Винни Фред

Вредина в академии

Глава 1, как я обозналась

Второй учебный день моего второго года в Академии Граней начался так привычно, как будто я никуда и не уезжала — солнце заливало комнату рассветным сиянием, я нежилась в постели между вторым и третьим будильником, а упорная Владка, склонившись перед стоящим на подоконнике зеркалом, тщательно закрашивала свою возмутительную конопатость, кое-как заколов на макушке свою восхитительную рыжесть.

Я наблюдала за ней одним глазом, вторым ещё пытаясь немного поспать, и мысленно благодарила всех разнообразных предков за то, что среди них не было рыжих и кудрявых — я бы сдохла, если бы пришлось вставать на полтора часа раньше ради макияжа и укладки. Мои волосы, слава богам и эльфийским предкам, с рождения были белыми как жемчуг и гладкими как шёлк, а после того, как я летом решилась отрезать свою осточертевшую косу до пояса, мы с волосами вообще жили душа в душу — я не трогаю их, они не мешают спать мне.

Зазвонил мой третий будильник, я с наслаждением потянулась от пальцев ног до самой макушки, выдохнула и встала — пора начинать учиться. Вчерашнее первое сентября было похоже не на день знаний, а на день встречи старых друзей — мы пришли в свой медицинский корпус, со всеми наобнимались, обменялись сувенирами из родных миров, послушали лекцию по безопасности от классной руководительницы («из окон не прыгать, пальцы в розетки не совать, цветы зельями не поливать»), взяли расписание пар и с чистой совестью пошли гулять по барам и кафешкам, и мы были не одни, весь студгородок развлекался в последний раз за это лето.

Лето получилось отличное — я отдыхала у прабабушки, на побережье океана водных элементалей, там были пальмы, песок и дельфины, я привезла оттуда столько восхитительных платьев из эльфийского шёлка, что даже не была уверена, что успею их все выгулять за учебный год.

Влада, видимо, приехала ночью и не стала меня будить, вчера я гуляла без неё, и пока даже не успела поздороваться. Она отложила кисточки и выпрямилась, приосанилась, упёрла руки в боки и заявила зеркалу:

— А не я ли всех милее, всех румяней…

— …и рыжее? — встряла я, шутливо шлёпая её по заднице и с писком бросаясь бежать.

— Ах ты ж поганка бледная! — мне в спину что-то прилетело, но я не обернулась и успела юркнуть в ванную, сразу закрыв за собой дверь, прежде чем в неё ударилось очередное метательное орудие. Мягкие шаги соседки приблизились к двери, вкрадчивый голос позвал: — Никси, а Никси? Выходи, бить не буду. Чуть-чуть ущипну может быть, но не сильно. Выходи, чё покажу, а? Тебе понравится, ты такое любишь.

Стало любопытно. Но было как-то страшно.

Чуть-чуть помучившись, я приоткрыла дверь и выглянула в щёлку — с той стороны на меня смотрел бесстыже-зелёный Владкин глаз, ещё не накрашенный, но всё равно очень внушительный.

— Показывай своё «чё», — потребовала я, она задумчиво надула губы и повела глазами по потолку, вздохнула:

— Я-то покажу, а вот ты мне что-нибудь покажешь? А? Есть у тебя для лучшей подруги какое-нибудь «чё»?

— Конечно, есть! — я возмущённо распахнула дверь, и с опозданием поняла, что попалась — Владка набросила мне на голову полотенце, обхватила за талию и стала щекотать, не давая ни малейшей возможности вырваться — я по сравнению с ней и год назад была цыплёнком, а она за лето ещё и здорово окрепла. Я смеялась, пищала, вырывалась, дрыгала ногами, но ничего не могла сделать, она меня просто скрутила и издевалась в своё удовольствие, приговаривая:

— Рыжее я всех на свете, да? Конопатая ещё наверно, да? Ах ты ж мухомор болотный, схвачу за рёбра — будешь знать!

— Влада, всё! Ну всё, — прохныкала я между хрипами, — я не могу уже, пусти меня… я тебе подарок честно привезла, правда… ну пусти!

Она перестала меня щекотать, поставила ровно, и выжидательно сложила руки на груди:

— Ну?

— А чего это я первая? — с трудом отдышавшись, пробурчала я, — давай вместе.

— А того, что мой подарок всё равно будет круче, — задрала нос подружка, я ахнула от возмущения и решительно потопала к шкафу, где лежали ещё не до конца распакованные вещи. Коробка с подарками была подписана, так что долго искать не пришлось, я дёрнула её на себя, левитацией придержав гору коробок, стоящих на ней сверху, поставила их поустойчивее и подняла ладонь, призывая «воздушное лезвие». Хирургически точным взмахом рассекла упаковочную бумагу, открыла коробку и движением тореро извлекла роскошное синее платье, усыпанное блёстками в виде узора созвездий над океаном.

Влада замерла с открытым ртом, её глаза раскрывались всё шире, на лице было что-то такое, от чего мне, с моим хрупким телосложением, захотелось сгруппироваться и забиться в угол, на всякий случай, а то с этими рыжими никогда не знаешь, в каком направлении рванёт.

Было как-то немного страшно. Но интересно.

Я решила её добить и шепнула:

— Ещё туфли и сумочка.

— Никси!!! — её восторженный вопль мог бы поднять весь этаж, если бы мы предусмотрительно не поставили на комнату магическую звукоизоляцию. Я всё-таки зажмурилась и сгруппировалась — вовремя, потому что меня схватили, сдавили, подняли и закружили, что-то вопя о том, что я самая лучшая и могу называть её хоть рыжей, хоть бесстыжей, хоть конопатой — ха, как будто я раньше этого не могла.

— Никсушка, радость моя, я опоздаю, но я это надену, я не могу больше терпеть! — она быстро поцеловала меня в щёку, схватила платье и закрылась в ванной прежде, чем я успела вякнуть, что вообще-то в ванную сейчас моя очередь. Ну ладно. Я вздохнула, подобрала с пола то полотенце, которым она меня ловила, магически простерилизовала и набросила на плечи, откопала из горы неразобранных вещей большую косметичку, обулась и вышла из комнаты.

Общага у нас была почти элитная — свой санузел в каждой комнате, большая душевая с сауной на каждом этаже, да ещё и бассейн в подвале — любой каприз, всё для представителей водной стихии. Конечно, после Слияния Граней чистые расы остались только в Мирах, здесь их почти не было, но у многих студентов всё равно были особые потребности, мои ещё не самые странные. На Владку вон иногда накатывает непреодолимое желание спеть и сплясать, а то и утопить какого-нибудь добра молодца, предварительно защекотав до полусмерти — русалочье наследие. И она же по полнолуниям рвётся как минимум в лес на шашлыки, как максимум — загрызть кого-нибудь недостаточно расторопного прямо в коридоре Академии — дедушка-оборотень наградил специфическими проявлениями ПМС, тоже не сахар. Мне же просто нужна была вода, пару раз в день окунуться с головой, пару раз в месяц выехать с ночёвкой на озеро, в течение дня пить чистую холодную воду — не так уж сложно.

Эльфийская кровь во мне особо себя не проявляла, кроме, разве что, острых подвижных ушей, рефлекторно дополняющих своими движениями мою и так выразительную мимику, от чего Влада временами впадала в истерическое веселье и норовила пощупать мои многострадальные уши. Я злилась, но ничего не могла сделать — осознанно я могу только кончиками чуть-чуть вверх-вниз подвигать, а когда не обращаю на них внимания, они творят что хотят, а я от этого кажусь ещё младше и глупее на вид. Блин.

Повесив косметичку на крючок возле умывальника, я достала зубную щётку и плеснула водой в запотевшее зеркало. В нём моё отражение прищурило один глаз и показало язык — опять заколдовал кто-то. Я тоже показала отражению язык, от чего оно возмущённо всплеснуло руками и отвернулось с гордым видом. Чистить зубы, наблюдая в зеркале свой затылок, было как-то странно, я немного помучилась и позвала:

— Эй, повернись, мне зубы не видно.

Отражение резко развернулось и показало мне акулью улыбку, заставив рассмеяться — на моём лице это смотрелось диковато. По подбородку потекла пена, я ругнулась и наклонилась умыться, а когда выпрямилась, отражение морщило конопатый нос и двумя руками взбивало рыжие-бесстыжие кудри — ясно всё, на потаённые страхи заколдовали.

Я дочистила зубы, умылась, пошла в душ. Когда вернулась за косметичкой, зеркало показало мне меня в разноцветном клубном макияже с перьями и стразами — бр, жуть какая, да ни за что.

Отражение рассмеялось, я вздохнула и толкнула дверь в бассейн, там уже давно было людно — водные вставали рано. В воздухе летали тучи брызг, под потолком качалась иллюзия бирюзового неба и мягких кучевых облаков — кто-то со старших курсов постарался, даже ветер и чайки есть, красиво.

Оставив вещи на стуле, я вошла в воду прямо в ночной рубашке, нырнула на глубину и медленно поплыла, глядя сквозь толщу воды на иллюзорное небо. Тело наливалось силой и жаждой жить…

Вокруг резвились другие водные, я чувствовала их движения через потоки воды, ощущала их расслабленную радость, кто-то из новеньких протянул руку, проплывая мимо — здравствуй, новенький, добро пожаловать, — я тоже протянула руку, наши пальцы соприкоснулись на мгновение, в его глазах мелькнула улыбка. Когда мы выберемся из воды, то вряд ли друг друга узнаем — водные элементали под водой почти невидимы, а при желании могут раствориться в ней совсем. Но это долго, так что сегодня не буду, хватит.

Я изогнулась, разворачиваясь к лестнице, вышла из воды и вернулась в комнату. Там всё было ожидаемо — в раковине волосы, на маленьком зеркале тушь, перед большим зеркалом горы баночек, по всей комнате бельё и чулки, картина «Влада свет Романовна изволит на бал собираться».

— Никси, это чудо! — страстно простонала из ванной полурусалка-четвертьоборотень-целиком-моя-подруга, — Никси, я его не сниму. Хоть бей меня, я не могу с ним расстаться!

— Бить тебя будут буквально через час, на паре физподготовки, ты будешь отлично там смотреться в этом платье, — кивнула я, на ходу вытирая волосы и повисая на двери ванной.

— Ну Нииик… — захныкала подруга, поправляя абсолютно не спортивную высокую причёску, я сочувственно сморщила нос и промолчала — мне было её искренне жаль, но ничем помочь я не могла. Она была великолепна в этом платье, я каждое утро с белой завистью вздыхала, из-под ресниц наблюдая как она красится, оттопырив свой круглый зад, недопустимо роскошный для такой тонкой талии. А уж если поднять взгляд выше — мои тощие рёбра рыдали от зависти, когда Владкин бюст входил в аудиторию, а следом за ним входила Влада… Нам так не жить, для этого надо иметь в родословной русалку, а не эльфов.

Я шмыгнула носом и посмотрела на свою грудь, едва выделяющуюся под мокрой рубашкой, Влада заметила и перестала ныть, поджала губы, с серьёзным видом указала на своё декольте:

— Ой не жалей, Ник. Знаешь, как с ними трудно?

— Не знаю, — честно ответила я, отлипая от двери, — и вряд ли узнаю. Собирайся, надо ещё успеть позавтракать.

Она вышла в комнату, глядя на своё отражение в зеркальной двери шкафа, повздыхала, крутанулась, любуясь расправившимся в полёте колоколом длинным подолом платья, сморщилась и изобразила рыдания:

— Ну Нииик… — шмыгнула носом и обхватила себя за плечи, как будто я сейчас брошусь стаскивать с неё платье силой.

Я оценила перспективы такого поступка. Ужаснулась его нелепости.

Потёрла руки с ехидной ухмылочкой… и кинулась стаскивать.

— Отвянь, нечисть окаянная! — заревела подруга, заламывая руки, но особо не сопротивляясь — ха, если бы она хотела мне помешать, она бы это сделала, да и рисковать платьем было опасно. — Ой людечки, шо ж деется, хулюганы платьица единственного лишают, родного, обожаемого!

— Вы блин заткнётесь когда-нибудь?! — донеслось через стену. Мы замерли, переглянулись и округлили глаза. Я прошептала:

— Ты не обновила звукоизоляцию?

— Нет, я думала ты, ты же первая приехала…

— Вы охренели, блин, кому-то тут, вообще-то, на вторую пару! — продолжал разоряться мужской голос по ту сторону стены. — Дуры конченые!

— Сам дурак! Вставай давай, нам тоже на вторую пару! — вякнула я, сразу же испугалась своей смелости и вжала голову в плечи, снизу вверх глядя на большую и сильную Владу, которая меня всегда, конечно же, защитит. Влада посмотрела на меня с немой укоризной, в коридоре хлопнула дверь, я вздрогнула, вдруг вспомнив, что свою-то дверь я не заперла…

— Вы сдурели, долбанутые психопат… ки, — мужской голос, от которого нас вдруг перестала отделять стена, ворвался в комнату весь такой решительный, но резко замер, похоже, наткнувшись на взгляд полурусалки-четвертьоборотня в благородном негодовании.

Я стояла спиной к двери, лицом к подруге, и желания оборачиваться или поднимать голову в себе как-то не ощущала, поэтому просто стояла и смотрела, как перед моим лицом поднимается в богатырском вдохе могучий Владкин бюст в тугих объятиях синего неба и Млечного Пути.

— Молодой человек, — глубоким как омут альтом мурлыкнула моя полурусалка, — вы, позвольте поинтересоваться, первокурсник? — Я прикрыла глаза от восхищения — когда надо, Владка отбрасывала свой акцент как старые тапки, превращаясь в томную роскошную барышню, которая на секундочку снизошла до разговора с конюхом.

— Д… д-да, — прохрипел «молодой человек», я осторожно подняла голову, посмотрела в подружкины глаза, горящие гипнотическим зелёным огнём, вздохнула и опустила — попал мальчик, всё, утопит.

— Так вот запомните, милый юноша, — выдала Влада, — ещё раз ворвётесь в эту комнату без стука — и второкурсником уже не станете ни-ког-да. Можете идти, я вас более не задерживаю.

— Сып… с-спасибо, — выдохнул парень, прошаркал до своей двери, из-за стены донёсся грохот, как будто сосед рухнул бревном прямо на пороге. Я подняла глаза на подругу, подруга сделала невинное личико и пробурчала:

— А чего он? Ну подумаешь, вопили как резаные… Эх, расстёгивай, действительно время уже.

— Да не расстраивайся, хочешь, хоть сегодня найдём, где его прогулять?

— Хочу, Никси, но мы не найдём. Всё, лето кончилось, пора учиться, сегодня среда… ой, я же тебе твой подарок не отдала! — она аккуратно выпуталась из платья, вручила его мне складывать, а сама ускакала рыться в сумке. Что-то откопала и протянула мне: — Вот, это тебе, такого больше ни у кого нет, только у меня и у тебя!

— Что это? — я отдала ей сложенное платье, взяла коробку и осторожно открыла, всё ещё не понимая, о чём речь — магическое чутьё определяло содержимое как что-то из металла и синтетических полимеров, ни капли магии, зато почему-то электромагнитные искажения… Внутри оказался прямоугольник с ладонь размером, чёрный с одной стороны, белый с обратной, весь блестящий и гладенький.

— Это называется «телефон», мне тётка привезла, с Грани между нашим и техно-миром, — с гордостью представила подарок Влада, — по нему обычно разговаривают друг с другом, но у нас тут не получится, зато в нём можно хранить книги, песни и фотографии. Смотри, — она взяла из коробки телефон, нажала сбоку, тёмная поверхность вспыхнула ярким росчерком, подруга стала водить по ней пальцами, там что-то менялось, перемещалось, потом вдруг появились наши лица, заставив меня поражённо дёрнуться и тут же рассмеяться, когда мою гримасу с небольшим опозданием повторило отражение.

— Это мы, глянь какие клёвые, — подруга наклонилась, прижалась щекой к моей щеке, и я улыбнулась отражению — да, мы, клёвые, она такая вся рыжая и совсем не конопатая, глаза зелёные, один накрашенный, и я такая вся белая, глаза голубые, ухо оттопырила — красотки.

Влада двинула пальцем и телефон щёлкнул, останавливая наше отражение и сохраняя навсегда.

***

У Влады были занятия в первом корпусе, а у меня во втором, так что мы позавтракали в кафе у общежития и разбежались. Я шла неспеша, наслаждаясь тем, как прохладный голубой шёлк ластится к ногам, на ходу пыталась разобраться в телефоне, в одной руке несла сумочку — дверь открыть рук не осталось. Оторваться от экрана было слишком сложно, отвлекаться на магическое воздействие было лень, так что я остановилась у двери, поджидая кого-нибудь, кто будет входить или выходить, а заодно и меня впустит, времени всё равно ещё много.

Подошла большая компания девушек, они прошли и я пошла за ними, как-то автоматически пристроившись в хвост их колонны, они что-то эмоционально обсуждали и я невольно прислушалась.

— Ты представляешь, полудемон!

— Да ну, не «полу», максимум четверть, а то и меньше. Он с Грани между демонами и лесными духами, там же война была двести лет, с переменным успехом, они то воевали, то дружили и династические браки заключали, в итоге половина населения с демонскими примесями, я парочку таких знаю, по ним вообще не скажешь.

Я замерла.

И я знаю. У моей прабабушки мать была то ли полу-, то ли четверть-суккуба, причём зрелая — небывалая редкость. У неё даже рога и хвост были, правда крыльев не было — она вышла замуж за светлого эльфа по полному эльфийскому обряду, энергетическая связь с мужем не дала её тёмной сущности захватить власть над телом, но сила страсти раскрылась в ней полностью. А учитывая, что до этого бабуля с полным правом считала себя лесным эльфом и училась в Академии Жизни на алхимика-травника, после свадьбы она переквалифицировалась на любовные зелья и сколотила на них такое состояние, что с дохода от её наследства моя семья живёт до сих пор.

Я посмотрела на свою левую руку — там поблёскивало ярко-голубым топазом бабушкино колечко, она мне этим летом подарила, сказала, что фамильное, когда-то его носила та самая пра-пра-суккуба. Интересно, какая она была? Как она себя чувствовала, когда узнала? И как именно она узнала? Порицали ли её за это? Демонов истребили везде, кроме их мира, давно, но их потомки всё ещё рождаются на Гранях, и если в ком-то проявляется тёмная сущность, то их забирают… и куда девают? Об этом газеты почему-то умалчивали.

Компания девушек уже отошла далеко, было не слышно, о чём они говорят. Интересно, кого обсуждали? Хоть бы не из нашей группы…

Я посмотрела на часы и пошла к своей аудитории, по расписанию у нас было какое-то «ПДП» — хэ, как говорится, зэ, что это за новое пэ. Первый курс был ознакомительным, на втором начинались спецпредметы, а после третьего должно было идти разделение на терапевтов, хирургов и энергетиков, а ещё через два года ещё одно разделение, но о втором я не читала — я ещё с первым не определилась, у меня все три направления получались неплохо, да и ломать голову пока было рано.

Толкнув нужную дверь, я поняла, что пришла одной из первых, там было всего пятеро студентов, двоим я кивнула, остальных видела в первый раз. Осмотрелась — маленькая аудитория, я в такой ещё не была. Изогнутые полукругом ряды парт и лавок поднимались от кафедры ступеньками, на полированном дереве играли солнечные блики, просеянные листьями старого дуба над скошенной крышей с большими окнами, на стенах окон не было, везде были развешаны схемы энергетических каналов и разные таблицы. За профессорским столом никого не было, хотя вещи лежали, на большой доске красовалась очень аккуратная схема нашей Сферы, разноцветные мелки показывали пятигранники и шестигранники, Вершины и точки напряжённости были подписаны, я прямо залюбовалась — мало кто из преподавателей тратил столько времени на картинку, которая есть на форзаце любого учебника. Формулы рядом со схемой я видела в первый раз, и услышав, что их обсуждают совсем рядом, решила встрять и поучаствовать.

— Привет новеньким! Я Никси, — бросив сумочку на лавку, я улеглась на стол и обняла за плечи двух сидящих впереди парней, втиснувшись между ними. — А что это вы такое интересное учите в такую рань, да так тихо, что мне не слышно?

Правый парень улыбнулся мне и кивнул:

— Привет, я Райли. Расчёт искажений для разных точек Граней.

— Жуть как умно звучит, — сделала восхищённые глаза я и повернулась влево, готовясь знакомиться со вторым новеньким. Он поднял на меня глаза…

…и я рухнула куда-то в бездну, задохнувшись от чего-то нового, похожего на страх и восторг одновременно — я в жизни не видела таких глаз.

— Деймон, — тихо сказал парень с ноткой неодобрения, его плечо напряглось под моей ладонью, но я её не убрала — не хватало, мне это слишком понравилось. Он опустил глаза, возвращаясь к схеме, на которой что-то объяснял Райли, водя карандашом вдоль граней: — Длина Грани рассчитывается с помощью хорд-фактора. Тебе понадобится…

Он что-то ещё говорил, а у меня в ушах перекатывалось далёким майским громом: «Деймон-Деймон-Деймон…», и его глаза смотрели на меня, жёлтые, как у кота из Владкиного мира, с чёрным ободком по краю радужки, медно-оранжевые ближе к центру, такие яркие, даже у эльфов таких не бывает… зато бывают у демонов.

Ой.

Ой-ой-ой…

Моя ладонь на его плече ощущала его пульс наравне с моим собственным, его сердце билось ровно и медленно, а моё сходило с ума, отплясывая пьяные танцы и спотыкаясь, но во хмелю всё равно чувствуя себя восхитительным, самым офигенным танцором.

Я попыталась вслушаться в его голос, он казался уверенным и ну очень умным:

— Для получения длины Грани нужно умножить радиус, это константа, мы её рассчитывали, на…

Всё, моё сердце опять заглушило робкие намёки здравого смысла, что послушать, наверное, стоит, что это всё, наверное, пригодится — сердцу было отлично, оно танцевало так, как будто его никто не видит, как будто оно пьяное и счастливое. Голос Деймона размылся до кошачьего «мрр… мрр…» и я вспомнила зимнюю поездку в гости в Владке, когда мы спали вдвоём на печи, за окном выла вьюга, в трубе пел ветер, а на моей подушке лежал здоровенный кот, такой же наглый и рыжий, как его хозяйка, он урчал, я его гладила, было горячо и уютно…

— В этом конкретном случае берём хорд-фактор А, обычно в расчётах берётся до третьего знака после запятой, но в поле времени считать особо нет, поэтому…

Я влюбилась в слово «хорд-фактор», мне захотелось слышать его чаще, у Деймона был еле уловимый акцент, превращающий даже самую банальную фразу в музыку, просто скажи это ещё раз…

Он рассказывал, я потихоньку улетала, укладывалась на парту поудобнее, не убирая рук, уже перестала делать вид, что интересуюсь схемой в тетради, стала рассматривать Деймона — красавчик, боги, как же повезло нашей группе, мы будем видеть его каждый день! Чуть волнистые густые волосы, графитово-серые, почти чёрные, кончиками касались моей ладони, когда он поворачивался к Райли; острое ухо, не такое длинное как у меня, почти человеческое, и скорее всего, неподвижное; смуглая кожа, такие скулы, что мне захотелось провести по ним пальцем, но свободных рук не было, а отпускать его плечо не хотелось, оно было вылеплено Великим Создателем именно для моей руки, как одежда, сшитая на заказ, это было слишком прекрасно, чтобы отказаться продлить это хотя бы на секунду.

— Привет, Ник! — меня обняли сзади за пояс и пришлось обернуться, натянуто улыбаясь:

— Привет, Лейли, почему не пришла вчера? Мы тебя ждали, — плечи парней пришлось всё-таки отпустить, я выпрямилась и обняла подружку по-настоящему, ощущая холод на ладони, которой только что было так тепло, даже к подружке постаралась этой рукой особо не прикасаться, как будто её тепло могло смыть тепло Деймона.

— Я поздно приехала, на нашей Грани была усиленная проверка, — Лейли отпустила меня и я смогла рассмотреть её получше — она действительно выглядела уставшей, даже свои роскошные тёмно-зелёные волосы не уложила, а просто собрала в косу.

— Что-то случилось? — я отодвинулась, но продолжала держать её руки, потянула немного энергии для общего анализа — плохо, хоть и не смертельно, просто усталость. Пустила к её руке мягкий импульс из силы земли и воды, она тоже полуэльфийка, должно подойти, хотя раньше мы так не делали. Она немного помолчала, размышляя, потом улыбнулась и приняла, я взяла ещё немного на пробу — уже лучше, вернула чуть больше, Лейли убрала руки:

— Хватит. Спасибо. В нашей общаге ещё не открыли оранжерею, я как-то…

— Забудь, мне не сложно, я сегодня купалась, — отмахнулась я. — А почему у вас проверку усилили? Я через три Грани добиралась, везде всё спокойно.

— У нас общая Вершина с лесными духами, а у них Грань с демонами, а у демонов опять назревает война, то ли против духов, то ли вместе с духами против кого-то третьего — газеты врут каждый день по-новому, — она устало отмахнулась, потёрла глаза, — меня даже родители не хотели отпускать на учёбу, боялись, что нас отправят на практику туда.

Стало как-то нехорошо от этой мысли, но потом я поняла, что просто вместе с энергетическим обменом потянула у Лейли и немного эмоций, максимально беззаботно отмахнулась:

— Да не переживай, демоны всю жизнь воюют, студентов-второкурсников никто никогда на фронт не призывал, с нашими знаниями мы для своих опаснее, чем для чужих.

Она улыбнулась и неуверенно кивнула, стала разбирать сумку. Я пересела дальше, чтобы освободить ей место, тоже начала доставать тетради. Всё чаще захлопала дверь, впуская в аудиторию студентов, стало шумно, я здоровалась во все стороны, отмечая, как все за лето похорошели… кроме ещё двоих соотечественников Лейли, они выглядели серыми и выжатыми.

Прозвенел звонок, Райли поблагодарил Деймона, сгрёб вещи в рюкзак и выбежал из аудитории, а Деймон встал и медленно пошёл к доске, перевернул её чистой стороной и крупно написал: «Деймон ис'Тер», отряхнул руки и обернулся к аудитории, ожидая тишины.

Я медленно стаивала под парту, стараясь уменьшиться и сжаться, в голове мой бедный мозг ругал последними словами пьяное сердце за то, что мозг, как всегда, не разбудили — если бы он проснулся вовремя, он бы всем тупым органам объяснил, что студенты такие костюмы не носят, и слишком взрослый он для студента, и приставка «ис» в фамилии тоже не располагает к тесному знакомству, но кому это интересно, кто когда слушал несчастный скучный мозг?!

— Все собрались? — раскатился над нашими головами тот восхитительный голос, который я пять минут назад уже примеряла для своих ежедневных «доброе утро, дорогая» и «спокойной ночи, любовь моя». — Ну что ж, поздравляю всех с началом учебного года. Меня зовут профессор ис'Тер, я буду вести у вас краткий курс первой доврачебной помощи в условиях боевых действий. Курс ознакомительный, всего двадцать часов, пары будут каждый день, в середине курса будет практикум, в конце будет зачёт, который не влияет на годовой средний балл, зато влияет на распределение на летнюю практику, так что отнеситесь серьёзно, если собираетесь работать по специальности.

Он сел и открыл журнал.

По аудитории шорохом прокатилось первое впечатление, но как я и ожидала, оно больше касалось его фамилии и демонских глаз, хотя несколько девочек и оценили его скулы и плечи, стало даже немного обидно, что мои друзья такие слепые и судят так предвзято. Почему-то если человек полуэльф, то его не очень любят эльфы и очень любят люди; если друид полусид, то его очень любят сиды и нормально принимают друиды; но зато будь ты хоть полубог, за крохотную примесь демонской крови тебя будут не любить абсолютно все. Когда-то давно именно из-за этого моя прапрабабушка и её муж уехали жить на Вершину — их пара была слишком странной даже для Грани, на Вершинах всё проще, там таких много… но я всё равно не хотела бы попасть в Академию Вершин, даже у меня были предрассудки.

Профессор ис'Тер начал перекличку, я мялась и сжималась, представляя, как сейчас он ко мне обратится, а я слово «есть» забыла, а у меня руки отнялись, а я сижу красная как ягода-малина, и все это видят, и все всё понимают…

— Лейли эль'Хирн, — как сквозь вату в ушах донеслось до моего паникующего мозга, после Лейли по списку шла я, я это знала, я собралась и приготовилась, я выпрямилась, пытаясь убедить себя, что эльфы не сутулятся и не краснеют…

— Есть, — отозвалась соседка.

Профессор ис'Тер поднял глаза от журнала и молча посмотрел на меня.

На те места, где они сидели с Райли, сесть никто не успел, там было пусто, мне было даже не за кого спрятаться, чтобы сделать вид, что меня тут вообще не было и я всем почудилась. Его оранжевые глаза с лёгкой иронией смерили меня от макушки до пояса и обратно, он на секунду глянул в журнал и медленно произнёс:

— Никси эль'Хиз… уже здоровались.

По рядам прокатился весёлый шепоток, но стих, когда профессор закрыл журнал и переплёл пальцы, с подчёркнутым вниманием глядя на меня. Моё бедное сердце уже доплясалось до того, что просто лежало на танцполе и шёпотом просило водички, мозг рыдал над нашей общей загубленной жизнью, закрыв лицо руками, чтобы не видеть моего позора.

— Скажите-ка мне, госпожа эль'Хиз, кто учил вас энергетической диагностике и переливанию силы? — его голос звучал подозрительно серьёзно, а в глазах я видела ироничные искры, и не могла понять, шутит он или нет. Я так долго молчала, что он решил меня подтолкнуть: — Ну же, госпожа эль'Хиз, назовите имя, я хочу лично пообщаться с этим смелым оптимистом.

Одногруппники опять захихикали, я надулась и заявила:

— Я училась по книгам.

— Даже так? Как интересно, — по голосу было ясно, что он ни на грамм мне не верит. — Тогда я жду вас и ваши книги сегодня после четвёртой пары в этом кабинете.

— А можно не сегодня? — поморщилась я.

— Нельзя, госпожа эль'Хиз, как ваш преподаватель и просто как врач я не имею права медлить, когда рядом творится такое вопиющее нарушение второй заповеди.

По аудитории опять покатились смешки, а я надулась ещё сильнее — вторая заповедь гласила: «Не навреди», но я была уверена в правильности всего, что я делала, и готова была спорить с кем угодно, отстаивая свою правоту до последнего.

Профессор издевательски улыбнулся мне напоследок и опять открыл журнал, продолжая перекличку.

А я в своих мечтах в ответ на «спокойной ночи, любовь моя», пинком спихивала его с кровати с криком: «А вам отборнейших кошмаров, профессор!»

Его голос опять заполнил аудиторию, смазываясь в бессмысленное мурлыканье в моей голове, а я полезла в сумку за флягой и всё-таки выпила немного воды, надеясь, что дотанцевавшемуся сердцу тоже чуть-чуть достанется.

Великий Создатель… Спасибо, конечно, что ты слепил его для меня таким красавчиком, и за голос спасибо, и даже глаза мне нравятся… но почему, чёрт возьми, ты не мог сделать его чуть менее ехидным?!

Я сложила руки на столе и уткнулась в них лбом, мысленно рыдая над своей горькой судьбой.

***

Третьей парой было правоведение, мы все честно пришли в большой лекционный зал в девятом корпусе, где вместе с нами должны были учиться ещё четыре группы, но спустя двадцать минут после звонка преподаватель так и не появился, после чего какой-то бойкий парень из параллельной группы влез на парту и толкнул пламенную речь о соблюдении нашего права на образование, элегантно закончив её предложением всем дружно отсюда свалить. Логика в его спиче прихрамывала, но посыл народу понравился, мы с Лейли решили не отрываться от коллектива и пошли обедать на час раньше.

Неспеша прогулялись по парку Астрономов, иногда поглядывая на витрины с той стороны дороги — там каждый год появлялись новые кафе на любой вкус и кошелёк. У одного ресторана толстый полугном старательно рисовал мелом на рекламной доске какую-то невероятную многолапую дичь, запечённую целиком, увидел нас, широко заулыбался и дописал ниже: «Красивым девушкам скидки!», мы не сдержались и прыснули от смеха, подходя ближе, он открыл для нас дверь, а сам сразу же стёр надпись.

Нас встретили и усадили за уютный столик, принесли меню, где на первом развороте красовалась та самая многолапая дичь, я подняла удивлённые глаза на Лейли:

— Ты тоже это видишь? Это что вообще за мутант?

— Ты ещё не пробовала шестиногов? — удивлённо рассмеялась подружка, — слушай, ты как с луны свалилась, все на них этим летом просто помешались! Где ты отдыхала на каникулах?

— У бабушки.

— Ясно, туда позже всех доходит, — махнула рукой подружка, полезла в сумочку и достала… телефон. Ну вот, а Влада говорила, что только у нас с ней такие будут. — Ты что, и телефона никогда не видела?

— Видела, мне сегодня утром подарили, — я достала свой и показала, Лейли тут же схватила его:

— Ух ты! У тебя что-то новенькое, я таких ещё не видела. Откуда?

— Владе тётка привезла из техно-мира. А я тебе, кстати, блузку привезла, от ри'эль'Вирн, надо завтра не забыть отдать. — Она довольно улыбнулась, я перевернула страницу меню и увидела самых настоящих голубых крабов. — А крабы тут откуда?! Их через три Грани везти, это же невероятно долго и дорого!

Лейли оторвалась от экрана и подняла на меня удивлённый взгляд:

— Ну ты совсем темнота, Ник. Ты газет не читаешь? — я мотнула головой, она снисходительно улыбнулась, вздохнула и пропела, потирая висок: — Гране-импульсное перемещение, компания «Джи-Транс», Большое Содружество — нет? Ни о чём не говорит, в новостях не мелькало?

Я нахмурилась — новости всегда были для меня скорее раздражающим фактором, чем источником информации, но о «Джи-Трансе» гудели даже сплетницы в салонах, которые обычно не интересуются тем, где их мужья берут деньги.

— Это новая почтовая компания?

— Да, дорогая, да. И эта компания получила разрешение на перевозку почты, грузов и людей во всех известных Мирах, через все известные Грани, и даже через Вершины, которые подписали соглашение и вошли в Большое Содружество. Теперь торговля выйдет на качественно новый уровень, а такие штуки скоро будут у всех, — она указала глазами на телефон и отложила его, расстегнула сумку, достала оттуда что-то, завёрнутое в упаковочную бумагу, и протянула мне с загадочной улыбкой: — Зато вот такого точно ни у кого не будет, это возить через Грани запрещено.

Слово «запрещено» всегда будило у меня внутри маленьких демонов, которые начинали ползать под кожей, скакать по рёбрам и щекотаться изнутри — руки зачесались разорвать обёртку прямо здесь, я с силой переплела пальцы и заёрзала на стуле, глядя на подружку со смесью обожания и раздражения:

— Что там?

— Книга, — шепнула она, я разочарованно сдулась, она рассмеялась: — Эй, не вешай уши! Ты открой сначала, таких книг в наших мирах не выпускают, мне её тоже подарили, но кто — не скажу, а то его по судам затаскают, мне такое читать нельзя.

Маленькие демоны внутри меня заинтересованно подняли головы, я переспросила:

— Нельзя? Книги, которые запрещено читать?

— Да, по их законам, я для таких книг ещё маленькая, — игриво прищурилась Лейли, — и ты тоже. Но мы никому не признаемся, да?

— Да! — мы рассмеялись, она всё-таки протянула мне книгу, я взяла, немного подержала и спрятала в сумочку — она теперь моя, могу открыть в любой момент, так что спешить незачем.

Возмущённые до глубины души, чесучие демоны запрыгали внутри меня, требуя открыть не-мед-лен-но, но я любила играть с ними в «кто кого», поэтому крепко держала оборону.

Мы сделали заказ, обменялись впечатлениями о летнем отдыхе, Лейли показывала мне фотографии из своего телефона, а я тихо завидовала и жалела, что у меня его летом ещё не было — у бабушки на Грани Ри было, чем полюбоваться, там туризм уже лет двести как самый прибыльный бизнес, даже несмотря на то, что туда так долго и дорого добираться.

Мы доели вторую смену блюд, заказали десерт и чай, его подали в таком восхитительном сервизе, что Лейли сразу заорала мне, чтобы я не смела ничего трогать, пока она всё не сфотографирует. Я смеялась, глядя как подружка в эстетическом экстазе переставляет чашки и вертит блюдца с креманками так, чтобы свет падал на лепестки съедобных цветов под самым выгодным ракурсом.

Она тешила свой перфекционизм, а я рассматривала узор на чашке и думала о том, что благодаря этой гране-импульсной технологии мир скоро очень сильно изменится — такие чашки я в последний раз видела в банкетном зале королевской оперы, за пять Граней отсюда. Бабушка показывала мне чашку и шёпотом объясняла, что их производят только тёмные эльфы, очень далеко, это очень дорого. Пожалуй, теперь слова «далеко» и «дорого» перестанут быть синонимами. Я посмотрела на полуэльфийку с телефоном, улыбнулась и подумала, что пожалуй, это хорошо.

***

Во двор общежития я добралась к закату — так получилось. Сначала мы с Лейли так заговорились, что опоздали на четвёртую пару, потом решили на неё не идти, а вместо этого прогуляться в Парк Роз посмотреть на новый мост, который весной начинали строить и как раз сейчас готовили церемонию открытия. У ворот парка юный полусид с ирокезом предлагал всем желающим сфотографироваться с разноцветной ящерицей и раздавал рекламки «Выставки-продажи невероятных животных», куда влюбившаяся в ящерицу Лейли меня сразу же потащила с неэльфийской силой. На выставке она перефоткала всех, абсолютно всех зверей, и даже спящего сатира, которого приняла за нового невиданного зверя. А меня там укусил енот, который оказался не енотом, а застрявшим в животной форме полиморфом, я пыталась его погладить, а он обиделся и цапнул. В качестве извинения мы пригласили енота на ужин, ужин затянулся, енот напился и начал петь, потом за енотом пришёл очень злой парень, представившийся енотовым учеником, оплатил счёт и унёс певца в неведомые дали, а мы с Лейли без енота загрустили и решили идти домой, только на выходе сообразив, что умудрились прошататься по городу весь день.

Мы поймали карету и доехали до студгородка вместе, потом подружка пошла в своё общежитие, а я в своё, но когда не увидела света в окне нашей комнаты, решила, что нечего там одной делать, и села на красивую кованую лавочку в маленьком парке внутреннего двора.

В центре парка шумел подсвеченный изнутри голубым подвижный фонтан, то стихая, то подбрасывая каскады воды до уровня второго этажа, цвели розы и мелкие вьющиеся цветы, свисающие гроздьями с чаш на фонарях, вокруг фонарей вились стайки полупрозрачных бабочек, половина лавок уже была занята парочками и компаниями, но мне они не мешали.

Я немного посидела, наслаждаясь запахом воды и цветов, послушала возмущённый визг своих нетерпеливых внутренних демонам, достала книгу, подразнила их… и не стала открывать. Достала телефон, пересмотрела все фотографии, от нашей утренней с Владой, до последней, где пьяный енот спал на руках своего ученика… погладила книгу на коленях. Демоны пищали и царапались изнутри, требуя распаковать книгу не-мед-лен-но, сию секунду, я спрятала телефон и осторожно развернула плотную шелестящую бумагу.

Книга оказалась гладкой и приятной на ощупь, пахла странно и интригующе. Я усилила яркость фонаря над лавочкой и рассмотрела обложку — на ней была фотография почти обнажённой женщины, изогнувшейся у тонкой колонны, я никогда ещё не видела на обложках книг фотографий, у нас там печатали название и виньетки. Интересно.

Название было написано внизу, на упрощённом эльфийском, я его хорошо знала. Имя автора мне ни о чём не говорило, название «Приват» тоже выглядело непонятно, я открыла книгу и перевернула страницу…

***

Кто-то встряхнул меня за плечо, сильно, даже больно.

Я отмахнулась, не поднимая головы — кто бы это ни был, пусть проваливает к чёрту, меня ни для кого нет.

— Никси! Никси, очнись!

У меня из рук вырвали книгу и я ахнула от возмущения, уже готовясь влепить нахалу «ударной волной» с двух рук, но в последний момент остановилась, увидев перед собой обалдевшую Владу и незнакомого здоровенного парня. Парень фыркнул:

— Нифига себе тебя наука поглотила.

Я узнала по голосу нашего нового соседа, но была слишком раздражена, чтобы любезничать, перевела взгляд на встрёпанную Владу и хмуро осведомилась:

— Что-то случилось?

Влада с охреневшим видом всплеснула руками:

— Да так, ничё, подруга у меня бесследно пропала, с самого утра, а так больше ничего не случилось! Коза ты драная, Никси! — она швырнула книгу мне на колени и нервно поправила одежду, попыталась успокоиться и подняла глаза на парня: — Спасибо, я дальше сама.

— Точно? — Она кивнула. — Ну смотри, я рядом, ежели чего. — Он развернулся и ушёл в сторону общежития, Влада проводила взглядом его широкую спину и как-то очень нехорошо посмотрела на меня.

Я почему-то подумала, что подружка у меня больше всё же русалка, чем оборотень. От этой мысли стало немножко легче.

Потом я подумала, что как-то слишком светло вокруг, хотя фонари не горят. И от этой мысли стало как-то не по себе.

— Ну? — мрачно выдала Влада, складывая руки на груди и смеривая меня очень нехорошим взглядом. — Давай, излагай, я вся внимание. Как оно, ночевать на лавочке? Не замёрзла, синя девица? Комары не съели?

Я попыталась улыбнуться с милым и заискивающим видом. Не помогло.

Тогда я посмотрела на часы и улыбка завяла — они показывали половину шестого утра. Я ахнула и осмотрелась — парк был пустым, фонтан выключили, на кованых воротах висел замок, розовато-сиреневое небо покрывали перистые облака, уже подсвеченные малиновой зарёй.

Влада выглядела уставшей и злой, я виновато поджала губы и шмыгнула носом, пытаясь пронять её кошачьим взглядом исподлобья, годами отточенным на родственниках — сработало, подружка прыснула от смеха, вздохнула и села рядом. Показала мне внушительный и полный укоризны указательный палец:

— Когда ты не пришла к двенадцати, я пошла к твоему старосте выяснять, была ли ты на занятиях, — к указательному пальцу добавился ещё более внушительный средний, и новый пункт: — Он сказал, что ты ушла с Лейли и вы пропали, я пошла к Лейли. — Влада отогнула новый палец, я виновато опустила глаза, — Лейли рассказала мне историю ваших приключений, и предположила, что ты что-то забыла в ресторане возле выставочного комплекса, мы поехали туда выяснять, была ли ты там. — Я опять шмыгнула носом, Влада отогнула мизинец, для пущей убедительности подсунув руку мне под нос: — Возле ресторана мы обошли всех извозчиков, выясняя, не видели ли они одну мелкую тощую заразу, но они нам не помогли. Потом я приехала в общагу и встретила Марка, который спросил, в чём дело, и рассказал мне, что моя мелкая тощая зараза преспокойно читает в парке, пока я ношусь по всему городу, разыскивая её или её хладный труп.

Я шмыгнула носом с полным осознанием всей глубины своего падения, медленно подняла глаза и двумя руками прижала к себе книгу, шёпотом сообщая Владе:

— Ты должна это прочитать. Но не раньше, чем я дочитаю до конца.

— Что это? — скептически подняла брови подружка, я покраснела и отвела глаза, ещё сильнее понижая голос:

— Это художественная книга, в нашем мире она запрещена. И я теперь понимаю, почему.

Влада укоризненно поцокала языком, качая головой и глядя на меня как на неразумное дитя, встала и поправила рубашку:

— До занятий ещё три часа, и я собираюсь их все проспать.

— Ага, — с невинным видом кивнула я, плотнее прижимая к себе книгу. Влада посмотрела на меня, на книгу, опять в мои бесстыжие невинные глаза… рывком отобрала мою прелесть и заявила:

— Ты тоже идёшь спать! Сейчас же!

— Там чуть-чуть осталось! — заканючила я, — ну Владочка, пожалуйста…

— Спать тебе «чуть-чуть осталось», — подруга размашисто зашагала к двери общежития, я вприпрыжку поскакала за ней, иногда забегая вперёд и умоляюще складывая руки:

— Ну Влада…

— Утром отдам. Тебе на какую пару?

— На вторую, я до неё точно успею дочитать! Я её не пропущу, у меня там такой новый препод… — я замерла, вдруг вспоминая, что я должна была прийти к нему после четвёртой пары, и обо всём на свете забыла!

— Что? — Влада остановилась, когда заметила, что я за ней не иду.

— Я труп, — теперь уже по-настоящему шмыгнула носом я, хватаясь за голову, — мужчина моей мечты ждал меня сегодня после четвёртой пары, а я не пришла.

— Эх ты, — рассмеялась Владка, — променяла мужика на пирожные, ай-яй-яй.

— Влада, почему я такая дура… — заныла я, обнимая её руку и утыкаясь в неё лицом, — он мой новый профессор, он меня убьёт.

— За убийство студента его отстранят от преподавания, — вздохнула Влада, потихоньку подтаскивая меня к двери.

— Вот мне вообще не легче от того, что после моей смерти он за это заплатит!

— Да забей, поставит отработку, подумаешь. В первый раз, что ли?

Я немного успокоилась, но не сильно. Мысль о том, что вместо пьянки с енотом я могла бы сидеть над формулами с Деймоном, вызывала внутри тоскливую досаду и злость на собственную пустоголовость, а то, что Влада отобрала книгу, вообще причиняло невыносимые страдания — на этот раз внутренние демоны одержали убедительную поведу в моей любимой «кто кого», я готова была признать поражение, сдаться и просить пощады, лишь бы мне вернули книгу, но Влада была неумолима.

Мы поднялись на свой пятый этаж, Влада быстро умылась и сразу легла, а я сказала, что немного полежу в ванной. Когда я вышла через пятнадцать минут, подружка крепко спала, я вытащила книгу у неё из-под подушки, и беззвучно вопя от восторга, танцующим шагом вернулась в ванную. Добавила горячей воды, взбила гору ароматной пены, и под одобрительный хор своих жадных демонов открыла книгу.

Глава 2, как я спалилась

Мне снился жаркий тропический закат. Небо куталось в лиловые облака, ветер нёс с побережья горьковатый запах соли, море шумело так оглушительно, что из-за него временами не было слышно музыку. Пылали факелы, треща от ветра, гул деревянных барабанов отзывался низким резонансом в груди, а я танцевала, то плавно качая бёдрами, то страстно изгибаясь и размахивая длинными волосами, то вдруг замирая вместе с музыкой… а в кресле напротив сидел Деймон ис'Тер, пожирая меня своими оранжевыми глазами.

***

— Слышь, эльфа медузовна, ты тут всю ночь проспала, что ли?

Я с трудом открыла глаза и поморщилась, пытаясь прийти в себя — я лежала в полупустой ванне, одну руку опустив в воду, а второй прижимая к груди недочитанную книгу. Времени не хватило, так я и знала, хотя оставалось-то совсем чуть-чуть, если бы не уснула, точно дочитала бы.

— Доброе утро, Владка, — улыбнулась я, широко зевнула и попыталась вылезти из воды, не поскользнувшись на остатках пены своими волнистыми сморщенными пятками, всю ночь откисавшими в воде.

— До-ка-тилась, — констатировала подружка, смеривая меня уничтожающе-сочувственным взглядом, — кто бы мог подумать.

— Я на тебя посмотрю, — показала язык я, — скоро. Мне чуть-чуть осталось, завтра ты такая же будешь.

— Да не дай бог, — фыркнула Влада, открывая шкафчик и доставая зубную щётку, — собирайся, а то пойдёшь на лекцию мужчины своей мечты как лахудра нечёсаная.

Я тяжко вздохнула, опять мучаясь сожалениями и плохим предчувствием — я понятия не имела, что врать Деймону о своём прогуле.

Дошлёпав до зеркала на подоконнике, я посмотрела в свои бесстыжие глаза и решила, что буду врать о внезапной коварной болезни — цвет лица у меня был рассветно-снежный, с фиолетовыми кругами под глазами, нужно надеть что-нибудь светлое, чтобы сгладить эту нездоровую бледность.

Выбрав из шкафа несколько платьев, которые успела распаковать в день приезда, я приложила их к груди перед зеркалом — бледно-сиреневый подчёркивал круги под глазами, серый с жёлтым выглядел слишком вызывающе для лекций. С тяжким вздохом я отложила оба платья и достала белое с голубой вышивкой, посмотрела в зеркало — как дебютантка, только суровой маменьки рядом не хватает.

