Лесса Каури

Ласурские призраки

Архимагистр Никорин раздраженно захлопнула книгу и бросила на стол. Воистину память народная коротка и склонна к украшательству! Вот откуда, скажите, «у волшебницы, уничтожившей огненную колдунью Герлинду, длинные черные кудри, глаза, как вишни, и яркий румянец»?.. Ники повернула магическую амальгаму, которая в перерывах между исполнением основных обязанностей была совершенно обычной, и вгляделась в свое лицо: его, по-прежнему прекрасное, без единой морщинки, обрамляли коротко стриженные, почти белые волосы. Глаза «как вишни» на деле были светло-голубыми. Казалось, они отражают внешний мир, как зеркало, не вбирая. Видимость была обманчива. Для многих – смертельно обманчива.

Тяжело вздохнув, архимагистр прошлась по своим покоям и привычно уткнулась лбом в стекло Золотой башни. Захотелось пройти его насквозь, отправившись по небесной дороге к солнцу, чей край только показался над горизонтом.

С одной стороны неплохо, что истинный облик женщины, спасшей Тикрей от бога огня Гересклета, забыли! С другой… Ники столько усилий приложила, дабы имя Ясина Зореля стерлось из народной памяти, однако неожиданно в сказках и мифах появился персонаж, описание которого почти полностью совпало с внешностью черноволосого капитана «Касатки». И теперь волшебнице было немного обидно.

Осознав это, архимагистр фыркнула, потешаясь над собой. Привычная боль, стылой ладонью коснувшаяся сердца при воспоминании о Ясине, ушла, будто испугалась.

– Брут… – позвала Никорин.

Спустя мгновение гном уже стоял позади, сойдя с портальной плитки. Он выглядел так, словно успел не только умыться, позавтракать, как и полагается уважающему себя мастеру, но и знатно поработать.

– Да, Ваше Могущество!

– Ты помнишь наш рейд по библиотекам? Сколько лет назад это было?

– Примерно, сто восемьдесят… Хотите повторить?

Перед глазами архимагистра заплясали языки пламени, пожиравшие древние свитки и рукописные книги. Время – убийца устных сказаний, но куда опаснее то, что написано! Ники желала выжечь имя Зореля из своего сердца, а вместо этого выжигала его из скрипториев и хранилищ. Имя черноволосого волшебника с глазами «как вишни» и ярким румянцем… Какая ирония судьбы в том, что сказания теперь приписывают его внешность ей!

Она дернула плечом и обернулась.

– Пока нет, Брут, но кто знает…

– Мне не нравится ваше настроение в последнее время, – гном глядел на нее, прищурив маленькие глазки, отчего они казались еще меньше, – что происходит, моя госпожа?

– Если бы я знала… – вздохнула архимагистр. – Я слышу отзвуки большой беды, Брут… Они – как шум моря, но стоит прислушаться – и они затихают. Впрочем, раньше я и этого не слышала.

– Ваша Сила растет, – Бруттобрут продолжал пристально смотреть на нее, – мы оба это знаем. Но не знаем, к чему это приведет.

– Ни к чему хорошему, – поморщилась Никорин. – В мире должно существовать равновесие, которое однажды будет нарушено из-за меня. Что тогда случится, я даже думать не хочу!

– Тогда – не будем! – решительно кивнул гном. – Что вы хотели мне поручить?

– Подбери для меня самые известные Тикрейские сказки. Хочу почитать на ночь.

– Я не ослышался? – уточнил Брут. – Сказки со всего Тикрея? Включая Крей и Лималль?

Ники посмотрела на него.

– Сделаю! – Гном удивленным не казался – давно привык к причудам своей госпожи. – Какой срок?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Хорошо. Что-то еще?

Архимагистр снова вздохнула.

– Давай завтракать, Брут. День будет долгим…

⁂

Не открывая глаз, Вителья Таркан ан Денец слушала спокойное дыхание своего мужчины и улыбалась. Пока Яго дышал – ее мир существовал незыблемо и неизменно. Конечно, она никогда не думала об их отношениях подобными словами, но в глубине души ощущала происходящее именно так.

Осторожно, чтобы не разбудить, она сняла его руку, обвившую ее талию, и встала, зная, что ласурец все равно проснется.

– Не стой долго у окна, замерзнешь, – пробормотал Яго и повернулся на другой бок. – Возвращайся скорее!

– Я – волшебница, не замерзну… Спи! – укорила она.

– Сплю, – улыбнулся он, и от его покорности Вителье стало жарко.

Захотелось стащить с себя ночную рубашку, а с него – одеяло, обвить ласурца руками и ногами, чтобы стать на несколько мгновений единым, полным страсти существом…

Чувствуя, как предательски заполыхали щеки, волшебница все-таки пошла к окну. Поселившись в доме Ягорая рю Воронна, она каждый день наблюдала, как меняются берега реки, протекавшей под окнами. С кустов, росших на берегу, облетала листва, они утопали в снегу, сквозь который виднелись яркие ягоды, или покрывались ледяной коркой – в зависимости от того, какой ветер дул с гавани. Сейчас ветви были голыми – снег остался лежать под корнями, а почки еще не набухли. На темной, незамерзающей воде покачивались, будто рыбацкие баркасы, толстые утки, которых Матушка Ируна знатно откормила за зиму. Почему-то это каждодневное зрелище придавало Вителье сил и душевного спокойствия.

Бросив прощальный взгляд на уток, волшебница отправилась умываться.

Спускаясь к завтраку, Вита услышала, как Дробуш увлеченно декламирует Матушке Ируне результат своего ночного бдения:

Я сегодня семечек не грызла,

Не смотрела трепетно в окно…

Видишь, почва по весне раскисла,

Знать, тебе прибыть не суждено!

С кухни тянуло запахом оладий, которые Матушка пекла почти каждое утро, втайне надеясь откормить худенькую гостью. Оладьи Вителья обожала, но упорно не толстела, хотя в еде себе не отказывала.

Целый день на кухне с миной кислой

Блюда пригорели все давно…

Видишь, почва по весне раскисла,

И тебе прибыть не суждено!

Ируна всхлипнула, роняя слезу в тесто: за прошедшее время поэтический талант Вырвиглота расцвел махровым цветом.

Я сегодня семечек не грызла,

Но смотрела трепетно в окно

Не мелькнет ли Узаморский гризли,

Коль тебе прибыть не суждено!

Мысленно схватившись за голову, волшебница вышла на кухню.

– Какой печальный сонет! – воскликнула Матушка Ируна и положила довольному троллю добавки. – Какая грустная история!

– Ы! – улыбнулся Дробуш, отправляя в пасть оладью. – Вита пришла…

– Ночью надо спать, – строго сказала волшебница, садясь рядом с ним, – а не вирши сочинять!

– Спать скучно, – зевнул Вырвиглот, – снятся камни и мосты… Стихи сочинять интереснее.

Матушка Ируна потрепала его по плечу.

– Ты очень талантливый молодой человек, Дробушек! А Виту не слушай – она ничего не понимает в поэзии.

– Ну конечно, – фыркнула волшебница, и обе женщины рассмеялись.

Прошедшие события сблизили их настолько, что Вите иногда чудилось, будто она знала Ируну еще в Крее, когда была ребенком. Слава Богам, и с матерью Ягорая – Фироной рю Воронн, у нее установились теплые отношения. Хотя иногда волшебнице казалось, что герцогиня побаивается ее – как боятся люди непонятных для них явлений.

– Давай поторопимся, Дробуш, – отсмеявшись, сказала она. – Сегодня у меня занятие с магистром Кучиным, не хочу опоздать.

– А я почитаю… – мечтательно осклабился тролль и начал заталкивать в рот одну оладью за другой.

Вырвиглот любил читать. При этом он безошибочно выделял качественные произведения и не выносил литературный мусор. Адепты Ордена Рассветного Лезвия, в котором состояла Вителья, давно привыкли к ее чудаковатому слуге и его страсти читать все, что встречалось на полках Орденской библиотеки. Иногда они подсовывали ему какой-нибудь бульварный роман, делая ставки, за какое время Дробуш раскусит текст. Обычно книга летела в мусорное ведро уже на третьем-четвертом абзаце. Кроме того, память у тролля была феноменальной, например, он мог цитировать наизусть самые длинные баллады Одувана Узаморского. Однако предпочитал – к ужасу Вительи – сочинять собственные.

Перед тем, как уйти из дома, волшебница поднялась в спальню и нежно поцеловала Яго. И, как всегда, он моментально захватил в плен ее губы своими.

– Когда-нибудь, Ягорай рю Воронн, я подкрадусь к тебе так, что ты не проснешься! – воскликнула она, смеясь и уворачиваясь от его цепких рук.

И, как всегда, он ответил, нежно улыбаясь:

– Посмотрим!

Когда Вителья сбежала с лестницы. Дробуш уже стоял внизу, держа ее подбитый волчьим мехом плащ, тот самый, что подарил рю Воронн.

В дороге она и Вырвиглот молчали, наслаждаясь ранним утром, пустыми улицами, еще сонным посвистом птиц.

– Хорошо! – констатировал тролль, и Вителья согласно кивнула.

«Йа-ху! – раздался победный вопль. – Что такое тишина? Это зеркало, которое надо разбить! Жизнь есть хаос, а хаос не терпит тишины!»

Дробуш грустно посмотрел на волшебницу:

– Опять это недоразумение…

«Йа? Йа недоразумение?!» – возопил Кипиш так, что последние надежды на тихое утро разлетелись вдребезги.

«Кипиш!» – мысленно прикрикнула на него Вита.

Божок проявился в воздухе, повис перед ней, летя спиной вперед.

«Как говорят эти противные ласурцы, все, кроме Яго, разумеется, – добрых улыбок и теплых объятий, моя жрица! – воскликнул он и перелетел на плечо Вырвиглота. – Можешь себе представить, в Вишенроге идет война, о которой никто не подозревает!»

Вителья насторожилась.

«О чем ты?»

«Поля сражений усыпаны трупами, потери велики, битвы грандиозны, и меня это радует!»

«КИПИШ!»

«Ну, хорошо, хорошо! Твой возлюбленный объединяет свой народ, и в качестве объединителя он жесток и прекрасен!»

Дробуш и Вита переглянулись в недоумении и в один голос воскликнули:

– Яго?!

Мерзкая старушонка захихикала:

«Ой, я сказал – возлюбленный? Я хотел сказать – любимый крыс! Крысиные диаспоры всегда существовали отдельно друг от друга, нашему хвостатому Величеству приходится очень сложно, но его упрямством можно дробить горы и рыть шахты! Вот увидите, к концу лета Альтур Пенкрысон захватит Вишенрог и разошлет герольдов по окрестным городам…».

«Это может грозить людям? – Вита нахмурилась. – Кипиш, может быть, это и грандиозно, но если начнут страдать ласурцы, я вмешаюсь».

Младенец посмотрел на нее, капризно надув губы:

«И что ты сделаешь?»

«Уничтожу Альтура вместе с его народом, – пожала плечами волшебница. – Надеюсь, ты понимаешь, что я могу это сделать?»

«Жестокая! – театрально воздев руки, воскликнула черноволосая красавица. – Как можешь ты поднимать руку на божьи создания?»

«Я свое слово сказала! – отрезала Вителья. – Можешь нашептать Его Хвостатому Величеству на ухо, пусть сочтет за пророчество».

«Злая…» – поморщился месяц и… растворился в воздухе.

– Вот что с ним делать? – вздохнула Вита и взяла Дробуша под руку.

В конце улицы показалось здание Орденской резиденции.

– Убить? – с готовностью предложил тролль.

Волшебница снова вздохнула. Если бы все было так просто.

⁂

Фарга под тяжелым взглядом Ашрама чувствовала себя неуютно. Старший клана подавлял ее волю, а Тариша этого не терпела. Но каждый раз внутренний протест оказывался погребенным воспоминаниями о том, как она и Ашрам, бок о бок, стелились по лесной траве бесшумными смертями. И как кричали те люди…

– То, что ты рассказала, чрезвычайно важно, – проскрипел старейшина. – Умница, девочка. Сила крейской волшебницы ставит под угрозу наши планы, поэтому рано или поздно придется решить, что с ней делать. Но пока оставим ее… – старик плотоядно усмехнулся, – …на десерт! А вот с твоим дружком необходимо разобраться. Он нужен нам… как один из бешеных!

Тариша вскинулась и на мгновение потеряла взгляд Ашрама в магическом зеркале, а когда вновь заглянула в его глаза, разглядела в них мрачный огонь веры, делавшей его фанатиком.

– Что у тебя с ним? – требовательно спросил старик. – Вы близки?

Она нерешительно кивнула: боялась признаться себе в ощущении единства с одним из Охотников Мглы. Единства, которое указывало на то, что они – пара.

– Прекрасно! – воскликнул Ашрам и повторил: – Ты – умница! Завлечешь его в место, которое я назову, опоишь сонным зельем. Вас будет ждать мой посланник, он заразит твоего друга. Твоя задача – наблюдать, как развивается болезнь. Меня интересует, сможет ли она победить вмешательство Вительи Таркан ан Денец после укуса Бурого Отшельника?

На памяти фарги Старейшина редко хвалил ее, и впервые хвалил дважды, но она смотрела на него, чувствуя, как поднимается шерсть на загривке. Только что он сказал, что хочет убить ее пару, ведь всем известно, чем оканчивается бешенство для заразившегося.

Ашрам Виден Белая Смерть неожиданно приблизил лицо к амальгаме.

– Ты сомневаешься, Тариша Виден? – прогремел его голос с силой, швырнувшей фаргу на колени. Она едва не выронила зеркало. – Ты не смеешь сомневаться в МОЕЙ ВОЛЕ, ты подчинишься!

В его желтых глазах плескались сила и ярость, сравнимые с силой и яростью новорожденной звезды. Тариша пыталась сопротивляться, ощущая, как чужая воля скручивает ее в бараний рог, делает мягкой и податливой глиной, из которой можно вылепить что угодно. Воспоминания о нежных губах Дикрая, о крепости его рук и остроте его клыков растворились в криках умирающих людей, звучащих музыкой.

Фарга опустила голову и прошептала:

– Подчиняюсь… Назови место и время.

– Хорошая девочка…

От голоса, по-прежнему казавшегося Тарише чужим, по коже побежали мурашки. Она силилась, но так и не смогла поднять взгляд на того, кто говорил с ней. Однако она знала, что это не Ашрам.

⁂

Вителья постучалась в кабинет магистра Кучина, и услышав: «Войдите!», толкнула створку. Напротив магистра, на стуле для посетителей, сидел широкоплечий светловолосый мужчина в пропыленной мантии боевого мага. Когда волшебница вошла, он обернулся.

– Варгас! – воскликнула Вита, позабыв о магистре, и бросаясь к бывшему напарнику. – Боги, Варгас Серафин, как я рада тебя видеть!

Блондин встал, явно волнуясь.

– Вита…

– Магистр, он вернулся? – зеленые глаза крейской волшебницы сияли. – Скажите мне, что мой напарник вернулся?

Станса не выдержал ее напора и улыбнулся, однако промолчал.

– Ох, простите! – воскликнула Вита. – Я помешала вашему разговору. Буду ждать вас в тренировочном зале, магистр.

Все так же молча Кучин кивнул.

– Ты обедаешь со мной… И не вздумай увиливать! – волшебница погрозила Варгасу пальцем. – Хочу послушать про твои подвиги на границе.

Она улыбнулась им обоим и вышла.

Серафин не сдержал вздоха и смутился, наткнувшись на пристальный взгляд магистра.

– Так для чего меня выдернули со службы? – торопливо спросил он. – Я могу узнать? Для нас есть новое задание?

– Для нас? – поднял брови Станса.

– Ну… – не нашелся, что ответить Варгас.

– Не торопите события, – в голосе магистра прозвучало неожиданное сочувствие. – Даю вам седмицу на отдых, а затем вы будете включены в штатный график дежурств. Теперь идите, Варгас, – Кучин поднялся, – а меня ждет занятие с одной перспективной адепткой…

– …С которой я обедаю, – улыбнулся блондин. – Если не возражаете, я подожду окончания тренировки в зале. Мои вещи дома, и пока вы не включили меня в график, мне совершенно нечем заняться.

– Конечно. Идемте.

Перед тренировкой Станса собственноручно соткал для Вительи щит, который защищал ее от смертельной силы его заклинаний, но допускал некоторую степень силового воздействия на волшебницу. В течение трех часов магистр забрасывал девушку, стоящую за дуэльной чертой, заклинаниями, многие из которых она не смогла отбить. В течение трех часов магическая энергия, преобразованная щитом в силовую, сшибала Виту с ног, отшвыривая все дальше и дальше. Вначале крейка сердилась, кусала губы, косилась на Варгаса и еще нескольких адептов, наблюдавших за тренировкой. Затем – разозлилась всерьез и о зрителях позабыла. Последний энергетический удар Кучина протащил волшебницу на несколько метров назад, заставляя вздыматься речной песок, которым была усыпана арена. Сверкая глазами, словно самая дикая из всех диких кошек, Вителья вскочила на ноги, намереваясь швырнуть ответное заклинание… Как вдруг пол под ее ногами дрогнул.

Повинуясь движению руки магистра, между ним и адепткой взметнулась блещущая завеса «Небесного ливня» – самого сильного из известных магам защитных заклинаний.

– Остановись, Вителья! – крикнул Кучин. – Остановись и запомни этот миг!

Варгас смотрел на крейку и не верил своим глазам. Вокруг нее вихрилась древняя изначальная Сила, способная стереть с лица земли не только тренировочный зал со всеми зрителями, но и резиденцию Ордена. Девушку охватывало сияние, придающее ее лицу жутковатое выражение, а глаза горели, словно злые зеленые звезды.

Мгновение – и потрясшее мага видение исчезло. Волшебница растерянно опустила руки и посмотрела на Кучина, который быстрым шагом шел к ней.

– Магистр, я не понимаю… Что произошло?

Станса развеял щиты и остановился рядом. Его лоб покрывали бисеринки пота.

– Ты вышла из себя, Вителья, – тяжело дыша, сказал он. – Запомнила ли ты тот момент, когда ярость захватила тебя, заставив позабыть о благоразумии?

Девушка нахмурилась, потерла виски тонкими пальцами. Пальцы все еще едва светились…

– Кажется, да…

– В этот момент ты перешла грань между мирами, начав черпать истинную Силу. И стала опасна не только для других, но и для себя! Твоя наиглавнейшая задача сейчас – научиться переходить эту черту, будучи в здравом уме и доброй памяти, не поддаваясь на провокации, вроде той, которой подверг тебя я. Начиная с этого момента, Вителья, тебя будет тренировать архимагистр Никорин.

Вита с изумлением смотрела на Стансу. Значило ли это, что магистр научил ее всему, что знал сам?

– Тебе еще многому предстоит научиться в Ордене, – словно прочитав ее мысли, продолжил Кучин, – и ты продолжишь обучаться теории и истории магии, как и полагается адептке. Но тренироваться будешь с Ее Могуществом. Ради всеобщей безопасности. А сейчас можешь идти. На сегодня достаточно.

Варгас уже ждал у выхода. Когда она подошла, взял ее за руки и ободряюще улыбнулся:

– Вита, это впечатляет!

Она сердито вытащила пальцы.

– Кажется, меня только что объявили опасной для общества, чему тут впечатляться? На меня и так уже другие адепты смотрят косо, считая любимицей магистра… А теперь вообще не будет прохода от насмешек!

– Граф рю Воронн знает об этом? – Варгас не показал вида, как тяжело ему далось имя соперника.

– Яго? – изумилась волшебница. – Ты хочешь, чтобы он явился сюда и убил их всех? Нет уж! Я и сама справляюсь. Главное, не обращать внимания на злословие!

– Знаешь, я думаю, под глупыми шутками они пытаются скрыть страх, – покачал головой маг. – Куда пойдем обедать? И где твой верный Вырвиглот?

– В библиотеке, где же еще? – Вителья тряхнула волосами, прогоняя невеселые мысли. – Пойдем за ним…

Когда они поднялись из подземелья резиденции и остановились перед дверями библиотеки, Вита придержала Серафина за рукав.

– Скажи, – волнуясь, спросила она, – а ты тоже меня боишься?

Варгас смотрел на нее, и снова видел богоподобное существо, окруженное сиянием, и лишь отдаленно напоминающее человека. Существо с горящими глазами, способными заглянуть за изнанку бытия. Но в сердце мага не было страха. Лишь желание обладать тем, чем обладать не суждено.

– Не дождешься, Вителья! – засмеялся он, стараясь за смехом скрыть собственную боль. – И больше не спрашивай меня о таких глупостях. Спорим, Дробушек проголодался?

Дверь распахнулась. На пороге появился Вырвиглот.

– Варгас Серафин, ты вернулся? – поинтересовался он. – И это хорошо. Теперь можно и поесть!

⁂

Руфусилья Аквилотская по прозвищу Неистовая Рубака потерла старый шрам над правой бровью. Шрам ныл перед похолоданием, а мерзнуть гномелла не любила – была у нее, закаленного воина, коему доводилось и в грязи часами лежать, затаившись, и на льду биться, и ночевать под открытым небом бессчетное количество раз, такая слабость, в которой она стыдилась себе признаться. В трактире «Длиннобород», что располагался в квартале Механиков, было тепло, даже жарко, однако пока не душно – почтенные мастера не закончили еще рабочий день и не явились, по обыкновению, выпить вечернюю пинту. Руфусилья окинула зорким взглядом полупустой зал. За столиком у окна молодые гномы-подмастерья травили анекдоты и радовались жизни – не иначе мастер отпустил пораньше. В дальнем углу, спиной к залу, в одиночестве сидел коряжистый гном, чья шикарная полуседая грива, не заплетенная в косу, ниспадала по спине. Ей-ей, таким волосам и гномелле не грех завидовать!

На пороге двери, ведущей в подсобку, показалась младшая сестра Руф – Торусилья Аквилотская. Неистовая Муха, как звали ее коллеги-рубаки, легко несла на широких плечах дюжий бочонок с пивом.

– Не пришли еще? – поинтересовалась она у сестры и, получив отрицательный кивок, повернулась к трактирщику. – Куда ставить, почтенный?

Почтенный Ворвард по прозвищу Длиннобород, сын Арварда Длинноборода, принял у нее бочонок и водрузил на стойку. Ловким движением вставил позолоченный краник, вбив затычку внутрь, – для удобства разлива. Поклонился со словами:

– Благодарю за помощь, уважаемая Тори!

– Плесни свеженького, в горле пересохло, – ответно поклонившись, улыбнулась та и подошла к сестре. – Что-то сегодня тихо, Руф…

– Не каркай, – поморщилась та и снова потерла шрам. – Не надобно нам сегодня потасовок, нам надобно почтенного мастера Йожевижа к делу пристроить, а то смотреть на него страшно, ажно почернел весь без работы. Так и усохнуть недолго!

– Потасовки мы быстренько… того! – Тори сделала лаконичный жест рукой, будто сносила кому-то голову. – И Йожа пристроим! Мы, рубаки, просто созданы для того, чтобы решать проблемы.

Губы Руфусильи тронула улыбка.

– Так всегда Ганги говорил, помнишь? Где-то он сейчас?

Младшая сестра пожала плечами и с поклоном приняла у трактирщика полную кружку.

– На службе, как и мы. Где ж ему еще быть?

Старшая покосилась на кружку.

– Не засиделись мы на теплом месте, сестра, как думаешь? Не пора настоящим делом заняться?

Торусилья с наслаждением слизнула пену.

– Как Руфус с Торусом решат, так и будет, сеструха! Суждено нам отдыхать, да бока наедать, – будем. Суждено в путь-дорогу отправиться – отправимся. Чего тебе спокойно на месте-то не сидится?

Руфусилья не ответила. Скользнула взглядом по пышноволосому гному, отметила блеск в прекрасных камнях его перстней и уставилась в окно. Где-то там, за горами и долами лежал пробудившийся от многолетнего сна Лималль. И где-то, под пробудившимся от многолетнего сна Лималлем, точно с такой же тоской смотрел на штрек, уходящий на поверхность, голубоглазый Ахфельшпроттен Первый, король Независимого Подгорья и отец своего народа.

⁂

– Как дела, брат?

– Все так же, брат… Ничего не меняется. Давеча поймали крейских соглядатаев на границе, знаешь?

Оборотень кивнул.

– Знаю. При нынешней политической ситуации на Тикрее им нечего делать в Драгобужье. И мне это очень не нравится…

– Думаешь, они ищут новые пути для наступления? – гном встревоженно зашевелился. – Но в таком случае Драгобужье станет помехой!

Оборотень кивнул.

– Именно. Помехой, которую не удастся устранить асурху, если он не посадит на трон одного из своих ставленников-старшин.

Гном внимательно посмотрел на него и осторожно поинтересовался:

– Мы вмешаемся?

Оборотень с досадой качнул головой:

– Сейчас мне бы не хотелось. Нам стоит проверить, так ли они благоразумны, эти гномы Синих гор, как мы всегда о них думали.

– Согласен, но это значит, что мы можем действовать лишь косвенно! – воздел толстый палец гном. Сверкнул алым великолепный рубин в перстне. – Но как? Брат, иногда я теряюсь. Я бы хотел сидеть в своей мастерской, покуривая трубочку-другую, и работать, работать, работать. А вместо этого мы вынуждены все время что-то разгребать. Как мусорщики, хусним!

Оборотень помрачнел.

– На Тикрее когда-то был мусорщик, – пробормотал он, – но его больше нет, остались только мы… И те, кто о нас не подозревает.

Гном тяжело вздохнул.

– А знаешь, – вдруг встрепенулся оборотень, – действовать косвенно можно по-разному. Пожалуй, я обдумаю твою идею на досуге, благодарю, брат. И выше нос! Мы еще не попробовали здешнего темного эля!

– Ты прав, – оживился гном. – Так чего же мы ждем? Эй, хозяин!

⁂

Компания ввалилась в трактир в самый разгар веселья – Торусилья разводила по углам поспоривших почтенных мастеров, стремящих проверить крепость лбов друг друга. Руф, с философским спокойствием опершись о стойку, наблюдала за действом. Увидев друзей, она махнула рукой, привлекая внимание, и указала на пустующий столик под окном.

– Мне здесь нравится! – оглядевшись, заявил Дикрай и плюхнулся на скамью у стены, потянув за собой Таришу. – Эль пахнет хорошо, свежий, значит.

Фарга сощурила желтые глаза и проворчала:

– Грибами несет… Терпеть не могу грибы! Не мясо, не овощи, Аркаеш знает что.

– Ничего ты не понимаешь, – хмыкнула Виньовинья, – тебе бы только мясо подавай, а между тем в грибах полно полезных микроэлементов…

– Молчи, уважаемая Виньо, еще одной лекции, после вчерашней о прелестях кишок, я не выдержу! – засмеялась подошедшая Руфусилья и поклонилась Йожевижу. – Почтенный Йож, мастер Хлопблохель ждет тебя вон за тем столиком. Пиво от твоего имени я уже заказала.

Йожевиж торопливо встал, поклонился в ответ:

– Благодарю!

И твердым шагом двинулся в сторону указанного столика.

Супруга проводила его взволнованным взглядом.

Вителья переглянулась с Яго и погладила гномеллу по плечу:

– Виньо, все будет хорошо, вот увидишь! Не может наш Йож не понравится почтенному кузнецу. Он ведь и мастер классный, и работник хороший.

– Все так, – кивнула та, – только я иногда и до сих пор себя виню…

– Это в чем же? – изумилась Руфусилья.

Фарга тоже удивленно посмотрела на подругу.

Виньовинья, красневшая мгновенно и ярко, как все рыжие, заалела щеками.

– В моей жизни ничего ценного не было, когда я его встретила… – заикаясь, попыталась объяснить она. – А у него и дело свое, и почет, и уважение других мастеров, и место в гильдии Ювелиров… В общем, было что терять.

– Дурында ты, уважаемая Виньо, – грубовато заметила Руфусилья, – он и потерял – по своей воле, а не по твоей. Такого, как наш Йожевиж, и Аркаеш не заставит сделать то, чего он не захочет. Так что выбрось-ка эти унылые мысли из своей хорошенькой головки и наслаждайся элем, вон, Длиннобород уже несет поднос!

– И правда, – фыркнула Тариша, – нашла время себя винить! С чего бы?

Виньо молча пожала плечами и, взяв кружку с подноса, уткнулась в нее курносым носом. И чуть было не подавилась, когда из кружки показалась кошачья голова с усами в пене.

– Рано грустить, рано! – назидательно промурлыкал кот, выпрыгнул из кружки, отряхнулся и уселся в центре стола, сложив на животе толстые… ручки. – Время веселиться!

– Тьфу ты, – проворчал Дробуш, по обыкновению севший с другой стороны от Вительи. – Вот напасть!

Виньо подумала и отставила кружку, взяв с подноса другую. Цепкие ручонки божка тут же подхватили отставленное и… эля как ни бывало!

– Время пиры пировать нынче, – заявил Кипиш и со стуком поставил кружку на стол. – А что, Варгас Серафин не пришел?

– Варгас? – Яго посмотрел на Виту. – Он в Вишенроге?

– Вчера приехал, – отчего-то чувствуя себя виноватой, пояснила волшебница, – его вызвал магистр Кучин, но не сказал – зачем.

– И нас не захотел навестить? – надула губы Виньо. – Друг называется!

Вителья отвела глаза. Честно говоря, встретив Варгаса, она так ему обрадовалась, что упустила из виду традицию совместных трапез «хорьков», а наслушавшись рассказов светловолосого мага о жизни на границе, и вовсе обо всем позабыла. А еще он так смотрел на нее… И думал, что она этого не замечает.

Рука Яго властно накрыла ее руку и с силой сжала. Волшебница ощутила желание мужчины, как свое собственное. Да, она знала, – рю Воронн не из тех, кто отпустит к другому любимую женщину, знала с самого начала… Просто с Варгасом была связана какая-то часть ее жизни, становление Вительи Таркан ан Денец как волшебницы и просто свободной личности. И это не так-то просто было забыть.

Задумавшись, она упустила момент возвращения Йожевижа. Гном, прежде чем сесть, схватил ждущую его кружку с элем, одним глотком опорожнил ее, крякнул и сел рядом с Виньо. Та обеими руками обхватила его мощное плечо и отчего-то шепотом спросила:

– Ну как?

– Завтра на работу! – ахнул кулаком по столешнице гном, отчего подскочили не только опустевшие кружки, но и наполнившийся Кипиш. – В шесть утра быть в кузне почтенного Хлопблохеля! И хусним!

– Это отличный хусним! – засмеялся Яго, хлопнув друга по плечу. – За этот хусним надо выпить.

Рю Воронн по контрабандистской привычке никогда спиной к входу не садился, предпочитая держать происходящее под контролем, а Вителья, сейчас сидевшая к залу вполоборота, вдруг ощутила чей-то взгляд, до того пристальный, что между лопатками зачесалось. Раньше она бы обернулась, но за прошедшее время набралась опыта в качестве боевого мага, поэтому незаметно сплела и выпустила соответствующее заклинание. Волшебница не так давно начала видеть любую магию воочию, не переходя на внутреннее зрение, и первое время ужасно пугалась, пока не поняла, что никто, кроме нее, ничего не замечает. Вот и сейчас никто не обратил внимания на наколдованный ею «Взор», который выглядел, как сфера, наполненная чернильным дымом, и напоминал зрачок какого-то гигантского существа. Он поднялся под потолок, позволяя Вителье рассмотреть занятые столики. В Длиннобороде собирались, в основном, гномы, однако встречались и люди – их и среди механиков, на территории гильдии которых располагался трактир, было немало. «Взор» облетел зал, то приближаясь, то удаляясь к тем, кто вызвал интерес молодой волшебницы, однако никто не буравил ее внимательным взглядом. На разношерстную компанию вообще не оглядывались – почтенные мастера любили отдыхать и ценили мгновения отдыха, еще больше любили пиво и ценили темный густой эль. Они не приветствовали, когда кто-то мешал отдыхать им, и сами не мешали другим.

«Взор», проплыв над дородным гномом в богато украшенном камзоле и с пышной шевелюрой, который сидел в углу и что-то недовольно бормотал себе под нос, вернулся к волшебнице, так ничего и не обнаружив. Оказавшись рядом с Витой, «Взор» вдруг мигнул растерянно и… отразил прекрасное лицо с глазами цвета озерного льда.

Архимагистр Никорин окинула взглядом окружение Вительи и, как показалось волшебнице, с завистью посмотрела на опустевшие кружки.

«Завтра в семь утра жду на первое занятие, – услышала девушка голос, звучащий в голове. – Пора взглянуть на тебя…»

Вита чуть было не ответила вслух, но вовремя спохватилась.

«Я буду вовремя!»

Архимагистр еще раз покосилась на кружки и пропала. «Взор» тут же рассеялся синим дымком. Из дымка сам собой соорудился синий кораблик и отправился в путь, ловко пробираясь между столиками и огибая посетителей.

«Кипиш!» – возмутилась Вителья.

«Его только мы с тобой и видим, – хихикнул божок и захлопал в ладоши – служка нес очередной поднос с пивом и блюдо с жареными свиными ребрышками. – Знаешь, я иногда жалею, что не могу пошалить всласть, не привлекая к себе внимания. А хочется!»

«Хочется – перехочется! – констатировал Дробуш. – И кораблик твой я тоже вижу, между прочим».

«Да?! – изумился Кипиш. Взлетел над столом, закрутил кошачьей головой. – А кто еще?»

«Я вижу!» – тут же отозвался Дикрай, а Яго молча кивнул и улыбнулся.

Вита не выдержала – улыбнулась в ответ. Улыбка делала всегда мрачное и невозмутимое лицо ласурца привлекательным и открытым.

«Это безобразие! – возмутился божок, цопнул кружку с элем и вылил в себя. Черноволосая красавица, отставив пустую кружку, накрутила локон на палец, оглядела присутствующих и надула алые губы: – И почему же это так происходит?»

– Действительно… – пробормотал вслух Ягорай и привлек к себе Виту, чтобы поцеловать, никого не стесняясь.

Виньо, не забывая гладить мужа по плечу, с умилением посмотрела на них. Тариша Виден уткнулась в блюдо с ребрышками, словно там было что-то исключительно интересное.

«Узы крови, полагаю, – свирепый воин поиграл бровями. – Дробуш и Дикрай – кровники Вительи, а ты Яго – ее супруг перед лицом божества, моим то есть…».

«Прости меня, Кипиш-многомудрый, – рю Воронн говорил совершенно серьезно, – но мне бы хотелось, чтобы Вита стала моей женой у алтаря Индари. Надеюсь, когда-нибудь так и будет!»

Порозовевшая волшебница уткнулась лицом ему в грудь.

Свирепый воин задумчиво посмотрел куда-то вдаль… И ничего не ответил.

Туманный кораблик просочился в щель под дверью и был таков.

⁂

В семь утра Вителья, нетерпеливо притоптывая каблуком, ждала архимагистра на первом этаже Золотой башни. За рабочим столом вечно суровый гном – секретарь Ее Могущества – уже раскладывал бумаги по стопкам.

Вита недолго наблюдала за ним – в семь ноль три Ники Никорин, свежая, как утренняя роза, появилась рядом с ней, проигнорировав портал. Архимагистр оглядела адептку с головы до ног и только после этого поздоровалась.

– Заниматься мы будем в другом месте, – пояснила она, протягивая ей руку. – Сегодня я отведу тебя, но в следующий раз попадешь туда сама. Координаты определишь самостоятельно.

Вита кивнула и крепко ухватилась за прохладные пальцы Никорин. Молодая волшебница волновалась, гадая, как пройдет первое занятие.

Спустя мгновение свежий ветер коснулся ее ноздрей, заставив переступить с ноги на ногу, как норовистую лошадь перед скачками. Вителья обнаружила себя на краю обрыва, под которым протекала бурная река. Прямо перед ней лежало ровное плато, поросшее буро-зелеными островками мха. Лишь в одном месте клонил голову к земле стесанный ветрами утес, окруженный каменным крошевом, а над ним вознеслось аркой сине-серое небо, источавшее жемчужное сияние рассвета.

Вита поймала испытующий взгляд Никорин и смутилась, понимая, что архимагистр перенесла ее сюда не для того, чтобы любоваться великолепными пейзажами. Прикрыла веки, впитывая координаты Силы и определяя местоположение. Перед глазами почти мгновенно возникла карта Тикрея, на которой Вителья увидела себя пульсирующей красной точкой. Другая точка – голубая, взблескивающая алмазными гранями, была неподвижна.

– Итак… – промурлыкала Никорин.

– Тальбская горная область, предграничье с Драгобужьем, – отрапортовала Вита.

– Население?

– Малонаселено. Пастушьи деревни располагаются западнее.

– И почему мы будем заниматься именно здесь?

– Пустынные территории?

– Да. А еще?

– Не нанесем вреда людям?

– И это тоже… Еще?

Девушка растерянно смотрела на архимагистра.

Ники, запрокинув голову, любовалась быстро бегущими облаками. Потом огляделась, взглядом нашла подходящий валун, села и похлопала ладонью по поверхности камня:

– Иди сюда, Вителья.

Чувствуя, как от стыда заалели щеки, Вита молча опустилась рядом с архимагистром.

– Когда ты была ребенком, тебе рассказывали сказки?

Глазам Виты предстала жаркая кухня с вечно открытым окном в сад. Повариха Солья подсовывала маленькой госпоже и ее братьям всякие вкусности, и рассказывала бесконечные истории о попавших в беду принцессах и спасавших их принцах на благородных скакунах; о мудрых старцах, что сидят на перекрестках трех дорог и предсказывают судьбу прохожим; о странных существах, обитающих в дремучих лесах и огненных пустынях на краю земли…

– Были ли среди них легенды о великанах? – голос архимагистра звучал подозрительно мягко. Вита настороженно кивнула. – В Ласурии есть предание о горном великане Риммеле, который был добр к людям до тех пор, пока люди были добры к нему. Старея, Риммель все больше спал. Он замирал на одном месте, а периоды сна становились дольше и дольше. Шли годы, и великан превратился в утес. Люди из окружающих деревень давно забыли о нем. Однажды их господин решил срезать дорогу, ведущую в ближайший город, и приказал пробить в утесе тоннель. Боль разбудила Риммеля. Разозлившись, он уничтожил деревеньки на много миль вокруг и… снова уснул! Вот ведь подлец! – Ники засмеялась. – Какие выводы ты сделаешь из этой сказки?

Вопрос поставил волшебницу в тупик. Архимагистра Никорин она уважала безмерно, ощущая в ней силу, которой лучше не перечить, но часто не понимала и побаивалась. Честно говоря, беловолосая магичка казалась ей… слегка двинутой.

– Не стоит пренебрегать историей родных мест? – осторожно спросила Вита.

Ники совершенно по-мальчишечьи почесала в затылке.

– Ну-у… Это тоже. Но ты делаешь выводы, основываясь лишь на той информации, что получила от меня. Однако боевой маг, прежде чем принять решение, проводит всесторонние исследования, что не отменяет его мгновенной реакции на угрозу. Попробуй получше узнать это место, девонька, а я пока искупаюсь.

Она встала с камня, подошла к краю обрыва и прыгнула вниз.

Вителья в полном обалдении проводила ее взглядом, тоже подошла к краю и осторожно выглянула: далеко внизу архимагистр Никорин уже скинула одежду и вошла в ледяной поток. Вокруг нее мыльным пузырем переливалось заклинание обогрева, ясно видимое крейской волшебнице.

«Хороша, демоница! – раздался над ухом скрипучий голос. В непосредственной близости от Ники Кипиш предпочел остаться невидимым. – Фигурка достойная богини!»

«Не подглядывай! – рассердилась Вителья и, шагнув назад, обернулась, окидывая взглядом плато. – Лучше подскажи, что делать?»

«Понятия не имею, – хихикнул божок. – Это ты у нас учишься на боевого мага… Как там она сказала? „Боевой маг, прежде чем принять решение, проводит всесторонние исследования“. Вот и займись!»

Пальцы волшебницы непроизвольно сжались, будто она хотела задушить несносное существо, по странной прихоти судьбы ею самой же и вызванное из небытия. Тяжело вздохнув, она вернулась к валуну, устроилась на нем и закрыла глаза, собираясь «всесторонне исследовать» окружающее пространство. «Слушать» пространство больше было свойственно целителям, нежели боевым магам. Впрочем, высшее целительское образование у Вительи было. И хотя она последний год посвятила боевому магическому искусству, о целительстве не забывала, регулярно помогая в Народной больнице имени королевы Рейвин, где бесплатно принимала пациентов, с разрешения, разумеется, главного врача, мэтра Ажадана Жданина. Эти навыки сейчас очень пригодились: Вителья диагностировала окружающее, как диагностировала бы больного человека. Спустя некоторое время она открыла глаза, потянулась и задумалась. В незапамятные времена здесь находился мощный Источник Силы. Источник, который однажды иссяк… Можно ли соотнести это знание с легендой о великане?

Если бы не самоподогрев и щит, выставленный от ветра, волшебница давно бы замерзла, несмотря на солнце, поднявшееся выше и пригревающее камень. Его лучи, вырываясь из-за облаков, падали отвесно за обрыв, словно стремились искупаться, как делала это архимагистр. Когда точеная фигурка Никорин воспарила над каменным краем, Вителья глазам своим не поверила. Прав был Кипиш – омываемая светом Ники казалась богиней. Наверное, это была ересь, но в это утро, в этом свете и под порывами этого ветра, крейская волшебница готова была вознести молитву ласурской.

– Надумала что-нибудь? – спросила архимагистр, подходя и присаживаясь рядом.

– Научите меня так… – ляпнула Вителья и смутилась.

Ники, подняв брови, смотрела на нее.

Неожиданно Вита почувствовала, что устала ее бояться.

– Научите меня левитировать! – сжав кулаки, повторила она. – Для боевого мага это очень полезное умение.

Вопреки ее ожиданиям, Никорин не рассердилась, а хмыкнула.

– Полезное умение для боевого мага – анализировать, – произнесла она. – Поэтому я жду твои выводы.

– Сотни лет назад здесь был Источник Силы, – заговорила волшебница, – очень мощный, но нестабильный. Местоположение – та полуразрушенная скала. Можно провести аналогию между ним и великаном. Местные жители, не понимающие, что находится рядом, наверняка, считали то место проклятым. Из слухов постепенно сложился миф…

Архимагистр помолчала, глядя в небо.

– Неплохо, Вителья, – наконец, сказала она. – Смотри, здесь мы видим прямую зависимость: опасность – миф или сказка, потому что в основе любого мифа или сказки лежит неизведанное, которого человек боится, поскольку его короткой жизни не хватает, чтобы понять, что оно из себя представляет… Подумай над этим. А сейчас давай-ка позанимаемся! Иди к той скале и попробуй защитить ее от меня так, как будто это люди, за которых ты отвечаешь.

Вита встала и послушно пошла в указанном направлении. Если в занятиях с архимагистром это была теория, то какова же будет практика?

⁂

Проводив Вителью до Золотой башни Дробуш Вырвиглот принялся бесцельно слоняться по улицам, глазея на открывающиеся лавки и спешащих по делам людей. Суета его утомила. Покрутив головой, он приглядел скромный трактир, из тех, в которых еда вкусная и дешевая, и зашел внутрь. Честно говоря, еда его не интересовала – он искал удобный уголок, в котором можно было примоститься, чтобы почитать увлекательнейшую книгу, попавшуюся ему на глаза, а именно Ласурский Магический кодекс. Обилие сложно произносимых и абсолютно непонятных предложений совершенно заворожило Вырвиглота, однако он решил, что раз Вита осилила их, то и у него получится.

Чтобы не показаться подозрительным среди активно жующих свои завтраки людей, Дробуш заказал яичницу и большую кружку морса. Еда его организму не требовалось – тролли получали силу от матери-земли, но к вкусу некоторых продуктов он уже успел привыкнуть, а некоторые даже полюбил. Например, морс – тот пах свободой: лесом, полем, разнотравьем… Тем, чего Вырвиглот был так долго лишен.

Когда служка принес заказ, Дробуш сдвинул поднос в сторону, водрузил на стол серьезную книгу в красной обложке с золотым тиснением – кодекс, прихваченный им вчера в Орденской библиотеке, – и углубился в чтение. Многие слова ему были незнакомы, поэтому он запоминал их, чтобы, снова попав в библиотеку, покопаться в словарях – это изобретение человечества приводило его в дикий восторг. Он так зачитался, что не замечал ничего вокруг, а между тем в трактир вошел высокий лысый бородач, огляделся, присматривая столик, и вдруг застыл, глядя на склонившегося над книгой Вырвиглота. Он смотрел на Дробуша так, словно не верил своим глазам. Так, будто встретил близкого родственника, давно пропавшего без вести.

Здоровяк сделал шаг, еще один, крякнул, сжал кулаки и решительно направился в направлении столика, за которым Дробуш наслаждался хитросплетениями юридического сленга.

– Ищу компанию, чтобы выпить! – воскликнул незнакомец, садясь напротив. – Вижу, ты добрый человек, раз книжки читаешь, а значит, выпить любишь.

– Не люблю, – ответил Вырвиглот, не поднимая глаз: бояться ему было некого, к скандалам, в отличие от Кипиша, он нежных чувств не питал.

– Я угощаю, брат, – не отставал назойливый посетитель. – Давай, соглашайся! Под хороший гномий самогон ты расскажешь мне… о мосте, под которым сидел.

Несколько мгновений Вырвиглот еще смотрел в книгу, но строк не видел. Перед глазами с неожиданной ясностью поднялся туман с реки, завихрился в опорах моста, отчего казалось, что он шевелится.

– Что ты сказал? – переспросил Дробуш, и впервые взглянул на говорившего.

Шириной плеч и груди сидящий напротив мужчина мог бы поспорить с Дикраем, однако только и это было с оборотнем общим. Черноволосый – если судить по окладистой бороде, обрамляющей лицо с грубыми, будто высеченными резцом чертами. С крупным, скульптурно слепленным лысым череп. Череп поблескивал в свете лампадки, висящей над столом. В темных глазах незнакомца ничего нельзя было прочесть. Однако в мощных руках, сейчас спокойно лежащих на столе, таилась настоящая сила, та, что позволяла легко завязывать в узел каленые железные прутья и поднимать быков.

– Ты здорово замаскировался, – подмигнул тот, – но я-то знаю, что ты самый настоящий тролль-под-мостом. И я тебе рад, брат!

Вырвиглот разглядывал незнакомца, и на его невзрачном лице не отражались никакие эмоции. Однако он всерьез раздумывал, как бы убить нахала, не поднимая паники среди окружающих. В том, что его следует убить, у Дробуша сомнений не было.

– Ой, прости! – дернул себя за бороду здоровяк. – Я не представился. Гент Мертвая голова, артист, акробат, силач и даже, если это нужно мэтру Иживолису, певец. Наш передвижной цирк колесит по всему Тикрею, а нынче мы прибыли в Вишенрог на Большой Поэтический турнир. Как ты понимаешь, стихи мы читать не собираемся, однако деньжат подзаработаем.

Дробушу пришла в голову мысль, что неплохо бы разобраться, как незнакомец догадался, что он – тролль. А потом уже убить его. Поэтому он закрыл книгу и негромко спросил:

– Откуда ты узнал?

Гент воровато огляделся, наклонился к собеседнику и произнес несколько странных слов низким рычащим голосом.

Зрачки Вырвиглота непроизвольно расширились. Он уже начал забывать родную речь. В один миг мысли об убийстве растворились как дым, а в сердце заплясала дикая необузданная радость от того, что он не один. Только всегдашняя осторожность да выдержка существа, долгие столетия прикованного к мосту, не позволила Дробушу вскочить и заорать.

– Я и правда рад тебе, брат, – в глазах Гента светилась искренняя теплота. – Давай все-таки выпьем гномьего самогона, ведь это единственный напиток, от которого мы пьянеем, и я расскажу тебе свою историю, а ты поделишься своей?

И Вырвиглот кивнул.

⁂

В Вишенроге вечерело.

Ощутив под ногами прохладные плиты Золотой башни, Вителья скрыла облегченный вздох. Ладно, пусть она мокрая, как мышь, волосы перепутались, руки и ноги дрожат от магического перенапряжения, но рухнуть в обморок перед Ласурским архимагистром было бы уж совсем нехорошо. А ведь Вита собиралась! Никорин подвергла ее магическим атакам такой интенсивности, какая магистру Кучину и не снилась.

– Вита, как хорошо, что я встретил тебя здесь! – раздался знакомый голос, и со скамьи для посетителей поднялся высокий светловолосый оборотень, ослепительно сверкая белозубой улыбкой – Грой Вирош Солнечный Бродяга.

Архимагистр стояла рядом с крейской волшебницей, разглядывая оборотня своими невозможными глазами с таким выражением, словно обдумывала способы его убийства.

– Твое Могущество, добрых улыбок и теплых объятий! – не выказывая никакого почтения, усмехнулся Вирош. – Позволь тебя не несколько слов? А потом мы с моей бывшей напарницей отправимся на ужин к нашим друзьям-гномам. О, нам будет, что обсудить!

Ники прищурилась и взглянула на стол, за которым заседал объемный Бруттобрут.

– Я чего-то не знаю, Брут?

– Виньогрет Охтинский избран королем Подгорного царства и Драгобужского наземья, – не отрываясь от изучения бумаг, доложил гном.

Вителья, ахнув, зажала рот ладонями. Грой взглянул на нее смеющимися глазами и протянул руку архимагистру.

– Идешь, Твое Могущество?

Ники, не отвечая, исчезла.

– Похоже, я сегодня без сладкого, – ничуть не расстроившись, констатировал Вирош и повернулся к волшебнице. – Йож с Виньо, если уже узнали, места себе не находят. Вот, думаю, зайти к ним, поддержать. Нашел бы сам их новый дом – по запаху, но раз мне подвернулась ты, проводишь?

Вита с готовностью кивнула.

– Я как раз собиралась к ним. Боги, бедная Виньо! Что-то теперь будет, а, Грой?

Тот пожал плечами и предложил ей руку.

– «Что-то» происходит всегда, Вителья! Вопрос – как к этому относиться? Идем.

Дробуш встретил их на улице. У него было странное выражение лица, на которое Вита, занятая переживаниями за Виньовинью, не обратила внимания. Втроем они дошли до нужного дома и, войдя, услышали:

– Какие последствия может иметь сей поворот судьбы для нашего с Виньо брака, други?

Задавший вопрос почтенный Йожевиж, Синих гор мастер, уныло тыкал вилкой в жаркое.

– Для брака – никаких! – воскликнул Грой, и все обернулись.

– Грой! – обрадовалась Виньо. Выглядела гномелла подавленной. – Где ты был все это время?

– Бродяжничал, – тот, войдя, поклонился хозяину дома. – Пригласишь к столу, уважаемый мастер?

– Какой я теперь мастер, подмастерье у кузнеца! – махнул рукой тот. – Но тебя бы пригласил, будь даже учеником.

Вирош засмеялся и сел рядом с Яго. Вита опустилась с другой стороны, и рука Ягорая сразу же обвила ее плечи. Они переглянулись, короткий безмолвный обмен взглядами был понятен только им двоим, однако рю Воронн чуть нахмурился, будто Вителья только что сообщила ему о проблеме.

– Ветчина! – обрадовался Дробуш.

– Руки не мыли! – вспомнил Йожевиж. – Быстро к рукомойнику!

Посмеиваясь, «хорьки» выстроились на санитарно-гигиенические процедуры.

– А в походах ты, почтенный мастер, руки мыть нас не заставлял, – шутливо возмутилась волшебница.

– В походах мы – аки звери дикие! – степенно пояснил Йож. – А под крышей – следует уважать порядок в доме.

– Правда, что ли? – раздалось со стола.

В пустом блюде из-под ветчины сидел Кипиш и довольно оглаживал округлившийся животик, с быстротой меняя личины.

– Ветчина! – загрустил Вырвиглот.

– Вот никакого порядка! – присоединился к нему Йожевиж.

– Опомнись, гноме, – басом сказал свирепый воин, – какой может быть порядок с богом Хаоса?

– Кто-то утверждал, что он еще и Абсолютный закон, а закон – всегда порядок! – Вителья совершенно по-девчоночьи показала божку язык и вернулась на свое место.

Кипиш в ответ зевнул ей в лицо наглой кошачьей мордой и почесал себя за ухом.

– Думаю, – заговорил Вирош, – вам с Виньо не нужно беспокоиться. Вы находитесь в официальном браке, заверенном по всем правилам лицом, имеющим на то полномочия. Если почтенный Цеховой старшина Виньогрет уважает законы своей страны – а он их уважает, иначе Великий Мастеровой сход никогда не выбрал бы его королем! – он не станет препятствовать вашему союзу, едва узнает о нем. Но нужно, чтобы узнал он о нем как можно быстрее!

– Я сам поеду! – стукнул кулаком по столу Йожевиж, а Виньо, ахнув, вцепилась в него так, как будто он должен был отправляться сию минуту.

– Вот уж этого точно не нужно делать, – подал голос рю Воронн, – предлагаю отправить в Драгобужье заверенную стряпчим копию вашего брачного договора, для чего задействовать диппочту. Выходы на нее у меня есть.

– Нет! – Виньо встала, удивив всех своей бледностью, и повернулась к мужу. – Прощения прошу у тебя, Йожевиж Агатский, Синих гор мастер, муж мой! Не так давно я написала отцу о нашей свадьбе и, как советует Яго, приложила заверенную копию брачного договора, о чем тебе не стала говорить. Думаю, отец уже получил письмо и еще думаю – он никогда мне этого не простит, но в покое нас оставит.

На последних словах ее голос дрогнул.

Йож растерянно смотрел на нее.

– А ты ему почему не сказала? – простодушно поинтересовался Дробуш, заменивший ветчину сыром, отчего тарелка пустела с ужасающей скоростью.

– Я думала, ты будешь против, – Виньо опустила глаза и села, – прости, Йож…

– Молодец, что отправила, – вмешался Вирош, – сам хотел предложить такой вариант, да Яго опередил. Однако вы должны быть готовы к тому, что Его Величество Виньогрет Первый может призвать вас в Драгобужье.

– Зачем? – удивился Йож.

Вирош только плечами пожал.

⁂

Разошлись далеко за полночь. Вителья шла рядом с Яго, прижималась к нему плечом, и, несмотря на беспокойство за Виньо с Йожем, ощущала, что на душе у нее хорошо. Мама была права, когда говорила: «Первый мужчина для волшебницы важнее первого учителя магии, он – тот, кто увеличит ее силу стократ, заставив воссиять негасимой звездой, или наоборот – отнимет, надолго присыпав песком пустыни!»

Дробуш топал сзади.

Яго сжал пальцы Виты:

– Переживаешь?

Она кивнула. И так ясно, о ком речь.

Рю Воронн тихо рассмеялся:

– Неожиданный поворот событий!

– Никогда не знаешь, чего ждать от этих гномов, – пробурчал из-за его спины Вырвиглот, – то ли дело тролли…

Ягорай обернулся к нему:

– Дробуш, я очень надеюсь на благоразумие нового короля! – И снова посмотрел на волшебницу: – Как прошло твое занятие с архимагистром?

Ягорай рю Воронн от магии был далек, с волшебниками дело имел только в ходе вылазок или боевых операций. Но успехами Вительи всегда интересовался от и до, и ей это было приятно. Благодарно сжав его ладонь, она рассказала о том, как провела утро на границе с Драгобужьем. Яго слушал очень внимательно, и даже Дробуш ускорил шаг, желая лучше слышать рассказ.

– Все, что я знаю о Ники Никорин, так это то, что она ничего не делает просто так, – качнул головой рю Воронн, когда девушка замолчала. – Разговор о сказках Тикрейской земли неспроста. Ласурского архимагистра что-то беспокоит!

Вырвиглот кашлянул. Вита и Яго дружно посмотрели на него.

– Ну… – Дробуш казался смущенным и тщательно подбирал слова, – люди слабые – боятся многого. Особенно тех живых существ, что сильнее их – оборотней, богов.

– Это правда, – вздохнула Вителья, – был бы здесь Кипиш – порадовался бы твоему наблюдению.

Ягорай прислушался к ночным звукам города и констатировал:

– Его нет. А ты, Дробуш, прав – Ее Могущество связала сказки с опасностью. Если мы поймем, о чем она говорит…

Вителья и Дробуш с нетерпением следили за ним – знали, что рю Воронн обязательно что-нибудь придумает!

– Давайте представим, – заговорил Яго, – что опасность существует. Она просто есть, мы не знаем, какая, и не знаем, где ее искать. Итак, архимагистр рассказала тебе историю о Риммеле. Ты посредством магического анализа выявила событие, связанное с Источником Силы, которое произошло в прошлом и унесло множество человеческих жизней, и привязала его к этой истории. То есть установила наличие потенциальной опасности, опираясь на… сказку!

Волшебница пораженно смотрела на него. Логичные рассуждения Яго были созвучны ее собственным размышлениям о прошедшем уроке, вот только она никак не могла вычленить в них главное, а теперь, благодаря ласурцу, поняла.

– Думаешь, она хочет поручить мне изучать сказки Тикрейской земли, чтобы найти в них то, что может представлять опасность?..

Вителья замолчала. Мысль, только что пришедшая ей в голову, показалась безумной.

– Как ты сказал, Дробушек? – медленно спросила она. – Про слабых людей? Как ты сказал, повтори!

– Люди слабые – боятся многого. Особенно тех живых существ, что сильнее их – оборотней, богов, – послушно повторил Вырвиглот.

– Могильники! – воскликнули Вита и Яго в один голос, и посмотрели друг на друга, изумленные одновременным озарением.

– Боги… – проворчал Дробуш. В его ворчании одобрение звучало так явно, что Вителья с удивлением спросила:

– Ты рад тому, что архимагистр Никорин идет против старых богов, Дробуш? Но почему? Ведь они – из твоего времени.

Рю Воронн неожиданно шагнул вперед, закрывая девушку собой и пристально глядя в наливающиеся мрачным красным светом глаза Вырвиглота.

– Дробуш! – произнес он успокаивающим тоном. – Дробуш, что происходит?

Костлявый мастеровой, в виде которого ходил по улицам города бывший тролль-под-мостом, развернулся и порысил в узкий проход между домами. Яго и Вита, переглянувшись, бросились за ним, но он бежал слишком быстро. Когда они выскочили на задний двор, Вырвиглот уже ломал какой-то старый сарай – с остервенением, молча. Бил в стену наотмашь, заставляя ее оседать у его ног, а крышу – обваливаться внутрь, поднимая тучи пыли.

Когда здание было полностью разрушено, тролль обернулся. Красный огонь в его глазах угасал, на лицо возвращалось обычное глуповато-спокойное выражение.

Вителья решительно шагнула вперед, взяла его за руку и спросила, взволнованно заглядывая в глаза:

– Дробушек, что случилось? Что с тобой?

– Боги… – с трудом произнес тот. Казалось, ему хотелось рычать, а не говорить. – Я никогда не говорил почему… Почему мы сидим под мостами… или у горных перевалов… у переправ… на перекрестках… Сидим, и не можем уйти!

Ягорай остановился рядом с Витой.

– В этом виноваты боги? – спросил он. – Да?

– Да! – все-таки рыкнул Вырвиглот, после чего виновато посмотрел на Вителью. – Прости! Я напугал!

– Ничего страшного, – улыбнулась она. – Только успокойся, прошу тебя!

– Спокоен, – мрачно уверил тролль.

– Почему так вышло? – Яго хотел знать все до конца. – Вы были наказаны? За что?

Дробуш отрицательно качнул головой.

– Не наказаны… Обезврежены. Старые боги хотели использовать нас в качестве оружия друг против друга, когда начали войну. Для этого обманом заманили в ловушку и заточили на долгие годы нашего создателя… Они надеялись, что без него мы станем покорны. Но мы не стали! И тогда они наложили заклятье, которое привязало каждого из нас к тому месту, где нашло. Делая нас рабами этого места. Рабами мостов, горных перевалов, переправ, перекрестков… Ты, Вита, смогла разгадать тайну заклятья: нет места, нет цепей. Ты!

Волшебнице показалось, что в глазах Вырвиглота блеснули слезы. Она судорожно вздохнула и обняла его, длинного, нескладного, ощущая, что тролль-под-мостом в этот миг стал для нее чем-то большим, чем друг.

Ягорай хлопнул его по плечу.

– Ты молодец, парень, что рассказал нам об этом! Но домик все-таки не стоило ломать.

– У-у-у! – поморщился Дробуш. – Надо быстро уходить!

– Точно! – повеселела Вителья и, взяв их обоих за руки, приказала. – Бежим!

⁂

Архимагистр занималась с Витой почти каждый день, заставляя ее доводить до автоматизма владение истинной Силой и тренируя выдержку. Однако разговора о сказках Тикрейской земли больше не заводила, и Вителья решила, что Ники передумала.

Между тем в Вишенрог прокралась весна. Растопила снег, обнажая влажную черную землю, покрасила кору молодых ветвей в зелень, хотя почки еще не набухли, наигрывала мелодичной капелью жизнеутверждающие мелодии.

Йожевиж уходил на работу затемно, когда Виньо еще спала. После того, как мэтр Райдо Оживалов, легендарный преподаватель «Теории целительства», обратил на сообразительную и усердную гномеллу внимание, учиться ей стало сложнее, но она, стиснув зубы, терпела. Ставка была высока – после одной из лекций вызвав студентку Агатскую, мэтр Оживалов сообщил, что она его заинтересовала и коли не разочарует, может рассчитывать на ординатуру у него после прохождения основного курса. Виньо тогда прибежала домой такая радостная, словно вышла замуж за Йожа еще раз.

Супруга порывалась кормить гнома завтраками, но он видел, что она полночи проводит за книгами. Потому не будил по утрам, давая выспаться. Виньо сердилась, Йож тоже, и в конце концов они нашли компромисс: она стала собирать завтрак с вечера с тем, чтобы Йожевиж только подогрел его.

Почтенному Синих гор мастеру нравились предрассветные часы покоя. Неторопливые сборы на работу, по которым он, честно говоря, соскучился. Уютное сопение Виньовиньи, доносящееся из спальни. Крики петухов с улицы, утренние переклички городской стражи. Иногда он просто стоял у окна, покуривая трубку, и боялся спугнуть ощущение тихого счастья, наполнявшее его сердце. И тогда приключения «хорьков» казались сном, странным сном, иногда смешным, иногда пугающим. Сном, в котором не было ничего реального, кроме друзей.

⁂

Архимагистр не забыла, как не забывала ничего!

Вителья смотрела в холодные глаза Ники Никорин и думала о том, что лед в их глубине никто и ничто не сможет растопить. Ники была здесь – и там. В этом времени – и в каком-то другом. Она казалось молодой и прекрасной, но прожитые годы стали тем пластом льда, что смерзся на дне ее зрачков.

– У тебя было достаточно времени, Вителья, чтобы обдумать то, о чем мы говорили на первом уроке, – архимагистр снова перевела взгляд на лежащие на столе бумаги. Над некоторыми следовал легкий взмах пера, другие просто летели в дальний угол стола, сами собой укладываясь в стопку. – Мне хотелось бы знать, к каким выводам ты пришла?

«Если Ее Могущество спросит тебя о твоих мыслях – ответь, – наставлял Яго. – Ты знаешь об опасностях для Тикрея больше, чем кто-либо другой на Тикрее, однако, наверняка, меньше самой Никорин. Поэтому будь честной. Но никогда не открывай все карты тому, кто опытнее тебя!»

– Самые известные сказки Тикрея скрывают указания на места, потенциально опасные для людей, – отрапортовала Вителья, будто доклад читала. – Мне кажется, вы хотите, чтобы я их установила. Составила список.

Перо на мгновенье зависло над очередной бумагой. Ники хмыкнула.

– А если я скажу тебе, что список я уже составила, но он требует проверки на местах?

Вита еще не успела осознать услышанное, а перед глазами уже взметнулся лесной полог, а из-под ног убегала в глушь тропинка, и ветер шумел в кронах, и потрескивал костер, на котором грелся в походном котелке ароматный морс.

– Я согласна! – выпалила она.

– Ты неисправима, Вителья, – рассмеялась архимагистр, бросая перо. – Мы столько времени потратили на то, чтобы научить тебя не принимать скоропалительных решений, но стоило только заикнуться о приключениях и опасностях, и у тебя глаза горят, как у кошки, почуявшей мышь! Ты для начала спросила бы, какие именно опасности тебя будут ждать?

Вита пожала плечами.

– Я адептка Ордена Рассветного Лезвия, Ваше Могущество, боевого ордена. Я готова выполнять любые ваши приказы.

– Так уж и любые? – мурлыкнула Никорин, все-таки вогнав волшебницу в краску. Архимагистр встала и прошлась по комнате. – Ты уже столкнулась с этой опасностью, когда бежала из Крей-Лималля. Ты и твои спутники.

