уцелевшие обороняющиеся отошли на запасные позиции, представлявшие по большому счёту ещё одну линию обороны. Наличие запасных укреплённых позиций стало самым неприятным сюрпризом для федералов на этом этапе. План операции оказался под угрозой срыва.

Получив неприятные известия, командующий группировкой принял решение ввести ударную бригаду в дело. По новому замыслу бригада должна была, сменив батальоны довершить начатое дело и приступить к основной своей задаче. Сигнал о начале был по радио передан Крейзеру. Тот на своём КП внимательно отслеживал ход действий по радиообмену. К моменту получения сигнала комбриг уже знал о неудачном прорыве и догадывался о замысле командующего. Крейзер прекрасно понимал, что такое, не запланированное использование бригады, приведёт соответственно к незапланированным потерям. Но иного выхода в сложившейся ситуации не было. Чистого прорыва не получилось.

Танки и пехота ударной бригады слаженно выдвинулись к участку прорыва. К моменту подхода первых подразделений бригады, батальоны федералов понеся серьёзные потери, полностью остановили продвижение вперёд и в ряде мест отражали контратаки обороняющихся.

Появление танков, с опытными экипажами, стало серьёзным аргументом. Контратаки фашей были отбиты, опорные пункты разрушались огнём из танковых пушек и зачищались пехотинцами ударной бригады в том числе при помощи огнемётов. Хорошо прикрываемые пехотой танки Т-72 оказались неуязвимыми для противотанковых средств фашей. Отчаявшиеся гранатомётчики фашей, сгоняемые сосредоточенным огнём с наиболее выгодных позиций, остающиеся без прикрытия, били вдоль улиц с земли, изредка поражая танки в лобовую броню. Практически каждый такой выстрел стоил жизни стрелявшему, снайперы из подразделений ударной бригады развернули настоящую охоту на гранатомётчиков.

Слаженность действий и умение воевать поразили даже видавших всякое, немногочисленных, ветеранов мотострелков. По позициям батальонов пошли восторженные фразы. «Крейзер пришёл!!!», «Первая ударная!!!» Ободрённые мотострелки, подбирая трофеи и пленных, постепенно втягивались своими изрядно поредевшими подразделениями в хвост бригаде, завершившей к тому времени прорыв.

Комбриг вместе со штабом следовал за бригадой, параллельно следя за тем, чтобы мотострелки не отставали от бригады. В ответ на донесение по радио об успехах бригады, никаких распоряжений со стороны командующего не последовало. Предварительные данные о потерях ободряли Крейзера, 7 убитых, 34 раненых и один повреждённый и отправленный на восстановление в тыл Т-72 были вполне разумной платой за достигнутый успех. Особенно разумно эта цена выглядела на фоне потерь начавших штурм обороны мотострелков. Наиболее пострадал 18-й батальон, он лишился всей техники и примерно половины личного состава. К полудню бригада, не понеся более потерь, в полном составе вышла к Черкизовской. Следом, по пробитому коридору, вышел транспорт, предназначенный для эвакуации людей из метрополитена.

Филимонов вместе с Артёмом сидели в кабинете начальника сектора «Сокольнический» на станции Черкизовская. По кабинету прохаживался начальник, гражданский специалист Стеблецкий Юрий Михайлович.

– Ну вы блин дали. Такую суету устроили. – С удивлённой интонацией говорил Стеблецкий, обращаясь к Алексею и Артёму.

– А что ещё делать то оставалось, Юрий Михайлович? Сколотили команду на скорую руку, два М-60 вперёд, два М-60 назад и попёрли. Другого выхода не было. После того как мы Шмеля этого завалили нам там жизни так и так не было бы. – Объяснял Филимонов.

– А этот мутант-громила? Кто он? – Вопрошал Стеблецкий.

– Да не мутант он, это у него броня специальная, секретная одета. Её пули не берут, ну и силы очевидно прибавляет каким то образом. Его тут разные всякие Амбалом погоняют. Чистит он метро от мразей. – Пояснил Артём.

– А познакомились с ним как? – Не унимался Стеблецкий.

– Мы на него охотиться ходили в метро-2. – С невозмутимым видом ответил Алексей.

– Ну ё моё, совсем меня запутали, то Амбал этот хороший, мразей валит, то вы его сами грохнуть хотели. – Продолжая удивляться говорил Стеблецкий. – В общем, как я до этого говорил, вы тут очень кстати оказались. С минуты на минуту к нам должен транспорт для эвакуации подойти, с поверхности, федералы сподобились наконец то. Народу у нас так то немного, по идее и с вами немного пришло, как-нибудь разместим, эвакуируем. – Потирая затылок сказал Юрий Михайлович.

– Мы не будем эвакуироваться. – Твёрдо сказал Филимонов.

– Кто? – Удивился Стеблецкий.

– Я и Артём. Мы своим путём пойдём. – Уточнил Алексей.

– Дело ваше, парни. Приказать я вам не могу, а учитывая твои Лёша обстоятельства и не хочу. – Подытожил беседу Стеблецкий.

Выйдя из кабинета Артём и Алексей едва не были сбиты с ног влетевшим к Стеблецкому посыльным.

– Войска и транспорт подошли, пора начинать. – Выпалил посыльный громко, не закрыв дверь в кабинет.

Услышав это Алексей и Артём переглянувшись направились на платформу станции. На платформе Филимонов встретил Нюргуяну. Та, едва сдерживая эмоции, бросилась ему на шею.

– Спасибо. Спасибо Алексей Геннадьевич. – Бормотала Нюргуяна.

– Нормально всё. Успокойся. Скоро всё закончится. Ты в числе первых на эвакуацию. – Успокаивал, обнимая Нюргуяну, Филимонов. – Всё Нюра, мне пора, дела. Даст бог, свидимся.

Расставшись с Нюргуяной, Алексей, увлекая за собой Артёма, двинулся в тоннель. Чуть пройдя по нему они заметили огромный человекоподобный силуэт. Силуэт развернулся, послышалось своеобразное шипение исходящее от маски на лице существа.

– Поможешь здесь ещё? – Подойдя поближе, обратился к силуэту Филимонов.

Маска в ответ утвердительно закивала.

– Спасибо тебе Амбал, много хороших людей спас. – Обратился к силуэту Артём.

– Не за что. – Пронеслось у Артёма в голове.

– Ну, всё, мы пошли, даст бог, свидимся. – Сказал Филимонов.

– Бывай дружище. – Улыбнувшись, попрощался Артём с силуэтом.

Пройдя мимо платформы заполненной готовящимися к эвакуации, Артём и Алексей прошли дальше и углубившись в тоннель присели отдохнуть.

– Чего теперь делать будем? – Спросил Тёма.

– Тебе спать разве не хочется? – Вопросом на вопрос ответил Филимонов.

– Вообще рубит. – Ответил Тёма, зевнув.

– Значит надо поспать. – Утвердительно предложил Филимонов.

Устроившись прямо в тоннеле, оба почти моментально заснули.

Глава 24

Затмение

После подхода транспорта началась эвакуация. Люди, торопясь, грузились на машины, которые загрузившись по полной тут же, колоннами уходили по пробитому коридору на юго-запад. Прикрывая эвакуацию, подразделения бригады заняли круговую оборону, рассредоточили и укрыли технику, подготовили позиции, основные и запасные, пристреляли оружие. Повсюду кипела работа. Возле выходов с Черкизовской суетились подземельцы, помогая своим грузиться на транспорт, следили за дисциплиной и очерёдностью отправки. Чуть поодаль большая группа бойцов бригады, из подразделений выделенных в резерв Крейзером, разрыв снег, ломами и лопатами долбили грунт в мелкую крошку и засыпали её в мешки. Потом эти мешки, наполненные грунтом, забирали с собой бойцы из подразделений, закрепившихся по периметру. Уже у себя, на месте, они обкладывали этими мешками БМП и танки, создавая тем дополнительную защиту. Оборудовали позиции миномётчики. Работы хватало всем.

Ближе к вечеру по коридору отправилась предпоследняя колонна. Следующий транспорт должен был придти на следующее утро. Для эвакуации собственно оставалось руководство и боевые подразделения Сокольнического сектора ГО. Всех гражданских, женщин, детей, больных, вывезли в самую первую очередь.

В наступающей темноте комбриг закончил обход позиций периметра, удовлетворённо отмечая про себя, что в целом они закрепились здесь весьма хорошо. После обхода полковник всё же, преодолев иррациональные опасения, спустился на Черкизовскую. Проведя со Стеблецким что-то вроде совещания, Крейзер принял его предложение и решил переночевать на станции. После этого они вместе спустились на платформу. Освещения Крейзеру здесь уже было совсем мало, потому, шедший с ним рядом боец Сухарев, освещал дорогу фонарём. В свет попали два странных субъекта. Один был крепышом, одетым в форму федералов, с чёрной вязаной шапочкой на голове. Другой был худощавый, в видавшей виды летней одежде и обуви, поверх которой была напялена самодельная фуфайка. Оба были вооружены. Необычное, чёрного цвета и без деревянных деталей оружие, дополняло их имидж. Субъекты стояли обнявшись и тихо напевали, что-то патриотическое.

Крейзер подошёл ближе, удивлённый увиденным.

– Били нас сподтишка и по честному… ик… – Тихо напевали оба субъекта.

Полковник тихо наблюдал за зрелищем.

– Били снайперы точно в висок… ик…

– И летела судьба неизвестная мимо каждого наискосок… ик… – Продолжали тихо петь субъекты.

– Это гости наши, товарищ полковник. – Дружелюбно откомментировал увиденное, стоящий за спиной Стеблецкий.

Услышав это один из субъектов, судя по виду напоминавший одного из федералов, обернулся. До стоявшего не очень далеко Крейзера донёсся пронзительный запах спиртного.

– Таки я его тоже знаю. – Добрым тоном ответил Крейзер, разглядев обернувшегося. – Старший лейтенант Филимонов, из спецназа нашего.

– Нет Яша, капитан я теперь. – Расплываясь в улыбке, Алексей по голосу узнал комбрига. – Только бывший. Выгнали меня от вас. Айяяй! Не быть мне теперь генералом! Жаль то как!

– И это у него теперь повод для радости? – Негромко поинтересовался комбриг у Стеблецкого.

– Скорее наоборот. – Тихо ответил Стеблецкий.

– Всё, моя война того… ууу… – Жестикулируя и покачиваясь, эмоционально говорил Филимонов. – А вот для тебя Юра, и для тебя Яша… ик… это теперь ваша война. А моя война… ик… как грится гейм овер…

– Ну и чмо же ты, Филимонов. – Спокойно, с лёгким презрением, произнёс Крейзер.

– Это ещё с какого хуя? – Продолжая улыбаться, начал возмущаться Алексей. – Вот смотри что у меня есть, целая М-16. У тебя есть трофейная американская винтовка? Нет. А у меня есть. Опа!!!

Артём, бывший потрезвее, подхватив Алексея начал утаскивать его в тоннель.

Вслед им молча смотрели.

– Ё моё, такой человек. И кажется сломался. – Участливо глядя в след ушедшим сказал Стеблецкий.

– А что с ним произошло? – Начиная шаг в сторону помещения определённого для ночёвки, спросил Крейзер.

– Его в крайние определили, вместе с другими, из Краснопресненского. Людей потерял, в плену у фашей побывал, полметро пешком прошёл, людей порядочных от дикарей отбил. И всё за пару недель. Не так просто со всем этим управиться. – Пояснял Стеблецкий.