— Владка, мне нечего надеть, — заныла я, подружка выглянула из ванной и уверенно показала большой палец:

— Отлично выглядит, надень жемчуг.

— Да? Ну может быть, — я опять приложила платье к груди и решила, что Влада ерунду не скажет. Выбрала украшения, накрасила губы и позвала: — Влад, ты идёшь?

— Мне на третью, — донеслось из ванной, — можем пообедать вместе у рудокопов, если хочешь.

— Хорошо, встретимся там. Пока, — я обулась и выбежала из комнаты, на ходу доставая книгу.

На лестнице со мной кто-то здоровался, что-то говорил, я на ходу бросила «привет», не поднимая головы — мне было сильно не до того, события в книге разворачивались совершенно неожиданным образом, я боялась упустить какие-то важные мелочи, и потом чего-то не понять.

На перекрёстке между общежитием и кафе меня чуть не сбила карета, но какой-то парень придержал меня за локоть и точно так же за локоть перевёл через дорогу, к своему стыду, я даже не могла вспомнить, кто это был.

В кафе я с трудом оторвалась от книги чтобы сделать заказ, на автомате поела, совершенно не чувствуя вкуса, проверила время и вылетела из кафе, только у первого корпуса вспомнив, что забыла заплатить. Мысленно ругая последними словами себя, которая не может победить каких-то книжных демонов, Владку, которая со мной не пошла чтобы проконтролировать, Лейли, которая подарила мне эту наркоту, и профессора ис'Тера просто за компанию, я ускорила шаг и пообещала себе, что завтра напомню хозяину о сегодняшнем завтраке и всё верну с чаевыми.

Перешла дорогу осторожно, опустив книгу.

Перешла вторую дорогу тоже осторожно, дальше нужно было идти только по тротуару, так что бояться было нечего.

Кто-то открыл мне дверь корпуса, я сказала «спасибо», не поднимая глаз — оставалось страниц сорок, а было до сих пор не ясно, кто в итоге останется в выигрыше или хотя бы живым, ситуация накалялась, я переживала за судьбу героини больше, чем за собственную жизнь, в книге стреляли, дом горел… кто-то встал у меня на пути, и я в него с разбегу врезалась книгой, потеряв строку.

— Стоять больше негде, коридор тесный?! — рявкнула я, поднимая голову и тут же холодея всем телом — напротив стоял профессор ис'Тер, сложив руки на груди и изучая меня не предвещающим поблажек взглядом. Я невинно улыбнулась и проблеяла: — Доброе утро, профессор. Мне сюда, — мой дрожащий палец указал на дверь его аудитории, напротив которой мы стояли, он глубоко вдохнул с таким видом, как будто сейчас подробно и обстоятельно расскажет мне всё, что обо мне думает, но на середине его вдоха прозвенел звонок, заставив меня широко улыбнуться. Он прыснул от смеха, качнул головой и открыл передо мной дверь.

Я юркнула внутрь и села на своё вчерашнее место рядом с Лейли, она шёпотом поздоровалась и с пониманием посмотрела на книгу в моей руке, но ничего не сказала.

Профессор сел за свой стол, начал перекличку, я сложила учебники стопкой перед собой, отодвинула подальше, чтобы они закрыли конспект стеночкой, открыла конспект, а внутри конспекта открыла книгу — там бились стёкла, мужчины с оружием хватали роскошных женщин в шелках… меня толкнула локтем Лейли.

Я с неохотой подняла голову, она шепнула:

— Я следующая.

— Спасибо, — я сделала невинное лицо человека, готового поглощать знания, хотя и чувствовала, как горят щёки и колотится сердце, ещё не отошедшее от сцены из книги.

— Лейли эль'Хирн.

— Есть, — подняла руку соседка.

Повисла пауза.

Я напряглась, повторяя в уме слово «есть» и проверяя, действует ли рука, но на всякий случай готовясь и к чему-нибудь неожиданному.

— Никси эль'Хиз, — протянул профессор с интонацией участкового, надевающего наручники на пропащего хулигана-рецидивиста, который в этот раз от наказания точно не отвертится. Я прокашлялась и пропищала:

— Есть.

Он откинулся на спинку стула, склонил голову набок, изучая меня с нарочито скучающим видом, потом чуть улыбнулся и вздохнул:

— А я ждал вас вчера, — по аудитории прокатился шепоток и смешки, я набрала воздуха, готовясь врать, но он не дал мне заговорить, изобразил скорбную укоризну и развёл руками: — Я вас так ждал: план занятия составил, чай заварил, розги поставил замачиваться, на всякий случай. — Смех аудитории стал громче, я заливалась краской, представляя как душу профессора подушкой, пока он пытается пожелать мне доброго утра. — Я даже сам взял в библиотеке те учебники, по которым вы якобы учились диагностике, — он похлопал ладонью по стопке книг на углу стола, — а вы не пришли. — В мою сторону оборачивались одногруппники, все гнусно ржали, я опять попыталась вставить хоть слово, но профессор поднял ладонь, останавливая меня: — Не нужно оправданий, госпожа эль'Хиз, я вижу, что у вас была уважительная причина — вы всю ночь учились, жадно поглощая знания, я понял. И сегодня после четвёртой пары вы расскажете мне в подробностях всё, чем обогатились за эту ночь, книги можете не брать, у меня всё готово ещё со вчерашнего дня. Чай я, правда, сам выпил, зато розги остались, вас ждут, приходите.

Я хватала воздух ртом, всё ещё пытаясь найти слова, но меня никто не слушал — профессор вернулся к журналу и продолжил перекличку.

Лейли виновато смотрела на меня и сжимала губы, чтобы не улыбнуться шире, беззвучно прошептала:

— Прости, я сама забыла про твою отработку, если бы я не потащила тебя на выставку…

Я отмахнулась с убитым видом — поздно уже, это я должна была помнить, куда мне надо, а не она. Эх…

Лицо пылало от смущения, глаза нашли открытую книгу и опять попытались нырнуть в сюжет, там осталось-то всего ничего, дочитать бы уже и выдохнуть, и избавиться от этой проклятой зависимости.

Профессор закончил перекличку и перевернул доску, где всё ещё были формулы с прошлого занятия и схема нашей Сферы, стал повторять материал, мне стало скучно — я это всё помнила. Книга манила, завлекая меня в сети опасности, стали и шёлка, там кричали полуобнажённые женщины, пытаясь прикрыть распалённые танцем тела от мужских взглядов и холодного ветра, рвущегося из разбитых окон, там ломали двери, за одной из которых лежала на огромной кровати героиня, связанная, но не сломленная…

Кто-то пнул меня по ноге, я не обратила внимания, следующий пинок заставил отодвинуться от раздражающего фактора, мне было всё равно, кто это и что он хочет — дверь вылетела из проёма, в комнату ворвались солдаты, мучитель героини обернулся и…

И у меня отобрали книгу.

Я резко выпрямилась, вдыхая полную грудь и готовясь возмущаться… и столкнулась с ехидным взглядом медно-оранжевых глаз. Профессор держал мой конспект вместе с книгой, медленно открывая её посередине.

Моё сердце рухнуло в пропасть, я бессильно обмякла на стуле, глядя как он с ироничной улыбочкой пробегает взглядом страницу по диагонали и закрывает книгу, переводя на меня снисходительно-издевательский взгляд:

— Ай-яй-яй, госпожа эль'Хиз.

Все перешёптывались и посмеивались, а я обмерла, готовясь к тому, что он сейчас вынет книгу из конспекта и покажет всей группе неприличную обложку с полуголой женщиной — это будет эпический позор, мне этого до конца учёбы не забудут.

Сердце с мозгом тихо дрожали, обнявшись и молча ожидая своей участи, профессор молчал, глядя на меня как удав на кролика, я слушала шум в ушах и пыталась не разреветься от досады и стыда.

— Читать на моей лекции учебник по другому предмету — как не стыдно? Я могу начать ревновать, — его кошачьи глаза прищурились и потеплели, я ощутила, как их тепло растекается по всему моему телу невероятным облегчением — он меня не сдал, Великий Создатель, я тебя обожаю!

Профессор медленно развернулся и пошёл вниз по ступенькам, унося с собой мою книгу. А я смотрела ему в спину и в мыслях била его подушкой, а потом целовала, и снова била и целовала, и опять била…

***

Остаток пары прошёл как во сне, я честно пыталась слушать лекцию, но голос профессора творил с моим сознанием абсолютно неприличные вещи, фантазия погружала то в иллюзорный мир книги, то в воображаемую постель, где я слышала своё очередное «доброе утро» и отвечала то «идите к чёрту», то «иди ко мне». Эти качели заставляли сердце улетать в неведомые выси, где опять начиналась стрельба, холодный шёлк на обнажённой коже, брызги стекла… Я так переживала за них всех, так страдала, уверенная, что у них там что-то происходит, а я об этом не знаю! Хотелось реветь от досады.

Прозвенел звонок, все засобирались, я тоже сложила вещи, но не спешила уходить. Лейли забросила сумку на плечо и вопросительно посмотрела на меня, я сказала:

— Ты иди, я догоню.

Она с сомнением посмотрела на меня, на профессора ис'Тера, опять на меня, улыбнулась и качнула головой, но ничего не сказала. Я подождала, пока она дойдёт до двери, собрала всю свою решимость, встала и пошла вниз по ступенькам.

Профессор за столом изучал журнал и никак не отреагировал на меня, даже когда я остановилась перед его столом. Я молча ждала, он что-то писал, на его губах иногда мелькала, сразу же пропадая, издевательская улыбочка, от которой мне хотелось рычать и топать ногами. Наконец меня это задолбало, я собралась, вдохнула поглубже и сказала:

— Профессор ис'Тер, могу я получить обратно свои вещи?

Он медленно выпрямился, проводя по мне взглядом снизу вверх, ехидно улыбнулся и сказал:

— Нет.

Я засопела от злости, сжала кулаки, но всё равно попыталась говорить сдержанно и культурно:

— Они мне нужны.

— Перебьёшься, — чуть шире улыбнулся профессор, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди.

— Там мой конспект по вашему предмету, — с трудом сохраняя иллюзию спокойствия, прошипела я. Он дотянулся до лежащих на углу стола книг и вытащил мой конспект, обнажив неприличную обложку книги, бросил тетрадь на стол передо мной:

— На.

Я указала глазами на книгу:

— Это мне тоже нужно.

— Зачем? — изобразил комичное удивление профессор, взял книгу, посмотрел на обложку так, как будто в первый раз такое видит: — Что-то мне подсказывает, что «это» никоим образом не учебник, а изучать на моей лекции способы обращения с нефритовыми жезлами и тайны погружения в райские пещеры — как минимум неуважение. И ты вообще должна мне сказать спасибо за то, что я эту занимательную спелеологию вслух не зачитал.

— Спасибо, — выдавила я. — Верните книгу. Пожалуйста.

Он фыркнул, запрокинул голову, рассматривая потолок, опять посмотрел на книгу, поднял на меня возмущённый и неверящий взгляд:

— Вот это интереснее моей лекции?

— В начале было повторение, я это и так помню. Мне осталось несчастных три страницы, я бы дочитала и забыла о ней, и слушала бы лекцию спокойно, — меня уже потряхивало, несмотря на все усилия, профессор издевательски улыбался, похоже, получая от моей бессильной злости море удовольствия:

— У вас в среду практикум, сдашь на «отлично» — отдам.

Я поражённо открыла рот, представляя себе почти неделю ожидания, бессонные ночи и безрадостные дни пронеслись перед моими глазами унылой серой чередой, пучина отчаяния затягивала меня, не оставляя надежды, и я решилась на свой последний аргумент, бесчестный и коварный.

— Ну пожалуйста, — я шмыгнула носом, напуская полные глаза слёз, — вам что, жалко? — опустила голову, сжимая дрожащие губы и заглядывая профессору в глаза взглядом маленького, пушистого, безвинно осуждённого на погибель котёночка… он рассмеялся.

Я обалдела настолько, что на миг потеряла концентрацию и перестала прикидываться, тут же опять изобразив оскорблённого в лучших чувствах ребёнка. Профессор вздохнул и опёрся на стол, издевательски качнул головой:

— Госпожа эль'Хиз, я старый, чёрствый, безжалостный сухарь, меня слезами не проймёшь. — Взял мою книгу и перевернул обложкой вниз, похлопал по ней рукой: — Она будет жить у меня, ей будет страшно и неуютно в окружении погрызенных мышами справочников и рассыпающихся от старости пособий по некромантии, и чтобы её спасти, вам придётся очень, ну прямо очень хорошо учиться — я не ставлю «отлично» за красивые глаза или за то, что кто-то «старался», оценку придётся заработать.

— Вы не имеете права, — дрожащим уже по-настоящему голосом заявила я, — никто не может отбирать у студентов личные вещи.

— Напиши на меня жалобу в деканат, — медленно кивнул профессор, я вспыхнула от злости, он криво улыбнулся и опять взял ручку: — Иди, котёночек, на третью пару опоздаешь.

Я ещё немного постояла, глядя как он невозмутимо заполняет журнал, развернулась и пошла к выходу, трясясь от злости и мысленно пиная его ногами на огромной кровати и вопя: «Доброго утра, сволочь, доброго тебе, блин, утра!»

***

Третья пара прошла совершенно бестолково, и не только у меня — старенькая профессорша давала задания и отвечала на вопросы, постоянно посматривая на часы, потом раздала наглядные пособия и убежала, вернувшись через полчаса такой взмыленной, как будто намотала пару кругов по стадиону. Мы с Лейли кое-как разобрались с заданием, и то исключительно благодаря помощи нашего бесценного отличника, давно и безнадёжно в неё влюблённого. Преподавательница собрала работы и отпустила нас за двадцать минут до конца пары, опять куда-то убежав, а мы пошли обедать, безмерно счастливые от того, что сможем занять самый лучший столик в нашем любимом кафе.

Погода была отличная, жара немного спала, мы шли по бульвару Поэтов и молчали — почему-то с Лейли мы могли молчать хоть целый день, меня это никогда не напрягало. Она была какая-то задумчивая, я иногда посматривала на неё, видела напряжение в глазах, какой-то поиск, хотела даже предложить подумать вместе, но не стала — она всё равно не расскажет, такая она. Ну или расскажет, но не раньше, чем сама решит рассказать, а до этого момента из неё слова не вытянешь, так что я не стала лезть.

Солнце стояло почти в зените, но раскидистые каштаны давали достаточно тени, фонтаны разбрасывали мелкую водяную пыль, она оседала на коже, даря прохладу мне и цветам на клумбах, мимо с грохотом проносились подростки на роликах, разбавляя весёлым шумом по-летнему ленивую жару. Лейли помялась, повздыхала и выдала:

— Как он тебе? Только честно.

И уставилась на меня таким взглядом, как будто от моего ответа зависела жизнь загадочного «его». Я округлила глаза и сдержала первый порыв начать врать о том, что Деймон мне вовсе даже и не нравится, неуверенно улыбнулась и прикинулась веником:

— Я тебе отвечу максимально честно, как только узнаю, о ком речь.

Она нахмурилась, но тут же хлопнула себя по лбу и рассмеялась:

— Что-то я сегодня… а, забудь.

— Нет уж, давай колись, — заулыбалась я, — кто не идёт у тебя из головы?

— Кори, — смущённо призналась Лейли и стала преувеличенно внимательно рассматривать фонтан. Мне стало слегка не по себе.

Кори… Двухметровый полугном с фамилией на «эль», наш главный очкарик и неизлечимый отличник. Я бы сказала, что в жизни не видела более нелепого создания, но судьба свела меня с бабушкиным хохлатым котом, который был старым ещё тогда, когда я «эр» не выговаривала, а сейчас вообще частично облысел и растерял все зубы, но бабушка настолько беззаветно любила это убожество, что я держала своё мнение при себе. Кот практически не ходил, не умел втягивать когти, обладал отвратительным сиплым голосом, и в силу возраста носил подгузник — если бы не последний пункт, он бы ни за что не подвинул Кори с первого места.

Я посмотрела на Лейли, с трудом проглотила всё, что могла бы сказать по теме, прокашлялась и сказала:

— Он… умный.

— Да, — с долей облегчения улыбнулась подруга, глубоко вдохнула, как будто собиралась ещё что-то сказать, но не решилась и промолчала. Нужно было спасать хрупкий мостик доверительной беседы, я толкнула её локтем:

— Он по тебе вздыхает с начала первого курса, неужели ты наконец-то оценила?

— Нет, — засмущалась подруга.

— Да, — шёпотом протянула я, она тихо рассмеялась и пихнула меня плечом:

— Дурочка, хватит!

— Да! — я опять её толкнула и захихикала, — Лейли, ну ты даёшь! Чем он тебя пронял? Ты же его отшивала весь прошлый год, чуть ли не раз в неделю.

Она смутилась ещё больше, стала изучать другой фонтан, помолчала, помялась и наконец призналась:

— Он таскал мне цветы по понедельникам, даже зимой, на третий этаж по балконам. Пока я не узнала, что это он, и не сказала перестать это делать.

— И он перестал? — я округлила глаза, про цветы от тайного поклонника я знала, все знали, но что этот тайный поклонник — наш ботан, Лейли держала в секрете. Я бы не смогла такое утаить, из меня вечно любая новость фонтанирует, а уж такую я не удержала бы в себе и минуты.

— Перестал. Я думала, на этом всё кончится, но… — она замялась, окончательно смутилась и замолчала, стала рассматривать статую перед храмом Просвещения, статуя как на зло была в очках, Лейли отвернулась от неё и посмотрела на меня, я сделала серьёзное лицо и поправила воображаемые очки. Подруга рассмеялась и покраснела так, как эльфы не умеют, прижала ладони к щекам, вздохнула: — У него в конспекте мой портрет. И когда он понял, что я увидела, то не стал отмазываться, и вообще ничего не стал говорить, как будто здесь нет ничего такого. И я… не знаю, как на это реагировать.

— Он тебе нравится? — я пыталась улыбаться, хотя мысленно вопила: «Скажи ''нет'', немедленно!» и надеялась, что подругу всего-навсего гложет чувство вины за его неразделённую любовь. Потому что сложно представить более странную пару — моя статная умница-красавица Лейли, вся такая оливково-малахитовая, и этот сутулый нескладный рыжий очкарик, вечно всё роняющий, лохматый и картавый.

Лейли посмотрела на моё лицо и успокаивающе улыбнулась:

— Нет, расслабься. — Я выдохнула, хотя и постаралась сделать это незаметно. Лейли иронично повела бровями: — Ты представляешь лицо моего папы, если я приведу домой полугнома?

— А ты представляешь лицо его эльфийского дедушки, когда ему дочь привела домой целого гнома? — сделала страшные глаза я, Лейли рассмеялась, качнула головой:

— Его отец полугном, и получеловек.

— Я даже не знаю, что хуже, — поражённо подняла брови я, мы опять рассмеялись, я понизила голос: — А у него борода растёт, интересно? Что круче — бородатый эльф или безбородый гном?

— Э… не обращала внимания, если честно, — с улыбкой развела руками Лейли, и опять посмотрела на статую в очках, как-то так странно посмотрела, что я решила о гномах больше не шутить, на всякий случай.

У входа в кафе нас встретила скульптурная композиция из медных гномов в натуральную величину, знаменитых тем, что они каждый день имели новое выражение лица — хозяин «Четырёх рудокопов» был магом земли и мастерски обращался с металлом, каждое утро придавая своим творениям новый шарм. Сегодня гномы ухмылялись как-то гаденько, я подумала, что у хозяина, наверное, есть Коварный План.

Наш любимый дальний столик был ещё свободен, я быстренько его заняла, а Лейли пошла за обедом, оставив меня смотреть в окно и думать. Кафе было оформлено как пещера или даже шахта — мощная деревянная мебель, стены из камня, толстые дубовые колонны и балки под потолком, с них свисают прямоугольные кованые фонарики из красного, синего и жёлтого стекла, дающие мало света и оттого нагоняющие лёгкую жуть. Сейчас было светло из-за больших окон, но вот по вечерам кафе действительно напоминало пещеру, за столиком было страшновато, хотелось жаться друг к другу и говорить потише, а в сочетании с горячим чаем и треском пламени в печи, на которой здесь же, в зале, пекли булочки, это создавало неповторимый уют, отсюда не хотелось уходить. Я смотрела в окно на статуи у входа и думала о рудокопах.

Это сейчас здесь Грань, а до Слияния это был мир гномов, они много работали под землёй, в темноте, поэтому Верхний Город стремились сделать максимально ярким, красивым, полным цветов и фонтанов. Гномы угрюмые, да, но они умеют понимать и создавать красоту… Мне очень хотелось увидеть портрет Лейли работы Кори, прямо очень. Чёрт.

Она пришла с подносом, я оставила сумку и тоже пошла за едой, когда вернулась, за столиком уже сидела Влада и оживлённо спорила с Лейли, я напряглась — эти двое вели себя приветливо ради меня, но на самом деле друг друга недолюбливали, это всегда было заметно.

— Привет, — я влезла в их дискуссию, и меня сразу впрягли в спор:

— Скажи ей! — потребовала Влада, — мы же собирались с тобой выгулять новые платья сегодня!

— Ну… — я неуверенно перевела взгляд на красную от негодования Лейли, та ответила:

— Я всего лишь сказала, что хочу сегодня пригласить тебя в библиотеку.

— А..? — я посмотрела на Владу, та фыркнула:

— Пылью книжной дышать — отличное развлечение! Ещё учебный год не начался, а ты уже ботанить.

— Я туда не учиться иду, а кое-что проверить, секретное, — с нажимом прошипела Лейли и посмотрела на меня: — Это не займёт много времени, мы найдём нужную информацию, и можете идти фестивалить куда хотите.

— Хорошо, — довольно кивнула я, — вот и решили — сначала в библиотеку, потом… а куда, кстати, потом?

— Потом и решим, куда потом, — задрала нос Влада, — я, в отличие от некоторых, хотела сперва с тобой посоветоваться, а не решать за двоих.

Они обменялись напряжёнными взглядами, Лейли уткнулась в тарелку, Влада оставила вещи и пошла за едой. Я проводила её виноватым взглядом и обратилась к Лейли:

— А зачем нам в библиотеку?

— Мне не нравится наш новый профессор, — нехорошо улыбнулась Лейли. Я аж рот раскрыла от шока — как он может не нравиться?!

— Деймон? — шёпотом переспросила я, получилось как-то так томно и бессильно, что похоже, Лейли что-то заподозрила. Она медленно подняла на меня глаза и я прикусила губу, жалея, что это единственное предавшее меня слово нельзя взять обратно.

— Что за «Деймон», я не поняла? — подружка так глупо передразнила мой жалкий тон, что мне самой стало смешно, я замотала головой, сжала губы поплотнее и даже прикусила их зубами, показывая, что ничего не скажу, Лейли иронично ухмыльнулась — мы обе прекрасно знали, что скажу ещё как, причём очень скоро, я и так молчу слишком долго. Она вздохнула и демонстративно отложила вилку, сложила руки на груди: — Итак, «Деймон», госпожа эль'Хиз? Что за «Деймон»? Почему, Великий Создатель, ты не могла втрескаться в кого-нибудь другого?!

— А чем он тебе не нравится? — хлопая глазами, поинтересовалась я.

— Слишком много с ним странностей, — посерьёзнела Лейли, — он весь какой-то мутный, но мне не хватает информации, чтобы сказать что-то точно, я хочу знать больше.

— А почему ты собираешься искать знания в библиотеке? Он что, герой учебников? — я попыталась уменьшить серьёзность беседы, но не вышло — Лейли отвела глаза и нахмурилась:

— Может и учебников. А может, газет. Тебе его фамилия не знакома?

— Приставка «ис» есть у многих на Грани между демонами и лесными духами, — невинно сказала я, хотя никаких оснований для такого заявления, кроме случайно подслушанного разговора, у меня не было. Лейли качнула головой:

— То, что он носитель демонской крови, без документов ясно. Меня интересует его фамилия, а не приставка — какой-то ис'Тер фигурирует в делишках Большого Совета и «Джи-Транса», я хочу узнать, кем приходится наш профессор тому ис'Теру.

— Кто кому кем приходится? — подошла Влада со своим подносом, села рядом со мной и бодро вонзила вилку в отбивную, тут же с хрустом откусив половину, я поморщилась и посмотрела на часы, так и есть — завтра полнолуние, даст мне Влада жизни, чую, её «выгулять платья» закончится где-нибудь в лесу у костра. Нет, я тоже жареное мясо очень уважала, чем иногда приводила в шок своих родственников-эльфов, но тащиться ради него в лес кормить комаров у меня желания не было, я прекрасно съем то же самое в ресторане.

— Наш новый преподаватель по ПДП, — неохотно ответила Лейли, с плохо скрываемым отвращением глядя на тарелку Влады — там было много мяса и мало гарнира, дриаде этого количества еды хватило бы дня на три. Влада проигнорировала её взгляд и закинула в топку ещё кусок мяса, ухмыльнулась:

— И где он так согрешил, что привлёк твоё внимание?

— У меня есть подозрение, что он сын главы своей Грани, — Лейли выбрала с тарелки стебелёк петрушки и отщипнула листик, Влада с усмешкой посмотрела на её салат и пожала плечами:

— И что?

— То, что если это так, то непонятно, какого чёрта он делает здесь у нас, — она подняла глаза на кого-то за моей спиной и замолчала, я обернулась и увидела нашего огромного соседа, он кивнул всем и особенно широко улыбнулся Владе:

— Привет.

— Угу, — с набитым ртом кивнула она, пытаясь быстрее прожевать, он улыбнулся ещё добрее:

— Пойдём ко мне за столик, разговор есть.

Она прожевала, скептически подняла бровь и указала рукой на нас с Лейли:

— Похоже, что мне не с кем разговаривать?

— Пойдём, это быстро, — интригующе понизил голос он, Влада зверски оскалилась:

— Я ем, вообще-то, отцепись.

Парень поморщился и уже без улыбки буркнул:

— Доешь и подходи, я жду.

Она усмехнулась с выражением лица «жди сколько влезет» и демонстративно наколола на вилку целую котлету. Он ушёл, Лейли иронично посмотрела на хихикающую меня и угрюмо жующую Владу, шепнула:

— Ты чего злая такая?

— Полнолуние у неё, — беззвучно прошептала я.

— Да задолбал, — буркнула Влада с набитым ртом, — он уже утром подходил, чё-то хочет, а что — говорить не хочет. Я его спрашиваю — чё те надо, убогий? Он говорит — я зайду вечером, одевайся удобно, тебе понравится, типа «мои намеренья прекрасны, пойдёмте, тут недалеко», ага, щазже.

Мы захихикали, стали оглядываться на соседа, который сидел с лицом солдата на посту, всё видел, но молча терпел.

— На кого он учится? — спросила я, — так на вид вроде человек, только большой.

— Хрен его знает, я не спрашивала, — пробурчала Влада, Лейли всмотрелась в парня, качнула головой:

— Получеловек, а вторая половина связана с силой воды и жизни, должен, по идее, на биофаке учиться.

— Ой, да фак его в био, забудь о нём, — отмахнулась Влада, — что ты там про профессора рассказывала? Мутный?

— Мутный, — кивнула Лейли. — Если он действительно сын главы Грани, то у них там, вообще-то, война, он должен быть там, а он вместо этого здесь, дурью мается со студентами.

Я вздохнула и тоже взяла вилку, не став комментировать — звучало как-то за уши притянуто — может и сын, а может и не сын, должен бы, или не должен. Лично я в Деймоне ничего подозрительного не видела, на аристократа он не похож, слегка высокомерный, да, но все молодые преподаватели ведут себя с учениками свободно, а он вообще с такой внешностью должен был привыкнуть к вниманию давно.

Лейли отправила в рот ещё листик петрушки и нахмурилась:

— Дело не только в фамилии. Меня больше напрягает, что он учит нас чему-то не тому, это не ПДП, то, что мы с ним проходим… это очень узкоспециальные вещи. Такого предмета нет, а если бы он был, то он должен называться «первая помощь при истощении ауры вследствие насильственных действий».

— Почему насильственных? — округлила глаза я.

— Потому что естественным образом такое заработать нельзя, даже если творишь очень сильные заклинания одно за другим, то магический резерв истощается постепенно, в какой-то момент ты просто отрубишься, это произойдёт гораздо раньше, чем ты истощишь ауру. Я рылась в книгах, нашла всего два примера того, от чего он нас учит лечить — первый был ещё до Слияния, когда прорвало что-то в шахтах и целые горизонты затапливало водой, главный земной маг гномов завязал магический барьер от воды на свою ауру, и держал, пока всех не эвакуировали и не откачали воду. Когда его нашли, он был без сознания, и вытаскивали его именно так, как нас учит профессор ис'Тер — математически считали пропорции сочетания сил и вливали ему донорскую, он выжил и полностью поправился, это гномы делали. А второй случай был уже после Слияния, когда демоны прорвали оборону Каста-Гранда, но там мало информации, и о выживших или о том, как их лечили, я ничего не нашла, но погибших много. И причина смерти везде стоит «полное истощение ауры».

Мы переглянулись, Влада даже вилку отложила, я прочистила горло и осторожно спросила:

— Ты всё ещё думаешь, что студентов-второкурсников кто-то отправит на войну?

— Я много чего думаю, но чтобы судить, надо знать точно. Поэтому я иду в библиотеку.

— Могут быть другие причины? — я пыталась сохранить надежду на то, что всё можно как-то объяснить, всё станет просто и совсем не страшно, Лейли медленно пожала плечами:

— Это очень узкая область знаний, мизерно малый процент доврачебной первой помощи, потому и двадцать часов, потому и зачёт, а не оценка, хотя предмет профилирующий. И я узнала, он ведёт не только вторые курсы, у него в плане ещё третьи-четвёртые по двадцать часов, и четвёртые-пятые по десять, и ещё он читает какую-то совсем сжатую лекцию в два часа для аспирантов. И ради его пар сдвинули всё расписание, это создало столько геморроя для всех, что теперь у некоторых групп пары пересекаются, то есть, у одного препода занятия в двух разных аудиториях и корпусах, некоторые преподы бегают, другие просто не приходят. У меня есть знакомая в деканате, я через неё узнала. — Она помолчала, внушительно посмотрела на меня: — Мне он не нравится, не ведись на красивые глаза, он что-то мутит. — Я стала рассматривать свою тарелку, Лейли с нажимом повторила: — Все демоны красивые, Никси, знаешь, почему?

— Знаю, — неохотно ответила я.

— Вот. И мне всё-таки кажется, что он скрывается, он из очень богатой семьи, а ведёт слишком простую жизнь, держится со всеми как равный, хотя он аристократ. Живёт в вашей общаге — единственный момент, когда он воспользовался своим особым положением, ваша же самая крутая. Хотя мог бы и в отеле жить, с такими деньгами.

— Может, ты ошибаешься и он не богатый? — я ещё раз попыталась умерить её подозрительность, она качнула головой:

— Все ис'Теры достаточно богаты, чтобы жить в отеле хоть год, а он прикидывается простолюдином, специально, я уверена.

А я не уверена, но я об этом промолчу.

Я взяла вилку и опять попыталась поесть, перед глазами против воли вставали картины из книги — алый шёлк струился в потоке ветра, обрисовывая стройный силуэт, мелькнула сталь и кровь…

— Лейли, а ты не можешь у своей знакомой из деканата спросить, могу ли я написать на него жалобу по поводу книги?

Она прыснула и качнула головой:

— Дохлый номер, Ник. Деканат такие вопросы не решает, они примут у тебя заявление, потому что обязаны принять, но делать ничего не будут, в таких конфликтах они всегда встают на сторону преподавателя. Ты можешь подать на него в суд, это будет потрясающе нелепый судебный процесс, но можешь попробовать, создашь прецедент, поработаешь на историю. Но готовься, что проблем огребёшь море — тебя будут ненавидеть все преподы, до конца учёбы, они друг за друга против студентов горой, даже если лично друг друга не любят. Так что забудь. На какой странице ты остановилась?

— За семь страниц до конца, за две до эпилога, — убито вздохнула я.

— Ой… самый сок, — Лейли рассмеялась, прикрыла рот ладонью, на нас удивлённо смотрела Влада, которая ничего не понимала и уже начинала обижаться, я объяснила ей:

— Профессор забрал у меня книгу, я семь страниц не дочитала.

Влада прыснула от смеха, но промолчала, Лейли сочувственно вздохнула:

— Ну хочешь, я тебе расскажу, чем кончилось?

— Нет! — вскинулась я, это было бы самым жестоким обломом, книга была порталом в другой мир, мне хотелось в него погрузиться, а не узнать из газет, что там происходит.

— Правильно, там самой читать надо, — кивнула Лейли. — Ну подождёшь до зачёта, отдаст. А не отдаст, я тебе новую закажу, на зимних каникулах привезут.

— Спасибо, — с сарказмом закатила глаза я, — я попытаюсь забрать эту.

— Удачи, — иронично кивнула Лейли и я поняла, что она не верит, что мне удастся заполучить мою прелесть обратно. Ну и зря.

— Я задолбался тебя ждать, — раздался за спиной недовольный голос соседа, глаза Влады вспыхнули жёлтым, она оскалила странно удлинившиеся зубы и рявкнула:

— Я занята! — конец фразы смазался рыком, её по-звериному изменившееся лицо выглядело страшно, я дёрнулась, хотя уже видела её частичную трансформацию. И дёрнулась ещё сильнее, когда парень оскалился точно так же и рыкнул:

— Отвлечёшься!

От барной стойки донеслось недовольное:

— Эй! — мы обернулись, там толстый бармен указывал пальцем на табличку на стене: «Оборотням в звериной форме вход воспрещён». Я опять посмотрела на парня, он с хрустом повёл плечами и встряхнулся, возвращая лицу человеческий вид, схватил охреневшую Владу за руку и потащил в сторону выхода. Я посмотрела на Лейли, подруга точно так же таращила глаза, как и я, я указала на тарелку Влады и попросила:

— Скажи, чтобы нам это всё завернули с собой, — вскочила и побежала следом за парочкой.

Далеко не убежала — мы столкнулись у входа, сосед уходил, а Влада возвращалась в зал, в ответ на мой вопросительный взгляд слегка покраснела и развела руками:

— На шашлыки приглашал.

— А, — я понимающе улыбнулась, Влада толкнула меня бедром:

— Ничего не «а», я отказалась.

— Почему? Ты же хочешь.

— Хочу. Но я же не какая-то, два дня знакомы, позвал и я прискакала, — она кокетливо поправила рыжесть и наморщила конопатость: — Пусть ещё поуговаривает, а я подумаю.

Мы захихикали и пошли за десертом.

***

Глава 3, как я попалась

На четвёртой паре меня уже неиллюзорно ломало — я ощущала свою книгу совсем рядом, этажом ниже, на три аудитории севернее, она лежала там, среди справочников и пособий, и страстно желала моего внимания, изнывая от невостребованности, мне так хотелось её спасти, приласкать, убедить её, что она мне нужна, что я дочитаю её и перечитаю ещё не раз… когда-нибудь. И вот это бесило.

После звонка я попрощалась с Лейли и пошла к аудитории профессора ис'Тера, там ещё кто-то занимался, несколько студентов насиловали доску, сам профессор сидел рядом с милой полудриадой и что-то ей тихо объяснял, тыкая карандашом в конспект. У меня аж под кожей зачесалось от этой картины, какая-то неожиданная внутренняя тварь оскалила зубы, жаждая вонзить их в нежно-зелёный затылок девушки, которая улыбалась моему профессору так, как будто он наставлял её в умении заплетать косы, а не в ПДП. Я поражённо остановилась в дверях, прислушиваясь к ощущениям, сделала шаг назад и прислонилась спиной к стене, рассматривая пустой коридор.

Что это? Откуда во мне такая злость?

Ответа не было.

Я собралась с силами и опять попыталась войти в аудиторию, там ничего не изменилось — дриада улыбалась профессору ис'Теру, мальчики спорили на очень умные математические темы, заполняя доску аргументами. Я медленно вдохнула поглубже и прошла к своему месту, села, достала конспект, стала перечитывать, просто чтобы изобразить занятость и не пялиться на сверкающую улыбкой дриаду, её лицо вызывало в груди визг металла по дереву и дикое желание на практике убедиться, что если распилить дриаду, можно увидеть годовые кольца.

Профессор что-то тихо ей говорил, она переливчато смеялась, во мне росла и пускала корни жажда заняться деревообработкой… это даже перестало пугать. Я вдруг поняла, что больше не боюсь этого чувства, эта незнакомая злость будила в голове исследовательский интерес — до чего она способна дойти? Только ли профессор ис'Тер может её спровоцировать? Могу ли я её контролировать, где границы её влияния не меня?

Внутри что-то происходило, эта новая сложная эмоция как будто тоже пробовала меня на зуб, обустраивалась внутри, как змея, плавно укладывающая тело в уютные кольца, способные в момент распрямиться для атаки — не расслабляйся, Никси, не расслабляйся…

— Госпожа эль'Хиз? — я подняла голову и сдержанно кивнула профессору, который поднимался по ступенькам ко мне. Дриада собирала вещи, парни у доски тоже, вроде бы, пришли к какому-то решению и успокоились, я опять посмотрела на профессора. Он сел на место Лейли и издевательски улыбнулся мне, указывая глазами на конспект: — Решили всё же узнать, что писали ваши руки, пока голова занималась спелеологией?

— Я помню материал, — прохладно ответила я, закрывая конспект. Он иронично усмехнулся, придвинул к себе мою тетрадь и открыл последнюю страницу, стал писать своим карандашом и повторять вслух:

— «Диагностика, расчёт пропорций силы, переливание силы» — ваш план занятий на сегодня. Предлагаю два варианта. Первый — вы честно признаётесь, что в глаза не видели ни единого учебника по теме, рассказываете как на исповеди, кто и как вас учил, показываете мне свои таланты на практике, и смиренно принимаете сверхурочную работу в качестве наказания за враньё преподавателю. Второй вариант — вы тратите своё и моё время на очередное враньё, после чего сдаётесь и мы переходим к первому варианту. Что выберете?

Я медленно глубоко вдохнула и отвернулась — интересная постановка вопроса… Врать, похоже, бесполезно, но честно признаваться, что меня учила бабушка, когда мне было лет пять, было неимоверно стыдно — в бабушкиной системе присутствовали такие пункты как «закрой глаза и мысленно обними собеседника», «собери нежность вверху груди, а силу — внизу», «направь потоки любви через правую руку и прими то, что тебе захотят дать, левой»… Я представила, как несу этот детский антинаучный бред, как хохочет до икоты Деймон, как мне стыдно…

— Ладно, — усмехнулся профессор, понимающе кивнул и сложил руки на груди: — Я так понимаю, что с красноречием у вас сегодня туго. Давайте поступим проще — вы мне на практике продемонстрируете свои таланты, а я вам потом расскажу, что вы, собственно, сделали. Идёт?

Я кивнула с облегчением, но тут же опять напряглась, представляя, как буду у него на глазах кого-то «обнимать»… Уютно-опасная змея у меня внутри открыла глаза и попробовала воздух языком, пуская по телу короткую дрожь — пахнет опасностью, Никси эль'Хиз, не расслабляйся, не расслабляйся.

Я подняла глаза. Деймон смотрел на меня как на десерт.

Парни у доски собрали вещи и поднялись по ступенькам, уже у двери один из них обернулся и громко сказал:

— Мы закончили, спасибо. Я книги оставил на столе. До свиданья.

— До завтра, — кивнул профессор, за моей спиной хлопнула дверь, шаги в коридоре раздавались всё дальше, ещё дальше, затихли.

— Чего ты боишься?

Я вздрогнула, опять попыталась посмотреть на профессора. Его низкий бархатный голос и странная манера переходить на «ты», когда нас никто не слышит, создавала иллюзию замкнутого пространства, какой-то напряжённой интимности, я никак не могла стряхнуть с себя этот обволакивающий гипноз.

— Я не боюсь, — почему-то шёпотом ответила я. Он чуть улыбнулся, змея внутри меня прищурила глаза, такие же жёлтые, как у Деймона…

— Это хорошо, что не боишься. Начинай, я весь твой.

Я распахнула глаза, резко выпадая из томной атмосферы, переспросила:

— Вы хотите, чтобы я вас диагностировала?!

— Ты видишь здесь кого-то ещё? — рассмеялся он, разводя руками. Я с жутковатым любопытством пялилась на его зубы — у него было две пары клыков на верхней челюсти, когда он разговаривал, их было не видно, но широкая улыбка обнажила чуть больше, вызвав во мне желание попробовать остриё пальцем, просто так…

— Никси, соберись, — его ироничный голос вернул меня в реальность, я глубоко вдохнула и размяла пальцы, кивнула с полной готовностью опозориться прямо сейчас, выпрямилась, собралась… и взяла его за подбородок, подаваясь вперёд, ближе к его глазам, слегка расширившимся от удивления.

Это было грубо. И нагло. И слишком смело, я не знаю, что меня на это толкнуло, я собиралась прикоснуться к его запястьям, как всегда, но в последний момент увидела его глаза и… что-то щёлкнуло, что-то сломалось, как будто прорвало дамбу, как будто распрямилась в броске кобра — я это сделала, без сожалений, без капли страха. Его глаза приблизились и поглотили меня, принимая мой порыв и не сопротивляясь, я провалилась в прозрачный транс, как будто оказалась внутри Деймона, он окружил меня сотней кривых зеркал со всех сторон — холодная напряжённая сила, сжатая и не ожидающая от мира ничего хорошего.

Огонь. Не основа, но суть — я не могла здесь помочь ничем, огонь не моя стихия.

Смерть. Не сила, а память — плохо, надо с этим что-то делать.

Тьма. Чернильные облака в сполохах расплавленного неба, горит внизу земля, пылают небеса, трескается чёрная корка на лавовых потоках, и я опять ничего не могу, совсем ничего. И тут…

Алое сердце.

Я остановилась, не спеша погружаться глубже — такого я ещё не видела, но точно знала, что это. Он демон. И это не тень, не память, это основа и его главная сила — демон, рубиновая сердцевина его существа, полированный гладкий камень, прочный и… холодный. Потому что внутри…

Я всё-таки решилась и подалась ещё немного вперёд, приникая и проникая, холодные грани камня поддались, впуская внутрь, где меня накрыло и сбило с ног потоком воды.

Потому и рубин холодный, да.

Как это возможно?

Вода обняла меня со всех сторон, я расслабилась — здесь я всё могу, хотя бы в этом месте я не бесполезна, вода — моя основа, могу поделиться. Я впустила немного его силы внутрь себя и отдала чуть больше, сразу же приняв ответ и отдав ещё немного, до баланса. Всё.

Видение алых бликов в тёмной воде медленно меня оставило, я закрыла глаза и открыла их в залитой солнцем аудитории, в смущающей близости от оранжевых глаз Деймона. Он медленно опустил веки, я убрала свою наглую руку и отодвинулась, не зная, куда деть глаза — это было слишком, это всё было слишком, мы вообще не должны вот так оставаться наедине, сидеть так близко, это неприлично, он не должен называть меня по имени и на «ты», всё неправильно, так нельзя.

Он медленно глубоко вдохнул и усмехнулся, иронично протянув:

— М-да… Пойдём. — Встал и быстро спустился к своему столу, я неохотно пошла следом, заранее не ожидая ничего хорошего.

Деймон резковато выдвинул себе стул, сел, шумно захлопнул журнал и отодвинул, взамен придвинув стопку учебников, хлопнул по ней ладонью и поднял на меня глаза, представляя талмуд:

— Диагностика! — открыл оглавление и подчеркнул карандашом две строки: — Отсюда досюда, выучить всё, включая выведение формул, проверки и доказательства. — Захлопнул книгу, отложил и придвинул следующую: — Расчёт баланса. Отсюда и до конца. — Книга легла поверх первой, он взял ещё одну: — Переливание, вот этот параграф, этот и особенно этот. — Книга отправилась к предыдущим, он взял последнюю, самую тонкую, и не стал открывать, а просто бросил её сверху: — И это для общего развития, от корки до корки, — придвинул мне всю стопку и положил на неё ладонь, с гадкой улыбочкой кивнув: — Наслаждайся.

Я с сомнением провела пальцем по корешкам книг и прокашлялась, пытаясь убедиться, что мой дар речи всё ещё при мне.

— Это учебник для четвёртого курса. Это — для пятого. Это я вообще не знаю, что за учебник, по-моему, он не медицинский. А это… это что вообще, зачем? — я взяла в руки верхнюю книгу и вслух прочитала название: — «Особенности сочетания сил второго и третьего порядка в аурах с крайними акцентами»? Вы серьёзно? Крайние акценты? Вы… вы предлагаете мне учиться лечить богов и демонов? — Я подняла глаза, ожидая объяснений, профессор ис'Тер ухмылялся точно как рудокопы у входа в кафе, вызывая во мне желание пнуть его очень больно.

— Первая заповедь врача, госпожа эль'Хиз? — иронично пропел он.

Я надулась и процедила:

— Уважение к учителям, ученикам, коллегам и пациентам.

— Вот проявите уважение к учителю и просто сделайте, как я говорю, — ещё довольнее ухмыльнулся профессор, я задышала глубже, пытаясь взять себя в руки, не получилось.

— А может, вы покажете пример, и проявите уважение к ученице, объяснив недалёкой свои мотивы? Я, знаете ли, потрачу на это бездну времени, которому можно найти лучшее применение, я хочу знать, что это будет не зря.

Его кривая усмешка стала ещё злораднее, он откинулся на спинку стула, смерил меня взглядом своих нереальных завораживающих глаз, заставив покрыться мурашками и ощутить, как внутри с шорохом разворачивает кольца моя новая подруга, гибкими зигзагами приближаясь к Деймону. Мне стало неуютно от того, что я не знала, чего она хочет.

— Госпожа эль'Хиз, — медленно проговорил профессор, выпрямляясь и поддёргивая рукава, — ваша наглость безгранична и достойна наказания, но целеустремлённость подкупает. Я объясню, хорошо. — Я сложила руки на груди с большой долей скептицизма, приготовившись слушать. — Надеюсь, вам не нужно рассказывать прописные истины о том, что каждый организм использует энергию своих стихий, и что полученную извне силу любой организм перерабатывает в родную, чтобы облегчить усвояемость, и что чем ближе полученная извне сила к родной силе организма, тем легче протекают процессы необходимых изменений?

Я раздражённо кивнула, это изучали на первом курсе.

— Так вот. Когда вы необдуманно решили подпитать госпожу эль'Хирн, то использовали свои силы так, как привыкли, это сработало, потому что вы обе — порождения Грани и полуэльфы. Вышло корявенько, но в целом действенно, — он усмехнулся, видя мою дрожащую злость, развёл руками: — Но я, в отличие от вас, принадлежу Вершине, со мной такой финт не прокатит. То, что вы сделали — не подпитка, а нагрузка на ауру, как слишком тяжёлая еда для пациента, страдающего нарушением пищеварения. Вы мне не помогли.

— Неправда.

— Да ладно? — сарказм в его голосе перешёл все границы, я почти тряслась от злости.

— Я всё сделала правильно, я знаю.

— Какая поразительная непробиваемость, — покачал головой Деймон, отодвинул учебники и взял карандаш, достал из ящика лист бумаги и стал заполнять его быстрым экономным почерком, так ровно, как будто писал по клеткам: — Первый пункт, диагностика. Допустим, это вы сделали, хотя вы этого и не сделали, оставим, — он отмахнулся и без формул записал параметры своей ауры, которые я и так знала: две доминанты, демоническая и водная, тёмная бета и омеги в стихиях земли, воздуха, огня и смерти — всё как я и думала. — Дальше, расчёт. И вот здесь вы ошиблись.

Я сдержала порыв вопить, что быть такого не может, я никогда в жизни не ошибалась, он посмотрел на моё лицо и тихо рассмеялся, качая головой, вернулся к листку:

— Ваши параметры, для расчётов: доминанта воды, беты в земле и воздухе, и всякое по мелочи, не суть. Берём формулу для вершинников.

Я ожидала, что он откроет справочник, но он записал её по памяти, хотя формула для созданий Вершин была трёхэтажной и включала интегралы, обычно её записывали в упрощённой форме, но он, видимо, решил повыделываться и взял полную. Чёрт с ним. Он меня уже бесил до дрожи в мышцах, пусть развлекается, я подожду и посмотрю, к чему он в итоге придёт. Потому что я окажусь права, я это знаю и я это докажу.

Деймон тем временем вписал цифры и стал считать, так быстро, как будто у него гномий калькулятор в голове, выстреливая четырёхзначные числа без раздумий, с той же лёгкостью, с которой только что извлёк из памяти формулу. Это впечатляло, но я была слишком зла, чтобы восхищаться, поэтому просто стояла и ждала, когда он закончит.