– Могильники? – спросила Вителья, хотя прекрасно знала ответ.

– Будь они неладны! – буркнула Ники. – Найденный вами больше никому не угрожает, но, к сожалению, на Тикрее остались другие. Предполагаю, что их немного, однако они опасны не только для людей, но и для представителей других рас. Вспомни несчастных эльфов, у которых их любимый бог Гопотамкин высасывал жизненную силу, чтобы поддержать свою? Если бы не твоя жертва, которую они, кстати, до сих пор не оценили, их ждало бы полное вырождение! Сами о том не подозревая, ты и твои друзья создали магический прецедент, ясно показав, что даже то, что кануло во тьму веков, может представлять опасность и до сих пор. И я… – Никорин обернулась к Вителье, – …я хочу их уничтожить!

Глаза архимагистра светились, словно она была фаргой, а не человеком. По коже Виты побежали мурашки, но не от этого свечения – от смысла слов беловолосой волшебницы. Ники Никорин, говоря об уничтожении могильников, подразумевала… уничтожение могильников!

– Вы сможете это сделать? – пробормотала Вита. – Уничтожить их все?

– Моего опыта на это хватит, – спокойно кивнула архимагистр. – Но у меня нет времени прыгать по Тикрею в их поисках. Тучи сгущаются – я не хочу надолго покидать Вишенрог. Ваша команда однажды обнаружила захоронение богов при том, что шансов на подобное стечение обстоятельств для смертных практически не существует. Так почему бы мне не воспользоваться вашей удачей и снова не собрать «Ласурскую бригаду»?

– Действительно… – пробормотала Вита.

⁂

В золотых глазах Григо Хризопраза отражался великолепный розовый бутон. Лаская пальцами его лепестки, нежно, почти не касаясь, мужчина проговорил:

– Аромат розы – это искушение в чистом виде, не так ли?

Босая женщина в белом платье, с распущенными волосами сидела на скамейке, образованной хитрым сплетением ветвей кустарника. И смотрела вдаль. Ветерок ласкал ее обнаженные руки и плечи, почтительно касался края белоснежного одеяния.

– Искушение выдумал Аркаеш, – не поворачивая головы, ответила она. – Он вообще много чего выдумал – грех, чувство вины, несбывшиеся надежды, предательство…

– Да ладно! – Григо вернулся в беседку, напоследок качнув головку цветка. – Если кто и выдумал предательство, то не он один. Тебе ли этого не знать, моя госпожа?

Она кивнула с отсутствующим видом. Он взял ее руку и поднес к губам.

– Отчего ты печалишься, Индари? Тебя беспокоит судьба Ласурии?

Черноволосая повернулась и посмотрела на него. На прекрасном лице глаза, в которых не было радужки, но плавали радужные пятна, казались глазами другого существа – чуждого, далекого.

– Меня беспокоит судьба Тикрея, мой Турмалин, – ответила она, и в голосе зазвенели серебряные колокольчики. – Я ощущаю нависшую над ним злую волю, волю настолько жестокую, что сама готова отступить.

Зрачки Григо расширились.

– Но ты не можешь, моя госпожа! – вскричал он. – Ты – надежда и свет Тикрея, и всех живущих! Если сдашься ты – все, ради чего ты жила тысячи лет, все, что оберегала, исчезнет, пропадет, истает в дым, как истаял наш мир – мир до Вечной ночи!

Она грустно улыбнулась.

– Я это знаю. Поэтому не стану мешать Ласурскому архимагистру в том, что она задумала. Но и помогать не буду – не смогу переступить через себя, участвуя в поругании могил братьев и сестер.

Турмалин пробормотал:

– Думаешь, Никорин много на себя берет?

Черноволосая пожала плечами.

– Она верит в себя – как верили мы, пока не поубивали друг друга, как верили в себя драконы, пока не были уничтожены в ходе нашей войны, и как до сих пор верят эльфы, не понимая, что давно не имеют на то никаких оснований. Вера в себя, возведенная в категорию абсолюта, есть признак божественности… – она лукаво улыбнулась, показывая, что на самом деле обратила внимание на его слова ранее: – Тебе ли этого не знать, мой Турмалин?

– Ты думаешь, она?.. – Григо потрясенно замолчал.

– Пока я думаю, что не буду мешать ей, только и всего, – пожала плечами черноволосая. – Но мне нужно придумать что-то, чтобы удержать обитателей Тикрея от разобщения в грядущее время. Время, которое уже близко.

Турмалин насторожился. Спустя мгновение огромный дракон висел в воздухе, прикрывая мощным телом беседку от летящего в ее сторону небольшого предмета. Когтистая лапа совершила молниеносное движение, ловя его… Золотой глаз древнего гиганта с изумлением уставился на искусно вырезанную из камня скульптуру: строящийся дом.

Черноволосая требовательно протянула руку, и дракон осторожно уронил фигурку в ее маленькую ладонь. И спросил, вновь становясь статным мужчиной с глазами странного, золотисто-карего цвета:

– Что это?

Черноволосая рассмеялась.

– Это послание, мой Турмалин! Ну конечно… Как я сама не додумалась?

– О чем? – в голосе Григо звучало искреннее недоумение.

– Созидание, вот что нужно! – воскликнула Индари. – Любой попытается защитить то, что создал своими руками. А если руки будут со всего Тикрея?

⁂

На памяти Ники она вызывала Его Величества Редьярда Третьего посредством зеркала связи всего несколько раз, поскольку обычно это делал он в ее отношении. И сейчас архимагистр задумчиво обводила длинным пальцем самоцветы, щедро усыпавшие рамку, проговаривая про себя тщательно подобранные слова. А затем решительно повернула зеркало к себе: в отражении появились знакомая драпировка стен королевского кабинета, угол массивного стола и рука Его Величества, держащая хрустальную стопку, доверху наполненную прозрачной, как слеза, жидкостью.

– Добрых улыбок и теплых объятий, мой король, – произнесла Ники. – Поговорить бы!

Стопка в королевской длани дрогнула.

– В очередь, Ваше Могущество, в очередь! – раздался мерзкий голос Дрюни Великолепного. – Мы очень заняты с самого утра!

Зеркало переместило точку обзора, показывая лицо Редьярда. В синих глазах ласурского правителя зарождалась тревога.

– Что-то случилось, Ники? – уточнил он. – Обычно ты не…

– Пока нет, – перебила она, – но может. И это вам не понравится!

Неопорожненная стопка уныло стукнула по столешнице. Разбуженный стуком, сонно гавкнул волкодав Стремительный.

– Приходи, – выдохнул Его Величество.

Архимагистр шагнула из своего кабинета прямо в королевский и, не дожидаясь приглашения, села в третье, – пустующее – кресло. Шут, напротив, торопливо встал и сделал попытку улизнуть.

– Куда? – рявкнул Редьярд. – Сиди. Если я не ошибаюсь, нас ждут дурные вести, и я не хочу слушать их в одиночестве!

Пес, валяющийся у камина на медвежьей шкуре, тягостно вздохнул и перевернулся на другой бок, всем своим видом показывая, что до дурных вестей архимагистра ему нет никакого дела.

Вздохнув не менее тягостно, Дрюня вернулся в кресло.

Его Величество впервые посмотрел на Ники и поинтересовался:

– Позвать кого-нибудь еще?

– События, о которых я хочу поговорить, могут произойти в будущем, но далеком или не очень, понятия не имею, – пожала плечами волшебница. – Было бы неплохо, если бы наследник престола тоже послушал…

– Хочешь сказать, ты не уверена в том, что собираешься сообщить? – нехорошим голосом спросил Редьярд.

Ники почувствовала, что король начинает заводиться. Тем не менее, она кивнула:

– Совсем не уверена! Более того, я всем сердцем надеюсь, что этого никогда не случится. Но именно ради этого хочу принять меры заранее, с вашего, разумеется, высочайшего позволения.

– Может, я все-таки пойду? – пискнул Дрюня.

Редьярд раздраженно вдавил перстень с выпуклым радужником в столешницу. Спустя мгновение Его Высочество Аркей стоял в кабинете, держа в одной руке какой-то документ, а в другой – перо, с которого на ковер капали чернила.

– Что-то случилось? – уточнил он, кладя документ на стол, а перо – на подставку отцовского канцелярского набора.

– Садитесь, Ваше Высочество, – Дрюня вылез из кресла, перешел к камину, упал на шкуру рядом с волкодавом и пробормотал едва слышно: – Ей-ей, я лучше посплю, чем послушаю то, что хочет сказать Ее Могущество!

– Может быть, нам нужен рю Вилль? – в голосе короля послышались деловые нотки – он справился с минутным раздражением, начиная понимать всю серьезность положения.

– Его Светлость в курсе деталей, – качнула головой Ники. – Ваше Величество, вы позволите мне экскурс в историю?

– В какую еще историю? – пробурчал Редьярд и опрокинул в себя почти забытую стопку.

– В мою собственную историю… – сказала Ники таким странным голосом, что он подавился, закашлялся и замахал рукой, давая согласие.

– Это случилось много лет назад, когда я работала подавашкой в портовом трактире…

Она знала, что рано или поздно ей придется рассказать о своем настоящем прошлом одному из Ласурских королей. И, честно говоря, была рада, что этим королем оказался Рэд. Присутствие старшего принца тоже не смущало – архимагистр возлагала на него надежды, как на наследника престола, поэтому хотела, чтобы он был готов к будущему. Причем своему возможному будущему в качестве правителя Ласурии. Что же касается шута, то она обращала на него внимания не больше, чем на Стрему, прекрасно зная, что, как и волкодав, Дрюня будет молчать о том, что услышит.

От юности корабельного юнги, вместе со своим капитаном попавшего в могильник, Ники перешла к истории королевского эмиссара Ягорая рю Воронна и крейской беглянки Вительи Таркан ан Денец, от них – собственно к прошлому Тикрея, тому прошлому, о котором слыхом не слыхивали маститые историки. И только после этого рассказала о допросе отступника в застенках королевского дворца, который закончился для самого допрашиваемого весьма печально.

Рассказывая, волшебница ощущала взгляды собеседников прошивающими ее клинками. Хотя воображение подбрасывало иную картину – кроликов, замерших перед удавом.

Они начинали понимать…

Не отводя взгляда от Редьярда, краем глаза архимагистр следила за реакцией принца. Когда-то она уже поведала ему историю Яго и Виты, очутившихся в могильнике на границе с Креем, и обрисовала перспективы, которые это событие могло иметь для всего Тикрея. Вспомнил ли Аркей сейчас об этом? Хотя принц на нее не смотрел, Ники знала, что вспомнил. Да, Его Высочество прикрыл воспаленные от долгого сидения над бумагами веки и даже, кажется, задремал, откинув голову на спинку кресла, но несмотря на кажущееся спокойствие, он был готов к бою за свою страну, когда бы этот бой ни начался. И это Никорин нравилось.

Она замолчала. Кажется, сказала все, что была должна.

В кабинете повисла тягостная пауза. Было слышно только частое дыхание. Дыхание Дрюни, обнявшего пса за мощную шею так, словно Стрема мог спасти его и весь мир.

– Арк, резюмируй, – прокашлявшись, приказал король.

Принц открыл глаза, поднялся и прошелся по кабинету, затем обернулся к столу и пробормотал:

– Надеюсь, это не прозвучит, как бред…

– Громче! – рявкнул Редьярд.

– Кому-то из погибших богов удалось вернуться из небытия, и теперь он несет опасность всему Тикрею. Ее Могущество не знает, кто он и – с ее слов – пока! – как с этим справиться, но дабы не допустить повторения случившегося, она предлагает выявить и уничтожить оставшиеся могильники, используя ту же команду, что и в Крей-Лималле…

– …С небольшими изменениями, – едва слышно подсказала Ники.

– …С небольшими изменениями, – не моргнув глазом, добавил Аркей.

– Пресветлая!.. – простонал Дрюня, зарываясь лицом в собачью шерсть. – И почему я не ушел?

Его Величество решительно выдвинул один из ящиков стола, достал штоф запрещенной им несколько лет назад ласуровки и принялся пить прямо из горла. Когда штоф опустел наполовину, он осторожно поставил его назад, закрыл ящик, посмотрел на архимагистра абсолютно трезвым взглядом и сказал:

– Иди, мне нужно подумать!

Никорин встала, поклонилась и молча вышла.

Редьярд взглянул на сына и повторил:

– Иди, мне нужно подумать.

Принц Аркей кивнул и тоже покинул кабинет. Стрема, проводив его задумчивым взглядом, уронил голову на шкуру перед зажженным камином. В открытое окно ветер приносил запахи с улицы, поэтому даже если пес спал, его большой кожаный нос шевелился, живя самостоятельной жизнью.

– Вот это опара, так опара, – простонал Дрюня. – Что-то мне страшно, братец…

В окно влетела вялая весенняя муха. Покружила под потолком, примерилась сесть на Стремин нос, но нос был против, поэтому она опустилась на стол перед бездвижно сидящим королем. Спустя мгновение королевская длань превратила ее в воспоминание.

– Вот так и мы, – вытирая руку о платок, произнес Его Величество, – для Богов.

⁂

Закрыв за спиной тяжелую дверь служебной мастерской, инженер Рофельхаарт, несмотря на молодые для гнома годы уже Синих гор мастер, облегченно выдохнул. Он был благодарен тем друзьям и коллегам, кто с некоторых пор не смотрел на него как на чудо невиданное, однако взгляды остальных смущали.

Она лежала на столе, и была прекрасна: великолепная драгобужская сталь, плавные обводы, стремительные линии. Каждый раз, глядя на нее, Рофельхаарт удивлялся, что это сделал он. Он сам. Из запутанных очертаний на бумаге, которые мастер рисовал в минуты задумчивости, родился образ, подвергнутый скрупулезному анализу. Идея казалась совершенно безумной, но он подумал: «А почему бы и нет?», и начал колдовать над этой вещью в свободное от основной работы время. То, что получилось в итоге, должно было изменить все…

Рофельхаарт насторожился. За дверью послышался гул, взволнованные голоса, тяжелая поступь. Торусова плешь, к чему бы?

Гном едва успел накрыть свое изобретение кожаным мастеровым передником, висевшим на спинке стула, как дверь распахнулась… На пороге стоял, озирая помещение грозным взглядом голубых глаз король Подгорного царства и Драгобужского наземья Виньогрет Первый. Отец.

Рофельхаарт спохватился и склонился в почтительном поклоне.

Его Величество закрыл за собой дверь и… облегченно вздохнул.

– Иди сюда, Роф, дай обниму! – проворчал он, сам подходя к сыну и раскрывая объятия. – Мне кажется, я уже забыл, что такое не быть королем!

Они обнялись.

– Хоть посмотрю на тебя! – воскликнул Виньогрет. – Чтой-то похудел? Случилось что?

Рофельхаарт улыбнулся. Проявление заботы со стороны сурового отца было неожиданно приятно.

– Все хорошо, Ваше Подгорное Величество, благодарю вас! – отрапортовал он, вытягиваясь в струнку.

Виньогрет дал сыну затрещину, от которой тот покачнулся.

– Не смей так говорить со мной… наедине! – рявкнул он. – Или я совсем того… с катушек съеду. Дома мы, как и прежде – отец и сын, ясно?

– Ясно… – Рофельхаарт потер затылок. – Отец, я ужасно рад тебя видеть! Надеюсь, ты пребываешь в добром здравии?

– Здравия у меня сколько угодно, – Виньогрет прошел к столу и опустился в кресло для посетителей, – а вот времени ни на что не хватает. Чем занимаешься?

Сердце Рофельхаарта призывно стукнуло. Он украдкой взглянул на передник, прикрывающий самое дорогое, что сейчас было в его жизни.

Его Величество поднял мохнатые брови и с любопытством спросил:

– Что там, Роф? Что ты опять придумал?

Дрогнувшей от волнения рукой младший Охтинский откинул покрывало и провозгласил:

– Малопушка, отец, мое последнее изобретение!

Глаза Виньогрета вспыхнули: как и всякий уважающий себя мастер он обожал новые механизмы.

– Можно посмотреть? – вежливо спросил он. Рабочий стол для гнома – святое, негоже лазить по нему шахтовой крысой без спроса.

– Конечно.

Подгорное величество сграбастал малопушку за дуло, постучал рукоятью по краю стола и произнес:

– Красивый молоток! А что он делает?

Рофельхаарт поспешил отобрать у него механизм и, оглянувшись на двери мастерской, отчего-то шепотом сказал:

– Я хотел бы продемонстрировать тебе это, но нам нужен самый отдаленный штрек, в котором с высокой вероятностью не случится обвала.

– Даже так? – Виньогрет был заинтригован. – У тебя есть такой на примете? Далеко дотуда?

– Ну… – сын смущенно огладил рыжую, как у всех Охтинских, бороду. – Твоей свите придется подождать…

– А и подождут! – развеселился Его Подгорное Величество, подошел к двери, приоткрыл и гаркнул: – Никому меня не беспокоить!

После чего обернулся к Рофельхаарту.

– Идем в твой штрек, сын! Насколько я помню, у тебя из мастерской наружу ведет пара потайных коридоров.

Сын внимательно посмотрел на него и вдруг поклонился:

– Для подгорного народа честь иметь короля, который помнит о мелочах! – воскликнул он. – Идем, отец!

⁂

Деревья покрыла красноватая дымка нераскрывшихся почек, и Вишенрог задышал в полную силу. Пахло соками пробуждающейся земли, теплым ветром из Гаракена. Газоны были покрыты дикорастущими маргаритками – белыми, розовыми, коралловыми, – которые поворачивали аккуратные головки за ярким прибрежным солнцем.

Весенние ароматы кружили головы людям, заставляя делать глупости, а что уж говорить об оборотнях? Среди лежащих близь Вишенрога лесов это время принадлежало им, детям разных кланов. В период весеннего гона оборотни почти не охотились, занятые друг другом, чем по хитрой задумке Богов обеспечивали прирост дичи, поскольку весна и лесных обитателей повязала красной нитью инстинкта продолжения рода.

Тариша и Дикрай выбрали в качестве убежища чащу в холмах на северо-востоке, где провели несколько дней в уединении и неге, подолгу занимаясь любовью и отдыхая в развалинах старинной крепости, почти скрытой разросшимися растениями. Впервые на памяти Денеша его желтоглазая фарга была тиха и нежна, а не иронична и стервозна, как обычно. Несколько раз он порывался спросить у нее, что стало тому причиной, но каждый раз передумывал, боясь спугнуть романтичное настроение. Эта Тариша была для него непривычной, но очень привлекательной. Когда настало время возвращаться в Вишенрог, тигрица подарила ему такую страстную ночь, что Дикрай, ощутивший себя на седьмом небе от счастья и удовлетворения, просто вырубился в ее объятиях, не заметив, каким лихорадочным блеском вспыхнули ее глаза.

В наступившей тишине предрассветного часа фарга баюкала партнера, который уснул, положив голову к ней на колени, гладила по длинным белым волосам, перебирала пряди, и в осторожных движениях ее сильных пальцев ощущалось какое-то важное, принятое ей решение. Вот она встрепенулась, осторожно выскользнула из-под Денеша, обернулась и желтой каплей утекла вниз по холму. Туда, откуда едва-едва доносился приближающийся запах. Чужой и опасный.

Пришедший с Севера был из медвежьего клана. Тариша сразу поняла это по тяжелой грации, с которой незнакомец спешился с крепкого конька – путешествовал, изображая бродячего торговца. Его небольшие темные глаза требовательно уставились на фаргу. В низком голосе таилась скрытая сила.

– Где он? Где избранный?

– Перед тобой, – спокойно сказала Виден. – Это я.

– Но мне говорили о другом!

Она прищурилась.

– Твоя задача – укусить того, кто еще не заражен, и не раздумывать над тем, кто это будет. Выполняй и проваливай!

Медведь шагнул к ней, его ноздри подрагивали, он одновременно угрожал ей и проверял, говорит ли она правду. Тариша не отшатнулась. Лишь раздраженно дернула головой, позволяя спасть капюшону плаща.

Пришедший с Севера остановился, будто налетел на невидимую преграду. Выражение его глаз изменилось.

– Ты права, сестра, соглашаясь на это… – тихо сказал он. – Тебе станет лучше, когда ты отведаешь ИХ крови!

– Я знаю, – легко улыбнулась Тариша. С сердца будто камень свалился. Камень, который положил на него Ашрам, когда отдал приказ чужим, пугающим голосом. – Давай!

Она рванула ткань, обнажая левое плечо, отвернулась и прикрыла веки. Не потому что боялась укуса. Потому что хотела, чтобы ни свет, ни звуки не мешали ей сосредоточиться на нем.

В лицо пахнуло дыханием зверя. Низкое ворчание всполошило утренних птиц, только начавших петь солнцу, и они замолчали. Горячий язык коснулся кожи Тариши, и она едва не застонала от ощущения, что все верно, все так, как задумано… кем-то. Укус был мгновенным и глубоким. По коже заструилась горячая кровь. Узаморский гризли, стоя вплотную, тяжело дышал, катая на языке сладкую жидкость. Заглянув в его глаза, полные предвкушения, фарга предупреждающе зарычала, обернулась тигрицей, прыгнула в сторону и припустила вверх по склону.

Пришедший с Севера с сожалением рыкнул ей вслед. Ее кровь была приятна на вкус. Но не так приятна, как кровь тех, к кому вели его болезнь и… чужая могущественная воля.

Не доходя до рощи, Тариша остановилась зализать рану. Рана саднила, но фарга все равно полезла в ручей – смыть с себя запах чужака. Дикраю она наплетет что-нибудь, например, проголодалась после любви, охотилась, поранилась. Или поцелуем прервет его вопрос.

Главное, что…

Тариша приложила здоровую руку к сердцу и прислушалась к отголоску того чувства, что, как она думала, никогда не вернется.

⁂

Впервые в жизни Йожевиж Агатский, Синих гор мастер, растерялся настолько, что утратил дар речи.

– Ваше рабочее место, уважаемый мастер, – седой широкоплечий гном умело скрыл улыбку, вызванную выражением лица новичка, и обвел рукой малюсенький кабинет без окон, в котором стояли стол, стул и два шкафа. – Это свитки, до которых у меня никак не дойдут руки. Их надобно разделить по темам, согласно формуляру, описать и подготовить для сдачи в архив. Справитесь?

Йож зачем-то взглянул на свои ладони. Ладони были мастеровые – широкие, мозолистые, особенно после работы в кузне почтенного Хлопблохеля. Свитки же казались бабочками, настолько хрупкими, что тронь их – рассыпятся. Спохватившись, гном поклонился Первому секретарю Драгобужского посольства в Вишенроге, Застылу Венскому, Синих гор мастеру, и честно ответил:

– Я очень постараюсь!

– Второй завтрак в полдень, обед – в три, – глаза пожилого гнома смеялись. – Посольство работает до тех пор, покуда нас не отпустит Его Сиятельство посол Арбиддон Снежский. Ежели с вами после обеда случится голод, уважаемый мастер, у нас тут есть и погреба, и кухонька. Наша кухарка будет счастлива принести вам пару свиных ножек в пиве и жареных грибов.

– Вы хорошо устроились, почтенный мастер, – усмехнулся Йож. – После дня такой работы надобно пару дней помахать киркой в шахте, дабы размяться!

Застыл даже не думал обижаться.

– Говорите, говорите, уважаемый Йожевиж, – ухмыльнулся он в бороду. – Я загляну к вам во время второго завтрака и проверю, как вы себя ощущаете на новом месте.

Йож кивнул, поклонился и поворотился к столу. Решил пока не садиться на стул, даже несмотря на то, что тот – дубовый, солидный, с обитым коричневым бархатом сидением, обшитым золотыми кистями – выглядел очень удобным. Вначале надобно было понять, с какой стороны подступиться к столу, и с какого свитка начать, дабы остальные не сверзнулись на пол. Но, к ужасу гнома, свитки, злобно шелестя, поползли со столешницы, едва он взял самый верхний. Йож с надеждой оглянулся на дверь, закрывшуюся за Венским, однако та стояла непоколебимо. На миг показалось почтенному мастеру, что он попал в тюрьму, и эта работа – изысканная месть Цехового старшины Виньогрета за побег дочери. Но он поспешил себя устыдить – негоже гному Синих гор сомневаться в приказах своего короля!

– Хусним! – решительно воскликнул Йож и смахнул оставшиеся свитки на пол, оставив стол девственно чистым.

Спустя три часа в комнате находились сильно взмокший гном и четыре кучи свитков: документы о получении гномами, которые по разным причинам не могли сделать этого на родине, Драгобужского гражданства, акты гражданского состояния, посольские отчеты и свитки, которые Йожевиж пока не знал, куда определить.

Заглянув в ящики своего стола, он нашел несколько гроссбухов, канцелярский набор, скромно украшенный агатом и без позолоты, чистые свитки. Честно говоря, писать Йожевиж не любил. Однако черты характера – усидчивость, скрупулезность, аккуратность – те самые, что когда-то сделали из него первоклассного мастера-ювелира, пригодились и сейчас. К первому завтраку Йож успел переписать одну из куч свитков каллиграфическим почерком в книгу, начатую предшественником.

Появившийся в дверях Первый секретарь, оглядев «рабочую обстановку», ничего не сказал на ее счет, лишь пригласил коллегу позавтракать.

Завтрак оказался хорош: вкусен, питателен, в меру сытен. За общим столом собрался весь коллектив посольства – начиная от второго лица в посольстве, секретаря-советника, очень пожилого гнома, который ел мало и еще больше молчал, и заканчивая кухаркой – веселой гномеллой в летах Асканьей Венской, оказавшейся почтенной супругой уже знакомого Йожу секретаря.

Гномы кушали, иногда переговаривались о делах, на новенького не смотрели, дабы не смущать. Йож, оценивший здешнюю кухню, помалкивал, жевал обстоятельно, как полагается уважающему себя гному, и внимательно слушал. В прошлом остались те времена, когда он чему-то учился. Последние годы он все больше бегал зайцем по просторам Тикрея, размахивая топором и боясь потерять Виньо. Нынче же следовало приложить все возможные усилия, чтобы начать понимать хотя бы половину из тех разговоров, что вели посольские.

После обеда Застыл провел с Йожем пару часов, показывая, как правильно заполнять бланки документов, в какие отчетные книги их вносить, рассказывая о посольстве и наиболее важных посольских делах. Остаток дня Йож просидел над свитками, раскладывая их в хронологическом порядке, описывая и упаковывая в архивные короба. Работа казалась не сложной, но к вечеру утомила почтенного мастера так, что у него едва хватило сил попрощаться с коллегами, покидая посольство.

Выйдя на улицу, Йожевиж с наслаждением вдохнул пахнущий весной воздух и украдкой погрозил кулаком в сторону Драгобужья. «Ежели вы, почтенный Виньогрет Охтинский, ждете, что я сдамся, попрошусь в отставку и тем самым явлю свою слабость, то вы сильно ошибаетесь, Ваше Величество! – подумал он. – Мы, Агатские, трудностей не боимся, даже бумажных! Я был прекрасным ювелиром, отличным контрабандистом и хорошим подмастерьем у кузнеца, а значит, быть мне первоклассным бюрократом. Так-то!»

⁂

Почки на деревьях лопнули одновременно, и Вишенрог покрылся зеленоватой дымкой, будто скрывая под вуалью разгоряченное лицо. Вечером того же дня был объявлен Весенний бал, который отрывал череду столичных празднеств и увеселений, в том числе Большой Поэтический турнир.

В разгар бала разгоряченная танцами Вителья стояла у открытого окна и любовалась звездами. Они еще не были крупными и яркими – летними, но весенние созвездия отличались своей прелестью, кутались в легкую облачную дымку, приносимую ветром с моря.

– Не замерзла?

Теплые ладони накрыли ее обнаженные плечи.

Вита улыбнулась и откинулась на широкую грудь своего спутника. Не поворачивая головы, ответила:

– Нет!

– Я принес два бокала розового гаракенского. Прошлогоднее, хорошее…

Волшебница развернулась:

– Хочешь меня напоить?

Ягорай рю Воронн улыбнулся.

– А это возможно?

Улыбка необычайно шла его суровому и мрачному лицу, делая совсем другим. Вита обожала эту перемену. Обожала видеть, как в глубине загадочных, почти черных глаз загораются теплые искры, как появляются в углах рта смешливые морщинки. В последнее время она жила Ягораем, не понимая, как раньше могла дышать без него. И чувствовала, что и он ощущает то же самое.

Поставив бокалы на подоконник, рю Воронн привлек волшебницу к себе и поцеловал, не обращая внимания на окружающих. Девушка, отвечая на поцелуй, оглаживала ладонями его спину, плечи, руки… Прикосновение к своему мужчине доставляло ей огромное удовольствие. Каждый раз, оказываясь наедине с ним, она удивлялась тому, как быстро загорается страстью в его объятиях. Однажды даже сказала ему об этом, намекая на то, что он искусен в любви оттого, что опытен. Яго долго смеялся, а потом ответил:

– Солнышко мое, мне лестно твое мнение, но, поверь, я – обычный мужчина с самым обычным опытом любовных отношений. Просто ты создана для меня… Моя женщина!

– А ты – мой! – тогда прошептала она, отдаваясь на волю его ласк.

Да, Яго принадлежал ей. Впервые в своей жизни Вителья чувствовала, что ее сердце стало целым, будто до этого в нем отсутствовал фрагмент. Впервые в жизни просто наслаждалась ей, не думая о будущем.

– Кажется, вино останется не выпитым… – пробормотал Ягорай, все теснее прижимая девушку к себе.

– Нет! – воскликнула волшебница. Вывернулась, смеясь, подхватила бокал, сделала порядочный глоток и призналась:

– Знаешь, я еще ни разу не напивалась!

Рю Воронн поднял брови:

– Что, совсем никогда?

– Совсем! Никогда!

– А в Грапатуке?

– Фу, какой! – возмутилась Вителья. – Я училась! На двух факультетах, между прочим!

– Выпьем за это? – блеснул глазами Яго, беря свой бокал.

Она шлепнула его по руке.

– Все-таки ты хочешь меня напоить!

– Конечно, особенно после твоего признания! – засмеялся тот.

– Развлекаетесь? – раздался позади них знакомый голос.

Они обернулись.

Архимагистр Никорин с непонятным выражением разглядывала счастливую парочку, покачивая бокал в пальцах.

– За что пьете?

– Скорее, для чего, Ваше Могущество, – нашелся Яго, – для опьянения!

– Понятно, – хмыкнула Ники.

Коснулась своим бокалом их, прислушалась к звону, едва уловимому в шуме, и добавила:

– Пейте с учетом того, что завтра нам предстоит серьезный разговор.

Рю Воронн казался спокойным, однако Вита уже знала его – прикажи архимагистр отправляться сейчас же в очередную опасную эскападу, он просто отставит вино… и отправится!

– Не надо волноваться, – мягко сказала Ники, глядя на него, – я сказала «нам», имея в виду и Вителью. Вы нужны мне оба!

Рю Воронн молча поклонился. Архимагистр, сощурившись, оглядела его мощный загорелый затылок, улыбнулась замершей Вителье и скрылась в толпе.

– Яго… – позвала девушка.

Он залпом допил свой бокал и снова поцеловал ее. Губами, пахнущими сладкими гаракенским вином.

– Вителья, похоже, мы снова покинем Вишенрог… Ты готова к этому?

Она лихо повторила его жест, тоже допив вино. Жадно посмотрела на него.

– К чему, Яго? К ночам под открытым небом? К отблескам костра на клинках? К погоням и засадам? С тобой – готова!

Она взял ее лицо в ладони. Заглянул в зеленые дикие глаза.

– Ты знаешь, что ты сумасшедшая?

– Ты любишь меня за это?

– Нет. Я просто люблю тебя…

Выпустив ее, рю Воронн шагнул назад.

– Принесу еще вина. Предчувствие подсказывает, что напиться нам теперь долго не удастся, значит, надо сделать это сегодня!

Вита только головой покачала и снова отвернулась к окну. Да, все правильно. Ягорай – воин, и она тоже – воин, точнее, боевой маг. Вместе они – команда. Слаженная, сработанная, не ведающая сомнений и страхов, не знающая преград на своем пути. Завтра она подумает о том, что Ласурская бригада отправится в путешествие не в прежнем составе. Завтра погорюет о Йоже и Виньо, ощутит сожаление при мысли о Варгасе Серафине. Завтра попытается понять, куда могут завести ее сказки. Сказки Тикрейской земли. Но это все завтра! А сейчас – звезды славного города Вишенрога, ставшего ей родным, губы Яго, дарящие наслаждение, и коварное гаракенское вино…

– Хвостато приветствую тебя, дама Вителья! – услышала она скрипучий голосок откуда-то снизу.

В недоумении перевела взгляд на источник звука и торопливо задернула штору, чтобы скрыть от любопытных глаз толпы поджарого крысюка в рыцарских доспехах.

– И тебе привет, Альтур! – воскликнула она, осторожно пожимая протянутую лапу в стальной пластинчатой перчатке. – Как поживаешь? Как продвигается великое дело объединения народа?

– Дело – продвигается, – покивал крыс, – моего народа стало меньше, но теперь я точно уверен, что это мой народ!

– Не понимаю, – покачала головой девушка.

– Все, кто пытался сопротивляться новому государю, то есть мне, – убиты, – охотно пояснил Пенкрысон. – Их жаль, но цель оправдывает средства! На очереди – крысиные народы соседних стран.

– Однако, – пробормотала Вита, потрясенная размахом маленького короля. – С людьми вы тоже собираетесь воевать, Ваше Хвостатое Величество?

– Ты сомневаешься, что мы это можем, благородная дева? – Альтур ощерился, поблескивая красными искорками глаз, и выхватил меч.

– Не знаю, – честно ответила волшебница. – Но думаю, это будет неприятный опыт для обеих сторон.

– Ты права, – проворчал крыс, пряча меч обратно в ножны, – поэтому с людьми я буду договариваться, но очень может быть, что договариваться не придется, поскольку будет не с кем!

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Вителья.

Альтур уселся на край подоконника, свесив задние лапы. Поправил меч, чтобы не мешал.

– Тебе известно, что нас называют переносчиками болезней, и в этом есть доля истины, – произнес он. – Наша беда и проклятие, в результате которых мы гибнем в куда большем количестве, чем люди, вас не волнует, впрочем, дело не в этом! Как переносчики мы чуем инфекции, знаем, где и когда возможна эпидемия. Так вот, благородная дева, этой весной в Вишенроге попахивает безумием, и мне это не нравится!

– Безумием? – удивилась Вита. – Разве им можно заразиться как, например, простудой или чумой?

Пенкрысон пожал плечами и поднялся.

– Я тебя предупредил, волшебница! Думать о людях – не моя забота! Сюда идут!

Зацепившись за штору, крысиный король съехал по ней вниз и был таков.

– Ты прячешься от меня? – уточнил Ягорай, ныряя в «убежище» и ставя на подоконник еще два бокала.

Вителья покачала головой и задумчиво спросила:

– За что будем пить теперь?

– У тебя есть предложения? – обнял ее Яго.

Он прижалась к нему, каждой клеточкой впитывая тепло его тела.

– Давай выпьем за то, чтобы все загадки были разгаданы?

– Вряд ли это возможно, солнышко мое, – усмехнулся рю Воронн, – но выпить это нам не помешает!

⁂

На следующий день архимагистр Никорин официально сообщила Ягораю рю Воронну и Вителье Таркан ан Денец об особом королевском задании – операции под кодовым названием «Ласурские призраки».

Ни Яго, ни Вита удивленными не выглядели, и Ники это отметила.

– В этот раз я хочу, чтобы ты была главной в команде, Вителья, да простит меня граф рю Воронн, – архимагистр сцепила перед собой тонкие пальцы. – Да, ты молода и опыта подобных вылазок у тебя… почти ничего, в отличие от остальных. Однако ты чувствуешь истинную Силу, поэтому будешь тем флюгером, что укажет в нужную сторону. Я бы хотела отправить с тобой всех, кто участвовал и в прошлой эскападе, но…

Она замолчала.

– Наши друзья – Йожевиж и Виньовинья… – заговорил Ягорай. – Вы не можете отправить дочь короля дружественного государства в столь опасное путешествие.

– Вот именно! – кивнула Никорин. – Хотя основной состав я сохраню. Даже эту новенькую… фаргу Виден – в качестве штатной целительницы группы, раз уж Виньовинья Агатская не сможет участвовать. Вот только одного мага, даже такого сильного, как Вита, будет недостаточно…

– Но Варгас вернулся! – воскликнула Вита и смутилась, покосившись на спутника. Лицо рю Воронна ничего не выражало. – Я хотела сказать, Варгас Серафин, мой бывший напарник. Он опытный боевой маг и прекрасный товарищ.

Ласурский архимагистр смотрела на нее с непонятным выражением в глазах.

– Я доверяю вам переговорить со своими друзьями, – наконец, произнесла она, – расскажите им о нашем разговоре. Об участии Серафина я пока думаю, поэтому запрещаю говорить ему об операции. Кроме того, напоминаю про подписку о неразглашении, которую вы все давали под страхом смертной казни. Вот это… – на узкой ладони Никорин появился тугой свиток, – … сказки, которые вам следует перечитать. Вам – и тем, кто согласится участвовать.

– Не читал сказок с детства! – улыбнулся рю Воронн, однако его темные глаза не улыбались. – Мне уже нравится это задание, но я хотел бы услышать подтверждение от своего непосредственного начальника, Его Светлости рю Вилля.

Ники вперила в него холодный взгляд:

– Не доверяете мне, граф?

– Не столько не доверяю, Ваше Могущество, сколько хочу соблюсти формальности, – любезно ответил рю Воронн. – Кроме того, для разговора с друзьями мне следует знать сумму, которую им заплатят. Такие сведения всегда сообщал мне рю Вилль и никогда – вы.

Никорин засмеялась.

– Вы мне нравитесь, Ягорай, – сказала она и подмигнула Вите. – В вас есть какая-то странная харизма, которая не позволяет вас убить, даже если очень хочется. Полезное свойство, как для дипломата, так и для шпиона.

Она махнула рукой, открывая портал.

– Ступайте к рю Виллю, он уже ждет вас. А тебя, Вителья, жду завтра на занятия в обычное время.

Волшебница встала, шагнула к столу, взяла свиток и, проводив глазами исчезающего в портале Яго, покинула Золотую башню. Сердце билось одновременно встревоженно и радостно. Куда-то заведут ее, Вителью Таркан ан Денец, эти сказки? Сказки Тикрейской земли.

⁂

– Мы здесь когда-то были! – ворчливо заметил Дробуш, оглядывая влажный песок взморья. – Зачем опять?

Направо и налево, покуда хватало глаз, тянулся берег, утыканный острыми скалами, как ёж колючками, сердито шипели свинцовые волны. Здесь было светло и холодно. Очень светло и очень холодно.

Вита молча покачала головой. Ей надо было поговорить с Кипишем, но отчего-то хотелось покинуть Вишенрог и оказаться дальше от людей.

Божок появился, едва волшебница нашла удобный камень и подогрела его настолько, чтобы на него можно было присесть, и заявил:

– А я все ждал, когда же ты решишься на этот разговор, Вителья!

– Значит, мне не нужно все рассказывать, прежде чем узнать твое мнение? – обрадовалась девушка.

– Нужно! – Вырвиглот устроился рядом с ней.

– Тебе, никчемный кусок мрамора, совсем не обязательно знать все, что знает моя жрица! – возмутился Кипиш. – Другое дело – я!

– Не ругайтесь, – поспешно встряла Вителья. – Я расскажу о том, что сказала нам с Яго сегодня Ласурский архимагистр. Заодно приведу свои мысли в порядок – устные доклады этому, знаете ли, способствуют.

Когда она договорила, Дробуш почесал в затылке и уточнил:

– Может быть, кроме сказок почитать что-нибудь еще? Исторические исследования? Воспоминания современников?

– Случись это все лет пятьсот назад, следовало бы изучить все, что ты перечислил. – В голосе рябого полумесяца не было обычной насмешки. – Но речь идет о событиях, предшествующих Вечной ночи. Никаких исторических исследований на эту тему никогда не велось, все, как ты выразился, современники давно мертвы… за редким исключением. А те, что вроде меня еще живы, предпочтут скрываться от таких, как эта Никорин. Если от тех далеких времен и остались отголоски, искать их нужно именно в сказках!

– Значит, будем искать? – Вырвиглот вопросительно посмотрел на Виту.

Девушка кивнула и, взглянув на месяц, обернувшийся кошачьей мордой, снова отметила сходство зеленых, слегка раскосых глаз с ее собственными. Кот смотрел исподлобья, будто ждал следующего вопроса, а прочитав его в ее глазах, поднял сразу все ладони в отрицающем жесте:

– Вита, я в этом участвовать не буду! Все-таки не чужие мне существа лежат там, во тьме могильников.

– А мешать? – спросил Дробуш.

Волшебница поняла, что именно по этой причине хотела поговорить с божком. Реши Бог Хаоса чему-нибудь воспрепятствовать, начнется такое!

Судя по выражению кошачьих глаз, Кипиш приготовился слинять, так и не ответив.

– Стой! – воскликнула Вителья и схватила его за одну из рук.

И тут же отпустила, охнув. Пальцы прошило мощным энергетическим потоком. Ощущение не было неприятным – просто слишком сильным для не ожидавшей его девушки. Кипиш с интересом следил, как она стряхивает со своих пальцев призрачное сияние, словно гигантскую световую каплю.

– Что это? – прошептала волшебница, глядя, как «капля» плавит песок.

– А это вера в меня, – довольно улыбнулся божок. – Приятно, знаешь ли, иметь не только собственную жрицу, но и паству, которая растет медленно, не неуклонно!

– И чем нам это грозит? – поинтересовался Дробуш.

Вита подумала, что за прошедшее время тролль превратился из существа, задающего глупые вопросы невпопад, в того, кто задает верные вопросы в правильное время. И насторожилась, потому что ответа она так и не услышала.

– Кипиш, – строго сказала она, – перед тем, как я расскажу остальным о предложении архимагистра, я хочу знать – следует ли нам опасаться тебя при выполнении новой миссии? И не вздумай исчезнуть, не ответив!

В продолжение ее слов Вырвиглот безбоязненно положил руку на плечо божка. Божественное сияние окутало Дробуша, не причиняя вреда, но развеяло морок, заключенный в амулете-куколке, который тот носил, не снимая. Перед глазами Виты два древнейших на Тикрее существа с вызовом смотрели друг на друга. К ее удивлению Бог Хаоса сдался первым. Дернув плечом, вредная старушенция злобно прошамкала:

– Да отцепись ты, лабрадорит несчастный! Не стану я вам мешать, ясно? И отстаньте все от меня!

В следующее мгновение Кипиш исчез, словно растворился в воздухе.

Вита и тролль переглянулись.

– Как думаешь, Дробушек, почему? – задумчиво спросила волшебница и перевела взгляд на свинцовые волны северного океана. – Почему он не станет нам мешать?

– Хотел бы я знать ответ… – вздохнул тролль. Морок снова начинал действовать, и устрашающие черты грубого каменного лица постепенно сменялись неказистыми человеческими. – Но он не врет, я это чувствую.

– И все же, почему?.. – прошептала Вителья.

Волны что-то бормотали в ответ, однако разобрать их слова было невозможно.

⁂

Кузня почтенного Хлопблохеля открывалась рано, но и закрывалась не поздно, а из посольства Йож возвращался уже затемно – несмотря на приказ посла расходиться по домам, засиделся за свитками, желая поскорее закончить рутинную работу, чтобы почтенный Застыл предложил ему что-нибудь поинтереснее. Хотелось, придя домой, выдуть кружку морса, выкурить трубку, рухнуть в постель, прижав к себе ладное тело жены, и не видеть во сне проклятые свитки. Виньовинья, наверное, сейчас сидит, забравшись с ногами на кровать и обложившись книгами, такая маленькая, крепенькая, уютная. В доме притушен свет и слегка открыто окно, чтобы впустить запахи пробуждающейся природы, талого снега, свежего ветра…

Йожевиж замедлил шаг. Надо же, он, гном Синих гор, который, как и все гномы любит замкнутые пространства, спертый воздух штолен и массу камня над головой, радуется окну, открытому на улицу и свежему наземному ветру! Воистину, дом там, где твое сердце.

К его удивлению в доме ярко горел свет, и доносились голоса. Йож вздохнул – гости пришли… И тут же усмехнулся в бороду – сейчас придется ужин готовить, а для друзей и любимой готовить в радость. Однако ужин готовить не пришлось. Когда гном открыл дверь и крепко поцеловал жену, которая после положенного поклона бросилась ему на шею, он учуял запах жареной картошки со свининой, соленой капустки, щедро политой маслом, свежайшей ветчины и баблио.

– Мы пируем? – уточнил он, переступая через порог с приятной тяжестью в виде Виньо в руках. – Что празднуем?

– Пока ничего, – Тариша, наморщив нос, мешала деревянной лопаткой свинину с картошкой, чтобы не пригорела. – Просто кушать хочется.

– Нет уж, давайте пировать! – раздался капризный голос из глубины помещения. – Предлагаю посвятить этот пир мне!

– Скоро ради него солнце начнет вставать… – пробурчал Дробуш, сидящий за столом с явной целью охранять ветчину от противного божка.

– Я этого не допущу, Дробушек, обещаю! – Вителья погладила его по плечу.

Она любовно выкладывала из баблио узоры на тарелочке, и периодически била по рукам Дикрая, который тоже маялся от голода и потому тянул к столу жадные руки. После последнего шлепка оборотень обиженно зашипел.

– Еще немного… – не оглядываясь от плиты, тут же отреагировала Тариша, и Денеш, огладив ее сильную спину нежным взглядом, мечтательно улыбнулся.

– Ну, с этими все понятно! – прошептал Йож на ухо Виньо, заставив ее захихикать, и поставил жену на пол.

Раздался стук в дверь и на пороге показались сестры Аквилотские, за которыми стояли Яго и Грой. Все четверо дружно поводили носами.

– Гости пришли, почтенные хозяева! – возгласила Тори, пропуская старшую сестру вперед и кланяясь присутствующим вместе с ней. – Тут гостей принимают али нет?

– Свои все дома! – проскрипел старушечий голос.

Йожевиж заглянул в соседнюю комнату и увидел на кровати Кипиша, обложившегося учебниками Виньовиньи. С очень серьезным видом божок вытаскивал из одной книги лист и приращивал ее в другую.

Зайдя в комнату и прикрыв за собой дверь, Йож нахмурил мохнатые брови и грозно сказал:

– Верни все как было, почтенный Кипиш! Виньо расстроится, а я этого не желаю!

Божок хихикнул и пообещал:

– Верну, но сначала посмотрю на ее выражение лица. И вообще – время пировать в честь меня!

И он тут же исчез, а из кухни раздался протестующий рев Вырвиглота, видимо, ветчина исчезла тоже.

– Руки мойте! – вздохнул Йожевиж.

Все заторопились в очередь к рукомойнику. Опытные воители, маги и целители, суровые покорители неведомых путей судьбы иногда напоминали уважающему себя мастеру детей несмышленых.

На свинину с картошкой набросились так, словно год не ели. Только Тариша воротила нос, предпочитая пить воду. Фарга была непривычно тихой и казалась не выспавшейся. Видимо, весна подействовала на нее сильнее, чем она сама ожидала.

– Есть разговор, – сообщила Вителья, – но я его придержу до баблио с морсом.

– Это почему же? – удивилась Тори, наворачивая жаркое.

– Он может иметь последствия для аппетита присутствующих, – серьезно сказал рю Воронн.

– Даже так? – округлила глаза Виньо и потянулась за добавкой, но… обнаружила рядом с блюдом с жарким Кипиша.

– Я чего? – вопросил свирепый воин, играя бровями и поглощая картошку. – Я ничего!

– Убить! – привычно констатировал тролль, и под возмущенные вопли божка разложил остаток жаркого по тарелкам.

Когда разлили по кружкам горячий морс и по комнате потянуло ароматом ягод, с которым у Йожа твердо ассоциировались путешествия, Вита, сделав глоток из своей кружки, оглядела присутствующих, собралась с духом и… рассказала о предложении Ласурского архимагистра.

Ее слушали, не перебивая. Присутствующие прекрасно помнили, чем обернулась для эльфов Лималля «любовь» их полуживого бога Гопотамкина, и понимали, что не поздоровится каждому, человеку ли, оборотню или гному, окажись рядом могущественное существо, жаждущее вернуться из небытия. А возможно, не просто вернуться, но и отомстить!

– И когда выступаем? – вырвалось у Йожевижа, едва Вита замолчала.

Волшебница покачала головой.

– Прости меня, почтенный мастер Йож, Ее Могущество разрешила мне посвятить вас с Виньо в этот план, но ваше участие в нем невозможно.

– Это еще почему? – возмутилась Виньо.

– Подумай, – мягко сказал Яго.

Йожевиж крепко дернул себя за бороду, положил широкую ладонь на руку супруги и произнес:

– Я очень хочу отправиться с вами, но понимаю, что делать этого никак нельзя.

Вителья облегченно вздохнула.

– Это из-за отца, да? – в глазах гномеллы стояли слезы. – Из-за того, что он король, да?

Молчащий до этого момента Грой поднялся, подошел к ней, присел на корточки и обнял. Гномелла разрыдалась.

– Не плачь, Виньовинья Агатская, – прошептал он, гладя ее по голове, – Руфус с Торусом сполна отмерили тебе счастья в этой жизни, не греши на них! Теперь у Йожа есть солидная работа, может, он и мастерскую сможет открыть в Вишенроге… Да и у тебя с учебой все ладно складывается, правда? – Она мелко закивала. – У каждого из нас своя судьба. Ваша с почтенным мастером Синих гор теперь такая. Прими ее!

Если Йож и был удивлен его участием, то не показал вида.

– Когда мы отправимся, я не знаю, – вздохнула Вита, стараясь тоже не заплакать. – Пока велено читать сказки. Но мы с Яго должны сообщить Ее Могуществу о вашем согласии, друзья.

– Заплатят сколько? – уточнила Руфусилья, поигрывая тяжелым подвесом на косе. – Нам с сестрой без разницы, в каком уголке Тикрея топорами махать, лишь бы платили.

– Точно! – подняла палец Тори.

– За участие заплатят не меньше, чем за поход в Лималль, – подал голос рю Воронн, и Вита внимательно посмотрела на него. – И сверх того – за каждый уничтоженный могильник. Оговорено отдельно, что оплату можно требовать не только в деньгах.

– А в чем же еще? – удивилась Торусилья.

Рю Воронн пожал плечами.

– Землей, поместьями, домами, привилегиями…

Сестры Аквилотские переглянулись. Руф поднялась и поклонилась:

– Мы в деле, уважаемый Ягорай и уважаемая Вителья! Передайте Ее Могуществу нашу благодарность за приглашение.

– Я с вами, – поднимаясь с корточек, сказал Грой, – привилегии мне нужны, как дохлая курица, но пора, пора размять лапы!

Виньовинья, всхлипывая, прижалась к плечу мужа, но слезы больше не текли по ее щекам – слова Вироша привели ее в себя.

– Если Виньо не идет, вам будет нужна целительница, – Тариша испытующе взглянула на Виту, и девушка обратила внимание, что лицо фарги покрыто испариной, – я согласна, если Рай участвует.

– Рай участвует! – тут же поддакнул Денеш. – Рай любит деньги! Много денег!

– Жрать он любит, этот Рай, – привычно поддел Йож, крепче обнимая супругу, и посмотрел на Виту: – Пускай нас не будет с вами, но мы в деле! Давай-ка взглянем на список сказок, который составила архимагистр? У наших народов, как оборотней, так и гномов, долгая память. Вдруг еще что-нибудь вспомним?

– Дело говоришь, почтенный мастер! – кивнул Грой. Его желтые глаза азартно заблестели.

Волшебница вытащила из поясной сумки свиток и положила на стол. Все увлеченно склонились над ним, даже Виньо поспешно вытерла глаза и встала, чтобы лучше видеть.

Фарга Виден, пожав плечами, поднялась, чтобы плеснуть в кружку теплой воды из чайника. Вита подошла к ней и, делая вид, что наливает себе морс, тихо спросила:

– Что с тобой, Тариша? Тебе нездоровится?

– Простудилась, наверное, пока гуляла с Раем, – равнодушно ответила та.

– Я могу вылечить, – предложила волшебница и физически ощутила, как разозлилась фарга, будто враз обросла иглами, направленными в ее сторону.

Тариша взяла полную до краев кружку так резко, что вода расплескалась.

– Спасибо, Вита, я справлюсь, – ровно сказала она и вернулась к Дикраю.

Вителья отвернулась к плите, чтобы успокоиться. Виньо для нее и Виден всегда была той ниточкой, что связывала женщину из племени людей и фаргу из племени оборотней в единую команду. И связывала так успешно, что волшебница даже успела забыть о том, как ненавидит Тариша людей. В предстоящем путешествии гномеллы с ними не будет. Неужели ненависть вернется? Несколько мгновений Вита смотрела перед собой невидящими глазами, а потом прищурилась. Не бывать этому! Если Ники сделает ее главной в их команде, никто никого ненавидеть не будет или… Или его не будет в команде!

⁂

Архимагистр Никорин повернула к себе зеркало, разглядывая красивое лицо мужчины, сидящего в ее приемной.

Варгас Серафин был спокоен. Если и нервничал перед встречей с Ее Могуществом, то только самую чуточку, все-таки не каждый день тебя выдергивают из пограничного гарнизона в столицу ради разговора с сильнейшей волшебницей Тикрея! Надо же, она помнила его еще подростком – симпатичного мальчишку с неожиданно темными внимательными глазами и стихийно проявившимся способностями к магии, которые до смерти напугали его родных. Тогда Серафины держали скобяную лавку, в магазинчике при которой Варгас помогал отцу, а сейчас стали одним из известных купеческих столичных семейств, и во многом благодаря его жалованью боевого мага. Варгас был не скуп, честен, обладал спокойствием и чувством юмора, умел говорить с разными людьми так, что они доверялись ему. И что немаловажно, как маг он рос на ее глазах и под ее косвенным – через магистра Кучина – руководством, а значит, был предан Ордену Рассветного Лезвия до мозга костей. Полезные свойства для той должности, что Ники собиралась ему предложить.

– Зови! – приказала она амальгаме.

В зеркале Варгас повернул голову в сторону Бруттобрута, видимо, услышав от него свое имя. Торопливо встал и пошел в сторону портальных плит.

Спустя пару минут он стоял в покоях архимагистра, вытянувшись в струнку, как новобранец перед генералом. Никорин скрыла усмешку – в ощущении власти над лучшими мужчинами Тикрея таилась своя прелесть.

– Добрых улыбок и теплых объятий, Варгас! – любезно улыбнулась она и указала на стул напротив. – Присаживайтесь.

– Добрых улыбок и теплых объятий, Ваше Могущество! – поздоровался Серафин и сел.

Ники видела, как хочется ему спросить, для чего он здесь, но он молчал. Не спускал с нее глаз и выглядел так, словно сейчас ему сообщат об очередном опасном задании. «Ох, малыш, ты даже не подозреваешь, до чего опасно бывает в том месте, куда я собираюсь тебя определить!» – подумала архимагистр и неожиданно развеселилась.

– Напомните мне, Варгас, тему своей кандидатской работы? – спросила она, чтобы не захохотать и не напугать посетителя.

– «Использование универсальных магических плетений для создания узконаправленных защитных щитов»… – растерянно ответил Серафин.

– А какой главный из двух принципов для боевого мага: защита или нападение?

– Защита! – не задумываясь, воскликнул Варгас. – Боевые маги – не убийцы! Да, мы выполняем приказы, как военизированное подразделение, но основная наша цель – защищать остальных, а не нападать первыми.

– Отлично, – мурлыкнула Ники, – принципы боевой магии вы усвоили. Как вы думаете, какие самые важные объекты защиты, ну, скажем, в Ласурии?

– Границы, – серьезно сказал молодой маг, – особенно со стороны Крей-Лималля. Потому что угрозы оттуда не стало меньше…

– Еще! – приказала архимагистр.

Серафин задумался.

– Королевская сокровищница? – наконец, спросил он. – Национальный банк? Порт? Секретные оборонные объекты?

– Вы и про них знаете? – подняла брови Ники.

Молодой маг смутился.

– Я служил рядом с одним из них… – пробормотал он.

– У всего названного есть одно общее, – не обращая внимания на его заалевшие щеки, продолжила Никорин, – это общее иногда явно, иногда косвенно имеет отношение ко всему в Ласурии и ко многому на Тикрее. И ЭТО надо защищать сильнее, чем любые секретные оборонные объекты!

Варгас подался вперед:

– Что же это?

Архимагистр сощурила глаза, становясь похожа на кошку, смотрящую из темноты на беспечную птичку.

– Король. Король – не человек Редьярд Ласуринг, король – не тот, кем станет когда-нибудь Аркей Ласуринг или любой другой из Ласурингов… Король – отправная точка любой власти, гарант общества и державы. После пятилетней войны страна была разрушена, вы это помните?

Маг кивнул.

– Но мы очень быстро восстановили ее. Благодаря кому? Благодаря Редьярду Ласурингу? Нет! Благодаря Его Величеству Редьярду Третьему! А если бы его не стало?..

– Я не могу этого представить… – пробормотал Варгас.

– А я не могу представить, что опытный боевой маг, краса и гордость Ордена Рассветного Лезвия потерял себя из-за крейской девчонки! – жестко проговорила Никорин, и Серафин вскинулся, будто она ударила его. – У магистра Кучина были на вас большие планы, Варгас, однако сейчас он сомневается в том, что они выполнимы. Но у Вительи Таркан ан Денец своя судьба, в которой вам места нет!

Молодой маг, тяжело дыша, откинулся на спинку стула и прикрыл веки. Когда он поднял их, в его глазах читалось всегдашнее насмешливое спокойствие.

– Ваше Могущество, при всем моем уважении, мои личные проблемы вас не касаются и не мешают мне выполнять обязанности в качестве боевого мага, – произнес он, и Ники понравилось, как он это сказал.

– Варгас… – она раскатала его имя на языке, как карамельку. – Варгас… Вы умны и умеете ждать. Стоит ли Вителья того, чтобы ждать ее?

– Да! – лаконично ответил он.

Ники склонила голову на бок и констатировала с видимым удовольствием:

– Хорошо, тогда я спрошу по-другому: согласны ли вы ждать Виту так долго, что мир вокруг может… измениться?

Маг вздохнул.

– Ваше Могущество, я – обычный человек, а Вита – Сообщающийся Сосуд. Для нее время сменило категорию «годы» на категорию «столетия», хотя она сама пока об этом не задумывается. Я согласен ждать столько, сколько потребуется, но вовсе не уверен, что проживу даже четверть этого срока!

– Знаете ли вы, что дворец Ласурингов построен на месте Источника Силы, одного из самых мощных на этой части Тикрея?

Варгас кивнул. Конечно, он, окончивший один из магических университетов, знал об этом.

– Но вряд ли вы знаете о том, что королевскому магу Просто Квасину более четырехсот лет, – блеснула глазами архимагистр. – Эти годы ему подарили близость Источника и некоторые специфичные знания о его использовании, сообщенные мной… в обмен на голос мэтра на Высшем Магическом ковене.

Брови Серафина поползли вверх.

– Пресвятые тапочки, зачем мне знать такие подробности, Ваше Могущество? – хрипло спросил он.

– Затем, что у каждого есть своя цена, – в голосе архимагистра зазвенела сталь, – и я хочу узнать вашу. Смерть, похоже, вас не страшит? Почему?

Варгас помолчал, разглядывая свои ладони. Затем поднял взгляд на Ники. Взгляд, обращенный в прошлое.

– До войны я не боялся смерти, Ваше Могущество, потому что думал – мне, боевому магу, она не страшна, и это убеждение лишь росло с опытом. Но когда началась война, я… оказался не готов к тому количеству погибших, которое мне довелось увидеть! Многие из тех, кто стал друзьями, умерли у меня на руках мучительной смертью, и я… Я начал бояться. Какое-то время я прожил в страхе, хотя заставлял себя делать то, что должен: ходить в дозоры, участвовать в боях. Мои товарищи, среди которых были и люди, и гномы, и оборотни, вели себя мужественно и достойно. Они словно не думали о смерти… как думал я. Но однажды на моих глазах огненное ядро, пущенное крейским магом с той стороны фронта, едва не убило мою хорошую приятельницу, рубаку Торусилью Аквилотскую. Собственно, ядро попало в цель, однако в последний момент я успел оказаться рядом и выставить щит… Понимаете, архимагистр, в ту секунду, в гуще боя, впервые с тех пор, как начал бояться смерти, я не подумал о ней, а просто сделал то, что должен! Я знал, как выглядела бы Тори, попади в нее этот сгусток огня… Но она продолжала драться, она улыбалась и даже успела мне поклониться – поблагодарить. Она была жива благодаря мне! Лишь потому, что я не промедлил, печалясь о собственной смерти… – Варгас тепло улыбнулся. – С ней все в порядке и до сих пор. Мы вместе побывали в Крей-Лималле, насмотрелись тамошних чудес. Отважная маленькая гномелла и не подозревает, какую роль сыграла в моей судьбе, потому что я понял – смерть ничто, если умираешь за своего!

– Если умираешь за своего… – повторила Ники и вдруг склонила голову: – Благодарю за доверие, Варгас! Такими историями принято делиться с друзьями… Надеюсь, когда-нибудь это так и будет.

Маг удивленно посмотрел на нее.

– А теперь к делу, – проговорила Никорин, и Серафин вдруг понял, что собеседование окончено, и архимагистр осталась довольна результатами, – мэтру Квасину нужен ученик…

⁂

Исчезновение герцогини Агнуши рю Филонель, произошедшее во время или сразу после Весеннего бала – доподлинно никто ничего не знал, – вызвало массу с наслаждением обсуждаемых слухов. В гостиных и на кухнях, на городских улицах и на рынках, в трактирах, на отплывающих из Вишенрога корабля, азартно блестя глазами и не скрывая радости, народ делился версиями произошедшего: эльфийку, подобравшуюся столь близко к трону, ласурцы дружно не любили. А слухи о том, что она может стать новой королевой, лишь укрепили эту нелюбовь.

Обсуждение случившегося не минуло и приемную Золотой башни.

– Я бы на месте Его Величества давно от нее избавилась! – тщетно пытаясь шептать тише, возмущалась Торусилья. – От королевы народу что должно быть? Польза! А какая польза была вам, ласурцам, от ушастой красотки, которая меняла наряды по пять раз на день и ни монетки не потратила на бедных?

Следовало признать, что «настоящими ласурцами» из тех, кто ожидал в приемной архимагистра, можно было назвать только Яго, Дикрая и Гроя Вироша. Они переглянулись. Оборотни едва заметно пожали плечами – на инцидент с королевской любовницей им было наплевать.

– Насчет призвания королевы ты права, уважаемая Тори, – дипломатично ответил Ягорай, – а насчет всего остального – кто знает, как оно было бы?

«Я знаю, но не скажу!» – раздался голосок в голове у Виты, сидящей на скамье для посетителей рядом рю Воронном.

«Ну конечно… – тут же мысленно среагировал Дробуш, подпирающий волшебницу с другой стороны. – Болтун!»

«Йа-а-а? Да я!..»

Вителья закрыла глаза и представила, как берет неугомонного божка за шкирку, хорошенько встряхивает и макает в ведро с помоями.

Кипиш обиженно замолчал. Видимо, оценил водные процедуры.

– Тори дело говорит, – подала голос Руфусилья. – Королева – мать для своего народа. Она должна делать то, до чего у короля руки не доходят. Иначе это не королева, а кукла на троне!

– Сложное это дело – быть королевой, – насмешливо блестя глазами, заметила Тариша. За прошедшее время она полностью оправилась от болезни и выглядела, а главное, вела себя, как обычно. – А ведь у тебя, почтенная рубака, есть шанс испробовать это на себе! Думается мне, Его Подгорное Величество Ахфельшпроттен до сих пор печалится о твоем отъезде…

Руфусилья кинула на нее яростный взгляд и ничего не ответила. Однако Вита видела, как сжались пальцы старшей гномеллы на рукояти боевого топора.

– Тебе следует быть деликатней с друзьями, Тариша, – неожиданно для самой себя, сказала она. – Ведь от них в предстоящем путешествии может зависеть твоя жизнь.

Фарга презрительно наморщила нос, собираясь ответить, но тут из-за стола, за которым почти не было видно Бруттобрута, раздался его суровый голос:

– Ее Могущество готова вас принять!

– Идемте! – Грой пружинисто поднялся и направился к портальным плиткам.