– Да, дела… – Задумчиво произнёс Крейзер.

Утро принесло неприятные известия. Ночью фаши контратаковали позиции федералов у самого основания коридора. В том месте где он заканчиваясь примыкал к позициям самооборонщиков и 6-го батальона, так и не вписавшегося в первоначальный замысел. 6-й батальон все атаки отбил, однако с другой стороны, там где позиции держали лишь самооборонщики, фаши добились задуманного. Пытавшийся поутру восстановить положение сводный отряд милиции успеха не добился. И уже к 9 утра коридор у основания был перерезан. К этому времени фаши, скрытно окружив периметр, занимаемый бригадой, решили произвести небольшую атаку, своего рода разведку боем.

Алексей встал рано. Артём ещё спал. Выбравшись из метро, Филимонов умылся снегом. Похмелья не ощущалось, но состояние было подавленное. Пытаясь от него избавиться Алексей отправился осматривать окрестности Черкизовской.

Внезапно возникшие звуки выстрелов привлекли внимание Филимонова. стреляли недалеко, много, и как бы повсюду вокруг.

– О, Крейзер кажись в котёл угодил. – Пронеслась мысль у Алексея.

Он решил направиться к ближайшему месту откуда слышал выстрелы.

На этом месте за домами и строениями находился пустырь. На фоне заснеженного пустыря, то тут то там были едва заметны шевелящиеся объекты.

Из строений по ним вели огонь федералы.

– А я чё, левый самый. – Подумал Филимонов и приготовив винтовку начал взглядом искать подходящее место для своей позиции. Этим местом оказался перевёрнутый автомобиль, недорогая иномарка. Укрывшись за ним, Филимонов начал водить прицелом по пустырю. Остановился на шебуршащейся фигурке, которая показалась ему ближе всех остальных. Сухой звук выстрела и несильная отдача оживили кровь и придали азарта. Рядом с фигуркой возникло розовое облачко и дёрнувшись в последний раз, фигурка упала на снег.

– Опа!!! Ништяк!!! – Радовался мысленно Филимонов, продолжая выискивать новую цель.

Новый выстрел, ещё один и ещё.

– Слишком близко уже. – Подумал Алексей и перевёл винтовку на автоматический режим.

Сухой треск коротких очередей добавил нового драйва. Магазин опустел, Алексей этого немного не ожидал, и спрятавшись полностью за иномарку, принялся рыться в карманах, разыскивая новый магазин. Нашёл его, перезарядил винтовку и снова выглянул из-за укрытия. Фаши, постреливая, медленно, часто залегая в снег, продолжали продвигаться вперёд.

Новые выстрелы, новые розовые облачка и затихшие на снегу фигуры. Закончился ещё один магазин. Снова за машину. Опять из-за укрытия. Среди фигур фашей стали разрываться мины, в работу вступили миномётчики бригады. Видимо понеся уже ощутимые потери, фаши начали быстро отходить.

Рядом с головой Филимонова в металл ударилась пуля. Алексей быстро скрылся за машиной.

– Снайпер, сука. Надо съёбывать отсюда. – Разгорячено думал Алексей.

Оглядев местность позади он понял, что находится достаточно далеко от строений где находились обороняющиеся федералы. После метро Филимонов не смог верно оценить расстояние и забрёл слишком далеко.

– И чего теперь, ночи ждать? До ночи я околею тут. А этой падле только покажись, враз по кочану получишь. – Раздосадовано думал Алексей.

– А, хули, была не была. Лучше от пули сдохнуть, чем на морозе околеть. – Решительно подумал Алексей и поднявшись принялся рывками, постоянно меняя направление, бежать в сторону позиций федералов.

Резкие звуки выстрелов СВД и падающих совсем рядом в снег пуль, наполнили сознание Алексея. Снайпер фашей бил часто, но неаккуратно. Неожиданно для Алексея, со стороны позиций федералов, донёсся необычный, громкий, звук выстрела. После него СВД с другой стороны умолкла. Ещё не веря в свою удачу, Филимонов продолжал двигаться рывками, меняя направления.

– Эй!!! Можешь не прятаться!!! Да всё!!! Спокойно можешь идти, мы эту падлу завалили!!! - Донеслись до Филимонова крики со стороны, уже ставшего близким, пятиэтажного дома.

Через несколько минут Алексей уже находился внутри дома и знакомился с бойцами бригады, так неожиданно выручившими его. Непривычным звуком, спасшим Алексею жизнь, оказался звук выстрела из старой германской винтовки калибра 7,92 мм. Эта винтовка была гордостью местного снайпера. Немолодого уже ветерана Первой чеченской компании, бывшего на гражданке инструктором в тире.

Представившись и объяснившись, Алексей был вежливо, но настойчиво препровождён в штаб бригады и снова предстал перед Крейзером.

– А ты говоришь твоя война гейм овер? – Улыбаясь спросил Филимонова Крейзер, предварительно выслушав объяснение своих подчинённых по поводу доставленного Алексея.

– Да так, затмение вчера нашло, устал видать сильно. – Испытывая некоторое неудобство, объяснился Алексей.

– И как, отдохнул? – Задал вопрос комбриг.

– Сложно сказать. – Уклончиво ответил Филимонов.

– Ну, полагаю все мы уже устали, многие только на том свете отдохнут. Так что ты не исключение из общего правила. – Начал комбриг. – Дело есть у меня к тебе.

– Какое? – Желая уточнить спросил Филимонов.

– У меня взводных не хватает. Хочу предложить тебе занять одно из вакантных мест. Как? Согласен? – Деловым тоном высказал предложение Крейзер.

– Не по профилю. – Возразил Алексей.

– Так, а других вариантов нет. – Развёл руками Крейзер. – И хотя, кто сказал не по профилю, у тебя специальность какая? – Улыбаясь спросил комбриг.

– Командир мотострелкового взвода. – Ответил Филимонов.

– Почти в точку. – Улыбаясь, снова развёл руками Крейзер. – Не, ну если хочешь подумать, то подумай, пару часов, не больше. А перед этим я тебе вот что скажу. Меня тут намедни в самодуры записали. И я думаю надо оправдывать данное определение. Потому, я тебя самолично зачислю в бригаду. И пусть потом хоть какая то сволочь попробует тебя у меня забрать, ну или судить там. Болт им всем на тридцать. Улавливаешь ход моей мысли? – Уверенно говорил комбриг.

– Вполне. – Ответил Алексей.

– Ну тогда думай, немного времени есть. И да, как надумаешь, вот. – Сказал Крейзер и протянул синий тканевый квадрат с вышитой на нём белыми нитками цифрой один. – Нашьёшь на правый рукав. Это отличительный знак наш такой.

Алексей шёл на Черкизовскую, вертя в руках знак 1-й ударной бригады. Он полностью верил Крейзеру.

– Этот и правда не отдаст. Надо соглашаться. Только что делать с Артёмом? – Размышлял Алексей, спускаясь на станцию.

Глава 25

Свой путь

Разговор с Артёмом с самого начала принял долговременный характер.

– Можешь и со мной пойти, если хочешь. – Предлагал Алексей.

– Да ну, я жить хочу ещё. – Шутливо ответил Артём. – А если серьёзно, то там, наверху, многое будет новым для меня. Сперва надо привыкнуть. К тому же, сам знаешь, мои планы выходят за границы Москвы. Кстати, да, в свою очередь могу предложить совместно свалить из Москвы, на Урал к моим, например. Ну, или куда тебе надо.

– Куда, Тёма? – Сконфузился Филимонов. – В Хабаровск? Туда ещё дойти надо, путь совсем не близкий. Я много раньше над этим думал, в первый год ещё, в самом начале, когда в госпитале лежал. И решил никогда этого не делать.

– А чё так? – Задал вопрос Тёма.

– Долгая история. – Уклончиво ответил Филимонов. – Хотя, тебе об этом надо знать обязательно, раз решил из Москвы уйти.

– Интересно. – Сказал Артём и приготовился слушать.

– В апреле 13 года федералы запустили один проект. Он включал в себя рейды групп изучения местности и авиаразведку. Группы изучали местность в Центральной России, а самолёты летали до куда могли и фотографировали всё что представляло интерес. Ну, понимаешь, федералы они как Временное правительство России. И как устаканились первые проблемы, появился более менее приличный порядок в Москве, федералы обеспокоились остальной Россией. Да и было от чего обеспокоиться, связь с регионами, исчезнувшая в первые месяцы, так и не восстановилась. Про результаты авиаразведки я знаю не очень много, только лично важное. А именно, Хабаровск в руинах, вряд ли большинство тех кого я знал остались в живых. Родители и родственники в посёлке тоже уже погибли, во всяком случае, я в этом уверен после того, что увидел за эти годы. – Филимонов сделал паузу.

– А группы? – С интересом вопрошал Артём.

– Группы. Да. С многими их командирами я знаком лично, ну или был знаком пока они были живы. Одно время нас хотели изъять из системы ГО и сделать одной из таких групп, в ведении ГРУ они находились. Но не сложилось, интерес федералов к тому времени, в этом деле, сошёл на нет. Из общения с командирами групп изучения местности рисуется очень хреновая картина. Во-первых, вокруг Москвы постоянно кучкуется некоторое количество мудачья. Они отлавливали, и отлавливают небольшие группы, а по первости и большие, покидающих Москву, да и тех кто в неё идёт тоже не пряниками встречают. Естественно, для москвичей, встреча с этими уродами заканчивается, как правило, хуево. Запросто могут сожрать. Да, людоедов всяких по Центральной России дохера. Больше чем в Москве. Во-вторых, много загрязнённых местностей. Особенно опасно там где случилось комбинированное загрязнение. Ну это когда осадки радиоактивные и загрязнение от разрушенных химических заводов. Была даже составлена карта загрязнений по Центральной России. Она есть у наших, у Иллариона. Без неё тебе не выжить на пути к Уралу. Вообще, постарайся через Иллариона найти и пообщаться с человеком, Степченко его фамилия. Он из грушников, как раз одной такой группой командовал. А потом… Там история у него нехорошая произошла.

– Что случилось? – С интересом продолжал спрашивать Артём.

– Его группу отправили в Калужскую область, военный городок какой-то найти, типа уцелел он и надо с ним связь установить. Они немного не дошли, напоролись на крупную банду уродов, начали уходить, а те в преследование пошли. Оторвались они уже когда с пути сбились и в руинах каких-то оказались. В общем выбралось их всего трое. Вышли, а им хуякс и разнос с взысканием. Ну, типа за то что задачу не выполнили. Степченко с теми парнями после этого и ушёл. Сейчас небольшой отряд сколотил, и народ проводит из Москвы, да в Москву. За гешефт, конечно же. В общем, нигде, ничего целого не осталось. Всё в дребездан разнесено. Людоедов и уродов всяких полно. Жрать нечего практически. Так что подумай, может в Москве лучше остаться. – Закончил монолог предложением Филимонов.

– Да не нравится мне здесь. И никогда не нравилось. Не понимал никогда тех кому не нравилась Москва, но несмотря на это они продолжали жить здесь. – Отказался Артём.

– Да, дела. Ну, хотя смотри сам. – Задумавшись, сказал Филимонов. – Мне вот кроме Москвы больше нигде ничего не светит. Вообще, хочешь, скажу тебе, что думаю по поводу всего этого? – Закончил вопросом Алексей.

