Воск Степанида

Академия Меча и Магии

Пролог

— Добро пожаловать в Академию Меча и Магии! — услышала, стоило дверям за моею спиною закрыться.

После яркого солнечного света глаза никак не желали привыкать к темноте помещения.

— Что за чепуха? — помотала головой, переваривая услышанное. — Опять Антошка поменял звонок на телефоне? — приду домой, уши надеру. Столько раз обещала, а сегодня обязательно выполню. Любитель подшутить, а не мальчишка.

— Держите вора! Держите! — звонкий мужской голос ворвался в уши.

Во все времена не уважали представителей древнейшей профессии. Я в том числе. И речь не о девушках с пониженной социальной ответственностью. А о любителях чужого добра.

Я, как сознательный член современного общества, приготовилась оказать сопротивление похитителю не своей собственности. Или хотя бы заснять на телефон, чтобы потом сдать в правоохранительные органы.

Даже сделала несколько шагов вглубь помещения, одновременно ища в сумочке сотовый. Да так и застыла с открытым ртом.

На меня на всех порах летел зеленый… чертенок, держащий в руке свиток, перевязанный пеньковой бечевкой с болтающейся из стороны в сторону сургучной печатью. А за ним, в нескольких шагах позади, скакал самый настоящий сатир. С козлиной бородкой на лице, с хвостом, и на каблуках. Лишь позже я узнала, что это не новомодные туфли в форме копыт, в которых любят щеголять супер современные модницы, а настоящие ноги, данные от природы.

— Тьфу, ты! Перегрелась на солнышке. Всякая ерунда мерещится.

Я прикрыла глаза, не желая верить увиденному. Оно не укладывалось в сознании.

В этот миг мне в живот боднули головой, отчего согнулась. Пополам.

— Простите, мадемуазель! Прошу вас, спасите! Иначе этот козлоногий выкормыш меня убьет. Прямо на ваших глазах испепелит пульсаром. А я еще маленький. Жизни не видел. Девушку своей мечты не встретил. Маленьких чертяток не родил. Умирать мне никак нельзя. Спасите! — скороговоркой произнесли откуда-то ниже пояса.

А затем я почувствовала как за меня кто-то спрятался.

От неожиданности открыла глаз. Затем другой. Выпрямилась, руками закрывая живот. Мало ли какая неожиданность может случиться.

И глаза в глаза столкнулась с расплавленной яростью.

Она не жила самостоятельно, а плескалась в глубине злых до поросячьего визга мужских глаз.

— Отдай мне его! Я в своем праве.

Быстро сообразила, что из объектов мужского рода у меня только зубы мудрости и то не до конца прорезавшиеся. Но вряд ли злыдень их имеет в виду.

— Спасите, молю! — тонкий голосок сзади, и ритмичное дерганье подола платья не дали усомниться к кому обращена просьба.

— Два шага назад! — выставила вперед руку, огораживая зону личного пространства, как учили нас на тренингах.

Козлиная бородка явно не ожидал от меня подобной прыти. Отшатнулся.

— Ах, так! Вздумала мне угрожать?! Да я на тебя ректору пожалуюсь! — услышала испуганные нотки в голосе козлиной бородки. Сатир молниеносно присел на полметра.

А в следующий миг из центра моей ладони, направленной вперед, вырвалась молния и ударила в высокую вазу, стоящую на столике в дальнем конце помещения.

О наличии вазы я узнала лишь после того как она разлетелась на мелкие кусочки, усеяв пол черепками.

— А за любимую амфору ректор тебя в порошок сотрет, — злорадно произнес козлоногий.

— Мамочка дорогая! — инстинктивно воскликнула я, зажимая другой рукой ладонь, из которой несколько мгновений назад вырвалась яркая змея молнии.

— Вот-вот! Трепещи, смертная! Ректор тебя по головке не погладит, — радовался козлоногий, на четвереньках отползая в сторону. А потом и вовсе пустился бежать. Прочь от меня и спасенного мною чертенка.

— Чертенка?! — произнесла вслух, ужасаясь услышанному. И обернулась.

Так точно. Чертенка. Зеленого с головы до кончика хвоста с кисточкой.

— И у тебя хвост? — спросила ошарашенно.

— Ага. Правда, красивый? — самодовольно произнес обладатель юркой плети, крепящейся там, где у нормальных людей копчик.

Возражать против его слов не стала, ибо мне было совсем не до оценки экстерьера зеленохвостого существа. Меня занимало совсем другое.

— Что за дичь творится кругом? — спросила вслух, понимая необычность ситуации.

— Добро пожаловать в Академию Меча и Магии! — тонким фальцетом чертенок перековеркал приятный баритон, слышимый мной чуть ранее.

— Вы все тут с ума посходили? — возмутилась. — Какая магия? — мозг отчаянно обрабатывал стремительно поступающую информацию, протестуя против непривычного, не укладывающегося в рамки обыденного. — У нас ее никогда не было.

— А-а-а! — радостно воскликнул чертенок. — Так ты из параллельников? Впервые к нам? А я то думаю почему тебя тут никогда не видел. Такую красотку я заметил бы. Чур я первый приглашаю тебя на свидание.

Я аж поперхнулась. На меня, конечно, иногда посматривали мужчины невысокого роста, но никогда не заглядывались дети, а уж тем более зеленой наружности. Вряд ли чертенок, судя по росту, был старше лет семи. Хотя, мне конечно, неизвестен средний рост зеленохвостиков.

— А не мал ли ты? — спросила чуточку пренебрежительно. — Я с детьми на свидания не хожу, — улыбнулась комичности ситуации.

— Мне, между прочим, уже пятьдесят весен, — обиженно произнес чертенок таким тоном, как обычно говорил Антошка, когда не был уверен в правильности совершенного.

— Да ты совсем взрослый, — похвалила. — А напомни-ка мне, совершеннолетие у вас в какую из весен? — как бы между прочим спросила.

— В семьдесят пятую, — выдал он. И тут же осекся, понимая, что прокололся.

— А сама-то, сама еще тоже восемнадцать не разменяла. Да ты по сравнению со мной — пигалица. Рыбий головастик.

— У рыб мальки или икринки, а головастики у лягушек, — поправила автоматически, как обычно поправляла Антошку. — Что, прости, не разменяла? — мне показалось, что ослышалась.

— Восемнадцать весен. В это время у людей принято отмечать совершеннолетие.

Вот тут я рассмеялась. Громко и заливисто. Так открыто я не смеялась очень давно. Еще до Антошки.

— Чего ржешь, рыбий головастик? — засопел чертенок. От злости став другого цвета. Изумрудно-салатового.

— Вот насмешил, — выдала, чуть успокоившись. — Восемнадцать мне было знаешь когда? — я принялась вспоминать, в уме отнимая от сегодняшней даты количество прожитых лет. — Сразу после миллениума.

— Чего? Совсем сбрендила? Ты ври-ври, да не заговаривайся. Уж я-то своим глазам верю и они мне говорят, что тебе еще нет восемнадцати. Если было бы иначе, то вряд ли бы ты прошла через эти двери, — чертенок указал куда-то за мою спину. — Они бы тебя сожрали.

— Кто? Двери? — изумилась еще больше. Хотя куда еще больше? Итак по самую маковку удивлена происходящим.

— А кто еще. Сама посмотри.

Я обернулась.

Входные двери были огромные. Высокие. Резные. Украшенные замысловатым цветным орнаментом.

Который шевелился.

Так. Стоп. Он шевелится? Я присмотрелась чуть лучше.

От косяка отделилось нечто среднее между несозревшем цветком мака и мухоловкой. Потянулось в мою сторону. А потом как клацнет… зубами в три ряда. А за ним его десятки собратьев.

Я аж подпрыгнула. Хорошо что отошла от дверей, а то точно чего-нибудь бы оттяпали.

— Вот и я о том же, — подал голос чертенок. — Маколов ни за что не пропустит кому уже восемнадцать.

— Да мне тридцать семь, — озвучила возраст, хотя, обычно не любил этого делать. Женщине ровно столько на сколько она себя чувствует. А в душе мне значительно меньше, чем указано в паспорте.

— Хорош заливать. Иди посмотри на себя в зеркало, выдумщица! — подал здравую идею чертенок.

Я заметила в отдалении, на колонне, зеркало в резной оправе. К нему и рванула.

Лучше бы я этого не делала.

— Ну, что? И дальше будешь отпираться? — подзуживал меня чертенок. — Узнаешь?

Из зеркала на меня смотрела молодая девушка, очень похожая. И в то же время не я. А все потому что я давно уже была другая.

Таких голубых наивных глаз я не видела у себя лет двадцать. С возрастом они стали насыщенно-синие, глубокие, с налетом грустинки и целым возом жизненного опыта. От которого ни спрятаться за косметикой, ни скрыться при всем желании.

Руки сами потянулись к лицу.

Куда исчезли намечающиеся куриные лапки? Пропали, как утюжком разгладились. Губы стали четче и полнее, а кроме того ярче и сочнее. Щечки приобрели юношескую припухлость, которая проходит лишь с годами. И волосы, они вновь стали русые с рыжеватым отливом.

Но не это убедило меня в произошедшей метаморфозе.

Коса.

Длинная. Густая. С выбившимися местами прядями волос.

Их я обрезала как только мне исполнилось восемнадцать. И больше никогда не отпускала. Это был мой протест. Мой вызов. Доказательство того, что стала взрослой. По крайней мере, я так думала.

— Ну, что теперь скажешь? — ядовито поинтересовался чертенок. — Язык проглотила?

— Очуметь! — только и смогла выдавить из себя, рассеянно глядя по сторонам.

Теперь-то я видела, что все окружающие меня предметы, вещи, обстановка были совершенно иными. От них несло чужеродностью. Диковинностью. Необычностью.

— Да ладно тебе, хорош удивляться. Привыкнешь, — шлепнул меня по попе чертенок.

— Ой, — заверещал, когда я ухватила его за ухо. Это был неосознанный жест. Всегда действенный.

— Еще раз сделаешь нечто подобное — откручу. Понял? — произнесла суровым тоном, как обычно отчитывала Антошку, когда тот не просто шалил, а выходил за рамки дозволенного.

За ухо я всегда брала осторожно, не дергала и не выкручивала, но вкупе со словами угроза действовала безотказно.

Подействовала и в этом случае.

— Клянусь, больше не буду! — верещал зелененький.

— Говори, где я оказалась?

Глава 1

Некоторое время назад

Мысленный толчок.

И я опять вылетаю из сна. А ведь снилось что-то приятное. Можно сказать, что расчудесное.

Юность. Самое лучшее время, какое может быть у девушки. Я босоногая бегу по лужам, держа в одной руке туфельки, а другой сжимая букетик цветов. Домашних. Настоящих. Выращенных на клумбе у дома. И сорванных коварной рукой моего ухажера.

Так приятно вернуться в то время. Легкое и беззаботное. Хотя бы во снах.

Но нет. И этого меня лишили.

Разбудили.

Кто?

Я не знаю.

Возможно, моя шизофрения. Даже ее имя озвучиваю легко и просто, ибо смирилась. Приняла. Почти сроднилась.

— Привет, подружка, — поздоровалась.

Это случается каждую ночь. Или утро. Как кому проще называть время без двадцати шесть.

Я просыпаюсь.

Потому что на меня смотрят. Я не вижу кто. Я не знаю кто. Но я чувствую взгляд. Это ощущение не перепутать ни с чем иным. Оно как удар поддых. Быстрый. Острый. Жалящий. Словно прокол тонкой шпагой.

Спустя несколько мгновений он тяжелеет. Наливается смыслом. Будто обволакивает с ног до головы. И не покидает до того момента как я уйду в другую комнату. И как правило это кухня. На которой я готовлю завтрак Антошке.

Антошка это мое солнышко. Мой свет в окошке. Моя радость. Мой сыночек. Человечек, которого я люблю больше всего на свете. За которого готова отдать жизнь и все что у меня есть.

Когда я его так называю, он дергает плечиком и начинает сопеть.

Как же так, ведь он уже взрослый, почти десять лет, а мама его называет Солнышко. Разве так можно?

А для мамы все можно. Ведь она мама. Женщина, которая выносила и родила. Которая не спала ночами, прислушиваясь к дыханию. Гадала, а все ли в порядке. Наелся ли? Не хочет ли пить? Удобно ли лежать, подложив ладошку под щечку?

У мамы есть право, дарованное ей свыше. Право дарить жизнь.

И поэтому она может все: называть Солнышком, теребить по вихрастой макушке. Обнять на короткий миг, прижав к себе крепко-крепко. И даже самое страшное, что может выдержать мальчишечья гордость — поцеловать при людях. Ведь поцелуи, по мнению подрастающего мужчины, это «фи», телячьи нежности, а они только для девчонок.

А Антошка, он не девчонка, он мамина опора, помощник и будущий добытчик.

А пока он еще не совсем дорос до момента, когда из мальчика превратится в мужчину, мама встает пораньше, чтобы приготовить ему оладьи.

Тем более у нее есть ежедневный будильник в виде взгляда из ниоткуда.

Вначале, когда это случилось впервые, я испугалась. А кто бы на моем месте не ужаснулся? Все мы знаем это ощущение, которое нельзя потрогать, невозможно объяснить, но от которого начинают шевелиться волосы, стоит ощутить взгляд со спины.

А тут даже не в затылок. А прямо в лицо, потому как спать люблю на спине, сложив руки на груди, на манер покойника. Как-то в юности даже шутила по этому поводу, что если умру во сне, то не придется менять позу, достаточно будет лишь вставить свечку между пальцев.

Первое время я включала свет, обследовала комнату на наличие камер слежения. Мало ли, может соседи сверху просверлили дырочку в железобетонных конструкциях, да ведут за мной наблюдение.

Однако глянцевый абсолютно ровный натяжной потолок говорил об обратном.

Потом я грешила на чрезмерную усталость. Думала, что именно она дает побочный эффект в виде навязчивого состояния.

Но когда я ощутила знакомый взгляд, будучи на улице, то поняла, что он и моя загруженность на работе совершенно друг от друга не зависят.

Спустя какое-то время перестала пугаться и выдумывать всякие нелепости. Приняла как должное. А все потому что посмотрела передачу про паранормальные явления. В ней подробно объяснялось про необычное в обычном. Мол, не все люди в состоянии понять знаки, идущие к нам сверху, а уж тем более расшифровать их смысл.

А раз не могу понять, то можно отставить в дальний угол до лучших времен, когда наступит время.

Так я и сдружилась со своей шизой. Которая не отступала ни на шаг.

Нет. Она не была со мной постоянно. Лишь в определенные периоды времени. Рано утром. И когда я выходила на улицу.

Почему-то в другое время не посещала.

Видимо, даже у шизы бывают часы работы и отдыха. А вот выходных не было.

— Так, а остались ли у нас яйца? — я полезла в холодильник.

На ячеистой полочке сиротливо, как одинокий голубь на нити проводов, примостилось последнее яйцо.

— На омлет мало, а для оладьев в самый раз, — пробормотала, доставая яйцо с голубым клеймом «желток солнца».

От солнца в яйце была только форма желтка, но никак не цвет. Бедные куры, замученные в тесном прозябании в неволе, несли бледные яйца. То ли дело деревенские. Возращенные на вольных хлебах. У них даже яйца ярко оранжевые, радостные и веселые. Такие есть только в деревне. У бабушки Антона.

Я вздохнула. Завтра суббота, значит, завтра после обеда нам обязательно надо ехать в деревню. Хочу ли я или не хочу это никого не волнует. Я обязана.

— Мама, доброе утро! — в кухню, шлепая босыми ступнями, в полосатой пижаме вошел Антошка. Он кулачком тер глаза, жмурясь от яркого света. — Опять ты проснулась, словно соловушка. Говорил же я тебе — поспи. Я приготовлю завтрак.

Нежная заботы сына, такого маленького и одновременно взрослого, умиляла до слез.

У меня сердце сжималось всякий раз когда я думала как же мне повезло однажды.

Нелепая случайность, глупая обида, стечение обстоятельств вылились в то, что теперь у меня есть он. Антошка. Моя радость. Моя кровинушка. Мой мальчик.

— Давай вместе, сынок. Так быстрее и веселее. Ты не против?

— Мамулик, я только «за».

— Надень тапки, — напомнила. Как напоминала каждый день. Но толку от этого было крайне мало. Сын так и не привык это делать на постоянной основе.

Глава 2

Завтрак, приготовленный в четыре руки гораздо вкуснее, чем точно такой же, но сделанный только мною.

Почему?

Потому что приправлен любовью, сбрызнут каплями доверия и окутан хорошим настроением.

Когда я смотрю на сына и вижу как он старается, чтобы мне угодить, сделать приятное, то понимаю, что счастье есть. Такое, от которого в душе порхают бабочки, а еще хочется петь.

— Мам, ты сиди. Я сам налью чай, — деловито встает он из-за стола.

— Осторожно. Чайник горячий. Не обожгись, — не выдерживаю и начинаю учить.

Тут же «прикусываю» язык, да поздно. Сколько раз говорила сама себе — Кларисса, не лезь. Пусть сам. Пусть учится. Дай сыну возможность проявить себя. Не спеши помогать. Он уже достаточно взрослый, чтобы сделать все не просто самостоятельно, а хорошо. И все равно не получается промолчать. Поучаю, как когда-то поучали меня. Оттого мысленно кривлюсь.

— Мама, я уже взрослый. Я сам знаю, — ершится Антон, становясь похожим на молодого петушка.

Вот, Кларисса, получила. А сидела бы тихо, ребенок не насупился, а порадовался своим успехам.

— Я знаю, сынок. Ты у меня, умница, — пытаюсь исправить положение.

Каждому человеку, неважно какого он возраста, приятно чтобы его хвалили. А маленькие мальчики чувствительны к похвале вдвойне.

Антоша оттаивает. На лице появляется улыбка. Она говорит мне, что поступила правильно.

— Вот, пожалуйста, как ты любишь — зеленый с молоком, — пододвигает ко мне кружку сын.

— А ложечка зачем? — спрашиваю.

— Ой, — смущенно восклицает он. — Опять забыл.

Мы пьем разные чаи. Я зеленый, а Антоша черный. Я с молоком, а он с сахаром. Но по привычке в каждую чашку кладет ложку.

— Сколько у тебя уроков? — спрашиваю, чтобы подстроиться под расписание сына.

— Сегодня пять и два допа. Еще хочу сходить на шахматы. Иван Иванович вышел с больничного, — сын с шумом прихлебывает чай.

Сколько не боролась, так и не смогла отучить его от этой непонятно откуда взявшейся привычки. Поняла, что все бесполезно. Теперь только тихо соплю, делая вид, что ничего не происходит.

Зачем скандалить по пустякам? Если можно понять и простить. Он же принимает меня такой какая я есть. Со всеми недостатками и несовершенствами.

Кто-то со стороны скажет, что родителей не выбирают. Так и детей тоже. Они такие, какие есть. Главное, чтобы были любимы. От чистого сердца. До глубины души.

— Значит, заеду за тобой в три. Жди меня в школе. Когда подъеду, то позвоню. Если по какой-то причине выйдешь с друзьями за пределы школы, сообщи мне. Кинь эсэмеску или на ватсап, — инструктирую который раз.

— Мам, я все помню, — спокойно отвечает.

По поводу инструктажа по технике безопасности Антон никогда не возмущается. Как-то было дело, он потерялся. С тех пор неукоснительно следует правилам. После того случая нам долго пришлось беседовать по душам. Чтобы изгнать страх, морским ежом поселившийся в душе. Так до конца не смогли справиться. Антону, иногда, снятся плохие сны. И я знаю с чем они связаны. Но мы работаем над проблемой. Которую можно уничтожить лишь уверенностью, что мама рядом, мама не подведет и никогда не бросит. Чтобы не случилось в жизни. Я хочу, чтобы мой сын вырос спокойным самодостаточным человеком, не вздрагивающем по пустякам и не прячущим голову в песок при малейшей опасности. Чтобы стал мужчиной, а не маменьким сыночком, инфантильным и безответственным.

В жизни каждого человека должен быть островок постоянства, к которому всегда можно прильнуть. И этим островком в жизни сына являюсь я.

Жаль, что мне с этим не повезло. Но иногда так бывает. И не стоит по этому поводу грустить.

В этом мире благ всем дается поровну. Только кому-то больше славы, а другим здоровья, а третьим счастья, а четвертым всего понемножку. Последним кажется, что им досталось меньше всего. Ведь ничего нет в избытке, так, чтобы больше, чем у других.

Мне повезло с работой и с ребенком.

С работой потому что она меня кормит и не напрягает. Можно сказать, что я ее люблю, пусть и не так как можно любить живого человека. А с Антошей и вовсе я выиграла в лотерею при раздаче слонов.

— Спасибо, — отставляю кружку в сторону.

Антон все еще пьет. Внимательно смотрит вглубь чашки, о чем-то глубоко задумавшись.

По мимолетным признакам понимаю, что надо узнать в чем дело. Но не успеваю открыть рот, как слышу.

— Мам, а Лаврентий Сергеевич мой папа?

Я замираю на миг. Однако вопрос не выбивает меня из колеи. Я к нему готова, причем достаточно давно. С того самого момента как познакомила сына со своим коллегой по работе.

— Нет, — произношу тихо, но твердо. И слежу за реакцией Антона. Ожидаю любой, но только не ту, которую замечаю. Малыш вздыхает с облегчением. А вот тут у меня появляются вопросы.

— Антош, мы же всегда честны друг с другом. Ведь так? И знаем, что любая недоговоренность может вызвать массу проблем, — начинаю со вступления.

— Мам, не надо этих твоих штучек. Спроси прямо.

Я улыбаюсь отповеди. Теперь уже Антон перенимает мои привычки.

— Тебе не нравится Лаврентий Сергеевич?

— Лишь бы он нравился тебе, — дипломатично уходит от ответа сын.

Мысленно стону. Значит, не нравится. Но не хочет об этом говорить, чтобы не обидеть.

А вот это уже проблема, похлеще, чем невыученные уроки или обожженный палец.

Но думать над ней некогда. Мне пора на работу, а Антону в школу.

Глава 3

Академия Меча и Магии

— Говори, где я оказалась? — принялась наступать на зелененького.

— Эй-эй, поосторожнее, мадемуазель, — чертенок изобразил возмущенный вид. Если еще чуть на него надавить, тот обязательно сбежит.

А проводник в незнакомом месте, это как тюбик с защитным кремом на солнцепеке. Вещь крайне необходимая и жизненно важная.

— Слушай, зелененький, не с того мы начали. Давай, знакомиться. Меня Клариссой зовут, — протянула руку для рукопожатия.

Тот убрал за спину свиток, будто я собралась его у него отбирать.

— Я не зелененький! — возмутился и даже грудь выпятил.

— А какой? — обвела глазами хвостатенького с ног до головы. — Изумрудный? Аквамариновый? Цвета молодой зелени? А, может быть, ярко-салатовый? — стало интересно что ответит.

— Это временная маскировка. Чтобы слиться с обстановкой, — заявил он.

Я еще больше удивилась. Ни травы, ни тем более крупной растительности в окружении не наблюдалось.

Были стены, пол, потолок, колонны, предметы мебели и интерьера. Еще кусачие двери, тихо перешептывающиеся между собой злобные головки. Именно по их вине я не особо рвалась к выходу. Внутреннее чутье подсказывало, что только сумасшедший осмелится пройти мимо острозубых тварюшек. Вначале надо выяснить как с ними договориться, а уж потом прорываться назад, в мой мир.

Как-то почти сразу я приняла факт нахождения не в своей реальности.

У нас, конечно, чертями пугают, но их видели лишь единицы, которых помимо хвостато-рогатых посещаются еще пушисто-зубатые. А конкретно Белочки.

А так как я вовсе не употребляю алкоголь, то приход Белочки мне не грозил. А раз так, то пенять на вмиг разыгравшееся воображение не стоило.

Оставалось одно. Вокруг меня тоже реальность. Но другая. Не похожая на нашу.

Про существование параллельных миров разве что ленивый не наслышан. СМИ обильно загадили умы сверхестественным и неопознанным.

— Допустим, — приняла версию зелененького. — Скажи, как мне выбраться отсюда. Туда, — я мотнула головой в сторону выхода.

— Открыть дверь и выйти, — беззаботно ответил чертенок.

— А они меня не покусают? — шевелящиеся маколовки не внушали доверия. Уж очень плотоядно смотрели на меня. А иные замерли, как соседский кот перед прыжком.

— Хуже. Сожрут, — махнул рукой зелененький.

— Почему?

Всегда лучше сразу узнавать причину. Чтобы потом не гадать и не придумывать всякие нелепости.

— Потому как эта дверь работает только на вход.

Ответ мне не понравился.

— А какая на выход?

— В твой мир? — уточнил чертенок.

— Да.

— А этого никто не знает, — легкомысленно произнес зелененький. После таких известий он уже не казался столь милым.

Вообще, люди, в том числе черти, приносящие нам дурные вести, враз утрачивают приятность.

— Почему? — напряженно спросила я, чувствуя как по спине ползет холодок.

У меня с той стороны Антошка. Мне нельзя здесь оставаться.

Но и паниковать не стоит. Паника худший советчик, который можно вообразить.

— А я откуда знаю? Чего ты ко мне прицепилась? Пристала, как банный лист, — чертенок начал пятиться. Того и гляди даст стрекача. И я потеряю единственного на этот момент информатора. Другого еще найти надо. А этот рядышком, бери и тряси сведения.

— А, ну-ка, стоять, — ухватила чертенка за руку. Настолько крепко, словно он пойманный тать. Хотя, судя по недовольству сатира, зеленый у того что-то спер. А я этому помогла, отмазав чертяку.

— Ты делаешь мне больно, — заверещал он.

— Цыц, я сказала, — чуть повысила голос. Зелененький сразу притих. — Еще раз спрашиваю, как мне отсюда выбраться?

— Не зна-а-ю, — протянул он.

— А кто зна-а-ает? — с нажимом повторила.

— У ректора спрашивай, — как-то слишком быстро ответил он.

Это мне совсем не понравилось. Как чуть хитроватая ухмылка на долю секунды проскочившая по лицу. Но которую я успела заметить.

Как говорила одна знакомая — с возрастом люди видят хуже, но больше. И попадание в молодое тело не лишило этого опыта. Это в юности мы плохо «читаем» чужую мимику, обманываясь сладкими речами, а с годами недостаток проходит. Лапша на ушах не зависает, зрение становится острее.

— А где ректор? Веди меня к нему, — приказала, так и не выпустив руки чертяки.

Зеленая мордашка заметно погрустнела.

— Не могу.

— Почему? — задав в очередной раз столь важный для меня вопрос, я напомнила себе Антошку в период активного познавания мира. Тогда он не давал мне покоя своими «почему?».

«Почему небо голубое?», «почему вода мокрая?», «почему у людей руки, а птиц крылья?», «почему исчезли динозавры?»- я не успевала отвечать на вопросы.

А теперь вот сама превратилась в почемучку.

— Он уехал на свадьбу короля, — радостно сообщил мне чертик.

— А когда вернется? — спросила, ожидая услышать все что угодно, но только не…

— Через месяц, — будь я уверена в чистоте пола, то непременно бы села, но с детства вбитые нормы морали накрепко въелись под кожу.

— Это поздно.

— Ничем помочь не могу. Мне очень жаль, — поджал губы зеленый. В глазах чертяки при этом не было ни грамма сострадания.

Глава 4

Все же решила проверить слова чертяки по поводу невозможности выхода, ставшего входом для меня.

— А-а-а-а, что ты делаешь? — вопил зелененький, когда я волокла его к двери.

Стоило оказаться в паре шагов от нее как с дверного косяка тут же ощерились острозубые головки маколова.

— Ш-ш-ш-ш, — шумовая волна от удивительных то ли растений, то ли животных пронеслась по помещению.

— Сумасшедшая, — во всю глотку орал черт, вырываясь у меня из рук.

Только при всем желании у него ничего бы не получилось. Мой опыт по обращению с капризничающем младенцем в одной руке, чемоданчиком с документами в другой, и пакетом с продуктами в… зубах, позволял справиться на все сто процентов. И без повреждения со стороны всех несомых объектов.

Зеленого я выставила в качестве щита. Благоразумно посчитав, что я еще нужна Антошке живой, а вот чертяку он не знает. А потому не сильно расстроится, если с ним что-нибудь случится.

Потом, правда, пожалела о своем решении.

Но было слишком поздно.

Пара головок впились в штанину зеленого с клацаньем закрывающегося амбарного замка. Еле успела одернуть руки, вместе с чертом.

Тот взвыл от страха бешеной белугой.

— Убивают! Спасите! Помогите!

— Ты чего орешь? Оглушил, — зашипела уже я, пытаясь спасти свои барабанные перепонки от внепланового повреждения звуковой волной.

Но от двери отошла подальше. Проверять радиус поражения растительным цербером не желала.

Чертенок в моих руках трясся от неподдельного страха. Это и стало доказательством его же слов, проверенных эмпирическим путем.

— Я-я-я…т-т-тебе отомщу. Я-я-я-а т-т-тебе все п-п-п-рипомню, — приговаривал зеленый, когда я гладила его по голове, пытаясь успокоить. У черта зуб на зуб не попадал.

— Да ладно тебе. Хватит уже. Ничего же страшного не случилось. Подумаешь, штаны прокусили. Даже царапины нет.

К тому времени я внимательно осмотрела худое тело чертенка на наличие повреждений. И убедилась в его целостности.

— Штаны прокусили?! Да ты знаешь, что от яда маколова умирают через три минуты в страшных конвульсиях? — всхлипывая, возмущался чертяка.

Представила эту картину. Ужаснулась.

— Я думала, что ты шутишь, — принялась оправдываться.

— В качестве компенсации можно я за грудь подержусь? — как бы между прочим спросил зеленый.

Не будь он столь вежлив и в меру предусмотрителен, а я все время начеку, вначале бы сказала «да», а потом влепила затрещину одному чрезвычайно наглому черту.

Но я тренировалась на кошечках по имени Антошечка, который научил меня слушать и слышать что говорят милым убаюкивающим тоном.

В нашей маленькой семье между мной и сыном установлено правило, что за свои слова надо отвечать, какими бы они ни были. И если я на что-то давала согласие, то потом не могла забрать. И это касалось всего. Глядя на меня и Антон учился выполнять свои обещания.

Однако как и все дети любил проверять границы дозволенного. Особенно, подойти в момент максимальной занятости и попросить что-нибудь, надеясь, что я соглашусь, лишь бы отстал.

После пары проколов с просмотром видео на планшете на ночь, или неограниченного поедания чипсов, я научилась держать ушки открытыми.

Но не только я оказалась поймана на слове, но и Антон. Таким образом он стал делать зарядку по утрам и есть на завтрак овсяную кашу, которую не любил.

Зелененькому до прокачанности скилла Антона далеко, а уж меня тем более.

— Только попробуй, испепелю, как ту несчастную вазу, — с милой улыбкой ответила на желание потискать мои прелести.

Чертенок дернулся.

— Тихо, малыш. Спокойно, — по привычке начала успокаивать зеленененького.

— Я тебе не малыш, мне уже пятьдесят…

— Весен, — добавила. — Помню-помню. Если не хочешь быть малышом, то давай я назову тебя Добби.

После этого я узнала, что чертяка тоже умеет рычать.

— Меня Илом зовут. Несносный Ил. Теперь ты довольна, страшная женщина с лицом молодой ослицы.

— А вот это ты зря. Я же и обидеться могу. А обиженная женщина хуже гремучей змеи. Предлагаю запомнить с первого раза. Повторять не буду. Еще одно обидное слово и ты покойник. Понял? — произнесла с фирменной улыбкой. От которой все соседские хулиганы разбегались в разные стороны.

Моя подруга называет ее оружием массового поражения. И просила включать, когда стоило отвязаться от не в меру приставучих кавалеров.

Несносный Ил тоже проникся.

— Ты же не хочешь меня съесть? — спросил в страхе.

Похоже, что на небольшом расстоянии улыбка была еще более «милой».

— Думаешь, могу? — спросила с прищуром.

— От тебя всего что угодно можно ожидать, — ответил на полном серьезе пятидесятивесный черт.

— Зато мы теперь поняли друг друга. Правда, мал… Несносный Ил.

— И каким ветром тебя надуло в наши края? — расстроенно протянул чертяка.

— Сама очень хотела бы знать, — ответила, вспоминая как попала в странную Академию.

Глава 5

Некоторое время назад

— Мам, а нам обязательно ехать к бабушке? — спрашивает Антон с заднего сидения автомобиля.

Многие его друзья уже давно пересели вперед, но я стараюсь следовать правилам, а в них сказано, что детям до двенадцати лет, без специального сиденья впереди машины делать нечего. Сын тоже об этом знает, потому никогда не возмущается, а лишь усердно пристегивается, стоит только оказаться в машине. Да еще и других поучает, что техника безопасности превыше всего.

Недавно я подвозила свою коллегу до дома, так Антон ей целую лекцию прочитал, на эту тему. Мол, самое опасное место в машине это рядом с водителем, потому как он в случае возникновения опасности всегда уведет авто в сторону, подставляя пассажира под удар. А потому, чтобы минимизировать последствия следует накидывать ремень безопасности.

После такого выговора моя знакомая не скоро попросит ее подвезти. Надо было видеть ее лицо, когда она вылезала из машины.

Антон еще тот затейник, рассказывать может ярко и красочно, да еще вставляя умные словечки, почерпнутые из интернета. А в устах десятилетнего ребенка это взрывоопасный коктейль массового поражения.

— Мам, ты не ответила, — понукает, думая что я не услышала за шумом, врывающимся в салон автомобиля через открытое стекло.

А думаю, не зная что сказать. Этот вопрос он задает уже не первый раз. И находить ответ на него очень сложно. По причине наших сложных отношений с бабушкой Антона.

Ребенок он как оголенный детектор, всегда чувствует как к нему относятся окружающие, в том числе родственники по крови. С духом у нас более сложные взаимоотношения.

— Антон, — начинаю, продолжая подбирать слова. — Твоя бабушка это моя мама. Она меня родила. Вырастила. Так же как и я родила тебя. Она моя плоть и кровь.

— Тогда почему она тебя не любит так, как ты любишь меня? — тут же в лоб задает вопрос сын.

Этот вопрос еще более сложный, чем предыдущий.

Почему меня не любит мама? Она говорит обратное. Постоянно говорит. Из года в год говорит, что любит. Но только говорит. А действует совершенно иначе. Я не знаю как такое может быть, чтобы в устах одно, а в поступках другое. Пожалуй, она любит, но на свой манер. Так, как она считает нужным. Или как у нее получается.

Но сыну такое говорить нельзя. Он в силу своего возраста может не понять, или понять совершенно не так. Слишком мало опыта. Слишком резкая градация между черным и белым. Оттенков серого практически нет. Как ему объяснить, что худой мир лучше доброй ссоры? Как донести, что любые отношения надо поддерживать, даже такие необычные, какие сложились между мной и матерью.

— Сынок, любовь у всех своя. Двух похожих не бывает. Так и у нас. Каждый любит так, как может. Я тебя люблю по-своему, а бабушка меня по-своему.

— И поэтому она все время говорит, что себе жизнь загубила, принеся меня в подоле? — дрожащим голосом, срывающимся на последних словах, передает, когда-то подслушанные слова, сын.

Чуть не врубаю по тормозам. Настолько тяжело слышать обидные слова матери в устах своего ребенка. К ее выходкам я если не привыкла, то смирилась. Родителей не выбирают, напоминаю себе изо дня в день. Но Антошка-то за что должен страдать?

Задерживаю дыхание, стараясь успокоиться, чтобы мой голос ни в коем случае не дрогнул, когда буду отвечать.

— Думаю, что ты все не так понял, сынок. Бабушка совсем иначе говорила. Ты же знаешь, что слова вырванные из контекста могут иметь совершенно иной смысл, нежели есть на самом деле.

— Ма, я уже не маленький, — отмахивается от моего объяснения Антошка. — Есть интернет, на крайний случай гугл. Они все доходчиво объяснили, что принести в подоле это значит — нагулять, — делится своими познаниями ребенок, взрослый не по годам.

Правда больно звучит. Особенно из уст ребенка. Но она такая, какая есть. И с ней надо жить.

— Антош, такое в жизни бывает, когда мама и папа не состоят в законном браке, — поясняю очевидные для меня вещи. Но не для сына.

— Нужен он, этот брак. Вон у родителей Сережки Олухова брак был, ровно до того момента как папка не загулял с секретуткой, — делится «секретиком» сын.

Сережа его одноклассник. Мальчишка серьезный и тихий, весь в маму. Не думала, что у них в семье такие проблемы.

— Сынок, что ты такое говоришь? — одергиваю.

— А что? — ощетинивается он. — Так все говорят.

— Кто это все?

— Учителя.

— О, Боже! — шепчу себе под нос. Неужели так трудно не обсуждать при детях сплетни. — Меньше прислушивайся к всяким ерундовинам.

В этот миг я больше всего напоминаю себе ворчливую старуху, выговаривающую подрастающему поколению как надо жить.

С другой стороны я рада, что тема моих взаимоотношений с матерью, а Антоши с бабушкой закрыта. До следующего раза.

Тем более мы уже подъезжаем к деревне, в которой обосновалась Сталина Петровна Гукова, местная помещица, а по совместительству моя мать и бабушка Антона.

Глава 6

Как бы Антону не нравилось общаться с бабушкой, к которой с раннего детства относился с большим подозрением, но деревню он любил.

А какой ребенок не любит котиков, собачек, курочек, уточек, коровок с телятками? Тем более в деревне было на что посмотреть. Все животные в хозяйстве Сталины Гуковой были ухоженными, чистенькими. А сама ферма, я ее называла «поместье» — образцово- показательным. В него частенько ездили журналисты, когда следовало показать что-то пасторально-прекрасное и вылизанное до зеркального блеска.

За порядком и чистотой Сталина Гукова следила лично. Не гнушаясь в сапогах войти в баз или проследить за принятием родов у коров.

Работники у помещицы Гуковой были вымуштрованы до исполнительности солдат на плацу, отобраны при личном собеседовании. У нее даже куры и те ходили строем и неслись строго по расписанию, так иногда я злословила, когда видела идеальную дисциплину и порядок в хозяйстве.

Все зверье общего двора знало, что можно играть, квохтать, лаять, мычать пока хозяйки рядом нет. Стоило ей появиться на горизонте, как в радиусе десяти метров вокруг воцарялась полнейшая тишина. В поместье даже бык-осеменитель Силан весом под тонну переставал жевать жвачку, когда рядом оказывалась хозяйка. То ли боялся за свои тестикулы, которые Сталина Гукова обещала ему отрезать в случае плохого поведения. То ли просто уважал, как сильнейшую, если не телом, то духом.

— Мам, можно я пойду к Снежку? — Антошка первым выскочил из машины, стоило заглушить мотор.

Снежком звали белоснежного щенка, появившегося в хозяйстве Сталины Гуковой совершенно недавно. Антону он сразу же понравился, стоило увидеть лающий комочек шерсти.

— Беги, сынок, — пусть хоть получит удовольствие от общение с природой, раз с родственниками это проблематично.

Я проследила взглядом как сын побежал в дальний конец двора. Ему на встречу шел Гаврила. Местный пастух. Антон поприветствовал мужчину. Они перекинулись парой слов. А дальше каждый отправился по своим делам.

Сколько время не оттягивай, а встречаться с мамой пора.

Последний раз взглянула на солнышко, надеясь, что в этот раз меня пронесет и я не буду выслушивать нотации.

— Ты одна приехала? — прямо с порога спросила у меня мать, стоило зайти в гостиную, где она занималась вышивкой. На больших пяльцах была натянута картина с изображением церкви, стоящей на берегу пруда. Ее купола отражались на водяной глади загадочно поблескивая. Картина практически была закончена. Оставались несколько стежков. После чего ее можно было вставить в рамку.

— С Антоном.

— А где твой ухажер? — она словно не слышала меня.

У Сталины Петровны Гуковой была одна особенность. Пока она не добивалась ответа на свой вопрос, ее внимание не переключалось на другие темы.

Она как дятел, долбила и долбила в одно место. Потому и достигла в свой жизни исполнения заветных желаний.

— Который? — на всякий случай решила уточнить, чтобы не выдать лишней информации.

И не то чтобы у меня имелось много ухажеров, как раз таки очереди из мужчин не стояло. Но у мамы были свои понятия о кавалерах. И я могла не попасть в ее представления о нужных мужчинах. Как всегда.

— Лаврентий, — недовольным тоном заявила она. Все ясно. Она уже напридумывала себе не весть что. А конкретно звон свадебных колоколов у церкви и марш Мендельсона в зале регистрации.

— Наверное, у себя дома, — постаралась ответить как можно беззаботнее.

С каждой встречей я все больше и больше вырабатывала в себе навык не обращать внимание на выступления родительницы. Это как с ядом. Если принимать его в малых дозах постоянно, то через какое-то время выработается иммунитет.

— Почему он у себя дома, а не с тобой? — обвиняюще спросила она. — Это твой последний шанс выйти замуж.

Начинается. Опять одна и та же песня. И не надоело ей за столько лет? Как будто от наличия штампа в паспорте зависит вся моя жизнь. Хотя, если судить мамиными понятиями, то да.

— Мама, я не хочу замуж. Мы уже сто раз об этом говорили.

А может даже и не сто, а все миллион. Эта тема являлась идеей-фикс Сталины Гуковой.

Она не раз была замужем. Причем каждый из мужчин оставлял ей самое дорогое. От первого ей досталось семя. Второй подарил честное имя, сделав из гулящей девочки честную женщину, правда о том узнал лишь только перед инсультом. А третий воплотил мечту в жизнь — осчастливил поместьем.

— Все девочки хотят замуж, одна ты ненормальная. Ты знаешь что о тебя говорят за спиной? — мать сложила на груди руки.

— Не знаю и знать не хочу.

Меня мало интересовало что обо мне судачат. Коли плюют в спину, значит, я впереди, а остальное не важно.

— А ты послушай. Незамужняя женщина в твоем возрасте становится изгоем в приличном обществе. Каждая женщина должна хоть раз побывать замужем.

— Так как ты? — мать не слышала в моих словах язвительности.

— Как я.

— Я за курочек и молочный заводик не продаюсь, — все же не выдержала.

— На что ты намекаешь, неблагодарная? — повысила голос мать.

— Ни на что, — мое терпение тоже не резиновое. — Лишь на то, что если ты закончила по поводу замужества, то мы с Антошей поехали домой.

— Ребенку нужен отец, — она пересела еще на одного любимого конька. — Он у тебя как трава растет. Ему нужна сильная мужская рука. Ты знаешь, что он мне язвит?

Я вычленила самое главное из разговора. И болезненное для меня.

— Сильная, это как у твоего бывшего? — у меня до сих пор остались рубцы на ягодицах от воспитательных мер со стороны отчима.

— Ты плохо себя вела, — мать ничего не видела плохого в физических наказаниях.

— Нам больше не о чем говорить.

Я не жалела, что ухожу, да и Антоша обрадуется кратковременности визита. Я жалела, что потратила столько свободного времени на общение, которое тяготит, хотя могла провести его с сыном.

Глава 7

— Мамочка! Мамочка! Это просто фантастика! — весело щебетал Антон, вылезая из кабинки колеса обозрения.

Уехав из деревни раньше времени, мы направились с сыном в парк. Он давно просил меня посетить новый аттракцион, построенный совершенно недавно. А теперь выпала такая возможность. Которой мы и воспользовались.

Огромное колесо в несколько десятков метров возвышалось над деревьями и домами. В самой верхней точке город был виден, как на ладони. Мы с огромным удовольствие рассматривали крыши домов, гладь реки, извилистые линии улиц, поднимаясь все выше и выше.

В какой-то миг, находясь в кабинке, я вновь ощутила на себе взгляд. Как будто человек, смотревший на меня, вдруг оказался напротив. Зашел в кабинку на высоте семидесяти метров и сел на лавочку. Жуткое ощущение чужого присутствия.

На короткий миг мне показалось, что воздух приобрел плотность и обрисовал фигуру невидимки.

В юности я смотрела фантастический фильм о человеке-невидимке. Его никто не видел ровно до того момента, пока не облили водой. И вот тогда он стал прозрачно-заметным. Так вот нечто подобное я наблюдала перед собой.

По моей спине пробежал холодок, стоило заметить крупную, если не сказать мощную фигуру, восседавшую на сидении напротив. Обознаться я не могла. Передо мной находился однозначно мужчина. Высокий. Широкоплечий. По сравнению с мужчиной такого размера любая женщина чувствовала себя если не дюймовочкой, то как минимум маленькой и хрупкой. А я не могла похвастаться мелкой наружностью.

К счастью, видение продолжалось всего несколько мгновений, а затем исчезло. А иначе я бы не знала что делать. Не выпрыгивать же с сыном из кабинки, находящейся высоко-высоко над землей.

Именно после видения поняла, что надо что-то делать. Как-то разбираться со своими ощущениями. Не могут же они ничем не подкрепляться и не не иметь объяснения.

Все с этом мире имеет свое начало и конец, так всегда говорили все ученые, верящие в теорию большого взрыва.

— Я рада, что тебе понравилось! — Антошка просто светился от счастья. Еще бы. Ведь он мог рассказать ребятам, что вознесся над городом на высоту птичьего полета.

— А на батуте попрыгаем? — с невинным видом спросил у меня сын.

— Меня батут вряд ли выдержит, а ты обязательно попрыгаешь, — пообещала.

Мы шли к новому аттракциону, а у меня в голове крутился вопрос, а не видел ли Антон чего нибудь необычного.

О чем и спросила сына. Он странно на меня посмотрел. Я даже грешным делом подумала, что не только мне привиделся мужчина.

— Нет, — ответил.

А я… я не поверила ему. Уж слишком выразительны были его глаза.

Субботний день, проведенный с сыном, доставил удовольствие нам обоим. Антошка катался на аттракционах, дурачился в зеркальной комнате, запускал дротики в воздушные шарики и радовался от души. А я вместе с ним.

Давно мы с ним так чудесно не отдыхали. А вечером, изрядно проголодавшись, пошли в кафе.

На деньги сына.

У него, как у взрослого, с давних пор были свои сбережения. Бабушка, не знающая чем побаловать внука, была крайне рациональной женщиной. Она никогда не покупала ненужные вещи, либо же игрушки ни на день рождения, ни на Новый год, ни на мужской день. Госпожа Гукова дарила внуку деньги. Думая, что я их у него забираю, чтобы купить какие-либо вещи. Либо же школьные принадлежности. Так было заведено у нее в семье.

В моей же все было иначе.

Я с раннего детства давала право выбора сыну. Даже когда он был маленький и особо не мог посчитать. Но даже тогда у него были свои деньги. Которыми он самостоятельно распоряжался. С моей помощью, но сам.

Мы с ним всегда обсуждали что ему следует купить, на какую вещь стоит тратить деньги, а на какую нет, потому как она слишком дорогая или же абсолютно не нужная.

Я всегда выслушивала его мнение, высказывала свое, и только потом он принимал решение. Но не только он прислушивался к моему мнению, но и я к его. Как маленький мужчина он обладал чувством прекрасного на определенные вещи.

Перед новогодней елкой я поинтересовалась у сына что мне лучше надеть платье или джинсы. Мы собирались к нему на праздничный утренник. Он ответил, что, конечно, в платье я выгляжу красивее, но в джинсах гораздо моложе.

— Мам, что ты будешь заказывать? — как взрослый поинтересовался он у меня.

Я листала меню, раздумывая что выбрать.

— Не знаю что взять салатик или мороженое, — раздумывала, прислушиваясь к себе голодна или нет.

— Мне, пожалуйста, маленькую пиццу с мясом и картошку-фри, — сделал он заказ, обращаясь к подошедшей официантке. — А маме салат и мороженое, — Антон все решил за меня.

