Яна Егорова

«Застенчивый» спасатель

Глава 1

– Клим! Не тяни. Проиграл – долг платежом красен! Пора уже тебе браться за дело, а то так лето скоро закончится!

– Или ты боишься? Ты же сердцеед! Этим летом звезда нашего побережья. Что тебе стоит соблазнить какого-то застенчивого спасателя?!

– Ага.

Ребята разом уставились на меня. Наташа сидела ближе всех, она провела своими пальчиками по моему плоскому животу прямо поверх белой футболки:

– Обожаю тебя. Как жаль, что ты гей. Твои тяжелые плечи, исполинский рост… Сколько в тебе?

– Сто девяносто два, – сказал неохотно, выдохнул.

– Сто девяносто два! – Наташа повторила с восторженным придыханием. – К тому же яркий брюнет с лазурно-серыми глазами! Обожаю тебя! Твои мышцы…

Я натянул улыбку на лицо. Говорят, улыбка у меня тоже красивая. Вечно обзывают мачо. Мы сидели на летней террасе в кафе с видом на море. Развалился на стуле, прикрыл веки, подставил лицо под солнечные лучи. Не хочу, чтобы кто-то заметил мое смущение. Дерьмовое состояние! Угораздило же меня надраться и в спор вступить! А ведь так все хорошо начиналось…

В начале этого лета мне посчастливилось приехать сюда, в знаменитый на весь мир курортный городок, расположившийся на берегу Адриатического моря. Здесь проходили международные соревнования по плаванию. Вкратце – я победил. Не сомневался в своей победе ни на миг. Какой смысл в этом, если всю свою жизнь, практически с младенчества провел в бассейне? Я лучший пловец в Екатеринбурге, там я родился и вырос. Лучший, но это звание мне к моим двадцати семи годам толком ничего не принесло. Заслуженный мастер спорта, работаю все в том же бассейне, живу на съёмной квартире. Из всего – повезло только с внешностью. Если это можно назвать везением. Ведь в моей профессии подобное больше помеха, чем помощь.

Работал тренером, спасателем, учителем. Меня часто выбирают женщины. Таких как я. Часто выбирают. Некоторые парни нашей профессии с удовольствием этим пользуются, не пренебрегают продолжением после занятий. Я… не такой. Как бы это смешно ни звучало. Я пользуюсь старым трюком – говорю всем, что я гей. Как правило, женщины не разносят эту новость дальше своего круга. Им это даже больше нравится, чем если бы они думали, что я натурал. Ведь я особенный. Не такой, как все мужики. Со мной можно поговорить, меня можно не бояться и так далее. Я пойму.

Такая глупость и сколькое меняет. Это мой излюбленный прием, им я воспользовался и здесь. Я выиграл соревнования. Мой приз – отдых в этом городе. Трёхзвёздочный отель, все включено, немного денег и автомобиль. Симпатичный красный кабриолет. Долго не думал, решил остаться. Почему бы не отдохнуть? Но позже узнал, что двадцатого августа здесь произойдет одно событие, которое может перевернуть всю мою жизнь. Это вечеринка. Ежегодный слет всех, кто связан с миром спорта. Представители известных спортивных брендов, школ, высших спортивных заведений, площадок спортивного отдыха и прочих, и прочих. Это шанс. Шанс, для такого парня, как я. Найти новые знакомства и, может быть, хорошую работу где-то в Европе. Я не умею, и никогда этого не делал – получать блага через постель. Хотя многие из моего окружения уверяют, что со своей внешностью вполне мог бы этим заняться.

Я не умею и этого делать не буду. Даже этим летом. Мне выпала возможность оказаться здесь. На тусовке по случаю своего триумфа познакомился с этими ребятами. Две русскоговорящие итальянки, Наташа и Анна, и их друг Андреас. Я понравился Наташе. Она подошла ко мне во время танца, сама пригласила. От нее и узнал о событии года. Здесь все его ждут. В том числе ее состоятельный отец – владелец производства женских купальников. У нее и у ее папы приглашения на событие года есть. Наташа намекала, что готова рассмотреть меня в качестве спутника.

Если я скрашу ее лето собой.

Сразу сказал, что я гей. Никогда не продавался. Все, что имею, заработал сам. Стал мастером спорта. Призером многих соревнований. А был никем – мальчишкой, вечно скитавшимся по подворотням. Меня уважают. У меня, может быть, и нет денег, миллионов, даже тысяч, которые мог бы иметь, если бы продавался, но у меня есть уважение. И я его добыл потом и кровью. Естественно, предложение богатой соплячки, не добившейся в жизни ничего, воспринял без ожидаемого ею энтузиазма.

– Какая жалость, – надула она свои губки тем вечером. – Ладно, может быть мы с тобой подружимся и если я никого не найду, то пойдешь со мной в отель “Оберг”. В конце концов, ты настолько красив, что я как минимум буду самой яркой на том вечере.

Отель “Оберг” – самый крутой, самый дорогой на этом побережье. Наташа с отцом остановилась именно там. Это сеть отелей по всему миру, славящихся высочайшим качеством обслуживания. Кажется, ее владельцы из Швеции. Безукоризненное качество и высокие цены – это их визитная карточка. Все ради клиента. А также, я бы добавил, что простым смертным туда вход заказан.

– Клим, ты спишь? – пальчики Наташи сползли с моей груди и отправились в сторону паха.

Перехватил ее, мягко взял и отодвинул от себя.

– Почти, – улыбнулся, не открывая глаз.

Им это очень нравится – думать, что я избалованный мачо. Я молчу о своей личной жизни, постоянно уезжаю в ночь, никогда не составляю им компанию. А они каждый новый день сообщают мне о новых поклонниках. Спрашивают девушки, интересуются парни. Да, мои плакаты какое-то время висели по всему городу. В головах этих лоботрясов лишь одно – если ты успешен в спорте, то ты непременно такой же, как они. Буквально встал с кровати, упал в воду и поплыл. Ночью пил и лапал, кого ни попадя. Но я прекрасно знаю, что лето скоро закончится и мне придется возвращаться. У меня, к сожалению, нет богатого папочки, который позволил бы мне жить на этом побережье всю жизнь.

– Клим, – подал голос Андреас. – Ты такой крутой, что я готов попробовать…

– Что попробовать? – звонко рассмеялась Анна. – Ты хочешь соблазнить Клима?

– Ну, у меня в жизни случалось несколько раз с мужчинами. Должен сказать, что мне не понравилось. Я переключился на девушек. Но Клим… Клим мне очень нравится. У него такие огромные ручищи.

– Только ручищи? – теперь обе девчонки веселились.

– Остальное я не проверял, – обиженно сказал Андреас.

Я снова немного растянул улыбку. Пусть болтают, что хотят. Я здесь только по одной причине. Нет, пожалуй, по двум. Да, я хочу пробиться на вечеринку в отель “Оберг”, но еще в этом местечке довольно скучно. Я здесь один, и вопреки ожиданиям, почти за два месяца не встретил никого, с кем бы мог провести это время. Вот и тусуюсь с этой троицей. Все бы ничего. Они веселятся, мы часто зависаем в кафе или на пляже. Ребята беззлобные, безобидные, я бы даже сказал. И до недавнего времени все было совсем неплохо. Пока я не остался с ними до утра. И не напился текилы. Они подловили меня на спор. В целом – спор несложный. Нет ничего катастрофичного, на первый взгляд. Они считают, что я гей. И предложили мне соблазнить одного парнишку. Поцеловаться с ним. Жарко, чтобы им понравилось. Если я это сделаю – Наташа отдаст мне приглашение. Если бы я на самом деле был геем – сделал бы без проблем. Но ведь, это только мое прикрытие.

– Клим, – пьяно смеялась Наташа тем вечером.

Мы сидели в одном из баров, она уже влезла на барную стойку, уселась на ней, свесив свои длинные ноги, размахивала бокалом с коктейлем и громко смеялась.

– Клим! Я предлагаю пари!

– Ну, – я тоже был нетрезв.

Очень.

– Ты же хочешь это приглашение, признай! Все спортсмены мечтают туда попасть!

– Ну, – кивнул ей отяжелевшей головой.

– Предлагаю пари! Спорим, что ты, такой суперкрутой, суперкрасивый, самый яркий в этом году… И самый желанный… Не сможешь соблазнить…

Наташа икнула, сделала большой глоток из стакана и выбросила его себе за спину. Бармен увернулся, потом просто добавил ей в счет посудину.

– Не сможешь соблазнить застенчивого парня? Если ты его соблазнишь – я отдам тебе приглашение. Сразу! В конце концов, папа достанет мне еще одно! Если мальчик тебе понравится – возьмёшь его с собой, а мы полюбуемся на вас!

Я даже несмотря на опьянение, решил использовать возможность:

– В чем… – язык еле шевелился, – в чем должно состоять соблазнение?

– В поцелуе! В поцелуе. Но не обычном – мы будем наблюдать! Жарко должно стать нам всем!

– Ага! – поддержала ее не менее пьяная Анна, висевшая у меня на шее.

Девчонки любят так делать с брутальными геями. Женоподобным меня уж точно не назовешь, поэтому…

– Только поцелуй?

– Только! Только поцелуй, но жаркий!

– Кто мишень? – уточнил Андреас, вездесущий крысёныш, все лето подбивавший ко мне клинья.

– На закрытом пляже в отеле “Оберг” появился новый спасатель. Они каждый год новые. Я каждый год здесь и мне не раз удавалось затащить их в постель. Но этот… он какой-то неприступный! Что я только ни делала – ноль эмоций. Серьезный и безумно красивый. Совсем не такой, конечно, как ты, Клим. Он и пониже, и похлипче, хотя тоже очень спортивный. Мне до жути понравились его глаза. У тебя они красивые, серо-зеленые, а у него они… почти фиолетовые! Магический оттенок при его-то светлых волосах. И вот, представьте, подобный экземпляр до сих пор ни с кем из отеля не встречается. Я каждый день прохожу мимо толп женщин, которые спорят на него. Но они… они спорят между собой. А я подумала, может быть, проблема в другом? Почему бы не проверить его тобой?

– Даже если он натурал, – хохотал Андреас от восторга, – он не сможет устоять! Клим – сексуальная машина. Мне кажется, ему стоит только дотронуться до кого-нибудь, и тот сразу…

– Без подробностей, Андреас! Клим тебе каждое утро пожимает руку! – девушки веселились от всей души. – Ты пока живой!

– Ага, я только таскаюсь за ним, если вы не заметили.

– Идет! – услышал я гром. Не сразу дошло, что это был мой собственный голос. – По рукам. Я соблазню вашего спасателя, а ты отдаешь мне свое приглашение.

Кажется, наше рукопожатие разбил Андреас – он налег на наши руки всем телом. Потом упал. А потом… Я ничего не помню.

– Так, что? Ты так и будешь сидеть и ничего не делать?

Сейчас утро. С момента спора прошло несколько дней. Я успел протрезветь и осознать. Какой же я идиот. Не продаюсь, значит?! На тот пляж не попасть – Наташа дала мне свою карточку, что-то типа пропуска, который выдают постояльцам отеля “Оберг”.

Я видел того парня. Которого должен поцеловать. Даже подходил что-то спросить.

– Клим… Ребята, похоже, Клим решил слиться!

Я открыл глаза – Наташа размахивала пригласительным на манер веера.

– Нет. Я как раз думаю о нем, – в третий раз растянул улыбку. – У меня есть план. Вам понравится.

– О… – Анна захлопала в ладошки. – Великолепный Клим идет в атаку!

– Готовим попкорн! Но лучше бы ты соблазнял меня. Наташа, я не могу выкупить у тебя пригласительный?

– Неа… Пари, есть пари!