– Валяй. – Ответил Артём.

– Москва это шанс, единственный шанс у России. Шанс быстро подняться, оправиться от войны. И то, что творится сейчас… – Филимонов сделал многозначительную паузу. – Мы сами, своими руками этот шанс просираем. Вся эта канитель, да что там, гражданская война это называется, началась и идёт вследствие нерешительности, неинициативности верховного руководства. Косность какая то, неумение договориться, пресечь конфликты в зародыше. Ведь федералы временами бывало контролировали всю Москву. Кто мешал им зачистить то же Бутово это ебаное. С Бутово попёр ваххабизм. Очень быстро это стало практически чисто русским движением, базой стали русские последней волны миграции. Вот знаешь кто у них там сейчас главный? Махмуд некий, русский, говорят блондин даже, из Рязани, на заработки приехал года за четыре до войны. Манагером каким то работал. Больше скажу, черномазые от вахов отколоться собираются, но мало их, боятся что замесят. – Странно смеясь говорил Филимонов. – А фаши эти, они в своё время как ответка вахам появились. Федералы решили в толерантность поиграть и не поставили вахов вовремя на место. А силов для этого было море. В итоге получили несистемную оппозицию. То есть ни туда, ни сюда федералы себя тогда показали. Ни пизды дать, ни договориться, ни на противоречиях сыграть. Ни рыба, ни мясо, а блядь залупа деда Тараса какая то, а не Временное правительство. Но так получилось не спроста. Федералы когда поняли, из данных разведки, что же представляет собой нынешняя Россия, просто обосрались. И пустили всё на самотёк. А безыдейное существование ещё ни до кого не доводило до добра. Вот такая блядь поебень. – Подавленно закончил монолог Филимонов.

– Да, по другому и не скажешь. – Удивлённый обилию мата в речи Алексея, обычно так не выражавшегося, сказал Артём.

– Я думаю, – внезапно оживился Алексей. – , да и не только я, время федералов скоро закончится. Расхуярят их к ебеням! И самое важное, сделать так, чтобы под эту раздачу не попали толковые, вменяемые люди. Уцелеть, чтобы потом, объединившись, начать собирание России, так бездарно проёбанное федералами! Только в этот раз начинать придётся с собирания Москвы. Вот такой нынче путь вырисовывается. Потому и иду к Крейзеру. Он толковый человек. И надо постараться что-то сделать, чтобы он уцелел среди всей этой глобальной жопы. – Закончил Филимонов.

– Глобально. Хороший путь. – Негромко произнёс Тёма.

Побеседовав они расстались. Тёма, в сопровождении Амбала, отправился на Спортивную, путь ему предстоял непростой и извилистый. Филимонов же, позаимствовав у подземельских нитку с иголкой, неторопливо, тщательно, пришил на правый рукав опознавательный знак первой ударной. Закончив пришивание, проверив прочность швов, Алексей встал и направился к выходу из станции. Уже на поверхности он обернулся и посмотрел на вход в метрополитен. Постояв так несколько минут Филимонов развернулся и уверенным, бодрым шагом направился на КП бригады. Оттуда, получив указания, отправился принимать взвод.

Весь день в бригаде кипела суета. Время от времени отражая атаки фашей, подразделения бригады перестраивались, готовясь, по замыслу Крейзера, нанеся мощный удар, пробиться из окружения. Замысел Крейзера был очевидным, и фаши явно готовились его сорвать. Это стало понятно ближе к вечеру, когда поступили сведения о том что с юга доносятся звуки двигателей бронетехники. Примерно в это же время, разведчиками бригады был захвачен в плен гренадёр фашей.

Гренадёрские подразделения фашей относились к их военной элите. Прекрасно оснащённые, идейно стойкие профессионалы. Их тактические приёмы были во многом сходны с приёмами применявшимися первой ударной. Единственным минусом была раздробленность. Гренадёры не были сведены в крупное соединение и действовали отдельными подразделениями. Это давало конечно большую гибкость, но снижало ударные возможности. Утро следующего дня обещало стать горячим.

Взвод Филимонова состоял из 24 человек. Крепкие, молодые парни. Уже успевшие вдоволь навоеваться. Ротным, непосредственным начальником Филимонова, был живой и весёлый циник, капитан Алексеев.

– Не парься, Филимонов, на взводе долго не просидишь. – Весело говорил Алексеев после знакомства.

– Это почему? – Спросил Филимонов.

– Или убьет, или изуродует, или, если повезёт, через неделю, максимум, роту примешь. – Продолжая весело улыбаться ответил Алексеев.

– Надеюсь, не эту роту придётся принимать. – Сказал Филимонов.

– Чё! Это ты брось! Хрен тебе, а не мою роту! – Громко проговорил Алексеев и захохотал. Внезапно осёкшись, Алексеев на полном серьёзе выдал. – Привыкай, ты теперь в пехоте, здесь смерть совсем рядом ходит. У меня никого, из тех с кем здесь начинали, уже не осталось. За последний год в моей роте не было ни одного взводного из кадровых военных. Все сплошь молодёжь. Так вот. – Сосредоточенно глядя на Филимонова, закончил монолог Алексеев.

Взвод, как и вся рота, находился в резерве и занимал строение рядом с железнодорожными путями. К взводу, для поддержки, был придан танк Т-72Б, имелись в наличии 2 БМП-2. Всё вместе это составляло весьма мощную боевую группу. Осматривая технику, Филимонов был весьма удивлён. БМП были оснащены фальшбортами и навесной динамической защитой. По сути все эти усовершенствования, снижая подвижность, существенно повышали живучесть.

– Это у нас в бригаде везде так. – Заметив удивление Филимонова, пояснил замкомвзвода, старший сержант Христофоров, высокий, сильный парень с добродушным лицом.

Услышав разговор, из внутренностей БМП вылезли три странно одетых человека. Кожаные, чёрные, плащи были одеты поверх кожаных же, чёрных, комбинезонов.

– О, это ещё кто? – Спросил совсем ошарашенный от удивления Филимонов.

– Это отделение огнемётчиков, с нами действуют. – Продолжал пояснять Христофоров.

Познакомившись с огнемётчиками, Алексей двинулся по направлению к танку. Возле него суетился экипаж, одетый в уже знакомые чёрные кожаные комбинезоны. Завидев Алексея и Христофорова, они прервали работу. Филимонов представился первым. От троицы отделился один человек.

– Младший лейтенант Синицын, командир танка. – Представился подошедший.

– Круто. – Не скрывая удивления, произнёс Филимонов.

– Что именно? – Немного недоумённо спросил Синицын.

– Да всё. – Негромко ответил Филимонов.

Стоявший немного сзади Христофоров многозначительно подмигнул Синицыну. Тот, заметив этот жест, прекратил расспросы и вернулся к экипажу.

– Тут вот ещё что, товарищ капитан. – Привлёк внимание Алексея Христофоров. – В бою нифига не слышно часто бывает и командиры танков держат люки открытыми, высовываются часто, чтобы с нами связь держать. Раньше говорят часто их убивало из-за этого. А недавно придумали как этого избежать. – Говоря всё это Христофоров подвёл Алексея к корме танка и указал рукой на железный ящик. Распахнув створки ящика, Алексей увидел обычный телефонный аппарат.

– Когда надо связаться с танкистами, надо просто открыть этот ящик и сказать что надо в телефонную трубку. – Гордо и восхищённо продемонстрировал Христофоров несомненное бригадное новшество.

Закончив знакомство и осмотр, Алексей отправился к ротному.

– Я вообще в шоке от здешней продуманности. – Выпалил Филимонов ротному.

– А то, это тебе не по канавам в разведке ныкаться. – Шутя, поняв состояние, ответил Алексеев. И перейдя на серьёзный тон, продолжил. – Чувствую, надо немного поучить тебя нашим методам. А то и сам погибнешь и технику зря угробишь.

– Технику? – Слегка недоумённо спросил Филимонов.

– Людей тоже конечно угробишь. – Деловито ответил ротный. – Но главное в нашем деле всё же техника. Всю, ну или почти всю, трудную работу делают именно танки и бэхи. Танки разрушают строения превращённые в укреплённые огневые точки. Бэхи, а они у нас огнемётные, выжигают засевшее в руинах пидарьё. После этого нам немного работы остаётся. Главная работа, это работа на технику. Нужно её прикрывать и давать проявить себя с самой выгодной стороны. В этом деле много тонкостей, так вот сразу всё и не расскажешь. Но попробую изложить основы. – Прервался на паузу Алексеев. Судя по виду, ему нравилось делиться, оплаченным немалой кровью, опытом.

Филимонов начал внимательно слушать ротного, периодически задавая уточняющие вопросы.

Глава 26

Схватка

В беседе с ротным время летело очень быстро. Разговор получался очень насыщенным. Тактика, применявшаяся в бригаде, была сочетанием как проверенных временем, так и разработанных недавно приёмов. Так или иначе, но большинство их было нацелено на решение сложнейшей задачи в условиях городского боя, а именно дать проявить себя технике, главному козырю ударной бригады.

Когда начало темнеть, в помещение, где сидели Филимонов с ротным, вошли четверо человек. Один из них, приблизившись, предъявил удостоверение сотрудника госбезопасности. Дав рассмотреть ксиву, он убрал её в карман.

– Гражданин Филимонов, вы задержаны и обязаны сдать оружие и пройти с нами, для выполнения необходимых следственных действия. – Ровным голосом произнёс предъявивший удостоверение.

– Это! Вы чё творите? – Недовольным тоном начал Алексеев.

– Вы, если будете так возмущаться, тоже проследуете с нами. – Угрожающе сказал чекист.

Возникла пауза. Её прервал Филимонов. Он передал Алексееву винтовку, нож и патроны. Сделав это, он обернулся к чекистам.

- Я готов. – Спокойно сказал им Алексей.

– Вот и замечательно. – Негромко произнёс чекист.

Подхватив Филимонова под руки, вся компания, оставив недовольного Алексеева, покинула помещение. Алексеев, недолго думая, вышел следом и направился к связистам.

Вопреки ожиданиям Филимонова, чекисты повели его в сторону Черкизовской. Всем встречным, интересовавшимся проходящими, чекисты предъявляли свои удостоверения. Вскоре они подошли к разрытому в снегу канализационному люку.

– Ага. Вот значит как они здесь оказались. – Подумал Филимонов.

Внезапно на компанию обрушился, с двух сторон, яркий свет галогеновых фар. Чекисты замерли на мгновение, от неожиданности.

– Эй!!! Стоять!!! – Раздались крики со стороны источников света.

– Стоять я кому сказал!!! – Последовал крик вслед за движением в сторону люка одного из чекистов.

– Руки в гору!!! Ещё движение и вам пиздец!!! – Продолжали кричать с обеих сторон. Чекисты начали поднимать руки. Филимонов распрямился и внаглую сделал пару шагов в сторону от чекистов. До него уже начал доходить смысл происходящего. Криков в ответ на его движение не последовало.

– Молодец Яша, слово своё держит. – Радостно подумал Алексей.

Спереди и со спины донеслись звуки шагов. Вскоре в свете фар показался и сам Крейзер.

– Так, ты ещё здесь? Дуй отсюда. Живо! – Строго сказал Алексею Крейзер.

Алексей посчитал за счастье поскорее убраться с этого места.

– Вы что себе позволяете? – Строго спросил Крейзера старший чекист, прикрывая лицо от света руками.