Девушка вопросительно посмотрела в мою сторону. Я утвердительно кивнула, признавая правоту ребенка.

— Сынок, я бы могла взять что-то одно.

— У меня есть деньги. Я могу себе позволить угостить тебя. Тем более за аттракционы платила ты.

Никогда не думала, что буду радоваться от всей души такому, казалось бы, простому моменту. Мне всегда приятна забота со стороны Антона, а в этот раз я почувствовала за него гордость. Он как настоящий мужчина принял ответственность на себя.

И зачем мне еще кто-то?

Как бы я не хотела признавать, но слова матери меня всякий раз обижали. Она периодически укоряла в неспособности привлечь мужское внимание. А как ей объяснить, что я хотела бы, но не абы какое, а такое какое найдет в душе отклик.

Лаврентий Сергеевич, на которого у мамы имелись планы, не был тем, от кого в животе порхали бабочки и кружилась голова. А узнав о неодобрении его кандидатуры со стороны Антона, я и вовсе подумывала о прекращении всяческого общения.

Мужчины в моей жизни, как показала практика, вещь не постоянная, а сын у меня один.

Глава 8

Опять этот взгляд. Он словно гонит меня куда-то. Стоит пойти не в том направлении как в затылке начинает свербеть со страшной силой.

Я нервничаю. Мысленно возмущаюсь. Но пытаюсь понять что от меня требуют.

Сегодня я была у медиума.

Да. И не надо на до мной смеяться.

Отправилась к шарлатану, в надежде, что он избавит от навязчивого внимания духа, следующего за мной по пятам.

Почему шарлатану? Потому что он заявил, что не видит рядом со мной никаких духов. Ни мертвых, ни живых.

Ну как такое может быть? Нет чтобы рассказать, что это дух моей пра-пра-прабабушки или ее мужа, а может их вместе, которые решили надо мной подшутить. Потому они и таскаются за мной по городу куда не лень. Или будят по утрам, потому что им скучно в своем загробном мире. И из развлечений всего лишь подглядывание за живыми потомками.

А этот шарлатан, который даже денег с меня не взял, глянул странно, перекрестился, будто я черт с рогами и отправил домой. Еще на прощание сказал, чтобы я не появлялась на пороге его дома. Мол, нечего ему портить карму своей аурой.

Вот и сходила, что называется, почистила чакры.

И теперь опять. Этот тяжелый взгляд в затылок. Пусть ему будет так же страшно как и мне. Гонит. Гонит. А куда гонит? Неизвестно.

А я, как дурочка, иду, надеясь все же получить ответы на свои вопросы. Иначе чекнусь. Вот уже по шарлатанам пошла, остались только психиатры. Но к ним я ни ногой. Все же стоит проверить все предположения и только тогда обращаться к мозгоправам.

К ним только попади, здоровой не выйдешь. Да и клеймо сумасшедшей мне совершенно не нужно. Еще перекинется на Антошку. Ведь люди они легко дают прозвища, не особо разбираясь в деталях.

Поворот. Еще один.

Машину оставила далеко позади. На стоянке. А сама пошла пешком. Так проще понимать куда меня загоняют, как жертвенную дичь.

Я хихикнула. Кто бы знал что я делаю. Иду непонятно куда, прислушиваюсь непонятно к чему.

Поворот. Нет, не туда. Не в эту подворотню.

Мне даже становится интересно, куда в конечном счете приду.

Если позволить взгляду вести в неизвестном направлении.

А это что такое?

Какое-то здание. С удивительной архитектурой. Эдакий сплав из различного рода направлений. Словно его перестраивали в каждую эпоху, оставляя что-то свое, индивидуальное, присущее только конкретному времени.

Давление на затылок усилилось.

Я прибавила шагу. Возникло ощущение обнаружения конечной точки пути. Словно я шарик для гольфа, а здание луза, куда меня следует загнать.

Еще несколько шагов и я переступлю порог.

На миг остановилась в раздумьях. Так тут же чуть не упала. Чужой взгляд сшибал с ног, требуя оказаться внутри здания.

Над массивными дверьми слабо виднелась надпись, только я не могла ее прочесть.

Наверное, она на другом языке. Входить внутрь не решалась, лучше понаблюдать со стороны.

Взгляд подталкивал. Да что там говорить? Он буквально бульдозером пер, настолько сильно давил.

Как назло, никого в ближайшем окружении. Даже голуби, завсегдатаи городов, и те куда-то попрятались.

Словно давали выбор. Который зависел только от меня.

Следовало что-то решать, и желательно быстрее, ибо жить под постоянным давлением со стороны невыносимо.

Следила глазами за дверьми, а рукой шарила в сумочке. Пару лет назад я купила перцовый баллончик. Не для того, чтобы воспользоваться, а для успокоения. И как назло он не находился, когда нужен.

В растерянности опустила взгляд под ноги, мельком скользнула по руке, а после зависла на … сумке.

И простонала.

Именно сегодня я взяла не ту, в которой лежало средство самообороны. Да что ж я такая за курица?

У меня есть еще час до того момента как надо встречать Антошку.

Это все и решило.

Несколько шагов до двери преодолела за мгновения. Толкнула дверь. И в последний миг ощутила облегчение. Но не свое.

Я, как раз таки, была напряжена, не зная чего ожидать.

— Добро пожаловать в Академию Меча и Магии!

Самое быстрое, что есть на свете, это мысль. Она пролетает по нейронам со скоростью света. Не имеет под собой материального носителя и откладывается в памяти в виде образов.

Перед глазами сразу же всплыла картинка с похожим названием.

Несколько лет назад перебирала в доме бумаги и обнаружила лазерный диск с компьютерной игрой. Еще до Антошки я могла себе позволить в свободное от работы время поиграть. Сильно не увлекалась. Играла лишь для того, чтобы чем-то себя занять вечерами. С появлением же сына, времени на себя стало меньше. Игры я забросила. Переключилась на воспитание ребенка. За ненадобностью игры выбросила. А одна, по всей видимости, завалялась.

Я показала Антону. Он захотел посмотреть во что играла мама до его появления на свет. И надолго ею увлекся.

Бывают же такие совпадения.

Додумать мне не дали.

Глава 9

Королевство Урартус

— Руан, где тебя черти носят? — в спальню брата без стука вошел Его королевское величество Вильгельм де Рар. Его недовольство разливалось в воздухе и стелилось шлейфом следом. Придворные сказали ли бы, что это нехороший знак. Пророчащий кое-кому большие неприятности. — Почему я, король, должен бегать за каждым приглашенным и тянуть на аркане в церковь? — недовольно прорычал мужчина, загораживая собой свет, льющийся из коридора

— Через пять минут буду, — Руан стоял опираясь плечом на прикроватный столбик.

В спальне из освещения горел лишь один магический светильник и то в дальней части комнаты.

Но не это озадачило короля.

В комнате все шторы были задернуты, тогда как на дворе расцвело еще несколько часов назад. Руан, дружок короля на свадьбе, должен быть в парадном костюме со всеми регалиями, а не в повседневной одежде, в которой он в прошлом ходил на границу.

Взмах руки и в окна полноводным потоком хлынул свет.

Руан инстинктивно прикрыл глаза, не желая ослепнуть. На миг утратил концентрацию. Покачнулся.

Это не осталось без внимания Виля, старшего брата из пяти отпрысков прежнего короля, в прошлом году почившего в неравной схватке с зеленым змием.

— Да на тебе лица нет, — доли секунды хватило, чтобы оказаться рядом с братом. Руан с трудом державшийся на ногах начал заваливаться на бок.

Вильгельму ничего не оставалось, как принять брата в свои королевские объятья. Не думая, что мнется накрахмаленная рубаха, а бутоньерка из свежих цветов рассыпается белым снегом по ковру.

— Лекаря. Немедленно, — усиленный магически голос короля прогремел для подданных.

Через несколько мгновений в комнате Руана появилось сразу несколько архимагов, обладающих даром исцеления.

К счастью короля его приглашением не пренебрег ни один.

Виля де Рара тут же оттеснили от брата, лежащего в позе умирающего на кровати. Цвет лица которого сливался с белоснежными простынями.

Короля тут же оттеснили в сторону. Пусть он и первый человек в государстве, но сейчас его помощь не требовалось, а присутствие рядом с больным только мешало.

— Делайте что хотите, но Руан через час должен быть в церкви живой и здоровый. Иначе никакой свадьбы не будет, — прогремел голос короля.

Архимаги даже не посмотрели в его сторону. Они занимались удержанием души пациента в теле.

— Виль, дорогой, ты решил отложить нашу свадьбу? — в кабинет впорхнуло небесное создание с голубыми глазами и белоснежными локонами. Без пяти минут супруга короля.

Она единственная, кто могла позволить себе панибратские отношение с монархом задолго до официального признания своего статуса.

В королевстве судачили, что будущая королева не от мира сего, что она, если не сумасшедшая, то как минимум недалекая в плане ума. Прозрачные голубые глаза, в которых отражалась бескрайнее чистое небо, выражали детский восторг и непосредственность.

Обманчивое впечатление.

Об этом знали только самые близкие люди.

— Душа моя, как я могу отложить восход солнца? Это же нереально, — Вильгельм натянуто улыбнулся. Состояние брата, нахождение его между жизнью и смертью, беспокоило короля.

— Виль, посмотри на меня, — попросила Юла Ози. У будущей королевы не было ни дворянского титула, не могла она похвастаться и принадлежностью к древнему роду.

Никто не знал откуда она появилась в один прекрасный день в лесу перед лошадью, управляемою Вильгельмом.

— Душа моя, все не настолько серьезно, — король лукавил. Но иметь на руках два бесчувственных тела не желал.

Юна — пророчица. Ее дар позволял заглянуть в будущее, но имел неприятные последствия. За все надо платить, говорили старики. И были правы. Будущая королева платила годами своей жизни за возможность заглянуть во время, которое еще не наступило.

— Виль, не стоит волноваться. Я и так знаю, что с твоим братом будет все хорошо, — переплела свои пальцы с пальцами короля. — Я просто хочу поддержать тебя, снять толику волнения.

Король с облегчением вздохнул. Если Юна говорила, что все наладится, значит, так тому и быть. Все предсказания девушки сбывались, даже если на первый взгляд они ими не казались.

— Достаточно лишь твоего присутствия, душа моя, только и всего, — Вильгельм поднес к губам тоненькие пальчики, чья хрупкость не позволяла заподозрить насколько они сильны.

— Ваше величество, — в кабинет вошел убеленный сединами архимаг, чуть поклонился, как того требовали приличия. — Руан де Рар, ой, простите за мою оплошность, Руан де Брис пришел в себя. Его жизни ничто не угрожает.

— Я же говорила, что не стоит волноваться, — прощебетала Юла.

— Душа моя, и ты как всегда была права, — радостно заулыбался король, в очередной раз целуя пальчики.

Глава 10

— Это что за посиделки у вас? — раздалось над ухом, отчего я вздрогнула и принялась поворачиваться на звук. — Несносный Ил, тебя опять следует отправить в катакомбы на перевоспитание?

Когда сразу начинают сыпать претензиями, при этом даже не поздоровавшись, возникает реакция неприятия человека. Даже если он высок, черноволос, хорош собой и в полной мере отождествляет собой мечту всех женщин от двадцати пяти и старше.

— Муар Расхи, — вскочил чертенок. — Это не я. Это она. Все она. Я тут ни при чем, — принялся открещиваться от всего зеленый.

— Конкретнее, в чем ты ни при чем? — не сводя с меня оценивающего взгляда поинтересовался этот муар-фуар.

Чертяка уже был на ногах, за ним и я поднялась. Как-то негоже сидеть, когда разговаривают свысока. Слишком уязвимая позиция. Неприятная. Вызывающая желание защищаться.

Да и стоя проще залепить пощечину, это известно всем.

И почему я про нее вспомнила? Сразу даже и не сообразила.

А чертяка тем временем продолжал вываливать на меня все грехи. Не только мои, но и свои. Давнишние. Оттого и рука зачесалась, желая поздороваться с какой-нибудь частью тела ябеды и наушника.

И не то, чтобы я была сторонницей насилия, но иногда меня выбешивали некоторые личности, которым следовало дать отворот-поворот и как можно быстрее.

— Она… она пыталась скормить меня маколову. Дразнила его. Третировала. Подвергла меня опасности. Украла свиток с заклинаниями. Разбила любимую вазу муара Руана. Грозилась меня съесть. И, вообще, вела себя вызывающим образом. Предлагая за мое молчание потрогать себя за выступающие части тела. Развратная ария, я вам скажу муар Расхи, — доверительным тоном сообщил чертяка.

Теперь-то я поняла почему его прозвали Несносным. Кто выдержит такого наглеца, вруна и воришку?

Я внимательно слушала все обвинения, бросаемые в мой адрес. Запоминала. Тщательно и по пунктам. Собираясь в полной мере вернуть «доброе» отношение чертяке в ответ. Как только предоставится такая возможность.

— А вы, ария, почему молчите? — обратился ко мне муар Расхи, изучающе, смотрящий на меня.

— Жду когда можно будет выполнить то, что не доделала с этим несносным чертом. Вначале развратить, а после съесть, — ответила как можно милее, не забывая скалиться в добродушной ухмылке.

Кажется, Ил понял, что перегнул палку, попятился. Испуганный взгляд приятно порадовал мое самолюбие.

— Муар Расхи, спасите! — заверещал черт, прячась за мужчину.

— Поздно, Добби. Прощайся с жизнью, малыш, — произнесла я голосом Дона Корлеоне.

Добби, в смысле, Ил, от страха и скорой неминуемой смерти как-то скукожился. Пошел пятнами. Вначале слегка зеленковатыми, потом белесыми, затем цветами радуги.

Я с удивлением наблюдала за этой фантасмагорией и чем дальше, тем больше. Да что там говорить, от удивления у меня даже рот приоткрылся. Настолько фантастически выглядела смена цветов на коже зеленого.

— Что это с ним? — ткнула пальцем в сторону черта, чьи физические размеры начали увеличиваться. Как будто кто-то со стороны подключил шланг от насоса и методично начали надувать. — Это не я, — сразу же начала открещиваться от происходящего. Не хватало, чтобы меня обвинили в порче чертенка.

А то, что он приближался к критической точке, было ясно сразу.

Антошка в раннем детстве любил воздушные шары. И мы с ним частенько их надували. Но то ли из-за некачественности материала, то ли производители не закладывали должную степень прочности в шарики, они иной раз лопались в самом начале пути превращения из резиновой тряпочки в воздушное почти невесомое создание.

И я за доли секунды до трагедии знала, когда наступит момент кончины шара, а точнее его взрыва.

Так вот, чертяка находился всего в шаге от взрыва.

Как я поняла?

Интуитивно.

— Спасайся, кто может! — воскликнула на всякий случай, в надежде спасти хотя бы муара Расхи. Мужчину симпатичного во всех отношениях.

И шмякнулась на пол, не забыв прикрыть голову рукам.

Ба-ба-ах.

Чертенка все же рвануло.

— Вот черт! — выругалась вслух.

Поднимать голову и смотреть на валяющиеся кругом ошметки не хотелось. Заранее знала, что эта картина мне не понравится.

А я женщина впечатлительная.

И меньше всего хотела, чтобы кишки-кровь-ошметки снились мне по ночам. Оттого и лежала все так же неподвижно.

— Ария, а вы долго собираетесь изображать мертвую гусеницу? — поинтересовался вкрадчивым голосом у мой неподвижной тушки муар Расхи.

— Уже можно смотреть? — на всякий случай спросила, поднимая голову.

Перед моим взором обозначились начищенные до зеркального блеска сапоги.

А их не заляпало чертовой плотью, отметила про себя.

— Даже встать можно, — разрешил мне муар.

— Хорошо, — раз предлагают, то стоит попробовать. Наверняка, он уже прибрался магически, решила за доли секунды.

Перетекла из горизонтального положения в вертикальное.

И каково же было мое удивление, когда на месте Несносного Ила я обнаружила… Несносного Ила.

Только более возмужавшего. Подросшего. И совершенно не зеленого. А приятного персикового цвета.

Да за такой цвет кожи девушки готовы друг другу перегрызть глотки. Настолько он был естественен и чудесен.

— Мне он чудится? — ошарашенно спросила.

Глава 11

— Так же как и мне. Нет, — муар Расхи улыбался, в то время как Несносный Ил осматривал себя с ног до головы и довольно скалился.

— Что это с ним? — необычность произошедшего удивляла.

Я бы меньше таращилась на зеленых человечков, надумай они нас посетить, чем на похорошевшего чертяку. А все почему? Потому что зеленых человечков я насмотрелась в рекламе, художественных фильмах и мультиках, а чертей у нас показывали в далекие советские годы. Теперь они не в моде. Да и не было раньше таких очаровательных чертей с таким чудесным цветом кожи.

— Переволновался, — констатировал очевидное для себя муар Расхи, но точно не для меня.

— Ничесе переволновался, обычно от страха писаются, — вспомнила бородатый анекдот про мальчика, собачку и неадекватные команды мальчика, от которых собачкин мочевой пузырь давал слабину.

— Так яд перегорел, вышел через поры кожи быстрее, чем следовало. Оттого запустилась цепная реакция, свидетельницей чего вы, ария, стали. Ничего необычного не произошло. Ил привычный к различного рода превращениям.

— К чему привычный? — я никак не могла вникнуть в ситуацию.

— К тому, что его травят. В этот раз вот зелянкой обыкновенной. Подмешай злопыхатели дурницара, ходить Илу зеленым как минимум еще год. А так обошелся малой кровью. Подсох и позеленел.

Судя по всему муар не видел в этом ничего необычного. Чудные дела у них тут творятся. Удивительные.

— За что это его так? — как-то враз стало жалко парня. Тем более такого хорошенького.

Вот же особенности восприятия.

Когда Ил был маленький и зелененький, воспринимался мною чем-то вроде Покемона — смешной, забавный, несерьезный. А как только возмужал, похорошел, так и смотреть стала на него несколько иначе. Еще не ощенивающе, но уже вприглядку.

Муар Расхи открыл было рот, чтобы ответить, но перехватил предупреждающий взгляд Несносного Ила.

— Думаю, что он сам вам лучше расскажет, — дипломатично ушел от ответа.

Вот же Ил, и тут успел подстраховаться.

— Муар Расхи, так вы теперь возьмете меня к себе, препятствия преодолены? — Ил умел пользоваться положением в любой ситуации.

Судя по всему этот парень и без мыла просочится в самую узкую дверь. Ушлый, как уж, и верткий, как юла.

— Подашь официальное прошение, а я рассмотрю в порядке очереди. Успеешь собрать документы, возьму, не успеешь, пеняй на себя, — с муара Расхи веревки не свить.

— Ну раз с Илом теперь все в порядке не подскажете ли вы мне, муар Расхи, как мне выбраться отсюда на ту сторону двери? — я все не могла поверить, что не могу выйти туда, откуда вошла.

— Новенькая, значит. Как зовут? — муар Расхи еще раз внимательно осмотрел меня с ног до головы.

— Кларисса. Можно просто — Клара или Лара. Как вам будет удобно, — не видела смысла скрывать имя.

— Пойдемте, ария Рисса, — на свой манер переиначил мое имя муар Расхи. — Разговор нам предстоит долгий.

— Я долго не могу. У меня там сын остался. Десять лет, — почему-то сразу выдала всю информацию о своем семейном положении.

— Сын. Десять лет, — во взгляде муара появилось на порядок больше заинтересованности. Словно я из простого хлебушка превратилась в воздушное пирожное, шедевр кулинарного искусства. Он разве что не облизнулся, стоило услышать дополнительную информацию. — Занятно. Занятно. Тогда нам тем более предстоит долгий разговор. На ходу все и не объяснишь.

— А мне бы в двух словах. Самое главное. Я понятливая, все понимаю на лету, — чувствовала как внутри начинает нарастать тревога.

До этого момента я не теряла надежду, что все образумится, что мое появление в незнакомом месте, среди волшебных существ, хоть и удивительно, но обратимо. Как вошла, так и выйду назад, даже если с небольшими препятствиями, то теперь, после многозначительного взгляда муара Расхи как-то сразу стало ясно, что просто не будет. Скорее даже совсем не будет просто. И мне еще предстоит узнать совсем невеселые сведения, от которых мне если не станет дурно, то точно не весело.

— На лету у нас только Ил тянет, что плохо лежит, а потом расплачивается за свои грехи, все остальные предпочитают основательно подходить к вопросам, дабы не зеленеть среди зимы, как некоторые.

После этих слов кое-кто бывшезеленой наружности скривился, но возмущаться не стал, видимо прозвучала лишь часть правды, от которой не спрятаться, ни скрыться.

— Хорошо, — согласилась. — Раньше сядем, раньше выйдем, — вспомнила известную поговорку. — В смысле, раньше начнем, понятнее будет, — поправила себя.

— Я знаю о чем вы говорите, — улыбнулся муар Расхи. — Ил, тебе задание. Сообщи коменданту, что у нас новенькая. Пусть подготовит комнату и все остальное.

— Но я не собираюсь задерживаться, — все же у меня в голове не укладывалось, что я ограничена в передвижении.

— А придется, — фаталистично произнес муар. — Идите за мной.

Развернулся и пошел в сторону одного из коридоров, выходящих из помещения, в котором мы находились. Несносный Ил побежал совершенно в другую сторону. Вот же шустрый товарищ.

— Надо, так надо, — переняв интонацию муара прошептала себе под нос.

Глаза же помимо воли обежали фигуру мужчины. Славная. Если не сказать великолепная. Высокий рост, широкий разлет плеч, узкая талия, крепкие ягодицы и стройные ноги. Желательно б увидеть все это великолепие без одежды, чтобы в полной мере оценить по достоинству. Но и того, что увидела, хватило для первого впечатления.

— Я с адептками шашней не вожу, — услышала самодовольный голос со стороны муара.

Что это с ним? Чревовещание в действии?

Глава 12

Кабинет, в который привел меня муар Расхи, располагался на третьем этаже. Чтобы в нем оказаться пришлось воспользоваться широкой лестницей. По пути нам встретились несколько обычных с виду девчонок и мальчишек, здоровавшихся с муаром Расхи и с интересом поглядывающих на меня.

— Проходите. Располагайтесь. Желательно поближе к столу. Так будет удобнее разговаривать.

Муар Расхи прошелся вдоль строя стульев и нескольких кресел, имеющихся в кабинете. А сам уселся во главе большого стола, покрытого зеленым сукном. За Расхи на стене выше его головы висел портрет молодого мужчины в церемониальной одежде. Его лицо серьезное и волевое без слов кричало о высоком посте им занимаемом. Он как бы говорил «я все вижу».

Сразу же вспомнила портреты президента во всех кабинетах страны. Миры разные, а привычки одни и те же.

В кабинете горел свет и я в полной мере оценила богатую обстановку, в которой превалировали темные тона в интерьере. Мореный дуб и деревянные панели вместо голых стен добавляли солидности помещению. И будь я на двадцать лет моложе, то, наверняка, оценила и прониклась величием. А так лишь оценила, прикинув во сколько красненьких купюр обошелся хозяину кабинет, находись он в нашем мире. Дорого, но со вкусом.

На приеме у высокопоставленных клиентов была не единожды, оттого не тушевалась, а уселась там, где мне удобно видеть лицо муара.

— Я вас слушаю, — сложила перед собой руки в замок. Дурацкая привычка еще со школы. Защитный жест и способ отвлечь себя, перебирая пальцы, когда следует подумать.

— Как вы сюда попали? — вопрос муара поставил в тупик.

— Ножками. Открыла дверь и вошла. А дальше вы знаете, — вкратце пересказала свои злоключения.

— А что заставило открыть дверь? — допытывался мужчина.

Признаваться в том, что я сама не понимала, не смогла. Представила себя на месте Расхи, начни я рассказывать о взгляде, подумала бы что передо мной сумасшедший. Разве что-то невесомое, неощутимое, необъяснимое может заставить взрослую состоявшуюся женщину поступить столь импульсивно? Однозначно, нет. Не должно. Слишком нелепо.

— Любопытство. Увидела старинное здание, решила посмотреть что внутри. И попала…, - дальше пересказывать не было необходимости.

— Значит, любопытство. Любопытно, — мужчина откинулся на спинку кресла с таким видом, будто ждал чего-то другого, а когда не получил, то расслабился.

— И что это значит?

Меня по-прежнему интересовал вопрос «а что дальше?». Неизвестность всегда пугает. Как я всегда говорила Антошке — врага надо знать в лицо.

— А это значит, что вам придется учиться в нашей Академии.

Вот это я вляпалась. Не верить муару не могла, но и верить не хотела.

— Это еще почему? Я не хочу. Мне не надо. У меня сын. Я домой хочу, — заявила возмущенно.

Еще не истерика, но где-то рядом.

— С этим не волнуйтесь. Ничего с ним не случится, — успокаивающим тоном сообщил мужчина. В другое время я бы даже заслушалась тембром его голоса. Но только не тогда, когда решалась моя жизнь.

— То есть как? — спросила резче, чем следовало.

— А так. Если для вас все же откроется дверь в ваш мир, вы вернетесь в тот же миг, когда из него вышли. Время здесь и там бежит по-разному.

Я проигнорировала слово «если». Для меня оно не существовало.

— А когда я выйду? — перебила муара. Уж слишком животрепещущим для меня оказался вопрос.

— Когда выполните то, ради чего сюда попали, — коротко и непонятно о чем.

Обычно такие обтекаемые фразы говорят, не зная ответа на вопрос.

— И ради чего я здесь оказалась? — следовало дожать до конца.

— Вы поймете в свое время, — опять загадки. Хотелось скрипеть зубами. Вот только поможет ли? Сомневалась.

— Очень интересно. Попала непонятно куда и непонятно зачем, — выпалила в сердцах.

Мне, конечно, доводилось бродить бесцельно. Но только тогда, когда следовало привести в порядок мысли, разобраться в себе, чтобы не тащить груз забот и проблем в дом. Чтобы не выливать на Антошку отрицательные эмоции, которые волей-неволей набиралось в достаточном количестве в силу специфики работы. Ведь, не всегда попадались приятные клиенты, а иной раз попадались откровенно неприятные, после которых хотелось не просто вымыть руки, а искупаться с ног до головы. От общения с которыми болела голова и хотелось кое-кому стукнуть, желательно чем-то тяжелым, чтобы не мучились от собственной значимости и высокомерия.

А еще так я спасалась от тоски по несбыточному. Что присутствовало лишь в моих фантазиях.

— Ваш мир находится в равновесии, почти непроницаем для магии и сообщается с другими мирами лишь посредством стихийных каналов, открывающихся в исключительных случаях.

Угораздило же меня попасть в этот из ряда вон выходящий случай.

Все не как у людей сказала бы Сталина Гукова. А потом бы добавила через какое именно место. Иногда мама грешила сквернословием, будучи раздражена.

— Вы сказали миров. Их много?

— Вас что-то смущает? — с легкой улыбкой на губах спросил муар Расхи.

Нет, блин. Абсолютно все в норме. Я каждый день проваливаюсь в кроличью нору, становлюсь на двадцать лет моложе, ловлю чертей и дерусь с маголовкой. Ничего необычного. Так и хотелось выдать сарказмирующему мужчине. Но, к счастью, я давно научилась справляться с эмоциями.

— Все. И вы в том числе, — пусть думает теперь он.

Глава 13

Муару Расхи оказалось не занимать выдержки. Похоже, что адептки не раз и не два пытались смутить, да толку от того? Он, как настоящий стойкий оловянный солдатик, на провокации не поддавался. Характер имел нордический и крайне уравновешенный.

Одним словом, чудо, а не мужчина.

И почему подобные экземпляры встречаются на моем пути или походя, или в другой реальности?

Я вздохнула.

Вспомнила еще об одном товарище мужского пола, с которым пересеклись наши пути-дороженьки. Об отце Антошки.

Я-то и виделась с ним всего лишь однажды, а след остался на всю жизнь.

Все же если людям суждено встретиться, то это произойдет, сколько бы времени на это не потребовалось.

Незаметно для себя вернулась в прошлое. Больше десяти лет прошло, а я до сих пор помнила каждый миг.

На дворе стояла осень. Яркая, красочная, сочная. Такая, о которой только слагать стихи и воспевать в песнях. А еще писать картины. Вкусные и запоминающиеся.

Сама я никогда не брала в руки кисточку, но мысленно рисовать любила. Часами могла разглядывать понравившиеся вещи, мысленно впитывая каждую деталь. Так случилось и той осенью.

Я гуляла по городу, бродила по знакомым местам, заглядывала в парки. Иногда садилась на лавочку, откидывалась на спинку и смотрела. На людей. На природу. На небо. И на мир, вообще. Размышляла о жизни, о своих неровных отношениях с матерью, о последнем заказе на работе. О многом и ни о чем конкретно.

Редко когда кто-то прерывал мое одиночество. Не находилось желающих. А все потому что я не была заинтересована ни в ком.

Мать неоднократно пытающаяся выдать меня замуж за нужных людей привила стойкое отвращение к институту брака. И я вроде бы не противилась новым знакомствам, но отношения с мужчинами дальше нескольких встреч не заходили.

Горе от ума — говорила моя подруга Тина. Мне хватало пообщаться всего ничего, чтобы понять, что мне не по пути с мужчиной.

Слишком переборчивая — закрепилась за мной молва на работе. Говорили и другое, мол, я мужененавистница или того хуже, люблю девушек.

На самом деле все были неправы. Я ждала ЕГО. Мужчину с большой буквы. Того, от одного взгляда на которого внутри перевернется весь ливер, а в простонародье запорхают бабочки в животе. Мужчину, с котором я буду говорить без слов. В ком ощущу утерянную часть себя. Ведь все мы изначально половинки целого.

И я его встретила.

Тогда, когда совсем не ожидала. Тогда, когда была не готова.

Да что там говорить?! В тот день я не накрасилась, не надела возбуждающего белья, не сделала прическу, не обновила педикюр. Я не сделала ничего, чтобы понравиться мужчине.

И по закону подлости именно в этот день судьба свела меня с НИМ.

— Привет. Можно присесть? — услышала я мужской голос с едва заметной неправильностью в речи. Не акцент и не говор, а что-то необычное, едва ощутимое, не совсем понятное. Как будто человек впервые говорит на незнакомом языке, пробуя его на вкус.

Я отвлеклась от созерцания солнечного луча, пробивающегося сквозь желтеющую зелень. Хотела возмутиться, мол, пустых лавочек вокруг, как пчел в улье. Да слова застряли в горле.

ОН.

Вот так, почти без слов я поняла, что встретила того единственного, с кем хотела бы пройти весь жизненный путь от начала до конца. Ну или хотя бы от конкретного мига до смертного одра.

Как такое возможно?

Сама затруднялась ответить.

В крови вскипели гормоны, в мужчине захотелось раствориться целиком и полностью. Стать его частью, создав с ним одно целое.

Ни до ни после со мной подобного не случалось.

Сумасшествие длилось недолго. Ровно столько, сколько я была с мужчиной моей мечты. А потом так же быстро прекратилось, стоило ему исчезнуть с горизонта.

Через два месяца я узнала, что беременна. Утренние недомогания списывала на перемену погоды и большую загруженность на работе. Оказалось дело в отсутствии должного предохранения.

Сказать, что я была удивлена, не сказать ничего. А тут мать атаковала с очередным кандидатом в мое безбедное будущее. Кандидату в мужья не повезло, ему дали от ворот поворот. С матерью поругалась, как это случалось не один раз и до этого. Антошку оставила при себе. Даже мыслей о другом развитии событий не было.

Сына полюбила еще до того как увидела. Мне кажется, я даже знала как он будет выглядеть. Видела его во снах. А когда родила, то лишь утвердилась в своей правоте. Все что ни делается — все к лучшему.

Этого же девиза старалась придерживаться всю остальную жизнь.

О том же старалась думать, слушая муара Расхи, вещавшего о параллельности миров и расплывчатости цели, которой я должна достичь, чтобы вернуться назад. К Антошке.

— Я вас усыпляю? — с легкой улыбкой переспросил у меня муар Расхи.

— Простите, задумалась, — встрепенулась, потеряв нить разговора. — У вас приятный тембр, как у заклинателя, — похвалила.

Муар Расхи отчего-то смутился.

Глава 14

— Зачем мне к целителю? — возмутилась, стоило услышать цель нашего с муаром Расхи пути.

Я-то думала, что он мне показывает Академию, водя с этажа на этаж, а оказалось петлял дорогу, как заяц, чтобы еще больше запутать.

— Чтобы убедиться, что с вами все в полном порядке.

— Я здорова, как конь после десятикилометрового забега. В прошлом месяце ходила к гинекологу, если вам это о чем-нибудь говорит, — заметила саркастически.

Мужчин, как правило, очень смущало упоминание о женских докторах.

— Тогда тем более вам надо к целителю. Гинеколог врач узкой специализации. И за прошедший месяц у вас могло быть десятка полтора партнеров. Заразите еще наших адептов иномирной заразой. Я слышал у вас там вирусы свирепствуют, — парировал мужчина, вмиг утратив свое очарование.

Я вспыхнула.

А ведь еще минуту назад он мне казался вполне очаровательным мужчиной. И не то чтобы я с ним собиралась заводить шашни, но побеседовать могла бы. С интересным мужчиной интересно и поболтать о том, о сём. Теперь же, муар Расхи сразу же перешел в разряд тех, с кем в разведку не ходят, и кому деньги в долг не дают, а уж тем более не пьют кофе по вечерам.

— Скажете тоже, свирепствуют. Еще не придумали такой дряни, которую не побороли бы наши антибиотики.

— Вот именно. Ваши. Здесь антибиотиков нет, — огорошил меня муар.

— А что есть? Чем у вас тут лечат?

— Травками и кореньями.

— Чем-чем? — я, конечно, слышала о травках, и с корешками сталкивалась. Особенно с рекламой женьшеня, что одно время во всех газетах присутствовала, обещая излечить всех мужчин от вялости и неподвижности конкретных частей тела. Но чтобы исключительно ими лечили, такое встречала впервые.

— А еще магией, в сильно запущенных случаях, — добавил муар.

Вот на этом моменте я подзависла, пытаясь переварить.

— Это типа маны? Как в компьютерных играх? — пришла на ум аналогия.

Муар Расхи скривился, как от кислых щей.

— Ария Рисса не вздумайте такое сказать при адептах.

— Почему? — удивилась.

— Посчитают умственно отсталой.

— За что?

— Лишь кустари-недоучки пользуются техническими приспособлениями. Высокообразованные люди используют магию созидания.

— Вы еще палец вверх поднимите, чтобы я прониклась величием сказанных слов, — фыркнула, чувствуя как от пафоса аж на зубах скрипит.

Все же будь я в своем нормальном образе, вряд ли муар Расхи позволил столь явно умничать.

— Ария Рисса, — чуть повысил на меня голос мужчина, — не забывайтесь с кем вы говорите. Это Академия, здесь недопустимо неуважительное отношение к должностным лицам.

— П-ф-ф-ф, — фыркнула, не желая и дальше выслушивать высокопарные нравоучения со стороны мужчины. Если они здесь все такие, как этот муар, то … как я буду с ними уживаться? А мне еще домой надо, как можно быстрее. Одно дело уверения в разной скорости течения времени в наших мирах, а другое навык выработанный годами — не верить людям на слово. — Ведите уже к своему целителю. А то всю плешь проедите, — муар-фуар, добавила про себя.

Целитель оказался вовсе не целителем, а целительницей, от взгляда на которую по коже побежали мурашки.

В детстве я неоднократно смотрела фильм, в котором роль Бабы-Яги играл мужчина. Играл виртуозно и крайне запоминающе. По мне так лучше него никто не сумел изобразить еще не совсем старую женщину, замученную жизнью по самое горло, махнувшую на себя рукой и заживо похоронившую себя в глубине леса, где из воздыхателей только леший, с местным фан-клубом — кикиморами.

Но встретить в живую подобного рода Бабу-Ягу не планировала. А уж тем более не чаяла, что она будет меня осматривать. От такой целительницы стоило держаться подальше, а то еще наградит россыпью бородавок, если ни чем-нибудь похлеще.

— Муар Расхи, а вы точно не ошиблись кабинетом? — шепнула мужчине, прячась за его спину, стоило нам оказаться в вотчине целительницы, где пахло мятой перечной и ландышем. — Она на меня порчу не наведет?

Я, хоть женщина разумная и здравомыслящая, но в свое время читала ни одну сказку, и не все они были с хорошим концом. А уж что говорить про страшилки, рассказываемые в пионерском лагере у костра да под жужжание комаров? От некоторых до сих пор кровь стынет в жилах. А ведь с того времени прошло, ой, как много годков.

— Деточка, я и порчу могу и сглаз, да только муар не позволит, еще развоплотит, или того хуже в преисподнюю утащит, а оно мне надо старой женщине? Я еще пожить хочу. И лучше в тепле и достатке, а не в котле и с чертями.

— А муар у нас кто? — ухватилась за некоторые слова Бабы-Яги.

— Как кто? Демон. Высший.

Вот и думай от кого теперь больше шугаться. То ли от святой женщины с бородавкой на носу, то ли от демона с рогами.

— А рога у вас есть? — брякнула, желая выяснить животрепещущий вопрос.

Судя по скрипу зубов, с кальцием у высшего демона были большие проблемы.

Глава 15

Я, конечно, женщина спокойная. Даже рассудительная. Местами. Но не тогда, когда меня откровенно провоцируют, выставляя лгуньей. В этих случаях я начинаю возмущаться. Громко отстаивая свои права.

— Как это девица? — возмутилась я на заявление о моей непорочности. — Не может такого быть. Я порядочная женщина. Мне чужого не надо. Вы точно знахарка, а не шарлатанка? — попыталась вскочить с кушетки. Но придавленная на удивление крепкой рукой вынужденно осталась лежать.

А ведь все начиналось так хорошо.

Ария Пампаур, она же Баба-Яга местного разлива, заставила меня раздеться и прилечь на кушетку. Раздеться для того, чтобы воочию рассмотреть все мои прелести. Особенно ее привлекла давняя татуировка, сделанная в глубокой юности в пику госпоже Гуковой. Это был мой протест против маминой тирании. А прилечь потребовалось, чтобы осмотреть на наличие заразных болезней, передающихся исключительно контактным способом.

Я прилегла. Мне не привыкать посещать женских докторов. И все было хорошо ровно до того момента как Баба-Яга заявила о моей нетронутости.

— Если это проверка на честность, то она неудачная, — продолжала я возмущаться. — У меня и ребенок есть. А потому девицей я быть никак не могу, — это бы противоречило здравому смыслу.

— Деточка, уж поверь, будь ты порченой, я бы так и сказала. Не стала бы скрывать, — судя по ее глазам, она бы не то что скрывать факт не стала, она бы ославила на всю Академию. — Не было у тебя никого. И ребенка у тебя никогда не было и быть не может.

После этих слов я впала в ступор, переваривая услышанное.

Это что же получается?

— Но Антошка же есть, — упрямо заявила я, цепляясь за единственный якорь в данной ситуации. — Ему десять лет.

— Может он и есть, но не у тебя, — этими словами Баба-Яга меня добила. — И, вообще, хватить мне нервы мотать. Вставай. Все у тебя в порядке. Так и скажу муару Расхи.

Мужчину, как и полагается при врачебном осмотре, выгнали из помещения, дабы не смущал, как выразилась целительница с бородавкой на носу.

Теперь же я тому не радовалась. Мои мысли разбегались в разные стороны как испуганные тараканы. Ноги не желали слушаться. А нервы были напряжены, словно высоковольтные провода перед дождем.

Я с трудом поднялась, все еще не веря услышанному.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, заставившее Бабу-Ягу посочувствовать.

— И чего ты расстроилась? Обычно девки плачут, когда я узнаю хорошо скрываемую ими ложь, но ни одна из них еще не печалилась об обратном. Дурное дело не хитрое.

— А может она заросла? Может же такое быть? Операции и все такое, — даже в нашем мире это давно не проблема. А уж в магическом, наверняка, и подавно.

— Деточка, ты мне голову не морочь, — ласковым тоном, как душевнобольной, заявила Баба-Яга. — Я ведьма со стажем. Меня такими хитростями не проведешь. Если я сказала, что ты девица, так оно и есть. А исправить свой недостаток ты можешь очень легко и просто. На это сгодится любой мало-мальки приятный мужчина. Только я тебе не советую этим добром разбрасываться. Потом локти кусать будешь, а поздно будет.

Я медленно одевалась за ширмой, когда в комнату заглянул муар Расхи.

— Ну что там, ария Пампаур? Все в порядке? — услышала я приятный баритон муара.

— Рыдает ваша ария, — пожаловалась ведьма.

— А чего рыдает? — удивленно спросил муар Расхи. Он явно не ожидал таких последствий от посещения целительницы.

— Что девица. Непорочная. Говорит, что так не должно быть. Мол, грешила. Долго и со вкусом, аж ребеночка заделала. Только врет она. Не было у нее никого. Даже не целованная. Я ее всю просмотрела. Чистая, как слеза. Думала, что таких уже и не бывает в этом возрасте. Наши девки только и успевают по углам зажиматься. А на некоторых даже клейма негде ставить. А эта — чуднАя. В каком месте ты ее откопал?

— Из параллельников она, — последовал ответ.

— Что ж ты сразу не сказал? — воскликнула целительница. — Демон ты хвостатый, — дальше последовала словесная вязь, которую у нас обычно запикивают в приличных телепередачах.

За ширму заглянула лохматая голова Бабы-Яги. Обежала меня глазами.

Разговор ведьмы и демона слышала, но не вникала, совсем не до него. В голове никак не укладывались слова целительницы. Усердно лезли мысли о помешательстве. На крайний случай о плохом сне. Я еще никак не определилась что именно выбрать для самоуспокоения.

— Оделась? Молодец. На. Выпей, — ведьма сунула в руки склянку с ядовито-зеленой жидкостью. — Это успокоительное.

— Зачем? — подняла глаза на ведьму.

— Чтобы ты на меня не кинулась, — мне показалось или в ее словах послышалась опаска? Да и напряжена она была, как перед входом в клетку с диким животным.

— А должна?

— Можешь, — это мне совсем не понравилось.

— Почему? — я присела на кушетку, не желая выходить из-за ширмы.

— Так я тебя считай ребенка лишила, хоть и не нарочно. За такое любая мать кого хочешь на кусочки порвет, да по ветру рассеет. Не важно кто перед ней. Оборотень или демон. Я уже не говорю про непутевую ведьму. Силы в тебе немерено. А настроение отвратное. И все из-за меня. Вот и опасаюсь за свою жизнь. Она у меня одна. Выпей.

— Не буду. Тем более ядерного цвета, от одного вида которого становится дурно, — не желая пить всякую гадость.

— Ну, ладно. Тогда давай мириться, — протянула она мне на удивление чистую руку с аккуратно обрезанными ноготочками. И совсем не старую, как могло показаться на первый взгляд.

— Так мы вроде не ругались.

— А я не сказала, да? — с невинным видом спросила Баба-Яга. — Есть у тебя ребенок. Ошиблась я. Наговорила глупостей. Это все он виноват, — мотнула головой в сторону муара. — Демон хвостатый. Не мог сразу сказать, что ты не из наших, — ведьма она всегда ведьма. Переложить ответственность с себя на другого, это завсегда, пожалуйста.

— Что-то я не совсем понимаю.

— А что тут непонятного? Тело у тебя новое, а мысли старые.

Глава 16

Королевство Урартус

— Можете поздравить молодых, — произнес священник только что обвенчавший молодого короля с избранницей. Он с умилением смотрел на монаршую семью, в душе радуясь, что наконец-то среди Раров появились по настоящему влюбленные пары.

Его святейшеству Иргану Второму довелось на своем веку венчать множество пар, но редко кто из молодых так смотрел друг на друга.

К королю с супругой потянулась вереница гостей согласно протокола.

— Вас тоже восхищает эта парочка? — рядом с Ирганом Вторым встал брат жениха.

— Они прекрасны.

— Думаете жену короля примут в народе? — поинтересовался Руан де Брис.

— Разве ее можно не полюбить?!

Руан тяжело вздохнул, зная, что не все так думают, как священник.

Вереница гостей поредела, настало время церемонного шествия молодых и выхода к народу.

Руан де Брис пристроился сзади, помня о необходимости остаться на прием в честь венчания.

Народ еще чествовал молодых, а Руан уже усаживался в свою карету, надеясь, что хоть там будет чуточку потише. Недомогание давало о себе знать. Все же не каждый день он возвращался с того света. Архимаги в несколько голосов строго-настрого запретили в течение следующего месяца использовать магию. Грозя полным магическим истощением и скорой смертью из-за дестабилизации магических потоков.

Присутствие постороннего в карете он обнаружил практически сразу, стоило кучеру открыть дверь и опустить лесенку.

Мужчина недовольно дернул уголком губ, понимая, что ругать Петро, так звали кучера, нет смысла. Тот, как и все присутствующие на площади перед ратушею глазели на молодых, ожидая раздачи подарков из рук молодоженов. Так всегда было и так всегда будет, если монаршие особы желали купаться в людской любви. И в то время пока Петро ошивался на площади кто-то проник в карету, хоть на нее и были наложены всевозможные заклинания против взлома и проникновения.

А это означало лишь одно, в карете маг. Достаточно сильный, чтобы взломать защиту.

— Руан, я вас уже заждалась, — холеная женская ручка, унизанная перстнями, потянулась к мужчине для поцелуя. Свет, падающий из окна кареты, преломился в в камнях, разбросав бриллиантовую россыпь по стенкам.

— Ария Мурано, вы случайно не перепутали кареты? — мужчина оставил без внимания протянутую руку, словно ее вовсе не существовало.

— Фу, быть таким грубым, Руан. Мы же с вами давно перешли на «ты», — Миа Мурано де Тора скривила четко очерченные губы. — Сегодня я не взяла свою карету, боясь попасть в давку.

— И поэтому воспользовались моей? Не взирая на все стоящие на ней замки и печати? — Руан в другой ситуации, не будь он слаб магически, как младенец, нашел способ в два счета прогнать надоедливую особу. Теперь же был вынужден вести словесную перепалку, вынуждая арию добровольно покинуть карету. При этом ни в коем случае не стоило показывать свою слабость женщине.

Когда-то они с Мией были любовниками. Их связь продолжалась бы и дальше, не предай она Руана. Женщина не чувствовала за собой вины, продолжая думать, что между ними всего лишь временная размолвка.

— А разве она была закрыта? Не заметила, — легкомысленно произнесла кокетка, удобнее усаживаясь на сидении кареты.

Руан посчитал, что вряд ли венценосный брат одобрит, если он устроит скандал в центре скопления народа. Потому скрепя сердце примирился с присутствием Мии на своей территории.

— Что вы делаете в столице? — задал он резонный вопрос.

— То же что и вы. Присутствую на торжественном мероприятии по случаю бракосочетания короля, — женщина пожала плечами буквально выскакивая из декольте.

Настоящая змея, подумал Руан. Незамеченным жест Мии не остался. Впрочем, она именно на это и рассчитывала. Только эффект от действий оказался обратным.

Карета тронулась и медленно покатилась, набирая скорость.

После официальной церемонии во дворце молодые давали прием в честь столь грандиозного события. Руан не мог его не посетить и тем самым выказать неуважение молодым.

От площади до дворца карета ехала около получаса, при этом Руан пешком преодолел бы это расстояние за несколько минут. Но обстоятельства требовали соблюдать приличия.

— Вы так и будете молчать? — возмущенно воскликнула Мия, когда поняла, что Руан не желает с ней разговаривать, обращая больше внимания на происходящее за стеклом, нежели на свою вынужденную попутчицу.

— Не люблю пустые разговоры ни о чем, — мельком взглянул на Мию, прежде чем вновь отвернуться к окну.

— А раньше ты любил поболтать. Особенно в постели, — женщина раз за разом пыталась зацепить Руана, напоминая о прошлом.