Ники встретила их, встав из-за стола. Покосилась на два стула для посетителей, один из которых уже был занят начальником Тайной канцелярии, сделала легкий пасс руками, заполнив комнату необходимым количеством точных копий стульев.

– Присаживайтесь.

Перед тем, как опуститься на сиденье, Дробуш его украдкой ощупал. Видимо, проверил на сейсмоустойчивость.

– Итак, – архимагистр обвела присутствующих лазоревым взглядом, – состав участников для миссии под названием «Ласурские призраки» утвержден Его Величеством. После моего краткого вступления Его Светлость рю Вилль предложит вам подписать соответствующие контракты…

– …И напомнит про подписку о неразглашении, данную вами под страхом смертной казни! – неприятным голосом добавил Троян.

– Это обязательно! – мило улыбнулась Ники. От ее улыбки по коже Вительи побежали мурашки. – Задача миссии вам известна, но я повторю: розыск могильников и немедленный вызов меня для их уничтожения. Никаких промедлений, моральных или нравственных дилемм. Угроза слишком серьезна. Настолько, что каждый из вас может обдумать это самостоятельно!

«Призраки» переглянулись. Собственно, они уже давно все обдумали и крайнюю важность миссии осознали.

– В этот раз назначаю главной в группе Вителью, – продолжила Никорин. – Рю Воронн и Вирош станут ее заместителями. Уважаемые рубаки Аквилотские, – последовал легкий поклон в сторону гномелл, – Дробуш Вырвиглот и Дикрай Денеш – боевые единицы. Тариша Виден – штатная целительница. Мне жаль, что я не имею права привлечь в состав группы мастера Синих гор Йожевижа Агатского и его почтенную супругу, но, думаю, причины всем ясны.

– Они не будут сопровождать нас в перемещениях по Тикрею, но они в курсе происходящего, – подал голос Ягорай.

– Подписка! – напомнил рю Вилль, пальцем качнув серьгу с радужником.

Граф кивнул.

– В вашем распоряжении портальные свитки, королевские подорожные и сумма денег, которая будет поровну распределена между Витой, Яго и Гроем. Подорожными лучше не пользоваться без особой необходимости, дабы не привлекать к себе внимание. Позже Его Светлость рю Вилль расскажет вам вашу легенду для путешествия. Уверяю, – Ники лукаво улыбнулась Вителье, – вы останетесь ею довольны. Итак, вы изучили сказки?

– Да, Ваше Могущество! – волшебница достала свиток из поясной сумки и протянула ей. – Крестиками я отметила те, которые заслуживают более пристального внимания. Кроме того, мы взяли на себя смелость добавить еще две.

Никорин забрала свиток, развернула, пробежала глазами.

– «Капор из красной шерсти?» – удивленно спросила она. – А это-то тут причем?

– Позвольте мне? – спросил Дикрай Денеш, и когда архимагистр кивнула, заговорил:

– Это старинное предание о девочке, которая собралась навестить бабушку. Короткий путь лежал через лес, принадлежащий клану оборотней. В ранней версии сказки оборотни разорвали девочку, потому что она не спросила разрешения ступить на их земли. В более поздней – охотники-люди уничтожили оборотней, и спасли бабушку и девочку от участи быть съеденными… Сказка разошлась по всему Тикрею, так что, возможны и другие версии.

Дикрай замолчал, ухмыляясь.

– В чем подвох? – не выдержал рю Вилль.

– В бабушке, – подал голос Грой. – В бабушке, которая никогда не меняется. У нее всегда один и тот же возраст, одна и та же одежда, одни и те же слова…

Свиток в руках Никорин дрогнул.

– В этом что-то есть, – медленно проговорила она, – ведь время в могильниках останавливается.

Вирош кивнул.

– А вторая сказка? – Начальник Тайной канцелярии выглядел крайне заинтересованным.

– «Дева, белая как снег», – прочитала Ники, – это о принцессе, уснувшей в ледяном гробу. Но, если мне не изменяет память, в основе лежит реальное историческое событие – похороны последней королевы Весеречья. Место захоронения считается святым и по слухам помогает девам, которые не могут зачать дитя. И что именно заинтересовало вас в этой истории?

– Пещера глубоко под землей, где спрятан гроб, в котором спит непробудным сном молодая женщина… – промурлыкала Тариша, и Вителья невольно поежилась. – Ничего не напоминает?

– Похожих сказок полно на Тикрее, – с сомнением произнес рю Вилль. – Это такой тикрейский национальный спорт «заточи принцессу в недоступном месте с суровыми климатическими условиями». Будете проверять каждую подобную историю?

– Для начала проверим именно эту, – сказала Вита и удивилась, как легко у нее получается перечить сильным мира сего. Раньше «честная крейская девушка» не смогла бы выдавить ни слова от смущения, а сейчас… Под одобрительным взглядом Яго она вспыхнула и довершила: – Ваша Светлость, архимагистр назначила главой миссии меня, и таково мое решение! Насчет остальных похожих сказок мы решим позже. Если позволите, мы покажем на карте, какого маршрута будем придерживаться.

Начальник Тайной канцелярии и Ласурский архимагистр переглянулись.

– Мы позволим, – улыбнулась Ники, – но сначала я хочу вам кое-кого представить.

У нее был такой тон, что Грой, который знал ее лучше других, с подозрением поинтересовался:

– И кого же?

– Брут… – негромко позвала архимагистр.

Спустя мгновение на портальных плитках стоял высокий и сутулый молодой человек. У него было бледное некрасивое лицо и горящие глаза неопределенного цвета. Глаза фанатика.

– Позвольте вас познакомить со вторым магом в вашей группе – Альпертом Попусом, стажером Департамента магического аудита.

Вырвиглот хрюкнул. Тариша, которая села позади Дикрая, уткнулась лицом в его широкую спину.

Оглядев всех взглядом, полным презрения, юноша с достоинством поклонился вначале архимагистру, а затем герцогу рю Виллю.

– Позвольте спросить, а зачем нам еще один маг, коли у нас есть Вита? – не выдержала младшая рубака, и ее старшая сестра едва заметно кивнула.

– Альперт – хороший маг, – мягко сказала Ники, и щеки юноши заалели румянцем, – но кроме того, он специализируется на магическом праве. Мы не ограничили миссию границами Ласурии, если помните. А это означает…

– …Возможность возникновения политических конфликтов, – веско довершил рю Вилль и встал. – Ваша легенда на этот раз такова: ласурский вельможа, Ягорай рю Воронн, и его молодая жена Вителья находятся в свадебном путешествии. Вы, граф, очень богаты, и не привыкли отказывать себе в комфорте. Поскольку Тикрейские дороги опасны, вы наняли охрану, мага и целителя. Необходимые документы для вас подготовлены. Стоит ли говорить, что с представителями власти, в том числе, ласурскими, вам лучше не пересекаться, поскольку операция совершенно секретна?

– Не стоит, – произнес Яго и посмотрел на стажера Попуса. – Но все ли из присутствующих понимают необходимость в подобных операциях полностью подчиняться приказам того, кто назначен главным?

Альперт вздернул подбородок и отвернулся.

– Я надеюсь, что все, – тонко улыбнулся Троян. – Потому что тот, кто не понимает таких простых вещей, долго не живет. Этот несчастный гибнет или во время выполнения миссии, или позже, от рук моих подчиненных.

– А сейчас мы посмотрим карту… – тоном мамочки, укладывающей спать капризничающего малыша, проговорила архимагистр и махнула рукой.

Ковер с национальным ласурским орнаментом, который висел на стене за ее столом, подернулся дымкой и превратился в подробную карту Тикрея. Ники заглянула в свиток со сказками, и на карте начали появляться красные флажки.

– Это все могильники? – вытаращила глаза Тори. – Бородатая мама моя, сколько же их!

Вителья качнула головой:

– Не может этого быть!

– Это места, где наиболее известны те из сказок Тикрейской земли, что указаны в списке, – пояснила Никорин. – Как вы понимаете, для поисков это очень и очень расплывчатая информация, но с чего-то надо начинать. Путешествуйте, узнавайте местный фольклор. Смотрите и слушайте, доверяйте интуиции. Это все, что я могу посоветовать.

– Прошу меня простить, Ваше Могущество, – вдруг сказал Альперт Попус, – но интуиция – миф! Доверять следует только установленным фактам.

– У вас будет время проверить верность этого утверждения, – весело заметила Ники и посмотрела на рю Вилля. Тот кивнул. – Теперь вы проследуете за Его Светлостью, дабы ознакомиться с контрактами. Отправляетесь завтра.

Карта на стене снова стала ковром.

– Прошу за мной! – махнул рукой Троян и первым направился к порталу.

Последним на портальные плитки ступил новый член команды – высоко вздернув подбородок и изо всех сил стараясь казаться опытным магом, которому наплевать на предстоящие тяготы и опасности. Проводив его взглядом, Никорин хмыкнула – намучаются с ним «призраки». Однако парень того стоит. Ошибки по глупости или от страха участникам ее команды не свойственны, а вот ошибки от отсутствия внимания к деталям случались и раньше. Этот товарищ со своей педантичностью и скрупулезностью станет гарантом их обнаружения… Хотя она бы повесилась, случись ей путешествовать с ним бок о бок! Еще раз хмыкнув, архимагистр посмотрела на сидящего напротив нее оборотня и улыбаться перестала. Обманула сама себя, думая о «последнем, покинувшем кабинет». Последний сидел перед ней, и его поза источала силу, уверенность и даже немалую толику угрозы.

– Я хочу услышать от тебя правду, моя госпожа, – разлепив кривящиеся в ироничной усмешке губы, спросил Грой Вирош, – твое сердце уже отдано Красному Лихо или ты играешь и его, и моим?

Волшебница недобро сощурила глаза. Она уже и забыла, каково это, ощущать себя загнанной в угол, сдерживать рвущееся сердце, пытаясь найти ответ на вопрос, на который невозможно ответить, не наступив себе на горло…

– Что дает тебе право спрашивать меня об этом, Грой? – резко спросила Ники. – Между нами нет обещаний, только приятное для обоих времяпровождение!

В лице сидящего напротив на миг проступила звериная морда – четко обрисованный черный устрашающий рисунок, безмятежность желтых глаз. Безмятежность смерти.

– Видишь ли, Твое Могущество, я решил, что ты нужна мне, – с ленивой грацией пожал плечами оборотень, – я хочу тебя и не собираюсь отступать. Однако и зла тебе не желаю… Если ты играешь Торхашем – играй, пока не наиграешься. Я терпелив, подожду, покуда он тебе не надоест, и снова окажусь рядом тогда, когда ты захочешь крепких объятий.

Архимагистр до крови прикусила губу, пытаясь сдержать бешенство. Да кто он такой, этот бродяга, впрыгнувший в ее жизнь, как в окно экипажа, катящего по ухабистой дороге, и расположившийся в нем надолго? Как он смеет говорить с ней, как с девчонкой-несмышленышем?

– Остынь, Ники, – бросил Грой, поднимаясь, но не подходя к ней. – Тебе никуда не деться от меня. Любовь в голове красивой женщины – всего лишь бабочка, стремящаяся на огонь. Сгорит одна, другая, третья… А огонь будет всегда. Пока я не вернусь вместе с остальными «призраками», у тебя будет время подумать об этом. Добрых улыбок и… – он белозубо усмехнулся, – горячих объятий тебе, моя госпожа!

И развернувшись, оборотень покинул покои архимагистра, шагнув в портал. Надо отметить, покинул очень вовремя, потому что следом, метя ему в голову, полетела тяжелая хрустальная чернильница, за которой тянулся рваный синий пунктир разлетающихся в воздухе чернил.

– Стоп! – самой себе приказала Никорин, потому что от охватившей ее ярости дрогнуло основание Золотой башни.

Мановением руки она вернула чернила в чернильницу, а чернильницу на стол, и, тяжело дыша, откинула голову на спинку кресла. Он решил… Он так решил… Обалдеть можно! «А сама-то…» – шепнул вкрадчивый внутренний голос. Память услужливо поднесла образ Ясина Зореля, и сердце, словно чернильница, привычно расплескало тоску. Разве она спрашивала бравого капитана «Касатки», хочет ли он ее любви? Нет! Она пошла за ним на край света, не страшась быть растерзанной командой озверевших без ласки моряков, не боясь ураганов и штормов – и получила желаемое. Никто не говорил ей – да кто, мол, дал тебе право!

Встав, архимагистр подошла к окну и уткнулась лбом в толстое стекло. Привычная картинка залитой солнцем гавани была сродни успокоительному – все хорошо, все под контролем, под ее, Ники, контролем. Но отчего тогда так болит душа?

⁂

Когда «призраки» покинули кабинет рю Вилля во дворце и вышли за пределы замковых стен, уже темнело.

– Поужинаете с нами, Альперт? – предложила Вита.

– Дружеские отношения мешают работе, госпожа ан Денец, – насупился молодой маг. – Я предпочитаю не нарушать рамки… Если позволите!

Вителья задумчиво смотрела на него. Вот уж удружила Ее Могущество! Ей хватало головной боли из-за фарги, а тут еще и этот… Попус. Наверное, тяжело жить с такой фамилией. Просто невыносимо жить!

– Позволю, если мы перейдем на ты, – сказала волшебница, глядя на мага глазами злой кошки. – И, пожалуйста, давай называть друг друга по имени. В пылу боя может не хватить времени на реверансы.

– И, естественно, все это – не нарушая рамки, – вдруг добавил Дробуш. Тори прыснула в кулак, а Вита с удивлением посмотрела на тролля: неужели иронизирует? Но Вырвиглот был абсолютно серьезен.

– Я согласен! – Альперт поклонился. – Но от ужина все-таки откажусь. Увидимся завтра!

И он пошел прочь, держа спину неестественно прямо.

– Это вот что? – фыркнула Тори, тыкая пальцем в удаляющуюся спину. – Нам это зачем?

– Мда, сложный характер у молодого человека, – покачал головой Грой. – Весь мир кажется ему врагом, которому он противостоит в одиночку.

– Откуда это тебе известно? – удивился Дикрай. – По-моему, он просто заносчивый говнюк. Небось, младший сын какого-нибудь древнего аристократического рода, кичащегося своим происхождением. Денег куры не клюют, но он чувствует себя обиженным на весь свет, потому что не старший и не наследник.

– А это откуда тебе известно? – засмеялся Яго. – Давайте не будем делать поспешных выводов. Может быть, он однажды спасет нам жизнь. В путешествии, полном опасностей, очень быстро становится ясно, кто есть кто.

– Ты абсолютно прав, уважаемый Яго, – кивнула Руф и взглянула на Виту. – У меня только один вопрос: почему с нами направили Альперта, а не Варгаса? Вителья, ты не знаешь?

Девушка молча пожала плечами. Будь с ними Серафин, ей тоже было бы спокойнее.

– Идемте, Йож с Виньо, наверное, нас заждались, – воскликнула Торусилья. – И жаркое! У меня после выведения своей подписи в количестве, большем двух, разыгрывается страшный аппетит.

Йож и Виньо, несмотря на прохладный весенний ветерок, задувающий с моря к ночи, ждали друзей, сидя в обнимку на крылечке своего дома. Из приоткрытой двери доносился запах жаркого, который заставил «призраков» ускорить шаги.

– Завтра, – ответила Вита на безмолвный вопрос в глазах вскочившей на ноги при виде их гномеллы и крепко ее обняла. – Нам будет тебя не хватать, Виньо. И тебя, почтенный мастер Йож, тоже!

Виньовинья подозрительно засопела.

– Прекратить плакать! – рявкнул, проходя мимо нее в дом, Грой Вирош. – Штабные не плачут! А в вашем доме, мои дорогие гномы, будет штаб операции «Ласурские призраки».

– В связи с чем рю Вилль просил напомнить вам про подписку о неразглашении, – улыбнулся Яго, идя следом за ним и вдруг наткнулся на остановившегося оборотня. – Грой, что за?..

Он замолчал. Протиснувшись под его локтем, Вита едва сдержала смех – над столом висел Кипиш в поварском колпаке и белых нарукавниках, помешивая ложкой жаркое в горшке. Горшок висел рядом.

– Каменные ядры! – воскликнул Йож, оттесняя Яго. – Кипиш, если ты его уронишь…

– То что? – невинно осведомился божок с головой младенца и метко метнул порцию жаркого на одну из тарелок.

– Отнимите у него ложку! – свистящим шепотом попросила Виньо, выглядывая из-за плеча мужа. – Он нам сейчас всю скатерть уделает!

– Я могу стол вылизать, мрр? – муркнула кошачья морда.

– Ну вот еще! – насупившись, Йож решительно прошел вперед. – Чтобы стол в моем доме вылизывало древнее божество? Не бывать этому!

– А ведь это проблема, – Яго посмотрел на Виту смеющимися глазами. – Представь, что будет, если нашего бога увидит стажер Попус?

– Кто?! – глаза у Виньо стали совсем круглыми.

– Идем, – засмеялась волшебница и потянула ее за рукав внутрь, – мы сейчас все расскажем.

– Вы, главное, проход к столу освободите, – раздался деловой голос Руфусильи. – А все остальное – потом!

⁂

На столе, на деревянной доске дымился только что нарезанный ломтями запеченный олений окорок. От запаха мяса Зохан Рысяш, или Хан, как звали его близкие, громко сглотнул и спрятал руки под стол – они так и тянулись к еде! – знал, огребет от матери по лбу. Шамиса была сурова характером, хотя, надо признать, справедлива. С тех пор, как Хан, потихоньку выздоравливая, начал вставать с постели, за столом ему доставался лучший кусок. Даже старшему брату Улишу – главному добытчику семьи после того, как отец ушел по тропе Вечной охоты, клали мяса меньше.

– Мам, а правда, что у людей есть города? – спросил Зохан, чтобы отвлечь себя от мыслей об оленине. – Это такие большие деревни, да?

– Так говорят, – равнодушно ответила Шамиса.

Туже затянула шикарные рыжие волосы, собранные в высокий хвост, сдула пушистую прядь со лба. Зохан невольно залюбовался матерью – женщины клана Смерть-с-ветки были красивы и знали об этом, – и, забывшись, пробормотал:

– Вот бы посмотреть!

И тут же получил крепкой материнской ладонью в лоб.

– От человеческих городищ надо держаться подальше, ясно? Дырок тебе в спине мало? Другой бы после того, что случилось, людей как огня боялся, а он!..

Внутренний зверь Зохана оскалил зубы.

– Мама!!! Я – Смерть-с-ветки! Я не хочу бояться никого! И людей тоже! Но я хочу их понимать!

– Хан, они очень пытались тебя понять, когда били, а потом тыкали вилами? – голос фарги сорвался.

Когда сына принесли из леса с глубокими ранами на спине, ей показалось, что у нее остановилось сердце. Она любила мужа и до сих пор оплакивала его, погибшего на охоте. Дети помогли ей справиться с горем, дети наполнили смыслом ее жизнь, а сердце – теплом и мужеством. Потерять еще и одного из сыновей она просто не могла!

– Не пытались… – буркнул Зохан и замолчал.

Шамиса косилась на младшего, раскладывая ужин по тарелкам, разливая травяной настой по кружкам, встречая с охоты старшего сына и хлопоча вокруг него. Дархан Асаш недавно сказал ей: «Потерпи, фарга! Время пройдет, и мальчишка позабудет свою дурь насчет людей! У него возраст сейчас такой, искать ответы на вопросы, на которые их нельзя найти!»

Но Зохан ел молча и с таким аппетитом, что, казалось, позабыл о разговоре, поэтому Шамиса облегченно вздохнула. Глава клана не ошибается – время все исправит. Главное, чтобы детеныш поправился!

А «детеныш» раздумывал о том, что сказал ему красноволосый чужак, посетивший клан: «В Ласурии не везде люди и оборотни ненавидят друг друга». В городах и они, и оборотни живут рядом, ходят по одним улицам и даже пьют в одних трактирах! И есть такой Военный университет, в котором может учиться и он, оборотень из Смертей-с-ветки. Учиться тому же, что и люди и, возможно, стать умнее их! Вот здесь для него и наступал момент серьезных раздумий. Хан еще сам не понимал, что нужнее – понять людей или превзойти их. Ему казалось, ответ на этот вопрос станет разгадкой для многих загадок, но пока Зохан Рысяш знал только, что люди ему интереснее, чем лес, который он знает, как свои пять когтей на передней лапе.

Между тем, наступили сумерки, а значит, пришло время охоты. Мать только радовалась, когда младший, оправившись от ран, начал снова уходить по ночам. Человеческая ведьма, вытащившая Хана из цепких лап смерти, советовала ему чаще становиться рысью, много двигаться и лакать больше свежей крови. «Так силы к нему вернутся быстрее, а боль притупится, – говорила она. – К сожалению, его раны слишком глубоки, и скорее всего, они напомнят о себе тогда, когда придет старость. Но пока он молод, он должен делать все, чтобы оставаться гибким и сильным!»

Хан помог матери прибрать со стола и разделать тушу косули, принесенную старшим братом, после чего выскользнул из дома, обернулся и ушел в лес.

Он охотился до утра. Поймал зайца, разорвал ему горло и налакался теплой дурманно пахнущей крови. Притащил добычу на крыльцо дома, – оттуда никто не утащит, таков закон клана! – и снова сбежал в лес. Мать утром увидит добычу, порадуется! Глядишь, похлебку сварит заячью.

Уже светало, когда он добрался до брошенной заимки, осторожно огляделся и скользнул внутрь. Руби пока не было – она придет позже, после того как поможет матери со скотиной. Из тайника между бревнами Хан вытащил потрепанный свиток, бережно сдул с него пыль и понес к столу. Развернул, привалив ковшиком для воды, чтобы не скручивался. Это была старая карта Ласурии, обнаруженная Рубиной в деревенской помойке. Как она потом рассказала, местный трактирщик решил убрать с чердака своего заведения всякую рухлядь, собираясь оборудовать комнаты для сна. Из-за улучшения отношений с Драгобужьем народу на дороге, шедшей мимо деревни, прибавилось, и многие путники изъявляли желание переночевать в условиях более комфортных и безопасных, чем кусты на обочине. Руби тогда притащила целое богатство: два рыцарских романа, ржавый кинжал для Хана и эту карту. Кинжал оборотень отчистил и спрятал в лесу – дома не мог, запах металла быстро выдал бы местонахождение клинка.

Поначалу казавшаяся бредовой мысль добраться до Вишенрога занимала в его голове все больше места. Оправдывая себя, он считал задумку игрой, но маршрут разрабатывал всерьез. Главное, уйти достаточно далеко от стойбища, чтобы не вернули, а значит, идти без отдыха и сна, путая следы.

После ранения он пытался разозлиться на людей, позабыть Рубину. А она взяла и пришла, с пирогами, дурочка. Не испугалась ни своих, ни чужих. Прямо в стан приперлась! И расплакалась, когда увидела его, лежащего на кровати в бинтах и бледного до зелени. Сидела рядом и хлюпала носом, пока он ел пироги. От нее – рассудительной и спокойной, он не ожидал такого поступка. И если раньше ему нравилось проводить с ней время, обсуждать прочитанные книги, нравилось ее горячее воображение, то сейчас он ощутил чувство, очень похожее на уважение.

Стукнула дверь. Хан не обернулся – еще раньше почуял запах.

Девушка села рядом, положила на стол книги, те самые, что раздобыла в помойке. Но вместо того, чтобы с горящими глазами спросить, как обычно: «Будем читать?» вдруг попросила:

– Ты предупреди меня, когда будешь сбегать…

Зохан поднял на нее непонимающий взгляд. Для него вопрос не стоял – когда? Для него стоял вопрос надо или не надо?

– И что? Со мной убежишь? – усмехнулся он и снова уставился в карту.

Беззлобно усмехнулся, весело. Хороши они будут – пара подростков разной крови, пробирающиеся неторными тропами в столицу. Да Рубина такой дороги не выдержит! Дня два-три поголодает и запросится домой, к маме, к печке, к запахам жилья и печева!

Она как-то странно вздохнула, не то коротко, не то судорожно. Хан оторвал взгляд от карты и посмотрел на нее. Волосы льняные, с серебристым отливом, прямые. Перехваченные голубой лентой, ровно лежат с двух сторон от узкого лица. Глаза как небо пасмурное. Серые-серые!

– Вчера к матушке приходила жена головы нашего, матрона Степина, – заговорила Руби. – Они долго шептались в горнице, а потом меня позвали… Велели на стол накрывать и морса приготовить. У нас морс-то всегда готовый стоит, но маменька приказала свежего наварить, с медом и листочками брусничными. А после я песни пела и рассказывала, какого бы хотела ребеночка…

Зохан слушал с все возрастающим изумлением. Девушка редко говорила с ним о доме – оборотень был для нее спутником в путешествиях по красочному миру книг, героических приключений, как и она для него. Да и отношения у них с самого начала сложились настолько доверительные, что много говорить как-то и не надо было – с полуслова понимали друг друга, даже удивительно!

– В общем, весной быть свадьбе! – вздохнула Руби.

Опять непонятно Хану вздохнула – то ли грустно, то ли с надеждой. Он моргнул.

– С кем?

– С сыном ее, Торном Степиным. Ему сейчас семнадцать, самый возраст невесту присматривать. Да и матушка после того… случая, торопится меня с рук сбыть. А тут партия выгодная – сын головы. Это мы еще в баню не… – Руби вдруг покраснела и замолчала.

– А в баню зачем? – осторожно поинтересовался Зохан.

Девушка судорожно вцепилась в один из романов, раскрыла наугад и сунула Хану под нос.

– Давай почитаем? А то мне скоро домой уже! Чур, я первая!

И принялась читать старательно и с выражением. По мере чтения ее голос креп, из него исчезали нервозность и смятение.

Зохан читал быстро и гордился этим. Вот с письмом были проблемы – торопился выводить ласурские буквы, и они получались, как курица лапой писала. Но сейчас он послушно уставился в строчки, пытаясь понять смысл того, о чем читала подруга. И не понимал – баня не шла у него из головы. Зачем какой-то посторонней тетке ходить с Рубиной в баню? Посмотреть, хороша ли телом? Так это и так видно! Или… Еще что-то посмотреть? Осознание пришло неожиданно и заставило его шумно втянуть носом воздух. Арристо! Люди не имеют такого острого обоняния, поэтому не доверяют друг другу в интимных вопросах, например, в вопросах девственности. Спроси они любого из Смертей-с-ветки – девица ли Рубина, тот ответил бы «да», не задумываясь. Это же очевидно! Запах не подделаешь, не скроешь! А они… в баню ее!

На мгновение сердце Хана, будто кипятком, обдало обидой за подругу. Будут разглядывать девчонку, как корову перед случкой! Тьфу, как у людей все сложно! От этой мысли он почему-то так расстроился, что не выдержал и выдал:

– А ты сама-та этого хочешь?

– Чего? – она смотрела на него ясными серыми глазами, в которых не было сомнения. – Рыцарем стать?

– Дура, – буркнул Хан, – замуж за этого Торна хочешь идти?

Руби продолжала на него смотреть. Долго, молча… Оборотню все больше становилось не по себе.

– Обидеть не хотел! – пояснил он, так и не дождавшись ответа. – Хотел понять, насколько это для тебя важно.

Она расслабилась, будто обмякла. Опустила плечи. Медленно покачала головой.

– Хан, я и сама не знаю. В нашей деревне это лучшая партия! Парень видный, родитель – состоятельный и уважаемый человек. Матушка моя вне себя от счастья… Я радуюсь, когда она счастлива!

– Я тоже мамку обижать не люблю, – поморщился Зохан, – но…

Пришла его очередь замолчать. Правда, без румянца.

– Давай, лучше я теперь почитаю? – предложил он, так и не найдя слов, чтобы рассказать ей о Вишенроге, и о том, что там совсем, совсем другая жизнь!

– Нет! – неожиданно воскликнула Руби. – Давай поговорим. По душам. Мы ведь с тобой друзья? Помнишь, как в романе «Горячее сердце» написано было: «друзья должны поддерживать друг друга во всем, даже в ошибках!»? А мне, может, дружбы той и осталась пара месяцев! Торн тебя на порог не пустит, и меня прибьет, если узнает, что с тобой встречаюсь! После того случая парни слух пустили… Сам понимаешь, какой… Будто мы… С тобой…

Хан думал – заплачет. Не заплакала. Закусила губы, отвернулась к окну. Все ясно. Вот поэтому и смотрины, и морс, и… баня!

– Ты хорошая и красивая! – сказал он, пытаясь ее поддержать. – Но я к тебе как к сестре отношусь, понимаешь? Так что дураки они безносые! Были бы оборотнями, сами бы все почуяли и поняли!

Она посмотрела на него, широко распахнув глаза. И рассмеялась.

– У нас… безносой смерть зовут… – пояснила. – Вон, как ты их приложил!

– Ну а чего? Заслужили… – Хан смущенно улыбнулся и неожиданно для себя ляпнул: – А я ведь уйду в Вишенрог! И сам посмотрю, правда ли то, о чем Красное Лихо рассказывал!

– Я так и думала, что ты решился! – всплеснула руками Руби. – Как ни приду – все в карту эту пялишься! Смотри, догонят тебя твои клыкастые, по загривку накостыляют!

– Если все продумать верно – не догонят! – покачал головой Хан. – Я уже и так, и этак обдумал. Смотри. Вот речушка, она мелкая, а сейчас тепло – лето в разгаре! По ней день пройти вверх по течению – следы запутать. Вот здесь, видишь, каменный язык ползет с горы? Значит, запах будет недолго держаться! По нему перейти вот сюда… Отсюда ручей вытекает, а далее становится рекой. Тут пешком, а там – можно на бревне сплавиться вниз по течению. Если нигде не останавливаться, через пару дней можно оказаться в Завгороднем лесничестве, а там до Вишенрога обходными путями еще несколько дней. А мои если и будут искать – то на тракте. Я записку мамке оставлю, чтобы не пугалась. И там прямо напишу, мол, иду в Вишенрог, поступать в Военный университет!

– Ты, правда, хочешь пойти учиться? – в ее глазах горело восхищение. – Но это же так сложно!

– Ну, я же не дурак? – снисходительно оскалился Хан. – Справлюсь!

Она потрепала его по плечу с какой-то задумчивой нежностью.

– Ты молодец! Я попрощаться приду и гостинцев тебе в дорогу наберу!

– Рано еще гостинцев-то, – смутился Зохан и позволил себе откровенность: – Я вот, – как ты с твоим замужеством, – тоже вовсю раздумываю, а надо ли мне это? С одной стороны я здесь все знаю до оскомины… Охота новый мир поглядеть! С другой – мамку жалко.

– Вот и мне, – вздохнула Руби, – матушку жалко. Она себе после того случая все глаза выплакала. Говорит, не дочь я, а наказание! И что ты на меня дурно влияешь!

– Какой я нехороший… – пробормотал Хан. – А мама твоя, она… Про нас тоже, как все думает?

Рубина покачала головой.

– Нет. Я ей именем Индари поклялась, что мы друзья. Поэтому она знает, я не вру!

– Слава Арристо! И Индари спасибо!

В пыльное окно заглянул солнечный луч. Пополз по столу.

– Ой! – Рубина подскочила. – Мне домой пора! Хочешь, я книги тебе оставлю? Почитаешь без меня?

– Забирай, – покачал головой Хан.

Когда девчонка ушла, она какое-то время сидел, наблюдая за лучом. Не стал говорить ей, что без нее ему читать скучно. Вот ведь как жизнь поворачивается – через год она будет женой какого-то Торна, а там и детенышей нарожает… Люди говорят – детей, деток. Расцветет, располнеет и будет зваться матроной Степиной. А он? Как будет зваться он? Нет, вопрос не в этом. Вопрос в том, как его будут называть там, где он окажется через год!

⁂

В окрестностях Вожедана, где снег еще лежал толстым ковром, не было и намека на весну. Казалось, «Призраки» переместились из Золотой башни, над которой уже вовсю танцевали теплые мистрали, обратно во времени.

Граф Ягорай рю Воронн с молодой супругой, чье лицо скрывал капюшон зимнего плаща, следовавшие из Вишенрога в Весеречье на поклон к Белой деве в надежде, что их молитвы о ребенке будут услышаны, остановились в деревенском трактире. Это был тот самый трактир, где обедали Вита, Грой и Варгас после уничтожения больного бешенством оборотня.

– Мы устали от долгой дороги, – сказал Яго хозяину, который от радости при виде богатых постояльцев со свитой не знал, куда метнуться и что подать, – поэтому проведем здесь несколько дней. Я увлекаюсь старинными преданиями, а моей жене будет скучно в четырех стенах, посоветуй, любезный, куда тут можно съездить в это время года и что интересного повидать?

– Присядьте, мой господин, – дрожащим голосом ответил хозяин, – сейчас вам подадут горячего морса. А я пока соберусь с мыслями!

Яго кивнул, взяв Вителью за руку, повел к длинному столу, стоящему в углу. Рубаки, Дикрай с Таришей и Альперт последовали за ними. Грой и Дробуш еще не пришли – следили, чтобы лошадей, проделавших долгий путь по Узаморскому тракту, разместили в конюшне, вычистили и накормили, а дорожную карету молодой четы проверили и при необходимости привели в порядок.

Убедившись, что гостям принесли морс, хозяин помчался на второй этаж, где щедрой рукой раздал подзатыльники прислуге, в спешном порядке снимавшей паутину по углам, протирающей пыль и застилающей свежим бельем кровати в тесных комнатках. А затем чинно вернулся к посетителям.

– Перво-наперво, дорогие гости, нужно побывать в замке нашего господина, графа Фюрона рю Сорса. Замку, почитай, триста лет, а из него до сих пор ни камушка не выпало! Про внутреннее убранство отдельный разговор. Рю Сорсы – одно из древнейших семейств Ласурии, на свой дом средств никогда не жалели. Чего стоит алтарь в семейной часовне, сработанный из тысячелетнего черного кедра! Еще следует вам посетить святой источник, бьющий из трех камней почти на границе с Узамором. Но для этого надобно нанять проводника – сами в лесу заплутаете.

– Да неужто… – усмехнулась Тариша, откидывая волосы с изуродованной половины лица.

Разглядев фаргу, хозяин сглотнул.

– Ты нам, почтенный, укажи направление к этим камням, а дорогу мы найдем, – белозубо улыбнулся Дикрай. В этих заснеженных местах он чувствовал себя как дома. – А мои соотечественники тут не обитают поблизости?

Владелец постоялого двора сокрушенно покачал головой:

– Был клан Полярных Бегунов, но они ушли в Узамор.

Выражение лица Тариши неуловимо изменилось.

– Их изгнали? – негромко спросила она. В тихих словах явственно был ощутим угрожающий тигриный рык.

– Нет, Тариша, таково было их решение, – Вителья решительно скинула капюшон и повернулась к хозяину: – Добрых улыбок и теплых объятий тебе, почтенный! Рада видеть!

Лицо мужчины озарилось улыбкой.

– О, Ваше Могущество, а я как рад! Жители нашей деревни до сих пор вспоминают, как вы спасли нас от демона, и возносят молитвы Индари, что прислала вас в помощь. Пресвятые тапочки, не чаял я встретить вас снова, да еще и при таких приятных обстоятельствах! – он уважительно поклонился Ягораю. – Что подать вам на обед, дорогие мои гости? Ради такого случая сегодня я угощаю!

– Вот это дело! – раздался голос Гроя от двери. Светловолосый оборотень улыбался, сложив руки на груди, а за ним маячил Вырвиглот. – Тогда вели приготовить нам мясо, хозяин! Много, много мяса!

– И ветчины! – добавил из-за его спины Дробуш.

– И вы здесь, господин Вирош! – обрадовался хозяин. – А где же ваш напарник? Такой красивый светловолосый маг?

– У него дела в столице, – пожал плечами Грой и пошел к столу.

– Почтенный, – Яго придержал за рукав хозяина, который заторопился на кухню, – ты пошли кого-нибудь к Его Сиятельству рю Сорсу, пусть передаст, что мы хотели бы осмотреть замок.

– Будет сделано, – кивнул тот. – Прямо сейчас сынишку и отправлю.

– А сколько до замка? – прищурился Денеш.

– Пол дня пути.

– И не боишься за сынишку?

– Не боюсь, – покачал головой мужчина. – Благодаря им… – он кивнул на Гроя и Виту, – …тут теперь тихо. Даже полярные волки нас стороной обходят. Да и мальчонка мой не лыком шит: с ножом и луком управляется отлично.

Когда он ушел, Дикрай посмотрел на Яго и тихо произнес:

– Мы с Тари ночью прогуляемся по окрестностям, посмотрим, что да как. Наших тут нет, мы бы запах давно почуяли. Полярные Бегуны, действительно, покинули это место.

– Да, развейтесь, – поддержал его Грой, – я по снегу не очень люблю носиться, в отличие от вас, толстолапых!

Фарга зашипела.

– А кстати, откуда твой клан, Грой? – спросил Дикрай. – Солнечные Бродяги где обитают? В Ласурии таких нет, насколько я знаю.

– Ты прав, я здесь единственный Солнечный Бродяга, – кивнул оборотень. – Мой клан родом из Дикоземья, но я слышал, что его отдаленная ветвь обретается в Крейских песках.

– А как ты попал в Ласурию? – удивилась Вита.

– Бродяжничал, – засмеялся Вирош. – Для молодых оборотней это сродни тяги крови – увидеть как можно больше, побывать здесь и там… У многих эта страсть проходит с возрастом, они возвращаются в клан, находят пару и становятся оседлыми. Но не у всех.

– А вы, уважаемый маг, откудова родом? – поинтересовалась Тори у Альперта.

– Из Вейерфона, – ответил стажер Попус и отвернулся, показывая, что разговор продолжать не намерен.

Тори посмотрела на сестру, та только плечами пожала.

– Ветчина! – обрадованно прогудел Вырвиглот.

К столу шли хозяин и прислуга, неся блюда с яствами.

– Ветчину вон тому молодому человеку, – смеясь, приказал Ягорай, указывая на тролля. – Ты и вино принес, почтенный хозяин?

– Это хорошее вино, старое, мой господин, – заулыбался тот. – Вам и вашей чудесной супруге понравится!

Вино, действительно, оказалось хорошим. Настолько, что к ночи хозяин, возможно, уже жалел о порыве угощать гостей за свой счет. Уставшие и наевшиеся, они разошлись по тесным каморкам. Для Яго и Виты выделили самую большую из них.

Остановившись на пороге своей комнаты, Ягорай посмотрел на Вителью.

– Что? – улыбнулась она, откидывая с плеча черные как смоль локоны.

Несколько мгновений Яго смотрел на нее, а потом подхватил на руки и перенес через порог, ничего не отвечая.

⁂

Граф рю Сорс приехал лично. Высокий мужчина, жилистый, желчный, с лицом некрасивым, но мужественным, и неожиданно яркими синими глазами, встал со скамьи, где ожидал, когда Яго и Вита спустятся к завтраку.

– Я рад приветствовать приближенного Его Величества Редьярда Третьего в своих землях, – граф поклонился рю Воронну и бросил пронзительный взгляд на Вителью: – И так же рад приветствовать вас, госпожа волшебница! Мы все вам обязаны и помним об этом. Семейная жизнь вам к лицу, моя дорогая…

Вита вспыхнула и с силой сжала руку Яго. Причина была в том, что эту ночь они действительно провели, как молодожены, наслаждаясь друг другом, а после уснули в тесных объятиях.

– Благодарю за теплые слова, Ваше Сиятельство, – рю Воронн сдержанно поклонился в ответ. – Надеюсь, вы позволите нам осмотреть замок, о котором столь восторженно отзывался почтенный трактирщик?

– Я не только позволю, – уголки рта рю Сорса приподнялись в усмешке, – я хочу пригласить вас со свитой пожить у меня те несколько дней, что вы собираетесь провести в Вожедане. Поверьте, вам и вашей жене там будет гораздо удобнее, чем на постоялом дворе. И у меня… – в его тоне появились вкрадчивые нотки, – в купальне есть горячая вода!

– О-о-о! – едва слышно простонала Тариша, появляясь наверху лестницы.

Яго и Вита переглянулись. Девушка помнила, что во время прошлой встречи с графом он произвел на нее неприятное впечатление. Она тогда так и не поняла, почему, но ощущение сохранилось. Похоже, ей следовало держаться от рю Сорса как можно дальше, однако внезапно волшебница сказала вовсе не то, что собиралась:

– Я вижу кольцо у вас на пальце, Ваше Сиятельство, вы снова женаты? В четвертый раз?

Ягорай покосился на нее.

Граф расцвел улыбкой.

– Ваша память делает вам честь, госпожа Вителья! Да, в моем замке снова появилась хозяйка, и она молода и прекрасна.

– И кто же она? – раздался голос Гроя. Он вместе с остальными тоже спустился в зал, махнул рукой трактирщику: – Подавай завтрак, почтенный! Нам не терпится взглянуть на замок Его Сиятельства.

– Я рад приветствовать вас, господин Вирош, – кивнул рю Сорс, являя память не хуже, чем у Виты. – Моя жена – последняя в роду обедневших дворян, что жили восточнее отсюда. Я оказывал посильную помощь ее отцу, покуда тот был жив, а когда он скончался, предложил Арине стать хозяйкой в моем замке, и она согласилась…

«Вынуждена была согласиться! – раздался в сознании Виты голос Кипиша. – Ее отец сильно задолжал графу, и он пригрозил, что продаст девушку в узаморский бордель в счет уплаты долгов отца. Стоит ли говорить, что принадлежащие ей земли рю Сорс тоже забрал себе?»

«Говнюк!» – констатировал Дробуш, и впервые божок с ним согласился.

Вита посмотрела на Гроя и едва заметно кивнула. Оборотень понял ее правильно:

– Мы с удовольствием принимаем ваше приглашение граф! – С легким поклоном сказал он. – Примите нашу искреннюю благодарность!

– Я знал, я знал! – воскликнул рю Сорс. – И даже велел приготовить праздничный обед в честь гостей. Гости, знаете ли, в нашей глуши непозволительная роскошь. Я уже забыл, когда в последний раз принимал у себя гостей, если не считать того случая, когда вы ужинали в моем замке после победы над тем ужасным демоном.

Вителья чуть было не спросила, а почему не было гостей на свадьбе с молодой красавицей Ариной, но вспомнила ремарку Кипиша и промолчала.

Компания позавтракала и собралась по-походному быстро, и спустя несколько часов за поворотом идущей вверх по склону дороги уже виднелись крыши замка.

– Великолепное сооружение! – воскликнул рю Воронн, оглядывая замок, который в отличие от Виты и Гроя видел впервые. – Граф, я восхищен!

Рю Сорс покачал головой.

– К сожалению, центральный донжон и несколько башен – лишь малая часть того, что было здесь когда-то! Оборонные сооружения покрывали весь холм, а вокруг располагался город, так же окруженный крепостной стеной и рвом. Сотни лет назад это спасло мою семью и большинство жителей нашей провинции от одержимых огнепоклонников, пришедших с Севера.

– Но трактирщик уверял, что замку около трехсот лет, а одержимые прокатились по Северу страны примерно пятьсот лет назад, – удивился Дикрай, ехавший на лошади рядом с Гроем.

– Для простака триста лет или пятьсот – всего лишь слова, – поморщился граф. – Эти люди живут, как животные, не считая дней и не придавая значения истории, и уходят так, что их ухода никто не замечает.

Вита сделала вид, что не услышала его слов, хотя они неприятно резанули слух. Чего она никогда не понимала, так это высокомерия аристократов по отношению к простому люду. Как целительница она прекрасно знала, что мучаются от боли и умирают все одинаково – и знатные господа и мастеровые. Так кто дал право богачам относиться так к себе же подобным?

Прислуга из двадцати человек, одетых в черное, и личный духовник графа выстроились у входа в замок, чтобы встретить хозяина и гостей. Графини среди встречающих не было.

– Сейчас вас отведут в ваши комнаты, покажут, где располагается купальня. Вы можете умыться с дороги и отдохнуть, а через два часа я жду вас на обед, – сказал рю Сорс, снова скользнул хищным взглядом по ладной фигурке крейской волшебницы, обтянутой плотной тканью дорожного костюма, и откланялся.

– Я ему глаза зашью, – пообещал Ягорай, едва оказался наедине с Вительей в отведенных им покоях. – Как он смотрит на тебя!

Вита засмеялась и, обняв его, принялась целовать.

– Яго, мой Яго, сдается мне, он так смотрит на всех женщин моложе тридцати, тем более что брак им заключен не по любви, а с целью стать владельцем новых земель.

– Хорошие, надо сказать, земли! – раздался голос Кипиша.

Яго и Вита оглянулись и увидели божка, сидящего на старинной кровати с балдахином.

– Чем они хороши? – уточнил рю Воронн.

– Сереброносными породами, – покивал свирепый воин, играя бровями, – отец графини пытался начать разработку, но у него не хватило денег, чтобы нанять гномов. У рю Сорса – хватит.

– Бедная девушка, – вздохнула Вита и уткнулась лицом в грудь Яго, – я с ней не знакома, но мне уже ее жалко! Заложница обстоятельств.

Яго обнял ее крепче и прошептал:

– Мало кто способен противостоять судьбе… Как ты, Вита!

Она благодарно посмотрела на него.

В соседней с ними комнате Тариша кружила, словно запертая в клетку тигрица. Дикрай удивленно наблюдал за ней. В конце концов, ему это надоело, и он поинтересовался:

– Тари, в чем дело? Ты забыла про купальню?

– Я помню про купальню, Рай! – рявкнула она. – Но в этом замке слишком много потайных ходов и полостей в стенах. Я чувствую себя как в ловушке. Терпеть не могу каменные стены и тесноту людских жилищ!

– Тесноту? – засмеялся оборотень. – Замок рю Сорсов никто не посчитает тесным! Кроме того, замок без потайных ходов замком называться не может.

Фарга фыркнула, села к окну и отвернулась. Подойдя сзади, Дикрай начал нежно массировать ей плечи. Как ни была сердита Тариша, вскоре расслабилась от его прикосновений и тихонько замурчала.

– Пойдем, найдем купальню, – шепнул он ей на ухо. – А ночью выберемся из этой мышеловки и славно поохотимся. Клык даю, здесь должно быть полно всякой живности!

Фарга обернулась, несмотря на расслабленное выражение лица, в ее глазах загорелся диковатый огонек.

– Мы будем охотиться не на живность, Рай, а на сказки! Никогда не думала, что доведется в таком участвовать. Попробуем поискать следы того поселения оборотней, о котором говорится в истории о капоре из красной шерсти?

– Все, что угодно, Тари, лишь бы ты улыбалась, – кивнул Дикрай.

⁂

За обедом, хотя правильнее было бы назвать его ужином, гостям представили хозяйку замка. Арина рю Сорс оказалась красивой черноволосой девушкой, чьи губы были созданы для поцелуев и улыбок. Но бледная, кажущаяся сонной графиня не улыбалась. Вяло поздоровалась с гостями, слабо улыбнулась мужу и принялась есть, аккуратно и монотонно пережевывая пищу.

«Как корова, ей-ей! – влез Кипиш в мысли Виты. – Даже странно… Такая дебелая девица, а на вид немощь – немощью!»

После его слов волшебница пригляделась к графине внимательней, и сделанные выводы ее не обрадовали.

– Ее разум угнетен, – сказала она, когда после ужина и светской беседы все сделали вид, что разошлись по своим комнатам, а на самом деле собрались в помещении, отведенном Яго и Вите. – Похоже, ей что-то подмешивают в питье.

– С какой такой целью? – уточнила неутомимая Тори. Ни дорога до замка, ни обильный ужин не помешали гномелле живо интересоваться происходящим.

– Руки на себя не наложить? – предложила свой вариант Руф. – Девка в браке несчастна, это же невооруженным глазом видно!

– Хочу напомнить, что цель нашей поездки – не спасать дев, несчастных в браке, а иная, – мягко заметил Грой, – поэтому сегодня я, Рай и Тариша отправимся к границе леса – отсюда это ближе, чем из деревни. Попробуем найти подтверждение сказке о капоре из красной шерсти…

Дикрай и Тариша переглянулись.

– Ты же не любишь бегать по снегу? – фыркнула фарга. – В отличие от нас, толстолапых!

Вирош примирительно улыбнулся:

– Вы с Раем хотели поохотиться вместе, я понимаю, – сказал он, – но дело безотлагательное. Чем быстрее мы… – он запнулся, – …сделаем, что должны, тем будет лучше для всех!

– А где маг? – вдруг спросил Дробуш. – Где Альперт?

– Пошел спать, полагаю, – поморщилась Торусилья. – Вита, я не поняла, зачем нам его подсунули? Мы и без него прекрасно бы справились!

– Может и так, кто знает, – пожала плечами волшебница, – но раз архимагистр решила, что он нам нужен, я не стану подвергать сомнению ее слова. И вам не советую…

Скрипнула дверь, и в комнату проскользнул предмет разговора, который был бледен и тяжело дышал. Закрыв створку за собой, Альперт подпер ее спиной и обвел присутствующих безумным взором.

Мужчины и рубаки мгновенно вскочили на ноги. Сидеть остались только Вита, Дробуш и фарга, которая могла бы напасть и из положения сидя.

– Что случилось? – спросил Вирош. – За вами гонятся?

– В замке обитает демон! – прошептал стажер. – А графиня рю Сорс – одержима. Нам нужно немедленно доложить об этом Ее Могуществу!

– Альперт, сначала присядьте и расскажите, что стряслось, а потом мы примем решение, – сказала Вита. В ее голосе прозвучали властные нотки. – Подойдите сюда, вот свободное кресло. Хотите воды?

– Я налью, – Яго убрал руку с рукояти меча и, не дожидаясь ответа волшебника, направился к столику, на котором стояли бутылки и сладости.

Альперт прошел, ни на кого не глядя, и сел напротив Виты.

– Рассказывай, – кивнула она.

– За ужином мне довелось сидеть рядом с графиней, – заговорил юноша, – я сразу же обратил внимание на ее заторможенность и медлительность. Мне показалось это странным, и я стал наблюдать…

Подошедший Ягорай протянул ему бокал. Волшебник благодарно кивнул, сделал глоток и закашлялся.

– Но это не вода! – воскликнул он.

– Это вино, – подтвердил Яго, – выпейте, вам станет лучше.

Стажер со стуком поставил бокал на стол и высокомерно ответил:

– Благодарю, граф, но я не пью!

Рубаки обменялись понимающими взглядами.

– Продолжай, – спокойно сказала Вита.

Кажется, она начала немного привыкать к странному молодому человеку, оказавшемуся в ее группе специального назначения. Теперь нужно было, чтобы привыкли остальные.

– В один момент рукав платья графини чуть сдвинулся, и я успел увидеть шрамы на запястье… Много шрамов! – Альперт посмотрел на собеседницу. – Такие вещи случаются с одержимыми, которых демон заставляет причинять боль себе самим. Я сталкивался с этим, когда проходил практику в больнице Святой Деменции в Вейерфоне – она специализируется на случаях безумия, не поддающихся целительской практике.

– Почему вы думаете, что это не попытки самоубийства? – подал голос Грой. – Мы случайно выяснили, что девушка вышла замуж за рю Сорса не по своей воле. Может быть, она не хочет жить?

Альперт покачал головой.

– У демонического безумия есть магический фон, очень слабый, едва заметный. Его начинаешь чувствовать, только если долгое время работаешь в непосредственной близости от… – Он неожиданно запнулся. Что-то промелькнуло в его глазах, то ли боль, то ли нежность, то ли все вместе. – …От самих демонов, – с трудом завершил он.

«Кипиш, он прав?» – безмолвно спросила Вителья.

Однако божка как ветром сдуло.

– Полагаю, это не все? – вопрос Гроя был больше похож на утверждение.

Стажер кивнул.

– После ужина я решил прогуляться по замку и поискать библиотеку…

– Почему библиотека? – заинтересовался Дробуш.

– Я… люблю читать, – Альперт впервые казался смущенным.

– Это похвально! – подбодрила его Вита. – Но что было дальше?

– Я шел по коридору, когда услышал тихий стон… – волшебник прикрыл на минуту веки, вспоминая, и снова побледнел. – Я укрылся в оконной нише, за шторой… Шаги были все ближе, легкие и медленные. Так мог бы ходить лунатик… А потом она прошла мимо меня…

Он открыл глаза, покосился на бокал с вином, схватил его и осушил до дна. На его щеки начал возвращаться румянец. Альперт посмотрел на Яго:

– Прошу меня простить, граф, вы были правы, мне полегчало!

– Я рад, – улыбнулся тот.

– Графиня выглядела, как привидение, – продолжил свой рассказ Альперт. – В белой сорочке, босая, с распущенными волосами. Тут я ясно разглядел шрамы на обеих руках – от запястья и до плеч. Но больше всего меня потрясло ее лицо – она шла с закрытыми глазами, не спотыкаясь и ни на что не натыкаясь, и выглядела так, как будто слышит чей-то зов, которому не может не подчиниться…

– Брр! – произнесла Тариша. – Не хотела бы я такое увидеть!

– И что же вы сделали, Альперт? – спросил Грой.

– Я… Я пошел за ней, – признался волшебник.

Глядя на него, Вита поняла, что он боялся до ужаса, но шел за Ариной рю Сорс, подчиняясь каким-то своим принципам, которыми не мог поступиться. С точки зрения Вительи это заслуживало уважения.

– Я прокрался за ней до крытой галереи, которая ведет в замковую часовню, и увидел, что граф ждет жену у входа. Когда она проходила мимо, он открыл дверь, пропустил ее и скрылся следом.

– Значит, рю Сорс в курсе происходящего, – констатировал Ягорай и посмотрел на Виту. – А он сам не может быть этим демоном?

Вита взглянула на Попуса, и тот, правильно поняв ее взгляд, качнул головой:

– Я ничего не ощутил в отношении графа. Он – человек!

Вителья кивнула:

– Согласна!

– Мне не доводилось встречаться с демонами… – пробормотал Ягорай и повернулся к Грою: – А какие у демонов отношения с оборотнями? Если в замке действительно обитает демон, вам будет небезопасно гулять в его окрестностях под луной, я прав?

Желтые глаза Вироша мерцали как две луны.

– Дополнительная магическая защита нам бы не помешала, – ответил он. – Вителья, ты можешь такую поставить? Чтобы сделать нас невидимыми для демонов?

Волшебница задумалась. Да, она специализировалась на боевой магии, но за прошедшие столетия случаи появления демонов среди людей стали настолько редки, что основной упор делался на участии магов в боевых операциях против других боевых магов. А у демонологии были свои тонкости.

– Я смогу, – воскликнул Альперт, – я знаю парочку необходимых заклинаний! Вот только у меня может не хватить Силы…

Вителья поднялась и оглядела присутствующих:

– Мы здесь не на один день, так давайте сегодня хорошенько выспимся, а завтра понаблюдаем за обитателями замка, и подготовимся к следующей ночи. Тогда Грой, Дикрай и Тариша уйдут на разведку под действием защиты, а мы попробуем проникнуть в часовню и посмотреть, что там и как.

– Но наша задача… – начал Грой, однако Вита так посмотрела на него, что он удивленно замолчал.

– Я – руководитель группы, – жестко сказала волшебница, – и у меня есть необходимые полномочия решать, что для нас важнее. И я решаю, Грой, – уже мягче закончила она, и оборотень молча поднял ладони, показывая, что подчиняется. – А теперь всем доброй ночи!

– Думаю, никому не стоит отправляться в прогулку по замку в одиночку, – добавил Яго, – и на будущее прошу, прежде чем принимать какое-то решение, спрашивать разрешения у руководителя группы.

Щеки Альперта снова окрасил румянец. Он стремительно поднялся, коротко поклонился Вителье и графу и выскочил из комнаты.

– Тяжело ему дается дисциплина, – хмыкнула Руфусилья, покидая комнату.

– С такой-то фамилией… – добавила Торусилья, следуя за сестрой.

Спустя мгновение в помещении остались только Вита и Яго. Рю Воронн развернул волшебницу к себе.

– Что тебя тревожит, солнышко мое с рысьими глазами? – спросил он, нежно касаясь губами ее век.

Вита приподнялась на цыпочки, чтобы стать ближе к нему, запрокинула лицо, наслаждаясь поцелуями, легкими, как крылья бабочки. Поцелуи Яго становились все крепче, его объятия все жарче. Зарычав от страсти, рю Воронн подхватил девушку на руки и отнес на кровать.

Когда страсть улеглась, оставив их лежать обнаженными под теплым одеялом, Вителья повернулась к Яго.

– Меня тревожит Альперт, – наконец, ответила она на вопрос. – Он обладает знаниями, которыми обладать не должен.

– Поясни!

Ягорай улегся удобнее, обнял Вителью так, чтобы она могла положить голову ему на плечо.

– У меня сложилось впечатление, что у него… как бы это сказать… личные проблемы с демонами… А те заклинания, о которых он говорил, изучают в адептуре, но никак не во второй год после окончания университета! Это странно, Яго.

– Думаешь, Альперт занимается запретной магией? – уточнил рю Воронн.

Вита поворочалась в его объятиях, устраиваясь поудобнее. Глаза у нее закрывались.

– Не знаю, – пробормотала она, сладко зевая, – знаю только, что люблю тебя…

– Что ты думаешь насчет возможности обвенчаться у алтаря из тысячелетнего кедра? – прошептал Яго.

Сон как рукой сняло. Волшебница изумленно взглянула на рю Воронна. Впервые на ее памяти Ягорай казался смущенным.

– Ну, после окончания миссии, разумеется… – пробормотал он. – Или ты хочешь платье, пышное торжество и свадебную ладью, как принято в Ласурии?

Мгновение Вителья молча смотрела на него, а затем крепко обняла и воскликнула.

– Я хочу тебя, Яго! Только тебя!

Рю Воронн облегченно засмеялся.

⁂

За завтраком Ягорай завязал с графом разговор о замке. Рю Сорс гордился историей своего рода, был прекрасно с ней знаком, поэтому не удивительно, что его слушали с интересом.

– Надеюсь, мы увидим замок, Ваше Сиятельство? – поинтересовался Грой. – После ваших историй мы полны нетерпения!

Граф довольно улыбнулся.

Экскурсия началась с главного зала, сразу за входными дверями, сработанными из великолепного дуба.

– Дубы и черные кедры – единственные деревья, сохранившиеся без изменений со времен Вечной ночи, – пояснил рю Сорс. – Цена за такие деревья на рынке сравнима с ценой на радужники. Человеческая алчность – мерзкое качество, и именно из-за него в Ласурии почти не осталось подобных исполинов. Я не удивлюсь, если их вообще не осталось! Мы, здесь, на Севере, бережно относимся к своему наследию. На территории моих владений растут нетронутыми три черных кедра и десять дубов, которым, если судить по летописям, более шестисот лет. Одиннадцатый был срублен моим предком. Именно из него сработаны эти двери.

– И огнепоклонники не добрались до деревьев? – заинтересовался Альперт. – Я слышал, что они сжигали все на своем пути.

– Роща находится в кольце холмов, и ее не так просто отыскать, уважаемый маг, – охотно пояснил рю Сорс. Вителья обратила внимание, что Грой и Яго переглянулись при этих словах. – Видимо поэтому деревья там и сохранились с давних пор. Одержимые окружили город, центром которого являлся замок, и выжгли лес вокруг. Но, к счастью, они не задержались надолго, торопясь на юг.

– В Ласурию, – кивнул Грой. – Граф, если этому дереву около пятисот лет, почему оно даже не потемнело от времени? Чем-то обрабатывали?

Рю Сорс равнодушно пожал плечами.

– Полагаю, господин Вирош, дело в здешнем воздухе, который препятствует гниению и позволяет дереву сохранять свои качества, – ответил он и заторопился к широкой лестнице с резными перилами. – Прошу за мной!

«Экскурсанты» двинулись следом. Яго придержал Виту за руку и, склонившись к ее уху, прошептал:

– Упомянутая роща, судя по карте, и есть место обитания древнего клана оборотней, о котором говорилось в сказке про красный капор. Это дело становится все интереснее!

Вителья рассеянно кивнула. Что-то зацепило ее в словах графа, но что, она не могла понять.

Над лестницей висели портреты членов семейства рю Сорсов.

– Это мой прадед, мой дед, мой отец, а это место я приберег для своего портрета! – посмеиваясь, рассказывал граф. – Пролетом выше вы увидите женщин нашего рода…

Вита, в задумчивости поднимаясь по лестнице, налетела на внезапно остановившегося Ягорая, перед которым застыл, глядя на один из портретов, стажер Попус.

– Как удивительно… – пробормотал Альперт, не замечая Яго и Виты.

Вителья поднялась выше и остановилась рядом с ним.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила она.

– Родовое сходство, – так же тихо ответил юноша. – Присмотрись, Вителья, не обращай внимания на наряд и прически – это дань моде. Но лица!

Волшебница вгляделась в картины. Выполненные, судя по технике, разными художниками, они изображали череду рю Сорсов в одинаковых позах – плечи расправлены, руки сложены на животе, голова чуть повернута. Нарисованные люди разглядывали посетителей не просто свысока, но с презрением, и действительно были на одно лицо.

– Ну просто одно лицо!.. – прошептал Альперт, подтверждая ее мысли.

– А здесь мы видим портреты моих несчастных жен, – с воодушевлением продолжал рассказывать граф, продолжая подниматься по лестнице. – Судьба была жестока ко мне, ведь каждую из них я любил. Но я встретил ее удары достойно, и в награду она послала мне мою обожаемую Арину!

– А, кстати, где она? – невинно поинтересовался Грой.

– Графине нездоровится, – коротко ответил рю Сорс и продолжил рассказ о безвременно усопших супругах.

Со слов графа только первая из его бывших жен с юности отличалась слабым здоровьем, смерти остальных были несчастливыми случайностями. Вторая попила ледяной воды из незамерзающего родника и слегла в лихорадке, от которой скончалась. Третья умерла от сердечного приступа, который невозможно было предсказать.

– Но почему их не лечили? – удивилась Вителья.

– Для такой глуши, как наша, личный целитель – непозволительная роскошь! – возмутился граф.

– Разве? – удивилась волшебница. – Многие молодые целители посчитали бы работу у вас выгодной и необременительной, несмотря на удаление от цивилизации.

– Здесь люди смотрят на все иначе, моя дорогая, – пожал плечами рю Сорс.

Разговор оставил Виту в недоумении. Судя по всему, граф был очень богат, во всяком случае у него был личный духовник. Так почему же он жалел денег на медицинскую помощь, которая могла бы прийти по первому зову, в том числе к нему самому?

Замок рю Сорсов был меньше королевского, но его размеры впечатляли. Хозяйственные помещения и комнаты слуг располагались на первом этаже донжона, покои хозяина и его жены – на втором. Третий, четвертый этажи и башни, насколько поняла Вителья, были необитаемы уже долгие годы, однако и на жилых этажах большинство комнат пустовало, хотя в них царил порядок: стены не поросли плесенью, потолок не избороздили трещины, на полу не валялись куски каменной кладки. Кое-где даже сохранились резные деревянные балясины, поддерживающие арки, и гнили на них не наблюдалось. Хотя сам замок выглядел, как будто ремонт делали всего несколько лет назад, его архитектура и интерьеры дышали такой древностью, что Вителье на миг показалось, словно она перенеслась в прошлое, во времена одержимых огнепоклонников, и уже никогда не вернется в настоящую реальность. Ощущение было настолько сильным, что она ущипнула себя за руку. Нехитрое действие привело ее в себя, заставив вспомнить, что она волшебница, которая может увидеть гораздо больше того, что рю Сорс сочтет необходимым показать.

Вителья незаметно сплела «Взор» и пустила впереди их сопровождающего – граф как раз показывал гостям свои покои.

Заклинание неожиданно получилось очень похожим на глаз Варгаса. Вита подумала, что ей не хватает Серафина – и как напарника, и как друга, и покосилась на шедшего рядом Яго. На сердце стало тепло и просто – вот он, ее мужчина, ее суженый и будущий супруг. Как ни жалко ей было Варгаса, она не сможет принадлежать никому другому, пока жив Ягорай рю Воронн.

Граф провел спутников в гостиную, украшенную в узаморском стиле – камень, меха и дерево, а Око направилось в другую сторону – к покоям Арины рю Сорс.

Рядом с дверью графини дремала, сидя на стуле, немолодая горничная, которую Вита уже видела в толпе встречающих слуг. Тогда ее грубоватое лицо украшала радушная улыбка, а сейчас было в нем что-то такое, отчего волшебница внутренне содрогнулась.

Око скользнуло сквозь дверь и показало Вите комнату графини. Кровать была не разобрана. Арина рю Сорс в одной ночной сорочке сидела у окна, уронив руки на забытое вышивание. Ее предплечья и плечи были щедро украшены свежими и подживающими шрамами. В глазах молодой женщины царила пустота. Они казались зеркалом, отражавшим ничто. Внутренне поежившись, Вителья уже собиралась отозвать Взор, как вдруг что-то блеснуло на щеке графини. Приблизившееся к ней Око показало… слезу.