Глава 2

– Генри. Это твое последнее испытание, я думаю, ты уже готов.

– Да, отец.

Этот разговор состоялся в конце весны. Отец вызвал меня прямо из Штатов – там я заканчивал другое “испытание”.

– Ты с честью прошел все, что я для тебя подготовил. Ты знаешь, что, если справишься, в следующую новогоднюю ночь ты станешь полноправным управляющим всей сети отелей “Оберг”. Это огромная ответственность, сынок.

– У нашего сына сильный характер, дорогой Гудбранд.

– Я знаю, Лаура. Действительно, сильный. Чем больше я за ним наблюдаю, тем больше уверяюсь в мысли, что его характер куда жёстче моего.

– Гораздо, – кивнула мать.

Мы разговаривали за завтраком. В каждом из отелей “Оберг” есть пентхаус, который использует лишь семья Обергов. То есть мы. В каждом из пентхаусов есть такая терраса с видом на город. Сорок восемь пятизвездочных отелей по всему свету – этот объём работы возьму на себя я уже в новом году. Отцу семьдесят. Я поздний и единственный ребенок, больше ему некому передать империю, которую он создавал всю свою жизнь. Я отлично понимаю всю ответственность, которая ляжет на мои плечи. Поэтому безропотно выполняю каждое задание и проверку.

– Я вижу, что ты относишься ко всему серьезно. Ты помнишь наш девиз – все для клиента. Я надеюсь, ты не обижаешься на меня. Тебе пришлось примерить на себя многие роли.

– Нет, отец, я все понимаю.

– Он немногословен, Гудбранд. Ты знаешь нашего сына. Никогда лишнего не скажет.

– Хорошее качество для руководителя, – поднял вверх стакан с минеральной водой без газа отец. – Признаюсь, мне поначалу было очень страшно, доверять империю двадцатипятилетнему мальчишке – рискованное мероприятие. Но ты доказал, что можешь быть ответственным. Я специально давал тебе разные задачи и все инкогнито. Все ждал, что молодость возьмет свое, что ты начнешь хвастаться перед персоналом, рассказывать кто ты и заводить романы направо и налево. Но ты порадовал меня. Хорошо усвоил науку, что ощущение власти лишь мешает успешному бизнесу. Расчет, план и четкое выполнение всех его пунктов – вот залог успеха империи “Оберг”.

– Да, отец.

– Ты получил высшее образование с золотой медалью, ты отличаешься восхитительной физической подготовкой, ты выдержал все испытания с честью. Я думаю, ты готов. Но теперь лето, почему бы тебе не закончить твою проверку на высокой ноте? Я долго думал, какое же задание тебе дать. Ты был управляющим, менеджером, ты стоял за стойкой и относил вещи клиентов. Ты работал на уровне с горничными. И везде инкогнито. Знаешь, у меня есть желание организовать грандиозный праздник в Новый год, во время которого все узнают, кто ты. Да, – отец пожевал старческими губами, – но это потом. Последнее задание, Генри. Знаешь, как некоторые мудрые родители детям дают яйцо и предлагают позаботиться о нем? Я сделаю что-то подобное. Доверю тебе жизни клиентов нашего отеля здесь, на побережье Адриатического моря. Ты в отличной физической форме, как я уже говорил, ты великолепный пловец. Небольшие курсы, и ты сможешь сыграть и эту роль. Этим летом, дорогой Генри, ты будешь работать спасателем. Последнее задание, сынок. Не так и много для наследника империи?

– Я все выполню, отец.

Обещал. И выполню. Уже два месяца я занимаю пост спасателя на закрытом пляже у одного из отелей “Оберг”. Работа действительно ответственная. Здесь хороший пляж, но часто волны бывают высокими, многие отдыхающие не умеют с ними справляться. Кого-то спасать приходится буквально каждый день, нередко по нескольку раз за день.

У нас есть свой пост. Обычно дежурим по двое. Я не слишком общительный, признаю. С детства таким был. Отец приучил меня к мысли, что ко всему должен относиться отстраненно. Как подобает руководителю, человеку, ответственному за тысячи рабочих мест. И за тысячи клиентов. Именно из-за этой отстраненности, я обычно не общаюсь. Привык к понимаю, что это всего лишь очередное испытание. Скоро эти люди ко мне будут относиться иначе. Я не должен интересоваться их личной жизнью, и не должен рассказывать о своей. Меньше слов, больше дела. Я хороший работник, но плохой друг и коллега. Со мной не выпьешь пива после работы, но зато я выполню все “от” и “до”, как прописано в уставе компании “Оберг”.

И в этот раз я не должен был так опростоволоситься. Никогда не ошибаюсь. Никогда и ни с кем не позволяю себе вольностей. Меня воспитали иначе. Если бы не этот человек… и в этот раз, выполнил бы все на десять с плюсом.

Это было в пятницу. Праздник города – все постояльцы уехали веселиться в центр, никого не было на пляже. В том числе и из-за высоких волн. Пришел только один человек – он просидел здесь до самого заката. И я тоже. Отпустил напарника, сам остался дежурить. До последнего посетителя, как сказал отец. Этот парень пробыл здесь весь день. Он не ходил купаться. По идее мог и не пойти даже сейчас.

Он сюда приходит несколько дней подряд. Спортсмен, сразу видно. Очень красивое тело, как и лицо. Жгучий брюнет с бронзовой кожей. Мы все под этим палящим солнцем превратились в шоколад. Даже мне приходится мазать на себя тонны крема, чтобы со своей бледной кожей, находясь на пляже с утра и до позднего вечера, не сгореть окончательно. Мой родной город не избалован таким количеством солнечного тепла, хотя тоже является приморским.

Он просидел на своем полотенце до самого заката и в тот момент, когда здесь не осталось кроме нас совсем никого, отправился искупаться. С разбегу ухнул прямо в волну – как он это сделал, как будто взрослая птица взмахнула крыльями и полетела, подхваченная потоками ветра. Я засмотрелся на то, как он вошел в воду. И после этого никак не ожидал…

Что этот парень начнет тонуть!

Ринулся за ним. Не в первый раз такое вижу – был готов, тело отработало молниеносно. Подплыл к нему, парень потерял сознание в моих руках. Я вытащил его на берег. В воде справится с ним было гораздо легче.

– Здоровый какой, – пробормотал я по-шведски, таща тело спасенного по песку.

Он и вправду был довольно тяжелой ношей для меня. При всей своей подготовке тащить вес минимум в два раза больше себя – задача не из легких. Дотащив, положил его на лопатки. Мельком, это заняло долю от доли секунды, отметил, насколько же он физически крепок. На его теле прорисована каждая мышца и это далеко не ложная сила. Если бы только что не вытаскивал его собственными руками, мог бы поспорить, что он профессиональный пловец.

Однако, не было времени размышлять. За моей спиной солнце уже садилось в море, оно скользнуло теплым лучом по его загорелой коже. Я опустился к его рту, послушать дыхание. Он мне показался странным, обычно я так не поступаю, пульс щупаю первым делом. Но в этот раз… я словно знал, что здесь есть какой-то подвох!

В одно мгновение, пока мое ухо нависало над его ртом, а потом я повернул голову, чтобы посмотреть на спасенного, чьи-то огромные руки схватили мою голову, крепыш подтянул меня к себе и зажал мой рот поцелуем. Я физически ощутил, как солнечный луч остановился на моей голой спине. Следующей остановкой были две лапы “утонувшего”, которые разом легли на мои ягодицы и смачно сжали их. Мгновением позже, пока не успел осознать происходящее, меня самого уже повалили на лопатки, а то сильное тело, которым я так восхищался только что, налегло на меня сверху. Я оказался у него между ног, его язык в моей глотке, а мое сознание рассыпалось по песку, который намок от воды, стекавшей с наших тел.

Это продолжалось совсем недолго. Задержись он хоть на мгновение – получил бы отпор. Но мой шок сыграл ему на руку. Я не ожидал, что кто-то может так подло воспользоваться сосредоточенностью работника, находящегося на ответственном посту.

Пока я пытался сложить в голове дважды два, его огромное тело заскользило по мне, одна рука нападавшего держала меня за затылок, а другая за ягодицу. Он несколько раз подтянулся прямо лежа на мне и сейчас я могу с уверенностью сказать – за секунду до того, как он вскочил на ноги, я ясно почувствовал проснувшееся напряжение под его плавками.

Я не мог… не почувствовать, потому что… сам находился точно в таком же положении.

Он вскочил за мгновение до того, как я собирался ударить его и закопать его труп здесь же, на этом же пляже, и был таков! Легкой спортивной трусцой посетитель направился на выход. Когда я ошарашенно обернулся – его уже и след простыл.

Так и остался сидеть на горячем, еще мокром песке, силясь переварить произошедшее.

Глава 3

Утро выдалось жестким. После бессонной ночи вскочил в несусветную рань, почти как на работу собрался. Запрыгнул в свой красный кабриолет, хотел уехать куда-нибудь подальше, но обнаружил, что бензин кончился. Пришлось заезжать на заправку. Остановился позади новенькой “Теслы”, заглушил двигатель. Какой дурак ее здесь оставил?

Не спешил выходить из салона. Ха, счастливый обладатель приглашения на вечеринку года! Все оказалось не так просто, как мне бы того хотелось. Чувствую себя, как последняя проститутка. Надо же! Продался за клочок бумажки. Все последнее время усердно тренировался, надеясь попасть в конце августа в отель “Оберг”. Сегодня впервые не могу вернуться к тренировкам. Дерьмовое ощущение никак не хочет отступать. Согласен, это шанс, моя жизнь, бла-бла-бла. Но какой ценой?

Тяжело выдохнув, хотел выйти из тачки, желание уехать куда подальше росло с каждой минутой. Я бежал от самого себя. Не вышел. Взялся за ручку в дверце, но в последний момент увидел, как к соседней колонке подъезжает старенький, дряхлый автомобильчик. Водитель аккуратно припарковался и сразу вышел на улицу. Я окончательно убрал лапу с ручки на двери. Этим водителем оказался тот спасатель, над которым я накануне так жестко надругался! Парень не сразу заметил меня, хоть я и сидел в весьма приметном кабриолете, крыша сегодня была открыта. Он обошел свой итальянский запорожец и помог вылезти наружу столетней скрюченной бабуле. Со всем вниманием поддерживал под руку. Закончив с этим, он развернулся в мою сторону.

Черт! Заметил меня. А я с тупой рожей сижу, держусь за руль и не знаю, как поступить. Наверное, надеялся, что он засмущается и сбежит. Побоится своей родственницы или еще чего-то. Но, мои надежды не оправдались. Парень направился прямо ко мне. Я натянул на себя самую беззаботную улыбку – постараюсь перевести все в шутку. А еще лучше, спровоцировать его. Может, если он набьет мне морду, хоть тогда полегчает? Да, это было бы лучшим решением! Нормальная мужская разборка, вот, что мне необходимо!

Тем временем, спасатель все приближался. Я быстро оценил его физическую подготовку. Это верно, он уступает мне в росте. Однако, это еще ни о чем не говорит. Сегодня он в джинсах и обычной майке, а вчера и предыдущие дни был в одних плавках. Он силен, бесспорно. Крепко сбит, это значит, занимается не только плаванием. Вполне может быть, бить умеет. Что ж. Это хорошо – есть шанс, что не сильно попортит внешность. Если мне полегчает, я бы все-таки хотел попасть в отель “Оберг” и вернуться к своему плану. Не хочется туда приезжать с разбитой мордой, драчунов никто не любит брать на работу.

Зацепил взглядом руки спасателя – он не сжимал их в кулаки. Посмотрел на его лицо – в глазах никакой злобы. Он абсолютно спокоен. Внутри моего неуклюжего тела проснулась едкая штука, называемая совестью. Черт! Он еще и добряк!