Он бросил на меня ироничный взгляд, достал из ящика стола калькулятор и небрежным щелчком отправил мне через стол:

— Проверяйте, госпожа эль'Хиз, если не верите своему профессору.

Я не пошевелилась, он вернулся к расчётам, вывел финальную строку цифр и без линейки начертил оси стихий, отметил точки. Посмотрел на меня ироничным, до ужаса самодовольным взглядом, и мягким движением провёл гауссиану, ткнул карандашом в вершину и заявил:

— Вот здесь точка воздействия. А ты сделала здесь, — карандаш переместился почти на полделения в сторону, я поражённо открыла рот и замерла, раздавленная и оглушённая.

— Этого не может быть, — слабым голосом выдавила я, он с наигранным сочувствием вздохнул и протянул мне лист:

— Может, Никси, может. Так бывает. Радуйся, что воздействие было слабое и помощь специалиста мне не понадобится, баланс восстановится сам, к утру. А до этого момента мне лучше бы, конечно, отдохнуть, не колдовать и ничего не есть, во избежание. — Я подняла глаза, всё ещё не веря в такой потрясающий провал, он тихо рассмеялся и развёл руками: — Тяжкая доля преподавателя, иногда приходится отдавать себя на растерзание. Но это ещё ничего, в древности, я слышал, вообще все лекарства на себе испытывали. Пойду я, что-то мне как-то нехорошо.

Он поднялся, осмотрел аудиторию, положил лист, который я так и не взяла, на стопку учебников, поднял и сунул мне в руки с победной улыбкой:

— Учись, Никси, учиться никогда не поздно.

Я стояла как громом поражённая, до сих пор не веря, что могла так ошибиться, профессор собрал вещи и пошёл вверх по ступенькам, на полдороги обернулся ко мне:

— Ты здесь ночевать остаёшься?

Я пошла к своему месту, попыталась засунуть учебники в сумку, но они не влезли, так что пришлось один всё-таки нести в руках. Забросила тяжеленную сумку на плечо и пошла к выходу, где у дверей стоял профессор, молча наблюдая.

Мы вышли, он закрыл дверь на ключ, пошёл по коридору рядом со мной. Я невидящим взглядом смотрела в лист с расчётами и ощущала, как сокрушительное поражение прижимает меня к земле — это было невероятно, я настолько не привыкла проигрывать, что в любом деле сто раз продумывала всё наперёд, прежде чем начать действовать. И тут такое. Чёрт.

Мы спустились по лестнице, он открыл мне дверь на улицу, я всё ещё смотрела на проклятую бумажку и пыталась найти какие-то варианты, что-то придумать, чтобы всё не было так плохо. Вариантов было не много — либо он ошибся, либо я ошиблась. Он, конечно, выглядел потрясающе надёжно, но с собой я как-то дольше знакома, и доверия к себе у меня больше. Значит, берём за тезис то, что ошибся он. Что, в принципе, не удивительно, когда считаешь четырёхзначные числа в уме.

Так, нет, стоп! Решила проверять, проверяй по порядку. А первой у нас была формула.

Я отогнула листок и посмотрела на заглавие книги — не та, чёрт. Сунула её подмышку и полезла в сумку, на ходу пытаясь откопать книгу, не уронить листок, и не споткнуться о бордюр. Профессор посмеивался, вздохнул:

— Помощь нужна?

— Подержите, — я сунула ему мешающий учебник, сама достала нужный, зарылась в него и победно выдохнула, когда нашла то, что искала. Положила листок поверх открытой книги, сравнила и сдулась — в формуле ошибок не было.

Ладно, не сдаёмся, просто делаем всё правильно дальше.

Я достала карандаш и конспект, открыла в середине и стала методично пересчитывать каждый пункт, в столбик, подробно… и нашла ошибку.

Сначала это открытие окатило меня волной облегчения, но я тут же опять помрачнела — цифра отличалась совсем чуть-чуть, она не могла повлиять на результат так сильно. Я подчеркнула неправильную цифру и продолжила считать.

И нашла ещё одну ошибку. И ещё.

В каждом пункте были маленькие, несерьёзные ошибки, но все вместе они отклонили график на те самые полделения. Я всё сделала правильно, а он ошибся.

Но почему тогда он чувствует себя плохо? Или… почему он сказал, что чувствует себя плохо?!

Я подняла голову от расчётов и поражённо уставилась на профессора ис'Тера, всё это время молча шагающего рядом. Он улыбался с таким видом, как будто шалость удалась на все сто, я резко остановилась, он сделал пару шагов и обернулся, тоже остановился, улыбнулся шире:

— Как успехи, госпожа эль'Хиз?

— Вы сделали это специально! — заявила я, обличающе ткнув пальцем в расчёты, — я не ошиблась! Это вы ошиблись, вы… намеренно…

— Ввёл вас в заблуждение? — мурлыкнул он, самодовольно складывая руки на груди и прижимая к себе свои вещи и мой учебник, который я отдала и забыла забрать.

— Я сделала всё правильно, — полувопросительно сказала я, он артистично пожал плечами, изображая абсолютнейшее недоумение, я кивнула сама себе: — Да, я всё правильно сделала. Вы должны чувствовать себя хорошо. — Он улыбнулся шире и опять пожал плечами, как будто его самочувствие — не его проблема. Я шагнула к нему и тронула кончиками пальцев его ладонь — судя по ощущениям, всё у него было превосходно.

— Вы… вы… в полном порядке! — обвиняюще крикнула я, испытывая жгучее желание начать бить его учебником не доходя до кровати, он рассмеялся, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, как будто пытаясь успокоиться. Посмотрел на меня странным тёплым взглядом и погладил по голове, медленно кивая:

— Умничка, Никси. Мо-ло-дец.

Я в первую секунду так опешила, что просто замерла с выпученными глазами, потом пришла в себя и резко отстранилась, стала поправлять волосы. Его поведение выглядело странно, я начинала верить в бредовые идеи Лейли о том, что он какой-то мутный.

— Что… вообще происходит? — попыталась прояснить ситуацию я, Деймон беззаботно улыбнулся, напоказ осмотрелся:

— Ничего особенного не происходит. Домой идём, воздухом дышим, я природой любуюсь, ты домашнее задание делаешь — всё штатно.

Я тоже в первый раз обратила внимание на пейзаж вокруг — мы успели пройти большую часть дороги до общежития водных, и сейчас стояли в двух шагах от ворот внутреннего сада.

— Зачем вы это сделали, если я всё сделала правильно? — уже спокойнее спросила я, он тоже перестал веселиться и спокойно ответил, указав глазами на листок в моих руках:

— Это то, что отличает думающих от верящих. Первые всегда в поиске, всегда сомневаются, ищут новые пути и находят их. А вторые — послушное стадо, которым первые управляют, внушая удобные мысли и нужное виденье мира через навязанные авторитеты.

Я с сомнением почесала бровь, но промолчала — эти философские рассуждения слабо соотносились с нашим маленьким спором. Он усмехнулся как-то невесело, как будто надеялся на другую реакцию, отвёл глаза:

— Госпожа эль'Хиз… вы талантливы, и развивали этот талант с детства, к тому же ваш наставник был проницателен и мудр, что делает ему честь. Вы очень быстро и точно нащупываете правильный путь, и интуитивно действуете, получая идеальный результат. Но мне всё же хочется, чтобы вы знали, что именно вы делаете, и как именно, и как это можно сделать по-другому. — Он протянул мне учебник, я взяла. Заметила, что он держит стопку тетрадей и книг в другой руке, и среди них моя, я узнала её по непривычно белым страницам, у нас такой белой бумаги не было.

— Э… профессор?

— Да?

— А может, если я вся такая думающая, вы мне мою книгу вернёте?

Он опустил глаза с пакостной улыбкой, настолько самодовольной, что во мне опять поднялась волна дикой злости, сделал нарочито суровое лицо и буркнул:

— Нет, — обошёл меня и пошёл к общаге. Я вдохнула поглубже, собралась и догнала его.

— Господин профессор, у вас совесть есть?

— Нет.

— Может, была когда-нибудь, или хотя бы не у вас, а у ваших знакомых, может вы её со стороны видели?

— Видел, мне не понравилось.

— Знаете, иногда люди берут, и делают всякие хорошие, правильные вещи, говорят, от этого лучше себя чувствуешь.

— Люди пусть и делают, а я не человек, в моём случае это может сработать по-другому, я не хочу рисковать.

— Профессор… — он вошёл в двери общаги, я скользнула следом и догнала его на лестнице, — знаете, когда что-то отвлекает, учиться становится очень сложно.

— Бывает.

— И вот меня сейчас мысли о книге, в которой мне осталось дочитать семь грёбаных страниц, отвлекают просто ужасно.

— Я вам сочувствую.

— В ваших силах мне помочь, представляете?

— С трудом.

— А это просто! Берёте и отдаёте мне мою книгу, подарок от подруги, между прочим, издалека привезённый.

— Нет.

— Ну блииин! — я стала подпрыгивать от досады и злости, он бесил меня настолько, что опасность быть избитым уже реально зашкаливала.

Профессор внезапно остановился и обернулся, я с надеждой подняла на него глаза, но его издевательская улыбочка радости не предвещала.

— Госпожа эль'Хиз, я всё понимаю, я вам искренне сочувствую, и я в вас честно верю — у вас есть все шансы получить свою книгу обратно, в среду, после практикума. Счастливо.

Он достал ключ и открыл дверь комнаты, обернулся ко мне, смерил издевательски-сочувственным взглядом. Я молчала, мысленно избивая его учебником с криками: «Ненавижу, гад, сволочь, ненавижу!»

— А вы знаете, кстати, что когда делитесь силой по вашей системе, то не очищаете её?

Я нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит, он чуть улыбнулся, наклонился ко мне и шепнул:

— Твоя водная сила просто… десерт.

Я округлила глаза, он наклонился ещё ближе и поцеловал меня в макушку, шепнув:

— До завтра, — зашёл в комнату и закрыл за собой дверь.

У меня потихоньку подкашивались ноги, я опёрлась о стену, чуть-чуть постояла и медленно пошла к лестнице, пытаясь понять, что это вообще сейчас было.

***

Когда стало садиться солнце, в дверь постучали. Я буркнула: «Открыто» и увидела, как в комнату входит Лейли, с таким зверским выражением лица, что я как-то автоматически стала перебирать в памяти всё плохое, что сделала за сегодня. И нашла.

— Ой, — я изобразила виноватого котёночка и вжала голову в плечи, — ты меня ждала в библиотеке, да? И как оно там, в библиотеке?

— В библиотеке всегда одинаково, — скорчила рожицу подруга, садясь на край моего стола и заглядывая в книгу, которую я мрачно изучала весь вечер: — А тебе это не рановато учить?

— Профессор ис'Тер считает, что в самый раз, — с сарказмом фыркнула я.

Лейли резко расстегнула сумку, бросила на стол пачку синих копировальных листов и мрачно заявила:

— Я тебе говорила, что твой ис'Тер засланный. Я нашла доказательства.

Я отодвинула учебник, неохотно взяла верхний листок и развернула, там была газетная статья о «Джи-Трансе», я не стала её читать, посмотрела на фотографии — двое мужчин пожимают руки, оба серьёзные, в костюмах, престарелый человек в пиджаке с рубашкой и… полуэльф? Полусид? Кто-то с острыми ушами, но в человеческом костюме. Лицо было видно не особенно хорошо, всё же копия, ещё и синяя, но… вывод всё равно напрашивался.

— Властитель ис'Тер, полудемон, Никси, — подруга обличающе ткнула пальцем в фото подозреваемого и взяла следующий листок: — И снова властитель ис'Тер, новый договор, здесь фото крупнее, — я посмотрела, фото действительно было получше и в фас, здесь отпираться было ещё сложнее, это был несомненно он. Лейли показала мне следующий листок: — Этот загадочный ис'Тер по человеческим Мирам летает на личном самолёте, по водным Мирам катается на личной яхте, владеет десятком горнодобывающих предприятий, машиностроительными заводами, фабриками лёгкой промышленности, фармацевтическими фирмами и целой коллекцией роскошных отелей по всей Сфере, и обладает правом подписи от имени всего «Джи-Транса». Внимание, вопрос — какого хрена он забыл в преподавании?

— Лейли… может, ты его действительно спутала? Может, это родственник? — я перебрала синие листы, подняла глаза на иронично скривившуюся подругу, она вздохнула:

— Птичка наивняк — твоё тотемное животное. Ты думаешь, он на тебя глаз положил, что столько внимания тебе уделяет? Нет, дорогая, он на твой талант энергетика глаз положил, и не только на твой — он из своей аудитории не вылазит, даже на обед не ходит, потому что у него на каждой перемене сидят такие же наивные дуры, как ты, пускают слюни на его красивые глаза, выполняют его сверхурочные задания, учат такие вещи, которые им учить явно рано или вообще не надо… А потом он подсунет им контракт и они подпишут его кровью, не читая, бросят Академию и пойдут работать в его компанию или вообще воевать, и когда до них дойдёт, как круто они вляпались, будет уже поздно.

Я мрачно смотрела на газетные заголовки и вспоминала ту салатовую дриаду, которую он смешил перед тем, как подсесть ко мне. Где я её раньше видела? На какой-то олимпиаде, пожалуй… Помню, что она грамоту получала, у неё редкий цвет волос, запомнилась. А парни у доски обсуждали вещи, которые мы по программе не изучаем, высшая математика идёт на первом курсе ознакомительно, на втором её нет.

— И что ты думаешь делать? — неохотно ответила я, Лейли нахмурилась:

— Я отправила письмо тёте, у неё дочь учится в другой Академии, но там тоже есть медицинская кафедра, судя по статьям, которые мне удалось собрать, наш ис'Тер в конце прошлого учебного года преподавал у них. Я хочу выяснить, чем там у них всё кончилось, потому что по официальным данным, у них уменьшилось количество студентов.

Я невольно прыснула и усмехнулась:

— Ты что думаешь, они все на войну ушли, что ли?

— Посмотрим, кто будет смеяться, когда я получу ответ, — неодобрительно поджала губы Лейли, — держись от него подальше, у него таких как ты в каждой группе три-пять человек.

Я опустила голову и промолчала, стала собирать со стола копии, протянула Лейли, она мрачно отмахнулась:

— Оставь себе, почитаешь на досуге.

Взяла сумку и молча вышла из комнаты, оставив меня в растрёпанных и смешанных чувствах. С одной стороны, в моём рейтинге авторитетов Лейли стояла очень высоко, когда мы познакомились на первом курсе, она сразу показала себя всезнающим всемогущим лидером, через неделю стала старостой, через полгода начала брать первые места во всём, в чём только можно выиграть, и со старта задав такую планку, она её весь год только поднимала… А с другой стороны — себе я верю всё-таки чуть-чуть больше. И я в упор не вижу в Деймоне ничего плохого, я была у него внутри, если бы там был какой-то коварный план, то была бы жестокость, вина, след греха, какие-то раны, что-то стопроцентно было бы, я бы увидела. А я видела в нём только холодную прочность, недоверие и тяжёлую память о смерти.

Ещё раз посмотрев на фото из газеты, я решила, что всё-таки это не он, может быть, однофамилец или родственник, я не разбираюсь в генеалогии демонов, да и никто не разбирается, они живут уединённо и на общественный обзор свою личную жизнь не выставляют, может быть, у Деймона десяток троюродных братьев, все ис'Теры.

Успокоив себя, я с чистой совестью убрала листы в стол, вернулась к учебнику, но погрузиться в него так и не смогла — уже успела забыть начало параграфа, да и за окном садилось солнце, в парке шумел фонтан, кто-то смеялся, раздавался шум беготни и шутливой потасовки, мне хотелось туда, к ним, а читать учебник не хотелось. Вот если бы это была моя прееелесть…

Я закрыла глаза, улеглась на стол и представила себя там, в красивом дворце с высокими окнами, где шёлк и бархат, кожаное бельё, огромные роскошные кровати… и дорогие женщины танцуют для богатых мужчин, а мужчинам танца мало, они хотят большего, но не получат. Потому что эти девочки не такие. Потому что любовь нельзя купить, в отличие от танца. Танец — это искусство, искуссство…

Где-то в глубине моей груди открыла глаза змея. Там было темно, я её не видела, только жёлтые глаза с вертикальным зрачком, яркие, медно-золотые, с зеленоватой патиной… красивые. Как у Деймона. Деймона. Ей нравилось слово «Деймон», я с удовольствием повторила, медленно, как заклинание: «Дей… мон… Деймон, дорогая, Деймон». Змея подняла голову и попробовала воздух языком — он рядом, близко, найди его. Я опять прошептала ей его имя, дразня, она поднялась выше, расправляя тяжёлые кольца, по её коже побежали красные блики, как будто рядом стоял огромный рубин, я наконец рассмотрела её, она тоже была красной, с тёмным узором, такая красивая. Она меня услышала и поняла, поднялась ещё выше, мягко изогнулась, двинувшись как будто в сторону, но приближаясь ко мне, и ещё раз, как будто танцевала вокруг меня, постепенно сокращая расстояние. Её гибкое тело казалось бесконечным, складывалось петлями, это завораживало, отвлекало, заставляя не замечать, как она подбирается ближе… Найди его, найди его.

***

— Заучилась до смерти, да? — иронично констатировала возникшая рядом Влада, я вздрогнула и выпрямилась, потёрла лицо и попыталась улыбнуться:

— Увлекательнейшее чтиво читаю, Владка. Мужчина моей мечты задал, чтоб ему лягушки приснились.

Влада рассмеялась и бросила сумку на свой стол, с разбегу плюхнулась на кровать и потянулась, зевая с волчьим подвыванием:

— Я тоже устала… Сейчас полежу чуть-чуть и есть пойдём. Хочу мяса. Ты хочешь мяса? Там в нашей кафешке по вечерам мангал выносят, недавно взяли нового шашлычника, мальчик просто бомба.

— Красавчик или готовит хорошо? — улыбнулась я, Влада махнула рукой:

— Такой красавчик не может плохо готовить. Одевайся, пойдём.

— Хорошо, — я встала и пошла приводить себя в порядок, сил почему-то было мало, как будто я прошлую ночь не проспала в ванне. Я чистила зубы и трогала пальцами струю воды, пытаясь понять, на что так сильно потратилась, не может же быть, чтобы это подпитка Деймона так сильно мне аукнулась. Или может? Расчесалась и вышла, полюбовалась Владкиным выдающимся задом, торчащим из шкафа, и спросила его:

— Ты знаешь, что такое «неочищенная сила»?

— Без фильтров и обработки, — глухо донеслось из глубин шкафа. Влада ещё покопалась и выпрямилась с коробкой, — у нас считается, что передавать неочищенную силу — халтура, как у вас, я не знаю.

— А что будет, если передать неочищенную?

— Разное, начиная от «зачахнет» и вплоть до неконтролируемых мутаций. Ну, нам говорят, что растениям в принципе нельзя вливать неочищенную силу, но это дело такое, знаешь, как в школе говорят, что нельзя делить на ноль, а потом оказывается, что можно, только не в школе. Вот так и с неочищенной силой, нам пока нельзя, а исследовательские институты считают, что можно, и экспериментируют, как именно можно, и какие будут результаты. Откуда такие вопросы?

— Да так, — я отмахнулась и стала выбирать платье. Влада замахала на меня руками:

— Нет, без платьев, давай что-нибудь удобное, я потом ещё прогуляться хочу, чтобы сразу после обжираловки спать не ложиться.

— Прогуляться, как я понимаю, не по бульвару Поэтов? — подняла бровь я, она улыбнулась и стала распаковывать походные ботинки, я вздохнула и тоже достала свои. В парк потащит, сто процентов, и хорошо ещё, если в облагороженную часть, а не туда, где дикий лес. Чёрт с ней, пару дней потерпеть, и это кончится.

Я выбрала бирюзовую рубашку и удобные замшевые брюки, Влада с трудом натянула штаны из какой-то плотной серой ткани с множеством карманов и заклёпок, белую рубашку с открытыми плечами, и спорной приличности корсет. Я смерила её взглядом и покачала головой, но ничего не сказала, Влада заметила и широко улыбнулась, на секунду делая глаза по-волчьи жёлтыми, собрала свою своевольную рыжесть в тугую косу, надела на шею зелёный камешек-кулон, приковывающий к её декольте даже мой, казалось бы, незаинтересованный взгляд, взяла рюкзак и мы пошли.

На весь парк пахло шашлыком — мангал уже выставили, и возле него колдовал действительно впечатляющий парень, я таких мускулистых тёмных эльфов в жизни не видела.

— Он полу-кто? — шёпотом спросила я, Влада улыбнулась и томно выдохнула:

— Полубог, Никси, клянусь всем мяском мира!

Мы захихикали и пошли выбирать столик с видом на мангал. Сделали заказ, Влада не стала дожидаться шашлыка, со старта заказав себе жареного сыра, пива и какой-то рыбы, которую я не узнала, она увидела мой удивлённый взгляд и улыбнулась:

— Наша рыбка, прям родным духом повеяло, — взяла рыбину, разломила у шеи и уткнулась в неё носом, глубоко вдыхая с блаженным видом: — Свеженькая, прямо избушкой пахнет, как будто только вот на верёвке сушилась, кайф… Если хозяин «Джи-Транса» будет баллотироваться во властелины мира, я буду за него голосовать!

Она рассмеялась, а я улыбнулась чисто из вежливости — опять вспомнила лекцию Лейли о красивых глазах Деймона и птичке наивняк. Влада заметила мой мрачный вид и спросила:

— Ты чего загрустила? Садись ко мне, зря ты к мангалу спиной села, с моей стороны веселее.

— Про книжку свою думаю, — отмахнулась я, — Деймон её к себе в комнату забрал, она в нашей общаге, на втором этаже, чёрт, так близко! Я вроде и понимаю, что ничего не получится, а постоянно сижу строю планы, как бы туда проникнуть и стащить мою прелесть.

Влада рассмеялась, покачала головой и резко вскинулась, глядя мне за спину и жадно глубоко дыша, я тоже обернулась — смуглый красавчик-полуэльф нёс наши шашлыки, улыбаясь так, как будто платить мы будем натурой.

— Дамы, ваш заказ, — он по очереди улыбнулся нам обеим, оценил Владкино всё, что между кулоном и корсетом, и сосредоточился на ней. Поставил на стол большое блюдо, на него вертикально поставил три Владкиных шампура, достал нож и ловким взмахом рассёк кусочки мяса пополам, точно по линии прокола. Влада ахнула и зааплодировала, глядя по очереди на мясо и на парня, выглядело так, как будто она сама не знает, что хочет съесть больше.

Я украдкой посмотрела на часы — завтра будет пик, послезавтра должно быть легче, потом у неё будет несколько дней усталости и апатии, а через пару недель над её мятежной душенькой возьмёт власть русалочья кровь, теперь толкая её в ночные клубы, сплавы на байдарках и на охоту за мужскими сердцами.

Красавчик расставил перед нами блюда, пожелал наслаждаться по полной программе и звать его, если захотим чего-нибудь ещё, он сделает всё, даже если этого нет в меню.

Я дышала глубоко и изо всех сил сдерживала смех, глядя как Владка пытается совладать с собой и не допустить утечки слюней на волю, парень уходил к своему мангалу, Влада смотрела ему вслед, томно вздохнула и прошептала:

— Интересно, ему доплачивают за эту неприличную майку?

— Думаю, да, — хихикнула я, придвигая к себе свою порцию, — и думаю, если ты напишешь в книге жалоб и предложений, что готова есть его шашлык даже сырым, если он подаст его без майки, ему поднимут зарплату, и он будет тебе очень благодарен, если ты понимаешь, о чём я.

Влада рассмеялась и вонзила зубы в мясо, так страстно застонав от удовольствия, что в нашу сторону стали оборачиваться. Я тоже попробовала — шашлык как шашлык, ничего выдающего парень не сделал. Себе я заказала ягодный морс — плохо переношу алкоголь, а пиво вообще не люблю, Влада же быстро приговорила первый бокал и тут же заказала второй, обаятельно улыбнувшись мне:

— Расслабься, я себя контролирую.

— Ага, — иронично кивнула я, — контролируй. Только помни, что если что, я буду тащить тебя домой левитацией, а с левитацией у меня не очень.

Она изобразила серьёзную ответственную физиономию и тут же рассмеялась.

Небо темнело, посетителей становилось всё больше, красавчик с шашлыками, поначалу соблазнительно блестевший от пота, теперь выглядел так, что его хотелось попросить присесть и отдохнуть, Влада доедала уже вторую смену блюд и сделалась добрая-добрая, стала рассказывать о родных лесах и болотах с воттакенными комарами, о мудром дедушке-оборотне, о малиннике, в котором живёт медведь, добрый, но немножечко интроверт. В итоге она заказала мороженое с малиной, чуть не разрыдалась над ним от ностальгии, я посмеивалась, потягивая морс и не перебивая — Владка почему-то всегда страдала по родине, когда выпьет, зато трезвой ругала свою Грань в хвост и в гриву.

Внезапно она замолчала и кивнула куда-то за окно:

— А это не твой новый профессор пошёл?

Я обернулась, действительно рассмотрев удаляющуюся фигуру Деймона, а рядом с ним какую-то темноволосую девушку. Стало досадно, потому что Лейли оказалась, похоже, как всегда права, я ссутулилась и окончательно загрустила.

— Ник, ты чего? — Влада тронула меня за локоть, заглянула в глаза: — Да забей ты на него! Тоже мне, профессор. Вот у нас на биохимическом профессора — здоровенные, волосатые, добрые-добрые, медведя заломать могут! А этот? Сдыхлядь ходячая. Хочешь, прямо сейчас пойдём и стащим твою книгу, и пусть знает! А?

— Через окно на второй этаж полезем? — иронично вздохнула я, Влада глухо стукнула себя в грудь и заявила:

— Я тебя подсажу! Там бордюрчик между первым и вторым этажом, залезешь на него, и в окно! А я на дереве буду сидеть и смотреть, если что, буду орать и звать на помощь, как будто он тебя туда сам затащил. Круто? Пойдём!

Я рот раскрыть не успела, как Влада затолкала оставшиеся полпорции мороженого в рот, подозвала официанта, расплатилась и выволокла меня наружу.

— Владушка, ты сдурела? — мягко попыталась выяснить обстановку я. Подружка, дико смелая во хмелю, гордо расправила плечи и выдала:

— То, что историки потом называют подвигом, современники называют глупостью! Пусть утрутся, современники грёбаные!

— Владочка, современники — это сейчас я.

— Вот и нечего, значит!

Я стала думать, что ей возразить, но аргумент был убойный.

Влада протащила меня мимо фонтана, через сад, в дальнем углу мы сошли с дорожки и углубились в плохо освещённые дебри.

— Ну и, где его окно? — упёрла руки в боки подруга, обозревая второй этаж с видом полководца у стен крепости. Я уже подумывала соврать, но побоялась, что она меня тогда вообще в чужую комнату запульнёт, доказывай потом, что окном ошиблась.

— Второе от угла, — тихо ответила я, глядя на Владу, решительно закатывающую рукава. Когда стало понятно, что эта от своего не отступится, я расслабилась и даже где-то предвкушала уже свою книгу. Это же действительно не сложно, всего-то забраться в окно, взять книгу, вылезти обратно… хотя…

Влада подтянула штанины, потёрла ладони, присела и рывком сиганула на голый ствол ближайшего дерева, сделала пару скользящих шагов по вертикали и зацепилась за нижнюю ветку, ловко подтянувшись и оседлав её, улыбнулась и помахала мне. Я подобрала челюсть и с завистью отвернулась — я знала, что Влада быстро бегает и отлично плавает, но с такой задницей так скакать — это было уже выше того, что я готова простить даже лучшей подруге.

Она тем временем мягко встала на ноги и пошла по ветке, как канатоходец, ветка тихо поскрипывала от нагрузки, клонясь всё ниже, и в тот момент, когда я уже готова была орать «дура, слезай!» и ловить её левитацией, она остановилась прямо напротив окна профессора. И в окне зажёгся свет.

Влада округлила глаза и посмотрела на меня, развела руками, опять вытянула шею, заглядывая в окно. Потопталась, повздыхала и тихонько попятилась обратно к стволу. Там села на ветку и кувыркнулась через голову вниз, мягко и беззвучно приземлившись на носочки, подошла ко мне и шёпотом сказала:

— Ты представляешь, гад, книгу твою читает.

Я поражённо открыла рот, Влада закивала, опёрлась спиной о ствол и сложила руки на груди, с прищуром глядя на злополучное окно.

Я топталась на месте, то порываясь бежать отсюда, пока Влада не осмелела окончательно, то с раздражением глядя на чёртово окно, за которым Деймон, сволочь, читал мою прелесть. Влада полюбовалась моим злобным выражением лица, ласково улыбнулась и кивнула:

— Ну что, ты созрела или ещё подождать?

— Чего ждать? — мрачно засопела я, — ты знаешь способ выкурить его из комнаты?

— Я наполовину русалка, — интригующе улыбнулась Влада, — забыла, эльфа медузовна? Я умею петь. И я тебе щас спою.

— Не надо, — замерла я.

— Надо, Никси, надо, — подруга поманила меня пальцем, но я не сдвинулась с места, она улыбнулась ещё ласковее, пощупала горло и прокашлялась басом, вызвавшим у меня внутри очень нехорошее предчувствие.

— Владочка, пойдём домой, а? — прошептала я.

— Отставить домой! — заявила Влада, — мы пришли за книгой и мы без неё не уйдём! — схватила мена за талию, подняла, прижала к себе и рванула вверх по дереву.

Я зажмурилась, мысленно повторяя основы экстренной левитации, но не успела вспомнить формулу до конца, как подруга уже поставила меня на ветку, придерживая для надёжности:

— Ну, ты как?

Я схватилась за ствол, опасно покачиваясь и глядя на далёкую землю, Влада стояла пряменько, как трезвая, и смотрела на меня с доброй издёвкой:

— Ох и эльфа ты медузовна, а говорят, все эльфы произошли от древних обезьян, живших на деревьях.

— Это было очень, очень давно, — шёпотом прохрипела я, — и я вообще больше водный элементаль, чем эльф, мне тут как-то не нравится. Влад, давай слезем и домой пойдём?

— Поздно, залезли уже, — она крутанулась на одной ноге, разворачиваясь к окну, расхлябанно прошагала полветки и обернулась, заявляя: — Нет, ты гляди на него, разлёгся и читает, ржёт ещё, собака сутулая, а? Ща я ему как спою, он копыта откинет. Щас, — она опять взялась за горло и прокашлялась, я зажмурилась, молясь Великому Создателю, чтобы ветка выдержала нас обеих, ну или чтобы я вовремя вспомнила проклятую формулу.

Влада окончательно прокашлялась и еле слышно запела внезапно мягким, очень высоким голосом, что-то про месяц, который по небу ходит и песню свою заводит. Я ощутила, как меня дико клонит в сон, встряхнулась и позвала:

— Влад, слушай, давай не будем? Ну подумай, он внезапно уснёт с книгой, а проснётся без книги. На кого он подумает?

— А зачем тебе её забирать? Ты же говорила, там семь страниц осталось. Дочитаешь и обратно вылезешь, а книга пусть у него лежит, он всё равно её после зачёта отдаст.

Я замерла с открытым ртом, Влада тихо рассмеялась, подошла ко мне и положила руки на плечи:

— В последний раз спрашиваю, ты готова или нет?

Я смотрела на неё, понимая, что сдаюсь — я хотела эту проклятую книгу, даже если мне придётся лезть ради неё в окно.

— Да.

— Ну вот, а то «домой», «домой», — улыбнулась подруга, обняла меня, крепко прижав к себе, подняла и крутанулась кругом, меняясь со мной местами, поставила, закрыла мне уши и запела. Я ничего не слышала, но ощущения по коже побежали сразу — мягкие лапки приятной усталости, лёгкое гудение в мышцах, как после хорошей нагрузки, когда наконец-то прилёг отдохнуть и осознал, насколько набегался, блаженство долгожданного отдыха, расслабление…

Меня встряхнули за плечи и я открыла глаза — надо же, отрубилась. Я знала, что от русалочьей магии в принципе нет щитов, есть какие-то амулеты, хотя и они не всесильны, но всё равно не думала, что меня даже с закрытыми ушами так качественно отключит.

— Всё, готов красавчик, — довольно кивнула Влада, — давай я тебя подкину, окно там открыто, а надумаешь слезать — или я тебя поймаю, или сама себя левитацией. Формулу помнишь?

— Нет.

— Отлично, давай, — она взяла меня за плечи и потолкала к краю ветки, мне пришлось сделать шаг, а следующий уже как-то на инерции получился. Ветка качалась и подрагивала под ногами, становилась всё тоньше, гнулась всё сильнее, формула левитации испарилась из моей головы окончательно. Влада остановилась, когда ветка уже скрипела так истошно, что казалось, вот-вот перейдёт на мат.

— Давай, прыгай. Импульс придать?

— Не надо.

— Придаю импульс через пять секунд. Четыре… три… две… прыгай сама, Никси… одну!

И моя лучшая подруга, которой я доверяла как родной, отпустила мне такой впечатляющий пендель, что я подлетела сначала вверх, потом вниз, и шмякнулась о стену возле окна аккурат над бордюрчиком, мигом вспомнила формулу левитации, поддержала своё неустойчивое тело вертикально, и вцепилась в карниз окна Деймона так, что мои древолазные предки гордились бы, если бы не знали, что я лезу в окно к мужчине среди ночи.

Я обернулась, в темноте не было видно почти ничего, светлое пятно Владкиной рубашки покачивалось вместе с веткой где-то настолько далеко, что у меня колени задрожали от запоздалого страха — как я на это решилась? Ну ладно Влада пьяная, но я-то трезвая!

— Лезь давай! — донёсся громкий шёпот, я зажмурилась, мысленно ругая себя, Владу и профессора ис'Тера, шмыгнула носом и полезла.

Окно действительно оказалось открыто, рама с тихим скрипом распахнулась на всю, я кое-как оседлала подоконник и вползла внутрь. Комната у Деймона оказалась такой же по размеру, как и наша с Владой, только мебель была другая — большой письменный стол с креслом, огромный книжный шкаф, полупустой шкаф для одежды, в котором стояли нераспакованные чемоданы, и широкая двуспальная кровать, без изысков, но с красивым и явно дорогим тёмно-синим постельным… и в центре этого блестящего синего вороха лежал Деймон ис'Тер, куда более сильный, чем необходимо для преподавания, неприлично великолепный и совершенно беззащитный, полностью в моей власти. Тёмно-графитовые волосы рассыпались по подушке, лицо хмурое и напряжённое, закрытые глаза не оттягивают на себя всё внимание, позволяя рассмотреть лицо, великолепные скулы, совершенные линии подбородка, губ… Змея у меня внутри изогнулась мёртвой петлёй, щекоча и дразня — прикоснись к нему, Никси, прикоснись…

Я сделала осторожный шаг к кровати, не отрывая взгляда от его лица, ещё один шаг, ещё… Шипение внутри гипнотизировало, я уже сама себе казалась змеёй, подбирающейся к своей жертве, хотелось приоткрыть рот и попробовать воздух на вкус, ощутить в нём запах Деймона, предвкусить его кожу под моими зубами… Взгляд упал на книгу в его руке и наваждение рассеялось, взамен захотелось запищать от восторга и нетерпеливо наброситься на мою прелесть, немедленно!

Тихо подкравшись к кровати, я сняла ботинки и подползла к Деймону, осторожно вытащила книгу из его пальцев и запомнила страницу, чтобы потом открыть на ней же. Руки дрожали, сердце колотилось как бешеное, я до сих пор поверить не могла, что опять держу её в руках, что сейчас погружусь в свою историю! Семь страниц до финала, и всё закончится.

А вот от этой мысли стало как-то неуютно, я не хотела, чтобы всё кончалось, не хотела расставаться с этим миром шёлка и кожи, триумфа и унижения… Семь страниц, а потом всё.

Нет. Пусть будет хотя бы десять.

Я открыла книгу за пару страниц до того момента, на котором остановилась на лекции Деймона, тоненькие листики между моим пальцем и задней обложкой вызывали предощущение расставания, от этого хотелось разреветься, но не раньше, чем дочитаю, к тому же, я до сих пор не знала, кто из моих обожаемых героев вообще останется жив, по сюжету выходило, что кто-то один точно должен умереть, или хэппи-энда не получится, они соперники…

Книга опять затянула меня, как тогда в парке, опасность была со всех сторон, дверь вылетела из проёма, насильник обернулся и получил мощный удар от ворвавшегося мужчины, из коридора уже начал просачиваться дым, там гудело пламя, развязывать девушку уже просто не было времени… Тяжёлый побег от стихии сквозь дым и искры, горящий шёлк, стрельба и… всё взорвалось.

Пальцы дрожали, когда я переворачивала страницу, мысленно уговаривая себя, что автор не мог убить обоих, автор не настолько жесток, всё как-нибудь обойдётся.

На следующей странице была надпись: «Эпилог».

Я ахнула, скорее пробегая страницу по диагонали, до диалога, где увидела имя и рассмеялась почти сквозь слёзы — имя было правильное, выжил тот, за кого я болела. Но второго, гада, тоже было жалко, эта сволочь умела быть обаятельной. События развивались, даже на последней странице заставляя меня хвататься за сердце, и когда я на грани истерики доползла до даты и «…продолжение следует», я уже дышала как загнанная лошадь.

Читать больше было нечего, но книга не отпускала, я закрыла её, перевернулась на спину и уставилась в потолок, пытаясь переварить всё то, что там произошло. Внутри метались ураганы, моя красная змея тоже лежала какая-то пришибленная, как будто читала вместе со мной, в ушах шумела кровь, рядом медленно дышал Деймон… я повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он был так близко, и так восхитительно красив, и я была уверена, что мне абсолютно ничего не будет — русалочья магия слабо изучена, Владкин мир надёжно хранил свои секреты, против их магии защиты нет, а действует она безотказно.

Я поднялась чуть выше, склоняясь над Деймоном, провела кончиками пальцев по его щеке, по шее, по груди, до края одеяла… его кожа оказалась слишком гладкой и упругой, совсем не такой, как моя, я внезапно подумала, насколько же мы с ним разные. Лейли говорила, что все без исключения демоны красивы. Я знала, почему — потому что демоны всю свою историю жили за счёт чужой силы, им нужно было обладать подкупающей внешностью, чтобы эльфы, люди и прочие энергетически положительные создания охотнее доверяли этим хищникам и легче попадали к ним в ловушку. Может быть, он даже сейчас тянет из меня силу, потому я и чувствую себя усталой.

Доводы были логичные, правильные и очень взрослые, но моя ладонь так блаженно лежала на его груди, ощущая сильные удары сердца, что я готова была отдать за каждую следующую секунду гораздо больше, чем немножко силы. Подумаешь, сила, у меня её море.

А Деймон — гад. Отобрал у меня книгу, ввёл в заблуждение своими неправильными расчётами, дразнил по поводу неочищенной силы, ещё и поцеловал этак шутливо, как ребёнка, в лобик. Ну ладно, не в лобик, в макушку, сути это не меняет. Бесит.

Захотелось сделать ему какую-нибудь маленькую, но досадную гадость, чтобы он вот так же, как я — бесился, а сделать ничего не мог.

Я открыла книгу на эпилоге, призвала «воздушный скальпель» и аккуратно отрезала последние пять страниц. Сложила вчетверо и сунула в нагрудный карман рубашки, надёжно застегнув его на пуговичку — моё. А не твоё, коварный гад, книгу он мою читает! Справочники свои читай замшелые, а не мою прелесть!

Внутри рывком встала на хвост змея, раскрыла капюшон и изогнулась рыболовным крючком — так его, Никси эль'Хиз, месть, месть!

Я плотоядно улыбнулась, отложила книгу и наклонилась над Деймоном, собираясь довести свою месть до конца. Змея внутри ритмично танцевала под гул барабанов наших сердец, её язык щупал воздух, различая в нём дыхание Деймона, мой язык мягко провёл линию по краю его губ, я коснулась его щеки, запустила пальцы в волосы и прижалась губами к его рту, медленно лаская его губы, усиливая нажим, постепенно придвигаясь ближе, перебирая пальцами его волосы. Провела рукой вниз до твёрдого горячего плеча, которое так уютно легло в мою ладонь, заполнив её всю, мышцы под моими пальцами чуть напряглись… я замерла, похолодела и открыла глаза.

И увидела в опасной близости ярко-золотые глаза Деймона.

Этот взгляд гипнотизировал, по медно-оранжевой радужке пробегали волны изменений, как будто хамелеон никак не мог решить, какого он сегодня будет цвета — золотого, медного или зеленоватого. Я застыла, завороженная этой игрой, и не сразу почувствовала, как мою талию плотно охватывает сильная рука. Губы Деймона под моими раскрылись и теперь уже он поймал меня, а я никак не могла решить, что теперь делать, пока он не обхватил меня второй рукой и не перекатился наверх, вдавливая меня в кровать и однозначно показывая, что от моего решения уже, в общем-то, ничего не зависит.

Между нами до сих пор было одеяло, но даже оно не могло смягчить твёрдости тела Деймона, которое прижимало меня к кровати своей тяжестью, не давая дышать полной грудью. Он провёл языком по моей нижней губе и чуть прихватил её зубами, почти больно, но тут же опять мягко обнял губами, заставляя остро чувствовать пульсирующий след укуса. Я бессильно закрыла глаза, понимая, что не уйду сейчас, обняла его и запустила пальцы в его волосы, прощая себя за то, что доверила сонные чары пьяной русалке, ну кто так делает, где были мои мозги…

Мозги явно в данный момент отсутствовали, всё сознание занимала томно изгибающаяся змея, она ласкала чешуёй мою кожу изнутри, вызывая в глубине острый болезненный жар, который стихал только там, где ко мне прикасался Деймон, превращаясь в тёплую негу и тут же разгораясь снова, требуя всё больше.

Губы Деймона опять попробовали мою нижнюю губу, потом верхнюю, язык скользнул по ней изнутри, вызывая новый всплеск требовательной боли в груди, я выгнулась, прижимаясь к нему, пытаясь успокоить этот жар. Почувствовала, как его губы чуть изгибаются в ухмылке — смеётся надо мной? Думает, я целоваться не умею?!

Я от злости сама подалась к нему, смяла его волосы в кулаке и встретила языком его язык, постепенно понимая, что по сравнению с ним действительно не умею, он явно был мастером и сразу перехватил инициативу, но я быстро училась, мы сжимали друг друга всё яростнее, когда я услышала где-то вдалеке песню о месяце, который по небу ходит…

Поцелуй стал медленнее, Деймон в последний раз тронул губами мои губы и чуть отстранился, я открыла глаза, он смотрел на меня каким-то странным, затуманенным взглядом, как будто не мог чего-то понять или вспомнить, закрыл глаза, медленно опустил голову мне на грудь и задышал спокойно. Я чувствовала, как его руки на моих плечах расслабляются, как сердце начинает биться медленнее, по моему телу тоже растекалась усталость, смывая горячие следы страсти, веки потяжелели и я утонула в темноте.

***

— Никси, вставай, — громко прошептали мне в ухо, — до утра тут спать собралась?

Я открыла глаза, увидела Владу, которая осторожно переворачивала спящего Деймона, освобождая меня. Я представила, что было бы, если бы она за мной не пришла, и чуть не разрыдалась от благодарности:

— Влада…

— Тихо! Отставить восторги, сначала выберемся отсюда. Вылезай.

Я сползла с кровати, обулась, осмотрелась, пытаясь вспомнить, так ли выглядела комната, когда я только вошла. Вроде, так. Влада укладывала Деймона как было, заботливо укрывала и совала в руки книгу, я тоже решила поучаствовать и открыла её на нужной странице. Мы осмотрели место преступления в последний раз и пошли к окну. Влада переместила свои округлости на ту сторону, помогла мне перетащить мои кости, оттолкнулась от стены и как белка-летяга взреяла над парком, прилепившись к нашей любимой ветке почти у ствола. Я подобрала челюсть и живо представила на земле бледную кляксу по имени я, как-то эта картина не вдохновляла.

— Прыгай! — громко прошептала Влада, я выдохнула, собралась, вспомнила самую надёжную формулу левитации и прыгнула.

И промахнулась.

И формулу забыла.

Уже падая, уцепилась за кончик ветки рукой, обдирая кожу, услышала жуткий хруст, и рухнула вниз вместе с веткой, Владой и такой-то матерью.

Владка встала, схватила меня под локоть и потащила, громко шепча:

— Валим, Никси, валим быстро!

За спиной раздался недовольный окрик: «Эй, кто там?», по кустам мазнул луч фонарика, здорово придавший нам ускорения, мы припустили как зайцы, не думая о том, что под ногами вообще нихрена не видно, и что перспектива поймать ногой торчащий корень или камешек может стоить нам месяца в гипсе, бежалось так легко, что мы как на крыльях перемахнули забор, добежали до парка, где Влада столкнула меня с мощёной аллеи и утянула куда-то в дебри, где мы ломились через трещащие кусты, потом с плеском врезались в ручей, взбили тучу брызг и выскочили на другую сторону, Влада запрокинула голову и рассмеялась в небо, напоследок выдав мелодичный победный клич, перешедший в волчий вой.

На вой откликнулись где-то далеко, Влада замолчала и посмотрела на меня жёлтыми, светящимися в темноте глазами, отражающими свет полной луны, бесстыдно яркой и почти идеально круглой. Этот дерзкий взгляд зацепил что-то внутри, такое же раздолбайское и бестолковое, я рассмеялась, качая головой и закрывая руками лицо, простонала:

— Влада, я с тобой в полнолуние больше пить не буду!

— Да ладно тебе, клёво же было, — клыкасто улыбнулась она, дёрнула меня за рубашку: — Давай ещё пробежимся? Догоняй! — и рванула вперёд, длинными прыжками и зигзагами, огибая валуны и деревья. Я встряхнула кисти, припоминая формулу пересечения ускоряющего и левитирующего заклинания, щёлкнула пальцами и бросилась за ней, вопя во всю глотку:

— Стой, порожденье тьмы окаянное! Поймаю — шкуру спущу!

Влада заверещала от восторга и стала выписывать петли, заставляющие меня, на моей скорости, постоянно промахиваться и пролетать лишнее, опять возвращаясь и с весёлой злостью бросаясь её ловить.

Когда она наконец устала и я её таки поймала, то месть моя была беспощадна, я щекотала её за всё хорошее, что только могла припомнить, пока сама не уморилась и не свалилась рядом с ней. Мы лежали на мятой траве, тяжело дышали и смотрели в небо, в небе сияли звёзды и перемигивались, как будто знали секрет.

***

Глава 4, как мы попёрлись

Утро, как обычно, началось с будильника и Владкиной задницы, торчащей перед зеркалом. Я сладко потянулась, припоминая как мы еле доползли домой, все зелёные от травяного сока, разделили по-братски Владкину заначку из «Четырёх рудокопов» и свалились спать, мне казалось, я уснула раньше, чем рухнула на кровать.

Сейчас я ощущала себя такой бодрой и полной сил, как будто мы у озера ночевали, а не пару раз промочили ноги в ручье, это было странно, но приятно. Я встала, не дожидаясь второго будильника, взяла косметичку и пошла в бассейн.

В душевой в первый раз увидела себя в зеркале, присвистнула и стала вычёсывать из волос травинки и паутину, внезапно рассмотрела на шее впечатляющий засос и ахнула, тут же поняв, что Деймон не мог его оставить, он не целовал меня в шею. Отражение издевательски расхохоталось, иронично изображая покусанные губы, красные щёки и смущённое ковыряние пальцем ладони, я плюнула с досады и отвернулась. Грёбаное зеркало, когда уже его расколдуют.

Закончила наводить чистоту, вышла из душа и ласточкой прыгнула в бассейн, сразу нырнув на глубину, поднялась к поверхности и поплыла, с силой рассекая воду — энергии было море, я всё ещё не могла понять, откуда она взялась, неужели Владкино полнолуние на меня так повлияло? Или ручей в диком парке какой-то волшебный, а никто об этом не знает?

Когда выходила из бассейна, было ощущение, что я оставила в нём больше силы, чем взяла, вода как будто сияла, а я наоборот стала спокойнее, хотя всё ещё чувствовала себя непривычно сильной.

Попытавшись найти у себя внутри змею, я обнаружила её мирно спящей и вздохнула с облегчением. Призадумалась, что бы это могло быть, решила написать об этом бабушке, и на всякий случай, папе, а потом сравнить их ответы.