— Вы правильно сказали о событиях в прошедшем времени. Это было давно. Я порядком успел забыть, — равнодушно произнес в ответ.

— Ну хватит, Руан. Сколько можно меня мучить? Ведь я знаю, что не безразлична тебе. Подумаешь, один раз оступилась. Нельзя же меня наказывать своим равнодушием так долго. Улыбнись, — Мия до сих пор не могла понять почему ей нельзя простить по ее мнению маленькое прегрешение.

— Мы уже приехали, — Руан сделал вид, что не слышит. — Ария, прошу.

Дабы не вызвать очередную порцию сплетен он поступил как и полагалась в возникшей ситуации, подал руку женщине при выходе из кареты. Зная наверняка, что завтра об этом событии будет судачить весь двор.

Глава 17

— Муар Расхи, хоть режьте меня, хоть четвертуйте, ну нет у меня свободной комнаты. Нет. Мамой клянусь.

Я никогда в жизни не видела тролля. Живого. Настоящего. С плоской головой. Маленьким черепом. С бородавкой на огромном носу.

Думала, что никогда и не встречу. Да и где на наших улицах их можно встретить? Алкаши пропитые и прокуренные с их извечно сине-красными пористыми носами за троллей могли сойти с большой натяжкой. Разве что в игре, в которую играла ни один раз они попадались в паре локаций. Особого интереса, как персонажи, они у меня не вызывали. Страшные. Неприятные. Отталкивающие.

Ошиблась, как всегда бывает, когда зарекаешься. Проверено опытным путем. На зайчиках. То есть на себе драгоценной.

Обычно это происходило так. Обнаружив у себя внезапно объявившуюся складочку жира с раннего утра давала себе обет, что вечером после шести ни за что не загляну в холодильник. Буду питься исключительно сырой водой и святым духом. Дабы на следующее утро поразить себя повышенной стройностью и хрупкостью. С легкостью выдерживала до восемнадцати ноль-ноль. Но стоило минутной стрелке переползти за цифру двенадцать, как меня тут же начинало подмывать заглянуть холодильный шкаф, а что там у меня из вкусненького. На протяжении целых пяти минут я стоически боролась с соблазном. В итоге не выдерживала и тянула за белую ручку продуктового монстра.

На этом зарок заканчивался, умирая смертью храбрых. Складочка сама чудесным образом исчезала, а вот разочарование от слабости силы воли неприятно горчило на языке, вызывая чувство легкой неудовлетворенности.

Вот именно так, попискивая на последнем издыхании, умерла моя вера в несуществование необычного в обычном.

В академии тролли водились и даже занимали высокие должности. Например, коменданта общежития. И даже спорили с демонами. Чьих рогов и хвостов я пока не видела.

— А если найду? — отчего-то муар Расхи не верил своему коллеге. — Нияго не будь жмотом. Дай девочке отдельную комнату.

— Так кто же против? Ищите, — тролль одобрительно закивал головой. — А по поводу моей скаредности еще сто лет попрекать будете? — обиделся тролль. — Подумаешь, один раз утаил, так даже не со зла, а дела ради.

— Не сто, а лет пятьдесят точно, — назидательно произнес муар. Судя по всему, тролля с демоном связывали давние «теплые» отношения.

— А говорят демоны не злопамятны, — вздохнул Нияго.

— Врут люди, — пожал плечами муар.

— Вот и я…,- тролль запнулся, но тут же исправился, — говорю, что свободных комнат нет. Но есть одно койко-место. Как раз сегодня освободилось. В женском крыле. Для арии вполне подойдет.

— Так чего же ты ждешь? Ключи давай, — приказал демон. Ему явно порядком надоело заниматься устройством моей судьбы.

— Нет. Я сам должен проводить, — пробурчал тролль. Не особо спеша.

— Ты мне не доверяешь? — воскликнул Расхи чьи глаза опасно сузились.

— Вам — нет. Себе — да.

Он явно издевался над демоном.

Я с интересом девочки, пришедшей в цирк-шапито, наблюдала за разворачивающейся сценой. Смешные они. И очень похожие на людей.

Нияго так и вовсе вылитая баба Фрося из первой квартиры. Она еще у нас в доме лифтером подрабатывала. Развлечения ради любила лифты блокировать жильцам не поздоровавшимся с нею должным образом. Особенно любила так пугать девушек, по ее мнению одетых неподобающим образом. Сколько на нее раз жаловались на пальцах не пересчитать. Бабу Фросю и от работы отстраняли. И внушения делали. Но все без толку. Ничего не помогало. А все потому что некем было ее заменить. Зарплата у лифтеров копеечная, мало желающих занять некозырное место. Вот и возвращалась она на свое рабочее место каждый раз спустя некоторое время после очередного скандала.

Но однажды и к бабе Фросе нашли подход. Сладости оказались тем, за что она готова продать душу.

Наверняка, и у Нияго есть такое слабое место. Только я пока его не знаю. Но обязательно выясню. Сделала для себя зарубку на память.

— Муар Нияго, там в душевой кто-то закрыл Алеандра, — в комнату без стука влетела милая блондиночка, чем-то напоминающая феечку из мультиков. Антошка любил такие смотреть перед сном, они его успокаивали.

— Так откройте, в чем дело? — недовольно воскликнул Расхи.

В этот момент так бабахнуло, что стены затряслись и с потолка посыпалась штукатурка.

— Не успела…, - жалобно простонала феечка, — он сам открыл. Опять мне стены разукрашивать.

Глава 18

Муар Расхи вместе с Нияго отправились выяснять насколько пострадало общежитие, покалеченное неизвестным Алеандром.

Даже боялась предположить какое наказание получит последний за порчу казенного имущества.

Сопровождать меня до кровати в хостеле, как я мысленно назвала свою комнату, отправили арию Фииду. Девушка переменилась в лице стоило узнать кто же моя будущая соседка.

— Ведьма, — прошептала она, стоило услышать, что я иду на подселение к арии Макиаки.

На мой вопрос настоящая ли она ведьма или это всего лишь черта характера, присущая большинству женского пола, Фиида засмущалась и не смогла толком мне ответить.

До комнаты она чуть ли не бежала вприпрыжку. Видимо желала как можно быстрее избавиться от меня или же спешила к душевой, переживая за Алеандра. Судя по ее беспокойства о судьбе парня, она к нем была явно не равнодушна.

Фиида постучала в дверь, предположительно за которой проживала моя соседка, и не дождавшись ответа растворилась в воздухе. Оставив меня разбираться с соседкой. Которая не спешила открывать.

Я уже начала сомневаться есть ли кто-то за дверью, когда створка чуть приоткрылась. В образовавшемся проеме с трудом различила живого человека. На девушку она мало смахивала.

— Что надо? Если списать, то это не ко мне. Найди кого-нибудь посговорчивее, — и больше не говоря ни слова попыталась закрыть дверь перед моим носом.

Но я-то мама со стажем и знаю что нужно делать, когда твой ребенок не в духе, а надо настоять над своем.

Моя туфля прекрасно поместилась между косяком и дверью, не сумевшей закрыться, когда негостеприимная Макиаки решила, что аудиенция окончена и пора закрывать дверь.

— Не так быстро, красотка. Я твоя новая соседка. Так что будь добра посторониться, — выпалила я, одновременно дергая дверь на себя.

Макиаки не ожидала от меня подобного вероломства, по глупости не держа дверь крепко, отчего мне удалось открыть дверь широко, куда я и собиралась проскользнуть.

— Ты кто? — ошарашенно уставилась она на меня, стараясь вырвать дверь.

— Кларисса. Твоя соседка, если ты вдруг не расслышала, — зашипела на девушку, чувствуя, что вряд ли мы с ней подружимся, Те, у кого я не вызывала ответной улыбки, становились в один ряд с моими врагами.

— Что ты тут делаешь? — начала она снова.

— Посторонись, — придала уверенности голосу, вынуждая непонятливую девицу отодвинуться.

Она еще открывала рот, когда я уже захлопывала дверь.

— Какая из кроватей моя? — спросила. Но и без того видела, что на одной валялись раскрытые книга, а на другой… тоже валялись раскрытые книги.

— Ты точно попала туда, куда следует? — попыталась уточнить девица невнятной наружности.

Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять, что моя соседка не красавица. Я бы даже сказала, что далеко не красавица. Засаленные всклокоченные волосы, застиранная растянутая кофта на худых плечах, и ниже что-то напоминающее юбку-брюки. Все это не прибавляло очаровательности девушке.

А внешность? Внешность у нее обычная. Такие обычно берут в модельный бизнес. Чтобы никаких особо отличительных черт. Худая, хилая, не хромая. А если точнее, то совершенно невыразительная.

— Муар Нияго сказал, что у тебя одна кровать свободна и это кровать моя. Выбирай, какую забираешь ты, а какую я, иначе займу ту, которая понравится мне.

Я сознательно давала иллюзию выбора при отсутствии какого бы то ни было выбора. Зная что этот прием работает на сто процентов.

Обычно, когда Антошка не хотел есть кашу, вот совсем ни в какую не желал отправить в рот даже пол ложки я ему предлагала «или ты съешь всю кашу, или только половину». Естественно, при наличии выбора он выбирал второе. Половина тарелки каши значительно меньше целой тарелки. Только изначально он не хотел есть ее вовсе. В итоге я всегда оставалась в выигрыше, а Антошка довольный.

— Правая, — буркнула девушка.

— Правая моя или правая твоя? — решила уточнить, чтобы наверняка знать с какой убирать разбросанные книги. Ей может и нравилось жить в бардаке, а мне вовсе нет.

— Моя, — девица явно не из болтливых.

И то хорошо. Я не люблю когда без дела трепят языком, как помелом.

Я прошла к левой кровати, собрала в стопочку книги, аккуратно сложила их на столик. Кровать расправила, сняв покрывало. На матрасе постельного белья не наблюдалось.

— А где брать? — спросила, не уточняя.

— В шкафу, — на удивление спокойно ответила соседка.

Шкаф обнаружился напротив кровати. Заглянула в него. Точно, есть постельное белье. В прозрачном пакете. Почти как на маршруте Москва-Новосибирск. Только там белье было чуточку влажным и слегка серым, а тут белое и сухое.

Уровень благонадежности Макиаки, на глазах подрос на несколько пунктов. Замечательная новость. Для нее. Возможно, мы даже не будем враждовать.

Глава 19

— Ты привидений не боишься? — вдруг спросила Макиаки, когда я собиралась ложиться на кровать.

— С какой стати? — повернулась.

— А тут привидение живет, — приподняла она многозначительно брови.

Я посмотрела на кровать, потом на девушку, которую хотелось вначале искупать, потом расчесать, чуточку накрасить, а после переодеть в приличную одежду. Затем обвела глазами беспорядок в комнате.

— Либо у привидения дурной вкус, либо ему больше жить негде, — заключила, прежде чем плюхнуться на кровать. Мысленно подумала, что в таком бардаке даже приличному приведению должно быть стыдно. На его месте я сбежала бы куда подальше. С утра обязательно приведу в порядок свою часть комнаты и соседку заставлю.

— А оно ночью ходит и душить начинает, — продолжала она, тяжело вздыхая.

— Знаешь, дорогая, — закинула я руки за голову, — когда я была маленькая, то меня отправляли в пионерский лагерь. По вечерам мы любили сидеть у костра, еще до наступления комендантского часа, и рассказывали друг другу страшные сказки. Так вот истории про черную руку в черно-черном лесу и жильца из черно-черного гробика шли между детками на ура. Они заставляли дрожать от восторга и замирать от ужаса. Самой выразительной рассказчицей и мастером перевоплощения была я. У меня даже имелась походная простыня, в которую любила наряжаться, когда никто не ожидал подвоха. Так после смены в пионерском лагере мне не то что приведения не страшны, мне черти по ночам не снятся. Хотя с одним сегодня виделась. Зелененький такой. Хорошенький.

Не знаю, что именно в моем рассказе насторожило девушку, но смотреть она на меня стала иначе. В ее глазах появилось удивление, смешанное с опаской.

— Если ты закончила читать, то давай спать. У меня был трудный день. Я еще о сыне должна подумать. Как он там без меня, — я мечтательно закатила глаза, вызывая образ Антошки.

Обычно в это время забирался ко мне на кровать и просил почесать ему спинку или рассказать сказку. Когда я выполняла желания, он целовал меня в щечку, говорил как сильно любит, и шлепал босыми ногами по полу к себе в комнату.

Я в очередной раз напоминала про тапочки. Он недовольно дергал плечиком, мол, мама, что ты знаешь, мне и так хорошо. Выключал в своей комнате свет и ложился спать.

— Вот оно! — взвизгнула соседка, заставив меня выбраться из сладкой дремы.

Открыв глаза я увидела раззявленный рот. Огромный и совершенно не страшный.

— А ты зубы чистил перед сном? — спросила первое, что пришло на ум.

Привидение или что-то на него похожее явно не ожидало вопроса о соблюдении ежевечерней гигиены.

Смутилось. По крайне мере, мне так показалось.

— А нечистым трубочистам стыд и срам! — продекламировала строчку из Мойдодыра.

После моего замечания привидение еще больше смутилось. Разволновалось. Пошло рябью.

— Если у тебя есть что сказать мне, то говори. Если нет, то не мешай спать, — заявила, укладываясь на левый бок и закрывая глаза.

— Ты его, правда, не боишься? — восторженно воскликнула соседка.

— Милая моя, если оно твоих рук дело, то лучше загоняй его в дальний угол или отправляй пугать юных деток. Например, своих недоброжелатей. Я пока тебе ничего не сделала. Разве что заняла свободную кровать. И то вряд ли ты спишь на двух сразу. А вот когда сделаю, то сможешь отблагодарить. Если получится, конечно, — добавила флегматично. И открыла глаза.

Привидение никуда не делось, а смотрело на меня, приблизив свою белесую морду настолько близко, что я чувствовала исходивший от него холод.

— Бу, — выдохнула. Так как мы пугали друг друга в детском лагере.

Белесую дымку сдуло в противоположную часть комнаты. Прямо на мою соседку. Похоже, зацепило.

Она чего-то испугалась. Заверещала.

— Вот только не надо переходить на ультразвук, — возмутилась я. — Замолчи, — произнесла строго, как обычно успокаивала Антошку перед начинающейся истерикой. — Терпеть не могу когда рядом кричат.

Девушка тут же прекратила.

— А тебя, Прозрачный, предупреждаю — будешь будить среди ночи, грюкать, хохотать, стучать, греметь и все в том же духе — развоплощу. Ты все понял? А теперь ступай прочь из комнаты. У нас сеанс сонной терапии.

К моему удивлению, привидение послушалось. Метнулось в сторону угла, располагающегося рядом с окном комнаты и пропало.

— Давно бы так. Ходят тут всякие, — пробормотала, собираясь улететь в царство Морфея.

И тут же была атакована соседкой, внезапно оказавшейся рядом и начавшей меня тормошить.

— Рисса, Рисса, научи меня, пожалуйста. Хочешь я тебе свою кровать уступлю?! Ты только научи.

Через зубы медленно выдохнула, вспоминая, что не злюсь, а еще я добрая и спокойная женщина, волею судьбы оказавшаяся в чуждом для себя мире.

— Чему?

— Как справиться с привидением.

— А я откуда знаю? — спросила у девушки.

— Но как же? Ты же сказала, что развоплотишь. Научи меня заклинанию. Я ни в одной книге об этом не читала. А их у меня знаешь сколько?! — сбивчиво начала Макиаки.

— Не знаю я никаких заклинаний. Я, вообще, с магией столкнулась только сегодня.

— Но как же?! Ты же сказала…

— Мало ли что я сказала? Я еще не такое могу, когда впендюриваю клиентам неликвидное жилье. Ты бы меня слышала в этот момент, пою лучше соловья.

Все же я смогла заставить Макиаки замолчать… от осознания всей степени моей наглости.

Как потом позже она сказала, что таких уверенных обманщиц она еще никогда не встречала. На что я ей ответила — захочешь хорошо жить, еще не так раскорячишься.

Глава 20

Проснулась я в приподнятом настроении. Обычно, раннее утро не мое время. Мне еще требуется пара часов, чтобы прийти в себя, в полной мере включиться в работу, почувствовать биение жизни. Но только не в этот раз.

— Рота, подъем! — старая добрая шутка, родом из босоногого детства, сработала и в этот раз.

Моя соседка подскочила на кровати с широко распахнутыми глазами, не зная что делать и куда бежать.

— Проснулась? Умница, девочка! — похвалила я ее. — Кто рано встает, тому боженька что? Правильно. Отсыпает целую горсть конфет.

— Рисса, что случилось? Еще только солнышко встало, — начала возмущаться моя сожительница. — Можно спать и спать.

— Тебя как по имени? — спросила, поднимаясь с кровати. Потянулась, раскинув руки в стороны.

— Сита.

— Ты не знаешь, а тут все в своем ходят или форма полагается? — если в своей одежде, то у меня и переодеться не во что.

— Форма. У коменданта берут после зачисления.

Я почесала затылок. С этим у меня полные непонятности. Вроде бы приняти в Академию, но не зачислена. Надо бы у Расхи выяснить что полагается параллельникам.

Но зная не по наслышке, что в любую администрацию с утра идти смысла нет, решила привести в порядок свое новое жилье. Зря что ли я Антошке постоянно внушаю, что чистота — залог здоровья.

— Значит, так, Сита. На повестке дня у нас незапланированный субботник. По глазам вижу, что не в курсе что это такое. Объясняю. Наведение чистоты в отдельно взятой комнате. Все поверхности моем, все ненужное убираем, все нужное аккуратно складываем. Алгоритм понятен? Если нет, то возражения не принимаются, — принялась командовать. — Но вначале чистим зубы, умываемся и переодеваемся в рабочее. Поскольку у меня одежда одна, то она и рабочая, и парадно-выходная.

Сите ничего другого не оставалось, как вылезти из под одеяла и поплестись в ванную. По пути туда она что-то бормотала по поводу бытовой магии и ее способности молниеносно наводить порядок. Но судя по состоянию комнаты Сита с озвученной отраслью магии не дружила.

К моему удивлению, после пары-тройки пояснений как лучше сметать пыль и чем лучше оттирать разводы на стекле, Сита втянулась в уборку. В итоге за пару часов мы привели нашу комнату в такое идеальное состояние, в котором она не была со дня закладки общежития. А это было, если верить соседке, несколько веков назад.

— Ну, вот. Мы — молодцы! — похвалила я себя и Ситу за компанию.

Девушка от удовольствия даже зарделась. Сказано ведь — доброе слово и кошке приятно. А уж человеку тем более. Да и, судя по глазам, Сите самой понравилось что получилось.

— Теперь можем идти в столовую? — Сита с благоговением смотрела на преобразившуюся комнату.

— А тут еще и кормят? А то я уже грешным делом подумала, что студенты здесь на подножном корму, — поправила выбившийся из косы локон.

— Если мы поспешим, то как раз успеем.

— Э! Погоди. А расчесаться?! Не можем же мы выйти в люди как две оборванки. Приличные девушки даже вынося мусор должны выглядеть на все сто, как всегда говорит моя подружка Тина. У тебя расческа есть?

Расческа у девушки нашлась. Костяной гребень. Я скептически посмотрела вначале на него, потом на волосы Ситы. Представила через сколько взмахов этим орудием пытки девушка окажется лысой. Стало жалко соседку.

— Он заговоренный, — пояснила Сита, пока я раздумывала как им расчесывать длинные волосы. Из своей юности я хорошо помнила, что значит попасть в плохие руки. После таких горе-парикмахеров голова до вечера иной раз болела.

— И что это меняет? — не поняла. — После применения этого орудия пытки хочешь остаться без волос?

— Нет. Смотри, — Сита решила показать на примере как действует гребень.

Резко провела по волосам.

Я даже зажмурилась, представляя как же ей больно. Просто так спутанные волосы гребнем не расчесать. Уж я-то знала. Не первый раз у меня длинные волосы. В прошлом тоже носила.

— Вот. Все готово. Осталось только заплести, — я медленно открыла один глаз, за ним другой, боясь увидеть последствия.

Каково же было мое удивление, когда вместо воронова гнезда на голове волосок к волоску лежали золотистые пряди.

— Ничесе, — в моих глазах появился восхищенный смайл.

— Держи, — протянула она мне волшебный гребень.

Я отказываться не стала. Если в этом мире и водятся «божьи жемчужины», а по простому вши, то заговоренный гребень обязан их отпугивать. А не служить мостиком для мелкой нечисти.

Пара взмахов и мои волосы мягкие и шелковистые. И никакого разрекламированного шампуня не нужно, достаточно волшебной штуковины.

— Давай косу тебе заплету, — предложила Сите. Она тут же уселась на стул, подставляя мне свои волосы на растерзание. Я в два счета справилась с задачей, хотя практики не было давно. А вот от умений соседки пришлось пострадать. Видимо, с практикой у нее не густо. Но я стоически терпела, пока она плела косу.

Когда пытка закончилась, я посмотрела в зеркало. А ничего так, миленько получилось. Обрадовалась, что не придется переделвывать.

— Спасибо, — поблагодарила. В ответ получила смущенную улыбку.

А Сита не такая уж и страшилка. Вполне милая девушка. Ее бы еще переодеть из балахона в приличные одежды.

Выполнение этой задачи я оставила на следующий раз.

Мы отправились в трапезную. В одном из коридоров на нас налетел светловолосый гигант чем-то напоминающий Алена Делона в молодости.

— А под ноги в вашей Академии тебя смотреть не учили? — ядовито заметила, когда поняла, что юный красавчик не собирается извиняться.

Глава 21

— А ты кто такая? Я тебя раньше не видел, — беззастенчиво разглядывая меня, спросил красавчик.

— Я Сита, мы с тобой как-то в деканате сталкивались, — подала голос моя соседка, молчавшая до этого. До этого я считала, что она не очень-то и разговорчивая, а тут первой вступила в разговор.

— Вообще-то, я не у тебя спрашивал, — грубо оборвал девушку гигант.

Сита тут же смутилась и пошла красными пятнами. Я даже не будучи телепатом могла представить что девушка чувствует. Обиду. Горечь. Желание провалиться под землю.

— Юноша, да ты не просто слепой, еще и некультурный. Чему вас только здесь учат? Поинтересуюсь у муара Расхи.

Я с ног до головы оглядывала парня. Высокий, красивый, наглый и очень заносчивый. Слишком много спеси. Возможная причина столь беспардонного поведения: богатые родители или лидер местной группировки великовозрастных оболтусов. Стоит поинтересоваться академическими сплетнями.

А Сита, судя по всему, по парню сохнет. Тот же ее вовсе не замечает, считая чем-то вроде пыли под ногами.

— Ага, — поддакнул он. — Жалобу напиши, — оскалился. — Меня, кстати Алеандро зовут.

— А, так ты тот самый Алеандро, который вчера на мыле поскользнулся? — вспомнила недавний инцидент.

— Не на мыле, меня кто-то подставил. Узнаю кто — рога пообламываю. А тебя как зовут?

Почему-то мне на ум пришел один недавний знакомый, любитель пошутить и набедокурить. Неужели, Несносный Ил приложил руку к розыгрышу?

— А я с первыми встречными не знакомлюсь, — задрала подбородок вверх, зная, как такой жест действует на окружающих. — Пойдем, Сита, — потянула девушку за руку.

Повела себя не лучше того же самого Алеандро, но женская солидарность не позволила и дальше поощрять наглеца. Пусть знает, что не только вокруг него мир крутится.

А, вообще, было приятно видеть, как вытянулось лицо парня. Он явно не ожидал ничего подобного.

Для меня-то, женщины с опытом, хоть и в юном теле, все студенты Академии воспринимались детьми. И в частности одна чуть не плачущая девчушка, которая разве что носом не шмыгала от обиды.

Когда мы отошли на приличное расстояние, я тихо заметила:

— Никогда не показывай, что тебе нравится мужчина. Чем больше ты за ним будешь бегать, тем меньше к тебе интереса. Они сами любят преследовать добычу. И чем дольше преследуют, тем добыча желаннее. Запомнила?

— Много ты знаешь, — Сита вырвала руку из моей. И рванула вперед, оставив меня далеко сзади.

— Вот и делай после этого добро, — пробормотала. — Благими намерениями выстлана дорога в ад, — я пошлепала в одном и том же направлении вместе со стекающимися с разных сторон адептами.

Все, кроме меня, были в форме чем-то напоминающую нашу школьную, отличавшуюся только нашивками разного цвета. Одна я походила на белую ворону в своей цивильной одежде.

После завтрака обязательно посещу коменданта.

— А, вот вы где, ария Рисса, — окликнул меня муар Расхи ровно за секунду до того, как я унюхала запах свежей выпечки.

— На ловца и зверь бежит, — ответила в тон мужчине.

— Подозреваю, что к ловцу вы причисляете себя, — у муара было явно хорошее настроение.

— Вы же и так все знаете. Зачем спрашиваете? — я относилась к мужчине как к своему ровеснику, в отличие от окружающих меня адептов.

— Уже освоились? Как вам новая соседка? — атаковал он меня вопросами.

— Отлично. Поладили, — не говорить же ему, что не далее как пару минут назад состоялась первая перебранка. — У меня к вам несколько вопросов.

— Слушаю, — муар Расхи внимательно посмотрел на меня.

— Мне сказали, что всем адептам полагается форма, — начала я.

— Уже распорядился. Помните где искать муара Нияго?

Я утвердительно кивнула. Даже если и не помнила, то не сомневалась, что найду. Главное задавать правильные вопросы.

— Вот у него и заберете все что требуется. Еще что-то? — похоже, что муару не терпелось от меня отделаться.

Лишь только открыла рот, чтобы продолжить, как мое внимание привлек шум в другом конце столовой.

В комнату вошел человек, при виде которого я потеряла дар речи.

Нет. Этого не может быть. Откуда он здесь? Я во все глаза смотрела на мужчину, чье лицо преследовало меня в течение последних десяти лет.

Глава 22

— Вам плохо, ария Рисса? — услышала я далекое эхо чьих-то слов. Они зудели, как надоедливые мухи, мешая сосредоточиться на главном.

Он здесь.

Я не могла ошибиться.

Это он.

Тот же прямой с небольшой горбинкой нос. Глубоко посаженные глаза, чей цвет с первого раза и не определить. Что-то между глубоким антрацитом и насыщенным серым, почти графитовым. Высокий лоб с вертикальной морщинкой между по-мужски густых бровей. Высокие острые скулы, о которые при желании можно порезаться. И, конечно же, губы. Чувственные, манящие, привлекающие внимание своим порочным изгибом. Именно они не давали усомниться в идентичности.

Это он.

Вряд ли найдется другой мужчина, который мог показать свое отношение к окружающему миру лишь одной ухмылкой. И именно она заставляла чаще биться девичье сердце. Судя по всему, не одно. И не только мое.

— Кто это? — уточнять о ком речь не требовалось. Все внимание, итак, сконцентрировалось на вошедшем. Высокий, широкоплечий, ладно скроенный мужчина притягивал к себе взгляды, словно магнитом. Адептки, как одна, слаженно повернули головы в сторону входа.

— Руан де Брис. Брат короля. Наш ректор. Кстати, он давно в отношениях. Не стоит смотреть столь плотоядно. Приличной девушке это непозволительно.

Кажется, муар Расхи совершенно забыл, что разговаривает не с восемнадцатилетней адепткой, а с умудренной годами женщиной, пришедшей из параллельного мира и притащившей с собой огромный багаж жизненного опыта.

— А мне представился Русланом, мальчиком с окраин, — пробормотала, чувствуя как в груди становится трудно дышать от переполняющих эмоций.

Я, думала, что давно похоронила обиду, боль, разочарование. Думала, что изгнала их из своей головы, оставив только лишь добрые воспоминания. Ради себя, ради сына, ради нашего спокойного будущего. Не желая, чтобы злость омрачала мою жизнь и жизнь Антошки. Отравляла каждый прожитый день.

Смирилась со случившимся.

Приняла.

Позволила себе жить дальше, не засыпая каждый день в слезах. Не мечтая о несбыточном. Я даже смогла переломить себя и понадеяться, что со временем смогу вновь окунуться в отношения. Только не фееричные, яркие, острые, разделяющие жизнь на до и после, а в спокойные, надежные, постоянные. От которых хоть и не кружится от счастья голова, но и не зияет открытая рана вместо сердца.

В моей жизни появился мужчина, чье присутствие не раздражало, не заставляло корчиться душу в немом крике непринятия.

Лаврентий спокойно относился к моей занятости на работе, одержимости ребенком, не протестовал против медленного развития наших отношений. Ни разу не заикнулся о том, что за полгода мы так и не миновали стадию дружеских поцелуев и не перешли к более близкому общению. Он все понимал и принимал меня такую, какая я есть. Это мне импонировало и заставляло думать о том, что между нами все может сложиться как нельзя лучше.

В следующую миг расстояние между мной и ректором стремительно сократилось. Оглушительный звук пощечины заставил замереть на месте всех в комнате, а не только муху, случайно пролетавшую мимо. Несчастное насекомое, сраженное наповал в результате непредсказуемости одной из адепток академии, упало вверх брюшком в тыквенную запеканку. А хозяйка запеканки даже не заметила дополнительной специи, свалившейся с потолка.

— Мальчик с окраин, значит?! Русланчик?! Очень приятно познакомиться, Руан де Брис, — выпалила я на одном дыхании, видя как темнеют и без того темные глаза ректора академии, а радостное выражение лица превращается в застывшую маску.

— Ария Рисса, что вы себе позволяете? Объяснитесь немедленно! — муар Расхи, честь и совесть всея Академии Меча и Магии, опоздал на долю секунды.

Почему-то я даже не сомневалась, что он бросился бы между мной и ректором, будь у него шанс предотвратить некрасивую сцену.

— Пусть он и объясняется, — ткнула я пальцем в грудь ректора. Да чуть не сломала.

Из чего он сделан? Из стали? Или чего-нибудь более плотного.

Камня?!

Только абсолютно бесчувственный тип способен столь гнусно поступить с доверившейся ему по своей глупости девушкой.

И стрелой выскочила из столовой, чувствуя как меня изнутри раздирают противоречивые ощущения. Ноги сами несли меня прочь из столовой.

В моей голове все перемешалось. Мне одновременно хотелось радоваться от счастья и рыдать от горечи.

Как же так могло получиться?

Ведь, я столько лет надеялась на встречу. Столько ждала. В картинках представляя как Руслан (иначе я не могла его называть) появится на пороге моего дома, позвонив в дверь. В нескольких словах расскажет почему не отвечал, куда исчез из моей жизни. Мы спокойно поговорим. Я немного его пожурю за невнимательность и непредсказуемость. И наши отношения заиграют новыми красками.

Но день сменялся ночью. Недели складывались в месяца. Месяца в годы.

Звонка так и не дождалась.

И когда уже не осталось даже зернышка надежды, я его встречаю. Довольного и радостного. И в глазах ни толики раскаяния, ни крупицы сожаления, лишь самодовольство и высокомерие.

И это человек, которого я любила? Тот, который вырвал из груди сердце и забрал с собой, унеся в неизвестном направлении. Меня всю передернуло.

От резкого движения стукнулась головой о дерево.

Дерево?

Что я делаю в саду?

Со всех сторон меня окружали благоухающие цветущие деревья. Похоже, что я попала в сад. Или ад. Свой собственный. Персональный ад.

Глава 23

— И за что ты его припечатала?

Я повернула голову, стоило услышать восклицание.

— А ты здесь откуда? — спросила у Несносного Ила, появившегося из-за деревьев. Чертяка заметно подрос, став выше меня на пол головы. Он уже совсем не походил на того заморыша, которого я встретила.

— За тобой шел, — произнес он как само собой разумеющееся.

— Зачем? — я все еще пребывала в шоковом состоянии после пережитого.

— Любопытно, что ты могла не поделить с нашим ректором.

В этот миг он мне больше всего напоминал лисичку, желающую вынюхать что-нибудь интересное.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — отмахнулась я. Меньше всего мне хотелось открывать душу малознакомому черту. Адреналин, бушующий в крови начал потихоньку стихать и до меня стало доходить как со стороны выглядели мои действия.

Откровенно говоря, не очень. Я бы даже больше сказала — отвратительно.

Никогда не позволяла себе рукоприкладства, а тут накатило. Причем, со страшной силой.

— Вы раньше встречались? — продолжала допытываться Ил, усаживаясь на пенек.

Ему бы еще ведро попкорна в руки. Для полного счастья.

— Я не хочу об этом говорить, — именно так учила отвечать Антошку на неудобные вопросы посторонних людей.

— Ты, однозначно, раньше его знала.

Черт внимательно смотрел на меня, ожидая подтверждения своих слов.

— Думай, что хочешь. Твое дело, — рыкнула, чувствуя, что Ил начинает бесить.

Никогда не любила людей, лезущих в душу. А уж чертей тем более.

— Странно, что он никак не отреагировал, — продолжил рассуждать черт. Не знаю до чего бы он додумался, если бы не прервала на полуслове.

— Можешь, поразмышлять на досуге на эту тему. А я пойду.

Отлепилась от дерева и зашагала к Академии.

В компании я больше не нуждалась. Никого не хотелось видеть. Понадеялась, что в комнате я точно буду в одиночестве.

Что обычно делают в академии? Правильно. Учатся. Следовательно, на время учебы соседка должна отсутствовать в комнате.

Я интуитивно отправилась на поиски комнаты в огромном многоэтажном здании. Внутренний компас, обнаруженный внезапно внутри, не подвел. Хотя, несколько раз я думала, что иду в неправильном направлении.

Однако комнату нашла с первого раза. Даже не пришлось ни у кого спрашивать.

Стоило оказаться на месте, как обнаружила на своей кровати нежданного гости. Или постоянного жителя. Это с какой стороны посмотреть.

Привидение, которого ужасно боялась моя соседка. И которое, судя по всему, неоднократно пугало Ситу, лежало на моей кровати, положив ногу на ногу и закинув руки за голову.

— Это еще что такое? — возмутилась, стоило увидеть столь наглое вторжение на мою территорию. С кроватью за ночь я успела подружиться и считала ее своей. А вид наглого привидения, разлегшегося на моем месте порядком разозлил.

Привидение даже не шелохнулось, лишь чуть скосило свои наглые дымчатые глаза.

— Думаю, что тебе следует убраться. И желательно подальше и побыстрее, — предложила план действий наглому захватчику.

Незваный гость только шире улыбнулся.

— Испытываешь мое терпение? Зря. Я же и поджарить могу, — предупредила.

С полупрозрачной ноги слетел такой же полупрозрачный тапок и завис в воздухе.

Он надо мной еще насмехается.

Этого я стерпеть не могла.

Что там я сделала, когда приговорила любимую вазу ректора?

Вскинула резко руку и представилась что с моей ладони срывается серебристая змейка.

На удачу особо не надеялась. Полагала, что в первый раз все получилось случайно. Но стоило отпустить на свободу возникшую в голове мысль, как прямо из центра ладони выскочила короткая молния, угодившая прямиком в центр подушки, лежащей на кровати. По ходу движения серебристая змейка пропорола ухмыляющееся лицо нагло скалящегося приведения.

Судя по появившемуся дымку приведение оказалось не таким уж и бесплотным. Хотя критически оно не пострадало, но с кровати вскочило. На месте точечного удара на подушке зияла прожженная дыра.

— Еще раз увижу на своей кровати — прочерчу линию от головы до ног, — устало предупредила. — Все понятно?

Я уже не была на взводе, но и спокойной меня назвать сложно.

Привидение скорчило обиженную морду и попятилось в сторону ближайшей стены.

Оно явно не желало соглашаться с моими угрозами, но и не шло на открытый конфликт.

— Вижу, что не дурак, — проворчала, усаживаясь на подвернувшийся стул. — Будешь хорошо себя вести — угощу пирогом со смородиной, — предложила заключить мир. И только потом вспомнила, что нахожусь не дома. А когда буду дома — неизвестно.

Привидение продолжило пятиться, пока не исчезло в стене.

Я с облегчением вздохнула. И завалилась в одежде на освобожденную от посторонних посягательств кровать.

Глава 24

— Слушай, откуда ты взялась?

Стоило плюхнуться постороннему человеку мне на кровать, как я тут же проснулась. Самоубийцей, решившей испытать мои нервы на прочность, оказалась Сита.

— Уточни вопрос.

Как только Антошка вошел в стадию «почемучек» я тут же переняла этот прием у одной знакомой мамочки, чтобы не попадать впросак со слишком умными ответами. Ведь, когда ребенок спрашивает «откуда берутся дети?» ему не стоит объяснять всю физиологию отношений мужчины и женщины, достаточно сказать «из животика». Обычно, для малышей этого достаточно. В более старшем возрасте уровень подробностей повышается. А в какой-то момент ребенок сам начинает находить ответы на интересующие вопросы.

Не зная Ситу я не могла определить насколько подробно ее интересует случившееся со мной.

— Ну, из какой семьи?

Девушка выжидательно посмотрела.

— А зачем тебе знать? — спросила. Опытным путем выяснила, что чем меньше обо мне знали посторонние люди, тем лучше. Когда рвутся отношения, не важно какие: любовные или дружеские, бывшие друзья или любовники вспоминают все пикантные подробности, которые по доброте душевной доверяла в минуты слабости. А если они ничего крамольного не знают, то и рассказывать всему миру нечего.

Я это усвоила еще со школы, когда подруга Алечка, после того, как мы с ней повздорили, рассказала учительнице кто разбил новогоднюю игрушку, о которую порезалась классная. Ох и влетело мне за неосторожность.

С тех пор я лишний раз о себе не болтаю.

— Не хочешь, не говори, — Сита тут же надула губы, точно маленький ребенок.

— Я не местная, — решила выдать часть информации, которую не утаить. — Отсюда далеко, — сказала и замолчала, давая возможность додумать. И я не ошиблась. Фантазия у соседки по комнате заиграла яркими красками. Мне оставалось только слушать.

— Из порубежников что ли? — у девушки заблестели глазки. — Вот откуда ты знакома с нашим ректором. Говорят, что он там пользовался большим успехом у местных дамочек. Неужели и на молоденьких заглядывался? — Сита прикрыла рот рукой, словно сказала что-то недозволенное.

Я пропустила мимо ушей ее последнее замечание, ухватившись за главное.

— Тебя же в столовой не было. Неужели уже донесли?

— По Академии быстро сплетни распространяются. Все только и говорят о пощечине, звон от которой слышал даже тот, кто не видел. За что ты его так? — любопытство сквозило в каждом слове.

Девочки, они в любом мире девочки, так и норовят узнать что-нибудь пикантное, чтобы тут же с кем-нибудь поделиться.

Вспомнила как училась в институте, тогда чтобы сплетня долетела от одно корпуса до другого достаточно было всего лишь двух маленьких перерывов и одного большого.

— За дело, — теперь я уже жалела о своем импульсивном поступке. Но дело сделано. Пощечину видело пол Академии.

— Какая ты скрытная, Рисса.

— Ты тоже, — я не осталась в долгу.

Она дернула плечиком. Судя по всему, Сита тоже не собиралась ничего рассказывать о себе. Впрочем, я и так догадалась о ее отношении к Алеандру.

Я решила продолжить разговор, но на нейтральную тему.

— А что за привидение живет здесь? Зашла в комнату, а он на моей кровати лежит, чуть ли не в потолок плюет.

— Так это его место. Он постоянно так делает. Думаешь, почему я надеялась, что ты его развоплотишь? Он постоянно меня пугает. Может днями не появляться, а потом выходишь из ванной, а он тут как тут. Разлегся. Или того хуже, спрячется в стене, а затем как выскочит. Сердце так и останавливается. А он лыбится, аж душа в пятки.

— Шутник, однако.

— Он такой.

Сита вздохнула.

— А почему ему позволяют над тобой издеваться? — возмутилась. — Неужели нельзя как-то решить проблему? Здесь все же Академия Магии, а приведение существо магическое. Наверняка, найдутся специалисты, которые могут помочь в сложившейся ситуации.

— Он как бы иногда полезный, — смутилась девушка.

— Чем же? — настала моя очередь удивляться.

— Отпугивает незваных гостей, например, — девушка опустила глаза в пол. — До недавнего времени так и было.

— А-а-а, — протянула я. — Теперь понятно. Местное приведение у тебя в роли домашней собачки. Места занимает мало, а пользы приносит в несколько раз больше своего веса. Но на всякий случай ты бы хотела иметь поводок в виде заклинания развоплощения. Мудро, ничего не скажешь, — похвалила соседку.

Та довольно заулыбалась.

А через секунду спохватилась.

— Тебе тут одежду передали. Куда положить? — Сита схватила со стола сверток и протянула мне.

Я уселась на кровати, принимая вещи.

— Как же вовремя. Так хочется нормально искупаться и переодеться в чистое.

С радостью принялась распаковывать вещи.

Внутри свертка оказалась форма, которую я видела на других адептах Академии.

— А это от меня. Надеюсь, ты не будешь против.

И мне на колени опустился маленький пакетик. Я с удивлением посмотрела на Ситу.

— Что там?

— Сама посмотри, — напряженно произнесла девушка.

На то, чтобы вскрыть подарок, ушло пара секунд. Внутри оказались милые вещицы. Трусики и маечка.

— Спасибо, — от души поблагодарила.

Девушка оказалась наблюдательной, заметила чего у меня нет. Я потянулась к Сите и обняла ее. Вначале девушка замерла, а затем в ответ заключила меня в объятья.

Вот и помирились.

Глава 25

— Ария Рисса, после того, как покушаете, зайдите ко мне, — строго приказал муар Расхи.

Я кивнула в ответ на выжидательный взгляд.

Сегодня мужчина выглядел подтянуто одетым, как никогда ранее. Сказано кот в доме. В смысле, начальник в Академии. Сразу и порядка больше и дисциплины.

Расхи застыл возле стола, явно ожидая словесного подтверждения. Вылитый моя матушка, та тоже всегда говорила, что нужно убедиться в понимании собеседником услышанных слов.

А как? Как я могла что-то сказать с мослом во рту?

Откуда он там взялся? С кости, естественно.

От арии Леи, доброй поварихи, с которой недавно познакомилась, я получила куриную ножку с порцией отварного картофеля, творожной запеканкой и стаканом компота. Все как любила в детстве. В нашем совковском буфете в школе всегда по вторникам привозили куриные крылышки и ножки. Я выбирала последнее, потому что в ножках присутствовал вкусный мягкий хрустящий мосол. Ради него я и терпела красное куриное мясо ножек, хотя любила грудку.

И только я расправилась с мясом вокруг мосла. А его обсосала со всевозможных сторон. Можно сказать, бережно обработала губами и зубами, вызвав восторженные взгляды рядом сидящих адептов. У которых разве что слюна не закапала от просмотра моего представления. Фильмы для взрослых потеряли во мне великую актрису. Бережно откусила мосол от мягкой косточки, намереваясь и ее в последствии раскусить и рассосать. Зная, что под мягкой костью содержался сладкий костный мозг приготовилась вкусить сие лакомство для гурманоав. Как появился Расхи со своим требованием.

А у меня мосол во рту.

Подстава подстав.

Сталина Гукова с младенчества вбила в меня правило — с набитым ртом разговаривать нельзя. Когда взрослые говорят, их надо слушать, а не жевать, тем самым выражая свое неуважение.

С мыслью, что я адептка, и надо вести себя в Академии соответственно возрасту тела и не строить из себя умудренную опытом тетеньку, уже свыклась. В роль вошла. Молодое тело приняла и полюбила. Поведение подкорректировала сообразно экстерьерным характеристикам.

А вот с мослом расставаться не желала.

Ради него я давилась красным мясом, помня, что тарелки, по возвращении их на кухню должны, быть чистые. Иначе повариха расстроится. А грустная повариха это — привет диарея или несварение всем и вся Академии.

А тут Расхи появился на горизонте, портя все удовольствие от процесса.

— Ария Рисса не слышу ответа, — похоже терпение мужчины стремительно приближалось к нулевой отметке.

Я попыталась затолкать мосол за щеку. Но то ли куры у параллельников крупнее наших магнитовских, то ли убиенный цып был из семейства индюшиных, хрящ оказался порядком больше, чем я ожидала.

За моими манипуляциями с мослом наблюдало человек пять. Выплюнуть — некрасиво. Проглотить — нереально. Прожевать — невозможно.

Пришлось издать что-то нечленораздельное. Что-то среднее между «угу» и последним стоном издыхающего цыпленка. Родственника того, чья часть находилась у меня во рту.

— Ария Рисса, вам плохо? Нужна целительница? — муар неправильно истолковал мои манипуляции с хрящем.

Я отрицательно помотала головой. Вернее, начала мотать, как мой взгляд упал на входную дверь в столовую.

С памятного момента встречи с ректором Академии я подсознательно все время садилась лицом ко входу. Словно от этого зависела моя жизнь. Как будто боялась пропустить все самое важное и нужное.

Шестое чувство и в этот раз не подвело. Угрозу в виде приближающегося ректора я увидела практически сразу. Как его там? Руана де Бруса. Но не от него у меня вскипела внутри кровь и пена из возмущения и негодования поднялась из глубин естества вровень со зрачками. А от висящей на его руке прошман… женщине облегченного поведения, в ярко красной блузе с огромным декольте, позволяющим рассмотреть не только родинку между грудями, но и цвет нижнего белья.

Ах ты ж, мымра крашенная! — стрелою пронеслось в голове.

У меня в сопредельном мире от перебежчика ректора сыночек Антошка без пригляда остался. Я по непонятно чьей милости откатилась во времени на двадцать лет назад. А здесь эта курва моего мужика лапает.

Мой взгляд застыл на цепкой лапке, ужом обвивающей крепкое предплечье Руслана (ну, не могла я называть его иначе), а муар Расхи истолковал замешательство на свой лад. Решил, что я подавилась.

И от большой мудрости решил действовать старым проверенным способом — постучать между лопаток.

Я не ожидала такого подвоха со стороны муара, сосредоточив все внимание на вошедшей парочке и отреагировала как полагается в подобной ситуации.

Выпустила на свободу любовно облизанный хрящ.

То ли муар Расхи хорошо стукнул по спине, то ли я дополнительно придала ускорение снаряду, но мосол со скоростью крылатой ракеты «земля-воздух» полетел в сторону вошедших.

В школьном дворе мы частенько играли в выбивалу, и там я редко промахивалась, точно попадая в цель. Попала и в этот раз. Точнехонько в лоб, чуть выше прекрасных глаз с поволокой, любовно смотревших на ректора Академии.

Бинго.

Я заслужила орден самого меткого стрелка Академии. Вот только награждать им меня не спешили.

Глава 26

На невозмутимом, еще миг назад, челе ректора Академии прорезалась морщинка. Аккурат между бровями. Неровно так прорезалась. В форме изогнутой стрелочки. Такие у нас обычно рисуют на трансформаторных будках — «Не влезай — убьет!».

Многие лезли, но не все вылезали обратно.

Судя по стрелочке, уходящей прямо в переносицу, у ректора было не самое лучшее состояние духа. Откровенно говоря, препоганейшее. В таком что муху прихлопнуть, что прибить человека — все одинаково возможно.

— Муар Расхи, немедленно отыщите и приведите сюда арию Пампаур. Арии Мурано де Тора дурно.

Я стрельнула глазами в муара Расхи. И чуть не разулыбалась, видя недоумевающее лицо мужчины. Да вовремя сдержала неблагородные порывы, совершенно не подходящие случаю.

Да, дорогой муар Расхи. Так в жизни частенько и случается. Накосячат одни, а отвечать приходится другим.

Это я виновата в том, что бедная ария Мурано (а по мне так курва крашенная, а вовсе не бедная) мокрой тряпочкой повисла на руках Руана де Бриса, а за целительницей отправили демона, попавшего под руку.