– Привет, – парень приблизился, заговорил со мной по-английски.

– Эй, привет! Как дела?! – я улыбнулся еще шире, может быть мой вид его взбесит?

Не тут-то было. В сиреневых глазах царило спокойствие, однако спасатель не улыбался. Трудно было понять, чего он хотел и зачем вообще подошел.

– У вас все в порядке? – поинтересовался он.

Твою мать! Добрый самаритянин! Добить меня хочет?

– Мне показалось, вы вчера были не в себе. Это могло быть шоком после несчастного случая. Я бы советовал вам обратиться к дежурному врачу при отеле “Оберг”.

Смерил его взглядом. Черт! Да что же это такое, издевается он что ли? Позади старушка, с которой он приехал на ржавом заграничном запорожце, позвала спасателя. Он обернулся, махнул ей. Совесть меня загрызла окончательно. Бедный парень. Он беднее, чем я. Я-то хоть в жизни состоялся, а он вынужден работать за гроши в отеле. Отель крутой, безусловно, но кто сказал, что этим парням платят соответствующе? К тому же жизнь в Европе стоит денег. Куда больших, чем у меня на родине. Я все же решился.

– Слушай, парень, – стер идиотскую улыбку со своего лица, – я должен извиниться. Согласен, это был шок. Ты прости меня. Так получилось.

Спасатель продолжил на меня смотреть и ничего не говорить. Честно. Серьезно. Я никогда не сбегаю от ответственности. Но… это было невыносимо. Я прекрасно знаю, твою мать, что такое жить в бедности! И что такое насмешки со стороны других людей! Этот парень не заслужил, чтобы его так по-свински использовали. Моя карьера обошлась мне слишком дорогой ценой!

– Извини, – бросил еще раз смущенно.

Повернул ключ в зажигании, не глядя на того, кого вчера обидел, объехал крутую «Теслу» и свалил с заправки. Зальюсь в другом месте. Черт подери!

Почему я раньше не подумал об этом своей тупой башкой? Включился в игру богатых бездельников! Здесь, под палящим солнцем, расслабился. Курорт, мой первый за всю жизнь отпуск. Я вроде продержался все время, не давал им собой манипулировать, шел к цели. И… расслабился. Всего лишь на один чертов вечер, расслабился. Ладно бы, этот парень оказался сорви головой, ловеласом. Еще кем-нибудь! Но мне бы подумать, кем он работает! Спасатель! Спасатель, твою мать!

Я же наблюдал за ним. Несколько дней приходил на пляж, делал вид, что отдыхаю, присматривался. Его напарники постоянно менялись – они любили поспать под козырьком или в спасательской будке. Этот же всегда на посту. Или зорко наблюдал за всеми, или объезжал территорию. Обязательный, правильный. Черт! За работу держится! Правильный парень, таких бы побольше на земле. А я… Свинья последняя. Никогда не думал, что встану на сторону уродов, которые так поступают.

Остановился при первой же возможности, вышел из тачки, направился на пляж. Не могу находиться даже в своей машине. Теперь все, что связано с призом, с этой красивой жизнью стало отвратительным. Черт! Черт! Черт!

Я же сам из низов вылез. Нищеброд, которому повезло. Своей матери не был нужен. Она родила меня, разошлась с отцом и вышла замуж за другого. От второго мужа у нее трое детей. Я ей не был нужен с самого начала. Мне повезло, что по соседству с нами жили хорошие люди. Пара, у них был сын, Витька, мы с ним дружили. Тетя Света и дядя Саша, оба работали тренерами в местном бассейне. Там мы с Витькой провели все свое детство. Они жалели меня, брали с собой. После садика, потом после школы. Мы с Витькой постоянно были в воде. Так вода стала моей профессией – бассейн по факту был моим домом. Когда вырос – выбор профессии стал очевиден, ничто в этой жизни я не знаю лучше, чем воду. Не имея ничего, мне удалось стать кем-то. С этими соревнованиями я всего лишь хотел найти способ заработать на собственное жилье, может быть помочь сестрам и брату. Они хоть всегда жили при матери, но им даже сейчас несладко приходится. Мы не очень ладим, редко видимся, редко разговариваем, но это совсем не означает, что я их не люблю.

– Привет! – пока я стоял, сжимал от злости кулаки и смотрел на море, ласкавшее мои голые ноги, ко мне подошла девушка в купальнике.

– Привет, – прищурился, сквозь солнечные лучи с трудом разглядел ее внешность. Миленькая, загорелая, прикольный желтый купальник.

– Ты здесь один? Не хочешь присоединиться к нам? Ты ведь Клим, да? Я видела тебя на плакате!

Она показала рукой куда-то в сторону, откуда до сюда доносился шум веселящихся людей. Я даже не посмотрел. Не до веселья сейчас. Очередные скучающие отдыхающие. Богатая жизнь никак не отлипнет от меня. Черт! Это не мой мир! Мне надо делом заниматься. Я уже… отдохнул.

– Прости, я жду кое-кого.

– Серьезно? Ну, как хочешь. Если не дождешься – мы еще будем здесь.

Она почти ушла, но в последний момент вернулась.

– А, может быть, номерами обменяемся?

Мой ответ перебил свист. Свистели несколько парней из ее тусовки – только что по дороге мимо пляжа проехала новенькая черная “Тесла”. Я еще на заправке ее заметил – только с конвейера, крыша прозрачная, крутая модель. Даже здесь, на этом побережье, такая машина привлекает всеобщее внимание. У местных и приезжих больше в почете классика, “Мерседесы”, “Ауди”, “Порше”.

– Нет. Извини.

– Как знаешь! Если передумаешь, приходи! – крикнула она мне в спину на английском.

Все-таки лучше будет проехаться. Пока день, на местных пляжах мне покоя не дадут. Надо уехать в горы, туда, где потише. Может быть, я смогу остыть или хотя бы придумать, что теперь делать. К приглашению уж точно пока даже прикоснуться не смогу. Как искать работу? Чтобы потом всю жизнь совесть добивала меня осознанием того, как пришел к своему успеху? Теперь, в такой ситуации, я даже не сомневаюсь, что работу на вечеринке года найти получится. Закон подлости.

Черт!

Глава 4

– Молодой человек! Вы так любезно помогли мне перепарковать мою машинку, помогите уж до конца – я не знаю, как теперь работают эти пистолеты.

Проводив взглядом парня на красном кабриолете, вернулся к пожилой даме, которая несколько минут назад попросила меня помочь. Она подъехала не той стороной к колонке, как она сказала, давно не сидела за рулем.

– Вы уверены, что справитесь с управлением? – спросил ее, помогая управиться с заправочным пистолетом.

– Да. Конечно. Мне тут недалеко. В тридцати километрах отсюда есть деревушка, там живет моя старая приятельница. Еду к ней. Мы так давно не виделись. Представляете, молодой человек, я не заводила свою колымагу уже два года. Я проснулась сегодня утром и решила – если заведется, поеду. И, вообразите, я поворачиваю ключ и слышу ее урчание. Как и не стояла все это время! Чудеса, да и только!

– Полный? – уточнил на всякий случай.

– Полный, жмите, жмите. Кто знает, куда мы с моей Люси решим отправиться. Жизнь так прекрасна, когда тебе исполняется девяносто три!

Она заставила меня наклониться и поцеловала в щеку. Пожелал ей удачи. Теперь и я могу ехать. Эта заминка не повлияет ни на что. Сегодня я взял выходной. Не делал этого никогда. Отец настолько удивился, что даже позвонил мне.

– Генри, ты заболел?

– Нет, отец.

– Тогда в чем же причина твоего выходного?

Я впервые не знал, что ему сказать. Никогда не лгал. Я не живу так, чтобы у меня были для этого причины. И вот, эти причины появились.

– Ты молчишь. Ну, наверное, тебе действительно нужно. Хорошо, чтобы это ни было, сынок, надеюсь, что одного выходного тебе будет достаточно. Ты же помнишь, что это последнее испытание? Я хочу верить, что ты не сорвешься в последнюю минуту.

– Это один день, отец. Обещаю.

– Ладно. Хорошо. Верю тебе.

Сел в свою “Теслу”. Автомобиль поприветствовал меня. Двигатель бесшумно заработал. Я так и не успел встать как следует. Заехал сюда за питьевой водой, но заметил старушку за рулем, которая безуспешно пыталась выйти из сложной ситуации. Да и припарковался по привычке. Совсем недавно ездил на бензине, еще не успел привыкнуть к другой машине. Постоянно забываю об этом.

Это мой первый выходной. Впервые в моей жизни что-то пошло не по плану. Как выяснилось, для меня это большой стресс. Я вчера довольно долго просидел на пляже. Потом ходил взад и вперед, пытаясь решить, что делать.

Мало контактирую с людьми. Никогда и ни с кем не было отношений. Отец сказал, что я узнаю, когда встречу своего человека, а пока молод, мне стоит заняться бизнесом. Он с нетерпением ждал моего совершеннолетия. Отец постоянно болеет несмотря на то, что за ним следят лучшие врачи, каких только можно найти. Последние годы я только учился и готовился перенять бразды правления.

Это мне никак не мешало. Семейный психолог сразу сказал родителям, что я аутсайдер. Мне комфортно быть одному и заниматься одним делом. Мне комфортно без друзей и подруг. В моем мире таковых людей найти очень сложно. Как говорит отец, я родился управленцем. И перестану им быть, лишь если продам семейный бизнес. Но этого делать не хочу. Мне нравится то, чем мы занимаемся, я очень люблю и уважаю своего отца, его дело.

До вчерашнего дня передо мной никогда даже не вставала проблема завести с кем-то отношения. Мне это было без надобности. В мой график это не вписывается.

До вчерашнего дня я даже ни с кем не целовался. Отец говорил, что я почувствую, когда придет время.

До вчерашнего дня со мной ничего подобного не происходило. Даже выполняя отцовские задания, я был отрезан от остальных. Если ты занят лишь работой, рано или поздно остальные теряют к тебе интерес.

До вчерашнего дня я не знал, что такое… злость. За ночь мне удалось подавить это чужеродное чувство в себе. Я справился с этим настолько хорошо, что сегодня, когда увидел того парня, смог спокойно к нему подойти. Я не знал, как произойдет эта встреча. В любом случае, он постоялец отеля, раз у него есть карточка. К тому же, в первые часы, как вспылил, не подумал, что у парня мог быть шок. Сегодня удостоверился в своих подозрениях – он выглядел виноватым, искренне извинялся. Я понял, что парень чувствует себя неловко. Этого было достаточно, чтобы отпустить ситуацию.

Как бы там ни было, выезжая с заправочной станции, я решил не отменять своих планов и хорошенько прокатиться. Люблю быть за рулем – медитативная поездка помогает разуму успокоиться и очиститься. Проезжая мимо ближайшего пляжа, сбросил скорость. Краем глаза заметил на парковке знакомый красный кабриолет. А чуть поодаль крупную, спортивную фигуру того парня, рядом стояла девушка. Они о чем-то болтали.

Шок? Был ли это на самом деле шок? Хорошо помню, как вытаскивал его. Он будто бы был без сознания. Успел ли он наглотаться воды? Успел ли действительно потерять сознание?

Покоя не давала его веселая, беззаботная улыбка, то, как легко он покинул пляж…

Я выезжал из города по новой дороге. Почти не заметил, как преодолел около четырехсот километров. На перерыв остановился в живописном месте, на холме с видом на морскую гладь. Открыл дверь машины, но выходить не стал. Мне хотелось кое о чем почитать в сети.

Вбил в поиск: “Секс мужчины с мужчиной”. Телефон выдал мне целый список информации по теме. Я холодно принялся за ее изучение.