В комнате Владка оглаживала на бёдрах тугие штаны из настолько тонкой белой ткани, что можно было сквозь неё рассмотреть все родинки, услышала щелчок двери и обернулась, явив мне всё великолепие своего декольте в низком вырезе серой блузки, на фоне которой её изумрудные глаза и неприличные волосы сияли знаменем.

— Как тебе? — кокетливо спросила она, я медленно глубоко вдохнула, прокашлялась, собралась с силами и сказала:

— Я понимаю, что тебе хочется приключений, но на пары-то зачем так одеваться?

— Ты думаешь, только у тебя преподаёт мужчина твоей мечты? — прищурилась подружка, я махнула рукой и тоже стала выбирать платье, на этот раз решившись на бледно-сиреневое. Влада показала мне большие пальцы и кивнула:

— И хай все завистники посдыхають!

Мы рассмеялись и пошли завтракать.

В саду бодренько стучал топор. Свернув за угол, мы увидели нашего огромного соседа, который рубил дрова и выглядел без рубашки гораздо лучше, чем в рубашке. Я бросила хитрый взгляд на Владу, которая всегда фанатела от такого типа парней, подружка ожидаемо пожирала глазами блестящую от пота мускулистую спину соседа, но почувствовала мой взгляд и отвернулась с независимым видом. Сосед заметил нас, воткнул топор в пень и пошёл к тропинке, громко отряхивая руки, нам пришлось обратить на него внимание. Я улыбнулась и кивнула:

— Утречко. Решил помочь садовнику?

— Нет, это я для себя готовлю. Вчера ночью какие-то гады сломали ветку на старой вишне, я её магически просушил и себе забрал, а садовник в благодарность за уборку подарил мне ещё десяток отличных полешек, — он улыбнулся Владе, старательно смотрящей в сторону: — Сегодня будут шашлыки, мясо уже маринуется. Ты не созрела? — он шагнул к ней ближе, она упёрлась кончиками пальцев ему в грудь и дерзко запрокинула голову:

— Держи дистанцию, носорог! Мне казалось, я тебе уже ответила.

Он с шутливым страхом поднял ладони, клыкасто улыбнулся, на секунду делая глаза хищными и жёлтыми:

— Ну ты подумай, время ещё есть. Побегаем, всё такое.

— Ага, «всё такое», — иронично фыркнула подруга, убрала руку и пошла вперёд, толкнув парня плечом, мне было за неё немного стыдно, я кивнула ему на прощание и догнала подружку.

Влада шла прямо и ровно, с высоко поднятой головой, ровно до угла. Но как только мы свернули и пропали из поля зрения соседа, она прижала пальцы к носу и глубоко вдохнула, зажмурившись от удовольствия, а потом жадно облизала их, заставив меня ахнуть. Она открыла свои полнолунно-жёлтые глаза и бросила на меня смущённый и нервный взгляд, потёрла красное лицо и опустила голову, с досадой бурча под нос:

— Это грёбаное полнолуние. Чувствую себя животным, какой-то первобытной скотиной. И это у меня ещё полной трансформации не было, если будет, я вообще с катушек съеду, наверное. Оно обычно весной первый раз, но у меня не началось, дед сказал, я поздняя, в его семье все поздние, сказал, в следующем году будет. И ничего не рассказал и не объяснил, что делать, как это происходит… Чёрт! Мне кажется, все оборотни это чуют, то, что со мной творится. И этот тоже, — она мотнула головой за спину, указывая на соседа, — если узнает, что у меня полной трансформации не было, мигом передумает насчёт «побегаем», нафиг ему не надо с двуногой бегать. — Она ещё раз с силой потёрла лицо, зажмурилась, возвращая глазам природный зелёный цвет, выпрямилась и с усилием улыбнулась: — Идём, а то опоздаем.

Я ободряюще толкнула её плечом и пошла. Я понятия не имела, что ей посоветовать, хотя подружку и было ужасно жалко.

В кафе нам принёс меню вчерашний полуэльф, мигом вернув Владе хорошее настроение, нажелал доброго утра, приятного аппетита и продуктивного полнолуния, напоследок вернув рюкзак, который Влада тут вчера по пьяной лавочке забыла. Я вспомнила, что тоже забыла заплатить за завтрак, мы рассчитались, позавтракали и вышли из кафе уже совсем довольные жизнью. Влада убежала в свой корпус, а я пошла в аудиторию Деймона, потихоньку начиная нервничать.

А вдруг он всё вспомнит?

Вроде бы, Влада говорила, что не должен… хотя она же обещала, что после её убаюкивающей песни он не проснётся ещё час минимум. Но мой внезапный порыв поцеловать его она не учла, м-да. Что делать?

В аудитории уже было шумно, Лейли читала книгу, на моём месте сидел краснеющий Кори и пытался ей что-то рассказывать, картавя и заикаясь ещё сильнее, чем обычно, я задержалась у двери — не хотела ему мешать. Он мне не нравился, но мне вечно было жалко таких как он, они вызывали странное брезгливое сочувствие, им хотелось сделать какое-то маленькое добро, но так, чтобы близко не подходить, как будто их нелепость заразна. Головой я понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой сделать.

Прозвенел звонок, все расселись, Кори ушёл на своё место и я стала спускаться, когда услышала за спиной голос Деймона:

— Активнее, госпожа эль'Хиз! Опаздываем?

Я обернулась и встретилась с ним глазами, он как-то странно задумчиво нахмурился, я опустила голову и пошла быстрее, села, достала тетради, слушая как Деймон спускается к доске и начинает перекличку. Лейли тихо поздоровалась, не отрываясь от книги, я кивнула ей и тоже уткнулась в конспект. Деймон начал перекличку, я подняла голову, когда он назвал имя Лейли, а она вместо того, чтобы сказать «есть», выпрямилась и громко сказала:

— Можно вопрос?

— После переклички вопросы, — невозмутимо отмахнулся Деймон, — Никси эль'Хиз.

— Здесь, — я подняла руку, он улыбнулся мне и изобразил загадочный взгляд:

— Как успехи?

— В процессе, — неуверенно ответила я, чувствуя, как дрожит голос, все вокруг почему-то захихикали, стали переглядываться, мне стало стыдно, как будто они все знали, что я делала этой ночью. Я убеждала себя, что никто ничего не знает, даже Деймон. Мало помогало.

— Я жду вас сегодня после четвёртой пары, расскажете, что успели изучить, поделитесь соображениями. — Я молча опустила голову, он шутливо потребовал: — Не слышу!

— Хорошо, я поняла, — недовольно буркнула я, всё больше злясь на шепотки одногруппников, это бесило.

Деймон закончил перекличку и стал объявлять новую тему, когда Лейли подняла руку, привлекая внимание, меня это насторожило, у нас обычно так не делали.

— Да, госпожа эль'Хирн? — поднял голову Деймон.

Лейли встала, чем заставила замолчать всю группу. Она была вся — вызов, простая причёска и прямое платье без изысков только придавали её фигуре цельности и монолитности, сейчас она выглядела на сто процентов дриадой, способной вцепиться корнями намертво и простоять так тысячу лет.

Я молча смотрела на неё, ожидая катастрофы. Лейли подождала, пока в аудитории установится абсолютная тишина, и громко спросила:

— Профессор ис'Тер, какое отношение вы имеете к компании «Джи-Транс»?

Кто-то на последнем ряду уважительно присвистнул, но больше ни единая душа не пикнула, все ожидали развития событий и боялись пропустить хоть слово.

Деймон прохладно улыбнулся на одну сторону и сказал:

— Это не имеет отношения к теме занятия, сядьте.

Лейли не пошевелилась. Её фигура своей гордой осанкой напоминала статуи Стражей Врат на Грани Эль, в аудитории стало так тихо, что было слышно шум ветра на улице, все взгляды были обращены на неё.

— Хорошо, тогда другой вопрос, точно имеющий отношение к теме занятия. Что вас связывает с компанией «Джи-Фарм»?

— Вы уверены, что этот вопрос имеет отношение к теме? — ещё более холодно сказал Деймон, я сцепила пальцы в замок, внутри разливалось предчувствие больших проблем, хотелось сбежать, сердце похолодело и трепыхалось как пойманная птица.

— Я уверена, — кивнула Лейли. Её звонкий голос разносился по замершей аудитории и отражался от стен и стёкол, я подумала, что на её месте блеяла бы как овечка.

— Вы ошибаетесь, госпожа эль'Хирн, — предостерегающе улыбнулся Деймон, опуская глаза и опять открывая учебник, — сядьте, вы мешаете мне вести занятие.

— То есть, вы хотите сказать, что «Джи-Фарм», «Джи-Стил» и ещё множество всяких «Джи» не имеют никакого отношения к нашим занятиям, я правильно понимаю? — не унималась Лейли. Я дёрнула её за рукав и шёпотом попросила:

— Сядь, хватит.

Она стряхнула мою руку и дерзко сложила руки на груди, глядя на Деймона. Он медленно глубоко вдохнул и иронично улыбнулся Лейли:

— Почему вас так интересует личная жизнь вашего преподавателя?

Студенты заулыбались, но всё ещё молчали, ожидая продолжения цирка, Лейли их не разочаровала:

— Меня не интересует ваша личная жизнь, пока она не влияет на мою личную жизнь. А исходя из имеющейся у меня информации, вы прямо сейчас используете мои учебные часы в личных целях, в ущерб моему учебному плану.

— Из чего вы сделали такие выводы? — Деймон выглядел непоколебимым, я внезапно поняла, что в этом конфликте болею за него, хотя должна бы за подругу.

— Из расписания пар, которое ради вашего курса изменили, сделав неудобным и неэффективным.

— Вашим расписанием пар занимается деканат, это не имеет ко мне никакого отношения. Они знали о моём курсе за месяц, и то, что они не смогли составить расписание получше — полностью их проблема, я не понимаю сути ваших претензий.

— Суть моих претензий в том, что вы забрали себе двадцать учебных часов, в течение которых учите студентов чему-то очень далёкому от плана занятий второго курса.

— Если бы вы изучили расписание чуть внимательнее, то знали бы, что я не «забрал себе» ни единого вашего драгоценного часа, все курсы, запланированные на этот учебный год, вы будете изучать в полном объёме, мой курс — дополнительный, для расширения вашего кругозора.

— А по-моему, наш кругозор здесь абсолютно ни при чём, цель вашего курса — не наше образование, а пополнение вашей армии.

Стало так тихо, как будто все дышать перестали, Деймон устало вздохнул и захлопнул книгу, бросил её на стол и сунул руки в карманы, поднял на Лейли нехороший взгляд. Она подождала несколько секунд и добавила:

— Это тоже будете отрицать? Скажете, что ваша армия не нуждается в энергетиках и врачах?

— Любая армия нуждается во врачах, госпожа эль'Хирн, и моя — не исключение. И я этого не скрываю, объявление о наборе на контрактную службу висит в холле каждого корпуса, с первого сентября. И я всё ещё не понимаю сути ваших претензий ко мне. Вас кто-то заставляет идти в армию? Нет. Служба — дело полностью добровольное. Вас кто-то заставляет посещать мои занятия? Тоже нет, как и любые другие занятия в Академии, хотите — ходите, не хотите — не надо. Это всё — рассуждения на философские темы, я не понимаю, почему вы решили поговорить об этом на моей лекции.

— Вы преследуете личные цели, используя как площадку для своей деятельности государственное учебное заведение, это незаконно.

— Во-первых, всё, что я делаю, целиком и абсолютно законно, можете проверить. Во-вторых, ваше образование — это не «мои личные цели», вам это нужно ничуть не меньше, чем мне или кому угодно другому.

— Зачем мне или кому угодно другому знания о лечении истощения ауры, которое можно заработать только на войне с демонами, которая идёт у вас на Грани Ис? То, что вы преподаёте, никому из нас никогда не пригодится, — она с сарказмом развела руками и добавила: — Если мы, конечно, не пойдём служить в вашу армию.

— А вот здесь вы сильно ошибаетесь, госпожа эль'Хирн, — нехорошо усмехнулся Деймон. — Да, на Грани Ис идёт война, там гибнут солдаты и мирные жители. Вы, здесь, сидя в тепле и уюте, без страха гуляя по городу, в котором есть водопровод и электричество, думаете, что это всё от вас далеко и никогда вас не коснётся. Это не так. Мои солдаты борются с угрозой, но они не всесильны, нельзя исключать вероятность, что однажды фронт придёт и к вашему порогу. И тогда будет поздно искать знания о том, как бороться и как лечиться, потому что этих знаний нет на бумаге, зато они есть у меня, проверенные личным опытом, новейшие знания из первых рук. Если вы искренне считаете, что вам они не нужны, потому что вам ничего не грозит — что ж, спасибо за веру в моих солдат, можете быть свободны. Но на зачёт всё равно придётся прийти, и на практикум в среду, он обязателен.

— Почему я должна приходить на практикум по предмету, который якобы для «расширения кругозора»?

— Потому что деканат вашей Академии решил, что это «расширение кругозора» вам необходимо.

— Сколько вы деканату за это заплатили?

— Достаточно много, хватит на новую оранжерею в вашем общежитии, и ещё на пару бассейнов останется. Забавно, да? Я плачу за ваше образование, а вы изо всех сил отбрыкиваетесь от знаний.

— Ничего забавного не вижу в злоупотреблении властью и нецелевом использовании ресурсов Академии, — заявила Лейли, закрывая книгу и беря с лавки свою сумку, — до свиданья.

— До встречи на практикуме, госпожа эль'Хирн, — кивнул профессор, провожая взглядом Лейли, звонко шагающую по ступенькам в полной тишине. — Ещё есть желающие оставить нас? Что, больше никто не верит в неуязвимость и всесилие солдат моей Грани? Зря, они крепкие ребята. — Лейли дошла до выхода и громко хлопнула дверью, Деймон осмотрел аудиторию, глянул на часы и вздохнул: — Пять минут лекции коту под хвост. Будем догонять. Тема: «Влияние амулетов, артефактов и оберегов на диагностику ауры, компенсация отклонений».

Все дружно уткнулись в тетради, изображая сосредоточенность. Но я знала, что они просто переваривают информацию и думают. Как и я.

***

4-2

На перемене все разделились на группки, часть из которых рванула на первый этаж и столпилась у доски объявлений, пока другая тихонько делилась мнениями. Я заметила странные взгляды и решила не обращать на них внимания — все сложили два и два, и сделали вывод, что Деймон неспроста ко мне присматривается. Я изображала беззаботность, но на самом деле ломала голову над тем же самым, гадая, всех ли своих перспективных студенток Деймон целует в лобик за правильные ответы.

На второй паре группа всё ещё обсуждала происшествие, один из студентов спросил преподавательницу, которая приходилась женой завкафедры, сколько профессор ис'Тер заплатил Академии взамен на свой курс, на что преподавательница заявила, что это глубоко не наше дело, и так наорала на смельчака, что остальные предпочли держать своё любопытство при себе.

На обед я пошла одна — Лейли куда-то ушла сразу после звонка, даже не попрощавшись, так что у меня было достаточно времени, чтобы поразмыслить в одиночестве.

Деймон всё же имеет отношение к «Джи-Трансу», и не только к нему. И вполне может быть, что на фото в газетах таки он. И тоже может быть, что я интересую его в качестве перспективного врача. От этой мысли внутри появилась противоречивая гордость, с одной стороны, мне было приятно, что он меня оценил, с другой — а меня ли одну? У него действительно постоянно кто-то сидел, Деймон прямо-таки сгорал на работе.

А война… Вот о войне я никогда в жизни не думала, это всё казалось таким далёким и не важным, как говорила моя бабуля, на всю скорбь мира никакого сердца не хватит, если ты не можешь на это повлиять, то надо уметь об этом не думать.

А если могу?

На этом месте мысли буксовали и опять возвращались к Деймону, в голове возникали картинки, как мы с ним вдвоём изобретаем что-то невероятное, что положит войне конец. Какое отношение к нашему изобретению имели страстные поцелуи, моя фантазия не уточняла, но картинка вырисовывалась соблазнительная. Я шла по бульвару Поэтов, наслаждаясь оседающей на лице водяной пылью от фонтанов, слушала шум ветра в зелёных кронах, шутливую возню воробьёв и беззаботные голоса студентов, мне было легко и приятно, фантазия генерировала картинки с Деймоном, напрочь отказываясь строить вокруг него какую-то логику, при одном воспоминании о его глазах внутри становилось тепло и щекотно, возникало желание учиться, и не важно чему, лишь бы индивидуально.

Рудокопы у входа в кафе были жизнерадостные и немного пьяненькие, один держал здоровенную кружку пива с надписью: «Пятничка!», другой нюхал сардельки на вертеле, третий жарил ещё несколько таких же на маленьком мангале с надписью: «Расслабься, уже обед!», а четвёртый эту надпись писал, с ошибкой, он вообще был тупенький, судя по тенденции.

Внутри меня встретил запах жареных на огне сарделек и радостно машущая мне Влада, сидящая за одним столом со своими одногруппницами, я была с ними знакома, но особенно не общалась — чувствовала себя неуютно в окружении стольких высоких, шумных, грудастых и жопастых полурусалок, мне одной Влады хватало с головой, к большему я пока была не готова. Её подружки обернулись ко мне, синхронно натянуто улыбаясь, я ощутила, что мне не особенно рады, но всё равно подошла.

— Никси, нас приглашают на шашлыки! Пойдём? — с порога заявила Влада, радостно обнимая меня и трепеща ресничками, это её шантажистское «пойдём» подразумевало, что если я откажусь, то она без меня тоже не пойдёт, а она хочет, и я об этом знаю. Я изобразила такую же натянутую улыбку, как и у её подружек, и промямлила:

— А кто ещё будет?

— Зарка, Люська и их парни, и ещё их знакомые, из кадетского, двое. Мясо они уже купили, с нас овощи, фрукты, закуски и то, что мы будем пить. Идёт? Люськин парень играет на гитаре, петь будем, красота же!

— Влад, давай мы ещё подумаем, — я попыталась освободиться из её объятий, она сжала меня крепче и еле слышно пробурчала:

— Ну чего ты, большой компанией же идём, так же лучше!

— Влада… я их никого не знаю.

— Ты меня знаешь, а я их знаю, тебя не оставят одну, не переживай. К тому же, отличный повод познакомиться с новыми людьми.

— Влад…

— Соглашайся! Ну ради меня!

— Ладно.

— Спасибо! — меня звонко поцеловали в макушку и наконец отпустили, я поправила волосы, с досадой думая, что все меня так целуют, мне девятнадцать лет, а все смотрят как на ребёнка, грёбаные уши.

Поставила сумку на лавочку рядом с Владой и пошла выбирать обед, обернулась, глядя на эту палитру из рыжей Влады, жгучей брюнетки Зары и красновато-каштановой Люды, все фигуристые как с обложки, одетые как на подиум… и подумала, что не в ушах, наверное, дело. Ну да чёрт с ним. Посижу один вечер у костра с незнакомой компанией, ничего страшного, переживу. Зато Влада будет счастлива.

Когда я вернулась с подносом, все весело обсуждали что-то, что прекратили обсуждать при мне, но переглядываться не прекратили, заставляя меня ещё сильнее чувствовать себя лишней, Влада завела разговор о платьях, но было заметно, что это только для того, чтобы я могла поучаствовать, как будто я была её младшей сестрой, которую родители заставили взять с собой на вечеринку, и теперь все обязаны меня развлекать и делать вид, что всё в порядке. Было ужасно неуютно, я постаралась закончить обед поскорее, и ушла, сказав, что у меня много домашнего — враньё, не было у меня домашнего, и четвёртой пары не было, я планировала просидеть этот час на лавочке в парке Кузнецов, изучая книгу Деймона.

Когда я уходила, Влада догнала меня у Рудокопов и взяла за плечи, с кошачьей мордочкой заглядывая в глаза:

— Всё нормально?

— Нет.

— Ну хочешь, не пойдём?

— Пойдём, я потерплю.

— Ну Никси, я не хочу, чтобы ты там мучилась, пока я развлекаюсь!

Я промолчала, хотя очень хотелось сказать, что если бы не хотела, то не звала бы меня с собой, я бы не обиделась.

— Ник, я не хочу тебя одну бросать в вечер пятницы, я буду там шашлыки жрать, а ты будешь дома корпеть над учебниками. А так сходим, у костра песни попоём, рыбу половим, это в лесопарке у Зелёного озера, там даже искупаться при желании можно. А станет скучно — уйдём, там парк Актёров рядом, качели, вечер в любом случае не пропадёт.

— До скольки это всё будет, и кто повезёт нас обратно? Оттуда до общаги полтора часа пешком идти.

— Ну не будь такой скучной, что значит «до скольки»? Пока не надоест! А обратно возьмём карету, там до моста дойти и Малый Театр, возле него их всегда море. Ну давай?

— Давай, — устало кивнула я, — иди, тебя красотки заждались.

— Спасибо! — она опять обняла меня, отодвинулась и прошептала: — Не обижайся. Всё будет хорошо, вот увидишь!

— Ага, — мрачно кивнула я, ненатурально изображая улыбку, Влада предпочла не заметить, помахала мне рукой и убежала обратно за столик, а я нога за ногу поплелась в сторону парка Кузнецов.

***

В парке Кузнецов было шумно, устанавливали сцену для какого-то праздника, вдоль центральной аллеи стояли лоточники с поделками из дерева, стекла и металла, я засмотрелась, потихоньку возвращая себе хорошее настроение, купила смешную стеклянную собачку и очень красивую красную змею, она была так похожа на ту, мою, что я несколько раз проходила мимо и возвращалась, никак не решаясь потратить столько денег, но в итоге не смогла уйти без неё.

Тот час, что я отвела себе на чтение учебников, убежал сквозь пальцы в торговых рядах, так что пора было уже идти, если я не хочу опоздать к Деймону.

Пришла я чуть раньше, четвёртая пара ещё не закончилась, я остановилась в коридоре у двери, достала учебник и стала пролистывать, краем уха слушая голос Деймона из-за стены, стук мела по доске, ответы студентов. Под конец Деймон сказал что-то шутливое, класс рассмеялся, зазвенел звонок и из всех дверей хлынула шумная толпа, потекла к лестнице. В аудитории Деймон продолжал что-то тихо рассказывать, ему отвечал мужской голос, потом они оба вышли и Деймон закрыл аудиторию, увидел меня, улыбнулся:

— На этот раз решили прийти пораньше? Похвально. Я буду буквально через минуту.

Я молча опустила голову, он ушёл, продолжая обсуждать с парнем компенсацию отклонений и специфику срезания неклассических амулетов, я вздохнула и закрыла книгу. Совершенно я ему не нравлюсь. Он просто хочет обеспечить свою армию врачами, ничего личного. И со своей стороны он абсолютно прав, мне не в чем его упрекнуть, но… так хотелось стать не просто студенткой. Так хотелось. Может, вообще не ходить на его пары, как Лейли? Я же всё равно не пойду служить в армию, или работать в его «Джи-Фарм», так зачем тратить своё и его время, пусть уделит его тому, кто будет ему полезен.

Стало ужасно обидно, я задышала глубже и медленнее чтобы успокоиться, уткнулась в книгу, стала читать всё подряд, пытаясь отвлечься. До боли сильно захотелось новую книгу-прелесть, захватывающую, поглощающую, чтобы нырнуть в неё и забыть о реальности, получить бурю эмоций, опасность, страсть, такую любовь, чтобы задыхаться от неё, это было бы так кстати…

По коридору застучали шпильки, раздался мелодичный смех, я подняла голову и увидела Деймона. И висящую на его локте кудрявую блондинку с ярко-красными губами и огромным декольте, она старательно хромала, хлопала ресницами и смущённо лепетала что-то о том, что она такая дурочка, ну прямо такая дурочка, раз умудрилась так глупо подвернуть ногу. Буквально в паре метров за ними шла мрачная и злая салатововолосая дриада, несла гору учебников, и видимо очень жалела, что она от природы не дурочка. Я понимающе усмехнулась ей и закрыла учебник. В конце коридора показались ещё две полуэльфийки, сверлящие красногубую «дурочку» очень недобрыми взглядами, Деймон открыл аудиторию и вошёл, на ходу улыбнувшись мне и изобразив приглашающий жест свободной от всяких дурочек рукой, я кивнула и стала прятать учебник в сумку.

Все прошли мимо меня, расселись на первых рядах, я стояла у двери и наблюдала, как Деймон устраивает поудобнее хромую дурочку и идёт к своему столу, переворачивает доску, объявляя особую тему для своих особенных учениц.

Особенные заулыбались от осознания своей особенности, открыли тетради и стали писать.

А я тихо закрыла дверь и пошла к выходу.

***

За окном начинало садиться солнце, когда я решила, что пора уже брать себя в руки, умываться и выползать из раковины.

Кафе-библиотека «У Гремлина» с почасовой оплатой и безлимитными книгами в аренду стало моим любимым в тот день, когда Влада впервые познакомила меня со своими подругами, это было на моём первом курсе, её втором, осенью. Уже через пять минут я ощутила себя сильно лишней и ушла, отовравшись про уроки, а сама просто брела по Академической улице и рассматривала вывески, с одной из которых мне зубасто улыбнулся господин Гремлин, ушастый, колючий и вредный, со сломанной отвёрткой в одной лапе и раскуроченной печатной машинкой в трёх других.

Внутри было тихо и печально, девушка на ресепшене молча улыбнулась мне и жестом пригласила за собой, проводила к свободному столику, отгороженному от зала книжными шкафами, протянула меню и написала в блокноте: «Аванс за первый час — три медяка, чай бесплатно», я радостно отсчитала монеты и осталась в блаженном уединении, дождалась своего бесплатного чая и стала искать себе компанию на книжных полках, восхитительный был час. Кстати, тогда я в первый раз по-нормальному познакомилась с Лейли, мы встретились у выхода, она туда ходила учиться. До этого момента я видела её только издалека, на парах она казалась мне высокомерной и холодной, абсолютно не вызывая желания познакомиться поближе, но в неформальной обстановке внезапно открылась с другой стороны, и пока мы дошли до студгородка, я успела в неё капитально влюбиться, мы потом часто сюда ходили.

Сейчас же я сидела одна, цедила бесплатный чай и думала о своей нелепой жизни, глядя в окно, за которым солнце окрашивало стёкла фасада здания напротив в закатный оранжевый, уже понемногу угрожая малиновыми оттенками — если я собираюсь идти с Владой на шашлыки, пора выходить.

Я встала, выпрямилась, собралась и пошла.

По дороге зашла в крытые овощные ряды у самой общаги, купила фруктов и овощей, лёгкого вина и то пиво, которое обычно пила Влада. По дороге отрепетировала искреннюю улыбку и в комнату вошла уже во всеоружии, Влада даже не заметила.

— Ну что ты так долго, я уже думала, ты сбежала! — подружка вертелась перед зеркалом, укладывая волосы в спортивно-походную причёску, которую надо было делать полтора часа.

— Не могла найти твоё пиво, — беззаботно улыбнулась я, демонстрируя бутылку тёмного стекла: — Это же оно?

— Оно, — улыбнулась Влада. — А себе взяла?

— Конечно, когда это я себя обделяла? — я улыбнулась и тоже стала переодеваться. Выбрала удобные кожаные штаны и жилетку, песочного цвета рубашку и мягкие полусапожки в тон — возле Зелёного озера комары были по-настоящему кровожадными, против них даже заклинания не спасали. Влада пока что щеголяла в белье и высоких осенних сапогах, разнашивала она их так, выглядело развратно, я над ней постоянно подшучивала.

Через полчаса она докрасилась, оделась ещё сексуальнее, чем вчера, хотя мне казалось, это невозможно, и мы вышли. Я взвесила на руке наши сумки и с сомнением спросила:

— Где встречаемся?

— У Нового моста, там собираемся и дальше все вместе.

— Карету брать придётся.

— Возьмём, проблема, что ли?

Я пожала плечами и промолчала, решив на сегодня отключить свою внутреннюю старуху-буркуху, которая больше всего в жизни ценила комфорт и уют. Пренебрегаем мелочами, вальсируем по жизни.

Мы поймали извозчика, с ветерком домчались до людного по случаю пятницы парка Актёров, Влада взяла все наши сумки и помахала кому-то, к нам стала пробиваться через толпу её подружка и двое парней. Парни мне сразу как-то не понравились. Может быть потому, что я не ожидала, что они будут настолько взрослыми.

— Привет, — один из ребят, темноволосый высокий полуэльф, взял у Влады сумку и наклонился к ней, фамильярно приобнимая и целуя в щеку, у меня чуть глаза не выпали, я к такому не привыкла. Второй без особого энтузиазма подошёл ко мне, смерил взглядом и натянуто улыбнулся:

— Как настроение?

— Отлично, — с лёгкой иронией кивнула я, осматривая прикид обоих парней — кадетская форма, с нашивками на рукавах, изображающими меч и молнию, я не знала, что это значит, но подозревала, что точно не метеорологию. Оба парня сильно старше нас, высокие, крепкие и магически ощутимо сильнее — если что-то пойдёт не так, я не отобьюсь и не убегу, эта мысль не давала мне покоя.

Парни забрали у нас сумки, мы растянулись по двое на узкой тропинке, я ответила на дежурные вопросы типа «какой курс?» и «на кого учишься?» и дальше шла молча, сверля взглядом спину шагающей впереди Влады, которую её собеседник уже уверенно обнимал за талию и что-то шептал на ухо, мне это не нравилось, и не нравилась петляющая тропинка, уводящая нас всё дальше от шума толпы у моста.

Шли мы так долго, что успело стемнеть, вокруг уже был капитальный лес, даже не верилось, что когда-то его посадили гномы, он выглядел как настоящий. В тёмной сырости кустов шуршали ёжики, от воды доносился плеск лягушек и кваканье, в камышах хлопали крыльями утки, которые без боязни выглядывали и оценивали нас на предмет что-нибудь выпросить.

Наконец вдалеке зазвучал гитарный перебор и пьяненький женский смех, запахло дымом и уже начавшим подрумяниваться шашлыком, мы вышли на небольшую поляну с костром и двумя толстыми брёвнами, которые кто-то застелил покрывалами и даже бросил пару подушек. Нас встретили радостными визгами и объятиями, слегка растрёпанная Люда так смачно поцеловала Владу, как будто не виделась с ней минимум год, меня передёрнуло от отвращения, а когда Люда отлепилась от Влады и посмотрела в мою сторону, я быстренько нашла себе занятие и пошла помогать с едой, от греха подальше, а то она меня уже когда-то целовала, плохие остались впечатления.

У импровизированного стола чуть более трезвая Зара поздоровалась и тоже попыталась меня поцеловать, я отвернулась и подставила щеку, вызвав весёлый хохот у Люды и парней, Влада бросилась на мою защиту, с шутливой серьёзностью подняв руки:

— Так, ну-ка ша, Никси у нас эльф, у них там с девушками не целуются! Ведите себя прилично!

— А с парнями? — игриво спросил Владкин полуэльф, обнимая её за талию и притягивая к себе, — а то я тоже вроде эльф, но о таком не слышал.

Все опять рассмеялись, Люда опять полезла обнимать Владу, я невольно на это смотрела, хотя и не хотелось. Нет, я тоже всегда была не против приобнять её крутые бока и шлёпнуть по всяческим выпуклостям, но у нас это было как-то так просто и весело, без пошлости. А здесь… создавалось впечатление, что они это делают не для удовольствия, а для парней, это такой театр, вроде как «посмотри, как я могу, оцени мою чувственность, на её месте мог бы быть ты, я полна готовности дарить и получать удовольствия без ограничений». А я не полна, не надо ко мне липнуть.

Зара закончила расставлять тарелки с закусками на большом покрывале и громко позвала всех выпить, от костра отозвались, что уже почти-почти, ещё пять минут, остальные быстренько собрались и расхватали закуски, всем раздали чашки-кружки и Владкин кадет произнёс тост за знакомство, который оказался гораздо неприличнее, чем можно было бы предположить.

Парень с гитарой заиграл что-то весёлое, стало шумно, все опять выпили, через время принесли шашлыки, ещё раз выпили, пошлые шутки уже не просто проскакивали, а не прекращались, в какой-то момент я поняла, что второй кадет обнимает меня за талию и ест из моей тарелки, Зара целуется со своим парнем, а Люда со своим вообще непонятно куда делась. Я нашла глазами Владу и поймала лёгкую озабоченность в ответном взгляде, её кадет что-то шептал ей на ухо, обнимая сзади и поглаживая живот всё ниже.

Я попыталась найти Люду, отправила поисковый импульс кругом во все стороны, он наткнулся на страстно переплетённые тела за ближайшими кустами и ушёл дальше, не встречая сопротивления — мы были очень далеко от дороги и людей, очень далеко.

К моему уху наклонился парень и игриво прошептал:

— Эй, это неприлично. Тебе же не хотелось бы, чтобы тебя в такой момент импульсами ощупывали, а?

Из кустов донёсся страстный стон и парни весело зааплодировали, со смехом и свистом, мужской голос из кустов самодовольно послал их к чёрту, вызвав ещё один приступ смеха. Мне захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, я мысленно костерила последними словами Владу, её подружек и себя, нашла подругу глазами, увидела в них… что-то непонятное, но ничего хорошего. Она мягко попыталась снять с себя руки парня, но он сжал её крепче и поинтересовался, куда это она собралась, она грубовато ответила, что куда надо, и это не его дело.

Зара прервала свой затянувшийся поцелуй, осмотрелась, улыбнулась Владе. Встала, взяла своего парня за руку и увела куда-то по тропинке, судя по шагам, не особенно далеко. Я ощутила, как на талии сильнее смыкаются руки парня, который даже не спросил моего имени, я тоже не знала, как его зовут.

— Девочки, в чём дело? Вам вино не понравилось?

Мне всё не понравилось, но я решила промолчать об этом, неуверенно посмотрела на Владу. Влада на меня не смотрела, она пыталась выпутаться из осьминожьих объятий своего кадета, который удерживал её без особых усилий.

— Влада, что такое? Куда ты собралась?

Она понизила голос и раздражённо прошипела:

— В туалет! Со мной пойдёшь?

Он поморщился и отпустил её, потянулся за бутылкой, Влада схватила меня за руку и потащила в сторону моста, я неуверенно сказала:

— Но там нет туалета…

Парни заржали как кони, Влада хлопнула себя по лбу и прошипела:

— Не позорь меня, пожалуйста.

Я поморщилась и повернулась к своему кадету:

— Я тоже пойду, — ощутила долгожданную свободу, сжала руку Влады и мы пошли по тропинке в ту сторону, откуда пришли. Я обернулась через плечо, убеждаясь, что за нами никто не идёт, посмотрела на Владу и тихо сказала: — А я почему-то всегда считала, что позор — это ходить в туалет без туалета.

Она беззвучно выругалась и пошла быстрее. Мы тихо прошли мимо трясущихся и постанывающих кустов, ускорили шаг, я внезапно ощутила на плече мужскую ладонь, которая резко остановила меня.

— Далеко собрались? — Владкин кадет держал за плечи нас обеих, предостерегающе улыбнулся Владе и протянул: — Будьте осторожны, девочки, я поставил охранный контур от нежелательных гостей, он двусторонний, не наткнитесь случайно. Мы же не хотим отправиться отсюда прямиком в больницу с ожогами, да? Конечно не хотим, у нас куда более весёлые планы, — он поцеловал Владу в щеку, подмигнул мне и ушёл, бросив через плечо: — Не задерживайтесь, а то пойду искать! — рассмеялся и добавил под нос: — Хотя, это будет даже интересно.

Я смотрела ему в спину, пока он не свернул на поляну, потом медленно подняла взгляд на Владу. Она смотрела вниз, нервно переплетая пальцы, стоны из кустов стали громче, перешли в крик и стихли, я медленно сложила руки на груди и сказала:

— «Будет весело», да, Влада?

Она поморщилась и молча потёрла лицо, я добавила:

— С Марком, значит, ты отказалась идти, два дня знакомы, ты не какая-то. А с теми, кого в первый раз в жизни видишь, всё нормально, для них ты какая-то, да?

— Хватит, — шёпотом буркнула подруга, посмотрела на хихикающие кусты и тяжко вздохнула, убито прошептав: — Ну это же мои подруги, я же их знаю!

— Плохо ты их знаешь.

— Они не были такими, — шмыгнула носом Влада, осмотрелась, вдруг став такой несчастной, что я внезапно кожей ощутила, что не такая уж моя Влада большая и сильная, студенты-старшекурсники из Кадетского Корпуса почему-то сильнее, и сейчас это для нас никак не плюс.

— Что делать будем? — уже спокойнее сказала я, — не знаю, тебе, может, терять нечего, но я к такому первому разу не готова.

— Есть мне, что терять! — окрысилась Влада, — я тоже хочу свалить отсюда, но через его контур я не пробьюсь, я вообще такого контура никогда не видела. Ты смотрела?

Я закрыла глаза и осторожно просканировала лес вокруг, нашла, я тоже не видела такого контура, даже не могла сказать, с какой стихией он связан.

— Давай пустим сигнальную вспышку в небо, с кодом спасателей «нужна срочная помощь»?

— Ага, — фыркнула Влада, — сюда вломится отряд спасателей, а они скажут, что ничего такого не имели в виду, мы просто отдыхали. И весь Верхний Город потом месяц будет обсуждать, как две дуры пошли на шашлыки с незнакомыми парнями, а потом им чего-то там показалось и они спасателей вызвали, мы станем живой хохмой. Согласились и передумали.

— А что, лучше язык в задницу засунуть и немножко потерпеть, лишь бы никто не узнал?!

— Надо что-то придумать, — Влада опять осмотрелась, как будто лес вокруг мог дать ей внезапный ответ. — Чёрт, если бы я могла полностью трансформироваться, я бы прорвала контур, обожглась может быть, но не сильно. Чёрт, что делать…

Я посмотрела в сторону озера:

— Может, уплывём? Я умею растворяться в воде, а ты если отрастишь хвост, сможешь быстро смыться, и вряд ли они бросятся тебя в воде ловить, в крайнем случае посидим в озере, пока они не уйдут.

— Я не смогу отрастить хвост в полнолуние, — Влада запрокинула голову, глядя на пятно луны в густых кронах, прикусила губу и с досадой прошептала: — Марк тоже тут недалеко, он говорил. Только не уточнил, один будет или с друзьями. Если бы я могла его позвать… Хотя, вообще-то, я могу. Я его чую, он далеко, но я думаю, он придёт.

— И что он один с ними сделает? По морде получит и обратно уйдёт?

Влада усмехнулась как-то странно, вздохнула:

— Он справится. Ты не видела его звериную форму. Я тоже не видела, но я по запаху чую, что зверюга огромная, а учитывая стихии земли и воды, усиленные луной… он справится.

— И как ты потом с ним рассчитываться будешь за помощь? Так же, как с этими за шашлыки?

— Я что-нибудь придумаю, — без особой уверенности кивнула Влада, и вздрогнула, когда со стороны поляны раздался издевательски-игривый голос:

— Девочки, я иду искать!

Через секунду оба парня показались на тропинке, «мой» приобнял меня и шутливо поинтересовался:

— Ну что, нашли туалет?

— Нет, — я попыталась убрать его руку, но он прижал меня к себе крепче и рассмеялся:

— Ну пойдём вместе поищем. Эй, мы ушли! — махнул своему другу и потащил меня дальше по тропинке, за спиной Влада резковато потребовала убрать грабли, парень что-то тихо ответил, раздался глухой звук удара и возмущённый мат, Влада вскрикнула, я обернулась, но парень не дал мне ничего увидеть, силой разворачивая вперёд: — Не надо пялиться, это игры только для двоих. А ты любишь игры? — его лицо было слишком близко, я упиралась, но он, похоже, этого даже не чувствовал.

— Не люблю.

— Да? Жаль. А я люблю. Можем сыграть, я буду к тебе как бы приставать, а ты будешь как бы сопротивляться, это весело, от этого так кровь кипит, ух! Потом такие ощущения, это ни с чем не сравнится. Попробуй.

Он развернул меня к себе лицом, я попыталась увидеть Владу поверх его плеча, но тропинка здесь делала петлю и они остались за поворотом. Оттуда доносился шум и приглушённый голос, но я не могла расслышать.

— Не думай о подружке, у неё всё в порядке, думай обо мне, — парень взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него, второй рукой прижимая мои бёдра к себе и поглаживая с пугающей силой.

Сердце колотилось где-то под горлом, внутри разливался леденящий страх бессилия, я понятия не имела, что делать.

Разбуженная грохотом сердца, в груди открыла глаза змея, поползла к голове, её шипастая чешуя царапала мою кожу изнутри, это было больно, я прижалась к парню, надеясь унять эту боль так же, как в прошлый раз с Деймоном, но это почему-то не помогло, стало ещё больнее. Я поражённо открыла глаза и попыталась оттолкнуть парня, но он рассмеялся и обнял меня ещё сильнее, шагнул к краю тропинки и прижал меня к дереву, грубо раздвигая ноги и отрывая от земли:

— Да ты мастер! А говорила, что не любишь такие игры.

— Хватит, — голос был слабым и безнадёжным, я сама прекрасно понимала, что он меня не послушает и никто меня не услышит, мы слишком далеко от дороги, может Влада и чуяла Марка где-то тут, но мой поисковый импульс его не нашёл.

— Продолжай, детка, это так заводит, — парень рывком расстегнул на мне рубашку, распахивая ворот до середины груди, я изо всех упёрлась руками в его плечи, попыталась создать «ударную волну», но он её с лёгкостью блокировал, а других подходящих заклинаний я не знала.

— Эй! Отпусти девушку.

Я замерла, узнав голос, но не могла в это поверить. Парень полуобернулся, не спеша меня отпускать, угрожающе бросил через плечо:

— Здесь частная вечеринка, катись отсюда, пока цел!

— Я сказал, отпусти девушку. Пока цел.

Кадет не глядя махнул рукой за спину, я поражённо распахнула глаза, увидев сорвавшуюся с его пальцев «огненную волну», но не увидела, попала ли она в цель. Было тихо, потом на его плечо прямо перед моим лицом легла мужская рука, резко отрывая парня от меня и разворачивая, я бессильно упала на колени, с открытым ртом глядя, как Деймон ис'Тер примитивно и эффективно бьёт кулаком по морде боевого мага из Кадетского Корпуса.

Парень упал, но тут же вскочил и запустил в Деймона ещё одной «огненной волной», которая просто потухла у ног профессора, как будто сошла на нет, обычно так происходит, когда кончается энергия, я понятия не имела, как Деймон это сделал. Судя по охреневшему виду кадета, он тоже видел такое впервые, и когда Деймон шагнул к нему, поднимая руку для ещё одного удара, поставил щит другой стихии, я не увидела, какой, но увидела, что щит оказался так же неэффективен, как и «волна» — Деймон взял парня за ворот и прямо сквозь щит приложил кулаком ещё раз, и ещё, брезгливо отбросил его и рыкнул:

— Лежи! Встанешь — ноги переломаю.

Парень попытался что-то сказать, но его перебил долгий, протяжный волчий вой с той стороны деревьев, сразу же откуда-то со стороны моста раздался ответный грозный рёв, вызвавший у меня крупные мурашки по всему телу, я не могла представить, кто мог издавать такой звук. Я слышала львиный рык, слышала горынычей из Владкиного мира, но этот зверь, похоже, был крупнее и опаснее их обоих.

Деймон повернулся в сторону моста, постоял молча и отошёл с тропинки.

Раздался жуткий треск, как будто сквозь лес, не разбирая дороги, катился огромный камень, сминая кусты и деревья, он приближался. Земля всё сильнее дрожала под ногами, защитный контур вспыхнул жёлтым, когда с той стороны ворвался в рое искр огромный бурый медведь, в два прыжка пронёсся мимо меня, овеяв запахом зверя, и вломился в чащу, срезая изгиб тропинки. Я приподнялась, заглядывая в оставленный медведем пролом, с той стороны сидела на земле Влада, пытаясь прикрыть грудь разорванной рубашкой, а медведь ломился дальше, оставляя за собой широкую просеку, у него в пасти что-то вспыхивало то жёлтым, то синим, но зверя это, похоже, не волновало. Вспышки отдалились, я уже не могла рассмотреть медведя, видела только качающиеся верхушки деревьев и слышала треск там, где он проламывал себе путь. Посмотрела на Владу, она смотрела на Деймона, Деймон смотрел на лежащего на земле второго парня.

— Вставай, — презрительно бросил мужчина моей мечты, — твоему другу, похоже, нужна медицинская помощь.

Парень поднялся, отряхнулся и молча пошёл по тропинке, пустив перед собой тусклый светляк, и напоследок бросив в мою сторону ненавидящий взгляд. Я встала на дрожащие ноги и пошла к Владе, протянула ей руку, хотя это и было наивно, я её всё равно не подниму, просто жест моральной поддержки. Она взяла, поднялась, бросила на меня виноватый взгляд, неуверенно посмотрела на Деймона и сказала:

— А вы..?

— Мимо проходил, — с сарказмом кивнул профессор, посмотрел на меня, я тоже подняла голову, прочитала в его глазах всё, что взрослый умный человек думает о двух идиотках, гуляющих по лесу ночью в дурной компании, отвернулась.

Со стороны медвежьей просеки донёсся весёлый мелодичный свист, на тропинку вышел наш сосед Марк, голый по пояс и несущий на каждом плече по кадету, того, что покрупнее, без штанов. Широко улыбнулся и заявил:

— О, а вы тоже тут гуляете? А я иду, смотрю пацаны лежат — плохо, наверное, стало. Дай, думаю, отнесу к озеру, водичкой побрызгаю. Где тут озеро?

Влада молча указала пальцем в сторону костра, Марк улыбнулся и перевёл взгляд на меня, кивнул:

— Здаров.

— Ага, — натянуто улыбнулась я, он развернулся к Деймону и улыбнулся:

— Где-то я тебя видел, не?

— В одной общаге живём, — с иронией кивнул Деймон.

— А тут чего? — Марк загадочно стрельнул глазами на меня, опять посмотрел на Деймона.

— Гуляю я тут. И раз уж я тут так удачно гуляю, могу проводить домой вот эту юную леди. Тебе, как я понимаю, помощь не нужна?

— Мне — нет, — улыбнулся Марк, подкидывая на плече зашевелившегося кадета, неловко развернулся, осматриваясь, и случайно приложил парня головой о ствол дерева, поморщился и вздохнул: — Чёй-то я сегодня неаккуратный.

— Мы никому не расскажем, — невинно улыбнулся Деймон.

— Вот и я о том же. Вы шашлыков не хотите? У них вроде есть.

— Нет, спасибо, нам пора, — Деймон подошёл ко мне и мягко положил ладонь на плечо. Марк улыбнулся мне:

— Всё нормально?

— Да, — вдохнула я.

— Ну вот и ладненько. А я тогда эту заберу, раз она осталась, — повернулся к Владе, кривовато улыбнулся и вздохнул: — Отлично провела время, непостоянная ты женщина? А я тебя ждал.

— Помолчи, а? И так тошно.

— Тошно ей… Спасибо хоть позвала, не побрезговала.

— Пожалуйста, — скривилась Влада, они пошли по тропинке в сторону костра, вяло переругиваясь, я неохотно перевела взгляд на Деймона.

Он молча посмотрел на меня с бездной укоризны и мягко подтолкнул в сторону моста, мы пошли по тропинке, не глядя друг на друга, он не отпускал моё плечо, и это было нереально приятно.

***

В голове проносились бессистемным калейдоскопом все события этого вечера, как всё начиналось, я же ещё тогда почувствовала, что всё как-то подозрительно, надо было не бояться показаться маленькой трусихой и потребовать у Влады уйти ещё тогда. Но кто же знал…

От ладони Деймона на плече растекалось тепло, сонная змея в моей груди подползла поближе, её чешуя сейчас не царапала, а мягко гладила кожу изнутри, она ластилась, прижимаясь к тем местам, где меня касался Деймон, это так расслабляло, что даже идти становилось тяжело, хотелось лечь и уснуть.

— Как вы здесь оказались? — наконец решилась я, он усмехнулся и с иронией пожал плечами:

— Гулял я тут.

— А серьёзно?

Он тихо рассмеялся и не ответил, я больше не стала спрашивать.

Мы дошли до площади перед мостом, там во всю играла музыка, танцевали бродячие артисты, факиры выдыхали огонь, было светло и ярко. Деймон махнул извозчику и открыл передо мной дверь кареты, сел напротив и отодвинул перегородку между пассажирами и извозчиком, громко скомандовал:

— Общежитие водных.