Обратись ко мне муар ректор за помощью, я бы ему помогла за пять секунд — привела в чувство обморочную девицу. Которая лишь симулировала обморок, после моего точного попадание в яблочко. Зато на сильных руках ректора лежала красиво выпятив грудь четвертого размера. Но судя по причудливо обтягивающему лифу, дама пошаманила с вкладышами, добавив несуществующий объем.

Не мне завидовать ее вялым дынькам. Что в этом мире, что в параллельном боженька формами не обидел. Но чего недодал, так это наглости. Судя по всему, у арии Мурано ее в разы больше.

Я бы не смогла сыграть столь виртуозно. А тем более упасть не по законам физики. Будь сраженной бронебойным мослом, так бы и повалилась плашмя, как стояла, а эта курва крашенная виртуозно выставив ножку, опрокинулась навзничь, не забыв сориентироваться в пространстве. Дабы Руслан, тьфу ты, Руан успел ее подхватить.

По мне так лучше бы дал упасть. Чтобы меньше потом кривиться от недовольства. У меня закралось подозрение, что он, как и я, подозревал зубастую мурену, а точнее арию Мурано, в мошенничестве. Лишь из чувства долга и нежелания дурно выглядеть в глазах адептов Академии поймал падалицу, не дав встретиться с полом.

— Может воды? — пожалела муара Расхи. Мурена прикидывается, а ему бежать через всю Академию. А ради кого? Крашеной симулянтки. Обойдется. Слишком много внимания ей не положено.

Совсем не честно по отношению к демону.

— Зачем? — ректор, избегающий смотреть на меня до этого, стрельнул глазами. Да чуть дыру не прожег.

По спине с громким гиканьем пробежала стая диких мурашек. Спрятавшись где-то в районе копчика.

Предатели. Они там копошатся, вызывая волнение, а мне делай вид, что ничего не происходит.

Я замерла, переживая внезапно накатившие ощущения. Никогда не думала, что от взгляда можно оторопеть.

За десять лет забыла как он может проникать в самую душу.

— Побрызгать, — пожала плечами. Неужели не понятно? — Ваша ария в обмороке. А живая вода и не таких поднимала.

— Это наша новая преподавательница. Откомандированная Королевской Академией, — принялся пояснять Руан.

Мог и не вдаваться в подробности. Не по статусу ректору отчитываться перед адепткой.

Но мне было приятно. Правда, лишь с одной стороны. А с другой неприятно видеть мурену в руках мужчины, которого я застолбила еще десять лет назад.

— Ну я пошел?! — муар Расхи не сильно-то спешил за целительницей. Похоже, что он тоже что-то подозревал на счет арии.

Не долго думая, я схватила со стола стакан с ежевичным компотом. Именно его с утра варила доблестная повариха всея Академии.

Воздух смешанный с компотом вырвался из моего рта.

Не знала я, что у ежевичного компота помимо приятного вкуса имеются еще целительные свойства.

Только ими можно объяснить чудесное оживление арии Мурано и последующие за ним недовольные крики.

А кому бы понравилось попасть под ежевичный душ?

Вопли мурены, требующей возмездия я пропустила мимо ушей, кроме одного, от которого под ложечкой предательски заныло.

— Руан, накажи эту адептку по всей строгости. Как она смеет издеваться над твоей невестой? — и женщина растопырила пальцы, на одном из которых поблескивало колечко.

Если можно словесно вогнать нож в спину, то ария Мурано это удалось.

Я чувствовала, как холодный клинок утраты проворачивается между ребрами, задевая бешено колотящееся сердце.

Эта мымра — невеста Руслана?

Даже муар Расхи выглядел озадаченным настолько, что переспросил, опуская все титулы и приличные обращения.

— Руан, это правда? Тебя можно поздравить с помолвкой?

По лицу ректора пробежала тень. С которой он справился за считанные мгновения.

— Непременно, нужно, — встряла, пришедшая в себя мурена. — А еще лучше это отметить. Да, дорогой? Приходите к нам вечером, устроим праздник со всеми вытекающими, — подмигнула муару Расхи, намекая на что-то явно запрещенное.

Глава 27

— Положите руки на магограф, — строгим голосом приказал мне муар Расхи.

Я беспрекословно выполнила требование, засунув руки в ртутную субстанцию, налитую в плоскую чашу.

Заставь муар это сделать меня сутки назад, я бы разволновалась. Вначале детально выспрашивала бы из чего состоит эта вязкая и на первый взгляд ядовитая жидкость. Заставила бы предъявить сертификаты соответствия, акты подтверждающие безопасность для жизни и здоровья, результаты клинических испытаний. И весь ворох бумаг, который могла придумать, опираясь на предыдущий жизненный опыт.

Но сегодня все мысли занимало известие по помолвке Руслана. Как я не старалась гнать его из головы.

Заинтересованность мужчиной я объясняла наличием у меня ребенка и возможным отцовством Руслана, а по местному наречию Руана. В чем с каждым мигом все больше сомневалась.

Может быть я ошиблась? И влепила пощечину не тому мужчине? Эта мысль пришла во время бессонницы и третировала меня всю ночь и день.

— А муар де Брис ваш друг? — спросила у Расхи, перебирая пальцами в густой жидкости, в чью поверхность смотрелась как в зеркало.

Муар Расхи внимательно на меня посмотрел, переведя взгляд с магогрофа на мой подбородок.

— Он мой начальник, — лаконично ответил мужчина, не собираясь вдаваться в подробности. — Не шевелите пальцами, — приказал.

Пришлось послушаться. Поверхность магогрофа колебалась. Через некоторое время рябь начала затухать. А потом и вовсе застыла, сковав мои руку, словно бетоном.

— Ой, кажется меня заковало, — пискнула, не зная что делать. Вытащить руки не удавалось, сколько не дергала.

— Потерпите пару минут в этом положении. Это нормально. Магограф считывает параметры.

Решила довериться более опытному товарищу. Он же наверняка знает что делать.

Мысленно принялась считать. Уговаривала себя начать паниковать по истечении нескольких минут. Один. Два. Три. Четыре. Да когда же эта пытка смирением закончится?

Вдруг от моих рук начало разгораться свечение. Вначале едва заметное, потом все ярче и ярче.

— Радуга, — только и смогла произнести, любуясь плавными переходами от красного к фиолетовому.

Прошло еще несколько мгновений и поверхность магогрофа пошла рябью, а все цвета плавно начали перетекать один в другой, образуя причудливые узоры.

Будь это краски, то в конечном счете все смешалось в грязно-коричневый цвет. Однако с поверхностью магогрофа все происходило иначе. Чем больше краски перемешивались, тем светлее становилась поверхность.

Я словно зачарованная следила как яркие цвета выцветали, исчезая.

Не успела и глазом моргнуть, а мои руки уже утопали в белом молоке.

— Ничего себе, — воскликнула восхищенно, пораженная увиденным.

— Нейтрал, — услышала со стороны.

Расхи стоял напротив меня и он ничего не говорил, пристально следя за магографом.

Я резко повернула голову в сторону. В комнате помимо нас появился третий человек.

Мужчина спиной опирался о косяк двери, пристально следя за нами.

Каким образом Руан де Брис оказался в комнате?

Мое сердце учащенно забилось, стоило в два счета обежать глазами подтянутую фигуру, широкие плечи, волевое лицо, чувственные губы. На миг утонуть в темных омутах глаз.

Да что же я так на него реагирую?

— Вы правы, муар. Нейтрал, — подтвердил Расхи.

Он совершенно не удивился присутствию ректора Академии.

При этом оба мужчины не выглядели довольными. Я бы сказала, что они оба озадаченно пялились в магограф, словно хотели что-то рассмотреть в ртутной жиже, которая вновь стала текучей.

Я опять могла шевелить пальцами. Да что там шевелить? Наконец-то, вытащить руки из непонятной субстанции, внутренне чувствуя колоссальное облегчение от освобождения из ртутного плена.

— Не хотите мне объяснить что это значит — нейтрал? — спросила резче, чем того требовала ситуация.

Мужчины переглянулись, словно знали лишь только им известный секрет.

— Ты давно заподозрил? — резко спросил Руан де Брис у демона, игнорируя мой вопрос.

Тот пожевал губу, хмыкнул, медленно провел пятерней по волнистой гриве волос, не спеша отвечать.

— После визита к целительнице. Она твердила о чистоте тела, а девушка утверждала другое. А ты же знаешь, что ведьма никогда не ошибается в таких вопросах, — муар Расхи словно оправдывался за что-то.

Лицо Руана де Бриса на глазах превращалось в застывшую маску.

— Да что такое? Вы обо мне говорите или о ком-то посторонним? — мое терпение лопнуло.

Я спинным мозгом чувствовала повисшее напряжение.

Глава 28

Руан де Брис впервые в жизни чувствовал себя настолько беспомощным.

Он — сын короля, брат нынешнего всегда считался любимчиком фортуны. Везунчиком. Счастливцем, родившемся в рубашке.

Но последние события все больше и больше убеждали его — он сильно прогневил кого-то из богов.

Ну не случаются с одним человеком столько неприятностей за короткий промежуток времени. Впору задумываться о сглазе или того хуже — проклятии.

Будучи сильным магом, он был уверен, что никакой сглаз не мог прицепиться к нему. До недавнего времени и проклятья не имели лазейки в защите. Все они испарились бы еще на подлете. Настолько сильной энергетикой обладал принц. Не стоило сбрасывать со счетов и фамильную охранку, внедряемую в ауру еще при рождении. Уж она бы точно не позволила ни одной заразе прицепиться.

Тогда что? Почему на голову Руана один за другим сыпятся неудачи? Что пошло не так в его жизни?

Мужчина никогда не считал себя идеальным сыном, хорошим братом, образцовым руководителем. Не потому что не обладал достоинствами, а потому что были достойнее его люди. Сам с собой он никогда не лукавил. Характер имел не самый покладистый. Нрав крутой. В суждениях отличался жесткостью, а иной раз непримиримостью. Любил, чтобы все было по его желанию.

В королевстве нашлось бы десятка полтора людей желающих ему смерти. И среди них минимум половина являлись дамами, считавшими себя отвергнутыми Руаном. По крайней мере, они так думали, фантазируя о том, чего не было на самом деле.

Он никогда никого не обманывал, если речь не шла о жизненной необходимости.

Врагов уважал.

Выбирая между своей жизнью и их, как любой нормальный человек, свою ценил дороже.

Любовниц никогда не обижал и ничего не обещал.

Но каждая из них почему-то считала, что она единственная и неповторимая женщина, которой он не просто должен, а обязан сделать предложение. А вместе с обещанием жениться приложить руку, сердце, богатство и предполагаемую возможность в один момент стать королевой, не сердца, а целой страны.

Когда мечты дам не оправдывались, а Руан всегда был честен в этом отношении, женщины ничего другого не придумывали, как записать его в ряды врагов.

И с этим знанием он жил, выполнял свой сыновний долг, защищал отчизну, когда ей понадобилась защита. Когда же необходимость в службе отпала, то продолжил отдавать долг Родине, готовя лучших выпускников Академии Меча и Магии.

Так было ровно до того момента, как о не не решился воплотить свою идею-фикс в жизнь.

С того мига все пошло наперекосяк.

Руан знал, что рвет нити Мироздания в угоду своим хотелкам, но никогда не думал, что ему придется за это отвечать. При его-то везучести и неуязвимости?!

Похоже, что кто-то свыше считал иначе.

А иначе как объяснить череду событий, загоняющих Руана в угол, сковывающих руки, заставляющих смиряться с неизбежным?

Только герой порубежья знал, что никогда не прогнется под обстоятельства, не позволит им взять верх.

Мужчина тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли.

Он разберется. Со всем разберется. Даже если на первый взгляд кажется, что ситуация патовая. И из нее нет выхода.

— Нейтрал — это маг, чьи способности и возможности до конца не изучены, — его заместитель не стал дожидаться объяснений со стороны Руана, а сам принялся просвещать Клариссу. — Нейтрал это бомба замедленного действия. Появление нейтрала среди магов всякий раз вносило полную неразбериху, разжигало распри, приносило несчастья.

— Но почему? — воскликнула Кларисса.

— Потому что нейтрал в состоянии преобразовать любой вид энергии в необходимый ему. Он в состоянии как брать, так и отдавать. Он химера магического мира.

Руан вздрогнул, когда услышал давно забытый термин, характеризующий нейтралов.

— Нейтрал это ценный приз, за который будут бороться все, кому не лень, желая заполучить. Кто в свиту, кто в коллекцию, а кто и в рабство.

— Если узнают, — вставил свои пять медяков Руан.

— Да. Если узнают, — и все трое, находящихся в комнате, одновременно посмотрели на дверь.

Руан, когда входил, то не потрудился прикрыть ее до конца. Едва заметная щель между косяком и полотном двери навела на нехорошие мысли.

Расхи недовольно поджал губы, но вслух ничего не сказал, понимая, что если по ту сторону двери кто-то и был, то он уже в курсе о появлении нейтрала на территории Академии.

Руан де Брис мысленно чертыхнулся, укоряя себя за неосмотрительность. Он так привык доверять своим способностям, что даже на миг не допускал их полное отсутствие.

Предписание же лекарей оказалось однозначным — не пользоваться магией целый месяц. Иначе смерть.

Для соблюдения режима на Руана наложили печать, которая должна была разрушиться ровно через месяц от момента установки.

Мужчина чертыхнулся еще раз, когда понял, что поставил жизнь Клариссы в опасность.

Глава 29

Дверь захлопнулась с громким стуком, заставив мужчин переглянуться.

— Горячая штучка, — муар Расхи плюхнулся в кресло. — За ней глаз да глаз нужен.

— Я смотрю, что он и без того у тебя дергается, — резко заметил Руан, смотря на заместителя.

Лицо Расхи на миг расплылось в улыбке. Он заметил внезапную перемену в настроении Руана. За время службы, когда не один раз приходилось подставлять плечо и спасать шкуру Руана, демон сумел в мелочах изучить настроение друга.

— А ты не смотри. Спокойнее будешь.

— С чего я должен быть спокойнее? — раздражение Руана вырвалось из под контроля. После ухода Клариссы он не находил себе места, меряя шагами комнату то в одну, то в другую сторону.

Мужчину ноги несли следом за девушкой. Хотелось догнать. Остановить. Наконец-то, поговорить наедине, без посторонних глаз и ушей. Но обстоятельства. События последних дней сдерживали. Не позволяли действовать опрометчиво.

Он и так вляпался во всевозможные неприятности по самые уши. Теперь еще это. Если станет известно о наличии нейтрала на территории Академии, то впору объявлять военное положение, а то и вовсе вводить комендантский час, чтобы уберечь столь ценное приобретение.

Как должностное лицо он был обязан сообщить о появлении нейтрала королю.

— Но как же?! — иронично заметил Расхи. — Предсвадебная лихорадка и все такое. Столько нервов тратится на все подготовительные мероприятия. Все хотел узнать когда случится столь знаменательное событие?

— Никакой свадьбы не будет. Это ошибка, — прошипел Руан. Холодная ярость плескалась в глубине темных глаз мужчины.

— Как так? Неужели Миа Мурано де Тора солгала? — ангельским голосом поинтересовался Расхи, на дух не переносивший женщину. Между ними были не просто неприязненные отношения. Они ненавидели друг друга. Расхи никогда не рассказывал что произошло между ним и любовницей де Бриса сразу же после того, как Руан их познакомил. Но с тех пор между ними велась холодная война. Расхи делал вид, что не замечает Мурано, а та всегда пыталась уколоть демона.

— Нет.

Руан остановился около стола, гневно смотря на Расхи, словно тот был виноват во всех смертных грехах.

— Ничего не понимаю, — пожал плечами демон. — Объясни.

— А что тут понимать? — Руан постарался взять себя в руки. Любое упоминание о невесте его раздражало со страшной силой. — Произошла нелепая ошибка.

— Ничего себе ошибочка. Об этой ошибке наверняка судачит все королевство. А в букмекерских конторах принимают ставки через сколько месяцев у Руана де Бриса родится наследник. Раньше девяти месяцев после свадьбы или спустя более поздний срок. Более чем уверен, что на первую вероятность ставят больше.

— Язвишь?

— Нет. Что ты? Всего лишь пытаюсь понять как так получилось, что у Руана де Бриса появилась невеста.

— Я же говорю тебе, что по ошибке, — тряхнул головой мужчина.

— Заладил одно и тоже.

— Все дело в печати, — Руан не мог не признаться в том, что станет ясно очень скоро.

Расхи выжидательно посмотрел на друга, ожидая продолжения.

Руан де Брис медленно подошел к окну, взглянул на синее небо с плывущими облаками. Повернулся к собеседнику.

— Мне на месяц наложили печать на использование магии, — тяжело произнес он.

— Как? Зачем? Почему? — возмущенно воскликнул демон.

— Чтобы не случилось дестабилизации магических потоков и полного магического истощения, — через силу выдавил из себя Руан. Его заместитель должен знать все обстоятельства случившегося, как бы тяжело не было о том говорить. — Архимагам пришлось пойти на этот шаг, чтобы быть уверенным, что моей жизни ничего не угрожает.

— Ах вон оно что! — воскликнул Расхи. — Доигрался. Говорил я тебе — ты ходишь по лезвию ножа.

— Что ты как моя тетушка по матушкиной линии? Она все брюзжит и брюзжит, стоит кому-нибудь из родственников или знакомых появиться на горизонте. Ну ей-то простительно. В ее то возрасте. И с ее характером. Но ты же мужик. Боевой маг. Высший демон. Блуждающий по мирам. Как ты можешь? — принялся поучать демона Руан.

— Посмотри на себя со стороны, — огрызнулся Расхи. — Вылитый тетушка Сильва, — и тут же спросил. — Что с арией Мурано?

— Она каким-то образом догадалась, что мне заблокировали магию, а на балу в честь свадьбы короля в присутствии нескольких свидетелей потребовала исполнить фант, который я когда-то ей проиграл в пору наших романтических отношений.

— И я догадываюсь каким оказалось ее желание, — кивнул Расхи.

— Без магии я не мог подтвердить несерьезность обещания.

— Ловко она обвела тебя вокруг пальца. Неужели она не понимает, что как только печать будет снята, ее обман вскроется?

— Она надеется, что за это время сможет вскружить мне голову настолько, что я пожелаю повести ее под венец на самом деле. Ради такого случая даже выпросила у короля перевод в нашу Академию, — поделился Руан.

— Мерзкая женщина. Гадкий червяк. Да простят меня кольчатые черви такое сравнение, — выплюнул Расхи. Он и до этого ее терпеть не мог, а с этого мгновения и вовсе начал презирать. — Может попросить ведьму приготовить отравляющее зелье? Она мне еще должна услугу.

Руан грустно усмехнулся.

— Не бери грех на душу и арию Пампаур не толкай на костер. Ей и без тебя огонь пятки печет.

Глава 30

Нет. Это разве нормально?

Я весь день задавалась себе подобный вопрос. Я, женщина глубоко бальзаковского возраста, вновь должна сесть за парту. Да у меня седых волос на голове больше, чем лет в паспорте.

Автоматически перебросила через плечо косу. Густую и тяжелую.

Скосила на нее глаза.

Ну, да. Сейчас нет ни одного.

Все седые остались в прошлом. Но надолго ли? Как только выполню то, для чего появилась в этом мире, так сразу и вернусь в свой. К Антошке. По крайней мере, мне так обещали.

Но не тот, от кого я ожидала ответа, а вездесущий муар Расхи.

Наш же многоуважаемый ректор, принц, страж границ, муар и кто-он-там-есть-еще-на-самом-деле все больше изображал молчаливую статую. У которой из живых были только глаза, следившие за мной в какой бы части комнаты я не находилась.

Я влево они за мной, я вправо и они следом, не отставая ни на миг.

Вот и чего на меня так смотреть? У него, между прочим, невеста есть. Стерва редкостная. Пусть на нее и смотрит.

Я так до сих пор не могла доподлинно установить мой ли это Руслан, или просто очень на него похожий. От этого еще больше раздражалась.

А он, как назло, на контакт не шел, оставляя меня в неведении.

Молчал, как рыба об лед.

Опасность я заметила сразу, как только она появилась. И удачно миновала ее. Не столкнувшись.

— Привет, красотка. Куда спешишь, куколка?

На моем пути еще не хватало великовозрастного нахала с очаровательной внешностью.

Алеандро даже не пытался скрыть свои отвратительные манеры. Вываливал их все напоказ, не забывая распускать руки. Которыми он пытался поймать меня в свои объятья.

Не на ту напал, дружок.

Я школу экстремального увертывания прошла еще в третьем классе, когда Коля-Коля-Николаша решил, что я ему нравлюсь и поэтому меня стоит заклеймить слюнявым поцелуем. Да не в щечку, а прямо в губы.

У мальчиков есть пара рефлексов, вырабатываемых с младенчества. С раннего возраста они тянут губы к груди, вначале чтобы утолить голод естественный, а затем тоже голод, но иного плана и с иной эмоциональной составляющей. А еще они тянут руки для рукопожатия, стоит только ее подать под правильным углом и с определенной скоростью.

А дальше дело техники.

Захват. Поворот. Болевой прием.

И вот уже не я стою лицом к Алеандро, а мой нос смотрит в его широкую спину.

А ничего так спина. Красивая. С хорошо проработанными дельтовидными мышцами плеч и мощной трапецией. Ниже не разглядывала, не сомневаясь, что и там все в порядке.

Будь я на двадцать лет помоложе, задумалась бы на тему мужских рефлексов, а так впору лишь отрабатывать давно полученные навыки.

— Ого, красотка, да ты меня лапаешь, — довольно оскалился Алеандро, не пытаясь вырваться из захвата, лишь теснее прижимая к себе заломленную кисть. Судя по интонациям, он был просто счастлив оказаться в моих руках. — Как насчет того, чтобы погулять в саду и полюбоваться птичками на фоне ночного неба? А потом попрактиковаться в отработке приемов? — парень откровенно клеил меня.

— Надеешься, что соглашусь? — такого очаровательного наглеца я еще не встречала.

— Не просто надеюсь. Уверен, — Алеандро довольно скалился через плечо, — глядя на меня сверху вниз.

Не знаю к чему бы мы с Алеандро пришли в словесной перебранке, если бы нас не прервали.

— С каких это пор в коридорах Академии отрабатывают спортивные приемы? — внезапное появление ректора развеяло легкомысленное настроение от словесного фехтования с Алеандро.

Я аккуратно освободила из захвата руку парня, которой он тут же поймал мою ладонь. С такой скоростью, словно ждал этого момента.

— У адептки нет допуска в закрытый спортивный зал. Администрация плохо работает, — кажется, у Алеандра имелись объяснения на любые вопросы.

— У адептки есть все необходимые допуски, — твердо произнес Руан. — Можете отпустить ее руку, — слова прозвучали столь высокомерно и холодно, что мне как-то стало не по себе. Руслан никогда не позволял себе так разговаривать ни со мной, ни с другими людьми.

Кажется, я все же ошиблась. Это не он. Фантастический похожий на отца моего ребенка мужчина. Не даром говорят, что где-то существует, как минимум, один двойник у каждого из живущих на планете. С одним таким двойником я встретилась.

— Если она попросит, — несколько развязно, чем позволяла ситуация, ответил Алеандро. Длинная челка упала на высокий лоб, добавляя парню очарования.

Я видела такое выражение лица не один раз. Был у меня однокурсник, прогульщик и двоечник, но душа любой компании и вдобавок мастер спорта по греко-римской борьбе. Девушек любил разных, часто и много. Не гнушался заводить шашни с молодыми преподавательницами, ведущимися на его спортивное подтянутое тело. Но всех подружек бросал в пределах месяца после завоевания. Преподавательниц в том числе. А потом вот так нагло и с вызовом вел себя в отношении каждой из брошенок.

— Уверен, арии неприятно ваше навязчивое внимание, — безапелляционным тоном заявил ректор, сверля меня взглядом.

Мало того, что решил за меня, чего я терпеть не могла. Так еще по имени не назвал. Впору задуматься, а знает ли он его, вообще?

— Спасибо, муар ректор, — вернула Руану обезличенное обращение. — Я сама решу чье внимание принимать, а чье нет.

Глаза мужчины сузились, полоснув по мне льдистой плетью. Но более ничем он не выдал своего отношения к услышанному.

— Вас ждет муар Расхи, зайдите, — строго приказал он. Сделав шаг в сторону, замер, словно вспомнил о чем-то. — Напоминаю, ария, если вы еще не в курсе. За блуд в Академии предусмотрено строгое наказание.

Какое именно он не сказал, но и так было ясно, что выносить приговор будет он.

И не дожидаясь ответа двинулся по коридору, оставляя последнее слово за собой. А меня, пышущей праведным гневом на оборзевшего от собственной власти мужика, в компании Алеандро.

Глава 31

Руан радовался блокировке магии.

Никогда не думал, что подобное может случиться. Но не будь печати, неизвестно чем закончилась бы неслучайная встреча в коридоре.

Со дня появления в родной Академии он только тем и занимался, что шпионил за Клариссой. В каждую свободную минуту. В каждый свободный миг, не занятый делами и разборками с бывшей любовницей.

Как такое могло произойти? Как он докатился до жизни шпиона, следящего за любимой женщиной?

Кулак со страшной силой впечатался в зеркало. Будучи зачарованным от случайного боя, отражающая поверхность лишь прогнулась в месте удара, а затем вернулась в исходное положение. Вызвав дополнительный приступ негодования у раздраженного обстоятельствами мужчины.

— Дорогой, к тебе можно? — ласковый шепот, переходящий в откровенное заигрывание, нарушило тишину ванной.

Руан резко повернулся. На пороге в эффектной позе, выпятив вперед согнутую ножку, стояла Миа. Случись это некоторое время назад, мужчина нашел бы фигуру любовницы возбуждающей во всех отношениях.

Теперь же она его не просто раздражала, а вызывала омерзение.

— Никогда. Не. Смей. Входить. Ко. Мне. Без. Стука, — гневно прорычал Руан, едва сдерживаясь, чтобы не выставить нахалку прочь.

Не только из ванной комнаты, но и спальни.

Опять.

Впрочем, он вознамерился это сделать, если Миа сама ней уйдет через пару мгновений.

Миа вздрогнула, но с места не тронулась.

— Так выгони меня, — проворковала девушка, — сильнее распахивая халатик. Позволяя увидеть скрытые до этого прелести. Пышную грудь, эффектно приподнятую корсетом, чулки с подвязками на стройных ногах.

Руан ухватился руками за столешницу. Сжал с такой силой, что еще немного и камень начнет крошиться под судорожно сжатыми пальцами. Магии нет, но боевая подготовка никуда не делась, как и способность убивать голыми руками.

Если Миа думала, что с печатью Руан совершенно беспомощен, то она сильно ошибалась. Даже не позволяя воздушной волне вынести незваную гостью, Руан был в состоянии справиться с нахалкой.

— По хорошему прошу. Уйди. Пока я не сделал ничего такого, о чем ты потом будешь жалеть, — прорычал он.

Миа не поверила, продолжая провоцировать. Она была уверена, что в конечном счете животные инстинкты мужчины возьмут верх и он набросится на нее с поцелуями и крепкими объятьями. А дальше и до звона колоколов недалеко.

— Ну, все, — Руан в два шага преодолел разделяющее расстояние. Схватил в охапку девушку и понес.

Губы Миа расплылись в довольной ухмылке. Она победила. И лишь спустя миг начала волноваться. Да было слишком поздно. Она уже летела в ванну до верха налитую водой.

Под собственной тяжестью девушка ушла под воду. В панике начала бить руками, пытаясь выбраться. Ухватилась за бортики и только тогда вынырнула, отплевываясь как мокрая кошка, внезапно оказавшаяся за бортом корабля.

— Когда охладишься, покинешь мою комнату, — бросил Руан, выходя из ванной комнаты. — И не забудь убрать за собой лужи.

Если ему нет места в собственной спальне, то он найдет там, где оно есть.

Руан чеканил шаг по коридорам Академии внутренне кипя, словно котелок, висящий над очагом.

Мужчина злился, что не в состоянии оградить себя от посягательств со стороны Мии, которая вовсю пользовалась отведенным ей сроком.

А ее появление в кровати среди ночи? Он тогда только сомкнул веки, чтобы отдохнуть после долгого насыщенного дня. В голове крутился калейдоскоп мыслей. Руан изо всех сил думал как исправить положение. Просчитывал варианты. Прогнозировал последствия.

После разговора с Расхи, Руан не находил себе места. Его эксперимент с полотном мироздания увенчался успехом, но потянул за собой непредсказуемые изменения. Руан с полной уверенностью не мог предположить к каким последствиям все это приведет.

Желание еще раз встретиться с Клариссой, долгое время преследующее Руана, исполнилось. Для этого он приложил максимальное количество усилий, на которые был способен.

Он не учел лишь одного. Что он всего лишь человек и его ресурсы ограничены, хоть и огромны. Чуть не умер, или умер на чуть. Это с какой стороны посмотреть.

Да и судьба время от времени любит подшучивать, вытворяя всевозможные кульбиты, о которых невозможно даже подумать.

Чего стоит появление Клариссы в совершенно другом теле со способностями нейтрала? И что это может значить для королевства и его жителей?

Обо всем этом размышлял Руан, перед тем как Миа скользнула к нему в кровать.

Спросонья мужчина подмял податливое женское тело под себя, прежде чем проснулся. А когда понял в чем дело, то даже толком и не разозлился, а всего лишь выставил нахалку за дверь. Миа не вняла доводам разума и попыталась вторично соблазнить Руана, чем еще больше его вывела из себя.

Убил бы мерзавку, да руки марать не хотелось.

Глава 32

Алеандро оказался милым парнем, когда не пытался из себя корчить прожженного ловеласа. Он, как и обещал, отвел меня в сад при Академии. Я хоть и была там, но даже на десять процентов не видела тех красот, которые там имелись.

Помимо различных деревьев, находящихся в поре цветения, в саду имелся зеленый лабиринт, мастерски подстриженный виртуозным садовником. Без всезнающего Гугла я в нем чуть не заблудилась.

И лишь благодаря опыту Алеандро справилась с задачей и дошла от начала до конца, не проломив ни одной зеленой стены.

В памяти еще были свежи воспоминания о том, как в детстве мне подарили кубик Рубика. В те застойные годы головоломка пользовалась огромным успехом. Ее крутили все. И старики, и молодежь, и даже серьезные дяди и тети из совета политбюро. Не миновала сия чаша и меня. Я тоже не единожды пыталась его собрать. Но то ли у меня не хватало терпения, то ли скилл оставлял желать лучшего, но мне не удавалось собрать кубик Рубика полностью. А похвастаться хотелось. Тогда я научилась хитрить. Вначале ломала кубик на составные части, а потом собирала. И при этом никому никогда не говорила об уловке.

На протяжении долгого времени мне удавалось скрывать свою тайну. Сталина Гукова до сих пор свято уверена, что ее дочь виртуозно собирает всемирно известную головоломку.

Не помоги мне Алеандро, при невозможности пройти лабиринт, я бы нашла лазейки в зеленой стене и все равно бы его покорила. Пусть и не совсем честным способом.

Но кто сказал, что быть кристально честной правильно и единственно верно?

Зачастую такая позиция в жизни только вредит. И пусть я не идеальна, но даже на солнце бывают пятна, а что уж говорить о людях?

— А у нас еще есть грот с подземным озером, возникшим на месте ключа, — похвалился Алеандро.

— Веди, — разрешила великодушно. Гулять, так гулять.

И мы пошли. Вдоль живой изгороди, мимо цветущих кустарников.

В грот мы попали по лестнице, вырубленной для более безопасного спуска под землю.

Пещера оказалась небольшой и при этом освещенной за счет проема вверху, через который проглядывало небо. По всей видимости, когда-то давно уровень вод был значительно выше и ключ выходил прямиком на поверхность. Потом вода ушла, а пещера осталась.

— Красиво, — мы стояли на берегу небольшого озера.

— Я же тебе говорил, что знаю много шикарных мест на территории Академии, — произнес Алеандро, стоя сзади меня. Его дыхание шевелило волоски, выбивающиеся из косы.

Окружающая обстановка, тишина в гроте, красота момента подтолкнули Алеандро на решительные действия.

Его руки обвили меня за талию, бережно развернули в противоположную сторону.

Горячее дыхание опалило кожу. Еще миг и его губы прикоснулись бы к моим.

Никогда не страдала тягой к молодым мужчинам. И даже то, что Алеандро имел крайне привлекательную внешность, а я, судя по отражению в зеркале, была молода и недурна собой, не смогло сломить моральный барьер.

— Еще чуть ниже и я за себя не отвечаю, — мой палец опустился на сочные губы молодого человека. Алеандро так и не успел ко мне склониться.

— А я так надеялся, что волшебное место превратит тебя в податливый воск, — с сожалением произнес парень. Не пытаясь сломить мое сопротивление. — Может после этого передумаешь?

С его пальцев сорвался искрящийся поток крошечных звездочек и полетел над водой, освещая все на своем пути. Золотистая комета. Фейерверк, только не вертикальный, а горизонтальный.

— Впечатлена, но нет, — медленно отстранилась от парня. — Давай останемся друзьями, — предложила. Хотя, наверняка знала, что дружбы с противоположным полом, по мнению мужчин, не бывает. В конечном счете все благие намерения соскальзывают в горизонтальную плоскость.

— Все же у тебя какой-то замут с ректором, — внезапно произнес Алеандро, — не зря он на меня кидался диким зверем.

— И, чтобы проверить так ли это, ты потащил меня по местным достопримечательностям? — поинтересовалась лукаво.

— Не только поэтому. Я хочу быть у тебя первым.

— Двусмысленное заявление, — заметила.

— Первым, кто откроет местные красоты, — добавил парень.

Я усмехнулась. А он далеко не так прост.

В Академию мы возвращались в глубоких сумерках. На небе давно уже горели звезды, а вокруг стояла вязкая тишина.

— Я все равно буду пытаться, — предупредил меня Алеандро, прежде чем отпустить в женскую половину общежития.

Пока мы шли по коридорам, я все время ощущала чей-то внимательный взгляд. Несколько раз постаралась перехватить его, но так и не обнаружила.

Глава 33

— Пригласишь в гости? — возле двери комнаты спросил Алеандро.

Я удивленно посмотрела на парня.

— Как ты себе это представляешь? Вообще-то, мы там втроем живем.

Настало время вытягиваться лицу Алеандро.

— В смысле, втроем? У нас комнаты на двоих. Так что ты заливаешь по поводу третьего.

— Окей. Пошли. Только если с тобой что-нибудь случится, я не виновата, — предупредила на всякий случай.

За себя и свою безопасность я не беспокоилась. Зная что такое сахар по талонам и пустые полки в магазинах, а так же гопота в подворотнях домов, я ко всему была готова. Даже к эксцессам гостя.

Какое-то внутреннее чутье заставило меня пропустить первым в комнату Алеандро.

И это спасло меня от позорного падения на пол. А вот Алеандро нет. Поскользнувшись на ровном месте, он растянулся огромной звездочкой прямо посреди комнаты. Будучи парнем приличных размеров, Алеандро занял весь проход.

Крепкие выражения, сорвавшиеся с губ адепта, по наполненности могли посоперничать с большим словарем мата Алексея Плуцера-Сарно.

Я, встречавшаяся не с одним подрядчиком строительных организаций, лично облазившая не одну многоэтажку в процессе возведения, не слышала такой отборной речи. А ведь прожила на свете побольше, чем Алеандро. Похоже, что век живи, век учись. Жаль, что под рукой не оказалось блокнотика, чтобы законспектировать. Пришлось довольствоваться девичьей памятью.

— Какая сволочь натерла полы воском? — громко возмутился Алеандро, усаживаясь на попу.

Из стены высунулась довольная рожица Приведения и тут же спряталась. Вид у него был, как у прохожего, попавшего в женскую баню. Несколько сконфуженный, но достаточно заинтересованный.

— Кто здесь шумит? — из под одеяла выглянула Сита, подслеповато щурясь на свет, лившийся из коридора.

Я осторожно, вдоль стеночки, зашла в комнату, стараясь ступать маленькими шажками, помня навыки передвижения по обледеневшим тротуарам в беспесочное время.

— Алеандро, что ты здесь делаешь? — ошарашенно поинтересовалась девушка, чьи глаза открывались ровно до того момента как пришло осознание кто сидит на полу.

Парень заинтересованно посмотрел на Ситу, чье одеяло сползло с груди вместе с бретелью от рубашки.

Даже будучи женщиной, я в полной мере оценила соблазнительность вида соседки.

Не мог не оценить его и Алеандро, в чьих глазах возникла искра интереса.

Все же растрепанный вид в разной ситуации смотрится по-разному. На приеме у английской королевы он являлся бы признаком невоспитанности, как минимум. А в постели вкупе со спущенной бретелью, наоборот, добавлял пикатности и соблазнительности образу.

Оценив возникшую ситуацию, прикинув варианты поведения Ситы и Алеандро, решала действовать наверняка. Закреплять условный рефлекс следовало тотчас и одномоментно.

— Сита, у нас гость. Предложи ему что-нибудь, пока я отлучусь в ванную.

Разборки с Привидением следовало затеять немедленно. Пока еще свежи воспоминания.

Оставив молодых разбираться с неловкой ситуацией, я юркнула в ванную комнату.

— А ну, выходи, гаденыш! — строго приказала. — Разговор есть. По душам, — прошипела я не хуже гремучей змеи.

Естественно, никто не спешил показываться.

Но я то знала, что проказник делает вид, что не слышит, а на самом деле, ждет момента когда сможет устроить очередную пакость.

Новое тело и новые способности позволили мне совершить невозможное.

Мысленно вытянуть за ухо нашкодившее Приведение. Как мне это удалось?

Сама не могла ответить. Врезавшиеся в память слова про нейтрала, заставили опробовать внутренние резервы. А для этого всего-то и потребовалось, чтобы представить торчащее из стены ухо Приведения, за которое я и схватила. А дальше дело техники.

— Вот ты где, негодник, — прошипела я, смотря на корчащегося в конвульсиях Приведение, со специфичным чувством юмора. — Я тебя предупреждала, что еще раз что-нибудь отчебучишь, накажу?

Он отрицательно помотал головой. Было забавно видеть движущееся относительно головы ухо.

При этом на самом деле двигал головой прозрачный, а ухо оставалось неподвижным в моей руке.

— А ведь и правда, не предупреждала. Но это никогда не поздно. Еще один подобный сегодняшнему трюк и я оторву у тебя ногу. Без возможности восстановления. Усек? — спросила строго.

Приводить в исполнение угрозу не собиралась, но об этом знала лишь я одна. Никогда не думала, что приведения могут мелко дрожать от страха.

Вот что значит правильно найденная болевая точка.

Основательно припугнув негодника, я вернулась в спальню… и обнаружила рядом сидящих на кровати Ситу и Алеандро. По бегающим глазам обоих догадалась — шкодили.

Глава 34

— А что это вы тут делали? Без меня, — невинно поинтересовалась у парочки.

И вроде бы времени прошло мало, чтобы заподозрить их в чем-то предосудительном. Но внешний вид молодежи наводил на мысли о чем-то запретном. Мой Антошка всегда так замирал, стоило его поймать за просмотром видео с ютуба, в то время как он должен был делать уроки.

— Мы тут это…,- Сита замешкалась, — конфеты ели.

Рука девушки вынырнула из-за спины. И я увидела лежащие на ладошки монпансье.

В детстве вкуснее конфет не было. Маленькие разноцветные леденцы в жестяной коробочке являлись самым большим лакомством, которое можно себе представить.

— И меня не дождались? Сами начали хомячить, — принялась стыдить.

— Это меня Алеандро угостил, — Сита сразу сдала парня с потрохами.

Так-так-так. Значит, меня по саду водил, в грот заманивал, фейерверком привлекал, а конфетами не угостил.

Приподняла левую бровь в немом вопросе, глядя на парня. Мол, как же ты так, дружище, мог со мной поступить?

— Я совсем забыл, что они у меня в кармане завалялись, — принялся оправдываться Алеандро.

— Понятненько, — резюмировала я, покачивая головой. — Где моя доля? — решительно подошла к молодежи и протянула руку.

А нечего втихаря конфеты лопать. Делиться надо. Сегодня я карательный орган, отбирающий десятину. А то и четвертину, если понравится.

— Тут немного, — жалобно протянула Сита.

— Ничего страшного, мне хватит, — сцапала все конфеты.

И тут же была удостоена обиженного взгляда соседки. Сделала вид, что ничего не заметила.

С удовольствием кинула конфетку в рот и замерла, чувствуя как по языку расползается сладко-кислый вкус.

— М-м-м, какая прелесть. Лет тридцать такой вкуснятины не пробовала. Именно с того момента как Сережка Утокин переехал в северную столицу, — протянула и тут же поняла, что сболтнула явно лишнее. Ни Сита, ни Алеандро не были в курсе моих временных и пространственных перемещений.

Парень с девушкой смотрели на меня с удивлением, а Алеандро еще и с подозрением.

— Это я так… образно, — тут же поправилась. — У меня же год за десять идет.

Взгляды еще более стали удивленными.

Опять я не так выразилась. Да что это со мной? Постоянно попадаю впросак.

— Очень люблю конфеты. Но мне их нельзя. Лекарь запретил. От них у меня сыпь появлялась. Мне конфеты и не давали. Ни в каком виде. Со временем сыпь прошла. А сладости все равно от меня прятали, — принялась объяснять. Надеясь, что больше разъясняю, чем запутываю.

Алеандро с Ситой кивали, но то и дело посматривали на леденцы.

Все понятно. Придется делиться, чтобы запомнили об их вкусе, а не мои слова, которые сыпались, как горох из продырявленной торбы.

Оставила себе три леденца. А остальные разделила между парнем и девушкой. Поровну. Последний оставшийся забрала себе. Придумав как им распорядиться.

Мой жест был встречен с огромным воодушевлением. На лицах сразу же расплылись улыбки. В комнате на порядок стало легче дышать эмоционально.

Мир восстановлен. Порядок наведен.

Мы некоторое время еще поболтали втроем о том, о сем, а затем Алеандро засобирался к себе. По глазам видела, что Сита не прочь еще поболтать. Но время позднее. Пора и честь знать. Я поддержала намерение парня и лично проводила его до двери. По пути поймала на слове, Алеандро обещал и дальше угощать нас вкусными леденцами.

Вернувшись на свое место, застала задумчивую Ситу.

— Что случилось? — еще несколько секунд назад она была веселой и общительной, насколько это было в характере девушки и вдруг вернулась в свою скорлупку, нахохлившись, словно воробей.

— Тебе нравится Алеандро? — спросила она у меня.

Так-с, а тихоня и заучка не такая уж и тихая девочка, раз кинулась в выяснение отношений.

— Симпатичный парень, — ответила, внутренне посмеиваясь. Знала бы ты, девочка, что этот парень мне в сыновья годится, не задавала бы глупые вопросы.

— Но он тебя привлекает как мужчина? — в правильном направлении начала двигаться моя соседка.

— Он привлекателен, но мужчины мне нравятся несколько иные, — мне было интересно как дальше себя поведет девушка.

В глазах зажглись огоньки надежды.

— Так у тебя нет видов…? — она не договорила.

— На Алеандро?! — не стала дальше мурыжить Ситу. — Нет. Он симпатичный парень, но и только. В качестве своего парня я его не рассматриваю.

Ради горящих от радости глаз девушки можно было признаться за компанию еще в парочке смертных грехов.

Успокоенная Сита заснула буквально через пару минут, стоило ее голове коснуться подушки.

Я же поднялась с кровати и отправилась в ванную комнату. Последнее монпансье, оставшееся после дележа, положила на фаянсовую раковину, будучи уверенной, что на утро леденец не обнаружу на месте.

Угрозы угрозами, а лучше кнута может быть только пряник. Или же сладкий ароматный леденец.

С приведениями тоже надо дружить, хоть они не всегда дружелюбны.

Я подмигнула своему отражению в зеркале, указав пальцем на оставленный подарок. Не знаю чем они тут питаются бестелесные создания, но в деревне Сталины Гуковой домовых задабривали хлебом, посыпанным сахаром. Те от сладенького никогда не отказывались.

Не отказался от леденца и мой новый знакомый. Но об этом я узнала только утром.

Глава 35

Когда Руан вернулся к себе в покои, то Мии в них не оказалось. Он прошел к бару, достал бутылку с выдержанным коньяком. То, что поможет расслабиться, решил он, наливая ароматный напиток.

Алкоголь огненной волной пробежался вдоль горла, на несколько мгновений отвлекая от дум.

— Хороший коньяк, — оценил мужчина. И в два глотка приговорил налитое в бокал.

По пути в спальню расстегнул ворот рубашки.

Со столика возле кровати взял книгу, собираясь прочесть.

«О природе вещей» — прочел название. Оно предполагало открытие чего-то нового. Ранее неизведанного.

Мужчине хотелось отвлечься, в мыслях улететь за мечтой.

Первые страницы буквально проглотил, настолько они увлекали. Но буквально через несколько минут усталость взяла свое и Руан улетел в царство сновидений.

Голова принца безвольно повисла, а книга мягко соскользнула на колени, не потревожив хозяина.

Перед глазами Руана раскинулся осенний парк во всей своей красе. Мужчина шел по опавшим листьям после напряженного дня. Именно сегодня во время жестокой схватки с нечистью, пасущейся на окраинах королевства, его случайно выкинуло в параллельный мир, в котором не было магии. Руан сразу же это почувствовал, стоило пройти пелену запределья.

Принц почувствовал жажду, но не потому что желал пить, а из-за отсутствия магии, разлитой в канве мира. Туда, куда Руана вышвырнуло, он ощущал себя слепо-глухо-немым в магическом смысле. В этот мир редко кто отваживался перемещаться. Можно было не вернуться, навсегда лишившись способностей.

Но Руан, наоборот, был рад случившему. Он устал от проблем и забот. А магический инфантилизм был как нельзя на руку. Позволяя произвести переоценку ценностей.

Руан шел по парку, расслабленно вдыхая остывающий воздух, лениво поглядывал по сторонам, оценивая окружающую обстановку. Скользил по лицам людей, таких похожих и таких других, нежели дома. Ничего не предвещало беды.

Случайная встреча была равносильна удару поддых. Миг назад Руан чувствовал себя расслабленно, размышляя о бренности бытия. И вдруг его мысли покатились совершенно в определенном направлении.

Он заметил девушку, увидев которую в короткий миг понял, что если не подойдет и не заговорит с нею, то будет об этом жалеть всю оставшуюся жизнь.

Руан не стал идти против внутренних желаний.

— Привет, — поприветствовал, укоряя себя из-за отсутствия оригинальности.

Девушка отвлеклась от созерцания мира.

— Если это способ познакомиться, то он явно неудачен, — ровно произнесла она.

Однако в ее глазах зажегся хорошо скрываемый интерес.

Руан знал, что привлекателен для женщин, потому вовсе не удивился подобному поведению.

— Так я не знакомиться, я посидеть рядом, — указал он на лавочку.

— Ой, — стушевалась, поняв, что приняла желаемое за действительное.

— Можно?

— Да, конечно, — ответила девушка, от которой кружилась голова, стоило посмотреть в глаза.

Ощущение было настолько странным и необычным, что Руан не мог противиться ему.

Если бы о подобном мужчине сказали некоторое время назад, он рассмеялся бы, говоря, что так не бывает.

Бывает. Только мало с кем.

Несколько мгновений ничего не происходило. Каждый смотрел куда угодно. По сторонам. На птиц, гордо расхаживающих по тротуару. На маленький фонтанчик, приютившийся по сенью деревьев. Но через несколько минут тяга появившаяся внезапно, взяла вверх. Они оба, синхронно, повернулись. Чувствуя, что не могут противиться влечению.

— Как тебя зовут? — сложно понять кто спросил первым.

— Кларисса.

— Руслан, — представился Руан, зная, что непривычное имя вызовет массу вопросов.

— Чем занимаешься?

— Всем понемногу.