Таков мой характер. Если я узнаю что-то новое, стараюсь максимально ознакомиться с темой. У меня еще не было отношений. Никаких. Даже поцелуев. Это что-то новое для меня. Возможно, осознать свои чувства мне поможет глубокое изучение темы. По крайней мере, раньше помогало.

Я не заметил, как пролетели следующие несколько часов. Домой, обратно на съемную квартиру, вернулся к вечеру. Отец настаивает на достоверности, я не живу в отелях во время выполнения заданий, прибываю инкогнито, вроде как на интервью. Если персонал узнает кто я, испытание пойдет насмарку. Я не смогу увидеть ситуацию с низов, все будет подставлено. Поездка действительно помогла мне узнать что-то новое. Что-то из этого разложить по полочкам. Но все равно, в голове все еще царил довольно сильный хаос. Поэтому без ужина решил отправиться на длительную пробежку.

Было уже совсем поздно, я пробежал около четырех километров. Закат близился к своему завершению. Чтобы увеличить нагрузку, направился вдоль берега, но через дюны. Небольшие подъёмы и спуски, отличное препятствие для меня.

Сначала я увидел огонь. Небольшой свет от костра и искры, исчезавшие в ночном небе. Потом я услышал разговор. Его голос узнал сразу. У меня отличная память. Среди прочего я говорю по-русски, поэтому разобрал каждое их слово. Не подслушиваю. Не имею такой привычки, просто побежал дальше, однако они говорили достаточно громко, чтобы я против воли стал свидетелем их разговора. Там были женские голоса и один чужой мужской. И один его.

– Клим! Это было потрясающе! Я не жалею ни на мгновение! Ты отработал на все сто! – восхищенно говорила одна из девушек. – Спасатель обомлел! А когда ты схватил его за задницу! О… Мы с Анной чуть не выпали с балкона. Мы все-все видели!

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

– О, нет же! Клим, позволь нам смаковать это! Пари было замечательной идеей. Это событие лета – мы никогда этого не забудем, – подтвердила вторая девушка.

И снова первая:

– Я надеюсь, тебе понравилось с ним целоваться? Хоть этот спасатель из отеля “Оберг” в твоем вкусе? Надеюсь, ты влюбился в него! Любой гей был бы счастлив…

На этом я остановился. Услышал, как злость вернулась ко мне. Она вернулась со звуком – скрежетала моя сжатая челюсть. Пари?! Я слышал о таком, состоятельные гости гостиниц любят развлекаться и иногда эти развлечения касаются работников этих самых гостиниц. На сей раз… я оказался в их числе.

– Нет, – только и ответил знакомый мне голос.

– Клим, он тебе понравился. Видишь, и пари иногда идет на пользу, – заговорил второй мужской голос.

Его я не знал.

Я обернулся. Услышал, как кто-то из компании встал и направился в мою сторону. Я стоял в дюнах, в этой темноте меня невозможно было заметить. Человек прошел мимо, он скрылся немного впереди, в кустах. А за спиной, позади, продолжился разговор:

– Клим восхитителен! Да, это была отличная идея с пари. Поспорить на застенчивого спасателя. Они оба такие сексуальные, это было нечто. Прямо в лучах заката! Как Клим его обманул, а ведь то поверил, что профессиональный пловец тонул!

Мои зубы вновь заскрежетали. Повинуясь инстинкту, я направился за своим обидчиком. Как раз, как только настиг его – Клим, как звали его друзья, вышел из кустов. И первым делом столкнулся со мной. Мы оба уже привыкли к темноте, так что он прекрасно увидел того, кто преградил ему путь. Мы стояли в стороне – его знакомые никак не смогли бы нас заметить.

Повисла пауза. Я сжимал кулаки. Налететь на него молча – не было в моих правилах. Он должен защищаться!

– Пари, значит? – спросил я на чистом русском.

Спортсмен, стоявший сейчас передо мной в одних плавках, по-видимому, был ошарашен. Ни следа от его беззаботной улыбки.

Я был готов к драке, пробежав уже некоторое расстояние, достаточно разогрелся, чтобы тело начало работать. Он понял, зачем я здесь. Я первым ударил его в живот. Клим оттолкнул меня – я налетел снова. Он пытался скрыться, через несколько десятков метров я нагнал его, перехватил рукой за шею, повалил на землю. Пусть я уступаю ему в росте, но его мощная шея накрепко застряла в моем захвате. Он упал на четвереньки, я оказался сверху. Поверженный вцепился в мою руку, мешавшую ему дышать, и прохрипел:

– Я не собираюсь с тобой драться! Выпусти пар и вали. Я… виноват.

Действительно, он не пытался драться, лишь высвободиться. В моей голове молниеносно пролетело множество сказанных его компанией слов. Пари. Отработал. Любой гей был бы счастлив… Понравилось с ним целоваться…

Я не очнулся даже в тот момент, когда моя рука скользнула под его плавки и начала их с него стаскивать. Другой рукой я жестко держал его в захвате. У него не было шансов. Я споткнулся лишь в один момент – почувствовав напряженную ягодичную мышцу под своей ладонью. Его тело и впрямь было потрясающим. Он все-таки вывернулся, я накинулся снова – не позволил ему встать – заломил ему палец, сам навалился сверху, навис над его лицом.

– Что ты делаешь, черт тебя дери? – выдохнул великан подо мной.

Я знал, чего хочу. Это все мой отвратительный характер. Мама говорит, что я еще более упрямый, чем мой отец. Если что-то решил, даже умерев, доделаю. В этот момент я знал, чего очень хочу. И собирался получить это во что бы то ни стало. Отпустил его палец, больно схватил Клима за короткие черные волосы и с силой заставил его запрокинуть голову. Мне потребовалась секунда, чтобы раскрыть его манящие губы своим языком. Клим был ошарашен не меньше, чем я вчера на пляже у отеля “Оберг”. Он полусидел, перед этим пытался отползти от меня, поэтому так и заморозился в этой позе, упираясь руками в песок позади себя.

Его губы оказались теплыми и влажными. На них остался сладкий вкус кокоса – наверное пил перед этим какой-то коктейль. Повинуясь усилившемуся желанию у себя в паху, налег на него еще сильнее и в конце концов повалил на лопатки. Упав на спину – он, наконец, проснулся. Попытался меня оттолкнуть за плечи.

– Что творишь, безумный? Повеселились и будет!

Я рванул снова на него. Клим оттолкнул меня ударом босой пятки в грудь. Воспользовался моментом, вскочил и побежал прочь. Это не сработало. Я быстро вскочил на ноги и без труда его нагнал. Снова набросился со спины, повалил на землю:

– Отвали, псих!

Он пытался лягаться, снова стоя на четвереньках, только это было затруднительно сделать. В его случае. Я заломил ему руку за спину. Весьма ощутимо – в таком положении было сложно брыкаться.

Меня уже повело. Стащил свободной рукой плавки с его ягодиц, налег на его спину всем телом. Возбуждение зашкаливало. Повинуясь голому инстинкту, стянул и свои шорты, ровно настолько, чтобы моя эрекция пристроилась между его ягодиц. Я хотел его, но не собирался делать больно. Поэтому сперва нежно поцеловал между лопаток.

– Твою мать, ты что делаешь?! – хрипел подо мной Клим.

Здоровый, сильный, его тело было похоже на тело молодого буйвола, которого мне удалось оседлать. Столько мощи подо мной. Он прохрипел свое возражение, но я не отпустил его. За годы общения с разными людьми я научился различать не слова, а интонации. Лишь интонации говорят нам правду. Сегодня он сказал мне, что тоже хочет этого.

Я еще раз поцеловал его между лопаток. Отдавшись инстинктам, делал только то, что хотелось. Поэтому у меня все прекрасно получилось. Если верить науке – это как с плаванием. Стоит довериться себе и все получится даже с завязанными глазами.

– Ты гей? – спросил я тихо.

Все же я должен что-то сказать. Я не насильник. Я хотел отомстить с полминуты назад. Сейчас мои желания изменились.

– Нет, твою мать! Я…

Я опять не поверил его словам. Голос выдал его. Он сам себе противоречил. Моя ладонь погладила его пониже спины. Он стоял на четвереньках, мужской зад упирался в мое возбуждение, при моих ласках он немного подался мне навстречу. Спина чуть-чуть прогнулась.

– Ты сказал, что тебе не понравилось целоваться со мной. Но я почувствовал нечто другое…

В подтверждение своих собственных слов, я проник рукой под его плоский живот, опустился к его паху и удовлетворенно коснулся его набухшей эрекции.

– Примерно это же самое, – сказал немного тише.

Мне было приятно прижиматься к нему. Настолько приятно, что уже едва сдерживался. Но я не спешил. Читал, что в первый раз это может быть болезненно для обоих. Тем более, без подготовки. Поэтому погладил его эрекцию, он и здесь оказался внушительным.

– Не трогай меня, – Клим не смог скрыть стон.

Его возбуждение танцевало в моей руке. Мне на удивление было очень приятно это занятие. Необыкновенно ощущать, как кому-то настолько хорошо в твоих объятьях. Поддавшись порыву, я немного толкнул его своими бедрами. Его ягодицы пошатнулись вперед, потом вернулись назад. Он пытался устоять на коленях, а я пока не входил в него. Для этого было слишком рано.

Чувствовал, как нарастает его желание, слышал отяжелевшее дыхание повергнутого титана. Он даже не заметил, что я больше не удерживаю его – моя освободившаяся рука обняла его под грудь, я сам полностью налег сверху, намочил его своим потом и еще несколько раз подряд толкнул бедрами, все еще поверхностно, все еще не вторгаясь в него.

– Я собираюсь продолжить, – предупредил Клима, не переставая гладить его окрепшую силу.

Я говорил на его языке, он прекрасно все расслышал и понял. Ответил не сразу. Ответ он выдавил из себя через силу:

– Продолжай, черт тебя дери.

Моя рука пустилась во все тяжкие. Я получал удовольствие от этих поглаживаний. Он был уже совсем близок, поэтому не переставая купать его в будоражащих ласках, еще немного налег на парня, заставив его чуть шире расставить колени, они глубже вошли в песок, как и его сильные руки. Его грудь ходила ходуном, еще немного, и он будет окончательно готов. Я принял решение, что пора перейти к чему-то более серьезному. Намочил два пальца второй руки собственной слюной и поднес эту руку к его ягодицам.

– Клим, тебя же зовут Клим? – спросил его прежде, чем проникнуть внутрь его потрясающе мощного тела.

– Да… – он выдавил это вместе с коротким кашлем, парня вело от моих действий, он, мне так показалось, уже забыл, где находится в эту минуту.

Нас окружала почти непроглядная темнота, но я видел очертания его тела достаточно отчетливо. Мне этого хватило, чтобы самому возбудиться не меньше. Я продолжил, нажал двумя пальцами на маленькую дырочку между его ягодицами, на всякий случай усилил ласки его эрекции. Ему могло быть больно, я хотел смягчить проникновение как можно больше.

Он зашипел, потом выругался, однако меня не отогнал. Я просунул пальцы немного глубже, продолжил его массировать и изнутри, и снаружи. Несколько мгновений он был зажат, но постепенно возбуждение подействовало – Клим расслабился, и я ввел оба пальца до самого предела. Теперь мы оба были готовы. Я убрал свои руки. Немного отстранился, Клим покорно стоял в этом положении, профессиональный пловец тонул в безуспешных попытках справиться со своим телом. Погладил его крупные, крепкие ягодицы, не затягивал, приспустил свои шорты и помогая себе пальцами, осторожно проник в него своей плотью.