Вита замешкалась… Горло сжало удушье, будто на ней все еще было надето ненавистное Ожерелье признания. Пусть шею Арины рю Сорс не украшали никакие ожерелья, она была рабыней, как когда-то едва не стала рабыней Первого советника асурха Самсана Данира ан Третока сама Вителья!

– Что с тобой? – тут же спросил Яго. Полуобнял ее, прижал к себе, делая вид, что шепчет на ухо нежности.

Вита на миг благодарно прижалась к нему и перевела взгляд на хозяина замка, стараясь не выдать собственной ярости.

– Граф, ваши покои – образец роскоши и любви к истории своего рода, – ее голос слегка дрожал, – а покои вашей супруги мы сможем увидеть? Что-то мне подсказывает, что в них гораздо больше красивых безделушек, дорогих сердцу каждой женщины.

– Говори за себя, Вита, – проворчала Торусилья под одобрительный кивок старшей сестры.

Тариша Виден насмешливо фыркнула, но повела носом и взглянула на волшебницу внимательнее – почувствовала ее волнение.

– Сейчас попробуем, – улыбнулся рю Сорс.

Вывел гостей из своих покоев и повел в другое крыло.

Услышав шаги, горничная в черном платье встрепенулась, вскочила и склонилась в глубоком поклоне.

– Что, Хила, графиня уже встала? – спросил граф.

– Нет, хозяин, – сокрушенно покачала головой служанка. – Вчера опять читала допоздна, и спит до сих пор. Думаю, она спустится только к обеду.

– Посещение графини придется отложить, – рю Сорс сокрушенно развел руками. – Ох уж эти молодые женщины! Ох уж эти рыцарские романы! Иногда я думаю, что их следует запретить читать дамам моложе сорока.

– Почему? – обиженно прогудел Дробуш.

Граф посмотрел на него, как на пустое место, и ничего не ответил.

– Будем считать, мы увидели все, что представляло интерес, – сообщил он. – После обеда я приглашу вас в покои графини, а вечером мы сможем понаблюдать волшебство северного неба с одной из башен замка.

«И на этом визит можно считать оконченным!» – раздался насмешливый голос в голове у Вительи.

«Кипиш, где ты был? – возмутилась Вита. – Мы…»

«…Волновались!» – завершил за нее Дробуш.

«Да ладно? – изумился божок, не показываясь. – Если когда-нибудь ты всерьез будешь за меня волноваться, каменюка, я овладею мощью, которая даже не снилась Аркаешу!»

«Ах ты!..» – Вырвиглот молча потряс кулаком.

Из воздуха перед его лицом высунулся синий пупырчатый язык, больше похожий на щупальце, помахал, едва не касаясь носа взбешенного тролля, и исчез. Виден язык был только Дробушу и Вите, поскольку никто на него даже не покосился. Они переглянулись. Иногда руки чесались поймать противного божка и как следует выпороть!

– Ваше Сиятельство, мы можем побывать в библиотеке? – вдруг раздался голос Попуса. – В замке с такой историей, как у вашего, могут храниться настоящие литературные драгоценности!

Рю Сорс не сдержал самодовольной улыбки. Видимо, драгоценности в библиотеке, действительно, присутствовали.

– Конечно, молодой человек, конечно, – закивал он. – Так приятен интерес вашего поколения к истории своего народа! Следуйте за мной, дорогие гости.

Граф повел их на третий этаж, который Вителья сочла необитаемым. Собственно, так и было, потому что весь этаж… занимала библиотека.

– Пресвятые тапочки! – пробормотал Яго, запрокинув голову, чтобы разглядеть стеллажи, уходящие под самый потолок. – Граф, это грандиозно!

Вырвиглот трепетно прижал руки к груди и судорожно вздохнул. Глядя на него, Вита решила, что он предпочтет поселиться в замке навсегда. Дикрай, Тариша и рубаки тоже выглядели потрясенными. Не потеряли голову лишь Грой и Альперт. Оборотень посмотрел на мага так, будто чего-то ждал от него.

– Вы позволите нам побыть здесь до обеда? – в голосе мага сквозили умоляющие нотки, но Вита уже начала немного понимать его: Альперт был не тем человеком, который стал бы кого-то о чем-то умолять, если бы не стремился достигнуть некоей цели.

Рю Сорс махнул рукой.

– Оставайтесь, только имейте в виду, здесь не топлено. Большой камин зажигают два раза в год. К обеду я пришлю за вами слуг.

– Разве мы не доберемся до второго этажа сами? – изумилась Руфусилья.

Улыбка графа больше походила на оскал.

– Не стоит, почтенная гномелла, – ответил он. – Замок полон переходов, в которых можно заблудиться. Вас проводят.

И ушел.

⁂

Когда двери за рю Сорсом закрылись, Вита заметила, что Дробуш с задумчивым видом стоит рядом с камином вместо того, чтобы бегать по подвесным галереям вдоль стеллажей, вытаскивая и разглядывая вожделенные сокровища. Она подошла к нему.

– Дробушек, что не так?

– Бумага – хрупкая, – ответил тролль, поворачиваясь к ней, – боится холода, сырости… А камин топят всего два раза в год? Неправильно!

– Абсолютно с вами согласен, уважаемый Дробуш, – ответил Альперт и осторожно потащил на себя первую попавшуюся книгу со стеллажа, рядом с которым оказался. – Надо бы прове…

Он замолчал. Книга с тихим шелестом раскрылась. Страницы были совершенно сухими.

– Или граф нам лжет насчет камина, – наблюдая за ним, констатировал Ягорай, – или…

– Или дело в воздухе, – сказала Вителья. – Помните, рю Сорс говорил, что здешний воздух сохраняет древесину невредимой?

– А ну-ка, что там насчет пергаментов? – воскликнула Торусилья, огляделась, нашла шкаф со сложенными в нем свитками и направилась туда.

– Пергаменты в целости и сохранности, краски не поблекли, – сообщила она спустя несколько минут. – Хотя здесь, и правда, холодрыга… Даже для нас, гномов, прохладненько.

– Альперт, – Вирош, смотрел на мага, прищурившись, – вам ведь неспроста захотелось сюда?

Щеки юноши порозовели. Он расправил плечи и вытянулся, стараясь выглядеть если не одного роста с высоким оборотнем, то хотя бы чуть представительнее.

– Вы правы, Грой. В библиотеках хранятся летописи родов. Мне хотелось взглянуть на них.

– И как нам их найти? – фыркнула Тариша. – Мы тут будем рыться до наступления новой Вечной ночи!

– Постойте!.. – Вителья огляделась. История всегда была ее любимым предметом. – Насколько я помню, библиотеки в замках архитектурой и расположением повторяют монастырские, которые и до сих пор возводятся по строгим канонам. Соответственно, и размещение книг в них…

– …Похожее! – воскликнул Альперт, с благодарностью взглянув на волшебницу. – Тогда нам нужен юго-восточный угол залы…

– Я бы так не спешил, – качнул головой Вирош. – Во дворце рю Сорсов ясно проглядывают черты старинной узаморской архитектурной традиции. Капища Духам Ветров, насколько я помню, располагают лицом не на юго-восток, как алтари Индари, а в противоположную строну – отдавая дань уважения холоду и тьме. Если рю Сорсы – потомки древнего узаморского рода, они могли учесть это при постройке замка.

– Разделимся? – предложила Руфусилья. – Мы на юго-восток!

Вита поманила мага за собой:

– Идемте, Альперт, в холод и тьму.

Юноша покосился на нее и буркнул:

– Неудачный повод для шутки!

И первым направился в северо-западный угол библиотеки.

– Да я не шутила… – растерялась Вителья. – Просто повторила сказанное Гроем.

Оборотень в ответ на ее взгляд только плечами пожал, мол, я-то что могу сделать со строптивым юнцом?

– Мне все больше кажется, что ты права насчет него, – прошептал Яго, склоняясь к невысокой волшебнице. – Надеюсь, однажды мы узнаем тайны Альперта Попуса?

– Главное, чтобы не было слишком поздно! – уголком рта усмехнулся Грой, торопясь мимо них за ушедшими вперед магом и троллем.

Какое-то время под высокими сводами библиотеки доносилось сосредоточенное шуршание. Родовую летопись нашел Дробуш и принес Вите со счастливым видом собаки, притащившей хозяйке кость.

– Молодец! – похвалила тролля волшебница. – Как ты ее нашел?

– Рю Сорс говорил, его роду около пятисот лет – искал самую старую, – довольно улыбнулся Вырвиглот.

– Вы позволите?

Альперт забрал у него тяжеленный фолиант, умело водрузил на специальную подставку и раскрыл.

Как и все в этом замке, книга дышала древностью. Первая четверть текста была написана на староузаморском, поэтому Попусу пришлось потесниться и дать место за подставкой рю Воронну. Какое-то время Яго листал страницы, иногда вглядываясь в особенно прихотливую загогулину старинной буквы, а затем посмотрел на собравшихся вокруг.

– Ну что там? – не выдержала Тори. – Не томи.

– Даже не знаю, как это сказать… – в голосе Ягорая звучала растерянность. – Но… графини в этом замке не приживаются.

– Это смешно звучит, – Дикрай наморщил нос, – но мне не нравится то, что оно означает.

– Оно означает, мой друг, что у каждого из рю Сорсов было по меньшей мере по пять жен за всю жизнь, – пояснил Яго. – Не одновременно, конечно. И каждая умерла, так и не дожив до преклонных лет.

– Так наш любезный хозяин поддерживает традиции рода? – прошипела Тариша. Желтые глаза фарги горели, а губы подергивались от ярости. – Морит собственных жен? Хорош, нечего сказать! Надо его прижать как следует и заставить признаться.

– Поддерживаю! – махнула топором Руф. – Девки явно не своей смертью в этом доме умирают!

– Убить! – лаконично согласился Дробуш.

– Давайте-ка успокоимся, – Вирош примирительно поднял ладони. – Не пойман – не вор, а мы здесь – представители Ласурского закона, хоть и неофициально. Для начала надо выяснить, что происходит, а после принимать решение о том, чья голова полетит с плеч.

– Я согласна с Гроем, – Вита обвела взглядом присутствующих, – поэтому сегодня ночью оборотни отправятся проверять заповедную рощу, а мы проследим за Ариной рю Сорс. Давайте вернем книгу обратно и спокойно подождем, когда за нами придут. Граф должен быть уверен, что мы веселы и всем довольны.

Альперт, который все это время продолжал листать фолиант и что-то внимательно в нем разглядывать, молча поднял книгу и отнес на место.

Когда слуги графа пришли за гостями, те, удобно устроившись в креслах, развлекались чтением вслух старинных рыцарских романов. В библиотеке было тепло – Вита подогревала воздух, поскольку и сама успела замерзнуть, несмотря на любимый плащ.

За обедом графиня казалась живее, чем прошлым вечером. Поучаствовала в показе своих покоев и даже поговорила с гостями на тему сквозняков. Ее розовые губы улыбались, однако Виту не покидало ощущение, что она зритель на спектакле, в котором кто-то заставляет Арину рю Сорс играть главную роль. Заметив, как пристально наблюдает за ней Альперт, она прошептала ему:

– Альперт, не смотрите на графиню ТАК!..

Маг понял. Отвел глаза и даже заговорил с рю Сорсом о некоторых виденных им в библиотеке редких фолиантах.

Время после обеда пролетело быстро. Оборотни и рубаки отсыпались. Альперт и Дробуш с разрешения хозяина замка вернулись в библиотеку. А Яго с Витой восхитительно провели время в объятиях друг друга. Надо же было как-то поддерживать легенду о молодоженах?

⁂

Его Высочество Аркей оглядел присутствующих и сделал знак Лиссу Кройсону затворить двери. Когда адъютант вышел, принц достал из ящика стола бархатный мешочек и вытащил из него радужник.

– Сообщение от нашего тайного агента в Драгобужье, которое передал мне герцог рю Вилль, – сказал он. Сидевший напротив его стола Троян кивнул, подтверждая сказанное. – Я обязан доложить о его содержании Его Величеству, но прежде хочу понять, что я видел?

– Это айдолон? – подняла брови Ники Никорин, которая сидела в другом кресле для посетителей.

– Совершенно верно, – принц протянул ей камень. – Агент, бывший свидетелем этих событий, не знал, как описать увиденное. Поскольку он маг, он сделал проще, использовав айдолон. Теперь мы можем видеть то же, что видел он. Взгляните, Ники.

Ласурский архимагистр положила радужник на раскрытую ладонь и поднесла к глазам. Разноцветные искры внутри камня водили хороводы, вспыхивали и гасли. Они казались жизнями, зарождающимися в темноте и уходящими в темноту… На радужники можно было смотреть вечно!

Вздохнув, волшебница прикрыла веки и оказалась в драгобужском лесу. Пахло хвоей и влажной землей, под древесными кронами самозабвенно пели птицы, однако человек, чьи воспоминания она сейчас видела, шел, не обращая внимания на красоты природы. Он торопился, но был очень острожен: двигался беззвучно, умело плел заклинания, пытаясь выявить возможные магические ловушки или соглядатаев, укрывшихся в укромных местах. Вдали раздался шум, больше похожий на удар грома. Затем еще и еще… Шпиону было не по себе, однако он продолжал двигаться вперед, пока не оказался среди бурелома. Вековые деревья здесь лежали кругами, постепенно превращаясь в труху и прорастая молодняком – встречались на Тикрее такие места, о которых ходила дурная слава. Считалось, что здесь старые боги бились не на жизнь, а на смерть в преддверии Вечной ночи.

Гром стал оглушительным, хотя небо по-прежнему было ясным. Птицы давно умолкли. Предельно осторожно шпион взобрался на несколько поваленных друг на друга стволов и выглянул. Его глазам предстала расчищенная поляна, в одном конце которой выстроилась шеренга гномов в доспехах личной гвардии Его Величества Виньогрета Первого, а в другом – деревянные козлы с поставленными в ряд деревянными чурбачками.

– А-а-а-товсь! – скомандовал один из гномов с гривной офицера на шее.

Остальные дружно шагнули вперед и подняли правые руки, в которых держали странного вида железяки.

– Лупи! – крикнул офицер.

Раздавшийся в то же мгновение грохот, который шпион ранее принял за гром, вспугнул птиц, и они закружили над лесом. Железяки изрыгнули огонь и дым, и… часть чурбачков на козлах разлетелась вдребезги, будто была из стекла, а не из дерева.

Гномы синхронно опустили руки и шагнули назад.

– Зар-р-ряжай! – явно наслаждаясь звуками собственного голоса, приказал офицер.

С железяками были произведены какие-то манипуляции, после чего гномы застыли, преданно глядя на командира.

– А-а-атовсь! Лу-упи!

Действо повторилось. Чурбачков на козлах не осталось.

Шпион покинул свой пост и бесшумно удалился. Последним, что показал айдолон, была звериная тропа, мелькавшая под его ногами.

Ники открыла глаза и увидела, что и Его Высочество, и рю Вилль внимательно наблюдают за ней.

– Что? – удивилась она. – У меня что-то с лицом? Глаза поменяли цвет? Или я стала брюнеткой?

– Простите, Ваше Могущество, – улыбнулся принц Аркей, – вы прекрасны, как и всегда! Но нам хотелось бы знать, замешана ли магия в том действе, которое видел агент? Эти… предметы, они волшебные?

– Чистой воды механика, – пожала плечами Ники. – Какая-то новая разработка гномов, как я полагаю. Конечно, было бы лучше подержать эту штуку в руках… А кстати, у нее есть название?

– Гномы называют ее «малопушка», – подал голос рю Вилль, – и насколько я могу судить, в широких кругах Подгорья и Драгобужского наземья об этом изобретении младшего сына Его Величества Виньогрета еще не знают. Однако мощь нового оружия такова, что…

– …Им обязательно заинтересуются! – довершил Аркей. – И в первую очередь – Крей. А значит…

– …Нам необходимо их опередить, – улыбнулся Троян. Они с принцем посмотрели друг на друга, как заговорщики.

– Я сомневаюсь, что Его Величество одобрит этот план, – сказала Ники и поднялась. – Ваше Высочество, я могу идти?

– Можете, – слегка растерянно ответил принц. – Стойте, Ники! Но почему вы так думаете?

– Потому что с таким вооружением цивилизованной войне наступит конец, – архимагистр не смотрела на него, открывая портал в Золотую башню. – Время богов с их силой прошло, пришло время тех, кого они создали. И кто знает, чем это грозит в будущем?

Она шагнула в портал, не оглядываясь. Но если бы Аркей заглянул в ее глаза, увидел бы там не привычную стылость озерного льда, а черную выжженную пустыню, на которую тихо опускался пепел.

⁂

Граф шел впереди, освещая путь по старинке – факелом.

«Ступени потерты, но крепки, идите смело!» – наставлял он гостей, прежде чем после ужина повести их на самую высокую в замке башню, чтобы полюбоваться звездами, и сейчас Вителья убеждалась в правдивости его слов.

Лестница спиралью уходила вверх, на ступенях ясно виднелись вмятины от тысяч шагов. Но на вбитых в стену кольцах для факелов ржавчины почти не было. Каждый раз, видя подтверждение прекрасного, несмотря на время, состояния замка, Вителья пыталась ухватить мысль, которая появлялась на мгновение и тут же исчезала, оставляя тонкий аромат предчувствия. То ли видела волшебница что-то раньше, то ли слышала? Но что? Когда? Где?

– Сегодня тихо, ветра нет, – спугнул ее мысли голос рю Сорса, – наблюдать за звездами будет комфортно.

– Ваше Сиятельство увлекается астрологией? – поинтересовался Вирош.

Граф засмеялся.

– В молодости было дело. Но в мои годы уже понимаешь, что любое знание – прах пред лицом вечного неба. Поэтому я просто прихожу сюда, чтобы им полюбоваться.

Он сдвинул тяжелый засов и толкнул двойные створки. В темноту башни ворвался свежий воздух и серебристое свечение неяркого северного небосвода.

Восхищенного вздоха не сдержали даже сестры Аквилотские.

Вожеданские леса были залиты сиянием, отчего башня казалась стоящей в центре гигантского озера. На небесном куполе перемигивались звезды – целые грозди звезд, вырастающие из чернозема пустоты. Замок походил на корабль, что покачивался на волнах светотеней, готовясь отчалить в неизвестность.

Вителья ощущала на плече тепло руки Яго и была благодарна за прикосновение. Мгновения потрясающей красоты редки в жизни, именно поэтому их хочется разделить с тем, кого любишь. Однако пейзаж все больше завораживал, заставляя забыть обо всем. Она растворялась в нем, теряя себя, становилась серебром небес, блеском снега, бархатом еловых ветвей. «Это место выглядит точно так, как выглядело тысячи лет назад, еще до Вечной ночи!» – подумалось ей. И не только подумалось – она ощутила это всем своим существом и едва не ухватила ту самую мысль, которая играла с волшебницей, не даваясь в руки. Но кроме ощущения времени было что-то еще…

Безысходная тоска…

Жестокое отчаяние…

Яростный страх никогда не проснуться!

Вита до крови прикусила губу, стараясь не потерять этот безмолвный зов в тишине под серебряными небесами.

Очнулась она от слов графа, который спрашивал у Яго, когда они намерены отбыть?

– Если уже завтра, я велю собрать вам в дорогу припасов, – говорил он, – если хотите задержаться – будут только рад!

– Так рад, что уехать завтра предложил в первую очередь, – проворчала Тариша.

– Мы бы с удовольствием задержались, Ваше Сиятельство, но дела зовут, – ответил рю Воронн. – Поэтому отбудем после обеда, если не возражаете.

– Я рад, что вы откликнулись на мое приглашение, – любезно ответил граф. – Ужасно приятно пообщаться с новыми людьми! А теперь давайте вернемся в замок.

Он первым пошел вперед, за ним потянулись остальные. Вита шла последней, пребывая в задумчивости. Внезапно возникшее ощущение чужого присутствия заставило ее обернуться.

У парапета появился прозрачный силуэт. Тонкая женская фигура в мужском костюме. Она не оборачивалась, однако Вита знала, какие глаза смотрят сейчас на Вожеданские просторы – глаза цвета озерного льда. Почувствовав смятение адептки, Ласурский архимагистр явилась лично, желая убедиться в том, что молодая волшебница не ошиблась в своих предположениях.

– Вита, ты где? – позвал Ягорай.

– Иду! – ответила она.

Сердце всполошено забилось – если Ники пришла, значит…

Рю Воронн ждал ее на ступенях. Заглянул в лицо, коротко спросил:

– Что?

– Могильник здесь… – непослушными губами прошептала Вита.

Выражение лица Яго не изменилось. Он принимал опасность, не задумываясь, и за это волшебница уважала его безмерно.

– Соберемся у нас и обсудим, – тихо сказал он и за руку повел девушку вниз по лестнице.

В комнате Яго и Виты все собрались примерно за час до полуночи. В замке ложились с наступлением темноты, поэтому сразу после посещения башни граф распустил слуг и сам откланялся. Но собирался ли он действительно спать в эту ночь?

– Могильник здесь? – округлила глаза Торусилья, когда Вита рассказала о посещении башни Ласурским архимагистром. – Это тебе сказала Ее Могущество?

– Нет, она ничего не сказала, – качнула головой волшебница, – но раз она решила убедиться сама, значит, вероятность того, что могильник находится рядом, велика.

– Рядом – это где? – Тариша иронично изогнула бровь. – В замке? Под замком? В окрестностях замка? За лесом?

Вита почувствовала, как щеки вспыхнули румянцем. Для нее ощущения были путеводной звездой, что вела к цели, но фарга не смогла бы этого понять. Тарише Виден требовался реальный след, тот, по которому можно идти и настигнуть дичь.

– Давайте придерживаться первоначального плана? – вмешался Вирош. – Мы с Таришей и Дикраем сейчас же уходим в заповедную рощу. Если там нам что-то покажется странным – завтра отправимся туда все вместе. Вы – следите за графом и графиней.

– Скучное это дело, следить за кем-то, – поморщилась Руфусилья. – Давайте лучше мы с сеструхой спустимся в подземелье, вдруг что найдем там?

– Но если в замке демон? – подал голос Альперт. Юноша был бледен, но решителен. – Он может вас учуять!

– Альперт прав, – Вита посмотрела на него. – Ты говорил, что можешь наложить защитные заклинания, чтобы демон не почувствовал нашего присутствия? Сейчас самое время. Думаю, они понадобятся для всех.

– Не для всех! – обиженно прогудел Вырвиглот.

– Прости, Дробушек, – всплеснула руками волшебница. – Альперт, ему защита не нужна.

– Почему? – изумился тот.

Вита замешкалась с ответом. Из всех присутствующих маг был единственным, кто не знал правды об одном из древнейших на Тикрее существ, носящем имя Дробуш Вырвиглот. А древним существам, как известно, защита от других древних существ была не нужна.

«Ответь ему, что амулет у него универсальный, – раздался в ее сознании ворчливый голос. – Всему-то тебя учить надо!»

«Кипиш!»

«Что – Кипиш?»

«Спасибо!»

– Как мой слуга и телохранитель он носит универсальный амулет, зачарованный архимагистром от всех видов опасностей! – выпалила она и продолжила, не давая магу опомниться: – Поэтому принимайся за дело. Начни с оборотней, им потребуется время, чтобы добраться до рощи и вернуться к рассвету.

Альперт кивнул и вышел в центр комнаты.

Сев в стороне, Вителья принялась наблюдать за его работой. Ей были интересны как новые для нее заклинания, которые маг обещал применить, так и его личная манера плетения. Она отметила, что работая с Силой, стажер Попус выглядит куда увереннее, чем общаясь с людьми. Он был спокоен и уверен в себе. Плавные движения его рук приковывали взгляд, а магические плетения, видимые только Вите, завораживали своей красотой. Однако аура Силы вокруг Альперта ослабевала. Вместе с каждым из выпущенных заклинаний он отдавал ее частичку тому, кого хотел защитить. Альперта Попуса можно было с уверенностью назвать умелым магом с умеренным количеством маны.

Оборотни уже покинули замок и мчались по ночному лесу к заповедной роще, когда Альперт устало махнул рукой, делая знак отойти старшей рубаке. Та нахлобучила шлем, кивнула остающимся и вышла из комнаты. Тори поспешила за ней. Тяжеловооруженные гномеллы в полном боевом доспехе двигались бесшумно, как кошки, направляющиеся на кухню за сметаной.

Вокруг всех, на кого маг наложил защитные заклинания, Вита замечала рубиновое свечение. Похоже, ее способность видеть мир не таким, каким видят его остальные, при этом не переходя на внутреннее зрение, как обычно делали волшебники, прогрессировала.

Альперт взглянул на нее.

– Теперь ты, Вита.

Она встала.

– Хорошо, но прежде я хочу сделать кое-что для тебя.

Он смотрел недоуменно.

Волшебница подошла к нему.

– Положи свои ладони на мои.

– Зачем? – с подозрением осведомился он.

– Положи, не бойся! – улыбнулась Вита.

Альперт вскинул голову.

– Я не боюсь!

Он коснулся ее ладоней и дернулся от неожиданности, ощутив мощный поток Силы.

– Ты делишься? – в его голосе звучала растерянность. – Но почему?

Вита молча улыбалась.

– Мы в одной команде, Альперт, – подал голос Ягорай, – и никто из нас не знает, с чем нам предстоит встретиться сегодня ночью. Лучше быть готовым ко всему!

Юноша взволнованно посмотрел на Вителью.

– Но ты ослабеешь сама!

Все так же молча она покачала головой.

⁂

Вителья отпустила мага только тогда, когда ощутила, что его уровень Силы достиг нормы.

Рю Воронн был наготове – меч, который он днем оставил вместе с вещами в комнате, был пристегнут к поясу, и сейчас ласурец стоял, привычно положив руку на его рукоять. От этого зрелища на сердце у Виты стало легко – Яго был рядом. Какие бы страсти им не приготовила судьба, с ним ей нечего бояться!

Дверь комнаты неожиданно распахнулась. Стоящая в проеме Тори тяжело дышала.

– Графини нет в ее покоях! – воскликнула она. – Вся прислуга тоже куда-то подевалась!

– Вы же хотели идти в подземелье? – удивилась Вителья.

– Руф сказала, надо проверить графинюшку, – пожала плечами гномелла.

– А где она сама? – уточнил Яго.

– Отправилась в подземелье, как мы и собирались. Меня послала вас поторопить.

– Одна? – ахнула волшебница, бросаясь к двери.

Пальцы Тори, схватившие ее за запястья, казались железными.

– Вита, сеструха моя – рубака из рубак, али ты забыла об этом? Она опасностей не боится, это они от нее бегут!

Вита оглянулась на Яго.

– Давай тоже побежим? – умоляюще сказала она. – Надо ее найти!

Рю Воронн кивнул и быстро пошел к двери. Тори ничего не оставалось, как отойти, чтобы пропустить его.

Поскольку все догадывались, где может быть Арина рю Сорс, решено было вначале забрать Руфусилью из подземелья. Но когда они, ведомые Тори, спустились туда, оказалось, что «забрать» гномеллу не так-то просто – она отбивалась от троих слуг рю Сорса, действовавших на удивление слаженно. И все бы ничего, вот только двигались они с нечеловеческой скоростью, сопротивляться которой даже такому опытному воину, как рубака Аквилотская, оказалось непросто.

Тори, не задумываясь, бросилась к сестре и… налетела на невидимый щит, поставленный Витой.

– Подожди, давай сначала понаблюдаем, – Ягорай утащил ее под прикрытие одной из колонн, поддерживающих свод.

– Чего тут наблюдать-то? – возмутилась Торусилья. – Помогать надо!

– Вы давеча говорили, уважаемая рубака, о вашей почтенной сестрице, цитирую: «она опасностей не боится, это они от нее бегут!» – заметил Альперт безо всякой иронии.

– Они вокруг бегают, опасности, – Дробуш кивнул за колонну. – И бежать прочь не собираются.

– Альперт, скажи мне, как знаток, – они одержимы? – Вителья тоже выглянула из-за колонны. – Или тут что-то другое?

Маг пристроился рядом и попросил:

– Сними, пожалуйста, щит!

В середине залы Руфусилья с хэканьем опустила топор плашмя на голову одного из нападающих, и он упал без движения. Было хорошо видно, что лицо старшей рубаки заливал пот – нечеловечески быстрые и маневренные противники заставляли тяжеловооруженную гномеллу шевелиться.

– Пожалуйста, – машинально ответила Вителья.

Щит пропал.

Некоторое время Альперт наблюдал за двумя оставшимися слугами. Тори за его спиной дышала неровно и порывалась ринуться в бой, однако рука Яго, лежащая на ее плечо, буквально пригвождала гномеллу к полу.

– Нет, не демон, – наконец, сказал маг, – но какая-то сила ими, несомненно, владеет!

– Я догадываюсь, какая, – сквозь зубы пробормотала Вителья. – Альперт, отвлеки их внимание огнем, только постарайся не задеть Руф!

– Ты меня обижаешь, Вителья, – строго ответил Попус, наколдовывая стену огня, которая с гудением двинулась к драчунам.

– Тори, твой справа, мой – слева, – приказал Яго, – на счет три: раз, два…

– Тр-р-ри! – взревела та и метнулась вперед.

Ласурец прыгнул следом. Огненный периметр прервался, впуская их в сужающийся круг, в котором заметались перепуганные силуэты.

Спустя пару минут все было кончено. Оглушенных слуг уложили рядышком, и Вита, выйдя из укрытия, опустилась рядом с одним из них на корточки и протянула к нему ладони.

– Что ты делаешь? – с интересом спросил Альперт, присаживаясь рядом. – Проверяешь, могут ли на них быть какие-нибудь заклятия?

– Заклятия я и так вижу, – легкомысленно отмахнулась Вителья, и продолжила, не замечая его изумленного взгляда, – хочу проверить, что у них со здоровьем. При такой скорости оно должно быть просто желез…

Она осеклась, пораженная открывшейся ей, как целителю, диагностической картиной. Лежащего перед ней человека отделяла от собственной смерти лишь доля секунды. Доля секунды, растянутая в вечности.

Вот оно!

Вот та мысль, что не давала ей покоя! «Время в могильниках останавливается!» – так сказала Ласурский архимагистр.

Вителья подняла на мага горящий взгляд.

– Альперт, что именно тебя смутило в портретах рю Сорсов? Что ты искал в родовой книге?

Тот отвел глаза.

– Это только догадки, не более. Вряд ли они важны!

– Они важны, уважаемый маг, – вдруг подал голос Вырвиглот. – Вита не просто так спрашивает!

– Ну, хорошо, – сдался Альперт, – я заметил на портретах всех мужчин рода рю Сорсов некое пятнышко – в одном и том же месте, у основания большого пальца правой руки. Такое же есть у графа. В родовых книгах принято писать не только о геральдике и династических браках, обычно там перечислены характерные черты, например, родимые пятна. Но информации о них я так и не нашел. Из чего сделал вывод, что пятно – давно заживший шрам. Но…

– У всех рю Сорсов шрамы в одном и том же месте? – удивилась Руфусилья. Засунув шлем подмышку, она стирала льющий со лба пот. – Загоняли меня, собаки, ну надо же! Спасибо, уважаемые друзья, за помощь!

Гномелла поклонилась.

Вителья поднялась и церемонно поклонилась в ответ. После чего посмотрела на Альперта.

– Твои выводы верны, Фюрон рю Сорс и все остальные рю Сорсы на самом деле – один и тот же человек. Полагаю, что и слуги живут в замке уже более пятисот лет…

– Это невозможно! – воскликнул Попус, вставая.

– Излучение могильника поддерживает в них жизнь, – пояснила волшебница, – поскольку оно останавливает время для тех живых существ и предметов, что оказываются в границах его действия. Вот и разгадка отличного состояния замка.

– Но тогда могильник должен быть где-то здесь?! – ахнул маг.

Вита и Яго переглянулись и сказали в один голос:

– Часовня!

⁂

– Бежим! – воскликнула неугомонная Торусилья и вырвалась вперед. – Графинюшка, наверняка, там!

– Наверняка, – согласилась Руф, надела рогатый шлем, ударом надвинула его глубже на лоб и с удивительной для ее коротеньких ножек прытью помчалась за сестрой.

– Засиделись в городе наши уважаемые рубаки, – улыбнулся рю Воронн и припустил следом.

Вырвиглот пристроился за Альпертом, который бежал рядом с Вительей.

– Как ты это определила? – задыхаясь от непривычного бега, поинтересовался маг. – Ну, что они едва живы?

– Боевая магия – мое призвание, но первое образование я получила, как целитель, – ответила волшебница.

Альперт покосился на нее с уважением.

Бежавшая впереди всех Руф предупреждающе крикнула и прянула в сторону, пропуская одного из слуг, мчащегося в их сторону. Ягорай, не задумываясь, ушел из-под удара его палаша и двинул нападающего рукоятью меча в висок. Слуга рухнул у его ног.

– Бегают. Мешают, – заворчал Дробуш из-за спины Виты.

Волшебница покосилась на Альперта. Взгляд мага был напряженным, однако Попус решительно сжимал кулаки, намереваясь побороться не только с противником, но и с собственным волнением.

– И чего встали? – поинтересовалась Торусилья.

Яго только головой покачал, когда она, обогнув широкоплечую Руфусилью, унеслась вперед.

– Вот ведь неугомонная, – проворчала та.

В крытой галерее было пусто, но из-под двери, ведущей в часовню, пробивалось странное свечение и раздавались напевные голоса, от которых по спине у Виты побежали мурашки. Она догадывалась, что сейчас увидит. Боги старого мира, даже мертвые, требовали поклонения и… жертв!

Рубаки, затормозив перед дверью, вопросительно взглянули на волшебницу.

– Посмотри, что там? – остановившись рядом с ней, приказал Яго.

Волшебница кивнула и запустила Взор. Око, похожее на карий глаз Варгаса Серафина, миновало дверную створку и, оказавшись внутри, на миг зажмурилось. По небольшому залу домашней часовни рю Сорсов перекатывались, словно океанские валы, волны голубого сияния, выплескивающиеся из решетчатого люка в полу в центре помещения. Рядом с ним стояла на коленях графиня, протягивая окровавленные руки. С них падали и падали рубиновые капли, и сияние с жадностью клубилось вокруг них, провожая вниз – в темноту.

Рю Сорс замер рядом с женой, одной рукой придерживая ее за плечи, чтобы не упала, а в другой держа ритуальный кинжал. Его лицо кривилось в победной усмешке. Слуги графа, выстроившись в круг и раскачиваясь, пели монотонную песню на непонятном языке.

– Вот ведь ублюдок! – раздался позади чей-то ласковый голос. Будто осколки хрусталя зазвенели об сталь.

Резко обернувшись, Вителья увидела Ники. Сияние в глазах Ласурского архимагистра ничуть не уступало тому, что наполняло часовню.

– А ну-ка, разойдитесь, – все так же ласково приказала Никорин. От тона от ее голоса даже рубаки поспешили освободить путь к дверям.

– Ваше Могущество! – Вита поспешила навстречу. – Там девушка… Графиня Арина рю Сорс… Она невиновна!

– И чего ты хочешь? – подняла брови архимагистр.

– Спасите ее!

Никорин задумалась.

– А это может быть забавно, – наконец, пробормотала она и отошла в сторону. – Давайте-ка, разберитесь сами… В конце концов, надо отрабатывать королевское жалованье.

– Вы так любезны, Ваше Могущество! – по-волчьи усмехнулся рю Воронн. – Вита, нужно заставить графа отойти от жены. Его я беру на себя. С остальными разберутся уважаемые рубаки и Дробуш.

– А я? – возмутился Попус.

– А вы постарайтесь любыми способами мешать нашим противникам нас убить, – посоветовал Ягорай. – И не дайте убить себя!

– Пресвятые тапочки! – прошептал маг.

– Альперт, – Вителья смотрела на него в полумраке галереи, и ее глаза светились, как у кошки в темноте, – по моей команде Кулак ветра второго уровня или выше, чтобы графа оттащило от супруги. Справитесь?

Юноша кивнул.

– Дробушек, дверь! – приказала волшебница.

Сутулый мосластый Дробушек, – и в чем только душа держится! – подошел к массивной двери часовни. Судя по всему, она была сработана из того же самого дуба, что и главные створки, ведущие в замок. Примерившись, Вырвиглот аккуратно обхватил дверное полотно, хэкнул и… бесшумно снял с петель.

– Однако… – пробормотала Ласурский архимагистр.

Вителья метнулась в проем, чувствуя за спиной Ягорая. Ей всегда удавались огненные заклинания, удалось и это – змея цвета горячего металла втянулась в лезвие ритуального клинка, заставив его раскалиться по самую рукоять. Рю Сорс, вскрикнув, выронил кинжал и перехватил обожженную руку другой, отпустив жену. Арина упала.

– Аль! – крикнула Вита, не заметив, что сократила его имя – в сложившейся ситуации произносить его полностью было слишком долго.

Однако маг понял. Раздался громкий хлопок. Воздушная оплеуха отшвырнула графа от Арины, и в то же мгновение Вителья накрыла девушку щитом и прыгнула в сторону, давая дорогу ринувшимся в бой рубакам и Вырвиглоту. К ее удивлению тролль не стал вступать в схватку со слугами графа, бросившимися навстречу. Он маневрировал, обходя их, потому что стремился туда, где бездвижно лежала графиня.

Опомнившийся рю Сорс поднялся с пола и бросился ему наперерез, однако путь ему преградил Ягорай.

– Все кончено, Ваше Сиятельство, тайна раскрыта, – сказал он, – полагаю, происходящее здесь будет расценено, как черное колдовство. Вам придется предстать перед Высшим Магическим ковеном и понести наказание за намеренные убийства ваших жен, длящиеся несколько столетий!

– О чем это вы? – прорычал рю Сорс, выхватывая меч из усыпанных драгоценными камнями ножен на своем поясе.

– Дробуш! – поторопила Вита, приготовившись снять щит.

Однако троллю подсказка не требовалась: добравшись до графини, он бережно поднял ее и понес к выходу из часовни. Рубаки, не сговариваясь, прикрыли его, расчищая путь среди обезумевших от ярости слуг, в лицах которых не осталось ничего человеческого.

– Надо было отравить вас за ужином! – хрипел рю Сорс, наступая. – Чувствовал же, что вы что-то заподозрили!

– Не надо было нас приглашать, – усмехнулся рю Воронн, делая шаг назад. – Вы же видели мою жену в деле раньше, во время событий в Вожедане!

Движения рю Сорса были молниеносными, но Яго будто предчувствовал их и бил на опережение. Среди крика и воя слуг звон мечей был единственным чистым звуком, поднимавшимся под самый купол часовни.

– В бессмертии есть один недостаток – скука, – отвечал граф. – Тяга к новым впечатлениям сыграла со мной злую шутку. Что ж… Хозяева будут довольны, когда вместо одной жертвы мы преподнесем им нескольких!

Яго сделал выпад – почти незаметный, быстрый, и рукав камзола рю Сорса окрасился кровью.

– Тяга к хвастовству так же губительна, граф, как и тяга к новым впечатлениям, – рассмеялся рю Воронн.

Между тем Дробуш вынес графиню из часовни, положил у ног архимагистра и бегом вернулся внутрь.

Несколько слуг, безо всякой жалости превращенные Вительей в живые факелы, метались по залу, оглашая его ужасающими криками. Не обращая на них внимания, Дробуш бросился к решетке в полу и выдрал ее из каменной плиты.

– Вниз собрался? – осведомилась Торусилья, отбиваясь от трех нападающих.

– Не я… – непонятно ответил Дробуш и погнался за одной из тех пылающих фигур, что двигались, натыкаясь на стены и колонны.

Догнав, он схватил ее и швырнул прямо в черный зев отверстия.

Сразу несколько слуг бросились на него, пытаясь повалить, но он устоял, и теперь поворачивался из стороны в сторону, стряхивая их, словно медведь гончих. Двоих смахнула с него Руфусилья, одному, хэкнув, наподдала Тори, да так, что он подлетел вверх. Трое вдруг закричали, упали на пол и закружились, закрыв руками уши, словно обезумевшие. Дробуш огляделся по сторонам и увидел Попуса. Маг, спрятавшись за массивной скамьей для посетителей, шептал заклинание, выделывая замысловатые пассы. Заметив, что Вырвиглот смотрит на него, он указал на свои следующие цели. Тролль молча поднял большой палец и порысил в том направлении, по пути прихватывая упавших, чтобы скинуть их в люк.

– Дробушек прав! – воскликнула Тори, тесня своих противников в ту же сторону. – Надобно тут убраться, как думаешь, сеструха?

– Гигиена прежде всего! – лаконично ответил та, увернулась от противника и топором плашмя ударила его в спину, придавая ускорение в сторону люка.

Слуга не успел перегруппироваться и со сдавленным криком полетел вниз.

Через некоторое время в зале наступила тишина, нарушаемая лишь звоном мечей. Рю Сорс не собирался сдаваться, но и Яго, казалось, не знал устали.

– Вита, может, ты ему подсобишь? – предложила Тори. – Это сколько ж они так собираются?

Она стояла между ней и Дробушем, Руф заняла место в стороне. Обе гномеллы внимательно наблюдали за боем.

– Не стоит, – раздался позади хрустальный голос. – Пусть возмездие свершится!

⁂

Ники остановилась рядом. Увидев подходящего Альперта, поинтересовалась:

– Ну как, стажер, нравится? Лучше, чем в Департаменте магического аудита бумажки перебирать?

Попус, косясь на дерущихся, тем не менее вежливо поклонился и возразил:

– Бумажки тоже надо перебирать с умом, Ваше Могущество! Я вообще сторонник унификации…

– …И стандартизации, – рассмеялась Ласурский архимагистр, – это я помню из вашей анкеты.

Раздался вскрик. Рю Сорс лежал у ног рю Воронна, ладонью зажимая кровоточащую рану на груди.

– Пощады! – прохрипел он. – Я согласен предстать перед Ковеном! Я не виноват!.. Меня заставили голоса в моей голове!

– Перед Ковеном вы не предстанете, – в голосе Никорин чистой нотой лязгнула сталь. – Я объявляю вас виновным и выношу приговор: отправляйтесь-ка к своим… голосам!

Неведомая сила подхватила тело графа и потащила к люку в полу. Рю Сорс истошно кричал и извивался…

Крик еще долго доносился из глубин тьмы, царящей под часовней.

Яго острием меча столкнул ритуальный кинжал туда же и посмотрел на архимагистра.

– Заберите графиню, свои вещи и покиньте замок, – приказала та. – Вителья, останься.

Во взгляде рю Воронна мелькнуло беспокойство.

– Я верну ее вам, граф, обещаю, – усмехнулась Ники. – Идите!

– Аль, пошли! – Торусилья хлопнула мага по плечу так, что он едва не упал. – Ты молодцом! Хорошо держался.

– Вы… ты правда так думаешь? – порозовел тот и поклонился. – Спасибо, уважаемая рубака, такая похвала – честь для меня!

– О как! – не без удовольствия констатировала Руф и вывела их обоих, держа за шкирки.

Ники, подняв брови, посмотрела на Вырвиглота, который и не думал двигаться с места.

– Я с Витой, – пояснил он, насупившись.

Девушка подумала, что сейчас архимагистр устроит выволочку и ему, и ей, однако Ники лишь пожала плечами:

– Тогда держись крепче, парниша… Давайте-ка, посмотрим, что там, внизу!

Вначале волшебница подумала, что архимагистр желает прыгнуть в люк – в жуткую темноту, в которой навсегда скрылись Фюрон рю Сорс и его слуги. Затем решила, что Ники, вместо того, чтобы прыгать самой, запустит Взор. Но Никорин не сделала ни того, ни другого. Она просто стояла и смотрела в никуда, и от выражения ее лица Вителье становилось страшно.

– Здесь покоится много божественных ублюдков, – наконец, произнесла архимагистр. Ее взгляд из жуткого стал обычным. – Они не столь могущественны, как, например, знакомый тебе Гопотамкин, которому удалось обхитрить смерть за счет эльфов, и не столь известны, как Старшие боги, такие как Индари или Аркаеш. Но на Тикрее ни живым, ни мертвым, ни полудохлым им больше нет места! Ты согласна?

Вита кивнула.

– Надо выйти наружу, – сказал Вырвиглот.

Ники посмотрела на него с таким изумлением, как будто он был заговорившей с ней колонной, поддерживающей свод часовни.

Тролль постучал пяткой по каменным плитам и пояснил:

– Может провалиться. И мы вместе с ним.

– Логично, – пробормотала Никорин. – Идемте.

Они вышли в галерею. От легкого движения руки архимагистра одна из стеклянных стен исчезла. Снег, еще лежащий толстым слоем, начал быстро таять. Показавшаяся прогалина поползла в сторону от часовни и увеличилась до размеров полянки.

– Нормально? – поинтересовалась Ники у Вырвиглота.

Тот кивнул.

Оказавшись на сухой земле, Никорин посмотрела на Вителью.

– Дай руку и будь готова поделиться со мной Силой.

– Я готова! – сосредоточенно ответила та.

Ласурский архимагистр улыбнулась, запрокинула лицо к небу и закрыла глаза.

Вита смотрела на часовню и жалела, что не удалось ни только обвенчаться с Яго у алтаря из тысячелетнего черного кедра, но даже разглядеть его как следует. Затем на часовню ей смотреть надоело, и она перевела взгляд за застывшие деревья. На ветвях лежал снег – здесь было значительно холоднее, чем в Вишенроге, где уже вовсю буйствовала весна. Казалось, снег собрался укрывать спящую землю вечно, собственной стылостью и белизной отгоняя наступление теплых дней.

С тихим шорохом упало снежное манто с одной ветви, с другой, а затем снег зашипел и взметнулся паром. Из глубин земли раздался низкий гул, словно мощная лавина сошла с горы в равнину. С крыши часовни посыпалась черепица, стрельчатые окна разлетелись вдребезги…

Расширившимися зрачками Вита смотрела, как стеклянные брызги летят во все стороны, а затем замирают в воздухе, кружась против своей оси… Из окон часовни выплеснулось голубоватое сияние, будто хотело сбежать, но неведомая сила втянула его обратно, вместе с осколками. Раздался ужасающий треск. Крыша просела, стены провалились внутрь. Протуберанцы сияния, вырывавшиеся из разлома в земле, казались живыми существами. На миг Вителья увидела – метущие тени, неясные силуэты, взгляды, полные отчаяния…

Часовня накренилась и рухнула в разлом, утянув за собой галерею.

– Сейчас! – свистящим шепотом произнесла Ники.

Позабыв о происходящем, Вителья позволила Силе свободно течь сквозь себя прямо в холодную ладонь архимагистра.

Земля под ногами затряслась, будто в припадке. Вита упала бы, если бы Вырвиглот, все это время стоящий позади, не удержал ее за плечи. Ближайшие деревья ходили ходуном, некоторые повалились друг на друга. В движение пришел даже воздух, и только Никорин стояла неподвижно и сияла, словно высеченная из цельного алмаза.

Нехотя, будто через силу, разлом в земле на месте часовни начал стягиваться. Земляные пласты встряхивались, как собаки после купания, наползали друг на друга с глухим рокотом. Скоро на месте часовни осталось лишь небольшое возвышение, которому только предстояло порасти травой. Но это было еще не все! Где-то в отдалении послышался предупреждающий крик Яго. Замок рю Сорса задрожал, поплыл, как марево в жаркий день. Две башни с грохотом обрушились, а донжон осел, словно сгорбился. Прежде чистые камни стен мгновенно потемнели и потрескались, основание заросло мхом.

Время возвращало себе то, что у него отняли.

⁂

Запряженные в дорожную карету лошади, волнуясь, пофыркивали и косились на людей, которые почему-то не торопились ехать.

– Я позабочусь о графине и улажу вопрос с властями, – говорила Ники, – а вы отправляйтесь дальше, нечего терять время на никому не нужные процедуры.

– Но позвольте хотя бы помочь ей? – воскликнула Вита.

Арина рю Сорс, так и не пришедшая в сознание и укутанная в одеяла, сломанной куклой лежала у ног архимагистра.

В глазах Никорин полыхнуло ледяное пламя.

– Я займусь этим сама, – отчеканила она. – Если эта женщина не сошла с ума после происшедшего и никакие «голоса» не шепчут в ее голове – она поправится и станет богатой вдовой. Если не ошибаюсь, самой богатой в этой части Ласурии. Отправляйтесь немедленно, это приказ!

– Но… – попыталась возразить Вителья, однако Яго мягко обнял ее и проговорил, глядя на архимагистра:

– Мы уже уезжаем, Ваше Могущество!

Он подтолкнул Виту к карете и двинулся следом. Остальные молча разошлись к своим коням, даже оборотни, которые только что вернулись со своей ночной прогулки и пока не понимали, что произошло, но держали язык за зубами, чтобы не ляпнуть при архимагистре лишнего.

Спустя несколько минут кавалькада направилась по дороге, ведущей от замка к основному тракту, и исчезла за поворотом.

Проводив их глазами, Ники присела на корточки и положила ладонь на плечо графини. Взметнувшийся от мгновенного перемещения снег оседал на уже пустое место.

А за поворотом оборотни, дружно спешившись, полезли в карету, в которой сразу стало тесно.

– Мы хотим знать, что произошло, – проговорил Грой, усаживаясь рядом с Витой.

Дикрай и Тариша устроились напротив и согласно кивнули.

– Это обязательно, – улыбнулся Ягорай, – но прежде расскажите о своем путешествии.

– Вы, судя по всему, обнаружили могильник, а мы – нет, – засмеялся Дикрай. – Рю Сорс не обманул насчет заповедной рощи – в ней в наличии ценные породы дерева и… избушка ведьмы.

– Настоящей ведьмы? – восхитилась Вита. – Сказка не врет? Эта та самая бабушка, что живет за лесом?

– Та самая или нет, неизвестно, – фыркнула Тариша. – Бабка древняя, в здравом уме и доброй памяти, но ведьма настоящая – я такие вещи чую! Она да белки – вот и все странности заповедной рощи.

– Не все, – усмехнулся Вирош.

Вителья и Ягорай переглянулись и уставились на него, ожидая продолжения.

– Она сказала мне, что хочет посмотреть на тебя, Яго, – Грой пожал плечами. – Не спрашивай! Я понятия не имею, откуда она тебя знает. Вот что она сказала – «с вами путешествует ласурец с глазами, полными Вечной ночи, я хочу взглянуть на него».

– Хм… – Рю Воронн казался заинтригованным. – Я понимаю, если бы она была молодой и красивой…

– Ах ты! – возмутилась Вителья, набрасываясь на него с кулаками.

Смеясь, он обнял ее и поцеловал.

– Карета там не пройдет, – заметил Вирош, не без удовольствия наблюдая за ними.

– За каретой мы с сеструхой приглядим, не беспокойтесь! – раздался голос снаружи. – А вы сгоняйте туда и возвращайтесь. Сейчас только рассвело, успеете засветло?

– Вполне, – блеснул глазами Грой. – Едем?

Кавалькада остановилась и перегруппировалась. Тори взобралась на козлы, сменив Дробуша, который оседлал ее коня. Альперт и Руф заняли места Виты и Яго в карете, а те вскочили на их лошадей. Оборотни сменили ипостаси и закружили по снегу, ожидая всадников.

Когда путешественники достигли заповедного места, солнце уже стояло высоко. Снега здесь было так много, что кони проваливались в него по брюхо.

Роща открылась за чертой лесоповала. Огромные деревья, мощь которых ощущалась так явно, что Вителья и Ягорай придержали лошадей, любуясь превосходными кронами, вознесшимися к небесам. Оттенок кедровой хвои – густо синий, почти черный, придавал им траурный вид, но от этого они не становились менее великолепными. А дубы, расхваленные рю Сорсом, были такими коряжистыми, что несколько человек, сцепив руки, не обхватили бы их.

По едва заметной звериной тропе оборотни вывели всадников на опушку леса, на которой снега не было. Да, вокруг он вздымался сугробами, а здесь под ногами оказалась промерзшая, но сухая земля. В центре полянки стояла поросшая мхом избушка, крытая дранкой и еловыми ветвями. На коньке крыши сидел крупный ворон, разглядывая посетителей то одним, то другим глазом.

– Здоровый! – с восхищением сказал Дикрай, сменив ипостась. – В прошлый раз его тут не было.

– Ему, верно, лет столько же, сколько этим деревьям, – фыркнула фарга, тоже обернувшись. – Не люблю воронов!

– Почему? – удивилась Вита.

– Слишком умные…

Будто доказывая, что Тариша права, ворон спланировал вниз и опустился на крыльцо. Спустя мгновение перед ними стояла костлявая старуха в черном одеянии.

– Вы пришли, – сказала она, будто прокаркала, и это не было вопросом.

– Ты хотела взглянуть на нашего друга, матушка, – подал голос Грой, – мы привели его.

– Ты… – длинный палец указал на Яго, – и ты, – палец переместился, указывая на Виту, – зайдите в дом. А вы, звериный народ, ждите здесь.

Вырвиглот обиженно загудел, но она так на него посмотрела, что он умолк и спрятался за Вироша.

– Мы подождем, – смиренно склонил голову Грой.

Вителья никогда не боялась ведьм. Знала, что представительницы ведовского племени появились на Тикрее еще во времена Вечной ночи, и, единственные, сохранили свое древнее искусство без изменений. Истинную Силу они черпали напрямую, без амулетов и заклинаний, для них она была словно вторая кровь, дающая жизнь. Конечно, встречались среди них и шарлатанки, не обладающие полным знанием, но старуха, что приглашала их в дом, таковой не была, Грой оказался прав. Тем не менее, Вита взяла Яго за руку – так ей было спокойнее, – и пошла следом за ним.

В избушке было темно: свет падал из мутных окон на большой стол, на котором лежали пучки трав, самодельные свечи, кухонная утварь. На скамье под окном развалился огромный лесной кот. Увидев гостей, прижмурил янтарные глазищи и бесшумно стек на пол.

Старуха молча повела рукой на освободившееся место. Так же молча рю Воронн сел, усадил рядом Вителью и поднял глаза на ведьму. Какое-то время они буравили друг друга взглядами, и волшебнице казалось, между ними идет разговор, которого она не слышит. Она затаила дыхание, наблюдая за безмолвным поединком двух людей с сильной волей, как вдруг заметила, что старуха теперь смотрит на нее.

– Таких, как ты, на старом языке зовут рокури аркаэлья, знаешь об этом? – спросила она.

– На древнеэльфийском наречии, вы хотели сказать? – поправил Яго.

Ведьма посмотрела на него.

– Ты знаешь древнеэльфийский?

Рю Воронн пожал плечами.

– Современный эльфийский по сравнению с прежним не сильно изменился.

– Сколько всего языков ты знаешь?

– Много. Они всегда мне легко давались.

Старуха прищурилась.

– Ты никогда не задумывался, почему?

Он пожал плечами.

– Почему? – не выдержала Вита.

Ведьма усмехнулась.

– Ты, девушка, можешь как уничтожать миры, так и хранить, но эту способность ты приобрела, сама того не желая. А в его жилах течет кровь древнего народа, исчезнувшего во мраке Вечной ночи. Именно она делает его воином, который может предвидеть действия врага и потому не ведает поражений.

– Вы знаете о моей способности? – поднял брови рю Воронн.

Старуха хмыкнула.

– Ты называешь это способностью, но это – Дар предвидения. Его можно получить только с кровью предков и никак иначе.

– Мой отец? – искренне удивился Яго. – Или моя мать?

– Не твой отец и не твоя мать, – странным голосом произнесла она, – об этом ты узнаешь, когда придет время. А я должна направить тебя к той, что ждет.

– Кто его ждет? – возмутилась Вителья.

– Сотни лет ждет, чтобы исполнить пророчество, – словно не слыша ее, продолжала ведьма. – Так слушай меня, воин с глазами, полными тьмы. Там, где малое солнце стоит в центре большого, Черная королева ждет тебя под белым спудом, желая коснуться твоей руки и говорить с тобой. Ты для нее – чужеземец, захватчик из другой страны… Ты для нее – угроза и смерти носитель… И ты для нее – врата в вечную жизнь!

Она замолчала, тяжело дыша. На сморщенное лицо возвращалось осознанное выражение.

– Духи Ветров говорили со мной только что, – пробормотала она, – а это значит, что ты тот, кого я ждала. Теперь иди к ней!

– К кому? – Яго в недоумении смотрел на нее.

– Уходи! – худая рука указала на дверь. – Духи Ветров пусть ведут тебя…

Вителья поднялась и потянула Яго за собой. Если ведьма не желала говорить – заставить ее было невозможно.

Они вышли на крыльцо. Над головами раздалось пронзительное карканье, нарушившее тишину зачарованной рощи. Черный ворон, вылетев из печной трубы, исчез за деревьями.

С земли поднимался, потягиваясь, длинноногий гепард. Среди лесного триколора: белый, черный и серый, зверь казался выплавленным из солнечного света.

– Ну что? – обернувшись, с любопытством спросил Грой. – Что она сказала?

Рю Воронн пожал плечами.

– Какой-то бред… Я ничего не понял, кроме того, что она меня послала далеко и надолго!

Вителья молчала. Яго мог и не отличить ведовской транс от обычного состояния «полоумной» старухи, но она-то заметила разницу. Заметила, как изменилось лицо ведьмы, как из зрачков выглянуло что-то, что давно не принадлежало этому миру. Что-то из тьмы времен.

Компания вернулась к карете, едва начало темнеть. Пришлось рассказать о произошедшем в избушке любопытным гномеллам и Альперту, старательно дававшему понять, что ему вовсе не интересно. После чего все заняли свои места и продолжили путешествие. До следующего постоялого двора, находящегося почти у границы с Узамором, предстояло ехать два дня.

Оказавшись в карете, Вита достала из целительской сумки, которую брала в каждое путешествие, записную книжку и по памяти записала слова ведьмы. Если Ягорай ничего не понял, то волшебнице было совершенно ясно – нужно найти на Тикрее место, где светят два солнца и под каким-то белым укрытием спрятана Черная королева. Не понятно только – для чего?

⁂

Благодаря королевскому целителю, мэтру Ожину Жужину, голова у Его Величества болела редко. Но вот сегодня – болела, отчего Редьярд был сильно не в духе. Он бы с удовольствием перенес встречу с начальником Тайной канцелярии на завтра или даже на неделю, однако ежедневные доклады становились все тревожнее и тревожнее, и пропускать их король не хотел.

Сидя в кресле за рабочим столом, Редьярд пил холодную воду из кувшина с грудастой эльфийкой на крышке и периодически прижимал к виску очередного щенка Стремы. Щенок – толстый, крепкий, мордатый, сладко дрых в королевской длани, напоминая пирожок с закрытыми глазками.

Дверь открылась, впуская Его Высочество Аркея в сопровождении Ласурского архимагистра. Нынче на Ники были черные кожаные обтягивающие брюки, ботфорты с золотой строчкой, бирюзовая рубаха с низким вырезом и черная бархатная безрукавка, расшитая золотыми птицами.

– Никак весна наступила… – пробормотал Его Величество, поспешно отводя глаза от яркой фигуры – его головная боль усилилась.

Троян рю Вилль, который устроился в кресле напротив и поднялся при появлении наследника престола и волшебницы, взглянул на короля:

– Мы можем начинать?

Щен в королевской длани засучил во сне лапами. Редьярд потряс его, словно коробку с леденцами, и когда тот успокоился, проворчал:

– Валяйте.

Рю Вилль сел, положил на колени папку с документами и, любезно улыбаясь, произнес:

– Видя состояние Вашего Величества, я не займу много времени. Есть вещи, не требующие вашего внимания, но, к сожалению, есть и кое-что, о чем я не могу умолчать.

– И что же это? – Король, морщась, отпил воды из стакана.

– Вот здесь, – Троян ткнул пальцем в папку, – донесения от наших осведомителей в окрестностях Вишенрога…

– Каковы настроения народа? – ворчливо перебил Его Величество.

Рю Вилль расцвел.

– Народ рад, что Ее Светлость рю Филонель покинула территорию Ласурии и отбыла на родину. Все желают ей долгих лет жизни… подальше от Вашего Величества.

Ники разглядывала собственные пальцы, умело скрывая улыбку. Выражение лица Его Высочества Аркея было непроницаемым.

– Мне не хватает моего дурака, – буркнул Редьярд, – он бы сейчас спел какую-нибудь глупую песенку, начинающуюся со слов: «Как я рад, как я рад!..» Ян, где мой дурак?

Секретарь Его Величества, Ян Грошек, приоткрыв дверь, интимным шепотом сообщил:

– Супруга господина шута нехорошо себя чувствует, полагаю, Дрюня с ней. Изволите позвать?

Король, страдальчески морщась, приложил щенка к виску.

– Не надо! Желание ожидающей потомство дамы – свято…

– Приплода, – едва слышно подсказала Ники.

– Что? – Редьярд посмотрел на нее.

– Также можно использовать термин «приплод», Ваше Величество, – архимагистр была совершенно серьезна.

– Какой такой приплод?! – внезапно вызверился король. – Троян, хватит нести чепуху, говори, что хотел и выметайся!

Рю Вилль покачал пальцем серьгу в ухе.

– Оборотней в окрестностях Вишенрога все больше, Ваше Величество, – спокойно произнес он, – все – чужаки, местным кланам незнакомые. Не просят ни помощи, ни укрытия, стараются на глаза не попадаться, да местности вокруг столицы густонаселенные, не просто прятаться. С учетом полученной от Лихая Торхаша информации о зараженных бешенством, сей прискорбный факт меня настораживает… Как бы чего не вышло!

Король вернул щенка на колени, и тот смешно зевнул розовой пастью.

– Твои предложения, Арк? – Редьярд взглянул на сына. – Не забудь, что паника среди мирного населения нам ни к чему.

– Ни к чему, отец, – кивнул принц, – поэтому предлагаю стянуть к столице войска под предлогом масштабных учений. Об истинной причине мобилизации никто знать не должен, кроме старших офицеров полков.

– Годится, – король почесал щена под подбородком, – займись этим. А ты, Трой, пригляди за теми клыкастыми, что живут в городе. Пусть твои агенты землю роют, но за подозрительными чужаками следят. Если получится кого-нибудь из них взять тихо – пусть арестуют и доставят в твои… покои.

Архимагистр передернула плечами – вспомнила застенки Тайной канцелярии, в которых ей доводилось бывать.

– Судя по тому, что говорил Лихай, взять бешеных тихо не получится, отец, – вмешался Аркей. – Любое действие в их отношении может спровоцировать ответное нападение, поэтому, как мне кажется, необходимо сосредоточиться на защите Вишенрога. Взгляни…

Принц поднялся и положил на столешницу радужник.

– Только этого не хватало, – поморщился Редьярд. – Это документ на минеральном носителе или айдолон?

– Айдолон, Ваше Величество, – Никорин встала, обошла стол и остановилась позади него. – Вы позволите?

– Сделай что-нибудь с моей головой, – попросил король.

– Радикальное? – уточнила волшебница.

– Радикальное не надо! – нахмурился он.

– Как пожелаете, – улыбнулась архимагистр и коснулась королевских висков.

Редьярд едва не застонал от наслаждения – холод и странная сила, шедшие от пальцев Ники, дарили облегчение.

– Закройте глаза, – проворковала волшебница.

Король послушно прикрыл веки и принялся смотреть то, что ему показывали.

Аркей и рю Вилль переглянулись.

Когда архимагистр вернулась на свое место, Его Величество продолжал сидеть с закрытыми глазами, будто не желал никого видеть. Вместо него глаза неожиданно открыл щен. Сквозь голубую муть радужек посверкивали оранжевые искры – щенок обещал стать настоящим сыном знаменитого отца с янтарными глазами.

– Что я только что увидел? – Его Величество, наконец, окинул тяжелым взглядом присутствующих. – Что за варварская магия?

– Отец, ты никогда раньше не называл гномов варварами, – удивился Аркей.

– Да и магии там нет, – добавила Никорин, – чистая аркаешева механика.

– Вот именно! – король раздраженно толкнул радужник, и тот покатился в сторону наследника. – Арк, неужели ты хочешь?..

– Хочу, отец, – Его Высочество не отвел взгляда, – хочу! Это смертоносное оружие может оказаться нам очень полезным, поскольку бьет издалека, не давая врагу подойти близко. Благодаря ему мы сбережем множество жизней!

– Чужеземцы называют ласурцев как угодно, но никому из них не придет в голову сомневаться в нашей чести!.. – Король сильно понизил голос. – То, что ты показал – есть бесчестный прием для убийства, а не способ честного боя с врагом! Такого на своей земле я не допущу!

– Но Крей… – подал голос рю Вилль.