— А ты?

— И я всем, что прикажут.

Что значат слова, когда разговаривают глаза? Когда руки приходится сдерживать, чтобы не прикоснуться, когда хочется. Нормы морали, нормы приличий, будь они неладны. Кто их придумал?

— Уже холодно.

— Надо вставать.

— Зайдем в кафе? Там согреемся.

— Что ты любишь? Чай или кофе?

— Все. И вон то пирожное. Оно вкусное.

— Тогда пять.

— Зачем пять?

— Мне нравится число.

— Мне тоже. Берем пять.

Милые разговоры ни о чем. Язык говорит одно, а тело кричит другое.

Кто придумал приличия? Почему нельзя сходу сказать, что хочется? О чем все мысли.

Руан сдерживался, стараясь не испугать, заманивал в свои сети. Старался понравиться. И чувствовал, что движется в правильном направлении.

Глава 36

Посиделки с молодежью взбодрили меня. Отчего я долго не могла уснуть. Все ворочалась и ворочалась с боку на бок.

В минуты, когда предоставлена сама себе, мысли возвращаются к нерешенным проблемам.

Для меня это возвращение домой. К Антошке.

Я изо всех сил гнала от себя мысли о сыне, понимая, что стоит начать думать, вспоминать, как начну скучать со страшной силой.

В Академии вокруг меня находились люди, но чувствовала себя одиноко. Тяготилась пребыванием в чужом и чуждом для меня мире.

Зачем я здесь? Для чего?

Что должна понять? Или чего достичь? А может выполнить?

Ни на один вопрос не было ответа.

А где-то за пеленой мироздания находился мой Антошка.

Что если Расхи солгал, утверждая, что время течет по-разному? И я вернусь в свой мир в тот же миг, когда из него пришла.

На короткий миг я допустила, что это не так.

Сможет ли Антошка обойтись без меня? Не пропадет ли он? Не ударится в панику?

Мне как-то сказали, что я не люблю своего ребенка. Это случилось в первых числах сентября. Антошка лишь несколько дней ходил в первый класс. Я провожала его до школы, а после уроков встречала. Хотя школа находилась всего лишь в квартале от дома. Большинство мамочек помогали своим первоклассникам с переобуванием, носили за ребенком портфель в школу и из школы. Я же терпеливо ждала пока Антон переоденет сменную обувь, сложит ее в сумку, и сам возьмет портфель. Это занимало много времени. С посторонней помощью оно сократилось бы, но я запретила себе помогать. На меня смотрели, как на мачеху. А одна мамочка не выдержала и произнесла это вслух.

Я расстроилась. Антон заметил. Спросил в чем дело. А когда услышал ответ, то заметил, что он уже большой и в няньках не нуждается. А кому не нравится, тот пусть не смотрит в нашу сторону. И в ультимативной форме заявил, что больше не желает моего сопровождения в школу. К урокам тоже перестал меня подпускать. Обижался, когда проверяла, говоря «я сам».

С тех пор повелось, что лишний раз не лезла в его дела. При этом учеба не страдала, а мне не требовалось проводить весь вечер за проверкой уроков.

Я вздохнула.

И перевернулась на другой бок.

Свет от фонаря, падавший из окна, рисовал причудливые фигуры на стене. Тень, от колышущейся за окном ветке, мерно покачивалась в такт порывам ветра.

Не заметила, как задремала.

А во сне я оказалась в парке, в день, когда встретила Руслана. Светило теплое осеннее солнце. Под ногами шелестела опавшая листва.

Я сидела на лавочке, размышляя об очередном неприятном разговоре со Сталиной Гуковой. Ее маниакальное желание выдать меня удачно замуж сводило с ума. Она все никак не желала понять, что у меня свой путь, совершенно не похожий на ее. И моя жизнь не должна повторять ее.

Как убедить в этом мать, я не знала.

И вдруг появился ОН. Мужчина, привлекший внимание одним лишь своим видом. Нездешней красотой и грацией дикого животного.

Руслан двигался плавно, словно хищник, идущий по знакомым владениям в поисках добычи.

А дальше воспоминания прервались, пошли рябью. Словно кто-то включил дрель рядом с работающим телевизором.

И вот мы уже в кафе пьем кофе с пирожными. И болтаем обо всем на свете. Как-будто это не наша первая встреча, а сто первая и знаем мы друг друга много лет.

Случайное касание рук и по коже ползут мурашки. А сердце замирает от одного лишь взгляда. Я улыбаюсь. И мне улыбаются в ответ. Я смеюсь. И изо рта Руслана вырывается смех.

Мы дополняем друг друга, будто две половинки одного целого, разлученные и встретившиеся вновь.

О подобной идиллии я слышала, но никогда не надеялась встретить на своем пути, считая выдумкой.

Время идет и нам уже мало касания рук. Нам хочется большего.

Его взгляд. Мой мысленный ответ. И вот мы уже на пути в гостиницу. Идем, не размыкая руки.

Мы и в номер ввалились, держась друг за друга, словно сиамские близнецы.

Сказочный вечер, плавно перетек в волшебную ночь. Сладкая близость и безумие плоти, жаркие стоны и сумасшедшее желание, все смешалось в фантастическом калейдоскопе чувств.

И я вновь проживала его, шаг за шагом. Воспаряла ввысь и умирала от счастья, переживая маленькую смерть, лишь для того, чтобы вновь вкусить радость бытия. Окунаясь в прошлые воспоминания с легкостью и безумной страстью.

Глава 37

После волшебной ночи, было сладостное утро, полное неги и невысказанных обещаний.

Девичьем сердцем чувствовала, что зацепила Руслана. И надеялась на скорую встречу.

Встреча не состоялась. Зато через некоторое время обнаружила в себе волшебную начинку.

Две полоски — это много или мало?

Я никогда не задумывалась на подобную тему. В моей жизни не было места неожиданности. Тем более такой. До этого дня, разделившего жизнь на две половины, я четко знала как себя вести в той или иной ситуации. Всегда все планировала. На несколько месяцев вперед знала чем буду заниматься. Когда пойду в гости. Вынесу мусор. Навещу Сталину Гукову.

И вдруг такое.

Я тупо таращилась на ничем не примечательную полоску с двумя голубоватыми черточками и не могла понять что они значат.

Вроде бы и прочла инструкцию, но так до конца не поняла ее смысл.

Две линии это что: знак равно или кусочек пешеходной зебры?

Меня заклинило. Я впала в ступор и не двигалась с места, смотря на весточку из будущего. Только так можно назвать то, что еще не сформировалось, не оформилось. Невидимо, неощутимо, но уже существует.

— Тина, — позвонила подруге, — какая вероятность ошибки у теста на беременность? — спросила, в надежде услышать что-нибудь типа пятьдесят на пятьдесят. После чего могла выдохнуть и лечь спать, думая, что все рассосется само собой.

— Когда ты успела? — удивленно воскликнула она в трубку.

— Я просто спросила, — пошла на попятную.

— Просто бывает у курочек. Им для яичек петушок не нужен. А у тебя залет, — сходу определила она.

Подруга отличалась прямолинейностью, а иной раз отсутствием такта. Зато я всегда знала какое платье меня полнит и больше его не надевала.

— Это не я. Мне интересно…, - принялась оправдываться.

— Я скоро приеду. Накрывай на стол, — распорядилась она.

— Зачем? — удивилась.

— Не буду же я пить без закуски, — продолжила она свою мысль.

— А пить- то зачем? — никак не могла включиться в происходящее. Все мне казалось нереальным. Каким-то фантастическим. Происходящим не со мной.

— Как это? Тебе уже нельзя, а я без закуски не могу. А такую новость грех не обмыть, — выдала Тина, прежде чем положить трубку.

Ее четкие указания и необходимость встречать гостью, отвлекли меня на некоторое время от дум, к которым не знала как относиться. То ли радоваться, то ли печалиться.

У меня еще не успела зарумяниться запеканка в духовке, а Тина уже стучала в дверь.

— Матери уже сказала? — с порога спросила она.

Я посторонилась, пропуская Тину в коридор. Покачала головой. Мол, нет, не успела.

— Правильно, что ничего не сказала. И не говори. Хотя бы первое время. А лучше вообще не говори.

— Почему? — мне, находящейся в состоянии слабого включения в реальность, не до конца доходил смысл услышанного.

— Для нее это станет, как красная тряпка для быка. Она же тебя со свету сживет.

Тина Сталину Гукову недолюбливала. Та отвечала ей взаимностью. А все потому что Сталина любила указывать и учила всех и вся по поводу и без повода, считая свое мнение единственно правильным. А для Тины она авторитетом не была. И на этой почве не одно копье сломалось.

Мы с Тиной прошли на кухню. Где я все же накрыла стол. И даже бутылочку вишневой наливки достала из закромов. На всякий случай. А вдруг и правда пить будет.

— Ну, рассказывай, — Тина подперла подбородок рукой, не притрагиваясь ни к чему, лежащему на столе.

Будучи разоблаченной рассказала все в двух словах.

Мне то и рассказывать было особо нечего, если опустить пикантные подробности.

— М-да. Встряла ты, подруга, — заключила Тина. — И что решила? Когда собираешься в больницу? Чем раньше, тем легче перенесешь. Да и привыкнуть не успеешь. Сейчас это быстро. Легкий наркоз. Несколько минут беспамятства. И ты уже вновь чистенькая, как слеза.

Я с огромным трудом поспевала за ходом ее мыслей. И это не было самым сложным. Трудным оказалось вникнуть в суть.

— Ты сейчас о чем? — спросила дрожащим голосом.

— Об аборте, конечно же. Зачем тебе ребенок от незнакомого мужика? Может быть он псих? Или наркоман. Что скорее всего так и есть на самом деле. Ты же не хочешь испортить себе жизнь? Зачем тебе ярмо на шее? — она рассуждала, хрустя огурчиком из салата.

А я чувствовала как из меня во все стороны вырастают иголки.

— Да что ты такое говоришь? Ты в своем уме!? — чуть ли прокричала. Да вовремя спохватилась. Не хотелось, чтобы соседи узнали последние горячие новости.

От неожиданности Тина даже жевать перестала.

— Мать, это ты не в своем уме, — Тина поставила мне диагноз.

Глава 38

С каждым мигом сон Руану нравился все больше.

Встреча.

Недолгое ухаживание.

Жаркая ночь.

Яркая последовательность прошлых событий вставала перед глазами, как будто происходила вчера.

Тело, истосковавшееся по женской ласке, недвусмысленно отзывалось.

Горячие объятья, сладкие моменты, милые нежности калейдоскопом сменялись одно за другим.

На самом интересном месте, когда до кульминации оставался всего один шаг, воспоминания пошли рябью. Перемешались, словно кто-то огромным шестом провел, сделав несколько кругов по часовой стрелке.

И когда гладь сновидения вновь стала четкой, Руан стал свидетелем разговора двух женщин, одной из которой была Кларисса.

Суть разговора, вначале ускользавшая от мужского понимания, к середине кристально ясно открыла главное.

Терзания и переживания Клариссы, виновником которых был Руан собственной персоной.

Видеть со стороны с каким рвением и упорством девушка отбивала все доводы знакомой, уверяющей, что случайная беременность обуза на всю жизнь, для Руана оказалось полнейшей неожиданностью.

Он зачарованно следил за диалогом, ощущая витавшее в воздухе напряжение.

— Хорошо, если беременность будет без осложнений, — повысив голос увещевала Клариссу подруга. — Раз или два в месяц посетишь гинеколога, сдашь анализы и все остальное время будешь усердно трудиться, зарабатывая деньги на роды. А если нет? Если осложнения? Загремишь в больницу. Останешься без заказов. Мать тебе не поможет. Сама знаешь. Ты об этом подумала? — девушка безотчетно стучала вилкой по столу.

— Теперь уже подумала, — ровно произнесла Кларисса, мотнув головой.

— А потом роды. И хорошо если без осложнений. Несколько дней в больнице и домой. А там соски, купания, пеленки. И все это в одни руки. Даже если нянечку наймешь, за ней следить надо. Они сейчас все совершенно безответственные. А иной раз психически больные. Тебе не жалко будет оставлять своего ребенка на неуравновешенного человека? А если сделает что-то плохое? — продолжала стращать Клариссу подруга.

— Ты закончила? — она сцепила пальцы с такой силой, что побелели костяшки.

— Нет еще. Ты не представляешь, какое ярмо на себя вешаешь. Это же на всю жизнь. Не делай глупости. Не ломай себе жизнь. Лучше один раз перереветь, зато потом свободной птицей летать.

— Не суди по себе, Тина. И если ты допустила ошибку, в которой каждый день раскаиваешься, то не подталкивай меня на нее, — Кларисса отвечала громко и четко.

— Да что ты такое говоришь! — подруга вскочила с места.

— Что слышала. Думаешь, если я ничего не говорю, то не знаю. Не стоило напиваться до беспамятства, чтобы не суметь сдержать свою тайну.

Руан присвистнул, а девочка у него не промах. Боевая. Вон как подругу отчитала, как отбрила.

— Да ты. Да ты. Лучше бы я не приезжала, — Тина выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

За окном кухни заверещала полицейская сирена.

— Лучше, — Кларисса уронила голову на сложенные руки. Посидела в таком положении некоторое время.

Руан подумал что она задремала.

Но нет. Спустя время голова поднялась. Глаза подозрительно блестели.

Неужели плакала?

На столе перед Клариссой лежала маленькая полоска, которую она взяла двумя пальцами. Покрутила.

— Ну, здравствуй, новая жизнь. Будем знакомы, — произнесла она. — Все у нас будет хорошо.

Видение Руана прервалось, словно кто-то нажал кнопку выключения.

Резкая боль в ступне заставила принца проснуться. Слепо таращась в пространство.

Огонь в камине погас.

Руан привычно щелкнул пальцами, чтобы зажечь огонек. Сухой щелчок эхом отлетел к окну и запутался в мягких шторах, затихнув.

Никакой магии, поздно вспомнил он наставление архимага. Для полнейшего выздоровления требуется закрепить эффект, стабилизировать потоки.

Тяжело вздохнув Руан поднялся с кресла, собираясь перейти в спальню. Нога зацепилась за упавшую книгу. Это она, соскользнув с колен, шлепнулась на ногу и разбудила.

Руана до боли в мышцах хотелось увидеть Клариссу, поговорить с ней. Объясниться. Воспоминания взбудораженные сновидением по-новому всколыхнули в нем чувства, которые постоянно приходилось держать в себе. Не позволять вырываться наружу. Ему все сложнее и сложнее удавалось сдерживать себя на расстоянии.

Принц с усилием сжал кулаки, приказывая себе успокоиться. Не спешить. Столько времени ждал. И еще подождет.

Глава 39

— Все таки слизал. А я ведь знала, — подмигнула зеркалу правым глазом. А оно возьми и подмигни мне левым.

Не поняла. Я моргнула правым. А мое отражение моргнуло левым.

Я подняла левую руку, а оно правую.

Что за чертовщина?

А после и вовсе мое отражение стало подхихикивать, медленно подрагивая.

Но меня-то не трясло. Я посмотрела на свои руки.

Закралось подозрение, что это один вредный подселенец решил надо мной подшутить.

— А ну-ка покажись! — приказала. Мое отражение в зеркале скорчило мне же рожу. — Не покажешься добровольно — вытяну за ухо, — предупредила.

Отражение замерло, но с поверхности зеркала никто не отделился.

Ах так. Принимать суровые меры не хотелось. Он же ничего мне не сделал. Потому и мне заниматься членовредительством было не с руки. Но выманить проказника желала.

— Ну и сиди там. В стене. Хотела угостить конфеткой, но раз некого угощать, то пошла я на занятия, — произнесла как можно легкомысленней.

Даже ладошкой в воздухе покрутила, словно девочка-кокетка. Не зря же я смотрела детские мультики. Медведь и Маша научили не одно поколение как не надо себя вести.

А затем медленно начала поворачиваться в сторону выхода из ванной.

Краем глаза заметила движение. Расплывчатую тень.

Ага.

Все же выманила на живца.

— Попался! — резко повернулась. И столкнулась нос к носу с Привидением.

Огромные глазищи на пол лица убедили меня, что кое-кто все же испугался.

И тут же перед моим носом появилась протянутая ладошка. Сосед требовал свою плату.

— Ах ты ж, сластена, — просящий взгляд и набежавшая слеза убедили меня в актерских качествах Привидения. — И кто же тебя научил делать такое жалобное лицо?

Я прошла в спальню и достала припрятанные леденцы. Как чувствовала, что не стоит их есть все сразу.

Сладкая конфетка тут же растворилась в воздухе, как только оказалась в ладошке просящего.

Никогда не предполагала, что привидения могут урчать, словно мартовские коты. Характерный для усатых звук раздавался от бестелесного существа. Вредного, но милого.

На будущее сделала себе зарубку всегда иметь в наличии сладости. Судя по всем, Привидение к ним не равнодушен.

К себе меня вызвал Расхи, передав через Несносного Ила, что после завтрака будет ждать меня в кабинете.

В столовой случилось столпотворение. Оказалось, что ночью кто-то украл все сливочное масло. А без него, как все знают, каши не сваришь. Бедная повариха была вынуждена сотворить чудо и приготовить на завтрак что-то совершенно иное. Не менее питательное и всеми любимое.

Пришлось ей в срочном порядке жарить блинчики и подавать их с протертой клюквой.

Очередь за блинами выстроилась до самых дверей столовой. Не все хотели ожидать. Некоторые из адептов начали роптать, забывая, что тем самым еще больше нервировали повариху.

Мы с Ситой, тихо переговариваясь, медленно двигались за своими порциями ароматных блинов, когда в столовую влетел сияющий Несносный Ил и принялся разыскивать меня.

— Чего ты такой довольный? — спросила у парня, с вожделением глядящего на мои блинчики, накладываемые на тарелку поварихой.

Дружной компанией мы прошли за свободный стол, где и уселись.

— А тебе кто-нибудь говорил, что ты толстая?

От такого вопроса впору начать заливаться слезами и проклинать весь белый свет.

Я бы так и сделала, будь мне на два десятка лет меньше.

— Если по доброте душевной решил меня избавить от всего, что может навредить фигуре, то ты просчитался. Блины мои. Пока не съем, никуда не уйду. А блины не отдам.

Заметив кислую рожицу черта, я пододвинула тарелку ближе к центру стола.

— Однако угостить — угощу. Я не жадная. Бери, — предложила зелененькому. Пусть он уже зелененьким не был, но в душе оставался таким же как и при нашей встрече.

Ил не стал ломаться. Блинчик исчез в его рту раньше, чем успела подумать, что я сегодня добрая самаритянка. Интересно, а мне что-нибудь за это будет? Лишь бы не затрещины по лбу.

Как и обещала, я пошла в сторону где находится кабинет Расхи сразу после завтрака. С Илом пришлось делиться не только блинчиками, но и компотом. Сказала бедолаге, что он будет должен. Если не блины, то хотя бы яблоки, после того как они созреют в саду. Ил вынужденно согласился.

Лишь доев мы разошлись каждый в свою сторону. Ил перешел к компании ребят у окна. Сита пошла в библиотеку. А я потопала к высокому начальству.

За очередным поворотом коридора мне навстречу вынырнула (и откуда только взялась?) невеста Руана де Бриса. И тут же я ощутила как под моими ногами пропадает пол.

Глава 40

— Что же ты такая неловкая? — всплеснула руками мымра крашенная.

Упала я некрасиво, хоть и не больно. А все потому что во время успела вытянуть руки, оставшись стоять на четырех конечностях. Пятая, указующим перстом смотрела вверх. Собака мордой вниз, кажется так называется эта поза.

Если за нами все кто-то наблюдает. Типа Бог или Создатель. То он получил чудесную возможность увидеть меня с необычного ракурса.

— А тебе, смотрю, давно мослом не прилетало, — собрала свои конечности и выпрямилась. При этом демонстративно отряхнула руки. Я бы их вытерла о невесту Руана, да та слишком далеко стояла.

— Милочка, ты забываешь с кем разговариваешь, — повысила тон мымра.

— Для тебя я — ария Рисса, — не обращая внимание на замечание Миа Мурано де Тора, ответила я. — Говорить с придыханием не обязательно, достаточно уважительного тона и легкого поклона.

Я совершенно не воспринимала мымру как преподавателя Академии. Во-первых, она у меня ничего не вела. А, во-вторых, я считала ее моложе себя. Лет так на десять — пятнадцать.

И пусть я внешне изменилась, но чувства и ощущения от прожитых лет остались со мной. А за прошлые годы я выяснила только одно — зарвавшихся нахалок следует ставить на место сразу же. Пока они не успели еще больше испортиться.

— Да как ты смеешь?

Я методично выводила из себя Мымру Ивановну.

Миа Мурано де Тора слишком длинно и замысловато. А вот Мымра Ивановна привычно и знакомо.

— Я тебе, Мымра Ивановна. Ой, прости, Миа Мурано, больше скажу. Не только смею, но и могу…, - закончить мне не дали.

В меня полетело что-то темное клубящееся.

Внутри сразу же зажегся фонарик сигнализирующий об опасности.

Времени на принятие решения оказалось слишком мало. Я вспомнила как мы в школе играли в волейбол. Руки сами собой сложились в перевернутую чашу и … отбили обратно все что летело мне в лицо.

Визг, писк, крик, все смешалось в одном флаконе и понеслось по коридору Академии.

Это ария Мурано получила ответочку.

На ее дикие завывания в коридор высыпались все кому не лень.

— Что здесь происходит? — откуда-то, словно чертик из табакерки, вынырнул муар Расхи.

За миг оценив обстановку, бросился на помощь злобной вредительнице, пребывающей в плачевном состоянии.

Из глаз Мымры Ивановны лились слезы, кампанию им составлял хлюпающий нос и перемежал все это регулярный чих.

В воздухе заискрились заклинания.

Вокруг Мурано появился едва заметный пузырь, наподобие мыльного.

Уровень шума в коридоре снизился на порядок.

— Срочно в лечебницу к арии Пампаур, — приказал Расхи, перехватив Алеандро. — Проводи. А вы, ария Рисса ко мне в кабинет.

Если бы не большое количество народа вокруг, то я с удовольствием скорчила рожицу на гневное замечание мужчины. А так, всего лишь кивнула, соглашаясь.

Я даже могла представить о чем пойдет разговор. Муар Расхи, не разобравшись в ситуации, начнет ругать. Когда выговорится, только тогда даст мне слово. Я, как лицо безвинно пострадавшее, но не получившее ущерба, буду вынуждена оправдываться. Затем, с третьего раза, все же смогу втолковать мужчине, что совершенно ни в чем не виновата. Он подожмет губы в знак недовольства мною и отправит восвояси.

Так я думала пока шла за муаром, то и дело поглядывая в возмущенную спину мужчины.

Она буквально кричала о недовольстве мной и ситуацией в целом.

— Пить будете? — с порога спросил муар Расхи, стоило двери закрыться.

— Зачем? — он сумел выбить меня из колеи.

Я ожидала всего чего угодно, но только не подобного вопроса.

— Стресс снимать. Алкоголь в небольших количествах лучшее успокоительное изобретенное человечеством.

— Так я вроде и не волновалась. Если только чуть-чуть.

Кто жил в эпоху перестройки, то закалился на всю жизнь.

— Не хотите?! — посмотрел в мою сторону Расхи, — тогда я выпью.

Он достал из бара бокал, в который плеснул на донышко из пузатого графина. Всего на один глоток.

По-мужски быстро опрокинул алкоголь в рот. Вытер губы тыльной стороной руки.

— Что между вами с арией Мурано произошло?

Я с интересом наблюдала за мужчиной, не зная как реагировать на его поведение.

— У меня с ней ничего не произошло. А она напала на меня. Вначале физически, а потом и на магическом уровне.

И я вкратце пересказала все чему стала свидетельницей и участницей.

— Как вы догадались трансформировать проклятие на смерть в почти безобидную чихалку-сморкалку?

Удивленно выпучила глаза, когда до меня стал доходить смысл вопроса.

Вот это новость. От нее впору начать пугаться.

— А с чего вы решили, что меня хотели убить? — спросила. Если с последствиями я была согласна, то причина от меня ускользала.

— Я увидел остаточный след, когда оказывал первую помощь. Смертельные проклятия имеют характерную структуру, — пояснил муар. — И никогда не рассеиваются до конца. Так что вы сделали с ним?

— Отбила руками.

Муару этого объяснения оказалось недостаточно. Он еще некоторое время пытался выяснить у меня подробности. Но когда все происходит несознательно, объяснить процесс трансформации невозможно, сколько не старайся.

Глава 41

Дверь с шумом распахнулась.

В комнату стремительным шагом вошел Руан де Брис.

— Почему я узнаю о происходящем в моей Академии в последнюю очередь? — резко спросил мужчина, остановившись в центре комнаты. Именно с этой позиции он мог держать меня и Расхи в поле зрения.

— Я уточнял детали случившегося. Опрашивал потерпевшую.

Расхи умел говорить спокойно, даже когда ситуация накалялась.

Руан перевел взгляд на заместителя.

— Поясни?! Мне сказали, что Мия Мурано де Тора была отправлена к лекарю после стычки с новенькой, — мимолетный взгляд в мою сторону, вопросительный, заинтересованный.

Ага. Вот как меня окрестили в Академии. Новенькой.

Не удержалась и фыркнула.

— Нападение теперь у нас так называется?! — пробормотала. Не особо надеясь, что меня услышат. А тем более не ожидая ответа.

Услышали. Обратили внимание.

Руан всем телом повернулся в мою сторону.

На миг даже залюбовалась.

Широкоплечий. Высокий. Стройный. Лишь залегшая между бровей складочка выдавала волнение и легкую усталость.

В одежде он выглядел не хуже, нежели без нее.

После сна, в котором я вновь переживала прошлое, я не могла не думать о Руслане, о его руках, его губах. Воспоминания постоянно лезли в голову, как я не пыталась их гнать. В конечном счете я перестала с ними бороться, решив, что лучше наслаждаться хорошими моментами, чем отвергать их.

— Нет. Нападение это всегда нападение. Только хотел бы знать кто на кого напал.

— Уж точно не я. Больно нужна мне ваша невеста. Вы с ней поосторожнее, она смертельными проклятиями плюется. Совсем страх потеряла. И что я ей сделала? — возмутилась.

— Я бы сказал что, но боюсь показаться слишком грубым, — подал голос Расхи.

— Потерпите ее немного. Она здесь долго не задержится.

Вот и что я должна понять из этого ответа?

Он ее жалеет или все же мне сочувствует? А последнее означает, что она скоро уедет или они уедут вместе?

Не хотелось бы. Пусть мурена катится на все четыре стороны. Нам и без нее неплохо будет.

Я не могла никак избавиться от сильного чувства, периодически накатывающего, стоило Руану де Брису оказаться рядом, катализатором которого служила злобная мурена.

Ревность.

Чувство совершенно мне не свойственное в обычной жизни. А здесь, в магическом мире, вдруг проснувшееся и заявившее о себе в полную силу.

Ведь то, что почувствовала к Руану в первую встречу в столовой было не только обидой, но и ревностью к более удачливой сопернице.

Она смогла то, что не сумела я. Завладеть вниманием и получить предложение руки от интересующего меня мужчины.

Как бы я не уговаривала себя, что не стоит обращать на него внимание, он выбрал не меня, не могла. Маленькой частичкой души даже завидовала мурене. И это являлось самым неприятным. У меня от него сын, а у нее его расположение. Где справедливость?

Однажды мать мне сказала, что во всех бедах виновата я сама. Была бы умнее, не забеременела от первого встречного, а приняла предложение достойного мужчины. Который и замуж бы позвал и материально обеспечил. А у меня ни того, ни другого, да еще спиногрыз в придачу. Который то болеет, то капризничает потому что зубки лезут.

Тоска по Антошке накатила со страшной силой. Весело в этом мире и интересно, но дома меня ждут, там я нужна, а здесь я чувствовала себя гостьей.

— Лучше меня домой отправьте. И проблем не будет, — ответила эмоционально.

— Нет, — резко ответил Руан.

Лицо мужчины закаменело.

Мой удивленный взгляд, трансформирующийся в возмущенный, по мере осознания услышанного, скрестился с твердым, словно сталь, взглядом ректора Академии.

— Что значит «нет»? — у меня даже глазик задергался. — Я, надеюсь, что ослышалась.

Внутри начало зарождаться негодование.

— Такой возможности нет, — безапелляционно заявил Руан, чем еще больше меня вывел из себя.

— Как это нет? А он сказал, что есть, — я ткнула пальцем в сторону Расхи. — И даже пообещал, что в скором времени я вернусь к себе. Домой.

Теперь мое внимание привлек Расхи, наблюдавший за нашим разговором со стороны, но не вмешивающийся в него.

— Он не мог такого сказать, — эмоций у камня значительно больше, нежели у ректора Академии.

Вот это поворот.

— Почему? — я была на пределе. Такое всегда случалось, когда дело касалось Антошки.

— Потому что я запретил.

Глава 42

Руан изо всех сил держал себя в руках.

Лишь бы не сорваться. Лишь бы не наговорить слов, которые назад не вернуть.

На заявление Клариссы о том, что ей лучше отправиться домой у Руана едва не вырвалось — не для того он так долго искал пути выхода в немагический мир, чтобы впустить Клариссу. Испробовал десятки способов прорыва структуры мира. Перелопатил сотни древних фолиантов в своем стремлении познать как сотворить несотворимое.

Миры в своем огромном разнообразии, существующие одновременно и живущие по своим законам, иной раз не желали вторжения к себе. Не пускали. Или пускали периодически. Как случилось с миром Клариссы. Лишь во время сильнейших магических штормов удавалось прорываться в миры с отрицательным магическим потенциалом. И такие явления нельзя было предсказать. Последний шторм случился во время бойни на границе миров. Тогда он и сумел заглянуть в немагический мир, где встретил ее. Ту, которая запала в душу. Ту, которая тронула тонкие струны души.

И вот теперь она желает вновь исчезнуть. Уйти от него. Туда, откуда, возможно, не будет возможности вернуться.

Где справедливость?

— Знаешь, что? Мне на твой запрет начхать. Мне нужно домой. И я вернусь домой. Расскажете вы мне как это сделать или нет, — Кларисса не кричала. А, наоборот, раздельно проговаривала слова. И от этого ее угроза становилась более осязаема. Дай ей шанс, она исполнит задуманное.

Она разве что гром и молнии не метала. Хотя, если верить всему услышанному в Академии, Кларисса могла из ничего сотворить все что угодно.

С одной стороны это безумно радовало Руана, а с другой печалило. Поскольку означало что вернуться к себе домой она могла в любой момент, стоило только захотеть. Существовал ничтожный шанс ошибки. Руан же привык всегда четко просчитывать вероятность успеха. К сожалению, этого не получалось, когда дело касалось Клариссы.

— Прошу прощения. Я ненадолго отлучусь, — влез в разговор Расхи. — Меня адепты ждут. А вы тут пока поговорите. Наедине, — кому понравится присутствовать при выяснений отношений? Тоже мне друг называется.

Демон с нежной душевной организацией быстренько пересек комнату. Прежде чем он вышел, Руан успел заметить ехидную улыбку на губах мужчины. Мол, сам разбирайся со своей женщиной, а меня не впутывай. Итак, пока тебя не было пришлось отдуваться за двоих, выдумывая чем заняться Клариссе до возвращения из столицы.

— Не могу согласиться с твоим решением, — Руан постарался как можно спокойнее ответить Клариссе на заявление.

Воздух в комнате, и без того накаленный разговором, стал на порядок насыщеннее эмоциями. Еще немного и начнет потрескивать от разлитой в пространстве магии. Непостижимым образом Кларисса притягивала ее к себе, даже не задумываясь каким образом это получается.

У Руана проскользнула мысль, что стоит ей объяснить принцип создания межмировых порталов и … ищи ее свищи. Уйдет, даже особо не напрягаясь. Проверять данную догадку он не желал. Как и не собирался объяснять это девушке.

Им еще столько предстояло выяснить.

— Да кто ты такой, чтобы решать за меня? — нервы не выдержали. Кларисса сорвалась.

Воздух затрещал. От Клариссы в разные стороны побежали голубые змейки. Она же даже не заметила.

— Я ректор этой Академии. И все что происходит в ее стенах моя забота, — нейтрально, на его взгляд, заявил Руан.

— Ты — тюремщик! Вот ты кто! Будь проклят тот день, когда я здесь оказалась, — сложно молчать, когда внутри все кипит. Кларисса ощущала себя бурлящим котлом, состоящим из негодования, сожаления и ожидания. Об остальных компонентах она старалась не задумываться.

— Не смей так говорить, — Руан сам не заметил как оказался рядом. Его руки накрыли предплечья девушки, словно она могла убежать в любой момент.

— А ты не смей мне приказывать. Я не твоя…, - «собственность» хотела сказать Кларисса. Одновременно желая сбросить руки мужчины и мечтая вновь оказаться в этих сильных руках.

Последнее слово потонуло в пучине обжигающего поцелуя. Которым Руан накрыл рот девушке, не желая больше слышать обвинения в свой адрес.

Если бы она знала как давно он мечтал об этом! Столько времени… Столько труда, переживаний, надежд и разочарований пришлось испытать, чтобы, наконец, тот миг настал. Он вновь сумел прикоснуться к нежным губам. Вдохнуть знакомый, глубоко врезавшийся в память, аромат. Ощутить близость тела.

Воспоминания о которых с каждым прожитым днем тускнели, сколько Руан не пытался намертво впечатать в память.

И все же это свершилось.

Глава 43

— Всевышний, как же я соскучился, — Руан обвил руками девичий стан.

Если бы он мог, то впаял в себя такое родное, такое желанное тело. Его нос прошелся по ушной раковине Клариссы, задевая крошечные волоски, делясь своим дыханием.

Девушка все еще была напряжена. Руан чувствовал это, желая, чтобы она расслабилась в его руках. Доверилась, как сделала это однажды.

— Так ты Руслан или Руан? — задала Кларисса интересующий вопрос. — Или же пронырливый тип, решивший воспользоваться сходством?

Невозможно отбросить приобретенную с годами подозрительность, даже получив молодое тело.

— Руан, — покаянно произнес мужчина, понимая, что им нужно поговорить. Демон прав. Сколько не уклоняйся от серьезного разговора, а его время все равно наступит.

— Что еще я должна знать? — повинную голову меч не сечет. Кларисса о том прекрасно знала. Но продолжала злиться. Сколько не пыталась себя успокоить. Сдерживалась, насколько можно, но все равно злилась.

— Невеста — это временное явление, — выпалил Руан, помня как отреагировала Кларисса на его появление с Миа под ручку.

Девушка попыталась отстраниться. Только кто бы ей дал это сделать? Руан держал крепко свою добычу. Однажды потеряв, он не собирался выпускать ее из рук.

— Вот только не надо мне заливать про белого бычка, — даже если Кларисса не могла отстраниться от мужчины, никто не мог запретить ей сомневаться и говорить об этом. — Я бы поверила в такие сказки в начальной школе, а к ее окончанию я уже прекрасно знала, что обещать, не значит жениться. И почти свободный мужчина это женатый мужик с десятком детей в анамнезе, крикливой женой и пивным брюшком в придачу.

— Но я говорю правду, — возмутился Руан. Почему Кларисса ему не верит? — Через месяц от моей помолвки и следа не останется.

Кларисса иронично улыбнулась.

— Ах, месяц. А почему не больше? Чтобы уже наверняка запудрить мозги, — девичьи губы кривились. В то время как сердце плакало. Оно не верило объяснениям. Хотя, очень хотело поверить. — Лапшу я, конечно, люблю, но предпочитаю ее есть, а не держать на ушах.

— Это все из-за магической печати, — Руан заставлял себя говорить спокойно, не раздражаясь. Он не привык, чтобы его слова ставили под сомнения. Но при этом прекрасно понимал, что находится в крайне невыгодном положении. Если Кларисса догадается поэкспериментировать с магией, то может случиться непоправимое.

Не стоило об этом забывать.

Второй раз вытянуть Клариссу из ее мира вряд ли удастся.

Девушка скривилась.

— Не утруждай себя глупыми отговорками, — Кларисса боялась поверить Руану еще раз.

— О, Всевышний, — взмолился Руан. — Как же тяжело с этими женщинами. Я бы с радостью поклялся, но не могу даже этого.

В магическом мире магическая клятва являлась гарантом всех договоренностей и обязательств. Ее нельзя нарушить.

— На крови? — в словах Клариссы Руан услышал насмешку.

— С помощью определенной последовательности слов, вызывающих древнюю силу, являющуюся изначальной и нерушимой, — словно нерадивой адептке на уроке объяснял мужчина.

Кларисса смерила его долгим взглядом.

Похоже не шутит. И сам верит в то, что говорит.

— Допустим, все так и есть. И все дело в магической хвори.

— Печати.

— Я и говорю, в магической печати. Но какая связь между ней и твоей женитьбой? — несвобода Руана больше всего волновала Клариссу.

Она не могла позволить себе связь с несвободным мужчиной.

— Помолвкой, — скривился Руан. Это Расхи он мог рассказать как было на самом деле, а признаться любимой девушке в своей оплошности было стыдно. Но никто другой за него этого не сделает. Не демона же подсылать. Хотя, мысль здравая во всех отношениях.

— Миа поймала меня на слове. Я был вынужден выполнить желание, — говорить правду нелегко, а порочащую тем более.

Кларисса быстро сложила один к одному.

— У тебя с ней что-то было? — спросила и тут же скривилась. Как же избито и пошло прозвучал вопрос. Как в третьесортной мелодраме.

— Мы встречались, — сухо произнес Руан.

— Да ты ходок?! — вспомнила как Руана характеризовала Сита.

— Это было до нашей встречи, — попытался оправдаться мужчина.

Ему совершенно не нравилось в какое русло свернул разговор.

Глава 44

Будь я героиней любовного романа, меня непременно должно было предать тело. Еще бы, ведь рядом со мной находился мужчина мечты.

Красивый. Молодой. Богатый.

Вдобавок брат короля и ректор престижной Академии.

Мужчина, о котором грезила долгие годы. Ровно до того момента, как в один миг поняла, что принцев не существует.

Несколько лет назад, когда Антошке было всего несколько лет от роду, он заболел заразным простудным заболеванием. Это случилось внезапно, в тот момент, когда я совершенно не ожидала. На улице стояло лето, температура на градуснике в тени показывала сорок по Цельсию, ровно столько же было на термометре, вытащенном из подмышки сынишки.

Это была катастрофа. Я только что получила выгодный заказ, за который могла получить приличную сумму. Но все летело в тартарары. Я должна была быть с сыном.

Мой малыш смотрел на меня затуманенным глазками, в которых стояло непонимание происходящего. Он чувствовал мои непролитые слезы. Ощущал свою вину. Постоянно спрашивал как я себя чувствую и почему такая грустная. Я пыталась улыбаться, но улыбка больше напоминала оскал. Ибо душа разрывалась на части. Одна требовала найти себе подмену. Чтобы кто-то посидел с больным ребенком, когда я обеспечиваю будущее. А другая криком кричала на первую, заявляя, что нет ничего более весомого чем здоровье малыша.

Тогда я позвонила Сталине Гуковой, попросила подменить на пару часов, пока улажу свои дела по работе.

— Ты спрашивала у меня, когда рожала ребенка? Нет. Так чего теперь просишь помощи? Выкручивайся сама, раз не слушаешь мать, — ответила она и положила трубку.

Я еще долго слушала телефонные гудки, пытаясь совладать с собой. Уговаривая не психовать. Ибо это только навредит сыну. Ведь мама должна быть собранной и спокойной.

Уговаривать себя пришлось долго.

Двое суток, пока мы боролись с высоченной температурой, были настоящим адом. Лишь когда температура медленно поползла вниз, я свободно вздохнула.

И тогда же поняла.

У Антошки кроме меня никого, кто мог бы прийти на помощь в любой момент дня и ночь, нет. Есть только я.

А у меня есть он.

Мы две составные части целого.

И после этого я перестала мечтать о несбыточном, отпустив мечту на волю.

Теперь же мне предлагали вытащить на свободу давно забытые чувства. Довериться им. Вновь испытать ощущения пережитые однажды.

Готова ли я?

За прожитые годы поняла одно: счастье со временем выцветает.

В отличие от него боль никогда не меркнет. Ее можно лишь закрасить новыми красками. И то при условии их наличия. В противном случае боль будет ходить рядом. Вечно.

— Что ты мне предлагаешь? — спросила я, когда первые радостные эмоции схлынули.

— Немного подождать, пока моя магия восстановится. Как только это случится, я тут же разорву помолвку с Миа и мы сможем воссоединиться, — Руан держал меня за руки.

— Хорошо. Допустим, — я еще не анализировала, а только рассуждала. — А где мы будем жить?

Вопрос до чертиков прагматичный, но интересовал меня в первую очередь.

— Как это где? Здесь. У меня прекрасные апартаменты в левом крыле Академии. Несколько больших комнат, ванная, гардеробная. Будет мало, мы присоединим соседние. Ты будешь учиться, развивать свой дар. Я, как и прежде, работать. Через пару месяцев мы поедем во дворец. Я тебя представлю своей семье. Вот они удивятся, когда увидят живого нейтрала, — восторженно воскликнул он. — В нашей стране о таких магах уже и не помнят. И тут такой подарок судьбы.

Я кивала в такт словам, выискивая где же во всем этом перечне есть свободное место.

Но так и не услышала.

— А как же Антошка? — спросила, мило улыбнувшись.

Руан совершенно не удивился вопросу. Он знал о ком идет речь, я почти не сомневалась. Многие пазлы, случившегося со мной за последнее время, встали на свои места, даже не без дополнительного объяснения. Достаточно было разложить их в правильном порядке. А уж с логикой я всегда дружила.

— А что Антошка? — непонимающе спросил он.

— Как его переместить сюда? — я смотрела не отрываясь.

— Зачем? — удивился он.

— Как это зачем? Я скучаю. Не могу без сына. Ему там без меня плохо.

— Чего это плохо? В твоем мире время не сдвинулась ни на миг. Думаешь, почему я так долго не мог с тобой связаться? По причине непроницаемости материи и полнейшей статичности границ.

Чем больше говорил Руан, тем сильнее холодело у меня внутри.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила, не сводя глаз с Руана.

— Твоего сына вытащить сюда не получится.

Сильный грохот нарушил тишину кабинета.

Глава 45

Руан де Брис

Вот кто меня за язык тянул?

Почему когда хочется сделать как можно лучше, получается все через одно место, которое совсем не голова.

Я стоял в центре раскуроченного кабинета и в немом изумлении смотрел на огромный топор, торчащий из пола.

Еще недавно именно на этом месте стоял массивный стол. И вот теперь он превратился во что-то настолько фантастическое, что мои глаза отказывались верить увиденному.

А как все хорошо начиналось…

Я до сих пор помнил вкус малиновых губ Клариссы. Как же я истосковался без них. Ее губы: сочные, вкусные, нежные, снились мне по ночам.

Как же я безумно обрадовался вновь вкусив их, почувствовал мягкость. Прикоснулся к Клариссе, ведь столько об этом мечтал. Да что там говорить? Я помешался на своей идее-фикс, вытянуть любимую из ее мира.

А оказалось, что мое желание близости истолковали совершенно иначе, нежели было на самом деле.

Кларисса обозвала меня надутым индюком, думающим лишь об удовлетворении своих низменных инстинктов.

Я попытался ей объяснить свою позицию, то как видится ситуация с моей стороны, какие меры предпринял, чтобы с ней соединиться.

А в ответ получил словесную оплеуху и прозвище «бесчувственный чурбан».

И только потому что сказал правду. Которую не захотел скрывать. Но она ее не услышала. Предпочитая выудить из разговора только то, что интересовало ее.

Мои слова восприняла превратно, выдернув из контекста. И не позволила еще раз все разложить по полочкам.

— Ничего себе агрегат. Откуда он взялся? — в комнату заглянул Расхи.

По всей видимости, он слышал шум, и явился проверить что произошло.

— Ты видишь способности нейтрала в действии, — произнес устало, думая что же делать дальше.

— Это был мой стол? — уточнил демон.

— Да, — кивнул.

— За что она так его невзлюбила? Он вроде не сделал ей ничего плохого, — друг пытался разобраться в ситуации.

Чтобы еще не обострять, пришлось раскладывать все по полочкам.

— Он должен был вонзиться мне в спину. Да только сработала антимагическая защита, что установили магистры на случай физической расправы на время действия печати.

— Ого, — вымолвил друг. — За что тебя так?

— Топор чуть не прилетел мне в спину.

— Ты не признался Клариссе в любви с первого взгляда? — Расхи не иронизировал. Он знал в чем моя проблема. Мы не один раз это обсуждали.

— Как-то такой возможности не представилось. Я посчитал, что глупо сразу набрасываться на нее с сопливыми признаниями, тем более пока формально связан с другой женщиной. А потом оказалось слишком поздно.

— Не думал, что она такая импульсивная. У меня сложилось впечатление о ней, как о рассудительной арии, — покачал головой Расхи.

— Так-то это так, но не когда дело касается ребенка, — пожал плечам принц. — Стоит о нем услышать, как она становится бешеной.

— А ты о нем напомнил? — полюбопытствовал демон.

— Я сказал, что мы не можем вытащить мальчишку.

— Так и сказал? — переспросил Расхи.

— Ага. Так и сказал.

— Но причину не удосужился назвать? — демон, как всегда, смотрел в корень.

Он, в отличие от меня, мог очень быстро и емко сформулировать тему. Всего в паре вопросов.

— Я не смог сказать ей всю правду. Ты же понимаешь, что заявить матери, что ее сына не может существует в природе этого мира очень сложно.

— А ария Пампаур смогла, за что получила такую головомойку, что до сих мне при встрече вспоминает, — усмехнулся муар Расхи.

— Правда?! А как так получилось? — Руан зацепился за услышанное.

Демон несколько замялся. Но потом набрал в легкие побольше воздуха и начал вспоминать.

— Когда она появилась в Академии, а ты в это время был на свадьбе, я не сразу понял кто она такая. Ты же знаешь, что через ворота к нам приходят из разных миров.

Руан кивнул.

— Продолжай.

— Она от меня скрыла каким именно образом оказалась в Академии. Кстати, своею скрытностью вы с ней похожи. Два сапога пара.

Принц скривился, но ничего не сказал. Понимая, что говорить бесполезно. Все уже давно сказано.

— Я и решил проверить одно предположение. Для этого мне и понадобилась ведьма. Она же женщина, — объяснил свои поступки Расхи.-

— И что ты выяснил? — напряженно спросил Руан.

— У нее никого не было. Из мужчин. Тело не помолодело. Оно другое. Ты своим вмешательством не только открыл дверь между мирами, но еще сдвинул матрицу мироздания. Кларисса переместилась лишь сознанием, которое попало в молодое тело, созданное нашим миром. Потому ведьма и не почувствовала наличие ребенка.

Руан выругался.

— Я что-то подобное начал предполагать сразу после множественных провалов, но до последнего закрывал на это глаза. Надеялся, что все пойдет как надо.

— А теперь поздно что-либо менять, — успокоил принца демон.

— Это катастрофа, — Руан схватился за голову.

— И не говори, — поддакнул демон.

Глава 46

Я с остервенением печатала шаг по коридорам академии. Громкие звуки звонким эхом отдавались от стен, соглашаясь со мной.

Мыслимо ли все то, что сказал этот… этот… поганец? У меня в голове не укладывалось, неужели можно быть таким бесчувственным? К кому? К собственному сыну. И этому человеку я отдала лучшие мгновения моей жизни?

Может и хорошо, что мы с ним провели всего лишь часы, а не целые месяца и, тем более, годы вместе? Я все больше и больше убеждалась — все что не делается, к лучшему.

Какой бы пример показал моему мальчику этот бессовестный? Самый отвратительный из возможных. Разве можно на него ровняться? Однозначно, нет. Ужасный образчик для подражания.