Карета тронулась, я наконец расслабилась, понимая, как устала за этот вечер. Всё навалилось сразу, опять вгоняя в состояние самоненависти и вызывая желание забиться под одеяло и не вылезать никогда. Я откинулась на мягкую спинку сидения, ощущая как расслабляются усталые ноги, и зажмурилась от удовольствия, но из памяти сразу же всплыли картинки тёмного леса и наглых рук, я открыла глаза. Деймон смотрел на меня в упор, каким-то странным задумчивым взглядом, как будто я была загадочным механизмом, принцип работы которого он никак не может понять.

— Никси, — он наклонился ко мне, опёрся локтями на колени и прищурился, рассматривая моё лицо так, как будто никогда до этого не видел, — мы раньше не встречались?

— Нет, — смущённо улыбнулась я, — я бы вас запомнила. А где мы могли встретиться?

— На благотворительных вечерах, аукционах, каких-нибудь праздниках для знати. Ты бывала на таких мероприятиях? С какой ты Грани?

— Я редко хожу на такие сходки, мне там скучно, они для стариков, — улыбнулась я. — Мои родители живут на Грани Эль, между светлыми и лесными эльфами, но там я в основном училась и мало куда ходила. Большую часть свободного времени я провожу у бабушки, на островах архипелага Ри и на побережье между Хайскими горами и океаном водных. Там мы с бабулей обычно фестивалим по полной, но вряд ли мы там встречались. А что?

— Хм, — он задумался, медленно изучил моё лицо, шею, спустился ниже, я смущённо провела пальцами по пуговицам рубашки, я знала, что застегнула их, но всё равно почувствовала себя неуютно. Деймон как будто одёрнул сам себя и поднял глаза, спросил: — А кто у нас бабушка?

— Бабушка у нас оперная певица, — прохладно ответила я. — Откуда такой интерес?

— Ого, — он обаятельно улыбнулся и отодвинулся, откинулся на спинку, я только теперь заметила, что на нём какая-то очень не преподавательская рубашка, из неравномерно окрашенной бело-серой ткани с рисунком из очень странной угловатой архитектуры, я такой никогда не видела. И штаны на нём были как у Влады, из грубой тёмно-синей ткани, с множеством заклёпок и лишних карманов… Опустив взгляд ниже, я обалдела окончательно — он был босиком!

Я подняла круглые глаза и вопросительно уставилась на Деймона, он улыбнулся как пойманный на горячем подросток, прикусил губу и развёл руками:

— Спешил, не успел обуться.

— Куда спешили, гулять?

— Ага.

Он посмотрел на меня с добродушной издёвкой, вздохнул и опять наклонился ближе, заглядывая в глаза:

— Где же мы могли встречаться… А ну расскажи мне, кто твои родители.

— А может, вы мне расскажете, кто ваши? — ощетинилась я, я не любила такие разговоры. Даже на Гранях, где, казалось бы, все были серединка на половинку, мне постоянно приходилось отвечать на глупые вопросы по поводу ушей, волос, глаз, кожи и сочетания этого всего. Кому какое дело?

— Может и расскажу, — примирительно улыбнулся Деймон, — когда-нибудь. Ладно, не хочешь — не рассказывай, я сам узнаю.

Он отвернулся к окну, отодвинул занавеску и стал смотреть на проплывающий мимо вечерний город. Я смотрела на его профиль на фоне светлой обивки салона, на ласкающие его лицо изменчивые блики от фонарей и витрин… Он был так потрясающе совершенен, что я даже не винила себя за эту глупую слабость — на него все смотрели, он всем нравился, он демон, все демоны красивые.

— Спрашивай, — лениво улыбнулся Деймон, поворачиваясь ко мне, его взгляд зажёг что-то горячее у меня в груди, я отвела глаза, он повторил: — Давай спрашивай, не стесняйся, когда у тебя ещё будет такая возможность? Действительно ли я сын главы Грани, какое отношение я имею к «Джи-Трансу», зачем мне учить студентов, сколько я заплатил за ваши лекции. Ты же из-за этого не пошла на дополнительное занятие? Не заставляй меня думать, что ты просто сгораешь от ревности к хромой дурочке.

Я вспыхнула от смущения и попыталась изобразить равнодушие:

— Ну и как, правда, что вы сын главы Грани?

— Нет.

— А какое отношение вы имеете к «Джи-Трансу»?

— Я его учредитель. Хозяин, создатель — я не знаю, как тут у вас это называется.

Моя челюсть попыталась упасть на колени, но я вовремя взяла себя в руки, вернула глаза на место и слабым голосом переспросила:

— Так это правда? Всё, что говорила Лейли?

— Частично, — он криво улыбнулся, немного посмотрел в окно и опять повернулся ко мне. — Я создал «Джи-Транс» для маленьких личных нужд, давно, почти пять лет назад, это была скромная семейная компания на десяток сотрудников. Но обстоятельства изменились, семье понадобились деньги, и один из моих братьев предложил расширить зону влияния «Джи-Транса» на другие Грани, я согласился. Всеми договорами, контрактами и связями с общественностью занимается он, мы не родные, но очень похожи, на половине моих фотографий в газетах на самом деле он, нас не отличают. А я занимаюсь финансами и технической стороной.

— Зачем вам преподавать, если вы так богаты?

Он горько усмехнулся и на секунду посмотрел мне в глаза, этот взгляд пронзил сердце такой болью, что захотелось беспричинно броситься ему на шею и обнять изо всех сил, просто так, как будто подать руку тому, кого всё равно не сможешь поднять, но не подать не можешь.

— Богатство — весьма условное понятие, Никси. Деньги — это возможности, в некоторых случаях даже власть, но… деньги нельзя есть, из денег не построишь дом, деньгами не забинтуешь раны. Когда к стенам Каста-Гранда подошли демоны, от них не получилось откупиться. Они ворвались в город, взяли всё что хотели, и ушли, топча никому не нужные деньги, драгоценности и произведения искусства, плевать они хотели на деньги, им нужна была кровь и они её получили. Для восстановления крепости нужны были стройматериалы, техника и специалисты, ради этого я создал «Джи-Стил», рабочие отказывались от командировок в Каста-Гранда, но за большие деньги и на короткий срок желающие нашлись. А вот с солдатами всё сложнее. Их просто нет, демоны перебили половину населения Грани Ис, даже если я восстановлю крепость, её некому защищать. А солдаты нужны, и врачи нужны, причём квалифицированные врачи, талантливые, а их не так просто найти. Да, у меня есть деньги, я могу предложить хорошую сумму, и желающие поехать хоть к демонам на рога найдутся, но проблема в том, что мне не нужно пушечное мясо, мне нужны толковые солдаты, а не те, кто просто готов умереть. Умирать на Грани Ис очень вредно, там смерть усиливает противника.

— И вы отправились искать себе толковых солдат лично? — с недоверием нахмурилась я, Деймон грустно улыбнулся и промолчал. Посмотрел в окно, как будто раздумывая, сказал:

— Я уже преподавал когда-то, правда, не медицину, но переучиться оказалось не сложно.

— Вы вообще не врач, да?

— Я прошёл двухнедельный обучающий курс, такой же, какой читаю вам.

Я поражённо ахнула и рассмеялась, нервно потёрла лицо.

Он даже не врач, он хедхантер. И на нём висит ответственность за единственную крепость, отделяющую безумные полчища демонов от остального цивилизованного мира. Полуразрушенную крепость. Обалденно удачно я влюбилась.

Деймон как-то странно посмотрел на меня, невесело усмехнулся и отвернулся, по его лицу опять поплыли блики, я откинулась на спинку сидения и наблюдала за скольжением света по скулам мужчины моей мечты. Это завораживало и расслабляло, я вспомнила слова какого-то экскурсовода о том, что красота — это то, на чём взгляд отдыхает. Он говорил это по какому-то совсем другому поводу, то ли о фарфоре, то ли об оформлении интерьера, но сейчас я смотрела на Деймона и он был моим интерьером, он занимал моё внимание полностью, мне было всё равно, что вокруг, взгляд скользил по его лицу вместе с бликами от фонарей и я отдыхала, эта эстетическая нега вымывала из памяти тёмные стволы деревьев и жадные руки незнакомца, который почти, ещё бы минута, и назад уже было бы ничего не вернуть… Я встряхнулась, опять жадно глядя на Деймона, пытаясь наполниться им так, чтобы кроме него ничего не было.

Он посмотрел на меня.

Его странные глаза провели по моему лицу медленную линию до шеи, ниже, к рукам, взгляд остановился на переплетённых пальцах.

— Никси… что тебе снилось прошлой ночью?

Я удивлённо улыбнулась, прикусила губу и призналась:

— Ничего. У Влады вчера было полнолунное обострение, она потащила меня в Старый парк и мы там так набегались, что я рухнула на кровать просто как в пропасть, спала как убитая. А что?

Он чуть улыбнулся, опять стал рассматривать меня медленным задумчивым взглядом, это нервировало и немного интриговало, щекотало нервы, пробуждало мысли о том, что я помню, а он не помнит… Моя красная змея медленно складывалась в петли — в таком положении удобно отдыхать, из такого положения можно резко атаковать…

Деймон наклонился ко мне с мягкой, до одури загадочной улыбкой, поманил меня жестом и улыбнулся шире:

— Иди сюда.

Я заинтригованно подалась вперёд.

Он крепко взял меня за воротник, притянул ближе и поцеловал.

Я поражённо замерла, но тут же зажмурилась от острого удовольствия и прижалась к нему сильнее, он обхватил меня двумя руками, стискивая и прижимая к груди, я ощущала каждую его мышцу, каждое его движение будило во мне горячие волны восторга, которые бушевали внутри, напрочь забивая ощущения реальности, я не могла понять, что с моим телом, как будто вся превратилась в упругий клубок ощущений, который сжимал в объятиях Деймон…

Моя змея, ликующая от восторга, бешено извивалась внутри, с такой силой, что толкала меня всю каждым своим движением, меня качало внутри, головокружительно мотая из стороны в сторону, а снаружи сдавливали руки Деймона, которые находились одновременно везде. Он постепенно начал замедляться, возвращались реальные ощущения, я более-менее адекватно осознала себя и наконец поймала чувство верха и низа, ощутила его волосы между пальцами, его губы на моих губах, улыбнулась, тихо урча от удовольствия и щупая кончиком языка его клыки, трогая зубами губы… он стал отстраняться. Это было ужасно. Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось, я прижалась к нему, прерывисто выдыхая какой-то жалкий всхлип, похожий на плачь и стон одновременно, моя ненасытная змея встала на хвост и резким выпадом бросилась вперёд сквозь мою грудь, впиваясь зубами в грудь Деймона.

Он напрягся, я ощутила это всем телом, потому что всё ещё прижималась к нему и обнимала двумя руками, вот только что он был гибким и подвижным, и в одно мгновение стал каменным, совершенно холодным, это ощущение пугало, я убрала руки.

Открыла глаза, понемногу приходя в себя, поражённо осмотрелась, вдруг обнаружив себя стоящей на коленях на полу кареты, Деймон тоже стоял на одном колене, внутренняя сторона его бедра касалась меня так горячо и плотно, что я отдёрнулась от него как огня. Шок и стыд хлынул по коже холодом, я сжалась в комок, стремясь свернуться как ёжик и спрятаться сама в себе, чтобы никого не видеть и меня никто не видел, неловко приподнялась и села на своё сидение, чувствуя как дрожат ноги, как будто от огромной нагрузки.

Деймон тоже поднялся и сел, поправил рукава и воротник, прочесал пальцами волосы, я смотрела куда-то в сторону, хотя сгорала от желания посмотреть в его глаза, но это было слишком страшно и неловко, поэтому я просто сидела и пылала от смущения, и ничего не делала.

— Никси?

Его голос был глубоким и бархатным, чуть хрипловатым, но больше насмешливым, это взбесило, я подняла голову:

— Что?

— Кто твой опекун?

— В смысле? — я ожидала чего угодно, но не этого, у меня даже щёки пылать перестали от удивления.

— В смысле, кто за тебя отвечает в Академии Граней или в Верхнем Городе, что непонятно? Опекун, покровитель, учитель, родственник?

— Мне не нужен опекун, мои родители живы и здоровы, они у себя дома, на Грани Эль.

— Ты хочешь сказать, что здесь у тебя нет опекуна? — Деймон смотрел на меня как на глупую студентку, ничего не напоминало о том, что он меня только что целовал, это было так возмутительно и обидно, что я не знала, чего хочу больше, кричать и бить его или убежать и расплакаться.

— Мне не нужен опекун, я взрослая! Мне девятнадцать лет, я дееспособная, правоспособная…

— Девственница, — перебил Деймон.

Я ахнула от такой наглости и возмущённо захлопала глазами, открывая рот и не находя слов для того, чтобы дать ему отпор. Он посмотрел на меня, иронично улыбнулся и кивнул сам себе:

— Да, девственница. О-бал-денно… — с мрачным смешком потёр лицо и глубоко вдохнул, опять посмотрел на меня:

— Какой у тебя процент демонской крови?

— Очень маленький, — недовольно ответила я, отворачиваясь. Это был эксперимент, он хотел проверить мою ауру, всего лишь. А я растеклась, дура, господи, какая я дура…

— Кто из твоих родственников обладает раскрытой тёмной сущностью?

— Прапрабабушка, она уже умерла. Она была полу- или четверть-суккубой, я точно не знаю. Она вышла за светлого эльфа и подчинила тёмную сущность. Но она была раскрытая, с рогами и хвостом.

— Больше никто? — Деймон чуть расслабился, я косо улыбнулась и качнула головой:

— Никто.

— Это хорошо, — он задумался, через время сказал: — Нет, всё равно надо проверить. Ты когда-нибудь проходила тест на силомере?

— Нет.

— Нужно пройти. И нужно сделать это до того, как он будет у вас по плану занятий, чтобы я мог прикрыть тебя. А по плану он у вас… в понедельник, чёрт, как мы вовремя. Тебе придётся прийти в субботу, давай пораньше, часов в десять, у меня на одиннадцать дополнительные.

Я слушала его, пытаясь не показать своё состояние полного и абсолютного краха, было ужасно стыдно за свою доверчивость и ту бестолковую радость, с которой я бросилась отвечать на его экспериментальный поцелуй. Великий Создатель, почему я такая идиотка? Он позвал и я наклонилась к нему, он поцеловал и я сама набросилась на него, как будто только этого и ждала, как будто я каждый день такое делаю. Чёрт. Я должна была возмутиться и отодвинуться, или влепить ему пощёчину, или перевести всё в шутку… Да, задний ум, моя главная супер-способность.

Деймон тихо рассмеялся, я подняла вопросительный взгляд и он качнул головой, отмахнулся:

— Не важно. Приведи себя в порядок, почти приехали.

Я нервно поправила одежду, пригладила волосы, карета остановилась и Деймон вышел первым, подал мне руку. Я секунду поколебалась, но взяла, тепло ладони пустило по коже упругую горячую волну, напомнившую о том позорном поцелуе, я поспешила освободиться и отодвинуться, стала внимательно рассматривать тёмный сад и освещённые лавочки, хихикающие парочки… я им так завидовала — у них была любовь, а не эксперименты.

Деймон открыл передо мной дверь в общагу и пропустил вперёд, поднялся вместе со мной на пятый этаж, я не стала его спрашивать, зачем он это сделал. Захотел и сделал, точно так же, как решил и поцеловал, что тут такого? Как будто моё мнение что-то значит, подумаешь, какая-то студентка, что она может сделать? Она только рада будет, ведь она обожает Деймона ис'Тера, все обожают Деймона ис'Тера…

Мы дошли до двери комнаты в мрачном молчании, приглушённый ночной свет в коридорах создавал интимную атмосферу, я слушала его тихие босые шаги и ломала голову над тем, почему так получилось. Достала ключ, вставила в замок и замерла, когда на мою руку мягко легла ладонь Деймона.

— Никси… подожди, послушай меня.

Я крепко зажмурилась, не представляя, как сейчас подниму глаза и как завтра буду работать с ним наедине, мне было так стыдно, как будто в меня обличающе тыкала пальцами вся Академия.

— Не напрягайся так по этому поводу, это ерунда. Если мы оба будем молчать, никто ничего не узнает, а через две недели я вообще уеду и больше не буду мозолить тебе глаза, ты легко забудешь об этом инциденте. Я понимаю, что не должен был этого делать, но это самый простой и надёжный способ. К тому же… я знал, что ты не будешь против, — в его голосе мелькнули самодовольные нотки, я поражённо подняла голову, он усмехнулся: — Ты так и не узнала, что такое «неочищенная сила»? М-да, а я считал тебя любопытной, думал, ты в библиотеку пойдёшь ради этого.

Я помрачнела ещё сильнее и отвернулась, попыталась открыть дверь, но Деймон удержал мою руку:

— Не спеши. «Неочищенная сила» — это полноценная насыщенная энергия, циркулирующая внутри организма, она несёт в себе не только силу, но ещё и мысли, эмоции и информацию о самочувствии, если перелить её много, можно чуть ли не болезни, вкусы и предпочтения от донора пациенту передать, но в таком маленьком объёме, который был у нас с тобой, я уловил только повышенную симпатию и интерес, так что был уверен, что не шокирую тебя своими приставаниями. Так что… расслабься, в общем. Это ерунда.

— А вы в курсе, что это двусторонний процесс? — со сдержанным раздражением сказала я, подняла взгляд, увидела на лице Деймона неуверенность и уточнила: — Обмен по моей системе, да, он двусторонний. Я беру немного энергии, чтобы понять её суть, отдаю больше, забираю излишек, и так несколько раз, до баланса. И тот излишек, который я забираю, тоже неочищенный. — Деймон резко отвёл глаза, я усмехнулась: — Так что ведите себя прилично, господин профессор, я тоже кое-что о вас знаю. Спокойной ночи.

Я попыталась открыть дверь, он опять не позволил, сжал мою руку сильнее и сказал:

— Не заговаривай мне зубы. Я знаю, что тебе всё понравилось.

— Я не буду работать на вас! — я с силой вырвала руку из его захвата и отодвинулась, — и уж тем более не буду за вас воевать. Попробуйте хромой дурочке предложить свои интимные услуги, или любой из ваших «особенных» учениц, они будут в восторге.

— Не работай, если не хочешь, — прохладно бросил Деймон, — и уж тем более не воюй, воин из тебя так себе. И к твоему сведению, я целуюсь исключительно с целью получить и доставить удовольствие, и не целуюсь ни по какой другой причине, сегодняшний случай — приятное исключение, я захотел узнать побольше о твоей тёмной сущности, и решил, что это доставит удовольствие нам обоим. Если бы я не был уверен, что тебе понравится, я бы этого не сделал. Я не такая циничная сволочь, как ты думаешь.

Я смотрела в сторону и старалась не показать, насколько мне стыдно и неуютно, не нужно было этого говорить, но его близость напрочь отключала даже те остатки мозга, что со мной ещё оставались, я нервничала и молола всё подряд, не замечая, как выбалтываю свои самые глупые и смущающие страхи.

— Я давно преподаю, Никси, и привык к домогательствам студенток. Лучший способ с ними бороться — вежливо игнорировать и делать вид, что ничего не замечаешь. Если попробовать их приструнить и заставить вести себя прилично, они начинают изобретать сумасшедшие планы, чтобы остаться наедине или подобраться поближе, а если заметят интерес преподавателя к другой ученице, то превратят её жизнь в ад, девушки способны на страшные вещи. Так что я стреляный уже, я просто пытаюсь не накалять обстановку, а вовсе не использую личное обаяние в меркантильных целях, — он саркастично закатил глаза, — и это, кстати, не сработает — студентки, подходящие для моего проекта, слишком умны для ухлёстывания за профессором, а те, кто готов хоть на фронт ради внимания своего преподавателя, обычно набитые дуры, у которых в голове свадьба, а не научные исследования. Та хромая красотка вообще не знаю, зачем за нами увязалась, я её не звал, у неё извилин маловато даже для моих основных занятий, не то что для дополнительных. Так что не придумывай лишнего, Никси. И приходи в понедельник, даже если не собираешься на меня работать, эти знания тебе пригодятся, а кроме меня, тебе их никто не даст, у меня редкий опыт. И завтра приходи, нам лучше узнать состояние твоей ауры точно, пока этих изменений не заметил кто-то посторонний, это может создать тебе очень большие проблемы, поверь, я знаю.

Он замолчал, я смотрела в пол и мечтала войти уже в чёртову дверь и закрыть её за собой. Он так небрежно обозвал меня дурой, дважды, что мне хотелось его вообще никогда не видеть больше, а он требовал приходить каждый день, да конечно, щазже.

— Никси? — я подняла голову, он внимательно посмотрел на мою старательно-невыразительную физиономию, опустил глаза, — ты заметила в себе какие-нибудь изменения в последнее время?

Я подумала, сказать ли ему, что я стала настолько набитой дурой, что втрескалась в преподавателя, или не надо. Или сказать, что настолько хреновый воин, как я, не достоин такого пристального внимания. Или что у меня внезапно появилась змея в груди. Или что я ненавижу его сейчас до такой степени, что даже слово сказать не могу, эта ненависть меня душит.

— Ладно, — он шутливо вздохнул и поднял ладони, — до завтра. И не ходи больше гулять в лес с незнакомцами, я тебя очень прошу, там босиком холодно и мокро. Спокойной ночи, Никси.

Он развернулся и пошёл к лестнице, а я слушала его шаги и ненавидела себя с такой лютой силой, что хотелось биться головой в стену.

***

Глава 5, как со мной начали происходить странные вещи

Когда я проснулась, солнце было уже высоко, на улице шумел фонтан и смеялись студенты, звонко стучали по мячу, свистели и хлопали. Я дотянулась до лежащих на тумбочке часов и попыталась развернуть их правильно — половина первого, отлично, блин.

На нерасстеленной кровати напротив спала Влада, растрёпанная, в одежде и в носках, ботинки валялись посреди комнаты. Когда же она пришла? Учитывая, что я вертелась с боку на бок до рассвета, не находя себе места, она пришла ещё позже. Чем она занималась? Чем всё кончилось с Марком и подружками-красотками?

Я осторожно выползла из-под одеяла и на цыпочках прошла к шкафу, взяла полотенце и халат, пошла в ванную. Увидела в зеркале свои красные глаза и распухшие губы, с беззвучным стоном закрыла лицо руками. Умылась, почистила зубы, простояла под душем минут десять, пока более-менее не пришла в себя. Услышала тихий, очень осторожный стук в дверь, завернулась в полотенце и пошла открывать.

За дверью стоял Марк, румяный, свежий и до безобразия довольный, улыбнулся мне и кивнул за спину, шёпотом интересуясь:

— Спит?

— Ага, — шепнула я, — во сколько вы пришли?

— Утром уже, — отмахнулся он, — приходи чай пить, расскажешь, как вы докатились до такой жизни.

Я кивнула, закрыла дверь и пошла приводить себя в порядок. Одеваться было лень, так что я завернулась в длинный халат, расчесалась, взяла из кухонного шкафа печенье и любимую чашку, и пошла.

Комната Марка выглядела зеркальным отражением нашей комнаты, отличались только личные вещи, но их было не много — книги, тапки, вместо зеркала на подоконнике горшок с кактусом. Парень кивнул мне на письменный стол, на котором уже стоял чайник и тарелка с конфетами, придвинул стул:

— Присаживайся, рассказывай.

Сам сел на кровать и налил себе чая в стакан, меня это всегда во Владе забавляло, она тоже всё пила из стаканов, как будто чашки придуманы для пафоса и смысла в них нет.

— Что тебе рассказать? — я мрачно вздохнула, уткнулась носом в чашку и прикрыла глаза, бурча с иронией и самоненавистью, которой во мне до сих пор было целое море: — У Владушки полнолуние, Владушке надо добычу и на природу. Позавчера мы здорово побегали по Старому парку, но ей было мало. Вчера её пригласили эти красотки, она была уверена, что они отличные девчонки и она их хорошо знает. И что большой компанией, да с гитарой, да возле озера будет интереснее. — Я замолчала, тяжко вздохнула и подняла виноватый взгляд на парня, Марк укоризненно цокнул языком и покачал головой, но ничего не сказал, шумно отпил горячего чая и взял печеньку, стал смотреть в окно. Я собралась с силами и выдавила: — Спасибо тебе.

Он отмахнулся, помолчал и спросил:

— А что ис'Тер там делал? Я у Влады спрашивал, она сама не поняла.

— Я тоже не знаю. Сказал, что гулял. — Марк фыркнул, я тоже улыбнулась, отпила чая. — А он и у вас преподаёт?

— Он вёл одну дополнительную лекцию по укреплению опасных склонов, рассказывал о ремонте Каста-Гранда. И рекламировал свою строительную компанию, этак ненавязчиво, — я подняла напряжённый взгляд, Марк улыбнулся на одну сторону, кивнул: — Предложения о работе у него оченно соблазнительные, я подумываю о том, чтобы договориться о летней практике у него.

— Настолько соблазнительные предложения? — недоверчиво переспросила я, он фыркнул, поставил стакан и стал загибать пальцы:

— Голая зарплата в полтора раза выше средней по Верхнему Городу, при выполнении плана — премии, при перевыполнении — бесплатный недельный отдых в одном из отелей «Джи-Резорт» на выбор. Да я бы только за этот отдых пахал как шахтёр.

Я отпила чая, опуская глаза и пряча грустную улыбку — Деймон умело давил на нужные рычаги, привлекая молодых специалистов ещё до того, как они получат диплом — умно, ничего не скажешь. Меня такими вещами не соблазнить, я и так жила в дорогих отелях практически всё время, которое проводила с бабушкой, мы постоянно путешествовали по побережью и тратили деньги, не считая. А вот для студентов более скромного достатка предложения Деймона — настоящая находка. Как хорошо, что я к ним не принадлежу.

Я взяла себе конфету из тарелки и попыталась улыбнуться:

— Что было после того, как я ушла?

— Да нормально всё было, — довольно улыбнулся Марк, — парней я на бережке сложил, тех, которые из кустов повыползали, тоже через время пришлось рядом положить, девки ихние нормально отнеслись, особенно после того, как Влада пообещала им их шашлыки засунуть в то место, которому уже терять нечего. — Я поражённо выдохнула, закрыла рот рукой, Марк рассмеялся, с восхищением качнул головой: — Огонь девка. Мы не стали там засиживаться, короче. Ушастого я водичкой умыл, он очнулся, извинился и контур снял, мы вещи забрали и ушли себе с миром. Одна из девок нас потом догоняла и извинялась, говорила, что это просто все перепились и подурели поэтому, а трезвые там все совсем культурные, предлагала ещё раз куда-нибудь вместе сходить, на этот раз без выпивки и по-цивильному. Но мы отказались. Пошли к моему костру, нормально посидели вдвоём, утром сюда пришли.

— Пешком? — округлила глаза я, Марк развёл руками:

— А что тут идти? Час с копейками.

— Ясно, — я допила чай, выпрямилась и потянулась, с удовольствием хрустя всеми суставами. — Ладно, спасибо за чай, пойду я, попробую поучиться. Заходи, если что.

— Ага, — он поднялся, достал из холодильника большую тарелку, накрытую другой тарелкой, протянул мне: — На, Влада проснётся голодная, отдашь. И сама ешь, там много. Мой большими кусками, ваших ушастых — мелкими, мой вкуснее.

— Ты забрал у них шашлыки? — удивлённо рассмеялась я, он пожал плечами:

— А зачем им? Им ещё неделю такое не прожевать теперь. Я хоть по-доброму, по рёбрам, по печени там, а ис'Тер же пацана натурально гастрономическим инвалидом на месяц сделал. Страшный человек. Или он не человек?

— Не знаю я, кто он, но не человек точно, — я взяла у него тарелку и улыбнулась: — Спасибо. Пока.

Вернулась в свою комнату, поставила шашлык в холодильник, немного посмотрела на спящую Владу и с тяжким вздохом достала учебники.

***

К тому моменту, как я проголодалась, Влада всё ещё не проснулась. Есть холодное мясо вдохновения как-то не было, так что я взяла с собой учебник и пошла в кафе, по дороге прокручивая в голове только что прочитанную главу — что-то в ней было не так. Я не могла пока понять, что именно, но ощущение маленького подвоха меня никак не оставляло, я думала об этом, на автомате жуя дежурный обед и тыкая пальцем в телефон — пыталась настроить язык, не получалось.

В центре Верхнего Города, в библиотеке имени тор'Лина, был установлен Камень Понимания, в том же году, в котором начали строить Академию Граней, этот артефакт позволял понимать друг друга любым существам в черте города, на любом языке, это сильно упрощало преподавание и всю студенческую жизнь, но на письменный текст, к сожалению, не распространялось. Учебники в библиотеке каждый брал на том языке, на котором ему удобно, Лейли говорила, что телефон тоже можно настроить на свой язык, но пока что у меня это плохо выходило. Сейчас он показывал надписи на языке какого-то незнакомого мне человеческого мира, он был похож на другой человеческий язык, который я более-менее понимала, но судя по моим скромным успехам, скорее менее, чем более.

Устав от попыток совладать с телефоном, я махнула рукой на язык и включила калькулятор, он был похож на гномий, но работал немного по-другому, открыла учебник и стала проверять выведение формулы, сама осознавая, что занятие это довольно глупое, но почему-то мне хотелось это сделать — странное напряжение внутри не давало покоя, как будто подсознание нюхом чуяло подвох и стремилось сообщить о нём сознанию как можно быстрее.

Когда тарелка опустела, я закончила считать и убедилась, что формула верна. Для тех значений, которые были предложены в учебнике. Я поменяла значения и попыталась вывести формулу ещё раз. И снова получилось правильно.

Я мрачно закрыла учебник и заказала десерт, стала ковырять его ложкой и опять копаться в настройках телефона, когда кто-то ткнул пальцем в строку меню и сказал:

— Вот здесь галочку поставь и всё получится.

Я подняла голову и увидела склонившегося надо мной Деймона ис'Тера. Он улыбнулся с лёгкой иронией, сел напротив, сложил руки на груди и заявил:

— Мне, конечно, приятно, что ты ужинаешь в компании моего учебника, но я порядком задолбался ждать тебя как дурак в пустой аудитории.

Я зажмурилась и хлопнула себя по лбу, внезапно понимая, что терзало меня весь день смутным ощущением воображаемого невыключенного утюга или незапертой двери — мы договаривались встретиться, а я опять забыла! Немудрено после такого вечера, но всё равно как-то некрасиво получилось.

— Ты бы хоть записывала, что ли, если голова дырявая. Подарить тебе блокнот-антисклерозник?

— Знаете, сколько у меня этих блокнотов было, я их постоянно теряю, — мрачно отмахнулась я, виновато посмотрела на профессора исподлобья и вздохнула: — Так что, когда пойдём это делать?

— Сейчас, доедай и пойдём. А то я чую, что пока за руку не отведу, ты не соизволишь.

— Ладно, — я собрала вещи в сумку, быстро допила чай и попросила счёт.

Мы вышли из кафе, я почувствовала спиной чей-то очень недобрый взгляд, обернулась и увидела в окне резко отвернувшуюся нежно-зелёную полудриаду. Деймон понизил голос и сказал:

— Вот видишь. А я говорил. Пришла бы вовремя и сама — проблем бы не было.

— Вы думаете, у меня будут проблемы? — иронично улыбнулась я.

— Не знаю, — напоказ призадумался профессор, — хромая дурочка со вчерашнего дня в лазарете с вывихом, удивительным образом споткнулась на ровном месте, ещё и синяков сама себе наставила. Мистика, да?

Я поморщилась и не ответила, стала рассматривать парк за оградой.

— Как успехи в изучении традиционных методов диагностики ауры?

— Нормально.

— Есть вопросы?

— Нет.

— А знаешь, почему нет? Потому что ты ничего не пробовала делать на практике. В книге всегда всё понятно, а начинаешь пробовать — и сразу море вопросов. Да?

Я опять промолчала. Болтать об уроках совершенно не хотелось, а о чём-то другом — просто не получалось. О чём с ним говорить? Я вообще не понимала, почему я за ним иду. Зачем мне тест на силомере? Можно подумать, он покажет что-то, чего я не знаю.

Но мерзкий червячок сомнения всё же копошился внутри, нашёптывая, что всё не так просто. Моя красная змея, странные перепады уровня силы, внезапное возникновение Деймона посреди леса — это всё звенья одной цепи, один конец которой я держу в руках, а второй, похоже, держит Деймон. Или нет. Он что-то знает. И мне тоже нужно это узнать.

Мы пошли в подвал первого корпуса, прошли мимо библиотеки, через архив, на склад артефактов, Деймон кивнул дежурному ключнику и провёл меня в хранилище, я задрала голову, осматриваясь — я здесь никогда не была.

Тускло освещённый подвал хранилища состоял из сплошных деревянных стеллажей от пола до потолка, у противоположной стены свет не горел, поэтому казалось, что дальний край бесконечных рядов теряется во тьме. Полки поднимались практически до балок сводчатого арочного потолка, на полках лежали пыльные старинные фолианты, коробки, подставки с артефактами, свитки, даже одна подушка с винтажной волшебной палочкой, я таких никогда не видела. Деймон протащил меня за руку вдоль ряда с приборами и остановился напротив небольшой шкатулки, на полке под ней была табличка с инвентарным номером и надписью: «Силомер учебный, точность — 5 %». Он снял шкатулку с полки и поставил на пол, смахнул пыль, открыл и посмотрел на меня, жестом приглашая садиться рядом.

Я с сомнением посмотрела на тусклый паркет пола, но всё же опустилась на корточки и с ожиданием уставилась на профессора, который устанавливал артефакт на полу между нами.

Силомер изобрели гномы, и выглядел он как любой гномий прибор — большая, надёжная, непонятная штука на болтиках. Большую часть силомера занимала гладкая металлическая пластина размером с книгу, вдоль длинной стороны прямоугольника вертикально торчали столбики лампочек, защищённых толстым стеклом, внизу было три кнопки — «вкл», «выкл» и «очистка», всё, гномы не любили лишние сложности.

Деймон нажал «вкл», потом «очистку», подождал, пока лампочки перестанут перемигиваться, посмотрел на меня и сделал приглашающий жест:

— Обе ладони на пластину и прижми.

Я села поудобнее, вытерла вспотевшие руки о платье и положила ладони на холодную поверхность силомера. Лампочки перемигнулись, потухли и стали зажигаться по очереди, выстраивая столбики диаграммы моей ауры. Достроили, ещё раз перемигнулись и остановились. Я скептически подняла бровь и хмыкнула:

— Мы узнали что-то новое?

Деймон с досадой посмотрел на лампочки, на меня, и чуть улыбнулся:

— На тебе есть артефакты?

— Нет.

— А если проверить?

— Проверяйте.

— Убирай руки, — я убрала руки с силомера и сложила их на груди, Деймон прикрыл глаза, поднял руку и стал медленно водить ладонью вдоль моего тела, провёл напротив груди раз, второй, нахмурился и потребовал: — Руки перед собой вытяни. — Я вытянула, он погладил воздух над моими руками, вызывая щекотные мурашки, задержал ладонь над моей левой рукой и уверенно указал пальцем на кольцо с топазом: — Вот это. Снимай. Откуда оно у тебя?

— Бабушка подарила, — вздохнула я, с усилием скручивая с пальца кольцо. Бабуля не говорила, что это артефакт.

Во мне потихоньку начала нарастать паника, я пыталась её сдерживать, но сердце заколотилось резко и часто, стало страшно, появилось ощущение, что сейчас моя жизнь изменится, сильно и безвозвратно, прямо сейчас, вот-вот.

— На пол положи, — скомандовал Деймон, нажимая на силомере кнопку «очистка», я положила кольцо, но продолжала на него смотреть. — Руки на пластину.

Я прижала ладони к пластине и застыла, с немым ужасом глядя на перемигивание лампочек. Они начали зажигаться слева направо, по очереди.

Первый столбик — божественная сила — десять.

Я поражённо округлила глаза — раньше во мне не было даже божественных омег, не то что такого высокого уровня!

Следующий столбик — светлая сила — ноль, как раньше.

Дальше, сила жизни — ноль.

Сила земли — десять, как раньше.

Вода — сорок, это моя доминанта, всё верно.

Воздух — десять, тоже как раньше.

Огонь — ноль.

Смерть — тоже ноль.

Тёмная — десять… Что?!

Демоническая — двадцать. Двадцать, чёрт возьми.

Я подняла ошарашенный и неверящий взгляд на Деймона, вся дрожа от глупой надежды, что это какая-то шутка и на самом деле всё не так. Что он сейчас всё объяснит и всё станет просто и решаемо. Внутри всё тряслось от ужаса, мозг никак не хотел верить, что это происходит наяву, я хотела проснуться, хотела, чтобы это всё случилось не со мной, а с кем-то другим, с кем-то вымышленным, чтобы я могла посочувствовать бедняге, отложить книгу и пойти пить чай.

Но Деймон смотрел на меня без капли жалости, лампочки силомера бездушно и честно показывали картину моей новой действительности — я демон. Полудемон, но это никого не волнует. Демонам не место среди нормальных, энергетически положительных созданий, демонов находят и забирают, я не знала, куда, но что-то мне подсказывало, что там не будет хорошо, совсем не будет.

— Никси?

— Я демон…

— Никси, успокойся, надень кольцо и послушай меня внимательно.

— Я демон! — возмущённо выкрикнула я, тут же закрывая себе рот ладонью и оглядываясь на далёкий вход. Нет, никто не услышал. Ну и что? Всё равно все скоро узнают.

— Никси, это ещё не приговор. Посмотри на меня. Никси!

Я ничего не видела, в глазах стояла мутная холодная пелена слёз, всё дрожало.

— Куда забирают демонов? — голос был напряжённый и жалкий, я никак не могла поднять глаза.

— Ты туда не попадёшь, не волнуйся. Никси, посмотри на меня.

Я слышала его, но совладать со своим застывшим от ужаса телом не могла, как будто забыла, как это делается. Мир стал холодным и колким, он окружал меня со всех сторон, как будто острые копья смотрели ледяными остриями мне прямо в глаза, я не могла никуда от них деться.

— Никси, возьми себя в руки. Никси! Чёрт…

Холодный мир отступил.

Я сперва не поняла, что произошло, но через время ощутила на плечах горячие ладони — он обнял меня. Не ради эксперимента, просто захотел и обнял. Почему?

Глазам было холодно от непролившихся слёз, я закрыла их, чувствуя как по щекам покатились мокрые дорожки, Деймон прижал меня к себе, тихо ругаясь сквозь зубы на всяких нежных котяток, которые не умеют держать себя в руках, и никак не могут прийти в себя, и совершенно его не слушают, хоть на лекциях, хоть просто так. Его руки обвили меня всю, прижали к груди, стало так тепло, что я разревелась ещё сильнее, сама не понимая, от чего — то ли от ощущения собственной слабости, то ли от избытка эмоций и впечатлений.

Деймон продолжал тихо ругаться, с силой прижимая меня к себе и гладя по спине и плечам, я чувствовала его дыхание в волосах и не понимала себя совершенно, мне хотелось столько всего разного, что я просто обмякла и не шевелилась, одним ухом слушая его медленное демонское сердце, а другим — ироничный список всего, чем он в данный момент недоволен, начиная от глупости отдельно взятых эльфиек и заканчивая сладким миндальным запахом всего эльфийского племени, от которого жрать хочется, а нельзя, потому что целый день надо либо учить их, либо сопли вытирать.

Я невольно захихикала и он ослабил объятия, попытался отстраниться, но я уткнулась носом в его грудь и отрицательно замотала головой, показывая, что я теперь тут живу и никуда отсюда не собираюсь.

— Ты пришла в себя, эльф-недодемон?

— Нет, — я пыталась сказать это твёрдо, но с заложенным от рыданий носом вышло смешно и глупо, Деймон фыркнул и опять погладил меня по плечам, с улыбкой вздыхая:

— Ты готова адекватно воспринимать информацию?

— Да, — шмыгнула носом я.

— Значит слушай и запоминай. Первое. Ты — не демон, пока твоя тёмная сущность не раскрыта, — я вдохнула, чтобы попробовать поспорить, но Деймон повысил голос: — Тихо! Я говорю, ты слушаешь, вопросы в конце. Ты не демон. Те изменения, которые сейчас с тобой происходят, только начались, если специально не искать, их никто не увидит. Второе. Ты прямо сейчас пойдёшь в представительство «Джи-Транса» на площади Просвещения и отправишь срочное ценное письмо своей бабушке, которая тебя наградила такой интересной наследственностью, в котором настоятельно попросишь бросить все дела и срочно ехать сюда. Почему. Изменения, которые в тебе начались, будут продолжаться, и никто не объяснит тебе их природу лучше, чем твоя родственница, которая через это уже прошла.

— Моя бабушка — не демон…

— Тихо, я не закончил. Дальше. Сейчас ты наденешь её кольцо и больше его не снимешь. Сейчас, Никси.

Я неохотно открыла глаза и нашла кольцо, левитацией подтянула его к себе и надела на палец.

— Молодец. Артефакт высококлассный, так что никто тебя не раскусит в понедельник на лекции, когда все будут проходить этот тест. Если всё будет в порядке и твоя бабушка приедет в пределах недели, то она тебе всё расскажет и научит скрывать свою сущность и управлять ею.

Я опять хотела встрять с вопросами, но не решилась, Деймон продолжил:

— Никуда тебя не заберут, я тебе клянусь, можешь не волноваться. Ты не первая и не единственная, в твоей Академии минимум двое преподавателей и полторы сотни студентов имеют раскрытую демонскую сущность, а сколько нераскрытых, я даже не считал, очень много. Если сущность управляема и никому не мешает жить, то все просто закрывают на неё глаза, студенту назначается куратор из преподавателей, чтобы мог помочь и подстраховать в случае чего, и всё, никто об этом даже не знает. Так что всё будет хорошо, не переживай. Вопросы?

Я молчала. Спросить хотелось много чего, но никак не хватало решимости.

— Почему вы мне помогаете?

— Потому что я первый заметил, что с тобой происходит. Если бы не я, заметил бы кто-то из преподавателей-полудемонов, они есть в каждой Академии, минимум двое, мужчина и женщина, это негласное правило.

— Кто у нас?

— Профессор эль'ис'Солт будет с тобой работать, скорее всего.

Я поражённо ахнула — эта светловолосая полуэльфийка была похожа на покрытый росой цветок ландыша, а никак не на демона. Она преподавала алхимию и у меня не вела, но я часто видела её в коридоре и всегда провожала взглядом, редкой красоты женщина. Хотя… все демоны красивые.

— А кто второй?

— Я не должен распространять эту информацию, ты же понимаешь. Всё, если ты пришла в себя, то давай слезай с меня и пойдём учиться, у нас работы непочатый край.

Я тяжко вздохнула и попыталась определить, где я нахожусь и как отсюда выбираться. Моя правая рука обнимала Деймона за талию, левая лежала на его груди, согнутые ноги практически влезли ему на колени, а мокрое от слёз лицо оставило на его рубашке огромные расплывшиеся пятна. Я отодвинулась, не спеша подниматься с коленей, виновато посмотрела на его рубашку и пробурчала:

— Давайте высушу… — подняла ладонь и направила поток тёплого воздуха, который быстро испарил влагу, взамен оставив белые разводы соли, выглядело не очень, я виновато посмотрела на Деймона: — Простите.

— Да ладно, не в первый раз, — он иронично отряхнул грудь и встал, подал мне руку, поставил силомер на место и щёлкнул пальцами, покрывая прибор пылью, как было. — Идём, зайдём в общагу, переоденемся и вернёмся в первый корпус учиться.

— Не хочу учиться, — поморщилась я, — у меня выходной, вообще-то.

Деймон поморщился и не ответил, постоял молча, как будто подыскивая подходящий аргумент, махнул рукой и пошёл к выходу, у меня появилось неприятное ощущение, что я его обманула или обидела, я пошла за ним.

Мы вышли из архива, на улице стояла жара, от которой подрагивал воздух над камнями мостовой, учиться абсолютно не хотелось, хотелось надеть шляпку и самое тонкое кружевное платье, взять книгу, кувшин холодного вишнёвого компота и пару пирожков, постелить покрывало в тени на травке рядом с озером, снять обувь и лежать до самого заката, болтая ногами и переворачивая страницы, можно в блаженном уединении, можно в компании неболтливой Лейли. Было бы отлично. Надо так и сделать.

Спина Деймона в двух шагах впереди меня выглядела напряжённой и излучала молчаливую укоризну, как будто он нёс в руках свою огромную полуразрушенную Каста-Гранда, как будто всё ещё был там, на войне, он умудрялся носить эту атмосферу тяжёлой ответственности как вериги, которые невозможно снять, мне было беспричинно стыдно за то, что я открестилась от этого всего, даже не попытавшись помочь. Хотя я могу. Могу ведь?

— Что ты хочешь за своё участие в проекте? — внезапно спросил Деймон. Я споткнулась от удивления, он остановился и обернулся, мрачно глядя в сторону, поднял на меня глаза и с нервным вызовом приподнял брови: — Ну? Я понимаю, что тебе моя война нахрен не сдалась, на моральный аспект тебе плевать, оценки я за свой курс не ставлю, деньги тебя не интересуют, перспективой работы или шикарными отелями тебя не соблазнить, я всё понимаю, но я заинтересован в твоём участии. Мне нужны твои знания и умения, они необычные, ни у кого из тех, кого я отобрал, нет подобного опыта и навыков, а я хотел бы присоединить их к своим исследованиям, для полноты картины. Что ты за это хочешь? О своей книге, как я понимаю, ты уже забыла?

Я прикусила губу и отвела взгляд, пытаясь справиться с улыбкой, медленно подошла ближе, ковыряя пальчиком ладонь и по-детски качаясь из стороны в сторону на каждом шагу, подняла глаза и улыбнулась:

— Давайте так. Я выслушаю всё, что вы захотите мне рассказать о вашем «проекте», подумаю, и может быть, решу поучаствовать в нём просто так, если он меня заинтересует. А взамен вы расскажете мне, каким образом вы оказались в лесу босиком так вовремя. Идёт?

— Идёт, — иронично кивнул Деймон, я улыбнулась шире:

— И разговаривать об этом всём мы будем на берегу Голубого озера, в Старом парке, тут близко. С меня покрывало и пирожки, с вас — вишнёвый компотик, вон там продаётся. Переодевайтесь и приходите, жду через полчаса, — я подмигнула и ускакала вприпрыжку, еле сдерживая желание воспарить — ощущение было бомбовское, он во мне заинтересован, во мне, да-да, Деймон ис'Тер!

Улыбка выползала за все рамки приличия, на меня оглядывались, мужчины улыбались, отводили взгляд, а потом всё равно опять смотрели на меня, а я ничего не могла с собой сделать, да и не хотела, мне было обалденно. Он не считает меня дурочкой, и из Академии за демонскую сущность меня не заберут, и мы идём на озеро, вдвоём, в такой отличный солнечный день — о, я счастлива!

***

Купив пирожки в пекарне у знакомого полугнома, который всегда находил для клиенток пару приятных слов и умел печь просто волшебную сдобу, я почти вприпрыжку поднялась на свой пятый этаж, где застала мрачную Владу за обедом с Марком, они страшно смутились и я не стала их стеснять. Быстренько выбрала воздушное кружевное платье, шляпку и босоножки, ополоснулась под душем, переоделась в ванной и как раз закончила расчёсываться, когда в дверь постучал Деймон.

Я открыла, улыбнулась, осмотрела его белую соколку и светлые брюки, улыбнулась шире и вручила ему сумку с пирожками и покрывалом. Обернулась, послав улыбку охреневшей Владе и иронично ухмыляющемуся Марку, помахала рукой им обоим и вышла.

— Идём?

— Ага, — кивнул Деймон, покачал головой и мрачно прошептал: — Докатился, плачу за знания натурой.

— Да ладно вам, можно подумать, я от вас чего-то неприличного требую. У меня выходной, я хочу провести его на природе, имею право. А вы когда отдыхали у озера последний раз? — Он прищурил один глаз и укоризненно посмотрел на меня другим, я рассмеялась: — Вот, заодно и вспомните, что это такое!

Он покачал головой с наигранным тяжким вздохом, и не ответил.

Мы спустились по лестнице, вышли в парк, прошли по неприметной узкой аллее к боковому выходу. Я задумчиво смотрела на забор — высоченный, как мы его тогда с Владкой перепрыгнули так лихо, с лёту, я бы это ни за что не повторила.

На первом же повороте Деймон свернул в сторону центра города, я удивлённо посмотрела на него, указывая на тропинку к озеру:

— Нам туда.

— Нет, нам письмо твоей бабушке отправлять, — иронично поморщился Деймон, — так и знал, что если за руку не отведу, ты сразу же забудешь.