– Я не отвечаю за честь Крея! – заорал Редьярд, вскакивая. – Пред Индари я отвечаю за своих людей и свое королевство! Все! Разговор окончен!

Аркей поднялся.

– Я вынесу этот вопрос на обсуждение Малого королевского совета, отец. Хочу убедиться, что члены Совета правильно оценивают риски! – упрямо сказал он, поклонился и вышел.

Рю Вилль заторопился следом.

– Ники, – окликнул Его Величество, когда архимагистр была у порога. – Что ты думаешь об этом?

Она обернулась.

– Желаете правду или ответ, который бы вас устроил?

Королевское лицо пошло пятнами. Из последних сил сдерживаясь, чтобы не наговорить самой могущественной волшебнице Тикрея такого, о чем потом пожалел бы, Редьярд махнул рукой, приказывая ей удалиться.

– Как пожелает Ваше Величество! – склонилась в изящном поклоне Никорин и вышла.

⁂

Его Высочество остановился у окна, заложив руки за спину, и с тоской покосился на пустой стол жены. Бруни в кабинете не было – вместе с верным секретарем и неутомимой свитой она инспектировала свое нововведение – совместный приют для человеческих сирот и сирот-оборотней.

– Почему вы молчите, Ваше Могущество? – он повернулся к Ники, которая сидела в кресле для посетителей.

– Я? – в глазах цвета озерного льда изумление искрилось бриллиантами.

– Вы должны сказать: «Я же предупреждала!» – усмехнулся принц.

– Я предупреждала, – улыбнулась Никорин, – но вы не послушались. Более того, я уверена, что Совет, под давлением Его Величества, отклонит ваше предложение о приобретении малопушек для вооружения армии. И что вы планируете делать?

– Я бы тоже хотел услышать, – рю Вилль удобнее устроился в соседнем с Ники кресле и сцепил пальцы перед собой.

Аркей молчал. Казалось, он взвешивает все за и против, прежде чем произнести следующую фразу.

– Я планирую… – наконец, произнес он, – …планирую измену.

Брови рю Вилля поползли вверх. Ники, напротив, не шевельнулась.

– Позвольте мне кое-что объяснить, – мягко произнес принц. – Я не согласен с отцом: малопушки – будущее оружейного дела. Раз они появились – а они появились! – ни о какой честной войне речи уже быть не может. Речь может быть лишь об игре на опережение, о том, кто первый и с какой эффективностью применит новое оружие в бою. Я куплю у гномов опытную партию, нарушив волю Его Величества, и предлагаю вам помочь мне в этом. Решайте.

Принц вернулся за свой стол и подтянул к себе первый документ из стопки, ждущей рассмотрения.

Какое-то время в кабинете был слышен лишь шелест бумаги, да скрип пера.

– С сожалением вынуждена признать, что вы правы, Ваше Высочество, – заговорила первой архимагистр. – Прогресс – жесток, на своем пути он уничтожает такие понятия, как честь. Так что, – да! – я с вами.

Принц многозначительно посмотрел на рю Вилля.

– Подобная мысль посетила и меня, – признался начальник Тайной канцелярии, не выглядя ни расстроенным, ни смущенным. – Индари свидетель, я бы так и сделал, ибо нависшая на Вишенрогом опасность меня почти пугает…

– Почти? – усмехнулась Ники. – Трой, я тебя обожаю!

Старый пират, ресторатор и друг юности Его Величества вернул ей улыбку и продолжил:

– Но я лукав и подл, Ваше Высочество, а вы – благороднейший из людей…

Принц с интересом ждал продолжения.

– И раз вы приняли такое решение, я с радостью присоединюсь к вам! – торжественно провозгласил рю Вилль и деловым тоном завершил: – Кого прикажете отправлять на переговоры?

– А кого вы посоветуете? – поинтересовался Его Высочество.

– Если честно, мне приходит в голову лишь одно имя, но… – Троян посмотрел на архимагистра.

– Нет! – возмутилась та. – Ягорай рю Воронн выполняет ответственную миссию, и ты об этом знаешь… – Она неожиданно замолчала.

– Что? О чем вы подумали? – Аркей отложил бумаги. – Говорите же!

– В намеченном для Ласурской бригады маршруте есть и Драгобужье, – задумчиво проговорила Ники. – Что нам мешает снять адептку ан Денец и ее команду с Узаморского тракта и перебросить к гномам? Яго договорится о поставке и вместе с друзьями доставит малопушки в Вишенрог. С моей помощью, разумеется. Где вы планируете прятать оружие, Ваше Высочество?

– В казармах своего полка, – Аркей откинулся на спинку стула, и только тут архимагистр поняла, как он был напряжен все это время. – Но я хотел бы переговорить с рю Воронном лично. И, думаю, ему не стоит знать, что приказ исходит не от Его Величества.

– Честно говоря, мы все так думаем, – ухмыльнулся рю Вилль.

⁂

До Данжера, пограничного с Узамором города-крепости, который и до сих пор выглядел так, словно ежедневно ожидал начала военных действий, путешественники добрались спустя два дня пути. На постоялом дворе, остановка в котором была оговорена еще до начала миссии, Вителью ждало письмо, содержащее всего одно слово: «Возвращайтесь!»

– Что? – изумился Вирош, когда она сказала об этом. – Возвращаться? Да мы только начали!

– Что-то случилось… – проворчал Вырвиглот.

– Что ты хочешь этим сказать, Дробушек? – Вита посмотрела на него.

– Миссия – важна, но что-то случилось! – упрямо повторил тот.

– Дробуш прав, – сказала Руфусилья. – Наше присутствие не нужно немедленно, иначе архимагистр перенесла бы нас в Вишенрог сама, а это значит, что ситуация не критична, но требует нашего вмешательства. Торусова плешь, что может быть важнее миссии?

Ягорай поднялся с места.

– Пойду, покажу хозяину королевскую подорожную – не будет задавать лишних вопросов и болтать, когда мы уйдем порталом. Карету и коней придется оставить здесь.

Когда рю Воронн вышел, Виден повернулась к волшебнице:

– Вита, зачем нас возвращают обратно?

– Я не знаю, – честно ответила та.

Взгляд фарги был недоверчив.

– Ты не хочешь возвращаться в город, любимая? – Дикрай нежно обнял Таришу и потерся о ее висок щекой. – Я тебя понимаю.

– Здесь хорошо, – согласилась Тори, – простор, воздух… Мне, как уважающей себя гномелле, не пристало восхищаться подобным, ну так я жить тут не собираюсь. А посмотреть – с удовольствием.

– Я надеюсь, нас не задержат в Вишенроге надолго, – примирительно сказала Вита. – Честно говоря, не представляю, что может быть важнее нашей миссии. Вот Виньо и Йож обрадуются!

– Ну, хоть что-то хорошее, – фыркнула Виден, – к их оладушкам и ветчине я неровно дышу.

Вителья обратила внимание, что Попус смотрит в сторону, делая вид, будто разговор ему не интересен, и пояснила специально для него:

– Наши друзья, почтенные гномы Йожевиж и Виньовинья Агатские, будут рады принять тебя в своем доме, Альперт! Надеюсь, ты не откажешься от приглашения?

– Я?.. – растерялся маг.

– Давай, Аль! – подбодрила Тори. – Боевой маг должен хорошо кушать, чтобы сражаться.

– Но я не боевой маг! – возмутился тот.

– А дерешься, как боевой! – добродушно усмехнулась Руф, вызвав румянец на его щеках.

Вернулся Ягорай, окинул всех взглядом.

– Можем отправляться. Вителья?

Волшебница поднялась и остановилась в центре комнаты:

– Я готова открыть портал в Золотую башню.

«То-то Бруттобрут будет рад! – хмыкнул в ее голове вредный божок. – Но если честно, я тоже соскучился по ветчине со стола Агатских…».

«И не мечтай, – вступил в безмолвный разговор Вырвиглот. – Я буду наготове!»

Божок издал мерзкое хихиканье и утих.

Когда компания вывалилась на сверкающие плиты пола Золотой башни, почтенный Бруттобрут выронил самопишущее перо.

Ягорай вышел вперед, поклонился ему и протянул письмо Ники.

К чести секретаря, соображал он быстро – узнав почерк архимагистра, просто махнул широкой ладонью в сторону портальных плит.

Предупрежденная им Никорин ждала гостей, стоя у окна и разглядывая гавань. Погода в Вишенроге стояла прекрасная, светило солнце, его блики посверкивали на атласной шкуре моря, будто золотые чешуйки.

– Добрых улыбок и теплых объятий, Ваше Могущество! – воскликнул Грой, шагнув с портальной плиты на пол. В его голосе Вителье почудилась насмешка. – Мы здесь и ждем ваших указаний.

Ники вернула поклон рубакам и, сев за свой стол, проговорила:

– Приветствую вас всех. Ваше задание остается прежним, но слегка усложняется. Следующая точка на вашем маршруте – Драгобужье…

– Родина, о как! – не выдержала Торусилья.

– Сейчас все, кроме Ягорая, свободны. Можете прогуляться по городу или навестить друзей. Но скорее всего уже сегодня вы отправитесь дальше.

– Навестим друзей! – улыбнулась Вителья, поклонилась архимагистру и первой ступила на портальные плиты, даже не бросив прощальный взгляд на рю Воронна.

Зачем лишний раз смотреть на того, кто навсегда в твоем сердце?

⁂

У Ее Высочества Брунгильды вошли в привычку прогулки по городу инкогнито в компании приближенных. Обычно это был Григо Хризопраз, ее личный секретарь и тайный хранитель, иногда к ним присоединялась герцогиня рю Воронн – статс-дама двора Ее Высочества, или Ванилла рю Дюмемнон, супруга Дрюни и лучшая подруга принцессы. Сегодня Ванилла чувствовала себя не готовой к долгим прогулкам – сказывалась беременность. Фирона рю Воронн осталась в магистрате разбираться со сметами на ремонт приходских школ, которыми Ее Высочество плотно занялась после того, как был поставлен на поток ремонт, содержание и жесткий государственный контроль Вишенрогских приютов. Поэтому Бруни и Григо гуляли вдвоем. Оба наслаждались неспешной прогулкой. Вечерело, но до запланированного королевским протоколом семейного ужина было еще далеко – самое время перекусить, например, пирогом с требухой, приготовленным шеф-поваром трактира «У Матушки Бруни» Питером Конохом, и выпить пару кружечек восхитительно пахнущего морса. Честно говоря, Бруни с удовольствием выпила бы холодного пива – с моря дули теплые ветра, и в городе было жарковато. Но мэтр Жужин, который следил за здоровьем ожидающей наследника принцессы, как коршун за цыплятами, строжайше запретил ей любые алкогольные напитки, кроме бокала сладкого гаракенского один раз в седмицу. И Григо, который предпочитал обходить любые запреты, в этот раз был на стороне целителя.

– Ох! – воскликнула принцесса и прижала руку к животу. – Это не наследник, а скаковой конь! Он так лягается, что у меня дух вышибает.

– Родится, будет живчик, как дядюшка – Его Высочество Колей, – заметил секретарь. – Вы уверены, что хотите продолжить прогулку? До трактира еще пара кварталов.

– Григо, – Бруни посмотрела на него смеющимися глазами, – неужели вы думаете, что я не пройду эту пару кварталов?

– Да вы-то пройдете, Ваше Высочество, а вот я уже выдохся, – рассмеялся Хризопраз. – Но все-таки, если почувствуете что-то не то, говорите сразу – я доставлю вас во дворец. Иначе мэтр Жужин меня препарирует и засунет в колбу с хлороформом.

– И как вы меня доставите? – заинтересовалась принцесса. Оперлась на его руку и продолжила прогулку. – С помощью магии?

– Зачем такие сложности? Поймаю извозчика, – фыркнул секретарь. – Конечно, я мог бы скинуть человеческую личину и перенести вас в замок по воздуху, но боюсь, Его Величество Редьярд и Ее Могущество Ники Никорин не одобрят появление дракона в воздушном пространстве Вишенрога. Да и людей пугать неохота. Представляете, какая паника поднимется в городе, если я начну планировать над крышами?

– А я бы хотела это увидеть! – мечтательно произнесла принцесса. – Вы очень красивый дракон, Григо, вы это знаете?

– Ну… мне говорили, – польщенно произнес Хризопраз.

Из открытых настежь окон трактира доносились шумные голоса. Заведение не пустовало и тогда, когда хозяйкой была Брунгильда, а сейчас вообще стало одним из самых популярных в Вишенроге как среди людей, так и среди оборотней.

Секретарь с предвкушением потер ладони.

– Я уже чую запах свежеиспеченного пирога! И оборотней… – добавил он, принюхавшись. – Надеюсь, клыкастые не слопают все пироги с требухой?

Они вошли в трактир и направились за единственный свободный столик у трактирной стойки – остальные были заняты, включая любимое место Бруни – в углу за сервантом, под портретом Осенней феи кисти мастера Вистуна. Сидящий там молодой человек показался ей знакомым.

Поскольку в этот раз принцесса и ее секретарь выглядели как чета немолодых людей, а не как они сами, к ним подошла служанка. Ровенна, ставшая вместо Матушки Бруни управляющей трактира, внушительно громоздилась над стойкой, и, словно дирижер оркестром, управляла десятком нанятых служанок и служек. Виеленны видно не было, но было слышно – она кого-то распекала на кухне.

Каждый раз, приходя в трактир под личиной, Бруни ловила себя на том, что ей и радостно, и грустно одновременно. Радостно вновь видеть эти стены, закопченный камин, Осеннюю фею на стене, ощущать суету и чувствовать запахи кухни. Грустно – не участвовать во всем этом, оставаться для родных стен чужой, клиенткой, зашедшей съесть пирога с требухой и выпить морса.

– Эй, – Григо коснулся ее руки, – нельзя остаться в прошлом навсегда, Ваше Высочество, нужно двигаться дальше! Мне ли говорить вам об этом?

– Иногда мне кажется, что я сплю и вижу сон, – призналась Бруни. – Сон, в котором у меня есть Кай, и я – ласурская принцесса, а не простая трактирщица. Мне кажется, вот сейчас я проснусь, и все будет по-прежнему: ежеутренние мысли о том, какие продукты надо заказать лавочникам, а за какими сходить самой на рынок, знакомые мастеровые, Пип, ворчащий на кухне, круг привычных дел и обычной усталости, от которой вечером не чувствуешь ног… И мне становится страшно… Ведь множество людей так и живет, в круге привычных дел и обычной усталости, и им никак не вырваться оттуда, не узнать чудес, которые может подарить этот мир!

Григо ласково улыбался, глядя на нее.

– Так и есть, Ваше Высочество, – сказал он, когда она замолчала, – но истинно мудр тот, кто в этом самом круге умеет разглядеть настоящие чудеса… Как однажды вы разглядели вашего Кая.

Груженый поднос к столику Ровенна принесла сама – все служанки были заняты. Разглядывая ее, Бруни удивилась тому, как помолодела ее бывшая служанка. На щеках старшей Гретель появился румянец, волосы неопределенно-мышастого цвета заблестели, а в глазах кроме всегдашнего сурово-ироничного выражения появилось что-то еще. Что-то легкое, весеннее… Расставив яства, она пожелала гостям приятного аппетита, но к удивлению принцессы направилась не за стойку, а в угол, где сидел показавшийся Бруни знакомым молодой человек. При приближении Ровенны его глаза вспыхнули надеждой, он вскочил и склонился в почтительном поклоне. Лица Гретель принцесса видеть не могла, зато прекрасно видела плечи и осанку – Ровенна выпрямилась, стараясь выглядеть… фигуристее?

Неужели?!..

Словно в подтверждение ее мыслей молодой человек поднес руку Ровенны к своим губам. И тут Бруни его вспомнила! Целитель из квартала Мастеровых по имени Син Сансек, которого вызвали на помощь, когда Ванилле стало плохо в трактире, а после выяснилось, что она беременна.

Руку старшая Гретель отдернула, но далеко не сразу.

Наблюдая за Ровенной и Сином, и ощущая, как лягается в животе смешная скаковая коняшка, Бруни раздумывала над тем, какие лазейки находит иногда любовь, стремясь появиться на свет.

⁂

Адъютант Его Высочества открыл дверь и пригласил:

– Входите, Ваша Светлость!

Граф рю Воронн перешагнул через порог, вытянулся в струнку перед столом принца Аркея и отрапортовал:

– Мой командир!

Принц отложил перо, которое держал в руке, указал на стул для посетителей и коротко взглянул на Лисса Кройсона. Тот мгновенно ретировался из кабинета, тщательно прикрыв за собой дверь.

– Ягорай, я рад вас видеть!

– Я тоже, Ваше Высочество, – улыбнулся тот, и его мрачное лицо будто осветилось изнутри.

– Не жалеете, что попросились в отставку? – поинтересовался Аркей.

Рю Воронн качнул головой.

– Нет, Ваше Высочество. Армия не для меня, я – одиночка.

– Поэтому вы регулярно пересекаете половину Тикрея в компании гномов, оборотней и волшебниц? – засмеялся принц.

– Так получилось, – улыбнулся в ответ Ягорай. – Ночевка под открытым небом мне милее ночи в казарме, а секретные поручения – открытого боя. Я служу Родине, как умею.

– Вы служите достойно, рю Воронн, – заметил Его Высочество, – но перейдем к делу. К вашей основной миссии добавляется еще одна – в Драгобужье. Вам необходимо тайно закупить у гномов партию оружия и доставить в Вишенрог. Подробности расскажет рю Вилль.

– Почему необходимо держать это в тайне? – уточнил Ягорай. – Мы давно торгуем оружием с Драгобужьем, и все об этом знают.

– Это… не обычное оружие, – помолчав, ответил Аркей. Пауза от рю Воронна не укрылась. – Новейшая разработка гномов, которую они пока никому не предлагали. Оно действует на большом расстоянии, а его сила смертоносна.

– Магия? – удивился рю Воронн.

– Нет, – Аркей вспомнил Ники, – аркаешева механика.

– Ласурия хочет быть первым покупателем, и не желает, чтобы остальные об этом узнали? – тонко улыбнулся Ягорай. – Теперь мне все ясно. Но захотят ли гномы продать нам это оружие?

– Нужно сделать так, чтобы захотели, – принц внимательно смотрел на рю Воронна, – талант дипломата вам в помощь, граф.

Яго посмотрел в окно. Где-то там, под весенним небом гуляла по Вишенрогу с друзьями, ела сладости и смеялась его зеленоглазая судьба. Ему хотелось быть рядом с Витой в эти мгновения, а не плести интриги под крышей дворца, и от этого было странно и радостно на душе.

– Мой талант дипломата не сработает, если не будет чем-то подтвержден, – с трудом отведя взгляд от окна, вернулся к делу он. – Гномы никогда не проведут сделку, если решат, что она недостаточно выгодна для них, а под выгодой они далеко не всегда подразумевают деньги. Ваше Высочество, что Ласурия может предложить им, кроме щедрой оплаты?

– А как вы собираетесь предложить им эту сделку? – вдруг спросил Аркей. – У вас есть выход на окружение Его Величества Виньогрета Первого?

Яго холодно усмехнулся и честно ответил:

– У меня – нет, Ваше Высочество, но я знаю того, у кого есть. И вот с ним придется расплатиться чем-то более весомым, чем золото.

⁂

В голубых глазах Виньо обида плескалась, как волны в озере ветреным днем.

– Собираетесь в Драгобужье? – возмутилась она. – Без нас с Йожем? Прямо сегодня вечером?

– Это ни в какую пещеру не лезет! – согласился с ней Синих гор мастер. – И хотя я помню, что с вами отправиться мы никак не можем, в моем сердце печаль цветет махровым цветом!

– Лучше вспомни, почтенный мастер, о сказке про Спящего красавца, – проворчала Руфусилья, накладывая в свою тарелку оладушек, наскоро напеченных Виньовиньей в честь гостей. – Я вот что-то такое помню… из детства. Но, Торусова плешь, взяв в руки свой первый деревянный топорик, о сказках я забыла напрочь!

Вырвиглот, оказавшийся за столом рядом с Виньо, сделал стремительное движение и передвинул левее тарелку с тонко нарезанной ветчиной. Альперт Попус, который не знал, куда девать руки, сидел так прямо, будто проглотил палку от швабры и разговаривал исключительно вежливо, с удивлением посмотрел на него. Дробуш улыбнулся ему во все зубы, и молодой маг поспешил отвести взгляд – у неказистого мастерового была улыбка монстра из преисподней.

«Ах ты, лабрадорит треснутый! – возмутился Кипиш, рухнувший вместо вожделенной тарелки с мягкой ароматной ветчиной прямиком на жесткую столешницу. – Да как ты смеешь лишать меня, великого и ужасного, насыщения?»

«Хорошо, что Аль это не видит, – беззвучно засмеялся Дикрай, – могу представить его лицо в этот момент!»

«Лучше не надо, – качнула головой Вита, – он и так не знает, куда себя деть! Такое ощущение, что его никогда не приглашали в гости».

– Спящий красавец, значит, – Йож в задумчивости почесал бороду. – В некоей долине стоял некий замок, в котором жил…

– …Некий принц, – хихикнула Тариша.

– Гномий принц? – удивился Ягорай. – Насколько я помню историю вашего народа, члены королевской семьи всегда обитали в Подземье.

– Так и есть, – кивнул Йожевиж, – вот только сказка родом из тех времен, когда Братья еще не создали гномов, и в Драгобужье жили не они, а первые люди, сотворенные Богами. Позже гномы переняли у эльфов словосочетание, которым те их называли – «Гаэш раваиль», что значит первородные.

– И что же он натворил, этот принц? – заинтересовался Дикрай.

– Не принц – король, и не только он, но и весь его народ, – пояснил Йож, дернув себя за бороду. – Создавая первых людей, Боги наделили их силой и магией, равными эльфийской. Но если эльфы почтительно относились к своим создателям, называя их Каскарты, то есть, старшие братья, то гаэш растеряли свою благодарность. Они быстро учились и постигали мир, добывая новые знания, и однажды решили, что могут поравняться с Богами. Король Аллодай был человеком редкой силы и красоты. Он объявил себя Богом и приказал своим людям по всей стране выстроить храмы, которые роскошью и великолепием затмили бы храмы старых богов. Естественно, Богам это не понравилось. Однажды в городе гаэш появилась прекрасная дева. Дева была настолько восхитительна, что с ней не могли сравниться лучшие красавицы. Узнав о необычной страннице, Аллодай приказал привести ее, а увидев, воспылал такой страстью, что позабыл обо всем на свете. Он решил возвести ее на свое ложе и сделать женой, ибо только такому великому королю как он, подобало иметь жену настолько прекрасную, как она. Дева не сопротивлялась его желанию, но, оказавшись на ложе, предупредила: «Если ты поцелуешь меня, Аллодай, уснешь мертвым сном на тысячу лет вместе со своим народом!» Король расхохотался в ответ и заявил, что засыпает он только по своему желанию, и никто на Тикрее не смеет угрожать ему и его народу. «Что ж, – ответила красавица, – будь по-твоему. У тебя будет тысяча лет, чтобы оценить, так ли ты могущественен, как думаешь!» И она вытянулась на ложе и приготовилась ему отдаться…

– Ах… – судорожно выдохнула Виньо.

– Каких только неприятностей не бывает от любовей!.. – проворчала Руфусилья.

– Мы все – внимание, почтенный мастер, – усмехнулся Грой, – продолжай, пожалуйста. Вот с этого места поподробнее!

Тариша, сидевшая между ним и Дикраем, засмеялась и двинула Вироша локтем в бок.

– Да это почти все, – улыбнулся Йожевиж. – Едва Аллодай коснулся устами ее губ, как его подданные начали засыпать один за другим. Почувствовав неладное, он хотел прервать поцелуй, но не тут-то было. Красавица сжала его в объятьях таких крепких, что он не мог пошевелиться, и продолжала целовать сама до тех пор, пока тяжелый сон не смежил и его веки. Тогда она встала с ложа и… исчезла. Это была сама Даллия – богиня любви.

– Отомстили, значит, Боги… – мрачно констатировал Дробуш и сделал руками выразительный жест, словно откручивал кому-то голову.

– И что было дальше? – не выдержал Дикрай.

Йож пожал плечами:

– Наступила Вечная ночь и стерла страну Аллодая с земли, оставив в народной памяти лишь сказание о Спящем красавце. Но по преданию любой, кто попадает в Лаартен – город короля гаэш раваиль, засыпает мертвым сном.

– Это мы туда собираемся? – с подозрением спросила Торусилья. – Что-то я не горю желанием навсегда уснуть рядом с истлевшими останками каких-то древних высокомерных засранцев.

– Боишься? – добродушно поддела сестра.

Младшая рубака вспыхнула.

– Руфусова коса, ничего я не боюсь! – воскликнула она. – Но враг должен быть таким, чтобы ему можно было надавать по кумполу. А враг, которого не видишь и не чувствуешь, а потом ты, бац, истлевшие останки, – это совсем другое дело!

– Тори, мы же не отправимся прямиком в этот Лаартен, – успокоительно сказала Вита. – Да нам туда и не надо. Наша задача, основываясь на сказке, найти место, в котором может находиться могильник, и вызвать Ее Могущество.

– В этой сказке, похоже, есть доля правды, – вдруг подал голос Альперт и заалел щеками, когда все с удивлением уставились на него, – я читал, что в Синих горах есть поляны, покрытые дивными цветами, источающими волшебный аромат. Он не оказывает влияния на другие растения, но действует на живых существ, заставляя их заснуть навсегда.

– А и правда ведь! – воскликнула Тори. – Я слышала о таком от рубак из Наземья! Эти полянки прелестны, полны изумрудной зелени и разнообразных цветов, но стоит, например, оленю зайти на нее, чтобы полакомиться сочной травой, как его колени подгибаются, он падает и больше не встает.

– Ну, тогда такие поляны опознать очень просто, – пожала плечами Тариша, – они должны вонять падалью так, что почуять их можно задолго до того, как увидишь!

Альперт и Тори переглянулись.

– Вот про падаль ничего не помню, – честно признал маг, – но могу сейчас же отправиться в библиотеку и поискать информацию.

– И я пойду, – тут же поднялся Дробуш. – Библиотеки – хорошее место!

– Никто никуда не пойдет, – покачал головой рю Воронн и, достав из-за пояса свиток, положил на стол. – Мы отбываем сразу после ужина. И отправляемся… – Он улыбнулся и посмотрел на Вителью. – …В Грапатук.

– Грапатук? – Вита не верила своим ушам.

Город, в котором провела все годы обучения в университете, она полюбила всем сердцем, а компаньон отца и ее опекун в Драгобужье – почтенный Тукотрин Серой скалы мастер, стал ей за это время добрым другом.

– Грапатук? – с завистью проворчал Йожевиж. – Там неплохое пиво, ты помнишь, Яго?

– Помню! – рю Воронн хлопнул его по плечу. – Я выпью за тебя, Йож, не грусти, прошу! Ты же все понимаешь?

– Понимаю, – проворчал гном, – не маленький.

⁂

От выходок любимца Редьярда Третьего – Короля Шутов, Повелителя Смеха, Господина Шуток и Хозяина толп обычно стенали все, начиная от поломоек и заканчивая самим венценосцем. Женитьба не сделала Дрюню терпимее к человеческим порокам и недостаткам, и даже, пожалуй, добавила в этот список несколько новых строк. Остановить распоясавшегося шута мог только Его Величество (и то не всегда), но случались несколько часов тишины, когда Дрюня вел себя достойно без его приказов – часы заседаний Большого и Малого королевских советов. В это время шут не вваливался в помещение с какой-нибудь непристойной шуткой или остротой, направленной в самые чувствительные места присутствующих, не передразнивал участников Совета (что с энтузиазмом делал в остальное время), а терпеливо, как Стрема – ужина, ждал под дверями.

Ждал он и сейчас. Малый королевский совет заседал уже больше трех часов – у Его Величества после отпуска наконец дошли руки до требующих внимания дел. Ванилька, которая в связи с назначением Пипа на должность Главного королевского повара, была вынуждена уволиться с дворцовой кухни, чтобы вплотную заняться «Старым другом», с утра ушла в трактир. И Дрюня маялся бездельем, ожидая, пока оставленный у дверей королевского кабинета паж не прибежит к нему с известием об окончании заседания.

Скука деятельной натуре шута на пользу не шла. Он сделал акробатические упражнения и растяжки, к которым привык еще со времени путешествия в труппе мэтра Иживолиса, сожрал яблоко, выпил легкого вина, посмотрел в окно, поплевал семечки на стоящих внизу гвардейцев, последил, как, аккуратно переставляя лапы, идет по карнизу здоровенный котище, поймал себя на мысли повторить опасный трюк, вспомнил, что он совсем скоро станет отцом, и передумал. Хотелось прогуляться, однако после происшествия с Алли удовольствие от прогулок было испорчено опасением новой встречи. Дрюне было и стыдно, и смешно одновременно, но «эльфийка» оказывала на него какое-то магическое влияние, противостоять которому было крайне сложно. Стоило только вспомнить ее нежную кожу, лукавый изгиб губ, пушок на щеке…

Когда в дверь его покоев постучал паж с известием, что Его Величество освободились и обедают у себя в кабинете, Дрюня ужасно обрадовался и даже наградил мальчишку монеткой. Хоп-хоу, кто-кто, а братец Рэд с его интригами заставит позабыть о высоких, соблазнительно покачивающихся грудях, тонкой талии и… Тьфу ты, изыди!

Король не столько обедал (было еще слишком рано для перемены из пяти блюд и компота), сколько перекусывал рябчиком, запеченным с брусникой в сливках. Из всех постоянных членов Малого королевского совета в кабинете остался только один – волкодав Стремительный, занявший стратегически выгодную позицию справа от Его Величества. Когда Дрюня вошел в кабинет, оба – и король, и пес, – посмотрели на него с укоризной.

– А я чего? – воскликнул шут, падая в любимое кресло и алчно глядя на стоящие на столе яства. – Я ничего!

Редьярд проследил, чтобы гвардейцы, охраняющие его кабинет, закрыли дверь, и спросил шепотом заговорщика, решившего покуситься на жизнь царствующей особы:

– Принес?

Шут порылся в кармане, достал небольшой фиал с плотно притертой пробкой и передал Его Величеству. Фиал мгновенно скрылся в недрах королевского стола.

– Четыре капли каждому в любую еду или напиток, – таким же шепотом пояснил Дрюня.

– А чего так мало? – удивился Редьярд. – Давай пополам?

– Нельзя, братец, если не хочешь, чтобы они скончались друг на друге!

– Не хочу! – нахмурился король. – Но все равно доза какая-то невразумительная. А если ее хватит всего на один выстрел?

Шут захохотал так, что чуть не свалился с кресла.

– Братец, – серьезно сказал он, отсмеявшись, – ты только что насмешил шута, а это дорогого стоит! Колька – твоя копия. Насколько я помню, ты не останавливался на одном выстреле, даже будучи пьяным в зюзю. Чем вызывал, между прочим, жгучую зависть своей тени!

– Какой тени? – опешил Его Величество.

– Меня, глупый ты братец, меня!

– Да? – довольно переспросил Редьярд. – Ты только что порадовал короля, шут, а это дорогого стоит! Бери второго рябчика!

Дрюня с удовольствием уцепился за предложение, точнее, за птичку.

– Знаешь, я тебе иногда удивляюсь, – заметил он, утолив первый голод. – Вот ты с виду такой серьезный и важный, настоящий венценосец, а подлости делаешь простые, человеческие…

– Это какие такие подлости? – изумился Его Величество, а Стрема возмущенно гавкнул.

Кому, как не шуту знать, что каждый монарх более всего на свете не любит три вещи: похмелье в день официальных мероприятий, не уплаченные подданными вовремя налоги и правду? Поэтому Дрюня аккуратно вытер салфеткой руки и, приготовившись дать деру от разгневанного короля, произнес:

– Ну вот опять же приворотным зельем собрался опоить младшего сына и его жену. А зачем?

К его удивлению, Редьярд не вспылил, не наорал на него, даже не покраснел вареным раком, лишь зарозовел юной креветочкой.

– Как бы тебе объяснить, братец, – пробормотал он. – Колька на меня похож больше, чем Арк… Но его жена уже брюхата, а Колькина – еще нет. Была бы Оридана бойкой девкой, я бы не беспокоился об их будущем. Такие девахи обычно быстро понимают, что наследник рода лишним не будет, хотя бы один, а лучше двое, и устраивают все сами. Но Ори… Знаешь, иногда я думаю, что она была бы хорошей парой Арку. Смотрела бы ему в рот, ловила бы его дыхание по ночам и была бы счастлива простым бабским счастьем, которое одинаковое и у коровниц, и у королев. Однако судьба распорядилась по-другому…

– Зря ты рвешь себе душу – она мудро распорядилась, – участливо заметил шут.

– Ничего я не рву, – невесело усмехнулся король и, поморщившись, потер левую сторону груди, – просто хочу быть уверен, что ежели меня не станет, у Кольки будет какая никакая, а семья!

⁂

Для Вительи, проучившейся несколько лет в Королевском Магическом университете имени Драгодруга Синих гор мастера, славный город Грапатук не казался чем-то экзотическим. Более того, она полюбила его прихотливо извивающиеся узкие улочки и добротные одноэтажные дома с низкими потолками, щедро украшенные облицовочным мрамором и гранитом, искусной резьбой; его говорливые рынки, где рядом с прилавками, оборудованными местными механиками для прохлады смешными крутилками с названием «вертилятор», сидели почтенные гномы-торговцы и выглядящие гораздо более импозантно гномеллы-торговки; аккуратные палисадники, в которых молодые гномеллы выращивали грибы и картошку; вкуснейшее пиво и мясо, подаваемые в местных трактирах. В Грапатук стекались торговые пути сверху, с Синих гор, и снизу, со всего Тикрея, поэтому город, не стремящийся ввысь, как Вишенрог, выглядел не менее богатым, чем Ласурская столица. Яго с Дикраем тоже часто бывали здесь по делам «хорьков». Судя по лицам, и для рубак Аквилотских город не был в новинку, а вот остальные с интересом крутили головами.

«Мне здесь нравится! – заявил Кипиш. – Узкие улочки, многолюдно, есть, где развернуться настоящему хаосу!»

«Не вздумай, а то засуну в Небытие и забуду, как достать!» – пригрозила Вителья.

«А я помогу…» – добавил Вырвиглот.

Путешественники остановились в трактире, расположенном в Купеческом кусте. В наземных городах Драгобужья названия районов были такими же, как и в Подгорье. Двухэтажное – редкость в Грапатуке! – здание отличалось сдержанной роскошью. Хозяин, широкоплечий, черноволосый гном, встретил Яго и Дикрая распростертыми объятиями, попенял, что те давно не заглядывали.

– Дела, уважаемый Руккен, не дают насладиться твоим обществом и твоей кухней! – посетовал Ягорай.

Гном засмеялся.

– Знаешь, чем мне польстить, уважаемый Яго, – сказал он, – сейчас соберу вам обед, да такой, что из-за стола не встанете.

Однако рю Воронн придержал его.

– Подожди, почтенный! Мне нужно отойти по делам, поэтому размести моих спутников, а после я вернусь, и мы отведаем твоих блюд.

Вита тронула Ягорая за плечо.

– Я хочу повидать дядю Тукотрина, не возражаешь? А потом вернусь сюда.

Услышав ее слова, Вырвиглот молча развернулся и сошел с лестницы, по которой уже начал подниматься на второй этаж.

– Я провожу тебя к нему, а затем навещу кое-кого, – кивнул рю Воронн. – Идем.

Вита молчала до самого дома Тукотрина. Держала Ягорая за руку и молчала, ведь улочки, по которым они шли, полнились воспоминаниями. Вот здесь она однажды разогнала хулиганов, пристававших к двум молоденьким гномеллам – наколдовала кастрюлю с горячей картошкой и раскидала обжигающе горячие клубни за шивороты охальникам. А вон под тем дубом, на скамейке, скрытой рябинником, сидела подолгу за учебниками по теории магии и магической истории. А в том тупике еще на первом курсе училась заклинанию «Кулак ветра», пытаясь отшвырнуть от себя хотя бы бумажный лист.

Но и там, и там, и вот там она ощущала на шее как рану, как постыдный след от кнута Ожерелье признания…

Но и там, и там, и вот там единственное стремление жило в ее сердце – стремление к свободе!

Вителья покосилась на Яго. Вот тот, кому она обязана своей свободой… Странно, она стремилась стать самостоятельной и независимой, но связала судьбу с ним, темноглазым немногословным ласурцем, появившимся на ее пути. Так свободна ли она сейчас более чем была? Или наоборот?

Яго тоже молчал – что-то обдумывал. Волшебница знала это выражение его лица, в такие минуты лучше было его ни о чем не спрашивать.

Вырвиглот топал за ними, с интересом разглядывая здания. Каменные дома он, в целом, одобрил – они были сейсмоустойчивы, воздвигнуты по правилам и при этом красивы. А вот узкие улочки ему не понравились. Пройди он здесь в своем настоящем обличии – красивые дома по обеим сторонам улицы, увы, перестали бы быть таковыми.

Дом Тукотрина Серой скалы мастера, располагался в закутке, образованном маленькой площадью, в центре которой бил фонтан. С покатой низкой крышей и узкими окнами дом казался жуком, распластавшимся по земле между листьев, дабы не быть замеченным.

Сдерживая волнение, Вита взялась за дверной молотой, изображающий пивной бочонок, и постучалась. Спустя несколько мгновений тишины послышались тяжелые шаги. Дверь распахнулась. На пороге показался хозяин дома.

Почтенный мастер Тукотрин был широк, как и все гномы, но на полголовы выше обычного представителя своего народа.

– Дядюшка! – воскликнула, волнуясь, Вителья и низко поклонилась.

– Что? Рейсфедер мне в печень, Витенька, ты ли это?

Он раскрыл объятия, и Вита бросилась к нему. Несмотря на то, что она была выше гнома, в кольце его мощных, словно бревна, рук, охваченных стальными обручами, из-под которых мышцы бугрились, будто корни старого дерева, волшебница казалась такой хрупкой, что Яго невольно сделал шаг вперед.

Тукотрин перевел на него взгляд внимательных темных глаз, и в них мелькнуло изумление.

– Яго? – воскликнул он, выпустив Вителью и дернув себя за густую бороду с проседью, заплетенную в толстую косу с золотым подвесом.

– Вы знакомы? – удивилась Вита.

Они обменялись быстрыми взглядами.

– Мы встречались, – сдержанно ответил рю Воронн и поклонился. – Вита просила проводить ее до дома опекуна, то есть вас, мастер Тукотрин. Прошу простить, но меня ждут дела, поэтому я ухожу.

Он развернулся и быстро пошел прочь.

Проводив его непонятным взглядом, гном оглядел Вырвиглота, который глазел на проходивших мимо людей и снова посмотрел на Виту.

– Входи, доченька! Отец писал о твоих успехах в Ласурии, но я хочу услышать все своими ушами, от начала до конца. Ну и заставила ты нас с ним поволноваться, когда сбежала! Я думал, сердце разорвется, ведь отвечал за тебя перед Тарканом!

Схватив его руку, волшебница сжала ее изо всех сил:

– Простите меня, дядюшка Тукотрин! – с искренним раскаянием сказала она. – Простите, умоляю! Все произошло так быстро… Мне давно следовало написать вам письмо и попросить прощения за то, что заставила волноваться. Но попав в Ласурию я…

– В Ласурии все теряют головы, – посмеиваясь, Тукотрин ввел ее в дом, – даже сами ласурцы.

⁂

Ягорай сидел в почти пустой мансардной комнате и ждал. Ждал долго, но терпения ему было не занимать, кроме того, именно ради этой встречи «призраки» прибыли в Грапатук.

Меч отобрали охранники на входе в это весьма популярное заведение, где почтенные мастера пили пиво, курили табак и играли в карты. Заведение было нелегальным, поскольку иногда здесь проигрывались целые шахты, чего драгобужские власти, естественно, не одобряли. Правда, случалось такое нечасто, ведь гномы редко теряли головы и впадали в азарт (если, конечно, дело не касалось доброй драки).

– Я видел, как она смотрела на вас, – раздался голос, и рю Воронн поднялся со стула, – что у вас с ней?

Яго поклонился. За долгое время сотрудничества с Драгобужьем давно уяснил – при общении с длиннобородыми мастерами поклонов много не бывает.

– Она – моя суженая, – спокойно ответил он, встретив взгляд Тукотрина, который тяжело прошел в комнату и встал у окна против света.

Теперь его лица было почти не видно, а вот Ягорай был у него как на ладони.

– Даже так? – удивился гном. – И как вы познакомились?

Яго внутренне усмехнулся. Дела делами – а семья семьей, так говорила всегда его мать. Тукотрин, похоже, всерьез считал родственницей дочь старинного друга Таркана Арина ан Денец.

– Если вы не торопитесь, уважаемый мастер, я могу рассказать, – ответил он.

– С удовольствием послушаю, – кивнул Тукотрин. – Но, надеюсь, вы сами не торопитесь, Ягорай? Я заставил вас ждать.

– Я все понимаю и рад, что Вителья повидалась с вами, – ответил он.

– Садитесь! – пригласил гном.

Сходил за вторым стулом, одиноко стоящим в углу, поставил его напротив, сел, достал кисет и трубку.

Рассказывая, естественно, без подробностей о могильнике, о путешествии Ласурских хорьков через границу в Вишенрог, рю Воронн удивлялся прихотливости сплетенных судьбой нитей. Сидевший перед ним гном, который жил в добротном, но скромном доме, носил одежду простого мастера и считался в профессиональных кругах высококлассным специалистом по горному делу, являлся одной из влиятельнейших теневых фигур Драгобужского наземья, представителем так называемой «кварты» – преступной организации, специализировавшейся на контрабанде радужников. Ягораю и его людям случалось не только перевозить радужники через границу, но и выполнять некоторые указания бонз кварты, из чего и та, и другая сторона сделали вывод, что сотрудничество вполне взаимовыгодное. Рю Воронн именно Тукотрину собирался предложить сделку, связанную с покупкой малопушек, зная, что если он услышал – узнают и другие, те, что обретаются в непосредственном окружении короля.

– Мы, гномы, говорим, что Наземье – маленькая деревня, – хмыкнул Тукотрин, когда Яго завершил свой рассказ, – здесь в какую сторону ни отправишься, встретишь кого-то знакомого, и уж просто обязательно встретишь, если встреча нежелательна…

Он замолчал, попыхивая трубкой.

– Вы не в восторге от нашего с Витой романа? – прямо спросил Яго.

Гномы ценили откровенность не меньше, чем уважительное отношение к себе.

Тукотрин пожал плечами.

– Я знаю о вас лишь то, что вы умны и опасны, и думаю, не бедны, уважаемый Ягорай. Но достаточно ли этого для девочки, которую я люблю, как дочь, ибо Братья не наградили меня своими детьми? Кроме того, вы занимаетесь делами, которые могут привести вас в канаву с перерезанным горлом. Какой отец захочет такой участи для будущего зятя?

– Никакой, – признал рю Воронн. – Но я люблю ее, почтенный мастер, и принимаю такой, какая она есть. Я уважаю ее стремление к саморазвитию, ценю верность друзьям. Если потребуется, я отдам за нее жизнь. У меня было немного женщин, и ни одна из них не затронула сердце. Только она…

– Я бы назвал вас трувером в насмешку, если бы не видел, что сейчас вы честны, – неожиданно рассмеялся Тукторин. – Ладно, помолюсь Индари, чтобы она присмотрела за вами, раз вы с Вительей люди, а не гномы. А теперь к делу. Чего вы хотите?

⁂

После обильного ужина, поданного трактирщиком, путешественники собрались в комнате Яго и Виты, куда притащили стулья из своих покоев.

– Вот такую интересную вещь прикупил сегодня в лавке, торгующей картами, – сказал рю Воронн, осторожно расправляя на столешнице ветхий свиток. – Продавец уверял, что карта подлинная.

– Ну-ка… – Вирош склонился над свитком, принюхиваясь. – Пергамент старинный. А что это за кляксы? Такое ощущение, будто кто-то пролил чернила пунктиром по кругу…

– А это самое интересное, – улыбнулся Яго, – лавочник божился, что отметины обозначают Поляны смерти.

– Да ладно! – Дикрай тоже наклонился над картой. – Грой прав, это больше похоже на чернила.

– Тогда я сильно переплатил, – засмеялся Ягорай. – Но местная карта нам все равно пригодится, ведь мы отправляемся как раз в те места, чтобы проверить сказку о Спящем красавце.

– Когда выступаем? – деловито спросила Руфусилья.

– Утром. Парой портальных свитков доберемся до отрогов Синих гор, остановимся в какой-нибудь деревушке, поговорим с местными. Они должны что-то знать.

– Им не покажется странным наш интерес? – уточнила Тариша. – В такой медвежий угол, как эти Синие горы, заваливается большая компания, ищущая поляны, о которых идет дурная слава. Зачем бы?

Яго взглянул смеющимися глазами на Виту и ответил фарге:

– Вот из-за них, Тариша, из-за магов. Все знают, что они странные и всегда интересуются не тем, чем обычные люди!

– Но… – попытался возмутиться Альперт, однако вовремя понял, что Яго шутит, и замолчал, смущенно улыбаясь.

– В каждой шутке есть доля правды, – кивнула Вителья, – думаю, твое объяснение вполне сработает. Попробуем найти этот Лаартен, о котором рассказывал Йож. Может быть, его развалины обнаружатся на одной из полян?

– Ноги моей там не будет, я уже говорила, да? – воскликнула Тори. – Я – рубака! С сонной одурью не сражаюсь. Вот если бы был настоящий враг…

– В предгорьях полно медведей и волков, а в горах – снежных барсов, тебе найдется, чем заняться, уважаемая Тори, – успокоил ее Дикрай.

– Вообще-то, я не охотница, а рубака, – пробормотала Торусилья, набычившись.

Разошлись рано, поскольку следовало выспаться. Когда дверь за Гроем, выходившим последним, закрылась, Вита посмотрела на Ягорая.

– Яго, что не так с этой картой? Не может быть, чтобы у тебя для этого путешествия не было припасено новейших карт, так зачем тебе этот мусор?

Рю Воронн рассмеялся и обнял ее. Она запрокинула к нему лицо, побуждая целовать себя. Так, как умел только он, бережно и нежно.

– И когда ты успела изучить меня так хорошо? – шепотом спросил он. – Мы же едва знакомы!

Она потерлась носом о его подбородок.

– Не увиливай! Отвечай!

– Ну хорошо, – он снова поцеловал ее, – это было наитие. То самое чувство, что вы с Раем называете предвидением. Я шел по улице, и вдруг меня неудержимо потянуло в этот магазин. Будто кто-то взял за шкирку и потащил. Мне доставило труда разыскать ее! Бедный лавочник, наверное, решил, что я из городской стражи и провожу у него обыск, потому что я перерыл все полки. Карта лежала в старой корзине, стоящей в самом темном углу, заваленная другими свитками. Но когда я взял ее в руки, почувствовал… почувствовал… – Он растерянно замолчал. Вита терпеливо ждала. – Я не знаю, как объяснить это, – покаялся рю Воронн. – Это и опасность, и азарт, и тревога… Это желание следовать пути… Какому пути? Куда?

Дверь скрипнула, и в комнату проскользнул Вирош.

– У нас, у оборотней это называется «встать на след», Яго, – сказал он. – Знаешь, меня и до сих пор иногда удивляет, что ты не один из нас.

– Ты подслушивал? – возмутилась Вителья. – Грой!

– Прости-прости-прости! – воскликнул тот. – Я краем уха услышал твой вопрос, и понял, что хочу знать ответ. Теперь я уверен в том, что мы на правильном пути – найдем мы Лаартен или нет, но что-то, несомненно, мы найдем! Добрых снов, голубки!

Он ехидно улыбнулся и вышел.

– Вот ведь… нехороший оборотень! – вслед ему сказал Яго, улыбаясь, и повернулся к Вителье. – Надеюсь, у тебя больше нет вопросов?

Его ладони скользнули по телу волшебницы, заставив ее выгнуться ему навстречу. Чтобы избегнуть соблазна поддаться на его безмолвный страстный призыв, Вита сделала шаг назад.

– Откуда ты знаешь дядю Тукотрина? – спросила она.

– У нас были общие дела, – ответил Яго, блеснув глазами, и волшебница подумала, что Грой прав – в ее возлюбленном действительно есть что-то от оборотня. – Если ты спросишь, какие, я расскажу, Вита… Но, честно, я бы не хотел!

Он замолчал, предоставляя ей сделать выбор, однако совсем отказаться от правды она не смогла. Шагнула к нему, коснулась губами его губ и прошептала:

– Когда-нибудь потом расскажешь…

⁂

В деревеньке с говорящим названием Всхолмье гном оказался всего один – местный кузнец. Остальные были людьми. Как и предсказывал Яго, визит разношерстной компании никого из жителей не удивил. Бывали здесь и кладоискатели, и залетные охотники за редкими мехами, и маги, изучавшие тайные места в Синих горах с разными целями. Пробыв в деревне день и собрав информацию, путешественники приняли решение в местном трактире не оставаться – там было тесновато, грязновато и пахло кислыми щами. Все, кроме Попуса, с радостью приняли предложение Вироша заночевать в отрогах гор. Альперт, который, кажется, ни разу не спал под открытым небом, помалкивал. Впрочем, в его бесцветных глазах появилось восхищение, когда команда под вечер покинула деревню и прогулочным шагом отправилась к месту будущего ночлега.

Здесь, как и везде в Наземье, было много хвойных деревьев, но леса становились реже, перемежались осыпями – путями в незапамятные времена сходивших с гор ледников. То тут, то там валялись огромные, причудливой формы валуны, поросшие мхом и принесенные с вершин все теми же ледниками.

– Это не твои собратья, Дробуш, нет? – шепотом, чтобы не слышал Альперт, поинтересовался у тролля Грой. – Прилегли отдохнуть еще до Вечной ночи, и сами не заметили, как сон стал слишком глубок… То-то будет весело, если они все проснутся разом!

Вырвиглот отрицательно мотнул головой, но Вителья заметила, что он иногда морщит нос, словно принюхивается.

Место для ночлега выбрали на небольшом возвышении. Каменистая поляна скрывалась в зарослях колючего кустарника – зверь не проберется без шума. Неподалеку в камнях бил родник.

Вырвиглот и рубаки, не сговариваясь, занялись костром.

– Завтра поохотимся по пути, – Дикрай с предвкушением потер ладони, – и отведаем настоящего жаркого, а не бледную деревенскую говядину!

– Хорошее мясо! – возмутился Дробуш.

– А он и не говорит, что плохое, – парировала фарга. – Он говорит – бледное!

Тем не менее «бледную деревенскую говядину» – ломти вареного мяса, купленного в Всхолмье, съели за милую душу, сказалась прогулка на свежем воздухе.

– Сегодня дежурю я, Дикрай и Яго, завтра – Дробуш и почтенные рубаки, – распорядился Грой. – А остальные девушки пусть отдыхают.

Альперт, который пил морс из походной кружки, подавился.

– Ой, прости, Аль, – захохотал Вирош, – я не хотел тебя обидеть! Будешь дежурить четвертым в нашей смене.

– Ни… ничего, – прохрипел маг и… подавился снова – Торусилья, желая помочь, принялась с азартом дубасить его по спине.

Когда инцидент был исчерпан, наступила тишина. Все пили горячий морс из походных кружек, вдыхали ароматы травы, хвои и свежего ветра, и наслаждались.

– Хорошо! – выразил общую мысль Дробуш.

– Тебе же в городе нравилось? – удивилась волшебница.

– В городе – интересно, – не сдавался тролль, – а тут – хорошо!

– Называется «почувствуйте разницу», – улыбнулся Яго, достал из дорожного тубуса, прикрепленного к поясу на ремешках, старинную карту, развернул. – Судя по всему, отсюда до первой обозначенной поляны два дня пути.

– Я могу просчитать координаты и открыть портал – так мы сэкономим время, – предложила Вита.

– А надо ли? – подала голос Руфусилья. – Разве Ее Могущество нас торопит?

– Мы с удовольствием прогуляемся, – Дикрай переглянулся с Таришей, и фарга добавила:

– От этих прыжков через порталы меня уже тошнит!

– Меня, признаюсь, тоже, – хмыкнул Грой.

Вита оглядела друзей и воскликнула:

– Я поняла! Это заговор засидевшихся в городе авантюристов!

Когда все отсмеялись, начались приготовления ко сну. Первым вызвался дежурить Дикрай, поэтому Вита уютно устроилась в объятиях Яго. Под ее щекой ровно билось его сердце, а над головой уже начали перемигиваться яркие Драгобужские звезды.

Здоровенный барс, бесшумно ступая большими лапами по камням, ушел сторожить в темноту за кустарником, дружно засопели сестры Аквилотские, ровное дыхание остальных указывало на то, что они тоже уснули. А Вителье не спалось. В это мгновенье она как никогда остро ощутила, что счастлива. Счастлива бесконечно, счастлива так сильно, что Богам впору позавидовать ее счастью! Ведь у нее есть возлюбленный и это небо со звездами, есть родители, друзья, любимое дело и Вишенрог – место, куда она вернется с радостью.

– Почему не спишь? – прошептал рю Воронн, касаясь губами ее макушки.

Она приподняла голову, и волосы соболиным водопадом рассыпались по его груди.

– Хочу запомнить это мгновение! Запомнить так, чтобы никогда не забыть… Чтобы хранить, как семейную драгоценность, и доставать из шкатулки с воспоминаниями тогда, когда на душе будет сумрачно или горько.

Ягорай улыбнулся и запрокинул лицо к звездам.

– Я понимаю…

Вита смотрела на его мужественный профиль и чувствовала, что, да, он понимает! Иногда ей казалось, они могут вовсе не говорить друг с другом, потому что их сердца бьются, как одно… Вителья усмехнулась и снова легла щекой ему на грудь. Этот мрачный с виду ласурец с «глазами, полными тьмы Вечной ночи», очутился рядом тогда, когда она отчаянно нуждалась в помощи. Она бежала из Грапатука, чувствуя себя великой волшебницей, способной преодолеть все преграды и решить все проблемы, она была в восторге от собственной смелости и сообразительности, и казалось, ей никто не нужен, чтобы достигнуть вожделенной Ласурии. Но сейчас, став опытнее, она понимала, как была глупа и слаба. Ей очень повезло, что на ее пути встретились «хорьки», а не банда Кривого Коса, например. Именно у Яго она училась выдержке и терпению, спокойствию и невозмутимости, и он оказался прекрасным учителем. Его присутствие рядом придавало ей уверенности и заставляло делать больше, чем она умела и чем могла.

– Я тебя люблю, Ягорай рю Воронн, ты знаешь? – прошептала она.

Он не ответил, лишь крепче сжал ее в объятиях. Но она знала, что он знает.

⁂

Ночь прошла спокойно. С первым лучом солнца Яго разбудил остальных и первое, что услышал, был голос Денеша:

– Мы с Таришей на охоту, и не вздумай нас отговаривать! Хочется размять лапы!

– Ну, хорошо, только осторожнее, – согласился он.

И оглянуться не успел, как из-под лап барса и тигрицы брызнули в стороны мелкие камни – с такой скоростью оборотни рванули прочь.

– Торусова плешь, вот что-то мне подсказывает, что об охоте эти двое вспомнят только к вечеру, – пробурчала Торусилья. – А это значит, что на обед мы жаркого не получим!

– Я бы отправился следом, но оборотни в таком, м-м-м, состоянии очень чувствительны к чужому вниманию, – Вирош виновато пожал плечами, – так что, уважаемая Тори, придется терпеть до ужина.

– Я пойду, – вызвался Вырвиглот. Вытащил из вещей Вительи легкий охотничий лук и бодро потопал в противоположную сторону. – Хороша кура к обеду!

– Кура? В горах? – изумился Альперт.

Торусилья не выдержала и загоготала. Даже на губах ее всегда серьезной старшей сестры показалась улыбка.

Дробуш не оглядывался, быстро шел вперед, помахивая луком. Запах близких гор будоражил его, как оборотней – запах дичи. Вокруг был камень, много камня, который вызывал полное светлой печали, но уютное ощущение в том месте, где у людей находилось сердце. Однако было что-то еще, тревога и желание двигаться до тех пор, пока…

Он увидел этого человека издалека. Выглядел тот, как охотник, шел уверенно и не скрывался – места были ему знакомы. Хотя скрываться следовало бы! Чужак тоже заметил Вырвиглота. Замер, словно раздумывая, что делать дальше – сбежать или идти навстречу. Дробуш остановился, предоставляя ему право сделать выбор. Незнакомец медленно подошел ближе, так, что тролль смог разглядеть его загорелое лицо, неопределенного цвета волосы и… амулет на кожаном шнурке, выпавший из разреза охотничьей куртки.

– Ты… кто?.. – спросил чужак. Голос у него скрипел, как плохо смазанная телега, что было не удивительно, если учитывать, сколько сотен лет ему не доводилось разговаривать.

Вырвиглот молча стащил с шеи куколку-оберег и положил на ближайший камень. Спустя мгновение серый гранитный тролль, в руке которого лук казался сломанной зубочисткой, смотрел на то, как снимает с себя амулет… тролль базальтовый, горный. Кулаки чужака сжались, из горла донеслось глухое рычание. Маленькие оранжевые глазки полнились яростью.

– Твоя земля, – миролюбиво сказал Дробуш на родном языке, – не хочу драки, иду мимо. Мелочь неподалеку отсюда под моей защитой – за них оторву голову!

Горный рыкнул и отвернулся – успокаивался. Когда он вновь посмотрел на Вырвиглота, в его глазах было больше желания понять, чем ярости.

– Лиат Вкровируки уходит из этой земли… в далекий город, где можно… начать жить сначала, – заговорил он. Речь на родном языке давалась ему легче, хотя голос скрипел по-прежнему. – Не трону!

– Ты идешь в Вишенрог? – удивился Дробуш. – Кто рассказал тебе о нем?

Лиат нахмурился и со скрежетом почесал в затылке.

– Я спал… долго… Потом проснулся… увидел амулет… и понял… что мне надо в Вишен-р-р-рог. И вот я иду. Что это за место, серый?

– Дробуш Вырвиглот идет из Вишенрога, – Дробуш оскалился в улыбке. Так приятно было произнести собственное имя не для человека, гнома или оборотня, а для своего. – Там нельзя есть людей, коней и прочую живность. Надо скрывать, кто ты есть, иначе убьют.

– Какого… тогда я туда иду? – Вкровируки выглядел таким растерянным, что Вырвиглот едва не расхохотался.

– Ты идешь, брат, понимаешь? – терпеливо произнес он, пытаясь донести основную мысль – мысль о свободе от каменного рабства. – Идешь! Сам! Не надо сидеть, как проклятому… Где ты сидел?

– У перевала «Воронье гнездо».

– Значит, перевал разрушен?

Горный кивнул:

– Нельзя пройти. Нет тропы.

– Хм… – Вырвиглот задумался.

Как бы ему ни хотелось сказать: «брат, иди, куда хочешь, вот она, эта сладкая добыча свобода!», не стоило перечить тому, кто может разрушить перевал ради того, чтобы освободить тролля и послать его в Вишенрог.

– Иди в Вишенрог! – решительно сказал Дробуш. – Когда мы вернемся, я найду тебя и помогу устроиться.

«А заодно выяснишь, кому так понадобился в Ласурской столице горный тролль?» – раздался знакомый голосок. Судя по движению воздуха, невидимый Кипиш гигантским шмелем носился вокруг, разве что цветов не опылял и не издавал гудения.

«Заодно», – согласился Вырвиглот, не желая вступать в спор.

– Тогда до встречи, брат! – Лиат Вкровируки надел свой амулет на шею.

Немолодой охотник с волосами непонятного цвета двинулся прочь.

– Стой! – окликнул Дробуш. – В Ласурии принято здороваться с теми, с кем хочешь говорить. Нужно сказать: «добрых улыбок и теплых объятий!»

Лиат недоуменно обернулся.

– Зачем нужны добрые улыбки? От улыбки должна кровь стыть в жилах! А теплые объятия? Это как?

– Просто говори, ничего не делай, – хмыкнул Вырвиглот. – И больше помалкивай, смотри по сторонам, не лезь в драки, но самое главное – никого не убивай и не снимай амулет!

– Да понял я! – на фирли ответил охотник и пошел прочь.

Дробуш смотрел вслед до тех пор, пока чужак не скрылся за каменистой грядой, поросшей кривыми елочками. А затем повернулся к Кипишу, который появился на камне и сейчас играл с оберегом, перебрасывая его из одной руки в другую, из другой – в третью и так далее по кругу. И недружелюбно спросил:

– Чего тебе?

– Не кажется ли тебе подозрительным, мой каменистый друг, этот вояж в Вишенрог почтенного Лиата Вкровируки или как его там? С чего бы это тролли начали просыпаться?

– Он не проснулся, – хмуро поправил Дробуш, – его разбудили…

– О! – божок поднял указательные пальцы сразу на всех руках, после чего метнул куколку троллю. – Вот это точно подозрительно!

Когда Дробуш надел оберег, на камне уже никого не было.

⁂

Солнце стояло в зените. Говорливая горная река здесь обрывалась, будто перерезанная нить, и водопадом ухала вниз. Замерев на самом краю, Тариша смотрела на воду и сама не замечала, как пальцы заплетают тяжелые, почти всегда распущенные волосы в косу.

– О чем ты думаешь, Тари? – спросил Дикрай.

Он, обнаженный, полулежал, прислонившись спиной к мшистому валуну. Примятая трава вокруг и вывернутые камни ясно указывали на страстную сцену, которая закончилась совсем недавно.

Она что-то ответила, но так тихо, что он не расслышал, потому повторил вопрос.

Фарга обернулась. Волосы скрыли изуродованную часть лица, а другая будто светилась изнутри и казалась такой прекрасной, что у Денеша защемило сердце.

– Я думаю, что недостойна жить, – громче сказала она. – Мы, оборотни, дети природы, мы не должны бояться жизни… А я боюсь!

Дикрай поспешно поднялся. С Таришей было как на лезвии ножа – и остро и сладко. Иногда он видел тень безумия в ее глазах, а иногда – такую нежность, с какой на него не смотрела ни одна женщина.

– Думаешь, шагну туда? – с насмешкой спросила фарга, разглядев его выражение лица. – Не бойся, Рай, не шагну. Жить я недостойна, но в такой смерти достоинства еще меньше.

Он все равно подошел к ней, обнял и чуть не насильно увел к валуну. Повалил на траву, навис сверху на вытянутых руках:

– А в какой есть?

– В бою, – не задумываясь, ответила она, – умирая, забрать с собой как можно больше врагов, рвать их на части, кромсать до тех пор, пока не останется ни одного живого. И вот тогда, с их последним вздохом, уйти по тропе Арристо, тропе Последней Охоты.

– Ты всегда была такой неистовой? – Дикрай смотрел на нее насмешливо, на самом деле не желая показать, как ему больно от ее слов.

– Я была другой, но изменилась, – жестко сказала она и вдруг одним мощным движением вывернулась из-под него и метнулась прочь желто-черной тигриной тенью.

Эта ее привычка – уходить от серьезного разговора, Денеша просто выбешивала! Рыкнув от разочарования, он метнулся следом. Ему хотелось то ли избить ее, то ли прижать к земле и любить, но одно он знал точно – еще ни одна фарга не вызывала в нем столько противоречивых эмоций!

Они носились по предгорьям до тех пор, пока солнце не перешло на закатную сторону. А затем нашли уютную лощину между двумя хребтами и устроились, сплетя лапы и хвосты на нежной траве, выросшей прямо на каменистом дне. Наступила звенящая тишина, в которой было слышно движение скатывавшихся порой со склонов камешков, от воздуха уже пахло упоительной ночной свежестью. О жарком так никто из них и не вспомнил…

⁂

Довольный собой Дробуш возвращался в лагерь. На плече болталась связка горных тетеревов – хватит и на жаркое для ужина, и на следующий день. Лук, как и прежде, он держал в руке и представлял, как обрадуется его успехам Вителья. Волшебница учила тролля стрелять, используя тренировочный зал в помещении Ордена Рассветного Лезвия. С глазомером у Дробуша было все хорошо, но каждый раз, беря оружие, кажущееся ему слишком хрупким, он боялся сломать его. Поэтому нервничал и мазал, и тогда Вита расстраивалась. Отчего-то она была уверена, что у него должно все получаться! Вырвиглот расстраивался вместе с ней, но ничего с собой поделать не мог: одно дело, читать умные книги, а после разить врага словом (ну, если уж съесть нельзя) и совсем другое – при помощи смешного устройства пулять в противника забавную палочку с заостренным концом. Нет, правда, съесть куда легче!