Это было сделать не так легко. Проход был очень узкий. Я снова обласкал рукой его эрекцию. Мягко толкнул его бедрами один раз. Его мужская сила в миг напряглась. Толкнул еще раз, и пока он не остыл еще один раз. Он окреп настолько, что я с трудом удерживал его в своих пальцах. Я толкнул еще несколько раз, Клим тихо застонал, захрипел – мгновенно из него выплеснулась мужская жидкость, а проход, в котором был я, расслабился. Я сотряс его быстрыми, настойчивыми толчками, он прогнулся в неуправляемом экстазе, я успел освободиться от своего напряжения до того, как Клима отпустила эйфория оргазма.

Вышел из него, позволив новому знакомому окончательно расслабиться, что он и сделал – упал животом на песок. Я натянул обратно свои шорты и остался сидеть на коленях. Сам с трудом сдерживал грудную клетку, разошедшуюся в бешенном танце. Думаю, если бы не моя физическая подготовка, мне тоже могло прийтись нелегко.

– А… черт! – простонал огромный титан, перевернувшись на спину. – Твою мать.

– Тебе больно? – спросил его негромко.

Вокруг, на всем пляже стояла мертвенная тишина. Мы удалились на достаточное расстояние от его друзей, чтобы они не могли нас не только услышать, но и найти.

– Да, черт тебя дери! Кто ты такой?!

Клим взялся за плоский живот и сел на песке. Я подтянул к нему его плавки.

– Меня зовут Генри. Очень приятно познакомиться.

Он посмотрел на меня в этой темноте. Белки его ярких глаз словно светились.

– Да уж, приятно, – проворчал он, натягивая единственную одежду обратно на свое тело.

– Тебе больно? – повторил свой вопрос.

Хотя обычно я не имею такой привычки. Общаюсь редко. Тем более на личные темы. Это мой первый такой опыт.

Титан как будто бы смутился.

– Нет, не настолько. Жжет немного и чешется.

– Я могу тебя отвезти домой?

– Чего?

– Домой отвезти?

– Совсем сумасшедший? Вали отсюда. Считаем, что мы с тобой квиты. Надеюсь, больше никогда не увидимся.

– Ты разве уже уезжаешь?

Не понимал, почему он себя так ведет. Почему резко отвечает. Только что мы оба получили удовольствие. Я бы мог с уверенностью утверждать, что он получил больше, ведь все за нас двоих делал я.

– В смысле, уже уезжаю?

– Ты говоришь, что мы никогда не увидимся. Я хочу узнать, по какой причине.

– Эй! Ты совсем недалекий? – титан покрутил пальцем у виска. – Забудь обо всем, что здесь было. Я тебе свой долг отдал. Мы квиты.

Он поднялся, я вслед за ним.

– О каком долге ты говоришь? – серьезно спросил его.

– Об этом, – показал он на песок. – О каком же еще? Ты мне отомстить хотел? Отомстил! Все. Привет. Забыли, проехали. Я тебя не знаю, ты меня не знаешь!

Он сделал несколько шагов в сторону того места, где остались его друзья.

– С чего ты решил, что это была месть? Ты мне понравился, я хотел этого. Я так понял, и ты тоже. И…

– Чего? – он словно бы в испуге обернулся. – И?

– И я хочу тебе предложить встретиться еще раз.

Глава 5

– Клим! Ты где был так долго? Мы уже решили, ты отправился домой!

– Ага.

Я обернулся назад – спасатель, хоть в этом повезло, за мной не пошел. Что он там сказал? Еще раз встретиться со мной? Я шел по песку и спотыкался буквально на каждом шагу. Ноги превратились в вату. Бухнулся на песок рядом с ребятами, отобрал у Наташи бутылку с пина коладой и сделал несколько больших глотков.

Мне как-то это надо пережить.

– А ты успел изрядно высохнуть, – рассмеялись девчонки. – Пей, пей. А мы тебя еще на что-нибудь уговорим.

Не отреагировал. Слишком был занят своими мыслями. Да они и не настаивали, болтали о своей ерунде.

Сделал еще несколько глотков – домой пешком дойду, здесь недалеко.

Что это было? Привиделось? Поерзал на месте, очень хорошо ощущаю собственную задницу. Нет. Не привиделось. Кто бы мог подумать, что меня так переклинит. Надо было догадаться – вчера, когда напал на него, убегал так быстро поняв, что еще секунда и не смогу скрыть свою реакцию на него.

– Ладно, я домой. Всем пока.

Все же не смог остаться с ними. Вскочил – пошел прочь. Алкоголь с собой не взял. Довольно с меня приключений.

– Завтра позвони мне, красавчик! – крикнула мне вслед Наташа.

Не слышал и не думал о ней. Моя голова сейчас занята чем-то совсем другим. Кто этот парень? И что, черт возьми, я вытворяю? Час от часу не легче! Какого хрена позволил так с собой поступить?! Да он почти изнасиловал меня!

Генри… Твою мать!

Очень приятно! Ага!

Это я! Я всегда в отношениях доминирую! Я! Всегда! Доминант! Всегда!!!

Твою мать.

Он меня будто девчонку на песке разложил. А я…

А мне…

А я даже думать не хочу о том, как себя вел!

Не-е-ет. Нет, ничего этого не было.

От бессилья и ужаса всей ситуации врезал кулаком по ни в чем неповинному забору. Тот треснул.

– Ну, вот. Еще и имущество чье-то испортил, – пробубнил, остановившись.

Потыркал пальцем в месте излома, исправить хотел – толкнул, верхняя часть жалобно заскрипела и отвалилась окончательно, упав в сторону двора. Быстро обернувшись, поспешил ретироваться с места происшествия.

Я долго шел до отеля. Петлял по улицам. Рычал так, что прохожие шарахались. В конце концов более ли менее успокоился. Ладно. Так или иначе есть в этом плюсы. Я больше не чувствую себя виноватым. С чистой совестью отправлюсь на вечеринку года и займусь своей карьерой. Теперь это продажей трудно считать. Все же говорят, что на курортах должны случаться кратковременные романы.

Я сделаю вид, что так оно и было. Темно. Я не видел, кто это был. Мне кажется – девчонка. И все! И… Не так оно все было.

Мне удалось принять душ… Несколько раз. Потом я вырубился на чистом белье. Это реально помогло. Ночь проспал как убитый. Как бы там ни было, я избавился от лишней энергии – это точно. Мне кажется, даже сверх меры избавился. Он меня как будто опустошил под минус ноль. Что бы я ни говорил и ни чувствовал, но такого всепоглощающего опустошения в моей жизни еще не было. Как будто скрутил в бараний рог и выжал из меня все силы.

Застенчивый… спасатель. Кто застенчивый?

Я вырубился и прекрасно выспался. На утро был полон сил – моя тренировка состоялась. Настроение ко всему прочему было прекрасным. Чему как дурак радовался? Вернулся в отель как раз к завтраку – поел с большим аппетитом. Потом снова отправился спать и провалялся так до самого вечера. Когда мне позвонила Наташа.

– Алле…

– Клим? Ты куда пропал? Сегодня мы решили сходить в новый бар. Ты с нами? Открытие, будет много людей, сможем оттянуться. Может быть, кого-то себе найдешь.

– Новый бар, где?

– Через улицу от отеля “Оберг”.

– А, не. Не пойду.

– Почему не пойдешь? – хохотнула в трубку моя подруга. – Боишься встретить того спасателя?

– А?

– Ну, того. Красавчика. С которым ты взасос целовался.

– Знаешь, я сегодня устал. Не хочу никуда.

– О! Не могу поверить! Клим боится! Клим смущен! Великолепный великан влюблен!

Я сбросил звонок. На этот раз не поведусь. Пошли они. Великосветские бездельники. На очередное слабо? Надоели. В конце концов, приглашение у меня есть, теперь уже могу их послать и провести остаток отпуска в гордом уединении.

Принял решение сделать паузу. Сегодня позволить себе отдохнуть. Так спустился вниз, поужинал и вернулся в номер. Достал из чемодана книгу, которую собирался прочесть еще с начала приезда. Достал из чехла очки.

Да. У меня не самое лучшее в мире зрение. Но моей профессии это не мешает. Я люблю читать, до приезда сюда читал много и запоем. Работал, тренировался и читал. Здесь нет книг на русском, а на английском я не люблю. Закончу эту – подключусь к какой-нибудь библиотеке.

Погрузившись в книгу, испытал настоящее наслаждение. Идти никуда не хотелось. Наконец-то в моей душе наступил мир. Единственное, что его омрачало – это мое физическое состояние. Я, конечно, вчера выплеснул даже больше энергии, чем мог. Но сегодня мое тело получило отдых, физическую нагрузку, подкрепилось едой и теперь снова требовало приключений. Организм не обманешь. Он без конца посылал сигналы мозгу, а тот, поглощая страницу за страницей из книги, между ними подкидывал мне картинки вчерашнего вечера.

Как это было? Он набросился на меня – я не хотел драться, чувствовал свою вину за то, что обидел хорошего парня. А потом он вдруг передумал меня бить – приложился к моим губам. Сделал это гораздо смелее, чем я с ним. Облизал своим языком мои губы, проник внутрь, выдирал из моей башки волосы, в желании проникнуть как можно глубже в меня. Неужели, мне это до такой степени понравилось?

Но я же его оттолкнул. Потом решил просто убежать, чтобы не поднимать конфликт. Понимал, что, если изобью его, буду себя чувствовать еще хуже. Но вскоре пожалел о своем решении. В спасателе оказалось столько силы, что он без труда меня скрутил и обездвижил. Это уже после я перестал сопротивляться, но до того реально не мог! Он, конечно, уступает мне в росте. Но далеко не в силе. И в решительности.

Я лежал на кровати, пытался сосредоточиться на чтении, но постоянно из него выпадал. Так происходило довольно долго, пока в дверь моего номера не постучали. Кто там? Наташа с Анной решили за мной зайти?

Стук повторился. Нехотя поднялся, натянул на себя шорты и майку, достали уже со своими подкатами. Открыл дверь не спросив.

Чуть не выпал в осадок – на пороге стоял спасатель. Явился при полном параде, в черных брюках и белой рубашке. Крепко сбитый паренек. Стройный, одежда его любит. Хоть сейчас фотографируй и на обложку журнала отправляй. До меня не сразу дошло, что не стянул с носа очки. Разозлился, по этой причине грубо осведомился:

– Чего тебе?

Парень с сиреневыми глазами протянул мне коробку. Сверху бант. Коробка черная, бант золотой.

– Это что? Я же сказал, забыли, проехали. Никто, никому, ничего не должен.

– Это мои извинения. И я пришел, потому что хотел тебя увидеть.

Я глупо стоял и смотрел на коробку у себя в руке. Какого черта? Почему его не прогоняю? Пока я тупил, спасатель самовольно переступил через порог и вошел в мой номер!

– Откуда у тебя, черт возьми, мой адрес?!

Он бросил мне, пройдя в комнату и прогулявшись по ней:

– Твои друзья рассказали.

– Они к тебе пришли?!

Первым моим порывом было набрать Наташу. Не знаю, только, что сказал бы ей, она же девчонка. Девчонок не бью. Но за такие проделки, неплохо бы…

– Нет. Это я к ним вчера присоединился. Когда ты ушел.

Я ошарашенно застыл и выпучил глаза на него:

– Зачем?

Тот пожал плечами.

– Хотел узнать о тебе побольше. Они с радостью все рассказали.

– Ты что, прямо так подошел к ним и спросил?

Парень посмотрел мне прямо в глаза:

– Мне было достаточно пробежать мимо них.

Дальше я додумал сам. Они весь вечер меня подкалывали. Он пробегал, они его окликнули. Принялись шутить и без проблем ответили на все его вопросы.