Возразить было нечего, но я всё равно надулась и мысленно бурчала всю дорогу до площади Просвещения, где Деймон кивнул мне на красивую дубовую дверь с табличкой «Джи-Транс»:

— Иди сама, я здесь подожду.

— Что ей написать? — мрачно спросила я.

— Правду. Всё, что с тобой происходит, можно без подробностей, она и так поймёт. И попроси приехать, срочно, можешь сослаться на меня.

— Ладно, — я решительно собралась и пошла. С трудом осилила тяжёлую дверь с тугой пружиной, слыша за спиной сдавленный смех Деймона, но сдержалась и не обернулась.

Внутри было прохладно и тихо, просторный холл, весь в серо-белом мраморе, массивная мебель из тёмного дерева — атмосфера больших денег, очень больших. Меня встретил сотрудник в форме, выслушал, проводил и даже выдал бумагу, ручку и конверт — редкий сервис для Грани Тор, я раньше такое только на островах встречала.

Когда парень меня деликатно оставил, я задумалась о том, что написать, долго смотрела в белый лист и наконец решилась.

«Дорогая бабушка!

Я оказалась в странной ситуации, мне нужна твоя помощь. Во мне просыпается тёмная сущность, мне так сказал преподаватель, потом мы сделали тест на силомере и он показал двадцать единиц демонской силы, и десять тёмной, я не знаю, что с этим делать. Профессор сказал написать тебе и попросить приехать, вот я пишу. Приезжай, пожалуйста. Твоё кольцо помогает скрывать настоящую картину на силомере, так что меня не поймают скоро, но я всё равно переживаю.

Люблю тебя,

твоя Никси»

Перечитала письмо, поморщилась — оно создавало какое-то жалкое впечатление, захотелось переписать в более позитивном ключе. Я взяла другой лист бумаги, но немного помучившись, смяла его — весёлое письмо выглядело как враньё, пустая бравада перепуганного ребёнка. Отправила самый первый вариант, это оказалось совсем не так дорого, как я ожидала.

За тяжёлой входной дверью на меня дохнула летняя густая жара, пахнущая нагретой землёй клумб и цветами, над которыми жужжали пчёлы, такие же пушистые и медленные, как эта жара.

Мы пошли в сторону Нового парка, я молча смотрела под ноги и думала о бабушке.

— Всё нормально? — чуть улыбнулся Деймон, я кивнула:

— Да, отправила. Сказали, завтра будет там. Как это возможно? Раньше даже правительственные письма минимум три дня через Грань шли.

— «Джи-технология», — самодовольно улыбнулся Деймон, — я изобрёл.

— В смысле? — вытаращилась я, он улыбнулся ещё самодовольнее, показав второй комплект клыков:

— Я. Изобрёл. Придумал, реализовал, запустил в работу — что непонятно?

— Это телепортация между Мирами, что ли? — поражённо рассмеялась я, он посмотрел на меня с таким видом, как будто я, убогая, всё равно не смогу оценить всё величие его замысла, наигранно вздохнул и кивнул:

— Можешь звать это телепортацией. Но в научной работе используется термин «гране-импульсное перемещение».

— Телепортация между Мирами невозможна, — я перестала улыбаться, эта шутка уже зашла слишком далеко, я не позволю себя дурачить, — и между Гранями телепортироваться нельзя. Даже внутри одного Мира или одной Грани нужно обладать очень высоким магическим потенциалом даже для очень маленькой телепортации, это же доказано.

— Не следишь ты прогрессом, Никси, не следишь. А зря.

У меня всё ниже отвисала челюсть, Деймон ухмылялся, вразвалочку шагая по аллее и рассматривая зелёные кроны. Гране-импульсное перемещение… Мне говорила о нём Лейли, но я тогда не обратила особого внимания, были темы поинтереснее.

— Как это работает? — всё ещё неверяще спросила я, Деймон помолчал, изображая тяжкие раздумья, наконец вздохнул:

— Очень сложно для маленькой ленивой девочки, которая даже порыться в книгах ради незнакомого термина не захотела.

Я надулась, ощущая желание просто развернуться кругом и пойти в обратную сторону, пусть сам идёт на своё грёбаное озеро, если такой умный.

И вспомнила, зачем мы собственно туда идём.

— Господин профессор, если вы хотите привлечь меня в вашу супер-мега-группу для сверхурочной работы, то вы на неверном пути.

Он фыркнул, очень неодобрительно посмотрел на меня, понимания в глазах, видимо, не нашёл, и отвернулся. Ещё раз фыркнул, развёл руками с саркастичным смирением, как будто приглашал весь мир полюбоваться на эту вопиющую несправедливость, но от мира сочувствия тоже не дождался. С нервным рыком потёр лицо, убрал руки и выдавил:

— Что вы хотите знать о гране-импульсной технологии, моя самая одарённая, прилежная и прелестная студентка?

— Изложите её суть, кратко, будьте любезны, — изобразила очаровательную маленькую дрянь я.

— Если кратко, то моя технология использует естественные зоны напряжённости пространства на Гранях, и естественные колебания магического поля. На самом деле, телепортация и между Мирами, и между Гранями вполне возможна, были прецеденты, задокументированные. Но во-первых, это очень энергозатратно, во-вторых, из-за искажений на Гранях результат телепортации неточен и непредсказуем. Так считалось. Пока я не решил это заявление именитых учёных проверить.

Он замолчал, с самодовольным и отстранённым видом изучая кованые ворота парка, открыл калитку, изобразил подобострастный поклон швейцара:

— Госпожа эль'Хиз, прилежнейшая из одарённейших, окажите честь.

— С удовольствием, — наигранно промурлыкала я, приседая в довольно ироничном реверансе и прикрывая глаза, одновременно глубоко вдыхая и чуть опуская плечи — так делали дамы на балах, как мне объяснила бабушка, при этом движении вырез платья становится ниже, а грудь — выше, а закрытые глаза позволяют кавалеру без стеснения этим процессом полюбоваться. Было бы, конечно, что показывать, ну да не суть, чем богаты.

Когда я открыла глаза, Деймон смотрел в сторону и был такой красный, как будто с трудом сдерживает хохот, я задрала нос повыше и вошла в калитку, слушая его шаги за спиной и стараясь не думать о том, какая муха меня укусила, я раньше никогда себя так не вела, потому что точно знала, что это бесполезно и безнадёжно, я с любого ракурса выгляжу как ребёнок, так что для меня выгоднее миленькое поведение, заставляющее всех меня обожать и не заставляющее никого меня хотеть.

Ох уж это «хотеть»…

Змея внутри открыла глаза.

Жёлто-оранжевые огоньки в темноте уже не пугали, но настораживали, я не видела её, но шорох чешуи заставлял всегда помнить, что она проснулась, она готова к броску. И голодна. Опять. Деймон совсем рядом, Никси, прикоснись к нему, прикоснись…

— Так как вы оказались возле Зелёного озера? — я посмотрела на него, он нахмурился, отвёл глаза, без капли юмора ответил:

— Знаешь, что такое «энергетическая связь»?

— Ну?

— Не «ну», а «не знаю, господин профессор, объясните пожалуйста, а то я сама в библиотеку ходить не умею».

Я подняла на него взгляд, мягко намекающий, что кое-кто тут рискует остаться без моих супер-мега знаний, он отвернулся, опять посмотрел на меня, я поняла, что ему ужасно неудобно и даже стыдно в чём-то признаваться, почти страшно.

— В чём дело? При чём тут связь? Она бывает у тех, кто проводит вместе много времени, бывает у родственников, бывает после ритуалов на крови или на объединённой энергии, и то недолго. У нас с вами её быть не может, мы… три? Да, три дня знакомы. Ритуалов не проводили, ничего такого не делали.

— Я не знаю, в какой момент она возникла, подозреваю, что либо в первый день, когда ты приняла меня за студента и полезла обниматься, либо тогда, когда ты делала переливание по своей схеме. Нужно изучить твой способ получше, чтобы разобраться, я пока информации об этом нигде не нашёл.

Я смотрела на его напряжённое лицо, он смотрел на тропинку под ногами, так, как будто тропинка зачёт точно не получит.

— Ну допустим, «связь». Что дальше?

— Дальше ты пошла искать себе приключений, и в какой-то момент очень испугалась. Я в этот момент спокойно читал дома, но когда мне пришла от тебя такая волна, решил сходить проверить, что случилось.

— Телепортом? — неверяще спросила я, он кивнул. — Вы владеете телепортацией? Это же прорва энергии! — Он бросил на меня ироничный взгляд и опять отвернулся:

— Должен же я был отблагодарить тебя за такую восхитительную подпитку.

Я смутилась и отвернулась, мы молча шли к озеру и рассматривали парк, огромные цветущие кусты жасмина по бокам дорожки наполняли горячий воздух настолько сладким запахом, что он ощущался на языке как вкус.

За очередным поворотом открылась голубая поверхность озера, лёгкая рябь от ветерка пускала по воде дробящиеся солнечные блики, у самого берега соревновались в нырянии декоративные уточки, маленькие и смешные. Отдыхающих было много, я сразу насчитала пять компаний, но моё любимое место никто не занял, я радостно ускорила шаг. Остановилась в тенёчке под старой ивой и с улыбкой повернулась к Деймону:

— Классное место?

— Классное, — с бесконечным терпением кивнул он и протянул мне сумку с покрывалом, я левитацией расправила его как надо и расстелила, села, сняла босоножки и с удовольствием погрузила пальцы ног в прохладные листья клевера, ощущая как по венам бежит вверх сила жизни — не то чтобы она была мне необходима, но чёрт, как приятно…

Деймон тихо рассмеялся, я услышала, как он садится рядом, открыла глаза и улыбнулась ему:

— Ну классно же. Попробуйте.

Он как-то странно улыбнулся и покачал головой, как будто не мог поверить, что находится здесь и сейчас, дотянулся до второй сумки и достал бумажный пакет с пирожками, кувшин и складные походные стаканчики, налил мне компота, вручил пирожок и осведомился:

— Всё, прилежнейшая из трудолюбивейших удовлетворена и готова слушать?

— Ещё нет, — я взяла пирожок в зубы, чтобы освободить руку, налила компота Деймону, сунула ему пирожок и наконец достала свой изо рта: — Вот теперь можете рассказывать.

— Спасибо, — иронично кивнул он, посмотрел на озеро, на шумную компанию полугномов у самого берега, на меня… Отпил компота и начал: — Как ты уже поняла, я занимаюсь исследованиями в области искажений магических полей и возможности их использования. Раньше занимался. У меня было море свободного времени, хорошие учителя и богатая библиотека. Комендантом Каста-Гранда в то время был мой дальний родственник, он занимался строительством, ремонтами, рекрутингом, обучением, снабжением — всем, я в его работу особо не вникал. Но он погиб при штурме, и наследник, которого он готовил на замену, тоже погиб. Руководство крепостью свалилось на моего брата, Алана, который в этом понимал ещё меньше меня, я предложил свою помощь и мы разделили обязанности. До штурма Каста-Гранда я жил на Вершине Джи, я там учился и остался работать, о событиях узнал с опозданием на три дня, когда властелин ис'Тер написал мне, что от семейного древа остались жалкие три ветки, одна из которых — я.

— Вы всё-таки родственники?

— Дальние, — кивнул Деймон, — но всё равно это накладывает обязательства, особенно в нашей ситуации. Комендант Каста-Гранда сейчас по документам Алан, он занимается снабжением и мирным населением, а я занимаюсь ремонтами и военными. Разгребал завалы после штурма тоже я, и хоронил погибших. И обратил внимание на причины смерти — полное истощение ауры, при незначительных ранах, мне раньше казалось, так не бывает. Полностью вытянуть из энергетически положительного создания всю энергию могут только демоны-иерархи, но их на весь мир демонов не больше пары сотен, они убивают по одному существу за раз, и после этого ещё долго не нуждаются в пище, а в Каста-Гранда было почти семь тысяч жертв. Я стал копаться в книгах и потребовал у властелина все разведданные по демонам, которые только есть, всё проанализировал, поднял архивы и нашёл способ спасать раненых, гномий, тебе Лейли о нём рассказывала. Но проблема в том, что во-первых, этой техникой почти никто не владеет, её не изучают в Академиях, во-вторых, техника сложная и затратная по времени, а судя по информации, которая у меня есть, смерть наступает довольно быстро. Спасти таким образом солдата с незначительным ранением можно, но если раны глубокие или их несколько, шансы сильно падают.

Он замолчал, я незаметно выдохнула и стала рассматривать озеро и веселящиеся компании. Подумала, как хорошо, что мы сюда пришли — если бы он мне эту жуть в аудитории рассказывал, я бы точно уши заткнула и убежала без оглядки, я с детства привыкла всеми силами защищать себя от ужасов и грязи окружающего мира, а внезапный штурм Каста-Гранда легионами демонов потряс всю Сферу — демоны часто нападали на крепость, но им ни разу не удавалось проникнуть за стены. А тогда удалось. Но весь мир по привычке забыл об этом через неделю, а ведь разрушенная крепость никуда не делась.

Рядом тихо фыркнул Деймон, я посмотрела на него, он ухмыльнулся:

— Страшно?

Я отвернулась и опять стала рассматривать озеро, наконец вздохнула:

— При чём здесь я?

— При том, что одна голова — хорошо, а десяток — в любом случае лучше, даже если эта одна — моя, а этот десяток — медиков-недоучек. Даже бредовые идеи иногда приводят к толковым результатам, а в моей ситуации я готов хвататься за любой шанс. Именитые учёные над проблемой тоже трудятся, но они старики, я общался с ними, они, во-первых, закостенели в своих убеждениях и не хотят сходить с протоптанной дорожки, во-вторых, не особо горят желанием работать с Гранью Ис, нас до сих пор считают демонами, с точки зрения старых Граней, и уж тем более, Миров, у нас там просто небольшой семейный конфликт, брат на брата, оба демоны, и не имеет значения, кто победит. Я думал, что создав Большое Содружество, я привлеку внимание других Граней к нашей общей проблеме, но идея провалилась — плевать они хотели на перспективу вторжения, они рассматривают Содружество как коммерческую организацию, думают, что если вдруг демоны сметут Каста-Гранда, то через Леса Духов точно не пройдут, а даже если пройдут, то не пересекут море, и даже если каким-то чудом пересекут, то каждый сам сможет защитить свою Грань, и уж тем более, Мир. Они все ошибаются.

— В смысле? — с недоверием спросила я.

— В самом ужасном смысле, — горько улыбнулся Деймон, отпил компота, посмотрел на меня, — демоны способны на очень, очень многое. И если мы не остановим их у стен Каста-Гранда, они очень скоро подгребут под себя всю Сферу.

— Откуда такие выводы?

— Из разведданных. Вся Сфера привыкла считать демонов тупыми жадными полуживотными, и никто не изменил мнения даже тогда, когда Грань Ис отделилась от Мира демонов и даже построила Каста-Гранда для защиты от них. Все думают, что только эльфы и им подобные могут развиваться, а демоны стоят на месте. Это не так. Ты что-нибудь знаешь о Мире, который граничит с демонами, Тёмным Океаном, техномирами и тем человеческим Миром, из которого твоя подруга-оборотень получила человеческую половину?

Я призадумалась, пытаясь в голове развернуть нашу Сферу непривычной стороной, мы обычно эту часть не изучали, слишком далеко. Немного помучилась и призналась:

— У меня туго с историей дальних Миров. А что там?

— Ничего. Там мёртвый Мир, загрязнённый на всех уровнях, от энергетического до биохимического и волнового, там невозможно жить. Жалкие остатки цивилизации прячутся по подземным бункерам и почти не выходят на поверхность, но со временем и они обречены. И там повсюду следы демонов. Судя по тому, что мне удалось там найти, этот Мир разрушили демоны, сразу после Слияния. Вышли через естественные порталы Грани, быстро захватили один континент, с другого континента по ним ударили каким-то очень сильным оружием, которое убивает всё живое и загрязняет воздух и землю, а они в ответ ударили своим таким же, о котором узнали от взятых под контроль местных. Всё, Миру конец, люди там жить больше не могут. А демоны могут, даже я там спокойно дышал, хотя пришлось пару щитов добавить. И они не остановятся, с такого старта они пойдут дальше, а человеческие технологии, которые они добыли в этом Мире, им помогут. Они взрывали стены Каста-Гранда не магией, как принято считать, а вполне себе взрывчаткой, причём такой взрывчатки в Мирах Содружества нет. Я раздал информацию о ней всем заинтересованным институтам, но никто пока не ответил на вопрос, откуда она взялась у демонов в таком количестве.

Он замолчал, я смотрела на его профиль и пыталась справиться с желанием наброситься и утопить в обнимашках, хотя сама не понимала, кому это сейчас больше нужно, ему или мне. Деймон чуть улыбнулся и посмотрел на меня:

— Так вот, при чём здесь ты. Я начал формировать группы для исследований почти сразу после того, как закончил разгребать руины крепости, начал с Академии Вершин, там было несколько групп по разным областям знаний, потом прошёлся по трём другим Академиям Граней, там тоже разрабатывали разные теории. В основном, они оказались провальными, но отрицательный результат — тоже результат, я добавил этот опыт в копилку и сейчас отдал наработки своим группам. Цель исследований — найти способ быстро закачать в раненого силу, и что особенно важно, эта сила должна ему максимально подходить, потому что ослабленному ранением организму не до того, чтобы заниматься переработкой чужой силы в свою. На данный момент у нас есть море разных способов переливания силы — быстрых, эффективных, каких угодно, но с диагностикой полный провал, для неё даже в лабораторных условиях нужно море манипуляций и расчётов, начиная со снятия амулетов, которые ещё найти надо, и заканчивая естественными щитами, которые и пробивать вредно, и снимать тяжело. Без диагностики переливание делать бессмысленно, а у тебя она получается легко, быстро и очень точно, даже при том, что когда ты переливала силу мне, я сам был под щитами и с амулетами, а ты вообще не знала, что на тебе фильтрующее кольцо твоей бабушки, очень сложный, многоуровневый артефакт. У тебя всё получилось в лучшем виде, и мне позарез надо знать, как.

Я посмотрела на тёмно-голубой топаз в кольце, подняла глаза на Деймона:

— Когда приедет моя бабушка, я попрошу её, она вас научит. Она умеет и знает гораздо больше меня.

— Спасибо.

Мы сидели молча, смотрели на озеро, думали каждый о своём. Я пыталась найти баланс между желанием помочь и страхом, что это будет занимать мою голову круглосуточно и сниться в кошмарах, мне не хотелось вляпываться в чужую войну, я, как и многие на старых Гранях, была уверена, что до меня демоны уж точно не доберутся — во всех войнах и катаклизмах всегда страдают бедняки, те, кому некуда деваться, а богатые всегда находят способ оградить себя от любых опасностей и волнений… А если нет? Если Сферу действительно поглотит война?

— Эй, — Деймон мягко толкнул меня локтем и чуть улыбнулся: — Не грузись больше необходимого. Мы контролируем не только Каста-Гранда, но и обширные территории по ту сторону стены, там есть наши шахты, заводы, много маленьких деревень и форпостов, демоны появляются там редко и малыми группами, они тоже понесли большие потери, и судя по разведданным, в ближайшее время они свою попытку прорыва не повторят. Я собираю информацию не потому, что не знаю, как защититься, а потому, что планирую наступление.

Я вытаращила глаза, он рассмеялся:

— Не бойся, это будет нескоро, — указал глазами на мой нетронутый пирожок: — Ешь давай, а то назад нести придётся. — Помолчал, посмотрел на часы и добавил: — С тобой, конечно, очень весело, но у меня в шесть встреча, я хотел ещё успеть зайти в общагу и переодеться. Всё не так плохо, честно, — его насмешливая улыбка вызвала желание треснуть его стаканом, но миссию свою выполнила — я действительно немного расслабилась, наконец попробовала компот и почувствовала себя лучше.

— Пойдём в воде постоим? — неуверенно предложила я, он посмотрел на меня с сомнением, я отвела глаза и пожала плечами: — Раз уже пришли.

Деймон вздохнул как старик, которого тянет в песочницу сопливый внук, поставил стакан и стал разуваться, подвернул штанины и встал, я тоже допила, сунула пирожок обратно в пакет, отряхнула руки, поднялась и завязала подол на поясе, обнажив ноги чуть выше колен — ничего неприличного, но довольно смело, обычно я так не ходила, но мы же на озере. Пошла к воде, слыша за спиной шаги Деймона, осторожно вошла в воду, поднимая со дна облачка ила, сделала ещё несколько шагов, пока вода не поднялась выше колен, обернулась. Деймон стоял на берегу и смотрел на мои невидимые под водой ноги, выражение лица было слегка обалдевшее, я рассмеялась:

— Вы никогда не видели водных элементалей?

— Мне казалось, ты эльф, — тихо ответил он, тоже входя в воду, но не так глубоко, буквально по щиколотку. Вокруг его ног вода покрылась мелкими пузырьками, как будто превратилась в газировку, я подняла заинтересованный взгляд:

— А откуда в вас водная сила?

Он кривовато улыбнулся и иронично развёл руками, как будто презентуя себя:

— Я — лесной дух. Похож?

Я захихикала и пожала плечами:

— Не особо.

— Да я всем духам дух! — шутливо подбоченился Деймон, — у меня даже своя река есть. Ну, не совсем река… ручей. Но глубокий. И чистый.

Я рассмеялась, он запрокинул голову, щурясь на солнце сквозь нависающие ветки ивы, медленно глубоко вдохнул и задержал дыхание, закрыл глаза. Открыл и как-то странно посмотрел на меня, я смутилась и отвернулась.

Мягкая сила озера покачивалась внутри, хотелось стоять так вечно, а лучше вообще раздеться и окунуться с головой. Здесь был пляж, из отличного песка, мягкого и белого как сахар, его специально насыпали в прошлом году, но чтобы до него добраться, нужно было обойти озеро, а солнце уже опускалось к горизонту, да и Деймон говорил, что у него на шесть встреча, а без Деймона идти не хотелось. Никуда не хотелось идти без Деймона. И отпускать его на какую-то встречу тоже совершенно не хотелось, хотелось закрыть его в комнате и заниматься с ним чем-нибудь очень индивидуальным, до самого утра.

Я опять посмотрела на него, он смотрел на небо, его совершенное лицо и нереальные глаза казались придуманными, как будто я сижу в парке Скульпторов, рассматриваю какого-нибудь мраморного героя древних мифов, и фантазирую о том, что вот бы он ожил.

Великий Создатель, на что я рассчитываю… Дурой родилась, дурой помру, и нет мне спасения.

— Пойдёмте, время уже, — я вышла из воды, потоком тёплого воздуха высушила ноги, обулась и стала собирать сумку.

Деймон присоединился ко мне через минуту, забрал сумки и мы медленно пошли по тропинке в сторону общаги. Старый парк пах озером, жасмином и муравьями, на деревьях весело дрались птицы, а мы молчали и прятали глаза, как будто нам обоим было за что-то друг перед другом стыдно.

***

В комнате меня встретила изнывающая от любопытства Влада, осмотрела Деймона с ног до головы, когда он отдал мне сумки у двери и попрощался, напомнив, чтобы в понедельник не опаздывала на его лекцию, и как только я заперла дверь, набросилась на меня коршуном:

— Куда это вы ходили?

— А вы с Марком куда ходили? — подняла брови я, она смутилась, но не сдалась:

— Я первая спросила!

— На озеро ходили, твоя очередь.

— А мы в баскетбол играть ходили, большой, между прочим, компанией!

— Рада за вас. Пирожок будешь?

— Не хочу, — Влада нахмурилась и села на свою кровать, а потом и легла, уже не так агрессивно спросила:

— Как вы вчера добрались?

— Карету взяли и приехали. А вы? — я расставила на столе кувшин, тарелку с пирожками, два стакана, села поудобнее и изобразила самого благодарного слушателя: — Что было после того, как мы с Деймоном ушли?

— Ой… — Влада закрыла лицо руками и вздохнула: — Полный пипец был. Марк принёс парней к костру и бросил в воду, а там мелко и очень грязно, они пока в себя пришли, успели всю поляну заклинаниями закидать. Я парочку новых щитов подсмотрела у Марка, очень эффективные… Потом из кустов вылез Люськин хахаль и попытался наехать на Марка, Марк его схватил и… — она зажмурилась и медленно глубоко вдохнула, потёрла виски, шёпотом выдохнула: — Можешь себе представить, как человека берут как… как одеяло, как тряпку какую-то, и складывают пополам, а потом ещё раз пополам?

Я округлила глаза и отрицательно замотала головой, Влада слабо улыбнулась:

— А я это живьём видела. Он просто его вчетверо сложил, к груди прижал и так ходил с ним туда-сюда, пока тот орать не устал. В это время Заркин парень попытался на него со спины накинуться, Марк его в полёте пнул и забуцнул в озеро, а потом Люськиного вдогонку послал, вторым пинком.

Я попыталась это представить, хотя картинка с трудом укладывалась в голове, зажала рот ладонью и тихо смеялась.

— А что девочки?

— Да нормально, — отмахнулась Влада, — они попытались возмущаться, но я им сказала, что они ведут себя некрасиво, и они перестали. Марк парней ещё по разу в озеро зашвырнул, забрал половину шашлыков и пообещал вторую забрать, если они не снимут контур. Они сняли и мы ушли.

— А кто вас догонял?

— Зара. Извинялась, но… до задницы мне как-то её извинения. Я подозреваю, что она попала в эту компанию точно так же — постеснялась спасателей вызвать, и сделала вид, что всё так и было задумано. А откуда ты знаешь, что нас догоняли?

— Марк рассказал, мы утром чай пили у него.

— А, — она стала внимательно изучать ногти, постепенно краснея так, как умеют только абсолютно рыжие люди — целиком, по всей поверхности, до малинового цвета. Я медленно наклонилась почти до пола, пытаясь заглянуть ей в глаза, коварным шёпотом позвала:

— Влааад? Что у вас?

— Ничего, — пробурчала Влада, посопела, повздыхала, попыталась отковырять ноготь от пальца, не смогла и сдалась. — Я ему рассказала, что побегать не получится, он не стал настаивать. Посидели потрындели о смысле жизни, сожрали просто гору, реально горищу мяса, пива выпили и домой пошли, как раз к рассвету добрались. Потом ещё чуть-чуть в парке посидели, потом чай попили у него, и всё, я спать пошла. А вы?

— А мы что? Мы ничего, — настала моя очередь наводить маникюр, — он меня проводил и ушёл. И всё.

— А кто извозчику платил?

— Он.

— А с какого это перепугу?

Я молчала и ковыряла ногти.

— И как он вообще там оказался, тем более, внутри контура? Твоя Лейли говорила, что он мутный, ты что-нибудь новое узнала по этой теме?

— Да ничего он не мутный, он всё сам рассказал. Он действительно собирает армию, но это дело полностью добровольное, а мы ему нужны для исследований. Вот ты, например, умеешь глубокую энергетическую диагностику делать?

— Людей? Не особенно, я больше по растениям. А что?

— Ничего тогда. Надо людей, — я вздохнула и вгрызлась в пирожок, Влада немного помялась и села:

— Я передумала, я тоже буду. Только можно мне половинку?

— На, — я отломала ей полпирожка, налила компота и придвинула: — Вкусненько, пей.

— А чего вы не съели ничего? — она без аппетита откусила кусочек, проницательно заглянула мне в глаза, я отвернулась:

— Да как-то… не до того было.

— Что у вас с ним?

— Ничего. Мои знания нужны ему для проекта, я умею делать диагностику так, как больше никто не умеет, ему надо знать, как я это делаю. И больше ему от меня абсолютно ничего не надо, — с голосом что-то случилось, предательски неожиданно, я не успела как-то это скрыть или объяснить, а когда это уже случилось, выделываться стало поздно, я просто молча смотрела в стол и хотела провалиться сквозь землю.

Влада отложила пирожок, встала, пересела ко мне и обняла, заставив уткнуться лицом в плечо. Немного посидела молча, потом решительно заявила:

— Та забей. Подумаешь, цаца кака, демонюка лесная, тфу!

— Ага, — шмыгнула носом я.

— Забей, — ещё решительнее приказала Влада, я кивнула:

— Уже.

— Не верю, — шепнула подруга, я вздохнула:

— Потому что я вру, Влада.

Она тяжко глубоко вздохнула, и немного помолчав, сказала:

— Ты научишься. Он скоро порешает свои дела и свалит обратно в свою крепость, или куда-нибудь ещё, другим студенткам головы морочить, и не будет тебе мозолить глаза. А ты себе тут получше найдёшь.

— Обязательно.

Влада молчала и гладила меня по плечам.

Я врала, она врала, и мы обе это прекрасно понимали.

***

Когда стемнело, за Владой зашёл Марк и они куда-то ушли, сказали, что в баскетбол играть, но я им не поверила — темно уже, мяча не видно, в баскетбол можно играть только на ощупь… впрочем, я не сомневалась, что они от этого не расстроились.

Я лежала на кровати и пыталась читать, сначала учебник Деймона, потом учебник анатомии, потом художественную книгу про каких-то сказочных существ, но что-то как-то не захватывало.

Странице на двадцатой я поняла, что герои уже третий день куда-то идут, а зачем, я до сих пор не в курсе, психанула и отложила книгу, опять взяла учебник.

В дверь постучали, быстро и громко, так Лейли обычно стучала.

— Открыто! — я захлопнула книгу и попыталась изобразить улыбку.

— Привет, — вошла Лейли, вся красивая, в золоте, в тёмно-зелёном платье и с высокой причёской, я сразу почувствовала себя замухрышкой в халате, пригладила волосы.

— Ты куда-то собираешься?

— Нет, я уже пришла.

— С кем гуляла?

— Да так, с одним, с дополнительных. Ничего особенного, — она села на Владкину кровать и грациозно расправила подол, улыбнулась мне: — Шла мимо, увидела как твоя Влада уходит в парк за ручку с каким-то парнем, решила зайти, тоже тебя куда-нибудь вытащить, чтобы одна не сидела. Ты как? Сегодня на крыше Камерного играют «Синие облака», они тебе вроде нравились, хочешь?

— Да, — я приложила усилие и улыбнулась шире, — спасибо, я не знала, что они приезжают. Конечно хочу.

— Одевайся, начало через три часа, успеем поужинать.

Я ушла в ванную, а когда вышла, застала Лейли за чтением своего учебника, она подняла на меня ироничный взгляд и мурлыкнула:

— Он окончательно задурил тебе голову, да?

Я промолчала и пошла к шкафу выбирать платье.

— Никси, дорогая, если ты наивно думаешь, что ис'Тер, прошедший три Академии Граней и одну Академию Вершин, приехал к нам и внезапно влюбился в девятнадцатилетнюю девочку-ангела, то позволь развеять твои иллюзии — если бы он хотел себе девочку-ангела, у него бы их уже десяток был. Ему нужны солдаты и учёные, он сам в этом признался, и как только он выжмет из нашей Академии то, что ему надо, он уедет и забудет о нас. И вернётся не раньше, чем здесь созреет новый урожай самоубийц за деньги. Ты, насколько я знаю, к ним не относишься, правильно?

Её уверенный голос вызывал у меня внутри злую дрожь. Она была права, да, но как же мне не хотелось признавать, что я ничего, совершенно ничего не могу сделать со своей глупой влюблённостью. Можно подумать, от того, что я всё осознаю, я резко перестану хотеть быть с ним рядом хотя бы лишнюю секунду, или перестану стараться чем-то ему помочь в его деле. Да, я дура, я это признаю, хватит мне об этом напоминать!

Я нервно перебирала платья, которые висели распакованными, ничего не нравилось. Достала башню коробок и стала открывать их по очереди — синее, зелёное, фиолетовое, красное… красное, да. Отлично.

Развернулась к Лейли, держа платье перед собой, она округлила глаза и приоткрыла рот на секунду, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась:

— Смело. А ну примерь, я оценю.

Я ушла в ванную, надела платье, зачесала мокрые волосы назад, выставляя на всеобщее обозрение свои дерзкие уши. Серьги надену. Красные. И губы накрашу.

Вышла и картинно опёрлась вытянутой вверх рукой на дверь ванной, Лейли поражённо рассмеялась и зааплодировала, показала большие пальцы:

— Супер! Серьги надень, красные.

И я резко передумала их надевать.

Вернулась в ванную, перерыла косметику Влады, нашла помаду и тушь, накрасилась, брызнулась её духами, горькими и терпкими, с таящейся в сердце сладостью орхидеи. Внимательно посмотрела на себя — и как я себе?

По ту сторону зеркала стоял кто-то незнакомый, я никак не могла понять, что на уме у этой девушки. Одно ясно — ничего хорошего. Хватит быть хорошей.

Чёрный жемчуг с фиолетовым отливом пригодился в первый раз в жизни, я надела кольцо и серьги с идеальными жемчужинами и восхитилась тем, как резко они выделили ресницы и черноту расширенных зрачков, сразу сделав меня старше и опаснее на вид. Короткая нитка таких же жемчужин на шею, чёрная сумочка и туфли — всё, я сама засверкала как этот жемчуг, такая же идеальная и очень дорогая. Эти жемчужины приехали ко мне через четыре Грани, а до этого долгие годы росли на дне океана, откуда их выловили юные ныряльщики-эльфы, такие же тёмные, как эти жемчужины и мои мысли.

— Никси… хм, с тобой всё в порядке? — Лейли смотрела на меня так, как будто хотела пощупать лоб, я улыбнулась одними губами:

— А что, не похоже?

— Не похоже, — шутливо поджала губы подружка, протянула руку: — Идём, я уже предвкушаю, как все обалдеют от твоего вида!

Прозвучало так себе, но я не подала вида, что от этих слов моя уверенность в себе здорово пошатнулась. Мы спустились в парк, где сразу привлекли к себе всё внимание, я автоматически посмотрела на Лейли — она всегда умудрялась нести свою красоту с таким достоинством, как будто зависть и грубая лесть к ней просто не липли, а злые взгляды обтекали её, не причиняя никакого дискомфорта, я так не умела.

— Не смотри под ноги, — почти не размыкая губ, прошептала Лейли, — и на зевак тоже не смотри, смотри на меня, улыбайся и говори что-нибудь. Можешь поправлять причёску и украшения, чтобы не стоять столбом, но не слишком часто, а то это выглядит как прихорашивание, — она медленным жестом провела пальцами по идеальному виску, подмигнула мне и я рассмеялась — всё-таки она классная, зря я.

Мы неспеша прошлись по парку, спустились к набережной, где покачивались лодки и отражения фонариков в воде, выбрали ресторан, заняли столик на террасе, с видом на реку Каменку. В стенах города гномы ещё до Слияния сжали её берега бетонными плитами, изменив русло как им удобно, за что река мстила, раз в несколько лет разливаясь. Прошлой весной Каменка преподнесла всем свой любимый сюрприз, буквально за пару часов превратив набережную в отмель, я тогда хорошо отточила левитацию, а Владка проверила организм на прочность, испытывая его сначала простудой, а потом народными средствами лечения, сложный был период.

Я улыбнулась, вспоминая подругу, обмотанную компрессами и шарфами — смешная, сопливая, губы потрескались, голос простуженный, в больницу идти она не хочет, помощь ей не нужна…

Нам принесли заказ и Лейли стала вертеть блюда, перекладывая кусочки и поправляя зелень, при этом умудряясь выглядеть как искусствовед, оценивающий шедевр мировой живописи.

Я стала смотреть на реку. Сейчас я скорее предпочла бы видеть рядом Владу, умеющую «выключать» красотку и превращаться в свою в доску буквально за секунду, в отличие от Лейли, которая даже в халате и с полотенцем на голове подавляла своим совершенством. Говорила мне бабушка — не имей подругу красивее себя… А я делаю эту ошибку раз за разом, что я могу поделать? Они такие классные.

— «Облака» привезли две новых песни, — улыбнулась мне поверх телефона подружка, — думай лучше о музыке, а не о том, о чём сейчас. Выглядишь, как будто свою жизнь в карты проиграла.

— Можно уже есть, ты наигралась в фотографа?

— Ещё нет… вот теперь можно. Скинуть тебе?

— Дай хоть гляну, что ты там наснимала.

Лейли немного полистала изображения сама, потом всё же неохотно протянула телефон мне:

— Выбери и скинь, там сверху значок.

— Я знаю, — враньё, я не знала, для меня вообще телефон до сих пор был непонятной головоломкой, но признаваться и просить совета у Лейли не хотелось, лучше у Влады спрошу, или у Деймона, он вроде разбирается.

Фотографии у неё действительно получились высокохудожественные, в приглушённых тёмных тонах, с яркими жёлтыми бликами от свечей и шёлковых фонариков на балках — красиво, всё-таки талантливый человек талантлив во всём. Я листала, листала, когда внезапно вместо тёмного фото открылось светлое, сделанное в другом месте — дальше нужного пролистала…

Я замерла.

Мозг ещё ничего не понял, но сердце провалилось в холодную тьму.

На экране было фото еды, как обычно. И ненамеренно попавшая в кадр рубашка того, с кем Лейли обедала в этом роскошном зелёном платье. Бело-серая рубашка со странной архитектурой, вряд ли в Верхнем Городе таких много.

Я дрожащим пальцем перелистнула фото дальше — еда-еда-еда, какой-то учебник, опять еда.

Я очень надеялась, что внешне не видно, насколько я сейчас покрыта колючим льдом изнутри.

***

Мне понадобилось всё моё самообладание, чтобы поесть, дойти до театра, занять своё место и ни разу не дать понять подруге, что причина моего странного состояния в ней. Лейли заметила мою напряжённость, но так как это началось ещё в общежитии, когда я выбирала платье, она не связала моё настроение с фотографиями и вообще с собой. Ну и отлично. Прекрасно.

Квартет «Синие облака» играл восхитительную медленную мелодию, стройный полусид пел о любви таинственным волшебным голосом, чистым, как родниковая вода, его хотелось слушать с закрытыми глазами, улетая в звёздное небо. Но мои глаза были открыты — я боялась, что заплачу, если расслаблюсь.

Он пел, я ласкала взглядом его необычное скуластое лицо, волнистые синие волосы, зелёные глаза почти без белков, как у кошки… красивый. Я так люблю всё красивое, что постоянно чувствую себя тусклой и серой в окружении того, что люблю.

Концерт закончился, мы спустились с крыши через холл театра, на улице зрители по очереди садились в кареты и разъезжались. Образовалась толпа, в центре которой принимал зрительские восторги зеленоглазый полусид, я улыбнулась ему, он улыбнулся в ответ… и что-то произошло. Он не отпускал мой взгляд.

Змея в моей груди резко ударила хвостом, метнулась в одну сторону, в другую, внезапно оказалась так близко, что почти заглянула мне в глаза. Красивая. Такая гибкая и опасная, плавная, медленная… шорох чешуи в ушах вызывал сладкие мурашки вдоль позвоночника, я медленно шла к сиду, мягко качая бёдрами, внутри выписывала петли змея, складываясь пружиной и готовясь к броску.

Он улыбнулся, я улыбнулась.

— Отличный концерт.

— Спасибо.

Он смотрел мне в глаза и я смотрела в глаза ему, молча, с такой улыбкой, как будто слова здесь лишние.

— Мы с ребятами собираемся в «Лунную гавань».

— Прекрасный выбор.

— Составите нам компанию?

— С удовольствием.

Моя ладонь почему-то оказалась в его ладони, очередная фанатка подошла с поздравлениями, ему пришлось повернуться к ней, а я нашла взглядом Лейли, которой что-то рассказывал на ушко скрипач. Лейли посмотрела на меня, я посмотрела на неё. Что-то в этом было, что-то восхитительное, что-то ужасное, что-то достойное наказания и стоящее любого наказания.

Мы шли в «Лунную гавань», я ощущала, как по моей руке вьётся змея, всё ближе подбираясь к руке синеволосого сида.

Ночь прошла как в тумане.

Сумрачный бар с медленными искусственными водопадами, окутанный синей дымкой, пронизанной лучами прожекторов, как-то странно смещающих восприятие цвета, от чего всё вокруг казалось сказочным и волшебным. Красавец-сид, шепчущий изысканные комплименты в моё пылающее от его дыхания ухо. Медленная чувственная музыка, сладкое вино, горячее гибкое тело под моими ладонями, скользкий шёлк… крыша, звёзды, лёд, оливковый поцелуй и мартини, пол качался, я врала, что мне пора домой. Зачем? Змея в груди опьянела от сытости, и до сих пор не спала только потому, что жадно надеялась ещё на капельку чувств.

Мы качались в карете с Лейли, такой же пьяной от мужского внимания, молчали.

Когда меня высадили у общаги, я какое-то время сидела на лавочке у фонтана и смотрела на звёзды, глубоко вдыхая запах ночи, воды и цветов. Было странно, было так хорошо, внутри ещё качалась музыка, лёд и мартини, в ушах шелестел голос сида, на талии как будто бы всё ещё были его деликатные, нежные руки — он ни разу не позволил себе лишнего. А мне бы хотелось? А мне бы…

Змея спала беспробудным сном.

Откуда-то из мрачных глубин сознания выполз сонный мозг, осмотрелся и не нашёл сердца. Где моё сердце?

Где?

Оно лежало на кровати, забившись под одеяло, уткнувшись в стену и закрыв себе уши, ему было невыносимо, невыносимо стыдно. Оно ничего не могло с собой поделать, оно само себя ненавидело, и оно не могло больше слышать этот голос, ощущать на талии эти руки.

Никогда в жизни не пойду больше на «Синие облака».

И этот жемчуг, похоже, никогда больше не надену.

***

Глава 6, как мы попробовали наконец поучиться

Утро началось в обед.

Я с трудом продрала глаза, узнала, что попавшая в глаза косметика — это больно и печёт, сползла с кровати и потащилась умываться.

В зеркале отразилось что-то такое, что я поначалу решила — и моё родное зеркало кто-то заколдовал. Ан нет, это моя физиономия именно так и выглядит, без всякой магии.

Содрав, по ощущениям, вместе с кожей, остатки косметики, я намазалась всякими полезностями и дотащила себя обратно до кровати, ляпнулась медузкой поверх одеяла и попыталась собрать в голове картину вчерашнего вечера.

Так, мы пили. Вино, в ресторане. Потом другое вино, в баре. Потом мартини, чуть-чуть, я забрала бокал у… как его звали?

Потом мы танцевали. И целовались на крыше.

Этот момент блеснул в памяти болезненной вспышкой, от которой хотелось зажмуриться — да, я, целовалась с музыкантом, на крыше, отлично.

Зачем?

Почему, чёрт возьми, я просто не поблагодарила за концерт и не ушла домой спать?

В голове было пусто и тихо, мои вчерашние мотивации испарились вместе с остатками алкоголя в крови.

Я собрала в кулак всё своё мужество и встала с кровати.

Взяла со спинки стула развратное красное платье, оно пахло дымом, алкоголем и глупостью, от него хотелось избавиться немедленно.

Кое-как затолкав его в первый попавшийся пакет, я клятвенно пообещала себе отнести его в химчистку сегодня же, тщательно протёрла туфли, вымыла жемчуг, убрала подальше.

С маниакальной дотошностью навела порядок в комнате, везде вытерла пыль, вымыла даже Владкину обувь, расставила ровненько. Простояла под душем полчаса, оделась как монашка, взяла учебники и пошла в библиотеку — более страшного наказания для себя я не смогла придумать, а по дороге была химчистка, так что вариант был стопроцентный.

***

В библиотеке было тихо и пыльно, ближние столы были заняты через один, я пошла в глубину зала — не хотела никого видеть даже боковым зрением. По лакированному паркету ползали солнечные пятна, массивные полки нависали с двух сторон, угрожая похоронить под грудами знаний. Мне хотелось похоронить себя любым способом, лишь бы побыстрее — в голове играли «Синие облака», до сих пор, голос сида шептал слова прямо в ухо, я краснела и старалась не смотреть на своё отражение в полированных поверхностях.

Открыв учебник, я яростно вгрызлась в знания, да так крепко, что даже погрузилась в процесс и реально заинтересовалась. Но через минуту меня прервал сдавленный смех и шепотки неподалёку. Я подняла голову.

За первым от стойки администратора столом сидели две полурусалки и читали вдвоём одну газету, краснея, хихикая и всячески пряча глаза, которые так и норовили ощупать меня с головы до ног. Молодая администраторша тоже пряталась за газетой, но пальцы её подозрительно дрожали. Я встала.

Пока я прошла четыре ряда столов до стойки, на которую только что положили свежие газеты, успела привлечь все взгляды в читальном зале, становилось тише с каждым моим шагом, и когда я взяла неподшитую в стопку газету и открыла, во всём зале дышала, похоже, я одна.

«Загадочная незнакомка Аленсо ди'Лиса», и фото, на крыше, я смеюсь, сид целует мою шею.

Аленсо, значит. Красивое имя.

Пробежав статью глазами по диагонали, я положила газету на место и пошла обратно к своим учебникам — ничего интересного, описание концерта и последующей тусовки, короткое интервью: «Мы познакомились после концерта, прекрасно провели время, восхитительная девушка, но вы же понимаете, я не могу позволить себе постоянных отношений с моим образом жизни, мы расстались хорошими друзьями». Штамповка, такими заметками пестрят все бульварники, каждые выходные. Видимо, парень знал, что любой его шаг отслеживается и записывается, потому и вёл себя сдержанно, и не напился, и легко меня отпустил. Повезло.

В целом, все в выигрыше — я прекрасно провела время, сид в очередной раз подтвердил свою репутацию романтичного поэта. Всё в порядке.

Усевшись за свой стол, я зацепила ногой пакет и наклонилась глянуть, что это — грёбаное платье, я забыла занести его в прачечную, блин. Правильно Деймон сказал про мою дырявую голову.

Начали дрожать руки, я закрыла глаза, пытаясь прийти в себя, глубоко вдохнула несколько раз и уткнулась в учебник. Не помогло — учебник меня тоже бесил, тем проклятым междустрочным несоответствием, которое я чувствовала спинным мозгом, но никак не могла поймать логически. Всё вроде бы выглядело правильно, но в выведении формулы что-то было, какая-то мелочь…

Через время я устала тыкаться наугад и стала перебирать все составляющие формулы, и вроде как нашла. «Коэффициент предельного рассеивания» значился константой, которую получили опытным путём, но что это были за опыты, нигде не объяснялось.

Я пошла к библиотекарше и попросила книги по этому вопросу, она дала, хотя и побурчала, что эти учебники, вообще-то, для стихийщиков, медикам они не нужны. Чёрт с ней.

Здесь опыт был описан, но с пометкой, что при попытке его повторить, результат может отличаться от приведённого в учебнике. Ха. Это как вообще? Опыт на то и опыт, чтобы его можно было повторить с тем же результатом. Странные вещи творятся в наших учебниках…

Я внимательно прочитала всё, что было по этому опыту, не поленилась сходить на склад артефактов и взять два импульсометра, коварно записав их на имя профессора ис'Тера, вернулась в читальный зал и пересела за самый дальний стол. Разложила свои вещи на всех трёх столах крайнего ряда, чтобы никто их не занял, поставила приборы на ближний и дальний столы, начертила таблицу, вооружилась карандашом и стала бомбардировать импульсометры разными видами силы и записывать показания.

Поначалу на меня оглядывались, потом заскучали и перестали, я тоже не обращала на них внимания, поглощённая своим делом. И через полчаса точнейших замеров и расчётов, пришлось смириться с тем, что коэффициент в учебнике дан правильный.

Я просто сидела и смотрела в стол, не зная, смеяться или рыдать, кто-то ходил мимо, потом остановился напротив, но я не подняла головы. Тогда этот кто-то обошёл стол и сел рядом со мной, оказавшись Деймоном ис'Тером, которого мне сейчас хотелось прибить больше, чем любое другое живое существо в этом мире.

— Утречко, — мрачно процедила я, исподлобья изучая довольную физиономию профессора.

— Как отдохнули вчера, прилежнейшая? — с лёгкой иронией спросил Деймон.

— А то вы в газетах не читали.

— Я не читаю газет до обеда.

— Уже обед.

— Тогда самое время, — он встряхнул в руке газету, которая только что лежала на стойке у входа, открыл и изобразил шок: — Великий Создатель, госпожа эль'Хиз, как вам идёт это прелестное красное платье! И этот пустой бокал! И второй полный бокал! И этот тощий патлатый… кто это? В общем, не важно. Вы очаровательны.

— Откуда вы знаете цвет платья? Фото чёрно-белое, — прошипела я.

— Ваше платье в пакете под столом, потрясающе цветное, — бессовестно улыбнулся Деймон.