На предгорья опускались мягкие сумерки, вдалеке слышался шум водопада. Еще пара часов, и совсем стемнеет.

Дробуш перепрыгнул через родник, бьющий из-под камня, и вдруг увидел на суглинке вокруг отчетливые следы больших кошачьих лап. Следы петляли вокруг – звери бегали и прыгали друг за другом, позабыв обо всем на свете.

– Надо напомнить! – решительно сказал себе тролль и двинулся вдоль цепочки отметин.

Суглинок сменился россыпью камней, сквозь которые пробивалась упрямая осока, и следы исчезли. Однако Дробуш продолжал идти по следу. Чувствовал ли он запах оборотней, как волк, или их остывающее тепло, как змея? Вырвиглот затруднялся сказать, как он это делает, хотя понимал, что его органы чувств отличаются от органов чувств других обитателей Тикрея. Он остановился только, когда следы совсем исчезли, скрывшись в узкой лощине. Дробуш уже видел, как подкрадывается к сладко спящим оборотням и дергает их за хвосты, и на его губах играла ехидная – не иначе, от Кипиша позаимствованная! – улыбка. Как вдруг что-то его насторожило. Из глубин памяти поднимался не страх, нет. На Тикрее не было существ, не считая Богов, которых тролли бы боялись, случалось им биться и с драконами. Это было предчувствие. Видение чужого кошмара, притаившегося в тихом месте, опасного для любого, кроме существа из камня.

Дробуш тихо зарычал, снял с плеча тетеревов и положил на камень, примостив рядом лук.

Лощину от светлой стороны отделяла густая тень – здесь уже царила ночь, а не сумерки. Между россыпью камней пробивалась маленькая травка, становилась гуще и толще, чем дальше Дробуш заходил в расщелину. Теперь он знал точно, что оборотни где-то здесь, но… их нигде не было. Он обежал лощину три раза, каждый раз приходя все в большее возбуждение. Ровное дно, покрытое травой, лишь в одном месте земля бугрилась, как будто когда-то здесь упал большой, сейчас полностью заросший, валун, отвесные склоны, сладко пахнущий воздух…

Вырвиглот резко остановился. Воздух пах слишком сладко, даже приторно. Перед глазами неожиданно предстала поляна в лесу, мимо которой ему однажды случалось проходить. Однажды, много-много лет назад. Инстинкт самосохранения молчал, и Дробуш решил сократить дорогу и повернул на поляну, покрытую восхитительной изумрудной травой. И…

Он озадаченно почесал в затылке. Что-то такое он увидел там, на поляне… Что-то, чему тогда не придал значения.

Неожиданно кто-то со всей дури ударил его по голове. Зарычав, Дробуш отпрыгнул в сторону и обернулся. Рука привычно искала на груди куколку-оберег.

В воздухе перед ним висел Кипиш, держа лопату для уборки снега. Божок замахнулся и снова огрел ею тролля по голове.

Чувствуя, как ярость заливает глаза кроваво-алым, Вырвиглот сорвал оберег и отшвырнул в сторону.

– Вот теперь ты почти дошел до кондиции, – довольно покивала вредная старуха.

– Что?.. Что ты несешь? – взревел тролль.

– Еще не вспомнил? – удивился Кипиш. Вырвиглот не успел оглянуться, как в руках божка оказался огромный молоток, которым он засадил Дробушу между ушными отверстиями. – Память, мой каменистый друг, такая ненадежная штука, которая иногда требует хорошенькой встряски!

Тролль в бешенстве затряс головой, и тут взгляд его упал на неровности почвы, и он вспомнил!

Разрыв в траве, похожий на оскаленный рот…

Медвежьи когти, вяло скребущие осыпающуюся землю и исчезающие в провале…

Тишина, сладость воздуха, изумрудная трава…

Одним прыжком Дробуш пересек расстояние, отделявшее его от зеленых «складок», возил пальцы в дерн, ухватил, рванул на себя. В следующее мгновение земля в прямом смысле слова ушла у него из-под ног: зеленый ковер рванул в сторону выхода из расщелины, утаскивая два уплотнения, от одного взгляда на которые тролль моментально перестал злиться на Кипиша, зато начал злиться на себя.

– Стоять! – рыкнул он, хватая «ковер» за край и что есть силы дергая. – Куда?!

«Ковер» отчаянно сопротивлялся, однако одной из лучших черт своего характера Вырвиглот считал упрямство. Он подтаскивал противника, скручивая в жгут, до тех пор, пока уплотнения не оказались прямо перед ним. Но едва он протянул руку, чтобы разорвать зеленую преграду, как та раскрылась сама, явив ряд острых неровных зубов. Горы потряс странный звук – нечто среднее между стоном и рыком.

Название всплыло само собой – газорги. Твари, жившие на Тикрее еще до Вечной ночи, как и тролли!

Как же долго Дробуш спал под мостом, что позабыл так много? Воспоминания о тех далеких днях высыпались на него, как на муху сахар из мешка. На короткое время он оглох и ослеп, видя лишь яркие картины прошлого. В нем боги прогуливались и вели беседы в мире, в котором существо, весившее менее нескольких тонн, могло выжить, лишь обладая смертельным ядом или не менее смертоносной магией.

На этот раз в руках у Кипиша был не молоток, а странный черный вытянутый предмет с одним коротким рогом. Вместо того чтобы огреть Вырвиглота этим предметом и привести в себя, божок приложил его к ушному отверстию тролля.

– Добрый день! – сказал приятный женский голос прямо из вытянутого предмета. – Это социологическая служба, я не займу больше минуты вашего времени. Скажите…

Что нужно было сказать, Дробуш так и не услышал. Он шарахнулся в сторону от приятного женского голоса, пришел в себя и увидел, что зеленый противник заворачивает его в аккуратный кокон, формируя третью выпуклость. Заревев, тролль вогнал руку в зубастую пасть по самый локоть, нащупал что-то склизкое, наверное, язык, и изо всех сил рванул. Несколько мгновений они стояли неподвижно – тролль и зеленое существо, поросшее мехом, так напоминающим траву, а затем газорг задергался. Вырвиглот застыл, широко расставив ноги и уперев их в камень. Сейчас даже дракон не смог бы сдвинуть с места этого сына Земли, ставшего с матерью одним целым. Зеленая тварь панически забилась в руках тролля и в испуге распустила «крылья», выпуская жертвы. Барс и тигрица, покрытые желтой слизью, вывалились на стесанные камни, ранее скрытые «лужайкой».

Вырвиглот довольно оскалился и разжал пальцы. Газорг, издавая хрипящие звуки, заметался по лощине, а затем и вовсе скрылся из виду, похожий на гигантский клубок спутанной шерсти.

Первым закашлялся Дикрай, за ним – Тариша. Оборотень огляделся и, увидев тролля во всей красе натурального облика, вначале отпрянул, а затем, узнав Дробуша, поменял ипостась, облегченно выдохнул и спросил:

– Что… Что это было?

Однако Вырвиглот уже потерял к нему интерес. Он поворачивался из стороны в сторону, разглядывая ранее скрытые газоргом развалины. Отчетливо просматривались контуры внешних стен почти разрушенного здания и внутренних перегородок. В одном из помещений обнаружилась большая каменная чаша, идеально круглая и гладкая.

– Фу, какая гадость! – обернувшаяся фарга совершенно по-кошачьи трясла руками, брезгливо оглядывая себя. Судя по всему, собственная нагота ее не смущала, в отличие от желтой слизи. – Рай, мне срочно нужен океан, чтобы смыть с себя это… эти…

– Слюни… – подсказал Дробуш.

– Океана нет, Тари, – растерянно произнес оборотень.

– Море? – Тариша, подняв брови смотрела на него. – Река? Озеро? Ручей? Лужа, наконец!

– Водопад, – снова подал голос тролль и двинулся к камню, на котором оставил амулет.

Куколку сдуло на землю. Дробуш бережно поднял ее, отряхнул, завязал узлом порванный ремешок и надел на шею. Спустя мгновение невзрачный мастеровой, неодобрительно качая головой, смотрел, как выбегают из лощины тигрица и барс, и уносятся в сторону, откуда раздавался шум водопада.

⁂

Под треск костра и аромат жарящихся на вертеле тетерок рассказ Вырвиглота слушали, затаив дыхание, все, даже «виновники торжества». Когда тролль замолчал, Дикрай виновато сказал:

– Вита, Яго и все, простите нас! Потеряли голову…

Фарга молчала и смотрела в сторону с выражением упрямым и независимым, но Вителье казалось, что она тоже чувствует себя виноватой, просто не хочет этого показывать.

– Теперь ясно, почему на полянах нет падали, – поморщилась Руфусилья. – Ну надо же, гадость какая! Подманивает жертву ароматом, усыпляет и жрет… Эх, жаль, не довелось сразиться с этой тварью. О таком бое рубака может только мечтать!

– Точно! – поддакнула Тори.

Яго достал карту и расстелил на коленях.

– Если каждая из Полян смерти – это газорг, то возможность встретиться с ними у тебя еще будет, уважаемая Руфусилья, – улыбнулся он, хотя глаза его не улыбались.

– А можно взглянуть на эти развалины? – осторожно поинтересовался Альперт. – Это не сильно усложнит наш маршрут?

– Я тоже хотела бы! – кивнула Вителья и посмотрела на Яго: – Что скажешь? Завтра с утра навестим это место?

Рю Воронн поманил рукой тролля:

– Дробуш, покажи на карте.

Тролль, не задумываясь, ткнул пальцем в пергамент. Ягорай достал из поясной сумки самопишущее перо, поставил на карте крест.

– Отсюда до первой Поляны смерти два дня пути, – заметил Грой.

Яго свернул карту.

– Решено, утром идем к развалинам, а оттуда дальше. А сейчас – ужинать!

Обрадованные путешественники занялись едой. Мясо оказалось сочным и в меру прожаренным, а запах дыма от костра и подгорелых крылышек только добавлял пикантности пиршеству под открытым небом.

После ужина Альперт поднялся с камня, на котором сидел.

– Я прогуляюсь недолго, если вы не возражаете?

– Аль? – Вита встревоженно смотрела на него.

– Не беспокойся, никаких полянок и даже намека на них, – хмыкнул маг. – Просто хочу пройтись.

«Я пригляжу за ним!» – одним губами сказал Вирош, когда Вита обеспокоенно взглянула на него.

Попус проскользнул через заросли и ушел.

– Давайте, я сегодня подежурю первой? – неожиданно предложила фарга. – Что-то мне спать совсем не хочется!

– Вот и мне… – уныло кивнул Дикрай.

– И вам можно верить? – уточнил Яго. – Головы больше не потеряете?

– Арристо клянусь! – Денеш прижал ладонь к груди. – Мне снилось что-то настолько мерзкое, что я глаза даже закрывать не хочу, чтобы снова это не увидеть. Но оно еще в моей голове! Шевелится, как кракен на дне океана.

– А ну-ка! – Вита поднялась и подошла к нему. В ней проснулся исследователь. – Позволь, я тебя осмотрю? Может быть, эта тварь, газорг, как-то повлияла на вас с Тари?

Оборотень с готовностью кивнул, и она протянула раскрытые ладони к его голове.

– Все понятно, – сказала волшебница несколько минут спустя, отходя от Денеша. – Газорги выделяют дурманящий газ, которым вы с Таришей надышались. Газ вызывает галлюцинации и не сразу выводится из организма. Отсюда твое, Рай, ощущение, что стоит закрыть глаза, и кошмары вернутся. К счастью, других последствий этот газ не вызывает. Так что вам просто нужно немного потерпеть – уже завтра станет легче.

– И почему я сама не додумалась до диагностики? – фыркнула фарга и неожиданно улыбнулась Вите. – А ты молодец! И спасибо, что успокоила!

Вителья искренне улыбнулась в ответ и невольно посмотрела в ту сторону, куда ушел Альперт. Отчего-то его отсутствие тревожило ее.

Кружки с морсом пошли по второму кругу. Костер догорал – на ночь путешественники не оставляли огонь зажженным.

Грой «ушел в кустики». Но Вителья видела, что он проследил за ее взглядом, а значит, гепард бесшумно отправился за магом.

Когда Вирош вернулся, остальные уже закутались в дорожные плащи и легли спать.

– Думаю, тебе стоит на это взглянуть, Вителья, – тихо сказал он, тронув волшебницу за плечо.

Она переглянулась с Ягораем.

– Иди, – кивнул тот.

Вирош вывел Виту из кустарника и махнул рукой в темноту.

– Недалеко отсюда, у бьющего из камней родника Аль с кем-то говорит при помощи волшебного зеркала. Точнее… – оборотень замолчал, вид у него был растерянный. – В общем, сама увидишь.

Второго намека Вителье не требовалось. Она сплела и запустила Взор, придав ему всю возможную защиту от обнаружения другим магом. Ей бы не хотелось, чтобы Попус знал, что за ним следят. По крайней мере, до тех пор, пока она не разберется с его странным поведением.

Взор пересек темноту и подкрался к Альперту. Юноша расположился на самом большом камне из трех, из-под которых бил родник. Сидел, скрестив ноги и поставив между ними небольшое зеркало, чье зеленоватое свечение Взор сразу же определил, как магическое.

Прикрыв веки, Вита наблюдала за магом. Его губы равномерно шевелились, словно он читал стихотворение или твердил молитву.

Волшебница заставила Взор переместиться за Альперта, и показать ей амальгаму…

Увиденное поразило ее настолько, что она едва не вскрикнула, но тут же взяла себя в руки и повернулась к Грою.

– Можешь подкрасться к нему и послушать, что он говорит? Это важно!

– Да я слышу и отсюда! – фыркнул Вирош. – Он поет колыбельную «Спят усталые коняшки».

– Одно и то же? – удивилась Вита. – И все слова идут в обычном порядке?

– Снова и снова, не меняя ни слова, – пожал плечами оборотень. – А кому он ее поет?

Вита снова закрыла глаза. Из зеркала на нее смотрел демон, скаля острейшие клыки. Старая казаться безразличной, она ответила:

– К сожалению, не вижу…

Развернулась и пошла назад. Ей нужно было время, чтобы все обдумать.

⁂

В расщелине ничего не изменилось – дно было изборождено рытвинами, напоминавшими о борьбе газорга и тролля, ветер выдувал пыль из развалин, круглая чаша – единственный целый предмет, блестела гладкими боками.

– Форт? – предположила Руфусилья, оглядываясь.

Гномелла стояла расслабленно, но было видно, что она в любой момент может схватить боевые топоры, закрепленные крест-накрест на спине, и вступить в бой.

– Сторожевая башня? – подала голос Тори.

Младшая Аквилотская ходила кругами, поддевая ботинком с окованным сталью мыском одинокие камешки.

– Одинокое здание на отшибе, в стороне от дорог, что это может быть, если не форпост? – удивился Дикрай.

– Кто знает, что здесь было сотни лет назад? – ответил Грой. Оборотень осматривал место, и как будто что-то прикидывал. – Если миф о Лаартене не лжет, здесь вполне могла быть дорога с гор в низины. Вита, ты ничего не чувствуешь?

Волшебница стояла рядом с чашей, прикрыв глаза – пыталась уловить присутствие чужой жестокой воли – именно так она ощущала богов, упокоившихся в могильниках. Но с магической точки зрения это место было мертво. Если оно когда-то и обладало Силой, сейчас Сила ушла.

– Нет, Грой, – она покосилась на каменную чашу, на которой играли световые блики. – Здесь ничего нет, кроме непонятных развалин, которые ранее были скрыты газоргом.

– Тогда идем дальше? – Тори наподдала какой-то камушек так, что он улетел на склон. – Чего время зря терять?

– Идем, – согласился Яго.

– Жаль, что могильника здесь нет, – кивнула Вита, подойдя к нему. – Представляете, как было бы здорово сразу на него наткнуться? Тогда, возможно, Ее Могущество позволила бы нам пару дней отдыха, и мы смогли бы навестить друзей и родных. Аль, тебя кто-нибудь ждет с задания?

Погруженный в свои мысли маг, услышав обращенный к себе вопрос, едва не споткнулся и растерянно ответил:

– Меня? Никто.

– И родственников у тебя нет? – уточнила Тори, не догадываясь, что облегчает Вителье задачу.

– Нет, – буркнул маг и ускорил шаг, торопясь к выходу из лощины.

– Отправляемся, – приказал Яго, сделав вид, что ничего не заметил. – Кто сегодня охотится?

– Моя очередь! – воскликнул Вирош и спустя несколько мгновений зверь, словно сотканный из солнечных лучей и пятен тьмы, метнулся вверх по склону и скрылся из виду.

– Только никаких лужаек!.. – проворчал ему вслед Дробуш.

⁂

В кабинете было душно, в распахнутые настежь окна не задувал ветерок – Вишенрогская весна неожиданно обернулась жарким летом. Архимагистр Никорин задумчиво катала по столу чудовищных размеров перстень, который только что отдал ей принц Аркей со словами:

– Это нелюбимое кольцо моей жены, которое Его Величество подарил, когда узнал о скором появлении наследника династии. Он настаивает, чтобы Бруни его носила, ведь оно принадлежало еще моей прабабке. Она и носит, поскольку не хочет обижать отца, но мне кажется, что ей требуется более существенная причина, чтобы смириться с такой… непривычной вещью.

Волшебница взвесила перстень на ладони:

– Прекрасный рубин, Ваше Высочество! И при чем тут я?

– Его можно зачаровать? – Аркей выжидающе смотрел на нее.

– Зачаровать можно даже помойное ведро, – хмыкнула она. – Какие именно чары вас интересуют?

Принц поднял левую руку. На его безымянном пальце красовался не менее великолепный перстень.

– Вы каждый раз меня удивляете нестандартными управленческими решениями, Ваше Высочество, – покачала головой архимагистр. – Позвольте мне освежить память? Несколько точек приложения изначально и одна добавленная, двусторонние переходы без ограничения срока действия. Я правильно помню?

Аркей молча развел руками.

– С радостью сделаю то же для вашей супруги, Ваше Высочество, вот только придется слегка изменить форму обода, чтобы разместить в нем питающий артефакт. Вы не возражаете?

– Это будет сильно заметно со стороны? – поинтересовался принц.

– Его Величество ничего не заметит, – понимающе улыбнулась Ники. – Точки приложения сделать такими же, как в вашем перстне?

Аркей кивнул.

– И дворцовые казармы? – удивилась архимагистр.

– Замените на Народную больницу, – нашелся принц.

Ники поднялась.

– Я забираю перстень.

– И когда он будет готов?

– Как можно скорее, – волшебница провела рукой над столешницей.

Между ее тонкими пальцами прорвалось сияние, а затем из ладони выпал и со стуком покатился к Его Высочеству перстень – точная копия того, который Ники забирала с собой.

Принц осторожно, будто боялся обжечься, взял его и пробормотал:

– Иногда вы меня пугаете, Ваше Могущество!

– Иногда я сама себя пугаю, – пожала плечами та. – Этот морок исчезнет через пару дней. Надеюсь, за этот срок я успею наложить чары на оригинал. А пока никто не заметит разницы, если не будет знать, в чем дело.

Архимагистр поклонилась и вышла, памятуя о том, что Аркей, как и его отец, не жалует магию и не любит, когда волшебница исчезает. И только из коридора, под пристальными взглядами адъютанта и гвардейцев, охраняющих двери в кабинет Его Высочества, она шагнула в Золотую башню. Непочтительно бросила перстень бабки Редьярда на стол, прошла к окну. Под яркими лучами солнца гавань сияла, как начищенный таз для варки варенья. Многочисленные корабли в порту казались букашками, чьей судьбой было утопнуть в сладком сиропе.

Ники не обернулась, хотя знала, что за ее спиной с портальной плитки пола сошел Бруттобрут, неся в одной руке кружку с морсом, а в другой – пачку документов, требующих ее немедленного рассмотрения.

– Как себя чувствует мэтр Квасин? – поинтересовалась волшебница.

– Под присмотром мэтра Жужина ему стало лучше, – ответил гном. – Серафиным он вполне доволен, передавал благодарность за сметливого ученика.

– Отлично! – Ники обернулась. – А есть какие-нибудь известия от…

Секретарь отрицательно качнул головой.

– Поставь морс и оставь бумаги, я поработаю, – более раздраженно, чем хотела бы, сказала Ники.

Гном поклонился, поставил на стол кружку, рядом положил документы и удалился. Ники показалось или он ухмыльнулся в бороду? Кому другому она бы отправила вслед такой ма-а-аленький файерболл! Но не ему.

Вернувшись за стол, архимагистр хлебнула морса и с тоской посмотрела сначала на бумаги, а затем на перстень. Последний победил. Взяв перстень, Ники покрутила его перед глазами. Сюда нужен мощный артефакт. Мощный, но маленький. В перстне Его Высочества была скрыта «слеза Индари». Жемчуг с таким названием гаракенцы добывали в глубинах океана при помощи дрессированных осьминогов, но только пять из найденных жемчужин обладали собственной Силой и являлись настоящими артефактами Вечной ночи. Две из них хранились в сокровищнице Его Величества Йорли, одна пропала во тьме времен, хотя Ники подозревала, что она осела где-то в Крее в закромах архимагистра Сатаниса. Четвертую волшебница использовала для создания портального перстня для Его Высочества Аркея, а пятая…

Для кого другого Ники пожалела бы пятую жемчужину, но не для будущей Ласурской королевы! Архимагистр глотнула еще морса и сунула руку в пустоту за собственным креслом. Рука провалилась во что-то прохладное и влажное. Ощущение было мгновенным и неприятным. Затем пальцы Никорин сомкнулись, и она вытащила на свет…

Морс Ники едва не расплескала, потому что обнаружила в своей ладони дохлую рыбу. Она развеяла ее легким движением и понюхала пальцы – запах, слава Индари, тоже развеялся. А затем решительно сунула руку обратно. В последующие пять минут она достала из пустоты: игрушечный якорь, куриное яйцо, подкову, увесистый том очередных похождений великого рыцаря Озиллы Крокцинума (доработанная редакция для взрослых)… Том Ники с интересом пролистала – книга была новой, и она ее еще не видела. Следующим предметом, вытащенным из небытия, оказалась блестящая черная штука с закругленными концами, которая заговорила приятным женским голосом.

– Добрый день! – сказала штука. – Это социологическая служба, я не займу больше минуты вашего времени. Скажите…

– Не скажу! – мстительно прищурилась Ники, развеяла предмет и сделала резкое движение, будто собиралась нырнуть в лужу.

Ее голова скрылась в пустоте, словно свалилась с плеч – волшебница заглянула в небытие… И встретилась глазами со свирепым воином, который держал в одной из многочисленных рук деревянного коня, намереваясь подсунуть архимагистру.

– Ты надо мной издеваешься? – прошипела Никорин.

– Ой! – воскликнула черноволосая красотка и выронила игрушку. – Я думала, это Вителья!

И исчезла.

– Да чтоб тебя, Кипиш! – пробормотала архимагистр, вырываясь из небытия и вытаскивая из личной, спрятанной там сокровищницы пятую жемчужину.

Неожиданное происшествие отчего-то не испортило ей настроение, а наоборот. Теперь Ники знала, чем займется вечером. Перед ее глазами тянулись параллельно земле пласты голубого тумана, оседая на траву, на которой, свернувшись клубком, лежал, отдыхая от долгой дороги, здоровенный лис. Когда она неожиданно появится рядом, лис приоткроет оранжевые глаза, а затем хриплый со сна мужской голос спросит:

– Что-то случилось?

И тогда она, Ники, улыбнется и ответит:

– Я просто соскучилась.

⁂

Путешественники так и не нашли ни одной из полян смерти – их просто не было на координатах, указанных в старинной карте. Время неумолимо уходило, и следовало решить, что делать дальше.

– И что будем делать? – озвучила Тори общий вопрос вечером у костра.

– Надо расширить зону поисков, – пожал плечами Яго. – Карта старая, все могло измениться. Если поляна – это газорг, он мог переползти куда-нибудь еще.

– Еще бы, столько лет лежать на одном месте даже я не смог бы! – засмеялся Дикрай.

– С чего мы вообще взяли, что Лаартен будет спрятан под одной из этих полян? – пожал плечами Вирош. – Может быть, ну ее, эту карту? Найдем какое-нибудь поселение, послушаем местные предания и на их основании поищем могильник?

– Мы блуждаем без результата слишком долго… – вздохнула Вителья.

– Почему тебя это беспокоит? – удивилась фарга. – Ты же говорила, что Ее Могущество не называла никаких сроков.

– Не называла, – кивнула волшебница, – но она ничего не делает просто так. Нас собрали и отправили на задание, что само по себе указывает на его важность. Мы забрались уже достаточно глубоко в предгорья. Грой прав – если здесь есть поселения, они слишком малы, чтобы быть указанными на картах. Поэтому завтра я попрошу вас отправиться в дальнюю разведку.

– Только оборотней? – возмутилась Тори. – Эй, я бы тоже прогулялась! Все лучше, чем сидеть и ждать вестей.

– Признайся, уважаемая рубака, ты просто хочешь поскорее встретить газорга? – засмеялся Вирош и посмотрел на Виту. – У меня есть предложение. Мы отправимся втроем и прихватим по одному седоку – уважаемых рубак, Яго или Дробуша, и таким образом сэкономим время на поисках.

Рю Воронн и Вырвиглот переглянулись.

– Надолго ты от Виты никуда, да? – понимающе улыбнулся Ягорай. – Тогда я отправляюсь с Раем, Руфусилья – с Гроем, а Торусилья – с Таришей. Каждый из оборотней получит свиток связи, если вы найдете что-то стоящее, сообщите Вите, и она переместится к вам, а потом вызовет остальных. Ни у кого нет возражений?

Вита согласно кивнула. Возможно, возражения были у Альперта, но он промолчал.

– Тогда ложитесь спать, – приказал Ягорай, поднимаясь. – Завтра тех, кто отправляется на разведку, подниму затемно.

Ночь прошла спокойно. Вита, привычно прижимаясь щекой к груди Яго, прислушивалась к себе. В душе волшебницы не было протеста от того, что завтра он собирался покинуть ее. Наоборот, принятое решение казалось ей единственно верным. И потом, с ней оставались Дробуш и Аль. Верный тролль и… маг, говорящий с демонами.

⁂

Перед тем как отбыть, Яго еще раз проинструктировал команду.

– Берегите свитки, – в частности, сказал он. – Если связи с вами не будет, нам придется просить Ласурского архимагистра подключиться к поискам.

– Вот этого не надо! – предупреждающе подняла руку Тори. – Меня от этой Никорин жуть берет. То ли дело наш старик, почтенный Драгодруг, Синих гор мастер!

– Никуда мы не денемся, уважаемый Яго, – кивнула Руфусилья. – Понятие о дисциплине имеем!

На том и расстались. Все еще ощущая жаркий прощальный поцелуй Ягорая на своих губах, Вита вернулась к разожженному с утра костру. Самое сложное – ждать. Наверное, придется ждать день или два. Чем же заняться? Ее взгляд упал на стажера. Аль, стоя у костра и заложив руки за спину, смотрел на горизонт, полускрытый горными склонами. Несмотря на то, что маг был определен в «Призраки» в качестве боевого, судя по всему, именно боевого опыта у него и не было. И это следовало исправить, пока не поздно.

– Аль, как насчет тренировки? – окликнула его Вита.

Маг удивленно обернулся.

– Тренировки?

– Ты справился в замке рю Сорса во время боя со слугами, но я знаю, что для тебя это было испытанием, – улыбнулась волшебница. – Хочешь, я научу тебя, как правильно реагировать на такие ситуации? Реагировать, как боевой маг?

Попус смущенно кивнул.

– Почту за честь поучиться у такой опытной волшебницы, как ты!

– Ну уж и опытной, – тоже смутилась Вителья. – Просто жизнь подкидывала мне ситуации, из которых приходилось выбираться, используя только собственную смекалку. Вот и научилась понемногу, а потом уже попала в Ласурию, где меня крепко взял в оборот магистр Кучин.

– Ты бежала из Крея? Почему? – с любопытством спросил Альперт и еще больше смутился. – Ой, прошу меня простить, Вита, это не мое дело.

– Ничего страшного, – качнула головой она. – Если бы я осталась, пришлось бы выйти замуж за ненавистного мне человека и навсегда потерять возможность чего-либо добиться в жизни.

– Я слышал, что женщины в Крее – бесправные рабыни, – кивнул Попус.

Вителья поморщилась.

– Это не совсем так, Аль. Многие, живущие по законам моей родины, живут в любви и согласии. Все зависит от людей, а они разные. Мне просто не повезло попасться на глаза не тому человеку.

– И не было возможности отказаться от брака? Совсем? – удивился маг.

– Некоторым людям нельзя отказать, – вздохнула Вита, – наверняка, такие есть и в Ласурии.

– Возможно, ты права, – задумчиво проговорил Альперт. – В любом случае, спасибо за откровенность!

Волшебница чуть было не ляпнула что-то вроде: «Откровенность за откровенность, Аль!», намереваясь спросить его о демоне, но спохватилась. Для него, только начавшего раскрываться, как личность, время доверия еще не наступило. Если он враг – оно и не наступит, и тогда придется самой что-то решать. А если нет… Лучше, чтобы он рассказал сам.

– Давай, отойдем от лагеря подальше, а то мы все здесь разнесем? – предложила Вита. – Для начала я хочу проверить, какие боевые заклинания ты знаешь и как ими пользуешься.

Совместная тренировка захватила обоих и продлилась до обеда. Они даже поспорили несколько раз и один раз чуть не поругались, разбирая неверное плетение Аля, который утверждал, что сделал все правильно. Оказалось, Попус, как и Вита, обожает историю Тикрея в целом и историю магии, в частности. Волшебники так увлеклись, что только строгий окрик Дробуша, добровольно принявшего на себя обязанности повара, привел их в себя.

– Я хочу вечером еще позаниматься, если не возражаешь, – сказал Альперт с глазами, горящими от азарта, – за одно занятие с тобой я узнал столько нового!

– Хорошо, – кивнула Вителья, – только теперь будет наоборот – ты подтянешь меня в демонологии. А завтра, если наши еще не вернутся, снова вернемся к твоему обучению, идет?

– Идет! – легко согласился стажер.

После обеда они продолжили занятия, и день пролетел незаметно.

– Почему именно демонология стала твоим увлечением, Аль? – спросила волшебница, когда они возвращались к костру, откуда Дробуш зычно звал их на ужин. – Ведь демоны были повержены и изгнаны из Тикрея сразу после гибели Аркаеша?

– Ты же знаешь, что не все, – качнул головой Альперт, и на его лицо набежала тень. – Некоторые выжили и иногда появляются в нашем мире, принося беды. Ребенком мне довелось стать свидетелем этому… Моя Сила проявилась именно тогда, подстегнутая ужасом, который я испытал. Когда я стал взрослее, то понял, что сделаю все возможное, чтобы демонам не осталось места в нашем мире.

– Но почему ты не стал боевым магом? – удивилась Вита.

– Мой опекун посчитал, что это слишком опасно. Поэтому в университете я специализировался на магическом праве. Но он не мог запретить мне заниматься самостоятельно и помогать одержимым – так я оказался в больнице Святой Евгесии.

– Опекун?

– Брат мамы. Родители погибли…

Аль замолчал и ускорил шаг. Глядя ему в спину Вителья подумала, что между ними больше общего, чем ей казалось. Она занималась целительством, но стремилась стать боевым магом наперекор всему – и стала. Он подвизался в магическом праве, но упорно занимался тем, что его интересовало – демонологией. Вот только интересовался или… увяз? Вопрос об увиденном в магическом зеркале буквально жег гортань.

На ужин Дробуш приготовил кашу, отсыпал магам сухарей и разлил по кружкам морс из сушеных ягод с добавлением меда. Здесь, в предгорьях, было тихо – не слышалось пение ночных птиц, волчий вой или шум поселений. Только ветер шумел, шуршали осыпи на каменных склонах и мигали сонные Драгобужские звезды.

– Я прогуляюсь, – поднялся после ужина Аль, – буду поблизости, нет нужды беспокоиться. Уважаемый Дробуш, спасибо за ужин!

Тролль кивнул. Он не любил каши, поэтому не съел свою порцию, надеясь, что Вита попросит добавки. И теперь сидел, прислонившись спиной к камню, аккуратно отхлебывал морс из походной кружки и довольно щурил глаза, словно кот в тепле и уюте у камина.

– Что ты думаешь о нем, Дробушек? – не повышая голоса спросила волшебница, когда маг ушел. – Он – хороший человек?

– Почему Вита спрашивает? – удивился Вырвиглот.

Вителья на мгновение задумалась, а затем рассказала ему об увиденном в зеркале. Расскажи она об этом Яго, он бы ни за что не позволил ей остаться в компании Попуса!

– Демоны? – Дробуш чуть приподнял верхнюю губу, будто оскалился. – Помню таких… Но зачем демону колыбельная?

– Вот и я думаю! – воскликнула Вита. – Вначале я решила, что это какое-то заклинание, но нет, обычная песенка, которую поют деткам, чтобы лучше засыпали.

– Зачем нужно убаюкивать демона? – в голосе тролля звучало недоумение.

Волшебница хотела было ответить, что понятия не имеет, как вдруг ее внимание привлек какой-то шорох. Дробуш тоже насторожился. Со стороны гор, по каменистой, кое-где поросшей скудной травой земле, к ним катился, подскакивая на рытвинах, небольшой предмет.

Тихонько заворчав, Вырвиглот поднялся, перешагнул костер и пошел навстречу. Предмет продолжал катиться, а достигнув Дробуша, сделал обманное движение, обходной маневр и… прыгнул под ноги волшебнице. Она отшатнулась назад и налетела на подошедшего Альперта. Вдвоем они с изумлением уставились на… клубок шерстяных ниток.

Метнувшийся к ним тролль с негодующим сопением протянул к клубку руки, но тот ловко отпрыгнул в сторону. И снова замер.

– Ты это видишь? – спросила Вита, протирая глаза. – Я не сплю?

– Может быть, это какая-то тварь из древности вроде газорга? – спросил Альперт. – Дробуш, ты знаешь о таких?

Вырвиглот замотал головой.

Клубок подкатился к костру и быстро откатился обратно. Затем еще раз, и еще.

– Он словно зовет за собой… – пробормотал маг.

– Мне это не нравится! – констатировал Вырвиглот.

Вителья шагнула к клубку и присела на корточки, приглядываясь. Нет, он не был мороком, более того, в нем вообще не было никакой магии. Обычный клубок темных шерстяных ниток! Словно желая познакомиться с ней поближе, клубок переместился ближе и запрыгал на одном месте.

Волшебница поднялась, мысленно позвала Кипиша, но божок молчал. Тогда она посмотрела на Дробуша.

– Надо идти за ним. Аль прав – он зовет за собой.

– Но это может быть ловушкой! – воскликнул маг. – Мы подвергнем себя опасности!

«Будь здесь Тори, ее пятки уже сверкали бы за клубком», – подумала Вителья и неожиданно развеселилась.

Тролль принялся затаптывать костер.

– Мы действительно пойдем за… за… за этим? – Попус выглядел крайне растерянным. – Дробуш, ты тоже?

Вырвиглот пожал плечами и проворчал:

– Я как Вита…

– Ты можешь остаться, Аль, – предложила волшебница. – Мы только проверим, куда пытается увести нас клубок, и вернемся.

Маг огляделся. Вокруг было темно и тихо. Относительно тихо…

– Нет, я пойду с вами! – сердито сказал он.

Клубок запрыгал быстрее, словно радовался принятому решению.

– Все готовы? – спустя пару минут спросил Вырвиглот. И важно сообщил: – Выдвигаемся на позиции!

Вита рассмеялась. В душе разгорался какой-то хулиганистый огонек, который никак не желал подчиняться доводам разума.

Клубок подпрыгнул и покатился в сторону гор.

⁂

Когда место стоянки скрылось в темноте, Альперт решительно повернулся к Вителье.

– Я все равно не понимаю, почему мы идем неизвестно куда неизвестно с… чем? Может мне кто-нибудь пояснить ситуацию?

– Тут все просто, – прогудел шагающий рядом Дробуш. – Вита бы пошла в любом случае, но…

– …Дробушек не отпустил бы меня одну, – вступила волшебница, – а ты, Аль…

– Не отпустил нас обоих! – довершил тролль, и они с Вительей переглянулись, как два заговорщика.

Маг с подозрением покосился ни них и ничего не ответил. Он не разделял хорошего настроения спутников, представляя всякие ужасы, к которым клубок указывал дорогу, взять хотя бы этого, как его, газорга? А если бы и разделял, сразу задал бы себе вопрос – отчего бы? А не постороннее ли это воздействие на сознание? Для чего? И с какой целью? Альперт мог быть очень въедливым, если это было нужно. За это его ценило начальство Департамента магического аудита, где он проходил стажировку после окончания университета, и ненавидели коллеги. Попус снова и снова вспоминал их насмешки и шепотки за спиной. Нет, он уже перестал переживать по этому поводу – перестал еще в университете, где до случая с вырвавшимся из пентаграммы демоном его тоже недолюбливали однокурсники. Но воспоминания, нет-нет, а возвращались. И с некоторых пор ему некому было пожаловаться…

– А это что такое? – воскликнула Вителья, вырывая его из плена собственных мыслей. – Ничего не понимаю, откуда здесь лес?

Альперт поднял глаза и оторопел. Впереди, где вздымались те самые Синие горы, краса и гордость Драгобужья, никаких гор больше не было, а стоял черной стеной, будто частоколом, лес. Не лес, настоящий бурелом, в котором и звериных стежек-то было не видать! Попус оглянулся. Позади, до самого горизонта, простиралась ровная как стол степь. Ни предгорий, ни пологих склонов с каменистыми осыпями, ни сосен…

– Э-э… – Дробуш поворачивался вокруг себя, словно флюгер на ветру. – Что это за место? И где тропа, по которой мы шли?

Здесь не было никаких троп. Ноги утопали в ковре густой травы. На ночном высоком небе перемаргивались звезды… Чужие звезды! Альперт в детстве увлекался астрологией. Отец даже подарил ему телескопер – сработанную гномами медную трубу с окулярами, для наблюдения за небесными светилами. В том пожаре телескопер чудом не пострадал и теперь дожидался хозяина в съемной каморке под крышей одного из старинных домов Сакрального квартала.

Попус кинул еще один взгляд на небо, желая и боясь убедиться, что он не ошибается, и позвал Виту.

Волшебница посмотрела на него лихорадочно горящими глазами, и маг в очередной раз отметил, как она красива.

– Что? – коротко спросила Вита.

– Полуночного Волчка нет на привычном месте, а когда мы уходили со стоянки, он стоял прямо над нами, – подсказал он.

Волшебница подняла глаза, несколько мгновений разглядывала небосклон, а затем воскликнула:

– Боги! Это вообще не наши небеса!

– Убить? – предложил Вырвиглот, указывая на клубок, который застыл у границы лесополосы.

Вителья его не услышала. Запрокинув голову, рассматривала незнакомые созвездия. К удивлению Альперта на ее прекрасном лице не было страха, лишь волнение, интерес и напряженные размышления о том, что делать дальше. Глядя на нее, Попус вдруг понял, что и в его душе пробудилась давно забытая жажда приключений.

– Дробуш, нельзя его убивать, – неожиданно для самого себя сказал маг. – А кто нас обратно выведет?

– Он выведет?! – удивился Вырвиглот и посмотрел на клубок. – Эй ты! Выведешь обратно?

Вместо ответа клубок метнулся под древесную сень и исчез. Дробуш укоризненно посмотрел на Альперта.

– Идем за ним! – сказала Вителья и пошла первой. – Сначала определим, морок это или другой мир.

Маг поспешил за ней, заглянул в лицо:

– Вита, а если морок?

– Развеем! – решительно ответила волшебница.

– А если другой мир? – пристроился с другой стороны Дробуш.

Вителья коротко взглянула на него:

– А если это другой мир, Дробушек, значит, нас притянул сюда кто-то настолько могущественный, что убить нас ему не составило бы труда еще на стоянке. Раз не убил…

– …Мы ему нужны! – прошептал Альперт, ощущая, как ширится в сердце восторженный ужас от происходящего.

– Вот именно, – кивнула волшебница, и собралась было ступить по лесной полог, но Вырвиглот остановил ее, положив руку на плечо и пояснил:

– Я первый.

Она молча кивнула. Видимо знала, что в такой ситуации спорить с ним бесполезно.

Дробуш, пристально посмотревший на Альперта, к изумлению последнего предостерег:

– Не делай глупостей, маг!

И… снял с шеи оберег-куколку, с которой, как уже знал Попус, не расставался.

В следующее мгновение Вита уже протягивала руку магу, упавшему на траву со сдавленным криком, а огромный серый тролль разглядывал его горящими оранжевыми глазами, в которых прыгали смешливые искры.

Волшебница помогла Альперту подняться и взволнованно заглянула ему в лицо.

– Прости, Аль, что так, без подготовки! Это и есть настоящий Дробуш Вырвиглот, мой друг. Будьте знакомы!

– Будем! – севшим голосом ответил Попус и протянул троллю руку. – А я-то все гадал, как простому мастеровому удалось завалить газорга!

Дробуш осклабился так, что маг чуть снова не упал, и осторожно пожал протянутую руку, после чего тяжело развернулся и вломился в чащу.

В голове у мага роились вопросы. Он хотел бы взглянуть на куколку и понять, что это за артефакт, узнать, как Вита познакомилась с троллем и осталась жива, знают ли о Дробуше остальные? Но помалкивал, поглядывая по сторонам и ощущая, как ноют от напряжения пальцы, готовые скастовать заклинание при первой же опасности. Наверное, он действительно становился боевым магом?

Звериная тропа, по которой гуськом двигались путешественники, вилась промеж огромных стволов. Понизу тек туман, скрывая траву и узловатые корни гигантов, об которые шедшие то и дело спотыкались. Однако темно не было, Вителья даже не запустила магических светляков – между деревьями плавало зеленоватое сияние, придавая окружающему жутковатый оттенок. Тропинка вывела на поляну, обильно поросшую поганками. Грибы тоже фосфоресцировали, но уже голубоватым колдовским свечением. В середине поляны стоял вросший в землю валун. Клубка нигде не было видно.

– Да куда ж он делся, поганец! – проворчал тролль, наклоняясь и заглядывая за камень – Попусу показалось, что это ворчит отдаленный гром. – Вита, иди!

Волшебница, видимо, понимала его с полуслова, потому что поспешно обошла камень и замерла, глядя на его поверхность. Альперт направился за ней и увидел высеченные в камне буквы. Мгновение они казались ему незнакомыми, а затем он моргнул и с удивлением понял, что может прочесть написанное. «Направо пойдешь – своих костей не соберешь, – со все возрастающим изумлением прочитал он, – налево пойдешь – чужих костей не соберешь, а прямо – хрен тебе, все равно дороги нет!»

– Это какое-то издевательство… – пробормотала Вителья и посмотрела на Вырвиглота. – И куда пойдем?

– Направо! – уверенно заявил тролль.

– Почему направо? – возмутился Альперт. – «Своих костей не соберешь!» – это же прямая угроза жизни!

– Если ты не можешь собрать свои кости – значит, жив, – пояснил Дробуш, – если чужих костей собрать не можешь, значит, их очень много – это же ясно даже и куре! А прямо: хрен тебе!

Брови мага поползли вверх.

– Что?!

– Цитата! – не моргнув глазом ответил Вырвиглот.

– Вита, может быть, вернемся назад и попробуем найти обратную дорогу? – Альперт умоляюще сложил руки на груди. – Мне тут как-то не по себе!

Волшебница вздохнула.

– Не было там обратной дороги, Аль, ты и сам это видел. Идем направо. Если там ничего нет, пойдем собирать чужие кости.

Попуса передернуло. Представилось поле, усыпанное этими самыми костями, над которыми летали, каркая, огромные, размером с индейку, вороны.

Справа, в стене леса, обнаружился проем. Дробуш пролез в него с трудом и ступил на едва видимую между узловатых корней тропку. Деревья по ее сторонам стояли так тесно, что идти можно было только гуськом.

– Аль, иди впереди меня, – приказала Вита.

– Но я… – попытался возмутиться он.

– У тебя меньше опыта боевых операций, – улыбнулась она, – поэтому не спорь!

Маг вспомнил, как Яго однажды сказал о необходимости беспрекословно выполнять приказы старших, и покорился. В конце концов, Вита была права – ему и в страшном сне не могло присниться оказаться в такой переделке!

Шли долго. Деревья стали редеть. Промеж густых ветвей показались бледные световые тени – наступало утро. Скоро вокруг раскинулся настоящий хвойный лес, в котором пахло влажной землей и грибами. А затем впереди показался просвет.

⁂

Мощный барс резко остановился и забил хвостом по бокам. Шумно втянул воздух черным кожаным носом. Бежавший рядом с ним Яго притормозил и посмотрел в ту сторону, куда указывал Дикрай. Ему не было нужды спрашивать, что там. За годы совместных странствий оба научились понимать друг друга без человеческих слов и без звериного рыка. Ветер донес до оборотня запах поселения. А вот людского ли или гномьего – предстояло узнать.

Спустя еще час бега рю Воронн и сам почувствовал ароматы дыма и печева. Денеш сбавил ход, а затем и вовсе обернулся.

– Мы на земле какого-то клана, – пояснил он, оглядываясь, – наверняка, нас уже почуяли.

– Тогда никуда не торопимся, – пожал плечами Яго и неторопливо пошел вперед.

Они не прошли и нескольких шагов, как будто из ниоткуда выступили высокие и плечистые мужчины. Оружия при них не было, из чего Ягорай сделал вывод, что чужих здесь не опасаются. Скорее всего, чужие сюда и не захаживали.

Дикрай шагнул вперед и звучно произнес:

– Я – Дикрай Денеш Охотник Мглы, это мой друг – Ягорай рю Воронн. Мы не желаем зла!

Один из мужчин – мощный, светловолосый, вышел навстречу Дикраю:

– Я – Оторин Танош Страж Вершин, а это охотники моего клана. Если вы пришли с миром, мы готовы пригласить вас к нашему очагу.

– Мы собираем информацию об этих местах для одной волшебницы, – проговорил Яго, памятуя о том, что оборотни чуют ложь, – нас интересуют Поляны смерти, но карта, купленная нами в Грапатуке, оказалась неверна.

– Идемте, посмотрим вашу карту, – добродушно усмехнулся Танош.

Незнакомцы сменили ипостась, оказавшись крупными бурыми волками, и потрусили в сторону становища. Барс припустил следом, и Яго легко побежал за ним. Всю дорогу он держался рядом с Дикраем, ловя уважительные взгляды волков – немногие люди обладали силой, быстротой и выносливостью оборотней.

За поворотом тропы показалось становище – укрытые в небольшой роще крепкие избы на сваях. Дикрай принюхался и вдруг усмехнулся, вывалив розовый язык.

Гостей встречали все жители становища, но первым, на кого обратил внимание Ягорай, был высокий оборотень с красно-рыжими волосами, заплетенными в толстую косу. Он стоял позади всех, привалившись плечом к дверному косяку одной из изб, и улыбался.

– Лихо? Не верю своим глазам! – воскликнул рю Воронн, когда официальная процедура представления членам клана была завершена, и Оторин пригласил гостей в свой дом. – Ты что тут делаешь?

Они обнялись.

– То же, что и вы с Раем, – ухмыльнулся Лихай Торхаш, – выполняю приказ. Вы вдвоем? Или остальные где-то поблизости?

– Мы два дня в пути, так что уже не так близко, – пояснил Дикрай.

Гостей пригласили к столу, поэтому разговоры решено было отложить на потом.

– Давайте вашу карту, – сказал Оторин. – Посмотрим, что там, да как.

Ягорай достал свиток и развернул на столе. Он и Танош склонились над ней, разглядывая пунктирные отметины.

– Это, наверное, чья-то шутка? – недоуменно произнес хозяин дома, – поляны, действительно, расположены цепочкой, вот только на этой карте она сдвинута левее, ближе к равнине. На самом деле они начинаются вот отсюда, от этого креста. Как раз на этом месте и расположена одна из них!

Дикрай чуть было не ляпнул, что поляны там больше нет, но Яго вовремя наступил ему на ногу.

– Наша нанимательница собирает старинные сказания, – сказал он, – о чудесах, местах Силы, о странных явлениях. Вы знаете о чем-нибудь таком, здесь, в горах?

Сидящие за столом представители клана Стражей Вершин переглянулись.

– Среди местных ходят всякие страшилки о проклятых тропах и опасных перевалах, но в горах подобные места, и правда, опасны. Например, недавно было землетрясение, обрушившее перевал «Воронье гнездо». Истории про Поляны смерти здесь хорошо известны, так же как и легенда о Спящем городе, которого никто никогда не видел. Если в Синих горах и есть чудеса, места Силы и прочие странности, то они укрыты в глубинах, у драгобужских гномов.

– Жаль, – вздохнул Ягорай, – мы так останемся без жалования! Ну тогда хотя бы можете нарисовать реальную карту Полян? Прямо на этом свитке?

– Конечно, – кивнул Танош, – сейчас старшего сына попрошу, у него память на такие вещи.

За полученную карту Яго горячо поблагодарил Оторина и его сына, затем, коротко глянув на нее, убрал в тубус.

Поскольку гости оказались знакомы с Лихаем, их поселили в той же комнате, что выделили ему. Зная, как тонок слух оборотней, и потому не желая обсуждать свои дела, они втроем покинули становище и отправились прогуляться перед сном.

– Слежки нет, – спустя какое-то время сказал Торхаш, – можем поговорить.

– Что ты здесь делаешь? – воскликнул Дикрай. – Ты же только недавно прибыл из Узамора?

– Я здесь по тому же делу, – покачал головой Лихай. – Бешеные стекаются в Ласурию, для посвященных это уже не секрет. Но остальные ни о чем не подозревают – и для них это может обернуться бедой.

– Предупреждаешь кланы о возможной опасности? – догадался Ягорай. – Но расстояния?

Торхаш пожал плечами.

– У меня целая сумка портальных свитков. Впрочем, я не часто ими пользуюсь. Своими лапами бежать удобнее, признаюсь, я давно не чувствовал себя так хорошо!

– Ты такой же бродяга, как и мы, – Денеш хлопнул его по плечу, – удивляюсь, что ты так долго продержался в Вишенроге.

– Мне было, ради кого, – улыбнулся Лихай и тут же пояснил, заметив, как иронично вспыхнули глаза Дикрая: – Черный факультет – мое детище. Наверное, это лучшее, что я сделал за всю свою жизнь!

– То, что ты делаешь для своего народа – неоценимо, Лихо, – серьезно сказал Яго, – когда-нибудь о тебе будут ходить легенды.

– Только их мне и не хватало! – хохотнул Торхаш. – Я здесь уже два дня, завтра отправлюсь дальше. Ласурские кланы предупреждены, но опасность может коснуться любого из нас, независимо от границ. Зараженные больше не бешеные звери, которые не видят ничего, кроме жертвы, и не владеют собой. Они выглядят нормальными до срока, и вот это по-настоящему страшно.

– И в сложившихся обстоятельствах Его Высочество Аркей не требует твоего присутствия в Вишенроге? – удивился Дикрай.

– Его Высочество Аркей вызовет меня, когда сочтет нужным, – Лихай поднял руку – на одном из пальцев красовался портальный перстень. – Вот мой билет до столицы.

Они повернули обратно. Уже подходя к становищу Ягорай поинтересовался:

– Ты ничего не спросил о том, почему мы здесь?

Лихай пожал плечами.

– Твои задания, друг, для меня всегда загадка. Пусть так и остается.

⁂

Воспитаннику Ее Высочества Ориданы, Санику Дорошу, ужасно не хватало общения с себе подобными. Оборотни в королевском дворце были редкими гостями, исключая полковника Торхаша, которого Саник побаивался. Но раз в седмицу на семейные ужины к принцессе Брунгильде приходил ее воспитанник Веслав Гроден с друзьями по университету. В такие дни Бруни готовила вафли, аромат которых проникал во все потайные уголки замка, вызывая у придворных обильное слюноотделение. Саник, едва чуял этот запах, сбегал от присмотра многочисленных нянек и со всех лап несся в покои принцессы. Как и все псовые, он был неравнодушен к сладкому.

В этот раз Весь пришел с Рахеном Вироном из Серых Разбойников и Карсом Астуном. Когда Саник мчался к покоям принцессы, юноши уже чинно сидели за столом, прихлебывали морс, уничтожали вафли и жмурились от удовольствия.

Заливисто лающего щенка ловко подхватила Старшая горничная Катарина, принесла в гостиную и передала с рук на руки Бруни.

– Отправь кого-нибудь к Ее Высочеству Оридане, – смеясь, сказала та, – пусть предупредят, что непоседа лопает вафли у меня.

«Непоседа» обернулся рыжеволосым мальчуганом, сполз из объятий принцессы на пол и заторопился к столу.

– Экий, ты, братец, тяжелый стал! – воскликнул Рахен, помогая ему взобраться на стул и накладывая на тарелку вафли.

– Гонять его надо, как зайца на охоте, – заметил Веслав, – того и гляди щеки появятся!

Саник посмотрел на него и выразительно поднял верхнюю губу в оскале. После чего вгрызся в вафлю. В своей человеческой ипостаси он предпочитал помалкивать, общаясь в основном гримасами и жестами, а вот в звериной его пасть редко когда закрывалась.

Тарелка с вафлями опустела моментально. Катарина, будто ждала этого мгновенья, тут же принесла другую.

– Бруни, с мальчишкой надо заниматься, – сказал Весь после того, как была съедена последняя вафля, – с ним уже трудно сладить, а дальше будешь еще сложнее.

Перекинувшийся Рахен, валяясь на полу, лениво отбивал атаки Саника, от лая которого в ушах всех присутствующих стоял звон. Объевшийся Карс сонно листал на диване какую-то книгу из библиотеки принца Аркея и иногда поглядывал на драчуна.

– Я все понимаю, – покачала головой Бруни, – но Саник для Ориданы – такая радость, которую очень трудно отпустить. Он для нее как ребенок.

Веслав улыбнулся.

– Ты своих тоже не будешь никуда отпускать?

Бруни невольно положила ладони на округлившийся живот и честно сказала:

– Я не знаю, Весь. Умом понимаю, что так нельзя, а сердце… Сердце хочет биться рядом с ними.

Раздалось рычание. Саник разыгрался и начал нападать всерьез. Рахену пришлось встать и кружить по комнате, чтобы уклоняться от бесконечных атак.

– Саник! – окликнула Бруни, но Весь тронул ее плечо.

– Если Серый пару раз тряхнет его за шкирку – ему пойдет только на пользу, научится рассчитывать свои силы. Жаль, что никто из его клана так и не нашелся.

– Как и из клана Рахена, – грустно кивнула Бруни. – Вполне возможно, что они оба – последние из своих семей. Кай недавно спрашивал меня, что ты думаешь делать после университета? У тебя уже есть идеи?

Веслав вдруг посерьезнел.

– Бруни, есть. Я хочу… служить на границе!

Она изумленно взглянула на него.

– Пресвятые тапочки, так далеко?! Но почему?

Гроден неожиданно засмеялся.

– Ты сейчас выглядишь как Оридана! Не отпустишь меня?

Бруни молчала.

– Я не уеду, если ты не отпустишь, – пожал плечами Весь, – но все-таки попытаюсь добиться твоего разрешения. Понимаешь, я хочу стать хорошим воином, как Его Высочество Аркей, как Лихай, как многие другие, которых я знаю. А для этого нужны не только учебные бои…

– Но это опасно… – беспомощно пробормотала принцесса.

Конечно, она понимала своего воспитанника, как было всегда. Конечно… Но сейчас ей, словно птице, хотелось, чтобы в ее гнезде были все птенцы. Видимо, давало о себе знать состояние материнства, в котором она пребывала. Или, как там говорил мэтр Жужин? Неконтролируемые эмоции?

– Мне это и нужно, – твердо сказал Весь.

Саник завелся не на шутку. Рахен уже пару раз рыкнул на него, однако тот не слушал – отбегал назад и нападал снова. В лае, рыке и лязге челюстей уже было не слышно друг друга.

Карс неожиданно отложил книгу, встал, подошел к Санику, улучил момент и, схватив его за шкирку, поднял перед собой. Он не сказал ни слова, просто несколько мгновений смотрел оборотню в глаза, но Саник вдруг перестал рычать и расслабился.

Астун поставил щенка на пол и тот совершенно спокойно запрыгнул на диван рядом с Бруни, свернулся калачиком и задремал.

– Это сейчас что было? – воскликнул Рахен, поднимаясь с пола и отряхиваясь. – Карс, что ты с ним сделал?

– Прошу меня простить, Ваше Высочество, – Карс вежливо поклонился принцессе, – но малыш не понимает разницы между игрой и дракой. Это следовало прекратить, пока кто-нибудь не оказался по-настоящему покусан.

– Ха, так бы он меня и укусил! – воскликнул Рахен. – Ты, давай, не уходи от ответа, что ты с ним сделал? Ручаюсь, Ее Высочеству тоже хотелось бы это знать! – И он с обожанием взглянул на Бруни.

Карс смутился. На его смуглых щеках вспыхнул румянец.

– Отец научил, – коротко ответил он и вернулся на диван.

– Они тоже со мной собираются, – Веслав посмотрел на друзей. – Так что рапорты по окончанию университета мы подадим втроем… Если, конечно, ты меня отпустишь!

Бруни засмеялась.

– Ты всегда был упертым, Веслав Гроден!

– Это значит да? – расцвел тот.

– Это значит – я подумаю! Посмотрю на ваши характеристики из университета, оценки за последние курсы, поговорю с мужем и полковником Торхашем. И только потом приму решение.

– Эх, пропала наша граница… – пробормотал Рахен.

Мальчишки!..

Ее Высочество скрыла улыбку.

⁂

Вита, Дробуш и Альперт ошарашенно разглядывали открывшееся их глазам зрелище, а именно – частокол, украшенный человеческими черепами. Из пустых глазниц били столпы света, освещая поляну, на которую вывела идущая от камня с письменами тропинка. Ворот в частоколе не наблюдалось.

– Я не хочу туда идти! – свистящим шепотом сказал Попус. – Мне все это снится! Я хочу проснуться!

Вырвиглот ущипнул его за спину.

– Ай! – вскричал маг. – Ты что делаешь?

– Бужу, – ответил тролль, – вдруг ты, и правда, спишь, а мы с Витой просто попали в твой сон.

– Никакой это не сон, – задумчиво произнесла волшебница, разглядывая частокол, – все, конечно, выглядит бредовей некуда, но это, несомненно, реальность.

– Другой мир? – уточнил Альперт, пытаясь потереть место между лопатками, в которое его ущипнул Вырвиглот.

– Похоже на то, – кивнула Вителья и решительно двинулась вперед.

Они обошли частокол по кругу, но ворот так и не обнаружили.

– Дробушек, загляни, что там? – попросила волшебница.

Тролль примерился, подпрыгнул и повис, держась за острия кольев. Забор даже не шелохнулся.

– Там здание, – сообщил он, – на каких-то странных сваях, не пойму, сейсмоустойчивое или нет.

– Потом разберешься, – отмахнулась Вита. – Что ты еще видишь?

– Крыша с коньком, на коньке сидит черный кот, лижет заднюю правую ногу, – послушно описал Дробуш.

– А еще?

– Во дворе есть сарай и поленница. И куры!

Раздался какой-то гулкий удар – это треснула открывшаяся входная дверь об стену «здания».

– Ты что там делаешь, фулюган басурманский? – послышался резкий голос. – А ну-тко слезай, пока я в тебя горшком не метнула!

– Не тролль, – констатировал тролль, спрыгивая на землю. – Шаманка какая-то в летах!

Часть забора пропала, будто растворилась в воздухе. На границе двора и поляны стояла старуха в разноцветных отрепьях, меховой жилетке, с головой, повязанной ярко-алым платком. На ее поясе, на кожаных ремешках и цепочках, висели пучки перьев, черепа мелких животных, ложки, костяная ступка с пестиком. В руке старуха держала сучковатый посох с навершием в виде вороньей головы, которым со всего размаха огрела Вырвиглота по груди – выше не достала.

– Что ты несешь, Алатырь, какая я тебе шаманка? Разуй глаза!

Вителья вдруг вспомнила, как вел себя Яго в похожих ситуациях, и неожиданно для самой себя поклонилась и вежливо заговорила:

– Мы с удовольствием обратились бы к тебе как положено, матушка, но не знаем, как тебя величать!

Старушенция вперила в нее пронзительный взгляд небольших темных глаз.

– Баба Яга я, – пожевав губами, ответила она. – А вы кто будете?

– Меня зовут Вителья, это Альперт и Дробуш, мои друзья. Мы заблудились.

– Что заблудились, я вижу, – проворчала старуха. – Чужие вы, а чужие здесь не ходят. Как вы вообще сюда попали?

– Вы не поверите, почтенная Бабаягао, нас привел клубок, – подал голос Альперт. – Мы… не планировали гулять так долго.

– Клубок? – прищурилась Баба Яга и кивнула на Виту. – И ты тоже чародей, как и она?

– Я – маг, – с достоинством сообщил Попус.

– Ты – зануда, – не согласилась старуха, – я таких ем с горошком и красным перцем!

Альперт моргнул.

– Мы с Дробушем не позволим вам этого, уважаемая, – твердо сказала Вителья, – мы друзей в кулинарию не отдаем. Но можем сделать для вас что-нибудь полезное, а вы нам поможете вернуться туда, откуда мы пришли. Идет?

– А ты за словом в карман не лезешь, красавица, – усмехнулась Баба Яга и на мгновенье Вита увидела за дряхлыми чертами совсем другое лицо – вечно молодое лицо ухмыляющегося черепа. – Докажи мне сначала, что ты чародейка, а потом и о деле поговорим.

– Как? – спросила волшебница, стараясь не подавать вида, что волнуется. Она прекрасно понимала, что в другом мире ее магия может и не работать.

– Сможешь передвинуть избушку с помощью своей волшбы – войдете в мой дом гостями, а не суповым набором. Не справишься – пеняй на себя!

– Убить? – предложил Вырвиглот, внимательно разглядывая старуху.

– Подожди, – подняла ладонь Вителья, – пойдем, посмотрим.

Если магия здесь действует, то волшебница не сомневалась, – у нее хватит Силы сдвинуть избу. Однако Баба Яга доверия не внушала, а ее дом мог быть защищен каким-нибудь смертельно опасным заклинанием, которое сначала следовало расплести или уничтожить.

– Ты с нами иди, – проворчал Вырвиглот, наклоняясь к Альперту, – с этой Бабаягао не оставайся. Вдруг она слово свое не держит или сильно голодная?

Побледневший маг поспешил за Витой, которая направилась в сторону избушки.

Бревенчатый домик только на вид казался древним. На самом деле мощные бревна, хоть и поросли мхом и лишайниками, крепко держались в пазах, крыша не просела, а крыльцо не покосилось. Подойдя ближе, Вителья с изумлением рассмотрела то, что Дробуш посчитал за сваи – это были мосластые и крепкие ноги, очень похожие на куриные. Толстые пальцы оканчивались острыми желтыми когтями. Кажется, домик при необходимости мог постоять за себя!

Вырвиглот постучал по стене избы, подлез под днище, собрался было постучать и по нему, но одна из ног многозначительно поднялась и согнулась в колене.

– Подумаешь… – пробормотал тролль и поспешно ретировался.

Вителья начала с того, что приложив ладонь к одному из бревен и закрыв глаза, принялась изо всех сил звать Кипиша. Если кто и помог бы в сложившейся ситуации, так это бог хаоса. Однако божок не отзывался, из чего волшебница сделала вывод, что проникнуть в этот мир он не может. Тогда она соткала Взор и очень обрадовалась, когда заклинание получилось. С ее ладоней поднялся в воздух карий глаз и поплыл, словно большой воздушный шар, вокруг избушки. Заглянул в окна, показал просторную комнату с большой печью посередине, с резным столом в углу, на котором стояла крынка, и лежал накрытый полотенцем каравай. Затем глаз взлетел над коньком крыши, спугнул кота – зеленоглазая зверюга выгнула спину, зашипела и замахнулась лапой, когда он пролетал мимо. Баба Яга хмыкнула. Она следила глазами не за заклинанием – за домашним питомцем, и Вита поняла, что старуха ее магии не видит. Интересно, почему же тогда она решила, что Вителья – чародейка или, говоря на фирли – волшебница?

Затем глаз опустился вниз, и Вите удалось во всех подробностях разглядеть «куриные» ноги. Иногда домик принимался топтаться на месте или подпрыгивать, показывая чешуйчатые розовые пятки.

Вителья прищурилась, и на ее ладони запрыгал огненный шар, увидев который Альперт поспешил отойти подальше и уже оттуда спросить:

– Что ты задумала?