Генри кивнул, подтверждая мою догадку:

– Я ничего им не рассказал. Твой номер телефона был у меня по их воле. И адрес тоже.

Он помолчал.

– Но, если бы они не сказали, я бы спросил. Решил, что ты должен это знать.

Я, наконец, вспомнил про очки на своем носу. Резко убрал их оттуда – бросил на кровать. Думал, что ему сказать. Вспомнил про коробку в своей руке:

– Что здесь?

Спасатель ничуть не смутился, ответил просто:

– Масло.

– Какое… масло? – не понял я.

– Массажное. Я же сказал, пришел извиниться. Собираюсь сделать тебе массаж, чтобы избавить от неудобных ощущений.

Меня убило. Не “хочу”, не “хотел бы”, не “можно ли мне”. Безапелляционно – “собираюсь”. Я его что, вообще не пугаю?! Он, конечно, силен, но я-то на голову выше и в плечах шире. Это я вчера немного ошарашен был…

– Эй, – догадался я. – Если ты не понял – вчерашнее случайность. Я не гей. А ты гей.

– Нет, – Генри, как он представился, мотнул головой, – до вчерашнего вечера, по крайней мере, им не был.

– Ты натурал, – зачем-то сказал я.

– Нет. И им я до вчерашнего вечера не был. Не вижу смысла скрывать – ты первый, с кем у меня что-то было.

– И ты…

В моей башке как при ускоренной перемотке полетели кадры за кадром. Как он сорвал со меня плавки, как делал все это – его рука ни на мгновение не дрогнула. Я доверился ему, думая, что он все знает!! Как он это проделал, черт возьми?!

– Отец когда-то сказал мне, что, если я встречу своего человека – почувствую и сделаю все правильно. Я уверен, что встретил.

Показал на него предупреждающе указательным пальцем, словно хотел его остановить от какого-то поступка.

– Эй, ты мне эти шутки брось!

– Никаких шуток, – серьезно сказал парень. – Ты скоро это поймешь, когда узнаешь меня ближе. У меня отсутствует чувство юмора. Если что-то решил – сделаю.

– Не собираюсь я ничего узнавать! Парень, ты заблудился. Тебе пора домой.

Я показал ему на дверь. Он проигнорировал. Подошел ко мне, невозмутимо взял у меня из рук черную коробку с чертовым золотым бантом. Бант снял. Я почему-то наблюдал за всем этим. Он тем временем достал из коробки бутылочку черно-золотого цвета.

– Это специальное масло. Успокаивает раздраженную кожу. Я узнавал, у тебя могут быть разрывы. Но придется потерпеть.

Я снова переспросил на манер непонятливого попугая:

– Что потерпеть?

– Боль, жжение. Я сегодня хочу взять тебя. Но ты не должен переживать, через пару дней жжение пройдет, разрывы заживут. Я позабочусь о тебе.

Он стоял передо мной, выпрямив спину, вздернув подбородок. Ни капли сомнения. У меня было такое ощущение, что это не он ниже меня, а я ниже его. И смотрю сейчас на него как на большого, уверенного в себе взрослого дядьку. А я тем временем совсем ребенок.

Получив в ответ лишь мое охреневшее молчание, Генри сделал еще шаг в мою сторону. Понизил голос:

– У меня было время все обдумать. Я решил, что ты мне нравишься, поэтому намерен ухаживать за тобой. Не волнуйся, я постараюсь тебе угодить и со временем завоевать твою симпатию. В серьезности моих намерений и слов сомневаться не советую. Каждый поступок в моей жизни был обдуман и завершен.

Глава 6

Я резко открыл глаза, посмотрел на подушку, в которую только что упирался лицом. О, черт возьми, это был сон. Но не успел обрадоваться, как почувствовал упавшие на мою голую спину теплые капли масла, вслед за ними туда же легли чьи-то руки и медленно принялись их растирать по моей коже. Я все-таки сделал это! Позволил ему остаться и принести мне свои извинения. Ка-а-ак?! Как, черт возьми, он меня уговорил?!

– Ты больше не спишь? – спросил спасатель, весьма умело работая руками.

Я застонал – он нашел мою старую травму и со знанием дела принялся ее разминать.

– Оу, – застонал я, из глаз посыпались искры. Было больно, но и неимоверно приятно. – Ты что-то понимаешь в лечебном массаже?

– Понимаю, – прозвучал ответ. Он надавил еще несколько раз где-то под моей левой лопаткой. – Прошел курсы. Это травма?

– Угу, – я упал лбом в подушку. Давно такого не ощущал, к тупой боли в спине уже давно привык и не обращал на нее внимания. Времени ходить на массаж никогда не было. Да и денег лишних обычно не водилось. – Неудачный прыжок с вышки.

– Я разомну, тебе полегчает. Повторим в течение десяти дней, потом ты должен перестать чувствовать боль.

До меня не сразу дошли его слова. В течение десяти дней?! Он что, намерен… И в том, что он это сделает, у меня теперь сомнений вообще нет! Как этот парень вошел сюда. Просто меня отодвинул и вошел. Я собирался его выгнать, а он… заявил, что будет делать мне массаж. Я как-то пропустил мимо ушей, что он собирается “взять меня”. Не успел его выгнать. Он ничего не ждал. Заявил. Потом, пока я хлопал ртом, снял с себя рубашку, брюки, все повесил на стул. Аккуратно! Я так обычно не делаю, у меня даже в шкафу все комком. Но, не суть. Разделся, забрал у меня масло и велел мне ложиться на живот.

Я… почему-то подчинился. Магия, черт подери! Еще хуже стало, как только его руки коснулись моей спины – ниже он пока меня не трогал. Сильные, вместе с тем, знающие нажимы, он прекрасно осведомлен о травмах и о том, как с ними нужно поступать. Мне было так хорошо, что даже задремал. Пока массировал, расспрашивал меня о моей жизни. Лишь сейчас до меня дошло, что выболтал ему слишком много.

Осознав, как опростоволосился – перевернулся на спину и сел, уткнувшись спиной в подушки. Посмотрел на него.

– Ты поспешил, – с укоризной в голосе, но как всегда слишком уравновешенно сказал он, – я еще не закончил.

– Послушай, а тебя совсем не напрягает то, что я вытворил на пляже? Что я не постоялец отеля, где ты работаешь? Это же был настоящий обман.

Я вообще-то не это хотел сказать, его безупречный вид заставил меня это сделать. Как только увидел эти серьезные сиреневые глаза, руки в масле, которые он поднял, чтобы не запачкать что-то кроме меня. Что он вытворяет? Парень из глубинки, работает в поте лица в чертовом отеле, вдруг появляюсь я, издеваюсь над ним. А потом… Какого…

– Я обдумал это, – невозмутимо сказал Генри. – Поначалу меня разозлил твой поступок. Потом ты извинился. Что касается остального – все к лучшему. Если бы ты был постояльцем отеля, я бы не смог начать с тобой отношения. Это не по уставу. Против правил. Что касается самой шутки. Слышал о таком. Люди любят по-разному себя вести. В данном случае, благодаря этому мы познакомились. При иных обстоятельствах этого бы не произошло.

Я все пялился на этого идеального парня. Он что, с небес спустился?

– Ложись на спину полностью и опустись вниз, я должен завершить массаж.

– А… пх…

Я только и смог, что выдохнуть и захлопнуть свой рот. Лег. Опустился вниз. Генри взял еще немного масла на руки, растер в ладонях и положил их мне на грудь. Ему было неудобно, поэтому парень без спроса пододвинулся ко мне, перекинул ногу через мой торс и уселся прямо чуть выше паха. Его руки все с тем же знанием дела продолжили растирать мои грудные мышцы.

Мой рот против воли хозяина наполнился слюной. Парень будто бы ничего не замечал, он был занят делом, попеременно массируя и разминая то одну сторону, то другую. Мои руки безвольно лежали на кровати, но мне вдруг дико захотелось положить их ему на бедра.

– Я не закончил, тебе придется подождать, – сообщил он все тем же успокаивающим тоном.

– Чего? – не понял я.

– Ты возбужден. Я чувствую это, потому что сижу на тебе. Однако мы не перейдем к сексу, пока я не закончу. Тебе придется потерпеть.

Этот парень. Сам себе на уме. Пока я мысленно гулял в своей опустевшей башке, из которой испарились все мысли, принялся разминать мой живот. Здесь он уже действовал более мягко, менял стратегии и подходы, он и вправду делал лечебный массаж. Только вот у меня уже все горело. И далеко не в животе.

– Я думаю, нам стоит продолжить говорить, это немного охладит тебя. Я ни при каких обстоятельствах не прерву намеченное. Как уже говорил, тебе придется привыкнуть к особенностям моей натуры.

Знал бы он, что я сейчас думаю о его натуре! Мои руки прилипли к покрывалу, они даже подрагивали от того, насколько сильным было желание схватить этого парня. У меня горели даже ноздри – воздух в легких кипел. Одновременно, я не двигался. По неизвестной причине не смел нарушить его решение.

– Ты говорил, что живешь в Екатеринбурге.

– Угу, – выдавил из себя, говорить уже не мог.

– Один?

– Угу, – облизал губы, слюна так и норовила выкатиться за их пределы.

– Тебе двадцать семь. Ты уже жил с кем-то? Есть такой опыт?

Я посмотрел в потолок, сколько же можно? Он сел чуть ниже, освобождая себе пространство для массажа, эрекция под моими шортами уткнулся прямо в его ягодицу. Что же это такое, черт подери? Я сейчас сдохну!

– Нет, – шумно выдохнул, набрал воздух в легкие, – работал все время.

– Твой отпуск закончится, хочешь поехать обратно?

– Не… не знаю, как получится.

– Почему не знаешь? Есть план?

Оба его больших пальца массировали верх моего паха. Самый верх. Я зажмурился, сжал руками одеяло.

– Да, хочу найти работу в Европе.

– Есть какая-то страна, которая тебе больше всего нравится?

– Не…

Он вдруг слез с меня. Я открыл глаза, внезапно потеряв источник, доведший меня до покраснения во всех местах. Сглотнул, потому что парень встал в полный рост. Под его боксерками без стеснения топорщился приличного размера холмик. Перевел взгляд на свои шорты – там ситуация еще хуже.

Генри вытер руки о полотенце, вернулся к своим брюкам, вытащил оттуда телефон, что-то в нем поискал.

– Я сейчас в душ, мне нужно пару минут. А пока хочу, чтобы ты прочитал одну статью. Ты сказал, что не был геем, значит, тебе лучше узнать некоторые вещи. Чтобы сделать все правильно.

Он вернулся ко мне, протянул свой телефон с текстом на экране, добавил:

– Я намерен пустить тебя в себя. Для тебя это тоже станет первым опытом. Это несложно. Я помогу тебе.

Дождался, пока я возьму у него из руки телефон. Следом протянул мне мои очки. Я принял и их. Все еще находился в полном ауте от его поступков. Первую минуту я потратил не на статью. Он снова меня удивил. Телефон, который держал в руках, был совсем новым. Его стоимость зашкаливала – это несколько запорожцев его бабушки. Я снова чего-то не знаю? Или это привычка современных европейцев брать новые гаджеты в кредит? Что-то тут не вяжется. Его характер и эта игрушка. Наконец, я заметил статью на экране…

Генри вернулся из душа на ходу вытираясь моим полотенцем. При виде голого парня в моем номере, в моей башке закопошились нехорошие мыслишки, уже был готов нажать на “CANCEL”, отменить всю эту затею. Спасатель меня опередил. Генри в один шаг оказался рядом с постелью, оседлал меня, в этот раз уселся на мой живот. Не до конца, мне не было тяжело. Щадил меня? Думал сил не хватит?