Я шла и пыхтела. Пыхтела и шла. Выбрав самый длинный путь до комнаты.

И как у меня сил хватило сдержаться и не придушить собственными руками брата короля?

До сих пор удивлялась. Видимо, он родился под счастливой звездой, раз даже справедливое возмездие его не берет.

Все! Теперь он для меня никто. Чужой человек. Прохожий, с которым я встретилась единожды и разбежалась. Пару минут счастья не в счет.

Не буду о нем думать, а тем более мечтать. Пусть живет своей жизнью. Он для меня умер.

Внутри бурлил котел, не желающий успокаиваться. Я с трудом сдерживала себя, чтобы не вернуться и не закончить начатое.

Перед глазами до сих пор стоял топор возникший из ниоткуда. Я была настолько ошарашена словами Руана, что совершенно не удивилась проявлению собственных способностей.

А этого предателя, похоже, интересовали только они. Будь они не ладны эти бонусы всевластия.

И зачем мне все это?

Сидела бы сейчас с Антошкой дома, читала книжки вслух. Мы с сыном частенько так делали. То я ему читала, то он мне. Так и развлекались по вечерам.

Надо срочно что-то придумать как вернуться домой. Судя по всему никто мне помогать не собирается.

Все сама. Все сама.

И как часто бывает, когда глубоко задумаешься, то обязательно на кого-нибудь налетишь.

Ну, или почти налетишь, затормозив лишь в самый последний момент.

— Привет, — дорогу мне заступил несносный Ил. — Куда спешишь?

Я бы сказала, что он появился, как чертик из табакерки, но он им и был. Разве что местом своего появления выбрал коридор

— Дай пройти, — шикнула на него. — Уйди с дороги, — потребовала, когда поняла, что пропадать из поля зрения он не собирается.

— Ты в плохом настроении, крошка. Пойдем сходим на свидание. Я угощу тебя замороженным шербетом. Мы мило проведем время. Настроение и поднимется, — предложил этот несносный черт, от которого можно ждать всего чего угодно.

Не при самом лучшем расположении духа черт решил ко мне подкатить.

— Для тебя я Кларисса, а не крошка. Усёк? — рыкнула на приставалу. Хотела обойти по кругу, но не тут-то было. Несносный Ил просто так не сдавался.

— И почему мы такие недовольные? — принялся он сюсюкать. — И кто это нас обидел? Расскажи мне, станет легче. Крошка, я же был первый у тебя…, - тут он поймал мой злобный взгляд. — Я был первый, кто встретился у тебя на пути в этом мире. Неужели ты считаешь, что я не пойму тебя? Ты при мне разбила любимую вазу ректора, а я тебя ему не сдал. Хотя и было за что, — принялся напоминать мне черт.

— Ваш директор — придурок, — выпалила в сердцах.

— А я давно об этом говорил, — поддакнул Ил. Тем самым расположив к себе.

— И мир ваш сумасшедший, — поделилась наболевшим. — Ненавижу.

— Мне тоже он не очень. Но приходится жить, — пожал плечами черт.

— Не знаешь случайно, кто мне может помочь вернуться домой? — спросила с надеждой. Этот вопрос меня мучил все свободное время.

— Знаю.

— Кто? — я пытливо уставилась на черта.

— А что мне за это будет? — спросил он, сощурив глаза.

— Всё что угодно, — выпалила, думая о замаячившей возможности. В этот миг меня ничего больше не интересовало. Только лишь идея-фикс. Желание вернуться домой полностью завладело моим сознанием.

— Клянешься? — даже интонации черта стали серьезными, как никогда ранее.

— Клянусь, — не задумываясь ответила я.

— Вот ты и попалась, Кларисса, — радостно заверещал Несносный Ил. — Теперь будешь делать все что я прикажу.

— Только не бросай меня в терновый куст, — вспомнила я детскую сказку.

Глава 47

Мы сидели в комнате Ила и пили брусничный чай. Кисло-сладкий. Ароматный. Душистый.

А ведь вначале я отказывалась. Говорила, что не согласна пить всякую всячину непонятно из чего приготовленную. Илу пришлось воспользоваться клятвой, так опрометчиво мною данной.

— Слушай, я столько лет прожила, а такой вкуснятины не пробовала, — поделилась, шумно втягивая горячий напиток.

Он чудесным образом успокаивал.

— Я столько лет прожил, а вкуснее ничего не пробовал, — улыбаясь, вторил мне Ил, наливая третью чашку из чайника.

— Ты уверен, что у меня все получится? — спросила, найдя в себе силы задать вопрос.

После рассказа Ила я не могла прийти в себя. Как же все просто. Достаточно только захотеть и я совершу переход в свой мир.

А все потому что я нейтрал. Химера магического мира. Никто в этой дурацкой Академии, где от магии только одно название, а от меча, лишь ржавый топор, не поведал мне простую истину. Лишь Ил, старый добрый Ил сумел открыть глаза на очевидное.

Если я в состоянии менять суть магии, превращать одни предметы в другие, то и пространство мне подвластно. Эта простая истина была известна многим. Но эти многие (пусть икнется де Брису и Расхи) не посчитали достаточным и необходимым открыть мне правду.

Один вводил в заблуждение, а другой всячески пытался отговорить от возвращения.

Меня так и подмывало пойти к ним и высказать все что я по их поводу думаю. Злодеи, вот кто они. Руки так и чесались сделать какую-нибудь пакость. Чтобы топор показался шалостью по сравнению с тем, на что я способна.

— Получится, не переживай. У меня есть целых три книги, в которых черным по белому это написано.

— Но как? Как ты узнал? И почему сразу не сказал, когда я тебя просила мне помочь? — нужно было знать кто со мной, а кто против меня.

— Так тогда не было известно об одной маленькой детали, меняющей все, что ты нейтрал.

Все гениальное просто. У нас эту фразу знает каждый школьник. Да что там говорить? Мой Антошка ее повторяет по десять раз в день, когда собирает лего или решает задачки по математике.

— А сейчас откуда? Догадался?

— Не-а. Подслушал разговор ректора и Расхи, — довольно сообщил он, отхлебывая чай. — Только не поверил. Такое случается очень редко. А ты из другого мира. Не магического. Думал, что ошибаются. А потом на тебя напала любовница ректора. Вот тогда все встало на свои места.

— Она хотела меня проклясть, — пожаловалась на мурену.

— А чуть не угрохала себя. Круто ты с ней расправилась. Уважаю. Не убила, а наказала. На такое не каждый способен.

Чертяка пододвинул ко мне вазочку с сушками, предлагая отведать. Я отрицательно покачала головой. Чего-чего, а есть мне точно не хотелось. Чай другое дело. Его можно пить литрами. Главное знать куда потом бежать.

— Зачем мне ее убивать?

— Так она у тебя мужика из под носа увела. Разве это не повод? — прищурив один глаз спросил у меня Ил. — Обычно за такое хвосты рубят или со свету сживают. А ты…

— Тебе точно можно говорить на взрослые темы в пятьдесят-то лет? — поинтересовалась, давясь смехом.

— Если не сейчас, то когда? — с пафосом спросил рогатый.

— С твоей способностью влезать в сомнительные ситуации до совершеннолетия ты можешь и не дожить.

— Спасибо. Можешь же ты успокоить, — пихнул меня плечом. Я чуть чай не расплескала. Хорошо, что напиток остался только лишь на донышке. Неодобрительно посмотрела на рогатого. Если не обращать внимание на костяные наросты, то вполне симпатичный парень. Такие у нас по улицам ходят. Может и они черти, да только никто не знает.

— Я нервничаю, оттого и говорю всякие глупости, — призналась.

— А вот это ты брось. В магии главное правильный настрой и желание получить искомый результат. Все сомнения оборачиваются неприятностями. Запомни.

У меня закралось подозрение, что в данном конкретном случае Ил говорит о себе. Однако комментировать не стала.

— А если у меня не получится с первого раза? Я смогу все переиграть?

Мой вопрос остался без ответа.

Глава 48

— Прежде чем решиться на этот шаг, я должна кое-что сделать, — в последний момент «обрадовала» Ила.

— Что-то я не понял, хочешь ты домой или нет? — посмотрев на меня воспаленными от недосыпания глазами заявил злой, как черт, рогатенький.

Мы всю ночь еще раз перечитывали древние манускрипты, которые Ил экспроприировал, а попросту украл, из читального зала библиотеки Академии.

Когда он сказал, что может достать что угодно, я не поверила. Потом пришлось извиняться. Он действительно мог. Подозреваю, что именно из-за этого умения его и не любили. Его рукам не было равных в ловкости. А язык по остроте мог поспорить с бритвой.

— Хочу. Очень хочу. Но за время нахождения здесь я как-то тоже привыкла считать это место своим… почти домом.

Это я поняла, когда до последнего шага осталось несколько мгновений.

— Я же больше никогда не вернусь сюда. И уйти по-английски плохая идея.

С давнего времени знала, что дела надо доделывать до конца, не оставляя за собой хвостов.

— Как знаешь? Только я не виноват, если что-нибудь сорвется, — предупредил меня Ил, откидываясь на стул. — Заканчивай свои дела, а я пока пойду посплю. Я, конечно, неубиваемый, но даже мне необходимо отдыхать.

И не долго думая он смежил веки, задремав там же, где сидел. Ему не потребовалось ничего из подручных средств для сна. Оказалось достаточно свесить голову на грудь, чтобы заснуть.

Чудесная способность, которой обладают все маленькие дети — отключаться в любом положении, в котором сморил сон. Хотела бы я обладать таким навыком.

Я тихонько прикрыла дверь в комнату Ила, ставшую нашим подготовительным штабом, и направилась по коридору в другое крыло Академии.

В это время все еще спали. Раннее утро этому способствовало.

Медленно двигалась по коридорам, поднялась по лестнице, любовно пройдясь пальцами по перилам, пытаясь запомнить чувство, которое во мне пробуждало прикосновение.

Магия места медленно просачивалась через кожу, проникая в самую суть души. Навсегда оставаясь внутри.

Перед входом в спальню, которую мы делили с Ситой, я замерла, понимая, что это последний раз, когда стою на пороге.

Ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого, как воспоминания. Именно ими я насыщалась, собираясь унести с собой.

Сказка не вечна. Магия волшебна, но не возможна в моем мире. Я это понимала, как никто другой.

— Ты долго выходишь, или только собираешься войти? — раздался мужской голос над моим ухом.

Вздрогнула и обернулась, чтобы встретиться с насмешливым взглядом Алеандро.

— А ты что тут делаешь? — спросила.

И лишь потом заметила букетик голубых цветочков, выглядывающий из-за спины парня.

— Дай я догадаюсь кому цветы, — произнесла, улыбаясь.

— Попробуй, — предложил он.

— Явно не местному приведению.

— Какая ты сообразительная. Цветы для девушки. Специально рвал на рассвете. Хотел сделать подарок. А тут ты стоишь.

— Только не говори, что я помешала твоему сюрпризу. Я ничего не видела, — почему-то даже не сомневалась, что цветы предназначались не мне. Сите. Уж слишком говорящими были взгляды молодых, делящих конфеты.

— Если ты заходишь, то тебе, наверняка, будет не трудно занести этот букетик в комнату и поставить его в вазу? — спросил смущающийся Алеандро.

Все же его проняло. В определенные моменты жизни даже самым уверенным парням бывает боязно оказаться отвергнутыми.

— Давай, Казанова, — протянула я руку. В мою ладошку перекочевал нежно-голубое чудо. Вся прелесть букета не в цветах, из которых он состоит, а в посыле, который в себе несет.

— Спасибо, — с облегчением прошептал парень.

Он явно не знал каким образом преподнести свой подарок. А тут выдалась такая возможность в виде соседки по комнате.

Я тихонько вошла внутрь. Сита спала, как ребенок, подложив ладошку под щеку. А на моей кровати, развалившись, лежало приведение. Спать ему не полагалось по рангу, а вот поваляться, судя по всему, он любил.

Стоило увидеть меня, как он тут же вскочил, испуганно заозиравшись по сторонам. Похоже, что прорабатывал пути отступления, если вдруг я начну кидаться молниями или огненными шарами.

— Лежи уже, — разрешила. — Я ненадолго.

Прошла в ванную, желая отыскать какую-нибудь емкость для цветов. Чтобы они оставались по-прежнему свежими, когда Сита проснется. Алеандро не зря же старался, ползая по саду и срывая нежные стебельки.

Привидение поплыло за мною следом. Я обнаружила кем-то забытую алхимическую колбу, пригорюнившись стоящую в углу на окне. В нее налила воды. В узкое горлышко засунула цветы. Чем не чудесная ваза на икеевский манер?

Колбу поставила на тумбочку около изголовья Ситы. Как проснется, так сразу же и увидит подарок. Наверняка, обрадуется.

Я последний раз взглянула на спящую девушку, запечатлевая в памяти ее образ. И хоть мы с ней недолго были знакомы, все равно она оставила в моей душе след. Мне будет ее не хватать. А еще одного вредного привидения, витавшего рядом.

По-моему, он догадался, что я пришла прощаться. Потому как смотрел на меня жалобными глазками и чуть ли не к ногам ластился.

— Прощай. Прости, что так и не выполнила свое обещание носить тебе конфеты, прошептала, не желая будить Ситу.

Привидение подняло руку, в которой появился прозрачный платочек. Им он и помахал мне на прощание, когда я тихо прикрывала за собою дверь.

— Хоть кому-то радость. Жилплощадь стала свободнее на одного жильца, — пробормотала, уходя.

Глава 49

Каким образом я оказалась в преподавательском коридоре?

Ноги сами принесли.

Зачем я здесь?

Додумать мне не дали.

— Ты пришла прощаться? — Руан де Брис собственной персоной стоял в полутемном коридоре.

И как я его не заметила? Или он только подошел, пока я рассуждала на тему для чего, вообще, явилась в эту часть Академии.

Я не знала что ответить мужчине. Как-то все глупо. И непонятно. Мы так нехорошо расстались и вдруг я среди ночи пришла. Сама.

Для чего? Зачем?

— Можешь не отвечать. Зайдешь в комнату? Или так и будем разговаривать в коридоре?

Прислушалась к себе. В мозгу билась мысль, что это в последний раз, когда я вижу Руана. Еще одной такой возможности не будет.

— Зайду, — выдавила из себя. Но не потому что боялась или не хотела. А потому что волновалась из-за расставания.

Руан открыл дверь, пропуская.

Так я впервые оказалась у него в покоях.

Строго. Аккуратно. И достаточно просто.

На мой вкус очень даже красиво. Нет вычурности ни в отделке, ни в цветовом оформлении. Даже, пожалуй, чуточку скучно. Не хватает различного рода мелочей, появляющихся словно из ниоткуда. Статуэток. Ваз. Фотографий.

Ой, я совсем забыла, что нахожусь в другом мире, а не у себя дома.

— Мило, — я не знала что сказать, оттого произнесла стандартную фразу.

Мужчина закрыл дверь и прошел внутрь.

— Располагайся. Будь как у себя дома, — почему мне в его словах послышалась горечь?

В комнате, стоило зайти, зажглись светильники. Внутри, явно не лампочки Ильича, отметила про себя, когда оглядывалась.

— Мы можем пройти к камину в гостиную, — предложил Руан. — Или в кабинет.

— Пожалуй, лучше в кабинет, — мне он казался более безопасным.

Почему?

Потому что я должна думать о серьезных вещах. А камин… камин это романтика. Это глупые мысли. Это мечты о несбыточном.

Я мельком взглянула на мужчину.

Он не сводил с меня глаз. Да что там говорить? Он пожирал меня глазами. Словно я не живой человек, а изысканное лакомство, которое днем с огнем не сыскать.

— Хорошо. Давай в кабинет, — согласился он, спустя несколько мгновений после игры в гляделки.

Мы прошли.

— Присаживайся, — предложил, указывая на кресло.

— Я лучше постою, — так проще.

Присесть означало остаться, а я не собиралась оставаться. Ведь так?

— Знаешь, а ты изменилась, — заметил Руан.

— Конечно. Помолодела на двадцать лет, — ответила не задумываясь.

— Нет. Наоборот.

— Постарела? — он все же сумел меня удивить. Сразу же возникло желание отыскать глазами зеркало, чтобы убедиться — со мной все в порядке. Мелькнула запоздалая мысль, молодость — единственное, о чем я буду сожалеть.

Или не единственное о чем буду грустить длинными осенними вечерами? Похоже, что передо мной стоял тот, кого мне не будет хватать. Ради кого я пришла в преподавательский коридор Академии. От кого у меня ребенок.

— Нет. Не постарела, — он усмехнулся. — Стала осторожнее.

— Так жизнь меня помотала, — я повела рукой. Будто таким образом могла объяснить свой жизненный путь.

— Кто тебе сказал? — задал Руан совершенно не праздный вопрос.

А в глазах тоска. Тоска по несбыточному, так и не случившемуся. Такая, с которой я знакома. От которой воют белугой и чуть ли не на стены лезут от одиночества.

— Разве это имеет сейчас значение? — спросила, стараясь впитать каждую черточку, каждую родинку. Выбившийся из прически волосок. Легкий прищур глаз. Поникшие, и в то же время широкие плечи, на которые так хочется положить руки. Грудь, на которой, наверняка, плакать гораздо приятнее, чем на сложенных друг на друга руках. Тонкую талию, которую легко заключить в кольцо рук или ног, главное знать в какой момент это можно сделать.

— Имеет. Чтобы я знал, кому буду бить лицо. Долго и со вкусом, — хрипло произнес он.

Не только я пожирала глазами Руана, но и он оглядывал меня с ног до головы.

Жадно.

Пристально.

Бесстыдно.

Так, словно я единственная женщина на свете, без которой не возможно его существование.

Вот именно так он смотрел на меня тогда… в прошлом.

Именно его взгляд. Зовущий. Манящий. Обещающий золотые горы увлек, утянул за собой в пучину нереальных ощущений. Именно из-за него я пошла, влекомая безмолвным зовом, не думая о последствия, не размышляя о будущем.

И вот опять.

Я вновь испытывала те же самые ощущения. Ту же тягу. Магнетическое притяжение. Непреодолимую страсть.

Она накатила со страшной силой, сминая все запреты и ограничения. Все ранее возведенные барьеры трещали по швам. Рассыпались на мелкие кусочки.

Нереальная сила толкнула нас в объятия друг друга.

Закружила. Завертела. Увлекла.

Страсть. Всеобъемлющая и всепоглощающая. Немыслимая. Фантастическая. Вот что завладело нами.

Мир перестал существовать. Он замер под напором чувств. Ощущений. Безмолвных слов.

Зачем слова? Когда язык тела говорит сам за себя. Когда движения отражают желания. Когда эмоции выплескиваются через край.

Поцелуй жаркий, страстный, всепоглощающий и в то же время горький и мучительный прервался так же внезапно, как и случился.

— Не уходи! — шептал Руан, целую щеки, губы, нос. Его руки обвивали меня, словно плети, не позволяя двигаться. Удерживая в объятьях.

— Я не могу. Я должна, — отвечала, позволяя себя целовать.

— Останься со мной. Прошу, — молил.

— Не проси. Не останусь, — с трудом слетали слова с губ.

— Почему? — ужасная мука в глазах. Вселенская печаль во взгляде.

— Как ты не понимаешь? Там же Антошка. Он маленький. Он без меня не сможет, — произнесла, готовая подписаться под каждым своим словом.

— А как же я?

— А тебя я буду любить… вечно.

Глава 50

На улице барабанил дождь. Я сидела на своей любимой кухне и смотрела в окно, по которому лились слезы неба.

— Мамулечка, вот ты где. А я тебя обыскался. Думал, что ты ушла, — в комнату влетел Антошка, держа в руках белого журавлика. Его он принес из школы. Урок технологии не прошел даром.

— Куда я уйду?! — произнесла жалобно. И сама удивилась слезливости утверждения.

— Мам, у тебя все нормально. Какая-то ты последнее время не такая, — сын уселся рядом со мной за стол, не выпуская журавлика из рук.

— Все хорошо, сынок, — произнесла, отводя глаза в сторону.

— Мам, ты уверена? — переспросил.

— Конечно. Ты иди. Делай уроки, — мне хотелось побыть одной.

— Мам, я их уже давно сделал. Я же тебе говорил, — произнес он возмущенно.

— Хорошо, сынок. Тогда иди поиграй, — я любила грустить в одиночестве. Для сына, тонко чувствовавшего мое настроение, было больно видеть мои страдания. Он преданно заглядывал в глаза, пытаясь понять, что он сделал не так, все относя на свой счет. Я же не могла рассказать сыну о своих приключениях в другом мире.

Не хотелось, чтобы Антошка, когда вырастет начнет думать, что его мама немного не в себе.

Это сейчас я для сына авторитет, самый главный человек, с чьим мнением надо считаться. И все что я скажу будет воспринято им как объективно существующее, настоящее. Но спустя время он научится критически смотреть на окружающие его вещи, события. И посчитает, что я немного не от мира сего, раз рассказываю о параллельном мире, в которой была без него, но в который невозможно попасть, в силу определенных обстоятельств.

— Мам, тебе плохо?

— С чего ты так решил? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Последнее время ты какая-то не такая. Задумчивая. Грустная. Расскажи мне что у тебя случилось. Я выслушаю. Может помогу советом, — как взрослый говорит он мне, не собираясь уходить.

Что мне ему сказать? Правду не могу. А лгать не хочу.

Молчу, переводя взгляд на серое небо.

— На улице дождь, он провоцирует грусть, — говорю истинную правду.

— Но я же твое солнышко. Я буду тебе светить, — восклицает Антошка.

— Спасибо, сынок, за поддержку, — запускаю руку в вихрастую макушку.

Однако рассказывать о посещении параллельного мира не буду. Что он станет делать с этим знанием? Зачем оно ему.

Память услужливо подсовывала воспоминание о прощании с Руаном.

Жарком. Страстном. Болезненном.

Возможно ли надышаться человеком, когда знаешь, что видишь его в последний раз? Нет. Никогда. Сколько бы не старался. Это как наркотик, чем больше доза, тем сильнее тяга.

В последние часы нахождения в параллельном мире я пережила столько ощущений, сколько не переживала за годы в своем.

Радость. Удовольствие. Наслаждение. Все смешалось воедино. И были прожиты за короткий промежуток времени.

А потом наступило понимание, что нужно уходить на пике эмоций. Иначе я никогда не уйду. Просто не смогу расстаться со своей мечтой.

Делать выбор между двумя мужчинами, из которых один любимый, а другой еще более любим. Страшно и больно.

В моем мире меня ждал Антошка. Мое солнышко. Моя радость. Мой мальчик. Моя кровиночка. Частичка моей души. Без него я не мыслила свое существование. Это даже не любовь. Это душа. Ее часть. Воплощенная в маленького человечка.

Только женщина, познавшая радость материнства, в состоянии осознать что значит для нее ребенок. Он больше чем ты сам. Ребенок этом мир вокруг и мир внутри вместе взятые. Сердцевина женского существа. Космос, сосредоточенный в маленьком человечке.

Матери сложно выразить словами все, что она думает о своем ребенке. Что чувствует. Ощущает.

Она живет им. Она дышит им. Для нее его боль в сто крат сильнее своей. Обида нанесенная ребенку обиднее, нежели обидели бы ее. Но и радуется за него сильнее в сотни тысяч раз.

В параллельном мире жил Руан. Мужчина, сделавший невозможное, чтобы вытащить меня из своего. Нарушивший законы мироздания ради нашей встречи. Человек, едва не погибший от перерасхода жизненно важных сил. Человек, осуществивший мою мечту на встречу с ним. Человек, повернувший время вспять.

Чтобы мы могли встретиться, ему пришлось обмануть законы времени, протянуть меня через пространственный континуум. Для этого потребовалось нарушить множество законов.

А за все, как известно, приходится платить.

И платой за мое появление в ином мире стала невозможность вытащить в этот мир сына. Для него он просто не существовал. И не мог существовать.

Ведьма была права, когда говорила о моей чистоте. Она видела главное. В таких вещах ведьма не ошибается. Никогда.

Все это Руан объяснил мне после того, как я второй раз подарила ему свою чистоту.

Ирония судьбы.

Дважды случилось одно и тоже. Я испытала с мужчиной диаметрально противоположные грани: боль и удовольствие в чистом виде.

А еще говорили, что в одну воду невозможно войти дважды.

Все ложь и обман.

Как и то, что у крокодилов есть слезы.

Их так же не было у меня, когда я вырубала магической дубинкой Руана. Я знала, что сделает все возможное, чтобы не дать мне уйти. Вывернется наизнанку, но постарается отговорить.

Все мы эгоисты. И Руан не исключение.

Я видела это в его глазах.

Для влюбленного мужчины на первом плане стоит любимая женщина, а уж потом потомство от нее. Так заведено природой. Внутреннее Эго мужчины вначале стремится к собственному самоудовлетворению и это может дать только женщина. Ребенок же для мужчины это его эгоистические стремления. Любовь мужчины к ребенку материальна, она должна иметь под собой основу, чем-то подтверждаться. Успехами. Достижениями. Способностями. Есть материальное подтверждение — есть любовь.

Глава 51

Руан

Голова ужасно болела.

Нет. Не так. Она просто раскалывалась, словно по ней ударили огромным молотом.

Я с трудом открыл глаза, чувствуя потребность это сделать.

Тут же нахлынули воспоминания.

Кларисса. Она пришла. Ко мне. Сама.

Яркая волна радости затопила все мое существование. Я самый счастливый человек на свете. Любимая женщина со мной. Рядом. Мы снова вместе. Не это ли самое прекрасное, что может быть на свете?

Тело пело от удовлетворения. В отличие от головы, трещавшей, как пустой котел, стоящий на огне и готовый в любую минуту взорваться.

Ощущения такие ужасные как когда я получил контузию на границе. Тогда магический молот, прилетевший в голову, чуть не выбил все мозги. Ощущения одинаковые.

Я медленно повернул голову, надеясь увидеть любимое лицо.

Вчера мы, наконец-то, поговорили. Возможно не так откровенно как хотелось бы, но достаточно, чтобы понять друг друга. Я рассказал как долго шел ко встрече с ней. А она внимательно слушала. А потом сказала лишь одно:

— Антошке понравилась бы история.

Болезненно заныло сердце.

Антошка.

Я видел его, когда с огромным трудом продавил матрицу мироздания и проник в ее мир бесплотной тенью.

Большой мальчик. Внимательный. И очень тонко чувствующий колебания эфира.

Весь в меня.

Но нам не суждено быть вместе.

Я не могу жить в мире Клариссы, а Антошка не может появиться в моем мире. А все потому что Кларисса, ее сознание, оказались в этом мире, в теле сотканном из материи, принадлежащей нашему мирозданию. И из-за разности течения времени возникла в другом мире. При этом существуя в своем. Из-за сдвига нитей мне это удалось. Даже боюсь вспоминать чего мне это стоило. До последнего не верил, что получится.

А вот с Антошкой все сложнее. Он не только дитя своего мира, но и этого. Поскольку является моим сыном. И если с ним сотворить такой же трюк, как и с Клариссой. То его просто разорвет на части. Мой мир утянет принадлежащее ему, а немагический мир оставит свою половину.

Антошка попросту погибнет.

Можно ли было об этом сказать матери?

Конечно же, нет. Уж лучше пусть она считает меня бесчувственным негодяем, холодным монстром, человеком не знающим что такое отцовская любовь. Чем узнает правду.

Может стоит намекнуть Клариссе об этом?

Она вроде бы как простила меня.

Да. Безусловно дала второй шанс. Ведь, то, как она вела себя со мной ночью, давало надежду на будущее.

Ей, несомненно, надо объяснить, пусть и в мягкой форме, что пока ее желание невыполнимо.

И пусть знает, что я все равно не сдамся. Я буду искать способы воссоединения семьи. Прежде всего это необходимо мне.

Сын. У меня есть сын.

Это слово сладкой патокой разлилось по языку.

Наконец, я смог чуточку ближе допустить эту мысль к своему сознанию.

Если Кларисса будет со мной, то мы вместе что-нибудь придумаем. Тем более здесь она стала нейтралом. Магом, обладающим огромным неизученным потенциалом.

Кто бы мог подумать?

Это же просто фантастическое везение.

Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. Главное, не спешить.

Кстати, а где Кларисса? Почему я не слышу ее шагов?

Смятая постель, подушка с очертаниями женской головы, все напоминало о любимой женщине.

Но где она сама?

— Кло? Ты в ванной? — позвал. Собственный голос вызвал в голове новый приступ боли.

Ответом мне была тишина.

Это насторожило.

Может быть она просто меня не слышит? Всего-то и надо пойти и поискать ее.

Встать и пойти. Встать и пойти.

Я с трудом принял вертикальное положение. Свесил ноги с кровати. Поднялся, выпрямившись. Меня чуть качнуло в сторону.

Да что такое со мной творится? Как будто накачали третьесортным алкоголем. Даже в бурной молодости со мной такого не было.

Сделал несколько шагов в направлении ванной комнаты. Я все еще верил, что Кларисса принимает водные процедуры. По пути попался небольшой столик. За ним я обычно вскрывал пришедшую корреспонденцию. Читал письма. Отвечал на них.

Что это белеет? Неужели забыл ответить на какое-то письмо. Вроде бы все просмотрел и убрал в папку.

До последнего не верил, что это оставлено для меня.

Даже когда смотрел невидящим взором на расплывающиеся строчки, надеялся, что это ошибка.

Большая. Ужасная. Катастрофическая.

«Дорогой, Руан! Сразу прошу прощения, за то, что сделала. Я знаю, что это подло с моей стороны. Но я не могла иначе. Это сильнее меня. Поверь, мне тоже очень не легко. Выбор, стоящий передо мной, страшен. Я никому из ныне живущих и рожденных в будущем не пожелаю оказаться перед чем-то подобным. Выбирать между тобой и Антошкой, это тоже самое, что выбирать какую руку себе отрезать. Правую или левую? Что бы я не выбрала это ведет к потере. Потере любимого человека.

Да. Я обоих вас люблю. Тебя и Антошку. Тебя с того самого мига, как увидела. Твои глаза… Я помню каждое их выражение. Радостное и задумчивое. Настороженное и веселое. Внимательное и расслабленное. Не было дня, чтобы я не вспоминала о них.

Знаешь, у Антошки точно такие же. Я смотрела на него и видела тебя. И это помогало мне смириться с твоим исчезновением.

Прости, что выбрала не тебя. Ты взрослый. Ты серьезный. Ты большой. А он маленький. Мы с ним не расставались ни на один день. Он верит в меня. Он доверяет мне. И я не могу предать это доверие, как бы тяжело не было мне.

Прости…

Я люблю тебя.

Прости…

P.S. Это я тебя усыпила. Надеюсь, что не совершила ничего непоправимого.»

Строчки поплыли перед глазами. Головная боль накатила со страшной силой.

Теперь понятна ее причина.

Магия. Кларисса накачала меня магией. Печать же не позволила магии растечься по телу. Потому-то мне так плохо.

Глава 52

— Мам, я уже дома, — из своей комнаты прокричал Антошка, стоило войти в квартиру. В руках у меня были пакеты из магазина. Дверь пришлось закрывать совсем не рукой. — Что ж ты тягаешь тяжести? Ты что — кран? — воскликнул он, бросаясь мне навстречу. — Позвонила, я бы спустился к машине. Девочкам нельзя носить больше трех килограммов, у них может что-то там опуститься, — отчитывал меня Антошка, отбирая пакеты.

Опять начитался всякой всячины.

— Да я вроде не маленькая, — принялась оправдываться. — Могу и сама донести. И все у меня на месте. Ничего не опускается. Если только руки.

Мы дошли с сыном до кухни, где каждый принялся разбирать свой ношу. Я убирала продукты в холодильник, а Антон закладывал все оставшееся в шкаф, где мы хранили крупы, консервы, макароны, муку.

После того как все разобрали, предложила Антону выпить чая. Он согласился. До ужина времени еще достаточно, а заморить червячка самое время.

Я выложила на стол коробку любимого печенья Антона. Сын достал пакетики с чаем. Разложил в чашки. Электрический чайник уже кипел. Раз мигнул и выключился.

Мне нравилось, что сын не просто сидит и ждет когда же я поставлю перед ним чашку, а сам помогает, при этом зная что нужно делать, куда что положить.

Впервые в голову закралась мысль, что пройдет не так много лет, а Антон станет совершеннолетним и вполне самостоятельным, не зависящим от меня. Если он сейчас уже четко знает где что лежит, знает куда что поставить, куда что положить. То еще немного и я буду ему не нужна. У него появится девушка, которой он будет дарить цветы, за которой начнет ухаживать. А потом и вовсе поставит меня перед фактом, что женится, так как созрел создать семью.

А что я?

Что станет со мной?

Буду ли я так же ему нужна как и раньше?

Конечно же нет.

Все со временем меняется. Любая потребность заканчивается. Как заканчивается молоко в бутылке, так же заканчивается нуждаемость ребенка в мамином вмешательстве.

Уже сейчас Антон в состоянии себя накормить, постирать, даже погладить, если речь идет о простых вещах. Когда я болею, он ухаживает за мной. Приносит градусник, подает воду, в состоянии проследить выпила ли я таблетки и многое другое. Он убирает со стола, моет за собой посуду. Может сделать себе бутерброды и сварить кашу.

Я даже не уверена в том, что ему следует напоминать чистить зубы по вечерам. Он улыбается, когда я предлагаю ему пойти в ванную прежде чем лечь спать.

Что это? Снисхождение. Желание угодить. Или способность быть терпимым к недостаткам других.

— Мам, тебе надо развеяться, — авторитетно заявляет он, отхлебывая чай из чашки.

— Не обожгись, — предупреждаю, автоматически отслеживая каждое движение, как делаю это всегда.

— Если ты грустишь, что не видишь Лаврентия Сергеевича, то я совершенно не против, — глубокомысленно произнес сын. Я вижу, что Антошка уже все обдумал не раз и не два. Взвесил все на внутренних весах и теперь выдает полученный результат. — Одень что-нибудь веселенькое. Можно даже покороче, чтобы ноги были видны. Коленки. Они у тебя красивые. Сходи с ним на свидание. Или в кино. Лучше выберете комедию. Чтобы поднять настроение. Можно еще на выставку. Не сильно авангардную, чтобы не противно смотреть. А то сейчас модно выставлять внутренности животных, выкладывая их разноцветной мозаикой. Или еще чего похуже. На такое не ходите. Может стошнить. Вам потом еще целоваться, — авторитетно заявил мальчик.

Я чуть со смеху не упала. Но стоически делала вид, что внимаю каждому слову ребенка.

— А как же ты? — мне стало интересно, а что в это время будет делать он.

— Я дома посижу. Телек посмотрю. В игры порежусь. Может Кате по Скайпу позвоню. Кажется, она на меня запала. Всю неделю на переменах между уроками приставала. То дай списать. То покажи домашку. Кинула в меня пыльной тряпкой. А потом и вовсе заявила, что у меня слишком большой лоб и поэтому я похож на Эйнштейна. Так что все признаки влюбленности налицо, — довольно произнес он.

Сын заставил меня посмотреть на него совсем другими глазами.

Как же он повзрослел. Все же внутреннее чутье не обманешь.

— Так пойдешь на свидание? — уточняет, как-то чересчур по-взрослому.

— Может и схожу, — произношу, прислушиваясь к себе.

В груди что-то екает, и предательски начинает тянуть.

Руан. Что ты делаешь в своем мире? Чем занят? Сняли ли печать? Разобрался ли с мымрой или она все же смогла опутать тебя своими сетями и вынудила выйти замуж?

От этой мысли на глазах наворачиваются слезы. Душа не отпускает мужчину. Даже через расстояния меня тянет к нему. Магнитом.

Но жизнь-то продолжается.

И куковать бабий век в одиночестве крайне тяжело.

— Вот и правильно. Хоть развеселишься. Ты глазки не забудь подкрасить, когда пойдешь. Они у тебя такие выразительные становятся… как у коровы, — сказал и тут же понял, что сравнение не самое лучше. — Ну, большие. Выразительные. Ведь, у коровы красивые глаза. Правда?! — посмотрел с надеждой.

— Правда, сынок. Нарисую себе коровьи глаза, одену покороче юбку и пойду на свидание.

И в этот миг с кухонной столешницы со звоном упала ложка.

Странно. Вроде бы положила ее далеко от края.

— Мам, я подниму, — встрепенулся Антон.

Чудеса да и только.

Глава 53

Удивительные события стали случаться со мной постоянно. Если бы я точно не была уверена, что наш мир абсолютно не магический, то заподозрила происки нечистой силы.

А все началось с нашего разговора с Антошкой. Он дал толчок к дальнейшим размышлениям на тему как дальше строить свою жизнь.

Подошла очередная суббота — время посещения Сталины Гуковой. Как бы мне не хотелось минимизировать наше с ней общение, но совсем прекратить его не могла. Дочерняя ответственность и благодарность за свое появление на свет были сильнее нежелание поддерживать токсичные отношения.

Хотя, матушка пила мою кровушку всякий раз стоило нам с Антоном у нее появиться.

В последний приезд я, как обычно, отправила сына поздороваться с домашними животными, что жили во дворе поместья Сталины Гуковой, а сама отправилась к ней в дом.

Застала мать лежащей на кровати. На лбу она держала сложенное в несколько раз полотенце. Стоило мне появиться в поле ее зрения, как она начала тихо постанывать.

О нашем приезде она знала. Я всякий раз предупреждала о нашем появлении, чтобы не нарваться на очередную отповедь о своем некультурном поведении. Со слов матери все приличные люди обязательно должны сообщать о своем визите. Подобное она стала практиковать после прочтения статей о жизни за границей. Теперь же она считала себя обязанной вести себя достойно светской даме из французских будуаров. И требовала тоже самое от остальных. Остальными были мы с Антошкой.

— Мама, ты заболела? — спросила после приветствия.

— Ты что не видишь? — возмутилась она, не забывая постанывать.

— Вижу, что ты лежишь с тряпкой на лбу. А о твоем самочувствии ничего не знаю, — мне не хотелось ругаться. Но и сносить откровенно провоцирующий на скандал тон, не желала.

Однако Сталину Гукову надо было знать. Если уж она что-то решила, то в обязательном порядке воплощала это в жизнь.

— Вот была бы нормальной дочерью чаще бы интересовалась маминым здоровьем, тогда бы все знала о моем самочувствии, — отчитала она меня. Как делала это всегда.

Если она собиралась вынудить меня на вопрос, что значит быть нормальной дочерью в ее понимании, то она глубоко заблуждалась. Задавать его не собиралась. Как и вообще говорить на эту тему.

— Да. В жизни тебе не повезло. Ни с мужьями, ни с дочерью, — вздохнула.

Мать зло зыркнула на меня из под тряпки. Я присела на кресло, стоящее недалеко.

— Подай мне палку, — она отбросила в сторону, ненужную по ее мнению тряпку, сыгравшую свою роль.

— Какую? — удивилась.

— Ты что не знаешь, что я уже третий день хожу с палочкой? — выплюнула она. — У меня ноги болят.

Странно. В прошлый наш приезд бегала, как молодая козочка. Никакого артрита или артроза за маменькой не наблюдалось. А теперь к ней прицепились все возможные болячки. Слишком уж подозрительно. Не задумала ли она новую пакость.

— Мама, ты не говорила, что у тебя болят ноги, впервые слышу.

— Вот жила бы рядом, знала, что творится с мамой, — принялась укорять.

— В вашей деревне нет ни работы, ни нормальной школы, — напомнила.

— Зачем тебе работать? Доходов от поместья хватит на всех, — а вот это что-то новенькое. Мать еще никогда не предлагала разделить свой кусок пирога, после того как узнала, что я забеременела.

— Я сама в состоянии заработать себе и своему сыну, — ответила упрямо.

Разговоры по поводу работы поднимались множество раз. Мать утверждала, что содержать семью должен мужчина. Даже посмертно. Как у нее. Я же утверждала, что никто никому ничем не обязан.

— А могла бы не работать и как сыр в масле кататься.

— И для этого мне всего лишь нужно выйти замуж, — продолжила саркастически.

Мать как будто не заметила моей издевки.

— Да. Я вот слышала, что Лаврентий Сергеевич Столяров на повышение пошел. Хороший мужчина. Перспективный. Смотри, уведут. Такие мужики на дороге не валяются.

— Их под дорогой закапывают, — буркнула.

Родительница словно не слышала.

— Думаю, что тебе нужно на время отправить Антона в пионерский лагерь.

— Зачем? — я чуть воздухом не подавилась.

— Чтобы не мешал тебе устраивать свою судьбу. Сама понимаешь, я его взять не могу, у меня хозяйство. Люди. Ответственность. А за мальчиком должен кто-то присмотреть. Нельзя же его бросать на произвол судьбы, пока ты будешь по ресторанам ходить, — я устало сцепила зубы, чтобы не наговорить гадостей.

Мать не могла понять насколько для меня важен Антон. Она мерила все своими весами добра и зла. В ее мире взаимоотношения с мужчинами стояли на первом месте. А дети шли по остаточному принципу. И переубедить в обратном было невозможно. Сколько не пыталась.

Стоило Сталине произнести свои гадкие слова, как в ее руках подпрыгнула палка, ударила ее по ногам, а затем с грохотом покатилась по полу.

Глава 54

На обед у бабушки Антона мы не остались. Я решила, что будет гораздо полезнее для душевного состояния и физического здоровья как моего, так и сына отправиться в Макдональдс. И пусть там не полезная еда, но она менее токсична, чем пища, выращенная на экологически чистой ферме Сталины Гуковой.

— Мамочка, я так тебя люблю, — бросился мне на шею Антон, когда мы отъехали от бабушкиного поместья.

— Что случилось, сынок? С чего бы такой прилив нежности? — сын и до этого радовал меня проявлениями чувств, но в этот раз они были особенно наглядны.

— Как хорошо, что мы не остались у бабушки, — начал он. И тут же затараторил. — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Старших родственников надо уважать. Вот только не любит меня она. За что я должен ее уважать? За то, что смотрит на меня, как на пустое место. Или когда одергивает руку, стоит мне прикоснуться к ней. Или когда губы поджимает, когда ты начинаешь рассказывать о моих успехах. Ты меня прости, но у меня нет уважения к этой женщине. И пусть она трижды моя бабушка, причем единственная, все равно она у меня не вызывает добрых чувств. Я готов ее терпеть только потому что она твоя мама, но для меня она совершенно чужая. Пусть не по крови, но по духу, — выдал Антон. — А теперь можешь меня ругать.

— За что тебя ругать? — спросила, тяжело вздохнув. — Думаешь, что я не вижу всего этого? Думаешь, у меня сердце не сжимается, когда она уделяет больше внимания своему маникюру на ногтях, нежели тебе? Но она моя мама, а родителей не выбирают.

— Я так рад, что мне досталась ты, — Антон положил вихрастую головку мне на плечо.

С недавнего времени он стал ездить на переднем сидении. Ему еще немного подрасти и догонит меня.

— Не представляешь как я рада, — потрепала его по волосам.

Мы въехали в город и остановились возле первого Макдональдса, попавшегося мне на пути.

Антошка пошел делать заказ, а я присела за столик. Сын сказал, что раз он единственный мужчина в нашей семье, то должен обо мне заботиться в силу возможностей.

Я следила за ним, готовая в любой момент подставить плечо, помочь, подсказать, облегчить жизнь. И втайне радовалась тому, какой он у меня самостоятельный.

— Привет, не ожидал тебя здесь увидеть, — я подняла глаза на говорившего.

Рядом с моим столиком стоял Лаврентий. Мы давно с ним не виделись. И я решила, что наши пути разошлись.

— Не помешаю? — в руках мужчина держал поднос с обедом.

— Я с сыном, — предупредила. Не зная как Антон отнесется к соседству с почти незнакомым мужчиной.

— Как раз познакомимся ближе, — похоже, что Лаврентий был настроен вполне серьезно. И просто так не собирался отступать от задуманного.

— Здравствуйте, — возле столика возник Антон с заказом.

— Привет, — Лаврентий встал и протянул Антону руку. — Как поживаешь, Антон? — спросил он после рукопожатия.

Сын смерил мужчину задумчивым взглядом, прежде чем ответить.

— Хорошо. Учусь. Радую маму своими успехами, — серьезным тоном ответил мальчик.

— Ты не возражаешь, если я пообедаю вместе с вами? — спросил мужчина, глядя почему-то на меня.

— Вы можете воспользоваться такой возможностью.

Я уже приготовилась услышать от Антона, что он разрешает Лаврентию за мной поухаживать, помня наш недавний разговор с сыном. Но мальчик лишь подмигнул мне, промолчав.

Когда первая неловкость прошла, то за столом завязался ни к чему не обязывающий разговор.

Лаврентий спросил у Антона чем он занимается, любит ли смотреть футбол. Сын ответил, что сам не увлекается, но признает за игрой лидерство в зрелищности относительно других видов спорта.

Тогда Лаврентий предложил мальчику вместе сходить на футбольный матч, если у него есть желание, и посмотреть воочию на игру. Тем более, что на следующей неделе состоится решающая встреча за выход из группы.

Антон обрадовался.

— А мы можем взять с собой маму? — спросил он.

— Конечно. Так будет намного веселее.

Я смотрела на разговаривающих между собой мужчинах и понимала, что сыну не хватает вот таких бесед. На одном уровне с лицом своего пола. Ведь как бы я не пыталась заменить сыну отца, у меня это не получалось на сто процентов.

— Мальчики, я отлучусь ненадолго, — я уже покушала и хотела вымыть руки. А заодно и освежиться.

— Хорошо, мама, — кивнул Антон. — Мы никуда не уйдем. Будем ждать здесь.

Я вышла из-за стола и отправилась в дамскую комнату. Где тщательно вымыла руки, а когда подняла глаза, чтобы посмотреть на себя, то чуть не вскрикнула от неожиданности.

Из зеркала на меня смотрел… Руан.

Не может такого быть!

Резко обернулась, думая, что мужчина стоит у меня за спиной.

Однако сзади его не оказалось.

Что за чертовщина?

Я вновь повернулась к зеркалу. Оно отражало лишь дверцы кабинок.

Показалось. С облегчением вздохнула. А потом пожалела, что показалось. В груди разлилась невыносимая тоска.

Глава 55

— Мама, ты оделась уже или еще нет? — под дверью спальни стоял Антошка и третью минуту подряд канючил.

— Я в процессе, — буркнула, глядя на не застегивающуюся пуговку на брюках.

Да что это такое? Вроде бы кушаю как обычно, а в талии полнею. Надо срочно заняться спортом. Хотя бы ходить по ступенькам, а не ездить на лифте. А в идеале лучше бегать по утрам. Или же вновь записаться в фитнес — центр. Это не дело. Сегодня один сантиметр. Завтра другой. А послезавтра на кого я стану похожа? На амебу или перекормленную свинку? Не хочу.

И пусть я уже не юная девочка, тонкая и стройная как лань. Но и женщиной, у которой прожитые годы жизни вылезли на боках лишними килограммами тоже быть не хочу.

— Мам, мы опаздываем, — Антошка, как слоник, ходил по коридору, думая, что своим топотом сможет меня поторопить.

— Сейчас, перешью пуговку и выйду, — приняла решение идти в этих брюках, но пуговку все же перешить. Полезла за сундучком с ножницами, иголками, нитками.

Спешить в таких делах не любила, но и не спешить было нельзя. Антон не простит, если мы опоздаем на футбольный матч. Он мне все уши прожужжал, рассказывая о игроках. Я знала наизусть биографии всех футболистов, с какого возраста они начали играть, в скольких матчах участвовали, с каким счетом выиграли или проиграли.

Сын отличался вдумчивым подходом к любой задаче. И если чем-то увлекался, то отдавал себя этому увлечению целиком.