Не отвечая, волшебница запустила файерболл в одну из «куриных» ног. Та задрыгалась, словно жила своей жизнью, но не тут-то было: он настырного жгучего шара оказалось не так просто избавиться! Он перелетал от одной ноги к другой, уворачиваясь от пинков, прыгал между пальцами, яростно скребущими землю кривыми когтями. Издав возмущенное квохтанье, избушка подпрыгнула и рысцой двинулась вдоль забора, желая спастись от агрессора, который не отставал. Тогда избушка прибавила ходу и выскочила в проем в заборе, едва не сбив с ног хозяйку.

– Ась? – воскликнула та. – Ты куда? Эй, окоянная, стоять! Стоять, я сказала!

Скрывая улыбку, Вителья развеяла огненный шар и взглянула на старуху.

– Итак, мы – гости, уважаемая Бабаягао?

Та сердито сплюнула – трава, на которую попала слюна, зашипела и осыпалась пеплом.

– Гости, заслонку вам в челюсть, гости… Только куда я теперь вас приглашу, коль вы Маняшу напугали? Как за стол усажу?

Вырвиглот молча нырнул за забор.

– Маняшу? – удивился Альперт.

– Избу мою так зовут, – засопела Баба Яга. – Она младшенькая из трех, вот и прилипла к ней ласковая кличка.

– Вы сами попросили ее с места сдвинуть! – возмутилась Вита. – Надо было что-нибудь попроще придумать, ну там, куст поджечь, например.

– Согласна, сама дура! – уныло кивнула старуха и принялась отстегивать от пояса ступку с пестиком. – Надо лететь искать, чего уж. Со мной полетите или здесь подождете? Только имейте в виду, если здесь останетесь – забор вас не выпустит без моего слова, он у меня настоящий служивый.

– А зовут как? – не моргнув глазом, поинтересовалась Вителья.

– Митюня, – старуха ласково погладила одно из бревен частокола. – Туточки и черепа все по именам подобраны – все были Митюнями.

– Кошмар!.. – еле слышно простонал Попус.

Послышались тяжелые шаги и отчаянное квохтанье. Из-за забора показался Вырвиглот, с огромным трудом тащивший за крыльцо упирающуюся избушку. Увидев Виту, та попыталась вырваться, но Баба Яга споро подпрыгнула, ухватилась за балясину и крикнула:

– А ну-тко на место, волчья сыть! И чтобы мне без фокусов!

Избушка тут же перестала вырываться, прошмыгнула мимо гостей, вернулась на место и застыла, виновато свесив крыльцо.

Баба Яга повернулась к троллю и оглядела его с ног до головы.

– А ты силен, Алатырь! Такому не стыдно и со Змеем Горынычем сразиться. Не хочешь?

– Чего? – уточнил Дробуш.

– Сразиться со Змеем. Он всех богатырей сожрал, теперь ему и скучно, и грустно, и некому руку отъесть…

– Вы нас к столу приглашали, – поспешно вмешалась Вителья. – Помните?

– Склерозом не страдаю! – отрезала Баба Яга. – Проходите, располагайтесь. Сейчас чайку заварю, тогда и о делах поговорим.

Волшебница переглянулась с Альпертом и первой шагнула к крыльцу.

⁂

Под лесным пологом запахло грибами, зелень перестала быть по-весеннему яркой, стала темной, насыщенной. Каждую летнюю ночь Зохан лакал горячую кровь, шлялся по лесу, ловил ароматы молодых фарг, которые начали поглядывать на него с интересом. Ранение почти забылось. Лишь иногда, при резком движении, шрамы противно ныли.

С одной из фарг, достигших возраста близости, – Ранишей, – Хан закрутил роман. Встретил в лесу, не смог устоять против ее зовущего запаха. Догонялки закончились взаимным покусыванием и вылизыванием, а потом и страстью. Они много ночей провели вместе – охотясь, занимаясь любовью, хотя оба понимали, что друг другу не пара. По утрам насытившийся фаргой Зохан уходил в заброшенную заимку – читать книги с человеческой девчонкой с серыми глазами. Раниша однажды спросила его, куда он идет после того, как они расстаются? Ведь она-то возвращается в стойбище! Он молча покачал головой, мол, не твое дело. Раниша сверкнула желтыми глазищами, но ничего не сказала.

Похоже, Арристо благоволил к Зохану, ведь у него в жизни все складывалось хорошо. Клан не голодал: фарги вялили мясо, собирали лечебные травы и корешки, сушили на зиму. Еды было вдоволь. По ночам у молодого оборотня под боком мурчала мягкая подруга, с удовольствием ему покорявшаяся. Но он все чаще смотрел на небо, и понимал, – для того, кого зовет ветер перемен, в клане нет будущего. Это все – лес, охота, одни и те же утра, дни и ночи, не для него, Зохана Рысяша, потому что он хочет идти дальше и увидеть больше! Несмотря на то, что дата побега была не определена, Хан потихоньку начал собираться. Сшил крепкий кожаный кофр на широких лямках, который можно было нести и в зверином и в человеческом облике, стянул из дома веревку, которой давно не пользовались, потихоньку, чтобы мать не заметила, набрал вяленого мяса и сухарей в дорогу. Руби принесла ему старый котелок, найденный в кладовке, о котором ее матушка, похоже, даже не подозревала. Все это было припрятано в лесу, вместе с кинжалом. Оставались мелочи, а так бежать можно было хоть сейчас!

Подолгу разглядывая старую карту, оборотень прикидывал, как быстрее и безопаснее добраться до Вишенрога, хотя понимал, что первоначально разработанный маршрут оказывался самым удачным.

А Рубина, чем сильнее в воздухе пахло осенью, тем больше уходила в себя. Меньше смеялась, больше смотрела в окно, и в ее глазах отражался прозрачный свет, скрывая эмоции. Зохан не спрашивал, в чем дело. И так было понятно. Она пыталась приучить себя к мысли о скором замужестве, но пока получалось плохо. Однажды они, как обычно, листали один из самых любимых романов, повествующих о похождении славного рыцаря Озиллы Крокцинума, который знали чуть ли не наизусть, и Руби спросила:

– Хан, ты уже решил, когда уходишь?

– Наверное, по холоду уйду, – пожал плечами оборотень, – пока надо мамке помочь на зиму запас собрать. А потом – можно.

– Возьми меня с собой?

Выпалила, как задохнулась.

Зохан покачал головой и поднялся. Подошел к окну, кинул взгляд на кусты дикой малины, что окружали заимку. Он и сам-то не уверен, что задумка удастся, куда еще девчонку тащить? Тогда не только свои за загривок оттаскают, а и люди вновь вспомнят про вилы и дреколья. Если догонят – несдобровать обоим!

Он повернулся, оперся спиной о стену, скрестил руки на груди. Сказал мягко:

– Руби, ты же сама понимаешь, что я не могу этого сделать!

– Почему? – почти беззвучно спросила она.

Бледное лицо, огромные глаза, пухлые розовые губы… Арристо, о чем он думает?

– Потому что ты не выдержишь дороги! – раздраженно пояснил оборотень. Раньше они воображали, как вместе убегают и героически путешествуют – словно игру придумывали. Но игры кончились! – Это не поездка в телеге на мягком сене да под тулупом! Это гонка по пересеченной местности без сна и отдыха! Ты выдержишь без сна пару суток?

– Я… Я попробую!

– Попробует она… – Хан даже оскалился. В душе поднималась злоба – на ее дурацкую идею, на себя самого, что вынужден отказывать, на людей вообще за их слабость! – Я буду бежать со всех лап, понимаешь? Петлять по лесу, по воде сплавляться – по холодной воде! У тебя в такой сердце остановится, задержись ты в ней подольше! Я могу обходиться без еды – а ты через пару часов начнет ныть, что голодна! Если у меня не хватит времени на стоянку, я поймаю дичь и напьюсь горячей крови – и буду с новыми силами. А ты? Ты станешь пить свежую кровь?

Рубину передернуло. Она отвела, наконец, взгляд и прошептала:

– Я лучше поголодаю…

– И свалишься без сил!

Оба долго молчали. Наконец, девушка поднялась, бережно закрыла книгу, отодвинула на середину стола.

– Значит, книги все врут насчет настоящей дружбы! – горько сказала она. – Такой не бывает!

– Ты не понимаешь!.. – обиженный, воскликнул Зохан. – Я же о тебе забочусь!

– Не нужна мне такая забота, – покачала головой Руби, и у оборотня сжалось сердце, как будто он терял нечто важное. – Не думала я, что ты так презираешь людей!

– Я?! – изумился Хан. – Да с чего ты решила?

– С того! – ее голос задрожал. – По твоим словам я изнеженная, слабая и вообще нежизнеспособная дурочка, да?

– Когда я такое говорил? – оскалился оборотень.

– Только что! Что ж… Беги в свой Вишенрог один! Насчет меня не беспокойся – я никому не скажу!

И она покинула избушку так быстро, что он ничего не успел сказать вдогонку.

Зохан вышел следом, так и оставив книгу на столе. Нет, книги не врут! Ведь он хочет для нее, как лучше! Хочет спасти от лишений и опасностей, хочет, чтобы она была счастлива! «А будет ли она счастлива?» – коварно поинтересовался внутренний голос.

Хан уже собрался твердо ответить ему «да», как вдруг налетел на Ранишу. Юная фарга выскочила на него из-за дерева и преградила дорогу, тихонько шипя сквозь зубы.

– Теперь я знаю, куда ты бегаешь после того, как спишь со мной! – воскликнула она. – Как тебе не стыдно! Чем она тебя приворожила, эта девчонка? Для чего она тебе нужна, если между вами нет близости?

Зохан молча смотрел на нее. Она не поймет, даже если он попытается объяснить. Высмеет, а после всем разболтает про книги! Невольно копируя главу клана, он чуть поднял голову и прищурился.

– Не твое дело, фарга! Дай мне пройти!

Она расширила глаза, но покорилась – отступила в сторону. Лишь когда Хан оказался достаточно далеко, крикнула ему в спину:

– Я всем расскажу!

Хан даже плечами не передернул. Пусть болтает! Теперь ему точно не будет в клане места, а значит, прочь сожаления и да здравствует долгая дорога в Вишенрог!

Но к его удивлению, она не рассказала. Несколько дней обходила его стороной, а потом дождалась, когда он окажется один и подошла. Поздоровалась. Он ответил вежливо, ощущая, как при виде нее желание охватывает его с новой силой. Воспоминание о том, какая она становится гибкая, когда, выгибая спину, отдается ему, заставило его с шумом втянуть воздух. Глаза Раниши засверкали в ответ. Она молча взяла его за руку и увела в чащу.

После, когда они лежали, обнаженные, на травяном ковре на берегу говорливого ручья, фарга посмотрела на него и застенчиво поинтересовалась:

– Хан, а у тебя есть еще книги?

– Что? – он даже на локте приподнялся. – О чем ты?

– Я была в той заимке… Пошла по твоему обратному следу, когда ты ушел. Нашла на столе книгу. И прочитала. Мне понравилось!

– Правда? – он испытующе смотрел на нее, ожидая подвоха. Но в полных любовной истомы желтых глазах светилось неподдельное любопытство.

– Правда, – искренне ответила она. – Там… В книге этой, все по-другому. Как волшебство!

– Да, – согласился он и лег обратно, обнимая Ранишу и прижимая к себе. – Я попрошу у Руби принести тебе что-нибудь почитать.

– Мне обидно, что с ней ты проводишь так много времени, – помолчав, призналась фарга.

Хан оценил ее откровенность. Куснул за ухо. И произнес, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно:

– Уже нет, Рани, уже нет!

⁂

Ягорай давно приучил себя спать где угодно и в любое время – лишь бы удавалось. И на фронте, и в долгих путешествиях засыпал на привалах мгновенно и без сновидений, и ему требовалось всего пара часов, чтобы выспаться. Но сейчас не спалось. Поворочавшись в кровати под ровное дыхание спящих оборотней, он встал и вышел на улицу. На душе было неспокойно, однако обычно рю Воронн знал, что именно его беспокоит, а сейчас никак не мог понять.

Сев на крыльцо, Яго достал свиток и разложил на коленях. Нарисованные сыном Оторина круги, обозначающие правильное расположение Полян смерти, в призрачном лунном свете казались изображением ожерелья из драгоценных камней. Рю Воронну вдруг вспомнилось Ожерелье признания, которое Вита скрывала под одеждой – проклятый артефакт, надетый на нее женихом. В отличие от отца, Яго спокойно относился ко многим крейским обычаям, но не к этому. Вителья должна была носить украшения из драгоценных камней, подчеркивающих ее грацию и красоту, но не рабский ошейник! На губах Ягорая промелькнула скупая улыбка. Когда они вернутся с этого задания в Вишенрог, он закажет ей такое украшение. Возьмет с собой Йожа, и они отправятся в квартал Ювелиров выбирать подходящие камни – алмазы и изумруды, что так пойдут к ее глазам. А потом он попросит старого друга сделать из них ожерелье!

Взгляд рю Воронна упал на карту. Воображение нарисовало линии, которые связывали поляны, как плетение металла связывает камни в единое украшение. Яго насторожился. Коснулся пальцем одного из кругов, провел прямую линию к противоположной стороне свитка… Палец уперся в другую поляну. Он повторил действие со всеми рисунками, начиная с первой обнаруженной ими поляны, и пришел к выводу, что прямые сходятся в одной точке. На карте на этом месте было обозрачено горное озеро.

Послышались легкие шаги. Любой другой и не услышал бы, но не Яго. Рю Воронн обернулся. В дверях стоял Лихай Торхаш.

– Не спится? – спросил оборотень, присаживаясь рядом. – Скучаешь по своей крейской ведьме?

В глазах Лихо прыгали озорные искры – он не стремился обидеть друга, просто подшучивал.

– Лучше скучать, чем не скучать, – парировал Ягорай и взглянул на него. – А ты?

– Я – что? – удивился Торхаш.

– Скучаешь?

Лихо отвел взгляд. Раскинувшиеся перед ними предгорья террасами уходили вниз, в Наземье. Они казались гигантскими ступенями, в незапамятные времена вырубленными в Тикрее неведомыми великанами. Почти полная Луна заливала их призрачным светом, добавляя резкости теням и сияния воздуху, и делая пейзаж фантастически прекрасным.

– Знаешь, полная ерунда, когда говорят, мол, если ты влюблен, тебе хочется рассказать об этом всему миру… – задумчиво произнес Лихай. – Когда ты влюблен, хочется остатся с ней вдвоем – единственными во всем мире. Тебе такое знакомо?

Яго кивнул. Вспомнил, как держал Вителью в объятиях, и ладони заныли – так захотелось ощутить под ними линии ее тела. Он покосился на Лихая. Вроде знали друг друга тысячу лет, прошли и огонь, и воду, и войну, но что он, Яго, в действительности знал о Красном Лихо? Только то, что тот надежный друг, кровник принца Аркея, которому опасно переходить дорогу. Даже, пожалуй, самому Яго опасно. Сердце вдруг пронзило тоской. Такой тоской, что захотелось, запрокинув голову, выть на луну. Даже дыхание перехватило. И лишь спустя несколько мгновений пораженный рю Ворой понял, что это не его тоска.

– Как ее звали, Лихо? – тихо спросил он.

– Анасталь Снежная Охотница, – ответил Торхаш, будто ждал вопроса. С его губ сорвался облегченный вздох, тут же сменившийся ироничным смешком. – Я не произносил это имя слишком долго… Ты первый, кто услышал его за много-много лет!

– Я польщен… – пробормотал Яго, не зная, что сказать.

– Полярная лиса, – продолжал Лихай, словно не слыша его. – Маленькая, лукавая блондинка с глазами-вишнями. Ее запах однажды свел меня с ума… Я помню его до сих пор. Ищу…

Ягорай молчал. Минуты откровенности от Лихая не стоило портить глупыми вопросами.

– …И уже не найду! – глухо завершил оборотень, поднялся, встряхнулся…

Спустя мгновение красный лис скользнул в темноту под кроны сосен, скрываясь от света Луны.

А рю Воронн снова развернул карту и уставился невидящими глазами в пересечение призрачных прямых. Но думал он не о них.

⁂

Альперт решительно поставил кружку с недопитым чаем на стол и сказал:

– Мы правильно поняли из вашего рассказа, уважаемая Бабаягао, что нам может помочь вернуться в наш мир только некто Кашшей, который живет за лесом в черном замке, полном золота и скелетов?

– Он, он, – закивала старуха. – Я как про клубок-то услышала, так сразу все и поняла. Нужны ему для чего-то чужеродные чародеи. Съест он вас вряд ли, а вот пытать и казнить – может!

Вырвиглот посмотрел на Вителью.

– Убить?

Она отмахнулась и возмущенно спросила у Бабы Яги:

– Это за что же нас казнить?

Баба Яга пожала плечами.

– Ну, ежели содействие не окажете. Для чего-то вы ему нужны, раз он вас сюда заманил?

– Все, кроме нашей казни, кажется мне вполне логичным, – произнес Попус. – Клубок может быть аналогом нашего артефакта – определителя уровня Силы со встроенным вектором перемещения и функцией возврата в исходную точку. И если это так – он должен был запомнить маршрут, поэтому сможет вывести нас обратно. Как, говорите, добраться до этого замка?

– Так через лес, – Баба Яга шумно отпила горячего чаю и заела баранкой, – только вы его не пройдете – кикиморы запутают, мавки задурят, русалки защекотят и в тину болотную утащат…

– И вы нам не поможете? – умильно улыбнулась Вителья.

Старуха взглянула на нее, прищурившись.

– И что мне за это будет? Я человек пожилой, люблю покой, тишину…

– Этот Кашшей могущественный колдун, я правильно поняла? – уточнила волшебница.

Баба Яга кивнула.

– И он – ваш сосед, раз его замок сразу за лесом? – продолжала спрашивать Вита.

– Да.

– Дружить надо с соседями, – проворчал Вырвиглот, – особенно с теми, которые увлекаются пытками и казнями.

– Добрососедские отношения – это неоценимо! – с серьезным лицом добавил Альперт. Кажется, он оправился от шока и даже начал получать удовольствие от сложившейся ситуации. – Сегодня вы ему поможете, завтра – он вам…

Баба Яга встала и с кряхтеньем потерла поясницу.

– Поможет он, окаянный, как же! – фыркнула она. – Но и ссориться мне с ним не след, только он Змея утихомирить способен, ежели у того от несварения богатырем крыша едет. Решено! Доброшу вас до дворца Кащеева. Доедайте баранки и марш во двор!

Она вышла, а в избушку втек черный кот с зелеными глазищами. Запрыгнул на сложенные в углу мешки, уселся, встопорщив белоснежные усы.

– Следишь за нами? – спросил его Вырвиглот. – Мы чужого не берем!

Вителья повернулась посмотреть на кота, и на какое-то мгновение кошачья морда показалась ей знакомой.

«Кипиш, миленький!» – воскликнула она про себя, надеясь на чудо.

Кот мигнул, и видение пропало.

– Знаешь, Вита, за время знакомства с тобой и твоими друзьями я узнал и увидел больше, чем за всю свою жизнь, – сказал Альперт, направляясь к выходу. – И я благодарен тебе за это!

– Почему ты говоришь это сейчас? – удивленно прогудел тролль.

Маг пожал плечами.

– Вдруг нас в этом дворце, и правда, казнят?

– Пусть только попытаются! – рассмеялась Вителья, тоже выходя на крыльцо. И застыла.

На траве стояла огромная деревянная ступа, в которой возилась Баба Яга. Ее было слышно, но не видно из-за высоких бортиков, в одном из которых имелся овальный вырез.

Старуха выглянула и замахала рукой.

– Чего встали-то? Лезьте, давайте!

– Мне тоже? – растерялся Дробуш.

Баба Яга почесала в затылке.

– Давай-ка, Алатырь, ты понизу беги, под нами. Ежели к тебе кто из лесных обитателей пристанет, я их отважу.

– Я их сам отважу, – ухмыльнулся Вырвиглот и потер ладони.

Залезая в ступу, Альперт судорожно вздохнул. Вителья успокаивающе погладила его по плечу и подумала, что ей ни капельки не страшно. В какой-то период времени чудес в ее жизни стало столько, что она начала воспринимать их, как должное. Ей очень хотелось думать, что она делается мудрее – как Ники Никорин.

– Поехали! – провозгласила Баба Яга и стукнула посохом об пол ступы.

С тихим гудением та поднялась в воздух и поплыла вперед.

– Пресветлая, помоги! – прошептал Альперт, намертво вцепившись в края летательного средства.

Вырвиглот затопал по двору, держась следом за ступой.

Со двора повернули в лес и полетели вдоль тропы. Густая зелень скоро скрыла просвет, и вокруг воцарились сумерки, плавно переходящие в темноту. В глубине леса вспыхивали разноцветные огоньки, раздавался птичий пересвист, уханье филина и другие звуки, об источниках которах Вителья не догадывалась и, честно говоря, предпочитала не знать. В один момент послышался треск ломаемых ветвей, и на тропу вышел огромный бурый медведь. Встал на задние лапы, издав низкий рык, замотал головой на приближающегося Вырвиглота.

Баба Яга остановила ступу и свесилась вниз.

– Иди домой, Потапыч, – крикнула она, – не фулюгань мне тут!

Медведь раззявил розовую пасть и заревел.

– Ос натравлю! – добродушно пообещала старуха.

Зверь тут же перестал реветь и скрылся в зарослях.

– А он его в доспехах ел? – вдруг спросил Дробуш.

– Кто? – изумилась Баба Яга.

– Кого? – уточнил Альперт.

– Зачем? – округлила глаза Вителья.

– Змей этот Горянич – богатыря. В доспехах? Или сначала выколупывал?

Баба Яга с подозрением посмотрела на него.

– А тебе это зачем?

– Интересуюсь… – неопределенно пояснил Дробуш.

Вителья мысленно схватилась за голову.

– Да век бы его не видать, – сплюнула Баба Яга чуть не на голову троллю. – Хам невоспитанный!

– Они бывают воспитанные? – искренне удивился Попус.

Старуха метнула в него яростный взгляд, ничего не ответила и тронула ступу с места.

Летели долго. В какой-то момент на Виту навалилась сонная одурь. Она сползла по стенке ступы на дно и задремала, свернувшись калачиком. Сначала ей снился Кипиш, держащий в руках деревянного коня и мерзко хихикающий. Затем хвостатая дева Жруневьера в платье и переднике в горошек, которая разливала чай по чашкам из тонкого фарфора и мило улыбалась усатой мордой. Проснулась волшебница от того, что Жруня принялась щекотать ее усами в лицо. Распахнула глаза, и увидела склонившуюся над собой Бабу Ягу с пучком перьев в руке.

– Проснулась? – спросила та и для верности еще раз пощекотала девушку перьями по носу. – И что тебе снилось? Суженый-ряженый али богатство несметное?

– Ни то, ни другое, – пробормотала Вителья, садясь и оглядываясь.

Альперт с лицом нежно зеленого цвета смотрел куда-то в небо. Глаза у него были совершенно очумелые.

– Мавки чары наводили, очень хотели тебя заполучить. Видать Сила у тебя особая какая-то, так они всполошились, – пояснила старуха. – Они обычно одно и то же наводят, что людям больше всего надобно – либо любовь, либо богатство. Дружок твой, вон, и по сих пор под чарами, а тебя только сморило и все. Сны, они легче отходят, чем видения.

– А Дробуш? – заволновалась Вита и встала. – Где он? Что с ним?

– Тут я, – раздался голос снизу. – На меня эти маявки тоже пищали и пальцами тыкали своими зелеными, но никаких чар не наводили!

– Наводили-наводили, поверь мне, – фыркнула Баба Яга. – Не получилось у них. Расстроились, наверное, бедняжки, сейчас успокоительные сборы пьют.

Вителья выглянула из ступы и увидела, что та зависла над поверхностью озера. Водную гладь пересекала неровная линия, образованная цветущими кувшинками. На листьях оглушительно распевались здоровенные зеленые лягушки. Стрекот стоял такой, что звенело в ушах.

Баба Яга слегка стукнула мага посохом по макушке. Не дождавшись эффекта, стукнула еще раз, а затем огрела изо всей силы.

– Ай! – вскричал маг. – Ай! Чего вы деретесь, уважаемая Бабаягао?

– Слава куриному бульону, очухался! – всплеснула руками старуха и выглянула из ступы: – Давай, Алатырь, двигайся дальше – по кувшинкам. С тропы не сходи – русалки утащут. Нерест у них сейчас, лютуют, жрут, кого ни попадя.

Ступа плавно двинулась вперед, затем начала набирать скорость. Дробуш бежал под ней, рассекая воду, словно корабль – прибрежную волну.

Вита, глядя в озеро, вдруг увидела множество глаз, смотрящих оттуда на нее с неперадаваемым чувством голода, и внутренне содрогнулась. Несмотря на тихую прелесть лесного пейзажа, купаться в таком месте она бы не стала!

Озеро осталось позади, а лес начал редеть.

Глазам открылась степь, простирающаяся до самого горизонта и поросшая маками, отчего казалась кровавой. На границе неба и земли впивался в облака черный шпиль башни.

Ступа снизилась так резко, что Вителья чуть не упала.

– Все! Дальше мы не летуны, – сообщила Баба Яга. – Вываливайтесь и топайте к замку Кащееву, во-о-он он раскорячился, отсюда виден.

Альперт осторожно шагнул на траву и поинтересовался:

– А тут живут эти… как их… маявки?

– Да кто ж на кладбище будет жить? – удивилась старуха.

– Что за кладбище? – уточнил Дробуш.

– Да вот оно, перед вами. Усеяно прахом и полито кровушкой, оттого и цветы растут красные.

– Змей? – обрадовался Вырвиглот и многозначительно посмотрел в небо.

– Он самый, – кивнула Баба Яга. – Охраняет подходы к дворцу, поганец. В незапамятные времена, это когда еще каждый мужик был богатырем, сюда пришла армия, чтобы разрушить дворец и самого Кащея порешить. Горынич всех изничтожил. С тех пор они в таком количестве не ходят, по одиночке только и из тех, что посмелее.

– Это почему же Змей Горыныч – поганец, позволь спросить тебя, прекрасное создание? – вдруг раздался приятный мужской баритон.

Такой глубокий и бархатистый, что сердце Вительи забилось чаще. Она обернулась. Утопая по пояс в маках, засунув руки в карманы богатого черного камзола, шитого золотой нитью, прямо за ней стоял красавец. У красавца были светлые волосы и яркие зеленые глаза – ярче даже, чем у самой Вительи, а в линиях чувственных губ и мужественного подбородка ощущались и твердость, и страсть характера.

К удивлению волшебницы, Баба Яга метнула в незнакомца ненавидящий взгляд и с силой грохнула посохом об пол ступы. Летательный аппарат поднялся в воздух, прощально покачал бортами и поплыл в сторону леса.

– Куда же ты, куда? – томно вопросил красавец. – А поговорить?

– А вы с нами поговорите, – улыбнулась Вителья, взяв себя в руки, но чувствуя, как от его властного взгляда дрожит какая-то струнка внутри нее. – Мы умеем, правда!

Незнакомец картинно помахал удаляющейся ступе и посмотрел на волшебницу. В изумрудных глазах появился интерес.

– Как зовут? – он шагнул к Вите, намереваясь взять ее руки в свои, но Вырвиглот, обхватив девушку за плечи, переставил ее себе за спину и представился:

– Мы – Дробуш Вырвиглот. А вы?

Красавец прищурился.

– Ну, предположим, Кащей я. Марий Кащей к вашим услугам, великан! Вы, небось, пришли, чтобы меня убить и вырезать мое сердце?

– Оно имеет какую-то ценность? – заинтересовался Альперт.

– Никакой, молодой человек, совершенно никакой! – Хохотнул мужчина: – Но у его владельца, дворец, полный золота и, по слухам, красавиц небесной красоты, невинных, заметьте!

Вителья выглянула из-за Дробуша:

– Нас золото и красавицы не интересуют, нам бы домой вернуться.

– И где же ваш дом, прекрасная незнакомка?

Мужская улыбка обволакивала, как роскошный мех. Волшебнице сразу стало жарко, и она поспешила спрятаться за тролля и напомнить себе, что без пяти минут графиня рю Воронн.

– Понимаете, в вашем чудесном мире у нас развился топографический, извините, кретинизм, – терпеливо объяснил Попус. – Мы каким-то образом сюда вошли, а выйти не можем.

Мужчина насторожился.

– Это каким образом?

– Мы так и будем в поле разговаривать? – проворчал Дробуш, пристально разглядывая мужчину. – Несолидно как-то для владельца дворца, полного золота и девственниц.

Альперт не выдержал и хихикнул.

– Пригласите нас в гости! – Вита решительно выступила из-за тролля и вытянулась перед высоким собеседником. – Тогда и поговорим!

– Горячая! – восхитился красавец. – Но знаешь ли ты, прелестное дитя, что существуют определенные правила прохождения к замку?

– И каковы они?

– Нужно миновать одно ма-а-аленькое препятствие…

Губы незнакомца в улыбке раздвигались все шире. Из-под верхней показались вдруг и быстро поползли вниз, увеличиваясь в размере, белоснежные клыки.

Дробуш, с удивительной для такого гиганта прытью, подхватил подмышки Виту и Альперта, и прыгнул в сторону. На место, где они только что стояли, с грохотом обрушилось бревно странного, зелено-коричневого цвета. Только приглядевшись, волшебница поняла, что это… хвост.

– Йааа ваше препятствие! – проревело сверху трехголосое эхо. – Меня бойтесь!

На рубиновом пламени в глазах тролля можно было поджарить яичницу из дюжины яиц.

– Я так и думал! – торжествующе воскликнул он, ставя мага и волшебницу на землю и разворачиваясь. – Так и думал, что никакой это не Кашшей!

Открыв рот, Вита разглядывала ворочающееся в маках чудовище. Размером не менее дракона, оно, в отличие от последнего, имело три шеи и три отличающиеся друг от друга головы: правую – алую, левую – черную и центральную – золотую. Четыре когтистые лапы с азартом рыли землю, а кожистые крылья с эффектным рисунком из золотых полос трепыхались на ветру, как распущенные паруса галеона.

– Какая изысканная мутация… – пробормотал бледный как смерть Альперт. – Вита, мы до казни у Кашшея не доживем!

– Это мы еще посмотрим, – через плечо бросил Дробуш и прыгнул на чудовище.

В воздух полетели растерзанные цветы и комья земли. От рева на четыре – включая Вырвиглота, – голоса тряслись ветви у деревьев, находящихся на первой линии леса. Вырвиглот, оседлав центральную голову, азартно лупил ее кулаком, успевая отбиваться от двух остальных. Из ноздрей трехголового монстра валил густой дым, между щелкающими челюстями проскакивали искры зажигания. Красной голове удалось схватить тролля за ногу и отшвырнуть.

– Дробушек, осторожнее! – закричала Вителья и метнула в чудовище огненный шар, отвлекая внимание на себя.

Черная голова, развернувшись на голос, открыла пасть и… проглотила файерболл.

– Вкусно! – сказала она густым голосом красавца с изумрудными глазами: – Давай еще!

Чудовище сделало несколько взмахов крыльями, будто накачивая воздух в гигантское туловище, синхронно вытянуло две шеи и принялось поливать Вырвиглота струями пламени.

Этого Вителья вообще не ожидала. Она даже не выставила щит, а так и застыла, в бессилии опустив руки. Стоящий рядом Альперт вообще походил на соляной столб.

– Прекратите безобразие, уважаемый Змей Горянич! – послышался глуховатый голос и дымящийся Вырвиглот, вырвавшись из плена огня, метнулся к чудовищу, ухватил его за две шеи и завязал их узлом. Навалившись на третью – левую, он снова принялся методично вбивать в нее здравый смысл, сопровождая речитативом: – Будем… учиться… конструктивному… диалогу…

– Что? – просипел Змей, вываливая язык.

– Будем? – переспросил Дробуш и дал Змею в глаз.

– Учиться? – уточнил Горыныч.

– Диалогу, – кивнул тролль и засадил ему во второй глаз.

После чего намотал змеиный язык на ладонь и дернул.

– Отвечай!

– Фо-фо-фо! – проблеяла голова.

– Громче!

– От-пусти! – взмолились две головы, связанные шеями. – С тобой драться неинтересно!

От удивления Вырвиглот выронил третью голову.

– Это еще почему? – обиженно спросил он.

– Несъедобный ты, – пояснила та, пытаясь открыть заплывшие глаза, – даже после гриля несъедобный. Никакой мотивации!

– Так я победил? – Дробуш как следует встряхнул ее. – Мы можем идти во дворец?

– Ну…

– Завяжу узлом, как этих двоих! – пригрозил тролль.

– Ладно, твоя взяла! Идите, авось, Кащей вас казнит…

Пришедшая в себя Вителья, взяв за руку Альперта, поспешила к Дробушу.

– Идем, – тихо сказал он, – точнее – бежим, пока рептилоид не распутался!

Подхватив Виту и Альперта, тролль посадил их на плечи и огромными прыжками помчался к горизонту, пронзенному черной стрелой башни Кащеева дворца.

⁂

Ее Высочество Оридана любила танцевать. Танцы – одно их тех умений, что принцессы впитывают с молоком матери, если, конечно, те не отдают дочерей кормилицам. Гаракенская королева Орхидана обожала и танцы, и свою дочь, поэтому той ничего не оставалось, как танцевать «прекрасно», «выше всяких похвал» и «божественно». Но сегодня танцевать не хотелось – принцессе нездоровилось. То ли мороженого вчера переела – дни в Вишенроге стояли жаркие, то ли вечером пересидела в розарии в надежде еще раз увидеть кареглазого ученика королевского чародея. Она и сама не понимала, что у них может быть общего – у принцессы и боевого мага, но рядом с ним ее впервые отпустила тоска. Впервые после получения от дяди известия о гибели Иракли Ракеша в стычке на границе. Что-то такое было в нем, в этом Варгасе Серафине, что-то спокойное и надежное при внутреннем надломе, хорошо знакомом самой Оридане.

Супруг, который уже пару раз подходил с приглашением на танец, но получил отказ, похоже, махнул на жену рукой и уже кружился с какой-то знатной дамой, томно закатывающей глаза и не без удовольствия слушающей его комплименты. Оридана на него не сердилась. Случившаяся не так давно совместная страсть окончательно расставила все по своим местам в ее хорошенькой, как у породистой гончей, головке. Колей был прекрасным любовником и отвратительным мужем, пожалуй, его не исправила бы и могила. Впрочем, после той же совместной страсти, он пытался вести себя прилично – включил в свой график еженедельные визиты к супруге, иногда даже с ночевкой, баловал ее изящными безделушками, вовсе не напоминавшими поросенка Колю. Как ни странно, – Оридана никому не призналась бы в этом! – карликовый финки и до сих пор был для нее самым дорогим подарком, полученным от мужа. Да, в тот момент Колей был пьян, как, извините, последний финки, да, ревел Железнобоком и говорил гадости, но в его горе было нечто столь же искреннее, как и в горе самой принцессы, оставшейся в чужой стране без родных и близких. А все его последующие реверансы казались ей не более чем маской любезности, надетой ради того, чтобы не злить отца.

Желудочный спазм скрутил Оридану с новой силой. Она сдержала стон и поспешно приложила к губам кружевной платочек, пахнущий вербеной. Странно, что в зале так душно и дурно пахнет, ведь окна раскрыты настежь!

– Что с тобой, змейка моя? – подлетел к ней герцог Ориш. – Ты прямо изменилась в лице!

– Я устала, дядя, – дрогнула ресницами Оридана.

Она осмотрелась и, наткнувшись на внимательный взгляд Его Величества, поспешно отвела глаза. Редьярда принцесса боялась, как никогда не боялась своего отца. И хотя король Ласурии сделал все, чтобы ей было комфортно во дворце, включая регулярные воспитательные меры, применяемые к младшему сыну, доверительных отношений между невесткой и свекром так и не сложилось.

– Позволь, я провожу тебя в твои покои?

– Отведи меня в оранжерею, я хочу тишины, – Оридана подала дядюшке руку. – А потом возвращайся на бал.

– Я побуду с тобой…

– Нет, дядя, я знаю, как ты любишь танцевать, – бледно усмехнулась она, – вы же с мамой – два сапога пара!

Фигли Ориш самодовольно заметил:

– Это именно я учил ее танцевать! Знаешь, как она наступала мне на ноги поначалу?

Оридана не выдержала, засмеялась:

– Дядя, умоляю! Я слышала эту историю столько раз, что могу рассказывать ее дословно и с твоей интонацией.

В оранжерее было пусто и тихо, лишь чирикали вездесущие воробьи, залетевшие с улицы. Закатные лучи окрашивали стеклянный купол мягким сиянием, в которое хотелось погрузиться, как в теплую ванну.

Оридана прохаживалась по дорожкам, чувствуя, как постепенно отступает дурнота, и думала о том, что ей надо брать пример с Бруни – чаще бывать на свежем воздухе и больше ходить. Ее внимание привлекло осторожное покашливание, и она обернулась.

Серафин стоял у входа в оранжерею, видимо, решая, входить или не тревожить уединение принцессы.

– О, это вы! – сказала Оридана, стараясь не выказывать охватившего ее волнения. – Идите, идите, не бойтесь!

Варгас засмеялся.

– Ваше Высочество, боевым магам Ордена Рассветного Лезвия страх неведом. Я просто не хочу мешать вам.

– Вы не мешать, – коротко ответила принцесса и снова двинулась по дорожке, – а если вы сможете развлечь меня разговором, будет хорошо!

Волшебник догнал ее и пошел рядом. В руках он держал какую-то книгу.

– Что это? – указав на нее, спросила Оридана.

– Воспоминания о строительстве этого дворца, собранные мэтром Квасиным, – пояснил Варгас.

– Зачем?

– При защите зданий и сооружений необходимо учитывать их фортификационные характеристки и архитектуру, ведь заклинания не могут существовать просто так, они должны быть привязаны к конкретным точкам в пространстве, одной из которых является маг – создатель заклинания, а другой – объект приложения.

– О-о-о! – протянула принцесса. Она почти ничего не поняла из того, что он сказал, но тембр его голоса был ей приятен. – Продолжайте, мэтр Серафин.

– До мэтра мне далеко, – смутился маг, и Оридана умилилась румянцу, залившему его щеки, – но вы можете звать меня просто Варгас.

– Продолжайте, просто Варгас, – лукавая улыбка появилась и пропала на ее губах. – Расскажите мне про эти… конкретные точки.

– Вам, правда, интересно? – Серафин внимательно смотрел на нее. – В том, что касается магии, я могу быть занудой, Ваше Высочество.

– Мне скучно, – призналась принцесса, – а когда скучно – лучше знать что-то новое. Почему бы это не быть конкретные точки?

– Ну хорошо… – сдался Варгас и начал рассказывать о принципах магической защиты зданий.

Оридана вначале просто наслаждалась звуками его голоса, а затем начала вслушиваться. То, что рассказывал Серафин, было сродни сказкам, которые так любил читать ей дядюшка Фигли, в них было много слов и ощущение чуда. Особенно ей понравился способ привязки защитных заклинаний к камням, спрятанным в основании стены. Она только собиралась спросить, по каким принципам маг выбирает эти камни во время закладки фундамента, но тут дурнота навалилась с новой силой. Принцессу скрутило так, что она застонала и рванула тесный лиф платья.

– Что с вами? – удержав ее, чтобы не упала, воскликнул Варгас.

– Мне… дурно… – простонала Оридана и… ее вырвало прямо на его мантию.

– Похоже, вы чем-то отравились, – не обращая на это внимания, констатировал Варгас и подхватил принцессу на руки. – Не беспокойтесь, Ваше Высочество, мэтр Жужин во всем разберется!

– Куда вы… меня? – прошептала она, не зная, куда девать глаза от стыда. – Прошу простить, Варгас! Я не…

– Молчите, – властно приказал он, и Оридана обмякла в его руках.

Пока маг нес принцессу в покои Ожина, она боролась с охватившими ее противоречивыми чувствами. Ей было тошно, стыдно, но хорошо. Хотелось закрыть глаза и забыться под его мерные шаги, ощущать щекой, как вздымается его широкая твердая грудь. Однако в середине пути Оридана взяла себя в руки и сделала попытку вывернуться.

– Отпустите, – приказала она, – вам же тяжело!

– Вы весите, как котенок, Ваше Высочество, посему сидите тихо, – спокойно ответил он.

И она опять, к удивлению своему, покорилась.

Мэтр Жужин сидел у камина с каким-то свитком в руках, который разглядывал через лупу. Увидев Варгаса, держащего на руках Ее Высочество, бросил и свиток, и лупу, и поспешил к ним.

– Кажется, отравление, – пояснил маг, ставя принцессу на пол. – Ее Высочество тошнит.

– Да я уж вижу, – целитель выразительно взглянул на испачканную мантию. – Ваше Высочество, вы позволите?

Оридана кивнула и прикрыла глаза. Ей было дурно.

Ожин встряхнул кистями рук и протянул к принцессе ладони. Спустя мгновение на его лице показалась улыбка.

Серафин с удивлением смотрел на него.

– Вам лучше уйти, Варгас, – посоветовал Ожин, – сейчас здесь будет многолюдно и шумно.

– Но что с принцессой? – с волнением воскликнул маг.

– С ней все хорошо, даже просто прекрасно! – засмеялся целитель. – И скоро королевские герольды объявят об этом по всей Ласурии.

⁂

На пороге башни, уперев руки в боки и откинув на спину толстенную косу, стояла дева небесной красоты. Хмурила черные брови, морщила алые губы, играла прозрачным овальным камнем на золотой цепочке, висевшим на шее, и критическим взглядом окидывала незванных гостей.

– Калики перехожие? – наконец, произнесла она. – Мы тут милостыню не подаем, так что проходите, покудова я Змея не позвала!

– Познакомились мы с вашим Змеем уже, – улыбнулся Дробуш – похоже, общение в этом мире ему давалось легче, чем остальным. – Он нам и рекомендовал сюда обратиться. По поводу клубка.

От улыбки Вырвиглота красавица слегка побледнела, но боевую позицию не покинула.

– Не знаю ни о каких клубках! – отрезала она. – Ступайте прочь, не беспокойте моего супруга!

– Марий Кашшей – ваш супруг? Вот к нему-то нам и надо! – Дробуш решительно поднял пискнувшую деву и отставил в сторону. – Где тут тронная зала?

– Ах ты, пень неотесанный! – завизжала та, наставив на тролля скрюченные, как птичьи когти, пальцы. – А ну пошли прочь отсюдова, покуда я вас не зачаровала!

– Гранит я, – ухмыльнулся Вырвиглот, подхватил деву на руки и посадил на карниз, выступающий над дверями, после чего зашагал внутрь дворца.

– Уважаемый Дробуш, может, снять хозяйку-то? – догнав его, поинтересовался Альперт. – Нехорошо как-то.

– А нечего мне врать, – поднял каменный палец тролль. – Как это, она ни о каких клубках не знает, ежели этот самый клубок у нее за спиной подпрыгивал?

– Дробушек, ты его точно видел? – спросила Вителья. Такой Вырвиглот, самостоятельно решающий проблемы, был для нее в новинку, но она не могла сказать, что ей это не нравится.

– Да вот же он! – Дробуш ткнул пальцем в один из коридоров, лучами расходящихся из залы, в которой они оказались.

Мохнатый шарик действительно прыгал от стены к стене, подкатывался к гостям и откатывался обратно, словно радовался, что они добрались до места назначения.

– Идем за ним, – тролль ускорил шаг.

Клубок привел их к створкам из черного дерева, напомнившим Вителье двери в часовне рю Сорса. Ассоциация была неприятна, и волшебница внутренне приготовилась дать отпор тому, что скрывалось за дверями.

Клубок подпрыгнул и со всей силы ударился в двери. Створки распахнулись…

Брызнувший в глаза свет заставил Виту зажмуриться. Лишь спустя несколько мгновений она открыла глаза, чтобы разглядеть комнату со светлыми стенами, белой мебелью и распахнутым окном, в которое настырно лез пучок солнечных лучей. Напротив окна, на белой кровати с решетчатыми бортиками, лежал сухонький и совершенно седой старичок. Он был так стар, что узловатые вены на его худых руках казались переплетенными ветвями, а старческие пятна, густо покрывающие кожу, – чешуйчатой древесной корой.

Старик приоткрыл полупрозрачные веки, и Вителья поразилась силе его взгляда. Пусть его глаза поблекли, а зрачки – помутнели, этот взгляд бил без промаха, как меч Ягорая рю Воронна.

– Ты пришла, дитя? – дребезжащим голосом спросил старик и погладил клубок, прыгнувший ему на грудь. – Подойди!

Дробуш сделал было попытку ее остановить, но она отмахнулась. Подойдя к кровати, взяла в свои худую бессильную руку пожилого мужчины, сжала. В Крее уважали старость и учили этому молодых.

– Семаргл не зря привел тебя, я вижу, как ты сияешь, но твой свет – чуждый! – пробормотал тот. – Ответь, ты – чародейка?

Клубок скатился с кровати, ударился об пол и превратился в маленького черного пса с длинным телом, непропорционально большой головой, хвостом-колечком, короткими кривыми лапками и кисточками на ушах. Он был бы смешон, если бы не горело в его глазах настоящее, живое и яростное первозданное пламя.

– Меня зовут Вителья Таркан ан Денец и я – волшебница из Ласурии, – представилась Вита, косясь на пса. – Мы с друзьями заплутали между мирами и теперь ищем возможность вернуться домой. Нам сказали – это под силу только… – она испытующе посмотрела на старика.

– Марий Кащей к вашим услугам, – усмехнулся тот. – Семаргл искал могущественнго чародея, но нашел тебя. Ты так молода – я удивлен, однако Семаргл не ошибается. Кроме того, вы добрались до дворца, а это о многом говорит.

– Так вы вернете нас домой? – прогудел Дробуш.

Стрельчатые потолки комнаты были высоки, и он мог стоять, разогнувшись во весь рост. Серый тролль в белой комнате казался утесом с Севера, неожиданно появившимся на белом песке южного пляжа.

Старик пошевелился.

– Услуга за услугу, Алатырь, – кивнул он. – Чародейка поможет мне, а я – вам, согласны?

– Это не сделка, – Альперт подошел и остановился рядом с Вительей. – Мы в вашем мире в плену, здесь условия диктуете вы, а мы – должны соглашаться.

Черный пес гавкнул. В его лае волшебница отчетливо расслышала насмешку.

– Умный мальчик, – довольно кивнул старик. Черты его лица стали жестче, взгляд резал, как острие бритвы. – Раз так, отбросим лирику, дорогие гости! Я приказываю – вы исполняете. Если у вас получится, я верну вас домой, если нет – казню.

– Так я и думал! – воскликнул маг.

– Правильно думал, – старик перевел взгляд на Виту. – Жаль, я слишком стар, чтобы выдержать новую жену. Ты прекрасна, дитя, знаешь об этом?

– Мне говорили, – коротко ответила волшебница, не желая затрагивать скользкую тему, – а красавица, которая нас встретила, разве не ваша жена?

– Василисушка? Она, она… – покивал старик. – Когда устаешь от всяких молодушек-поскакушек, хочется нового качества отношений, которое может дать только истинно опытная женщина. К сожалению, характер – другая сторона опыта.

– Мы это заметили, – хмыкнул тролль.

– Я слишком стар и немощен, чтобы влезать в семейные дрязги, – не обращая на него внимания, продолжал Кащей, – но у меня есть дочь Марья, которую я люблю…

– А Васили-су́шка не любит? – делая ударение на «У», спросил Дробуш.

– Увы, – кивнул старик. – Пытать собственную жену – дурной тон. Я не стал этого делать, но никто кроме Василисы Премудрой не мог добыть свиток с заклинанием из другого мира и заколдовать мою дочь, превратив ее в ядовитую лягушку.

– Преднамеренное колдовство с целью нанесения физического или морального урона в нашем мире трактуется, как уголовное преступление, и наказывается соответственно, – сообщил Попус.

– Рад за ваш мир, – пожал плечами Кащей, – но у нас свой. Я хочу, чтобы вы сняли с Марьи заклятье. Идите, Семаргл вас проводит… А я что-то уста…

Он замолчал, не договорив, словно выключился. Тонкие веки, прикрывшие глаза, тихонько дрожали.

Вителья бережно положила его руку, которую все еще держала в своих, на кровать, и повернулась к собаке, ощущая в душе жалость.

Семаргл зацокал когтями по каменному полу в сторону выхода. После залитой солнцем комнаты Кащея, сумрак, царивший во дворце, действовал угнетающе.

– Куда он нас ведет? – шепотом поинтересовался Альперт.

– Тут два варианта – или к Васили-Сушке или к лягуше, – прогудел сверху Вырвиглот.

– Придем – увидим, – пожала плечами Вита, – Дробушек, мне кажется, или тебе здесь нравится? Ты со всеми находишь общий язык…

– Или общий карниз… – пробормотал Попус.

– Вита права, – кивнул тролль, – здесь все просто! Как было на Тикрее когда-то давно.

Пес предупредительно тявкнул. На каменный пол упал луч света. Арочный, увитый плющом проход привел к внутреннему дворику, густо заросшему цветущим кустарником и елями. В середине мрачновато, но стильно оформленного пространства располагался пруд, усыпанный кувшинками.

– Лягуша, – сам себе сказал Дробуш.

– Пресвятые тапочки! – воскликнул Альперт, указывая на пруд.

Ярко-оранжевая лягушка, размером с голову годовалого ребенка, с укоризной посмотрела на мага. Из ее пасти торчало стрекозиное крылышко.

– Интересно, она понимает речь? – спросил Попус, явно устыдившись взгляда.

– Давайте проверим! – воскликнул Вырвиглот и повернулся к лягушке: – Уважаемая Марья Маревна, мы бы хотели помочь вам, но не знаем, как!

Лягушка оглядела тролля с макушки до пяток, прожевала крылышко и глубокомысленно заметила:

– Ква!

Вита и Дробуш переглянулись.

– Нам с Алем нужно взглянуть на нее поближе, – сказала волшебница.

Тролль подхватил обоих на руки, посадил себе на плечи и шагнул в воду.

Лягушка сидела спокойно, но когда Дробуш навис над ней всей своей тушей, заволновалась и заворчала. Ворчала она как собака, и Семаргл счел необходимым ответить. У него оказался такой звонкий лай, что Вита поспешила заткнуть уши.

Альперт что-то произнес, однако волшебница не расслышала. Сердито посмотрела на собаку, и накрыла лист с лягушкой и Дробуша щитом, отсекшим звуки.

– Аль, прости, что ты сказал?

– Какие у нее глаза, – потрясенно повторил маг, – прямо в душу смотрят!

Глаза у лягушки были ярко-синие, как васильки, и полные такой печали, что сердце у Вительи сжалось.

– Эй, Марья Маревна, не грусти, – пробормотала она, чувствуя себя глупо, но надеясь, что та ее поймет, – мы постараемся помочь!

Поняло ее земноводное или нет, было неясно, однако ворчать оно перестало.

– Ну-ка, что на тебе за чары такие… – пробормотала волшебница, протягивая к лягушке руки. – Аль, ты тоже смотри и говори мне, что видишь.

В его глазах загорелся азартный огонек. Вита снова поймала себя на мысли, что Альперту Попусу нравится быть магом.

– На первый взгляд, обычное зачарование долгосрочного действия, – спустя несколько минут сосредоточенного разглядывания магического плетения сообщил Аль.

– Вот именно, – кивнула Вителья, – только она не зачарована, а превращена. Подобное действие оказывает на Дробуша его оберег. Артефакты такого уровня меняют характеристики реальности, иначе проблем не оберешься, например, с настоящим размером или весом тролля в городской среде. Но меня что-то смущает. Здесь что-то неправильно, Аль, а вот что, я не понимаю.

– Ты можешь показать мне, как видишь плетение? – спросил маг.

Волшебница сделала несколько пассов, и в воздухе над лягушкой замерцала разноцветная схема, очень похожая на вышивку гладью блестящими нитками.

– Следи за основной плетью, – Альперт ткнул в нее пальцем, – у ее основания… почти прозрачная нить… Видишь?

Вителья не заметила бы ее, если бы Попус не обратил внимания. В основное полотно чар было искусно вплетено какое-то неизвестное ей заклинание.

– Я бы хотел найти свиток, – маг посмотрел на волшебницу. – Заклинание из демонологии, но плетение не Ласурское… Даже затрудняюсь сказать, где так колдуют!

– Опять демонология, – Вита всплеснула руками, едва не навернувшись с плеча Дробуша, – да что ж это такое! Аль, мы сможем это распутать? Если я правильно понимаю, разум бедной девушки с каждым днем все больше становится разумом лягушки. Это подобно одержимости…

– К сожалению так, – Попус разглядывал мерцающую картинку с таким выражением, будто любовался прекрасной картиной. – Но одно я знаю точно – это делал мастер!

Вителья посмотрела на лягушку – в глазах той стояли слезы, и она совершенно не обращала внимания на летающих вокруг стрекоз.

Ярость накрыла волшебницу горячей волной. Лягушачья кожа – тот же рабский ошейник самой Вительи Таркан ан Денец, те же порезанные руки и помраченный разум несчастной Арины рю Сорс! Не должен один человек обладать властью делать с другим все что угодно!

– Дробушек, бери ее на руки – мы с Алем не можем, она ядовитая. Только осторожно, не повреди!

– Что Вита задумала? – спросил тролль, бережно поднимая лягушку и прижимая к груди.

– Аль прав – надо попробовать найти свиток и прочитать заклинание в обратном порядке – это снимет чары.

– А если свиток уничтожили сразу после использования? – уточнил Попус. – Так часто делают, если не хотят, чтобы заклинание имело обратный ход.

– Тогда мы сделаем это вдвоем с тобой, Аль, – твердо сказала Вита. – Я буду не я, если не сделаем!

– Пытать жену, конечно, нехорошо, – задумчиво протянул Вырвиглот, – но мне-то Васили-Сушка не жена?

– Ну конечно, где же еще быть свитку, как не в ее покоях! – воскликнула Вителья.

⁂

Оторин Танош с изумлением смотрел на Ягорая.

– И действительно, странно, – воскликнул он. – Мы этого не заметили, хотя клан живет здесь с незапамятных времен.

– Насколько это далеко отсюда? – спросил Яго. – Сможете дать провожатого? Мне хотелось бы взглянуть на это место.

– Но мы хотели возвра…? – удивился стоящий рядом Дикрай.

Рю Воронн посмотрел на него, и оборотень замолчал, потому что прекрасно знал этот взгляд – непостижимый, темный. Этому взгляду следовало подчиняться беспрекословно, хотя это не всегда было Денешу по душе.

– В тех диких местах даже зверей не бывает, поэтому мы там не охотимся, – пояснил Оторин. – Я смогу дать провожатого, который доведет вас до границ владений клана, простирающихся в том направлении. А дальше – сами, идет?

– Нас это устроит, – кивнул Яго. – Мы хотели бы выступить немедленно. Если это, конечно, возможно.

– Тогда собирайтесь, – улыбнулся глава клана. – Кстати, ваш друг, Красное Лихо, похоже, ушел рано утром.

Рю Воронн пожал плечами.

– Он, как кот – гуляет сам по себе.

До границ клана добирались трое суток. В начале первых из-за поворота тропы вдруг выскочил рыжий лис, ухмыляясь открытой пастью, занял место рядом со снежным барсом. Путешественники останавливались только перекусить и почти не разговаривали.

Как и говорил Оторин, места здесь были пустынные. Горные хребы, по ночам залитые ярким светом высоко стоящей луны, выглядели так, будто находились не на Тикрее, а в каком-то далеком и чуждом мире, полном неведомых угроз. Но Ягораю здесь нравилось. Нравилась мертвая тишина, нарушаемая лишь шумом ветра, нравился опрокинутый купол неба, студеная вода родников и небольших прозрачных озер, в которых оно отражалось. Он предполагал, что таким будет и точка, обозначенная на карте. Но ошибся.

Спустя два дня после того, как провожатый покинул их, они поднялись на очередную горную вершину и остановились, разглядывая открывшуюся в кольце гор взглядам долину странного, серо-стального цвета.

– Спустимся? – повернулся к Яго Дикрай.

– Придется, – кивнул тот.

Красный лис, так и не поменявший ипостась, двинулся первым. Дошел до границы камня и серости, осторожно тронул лапой землю перед собой. Вверх потекла, подхватываемая ветром, тонкая пыль.

– Ты ведешь себя, как кошка, Лихо, – хмыкнул Дикрай и присел на корточки, разгребая пыль ладонями.

– Это похоже на давно высохшее озеро, – Яго, остановившись рядом, окидывал взглядом открывшуюся картину.

– Пыльное озеро, – Торхаш поднимался с земли, поводя широкими плечами. – Интересно, какой оно глубины?

– А мы проверим! – воскликнул Дикрай и шагнул вперед.

Через несколько шагов он погрузился в пыль по колено, затем по бедра, по пояс…

– Вылезай, – посоветовал Лихо, – а то придется тебя выбивать, как старый ковер.

Денеш выбрался на склон и совершенно по-кошачьи затряс ногами, одновременно ладонями выбивая из одежды пыль.

– Ведешь себя, как кошак, Рай! – хохотнул Торхаш и посмотрел на Ягорая: – Ты ничего не увидишь под этим слоем. Зря теряешь время.

– Нет, – коротко ответил рю Воронн и двинулся вдоль границы пыли.

Лихай посмотрел на Денеша. Тот молча пожал плечами и отправился следом.

Половину «озера» удалось обойти за день. Когда стало темнеть, рю Воронн махнул рукой в сторону скалистой площадки выше по склону.

– Там хорошее место для ночлега. Завтра продолжим поиски.

– И что же ты ищещь? – спросил Торхаш.

– Я и сам не знаю, – пробормотал рю Воронн.

Несмотря на пустынную местность, решено было дежурить, как привыкли – по очереди. В середине ночи Ягорая разбудил Лихо.

– Тебе стоит взглянуть!

Рю Воронну не требовалось указывать направление – он сразу посмотрел на «озеро» и не сдержал изумленного вздоха: пыль едва уловимо светилась. Голубоватое свечение делало ее похожей на воды того самого озера, что когда-то покоилось в горных ладонях. Рука Яго машинально потянулась к тубусу с картой, которую он давно запомил наизусть. Но догадка казалась слишком невозможной, в ней следовало убедиться собственными глазами.

– Что там? – заинтересовался Лихай, садясь рядом.

Денеш широко зевнул, продрал глаза – среагировал на звук, и тоже спросил:

– Чего не спите, демоны?

Синяя лента реки огибала горный кряж, в кольце которого и было скрыто озеро…

Ягорай отсутствующим взглядом смотрел на световые волны, гонимые ветром между берегами.

– Яго, что? – Глаза Торхаша жутковато посверкивали в темноте. – Да говори же!

– Здесь должна быть вода, – пробормотал рю Воронн.

– Ну конечно, это же озеро! – воскликнул Дикрай, садясь. – Она и была… Когда-то.

– Ты не понял, Рай! Если здесь будет вода, мы сможем увидеть, что скрывает пыль, – сказал Ягорай.

– И как она здесь появится? – голос Дикрая был полон недоумения. – Озеро высохло давным-давно!

Яго снова взглянул на карту.

– Должен быть способ!

Палец Торхаша уперся в какую-то точку.

– Вот здесь, смотри… Озеро почти круглое, но в этом месте оно вгрызается в склон. Возможно, здесь было русло притока от этой реки?

– Даже если это так, и приток был, он давно завален, – фыркнул Дикрай и снова улегся. – Я, зная Яго, могу предположить, что завтра мы отправимся осматривать это место… Но дальше-то что?

– А дальше, Рай, – Рю Воронн улыбался, – у нас будут тролль и маги!

⁂

Из жесткого колючего кустарника смотрели злые желтые глаза.

Торусилья Аквилотская подула на морс в кружке, попробовала, поморщилась – горячо! Отставила кружку и только после этого потянулась к боевым топорикам, притороченным к поясу.

– Не боись, – Тариша с нарочитым треском вылезла из кустов, – это я…

Тори пожала плечами. Если бы подобное замечание сделала ее старшая сестра, она вспыхнула бы, как факел, так всегда и бывало. А срываться на ехидной фарге – себе дороже.

– Кушать будешь? – спросила гномелла, кивая на сководроду с яичницей – накануне наткнулись на гнезда горных куропаток и знатно их опустошили. – Или живности наелась?

– Мало тут живности, – фыркнула Тариша, садясь напротив и потянув к себе сковороду. – Один ветер носится, как осой под хвост ужаленный. Но я не без добрых вестей!

Глаза Торусильи загорелись.

– Нашла?

– Нашла, – с набитым ртом пробурчала фарга. – К вечеру будем там. Лежит, зар-р-раза, такой пушистый ковер и не шелохнется. Травка мягонькая… Так и тянет прилечь!

– А пахнет? – подалась вперед Тори. – Чем пахнет?

– Для меня пах мясом, таким, знаешь, сочным куском с кровью… А чем для тебя будет пахнуть, не знаю. Может, баблио, если ты их любишь?

– Не люблю баблио, – засмеялась Тори, – от них толстеют, а нам, рубакам, толстеть можно только от увеличения объема мышц.

– Все хотела спросить тебя, уважаемая Торусилья, а как у вас, у рубак, с замужеством? Как я поняла, вы в брак вступать особенно не стремитесь? Ой, – фарга перестала жевать и сделала круглые глаза, – прости, если обидела таким вопросом! Не хотела!

– Ничего, не обидела, – махнула рукой Тори. – Понимаешь, быть рубакой – это призвание. Это как для потомственного офицера – защищать Родину. В подкорке сидит.

– Ну, офицер-то свою страну из чувства долга защищает, а вы – не свою и за деньги? – уточнила Тариша.

– Тут какая штука… Вот Руф бы объяснила, коли была – у нее слова лучше в объяснялки складываются, нежели у меня. Долг такая вещь, что ради него что-то делать почетно само по себе. Не испугаться, не отступить, не предать, умереть, в конце концов. Он вроде как выбора не дает! А коли деньги платят – всегда есть выбор между всем этим и собственной жизнью…

– Не поняла… – фарга с удовольствием вылизывала сковороду. – Поясни, пожалуйста!

– Рубаки всегда выбирают деньги, – Тори для верности стукнула кулаком по рукояти топора.

Тариша уронила сковороду и уставилась на гномеллу.

– Что? – улыбнулась та. – Не укладывается в голове?

– Не укладывается, – замотала пышной шевелюрой фарга. – Получается, кто больше заплатит, тот и прав?

– Нет, мы всегда верны контракту и исполняем его до конца, – спокойно пояснила Тори. – Для рубаки контракт прекращается только, если условия полностью выполнены или рубака погибает. Предложить нам больше денег, чтобы вынудить отказаться от контракта, можно, но отступников, которые соглашаются на такое, карают смертью сообща – все рубаки, кто оказываются с ним рядом.

Тариша ошарашенно смотрела на нее. Затем фыркнула по-кошачьи.

– Кажется, я начинаю понимать. Долг – это верность чему-то, например, стране, которую защищаешь. А для вас, рубак – контракт это долг.

– Верно! – воскликнула Торусилья. – У нас с Руф есть брат, Гангеральт, тоже рубака. Служит в Крее. Братья милостивы – мы не встретились с ним на фронте в прошлую войну. Но если бы встретились, каждый защищал бы то, что написано у него в контракте: мы – Ласурию, он – Крей.

– Ужас какой… – фарга встала, прихватила сковородку и поклонилась: – Мое почтение, Торусилья Аквилотская, я бы так не смогла!

Тори тоже поднялась, вернула поклон и принялась собирать вещи. Во время путешествия вдвоем с Таришей они почти не разговаривали, и проявление фаргой любопытства ее только порадовало. Впрочем, ответной откровенности гномелла не ждала. Тариша чем-то напоминала Руф. Та тоже думала, что переживания – ее дело, и никого не пускала в свою личную жизнь, даже младшую сестру.

Они провели в пути большую часть дня. Солнце начало склоняться к закату, когда тигрица, везущая гномеллу, остановилась. Внизу пологого спуска раскинулась ровная круглая поляна, радующая глаз свежей зеленью.

– Так-так-так, – спрыгивая на землю, бросая дорожную сумку и доставая топорики, пробормотала Торусилья.

– Ты уверена? – изогнув бровь, поинтересовалась фарга.

– Уверена! – топнула ногой гномелла. – Такой шанс, какой выпал Дробушу, выпадает раз в жизни. Я тоже хочу!

– А контракт? – ехидно улыбаясь, продолжала допытываться Виден.

– А что контракт? Мы его и сейчас выполняем…

– Ну, если с тобой что-нибудь случится, ты же его не выполнишь?

Торусилья с недоумением огляделась.