Не успел я перейти к мысленной ругани, как он опять схватил меня за волосы на макушке и заставил откинуть голову. Мгновение задержался на моих глазах, затем коснулся языком моих губ. Я ответил на этот поцелуй, несколько раз скользнул языком в его рот, выталкивая его нападение. Он насел на меня, навалился, перенял инициативу в свои руки, заставив меня во вновь проснувшемся безумном возбуждении согнуть ноги в коленях. В голове была дискотека, ее устроили пульсирующие вены. Тыц-тыц-тыц… Ничего не слышал, пока Генри не оторвался от меня.

– Пока ты так возбужден, попробуй в меня войти, – сообщил парень и слез с меня. Улегся рядом на подушки, взял с тумбочки бутылочку с маслом, протянул мне. Ему пришлось меня встряхнуть:

– Тебе лучше раздеться, в одежде сложнее.

– А… да, я…

С запозданием стащил майку, отбросил в сторону, стянул шорты. Генри полусидел, он расставил ноги, приглашая меня сесть между них.

– Ты прочитал статью?

– У… угу, – проглотил литр слюны. Ч-черт, лоб горит.

Я сел между его ног. Скользнул взглядом по его спортивному телу, он ответил точно такой же оценивающей прогулкой сиреневых глаз уже по мне.

– Налей немного масла себе на ладонь и потри одну ладонь о другую, – мягко велел он.

Я все это время подчинялся. Слушал его, как будто бы он был моим отцом. Как минимум. Сделал, что было велено.

– Постарайся, чтобы побольше масла было на твоих пальцах.

Генри внимательно наблюдал за тем, как выполняю его команды. Я стоял на коленях между его ног.

– Помнишь, что я вчера делал с тобой? – прозвучал вопрос.

– Уг… угу, – кивнула моя голова тяжело.

Загорелись белки глаз. Помню? Еще бы! От одного этого слова моя эрекция увеличилась и конвульсивно стукнула меня где-то под животом.

– Опусти свою руку сюда, выбери два пальца, которыми ты будешь меня массировать.

Сердце подскочило к кадыку, подтолкнуло его вверх. Коснулся его мошонки, скользкое, теплое масло сделало это прикосновение приятным. Мне было немного не по себе. Я никогда не трогал парня там. Вообще ничего подобного никогда не делал. Сознание протестовало, а тело отреагировало иначе, оно послало настолько мощный импульс от паха к груди, что я даже закашлялся от недостатка воздуха.

– Опускайся вниз, – велел он мне еще раз. – Впредь, не заставляй меня повторять.

Как хлыстом по заду. А он умеет управлять. Я все еще продолжаю слушаться и подчиняться. Мои пальцы соскользнули с нежной мошонки ниже, оказались около маленькой дырочки. Масла было достаточно, от переизбытка чувств или еще от чего-то, от страха, черт его знает от чего, я проник в эту дырочку сразу двумя пальцами и достаточно резко.

Спасатель зашипел. Через сжатые белые зубы он выдавил:

– Ты же читал статью.

– Да. Прости. Извини, – вытащил пальцы. – Не рассчитал. Мне… – посмотрел на него, – не делать?

– Делать.

Опять опустил глаза, снова положил пальцы на его дырочку. Вспомнил его движения накануне. Сперва он немного помассировал меня. Я повторил. Сделал двумя пальцами несколько круговых движений, потом еще, и еще. Пока дырочка сама не раскрылась и не впустила меня внутрь. Вскинул взгляд на него – Генри больше не смотрел на меня, он выгнулся назад, откинул голову. Я понял, что должен продолжать массаж. Мягко ускоряя темп, действуя очень осторожно по нарастающей проникал все глубже и глубже. Пока не услышал в полной тишине его чувственный выдох.

Опять посмотрел на него. Он поднял голову – в сиреневых глазах стояли слезы. Парень велел:

– Надень презерватив и входи.

Он показал куда-то взглядом. Я проследил. На кровати в той стороне действительно лежал презерватив. Когда он успел? Не ослушавшись, выполнил все. Я уже давно был готов. Поэтому подхватил его под внутреннюю сторону колен, чуть приподнял от кровати и медленно нажимая на дырочку, в конце концов проник в него.

Во мне взорвался фейерверк! Вот это ощущения!!! Я думал, что вчера познал нечто новое, нет… Нечто новое я познавал именно в этот момент. Возбуждение, эйфория двухсотого уровня, меня разрывало!

Погрязнув в этом, оставил его ноги, налег на парня и вошел до самого конца. Презерватив был скользким, смазка отличной, я не почувствовал никаких препятствий. Наоборот, мне было запредельно хорошо.

Получил кулаком в плечо. Сильно. Очухался, перешел на более медленный темп. Нависал над ним на руках, упертых в кровать. Работали только мои бедра. Я настолько обезумел, что не мог прерваться даже на поцелуй. Времени хватило только на то, чтобы гулять по его губам глазами – ими я давно его облизал, причем несколько раз подряд. Я сдерживался изо всех сил, хотя был готов к извержению с самого начала. Он как будто понял это, вдруг приподнялся ко мне, подтянулся, ухватившись одной рукой за мой хребет и провел горячим языком по моей шее – он еще не закончил с этим, а я уже взорвался в нем. Меня затрясло – с трудом удержался на руках, чтобы не придавить спасателя всей массой своего тела к кровати.

Пока я тушил искры под своими веками, Генри плавно высвободился от меня и слез с кровати. Он куда-то быстро отошел, я не видел и не слышал. Почувствовал, что он вернулся. Его руки легли на мои ягодицы, в ход пошло масло. Погладил меня, все также в изнеможении стоявшего на четвереньках. Искры под веками превратились в бабочек – эйфория пошла на второй круг, умелые пальцы Генри нашли проход между моими ягодицами и подарили массаж и ему. Я был готов замурлыкать, расслабился совершенно. Он только этого и ждал, как только мышцы стали более мягкими – его плоть раздвинула узкий проход. Я не почувствовал присутствие презерватива. Первые толчки были мягкими. А потом его рука легла мне на плечо, как только это случилось, его бедра заходили ходуном. То, что он не позволил мне – сделал сам.

– Твою же… – вырвалось из меня вместе со слюной, которая с губ улетела прямо на подушки.

Боль была, он все правильно сказал. Кайф покрывал все страдания и неудобства. Меня рубануло до самого конца. Я кончил под ним за целую минуту до того, как он кончил сам.

Я опять упал на живот. Было мокро, я этого не замечал. Силы испарились в пространстве. Почти сразу уснул, где-то каким-то самым отдаленным уголком сознания слышал его слова:

– Днем я работаю. Сможем видеться только по вечерам. Пока так, но лишь до сентября…

На этом я полностью погрузился в сон.

Глава 7

– Так он хотя бы позвонил тебе? Клим, не молчи, нам же так интересно!

К вечеру следующего дня я сбежал из отеля. Должен признать этот постыдный факт. За свои двадцать семь лет я не сбегал ни от кого. В моей жизни случались довольно жесткие драки. И в детстве за то, что обзывали безотцовщиной, и уже после двадцати, ревнивые парни и мужья приходили мстить за своих жен. Хоть я не могу похвастаться большими победами в коротких отношениях. Со мной постоянно флиртовали, но я больше думал о деньгах. Спать со всеми никакого здоровья не хватит. К тому же, должен признать, я из тех редких людей, кто считается однолюбом. Секс без реального интереса к человеку для меня практически невозможен.

“Практически” добавляю с учетом последних дней. Я полез с поцелуем к парню, которого не знал и который меня не интересовал. Именно поэтому теперь в моей характеристике поселилось слово “практически”.

Очнулся лишь в девять утра. Долго переваривал предыдущие события. Бутылочка с маслом, черная коробка на столе и золотой бант свидетельствовали о том, что мне все это не приснилось. Моя простыня была в масляных пятнах, сам же я чувствовал себя слишком хорошо. В кои-то веки даже спина не болела (но к вечеру она снова дала о себе знать).

Я скажу, что мне не понравилось. Что он парень, да. Но не столько это. Он первый человек, которого я не понимаю. Как ему удается одним лишь словом управлять мной? А ведь если так подумать, что в первый раз на пляже, что второй раз в гостинице – он говорил, я делал. Ни разу не осмелился сказать что-то против! Черт! Я теперь очень зол! Как парень младше меня, как обычный спасатель, пусть и на Адриатике, может вертеть мной по своему желанию? Я искал, но не находил этому объяснения.

Ладно, махнул рукой на то, что мы оба мужики. Окей. Здесь, в Европе, я к этому как-то проще отношусь тем более, окружающие меня люди давно в этом уверены. Что я гей. Так что никакого большого секрета из этого делать не надо. Всем это даже нравится. Я никого не удивлю, и не заставлю потерять сознание.

Однако, это еще пол беды. Я понял еще одну вещь. Сопоставил некоторые моменты. В первый раз, на пляже, я завелся как чертов идиот лишь поцеловавшись с ним. Я возбудился от нашего поцелуя, от вкуса его губ, соли на них, его тепла и силы настолько, что мне пришлось ретироваться, чтобы не выдать себя.

Во второй раз рассудок затуманился, стоило ему только снять майку. Стало еще хуже после того, как побывал внутри него. Таких ощущений в моей жизни точно еще не случалось. Это как… попробовать самый сильный наркотик. Теперь боюсь, как бы меня не начало ломать. Именно из-за этого сегодняшним вечером снова свалил к своим старым “друзьям”. Пригнал сюда на кабриолете. Мы пока зависли в любимой кафешке с видом на море. Здесь, на террасе, дует приятный ветерок, освежает после жаркого дня измученных обитателей элитного курорта.

– Где ты пропадал вчера? Ты был с ним?

– Вам что-то принести? – вовремя подлетела официантка, которую знаком подозвал несколько секунд назад.

– Кофе, пожалуйста.

– Кофе? Ты снова за здоровый образ жизни?

– Нет, Анна. Он просто планирует не спать этой ночью, – рассмеялась Наташа. – А он действительно красивый, этот спасатель, – вдруг она сменила тон на более интимный. – Я разглядела его позавчера. Такой шикарный. Сплошной эксклюзив, совсем не похож на местных. Парни из этих мест тоже красивы, они смуглые от рождения, но часто черты их лица чересчур яркие, резкие. Он совсем другой. Видно, что белокожий, загорел лишь из-за специфики своей работы.

– Я уверена, что спасатель очень застенчивый! Представляю себе, как Клим пристает к нему с поцелуем, а тот стыдливо закрывает лицо руками!

– Анна, ты скорее всего права. Наш Клим такой самоуверенный. У него любой мальчик быстро станет девочкой.

Я подавился кофе, который только что хотел отпить. Девчонки вместе с Андреасом прыснули. Им, блин, было весело! В том числе и потому, что зазвонил мой телефон. От неожиданности выронил его, гаджет упал на каменный пол террасы, экран жалобно треснул.

– Черт! – ругнулся, поставив чашку на стол, поднял с пола телефон.

Незнакомый номер. Я провел пальцем по экрану – ноль реакции. Похоже, сдох. Отключил его, убрал в карман. Теперь это бесполезный кусок пластмассы.

– А что, почему мы здесь сидим? – Наташа дернула меня за майку на боку. – Поехали на пляж! Сегодня будут соревнования по мужскому волейболу, будет на что посмотреть. Участвует любой желающий! Клим! Ты просто должен там быть! В этом году ты везде первый, помнишь?

Отвлекся от телефона. Кто-то звонил. Я даже, кажется, догадываюсь кто.

– Пляжный волейбол? – задумчиво повторил я.

– Да! Поехали, Клим!

– Поехали, – заканючил вместе с подругой Андреас.