Я молча отвернулась и стала изучать импульсометр, он тоже был гномий — подставка с рядом лампочек, на ней железная рамка со стеклом, внутри стекла мелкие включения ворсинок, они светились зелёным при воздействии, сейчас на них оставался последний ломаный узор, похожий на кривую испуганную снежинку — я забыла его выключить.

— Как успехи, одарённейшая?

— Никак, — мрачно пробурчала я. — Мне не нравится эта формула, но я не понимаю, чем.

Деймон внезапно наклонился к самому моему уху и шепнул:

— Хочешь, объясню?

— Хочу.

Он крепко взял меня за плечо и в следующую секунду в лицо ударил горячий пыльный ветер, я прищурилась и осмотрелась — мы стояли на широкой площадке крепостной стены, невероятно далеко внизу виднелась прокалённая солнцем равнина между хребтами фиолетово-белых гор, дальний край равнины терялся в пыльно-жёлтой дымке, на небе ни облачка, тяжёлый солнечный жар давил на голову. Противоположная стена была выше моего роста, я не видела, что по ту сторону, хотя было интересно. На крупных бетонных блоках стены висели на крючьях потёртые багры, щиты, какие-то артефакты, от ближайшей башни к нам бежал мужчина в странных доспехах, массивных и некрасивых, я таких раньше не видела. Он остановился перед Деймоном, склонил голову:

— Властитель ис'Тер.

— Здравствуй, Ричи. Всё спокойно?

— Так точно, спокойно. Вам что-нибудь нужно?

— Ничего, спасибо.

— Обещают песчаную бурю через пару часов.

— Мы ненадолго. Иди.

Солдат чётко кивнул и побежал обратно в башню, я с удивлением смотрела на Деймона, он улыбнулся мне:

— Повторяй опыт, одарённейшая.

— А…

— На, — он достал из воздуха мои импульсометры и протянул на ладонях как на подносе, я взяла и поставила один на пол, отошла на примерно такое же расстояние, какое было в библиотеке, поставила второй, обернулась к Деймону:

— Мои записи…

— На, — он вручил мне тетрадь и карандаш, а сам ловко запрыгнул на зубец стены и уселся там с комфортом, согнув одну ногу и свесив вторую вниз, достал из воздуха мгновенно запотевший кувшин лимонада и стакан, налил себе, отправил кувшин в неведомые дали.

Мне очень, очень сильно хотелось его избить, но узнать, в чём дело, хотелось всё-таки сильнее.

Скрипя зубами от злости, я начертила ещё одну таблицу, почти улеглась на горячие камни, чтобы поточнее прицелиться, и стала запускать импульсы, начиная с тех, которые мне давались легче всего.

И с первого же импульса всё пошло не так.

Зависимость не складывалась, данные получались как будто с потолка взятые, если бы я не проводила опыт собственноручно, я бы не поверила. График скакал как кузнечик, хотя должен был быть плавным, вместо двух пиков получилось три, я закончила серию опытов и посмотрела на Деймона с выражением лица «ну не капец ли?». Он рассмеялся. Спрыгнул с зубца, подошёл ко мне, потрепал по волосам и попытался ко мне наклониться, но я отпрянула. Отошла подальше и стала нервно поправлять волосы, бросила на Деймона злой взгляд:

— Вы когда-нибудь перестанете это делать?

— А что? Мне казалось, тебе нравится, — его бессовестная улыбка просто умоляла вмазать по ней кирпичом, я поморщилась:

— А мне казалось, такие вещи плохо укладываются в преподавательскую этику.

— Да ладно тебе, я буду твоим преподавателем ещё неделю, а потом не буду уже никогда, максимум научным руководителем, но тогда мы будем коллегами, а это уже другое.

Я смотрела на далёкий серо-жёлтый горизонт, и боролась с желанием хорошенько треснуть одного наглого полудемона.

— Может, мы вернёмся к нашим импульсам? — голос звучал так, как будто у меня в горле песчаная буря, Деймон перестал улыбаться, шагнул ко мне ближе:

— Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — я врала, он это слышал, это невозможно было не услышать.

— Никси? — он подошёл ещё ближе, провёл рукой по моему плечу, сверху вниз, снизу вверх, тронул пальцами кончики волос, вызвав короткую дрожь в плечах… я поморщилась и отвернулась, перехваченным голосом шепча:

— Хватит. Я уже сказала, что помогу вам чем смогу, и даже бабушку попрошу, и буду ходить на ваши лекции, и на практикумы, всё. Хватит меня… вот это вот… делать.

Он усмехнулся, шагнул ещё ближе, я почувствовала спиной жар камня — он дотолкал меня до другой стороны стены, дальше отступать было некуда. Пришлось поднять голову. Я честно пыталась посмотреть на него дерзко и холодно, но получилось что-то жалкое, я пожалела, что вообще подняла глаза. И не сбежишь ведь, утащил чёрте куда, я здесь без него шагу не ступлю, не говоря уже о том, что не доберусь обратно.

— Никси, что ты имеешь в виду под «вот этим вот»? — его голос звучал иронично и насмешливо, руки опять пустились в путешествие по моим плечам, кончики пальцев провели щекотную дорожку по шее, остановились на щеке. Я отвернулась и попыталась шагнуть в сторону, протираясь спиной по шершавому камню. Деймон опёрся на стену прямо перед моим лицом, наклонился ближе и сказал почти в ухо:

— Что-то не так?

— Всё не так. Отойдите.

Мне самой было стыдно слышать свой срывающийся от страха голос, Деймон тихо рассмеялся и взял меня за подбородок, заставляя поднять голову:

— Тебе же нравится, я вижу, не надо врать, что это не так.

Я стояла с задранной головой и опущенными глазами, изо всех сил стараясь не дрожать, это было сложно. Его ладонь на моём плече мягко поглаживала и сжимала, это неожиданная ласка напрочь выбила из колеи, и я даже не могла соврать себе, что во всём виновата коварная красная змея — змея спала, обожравшись до полной индифферентности, всё, что я сейчас делаю и чувствую — моя проблема и моя ответственность.

— Никси? Тебе же нравится, просто признай, — он отпустил мой подбородок, провёл пальцами по щеке, запустил их в волосы, это было так приятно, что потоки мурашек с каждым его движением омывали моё разом ослабевшее тело с головы до ног, колени подкашивались, хотелось сознаться, покаяться и на всё согласиться, может быть, он меня тогда обнимет, прижмёт к себе, как тогда в карете… когда проверял мою ауру. Или у двери, когда предлагал присоединиться к его проекту. А может быть, он и с Лейли делал то же самое, и с дриадами, и с той черноволосой незнакомкой, с которой уходил в тот вечер, когда мы пили с Владой.

Волновать меня меньше он не стал, но от этих мыслей хотя бы появились силы заговорить.

— Да, мне нравится, я признаю. Отойдите от меня.

Он усмехнулся и убрал руку с моего плеча, чуть отодвинулся и попытался заглянуть в глаза:

— Если нравится, тогда в чём проблема?

— Вас тут через неделю не будет.

— Ну и что? Ещё целая неделя впереди, — его пальцы опять стали перебирать мои волосы, гладить, как кота, прошлись по затылку, по шее, сжали плечо, — мы можем провести эту неделю с удовольствием.

От его самоуверенного мурлычущего голоса внутри внезапно поднялся такой гнев, что желание его ударить сдерживало только осознание, что я не могу быть уверена, что он не ударит меня в ответ.

— Проведите эту неделю удовольствий с кем-нибудь другим, у вас огромный выбор! — я нервно вывернулась из его объятий и даже умудрилась отойти от стены, стала поправлять волосы. Деймон прохладно сказал мне в спину:

— Ты не хочешь?

— Не хочу.

— Почему?

— Для этого нужна причина? — я обернулась, злость придавала сил и я даже смогла посмотреть ему в лицо: — Не знаю, где вы воспитывались, но там, где я росла, отношения на неделю — удел убогих. Я из приличной, уважаемой семьи, мне такое не интересно.

Он усмехнулся и я прикусила язык, понимая, что дала ему роскошный повод ткнуть мне под нос сегодняшнюю газету, и спросить, что думает моя супер-приличная семья об интрижке с музыкантом на один вечер. Знал бы он, что я у красавчика даже имени не спросила — вообще облил бы меня презрением с головы до ног, тоже мне, правильная выискалась, платье своё понюхала бы. И шашлыки с Владой вспомнила бы, святая овечка. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт…

Деймон криво ухмылялся, глядя куда-то в пол у моих ног, медленно пожал плечами и выдал:

— Как хочешь. — Помолчал и вздохнул: — Вернёмся к импульсам?

— Было бы отлично, — нервно прошипела я, всё ещё трясясь от напряжения, уткнулась в тетрадь, мятую и мокрую от моих потных ладоней, спросила: — Вы знали, что будет такой результат?

— Да, я это уже делал, — он наклонился к ближнему импульсометру, поднял и пошёл к дальнему, тоже повертел в руке, кивнул мне на стеклянный экран: — Здесь даже узор вертикального рассеивания не такой, обратила внимание?

— Да, я заметила. — Он подошёл ко мне, я чуть отодвинулась, выдерживая дистанцию, он усмехнулся, но промолчал. Я попыталась возродить наш подыхающий научный диспут: — Почему тогда в учебнике ерунда написана?

— Потому что в учебнике приведена формула тор'Лина, которую он в авральном режиме составлял для своего коллеги. То самое наводнение в шахте у гномов было на территории современной Грани Тор, аккурат под вашей Академией, поэтому там всё работает правильно. Но стоит отъехать на пару Граней — и всё меняется.

— А почему в разных местах такое разное рассеивание? Физика процесса же одна.

Он кивнул, прищурился на горизонт и повернулся ко мне:

— У меня есть теория… Давай вернёмся в читальный зал и я тебе расскажу, а то тут скоро будет очень пыльно и некомфортно.

Отдал мне оба импульсометра, обнял освободившейся рукой за плечо… я сжалась и уже приготовилась огрызаться, он усмехнулся:

— Расслабься, это необходимо для телепортации.

И через секунду убрал руку. Прохлада читального зала казалась влажной и зелёной после сожжённого солнцем воздуха крепости, я вдохнула поглубже, ощущая в горле пыль, закашлялась. Деймон взял у меня приборы и протянул стакан лимонада, я взяла, уставшие от тяжёлых импульсометров руки подрагивали, я неловко наклонила стакан сильнее чем нужно, по подбородку потекла холодная капля. Деймон улыбнулся и стёр её пальцем, опять заставив меня отдёрнуться и сжаться, бросая на него укоризненный взгляд. Он нахмурился, с ироничным недоверием развёл руками:

— Я тебе настолько неприятен?

Я отвела глаза.

— Никси, в чём дело? Раньше такого не было. Ты встретила патлатого певца своей мечты и резко возненавидела всех остальных мужчин?

— Я не хочу это обсуждать.

— А я хочу. Вчера всё было прекрасно, что изменилось за один день?

— Какая вам разница? Вы развлекаетесь каждый день с новой студенткой, выберите любую и задавайте ей свои не относящиеся к учёбе вопросы! — я резко замолчала, кусая губы и понимая, что сорвалась, зря, ой зря…

— Ты… ревнуешь? — он медленно самодовольно улыбнулся и настолько очевидно расслабился, что я готова была колотиться в стену лбом от сожаления. Не знаю, что у меня произошло с лицом, но Деймону, похоже, смотреть на него было одно удовольствие.

— Не стоит, котёночек, ты же прилежнейшая из одарённейших. И прелестнейшая, расслабься.

Я молчала и смотрела в стену, убеждая себя, что он говорит это всем, абсолютно всем своим студенткам.

Прокашлялась, собралась, нашла глазами импульсометр в руке Деймона и опять попыталась вернуться к учёбе:

— Так что там за теория, которая у вас есть?

— Ты читала те учебники, что я дал?

Я качнула головой и указала на открытую книгу на столе:

— Только этот.

— Ясно, — он иронично усмехнулся, поставил вещи на стол и сел, указал глазами на второй стул: — Присаживайся, не бойся, я не ем эльфиек. Это долгий разговор.

Я села, хотя всей кожей ощущала, что его словам по поводу кулинарных предпочтений верить нельзя. Деймон взял учебник для стихийщиков, пролистал и ткнул пальцем в параграф первый, «Общие сведения о Сфере»:

— Ты знаешь, откуда эта информация?

Я не знала, но признаваться не хотела, поэтому решила импровизировать:

— От учёных из этой области.

— Угадала, — усмехнулся Деймон, — а если конкретнее, то из диссертации профессора эль'Гела, которая называется «Математическая пространственная модель Граневых взаимодействий», в которой он выдвинул теорию — всего лишь теорию! — о том, что наша Сфера имеет сферическую форму.

— У вас есть сомнения? — скептически подняла бровь я, он кивнул:

— У него нет доказательств. Это домыслы, основанные на том, что во всех исследованных Мирах Сферы обнаружено минимум пять точек перехода в сопредельные Миры. И на основе того, что если мир А имеет общие Грани с Мирами В и С, то Миры В и С будут иметь общую Грань с вероятностью 20 %.

— Это, по-вашему, мало? — моя скепсис-бровь уже поселилась на этаж выше соседки, но Деймона это, похоже, не волновало, он улыбнулся:

— Начнём с того, что во многих Мирах с тех пор обнаружили больше пяти точек перехода. И закончим тем, что та формула, которую ты сегодня проверяла, основана на теории сферической Сферы. И формула очевидно неверна. С этим ты не будешь спорить?

Тут предъявить было действительно нечего — на столе всё ещё стоял импульсометр со следом воздействия, который никак не вписывался в формулу. Деймон проследил за моим взглядом, улыбнулся шире:

— А теперь ещё одна теория, которой пока недостаёт доказательств, и которая описана в одной из книг, которые я тебе дал. Кстати, изучи, тебе не помешает. Крайние акценты…

Я перебила его идиотским смешком, тут же закрыла себе рот ладонью, жестом приглашая профессора не обращать внимания и продолжать. Он укоризненно поцокал языком и вздохнул, глядя в потолок, как будто спрашивал у Великого Создателя, за что он наказал его такой бестолковой ученицей. Опять посмотрел на меня, изучил с ног до головы, и продолжил с тонной терпения в голосе:

— Существует теория, что вектор стихий на самом деле не вектор, а круг.

У меня окончательно сорвало предохранители и я рассмеялась, закрывая лицо руками, с трудом выдохнула:

— Чья теория?

— Это не важно, — процедил Деймон, — просто представь, что между божественной и демонской энергией такая же связь, как между божественной и светлой. Представь, что боги и демоны — просто расы, без всяких мифических ассоциаций, — он провёл в воздухе черту, оставляя за пальцем полупрозрачный белый след, черта разделилась на десять отрезков, над каждым отрезком появился схематичный знак стихии. Я невольно залюбовалась процессом — здорово у него получалось. У меня с иллюзиями было туго, я могла создать что-то примитивное, и яблоко на экзамене на первом курсе у меня получилось вполне сносное, но если бы попросили его повернуть или разрезать, то плакала бы моя пятёрка — мне не хватало концентрации, пространственного воображения и памяти, впрочем, как и почти всем моим одногруппникам. У Деймона, похоже, таких проблем не было — линии чёткие, значки правильные, картинка цельная. Он небрежным жестом добавил значкам цвета, а потом свернул линию в круг, соединив концы.

Я поморщилась — выглядело очень странно, я как-то с детства привыкла, что боги ко мне близко, а демоны — далеко… хотя, не сейчас.

— Что мы знаем о корреляции между стихиями и родными Мирами их носителей? — с преподавательской интонацией спросил Деймон, я пробурчала:

— Что носители сопредельных стихий живут в сопредельных мирах, — как в детском саду, честное слово, упражнение «закончите мысль учителя», бесит.

— И что мы видим, исходя из этого утверждения и этой схемы?

Я с сомнением посмотрела на вращающуюся над столом круглую… то, что должно быть вектором стихий, перевела взгляд на Деймона. Он с наигранно усталым видом размял плечи, поддёрнул рукава, мягким движением отодвинул первую иллюзию в сторону… и начал чертить схему нашей Сферы. По плоскостям, начав с диаметрально противоположных Миров богов и демонов, и выстраивая от них шестигранники и пятигранники сопредельных миров, отмечая Грани другими цветами, подсвечивая воду синим, а Источники — жёлтым. Моя челюсть опускалась всё ниже, по мере того, как Сфера в руках Деймона обрастала подробностями — крупные города, наша Академия, пятиугольник Каста-Гранда…

В какой-то момент я поняла, что всё, он может делать что угодно, я помогу ему, даже если не буду верить в его идеи — я верю в него, этого достаточно. Мужчина моей мечты придирчиво осмотрел дело рук своих, что-то подправил и подтолкнул Вселенную к первой иллюзии, они стали вращаться с одинаковой скоростью. Он посмотрел на меня, я посмотрела на него, он улыбнулся и стал загибать пальцы:

— Теория профессора эль'Гела уже была опровергнута много раз по множеству пунктов; формула тор'Лина работает только в том месте, где он делал для неё замеры; аксиома вектора стихий имеет существенные недоработки и не выдерживает столкновения с реальностью, я в ближайшее время поставлю вопрос о превращении её в теорему. И вот эта вот… фантазия на тему шарика пропадёт с форзацев учебников.

Я крепко зажмурилась и схватилась за голову, открыла глаза и посмотрела на профессора, с истеричным весельем шепча:

— После того, что ваши идеи только что сделали с моим мозгом, они обязаны на нём жениться.

— Если твой мозг родит мне симпатичную идею, я подумаю, — усмехнулся Деймон, — а теперь смотри, раз уж твои шаблоны уже достаточно расшатались.

Он жестом придвинул к себе иллюзию Сферы, начертил ось, проходящую через Миры богов и демонов… и потянул их друг к другу. Миры богов и демонов вогнулись внутрь Сферы, потянув за собой сопредельные Миры, вся Сфера сплющилась, я схватилась за голову от возмущения, Деймон усмехнулся и опустил руки, оставив иллюзию вращаться над столом:

— Боги и демоны так же близки, как лесные эльфы и светлые эльфы, я в этом уверен, и я это докажу. Я был знаком с парочкой полубогов, они абсолютно такие же энергетически отрицательные существа, как и демоны.

— Что? — выдохнула я, Деймон кивнул:

— Да. И это абсолютно логично. Судя по мифам абсолютно всех миров, боги иногда были те ещё беспредельщики, ничего святого в них нет. Богам нужны молитвы, жертвы, верующие и поклонение, они добивались этого от энергетически положительных созданий из сопредельных миров, делая то, что там называли чудесами. Демоны в тех мирах, до которых им удалось добраться, вели себя точно так же. Боги и демоны — единственные энергетически отрицательные создания нашей Вселенной, потому что у их Миров нет и никогда не было своего Источника, вместо Источника у них ось, соединяющая их Миры, и она, я думаю, энергию не излучает, а поглощает. Поэтому обе расы рвутся завоёвывать сопредельные Миры, у них на двоих одна причина.

Я запустила пальцы в волосы и простонала, качая головой:

— Боженьки, какой бред… Это недоказуемо. Во-первых, вам придётся провести море исследований на созданиях, которых в мире слишком мало для статистики. И во-вторых, даже если вы это сделаете, это всё равно ничего не докажет.

— Это как минимум заставит мировую общественность взглянуть на Грань Ис более пристально, и возможно, найдётся кто-то достаточно умный и не закостенелый, кто сможет помочь мне сохранить Грань и удержать демонов в их мире.

Я нервно рассмеялась, качнула головой:

— Вы привлечёте больше внимания, если спляшете перед камерами голым, написав на груди: «Жители Грани Ис хорошие, я отвечаю».

Он нахмурился, небрежным жестом рассеял иллюзии и вздохнул:

— Ты свою книгу назад хочешь?

— Хочу, — с некоторой иронией кивнула я.

— Подкинь мне стоящую идею, Никси, и я буду обеспечивать тебя этой глупой беллетристикой всю твою долгую эльфийскую жизнь.

Я задумалась, есть ли у этого автора другие книги.

Деймон что-то увидел на моём лице и горько рассмеялся, качая головой и убито шепча под нос:

— Великий Создатель, перед кем я распинаюсь… Пойдём, вернём импульсометры, распишешься. И я провожу тебя до химчистки, а то ты опять забудешь.

Я надулась и стала собирать учебники.

***

Глава 7, как он всё вспомнил

Когда мы вышли на улицу, солнце уже клонилось к закату. По проспекту гуляли парочки, деловитые рабочие в форме занимались цветами на клумбах, в воздухе разливался запах фонтанов и каштанов, хотелось пойти бродить, просто так, без цели, в хорошей компании. Я подумала, что Влада сейчас сто процентов уже где-то бродит, в хорошей компании, куда лучшей, чем моя. А с Лейли я ещё долго не захочу куда-то идти, мне даже сейчас было больно о ней думать. Что ей сказать, если она спросит? Она же не дура, она заметит, что мне тяжело на неё смотреть. Я без понятия, что ей врать.

Когда Деймон тронул меня за локоть, я испуганно дёрнулась — почти успела забыть о том, что он идёт рядом. Он сделал понимающую ироничную физиономию и указал глазами на вывеску химчистки — да, я опять забыла. Я буркнула: «Спасибо» и вошла в открытую по случаю вечерней прохлады дверь, договорилась по поводу платья, ещё постояла поболтала с администратором, пока он неспеша заполнял чек. И удивилась, когда увидела Деймона, смиренно ожидающего у входа.

— Что там можно так долго делать? — без надежды на ответ, как будто в облака, спросил он.

Я пожала плечами и не стала отвечать, если меня не спрашивают.

Мы в напряжённом молчании дошли до общежития, я кивнула вахтёрше у входа, она позвала меня по имени. Я удивилась и подошла, со стула у стойки поднялся парень в форме «Джи-Транса», профессионально улыбнулся мне:

— Госпожа эль'Хиз? Вам срочное ценное письмо, лично в руки. Мне нужен ваш паспорт и подпись.

Внутри всё напряглось, но через секунду я рассмотрела в его руках конверт, на котором тонуло в марках и штемпелях имя отправителя — Кари дэль'Рэф, бабуля, какое облегчение. Я с трудом откопала в недрах сумки паспорт, расписалась в бланке получения, и наконец взяла в руки толстый конверт. Поднялась на свой этаж, слыша как Деймон идёт за мной, на секунду остановилась у двери, максимально вежливо кивнув:

— Спасибо, что проводили, до свиданья, — и успела закрыть за собой дверь раньше, чем он ответил хоть слово.

В комнате было пусто, Владкина кровать, стол и подоконник носили следы погрома или сборов на дискотеку, одно из двух. Я поставила сумку на стол, достала нож для писем и осторожно вскрыла почтовый пакет. Внутри потёртого фирменного конверта со штампами лежал другой конверт, из дорогой фактурной бумаги благородного песочного цвета, этот был подписан от руки, замысловатым бабушкиным почерком, и скреплён сургучом с оттиском бабушкиного фамильного перстня. Она звала его фамильным, хотя я знала, что она его сама заказала, просто ей нравилось это слово, была у неё эта тяга к пафосу и лоску.

Сломав печать, я утонула в облаке горьковатых духов, улыбнулась и достала лист фиалковой бумаги с виньетками, на котором выстраивались нотным станом фиолетовые строки:

«Дорогая моя девочка!

Я выезжаю к тебе срочно, сразу после съёмок, уже приказала паковать вещи. Но не потому, что ты без меня не справишься, это не так, я просто хочу быть рядом в такой важный момент.

Ничего не бойся, что бы ни происходило с тобой — это нормально и так и должно быть, поверь, всё образуется. Я не хотела говорить с тобой об этом раньше времени, опасаясь ненароком приблизить этот момент, но мы всё обсудим сразу же по приезду, я отвечу на все твои вопросы.

Постарайся не волноваться и не совершать необдуманных поступков. Единственное, о чём очень прошу — огради себя от мужчин, пожалуйста. Не навсегда, всего лишь на время. Ты можешь общаться с ними как обычно, но прошу тебя, ничего более не допускай. Наша с тобой природа такова, что наше здоровье и самочувствие очень зависят от окружающих мужчин, неподходящий партнёр может погубить тебя.

Моя матушка, кольцо которой ты носишь на пальце, смогла войти в цивилизованный мир и подчинить тёмную сущность, при этом не утратив своей силы, только благодаря любви своего мужа. Я тоже достигла всего того, что сейчас имею, не без участия твоего дедушки, хотя мы и не были женаты, да простят нам боги этот грех. Береги себя, милая, ночь истинной любви может сделать тебя раскрывшейся, счастливой и взрослой, тогда как случайная связь сломает твою жизнь, изменив её навсегда. Пожалуйста, помни об этом, и дождись меня.

Люблю тебя бесконечно,

твоя бабушка Кармен»

Я ещё раз прижала письмо к лицу, глубоко вдыхая запах чернил и духов, сложила и спрятала обратно в конверт.

В дверь постучали.

Я открыла и увидела на пороге Деймона, с выражением бесконечного терпения на лице. Он посмотрел на конверт в моих руках и поднял на меня вопросительный взгляд. Я прочистила горло и сказала:

— Бабушка обещала приехать, как только закончит дела. Я думаю, это будет раньше, чем вы уедете, я организую вашу встречу.

— Спасибо, — сдержанно кивнул Деймон, помолчал, опять посмотрел на конверт, на меня: — Всё?

— Всё.

Он продолжал молча стоять на пороге, нервируя меня своим осязаемым взглядом, своим запахом и жаром своего тела, он был слишком близко, я ещё слишком хорошо помнила, как это восхитительно, быть в его объятиях. Воспоминания о поцелуе в карете мешались с воспоминаниями о поцелуе на крыше, волнистые волосы сида под моими пальцами — это было невероятно, моя змея трепетала от жадного удовольствия… Но сейчас она спала, и я не была в её власти, и мне нечем было оправдывать своё желание к нему прикоснуться. А хотелось. Я смотрела на его грудь и думала о том, что он так близко, и он не откажет, я могу прямо сейчас сделать шаг и прижаться к нему, и он обнимет меня, его руки обхватят меня полностью, прижмут к груди. Будет хорошо, будет фейерверк в голове и извержение вулкана в сердце. А потом он уйдёт. А потом уедет.

— Спокойной ночи, профессор, — прошептала я и закрыла дверь.

***

Давно стемнело, за окном перемигивался синим и жёлтым фонтан, потом и он погас. По парку прошёл садовник, включил поливалки над клумбами, они стрекотали наперегонки со сверчками, этот звук заполнял мою голову, в которой не было ни единой мысли. Я сидела за столом, смотрела в книгу и ничего не видела.

В груди пекло от вулкана, который пыхтел дымом, но никак не мог извергнуться. Хотя мог бы, у меня были все шансы. Хотелось хоть как-то дать выход этому напряжению, всё равно, слёзы это будут или смех, но я как будто застыла в нерешительности, треща от давления, но не находя клапана.

Была бы здесь Влада, она бы что-нибудь придумала, терпеть — в принципе не в её стиле, она решала проблемы всегда быстро и конкретно. Что бы она предложила? Шашлыки, побегать, клуб, озеро? Мысли были отличные, но я опасалась, что если пойду туда без неё, то просто всё время просижу в сторонке, сжавшись в комок и не зная, что я тут вообще забыла. Всё-таки атмосферу формируют люди, а не место.

В коридоре застучали шаги, раздались голоса и смех, приблизились, хлопнула дверь соседа, потом открылась наша. Влада впорхнула вся такая неприлично счастливая, что я улыбнулась просто на волне, даже не зная причины. Подружка вприпрыжку подскакала ко мне, схватила за плечи, секунду в упор смотрела на меня, потом резко прижала к себе, пища:

— Ты не представляешь, что со мной было! Я тебе сейчас такое покажу, ты офигеешь!

Отпрыгнула и поскакала кругами по комнате, наводя порядок, который больше напоминал новую версию хаоса, дополненную и исправленную. Она складывала одежду, а потом радостно швыряла её в шкаф через всю комнату, по высокой траектории, в апогее которой несчастная шмотка разворачивалась и падала в недра шкафа, раскинув рукава, Влада смеялась над шмоткой, я смеялась над Владой, через стену тихо ржал сосед, как будто всё видел. Потом она смела с подоконника всю косметику в подол, пошла в ванную, и судя по звуку, просто швырнула всё в потолок, во славу сатаны, я не знаю, как это ещё объяснить. Вернулась, встала в центре комнаты, расправила плечи, сорвала с волос резинку, забросила её на шкаф и дерзко встряхнула кудрями, взбив их руками в рыжее безе. Посмотрела на меня и заявила:

— Смотри, ты такого больше нигде не увидишь!

И стала расстёгивать рубашку.

Я вдохнула поглубже и потёрла глаза. В центре комнаты всё ещё стояла моя подруга Влада, с загадочным и озверительно довольным видом снимающая рубашку.

Рубашка полетела на кровать, Влада стала расстёгивать юбку, попыталась снять её через низ, застряла, рассмеялась и стала снимать через верх. Юбка полетела туда же, Влада стала расшнуровывать туфли. Сбросила правый куда-то под мою кровать, левый забуцнула под стол, одним движением сорвала и отбросила лифчик, туда же отправила трусы, посмотрела на меня и развела руками, как будто представляя мне своё рыжее-бесстыжее голое тело.

Я, раз уж предлагают, осмотрела экспонат — ну красиво, чё. Рыжая, везде. Конопатая, тоже везде, на плечах сильнее всего. Красивая, русалка всё-таки, добрых молодцев топить — надо быть такой, выдающейся со всех сторон. И что дальше?

А дальше Влада выдала частушечное «ух!» и грохнулась на пол.

Подпрыгнула вся мебель, наверное, на всём этаже, а с пола поднялась здоровенная палевая волчица, желтоглазая, лохматая, язык свесила, хвостом виляет.

Я как открыла рот на этапе рубашки, так до сих пор и не закрыла. Влада улыбалась во всю пасть и скакала на всех четырёх как козлёнок, боком-боком, потом задом, по всей комнате, на кровать, с кровати, на мой стол, на шкаф, со шкафа грохнулась, опять подскочила, глаза безумные, язык на бок, лапы грохочут по полу, за стеной смеётся Марк, похоже, понимающий суть процесса лучше меня.

Этот фейерверк из рыжести и лохматости разнёс комнату, посрывал покрывала, посбрасывал всё, что могло падать, снёс дверь и пометелил в коридор. Тяжёлый когтистый галоп удалился в сторону лестницы, что она там будет делать без трусов, я понятия не имела.

С усилием вернув челюсть на место, я вышла в коридор и постучала к соседу. Марк открыл, увидел мою физиономию и рассмеялся ещё громче, покачал головой:

— Пойду догонять, а то она парк разнесёт.

— Это… вообще нормально? — с трудом произнесла я, он кивнул, снимая рубашку:

— Нормально, я тоже в первые дни носился как угорелый и всё ломал. Это пройдёт. Но в первое время надо… это, контролировать себя. А самому себя как-то не очень получается, — он достал из шкафа другую рубашку, драненькую и штопаную, набросил, улыбнулся мне: — Дай её халат, что ли, или плащ какой-нибудь.

Я кивнула и пошла за халатом. Марк ушёл ловить безумную рыжую-мохнатую, я пошла прибирать последствия её безумия. За окном долго топали, рычали, потом с ржавым скрипом и металлическим грохотом снесли ворота, вызвав вопль негодования тем голосом, который не так давно требовал от нас с Владой не скрываться с места вандализма над старой вишней. Какое-то время раздавался скрип ворот и досадливый мат, потом всё стихло и над парком опять воцарились сверчки и поливалки. Я закончила расставлять Владкину косметику, магией собрала из воздуха парящую шерсть, вернулась за стол. И всё продолжилось с того момента, на котором остановилось — в моей груди пыхтел вулкан, нагнетая напряжение, но никак не находя пути, чтобы выбросить лаву наружу.

Я перебрала книги, взяла ту спорную, самую тонкую, о крайних акцентах. Боги и демоны — родственники, это надо такое придумать.

Перевернула книгу, посмотрела год издания — 217 от Слияния, почти новая. Издательство «Джи-Пресс», тираж — 500 экземпляров, м-да, не бестселлер. А кто автор?

Имя автора значилось мелким шрифтом под именем редактора, корректора и иллюстратора — Терри де'Ист, ага, уже, кому вы врёте.

Я перевернула книгу и попыталась начать её читать, по серьёзному, с предисловия, как будто я действительно допускаю возможность, что наша Сфера на самом деле Ватрушка.

***

Влада вернулась тогда, когда я уж час как изо всех сил пыталась спать. Как обычно по воскресеньям, занятие это было бессмысленное — организм хотел лечь как вчера, не задумываясь о том, что встать как сегодня у него завтра не выйдет.

Хлопнула дверь соседа, там раздавались голоса, шипение чайника, тихий смех, топот, скрип кроватной сетки, опять шипение чайника. Потом Влада тихонько вошла к нам, бросила халат на стул и пошла в ванную, не включая света. Быстро вышла, тихо забралась под одеяло и шёпотом позвала:

— Никси, спишь?

— Нет. Поздравляю с обращением.

— Спасибо. Я бы тебе столько хотела рассказать, но я так устала, что отключаюсь. Не буди меня завтра, я никуда не пойду. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Она зашелестела одеялом, с хрустом потянулась всем телом, ещё немного повозилась и засопела. И спустя пару минут, ей начали сниться сны.

Я их ощущала буквально кожей, почти на вкус, эти горячие сны о беге, жажде и жаре, о темноте, о чужом сильном теле рядом, близко, почти внутри… и внутри. Влада застонала сквозь сон, а я резко села, обливаясь потом и задыхаясь от незнакомого ощущения, которое никак меня не оставляло. В груди вскочила разбуженная змея, встала на хвост, лихорадочно дыша и пытаясь понять, что её разбудило, её быстрый язык щупал воздух, искал причину… и нашёл. Она чётко развернулась на Владу, как стрелка компаса, поднялась ещё выше, раскрыла капюшон. И двинулась к ней, сползая с моей кровати, экономными зигзагами по полу… не дотянулась.

Змея раздражённо дёрнула хвостом, побуждая меня подойти к Владе, такой вкусной, ароматной, такой свежей, взять немного её ощущений, будет хорошо, будет отлично!

Я выпрямила руку и протянула в её сторону.

Змея приблизилась к Владе ещё немного, опёрлась на край кровати и ткнулась носом в её плечо, провела шеей по её руке, медленно, как будто выбирая место, потом отодвинулась и резко впилась клыками.

Я ахнула от хлынувших в меня ощущений, этот жар был чужим, но он разливался в моём теле, было легко представить, что это я бегу быстрее ветра, наперегонки с кем-то очень сильным, таким желанным, моим…

Влада задышала медленнее, поток её эмоций ослабился, я открыла глаза и постепенно осознала, чем занимаюсь — я её вампирила, как самый настоящий демон, осознанно и с удовольствием. Я чудовище.

Резко вскочив с кровати, я бросилась прочь, быстрее, не обуваясь, куда-нибудь, лишь бы подальше. Ступеньки вывели в сад, дорожка вильнула в сторону парка, тропинка Нового сменилась дебрями Старого, я бежала, сама не понимая, пытаюсь ли убраться подальше от Влады, или повторить то, что она делала. Толстые стволы притворялись камнями, камни выдавали себя за зверей, испуганная птица запуталась в гибких ветках ежевики и била крыльями изо всех сил, вырвалась, улетела. Я остановилась. Я понятия не имела, где нахожусь.

Поначалу казалось, что я не далеко ушла от аллеи, вдоль неё были фонари, я ориентировалась на свет. Но сейчас фонарей видно не было, то, что я принимала за их свет, оказалось светом луны, идущей на спад, но всё ещё круглой и яркой. Вокруг стелился такой густой туман, что я не видела своих ног, он начинался на уровне пояса и превращался в густое молоко где-то за ближайшими деревьями, закручивался вихрями в нависающих кронах… за мной кто-то шёл.

Сердце заколотилось так часто, как будто в груди трясла хвостом гремучая змея, я лихорадочно думала, искала глазами место, или хотя бы направление… На юг, наша общага с южной стороны от парка, я должна вернуться туда, откуда пришла. Откуда я пришла?

Шаги в тумане обходили меня по кругу, я могла с уверенностью сказать, где мой преследователь, но всё же была нелогично рада тому, что я его не вижу. В памяти возникли холодные наглые руки кадета у Зелёного озера, леденящее чувство бессилия, беспомощности, горькое осознание собственной глупости, запоздалое, как всегда. Поможет мне моя змея, если на меня нападут?

Она в ответ туго свернулась в груди, царапнув чешуёй сердце — она была обижена за то, что я не дала ей доесть Владкин сон. Ненасытное чудовище.

Шаги в тумане опять двинулись по кругу, я подняла руку и попыталась вспомнить формулу сигнала помощи… кто-то зажал мне рот.

Я рванулась, но силы были явно неравны, мои руки прижали к телу, я бестолково замолотила ногами по воздуху, понимая, что не достаю до земли, меня подняли и куда-то несут, и я ничего не могу сделать, я доигралась.

— Успокоилась? — мрачно осведомился голос у самого уха, я молчала. Меня поставили на землю, взяли за подбородок, заставляя поднять голову. Напротив стоял Деймон ис'Тер, раздражённый и злой, в мокрой рубашке, покрытой паутиной, трухой и мелкими листьями. Я смотрела на него и не знала, что с ним делать — хватать и не отпускать, или бежать от него, или всё рассказать, и что ему говорить…

— Никси? — он перестал хмуриться, наклонился, заглядывая мне в глаза, взгляд стал встревоженным: — Что-то случилось?

— Я укусила Владу, — всхлипнула я, он с досадой ругнулся и обнял меня. И я разревелась в три ручья, вываливая всё — какая я плохая, как я родную подругу сожрать хотела, как она была такая радостная, а теперь не будет, как я ворую чужие эмоции, потому что своих нет, какая я стала безжалостная, грубая и завистливая, и не думаю о других, а только о себе, и что книга у него ничего, хотя идея и бестолковая, но книга в целом ничего, честно, я начала читать, нормальная книга.

Он обнимал меня и молча гладил по плечам, перебирал волосы, сжимал плечи, вытирал слёзы. Слёзы как-то незаметно кончились, словесный поток тоже, а мы так и стояли, обнимая друг друга, по пояс в тумане.

— Это из-за дисбаланса, Никси, — наконец тихо сказал Деймон у самого уха, — когда ты берёшь чужую силу, то тратишь свою на то, чтобы эту чужую переработать и усвоить, а если своей мало, то в организме получается избыток чужой и недостаток своей, большая нагрузка, от этого нервное напряжение и прочие неприятности, от тремора до спутанности сознания. Тебе нужна сила твоей доминанты, много. Ты знаешь, где её взять?

— Бассейн закрыт, — слабым голосом ответила я, — здесь есть ручей, но я не помню, где. Можем на Голубое озеро сходить. Только я тоже не знаю, в какой оно стороне.

— Давай я лучше приглашу тебя туда, куда точно знаю дорогу, — мягко улыбнулся Деймон и обнял меня крепче.

***

Здесь тоже была ночь. Летняя, влажная и жаркая, упругий ветер пах рекой. Мы стояли в чаще леса, настоящего, настолько древнего, что я не решилась бы даже примерно угадывать его возраст — огромные толстые деревья, такие раскидистые, что каждое представляло собой отдельный мирок и пристанище для множества существ и растений поменьше, с веток свисали бороды мха, прямо в мох пускали корни цветы, по цветку ползла бабочка, мохнатая и усатая, серая как белка. На стволах росли этажи грибов, лиан и пушистого мха, этот мох покрывал всё, даже камни и землю.

Серебряный свет молодого месяца пробивался сквозь кроны, бросая на землю ломаные беспокойные пятна бликов, в ночной тишине лес дышал полной грудью, огромный и мощный, я слышала это по его дыханию — это не наши Верхнегородские рукотворные парки, насквозь свои и родные, этот лес был чем-то грандиозным, как будто обладал разумом и волей, и пока я рассматривала его, он изучал меня.

— Где мы? — шёпотом спросила я, Деймон успокаивающе погладил моё плечо и громко ответил на официальном эльфийском, с акцентом, но вполне разборчиво:

— У меня в гостях. Я же говорил тебе, что я лесной дух.

Я повернулась к нему, круглыми глазами глядя на его довольное лицо и пытаясь понять, шутит ли он. Он улыбался и с хозяйским видом осматривал окрестности, точно так же по-хозяйски поглаживая мою руку. Я не знала, убрать её или сделать вид, что не заметила, было приятно, я не ощущала в этом движении попытки как-то меня обидеть или прибрать к рукам, просто дружеский жест… не знаю, радует ли меня это. Возможно, если бы он приставал, а я отбивалась, мне было бы приятнее.

От этих мыслей мне самой стало смешно и грустно — дожили, я как бы не такая, но ты всё равно как бы поприставай, мне нравится процесс. Зачем я ему? У него таких в каждой группе по пять человек.

— Пойдём, — Деймон мягко подтолкнул меня и повёл по едва различимой тропинке, очень узкой, похожей на звериную. Она почти заросла мхом и травами, было не похоже, что по ней часто ходят. Совсем рядом раздался шорох и плеск, мы спустились по большим плоским камням как по ступенькам, подошли к воде.

Над ручьём нависали ветки деревьев, бросая на воду пятнистую тень, но в озёрах света я смогла рассмотреть близкое дно — ручей совсем мелкий, выглаженные камни дна поросли длинными тонкими водорослями, они качались под водой как волосы русалок. Острая трава вдоль берега в этом месте оставила просвет, позволяя нам подойти к самой воде.

Я только тут заметила, что выбежала из комнаты босиком и в ночной рубашке. Длинной, до самого пола, с рукавами и без всяких неприличных вырезов, но всё же это была ночнушка, её невозможно спутать с платьем. Так глупо.

— Иди в воду, — сказал у самого уха Деймон, встал за моей спиной и горячо обхватил руками мои плечи, провёл до локтей, обратно, — давай, будет легче.

Я приподняла подол и тронула пальцами ноги неожиданно тёплую воду, ступила на водоросли, они оказались мягкими и гладкими, в них хотелось зарыться пальцами поглубже. Я сделала ещё шаг и всё-таки намочила подол, неловко потеряв равновесие — обманчивая вода показывала дно ближе, чем оно есть, а на самом деле там было почти по колено.

Водная сила стала подниматься по телу, вальяжно и медленно, она была моей родной, но всё же новой и незнакомой, какой-то более плотной, тёмной, тёплой… ласковой. Как руки Деймона на плечах.

Он не пошёл со мной в воду и сейчас удобно устроился на покрытых коротким мхом камнях, полулёжа, как у себя на диване. Всё-таки это его дом, это ощущалось. Я поняла, что мне напоминает эта водная сила — Деймона, такого какой он есть, без всех этих общественных рамок. Спокойный, сильный, тёплый… одновременно родной и удивительный. Так хорошо.

— Ложись, — понимающе улыбнулся он, сам укладываясь на камни и вытягиваясь во весь рост, — давай, ты всё равно уже намочила платье, высушим потом, вода чистая.

Я мысленно махнула рукой и опустилась в воду, сначала на колени, потом по шею, это было так обалденно, что я не стала останавливаться и легла на дно, чувствуя, как тело омывает упругое течение, щекочет шею водорослями. Это так расслабляло, что я потеряла счёт времени и почти уснула, когда что-то коснулось моей ладони, приводя в чувство. Запястье обхватили пальцы Деймона, потянули вверх, я вынырнула и стёрла воду с лица, вопросительно посмотрела на него. Он слегка встревоженно сказал:

— Ты слишком долго лежишь. Тебе нормально столько не дышать?

— Нормально, — хихикнула я, увидела его обалдевшее лицо и рассмеялась громче, — я же водный элементаль, я могу вообще не дышать.

— Как это получилось? — неверяще спросил Деймон, я пожала плечами, он не отставал: — Ну серьёзно. Как познакомились твои родители?

— Они об этом не рассказывают. Но я знаю, как познакомились мамины родители, её мать была светлой эльфийкой, а отец — настоящим водным элементалем, чистокровным. Она изучала океан, много плавала и жила на побережье, что-то там экспериментировала с потоками, а он решил полюбопытствовать, кто это там такой любопытный. И на этой почве взаимного любопытства они подружились.

Деймон впечатлённо качнул головой, я улыбнулась и посмотрела на наши руки, всё ещё переплетённые под водой. Поняла, что он смотрит на меня, но продолжила смотреть на руки, ощущая тепло его кожи, вода была самую малость прохладнее его руки…

— Тебе лучше? — его голос так гармонично вливался в дыхание леса, что я не сразу поняла, что он спрашивает, его хотелось просто слушать, пусть будет хоть про хорд-факторы, лишь бы говорил…

— Да, мне отлично. Спасибо, — я всё-таки подняла глаза, его ответный взгляд заставил покрыться мурашками всё тело, пальцы сжали мою ладонь чуть сильнее, уже не по-дружески, в памяти поднялись ворованные воспоминания, жар и близость… я отдёрнула руку.

— Что случилось?

Я отвела глаза и попыталась ответить максимально непринуждённо:

— Надо выбираться отсюда, а то я здесь и усну. Растворюсь, меня унесёт течением, и будете потом ловить меня сачком где-нибудь в местном море. Тут есть море?

— Нет, — тихо рассмеялся Деймон, — этот ручей впадает в реку, потом река впадает в озеро. Надо будет в следующий раз тебя туда сводить, там красиво, — он поднялся, небрежно отряхнул одежду и протянул мне руку, я взяла, осторожно встала и вышла из воды, ощущая, как к коже липнет мокрая рубашка. Деймон так внимательно смотрел мне в глаза, как будто пропащий вор, напоказ поднимающий пустые ладони — а ручки-то вот они, я не такой, я хороший.

Он что-то увидел в моих глазах и рассмеялся, я рассмеялась в ответ, отпустила его руку и привычным заклинанием высушила рубашку. На такой большой площади эффект получился неожиданный — рубашка раздулась колоколом, пыхнула облаком пара и опала уже сухой, а облако медленно поплыло вниз по течению. Деймон проводил его взглядом и в лёгком шоке повернулся ко мне:

— Так и было задумано?

— Ну сработало же, — показала язык я, он рассмеялся и подхватил меня на руки, в ответ на вялый протест заявив:

— Ты видишь в темноте?

— Нет, — буркнула я.

— А я вижу. И я помогаю тебе не споткнуться. Расслабься, тут близко.

Я немного помялась и последовала совету. Меня уже давно никто не носил на руках, я успела забыть, как это круто.

Он быстро поднялся по каменному склону наверх, какими-то звериными тропинками вышел к вершине холма и осторожно опустил меня на корень дерева, сам выровнялся и повёл рукой над зарослями необычно высокого папоротника. Листья плавно сложились на землю кругом, друг на друга по часовой стрелке, получилась полянка, на которую он перенёс меня и поставил в центре. Стебельки пружинили под ногами, я покачалась на носочках и улыбнулась:

— Круто. Как вы это делаете?

— Придёшь после четвёртой пары — научу, — улыбнулся Деймон, снял ботинки и улёгся почти в центре, закинув руки за голову и глядя в небо, прищурил один глаз и перевёл укоризненный взгляд на меня: — Ложись, не нависай.

— Мне пора обратно, — неохотно ответила я, садясь рядом и тоже глядя в небо — там были пушистые, разноцветные звёзды незнакомого мира, они проглядывали между ветками дерева и как будто подмигивали мне, обещая рассказать много интересного, если я останусь. Но я не могла остаться.

— Хочешь вернуться в комнату и опять схарчить кусок подруги? — иронично фыркнул Деймон, приподнялся и внезапно схватил меня в охапку, свалил и прижал мои плечи к земле. Я не видела в темноте его лица, но ощущала дыхание на своих губах, ближе, ещё ближе, этот жар обессиливал, заставлял опустить руки, я обречённо зажмурилась и отвернулась, одновременно мечтая оказаться за полмира от него, и молясь всем богам, чтобы он продолжал.

— Никси, в чём дело? — его ироничный шёпот обжёг ухо, прошёлся по шее, губы коснулись моей щеки, провели по ней горячую линию до виска: — Расслабься, котёнок, зачем отказываться от такой приятной мелочи? Тебе же нравится, так почему нет?

— Откуда вам знать, что мне нравится? — хрипло ответила я. Самый идиотский вопрос в мире, я дрожала всем телом, он не мог этого не чувствовать, тут бы даже безнадёжно тупой догадался.

Он тихо рассмеялся и приподнялся на локтях, продолжая нависать надо мной, стал перебирать мои волосы у виска, помялся, как будто пытаясь тянуть время, потом решился:

— Знаешь… Наверное, я должен был раньше тебе сказать, или вообще никогда не говорить, но я скажу. Во избежание дальнейших недопониманий.