– Что здесь может со мной случиться?

– Ну, вон же, газорг, – Тариша ткнула пальцем в сторону поляны. – А если он тебя… того?

– Газорг? – презрительно подняла верхнюю губу гномелла, становясь удивительно похожей на фаргу. – Рубаку? Того? Да ты гонишь, уважаемая Тариша! Жди меня здесь.

И она понеслась вниз по склону огромными для таких коротких ножек прыжками.

– Я тебя вытащу, если начнешь засыпать, – крикнула вслед фарга, подбирая ее сумку. – Ну бешеная! Точно Яростная Муха!

⁂

Вителья постучала в дверь. Створка распахнулась сразу же, словно гостей ждали. На пороге стоял уже знакомый путешественникам красавец с зелеными глазами. Змеиными глазами.

– Что ж вам, золотые мои, не отдыхается-то, а? – нежным густым баритоном поинтересовался он. – Что ж вы здесь потеряли, яхонтовые мои?

– Свиток мы потеряли, – Вита выпрямилась перед высоким мужчиной, – с заклинанием, которое превратило Марью Маревну в лягушку. Вы не видели, случайно?

– Да что вы говорите, красавица моя, в лягушку? – восхитился Змей Горыныч. – Вот в этого экзота? Не может такого быть!

– Докажите обратное, – скучным голосом сказал Альперт.

– А вон она, Марья, у окна с веретеном сидит, – Змей посторонился, чтобы посетители могли увидеть светловолосую девушку, сидящую к ним спиной и прядущую красную нить. – Про лягушку вам, небось, Кащей наплел? Годы-то уже не те… Не всегда правитель наш соображает, что говорит, не всегда!

Вита шагнула через порог. Сидящая у окна девушка обернулась и приветливо улыбнулась. Глаза у нее были ярко-васильковые, как у лягушки.

– Вита… – прошептал Альперт, но она отмахнулась.

– Морок, вижу!

Заклинание выплелось моментально, окутало девушку… Спустя мгновение васильковые глаза стали темными, как вишни, а коса – черной.

– Убери их отсюда, Змей! – завизжала Василиса, вскакивая и роняя веретено. – Сейчас же!

Дробуш ласково положил ладонь на плечо красавцу:

– Ты лучше стой на месте, яхонтовый мой, или продолжим изучение структуры конструктивных диалогов.

Вителью визг премудрой чародейки оглушил, но не обманул. Она внимательно следила за окутывающим ее сиянием и успела заметить, как оно начало менять цвет…

…Лесная горлица стукнулась грудью в вовремя закрытое окно и упала на пол.

Вита бросилась к ней, но черная змея стрелой пронеслась мимо, направляясь к открытой двери. Однако не тут-то было! Альперт со всего размаха наступил каблуком змее на хвост.

Спустя мгновение разъяренная чародейка шипела, извиваясь, на полу – маг стоял на ее косе, не давая двинуться.

– Где свиток? – спросила Вителья.

– Я его сожгла! – Василиса мстительно расхохоталась. – Меня он должен любить, только меня! И чтобы до самой смерти!

– Так это вроде уже недолго осталось? – уточнил Дробуш, продолжая нежно держать Змея. – Старик-то плох совсем!

– Это я решаю, когда ему умереть… – непонятно ответила Василиса и вдруг рванула из-под каблука Альперта фонтаном воды.

Маг начал падать, замахал руками, цепляясь за воздух…

Волна, бурля, перевалила через порог и исчезла за поворотом, подгоняемая яростно лающим псом.

Змей ухмыльнулся и… исчез.

– Вот ведь… змей! – Дробуш расстроено посмотрел на волшебницу. – Прости, Вита!

– Да кто ж знал-то, Дробушек, – подойдя, Вителья погладила его по плечу и оглядела комнату. – Давайте все-таки поищем свиток – вдруг она нам солгала?

– Это вряд ли, – тролль пригорюнился, но все-таки отправился шарить по полатям и сундукам.

– Вита, что это? – послышался голос с пола.

Альперт приподнялся, опираясь на локоть. С пальцев его руки свисала тонкая цепочка, на которой покачивался овальный прозрачный кристалл с трещиной внутри.

– Это ты с нее сорвал, когда падал? – уточнила Вита, помогая магу подняться.

– Похоже на то, – кивнул тот.

– Какой-то местный артефакт. Оставь себе, потом разберемся. Давай поможем Дробушу искать свиток! А то вдруг они надумают вернуться, да не одни.

– А с кем? – заинтересовался тролль.

Альперт побледнел и поспешно сунул кристалл в карман.

– Бабаягао что-то говорила о дворце, полном скелетов… Пресвятые тапочки, я ни одного некромантского заклинания не знаю! Некромантия же в Ласурии запрещена, нас и не учили!

– Да нас тоже не учили! – воскликнула Вита. – Даже в Ордене таким заклинаниям учат не адептов, а уже состоявшихся магов. Был бы здесь Варгас…

Лягушка на руках у тролля заворочалась, затем попыталась спрыгнуть. Вырвиглот едва успел перехватить ее, однако она продолжала отчаянно вырываться.

– Да сиди ты, лупоглазая! – возмутился Дробуш. – А не то уши оборву!

Вита бросила взгляд на лягушку удивленный взгляд, пытаясь понять, где же у нее уши… В глазах земноводного плескался совершенно человеческий ужас!

Пол под ногами задрожал. В закрытое окно снаружи ударилась волна пыли и стекла по стеклу, как вода. Волшебница бросилась к нему и выглянула наружу.

Маковое поле казалось изрытыми оспинами. Из каверн, образовавшихся в земле, поднимались, отряхиваясь, потягиваясь, покачиваясь, самые настоящие скелеты. Большинство из них держало в руках ржавые мечи, но были и те, кто вытягивал за собой из земного плена секиры и моргенштерны, луки и палаши.

– Богатыри, – догадалась волшебница, – те самые, которые полегли в битве со Змеем Горяничем.

– Кто лягушу возьмет? – деловито поинтересовался Дробуш, тоже подходя к окну. – Мне нужны свободные руки – старые кости легко крошатся.

– Да только их слишком много, нам не пробиться!

Альперт держал в руках сорванную со стола скатерть.

– Дробуш, давай ее сюда…

Тролль положил лягушку на скатерть. Попус наклонился к ней:

– Уважаемая Марья Маревна, не бойтесь меня! Я буду очень осторожен.

Вителье показалось, или земноводное взглянуло на него с обожанием?

– Вот оно как обернулось… – раздался скрипучий голос от двери.

Держась за косяк побелевшими пальцами, в проеме стоял Марий Кащей, опираясь на суковатый посох с алым камнем в навершии.

Все, включая лягушку, посмотрели на него.

– Дочка, – сказал Кащей, подходя к ним и сердито стуча палкой по полу, – надеюсь, ты когда-нибудь простишь своего отца за желание быть счастливым с любимой женщиной, пусть она и распоследняя стерва! Теперь я знаю, что жизни она тебе не даст, а я уже слишком слаб, чтобы ей противостоять. Значит, тебе нужно бежать с этими чародеями в их мир – преследовать тебя там Василиса не сможет. Волшебница! – он властно взглянул на Виту. – Обещай, что чары с Марьи снимешь и не бросишь на произвол судьбы. Нет, поклянись самым ценным, что у тебя есть!

– Клянусь своим нареченным, Яго, – не задумываясь, воскликнула Вителья.

– А теперь, уважаемый Кашшей, помогите нам выбраться из этого чудесного места, – напомнил тролль.

– Семаргл вас прикроет, а моих сил хватит, чтобы довести вас до леса и открыть портал, – сверкнул глазами старик, – но это все, что я могу.

Он шагнул вперед и вытянул руки. Раздался грохот – окно вынесло наружу вместе с рамой и частью стены. Обогнув Кащея, черной молнией метнулся в проем Семаргл, и Вита с изумлением разглядела огненные крылья за его спиной.

– Бегите за ним! – крикнул старик и снова взмахнул ладонями.

По земле, пересекая степь, с ужасающей скоростью заполняемую скелетами, поползла выжженная полоса. Стоящие на ней вмиг обратились в прах.

– Бегите! – повторил Кащей.

Дробуш подхватил на плечи Вителью и Альперта с закутанной в скатерть лягушкой, и огромными прыжками понесся за Семарглом. Те из скелетов, кого касались огненные крылья черного пса, вспыхивали факелами и рассыпались.

Раздалось низкое гудение, будто рядом сходила лавина. Запрокинув голову, Вита увидела в небе Змея, явно приготовившегося атаковать – он вытянул все три шеи в направлении беглецов, выставил лапы и растопырил огромные кривые когти.

– Аль, – крикнула Вита, – Кулак Ветра ему во все морды, самый мощный, какой сможешь!

– Сделаю!

Стажер торопливо обвязал углы скатерти вокруг пояса, чтобы освободить руки, но не выронить драгоценную ношу, и начал плести заклинание.

Вителья накрыла Дробуша щитом, и вовремя. Три огненных облака, выпущенные пастями Змея, зло ворча и ворочаясь, понеслись к ним.

Семаргл коротко гавкнул и развернулся, разведя крылья. Его задние лапы рыли землю, в стороны летели комья, прах и фрагменты костей рассыпавшихся скелетов.

Огонь ударил в призрачный щит и стек с него живописными горящими каплями, никому не причинив вреда. В то же мгновение Кулак Ветра, наколдованный Альпертом, достиг Змея, заставив его отдернуть головы от ощутимых пощечин и потерять равновесие. Рептилоид с ревом рухнул на землю, где на него бросился Семаргл и принялся трепать, ухватив за одну из шей и уворачиваясь от ударов шипастого хвоста.

«Класс! – раздался вдруг в голове у волшебницы знакомый голос. – Ну просто вау!»

– Кипиш! – завизжала Вителья, потеряв контроль над щитом, который тут же развеялся. От ее крика Вырвиглот резко затормозил, и изумленный Альперт чуть не свалился. – Какого Аркаеша! Где ты был, сын погибели?

«Тебе не понравилась моя шутка? – в голосе божка звучала искренняя печаль. – Я решил, ты будешь скучать без своего обожаемого Яго, вот и придумал это маленькое приключение!»

Какое-то мгновение Вита была близка к тому, чтобы снова засунуть противное существо на Изнанку Мира, только в этот раз уже безвозвратно.

«Прости…»

Волшебница так удивилась, что теперь сама чуть не кувыркнулась с тролля. В коротком слове было так много всего… Конечно, она зла на Кипиша, очень зла и будет злиться еще долго, но разве можно отказать в просьбе о прощении… богу?

– Прощаю, – буркнула она.

И в этот момент воздух над ней засвистел, словно от звука стрел. Тролль едва успел увернуться от двух огромных серо-белых птиц, которые отлетели в сторону и развернулись, готовясь снова напасть.

Вита кинула взгляд назад. Перед черной башней стояла чародейка Василиса, и по ее распущенным до пят соболиным волосам текло сияние Силы. Вот она медленно подняла руку, указывая на беглецов. Птицы заклекотали и понеслись к ним…

Впереди, в самом конце выжженой полосы, уже клубилось око портала, вырастая в размерах. Позади с ревом и рыком боролись Змей и Семаргл, и каждый из них не мог одолеть другого.

– А ну-ка давай, исправляй все, что наворотил! – прорычал тролль, смотря в пустоту. – Вот прямо сейчас и исправляй!

Божок появился из воздуха и с виноватым видом завис перед его лицом.

– Вот прямо сейчас вам надо добежать до портала, потому что этот мир не наш, я тут не совсем бог, так, недоразумение – сообщил он.

– Чтоб тебя! – рыкнул Вырвиглот и побежал.

Но огромные птицы, похожие то ли на гусей, то ли на лебедей, были слишком быстры. Они приближались, оглашая воздух трубными криками.

– Поднажми! Колени выше! Дыши ровнее! – покрикивал божок, пристроившись лететь рядом с Дробушем.

– У меня легких нет… – сквозь зубы прорычал тролль.

От его голоса по коже Вительи побежали мурашки.

– Вита, мы не успеем, они нагоняют! – воскликнул Альперт, прижимая к себе скатерть с лягушкой. – Но я просто так не сдамся! Я им Марью не отдам!

– Дробуш, ты можешь бежать быстрее? – вкрадчиво осведомился Кипиш. – Чем ближе к порталу, тем больше у меня сил.

Дымка вокруг портала исчезла, будто ее сдуло ветром, поднимаемым крыльями гусей-лебедей. Вителья слышала угрожающий стук их клювов за спиной, но не могла обернуться и сплести заклинание, так как обеими руками держалась за Вырвиглота, молясь всем богам, чтобы не свалиться.

– Ненавижу богов… – пробормотал тролль и рванул вперед.

⁂

Крепкая ладонь Руфусильи похлопала чашу по боку.

– Смотри-ка, такая же, как мы видели на месте первого газорга. Ведь такая же, да, Грой?

Оборотень, стоящий на самом краю обрыва, покосился на нее насмешливым желтым глазом и ответил:

– Такая же, уважаемая рубака, такая же.

– И развалины похожи!

– И развалины…

– Что же это получается? – изумилась гномелла. – Газорги что-то скрывают? Везде, где они, понимаешь, валяются, спрятаны подобные руины?

Грой пожал плечами.

– Для того чтобы делать такие выводы, надо проверить все поляны или хотя бы их бо́льшую часть.

– Вот интересно, Тори встретился газорг? – Руф почесала в затылке. – Если встретился, руку даю на отсечение, что она его завалила. А раз так – можно будет у нее спросить, были ли там руины и чаша. Интересно, что здесь находилось? Как думаешь?

– Поилка для птиц? – хмыкнул оборотень. – Иди лучше посмотри, как сбежавший от тебя газорг ползет по склону. Забавное зрелище.

– Не пойду! – Руфусилья сердито хлопнула чашу по боку. – Я ему такой подлости не прощу – как увидел нас, так сразу тикать! Вот теперь, если Тори своего завалит, у меня начнутся комплексы, а комплексующая рубака – это страшно.

– Охотно верю.

Грой подошел к ней и окинул взглядом развалины, почти до фундамента обратившиеся в пыль.

– Не пора ли нам возвращаться, уважаемая Руф? Мы свое дело сделали – местные предания проверили, как и поляну с газоргом, и никаких следов могильника не нашли.

Гномелла внимательно посмотрела на него.

– Тебя что-то беспокоит, уважаемый Вирош?

– Есть немного. Наша сила – в единстве, а сейчас мы отдельно друг от друга. Вернемся. Может, кому-то из наших больше повезло в поисках?

Рубака кивнула. Знала, если такой попутчик, как Грой, счел нужным сказать о своих опасениях, к нему лучше без промедления прислушаться.

Пока оборотень доставал из поясной сумки портальный свиток, чтобы переместиться на место прежней стоянки, Руф все-таки подошла к краю обрыва. Далеко внизу полз по отвесной каменной стене мохнатый зеленый ковер, трогательно цветущий колокольчиками.

Гномелла с сожалением погрозила ему кулаком и вернулась к Грою, который ждал ее, держа в руках свиток.

Портал перенес их к давно остывшему костру и разложенным вокруг вещам. Ни Виты, ни Альперта, ни Дробуша не было ни видно, ни слышно.

– Вот еще новости… – пробормотал Грой, бросаясь к углям и трогая их. – Совсем холодные, даже отсырели. Дня два тут никого нет!

– А вещи? – встревоженно спросила Руф. – Ни за что не поверю, что Дробуш забыл свою сковородку!

Гномелла и оборотень переглянулись.

Грой решительно потянул из сумки очередной свиток – на этот раз для связи.

– Надо вызывать Яго! Срочно!

– Зачем его вызывать, если он уже здесь? – раздался веселый голос Дикрая.

Грой и Руфусилья обернулись. Денеш вышел из портала, следом на землю ступил Ягорай и тут же бросился к костру. Сделал то же самое, что и Грой – пощупал угли. Огляделся вокруг. Взгляды человека и оборотня скрестились.

– Мы только вернулись, – пояснил Вирош.

– Эй, смотрите что у меня есть! – послышался победный вопль.

Из третьего портала выходили улыбающаяся Тариша и Тори, которая размахивала зеленым лоскутом. Впрочем, увидев лица остальных, и она, и фарга тут же перестали улыбаться и поспешили к друзьям.

– Что здесь произошло? – нахмурилась Виден. – Где Вителья?

– Я тоже хотел бы это знать, – угрожающим тоном пробормотал Ягорай. На его лицо будто упала тени, отчего черты казались резче, а сам он – старше, чем был.

– Вита связалась бы с тобой, если бы ей угрожала опасность! – воскликнула Тори.

Не выдержала – с гордостью сунула зеленый лоскут в руки старшей сестре. Та обиженно надула губы.

– Я в этом не сомневаюсь, – Яго двинулся прочь от костра, присматриваясь к следам. – Оставайтесь здесь…

Дикрай догнал его и пошел рядом.

– Я знаю, что ты хороший следопыт, но мой нюх тут не помешает, – сказал он.

Рю Воронн молча кивнул и вдруг остановился.

Воздух впереди засиял, в нем появилась прореха, которая увеличивалась в размерах. Сквозь прореху был виден несущийся вперед с ураганной скоростью Вырвиглот в натуральном обличии, на плечах которого с трудом удерживались Вителья и Альперт. Заметив Яго и Рая, Дробуш зычно крикнул:

– Бегите!

– От чего бежать-то? – изумился Денеш и… замер с открытым ртом, заметив двух огромных бело-серых птиц с черными клювами.

Кроме размера птицы казались самыми обычными, однако была в них какая-то такая чуждая Тикрею жуть, что Дикрай развернулся, схватил Яго за рукав и побежал назад. Стоящие там уже подобрали разбросанные вокруг кострища вещи и дали деру вниз по склону.

– Йаху! Дробушек, прыжок в портал! Давай, известняк, гони-гони!

– Яго, чем убить бога? – поинтересовался тролль, пристраиваясь справа от рю Воронна.

– Придумаем что-нибудь, – бросив укоризненный взгляд на Виту, ответил тот.

Щеки волшебницы залил румянец.

Птицы, яростно заклекотав, тоже метнулись в портал.

– Вам от них не убежать, – сообщил Кипиш, зависая перед лицом Яго, – но кое-что я уже могу сделать.

– Так делай же, Аркаеш тебя побери! – прорычал тот.

От портала за их спинами оторвался кусок, пролетел по небу и рухнул на землю прямо перед обогнавшей всех Таришей в образе тигрицы. Фарга остановилась, ощерив морду и хлеща себя хвостом по бокам.

– Бегите в портал, быстрее! – крикнул Кипиш, и Виден прыгнула вперед.

Вита оглянулась и с ужасом увидела, как чернеет оперение гусей-лебедей, как их клювы, укорачиваясь, превращаются в змеиные морды с желтыми глазами, а хвосты, наоборот, вытягиваются и теперь заканчиваются костяными острыми наконечниками. Виверны, однажды виденные ею в Лималле, были гораздо меньшего размера, а эти могли бы поспорить габритами и с драконом!

– Виверны! – взвизгнула Торусилья, пробежала немного вперед, чтобы не упасть, и на бегу повернула в обратную сторону. – О, Великие братья, воистину, я счастливейшая из гномелл! Руф, если мы добудем по клыку виверны, или хотя бы по чешуйке…

Не говоря ни слова, старшая рубака взвалила младшую на плечо и понеслась к новому порталу.

Яго задержался, пропуская вперед тролля, и едва успел увернуться от костяного копья на хвосте виверны, метящего ему в спину. Его спас Дикрай – толкнул в сторону. Однако сам оказался схвачен птичьими когтями.

Издав победоносный вопль, чудовище попыталось развернуться в обратный путь, но не тут-то было. Появившаяся из воздуха кошачья лапа наподдала ей под хвост, заставив кувыркнуться в новый портал. Вторая виверна машинально нырнула следом.

Перед прыжком Яго успел оглянуться. Ему показалось, что он видит за дымкой закрывающегося прохода в другой мир высокую женскую фигуру с распущенными по плечам волосами. А затем оба портала схлопнулись. Рю Воронн сгруппировался, упал на шелковую траву и… насторожился.

Этот аромат весны и сбывшихся надежд царил лишь в одном месте на Тикрее.

Месте, где по иронии судьбы все было обманом.

⁂

Его Величество Редьярда в последнее время одолевали тяжкие думы, отчего он пребывал в дурном настроении и изводил ближайшее окружение постоянными придирками. Особенно доставалось секретарю, шуту и старшему сыну. Единственной, чье имя король не склонял в язвительной форме, была его беременная невестка, принцесса Брунгильда, которая к концу лета раздалась и теперь фигурой не сильно отличалась от своей подруги Ваниллы. Кроме того, у Бруни отекали руки и ноги, и лицо казалось слегка одутловатым, будто она пила много воды на ночь, а нос распух и покраснел. Редьярд, который обычно требовательно относился к внешности обеих невесток, на эту тему не говорил ни слова.

Известие о беременности Ориданы немного поправило королевское настроение. Во всяком случае, Дрюня сообщил Яну Грошеку о том, что Его Величество изволит шутить, еще не встав с постели. Секретарь тяжело вздохнул. Последствия шуток королей, как известно, приходилось предотвращать секретарям.

Сегодняшний настрой короля не испортило даже то, что завтрак готовила не Бруни, которой уже было тяжело стоять у плиты. С аппетитом поглощая творожную запеканку с яблоками и карамелью, для верности политую взбитыми сливками, Редьярд с удовольствием оглядывал невесток – таких разных в своей беременности. Если Бруни походила на пион – пышностью форм и румянцем щек (и частично, носа), то Оридана напоминала Его Величеству гороховый стручок. Она была нежно-зеленого цвета, ничего не ела, тяжело вздыхала и часто прижимала к лицу кружевной платочек, агрессивно пахнущий вербеной – только это спасало Ее Высочество от постоянной тошноты, преследующей ее в первом триместре. По сложившейся традиции, Его Высочество принц Колей на семейном завтраке отсутствовал, и король очень удивился, когда двери распахнулись, а его младший сын громко поприветствовал семью и сообщил, что голоден. В руках он держал сверток. Аркей и Бруни посмотрели на сверток не без опасений – основания у них были, если вспомнить, как появился во дворце финки Коля.

– Дорогая, это тебе! – Колей торжественно положил сверток на колени Оридане. – Знающие люди сказали, что в твоем положении пригодится.

– И что же это? – оживился король. – Свиток с заклинаниями от тошноты?

Оридана покосилась на сверток.

– Никаких заклинаний, Ваше Величество! – неожиданно твердым голосом произнесла она. – Ребенку быть вредно.

– Очень мудро, Ваше Высочество, – поддержал ее Дрюня и показал королю язык.

– Прикажу отрубить вместе с головой, – привычно констатировал Редьярд и тоже посмотрел на сверток.

Принцесса развернула его. Ей на колени упало нечто, более всего напоминавшее конскую упряжь.

– Это что? – нехорошим голосом осведомился король.

– Это специальная поддержка для животика, – жизнерадостно сообщил Колей, – одевается на плечи, вот так… – он на себе продемонстрировал как, – вот здесь застегивается. Если мою обожаемую женушку разнесет как нашу не менее обожаемую Бруни, ей с ее худобой будет очень тяжело ходить, сидеть, дышать… Начнет болеть спина, отекать ноги…

Слушая его, Оридана зеленела все больше.

– Брат… – проговорил Аркей. В его голосе слышался упрек.

– Выйди вон, – приказал Его Величество, сверля младшего сына взглядом. – И чтобы я тебя сегодня больше не видел!

Колей растерянно стащил «упряжь» и спросил:

– Но почему, отец?

Оридана вдруг ухватила «упряжь» и потянула к себе.

– Отдайте полезность, муж мой, пригодится, – потребовала она, и когда изумленный принц отпустил ремни, похлопала ладонью по сиденью пустующего рядом стула. – Вы правы, Колей, и я благодарна.

Редьярд переглянулся с Дрюней, а Бруни – с Аркеем.

Его Высочество Колей сел, бросив осторожный взгляд на короля.

– А где Саник? – поинтересовался он, делая вид, что ничего не произошло. – Славный мальчуган. Вчера попытался обыграть меня в шахматы, для чего сгрыз моего ферзя.

Оридана достала из бисерной сумочки на поясе блокнотик и аккуратно раскрыла.

– Вот. Сегодня история Ласурии, геральдика и фехтование. Саник быть настоящим воспитанным молодым человеком! – не без гордости сказала она.

– Но он оборотень, – буркнул король.

– Вы делать поспешные выводы, Ваше Величество! – Принцесса перевернула страницу. – Завтра: охота с Весем и Рахеном под присмотром подполковника Сормаша из клана Сильных Мира Сего. Но на охоту Саник идет, только если хорошо заниматься сегодня! – принцесса строго нахмурила брови.

Затем икнула и поспешила прижать к носу платок.

– Это Лихо предложил, – улыбнулся Аркей, – Саник – упрямец еще тот. Очень сложно заставить его делать то, что ему неинтересно. Однако ради охоты он готов на что угодно. Единственное условие – он должен доверять тем, с кем будет охотиться.

– Когда ты собираешься вернуть полковника Торхаша? – спросил Его Величество.

Бруни сдерживала беспокойство, делая вид, что с интересом наблюдает, как Оридана разглядывает «упряжь». Зная о делах мужа, она прекрасно поняла, какой подтекст содержит королевский вопрос. Несмотря на кажущееся спокойствие, тревога, царящая в Вишенроге, ощущалась все явственнее.

– Когда будет нужно, отец, – пожал плечами наследный принц и взглянул на брата. – Ты учишь Саника играть в шахматы? Хм… Помнится, мне ты всегда проигрывал.

– Зато теперь я нашел того, кого могу обыграть, – хохотнул Колей, не обижаясь. – Правда, за это удовольствие мне приходится платить фигурами. Особенно ему нравятся ладьи и кони. Видимо, они вкуснее остальных.

– Вот увидишь, это ненадолго, – хмыкнул Его Величество. – Как только Саник поймет логику игры, ты будешь бит и бит жестоко.

Принц лукаво улыбнулся, становясь по-аркаешевски привлекательным.

– Неа, папаня.

– Это почему же? – с любопытством встрял Дрюня.

– Потому что тогда с ним будет играть Арк! – торжествующе засмеялся Колей.

Следом засмеялись все, сидящие за столом, даже Оридана улыбнулась и отпила воды из стакана – от запахов еды ее мутило, однако Его Величество непременно желал видеть невестку на семейных завтраках, обедах и ужинах.

После завтрака Арк проводил супругу в их личные покои – отдохнуть перед ежедневным выездом в город вместе с Григо Турмалином и свитой, и направился в свой кабинет. Герцог рю Вилль уже ждал его с обычным докладом, вторым за это утро. Первый он делал в королевском кабинете.

– Есть известия от рю Воронна? – спросил принц, задясь за рабочий стол и с тоской думая о том, что из-за этого, заваленного бумагами стола он не встанет до вечера.

– Пока нет, Ваше Высочество, – поклонился начальник Тайной канцелярии. – Со слов архимагистра, группа застряла в Синих горах, выполняя первоначальную миссию, и в Грапатук не возвращалась. Но, как вы помните, по донесению рю Воронна некое предложение было озвучено и услышано. А это значит, что как только Яго окажется в Грапатуке, ответ, скорее всего, уже будет.

– Важно, чтобы этот ответ нас удовлетворил, – пробормотал принц, подтягивая к себе кипу документов, требующих немедленного рассмотрения.

– Рю Воронну я верю, – сказал Троян, – он всегда знает, что делает.

Аркей коротко взглянул на него. От этого взгляда даже такому прожженному мерзавцу, как рю Вилль, стало неуютно. Поэтому он поспешил продолжить.

– Из тех донесений, что требуют вашего внимания, я бы еще выделил…

Впрочем, Его Высочество его не слушал. Он думал о том, что тоже хотел бы всегда знать, что делает.

⁂

С низким рыком тигрица стелилась по серебристо-зеленой траве, остальные бежали за ней. Виверны летели быстро, но с каждым новым взмахом их крылья двигались все тяжелее.

– Ой! – взвизгнула Руфусилья и высоко подпрыгнула.

Из-под ног гномеллы метнулось что-то маленькое и коричневое.

– Ты что, сеструха? – изумилась Тори и, скатившись с ее плеча, побежала рядом.

– Это был гриб! – ответила старшая рубака. – Он на меня напал!

Сестра посмотрела на нее безумными глазами, но ничего не ответила.

Вита, сидевшая на плече Дробуша, находилась в более удобном положении и могла обозревать окрестности. Она тоже узнала этот запах и эти цвета – только в Лималле мир казался нарисованным художником, который либо объелся галлюциногенных грибов, либо чересчур любил украшательство. Справа, среди деревьев мелькнул просвет и воды лесного озера. Волшебница увидела их лишь на миг, но ощутила сильнейшее желание остановить Дробуша, спуститься на берег и искупаться. И сама себе удивилась: не время думать о телесных удовольствиях!

«Кипиш, сделай что-нибудь! – Услышала она в сознании голос Дикрая. – Ужасно неудобно в этих когтях – у меня чешется нос, а я не могу освободить руки».

«А я что, по-твоему, делаю? – завопил божок, летящий впереди Тариши. – Я это и делаю! Очень, знаешь ли, тяжело преобразовать материю из чужого мира!»

«Преобразуй их еще во что-нибудь, – предложил Яго, – например, во что-нибудь неподвижное».

«Они скоро сами преобразуются, а я не могу, – пожал плечами Кипиш, – ибо характеристики объектов должны быть близки. Из животного мира Тикрея виверны оказались ближе всего… Точнее, ближе всего были бы драконы, но считается, что они вымерли».

«Считается…» – задумчиво протянул Вырвиглот и… едва успел увернуться от потянувшейся к нему ветви дерева. За его спиной растение, оставшееся ни с чем, принялось в расстройстве размахивать ветвями, стремясь поймать хоть что-нибудь.

«Что-то я не помню таких чудес Лималля, – заметил Ягорай, не снижая темпа бега, – как-то это все…»

Он не договорил. Виверна с Дикраем на миг зависла в воздухе и рухнула вниз, ломая верхушки деревьев, за которыми был виден скалистый утеса.

Тариша, издав страшное рычание, метнулась в ту сторону и была едва не придавлена тушей второй виверны. Тигрицу спасла Руфусилья, которая схватила ее за хвост и придержала.

– Я жив, – донесся сдавленный голос оборотня, – но по-прежнему не могу почесать нос… Спасите-помогите!

– Неисправим… – пробормотал Ягорай, бросаясь на помощь.

Общими усилиями удалось вытащить Дикрая из-под туши виверны. Вителья быстро ощупала его ребра, руки и ноги, желая убедиться, что у него нет переломов. Тариша тоже рвалась, но Грой придержал ее за плечо и посоветовал:

– Отдышись и успокойся, уважаемая фарга! В целительском деле холодная голова ценнее любящих рук.

Виден, сменившая ипостась, метнула в него яростный взгляд, однако осталась на месте.

– Сеструха, ты пошутила про гриб, да? – поинтересовалась Тори. – Ну, признайся, что пошутила…

– Издеваешься? – совершенно серьезно спросила та. – Я даже не знала, что могу так высоко прыгнуть, да еще с таким грузом на плечах, как ты! Торусом клянусь, этот гриб напал на меня и боднул в голень.

Рю Воронн, убедившись, что с Денешем все благополучно, торопливо поднялся на ноги и полез в сумку со свитками.

– Что ты делаешь? – удивился Грой.

– Надо побыстрее покинуть это проклятое место… Лималль – от него одни неприятности! Уходим порталом обратно в Драгобужье, немедленно!

– Уберите руки от сумки! – раздался незнакомый холодный голос. – Опустите оружие!

В то же мгновение из зарослей вокруг бесшумно выступило два десятка эльфов в зеленых одеяниях, в руках они держали луки с натянутыми тетивами. Стрелы были направлены в непрошенных гостей.

Один из эльфов, высокий и красивый пепельный блондин с холодными серыми глазами, бесстрашно подошел к троллю и ткнул в него пальцем.

– Кому из этих существ ты принадлежишь, каменный гость? – высокомерно спросил он.

– Что? – нехорошим голосом осведомился тролль.

Вита поспешила встать между ним и эльфом. К ее удивлению, Альперт, все еще держащий в руках сверток с лягушкой, встал рядом с ней плечом к плечу.

– Прикажите своему троллю окаменеть, – не обращая внимания на загоревшиеся рубиновым глаза Дробуша, продолжал эльф. – Сложите оружие и следуйте за нами! Вы обвиняетесь в нарушении границы суверенного государства Лималль и нанесении ущерба его заповедной фауне.

«Какой-такой фауне?» – шепнул Кипиш на ухо Вите, и она машинально повторила:

– Какой-такой фауне?

– Вивер… – эльф не договорил и выпучился на два холма земли, лежащих на месте упавших виверн.

– Я прошу прощения, офицер, – подал голос Альперт, – но мы не нарушали границы вашего прекрасного государства намеренно. Согласно статье семьсот тридцать четвертой Ласурского магического кодекса, случаи некорректной работы портальных свитков, вследствие которых пользователи покинули свое государство и оказались на территории другого, не считаются злым умыслом и оцениваются по Общему своду магических правил Тикрея. Насколько я помню, Лималль никогда не заявлял, что не подчиняется общетикрейским законам! Исходя из этого и на основании Магического пакта о границах государств, мы имеем право покинуть территорию немедленно, при условии, что не заимствуем имущества граждан, природных ископаемых, редких и ценных растений или животных, принадлежащих вашей стране. Ваша же задача проследить, чтобы мы действительно ушли порталом, а не тыкать в нас оружием!

– Класс! – восхищенно пробормотала Вителья, а тролль хлопнул мага по плечу так, что тот едва не упал.

– Э-э-э… – промычал эльф. – А можно еще раз, помедленнее?

– Я с удовольствием повторю, – искренне произнес Альперт. Видно было, что он действительно повторит столько раз, сколько нужно. Причем с удовольствием. – Будьте так добры, прикажите опустить оружие, иначе это выльется в конфликт с магическим сообществом Ласурии. Никому из нас это не нужно, верно?

– Верно! – раздался звучный низкий голос, услышав который Руфусилья вздрогнула и широко раскрыла глаза. – Это так же верно, как и то, что эти существа, включая тролля, находятся на территории Лималля по моему личному приглашению и немедленно проследуют в Независимое Подгорье. Вы не станете их удерживать, согласно пункту пятьдесят шесть Соглашения о сотрудничестве, подписанного между нашими государствами.

– Да что ж это такое… – растерянно пробормотал эльф. Обернулся и уважительно поклонился подходящему широкоплечему гному с волосами и бородой цвета спелой пшеницы. – Ваше Величество Ахфельшпроттен Первый, позвольте засвидетельствовать вам свое почтение и уверить, что мы не собирались причинить зло вашим гостям. Мы только хотели разобраться с нарушением границы.

– Разобрались? – мягко спросил Его Величество Подгорный король.

Эльф поморщился, но снова поклонился.

– Разобрались и сейчас же уходим.

– Вот и славно! – улыбнулся Ахфельшпроттен и оглядел онемевших от изумления нарушителей границы. – Рад видеть всех вас, други! А где же мой товарищ, уважаемый Йожевиж Агатский Синих гор мастер и его прекрасная супруга?

– Ох, это долгая история, Ваше Величество! – воскликнул, придя в себя от изумления, Грой. – Может быть, мы уже укроемся в ваших волшебных чертогах, дабы перевести дух и рассказать вам последние новости Тикрея?

– Идемте же! – провозгласил король и пошел первым.

Из лесной чащи, едва ли не так же бесшумно, как ранее эльфы, выступали один за другим королевские тяжеловооруженные гвардейцы, держа наготове боевые топоры.

– Как вы узнали, что мы здесь, Ваше Величество? – поинтересовался Яго.

Ахфельшпроттен усмехнулся и ничего не ответил.

В нижней части утеса, чья вершина виднелась над лесом, чернел проход, ведущий в недра земли.

Вита дождалась, пока Дробуш оденет свой амулет – иначе тролль не смог бы войти в пещеру, следом за ним и Ягораем шагнула в темноту, и подумала, что, пожалуй, впервые радуется тьме куда сильнее, чем солнечному свету.

⁂

Владыка Скальных эльфов Мунливиль никогда не видел настолько испуганную эльфийку. То, что эта эльфийка была одной из его наложниц, дела не меняло. Будь причина в другом, например, увидь волоокая дева впервые мужское достоинство Владыки, Мунливиль лишь понимающе улыбнулся бы. Но как вести себя сейчас, он не имел понятия.

Наложницу звали Лагардиэль, она была юна, привлекательна, смешлива. Повзрослей она лет на пятьсот, он нашел бы ей мужа и с легким сердцем отпустил прочь, как выпускают из золоченой клетки птицу, чье пение наскучило давным-давно. Но случилось невозможное! Лагардиэль понесла от своего любовника, и понесла так успешно, что плод любви сейчас лежал перед Владыкой на пеленке, сотканной из золотого луча и тончайшей шерсти единорога и… истошно орал.

– Он… Он… – лепетала эльфийка трясущимися губами. – Он пытается меня съесть, мой повелитель! Я взяла его в руки и прижала к себе, как это нарисовано на гравюрах в наших книгах, дабы подарить ему свет своей любви, но он… присосался ко мне, как создание тьмы! Вот, здесь, на груди осталось багровое пятно! О, мой повелитель, это существо убьет меня!

Наложница вновь забилась в истерике.

Владыка посмотрел на стоящего рядом советника. Советник посмотрел на Владыку… Существо – голое, маленькое и красное, продолжало орать.

– Каскарты, угомоните его как-нибудь! – рявкнул Мунливиль и быстро вышел из комнаты.

Советник метнулся следом.

Двери в покои Лагардиэль закрылись, отсекая звуки. В коридоре стало так тихо, что было слышно, как капала вода из источника, бившего из скального грота.

– Ты был у Старейшей? – требовательно спросил Владыка. – Что она вспомнила?

– Был… – развел руками советник. – Она очень старается, но не помнит! Столько веков прошло.

– Почему оно кричит, это дитя? – в голосе Мунливиля сквозило недоумение. – Неужели я тоже так кричал, когда был младенцем?

Советник виновато отвел глаза.

– Не могу знать, мой повелитель!

– Но оно не может орать постоянно! – воскликнул Владыка. – От такого крика можно умереть! Его поили водой?

– Поили. Плюется. И орет.

– Давали пюре из фруктов и трав?

– Результат тот же.

– Купали?

– Оно немного подремало в теплой воде, но потом снова принялось орать…

– Каскарты! Проводи меня к Старейшей. Может быть, она что-то вспомнила?

Советник угодливо склонился перед Владыкой и засеменил впереди. Мунливиль прекрасно знал дорогу на отдаленный пик, где в уединенных покоях самая старая эльфийка Скалистой цитадели проводила время наедине с небесами и ветром. Но негоже было одному из могущественнейших владык Лималля иди без свиты.

На полпути его нагнал офицер пограничной стражи. Умудрился, идя чуть позади, склониться в почтительном поклоне.

– Говори, – коротко приказал Владыка.

– Чужаков, попавших на наших земли, арестовать не удалось, мой повелитель.

– Почему?

– Его Величество Ахфельшпроттен Первый предъявил на них права. Мы не пошли на открытый конфликт.

Мунливиль замедлил шаг, но тут же вновь ускорил его – по вентиляционным шахтам летели рыдания несчастной Лагардиэль, напоминавшие ужасающие стоны порождений Вечной ночи.

Владыка покосился на офицера. Тот был бледен, шел, опустив глаза – понимал, что может быть сурово наказан. Но… Кое-что сейчас было поважнее конфликта с гномами.

– Ты поступил правильно, – произнес Владыка Скалистой цитадели, – нам следует сосредоточиться на чуде, посланном Каскартами, а не на сквернословящих коротышках из Независимого Подгорья. Теперь ступай!

Обрадованный офицер поклонился так низко, что едва не клюнул носом каменные плиты пола.

На верхушку пика вела спиральная лестница. Советник остался внизу, а Мунливиль легко взбежал по ступеням и постучал в светлые створки, украшенные затейливой резьбой.

– Войди, – послышался ворчливый голос.

Он вошел и опустился на одно колено. Никто среди скальных эльфов не заслуживал такого почтения. Никто, кроме матери.

– Мама, умоляю, вся надежда на тебя! Это первый младенец в Скальной цитадели за невыносимо долгий срок… Не знаю, что произошло, но он родился, и мы не можем потерять его!

– Ты связывался с Владыками из других цитаделей? – требовательно спросила старая эльфийка, красота лица которой казалась запечатленной в веках.

Мунливиль отвел глаза.

Старуха пожевала губами и проворчала:

– Понятно. Мой сын не желает показывать свою слабость другим.

Владыка повел плечами, но промолчал. Мать всегда понимала его лучше остальных.

Эльфийка отвернулась и вышла на открытую террасу. Магическая завеса сдерживала бушующие на вышине вихри, превращая их в приятный ветерок, несший снизу запахи зелени и свежести.

Мунливиль поднялся и пошел за матерью.

– Я вспоминала, как держала тебя на руках, когда ты был совсем крохотным, – не оборачиваясь, заговорила старуха. – Знаешь, все громкие слова о величии эльфов тускнеют перед взглядом, которым смотрит на мир новорожденный… Ты казался мне одновременно неразумной зверушкой и баожественным чудом, вызывал и страх, и жалость. Ты раздражал меня, но никогда с тех пор я не была такой счастливой! Я думала обо всем этом и вдруг вспомнила, как…

Обратно в покои наложницы Мунливиль бежал так быстро, что Советник остался далеко позади. С размаха распахнув двери, Владыка влетел в комнату и проговорил:

– Младенца нужно…

– Тс-с-с… – прижала совершенный пальчик к губам Лагардиэль.

Она сидела прямо на полу, на шкуре единорога и, держа дитя на руках, кормила грудью. Младенец сосредоточенно сосал, а вокруг разливалась блаженная тишина.

– Мой повелитель, – в глазах эльфийки блеснули слезы, – мое тело услышало ребенка и дало нектар, нужный ему, чтобы жить! Хвала Каскартам!

Владыка Скальной цитадели молча развернулся и вышел. Лишь в коридоре, закрыв двери, дабы не показывать женщине свою слабость, оперся спиной о стену и дрожащей рукой стер испарину, выступившую на лбу. Лагардиэль права: хвала Каскартам! Дитя выживет, и эльфийская раса, находящаяся на грани вымирания, возродится вновь во всей красе и мощи!

Мунливиль встрепенулся. Пожалуй, стоит поспешить и сообщить другим Владыкам о сделанном открытии. Ведь каждому хочется войти в историю своего народа героем.

⁂

Путешественники, затаив дыхание, следили, как король Независимого Подгорья в изумлении «сворачивает голову» золотой чаше, самогон из которой он только что выпил на пиру в честь их прибытия. Пир Его Величество закатил, едва они прибыли в Круткольх.

– Вот значит как! – произнес Ахфельшпроттен. – Вона как Братья распорядились с любовью почтенного мастера Йожевижа и красавицы Виньовиньи! Неожиданно, други, неожиданно.

– Мы и сами были ошарашены, – признался Ягорай, и продолжил, пока король пребывал в растерянности: – А все же, Ваше Величество, как вы узнали, что мы в Лималле?

– У вас, уважаемый Яго, хватка, как у рылобита, – рассмеялся король и посмотрел на Руфусилью, которая с тех пор, как попала в подземье, вела себя тише воды, ниже травы. – У почтенной рубаки Аквилотской, моей старинной подруги и любови всей моей жизни, есть подарок, полученный в нашу прошлую встречу. Это кольцо моей матушки. Кроме камня абсолютной чистоты и великолепной ювелирной работы оно знаменито заклинанием, которое в незапамятные времена нанес на него, по просьбе моего отца, один эльфийский маг…

Кажется, впервые за все время, Руфусилья посмотрела на Ахфельшпроттена.

В глазах Его Подгорного Величества запрыгали лукавые демонята.

– Мой почтенный отец по части хорошеньких гномелл был тот еще баловник, – продолжил он. К слову, я в этом не в него пошел, а в матушку, которая всю жизнь была ему верна. Заклятие создавалось, дабы предупреждать отца о местонахождении супруги, чтобы в случае чего он успел принять вид, подобающий мужу и королю. Я планировал не расставаться со своей Руф до смертного часа, вот и отправился за этим кольцом домой в тот злосчастный день, перед падением Завесы. Хотел, вернувшись, преподнести ей его и просить выйти за меня замуж. А вышло по иному…

Вителья заметила, что Тариша внимательно наблюдает за королем, который грустно усмехнулся, отшвырнул сломанную чашу и взял следующую.

– Что ж, други! Выпьем за нашу неожиданную и радостную для меня встречу!

Гости, как один, встали, поклонились и выпили. Руфусилья старательно прятала глаза.

– А какими судьбами вы оказались в Лималле? – спросил Ахфельшпроттен. – Или это страшная ласурская тайна?

– Не тайна, Ваше Величество, – улыбнулась Вителья, – тайна – причина, по которой мы оказались в Синих горах. Вот об этом я промолчу, но об остальном поведаю. Я и сама хотела рассказать Яго… – Она виновато взглянула на рю Воронна, – и остальным о том, как мы заблудились между мирами.

– Вот еще новости… – проворчала фарга.

Глаза Его Подгорного Величества заблестели в превкушении.

– Отличные новости, уважаемая фарга! – воскликнул он. – Рассказывайте, уважаемая Вителья, мы в нетерпении!

И сделал знак слугам разлить по новой.

Выпито в день, плавно перетекший в ночь, было немало. Король искренне радовался друзьям и ни в какую не желал отпустить их из-за пиршественного стола. Поэтому разошлись они только под утро. Утро, которое в Подгорье было отмечено не рассветом, а звоном шахтового колокола, размечавшего подземные сутки.

Вителья ждала, что Яго сделает ей выговор за самоуправство, но когда они остались наедине в выделенных им покоях, он прижал ее к себе и тихо попросил:

– Больше так не делай…

Ее сердце сжалось. Она ждала недовольства или гнева, а он сказал лишь несколько слов, и ей так стыдно, что она готова провалиться сквозь землю, хотя здесь, в Подгорье, куда уже проваливаться?

Волшебница молча кивнула. Та Вителья, что была ранее, наверняка воскликнула бы порывисто: «Обещаю!». Но после всего пережитого за последнее время, она прекрасно понимала – однажды обстоятельства могут сложиться так, что ей придется нарушить данное слово. Вита надеялась, что и Ягорай это понимает.

Больше они не сказали друг другу ни слова. Слова заменили жаркие объятия, и до самого утра Вита и Яго нежили друг друга так, будто не виделись целую вечность. Когда рю Воронн уснул, Вителья посетила купальню и покинула покои, ища уединенного места. Что-то бередило ее сознание, не давало покоя, несмотря на ощущение сладкой истомы после ночи любви.

Волшебница шла темными коридорами королевского дворца, не боясь заблудиться, поскольку уже машинально определяла местонахождение, используя магические координаты. Увидев свет, плещущий на пол из одного из боковых проходов, свернула туда. И остановилась, разглядев подземный прудик, украшенный резными сталактитами и сталагмитами. Вокруг прудика стояли вырезанные из цельных кусков мрамора скамьи, узор на каждой из них не повторял другие. На одной из скамей сидел… Альперт Попус.

Маг сидел к Вите спиной, но когда она подошла ближе, разглядела у него на коленях пустой сверток, а в воде у ног – оранжевую лягушку.

Под ногой Вительи хрустнул камешек, и маг обернулся. Лишь на миг в его глазах Вита увидела что-то очень похожее на горе, а затем он виновато кивнул на лягушку.

– Прости, что не предупредил, куда ухожу. Марье нужна вода, ей без нее плохо.

Волшебница села рядом. Лягушка с довольным видом наматывала круги по прудику.

– Это ты прости меня, Аль, – повинилась Вителья, – я совсем забыла про нее, а ведь она теперь член нашей команды. По крайней мере, до тех пор, пока мы не придумаем, что с ней делать.

Альперт взглянул на нее.

– Вита, а мы придумаем?

Лягушка перестала плавать и тоже уставилась на волшебницу. Под совершенно человеческим взглядом васильково-голубых глаз Вителье стало не по себе.

– Мы придумаем, Аль, – она решительно махнула копной смоляных волос, – мы обязательно придумаем! Если не справимся сами, попросим помощи у Ее Могущества. Наверное, нам не поздоровится, когда она узнает о наших приключениях в другом мире, но это совсем не важно, правда?

– Спасибо! – тихо сказал Альперт и расстелил на берегу скатерть из кашшеева дворца. – Марьюшка, ползи сюда, пойдем-ка спать!

Лягушка моргнула лупатыми глазищами, к удивлению Вительи действительно выползла на берег и запрыгнула на ткань.

Маг ушел, а Вита еще какое-то время продолжала сидеть, глядя, как отражаются в черной воде призрачные пещерные огоньки. Раньше ей казалось, что принимать решения легко, а нынче она их не просто принимала, но и несла за них ответственность – и вот это было по-настоящему тяжело. Не ошибиться…

Волшебница достала из пенала, прикрепленного к поясу, свиток связи, подумала и… убрала его обратно. Архимагистр умудрялась находить ее безо всяких свитков, так почему бы и ей не попробовать?

Вителья закрыла глаза, успокоила дыхание и потянулась сознанием прочь из Круткольха, туда, где с некотрых пор ощущала себя как дома – в Вишенрог. Солнечным лучом пронзила ночное небо Золотая башня, на верхнем ярусе которой стояла архимагистр Никорин, прижавшись лбом к холодному оконному стеклу. А затем внутреннее зрение Виты заволокла тьма, и вкрадчивый голос Ее Могущества сказал в самое ухо:

«Еще раз подкрадешься ко мне, адептка ан Денец, и я тебя отлуплю, как неразумное дитя!»

– Я не подкрадывалась! – воскликнула волшебница, позабыв, что архимагистр находится на другом краю Тикрея.

«Тише…»

«Ой… Простите!»

«Не ожидала, что вы окажетесь в Лималле. Тебе придется все мне объяснить, Вителья!»

«Я объясню, – вздохнула волшебница, – обязательно! Позже. А сейчас я хочу, чтобы вы проверили одно место, здесь, поблизости…».

⁂

Руфусилья Аквилотская резко обернулась. На миг в ее глазах мелькнуло ожидание, которое сменилось удивлением – в беседку проскользнула фарга и остановилась рядом, положив красивые руки на парапет.

Водопад неумолчно шумел, перемещая водные массы. В его шуме не так-то просто было говорить.

– Ты позволишь разделить твое одиночество, почтенная рубака? – усмехнулась Виден, отметая тот факт, что одиночество она уже разделила безо всякого разрешения. – Или ждешь кого-то?

Руфусилья дернула уголком губ, но кивнула.

– Значит, ждешь, – продолжала Тариша, не обращая внимания на возмущение, появившееся на лице гномеллы. – Я тебя надолго не задержу. Видишь ли, я редко лезу не в свое дело, но сейчас очень хочется. Ты знаешь, что у нас, оборотней измены невозможны, а свою пару мы можем почуять даже издалека, и не будучи знакомы. Нюх не позволяет лжи царствовать в нашей жизни настолько, насколько это принято у людей или гномов. Арристо свидетель, если бы вы могли ощущать друг друга не только кожей, вам было бы проще! Так вот, этот великолепный гном, твой старинный друг Ахфель и по странному стечению обстоятельств здешний правитель, любит тебя по самые печень и почки, уважаемая Руфусилья. И что самое ужасное, будет любить всегда. Он не врал, когда говорил о своей матушке – он однолюб и просто хороший гном, которого грех терять. Но даже он может устать ждать тебя, Руф, и тогда…

Фарга замолчала.

Слушая ее, гномелла сжимала парапет до белизны в пальцах и боролась с желанием выкинуть настырную тигрицу в водопад, но сейчас подалась вперед и спросила, ощущая, как сбивается дыхание:

– Что – тогда?

– Его сердце остановится, – качнула головой Виден, – и это не красивый оборот речи. Предложи ты ему отречься от короны ради тебя, он не смог бы, ведь долг перед народом для короля превыше всего. Но, поверь мне, правил бы после этого он не долго, так велика его любовь к тебе. Можешь убить меня, уважаемая Руфусилья Аквилотская, почтенная рубака, но ни одна обида не стоит жизни того, кто будет предан тебе до самой смерти!

Гномелла с усилием выпустила парапет и с изумлением посмотрела на свои скрюченные пальцы. Затем взглянула на водопад, глубоко вздохнула и поклонилась Тарише.

– Спасибо за честность, уважаемая фарга, и за мужество дать мне дружеского пинка – не всякий решится на это, кроме моей сестрицы. Есть ли услуга, которую я могу оказать тебе взамен?

– Благодарю, но боюсь, твой дружеский пинок я не выдержу, – засмеялась Виден и пошла прочь.

Однако у выхода из беседки остановилась, будто споткнулась. Едва повернула голову и произнесла:

– Если в Вишенроге все-таки начнется заваруха, обещай мне приглядеть за Раем?

– За Денешем? – удивилась Руф. – Разве ему нужен присмотр?

– Обещай… – губы Тариши едва шевелились.

Гномелла стукнула себя по груди, доспех отозвался звоном тяжелых звеньев.

– Обещаю, фарга Виден! Глаз с него не спущу!

– Благодарю…

Голос Тариши, почти неслышимый в грохоте водопада, затих – фарга выскользнула прочь, оставив рубаку в одиночестве. Впрочем, одиночество было недолгим. Эти тяжелые шаги Руфусилья узнала бы из тысячи.

Сдержав судорожный вздох, гномелла оперлась спиной о парапет и встретила взгляд голубых глаз подгорного короля почти без смятения.

– Я знал, где могу найти тебя… – кивнул Ахфельшпроттен словно самому себе.

– Я знала, что ты придешь… – согласилась Руфусилья, жадно смотря ему в лицо.

В их последние встречи она старалась не касаться его взглядом, будто боялась, что дорогие черты разрушат преграду, которую она долго и старательно возводила в своем сердце из обиды, разочарования и гордости. А сейчас Руф смотрела на короля и видела новые морщинки в углах его глаз и рта, седые волоски в пышной пшеничной бороде. Когда-то от его красоты ее сердце замирало, а сейчас пустилось в галоп просто от того, что он был рядом.

Ахфельшпроттен нерешительно шагнул ей навстречу и протянул руки. Словно стрелу из лука, сердечная боль тетивой толкнула гномеллу в его объятия. Несколько мгновений они стояли молча, обнявшись, раскачиваясь из стороны в сторону, будто боролись, а затем Его Подгорное Величество за подбородок поднял лицо Руфусильи к себе и сказал:

– Прости меня, Руф, умоляю, прости! Мне нет жизни без тебя, пусто рядом со мной на троне, пусто в моем сердце и в моей постели! На моей кухне тоже пусто, но ты не создана для кухонь, моя великолепная рубка, поэтому пусто и в моем тренировочном зале, где полно великолепного оружия и доспехов, но нет тебя. Я сделаю все, что ты пожелаешь, но не отказывай мне – выходи за меня замуж!

– Прямо все-все сделаешь? – свистящим от волнения шепотом спросила гномелла.

– Все, – решительно ответил король и тут же сник: – Только от короны ради тебя я не смогу отречься, ибо мой народ верит в меня…

Руфусилья взяла его за грудки, встряхнула, с удовольствием ощущая тяжесть тела уважающего себя гнома, поцеловала взасос и, отдышавшись, воскликнула:

– Этого и не требуется! Дождись окончания моего текущего контракта, а потом делай со мной все, что пожелаешь, только, Братья – свидетели, никаких кухонь!

⁂

Воздух был сладок, как нектар, однако Вителья помнила, что нектар Лималля для остальных, включая ее, приходится ядом, хотя и кажется наслаждением. Она стояла на берегу лесного озера плечом к плечу с архимагистром Никорин и смотрела, как в безветренную погоду бегут по воде волны: от берега к берегу, от берега к берегу. Ей представлялось, что Ники не станет медлить, едва окажется здесь, однако Ее Могущество не торопилась стирать это место с лица Тикрея.

– Мы чего-то ждем? – наконец, не выдержала Вита.

– Не чего-то… – неопределенно ответила архимагистр и вновь замолчала.

Волны продолжали свой бег. На той стороне озера один из камышей выбрался на песок и теперь загорал под ласковым, не весенним и не осенним солнцем Лималля. Чуть дальше, в кустах, резвились ископаемые ящеры размером с кошек – ловили упавший с дуба желудь. Желудь отчаянно пищал и прыгал, пытаясь увернуться от узких, усыпанных острыми зубами челюстей.

Могильник был здесь, под водой, зовущей в свои объятия. Тому, кто вошел в них, назад уже не было пути, и лишь одному удалось вырваться, сплести Завесу и скрыться в ней, питаясь душами эльфов – Гопотамкину.

Ископаемые порскнули во все стороны. Камыш метнулся в воду, желудь пополз к дубу, намереваясь вернуться на место, а Вита вдруг увидела на противоположной стороне невысокого хрупкого юношу. Юноша был так бледен, что казался полупрозрачным. Закатное солнце просвечивало его насквозь, придавая коже едва видимое сияние. Его тонкие белокурые волосы были свободно распущены по плечам, а синие глаза отличались таким пронзительным взглядом, что и на этом берегу озера молодой волшебнице стало не по себе. Она покосилась на Ники.

Архимагистр стояла, чуть отставив в сторону ногу и развернув плечи. Ее поза была расслабленной, будто она наблюдала морской закат с пирса, и наслаждалась этим зрелищем. Кажется, она вовсе не замечала странного юношу, но Вита знала, что это не так. Она ощущала Силу архимагистра гигантской змеей, свившей в кольца в обманчивом спокойствии, но готовой поглотить и это озеро, и чужака, и Лималль в целом. Вителья еще никогда не чувствовала такую, исходящую от нее мощь, видимо, Никорин все время сдерживала себя, а сейчас – перестала. И если Ники сделала это ради хрупкого эльфа, значит и Вите следовало быть готовой!

Волшебница переступила с ноги на ногу и встряхнула кистями рук – расслабить пальцы, если придется кастовать. Архимагистр, покосившись на нее, улыбнулась одними глазами и едва заметно качнула головой. Ее Сила шевельнулась, как просыпающийся зверь, и земля под ногами шевельнулась вместе с ней.

Вита могла поклястся, что синие глаза с того берега не упустили ничего.

Юноша отступил на шаг, изящно поклонился и исчез.

– Кракенские блохи… – пробормотала архимагистр и села на траву, скрестив ноги. Вителья с удивлением увидела испарину на ее лбу. – Как с ними тяжело, с богами!

– С богами?! – изумилась волшебница. – Этот юнец – бог?

– Юнец? – непонимающе воззрилась на нее Ники, а затем расхохоталась. – Юнец… – повторяла она, вытирая слезы. – Юнец… Этот, как ты выразилась, юнец, одно из древнейших существ Тикрея, помнящих не только Вечную ночь, но и времена до нее.

– Но кто он? – растерянно спросила Вита.

Архимагистр отерла испарину со лба и поднялась.

– Тебе только что довелось увидеть одно из величайших чудес Лималля, сына Бога Воздуха и эльфийки. Его имя давно утеряно в веках, и даже сами эльфы позабыли о нем, поэтому они зовут его просто – Мудрейший.

Вита пораженно застыла. На Тикрее Мудрейшим именовали правителя Лималля, бессмертного короля-мага, о котором ходили легенды.

– Давай-ка покончим с этим, пока он не передумал, – деловито сказала архимагистр.

– Но почему он может передумать? – удивилась Вита. – Ведь бог, которого эльфы считали своим покровителем, предал их, живя за их счет!

Никорин пожала плечами.

– Эльфы это эльфы, дитя. У них на все своя точка зрения. Работаем!

Вителья собралась.

– Готова? – испытующе посмотрела на нее Ники.

В прозрачных глазах архимагистра волны Силы уже бежали от одного края радужки к другому, грозя разрушением всему живому.

Вителья кинула последний взгляд на озеро, которому суждено было исчезнуть навсегда, и кивнула.

⁂

Его Величество стоял у окна кабинета и смотрел вдаль. Обычно за его спиной слышались вздохи Стремы, пребывающего в сладком сне… Но не сегодня.

Дверь скрипнула, будто извинялась. Раздались легкие шаги, и чье-то гибкое тело упало в кресло. Рэд не обернулся. Только двое могли входить в кабинет без стука, и только один из них до сих пор ходил так, словно был юн и дерзок.

– Что случилось, братец? – осторожно спросил Дрюня. – Я по твоей спине вижу…

– Стрема ушел, – глухо ответил король, и в сердце снова закололо, как и там, на границе пустоши и леса.

– То есть как – ушел?.. – в голосе шута сквозила растерянность. – Почему? Куда?

Король поморщился. Оборачиваться не хотелось, но пришлось.

– Откуда я знаю, куда? – спросил он, вперив тяжелый взгляд в собеседника. – Обычно собаки уходят, когда чувствуют собственную смерть.

– Но Стрема не стар! – воскликнул шут. – Он, можно сказать, в самом расцвете собачьих лет!

Его Величество привычно потер левую сторону груди и невесело усмехнулся:

– Может быть, он чувствует мою смерть?

– Типун тебе на причинное место, братец! – Дрюня вскочил и нервно зашагал по кабинету. – Как такое в голову-то пришло? Ты вон надысь чуть на Агнушке не женился! Тебе еще жить да жить! Хусним, как говорят гномы, с ней, с Агнушкой, но может, тебе действительно подобрать какую ласурскую деву и жениться? И неважно, из каковых она будет, аристократов или простолюдинов, главное, молодая кровь.

Редьярд вернулся за стол.

– Вон как ты теперь заговорил, – усмехнулся он, – а давеча из-за той же Агнушки готов был меня за пятки кусать, лишь бы не пустить к алтарю Пресветлой.

Дрюня тут же занял его место у окна и сердито заметил:

– Для такого дурня как ты, братец, ничего не жалко…

– Ладно, не злись! – улыбнулся король, от сердца немного отлегло. – Стрема, авось, и вправду вернется… И я, авось, еще поживу… Устал я что-то братец от дел государственных, понимаешь?

Шут обернулся.

– Понимаю, Твое Замученное Величество, как же не понять. Ну так возьми опять отпуск, пусть Арк превыкает к короне. Он же справляется?

Редьярд нахмурился.

– В мирное время ему цены нет, а в военное… В прошлую войну он ведь в моей палатке не сидел, стратегические вопросы не решал, все по передовой носился со своим полком… А сейчас у нас на носу угроза, с которой мы еще не сталкивались. А он? Малопушки какие-то захотел! В оружие не наигрался!

Дрюня поднял ладони, будто сдавался.

– Ну все-все, успокойся, братец! Признайся, ты на нервах оттого, что совсем скоро станешь дедом, а потом… – он хитро прищурился и замолчал.

– Что – потом? – насторожился король.

– А потом еще раз станешь дедом! – торжествующе провозгласил шут. – Такие испытания, а особливо пиры в их честь и череду поздравлений, непросто пережить. Но не боись! Я тебя не брошу. Ванильку уже предупредил, она свое благословение дала.

– Как она? – проворчал Его Величество. – И лягушонок этот твой… Людвин, как?

Дрюня расплылся в улыбке.

– Лягушонок Людвин грозит в будущем перекричать мамочку, а пока распевается на радость нашим соседям по этажу.

Редьярд полез в ящик стола, вытащил свиток, перевитый золотым шнуром, и протянул шуту:

– Держи.

– Что это? – Дрюня отошел от окна и с любопытством взял свиток.

– Подарок, – король подтолкнул его под локоть, понуждая развернуть свиток. – Графский титул и земли для твоего первенца.

Рука шута дрогнула. Он поднял на Его Величество растерянный взгляд:

– Братец… Ну что ты… Ну зачем?

– Вдруг он не захочет быть шутом, твой лягушонок? Вдруг его ждут дела во славу Ласурии? Это ты, братец, бессеребренник, ни разу у меня ничего не попросил.

– Да мне и не нужно было ничего… – пробормотал Дрюня.

– Да у тебя ничего и не было, – хмыкнул король, – а у него пусть будет.

– Я…

– Только давай без благодарностей, – Его Величество встал, обошел стол и похлопал шута по плечу.

Потом подумал и крепко его обнял.

– И вообще, – сказал он, отступив назад, – не мешай работать! Иди, иди прочь…

Дрюня покинул кабинет, будто во сне, и только в коридоре остановился, не обращая внимания на гвардейцев в красных мундирах, застывших по обе стороны двери. Он все еще изумленно смотрел на свиток, а потом почесал в затылке и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Вот скажите мне, как это возможно, что Его Величество порадовал меня, шута, более чем я – его? Где логика?

Конец

Content

Лесса Каури
Ласурские призраки