Лаврентий сумел затронуть тонкую струнку души Антона. Мальчику не хватало мужского внимания. И он его получил. С одной стороны меня радовало, что сын поменял отношение к моему знакомому, а с другой печалило. При живом отце получать крохи внимания от чужого дяди и при этом радоваться. Смотреть на это со стороны было очень обидно.

Умом я понимала, что слишком далеки наши миры с Руаном. Ни он к нам не в состоянии попасть, ни мы к нему.

— Ой, — я уколола иглой палец.

Спешка еще никому не шла на пользу. Мне в том числе. Пуговицу я отрезала, новое место для пришивания наметила. Нитку в иглу вдела. А вот шить быстро никак не получалось.

— Ма-а-ам, ну ты скоро? — канючил Антон по ту сторону двери. — Ма-а-ам, быстрее, пожалуйста.

— Антош, давай-те вы пойдете без меня? Я позвоню Лаврентию и все объясню, — предложила. Хотя, знала наверняка, что сын не согласится.

— Мам, давай я тебе помогу. Что нужно сделать? — он пропустил мимо ушей мое предложение.

— Ничего не надо. Я уже заканчиваю, — сделала еще стежок и принялась закреплять пуговицу. Один оборот ниткой, другой, третий. Можно на этом закачивать. На ножке все пуговицы держатся в разы дольше.

— Все. Уже выхожу, — обрадовала, надевая брюки.

— Ну, наконец-то, — выдохнул Антон. — Пойдем уже, — взял меня за руку, словно боялся, что я снова закроюсь в спальне и никуда не пойду.

Мы договорились с Лаврентием, что он заедет за нами на своей машине. Во время матча не так-то просто найти свободное парковочное место на площадке около стадиона. А у него оно было забронировано на целый год.

К собственному удовольствию я ни на миг никого не задержала. Стоило нам с Антоном спуститься вниз, как на машине подъехал Лаврентий.

— Это тебе, — протянул он букет роз, стоило открыть дверь машины.

— Спасибо, — вымолвила. Я никак не ожидала столь милого знака внимания со стороны мужчины.

Стоящий рядом Антон показал большой палец, оценив подарок.

— Жалко, что розы завянут, пока мы будем смотреть футбол, — заметила, вдыхая аромат розовых лепестков. Времени на то, чтобы подняться в квартиру и поставить цветы в вазу не оставалось.

— Почему завянут? Я разве не сказал, что футбол мы будем смотреть из ложи? Там и поставим цветы в вазу.

Я удивленно посмотрела на Лаврентия. О подобного рода удобствах он не заикался.

— Вау! Круто! — обрадовался Антон, услышав что сказал Лаврентий.

Выстояв длинную очередь, мы смогли заехать на стоянку, где оставили машину.

— Ого сколько людей, — воскликнул сын, когда увидел тысячи человек, спешащих к турникетам.

Выстояв долгую очередь, мы прошли контроль на входе, и направились к виповским трибунам.

Для меня подобное развлечение было в новинку. Я с интересом поглядывала по сторонам.

Ложа, куда нас привел Лаврентий, оказалась свободным помещением с креслами, установленными по периметру, большим обеденным столом по центру и уютным кухонным уголком, расположившимся сбоку от входа. Из комнаты имелся выход на балкон, где стояли кресла, с которых следили за игрой.

Кроме нас никого в ложе не было.

— Сейчас прибудет обед, — предупредил Лаврентий, доставая из шкафа большую вазу под цветы.

Оказалось, что многотысячный стадион заполняется людьми долго. Потому приходится выезжать заранее. А пока ждешь начало матча можно и проголодаться.

— Мама, мама, тут так круто, — Антон уже успел побывать на балконе. — Футболисты отсюда такие маленькие. Но все равно их хорошо видно.

— Тебе колу или спрайт? — спросил Лаврентий, заглядывая в мини-бар.

— Колу, — ответил Антон.

— Сейчас открою, — мужчина отвинтил крышку на бутылке, из которой с шумом полезла пена, обрызгав его с ног до головы. — Странно. Бутылка вроде холодная.

Лаврентий непонимающе смотрел на одежду, испачканную сладким напитком.

— Сегодня явно не мой день, — пробормотал он, принявшись промокать себя влажной салфеткой, которую я достала из сумочки.

Глава 56

Неприятности Лаврентия на испорченной одежде не закончились.

Когда мужчина вышел на балкон, чтобы посмотреть на построение футбольных команд, то нечаянно зацепился рукавом пиджака за дверную ручку. А потом и вовсе поскользнулся в проходе.

Чудом устоял на ногах.

— Дядя Лаврентий, вас сглазили, — авторитетно сказал Антошка, забавно приподнимая бровь.

В тот миг он мне чертовски сильно напоминал Руана. Я даже на миг попыталась представить как выглядел мужчина будучи маленьким мальчиком. Был ли он похож на моего сына, или нет.

— С чего ты взял? — поинтересовался мужчина, выровняв дыхание.

— На днях смотрел передачу про кукол Вуду. Тех, кого привязали, тоже так корежило, — как бы между прочим заметил мальчик, переводя взгляд на футбольное поле.

Добрый мальчик. От удивления даже икнула. Или это произошло от шампанского, щедро налитого в мой бокал Лаврентием?

Помимо шипучего напитка нам привезли полноценный обед, не забыв даже про свежую клубнику.

— Я не верю во все потустороннее, — заявил на замечание Лаврентий.

— А зря, — пожал плечами сын, как-то странно глядя на мужчину.

Он же не собрался проводить эксперимент? Мелькнула в голове мысль.

Через миг Антон отвлекся на игру, с удовольствием принявшись болеть за выбранную команду.

Я же, один раз выйдя на балкон, поняла, что футбол не мой вид спорта. Смотреть с высоты за двадцати двумя бегающими мужиками мне не интересно. В телевизоре футбол выглядел гораздо зрелищнее. Там все близко показано. Крупно. Мяч хорошо виден. Так же как и мимика футболистов. А в живую все не так зрелищно. Пока добегут из одного конца футбольного поля до другого столько времени проходит, что можно заснуть.

Я и заснула, сидя в удобном кресле и слушая шум, доносящийся со стадиона. Мне даже не помешали болельщики, скандирующие название команд и выкрикивающие мотивирующие кричалки. Впрочем, как и барабан, громко звучащий в самые ответственные моменты матча.

— Ну привет, беглянка! — опираясь пятой точкой на рабочий стол передо мной предстал Руан.

В моем сне обстановка кабинета совсем не изменилась. Была точно такой же, как я видела ее в последний раз, когда в нем была.

От неожиданности посмотрела по сторонам.

— Креститься не обязательно, — предупредил меня Руан. — Я не приведение. Кстати, оно передает тоже передает тебе привет. И да. Оно скучает. Говорит, что еще никто его не кормил такими вкусными леденцами, как ты. Обещает, что простит. А еще не будет спать на твоей кровати, если ты принесешь конфетки вновь.

После подобного заявления я открыла от удивления рот. Кроме меня и моего прозрачного друга никто не знал о наших с ним отношениях. Разве что мой воспаленный мозг.

Только это могло объяснить сложившуюся ситуацию со сном.

— Что ты делаешь в моем сне? — повела я плечами.

— Неужели ты мне не рада? — Руан улыбнулся уголками губ.

— Если это глупый розыгрыш, то его пора прекращать, — не знаю для кого заявила в ответ.

— Тебе вправду он нравится? — вдруг спросил Руан, ухватившись за край стола.

— Кто он? — переспросила, хотя внутри себя знала о ком идет речь.

— Не притворяйся. Ты знаешь, — мужчина сверлил меня тяжелым взглядом, от которого по телу бежали мурашки.

— Лаврентий хороший, — ответила.

— Так будут звать мою следующую собаку, — заявил Руан, опасно скалясь. Почему-то я подумала, что таким оскалом только зомби на границе пугать. Один раз увидел и можно сразу закапываться под землю, от греха подальше. Ибо все равно упокоит, вот только сделает это на свой манер. Быстро и жестоко. Голова отдельно, туловище отдельно.

Почудится же такое. Провела рукой по глазам, отгоняя видение.

— У тебя нет собаки, — по какой-то причине я была уверена в этом.

— Значит, будет, — упрямо мотнул головой Руан. — Все ради тебя.

Мне почудилось, или в словах мужчины я услышала второй смысл?

— Не стоит утруждаться, — отмахнулась.

— А это позволь мне решать, — рыкнул он. — Однажды ты уже решила, так что на этом и остановимся. Все остальное возьму в свои руки.

— Звучит угрожающе.

— Это так и есть, Клари-и-и-о-о-сочка, — произнес заевшей пластинкой Руан.

Или не Руан?

— Кларисочка? Кларисочка? Пора вставать, — в устах Лаврентия мое имя слышалось какой-то кисочкой, скрещенной с Раисочкой.

Бр-р-р, гадость.

— Что такое? — я встрепенулась.

— Пора вставать, моя дорогая. Матч уже кончился. Едем домой, — обрадовал меня Лаврентий. — А где Антошка? — глазами принялась искать сына.

— Я его отвел в раздевалку к футболистам. Он там автографы собирает.

Хорошо хоть не куклу Вуду делает, а то он может и такое надумать. Я с облегчением вздохнула, когда Антон, довольный и счастливый, ввалился в комнату в обнимку с одним из футболистов. Оказавшимся другом Лаврентия.

Глава 57

— Что ты делаешь в моем сне? — это было совсем не смешно.

После матча мы с Антошкой и Лаврентием поехали на набережную. Где погуляли до темноты. И только после этого отправились домой.

Чтобы не показаться неблагодарной, я пригласила Лаврентия на чашечку кофе. Антошка с нами посидел минут десять, а потом отправился спать. Сраженный наповал впечатлениями дня и вечера.

И мы с Лаврентием остались на кухне одни.

Вначале мило беседовали. О том, о сем. Пили горячий чай с бубликами. Шутили.

А потом, не знаю как так получилось, но я оказалась в объятиях Лаврентия. Он поймал меня в промежутке между столом и подоконником.

Время замерло.

Секунды потянулись.

Голова мужчины склонилась ко мне.

Его губы завладели моими губами. Осторожно, но в то же время напористо и очень даже уверенно.

Не скажу, что от поцелуя я улетела в безвоздушное пространство, но все в целом было неплохо. Целоваться Лаврентий умел, чем беззастенчиво пользовался.

— Ты красивая, — сказал он замызганную банальность, когда поцелуй прервался.

— Это ты еще меня утром не видел, — пошутила я.

Мысленно пытаясь увидеть себя со стороны.

После целого дня от прически остались одни воспоминания. Тушь, наверняка, размазалась. Остатки помады слизал Лаврентий. Одним словом, красотка после уцененки.

— А я хочу, — выдал он.

— Что хочешь? — напряглась.

Как бы поцелуй поцелуем, но мы еще не достаточно обтерлись, чтобы переходить к более интимным отношениям.

Пусть вначале замуж позовет, а потом буду думать ложиться с ним в койку или лучше оставить мужчину во френд-зоне.

От циничности собственных мыслей чуть не скривилась, да вовремя опомнилась. Мужчины они же нежные создания. Их только по шерстке можно гладить. Тем более в случае, когда рассматриваешь кандидата на роль мужа. С таким вдвойне стоит быть осторожной, подсекать только тогда, когда уверена в рыбной ловле.

А я еще пока не могла определиться, нужен ли мне этот сазан, или пусть плывет себе на четыре стороны.

— Хочу смотреть на тебя не только вечером, но и утром.

— И что ты предлагаешь? — ощетинилась, хотя старалась по-прежнему быть милой.

Тот факт, что Лаврентий сводил меня с Антошкой на футбол еще не гарантировал ему безлимит на мое внимание.

— Начать встречаться, как все нормальные люди. Кажется, Антошка будет не против.

— Ты с ним говорил по этому поводу? — сразу спросила.

— Да.

Вот те раз. Оказывается, мужчины уже без меня решили что для меня будет лучше.

Ну, погоди, Антошка! Поговорю я с тобой. По душам. Мало не покажется.

— Я подумаю об этом, — ответила, не желая решать на ночь глядя.

— Какая же ты у меня уклончивая женщина, — усмехнулся Лаврентий. И вновь наклонился к моим губам.

В этот раз поцелуй был легким и коротким.

— Пожалуй, мне пора прощаться, — с сожалением произнес мужчина.

Если он думал, что я скажу ему «оставайся», то он сильно ошибался. Я еще не готова делить свое пространство с посторонним человеком.

— Спокойной ночи, — ответила я, стараясь не выказать радость.

Я с огромным облегчением вздохнула, когда за Лаврентием закрылась дверь.

Все же я была еще не готова, чтобы начинать строить серьезные отношения. В душе до сих пор щемило, стоило подумать о Руане.

Вот помяни черта, он и появится.

Стоило мне лечь спать и уплыть в царство Морфея, как тот, о ком я думала перед сном, появился передо мной собственной персоной.

Да еще с претензиями.

И не только с ними, а еще с наездами.

Мол, что я понаобещала Лаврентию, должна забрать обратно.

Естественно, я не могла простить подобной наглости от незваного гостя моих сновидений. Даже не смотря на то, что я была рада видеть Руана.

— Уматывай из моего сна. Не мешай спать, — заявила, любуясь как начинает закипать от моих слов Руан.

— Ты с ним целовалась! — воскликнул он, играя желваками на лице.

— И что? Имею право. Я свободная женщина. Что хочу, то и делаю, — если бы могла, то и руками в бока уперлась. Чтобы показать всю серьезность своих слов.

— Нет. Ты ошибаешься. Никакая ты не свободная женщина. Ты — моя женщина, — Руан рычал, гневно сверкая глазами.

Ух, какой грозный.

Прям боюсь-боюсь.

Не на ту нарвался. Будет мне указывать что делать. В другой жизни. Пусть своей мымре говорит с кем можно целоваться, а с кем нельзя.

Об этом ему и сказала.

— Я забрал свое предложение. И теперь свободен, — ответил Руан, стоило упомянуть о помолвке.

— А мне от этого что? Ни холодно, ни жарко, — отмахнулась от услышанного, как от назойливой мухи.

Я старалась себя вести непринужденно и естественно. Дабы не показать как мне приятно его видеть. И как я скучаю.

— Тебя это должно волновать в первую очередь, потому как твоей свободе скоро придет конец, — рыкнул мужчина в моем сне.

— Вот когда придет, тогда и поговорим, — ответила, внутренне замирая.

— Жди меня, и я приду. А тогда поговорим, — заявил он пафосно.

— Только не надо мне угрожать, — ответила, собираясь добавить еще пару ласковых слов. Да только говорить оказалось некому. Руан исчез. Так же стремительно как и появился.

Глава 58

— Да что это такое? Почему она не застегивается? — я крутилась перед зеркалом, собираясь на работу.

Вот только из-за усохшей юбки, опаздывала по всем статьям.

Что нынче за материал? Отвратительный. Постирала в чуть теплой воде, не кипятила, не отжимала на больших оборотах, а юбка все равно села.

А ведь она была моей любимой. Счастливой.

С ней я столько домов продала.

Целых два.

И все в сельской местности.

А что делать? Теперь люди стремятся не к близости к центру, а к удаленности от него.

— Придется искать что-то другое, — все мои попытки застегнуть тоненькую молнию не увенчались успехом.

Юбка была заброшена в дальний угол шкафа. Это ей в наказание за вредность.

На смену юбке я достала брюки, на которых не так давно перешивала пуговку. Но и они оказались тесны в поясе.

— Как же я поправилась, — взвыла.

Это все возраст.

Ну почему в молодости больше похож на тростиночку. Дунь, и улетит. А в зрелости на разжиревшую корову. Так вроде и мне ем много.

Я загрустила еще больше.

Придется отказаться от вечерних чаепитий с Антошкой. Иначе к следующему году придется менять весь гардероб, если я начну поправляться такими темпами как сейчас.

Зазвенел звонок на телефоне.

Я полезла в сумочку.

Выудила ее из огромных недр, в которых разве что трактор нельзя спрятать. Все остальное можно. Если не целиком, то по частям.

— Кларисса? — спросил меня неприятный женский голос.

Я не знала что мне в нем не понравилось: тембр или высота, а может все вместе, но слушать его было неприятно.

— Да, Кларисса, — ответила говорившей.

— Вы продаете дом в поселке Прудовый? — спросила она у меня.

Мысленно вздохнула. Дом находился от города очень далеко. И хорошо, если покупательница этот дом купит. Тогда расходы на логистику будут незаметны и ненакладны.

А если нет? Что скорее всего и произойдет. Уже не одних клиентов я возила в Прудовый. Никто не соглашался жить у черта на куличках.

Это была дальняя точка области. Туда быстрее волки из леса прибегут, чем-то из центра приедет.

— Продаю, — выдавила из себя.

Эту неликвидную недвижимость мне подсунули. Я отказывалась от нее как могла. Да только не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями.

— Мы с мужем хотели бы его посмотреть, — ответила она. Я мысленно взвыла. Только не это.

— А вы обратили внимание на удаленность от центра? — спросила, надеясь, что отважу сразу же.

— Да. Нас это совершенно не смущает, — «обрадовала» меня женщина. — У нас хорошая машина. Мощная. Быстрая.

Я за вас рада, — хотелось ответить. Но нельзя. Вдруг стоящий покупатель нарисовался. Деньги никогда не бывают лишними. А я работала на процентах от сделки.

— Хозяева дома поставили условие ничего в нем не менять в течение двух лет.

Только с таким условием можно было купить дом.

— Мы и не собираемся. Муж и я любим, чтобы все было естественно. Потому так придирчиво относимся к покупкам. Долго выбираем. И лишь потом покупаем.

Это было зацепкой.

— А вы хорошо все рассмотрели на фотографиях? Дом не новый. В стенах могут быть трещины. Дерево может поточить шашель. Крышу давно никто не ремонтировал. Я не уверена, что она не течет во время дождя, — я продолжала запугивать, лишь бы отговорить от покупки дома.

— Не страшно. Мы все хорошо посмотрели. Нас ничего не смущает. Мы хотим как можно быстрее приехать и посмотреть дом.

Похоже от этих покупателей просто так не отвязаться. Придется все же ехать. Хоть жутко и не хочется.

Мелькнула мысль, что надо бы предупредить Антошку, что могу задержаться в пути. Он привык, что я в одно и то же время дома за редким исключением.

А дальняя дорога это всегда риск. Машина может сломаться. На трассу выбежать дикие свиньи. В машине закончится бензин. Да мало ли что может случиться?

О плохом я старалась не думать, но мысли же не остановишь. Они постоянно роятся в голове. Сколько бы не старалась отвлечься.

— Хорошо, — я была вынуждена согласиться.

Все равно дом надо продавать. Не сегодня, так завтра. И мое желание или не желание тут совершенно не при чем.

— Где мы встретимся? — озвучила женщина свой вопрос.

— На месте. Вы же нашли на карте местоположение дома? — спросила как можно вежливее.

С одного момента я перестала ездить вместе с клиентами. После того, как один из них начал ко мне приставать. Гладить по коленкам. Пытался поцеловать.

С тех пор я очень осторожна.

Приехали отдельно, так же и уехали. Самый оптимальный вариант.

— Нашли.

Мне показалось или женщина оказалась недовольна моим вопросом.

— Вот и отлично. Тогда до встречи.

Глава 59

После звонка новой клиентки одно за другим посыпались неприятности.

Телефон, никогда до этого не барахливший, вдруг завис, не давая совершить ни одного звонка. Что я с ним не делала. А мне всего лишь надо было позвонить Антошке и предупредить, что могу задержаться.

Мальчик у меня хоть и самостоятельный, но в минимуме контроля нуждался. Как все дети его возраста.

Когда спустилась вниз, то обнаружила, что в машине кончился бензин. Не совсем, конечно, но на дорогу туда и обратно его недостаточно. Пришлось ехать на проверенную заправку.

А там перерыв. Из-за слива цистерны топливовоза.

Можно было поехать на другую заправку, но я как-то привыкла к одной, проверенной. Пришлось стоять и ждать, нервно поглядывая на спешащую стрелку часов.

При этом я старалась не нервничать, отпуская ситуацию.

Просто знала, что если день не задался с раннего утра, то ждать от него чего-то хорошего не стоит. Надо просто принять.

Несколько раз меня посещали глупые мысли позвонить клиентке и перенести встречу. Тут же вмешивался голос разума, твердивший, что стоит только отказаться от одной работы, как она тут же начнет бежать мимо меня.

Чтобы прокормить себя и Антошку нужны деньги. А откуда их взять? Только продавая жилье и получая свои кровно заработанные проценты.

После мыслей о деньгах, как правило, приходили размышления на тему — «вот был бы у меня муж, тогда на него можно было переложить часть ответственности».

Постоянные увещевания Сталины Гуковой прорастали сомнениями. А так ли я живу. Может не стоит ждать чуда, а обратить внимание на мужчин рядом. Тем более один из них доступен, только протяни руку.

— Девушка, вы заправляться будете? Или просто так стоите? — в стекло постучали.

Я глянула на уже не молодого мужчину, появившегося из машины, стоящей после меня.

— Бензин слили? — спросила.

— Не только слили, но и продавать начали, — намекнул он мне о расторопности.

— Спасибо, что разбудили, — улыбнулась в ответ.

— Бывает, — добродушно заметил тот, отходя от машины.

Я подъехала к колонке. Вышла из машины. Вставила карточку. И принялась заправлять свою железную ласточку.

Глянула на часы. Если поспешу, то успею на встречу к назначенному времени.

Но думать это одно, а в действительности получается совсем другое. Провидение словно не желало меня выпускать из города.

Я попала в пробку.

На выезде из города столкнулись несколько машин, перегородив всю проезжую часть. Ожидали полицейских. Никто из участников не желал признавать свою вину.

Когда, наконец, я миновала бутылочное горлышко, то до часа икс оставалось всего половина времени.

Даже если поспешу, то все равно опоздаю.

Помня о том, что на свои похороны всегда успеешь, решила не испытывать судьбу, которая и так не особо ко мне благоволила.

Вот была бы у меня магия, тогда я со своими способностями могла сотворить что-либо такое эдакое. Например, переместить себя и автомобиль на несколько десятков километров вперед.

И стоило мне об этом подумать, как за лобовым стеклом все подернулось пеленой. Будто налетел внезапный туман, не позволяющий ничего рассмотреть.

Как учили меня на курсах экстремального вождения, при возникновении внезапной опасности следует как можно быстрее снизить скорость, вплоть до полной остановки автомобиля. Мало ли что там впереди. Может быть обрыв или медленно движущаяся по проезжей части повозка.

Я только начала тормозить, как пелена за окном исчезла, словно ее и не было.

Чудеса, подумалось мне.

И тут же мои глаза наткнулись на указатель — поселок Прудовый.

Не поняла.

Я с силой вжала педаль тормоза. Раздался противный звук, а следом из окна потянуло запахом паленой резины.

Переключила передачу. Сдала задом. Чтобы еще раз посмотреть на указатель.

Для лучшего обзора пригнулась, чтобы не мешало зеркало заднего вида, находящееся прямо по центру сверху лобового стекла.

«Поселок Прудовый».

Мне ничего не привиделось.

— Чудеса! — воскликнула.

Я не спала. Не пила. Ничего не курила. Травм головы не имела. У меня не имелось никаких причин для появления галлюцинаций.

А это означало лишь одно — я на на самом деле перенеслась за много километров за считанные мгновения. Об этом говорили мне наручные часы и часы на щитке приборов автомобиля.

— Не может этого быть! Магии в нашем мире нет, — принялась рассуждать вслух. — Или есть? — тут же спросила.

На пассажирском сиденье лежала бутылочка с водой, которую я прихватила на заправке.

У меня мелькнула одна мысль, которую я тут же решила воплотить в жизнь.

Открутила крышку на бутылке. Отпила. Вода. Обычная вода.

А хочу, чтобы она была газировкой.

И тут же услышала шипение.

Пузырьки воздуха побежали по внутренней стороне бутылки.

Я еще раз пригубила ее содержимое. Опять вода. Только теперь с газом.

Смотрела на бутылку и не могла поверить в случившееся.

— Что за чертовщина?

Глава 60

Успокоившись после сделанного открытия, я тронула автомобиль в сторону поселка. До встречи оставалось еще полчаса.

За это время я могла нормально подумать по поводу случившегося.

Магия. У меня есть магия.

Чудеса, да и только.

Я представляла как вернусь домой и обо всем расскажу Антошке. Вот он удивится. С момента своего возвращения меня постоянно съедали мысли о необходимости скрывать все то, что со мной произошло. А мне хотелось поделиться. Очень. Но теперь, я точно не буду молчать. Ведь мне есть чем удивить сына.

Не заметила как подкатила к нужному дому.

И кому он понадобился?

Разве что любителям экзотики.

Ведь в Прудовом кроме одного магазина, в котором продавалось все, начиная от калош и заканчивая хлебом, больше не было никаких развлечений. До другого населенного пункта километров двадцать, если не больше.

Молодежь из поселка давно укатила в большой город. Здесь же остались доживать лишь те, кому уехать некуда, да любители пленэра.

Я заглушила мотор. И вылезла из автомобиля. Вроде бы и не так долго за рулем, а поясница начала тянуть. Пришлось сделать пару наклонов вперед и назад. Ненамного, но стало легче.

Подошла к покосившейся калитке, открыла. Прошла во двор. Где-то вдалеке закудахтали курицы. Неужели местный петух пошел налево? Вот местные кумушки и заволновались.

На миг представила петуха, топчущего соседских кур и возмущающихся по этому поводу несушек из одного с ним сарая.

Глава 61

Ощущение постороннего взгляда вывело из размышлений. Я покрутила головой, но никого вокруг не обнаружила. Неприятное чувство, сверлящее затылок, не пропадало. На улице стало неуютно находиться. Возникло желание сесть в машину и уехать, не дожидаясь возможных покупателей.

Однако я переборола в себе это желание.

Прежде чем вести гостей в дом, следовало посмотреть, а все ли там в порядке.

Я поднялась на крыльцо. Осмотрела замок. Не тронут.

За домом приглядывали соседи, так мне говорили продавцы, желающие избавиться от бабушкиного наследства.

Но не лишним будет посмотреть все самой. Все ли на месте. Ведь дом продавали со всем содержимым. Правда, я все гадала кому из покупателей может приглянуться жилье. Для себя я бы точно такое не купила. Но чудаков много. Кому-то и понравится.

Ключ в замке повернулся с тоненьким скрипом. Я даже начала переживать, что не смогу открыть дом. Однако все получилось. Ключ провернулся, и я потянула дверь на себя. Ожидала услышать скрип петель, как в прошлое свое посещение дома, но они не издали ни звука.

Я вошла в коридор. Осмотрелась. Вроде все на своих местах. Окна целы. Нашла в связке другой ключ. Открыла дверь в основную часть дома. В нос ударил затхлый запах, свойственный домам с историей.

Первым делом заглянула в кухню. Все так же как и было. На кухонном столе лежал коробок спичек, а рядом с ним длинная свеча. Я попыталась вспомнить, а была ли она в прошлое мое появление. Наверное, была, раз лежит. Решила я.

Я развернулась на каблуках, чтобы оглядеть большую комнату. В ней еще стоял телевизор с малюсеньким экраном. Такие я только в музее видела, да вот еще в этом доме.

— А это что такое? — испугаться я не испугалась, но по позвоночнику холодок потек.

В центе большой комнаты светилась пятиконечная пентаграмма. По краям которой горели свечи, схожие с той, что лежала на столе в кухне.

— Что за ерунда? Кто здесь демонов вызывает? — воскликнула.

— Через пентаграммы не демонов вызывают, а открывают ворота между мирами, куриная твоя голова, — услышала я женский голос за спиной.

Резко обернулась. Собираясь рассмотреть кто проник в дом до того, как в него вошла я.

Но так и не смогла увидеть говорившую. Меня толкнули в спину. Да с такой силой, что отлетела на несколько метров. Прямиком в центр пентаграммы. Которая тут же вспыхнула с удвоенной силой.

А в ее центре внезапно разверзлась бело-холодная воронка. В нее-то меня и засосало. Я даже пикнуть не успела.

Темнота, окутавшая меня, не была злой или недоброй. Я слышала шум дождя. Капли воды, стремительно падающие с неба, стучали по окну. Просили пустить их внутрь. Барабанили. Рвались к теплу.

Чувствовалось, что где-то рядом есть источник этого самого тепла. И вряд ли он был батареей. Я ощущала колебания пламени. Его колыхание. Рваные движения. Мелкие, едва различимые всполохи.

И все это я поняла за миг до того, как раздался недовольный мужской голос.

— Кого ты к нам притащила? Ты уверена, что это она, а не ее мать? Уж больно старо выглядит.

Судя по ощущениям, говорившему было лет пятьдесят, если не больше. В интонациях мужчины слышалась усталость, свойственная людям пожившим достаточно на белом свете.

— Уверена. Мой маячок ставится на суть, а не на оболочку. Ошибки нет, — ответила ему женщина.

— Когда ты успела?

— Еще в прошлую нашу стычку. Пусть не думает, что самая сильная и умная. Всегда найдется кто сильнее, — последний раз я скандалила, если это можно так назвать с мадам муреной. Мало я ей залепила мослом в лоб. Надо было в глаз. Сейчас щеголяла бы с черной повязкой, как у пиратов.

— Хочешь сказать, что это ты специально устроила ту стычку?

— Конечно, — хохотнула мурена. Самодовольно ухмыльнувшись. — Но пока искала покупателя на ценную добычу, она успела сбежать.

Я продолжала изображать из себя безжизненное бревно, не собираясь ни вздохом, ни взглядом выдавать тот факт, что пришла в себя.

Осторожность и еще раз осторожность. Вот мой девиз. Прежде всего следовало собрать информацию о месте где оказалась. Узнать в каком положении нахожусь. Понять, смогу ли сбежать или нет. Почему-то я не особенно обольщалась о своих способностях.

Это внутреннее ощущение, не давало мне покоя.

Я то и до этого была вполне разумна, а внезапно проснувшаяся осторожность вопила об осмотрительности.

Если мои пленители знали, что я нейтрал и в моих силах преобразовать любую магию, то наверняка запаслись чем-то таким, что не позволит в полной мере использовать свои способности.

Не стоит обольщаться, думая, что я самая крутая. Как показывает опыт, в жизни всегда найдет тот, кто более крут. А потому следует быть хитрее. Тем более дело чести переиграть мурену, которая мне и так задолжала.

Что-то мне подсказывает — отшил ее Руан на самом деле. И все те видения, что у меня были, реальны, как и мужчина в них.

Мир вокруг не так прост, каким кажется. В этом я убедилась. Мурена тоже прикидывалась влюбленной дурочкой, а на деле не упустила шанса подзаработать себе на булавки.

И для меня дело чести обломать рога этой ослице, если она сразу не поняла, что не стоит становиться на моем пути. Главное, не упустить свой шанс.

Глава 62

Руан

Я устало откинул голову на подголовник кровати. Еще один день прожит зря. Опять неудача.

Что бы я не делал, как бы не стремился прорваться в параллельный мир, ничего не получалось.

Одна попытка. Другая. Третья.

Ничто не могло меня отвратить от цели.

Но триста двадцать пятая неудачная попытка пробила во мне дыру размером с жерло вулкана. И на ее глубине плескалась магма неудовлетворенности собой.

Я столько раз пытался оказаться в мире Клариссы, что сбился со счету. Два мира пришли в резонанс, отдалившись друг от друга на максимальное расстояние. Которое невозможно было ничем проколоть, никак не преодолеть.

Как бы я не пытался сократить путь.

И это ужасно.

Я перелопатил все манускрипты, имеющиеся в мире. Но все без толку. Ни в одной книге не было ответа как проникнуть в немагический мир, тем более когда он не желает открывать свои ворота.

Неужели все мои старания пойдут прахом?

Я раз за разом задавался этим вопросом.

Уже почти отпускал руки. Но в последний момент собирался, и шел дальше. И так снова и снова.

Кларисса меня любит. Я твердил это каждый раз, когда хотелось все бросить.

Хотя упертости мне не занимать. А еще не давала покоя одна мысль.

Она любит меня не меньше, чем нашего сына. А то и больше. И только по этой причине смогла сделать выбор.

Спустя много часов размышлений я понял, что поступил бы так же на ее месте, если бы судьба заставила меня выбирать. Это осознание пришло не сразу.

Вначале я злился. Называл Клариссу обманщицей и предательницей. Но потом, когда успокоился, то осознал, что она поступила так, как надо. Так, как правильно.

Я сильный. Я взрослый. Я мужчина.

И я смогу преодолеть любое расстояние, в какие бы цифры оно не складывалось, ради женщины, родившей мне сына.

Моего сына.

Только когда Кларисса ушла, я понял что означает слово ребенок. Это больше, чем человеческая единица. Это часть души, заключенная в тело другого человека. Слабого. Маленького. Но такого родного.

Меня может не стать, но мое продолжение рода будет существовать. Моя ветвь не прервется. Прямая ветвь.

Моя жизнь воплотится в маленьком человечке, который не знает обо мне ничего. Да и я о нем ничего не знаю. Но он несет в себе всю совокупность черт, присущих мне и моим предкам.

Нить родства.

И она не прервется никогда и ни за что, если я не дам этому произойти.

И я должен сделать все возможное и невозможное, чтобы наша семья воссоединилась.

И пусть мой сын не знает меня, никогда не видел. Но еще ничего не потеряно. Потому что мы живы. А раз живы, то в наших силах изменить будущее. А конкретно в моих.

И если для этого придется попробовать пробить ткань миров в пятисотый раз, я это сделаю.

Додумать мне не дали.

Где-то на уровне эфира произошло возмущение колоссальной силы. Затронувшее все слои мироздания.

Я, будучи в постоянном контакте с тканью миров, раз за разом пробовавший пробить ее, ощутил всплеск силы. Магической силы.

Где-то недалеко от меня произошло нарушение баланса энергий.

Она не просто удвоилась, она возросла в несколько десятков раз.

В дверь постучали.

Я замер, прислушиваясь. Нет. Не показалось.

В академии опять что-то произошло среди ночи, раз меня беспокоят?

Быстро встал с кровати. И куда делась усталость?

Накинул на плечи халат. И пошел открывать, внутренне готовясь к самому худшему.

— Ты тоже это ощутил? — с порога спросил меня Расхи.

Он, как был в ночном колпаке, длинной рубахе, с накинутом поверх халатом, стоял на пороге спальни.

— Похоже, что появился еще один нейтрал, — другого объяснения у меня не было.

Только появление мага с неограниченными способностями было способно вызвать подобные колебания.

— Согласен. Как думаешь, где он?

— Не далее нескольких десятков километров от нас.

— С чего ты решил?

— Меня тошнит. Такое было в последний раз во время прорыва тварей десять лет назад. И вот теперь опять то же самое.

— Мне не настолько плохо, но и я ощущаю.

— Был бы я королевским сыном и у меня не было бы никаких последствий.

— Нам надо спешить. Иначе будет поздно. Он должен быть нашим, — я понимал всю ответственность, лежащую на моих плечах.

— Согласен. Готовься к бою.

— А может все обойдется?!

— Я так не думаю.

Глава 63

Вот не зря считала, что не стоит слишком рано радоваться.

Если бы мне нацепили на голову пыльный мешок, я бы себя и то лучше чувствовала, нежели мне подсунули под нос какую-то вонючую тряпку, сделавшую меня похожей на тряпку.

Ни шелохнуться. Ни подумать. Ни даже толком моргнуть не могла. После того как вдохнула эту гадость.

А я ведь только собралась попробовать освободиться и наказать всех обидчиков.

Как оказалось, слишком долго думала.

Меня опередили.

Я с ужасом поняла, что опоздала с решительными действиями всего на каких-то несколько мгновений.

— Открывай портал, — услышала кричащую мымру. — И не забудь кошель. Мы же должны будем куда-то складывать денежки за эту малахольную.

— Вот можешь же ты извлечь выгоду из любой ситуации.

— Держи поводок, — я почувствовала как мое тело поднялось над поверхностью, на которой лежало.

Для переноски тяжелых грузов использовали поводок — артефакт для перемещения в пространстве предметов.

Теперь же таким предметом стала я. Никогда не думала, что по статусу стану на одну ступень с чемоданом.

Если выживу, то никогда не буду смеяться над эпитетом «чемодан без ручки». Потому как теперь прекрасно знаю, что чувствует этот самый чемодан, когда его несут.

— А ну стоять! Ни с места! — гневный мужской окрик, заставил насторожиться.

— Держи портал! — меня дернуло в сторону со страшной силой. — Уходим. Немедленно!

— Именем короля приказываю остановиться, — а этот голос я узнала бы из десятка других.

Оглушительный шум. Невообразимый треск. Мое бренное тело потянуло в одну сторону. Затем в другую. Одновременно в обе, но противоположные. Чуть не порвало на части.

И это при всем при том, что не могла никак повлиять на свою судьбу.

Громкий мужской крик, сдобренный отборными матерными словечками, от которых мои бедные уши свернулись в трубочку, перемежался с шумом боя. Запах озона при столкновении молний резал нос. А треск заставлял съеживаться от страха, если бы я могла хоть что-то сделать.

Меня долбануло о что-то твердое. И через миг я отключилась, так и не узнав отбили меня у похитителей или нет.

Плавать в вязком киселе безусловно приятно, но малоинформативно. Вот и я решила, что следует очнуться после энного времени нахождения без сознания.

Первым ощущением был запах, проникший в нос. Он буквально ввинтился в мозг, острой иглой уколов быстро, но крайне результативно.

Я пришла в себя.

Однако объявлять об этом не спешила.

Еще со времен когда Антошка был маленький, и будил меня среди ночи своим криком, знала, что стоит затаиться, не выдавая своего пробуждения. А там может и повезет. Сын заснет, поняв, что ему не светит ночное кормление.

Вот и в этот раз применила давно проверенный прием.

Лежала тихо, словно мышка.

— Ты уверен, что с ней все в порядке? — обеспокоенно спросил … Руан. Я не могла ни с кем другим перепутать его голос.

— Слушай, параноик, все хорошо с твоей зазнобой. Не нуди. Очухается она. Придет в себя. Дай только время.

Расхи.

А он откуда взялся?

Или он был с Руаном с самого начала?

— Я посмотрю как ты заговоришь, когда окажешься на моем месте, — недовольно рыкнул Руан.

— Дурным и влюбленным? Нет. Уволь. На такие подвиги я не подписывался. Женщины, несомненно, приятные дополнения к жизни, но без них тоже прожить можно, — беззлобно ответил Расхи.

Очень интересно. Кто же из женщин заставил демона так думать? Уж больно попахивало искусственно привитым женоненавистничеством.

— Ты отправил королю послание?

— Он твой брат. Ты и отправляй. А мне надо крыло залатать. Неужели не видишь, что я занят?

В этом месте диалога я открыла глаза.

И тут же закрыла.

Ничего себе картинка.

Штопающего огромной иголкой себе крыло демона я запомню надолго. Как и Руана следящего за маленькими человечками в прозрачном шаре. Подобные стеклянные шары у нас продают под Новый год. Внутри них, на оленях скачет Дед Мороз. Если шар встряхнуть, то в нем начинается снежная вьюга.

Похожий шар стоял на столе перед Руаном. А в нем из стороны в сторону бегали два человечка. Один подозрительным образом был похож на мурену, а второго я не знала. Но почему-то не сомневалась, что именно его голос недавно слышала, когда речь шла о деньгах за мое похищение.

— Что ты сделал с муреной? — воскликнула, не успев прикусить язык.

— Посадил в мешок вневременья, — было мне ответом.

Глава 64

Руан

— Как он узнал? — я держал в руках послание от самого короля. А по совместительству моего брата.

Но это не помешало Вильгельму де Рару резко высказаться в мой адрес по поводу сокрытия архиважной для безопасности государства информации, касающейся обнаружения нейтрала.

— Ты забываешь, что он король. А королям полагается знать все, что творится в его вотчине, — Расхи вальяжно сидел в кресле и время от времени отпивал из бокала янтарный напиток. Не забывая при этом поглядывать через коньяк на танцующие языки огня в камине.

— В академии есть предатель, который стучит на сторону. Его следует немедленно уничтожить.

— Руан, сколько можно искать черную кошку в темной комнате? Успокойся. Мы с тобой уже выяснили, что кроме твоей бывшей и ее подельника, никого из предателей больше нет.

Друг был прав. Буквально полчаса назад мы закончили проверку внутри академии, выискивая возможных подельников Миа Мурано де Тора. Но ни одна ниточка не вела за пределы академии.

В этом я лично убедился, воспользовавшись своим правом допрашивать кого угодно внутри академии, уличенного в преступлении.

Кроме моей бывшей в похищении Клариссы из ее мира был замешан еще один преподаватель. Его Миа соблазнила деньгами, которые они собирались получить за продажу нейтрала.

Я, конечно, знал, что женщины коварны, но не думал что настолько. Миа помимо меня умудрилась крутить шашни еще с одним мужчиной из академии. Что и позволило ей провернуть хитроумный план с похищением. А мастер-портальщик ей в этом помог. Собственно, ради этого умения она с ним и связалась. Подозреваю, что она всегда знала, что у нее ничего не выгорит со мной.

— Все равно мне не понятна столь скорая осведомленность Вильгельма.

— А не ты ли не так давно присутствовал на свадьбе брата? — Расхи с бокала перевел взгляд на меня.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что это все происки его женушки? — догадался я.

Юна Ола — молодая королева, обладала способностью к ясновидению. И без проблем могла узнать что творится в академии.

— Ты сам обо всем сказал, — кивнул мне Расхи.

Я недовольно поджал губы.

— Ну и что мне теперь с этим делать?

— Смирись и подчинись, — друг отхлебнул из бокала.

— Тебе легко сказать, а Кларисса рвется назад домой. Я только чудом уговорил ее не принимать опрометчивых решений.

Моя девочка спала в соседней комнате, вымотанная переживаниями.

Проводив друга, я отправился к любимой.

Стоило лишь взглянуть на ее прелестное личико, как внутри с удвоенной силой разгорелся огонь любви.

Никогда не думал, что это чувство, о котором слагают легенды, пишут книги, поют песни на самом деле такое. Иногда горячее, местами просто обжигающее. Иной раз теплое. Местами ласковое. Но такое родное и естественное, что, кажется, будто я с ним родился. Оно лишь дремало где-то глубоко внутри. А когда увидел Клариссу оно проснулось, проклюнулось из дальнего уголка моей натуры и начало расти.

Я присел рядом с девушкой.

Убрал непокорную прядку. И с умилением произнес:

— Как же я тебя люблю.

Слова сами собой сорвались с языка. Воздушным облаком отделились от губ. И понеслись в свободное плавание.

Губы Клариссы чуть дрогнули.

— Ах ты, притворщица. Не могла сказать, что не спишь?! — принялся журить. В то же время радуясь, что признался девушке в своих чувствах. А то так бы и дальше тянул, боясь открыть свое сердце.

— Я и спала. Только проснулась, стоило тебе присесть на постель. Я очень чутко сплю. Любой шум может растревожить мой сон.

— И что ты думаешь? — спросил с замиранием сердца.

— По поводу?

— Моего предложения, — я во все глаза смотрел на любовь всей моей жизни и боялся даже лишний раз вдохнуть, лишь бы не пропустить важные слова, от которых зависело очень многое.

— Ты предлагал мне выйти замуж, а я этого не помню? — с притворным возмущением спросила она, чуть привставая на кровати.

Глаза Риссы озорно блестели, словно она задумала хорошую шутку, а теперь ее осуществила.

— Мой косяк, — признался.

Я думал обо всем, но только не о главном.

Для любой девушки важны чувства, которые испытывает к ней ее партнер. И не просто чувства, девушек интересует их выражение. Искреннее и чистосердечное. А мы мужчины часто об этом забываем, обращая свое внимание на вещи, кажущиеся нам гораздо важнее. Долг. Работа. Или же приказ короля. И за этой мишурой забываем о самом главном. О любимых, без которых вся остальные заботы оказываются ничего не значащей мишурой.

Я в полной мере осознал что такое иметь и потерять. Добиться желаемого и выпустить его из рук.

Лишь Расхи знает чего мне стоило не сломаться, не бросить задуманное, а стремиться к своей цели. Центром которой была она, моя Кларисса.

Неужели она думает, что у меня к ней все не серьезно? Еще и смеется над моими чувствами, до конца не веря в них.

Глупенькая.

Не всегда важное лежит на поверхности. Иногда оно сокрыто под слоем ненужного и несущественного.

Я соскользнул с кровати, встав на одно колено.

Взял в ладони руку Риссы, с удивлением следившую за мной. Чуточку сжал нежную кисть.

— Любимая, мне очень тяжело признаться в этом, но я должен, — глаза девушки изумленно распахнулись. — Я не с того начал наши отношения.

Глава 65

Видеть коленопреклоненным Руана мне еще не доводилось.

— Ты жалеешь, что со мной познакомился? — сразу же выдала самую страшное предположение, которое пришло на ум. И тут же зажмурилась, боясь услышать ответ.

— Напомни мне тебя отшлепать, — серьезным томном заявил он.

— За что? — угроза наказанием заставила переключить внимание с внутренних переживаний на Руана.

— За то, что перебиваешь. Я тут пытаюсь изобразить красивую подводку. Придумываю как сделать предложение руки и сердца незабываемым, а она сбивает меня, отчего все мои старания летят в тартарары, — возмутился мужчина, сверкая своими красивыми глазищами.

— Все. Молчу-молчу. Продолжай, — я свесила ноги с кровати, изображая из себя прилежную девочку.

— Нет женщина. Ты невыносима, — Руан поднялся.

Сердце грохнуло о ребра.

— Предложения не будет?!

Вот я дура. Испортила такой момент. Если матушка узнает, то со свету сживет. Скажет, что у меня был один шанс выйти замуж и тот я проворонила.

— Я забыл самую важную вещь.

Руан метнулся в сторону шкафа.

Замерла ни жива, ни мертва. Впервые в жизни мне собирались делать предложение… и не сделали. Или все же сделают? Или нет? Даже представить себе не могла, что это так волнительно. На задний план отступили все печали и заботы. А опыт прожитых лет лишь только мешал, подзуживая изнутри, мол, момент упущен, ничего уже не будет, даже не надейся.

Дернув дверцу на себя, Руан достал из шкафа шкатулку.

— Да где же оно? — бурчал себе под нос, перебирая содержимое. — А, вот.

Я наблюдала со стороны, желая предложить помощь, при этом боясь, что получу еще одно гневное восклицание от Руана.

— Попытка номер два, — заявил он, оказавшись рядом и вновь повторив свою недавнюю позу.

— Что ты…? — я не договорила.

— Только не перебивай, — видеть у своих ног серьезного уверенного мужчину волнующегося как мальчишка, то еще удовольствие.

— Молчу, — прошептала одними губами.

— Ри, — Руан сократил мое имя до одного слога. — Я тебя люблю. Ты это слышала. Это не пустые слова. Ты у меня внутри. Вот здесь, — он указал на сердце. — Давно. Очень давно. Я знаю, что тебе пришлось не сладко. У нас есть сын. Я его видел. Чудесный мальчишка. Вылитый я в детстве, — Руан перевел дыхание. — Мы многое прожили порознь. И лишь немного вместе. Это неправильно. Должно быть все наоборот. Я обещаю, что сделаю для этого все возможное и невозможное. Судьба дала мне еще один шанс. Я не могу его упустить. И ни за что не упущу. Я прошу тебя выйти за меня замуж. Разделить со мной все то хорошее, что есть у меня впереди. Исправить все то плохое во мне, что тебе не нравится. Построить наш совместный очаг, для тебя, меня и нашего сына. Будь моей женой!

На мой пальчик скользнуло массивное кольцо, украшенное россыпью драгоценных камней, среди которых почти спрятался вензель королевской фамилии.

— Вообще-то, кольцо предлагают, а не натягивают сразу же на палец, — пожурила.