– Не, ну ты наглец, а! Что я себе позволяю! Я сохраняю кадры, проверенные и надёжные! – Громко говорил комбриг.

– Вы заблуждаетесь! Филимонов предатель и изменник! – Твёрдо сказал чекист.

– Слышь, родное сердце, позволь, я сам буду решать, где и в чём я заблуждаюсь! Сейчас я потрачу немного своего бесценного времени, и кое-что тебе поясню! – Сказал Крейзер. И не дожидаясь ответа, продолжил. – У меня операция. Сейчас я в самой жопе. У меня есть потери. Не хватает офицеров, опытных офицеров. Мне случайно попадается опытный и надёжный офицер, сбежавший из плена. Я зачисляю его в бригаду, командовать взводом. Взводом, понимаешь? Там всегда не хватает офицеров, они гибнут там понедельно. Во всяком случае, те сопляки, которых мне присылают уже далеко не первый месяц. А тут совсем другого калибра человек. Сечёшь, чекист? Тут появляется ваша артельская шобла-ёбла. – При слове артельская Крейзер понизил голос. – И начинает тут у меня наводить какие-то свои, блядь, порядки!!! – Комбриг сильно повысил голос. – А там, в тылу, разве не надо наводить порядок? Там изменников и предателей нет? Да дохуя и больше! Вот тебе факт, самый ближайший. За почти двое суток стояния здесь, я не получил от командующего группировкой никаких распоряжений. Он вообще ни разу не вышел со мной на связь. На КП у меня сидит командир 14-го батальона, он тоже не получал за это время никаких указаний, и с ним тоже ни разу не выходили на связь. Перед операцией все мои предложения по её проведению были, мягко скажем, проигнорированы. Что это, саботаж или измена? А? – Задал вопрос чекисту Крейзер.

– Это вне моей компетенции, но возможно, по окончанию операции вам имеет смысл составить рапорт… – Подавленно говорил чекист, комбриг прервал его сбивчивые рассуждения.

– Считай, что я его уже составил и подал, а ты его несёшь своему артельскому начальству. И будьте добры, принять меры в отношении Удовиченко. Вот он почти наверняка предатель. А про Филимонова забудьте. Он наш человек. – Сказал Крейзер и развернувшись ушёл в сторону. Чекисты спешно забрались в канализацию и убрались восвояси. Спустя пару часов, по приказу Крейзера, все выходы из канализации находившиеся в периметре обороны бригады, были взорваны и завалены.

Утро началось рано. Едва только забрезжил рассвет, как у Алексеева собрались все командиры из его роты и приданных ей подразделений.

– Сегодня будет дело. – Начал Алексеев.

– Кто бы сомневался. – Весёлым тоном произнёс один из офицеров, по виду танкист.

– Тут, блин, всё очень серьёзно. Давай без шуток. – Обратился к нему Алексеев, и расстелив на загодя принесённом офисном столе карту, продолжил. – Здесь, чуть впереди нас, стоит вторая рота. Но начинать атаку будем мы, вторая, как мне сказали в батальоне, пойдёт в хвосте за нами. Вооот так, вдоль железки. – Ротный провёл указательным пальцем по нарисованной карте линии железной дороги. – До Щербаковской улицы. Там мы останавливаемся, а вторая рота идёт дальше, мы в хвосте, за ними. Таким образом идём до шоссе Энтузиастов. Там снова меняемся. Мы останавливаемся и занимаем оборону, а вторая рота укрепляется за нами. Это общая схема. Я буду держать связь с батальоном и в случае чего проинформирую всех о каких-либо изменениях. Есть новость хреновая. Поддержки артиллерии не будет, вообще. Но это не впервой, справимся. Ещё хреновее данные о противнике. Гренадёры, с танками. Не, ну вот здесь. – Алексеев провёл по карте по месту где находились позиции второй роты. – Ополченцы ихние, как их там, фольксштурм и пехота. А дальше придётся столкнуться с крепкими мудаками. И танки Т-80, разведчики уточнили к сегодняшнему утру. Что по ним можно сказать? – Обратился с вопросом к командиру приданных танкистов Алексеев.

– В лоб та же семдесятдвойка, гранатами бить дохлый номер. Разве что повезёт и удастся попасть в зазор между башней и корпусом. Тогда восьмидесятке пиздец, сразу, боекомплект сдетонирует. Есть одно слабое место по бортам. – С этими словами танкист достал что-то типа блокнота, это была опознавательная книжка по бронетехнике. Перелистнув страницы с натовской техникой, он остановился на странице с Т-80. – Вот здесь. Смотрите. Достаточно обширная зона. Как правило закрыть её полностью динамической защитой не получается. Броня в этом месте гомогенная и нетолстая, её прожжёт любая моноблочная граната. И танку сразу пиздец. Кумулятивная струя, прожигая броню, сразу попадёт в боекомплект. И хана суслику. В остальном стандартно, корма, двигатель сверху, ходовая. Если столкнётесь лоб в лоб, то лучше зовите нас. В лоб, если подкалиберным, то тут мы с ними равны в шансах. И ещё, избегайте в случае дуэли находиться между нами, волной от подкалиберного перепонки повышибает. – Последнюю фразу танкист сказал уже обращаясь к молодым взводным.

– Теперь к деталям движения перейдём. – Взял слово после паузы Алексеев. – На всём маршруте движения возможны хорошо устроенные танковые засады.

Детали движения обсуждались относительно недолго. После этого ротный уточнил примерный маршрут каждого взвода. Взвод Филимонова был выделен в резерв.

– Капитан Филимонов у нас, в пехоте, новичок. Вот и пусть, следуя в резерве, смотрит и учится. – Сказал Алексеев. На этом совещание было закончено, и все разошлись и занялись делом.

Атака бригады, начавшаяся ближе к полудню, не стала для фашей особой неожиданностью. Но на бой с фольксштурмом ушло немного времени. В роте Алексеева потерь пока не было.

Филимонов, вместе со взводом, продвигался вдоль занесённых снегом железнодорожных путей. Пехотинцы, рассредоточившись, шли впереди. Сзади двигались БМП, а за ними, замыкая боевой порядок, двигался танк. Пространство впереди было наполнено звуками выстрелов, как из стрелкового оружия, так и танковых пушек.

Возле видневшегося впереди углового дома, в котором пылал пожар, стояла огнемётная БПМ, экипаж натягивал гусеницу.

– Из Утёса трак перебили, уроды. – Поясняли подошедшим филимоновским бойцам танкисты. – Но это вот. – Один из танкистов, довольно улыбаясь, показал на горящий факелом дом. – Наша работа. – Визжали как свиньи, суки фашисткие. – Хохотал другой танкист.

Одна из филимоновских БМП остановилась рядом с повреждённой машиной. Вылезший экипаж присоединился к ремонту. И вскоре отремонтированная бэха рванув с места, на предельной скорости укатила вперёд, догоняя своих.

Шедший впереди взвод вскоре угодил в танковую засаду. Начав штурм массива жилых зданий, образовывавших своим прямоугольным расположением обширный внутренний двор, взвод попал под обстрел с правого фланга. Как оказалось, там стоял замаскированный Т-80.

Ротный ещё с утра предвидел такой расклад, и отчасти ещё поэтому оставил взвод Филимонова в резерве. Момент настал, и Алексеев приказал Филимонову оставить технику и обойдя постройками, выйти в тыл засевшим в засаде гренадёрам, отогнать их и уничтожить танк.

Филимонов решил провернуть дело в своём стиле. Взяв с собой одно отделение, он отправился по закоулкам. Остальные, под командованием Христофорова, остались с техникой. В тыл гренадёрам вышли быстро. Те занимали дом перед которым и был спрятан танк. Торцевые стены этого дома были сплошные, без окон. Это дало шанс подойти вплотную.

– Как услышишь наши выстрелы, или звук свистка, сразу жги танк и уходи к взводу, скажи им, чтобы подтянулись и поддержали нас в случае чего. – Разъяснял Филимонов гранатомётчику.

– Так точно. – Ответил гранатомётчик и взял на прицел не прикрытую ничем корму восьмидесятки. Граната была тандемная, а до танка всего пятнадцать-двадцать метров. Гранатомётчик был более чем уверен в успехе.

Филимонов с бойцами шустро проник на первый этаж строения. Когда они все залезли и расположились в комнате, Алексей высунувшись в окно свистнул в свисток. Гранатомётчик, услышав свист, произвёл долгожданный выстрел. Граната попала в корму танка, через мгновение тот вспыхнул. Дым от горящего танка скрыл от гренадёров засевших в доме, попавший в засаду взвод. Филимонов с бойцами начал зачистку здания. Гренадёры растерялись и зачистка первых этажей далась легко.

Филимонов стоял и целился в направлении лестницы ведущей на чердак, оставался последний этаж. В одной из комнат на нём скопились фаши. Пройти туда можно было только через вход в неё. Фаши пользуясь этим никого туда не подпускали и привязывая канат готовились спуститься вниз и покинуть здание. С чердака никто так и не показывался. Алексей, оставив отделение разбираться с фашами на этаже, аккуратно поднялся на чердак. Там, к своему удивлению, он застал двух гренадёров. Судя по всему они вели огонь из пулемёта по угодившим в засаду. Оттуда в свою очередь тоже время от времени постреливали. И как оказалось успешно. Один гренадёр лежал лицом вниз, и не подавал признаков жизни. Другой сидел рядом и зажимал руками лицо. Алексей, убедившись в относительной безопасности, подошёл к нему. Тот, услышав шаги, отвёл одну ладонь от лица и посмотрел одним взглядом.

– Добей. – Тихо произнёс гренадёр, обращаясь к Филимонову.

В этот момент снизу раздался хлопок, послышались душераздирающие крики. Алексей, стукнув ногой по голове раненого гренадёра, шустро направился к краю крыши. Крики продолжались. Подбежавший к краю крыши Филимонов увидел как из окна комнаты, где засели фаши, с диким криком вывалился один из них и, так же отчаянно крича, упал в снег. Филимонов успел заметить, как от него шёл густой белый дым.

Добив раненого гренадёра, Алексей спустился вниз. Там его встретил довольный командир отделения.

– Что тут у вас? – Спросил Филимонов.

– Белый фосфор творит чудеса. Волшебная алхимия войны. – Ответил командир отделения, вертя в руке похожий на уменьшенную флягу предмет, окрашенный в защитный цвет. Так, неожиданно, Филимонов познакомился с ещё одной хитростью и своего рода новинкой. Гранаты начинённые напалмом и белым фосфором широко использовались в бригаде Крейзера.

Успешно уничтожив танк и засаду, взвод Филимонова принял участие в штурме комплекса зданий, составлявших большой внутренний двор. Этот комплекс, помимо небольшой группы гренадёров, защищали фольксштурмовцы. Главной проблемой стал неожиданно появившийся бронетранспортёр. Разъезжая по двору он не давал в него проникнуть, и периодически появляясь между зданий постреливал по филимоновцам. Проблему решил тот самый гранатомётчик из взвода Филимонова, который до этого уничтожил танк. После этого было решено в сами дома не соваться, а просто поджечь из бэшек, предварительно отогнав от внешних окон фашей. Что и было сделано. Оставленный сзади комплекс зданий до вечера пылал ярким факелом.