Он нервно теребил мои волосы, где-то высоко шумел ветер, я ждала непонятно чего, всё сильнее напрягаясь. Наконец Деймон медленно глубоко вздохнул и сел, я тоже отползла от него и села, попыталась что-нибудь увидеть на его лице. Он ещё немного помялся и признался:

— Никси, я полудемон. Не четверть, как многие думают, а 50/50. Во мне течёт кровь Пожирателя Душ, твоя голова для меня — открытая книга.

Я поражённо ахнула и закрыла лицо руками, мигом вспоминая миллион самых глупых, постыдных и неприличных вещей, главная из которых касалась вишни, окна и Деймона ис'Тера.

Он шокированно выдохнул и рассмеялся, с наигранным возмущением протянул:

— Никси, ай-яй-яй… Как так-то? Это всё-таки было? Я до последнего верил, что мне это приснилось! Ну ты даёшь, да… Залезть в комнату к преподавателю, за какой-то книгой, а потом цинично воспользоваться его беззащитностью в аморальных целях! Нет, это надо придумать… Вы через окно влезли?! О, боже, Никси… Честно, не ожидал. От кого от кого, но от тебя…

Я держалась за голову и мечтала о трёх вещах — провалиться на месте, чтобы он замолчал, и чтобы я вспомнила формулу ментального щита, который мы проходили ознакомительно, полгода назад, один раз. И вспомнила, не иначе от шока.

Невидимая раковина щита захлопнулась, закрывая меня от сканирования, Деймон замолчал на полуслове и зашипел как от боли:

— Ну не так же резко! Чёрт, хоть бы предупредила.

Я молчала и обиженно сопела как ёжик, прижав колени к груди и дрожа от злости.

— Да ладно тебе, я же признался. Мог вообще не говорить, между прочим, и пользоваться твоей беспечностью. Ты же даже базовых щитов не носишь, как так можно?

— А как так можно — брать и лезть в чужую голову без спроса? — пробурчала я.

— Я не могу это отключить, это как запах — если дышишь, то чувствуешь. А ты благоухаешь своим обожанием на весь город, и даже не пытаешься это скрыть, так что можешь не сидеть под щитами — поздно, я уже всё знаю. Но до сих пор не понимаю, почему ты сопротивляешься.

— Хватит, — я была уже окончательно раздавлена стыдом, могла бы сбежать — меня бы уже тут не было.

— Почему? — с искренним недоумением развёл руками Деймон, — тебе же всё нравится, что бы я ни делал, если что-то не так — скажи, я буду делать по-другому. В чем проблема?

— Я уже говорила вам, я не животное, чтобы делать то, что мне нравится, просто потому, что мне это нравится. Я умею думать головой, и голова мне подсказывает, что от таких отношений на неделю будет больше проблем, чем удовольствия. Верните меня обратно.

Он мрачно вздохнул, чуть сменил позу и стал смотреть куда-то в сторону, нервно теребя пальцами веточку у ног.

Я похолодела. В очередной раз подумала, что мне совершенно нечего ему противопоставить, я ушла из комнаты ночью, никого не предупредив, он может меня сейчас просто убить и закопать прямо здесь, и никто об этом никогда не узнает. Я пропаду из собственной постели, если и найдутся свидетели, то они скажут, что видели, как я бежала в парк в одной рубашке, и всё, на этом закончится история глупой начинающей демоницы по имени Никси.

— Верните меня домой, — с усилием проговорила я, напряжённо подбирая слова, — пожалуйста. Я завтра подойду к профессору эль'ис'Солт и встану у неё на учёт, чтобы всё было правильно, вам больше не придётся за мной присматривать и помогать, она мне всё расскажет. Я вам очень благодарна за то, что вы меня выслушали, и простите, что я сорвалась, я не хотела. Я постараюсь больше не доставлять вам проблем. Переместите меня обратно. Пожалуйста.

Он тихо выругался и с силой потёр лицо, устало сказал:

— Ты либо щит сними, либо говори конкретнее.

— Я хочу вернуться в общежитие.

— Я понял. Я не понял, что заставило тебя меня бояться. Я давал повод?

— Нет, — без особой уверенности вздохнула я.

— Ну слава богу. Есть что-то ещё? — Я молчала, он развёл руками: — Или ты думаешь, что единственная причина, по которой я хочу тебе помочь — это то, что я рассчитываю на благодарность натурой? Хорошего ты обо мне мнения. — Я молчала, теперь мне было стыдно ещё и за это. — Никси, не хочешь — не надо, я никого не заставляю, ни целоваться, ни в армию идти, ни работать, ни учиться — у меня и без принуждения всегда желающих хватало, сами приходили и сами всё предлагали, у меня на любую вакансию очередь стоит. Так что можешь успокоиться, нет так нет, я не заставляю, я просто хотел узнать причину. Я узнал, всё, тема закрыта. А теперь попробуй расслабиться и поспать.

— Я не смогу здесь уснуть.

— А ты попробуй. Поверь, рядом с новообращённым оборотнем будет куда сложнее.

— Тогда я не буду сегодня спать, просто верните меня в комнату, я переоденусь и пойду куда-нибудь.

— Никси, просто попробуй уснуть, пять минут полежи молча и спокойно, если не уснёшь — я тебя верну в комнату.

Я тяжко вздохнула и неохотно легла, хотя всем телом ощущала глупость и беззащитность своей позы, сидеть сжавшись в комок казалось безопаснее. Упругие ветки папоротника гнулись под спиной, прохладные листья касались открытой кожи, расслабляя и делая тело лёгким и мягким… Стало тихо, какой-то звук раздался совсем рядом, немного снизу, глухой треск, как будто где-то медленно рвалась плотная, влажная материя, понемногу, но непрерывно.

— Что это? — прошептала я.

— Это растёт трава, — так же тихо ответил Деймон, в голосе чувствовалось напряжение, я повернулась на бок, пытаясь его увидеть, он глянул на меня и отвернулся, но потом тоже лёг на бок, помолчал и сказал:

— По поводу эль'ис'Солт… я попрошу тебя этого не делать. По крайней мере, пока я не дочитаю курс и не уеду.

— Почему? — подняла брови я, Деймон помялся, резко выдохнул и сказал:

— Потому что… это я виноват в твоём срыве.

Я вытаращилась ещё сильнее, он приподнялся на локте и кивнул, опустил голову:

— Тогда в карете, когда я решил проверить твою ауру по-быстрому… Я не должен был этого делать. Я слишком долго преподавал в Академии Вершин, и так проникся их… упрощённой моралью, что принёс её с собой в цивилизованный мир. А здесь у вас всё по-другому, здесь от простого «захотелось» не целуются. А я это сделал. И это спровоцировало тебя на выход из тела, а это переломный момент, если бы я этого не сделал, тёмная сущность жила бы внутри тебя, просто иногда напоминая о себе неожиданными мыслями и ощущениями, она бы не требовала чужой силы и не проявляла инициативы, тебе было бы куда проще с ней справиться.

У меня отпала челюсть от шока и возмущения, я тоже села, попыталась проснуться и прийти в себя, стала прокручивать в голове тот вечер — да, это был первый раз, когда змея бросилась на кого-то, раньше она сидела внутри меня. И даже когда Деймон меня целовал, она бесновалась, но сидела внутри, а вышла… когда он стал отстраняться, а мне это не понравилось. Я разозлилась и укусила его.

— Ты ни в чём не виновата, — качнул головой Деймон, — ты неопытная, в отличие от меня, ты ничего не понимала. А я точно знал, что происходит и чем это грозит, и я должен был это предвидеть и не делать лишних движений. Но я сделал.

— Почему? — слабым голосом спросила я, он горько рассмеялся и фыркнул:

— Просто так, Никси, я животное, я делаю то, что мне нравится, просто потому, что мне это нравится. Да, это плохо, я эгоистичная скотина, я не спрашиваю себя, почему я что-то делаю — хочу и делаю, я не привык себе отказывать в лёгких удовольствиях. Я понимаю, сейчас уже, что это было глупо, но уже поздно посыпать голову пеплом. Я ужасно поступил, я признаю, — он поднял руки, я смотрела на его тёмный силуэт и блестящие в темноте глаза и белые зубы, было так странно, что он может одновременно говорить это и так откровенно веселиться, как будто это шуточки всё. Он перестал улыбаться и посерьёзнел: — Ладно, я могу тебе долго объяснять свои мотивы, ты не поймёшь. Это не важно. Важно то, что мне запретят преподавание, если ты пожалуешься, и все мои наработки, студенческие исследовательские группы и практика полетят к чертям, из-за одного прокола. Так что я попрошу тебя меня не сдавать, ни эль'ис'Солт, ни подружкам, никому. Я найду, каким образом с тобой рассчитаться за молчание, потом, когда ты придёшь в норму, сейчас тебе не до этого. Идёт?

— Хорошо, — прошептала я.

— Спасибо, — с облегчением вздохнул Деймон, помолчал и добавил: — Я сам расскажу тебе необходимый минимум, помогу с подпиткой и балансом, а потом приедет твоя бабушка и в крайнем случае заберёт тебя домой, но я думаю, до этого не дойдёт, ты пока хорошо справляешься, должно и дальше всё пройти хорошо.

— Угу, — я продолжала сидеть в неудобной позе и смотреть куда-то в темноту, было жутко обидно, что я такой себе маленький прокол, допустимая погрешность. Но конечно, я его не сдам, мне не сложно.

— Никси, ложись. Тебе надо отдохнуть. Я тебя усыплю и утром разбужу. Хорошо?

— Хорошо, — мрачно кивнула я, укладываясь на бок лицом к Деймону и поджимая колени к груди. Как будто я могу сказать «нет», ха. Я это уже три раза сказала, толку ноль. Если бы его действительно волновало моё мнение, он бы вернул меня в общагу, когда я попросила. Плевать ему на мои просьбы.

В темноте неподвижный силуэт Деймона выглядел как часть ландшафта, даже ветер не качал его волосы, и похоже, он не дышал, вообще, как будто ему не надо. Я вспомнила ощущение его гладкой упругой кожи под ладонью, когда он спал, а я целовала его. Он очень странный, очень… другой, не такой, как я. И очень сильный. Он может разрушить мою жизнь по ошибке, случайно, и даже не задуматься о том, что сделал. Чем дальше я буду от него, тем лучше.

Змея в моей груди подняла голову, иронично прищурилась, как будто сказала — ну-ну, давай, попробуй. Она закрыла глаза, я открыла. Деймон улыбался так, как будто плевать он хотел на ментальный щит слабенькой второкурсницы.

— Сладких снов, котёнок, — он провёл рукой над моим лицом и я постепенно отключилась, как будто погрузилась в тёмную воду.

***

Глава 8, как я нарвалась

Я медленно плыла по реке в тонкой длинной лодке без вёсел, вода была гладкая и спокойная, такая синяя, что казалось, под моей лодкой течёт небо. По бокам поднимались белые скалы, деревья начинались где-то наверху, а здесь вода гладила мел, оставляя на нём серые влажные следы. Я опустила руку в воду, и кто-то тронул мои пальцы своими, как будто поздоровался.

***

Утро разбудило меня птицами. Они щебетали, щёлкали и посвистывали сразу со всех сторон, а самая смелая топталась сухими прохладными лапками по моей руке, осторожно пытаясь оторвать кусочек кружев от рукава. Я посмотрела на птицу и попыталась её стряхнуть, она взлетела и тут же села обратно, когтистые пальчики щекотно затопали по моей ладони, я закрыла глаза.

В следующий раз меня разбудил голос Деймона.

— Никси, вставай. Давай просыпайся, а то проспишь мою лекцию.

Голос звучал как-то сухо и неприветливо, я сначала обиделась, потом попыталась вспомнить, почему так. И вспомнила. Резко захлопнула воображаемую раковину щита, заставив Деймона тихо фыркнуть и встать, я слушала его шаги, он отошёл в сторону и остановился. Я открыла глаза.

Согнутый магией папоротник за ночь выпрямился, вокруг меня топоршились заросли, зелёный солнечный свет просвечивал их насквозь, над головой качало ветками большое дерево, названия которого я не знала. Я с трудом села и протёрла глаза. Встала, осмотрелась — днём всё выглядело совсем по-другому, загадочный лес исполинов стал просто лесом, я такой уже видела. Деймон стоял на краю холма ко мне спиной, сунув руки в карманы и глядя вниз, я подошла к нему, остановилась чуть дальше, чем обычно, тихо сказала, рассматривая ярко-зелёные водоросли на каменном дне ручья:

— Доброе утро.

— Ага, — прохладно кивнул Деймон, — вернуть в общагу?

— Да.

Он мягко взял меня за плечо и зелёный лес сменился белыми стенами общажного коридора, Деймон убрал руку, кивнул на дверь моей комнаты:

— Иди тихо, соседка спит. И не опаздывай на пару. И приходи на дополнительные, тебя все ждут.

Развернулся и молча пошёл к лестнице, я смотрела на его встрёпанные волосы, сутулую спину, синюю рубашку в разводах воды и следах от давленой травы, мятые серые штаны… Сердце защемило чувством, что я где-то сильно прокололась, что-то упустила, не заметила и прошла мимо, а теперь уже поздно догонять убежавшую сквозь пальцы возможность, всё, всё прошло, всё пропало.

Я тихо открыла дверь и вошла в комнату. Влада спала, разметавшись по кровати и смяв одеяло, на ней ничего не было, я смутилась и отвела глаза. Пошла в ванную, осмотрела свои зеленоватые волосы с запутавшимися крохотными водорослями, похожими на листья кувшинок, отпечаток листьев папоротника на щеке, зелёные пятна на белой рубашке. Сняла ночнушку и забралась в ванну, включила душ, ощущая, как хлорированная городская вода смывает с меня волшебство древнего леса, запах ручья и мха, то ощущение, с которым чужие пальцы касаются моих под водой. Всё, добро пожаловать в наш реальный мир обратно, отвыкай от мягкой ключевой воды, Никси эль'Хиз, привыкай к правилам дорожного движения.

Закончив туалет, я вышла и стала собираться на учёбу — книги, тетради… красная стеклянная змея. Я достала её из сумки, поставила на стол и погладила по капюшонистой шее — красивая, какую бы грязь ни скрывал этот образ, а эстетически она приводила меня в трепет, всё равно. Утренний низкий свет играл на её чешуйках, бросая длинную полупрозрачную тень на весь стол, я немного повернула фигурку, любуясь игрой бликов. Достала из сумки и поставила рядом смешную собачку, жёлто-зелёная, маленькая и гладкая, она выглядела рядом с гранёной ярко-красной змеёй глупо и несерьёзно. Зачем я вообще её тогда купила?

Нервно забросив в сумку оставшиеся вещи, я пошла выбирать платье и собираться, шкаф был забит тряпками, но они все мне не нравились, как будто их покупал кто-то другой. Я распаковала все коробки и достала все платья — каждое бесило чем-то своим, а все вместе они вызывали желание закрыть шкаф и сжечь его.

На нижней полке лежали походные штаны, в которых мы бегали с Владой, я достала их, прижала к носу — они пахли ручьём и влажным деревом, пускай. Выбрала серую рубашку, которую не доставала с прошлой осени, надела… а она не сошлась в груди. Я с недоумением натянула ткань, сгорбив плечи, застегнула пуговицы и попыталась выпрямиться — фиг там, рубашка была на меня мала. Я сняла её и достала ту, в которой мы ходили на те злополучные шашлыки, она воняла дымом, я поморщилась, но всё равно надела — она тоже не сошлась. Офигеть. У меня внезапно магическим образом появилась грудь, да, за один день.

Мрачно выругавшись под нос, я сняла рубашку и закрыла шкаф, чтобы видеть себя в большом зеркале на дверце, стала рассматривать отражение, как какого-то чужого человека. На вид всё было как раньше, но не может же быть такого, что кто-то ушил мои рубашки? Ерунда какая-то.

Перебрав всю одежду, я убедилась, что могу надеть только безразмерные платья со шнуровкой и шерстяные водолазки, в которые при желании и Владу можно запихнуть, злобно зашвырнула всё обратно в шкаф и надела серо-жёлтое платье, которое раньше почему-то считала неподходящим для лекций, с чего я это взяла? Платье как платье, закрытое и охренеть какое скромное — без декольте, с рукавами, без разрезов, не особенно облегающее… хотя, если надеть пояс.

Снятый с другого платья чёрный пояс смотрелся как родной, я взяла другую сумку и пересыпала книги, достала босоножки, которые надевала под красное платье в субботу, пошла в ванную, по-другому расчесалась и заколола волосы с одной стороны, демонстрируя всему миру своё острое ухо. Ухо выглядело откровенно детским, я решила, что это из-за серьги-гвоздика с голубым сапфиром. Ну и к чёрту их, эти гвоздики!

Решительно простучав каблуками до стола, я прикусила губу, с опозданием понимая, что разбудила своим топотом Владу, она потянулась, укрылась и улыбнулась, смеривая меня сонным взглядом:

— Куда собираешься?

— На пару к Деймону, — буркнула я, переворачивая над кроватью шкатулку с драгоценностями.

— А, — глубокомысленно кивнула Влада, осмотрела меня с головы до ног и усмехнулась: — Помоги ему, боже, — зевнула и отвернулась к стене.

А я выбрала легкомысленные дешёвые серьги с жёлтыми и чёрными тонкими перьями, накрасила губы, посмотрела на время, накрасила ресницы. Ещё раз проверила время — если я буду краситься до момента выхода, мне лучше сразу в клуб идти, минуя пары. А вот духи можно и выбрать.

Перенюхав всё самое любимое, я всё отвергла, достала нелюбимое и быстро нашла то, что надо — мне их когда-то дарили, я ради приличия брызнулась разок на празднике и больше никогда их не доставала, они меня подавляли своей яркостью и сладостью. А сейчас я чувствовала, что сама могу подавить кого угодно, отличные духи, с собой возьму.

Бросив замысловатый тёмный флакон в сумку, я забросила её на плечо и пошла завтракать, куда-нибудь, но точно не туда, куда обычно.

***

Меня немного отпустило только за столиком кафе. Выпив чёрный кофе и закусив его шоколадными рулетиками с корицей, я расслабилась, успокоилась и стала смотреть на мир чуть более трезво. В который раз поймала взгляд симпатичного официанта, улыбнулась, он смутился и чуть не врезался в колонну, заставив меня тихо рассмеяться. Даже смех звучал как чужой, какой-то хрипловатый и издевательский, как будто мне лет сто и я уже всё в этом мире видела и от всего устала. Что творится? Чёрт, я знаю, что творится, но что с этим делать…

Спустя ещё одну чашку кофе и ещё двоих споткнувшихся официантов, я признала, что погорячилась с платьем. И с серьгами, пожалуй, тоже, и с духами… хотя, нет, духи так восхитительно мешались с запахом кофе и шоколада, что хотелось облиться ими целиком, я почти решилась достать флакон и обновить, но сдержалась.

За окном шёл поток студентов, я равнодушно изучала их одежду, чисто для статистики, это успокаивало — не так уж и вызывающе я выгляжу, многие вообще одевались на пары как на панель, и ничего, это я просто привезла сюда свои нормы со своей Грани. Как Деймон.

В потоке мелькнули салатовые волосы знакомой дриады, я не знала её имени, да и она вряд ли знала моё, но встретившись глазами, мы кивнули друг другу. Не знаю, автоматически. Я сразу отвернулась, а она замедлила шаг, немного постояла скалой в потоке людей, потом решительно развернулась и вошла в кафе.

Я с лёгким недоумением смотрела, как она подходит и садится за мой столик, бросает рюкзак на соседний стул, укладывает локти на стол и кривовато улыбается мне:

— Здравствуй, Никси.

Когда-то моя бабуля в похожей ситуации осадила слишком навязчивого фаната фразой: «У нас разве назначена встреча? Простите, не припоминаю вашего имени». Я осмотрела дриаду от макушки до локтей… и не решилась, это прозвучало бы слишком грубо. Она тоже изучила меня с головы до ног, даже заглянула под стол, как будто специально демонстрируя, что ни капли не стесняется, ухмыльнулась и откинулась на спинку стула, заявляя:

— Два вопроса. Первый — ты придёшь сегодня на дополнительные сама или тебя придётся всё-таки силой тащить?

— Приду, — прохладно кивнула я, — хотя я бы посмотрела на попытку притащить меня силой.

Дриада усмехнулась и опять наклонилась над столом, куда тише продолжая:

— Тогда второй вопрос. Вас видели на озере с Деймоном. Вы встречаетесь?

— Твоё какое дело? — ещё прохладнее поинтересовалась я.

Она иронично рассмеялась, прикусила губу и покачала головой, помолчала, потом чуть серьёзней сказала:

— Я скажу девочкам, что вы ходили туда ради экспериментов с большим количеством силы воды и жизни. А ты больше так не попадайся, иначе тебе устроят несчастный случай, как той дуре с губами. Ты знаешь? — Я кивнула, она неприятно улыбнулась: — Вот. Так что меньше светись с ним.

— Зачем тебе врать кому-то ради моей безопасности? — приподняла брови я, — мне казалось, ты тоже имеешь виды на Деймона.

Дриада улыбнулась, покачалась на стуле и нарочито весело пожала плечами:

— Ну… не буду отрицать, он был мне интересен, но уже нет.

— Что изменилось?

— Он предложил мне контракт на работу, очень выгодный контракт, такое предложение бывает раз в жизни, я не собираюсь от него отказываться. А если мы будем вместе работать, то амурные дела могут сильно усложнить сотрудничество.

Я молча кивнула, принимая её ответ, хотя не поверила ни на грамм. Она усмехнулась, ещё раз осмотрела меня, остановившись взглядом на кольце с топазом, подняла глаза:

— Эта работа мне нужна гораздо больше, чем интрижка с Деймоном, у меня богатых родителей нет, так что я выбираю деловые отношения без амуров, не настолько он хорош. А ты будь осторожна, у нас полная Академия безмозглых куриц, которым работа не светит, они спят и видят, как выходят замуж за богатого красавчика, а тут между ними и красавчиком ты нарисовалась. Они-то не знают, что для него спать со студентками — проза жизни, он преподавал в Академии Вершин, это бордель, а не академия, я знаю, у меня есть там знакомые. Так что ты тоже особо не обольщайся.

Я иронично усмехнулась и промолчала, думая о том, как веселились бы эти предполагаемые курицы, если бы узнали, что Деймон предлагал мне интрижку, а я отказалась. Смеялись бы? Называли бы высокомерной дурой? Просто желали бы моей смерти? Не знаю, мне сложно моделировать логику людей, которые бьют девушек за то, что они красивые и смелые.

— Ладно, надеюсь, мы друг друга поняли. Я пойду, — дриада встала, забросила рюкзак на плечо, почти дружелюбно улыбнулась мне: — Обязательно приходи на вечерние занятия, там у всех к тебе море вопросов, без тебя в твоих записях разобраться сложно. Если тебя не интересует работа в «Джи»-корпорации, то хотя бы подумай о тех, для кого это главный в жизни шанс куда-то выбиться, уж потрать на убогих час времени.

Я вежливо кивнула и стала смотреть в окно, дриада ушла, я проводила взглядом её необычные волосы, стала смотреть в чашку. Какие такие «мои записи»? Я ничего Деймону не давала. Он дал своей группе что-то от моего имени? Странно.

Кофе остыл, я отставила чашку и попросила счёт — пора идти делать вид, что я сгораю от желания познать мир и войти в историю науки под ручку с Деймоном ис'Тером и его супер-командой амбициозных красоток. Боже, дай мне сил.

***

Я пришла рано, в аудитории было почти пусто, за моей партой сидел Райли, которого я в первый и последний раз видела в тот день, когда приняла Деймона за студента. Я улыбнулась ему, он поднял голову от тетради:

— Привет. Садись, я уже ухожу.

— А чем ты таким интересным заучился? — я села рядом и сунула нос в его тетрадь, там была та формула из учебника для стихийщиков, по которой я считала загадочный плавающий коэффициент в библиотеке. Он увидел моё выражение лица и рассмеялся:

— Тебя он тоже бесит, да?

Я подняла на него мрачный взгляд, Райли рассмеялся громче, отодвинул тетрадь:

— А покажи свои расчёты.

Я открыла сумку, вытащила тетради, нашла нужную и придвинула ему, он начал сверять, что-то нашёл, тронул меня за плечо, привлекая внимание, а руку после этого не убрал. Моей змее это понравилось.

Мы стали обсуждать формулу, парень придвигался ближе, я улыбалась шире, змея в моей груди скользнула по плечу к его руке и осторожно попробовала на зуб — не конфетка, но сойдёт. Она была не голодна, так что просто обвилась вокруг его шеи и положила голову на плечо, я видела её, когда закрывала глаза, но когда открывала, то не видела. Это странное несовпадение картинки с ощущениями вызывало дискомфорт, желание не открывать глаза, в темноте опущенных век я её видела и чувствовала, она была частью меня, как когда-то была длинная тяжёлая коса — вроде бы и не рука, но всегда знаешь, где она и как себя чувствует.

Студентов становилось всё больше, подошла Лейли, я сразу напряглась, хотя и старалась этого не показывать, улыбнулась:

— Привет.

Она кивнула мне и прохладно поздоровалась с Райли, он засобирался и испарился, я сдвинулась на его место, освобождая место Лейли. В аудиторию вошёл Деймон.

Я не видела его, не слышала, никто не повернулся в его сторону, но я ощутила кожей, как атмосфера изменилась, как будто в комнате, полной компасов, вдруг появился магнит. Змея лежала у меня на плече и следила за ним глазами, я попыталась заставить её убраться поглубже, но плевать она хотела на мои желания. Я выпрямилась и уставилась в тетрадь, задранный подбородок и опущенные глаза… Зачем я это вспомнила?

Через секунду его заметили все, девушки как по команде заулыбались и приосанились, я сдержала улыбку, как будто со стороны глядя на это шевеление — странно выглядит, было-было тихо, и вдруг все резко одновременно стали поправлять волосы, синдром выбившейся пряди какой-то. Парни наоборот нахмурились и посуровели, как будто повзрослели — хоть диссертацию пиши, «Влияние Деймона ис'Тера на неокрепшие умы».

Вспомнила его первую лекцию — тогда на него смотрели совсем по-другому, настороженно, даже неприязненно — «Демон. Да, красивый, ну и что? Все демоны красивые». Тогда, насколько я помню, всего две девчонки оценили его более-менее одобрительно — красивый препод, не более. А потом Лейли устроила ему прилюдный камин-аут, и все узнали, как он богат. И из препода по ПДП он превратился во всемилостивого бога, раздающего контракты на престижную работу. И плевать всем стало, сколько в нём демонской крови, он мог бы выглядеть как пугало, на него бы всё равно вешались. А уж так, как есть…

Он прошёл к своему столу, по дороге перебросился парой фраз с несколькими ребятами, какие-то специфические шуточки, для своих, чтобы больше никто не понял. Остановился у нашего стола, секунду постоял молча, потом я услышала, как загадочно захихикала Лейли, и Деймон пошёл дальше, так ничего и не сказав. Я посмотрела на неё, она смотрела ему вслед с выражением, в котором читалось, что для неё он уже давно не мутный и не опасный, а очень даже отличный парень. Я опустила глаза в тетрадь, мечтая волшебным образом научиться держать себя с отстранённой непринуждённостью, которую демонстрировала бабушка в любой ситуации. Мечты…

Деймон начал перекличку, дошёл до середины списка, с какой-то загадочной интонацией прочитал:

— Лейли эль'Хирн, — я посмотрела на неё, она улыбнулась, Деймон мурлыкнул: — Госпожа эль'Хирн всё осознала и воспылала жаждой знаний и свершений, как я понимаю?

— Именно так, — улыбнулась ещё шире Лейли, одногруппники захихикали, я вспыхнула от множества взглядов, метающихся от Лейли ко мне и обратно. В прошлый раз в фокусе его особого внимания была я, это было странно и непонятно, а сейчас на первый план вышла наша звезда, и всех отпустило — Деймон и Лейли, что может быть логичнее? Самая умная, смелая и красивая студентка, староста, спортсменка и со всех сторон победительница — кто, если не она?

Лучи ненависти от девочек, которые раньше были направлены на меня, переместились на Лейли, со стороны это было так заметно, эти перекошенные завистью лица, некрасивые в своей обиде и злости, напряжённые позы, стиснутые пальцы. И кислая обречённость осознания, что так оно и должно быть, в этом им легче — хоть не я, и то радость. Парни ухмылялись понимающе и высокомерно, им тоже было «всё ясно» — продалась красотка, за большие деньги, ведь все красотки продажны, да и все женщины, и именно поэтому, стервы, не смотрят на простых студентов, выбирая богатых старых хрычей, пусть даже и демонов.

И только один взгляд я увидеть не смогла — Кори. Он как будто был не здесь, или как будто кроме него здесь никого не было, сидел сутулый как обычно, смотрел в тетрадь, что-то медленно чертил. Интересно, а я как сейчас выгляжу? Заметно ли?

Деймон закончил перекличку, а я только спустя пару минут поняла, что не помню как он отмечал меня, то ли я ответила, не включая мозг, то ли он не назвал моего имени. Шла лекция, Деймон рассказывал о степенях потери энергии, записывая кратко на доске по пунктам, особо подчеркнул третий:

— На вот этом уровне проходит граница между обычной восполнимой потерей и необходимостью вмешательства. С тем, что ниже этой границы, организм может справиться сам, а более серьёзные ситуации мы будем рассматривать сегодня и завтра. Послезавтра на практикуме будем с вами создавать вот такую ситуацию, — он ткнул пальцем в надпись: «Первая степень», — и оказывать первую помощь так, как будто это такая ситуация, — палец переместился на подчёркнутую третью строку, я нахмурилась, с первой парты спросили таким тоном, как будто надеялись, что это шутка:

— Что значит «создавать ситуацию»? Мы будем кровь пускать друг другу, что ли?

Класс неуверенно рассмеялся, Деймон не улыбнулся, веселье постепенно стихло, сменившись напряжённым вниманием. Деймон дождался абсолютной тишины и наконец улыбнулся:

— Да ладно вам, всего одну каплю, — все рассмеялись с облегчением, он развёл руками: — Вы же будущие врачи, никогда уколы друг другу не делали, что ли? Это только поначалу страшно, к третьей сессии привыкаешь. Это же не больно. Если напарник не совсем криворукий попадётся.

Все заулыбались с облегчением, Деймон перевернул доску, там был длинный список фамилий, поделённый на три столбика.

— Раз уж зашла речь о геометрии рук, — он развернулся к аудитории и хитро улыбнулся: — Кто из вас точно уверен, что будет работать по специальности? — несколько человек подняли руки, в том числе и Лейли, Деймон пробежал глазами по уверенным, поджал губы: — Не густо. Ладно, опустили. Тогда второй вопрос — кто точно уверен, что по специальности работать не будет? — поднялись руки, Деймон фыркнул: — А что вы тут делаете все тогда?

Раздался не особенно радостный смех, все стали оглядываться, считая руки.

— Остальные, как я понимаю, неопределившиеся? — Деймон повернулся к доске и стал записывать фамилии в два крайних столбика, я удивилась, как он их все запомнил. — Тогда ещё вопрос, специально для неопределившихся. Если вы, господа неопределившиеся, внезапно окажетесь в ситуации, когда вашему другу будет нужна срочная медицинская помощь, вы её окажете или будете звать врача? Кто окажет, руки подняли.

Он обернулся, покачал головой, глядя на сиротливые две руки, из центра зала раздалось:

— Смотря, какая помощь…

— Срочная, — безапелляционно рубанул Деймон, — десять минут — и нет у вас больше друга. — Руки подняли почти все «неопределившиеся», в том числе и я. Деймон осмотрел аудиторию куда приветливее и кивнул: — Хорошо. У вас лучше, чем в параллельной группе, будете их лечить. — Опять развернулся к доске и продолжил быстро писать фамилии, разбивая их на три столбика, потом к фамилиям центрального столбика пририсовал стрелки, определяющие «неопределившихся» в категорию «врач» или «пациент», я оказалась во «врачах». — Теперь, господа «врачи» сидят тихо и молча, а господа «пациенты» выбирают себе врачей и пересаживаются к ним за парту. Тридцать секунд, время пошло.

Поднявшийся гвалт было слышно, наверное, и в соседнем корпусе — все стали орать, махать руками, к Лейли ломанулось столько парней, что я посчитала за лучшее взять учебники и пересесть от греха подальше, пока меня не затоптали, тем более, что мне пересесть от Лейли — дай только повод, её сияние красоты и мудрости впервые в жизни начало меня выбешивать. Я слышала, как парни устроили возле неё шутливую потасовку, Деймону даже пришлось вмешаться, попросив их не превратить в пылу схватки главного врача в первого пациента. Все заржали. Весело им.

Я мрачно поднялась на два ряда, нашла пустую парту и села одна. Пока шла, пробиваясь против течения из желающих лечиться у Лейли и прочих наших супер-врачей с первых парт, тридцать секунд кончились и получилось, что меня никто из «пациентов» не выбрал. Деймон поднял руки, привлекая внимание:

— Время! «Врачи» взяли своего «пациента» за руку и показали мне. Одного, ребята, давайте определяйтесь быстрее.

Все кое-как определились, расселись, Деймон иронично посмотрел на довольных «пациентов» умниц-красавиц-отличниц и не особенно довольных «пациентов» всех остальных, улыбнулся:

— А что это вы такие довольные? На практикуме пары будут сформированы случайным образом, будете билеты тянуть. — Раздался смех и унылый вой, Деймон рассмеялся, наклонился к ящикам и достал из стола силомер, показал аудитории: — Кто знает, что это такое?

Не знал почти никто, он рассказал, показал и пошёл по рядам, проверяя и составляя для каждого студента личную карточку параметров его ауры, когда дошёл до меня, то просто молча сделал проверку, я сделала записи, он молча пошёл к следующему студенту, всё. А столько разговоров было, ха.

Когда проверка закончилась, он вернулся к столу и взял пачку карточек студентов из параллельной группы, раздал «врачам», оставшимся без «пациентов», опять перевернул доску и сказал всем посчитать необходимое воздействие по формулам, которые мы уже изучили, а сам открыл журнал и откинулся на спинку стула, делая вид, что не замечает весёлых шевелений в аудитории — «пациенты», которые поменялись карточками со своими «врачами», задалбывали умников просьбами помочь и просто всякими милыми подкатами.

Я уткнулась в тетрадь, достала телефон и быстро всё посчитала, благодаря неведомых конструкторов за встроенный калькулятор. Полистала фотографии, расстроилась ещё сильнее и убрала, не зная, чем заняться. Все шептались и веселились, я так старательно не смотрела на Лейли, что даже стала смотреть на Деймона… и через время поняла, что когда он листает страницы, то страницы журнала не переворачиваются. Там внутри книга, она меньше журнала, поэтому страниц не видно. Гад такой, подойти и забрать, что ли? Показать всей группе обложку с голой тёткой, вот будет хохма.

Время шло, в аудитории уже конкретно ходили между рядами и занимались своими делами — Деймон ничего в упор не видел, он был занят, и судя по его напряжённому лицу, у него там как раз взрывалось роскошное здание в стиле ампир…

Он перевернул страницу, возмущённо открыл рот, перевернул обратно, ещё раз перевернул, на лице появилась такая лютая злость, что я рассмеялась, даже не пытаясь как-то сдержаться, запрокинула голову, а когда опять посмотрела на Деймона, в аудитории было тихо, а профессор ис'Тер смотрел на меня в упор, так, как будто у меня большие проблемы.

— Вам весело, госпожа эль'Хиз? — грозно раскатилось над притихшими рядами, на меня смотрели все, мне не было страшно совершенно — я знала секрет.

— Да, господин профессор, — иронично кивнула я.

— Так поделитесь же с аудиторией причиной своего веселья, — выпрямился он, закрывая журнал, журнал закрылся плотно — внутри уже ничего не было. Я довольно прищурилась и с большим значением спросила:

— Вы уверены, что хотите, чтобы об этом узнала вся группа?

Он нахмурился и заявил:

— По-моему, кое-кто здесь занимается ерундой.

— И я точно знаю, кто, — кивнула я.

— Вы закончили расчёты?

— Да.

— Так занялись бы самоподготовкой, у вас послезавтра практикум, а судя по вашим достижениям, мир должен быть благодарен вам за то, что работать по специальности вы не планируете.

Аудитория заржала, я перестала улыбаться.

— Это бессмысленно.

Опять стало тихо, заинтригованные взгляды метались от меня к Деймону, Деймон поднял брови:

— Что бессмысленно? Вам — учиться? Ну что вы, не наговаривайте на себя, у всех есть шанс, а у вас ещё полно времени. Если постараетесь…

Все опять заржали, но гораздо тише — боялись пропустить мой ответ. Я ответила:

— У меня в аудитории полно времени, да, я могу сделать замеры, откопать в учебнике формулу и посчитать на калькуляторе. Но вот это вот — бессмысленно, — я демонстративно подняла двумя пальцами листок с расчётами, бросила на парту. — Вы говорили, что вашей армии нужны солдаты. Я не была на войне, но почему-то мне кажется, что солдаты не носят с собой силомеры, книги и калькуляторы, и даже если сделать измерения заранее, и заранее посчитать все варианты взаимодействия между всеми солдатами и врачом, получится море цифр, их невозможно запомнить.

— Вы правы, — внезапно без иронии кивнул Деймон, — так и делают, считают взаимодействия заранее и записывают.

— Врач носит с собой записи по всем солдатам, за которых отвечает? — недоверчиво подняла брови я, Деймон кивнул ещё серьёзнее:

— Врач заранее делает замеры и расчёты для всех солдат подразделения; каждый солдат носит на воротнике и обоих рукавах нашивки со своими параметрами; и сами солдаты, которые обычно работают вместе, тоже считают взаимодействия между собой и записывают, — он поддёрнул рукав пиджака, расстегнул рукав рубашки и закатал его, показал мне предплечье с рядами каких-то звёздочек, чёрточек и кружочков, там было с десяток строк, некоторые зачёркнуты жирной линией. Стало так тихо, как будто все дышать перестали, Деймон откатил рукав обратно, застегнул, посмотрел на меня и ненатурально улыбнулся: — Спрашивайте, не стесняйтесь. Почему они зачёркнуты? Потому что я не успел их спасти, они погибли, рядом не оказалось толкового врача, а я был либо слишком далеко, либо слишком занят, в некоторых случаях всё решают секунды, и эти секунды были потрачены не на то. Так что мне нужны не просто врачи, госпожа эль'Хиз, мне нужны толковые врачи, которые умеют действовать быстро и единственно верно, потому что демоны не дают второго шанса.

— Они погибли от истощения ауры? — неверяще качнула головой я, — так быстро, что их не успели спасти?

— Очень быстро, за несколько минут.

— Демоны способны опустошить ауру за несколько минут?

— Демоны — нет. Но у них есть то, что способно.

— Что это?

— Хотите узнать? — в глазах Деймона появилось что-то такое, что моя змея юркнула внутрь и свернулась в глубине, но мне отступать не хотелось.

— Хочу.

— Не страшно? — неприятно ухмыльнулся Деймон, я подняла подбородок:

— Мы учимся уже почти неделю, и до сих пор не знаем, с чем должны бороться. Какая разница, страшно мне или нет? Мы должны это знать, иначе наши занятия — кружок теоретической математики.

— То есть, не страшно, — констатировал Деймон, медленно поднимаясь из-за стола. На его лице было что-то такое, что я не хотела бы видеть больше никогда, потому что глядя на него я отчётливо осознавала, что передо мной демон, существо энергетически отрицательное, любой здесь присутствующий для него — добыча, еда. Пожиратель Душ, он говорил… я не особенно разбиралась в демонах, но что-то мне подсказывало, что лучше держаться от него подальше, как можно дальше. Он шёл ко мне, медленно поднимался по ступенькам, неотрывно глядя мне прямо в глаза, как будто в душу, как будто смотрел на блюдо, которое собирается съесть. Если я сейчас убегу, никто даже смеяться не будет, они все видели его глаза. И я видела. И я не побежала.

За два шага до моего стола он расстегнул пиджак, за шаг — достал из скрытых под пиджаком ножен длинный абсолютно чёрный нож. И одновременно с последним шагом с размаху вогнал его в центр моего конспекта, до середины лезвия.

Заорала пожарная сирена, так оглушительно, что я закрыла уши, но всё равно её слышала, в глазах всё затряслось, как будто мелко дрожал пол, и стол, и стены, какие-то странные чёрные кольца замелькали на краю зрения, кто-то бежал мимо моего стола, но я не различала лиц. Голос Деймона перекрыл сирену и шум в ушах:

— Что скажете, госпожа эль'Хиз? Может, хотите сделать замеры? — он кричал, кто-то ещё кричал, но я ничего не различала — меня гипнотизировал чёрный нож, он излучал что-то, от чего хотелось бежать без оглядки в первобытном ужасе, не ища причин. По листу конспекта от ножа медленно расползалось серое пятно… как будто сухости, или тлена — мельчайшие частички дерева, из которых состояла бумага, деформировались и темнели, чернила выцветали, это казалось необъяснимо пугающим и непоправимым.

С грохотом открылась дверь, в аудиторию ворвались охранники в форме, ещё какие-то люди, кто-то закричал:

— Что вы творите?! Прекратите это немедленно!

Деймон полуобернулся к ним, не отводя глаз от меня, гаркнул:

— Пошли вон из аудитории! У меня лекция!

— Вы подвергаете опасности…

— Я всё контролирую!

— Вы с ума сошли?! Немедленно…

— Я сказал дверь закрыли с той стороны!!! Вы мешаете мне вести урок!

— Вы за это ответите.

Грохнула дверь, Деймон опёрся о стол и наклонился ко мне:

— Госпожа эль'Хиз, вы насмотрелись?

Я медленно качнула головой — нет, я не насмотрелась, я до сих пор не понимала, что происходит. Чёрный нож разрушал мою тетрадь… а может быть, и воздух вокруг — он распространял вокруг себя что-то, что как будто вытягивало саму жизнь…

Это оружие демонов.

Вот, почему орала сигнализация — это древняя система оповещения о демонах, наверное, ещё от гномов осталась. Как же это работает?

Я переключилась на магическое зрение, потом на другой его вариант, которому в Академии не учат, просканировала чёртов нож всеми способами, которые только знала — ничего не поняла, нож выглядел как провал в ткани мироздания, как чёрная дыра, он ничего не отражал, только поглощал. Из чего же он сделан…

Я стала ставить на пути серой волны щиты, сначала по стихиям, потом универсальные, какие только знала, потом просто стала пытаться замедлить волну, остановить, какими-то невероятными узлами из разных энергий — без толку, серость пожирала всё, что я делала, подчистую. Но ведь рукоять не разрушается. Из чего она?

Я потянулась к ножу рукой, но Деймон взял меня за запястье, предостерегающе качнул головой, я кивнула и потянулась другой рукой за карандашом, осторожно тронула рукоять — ничего не произошло, тронула лезвие сбоку — с его чёрной поверхности снялась лёгкая пыльца чёрной краски, но тут же исчезла, как будто впитавшись в карандаш, а по дереву начала расползаться такая же волна сухости, как та, что понемногу ела мой конспект. Я призвала «воздушный скальпель» и срезала ту часть карандаша, по которой сухость уже распространилась, на остальной карандаш чёрная пыль не попала, я отложила его в сторону, стала смотреть, как серое тление доедает отрезанный кусок, краска тускнеет, дерево рассыпается в труху, а труха превращается в пыль. То место, на которое упала пыль, стало новым очагом распространения сухости и выцветания, я осмотрела стол, ища что-то, что эта чёрная пыль сожрать не сможет, может быть, металл или стекло…

Звон сирены в голове постепенно перешёл в высокий писк, я заметила, что меня качает, попыталась прислушаться к себе, внезапно поняла, как мало во мне энергии, а ведь было всё нормально с утра, я ни на что не тратилась… неужели? Ещё раз просканировав себя, нож и конспект, я поняла, что эта чёртова пыль тянет из меня энергию, очень быстро. А ведь я к ней даже не прикасаюсь. Что же она делает с живой плотью…

Захотелось сходить за лабораторной мышкой и посмотреть, но Деймон взял меня за вторую руку, привлекая внимание, я подняла голову, он качнул головой и тихо сказал:

— Хватит с тебя.

Упёрся левой рукой в стол, а правой выдернул нож, осторожно спрятал в ножны, стараясь не коснуться больше ничего.

Резко замолчала сирена.

Стало так тихо, что эта тишина давила на уши, я слышала дыхание всех в аудитории, слышала шорох ткани, скрип стульев, кто-то щёлкнул суставами, кто шепнул ругательство. Деймон смотрел на меня. Я посмотрела на конспект. По нему продолжало расползаться пятно.

Я с усилием прочистила горло и спросила:

— Оно не остановится?

— Нет, — качнул головой Деймон. — Вы поступили интуитивно правильно, когда срезали поражённый участок, с ранами делают то же самое — обрезают до чистого и тогда уже лечат, если пропустить хоть немного, то распространение продолжается.

— Что это? Это такая магия, инфекция, или..?

— Мы не знаем, что это. Над этим работают лучшие институты, но пока никто не дал точный ответ. Может быть, кто-то из вас даст. — Деймон выпрямился, левитацией поднял мой конспект и «воздушным лезвием» обрезал сухие участки вокруг прокола, они упали на парту, по дереву тоже расползалось пятно серости вокруг дыры от ножа, в месте падения обрезанных кусков бумаги поползло ещё одно. Деймон мягким движением отодвинул дырявый конспект, повёл в воздухе пальцами в каком-то неуловимо простом заклинании, похожем на «воздушное лезвие», но при этом с другой формулой, я не успела рассмотреть. Но результат увидела — от парты отделился прямоугольник дерева, вырезанного из столешницы, размером с учебник, подплыл к рукам Деймона, тот сосредоточенно нахмурился и применил какое-то сложное заклинание, которого я точно не знала, что-то связанное с уплотнением материи и заоблачного уровня щитами. Вокруг деревянного прямоугольника возникло что-то, похожее на тонкое сверхпрозрачное стекло, Деймон взял деревяшку рукой и протянул мне с усталой ироничной улыбкой: — Наслаждайтесь, госпожа эль'Хиз, можете экспериментировать сколько душе угодно, чёрная пыль доест дерево где-то через неделю, потом самоуничтожится внутри саркофага. Я ещё буду здесь, подойдёте — я вам новую такую сделаю. Ещё вопросы есть?

Зазвенел звонок. Многие повскакивали, кто-то бросился ко мне, кто-то — к двери. Деймон повысил голос:

— Завтра контрольная по сегодняшним расчётам, послезавтра практикум, готовьтесь. Всем спасибо, все свободны.

Большая часть группы убежала, человек пять подошли ко мне, стали глазеть на «саркофаг» с куском парты, но дотронуться никто не решился, Деймон всё ещё держал его в руках. Я смотрела на него, наблюдая как в его лицо возвращается жизнь, как будто он был заколдован древней магией и превращён в камень, а теперь заклятие снято и он постепенно возвращается сюда из того места, где жизни нет, но смерть тоже невозможна.

Любопытные насмотрелись на деревяшку и потихоньку разошлись, мы остались вдвоём, молчали, я смотрела на него, он смотрел куда угодно, только не на меня.

Последний копуша собрал сумку и вышел, хлопнула дверь, Деймон резко перевёл на меня взгляд:

— Куда ты дела последние страницы?

Я чуть улыбнулась, обновила ментальный щит, улыбнулась шире:

— Вы читаете только те мысли, которые в данный момент в голове, да?

— Куда ты дела чёртовы отрезанные листы, коварная маленькая дрянь? — он наклонился ближе, я улыбнулась ещё довольнее:

— Отдам после зачёта. Сосредоточьтесь на преподавании, господин профессор.

— Я могу в любой момент телепортироваться в тот мир, где живёт автор, и найти эту книгу в магазине.

— Ваше право, — иронично развела руками я, — если у вас сейчас хватит на это сил. Ведь хватит? Прямо сейчас?

Он молча глубоко вдохнул и закрыл глаза, как будто пытался взять себя в руки, я поднялась и стала забрасывать вещи в сумку, взяла у него из рук свой «саркофаг» с куском парты, осмотрела — по ощущениям казалось, что держу пенопласт, тёплый и шершавый, но он был совершенно прозрачным. Его тоже сунула в сумку, забросила её на плечо и гаденько улыбнулась профессору, с трудом сдерживая желание потрепать его за щёчку:

— До встречи на занятиях, господин профессор.

Обошла его и пошла к выходу, с трудом переставляя ноги от энергетического истощения, но всё равно довольная выше крыши.

Конец первой части

Content

Винни Фред Вредина в академии