— Ты против? — ощетинился Руан, точно так же тяжело переживал отказы Антошка. Буквально один к одному. Я смотрела на мужчину и видела в нем сына. В его жестах, движениях, реакциях.

— Почему это сразу против?! Я — «за», — сомкнула ладошку в кулак. — Колечко мне очень даже понравилось. Оставлю его себе.

— Так тебе колечко понравилось или мое предложение? — Руан так до конца и не понял суть ответа.

Ох уж эти мужчины. Все им надо разжевывать.

— Я принимаю твое предложение. И согласна выйти за тебя замуж. Только у меня один вопрос.

Руан насторожился.

— А магия ко мне вернулась навсегда или это временный бонус?

Любимый сразу же насторожился, став похож на гончую, услыхавшую посторонний звук.

— Магия была в этом мире или твоем? — пытливо спросил.

— В моем конечно. Еще до того как попала в ловушку у меня получилось переместиться из одного места в другое, находящееся в десятках километров. Причем вместе с машиной, — уточнила на всякий случай.

Мужчина расплылся в довольной улыбке.

— Вот это новость. Просто фантастическая. Надо рассказать Расхи. Если так, как ты говоришь, то это все меняет, — довольно заявил Руан.

— Что это значит? — спросила взволнованно.

— Это не тебя утянуло в наш мир. Вернее, не совсем утянуло. Это ты смогла переместиться со свой помощью. Ты даже не представляешь что это значит, — он подхватил меня и закружил вокруг себя.

— Ничего не понимаю, — бормотала, чувствуя как с каждым мигом мне становится все хуже и хуже. — Останови. Немедленно останови, — принялась бить по плечам.

— Что такое? Что случилось?

— В какой стороне уборная? — меня мутило со страшной силой.

— Вон там, — я ринулась в сторону двери, на которую показал Руан.

Едва успела. Еще бы секунду промедления и мой завтра оказался на полу спальни. А так благополучно смылся в канализацию.

Глава 66

— Как это на прием к королю? Я не хочу. Зачем? Можно же просто так встретиться в узком кругу. Посидеть. Поговорить, — возмущаться, лежа на коленях у Руана, получалось слабо.

Недомогание все еще не желало меня отпускать. Желудок, успокоившийся полчаса назад, вдруг опять заявил о себе.

А всему виной завтрак. Как-то давненько читала, что с возрастом пища переваривается все хуже и хуже. Вот и до меня докатилась эта проблема. Здоровье стало пошаливать. К увеличению веса добавилась еще и тошнота. Не самое приятное соседство.

Пройдет еще пару годочков и из меня начнет песок сыпаться. А там и до храпа недалеко.

Я с ужасом ждала приближение старости.

— Король не просто король, он еще мой брат, — многозначительно заявил Руан.

— Как об этом забыть? Если ты напоминаешь о том уже десятый. Память у меня, между прочим, хорошая. Я все зло помню, — намекнула.

Руан как будто и не заметил намека, продолжая гладить меня по голове.

— Ты боишься?! — вынес вердикт.

— Нет. То есть, да. Мне еще не приходилось бывать у королевских особ. У них же все подчинено протоколу. Как правильно зайти. Куда встать. Как красиво сесть. Какой поклон отвесить. А чего только стоят королевские трапезы с десятком перемен блюд. Мне столько информации не запомнить. Если ты меня любишь, то обязательно оставишь в покое.

Знала, что манипулировать любимым человеком плохо, но страх оказаться в незнакомой компании венценосных особ был сильнее.

Я этикету не обучена. У меня не было ни гувернанток, ни учителей танцев. Мне с детства не рассказывали как нужно себя вести на приеме у короля.

Да что там говорить, я кроме как с начальником рядовой фирмочки никого из высокопоставленных особ в глаза не видела. По телевизору не считается.

И да. Если быть откровенной, то я трусила.

Проще отказаться, пусть Руан отвозит заключенных в волшебный шар преступников короны сам. А я в академии посижу, с Ситой поговорю, с Алеандро в шашки поиграю.

Я была готова на все, лишь бы не отправляться в королевский дворец.

— Красотка, посмотри на меня, — ласково произнес Руан, нежно касаясь подбородка.

— Зачем еще? — возмутилась, пряча глаза. Смотря куда угодно, но только не на Руана.

— Милая, никто тебя там не обидит. Я не позволю. Не бойся. Я все время буду с тобой. Теперь уже все время. Никуда ты от меня не денешься. Я же, как клещ. Если вцепился во что-то, то обязательно доведу до конца. Спроси у Расхи, — проникновенно заявил любимый.

И я ему поверила.

И про то, что вцепился намертво, и что не отпустит. И что никуда не денется от меня. Или я от него. Это с какой стороны посмотреть. Есть такие люди, которым веришь сразу на слово. Которые не отступятся от своих желаний, сколько бы судьба не пыталась их отвратить от мечтаемого. Руан был из таких, упертых. Внутри которых есть несгибаемый стержень, что не ломается, сколько бы его не пытались сломать. И чтобы это понять, не надо испытывать человека. Достаточно почувствовать внутреннюю силу.

— Не буду ни у кого спрашивать, — буркнула. — Не хватало еще его впутывать в наши отношения.

— Этого точно не стоит делать, — поддакнул Руан, выжидательно смотря на меня.

Он не просил, не приказывал, не умолял. Он ждал моего решения.

Я тяжело вздохнула, мысленно уговаривая не трусить.

— Хорошо. Я поеду с тобой, — выдавила из себя.

— Вот и умница. Я знал, что ты согласишься. Ты самая сильная, самая смелая, самая самоотверженная девушка, которую я когда-либо знал, — начал Руан.

— Вот только не надо мной манипулировать, — возмутилась.

— А кто не так давно это делал со мной? — прищурил глаза любимый.

— Один — один, — шлепнула по руке.

— Если мы с тобой обо всем договорились, то следует это зафиксировать.

Руан явно что-то задумал.

— Как это? — спросила удивленно.

— А вот так, — меня приподняли сильными руками, повернули в воздухе. И я даже пикнут не успела как властные губы накрыли мои. Нежно, бережно, и в то же время не давая возможности увильнуть от поцелуя.

Да я и не пыталась.

Целовался Руан всегда на пять баллов. Это я запомнила с нашей первой встречи. От его прикосновений кружилась голова, и в животе просыпались бабочки, начиная порхать и биться о грудную клетку. Я буквально таяла в его объятиях, чувствуя как с каждым мигом перестает существовать окружающий мир. Как мы растворяемся друг в друге, становясь единым целым.

— Я тебя люблю, — услышала, стоило поцелую прерваться.

— Я знаю. И я тебя тоже, — прошептала.

— Что тоже?

— Люблю, глупенький Русланчик, — произнесла, запуская пальцы в волосы Руана. И притягивая его к себе. Желая вначале повторить поцелуй. А затем соблазнить на продолжение нежностей.

Глава 67

— Дорогой брат, представь нам свою невесту, — статный мужчина, внешне очень похожий на Руана, в королевской короне восседал на позолоченном кресле, стоящем на возвышении. Рядом с ним в кресле поменьше сидела милое создание с невообразимо чистым взглядом. Внешний вид королевы, ее неземной вид, еще более подчеркивали мужественность и силу монарха, сквозивших в каждом жесте.

Нас с Руаном только что официально представили перед королевской четой. К моему тайному недовольству мы попали во дворец сразу же после того, как с визитом прибыли послы из сопредельного государства. И судя по напряженным лицам гостей, разговор был не особо приятный.

— Кларисса — гостья из параллельного мира, маг — нейтрал, — коротко и по существу представил меня Руан.

Будь моя воля, я бы с удовольствием дернула его за рукав, чтобы не выбалтывал все мои секреты. Достаточно было лишь обозначить имя. Теперь же все присутствующие в зале смотрели на меня с неприкрытым удивлением, а некоторые даже с вожделением. Но не потому что я им приглянулась как женщина, а по причине ценности заключенной во мне магии.

— Наслышаны. Наслышаны о гостье, — кто-кто, а король не был удивлен, как и его королева. Я заметила как внимательно считывала он эмоции с лиц присутствующих. Прямо таки фотографировала на память. — Рады, что ты, мой брат, и она, твоя гостью, решили почтить нас своим визитом.

Я перехватила мимолетную улыбку проскользнувшую по губам королевы. Отчего-то была уверена, что она знала о моем нежелании явиться во дворец.

— Мы не могли не приехать.

Еще бы. Королевские приказы не обсуждаются.

Перед тем как появиться перед королем и королевой мы сдали в тюрьму заключенных в волшебном шаре вместе с отчетом Руана на магическом кристалле. Пусть теперь с ними разбираются королевские дознаватели. Теперь это уже не наша проблема, как сказал мой любимый мужчина. Чему я была рада безмерно. Потому как мне надоело чувствовать злобный взгляд мурены, прожигающий холщовый мешок, накинутый на шар, в течение всего пути до дворца.

После обмена любезностями приличествующими случаю король заявил, что поскольку наступило время обеда, то продолжим наше общение за столом.

— Я так и знала, — шепнула Руану в ухо, — придется тебе подсказывать мне какой вилкой кушать. Я не смогла запомнить ту огромную книжку, которую ты так мило всучил мне перед дорогой, — сетовала, двигаясь вместе с толпой.

Руан тихо посмеивался, держа меня за руку и поглаживая пальчики свободной рукой.

Переместившись в столовую необъятных размеров, мы оказались за столом. Я так переживала, что меня разведут с любимым по разные концы стола, что не выпускала его руку из своей до последнего. К счастью, того, что надумала не произошло. Нас не разлучили, усадив в непосредственной близости к королеве.

А если точнее, то рядом с ней. Меня. А Руана рядом. Но уже со мной.

— Не бойтесь, — вдруг шепнула мне королева, наклонившись. — Я тоже не знаю всех этих тонкостей этикета. Подумаешь, не та вилка или ложка. Главное, чтобы человек был хороший.

Знакомая присказка, прозвучавшая в устах королевы, заставила улыбнуться. Я чуть не прыснула со смеха, что было бы не совсем уместно в сложившейся ситуации.

Король отдал распоряжение приступать к еде. Я была рада, что во время трапезы особо никто не разговаривал, а занимался тем, чем и следовало заниматься во время обеда. То есть спокойно кушать.

Беспокойство начало потихоньку отпускать. Я опасливо поглядывала по сторонам, переживая, что взгляды всех за столом направлены в мою сторону. Однако все были заняты своими тарелками. Никто на меня не смотрел. Я вдохнула полной грудью.

— Подайте мне соль, — раздалось сбоку. И я без задней мысли потянулась за солонкой, чтобы передать ее королеве.

Наши руки встретились, взгляд моей соседки внезапно затуманился. Как будто кто- то накинул пелену на глаза королевы.

Я не успела испугаться, а она уже во всю сыпала соль на жаркое в тарелке мужа. Прямо как я хозяйничала в тарелке Антошки.

— Дорогая, немного вина? — поинтересовался у меня Руан.

— Можно, — согласилась.

— Думаю, что это не очень хорошая идея. На начальных месяцах беременности закладываются внутренние органы младенца. Вы же не хотите ей навредить? — вмешалась в наш разговор королева.

— Кому «ей», дорогая? — уточнил король. Он вроде бы не обращал внимание на наши с королевой перешептывания, а на самом деле следил более чем внимательно.

— Твоей племяннице.

Глава 68

— У меня будет племянница? — переспросил у жены король.

Теперь все внимание монарха было сосредоточено на ней.

— Да, дорогой, — ласково улыбнулась она, нежно глядя на мужа. В их отношения до сих пор сквозила нежность и любовь. Это было видно невооруженном взглядом.

— И когда? — пытливо поинтересовался король. У королевской четы все еще не было наследника.

— Раньше, чем ты думаешь? — королева промокнула салфеткой губы.

— И кто счастливые родители? — у короля помимо Руана было еще три брата. И каждый мог стать отцом.

— Конечно же Руан с Клариссой, — произнесла женщина, салфетка легла на стол.

— Вы немного ошибаетесь. Мы уже родители, — влезла я в «милую» беседу королевской четы.

Когда дело касается Антошки и всего что с ним связано, я не могла оставаться в стороне.

— Неужели? — удивленно приобрел бровь король. Он как бы спрашивал и когда успели, если только недавно официально объявили о намерениях.

— Да. У нас есть сын. Антон, — с гордостью заявила я. — Он остался в моем мире. Ему десять лет. И он очень смышленый парнишка. А девочки у нас пока нет, — со вздохом произнесла, сжимая руку Руану. Благо, что стол закрывал все то, что мы делали.

— Вы ошибаетесь, дорогая будущая невестка, — перебил меня король. — Если королева моего сердца сказала, что у вас будет девочка, то она появится и очень скоро.

Я вспыхнула, думая, что Руан наградил мегеру ребенком. Меня полоснуло ножом по сердцу. Настолько тяжело было признавать, что помимо меня есть еще женщина готовая родить ему ребенка.

— Но у меня мальчик, — продолжила наставать.

Руан трогательно сжал мне руку, но в разговор не вмешивался.

— А я говорю, что девочка, — если бы королева не сидела за столом, то она бы непременно топнула ногой, чтобы отстоять свою правоту. — Я читаю будущее дольше, чем вы находитесь в этом мире.

— Зато я прекрасно знаю сколько детей родила, — я не желала отступать от своих слов.

— Так речь не о рожденных, а о будущих, — улыбнулась королева.

И сразу же успокоилась. Откинулась на спинку стула. Расслабилась. А ведь миг назад готова была вцепиться мне в патлы.

— Будущее мы не в состоянии знать, — принялась размышлять вслух, чтобы как-то погасить возникший спор.

— Ты беременна, — выдала королева.

Кажется, ей надоело со мною спорить и она решила добить меня последним аргументом.

Я громко рассмеялась.

— Что за глупости? С чего бы это? — по мере того как говорила в мою голову начали просачиваться разного рода мысли. А перед глазами заплясали образы.

Вот наше жаркое расставание с Руаном. Мое недовольство фигурой и увеличившейся в размерах талии. Периодическая тошнота. Недомогание по утрам. Внезапные смены настроения.

Что-то из всех перечисленных симптомов я помнила с момента первой беременности. Чего-то со мной не случалось до недавнего времени.

— Ветром надуло? — лукаво спросил король.

— С чего бы это? — я огрызнулась. И тут же покраснела. — Нет. Не может этого быть.

— Почему это не может? Все даже возможно, — вмешался в наш разговор с монархом Руан. И так многозначительно посмотрел, что все присутствующие сразу поняли кто приложил руку к беременности.

Ну, может быть, и не руку, а кое-что поинтимнее, но тем не менее постарался. От души.

Я вспомнила как Руан старался, дорвавшись до молодого тела. А ведь оно было девственно и невинно до поры до времени. Ничего не мешало молодому телу забеременеть, ведь мы не предохранялись.

— Вот дура, — протянула я, вспомнив о том сколько раз мы с Руаном взлетали к небесам. Его пушка била без промаха. Всякий раз отправляя нас в нирвану чистого удовольствия.

— Да ладно тебе сокрушаться, милочка, — королева перешла на «ты». — Дети это счастье. Где один, там и второй. Выкормите. Руан богатый жених.

Я бросила быстрый взгляд в сторону.

Хозяин моих лучился от удовольствия, медленно попивая вино, которого меня лишили. В разговоре он не участвовал, но слушал внимательно.

Кажется, кое-кто просчитал несколько шагов вперед. И от открывающихся перед ним перспектив у кое-кого захватило дух.

Я знала о чем он думает.

Ребенок это возможность оставить меня в этом мире.

И вот тогда-то я поверила, что королева права. У меня будет ребенок. Еще один.

От осознания закружилась голова, а в животе заурчало.

— Хочу клубнику, — выдала, глядя на Руана.

— Не понял, — ответил он.

— А что там понимать? Кларисса осознала что может вить из тебя веревки, — разулыбалась королева.

Глава 69

— У нас будет еще один ребенок, — Руан рассеянным взглядом смотрел перед собой, не забывая гладить меня по едва выступающему животу.

— Не верится, правда? — заглянула ему в глаза снизу вверх. Лежать на коленях у любимого, купаться в нежности и мечтать о будущем, на пороге которого мы стояли, доставляло небывалое удовольствие.

— Я до сих пор не могу прийти в себя от счастья, — шептал любимый, глупо улыбаясь. — Дважды отец.

Раньше я думала, что лишь влюбленные ведут себя иррационально. А оказалось, что счастливые ничем от них не отличаются, становясь немного не от мира сего.

А все почему?

Потому что концентрированное счастье пьянит, сводит с ума, выбивает дух.

Вон как Руана повело после встречи с Антошкой. До сих пор отойти не может. Только бубнит себе под нос как он счастлив. И постоянно пересчитывает детей. Один. Два.

Два. Один.

Конечно, королева подложила нам с Руаном огромную свинью. Я бы даже сказала не свинью, а жирного борова. Вывалив на наши неокрепшие головы известие о моей беременности.

Мы только с Руаном смогли свыкнуться с мыслью, что случившееся расставание, отразившееся болью в сердце, обратимо. И теперь я могу перемещаться между мирами, будучи обладательницей редкой магии. Как прилетело известие о скором пополнении в семействе.

Я-то считала, что это магия дала мне свободу передвижения. А оказалось что без Руана не обошлось. Именно его частичка, слившись с моей, и зародив новую жизнь, смешала все карты мироздания. Еще не рожденный ребенок повлиял на способность ходить между мирами. Каким-то чудесным образом наша дочь умудрялась смещать волшебные часы вселенной таким образом, чтобы часовые пояса миров совпадали и я беспрепятственно перемещалась из одного в другой. А вместе со мной и попутчик, которого переносила с собой.

Чудеса?

Нет. Реальность.

В нее сложно поверить.

Однако даже в волшебном мире случаются чудеса.

В нашем они тоже не редкость.

Чего только стоит возвращение в мой мир в тот же день, когда я из него исчезла в день похищения муреной.

— А я тебе говорил, что время течет не линейно, — самодовольно заявил Руан, стоило мне взглянуть на экран смартфона и пораженно воскликнуть «так не бывает». Оказалось, что все бывает.

Но самым большим чудом для меня оказалось не перемещение между мирами, не повторившаяся молодость и даже не обретение невинности. А реакция Антошки, когда мы с Руаном появились на пороге квартиры.

Сын, как будто ожидал нас, вышел встречать, стоило ключу повернуться в замке.

— Входи, — пригласила я Руана, мысленно гадая как и что сказать Антошке. Как-то сразу заявлять взрослому ребенку, что нашелся его папа мне казалось неправильным. Я собиралась плавно подвести сына к этой мысли и только потом огорошить известием.

Но известно, что мы предполагаем, а кое-кто сверху все решает за нас. Вот он и решил все по-своему.

Антон стоял в прихожей, наблюдая как мы с Руаном входим. Поза сына — сложенные на груди руки — говорила о крайней степени собранности и закрытости.

— Ой, Антоша, ты дома, — пролепетала я, чувствуя себя неловко, словно совершала что-то нехорошее. А ведь я только привела мужчину в дом. Хотя, надо честно сказать, впервые на памяти сына. До этого я ничего подобного не делала. — А мы в гости… пришли.

Сын смотрел мимо меня, не сводя глаз с Руана. Явно ожидая что тот скажет.

— Ну, здравствуй, Антон. Я — Руан, — любимый взял инициативу в свои руки, видимо решил, что не стоит ждать пока это сделаю я.

— А я вас знаю, — выдал Антон, не меняя положения. — Вы мой отец.

Я где стояла, там и села. Благо, что на лавочку возле порога, а не на пол. Хотя, могла и на пол, ибо ноги меня не держали.

— Вот как?! — Руан был тоже озадачен. Его взгляд скользнул на меня, спрашивая совета.

А что я могла сказать?

Сама в шоке от услышанного.

— Я вас видел несколько раз.

— Где? — мне следовала что-нибудь спросить, чтобы хоть как-то собрать мысли в кучку.

— На аттракционе, в ложе на стадионе, во сне, — принялся перечислять Антон, выбивая почву из под ног еще больше.

Мы с Руаном переглянулись. Кажется, мы многое не знаем о нашем сыне. Похоже, что способности в семье не только у Руана и у меня, но и у наших детей. Причем дети получили не только наши способности, но дополнительно приобрели свои собственные.

Вот такой вот подарок судьбы.

Глава 70

— Вы любите мою маму? Если нет, то лучше скажите об этом сразу, чтобы не терзать ей сердце. Оно у нее одно. И его надо беречь, — глубокомысленно заявил Антошка, не сводя глаз с Руана.

Сын сидел напротив отца и вел допрос. Серьезно. Обстоятельно. По-взрослому.

И когда он только настолько повзрослел?

Я переводила взгляд с мальчика на мужчину и видела, что младший ничем не уступает старшему.

Уверен. Тверд. Рассудителен.

Словно ему не десять лет, а как минимум сорок. И прожил он не счастливую жизнь, целиком приходящуюся на детство, а прошел огонь, воду и медные трубы.

— Я люблю твою маму, — четко, без тени улыбки на лице, ответил Руан. Похоже, что и он воспринимал на полном серьезе допрос, учиненный Антоном.

— Этого мало. Готовы ли вы нести ответственность за свои слова и поступки?

Я открыла рот, чтобы вмешаться в разговор. Все же подобные речи недопустимы для ребенка десяти лет. Как бы я не любила Антошку, но субординацию сын должен понимать. Да и уважение никто не отменял.

Однако не успела я и слова сказать, как почувствовала предупредительный жест. Руан быстро сжал мне руку, не позволяя вмешиваться в разговор.

— Я клянусь, что мои слова на сто процентов отражают мои чувства и мысли. А так же в полной мере соответствуют не только моим желаниям, но стремлениям. Твоя мама — женщина, которую я не просто люблю. Она та, на которой я желаю жениться. Раз и навсегда.

Антон быстро глянул на меня. Во взгляде сына я прочла промелькнувшую радость, но и уловила толику беспокойства. Я знала, что он волнуется за меня. Ведь у него до недавнего времени самым близким человеком была я. Так же как и у меня Антошка. Бабушка никогда не сближалась с внуком настолько, чтобы он любил ее безоговорочно.

Я утвердительно кивнула.

— Да, сынок, Руан сделал мне предложение.

Специально не называла Руана отцом, чтобы Антошка сам определился со своим отношением к нему.

— Хорошо. Когда свадьба? Думаю, что с ней не стоит затягивать. А то может произойти что-нибудь непредвиденное и она не состоится, — продолжал рассуждать Антошка.

Слышать подобные слова из уст сына было крайне удивительно и в то же время радовалась, что он думает обо мне и о моем будущем. Это не могло не радовать.

Мы с Руаном переглянулись.

— Как ты считаешь, если мы сыграем ее уже завтра это будет не слишком рано? — спросил Руан у сына.

— Как завтра? Ты в своем уме? — шикнула. — А платье? А букет? Еще надо гостей предупредить о торжестве.

Я так долго ждала исполнения своей мечты, что могла потерпеть еще немного. И не только отсутствие свадебных атрибутов заставляло меня отложить свадьбу на более поздний срок. Но и желание доказать одной крайне упертой женщине, что я все же дождалась своего мужчину.

— Мама дело говорит. Свадьба у нее впервые и она должна пройти по всем правилам. Она этого достойна.

— Твоя мама достойна самого лучшего, — Руан подтвердил слова Антошки. — Я не меньше тебя хочу устроить ей праздник. Могу я попросить твоей помощи в его организации?

Я спрятала довольную улыбку, не давая ей прорваться наружу. Кажется, Руан сумел отыскать Антошкино слабое место. И тем самым расположить его к себе.

— Я сделаю все что в моих силах. А если я что-то не смогу, то обязательно найду того, кто мне в этом поможет.

Чем больше я слушала сына, тем отчетливее понимала, что воспитала достойного мужчину. И путь он пока еще мал, но внутри него есть твердый стержень, который отличает особей мужского пола, носящих брюки, от настоящих мужчин. Способных отвечать за себя и своих близких.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — Руан не шутил.

Мы еще долго говорили, сидя на кухне. О многом. О разном. О важном.

Руан расспрашивал Антона как дела в школе.

Интересовался чем он увлекается. О чем мечтает. К чему стремится.

Антошка основательно отвечал. А в ответ задавал свои вопросы. Которые больше касались отношения Руана ко мне. Я слушала их и млела от счастья. Ровно до того момента, как Антон не спросил:

— А Руан где будет спать?

Простой с виду вопрос, а заставил меня покраснеть. Тема откуда берутся дети для Антона не была неизвестной.

— Конечно же с твоей мамой. Я слишком долго ее искал, чтобы даже на миг расставаться, — произнес Руан, накрывая мою руку, лежащую на столе.

— Но…, -я по глазам Антона видела, что он что желает что-то сказать.

— Ты против?

Сын прищурил глаза.

— Не обижайте ее. Она этого не заслужила.

— Не обижу.

Глава 71

— Мама, можно войти, — в дверь тихо постучал Антошка.

— Сынок, что-то случилось? — сразу же всполошилась я. Подошла к двери, впуская сына.

— Мама, какая же ты красивая, — он не сводил восторженного взгляда с меня, пораженно стоя в дверном проеме. — Дверь закрывай, быстрее.

— Зачем? — удивленно спросил он, выполняя указание.

— Чтобы жених не увидел раньше времени. Плохая примета.

Я подошла к зеркалу, продолжив закалывать упрямый локон, который все время ложился не так как я того желала. Что я с ним не делала. И шпильками заправляла и невидимкой подкалывала. А он все время выскальзывал из рук.

— Смешные вы взрослые, спите вместе, а за час до регистрации боитесь показаться друг другу на глаза.

Я так и замерла, стоило услышать Антошкино замечание.

Медленно повернулась. Посмотрела на сына. Он сидел в кресле с видом умудренного жизнью человека.

— Тебе уже десять лет, а ты до сих пор играешь в игры. Так? И это не делает тебя маленьким мальчиком. Мы взрослые тоже…, - тут я запнулась, вспомнив в какие игры мы играем, — любим различного рода игры. Это нормально. Свадьба и вся атрибутика вокруг нее такая же игра, как и любая друга. Только взрослая.

— Понятно, — протянул Антон. — Пожалуй, постараюсь запомнить на будущее. Мне же тоже когда-нибудь придется жениться.

Материнское сердечко на миг сжалось и вновь застучало в прежнем ритме. Антошка сделает правильный выбор. Я в этом даже не сомневалась.

— Мама, время. Уже тринадцать ноль-ноль. Нам пора.

Мы договорились с Руаном, что встретимся возле Дворца бракосочетания. Почему-то мне показалось это правильным.

— Я уже готова. Осталось только туфли надеть.

Выскользнула из домашних тапочек, чтобы обуть белоснежные лодочки на высоком каблуке.

Не знаю как мне удалось за столь короткое время, но я умудрилась купить все атрибуты необходимые для свадьбы. Начиная от красивого белого платья и заканчивая фатой с белыми подвязками.

— Ну как?

— Я бы в тебя влюбился, — на полном серьезе заявил сын, показывая большой палец.

— Машина уже ждет.

К Дворцу бракосочетания мы должны были приехать на машине с куклой на капоте. Глупое ребячество, но мне так захотелось.

Помню как в юности все девочки мечтали об этом, и я в их числе. Так почему бы не исполнить все свои несбывшиеся мечты?

— Выходим, — скомандовала, беря с тумбочки белую сумочку, украшенную бисером. Я немного задержалась, выключая свет в комнате.

Антошка первым пошел к двери. Открыл ее, да так и застыл.

— Что случилось, сынок? — спросила, глядя на то как он пятится внутрь квартиры.

— Мама твоя случилась, — в коридор вошла Сталина Гукова собственной персоной.

«Ревизор приехал», — пронеслась в голове известная фраза. За ней последовала немая сцена, как в известном литературном произведении.

— Здравствуй… мама, — только и смогла произнести, не зная что сказать.

Зная свою родительницу и то, что она никогда и ничем не была довольна, решила поставить ее в известность постфактум.

Похоже, что магические способности в нашей семье имеются и бабушки Антона. Ведь иначе невозможно объяснить каким образом Сталина Гукова оказалась на пороге квартиры, в которой она никогда в жизни не была. Мама требовала к себе внимания исключительно в своем поместье, куда мы с Антоном регулярно наведывались, как бы нам этого не хотелось.

— Ты замуж выходишь? — обежала она меня быстрым взглядом.

— Ага, — произнесла, мысленно сжавшись, ожидая гневной отповеди. — Регистрация через час.

Зачем указала на оставшееся до часа икс время я и сама не знала. Настроение стремительно катилось вниз. Сейчас начнется гневная отповедь какая я плохая дочь, что даже не поставила в известность родную мать о своем замужестве. И на миг я даже начала сожалеть, что не сообщила о знаменательном событии. Возможно, тогда было бы все иначе, нежели будет сейчас.

Мгновения текли, а мама все молчала.

Я даже глаза зажмурила, ожидая выговора. Искала в себе силы ответить, если будет уж слишком тяжело слушать.

— Поздравляю… дочка, — мне на плечи легли мамины руки.

Не заметила как она подошла ко мне, настолько была увлечена собственными мыслями.

Резко распахнула глаза.

Мама стояла рядом.

Тихая. Подавленная. Но такая … родная. В глубине глаз затаилась грусть и толика сожаления.

— Я рада… я очень рада, — почти шептала она.

И вдруг на глазах ее я увидела слезы. Они медленно наливались, блестя, словно брильянты, в искусственном свете.

— Мам, ты чего? — впервые на моей памяти мама плакала. — Мам, не надо. Ма-ам, — я не знала как реагировать.

Рядом стоял Антошка и выглядел не менее ошарашенным нежели я.

— Это от счастья, — всхлипнув сказала она. И прозвучало это как-то беспомощно, немного по-детски. В груди защемило от нежности.

— Мам, не надо. Все же хорошо, — я притянула ее к себе. Обняла, принявшись гладить по голове. — Ма-ам, — а у самой наворачивались слезы. Почему? А кто их знает? Они же глупые.

— Ба, ма, мы опаздываем. Хватит разводить мокроту, — сын, как истинный мужчина, терпеть не мог женские слезы.

Я отстранилась.

— Мам, у меня сегодня свадьба. Поехали, я познакомлю тебя с женихом.

Она улыбнулась, чуточку грустно, и кивнула.

— Поехали. Всегда хотела узнать кого же ТЫ выберешь.

— Самого лучшего на свете.

Глава 72

Мама упала в обморок сразу же после слов регистратора «объявляю вас мужем и женой». Мы с Руаном даже успели поцеловаться, хоть и не до конца. Настолько тихо она сползла по стеночке в зале бракосочетания. Случившееся было настолько удивительно, что я до конца не могла поверить в случившееся.

Карета скорой помощи приехала буквально через десять минут. И мы всем составом, в свадебных нарядах вместо ресторана поехали в больницу.

А через час я узнала, что у мамы остался всего месяц жизни. Опухоль головного мозга. И она об этом знала. Вот и приехала прощаться, пока при памяти.

— Мам, не плачь, бабушка выкарабкается. Она сильная, — успокаивал меня сын прямо в приемном покое. Где мы ожидали, когда нам дадут возможность увидеться с моей матерью.

Руан задумчиво стоял рядом, не мешая нашей с Антошкой беседе. Он, наверное, был в шоке от услышанного между делом.

Проходящие посетители и медперсонал то и дело поглядывали в нашу сторону. Не часто люди приезжают со свадьбы сразу в больницу.

— Вы можете подняться, — к нам подошла молодая медсестричка. — Третий этаж. Палата номер семь.

Лифт поднял нас буквально за пару секунд.

— Я всегда знала, что у меня будет необычная свадьба, — горько пошутила, выходя из лифта.

— Ри, все наладится, — Руан взял меня за руку.

— Мам, все будет хорошо, — Антошка ухватился за другую.

Больничный коридор казался нескончаемым.

— Антон, пусть мама первой войдет. А мы чуть позже, — я благодарно кивнула Руану. Он очень чутко понял, что я хочу побыть с мамой наедине. Неизвестно, удастся ли еще когда-либо.

— Можно? — заглянула в палату.

— Заходите. Мы уже закончили, — пожилой врач в круглых очках засовывал стетоскоп в карман больничного халата. — Только долго не занимайте вашу маму. Ей надо отдыхать.

— Да, доктор.

Мы с мамой остались одни.

Я присела на стул около больничной койки. Взяла маму за руку. Мимолетно подумала, что как давно в последний раз так делала. Пожалуй, в детстве.

— Испортила тебе весь праздник, — с тяжелым вздохом произнесла когда-то несгибаемая женщина.

— Что ты такое говоришь?!

— То, что должна, — она накрыла мою руку своей. — Ты прости меня. Я была тебе плохой матерью.

— Ма.

— Не перебивай. Да. Плохой. Требовательной. Сухой. Строгой. Непонимающей. Знаешь, мне казалось, что детей именно так и надо воспитывать. И тогда они станут хорошими людьми, — она перевела дух. — А оказалось, что детей надо любить… просто любить… за то, что они есть. Так, как это делаешь ты. Я смотрела на тебя и Антошку… и завидовала, что я так не могу… не смогла. Но я рада, что у тебя получилось. Значит, не все потеряно.

— Мам, давай не будем. Все же … хорошо, — я понимала, что ничего не хорошо, но мне безумно сильно хотелось ее поддержать.

— А муж у тебя красивый, — она чуть улыбнулась. — И видно, что к тебе хорошо относится. И с Антошкой ладит. Это очень хорошо. Будет хорошим отцом.

— Это и есть отец Антошки, — я перебила.

— Тем более очень хорошо. Знаешь, я молила Бога, чтобы он дал тебе хорошего мужчину. Долго молила. Похоже, что он услышал меня… давно услышал… но решил промолчать… как я молчала, что люблю тебя. Ты прости меня, дочка, что я никогда тебе об этом не говорила. Я очень люблю тебя. И горжусь, что ты у меня такая самостоятельная. Надежная. Правильная. С твердыми принципами. Я желаю тебе счастья. И деток побольше. Чтобы у Антошки появился братик.

— Сестричка. У Антошки будет сестричка, — я зарделась. — Не так долго ждать осталось. Так получилось.

Вроде и взрослая женщина, а говорить о беременности оказалось немного стыдно. Все у меня не как у людей. Ребенок без брака. Свадьба инкогнито. И вторая беременность до обручального кольца.

— Это же прекрасно. Что ты стушевалась? Забудь все мои глупые слова. Я была неправа.

Я кивнула, принимая ее слова.

— Позову Антошку и Руана. Они ждут. И хотят тебя видеть.

Мама радостно улыбнулась, когда в палату вошли мои мужчины.

— Ба, как ты себя чувствуешь?

— Лучше не бывает, — и, правда, такой счастливой я очень давно не видела маму.

Пока Антошка беседовал с бабушкой, Руан отозвал меня в сторону.

— Ты хочешь помочь своей маме? — пытливо спросил он.

— Конечно. Что за вопрос?! — я даже мысли не допускала, что может быть иначе.

— Тогда все в твоих руках.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе посмотрела на мужа.

— Кто из нас двоих нейтрал? Я или ты?

— Неужели я могу…?

— Конечно, можешь. Ты можешь все. Даже стереть меня в порошок… если я вдруг тебе чем-нибудь не угожу, — тихо произнес Руан.

— Ты это серьезно? — у меня голова закружилась от открывшихся перспектив.

— Поэтому нейтралов и боятся в нашем мире. А что ты можешь сотворить в своем, так и вовсе страшно представить.

Я не долго думала.

— И что нужно сделать, чтобы мама была здорова?

— Всего лишь захотеть.

Глава 73

— Я сотворил монстра, — смеялся Руан, наблюдая за моими попытками изменить тропический остров.

Только что, на его глазах, я вырастила целую рощу из пальм с кокосами.

— Не одного, а двух, — я погладила себя по выступающему животу. В котором во всю резвилась дочь. Похоже, что ей тоже нравилось чудить. И чем меньше времени оставалось до ее рождения, тем изощреннее мы резвились.

— Тогда уж трех. Антошка первый проказник на деревне.

— Я ни в чем не виновата. Все претензии к бабушке. Это она подарила ему попугая. Кто же знал, что он научит птицу говорить, — я засмеялась.

Вспомнила каким именно оборотам речи Антошка обучил своего питомца. Теперь птица может не только говорить короткими фразами, но и лаять, мяукать, каркать, мычать и много чего еще.

И теперь у нас не дом, а целый зоопарк.

— Рисса, нас опять зовут во дворец. Теперь здоровьем матушки не прикрыться. Королева заглянула в твой мир и уверят на сто процентов, что здоровью твоей мамы ничего не угрожает. Вмешательство прошло удачно. Опухоль исчезла навсегда.

Я с облегчением вздохнула, когда услышала об этом. Сколько Руан не уверял в моих способностях нейтрала, все равно до конца не верила. Это он объяснил мне как следует преобразовать живую материю, чтобы запустить обратные изменения в организме. Он помог мне собраться с духом и провести первые крохотные манипуляции. В результате которых мама стала лучше спать, ее перестали мучить головные боли, она даже чуточку поправилась. Во время следующего сеанса я действовала уже увереннее. После него медики были крайне удивлены уменьшению размеров опухоли. А после третьего она и вовсе исчезла. Светила науки разводили руками и говорили «чудеса».

И я с ними была полностью согласна.

А для меня чудом стало то, что мы с мамой начали нормально общаться. Без упреков, манипуляций и обид. Время от времени возникали небольшие недоразумения, но на общем фоне их практически не было видно. Главное, что она приняла Антошку. Он, видя такое, тоже изменил свое отношение. И пусть они в самом начале пути. Зато путь этот правильный.

Антошка сам впервые попросился отвезти его в деревню. Я не могла отказать. Не маловажную роль сыграла просьба мамы разрешить общение с внуком. Наедине.

Я решила, что это хороший знак. Тем более мама на самом деле могла научить Антона многим житейским мудростям, впрочем, как и он бабушку.

У нас с Руаном появилась возможность побыть наедине. Лучше узнать друг друга. И не только с духовной стороны.

За годы вдали друг от друга у меня накопилось много нереализованных желаний. Которые я собиралась удовлетворить. Все до единого.

Этим мы и занимались на тропическом острове. Познавали чувственность друг друга. Отрывали маленькие тайны. Предавались плотским утехам. С огромным удовольствием радовались каждому новому дню, проведенному вместе.

И вот как гром с ясного неба завуалированный приказ, облаченный в предложение, явиться во дворец.

Игнорировать его нельзя. Подданные не отказывают королю с королевой.

Я же не желала отрывать Руана от дома, перетягивая его к себе. На Академию Меча и Магии у меня были определенные планы.

Антошка подрастал и, судя по всему, в скором времени, с началом переходного возраста, у него активизируется магия, передавшаяся с генами, но спящая до поры до времени.

А где его обучать, как не в знакомой до последней садовой дорожке Академии.

Тем более под присмотром родного ректора.

Руан не собирался отказываться от должности, лишь на время взяв отпуск. С его замещением прекрасно справлялся муар Расхи, передававший мне приветы и добрые пожелания.

— Давай еще пару деньков здесь понежимся, а потом отправимся выполнять долг?! — до последнего оттягивала появление во дворце.

Все же придворный этикет вызывал во мне тихий ужас. Как бы Руан меня не уверял, что я прекрасно справляюсь с поставленной задачей.

— Любимая, для тебя что угодно. Хоть звезду с неба, — улыбнулся муж, погладив меня по животу.

Наша дочь тут же отреагировала, ткнув изнутри в ладошку Руана пяточкой или кулачком. Сложно разобрать.

У меня были подозрения, что Алиана, как мы называли нашу малютку, будет не столь спокойна, как старший брат. Она уже сейчас проявляла чудеса эквилибристики, живя у меня в животе.

— Ты у меня самый лучший, — я потянулась за поцелуем.

Руан тут же принял посыл, заключив меня в объятья. С каждым днем наши отношения становились все нежнее и нежнее. Муж боялся навредить. Все время интересуясь как я себя чувствую и не помешают ли наши игры малышке.

— А ты самая красивая. Самая мудрая. Самая женственная. Ты та, кого я люблю, — Руан убрал с моего лица упавший на глаза локон. — Никогда об этом не забывай.

— Не забуду.

Эпилог

— Нет. Только не во время церемонии. Ой, — Алиана решила показать свой характер, надумав родиться не тогда, когда маме удобно, а тогда, когда она захотела.

Ну почему, почему Алиане приспичило появиться на свет в день венчания Алеандро и Ситы? Неужели нельзя было подождать пару часиков, когда все кончится?

— Ой-ой-ой, — я с трудом сдерживалась, стараясь не допустить исчезновения с лица радостной улыбки. Хотя на самом деле хотело скривиться.

Ко мне через толпу гостей пробивал дорогу локтями Руан.

А все потому что устроителям приспичило отделить девочек от мальчиков и поставить в две колонны вдоль красной дорожке, по которой вышагивали к алтарю молодые.

И теперь я не могла сдвинуться с места, подпертая гостями праздника.

— Ой-ой-ой, — схватилась руками за живот.

— Мои девочки, сейчас, — Райн подоспел как раз вовремя. Ноги меня не держали. И если бы не муж, то неизвестно что могло случиться. — Немедленно разойдитесь, — принялся командовать он, очищая дорогу.

Дамочки вокруг закудахтали, сообразив что послужило причиной зарождающегося беспорядка.

— Ой-ой-ой, — не смогла сдержать очередного возгласа.

Хорошо что на мне длинное платье, а иначе не обошлось без конфуза на глазах у десятков гостей.

— Пропустите, пропустите, — размахивая букетом невесты к нам пробиралась Сита. В ее фарватере следовал свежеиспеченный муж. Алеандро обескураженно поглядывал по сторонам, явно не понимая куда так рвется его суженая.

Перед свадьбой мы успели пошептаться с Ситой и я ей рассказала, что со дня на день ожидаю появления дочери. Она еще тогда пошутила, что будет весело, если Алиана надумает появиться в день венчания.

Бойтесь мечтать — мечты сбываются.

— Рисса, ты такая счастливая, — наконец, Сита догнала меня с Руаном, спешащих к карете. Перемещаться порталом в моем положении вредно и опасно. А до лечебницы еще добраться. Мы как-то не подумали взять с собой акушерку.

— Сита, ты куда? — Алеандро спешил за супругой. — У нас же гости.

— Какие гости? Моя подруга рожает. Я должна быть рядом, — отмахнулась от него Сита.

— Муар ректор с ней, — начало было Алеандро.

Но Сита тут же на него шикнула. Много мол ты понимаешь. Девушке (то есть мне) нужна женская помощь и поддержка.

Алеандро ничего не оставалось делать, как открыть мне с Руаном дверь кареты. А затем помочь затащить охающую дамочку внутрь.

— Меня не забудьте, — Сита не позволила оставить себя на улице. Залезла следом. А Алеандро ничего другого не оставалось как последовать за любимой.

Мы с Руаном чуть не прыснули со смеху, когда увидели страдальческий взгляд парня.

— Трогай, — последовал приказ кучеру.

И карета поехала.

Я сдавленно охала всю дорогу. Сита меня подбадривала. Руан гладил по руке, бережно придерживая. А Алеандро пыхтел недовольным ежиком, но возмущаться даже не пытался. Вот это воспитание.

К счастью, ехать пришлось совсем не долго. Лечебница располагалась всего в одной мили от церкви.

В каком порядке мы загружались, в том же порядке и высаживались.

Дорога до дверей лечебницы показалась мне длиною в несколько километров. Я до сих пор не могла считать расстояние в милях. Хотя неоднократно пыталась переучить себя.

В приемном покое нас встретили с распростертыми объятьями. Еще бы, ведь сам брат короля пожаловал с супругой.

И все завертелось. Меня тут же взяли в оборот сестры в черно-белых нарядах. Отбили от Руана и компании. Усадили в кресло-каталку и повезли в неизвестном направлении.

Через несколько коридоров я оказалась в белоснежном помещении, где меня быстренько переодели в огромную распашонку с завязками по бокам.

Все это время я периодически скукоживалась от боли. Стараясь прислушиваться к советам глубоко дышать.

Как оказалась на неширокой кровати я помнила слабо. Как и то, в какой момент пошел процесс рождения дочери. Зато хорошо запомнила первый взгляд на девочку.

Она буквально светилась изнутри, как только появилась на свет.

Среди акушерок пробежал восхищенный вздох.

— Солнечная.

Я с облегчением выдохнула, когда узнала, что с мой кровиночкой все в порядке.

Моя крошечка лежала у мамы на животе и тихо попискивала все то время пока ожидался послед.

Руана пустили к нам, как только все процедуры со мной и дочерью были закончены. Он с благоговением на лице подошел, заглянул в лицо дочери и … расплакался от умиления.

— Дочка. Алиана. Моя девочка, — бормотал Руан с восхищением разглядывая новорожденную.

Он боялся прикоснуться к ней. Лишь смотрел издалека, словно не веря во все происходящее.

— Вылитая ты, — подбодрила мужа. Хотя была уверена, что дочка больше похожа на меня. Однако такого рода знания лучше держать при себе. Мне спокойнее, а муж счастливее.

— Моя принцесса, — он осторожно потрогал пальчик нашей крошечки.

— Ты рад?

— Я горд и на седьмом небе от счастья. Спасибо, любимая, — Руан поднес к губам мою руку и осторожно поцеловал. В его глазах светилось обожание, благодарность и умиротворение.

— Хочешь ее подержать? — спросила.

— А можно? — с восторгом откликнулся на мое предложение.

— Нужно, — и я аккуратно положила Алиану на руки мужу.

Кажется, он светился от удовольствия сильнее, чем наша дочь.

— Я вас люблю, — в сердцах выдал Руан.

— И мы тебя любим, — обняла мужа и дочь.

Со стороны коридора поскреблись в дверь.

— Это Сита, — сразу же догадалась. — Впусти их. Подруга с мужем заслужили право увидеть нашу дочь.

Сита с огромным восторгом отреагировала, лишь взглянув на маленькую Алиану. Малышка даже перестала издавать звуки, стоило оказаться на руках у девушки.

А вот и крестная мама, подумала я, глядя на всех со стороны. Кандидатура крестного отца тут же возникла в сознании. Несносный Ил. Только его я видела в этой роли. Вот вернется из экспедиции вместе с муаром Расхи, так и предложу ему занять почетную должность. Надеюсь, что он не откажется. А если откажется, то у меня есть в запасе другая кандидатура. Приведение. Доброе. Шкодливое. И вечно живущее. Чем не наставник для моей дочери?

Как только лекарь вынес вердикт, что я и малышка в полном порядке, так мы сразу отправились домой. А через недельку и вовсе переместились в наш мир.

— Мама, мама, она пускает пузыри, — удивленно воскликнул Антошка, впервые увидев сестру.

— Маленькие детки всегда пускают пузыри, — глубокомысленно заявила бабушка, чья очередь держать малютку была следующая.

— Она еще умеет икать и хныкать, — с видом знатока заявил Руан.

Этой ночью он мне признался, что готов защищать дочь от всего мира.

Я с умилением смотрела на свою семью и тихо радовалась своему счастью.

Иногда, чтобы его постичь, нужно немного подождать. Потерпеть. И оно придет, заявляя о себе громко и открыто.

Я нашла свою счастливую гору и взошла на ее вершину, испытав непередаваемые эмоции, свойственные лишь тем, у кого на душе полнейшая гармония и благодать.

Что будет завтра знают лишь пророки, да ясновидящая королева Юна Ола. Я ей не завидовала. Знать наперед о будущем равносильно открытию подарка раньше положенного срока. Такого я точно не хотела.

Я готова встречать новый день, не зная что он мне готовит. Радоваться хорошему, забывать о плохом, улыбаться доброму и светлому. Любить мужа, заботиться о маме, растить и воспитывать детей, общаться с друзьями. И просто жить в гармонии с миром и собой.

Content

Воск Степанида Академия Меча и Магии