У Щербаковской улицы случился танковый бой. О появлении фашиковских восьмидесяток известили разрывы снарядов. Четверо солдат было убито. Танки стреляли вдоль улицы. Алексей распорядился занять здание на углу Ткацкой улицы, и на неё же загнать через дворы технику. Семдесятдвойка Синицына развернулась лбом к железной дороге, встав вдоль Ткацкой. К танку поспешил Филимонов и позабыв напрочь о стоявшем в корме телефоне, принялся барабанить по броне подобранной железякой. Командирский люк медленно открылся, оттуда показалась голова Синицына.

– Телефон же есть. – Крикнул Синицын и скрылся в танке. Филимонову ничего не осталось как подойти к корме, открыть ящик и начать разговор с Синицыным таким образом.

– Что теперь делать, Синицын?!!! Там их пара штук, не меньше!!! – Орал в трубку Филимонов.

– Надо связаться с начальством, они пришлют поддержку. Сам я туда просто так не полезу. – Отвечал по телефону Синицын.

К Алексею подошёл Христофоров, с ним был солдат с рацией.

– Надо ротному сообщить, товарищ капитан. – Как бы подсказывая, добродушно сказал Христофоров, показывая на бойца с рацией.

Радиоэфир был загружен, кто-то кого-то вызывал, кому-то что-то докладывал. Однако хаоса не было.

– Бугор!!! Бугор!!! Я торпеда три!!! Ответьте!!! – Заговорил Филимонов в рацию.

– Торпеда три, слышу вас! Приём! – Раздался из рации голос Алексеева.

– У нас проблема! Со стороны Щербаковской по нам бьют два или три танка! Мы закрепились на углу Ткацкой! Есть потери! Нужна танковая поддержка! Приём! – Докладывал о своём бедственном положении Филимонов.

– Торпеда три, оставайтесь на месте! Повторяю, оставайтесь на месте! Что бы ни случилось держитесь там! Оставайтесь на связи! Вопрос с поддержкой будет решаться! Приём! – Ответил Алексеев.

– Понял вас Бугор! Будем держаться!

– Хорошо! Конец связи! – Ответил Алексеев и замолчал.

Спустя десять минут ротный вызвал по рации Филимонова и сообщил хорошую новость. Поддержка будет. Оставалось держаться. Это было несложно. Фаши, остановив продвижение Филимонова, дальнейших действий почему то не предпринимали.

Со стороны Щербаковской донеслись звуки выстрелов танковых пушек. В этот же момент на связь снова вышел Алексеев. Приказ его был прост и однозначен.

– Жмите на Щербаковскую и поддержите наши танки! Бегом! – Приказал Алексеев.

Взвод Филимонова, сорвавшись с места, дворами направился на Щербаковскую. Одно отделение было оставлено на Ткацкой, для охраны техники. Перебегая от дома к дому, Филимонов заметил, что так же быстро, дворами, параллельно филимоновцам, бегут ещё федералы. Достигнув Щербаковской, Алексей увидел, что те две восьмидесятки, которые так резко прервали их движение вперёд, подбиты. Одна ярко горела, другая была разворочена на обломки внутренним взрывом. Филимонов приказал технике подтянутся к перекрёстку. Место у перекрёстка, где закрепился на этот раз взвод было очень удачным. Коробка зданий, большой внутренний двор. Слева открывался вид на парк и железную дорогу.

Алексей, проверяя размещение бойцов по зданиям, поднялся на верхний этаж. Остановившись, он принялся рассматривать просматривающийся парк и прилегающие окрестности. Его виду предстали горящие танки, между которыми, маневрируя, двигались семдесятдвойки первой бригады.

Глава 27

Последний бой

Перейдя в другое здание, Алексей поднялся там на самый верхний этаж. Судя по увиденному там, где прошли сегодня подразделения бригады, Москва пылала. Множество столбов дыма то тут то там, звуки стрельбы из самых разных видов оружия.

– Так всегда. – Сказал, стоявший сзади Христофоров. – Если всё кругом горит, значит, дела у нас идут отлично.

Ничего не ответив, Филимонов спустился в подвал. Там собрались жители близлежащих домов.

– Вы только нас не жгите, пожалуйста. – Заметив Алексея с Христофоровым, обратилась к ним средних лет женщина.

– Не собирались вроде. – Буркнул в ответ Христофоров.

– А у Черкизовской тоже не собирались! – Истерично крикнула покрытая копотью женщина. – Недочеловеки!!!

– Уймись, дура! – Крикнул на неё мужчина, явно южной наружности.

– Сам уймись, гнида черножопая!!! – Раздался крик из отдалённого угла подвала.

Подвал загудел. Толпа разделилась. Одни защищали федералов, другие фашистов.

– Пошли отсюда командир, делать нехуй будто, с долбоёбами ещё общаться. – Спокойно предложил Алексею Христофоров. И обернувшись к поддерживавшим фашистов обывателям громко, подняв кулак, сказал. – Мешать, вредить будете, спалим всех к ебеням!!!

Вскорости подошли на замену подразделения второй роты. Начав продвижение они столкнулись с большой группой фольксштурмовцев, в растерянности бредших в направлении шоссе Энтузиастов. Началось форменное избиение. В бинокль, с верхних этажей, Филимонов наблюдал, как скопившихся фольксштурмовцев, начавших сдаваться в плен, облила огнесмесью подъехавшая БМП. Бегавших по улице горящих фашей никто не добивал. Воздух наполнился сильной примесью запаха, запаха горелого человеческого мяса. Внезапно возникшее у Филимонова чувство жалости было раздавлено. Раздавлено всплывшим образом искалеченного, умирающего Айдара.

– Нет твари, нет вам пощады. Вы теперь ни разу не люди. – С ненавистью думал Алексей, глядя как бегают, крича, горящие заживо фаши.

Уже скоро, вслед за ушедшими вперёд, выдвинулся взвод Филимонова. Начала проявлять усталость. Один из снайперов, отколовшись от остальных, уселся на броню БМП.

Звуки стрельбы впереди стали сильнее, послышались мощные взрывы.

– Танк взорвался. – Откомментировал Христофоров.

– Чей? – Спросил Филимонов.

– А кто б его знал. Так не поймёшь, это видеть надо. – Весело ответил Христофоров.

– Вас, товарищ капитан! – Выпалил подбежавший радист.

– Торпеда три! Торпеда три! Это Бугор! Ответьте! – Слышалось из рации.

– Бугор! Это Торпеда три! Слышу вас! – Сказал Филимонов в рацию.

– Торпеда три! Впереди сильный замес! Двигайтесь туда быстрее и поддержите вторую роту! Как понял! Приём! – Голос Алексеева был ровным и спокойным.

– Вас понял Бугор! Конец связи! – Ответил Филимонов.

Впереди, за пересечением с ул. 9-й Соколиной горы, застройка становилась более редкой, с другой стороны примыкал сильно прореженный порубками, парк. Именно в этом месте и развернулся главный бой сегодняшнего дня. Используя редкую застройку, гренадёры, объединившись, атаковали, при поддержке не менее сорока танков. Навалившись, они сходу нанесли сильные потери второй роте, уничтожив у них всю технику. Уцелевшие из второй роты, начали, под сильным миномётным огнём, отходить в сторону парка. Со стороны парка показались танки первой бригады. Началось танковое сражение. На стороне фашей было количество, на стороне федералов отлично подготовленные экипажи и подкалиберные снаряды. У фашей они отсутствовали. В силу этого, далеко не каждый точный выстрел приводил к уничтожению цели. Наличие подкалиберных снарядов давало федералам ещё одно, на первый взгляд неочевидное преимущество. Стрельба ими разогнала гренадёров по укрытиям, оставив бронетехнику фашей без пехотного сопровождения и поддержки. Но, несмотря на это, успех доставался бригаде с трудом.

Именно в мешанину грохота, огня, стали и обеднённого урана и предстояло окунуться взводу Филимонова. К моменту подхода в район улицы 9-й Соколиной горы, по радио пришло новое распоряжение, найти и подавить миномётные батареи. Они, ведя сильный заградительный огонь, не давали воспользоваться результатом успешной танковой контратаки. Филимонов снова оставил технику, на этот раз без прикрытия. Справедливо полагая, что те вполне могут рассчитывать на поддержку со стороны тех же остатков второй роты. Взвод, прихватив отделение огнемётчиков, двинулся дворами. После недолгого движения, впереди замаячило сплошное, вдоль всей улочки, строение. Из его окон фаши начали постреливать в сторону бойцов взвода.

– Как думаешь, Христофоров, вот, смотри. – Подобравшись поближе, Алексей извлёк карту и начал показывать её сержанту. – За этим строением дворы идут, очень закрытые такие, там же вполне можно миномёты спрятать?

– Думаю да. – Уверенно начал Христофоров. – Пару месяцев назад была подобная хуйня. И примерно в таком же месте вахи миномёты свои спрятали. Тут танк нужен. Жахнуть по зданию, дырка большая получится в стене. И через неё внутрь.

– Танк тут грохнуть могут, да и проехать сюда только дворами можно. – Возразил Алексей. – У меня есть идея. У нас есть дымовые шашки?

– Есть. – Ответил сержант.

– А мина какая-нибудь, желательно парочка МОНок? – Спросил Алексей.

– Не, это у сапёров. У нас то откуда. – Недоумённо ответил сержант.

– Ну, раз такое дело, тогда давай, волоки сюда Синицына. – Деловито приказал Филимонов.

Танк пришлось ждать минут десять. Всё это время бойцы взвода просидели тихо, не высовываясь. Филимонов решил сделать действия неожиданными. Танк, подойдя, остался укрытым за зданием. Филимонов поспешил туда.

– Синицын, слышишь меня? – Вещал Алексей через телефон.

– Да. – Сухо ответил Синицын.

– Там здание длинное, типа складского, в его стене надо сделать дырку. Сможешь? – Спрашивал Филимонов.

– Это можно, только от гранат меня прикройте, мне бортом вставать придётся. А там я им осколочно-шрапнельным заряжу. Стена то у дома не толстая? – Уверенно вёл беседу Синицын.

– Не думаю, это вообще склад какой-то по ходу. – Ответил Филимонов.

– Тогда порядок. Ну как, поехали? – Бодро говорил танкист.

– Поехали. Как будет всё готово, тебе скажут. – Проговорил Алексей.

Осколочно-шрапнельные снаряды использовались только в первой бригаде. Они позволяли танкам уверенно бороться с пехотой, даже укрытой в непрочных зданиях. Разрываясь, такой снаряд давал множество поражающих фрагментов, которые, разлетаясь достаточно далеко, поражали пехоту.

Во взводе приготовили дымовые шашки. Сигнал танку был подан. Машина, гремя траками, выкатилась наполовину корпуса из-за укрытия, башня начала вращение. В одном из окон здания закипела суета, в оконном проёме показалась моноблочная граната РПГ-7. В ответ на увиденное бойцы взвода открыли огонь по этому, и другим окнам. Гранатомётчик всё же выстрелил. Осталось неизвестным, то ли он выстрелил сам, то ли произвёл выстрел дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Граната ушла мимо, сильно мимо. Танк выстрелил, и как мавр сделавший своё дело, тут же укатил за укрытие. Снаряд, пробив стену здания, разорвался внутри. Раздосадованный Филимонов смотрел на аккуратную дыру в стене склада, оставленную 125-мм снарядом. Тот, пробив стену разорвался внутри.

– И что это за хуйня. Как мы туда блядь пролезем? Туда сам ёбаный глист не пролезет? – Возмущался Филимонов.

В ответ на возмущения из-за укрытия снова показался танк. Христофоров, подхватив за плечи возмущавшегося Алексея, привалил его к снегу. Разделся ещё один выстрел и последовавший тут же мощный взрыв.

– О, фугасным жахнул, теперь наша работа пойдёт. – Довольно приговаривал сержант, показывая Филимонову на огромную дыру в стене склада.

На улочку полетели дымовые шашки. Уже спустя момент всё вокруг заволокло белесым дымом.

– Поехали! – Дал сигнал к атаке Филимонов.

Бойцы бегом, пригнувшись, достигли стены склада, и встали, рассосавшись вдоль стены, по обе стороны от дыры проделанной взрывом. Дым постепенно рассеивался. В окна склада полетели гранаты с фосфором и напалмом.

– Так, на всякий случай. – Подмигнув, пояснил Христофоров.

– Так, на всякий случай, всю Москву спалим. – Улыбнувшись, ответил Филимонов.

Внутрь склада, через дыру в стене, начали забегать бойцы. Забежав внутрь, следом, Филимонов увидел лежавшие мешки. Ткнул один из них. Внутри оказалась крупа. Весь склад был забит крупой. Внутренности склада постепенно заволакивало дымом, начинался пожар.

– Бля, сколько же добра пропадёт. – Горестно подумал Филимонов.

Расчёт оказался верным, прямо за складом начинались позиции миномётчиков фашей. Началась перестрелка, быстро перешедшая в рукопашную. Бились кто чем. Христофоров забивал одного фаша снятым с чужой головы шлемом, нанося остервенелые удары по лицу. Сзади на сержанта навалился здоровенный детина. Филимонов вытащил нож и приблизившись, ухватив детину за воротник, отдёрнул его от сержанта и начал наносить фашу один за другим удары ножом. Кровь хлестала из перерезанных артерий, но Алексей не унимался.

Вырезав и перебив миномётчиков, испортив миномёты, и понаставив растяжек, взвод Филимонова, подобрав раненых, ушёл на прежние позиции. Позади остался пылающий продовольственный склад.

Танковое сражение к этому времени, собственно, закончилось. Осталось лишь выкурить из разрозненных строений засевших там гренадёров. Те яростно отстреливались, не давая подвести огнемётные бэхи. Прекрасно понимая, чем это для них закончится. В дело снова пришлось вводить танки, чтобы разрушить строения. Но гренадёры, уловив момент, покинули их и рассредоточились на местности, используя как укрытия сгоревшие танки.

– Бля, вот упорные же, скоты. Ведь есть куда отойти, пока что. Съебали бы уже, и дело с концом. – Эмоционально комментировал, помогая перевязывать раненого, Христофоров.

– Одна радость, мы снова в резерве. – Отстранённо отвечал Филимонов.

Начинало темнеть. Алексей решил осмотреться, и с этой целью забрался на крышу здания. Подступлению темноты яростно мешал огонь многочисленных пожаров. Алексей услышал далёкий, одинокий выстрел.

Глава 28

Вечная жизнь… и борьба

Сильный удар, подобный удару кувалдой, свалил Филимонова с ног. Резкая, дикая боль в сердце сорвала дыхание. Алексей лежал на крыше, перебирая ногами, ухватившись левой рукой за область грудной клетки слева и широко распахивая рот, хватал воздух.

– Снайпер!!! Всем укрыться и отойти от окон!!! – Доносились из здания крики Христофорова.

До чердачной лестницы от Алексея было с десяток шагов.

– Надо туда… Самому… Полезут вытаскивать и сами попадут… Как я… – Как бы кусками, с перерывами, думал Филимонов. Пересиливая боль, и нехватку дыхания, он медленно, но упорно принялся ползти к чердачной лестнице. Снайпер, заметив движение, выстрелил снова. Пуля ударилась в крышу прямо под лицом ползущего Алексея, оцарапав ему скулу. Со стороны послышался уже знакомый, резкий, звук выстрела старой германской винтовки.

– Надо же… Жив мужик… Он же из второй роты… В такой каше был и жив… Тоже хочу… жить… – Продолжая ползти, в том же темпе думал Филимонов. – Хочу жить… Буду жить… Буду… Жить… Буду… Жить… – Делая выдох после каждого движения, чеканил мысль Алексей.

У чердачной лестницы его подхватил обеспокоенный Христофоров, и перенёс на лестничную клетку верхнего этажа.

– Буду… Жить… Буду… Жить… – Бормотал Филимонов. Сознание его уже было сильно спутано.

– Будете, будете. Сейчас. К медикам доберёмся. И будете жить. – Говорил Христофоров, помогая укладывать Алексея на брезент.

К тому моменту, когда Христофоров с бойцами вытащили Филимонова из здания и направились в развёрнутый неподалёку полевой госпиталь бригады, снайпер, ранивший Филимонова был пойман и зверски искалечен. Им оказался, местный, невысокий, блондинистый паренёк, 16 лет от роду. Поймавшие его бойцы потрёпанной накануне, в танковом сражении, второй роты, решили по своему сжалиться над ним и его мамашей, неожиданно появившейся рядом. Они не стали его убивать, только отрезали большой и указательный пальцы на правой руке, и выкололи правый глаз. После чего преспокойно отпустили под надзор расчувствовавшейся мамаши.

Алексей, к моменту, когда его доставили в госпиталь, всё ещё был в сознании. Лёжа в импровизированных носилках, он держался за рану в левой стороне груди и отрывисто дышал, лицо было неестественно бледным, с синюшным оттенком. Именно в таком состоянии его приняли медики.

– Ну вот, парни, теперь я снова Ванька-взводный. – Угрюмо сказал бойцам Христофоров, когда они вышли из подвала, где находился госпиталь.

– Нехорошо как-то вышло, толковый мужик, и так глупо подставился. – Поддерживая беседу, сказал нерусский боец, тот самый, меткий гранатомётчик, по фамилии Хабибуллин.

– Толковый. Но и на старуху бывает проруха. И чего его Крейзер на взвод воткнул, лучше бы мне звезду на погон кинул, а так зря загубил его считай. – С огорчением в голосе говорил Христофоров.

– Да ну, может и выживет ещё. – С некоторой долей возмущения сказал Хабибуллин.

– Не Ахмед, он не выживет. Если б чуть пониже ранили, то тогда возможно и выжил бы. Хотя, хрен его знает, поживём, увидим. – Мрачно и негромко произнёс Христофоров.

Через полчаса в госпиталь, готовившийся к очередному за день перемещению, прибыл запыхавшийся Алексеев.

– Где капитан Филимонов? – Спросил Алексеев у санитара регистрировавшего поступающих раненых.

– Нет его. – Устало отмахнулся санитар, предварительно заглянув в регистрационный журнал.

– То есть, как нет? – Недоумённо задал новый вопрос Алексеев.

– Так и нет, умер он. – Так же, усталым тоном, ответил санитар.

– Как, когда? – Спросил его Алексеев.

– Не знаю, это у врачей спрашивайте, у меня только отметка стоит, что он умер. – По машинному, от усталости, ответил санитар.

Алексеев не унялся и отправился к врачам. Один из врачей, прислонился к стене сидя на табуретке и прикрыв глаза отдыхал. По виду было более чем понятно, что он только что из операционной. Ротный привлёк его внимание и начал задавать вопросы.

– А, это ты того капитана имеешь в виду… – Лишь слегка приоткрыв глаза отвечал врач. – Я его оперировал. Умер он на столе. Редкое ранение он получил. Пуля срикошетила от грудины, задела по касательной сердце и застряла в лёгком. Крепкие кости у мужика были, даже не треснула грудина то. Вообще, крепкий мужик. До самой операции в сознании был, жить хотел сильно. Обидно мне, что он помер. Тут ведь как, поток идёт раненых. Всех никогда не замечаешь, только чем-то особенных. Капитан этот особенный был. Таких на всю жизнь запоминаешь. И жалеешь, что не смог спасти. Снятся даже иногда. Представляешь, у него перикард порван, кровь сердце сдавило, что есть мочи. А он жив, и разговаривает даже. И вот как я ему сердце то освободил, оно и остановилось. И не запустилось больше. На самом интересном месте… Такие просто так не умирают… Будет что-то… – Врач остановил монолог и, опустив голову, засопел во сне.

Алексей открыл глаза. Наверху было привычное уже, пасмурное небо. Поведя руками, он нащупал сырую, не мёрзлую землю, покрытую живой, невысокой, травой. Повернул голову набок. Местность представляла собою степь, с небольшими холмами, уходящую до самого горизонта. Алексей снова вперил взгляд в небо. Он был растерян. Ощупал себя руками и обнаружил на себе, привычную уже, зимнюю полевую форму. Однако никаких следов раны на груди не было. Дышалось свободно, никакого дискомфорта не было.

– Я типа значит сплю. – Вслух произнёс мысль Филимонов.

– Не Лёша, ты помер. – Раздался рядом весёлый женский голос.

Филимонов удивлённо посмотрел в ту сторону, откуда раздался голос. Его взгляду предстала одетая в белый халат женщина средних лет, с приятной южной внешностью.

– Во как, уже бабы азеровские мерещатся. – С усмешкой произнёс Алексей.

– Дурачок! Я мысль твоя! – Весело сказала женщина.

– Какая ещё мысль? – Заинтригованно спросил Алексей.

– Меня так и зовут, Мысль Филимонова. Я воплощение собирательного образа твоих земных мыслей. – Старательно поясняла женщина.

– Ну, положим так. А чё тогда баба то, а не мужик, например? – С недоумевающими нотками в голосе, спросил Алексей Мысль.

– Так задумано. – Ответила Мысль.

– Кем?

– Ну, не мной и не тобой, и ни кем из людей. – Всё так же, старательно, поясняла Мысль. Внезапно она переменила тон. – И вообще, чего разлёгся то? Вставай давай, пойдём. Дело у нас есть.

– Какое ещё нахрен дело? – Начав подниматься, вопрошал Филимонов. – И вообще, жарковато тут.

– Это от пропасти. Да и одет ты по-зимнему. – Отвечала Мысль, помогая Алексею подниматься.

– Чё за пропасть? – Снова раздался вопрос.

– Сейчас за вон тот холм перейдём и ты всё всё узнаешь Лёшенька. – Успокаивающим тоном отвечала Мысль.

Когда Филимонов поднялся Мысль взяла его под руку, и показывая направление, попутно рассказывая смешные нелепицы, повела его к холму. Уже подходя к холму, они заметили спускающегося с вершины человекоподобного уродца, в лохмотьях бывших некогда форменным камуфляжем Российской Армии. Вглядевшись в лицо уродца Алексей его узнал, это был Кац.

– А!!! – Завопил отвратительно Кац и прыжками приблизился к Филимонову, обдав того мерзким, вонючим дыханием. – Я всё про тебя знаю!!! Ты негодяй из негодяев!!! Я всем всё про тебя расскажу!!! Расскажу, как ты изменял жене, не вернул Лосеву взятые в долг тысячу рублей, как предал Шмеля, оставил краснопресненцев, как убивал и калечил людей!!! – Мерзко вопил Кац, прямо в лицо Алексею.

Мысль, освободив руку, вытащила из складок халата небольшой, красивый клинок, видом лезвия напоминавший фламберг.

– Тааак!!! – Направив на Каца клинок, сделав зверское выражение лица, начала громко говорить Мысль. – Ну ка, продёрнул отсюда ублюдок!!! Давай быстро, ноги в руки и бегом, пока я добрая!!!

Кац, вопя и размахивая руками-клешнями начал прыжками удаляться.

– Боевая тётка. – Удивлённо оглядывая Мысль, сказал Алексей.

– Такая же Лёша как ты. Если забыл, поясню, я твоя, именно твоя Мысль, говорю и поступаю как ты. Ну, с поправкой на женскую природу. – Последнюю фразу Мысль произнесла явно кокетничая.

– Значит ты любишь пояснять непонятки всякие. – С интригой начал Алексей. – Тогда поясни мне, что тут делает этот придурок Кац? И почему в твоей руке отравленный нож Хашишин, о котором я мечтал полжизни?

– Верно подметил. Люблю пояснять непонятки. И поясню всё, что в рамках моей компетенции и личного желания. Итак, Кац здесь, потому что его убили накануне. Он ночью вышел из метро, забрался в подвал где жили люди, придушил, но не до смерти спавшего мальчишку, семи лет от роду. Когда начал утаскивать мальчишку, чтобы сожрать, тот очухался и заголосил. Люди проснулись, освободили мальчишку и забили Каца до смерти. Попав сюда, он присоединился к врагам всего благого сущего, что есть вообще. Кац твой самый большой личный враг, из присутствующих здесь. Именно его и послали, чтобы обвинять тебя. Там, за холмом, тебя будут судить, по всем делам совершённым тобою в земной жизни. Есть косвенный признак определить итог суда. Вот ответь, только честно. Я тебе нравлюсь? – Закончила монолог вопросом Мысль.

– Как женщина, или как? – Смущённо уточнил Филимонов.

– И так, и эдак, вообще. – Ответила Мысль.

– Внешне, как женщина, вполне симпатичная. Делами мне помогаешь, словами поясняешь. Характер конечно грубоват. – После некоторых раздумий, дал ответ Алексей.

– Грубоватый характер это нормально, это у всех нормальных мужиков такая Мысль. Симпатичная внешность это примерное проявление стремления к благообразности в мыслях. Активная помощь, это проявление устремлённости твоих мыслей на совершение реальных дел, активная жизненная позиция, понимаешь, проявляется. Ну, и раз отвращения не вызываю, значит, всё у тебя было на вполне приличном уровне. Считаю, что тебе нечего опасаться на суде.

Хотя и там я тебя не оставлю. Рядом буду. – Поясняла Мысль.

– А нож Хашишин? – Бросив взгляд на клинок, спросил Филимонов.

– Ты о нём много думал одно время, вот он и у меня. Если хочешь, могу тебе подарить, у меня ещё один тут спрятан. – Сказала Мысль и протянула клинок, богато украшенный явно восточными мотивами, Алексею.

Перейдя через холм они увидели огромную, пылающую огнём пропасть, другого берега было не видно. Недалеко от берега стоял высокий, крепко сложенный, богатырь в белой одежде. Они подошли к нему.

– Филимонов? – Спросил великан, голос его был мощным, но не внушал страха, а скорее уверенность.

– Ну, да. – Подавляя растерянность, сказал Алексей.

– Не теряйся, здесь всё по честному, нигде ты ещё не встречал такого честного места как здесь. Именно здесь и сейчас мы установим самую настоящую истину, относительно твоей жизни в земном мире. – Говорил великан.

– Ты бог? – Спросил Филимонов.

– Нет. Общение с богом возможно только после установления твоего истинного статуса. Там. – Великан закончил фразу и указал на сторону, где предполагался другой конец пропасти.

– Ясно. – Ответил Филимонов.

– Я вижу ты готов, приступим. Кстати, у тебя весьма приятная во многих отношениях Мысль. Это большой плюс. Обычно процедура происходит в присутствии обвинителя. Собственно он тут уже был до тебя, наговорил всякого. Потом я его прогнал. Редкостный гад. И так вонял, что даже мне нехорошо стало. А я, стоить заметить, тут достаточно давно, всякого повидал. Так что и тут тебе плюс. – Строго, но с едва уловимыми добродушными нотками, вещал великан.

– А минусы? Их же навалом. – Озадаченно сказал Алексей.

– Да, есть и такое. И ты правильно поступаешь, что не пытаешься этого скрыть. Здесь этот номер ни у кого ещё не проходил. А тех кто пытался это сделать, уже за сам факт этого, я туда, к богу, не пускаю. Если кто-то врёт мне, значит, он уже одним этим недостоин никакого блага. Собственно, я тут уже навёл о тебе кое-какие справки, из весьма надёжных источников, которым у меня нет никакого основания не доверять. Общий характер твоей жизни ясен. По нему у меня к тебе претензий нет. Но есть несколько важных моментов, которые портят картину. И их тебе придётся пояснить. Во-первых, зачем ты изменял жене? Во-вторых, зачем ты предал Шмеля? Эти моменты мне малопонятны, с остальным же я разобрался. Отвечай, я жду. – Внимательно начав разглядывать Алексея, произнёс великан.

– Жена, это я так понимаю нынешняя, Алина? – Уточнил Филимонов.

– Именно. Предыдущая твоя жена умерла, через несколько дней после вашего расставания, а это было всё же задолго до новой женитьбы. Ей ты умудрился не изменять. А что случилось в твоём втором браке? Какой был главный мотив?

– Мужиков здоровых меньше стало. Радиация, лучевая болезнь. Это не способствует появлению здорового потомства. Женщины этот момент быстро поняли, ну или мне так казалось. И как-то интуитивно что ли, находили в общей массе, и тянулись к тем кто не был сильно облучён. Я считал, что не стоит отказывать женщинам в такой ситуации. Детей и так то мало рождаться стало, так и вымереть можно. А тут, ну если женщина считает, что сможет без отца вырастить дитё, то чего нет то. Кстати, как мне показалось ещё там, таким поведением, провоцирующим связи, обладают прежде всего именно те женщины, кто хоть как-то уверен в своих силах и завтрашнем дне. – Неуверенно и смущённо ответил Алексей.

– Весьма оправдательный момент. Но ты не отрицаешь, что по отношению к Алине это было несправедливо? – Последовал новый вопрос.

– Это сложно отрицать. Так и есть, несправедливо. – Удручённо ответил Филимонов.

– Однако, ты не был связан с нею формальным и даже неформальным обязательством верности. Ты ей никогда не обещал быть верным, такой вопрос либо старательно обходился стороной, либо не поднимался вовсе. Получается, строго обвинить тебя в клятвопреступлении нельзя. Ты сделал всё, чтобы этого избежать. И это плюс. Потому что ты старался не брать на себя невыполнимых обещаний. Это правильно. А мотив этих якобы измен, в которых тебя обвинил этот позорный уродец, вполне благой. Люди должны рождаться, это несомненное благо. И большее благо, когда они рождаются здоровыми, полными сил для успешного выполнения своего человеческого предназначения на земле.

– А какое у людей на земле предназначение? – Задал вопрос Алексей.

– Об этом не здесь говорят. – Слегка нахмурившись, ответил великан и продолжил. – Теперь про Шмеля расскажи. Зачем ты его якобы предал?

– Он ел людей, и ничего с этим не делал, считая это нормой. Как пояснил мне один товарищ, а опыта у него там в таких делах было поболе, такой лидер неизбежно заведёт возглавляемое общество в тупик. Людей начнут есть все члены этого сообщества, а тех кто будет возражать съедят в первую очередь. А среди этих людей, именно среди них, находились вполне приличные, те, собственно ради которых я и пошёл на временный союз со Шмелём. Потом я выполнил обещанное, встретился и поговорил с Амбалом. Собственно он мне всё это и пояснил, и доказал, убедительно так доказал. После этого я вернулся и имел с Шмелём разговор. Я не хотел его убивать, хотел, просто забрать тех людей кто не принимал общую линию, и неизбежно вследствие этого пропал бы. Шмель начал возражать против этого. И, в общем то вести себя так, как предсказывал Амбал. Пришлось его убить и начать спасать тех кто людоедством не занимался и хотел покинуть метрополитен. – Достаточно эмоционально пояснял Алексей.

– И это были действительно порядочные люди. А Шмель был здесь, но туда, на другой берег, не попал. Было за что. И ты не побоялся рискнуть жизнью и спасти всех этих людей. При этом за риском стоял достаточно точный расчёт. Знаешь, ты поступил в этом случае не только правильно, но и мудро. – Добродушно говорил великан, давая оценку действиям Алексея. Казалось, он уже давно знал обо всём этом и имел вполне определённую оценку. А своими вопросами лишь уточнял мелкие детали.

– А то, что я убивал людей и оставил краснопресненцев? – Снова озадаченно, спросил Алексей.

– Из тех, кого ты убил, ещё никто не перешёл на другой берег. Так получалось, что ты убивал не случайных людей, и не по своей вольной прихоти. Этот вопрос я рассматривал в числе первых, в твоё отсутствие ещё. С ним всё ясно и обвинить тебя не в чем. А с краснопресненцами был более сложный вопрос. Уйдя с ними, ты бы нарушил клятву, очень важную клятву. Присяга она называется. Ты решил оставаться с федералами до конца, либо своего, либо ихнего. И ты мудро и благородно поступил. Готовность и однозначное решение выполнять присягу до конца перевесило все невыполненные тобою мелкие обязательства в жизни. Их кстати было не так уж и много. – Вселяя уверенность, говорил великан.

– И что теперь? – Понимая, что дело близится к финалу, спросил Филимонов.

– Ты прожил достойную, во многих делах достойную праведника жизнь. Но сам понимаешь, без проблемных мест не обошлось. Однако, они не делают тебе нехорошего статуса. Ошибки свойственны тем, кто занимает активную позицию. А активная позиция это несомненное благо в хороших начинаниях. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. А пассивная позиция, это несомненное зло, она губит большинство благих начинаний в зародыше. Ты был хорошим, деятельным человеком, с активной жизненной позицией. Потому, иногда и случались ошибки, но фатальных ты сумел избежать, благодаря своей мудрости и осторожности. Потому, ты достоин присоединения к числу праведников. Твой мост на другой берег пропасти ждёт тебя. – Великан закончил речь и указал жестом на появившийся мост. Он, мост, был шириною в пару метров, не имел перил, и местами имел прорехи.

– И как я по нему пойду, он же ломанный? – Растерянно глядя на мост, пробормотал Филимонов.

– По твоим итогам и твой мост. – Добавив тоном уверенности, сказал великан, и начал удаляться.

– Давай Лёшенька, двигай уже. Я верю, ты справишься, у тебя получится. Хороший мост, на самом то деле, заслужил. Многим и того не достаётся. – Ободряла Алексея Мысль.

Филимонов подошёл к мосту. Сзади подбежал пёс, он забежал на мост и усевшись стал призывно смотреть на Алексея.

– Это помощник твой, он будет прорехи скрытые выискивать, чтобы ты в них не упал. Ну и если вдруг соскользнёшь, то будет помочь тебе забраться обратно. Это же дог, сильная порода, и верная к тому же. – Вещала из-за спины Мысль.

Филимонов двинулся по мосту к другому берегу. И он дошёл.

Конец Второй части.

Постапокалипсис на: http://www.bookflash.ru

Эпилог

Вечерело. Шёл обильный снег, крупными хлопьями.

– Сегодня будьте очень внимательны, погода располагает к внезапным нападениям. Да и стрельба эта с запада на нехорошие мысли наводит. – Инструктировал, заступавшего в охранение спорткомплекса Соболева, Коновалов.

Соболев, выслушав инструктаж, строго посмотрел на бойцов своего отделения.

Внезапно зашипела рация, в нагрудном кармане Коновалова. Тот достал её.

– …Западный глаз! Центр ответьте Западному глазу! – Звучал взволнованный голос из рации.

– Слушаю вас! – Сказал в рацию Коновалов.

– С западной стороны, к нам приближаются силы федералов, на полной скорости. Один танк, один бронетранспортёр и три БМП-2 странного вида. На броне, сверху, людей мало. Наверное, ещё внутри сидят. Как понял Центр, приём! – Вещал голос из рации.

– Вас понял, Западный глаз! Продолжайте наблюдение! – Ответил Коновалов, и засунул рацию в нагрудный карман.

– Из окружения кто-то вышел наверное. – Задумчиво сказал Соболев.

– Может и так. Но дела это не меняет. У нас общая тревога. Давай Соболев, иди занимай позиции. Я пойду тревогу объявлять. – Сказал Коновалов и шустро удалился.

Уже через четверть часа перед спорткомплексом остановилась бронетехника. На бортах были заметны тщательно прорисованные опознавательные знаки первой ударной бригады. Из техники высыпались люди, получившийся таким образом отряд, занял оборону, встав спиной к спорткомплексу.

– Это знак! И полагаю, хороший знак! – Обрадовано произнёс, наблюдавший за действом Пятков. – Юра, пожалуй надо встретить людей, пообщаться, объясниться.

Коновалов с отделением Соболева, приблизился к стоявшей технике. От бронетранспортёра отделились два человека. Первым из подошедших представился человек с обритой головой.

– Полковник Крейзер, Яков Григорьевич! Командир первой ударной бригады, вернее бывший командир, это – Крейзер повёл рукой в сторону техники и людей. – Всё что от нас осталось. Мы собственно к вам, присоединиться на постоянной основе. У вас есть средства для дезактивации? Технику нужно дезактивировать, мы уходили из окружения рядом с эпицентром. Там до сих пор очень грязно.

– Как-то вы так сразу, быка за рога то, Яков Григорьевич. – Улыбнулся Коновалов. – Лейтенант Коновалов, тоже теперь бывший, стало быть.

Обменявшись рукопожатиями с Крейзером, Юра отослал Соболева доложить о появлении остатков бригады и их намерениях. Через полчаса, тот вернулся. Командир краснопресненцев дал согласие на просьбу Крейзера.

– Отлично! – Обрадовано встретил эту новость Крейзер. – Да, чуть не забыл, вот письмо.

– Кому? – Удивлённо уставился Коновалов на запечатанный конверт.

– Письмо капитана Филимонова, его жене. Он погиб четыре месяца назад, недалеко от шоссе Энтузиастов, в танковом сражении. Майор Алексеев – Крейзер указал на стоявшего рядом офицера с американской винтовкой. – Нашёл его, письмо, в личных вещах Филимонова.

– С этого места, если можно, поподробнее. – Расстроено нахмурившись, сказал Коновалов.

– Давай попозже лейтенант. Нам опасно вот здесь так стоять. – Рассчитывая на понимание, сказал Крейзер.

Остатки бригады начали размещать технику по периметру спорткомплекса.

Проходившие мимо бойцы бригады, знакомились с людьми из отделения Соболева.

– Аксай! – Громко представлялся молодой боец, лихого, казацкого вида.

– Барс, ну то есть Борис. Мужики, вы из метро же, да? Мне с вами об одной девушке поговорить надо. – Обеспокоено говорил молодой солдат.

– Сабитов.

– Армен.

– Хабибуллин. Если надо спалить танк, зовите меня. – Хитро подмигнув, представился боец-татарин.

– Христофоров. – Представился молодой, но с тяжёлым, старческим взглядом, младший лейтенант.

Алина сидела за столом в тёплой, обвешанной коврами, комнатушке. В руках она держала, распечатанное уже, последнее письмо Алексея. Слёзы растекались по лицу, мешая читать текст.

«… и если ты это читаешь, значит, мне не повезло. Здесь, в пехоте, вообще, многое зависит от банального везения. Многие мои навыки, которые я приобрёл за эти три года, просто ничто перед шальным осколком мины или снаряда, пулей, которые здесь выпускают не особенно то и целясь, просто в сторону противника. Люди здесь фаталисты. И под их влиянием я тоже становлюсь таковым.»

«… Мне очень трудно мотивировать свои действия. После того что случилось, как будто мир перевернулся. Именно теперь слетели те розовые очки, которые я по недоразумению носил до этого. И самое интересное, я словно помолодел. Снова вернулся в те годы, когда человек наиболее честен и принципиален. Я безмерно уважаю Пяткова, но не могу оставить Присягу. И теперь я с Крейзером, либо до своего конца, либо до конца федералов.»

«… опять же, если ты это читаешь, то я уверен в твоём будущем, и в будущем нашего ребёнка. Там где ты находишься, вам пропасть не дадут. И далеко не потому, что ты моя жена. Там просто порядок такой. И нет оснований предполагать, что он изменится.»

«… да, Алина, я признаюсь тебе кое в чём. Я не всегда был честен с тобой, хотя и не обещал тебе этого. В общем, мне нужно тебе в кое-чём признаться и объясниться. Надеюсь ты поймёшь…»

Зашедшей в гости Николаевне, Алина предстала в самом душевно уничтоженном виде. Она сидела на сколоченной из досок кровати, лицо было закрыто ладонями и спутанными волосами. Немного в стороне лежало влажное от слёз письмо. Николаевна аккуратно его взяла, и вежливо испросив разрешение начала читать.

– Хороший мужик. Был. Ты только не вздумай, что с собой утворить. Тебе рожать скоро. – Успокаивающе, но строго говорила Николаевна. – Знаешь, Алинка, где-то вот такие они, настоящие мужики и должны быть. Совсем не те гомосеки, что до ядрёны везде из себя крутых изображали. Потому, не злись на Лёшу, ему, мужику, ох как сложно было. И он прав, здесь ты не пропадёшь.

– Я… не злюсь… – Тихо начала говорить Алина. – Хочу родить мальчика…

– А сама как думаешь, кто будет? – С интригой спросила Николаевна.

– Думаю… мальчик. И хочу этого. – Так же тихо отвечала Алина.

– Значит так и будет. – Улыбалась Николаевна и гладила Алину по голове. – Да, с сегодняшнего дня, считай, у тебя декретный отпуск начался. На работу ходи как сможешь, если слабость какая или настроения нет, то не ходи. И главное, ребёнка береги. – Добродушно говорила Николаевна.

В оборудованной медицинской палате лежал Илларион. Лицо его было сильно бледным, глаза ввалившиеся, голос сиплый. Рядом сидели Вован, Лосев и Павловский.

– Может не стоит отказываться от химиотерапии? Это уникальный шанс, Илларион. Подумай. – Уговаривал Павловский.

– Да, Лари. Препарат новый, экспериментальный. Его до ядрёны только-только разработали. Это был прорыв. Дёшево, технологично и чрезвычайно эффективно. Тот профессор, что разрабатывал, говорил что многие тузы от фармпромышленности, давили разработку. Было невыгодно. Считай, за копейки, массовое, эффективное лекарство от злокачественных опухолей. И уже проверенное, результат почти стопроцентная ремиссия, побочные эффекты минимальны. Ты даже не облысеешь. – Вещал Вован.

– Экак ты интересно говоришь, Вова. А ведь прекрасно знаешь, моя смерть, это твоя свобода. Ты знаешь о чём я. И я хочу, чтобы ты стал свободным. Разве это плохо? – Хрипел Илларион. – Да и опухоль большая, метастазов много. Может и не помочь, наверное. Лучше спасти тех, кому это наверняка поможет. А мне, жить осталось ну пару дней от силы. – Задыхаясь говорил Илларион.

– Бесполезно. Упёртый как баран. – Тихо, с сожалением, произнёс Вован.

– В чём-то он прав. – Уже на ухо Вовану, сказал Павловский.

Вскоре все вышли, с Илларионом в палате остался только Вован.

– Вот Вова. Это те фотки с негативами, из СИЗО. Грохни их, так чтоб духу не осталось. И ты свободен. Из тех, кто знал, остались только ты да я. Остальных уже нет. Я всё чисто сделал. Я умру и всё. Главное сам не проболтайся. – Последнее предложение Илларион сказал, едва заметно подмигнув.

– Благодарю. – Тихо сказал раскрасневшийся Вован.

– Лауданум принёс? Больно мне очень бывает. – Спросил Илларион.

– Да, Лари. Вот, полтора литра. В нём опия больше обычного положено. Потому, пей по столовой ложке. Больше ни-ни. – Сказал Вован, и протянул Иллариону полуторалитровую пластиковую бутыль.

– Благодарю. Теперь всё, иди. Только знаешь, свобода такая штука, ей надо грамотно распорядиться. – Выдал напутствие Илларион.

Вован вышел. Через пару часов, прознав о том, что Вован уехал назад к себе. Илларион открыл бутыль с лауданумом и, пересиливая себя, отпил из неё граммов триста напитка. Уже через час Павловский констатировал смерть Иллариона.

В кабинете Пяткова шло большое совещание.

– Моменты, касающиеся, нашей хозяйственной деятельности и обороны ясны. С голоду не помрём, это точно. Захватывать нас сейчас врядли кто-то станет, вахи и фаши начали большую войну между собой. Как увоюются, всё осядет, и начнётся совсем другая жизнь. – Вещал Пятков, подводя итоги.

– А название? У нас же должно быть название? – Наперебой начали говорить Алексеев и Коновалов.

– Вам вообще то слово уже давали. – Недовольно начал Крейзер.

– Хм. Название. Тоже верно. Мелочь вроде, а мало ли. – Более спокойно, сказал Пятков. – Предлагайте.

– Сталкеры. – Подмигнув, сказал Алексеев.

– Это ещё что за… – Недоумённо уставился на него Пятков.

– До ядрёны, книги были всякие, как раз про ядрёну и жизнь после неё. Ну и там были такие персонажи. Жили, добывая всякое нужное, рыская по руинам, отрабатывая заказы. Аполитичные, серьёзные люди и сообщества. – Разъяснял Алексеев.

– Что же. Сталкеры говоришь. Аполитичные и серьёзные. Однако, стоит подумать. Может и подойдёт. – Одобрительно сказал Пятков.

http://proza.ru/2009/05/13/620

Content

Йездигерд Сасанид
Исход

Первая часть

Глава 1 А у нас здесь рай…

Глава 2 Отдыхаем мужики…

Глава 3 Застолье

Глава 4 Алина

Глава 5 Илларион

Глава 6 Встреча с прошлым

Глава 7 Объединение усилий

Глава 8 Новости личного характера

Глава 9 Операция Исход

Глава 10 Cнегопад

Глава 11 Вован

Глава 12 Гостеприимство

Глава 13 Ночь

Глава 14 Днёвка

Глава 15 Засада

Вторая часть

Глава 16 Провокация сумасшествия

Глава 17 Гангрена

Глава 18 Шанс

Глава 19 Чёрные

Глава 20 Заокеанский сюрприз

Глава 21 Стрижка

Глава 22 Смятение

Глава 23 Чистый прорыв

Глава 24 Затмение

Глава 25 Свой путь

Глава 26 Схватка

Глава 27 Последний бой

Глава 28 Вечная жизнь… и борьба

Эпилог