Поехать? Участвовать? Вернуть себе ощущение, что я все-таки мужик? Выложиться? А что, эта мысль мне нравится.

– Поехали!

Сказал, постучав пальцами по металлической столешнице.

– Далеко? На какой пляж едем? – поинтересовался с сильным опозданием, лишь когда ребятки запрыгнули в мой кабриолет. Наташа сегодня пила – я обещал их возить. Обычно они ездят либо на мне, либо на ее “Порше”.

Завел двигатель. Повернулся к подруге.

– Как? Ты не слышал? В моем отеле! У меня есть пропуск, ты же помнишь?

– На пляже в отеле “Оберг”? – заглушил двигатель обратно.

Девчонки набросились на меня:

– Ты чего? Испугался?! Анна, ты посмотри, могучий великан Клим испугался встречи с застенчивым спасателем!

– Я не испугался.

– Испугался! Наташа, ты права! Еще как испугался! Ты боишься, что он победит?

– В смысле, победит? – переспросил я.

– В прямом, – сказала Наташа беззаботно. – Это такое же ежегодное событие в моем отеле, как и вечеринка. Я здесь каждый год останавливаюсь, поэтому знаю. Результаты они разместят у себя в сетях, на соревновании будут многие из тех, кто потом посетит вечеринку. Это хорошая возможность показать им себя заранее. Заметь, Клим, я тебя туда тащу безвозмездно! А еще, ты должен меня поблагодарить и даже поцеловать!

– За что это? – буркнул я, понимая, что меня снова втянули в нечто сомнительное.

– За то, что я позаботилась заранее и вписала тебя в список участников!

– Что? Откуда ты могла знать, что я соглашусь?!

– О! – расхохоталась подруга. – Ты бы не был собой! Ради пропуска на вечеринку ты соблазнил парня. Конечно же ты пойдешь на соревнования – это же часть игры. А? Разве я ошибаюсь?

Я размышлял еще с полминуты. На слабо больше не пойду, но Наташа и вправду не ошибается. Раз уж я пошел на такие жертвы ради одного приглашения, то зачем упускать остальные возможности? Чего боюсь? Встречи с Генри? Он будет на своем посту. С другой стороны, это отличная возможность доказать и ему тоже, что я не кукла, которой он может так просто управлять.

Хмыкнув, все же завел двигатель, начал сдавать задом с парковки при кафе. Девчонки запрыгали:

– Ура! – вскрикнула Наташа. – Мы увидим бой лета! Клим сразится со спасателем!!!

Я резко ударил по тормозам, моих непристёгнутых пассажиров подкинуло.

– Клим! Ты чего?!

– Что ты только что сказала? – зарычал на нее.

– Что? Чего тебе, – обиделась девчонка. – Про бой лета? Ну так… Ты будешь в одной команде, а спасатель в другой. Я узнавала. Чего ты надулся – это традиция отеля, от них каждый год выставляется кто-то самый умелый из персонала. В этом году честь досталась новенькому. Чего ты дуешься? Это пиар ход, они так показывают своим клиентам, что у них работают лучшие люди.

Андреас с заднего сиденья обиженно подал голос:

– Так что, не едем больше никуда?

Смылся, черт! Мужественность доказать, играя против него? Чтобы в этом бое встретились его шансы на работу и мои? Час от часу не легче! Я снова его должен подставить?!

– А поменяться составом команд нельзя? – спросил Наташу.

– О! Ты хочешь играть со спасателем? Думаю, что можно! Почему бы и нет? Там так или иначе один другого не знает. Но ты в списке.

Я все-таки выехал с парковки. Дорогу к отелю знаю наизусть. Запомнил в первый же день. Выходит, все решено за меня. Надо выручать Генри. Черт знает, кто с ним будет играть. Если не явлюсь – замена может быть непредсказуемой. Почему же он мне не сказал об этом?

Наконец-то я вспомнил о звонке на свой телефон. Ну, похоже, он пытался.

– Ты забыл, дорогой Клим, про форму одежды. Все участники должны быть в плавках. Отель заботится о том, чтобы зрелище было достойным.

Наклонился, открыл бардачок, вытащил оттуда свежие плавки. Бросил Наташе на колени.

– Всегда с собой.

– О! Вы посмотрите на мой трофей! – она подняла их в воздух и покрутила над своей головой на манер флага. – Юху! У меня плавки самого Клима!!!

Перестав шуметь, спустя минуту, она сообщила:

– Кстати, ты знаешь, что стоило мне произнести твое имя, тебя моментально включили в список, выбросив других кандидатов. Ты же звезда этого года! Так что отель заинтересован в твоей победе.

– Угу.

Приехали минут за десять до начала. Я первым делом переодел плавки, остальную одежду оставил в багажнике кабриолета. Потом направился в палатку к организаторам. По дороге не встретил и нигде не увидел Генри. Наташа оказалась права – мне с легкостью удалось договориться, чтобы быть с ним в одной команде, а не играть друг против друга. Теперь осталась разминка.

Он появился на песке лишь после того, как комментаторы представили остальных участников.

– Игрок от отеля “Оберг” – спасатель Генри! Поприветствуем его!

Вот так, без фамилии, просто спасатель Генри. Его, по-видимому, здесь даже за человека не принимают. Обо мне сообщали – освещая все регалии. Победитель, мастер спорта и так далее. Я, безусловно, рад. Народу и впрямь собралось порядочно. Отличная реклама для меня. Но за него и в самом деле резануло по совести.

Он появился на пляже, крепко сбитый, в плавках с низкой посадкой. Резинка была чуть ниже, чем полагалось, открывала чувственные косые мышцы, соблазнительными линиями перетекающие в пах. Толпа зааплодировала, послышались женские восторженные крики.

Он первым делом подошел к противникам и пожал каждому из них руку. Стоило заметить, что те были в отличной физической форме. Я мог и переоценить свои возможности. Если бы речь шла о воде – там я бы не сомневался. Но в пляжный волейбол начал играть только этим летом и всегда это были любительские игры с новичками.

Пока я думал, Генри оказался возле меня. Протянул руку, чтобы я ее пожал. Когда сделал это, он надавил сильнее, чем полагалось и коротко спросил:

– Я звонил. Ты не ответил. Почему?

От неожиданности, снова попав под его чары, переступил с ноги на ногу. Но быстро вспомнил, где нахожусь, взял себя в руки, коротко бросив:

– Телефон сдох, – завершил рукопожатие.

Он еще с мгновение изучал меня своими сиреневыми глазами, потом отошел на свою позицию, только коротко кивнув.

Игра началась довольно быстро. Было много подач. Судьи кричали, трибуны кричали. Игра получилась жаркой. Наши противники были достойными, но Генри оказался машиной-убийцей. Мы все здесь не в бирюльки играли, но этот парень бился не на жизнь, а на смерть. Железно отбивал все мячи, не давая тем коснуться песка. Он летал по площадке, работал так четко, что завораживал взгляды зрителей. Я почти моментально перенял его стиль игры. С ним это было сделать очень легко. Он управляет, но в него веришь и знаешь, что что бы ты ни сделал – Генри не подведет.

Далеко не со всеми спортсменами так. Не единожды в нашем бассейне происходили какие-то игры, в которых участвовал я и мои коллеги. Люди к подобным мероприятиям относятся легкомысленно – приза как такового нет, надо лишь показать себя, свое тело. Мы здесь все не профессиональные игроки, победы от нас никто особо и не требует. Для нас развлечение, для зрителей услада глаз.

Лишь для работников отеля это не развлечение. Я думаю, их обязательно как-то наказывают в случае проигрыша, иначе, зачем бы ему так стараться?

Мы в чистую выиграли обе партии. Это игра бесконтактная, все время видел рядом не его, а его тень. Лишь после того, как была объявлена наша победа и трибуны взревели, повернулся к нему, увидел, насколько он был взмылен. Генри подлетел ко мне, протянул мне мокрую руку, я пожал – он дернул на себя, заставил меня наклониться, чтобы что-то сказать. В этом шуме иначе было не расслышать ничего.

Он сказал лишь это:

– В море.

Я ошарашенно проводил его взглядом, машинально улыбаясь и пожимая руки тем, кто подходил ко мне с поздравлениями. Он тоже поблагодарил соперников за игру, потом скрылся в толпе отдыхающих, направившихся освежиться в воду. Я, позабыв обо всем, двинулся за ним. Людей на пляже и в воде было много, затеряться не представлялось сложным – все перемешались, многие были в плавках и купальниках.

В какой-то момент потерял его. Озирался, но так и не увидел в этой разномастной толчее. Решил в любом случае искупаться. Вошел в воду. Нырнул, преодолел несколько метров под водой и… там, под водой, меня догнал дельфин. Он проплыл прямо подо мной, успел мимолетно провести рукой по моему животу, затем вынырнул на поверхности. Я оказался рядом через секунду. Покрутил головой, дернул ей, стряхивая воду с волос. Наконец, прозрел и увидел Генри. Соленые капли застыли на его коротких светлых волосах. Вода сияла на его лбу и на белесых ресницах, обрамляющих сиреневые глаза. Эти глаза горячо смотрели на меня.

– Вправо, вдоль берега. Через двести метров будет грот, выходи там.

Сказав это, спасатель снова нырнул, и я его потерял из виду. Погрузившись под воду следом – не нашел его в лазурно-сверкающем мире. Он исчез, испарился, словно бы был настоящим дельфином!

Грот увидел, он был за разрешенным для посетителей пляжем. Сюда проход был закрыт, да и отдыхающие сами в эту сторону не особо стремились. Я вышел на берег. Снова удивился – на песке были следы от двух ног, они вели к гроту.

Как он успел? Обогнать меня?! Или… Эти следы могли быть не его, кто-то мог быть здесь до нас… Я подобрался к гроту, все еще разглядывая следы босых ног на песке, поэтому не заметил, как он налетел на меня, схватил за волосы и заставил наклониться к своим губам!

Я жадно ответил на его поцелуй. Не уверен, кто из нас кем управляет, сейчас чувствую лишь одно – хочу его до безумия. Я сразу полез рукой к его плавкам, к резинке, которая всю игру не давала мне покоя. Она была слишком низко, постоянно заставляла мое воображение реагировать на себя. Мне пришлось очень нелегко.

– Генри, – впервые я произнес его имя. Запустил свою лапу под его плавки, пониже спины спасателя.

Он провел в ответ языком по моей шее, дернул за веревочки на моих плавках.

– Хочу тебя немедленно, – прорычал я.

Не думал, что мне настолько снесет башню! Настолько, что буду готов разорвать его. Сжал лапу на его крепкой ягодице. Хотел поцеловать, однако спасатель отстранился. Резко ответил:

– Нет.

– Нет?

– Нет. У меня нет с собой презерватива, у тебя тоже.

– Но… ты же…

– Я чист, – отрезал он. – Ты у меня первый. А я у тебя нет.

– Я проходил медкомиссию в начале лета, – выдавил сквозь зубы, парень обласкал своей рукой мое возбуждение под плавками. Я опять затанцевал под его нажимом. Черт! Я снова слишком близок! Неужели он лишит меня этого удовольствия?!

– Как же… – буквально в панике прохрипел ему в шею, – тогда?

– Поступим, как в первый раз.

Я согласился, черт возьми! Терпеть было невмоготу. После выплеска энергии, короткого заплыва, который смыл с нас обоих пот – до умопомрачения хотел еще одного выплеска. На этот раз другого рода.

Мы скрылись в гроте. Я встал спиной к нему, расставил ноги, руками уперся в каменную стену. Генри зашел сзади. Пусть мне не досталось всего в этот раз, но этот парень очень умело научился управляться со мной. Ему и здесь можно было всецело довериться.

Он начал с поцелуев. Покрыл ими мою спину, в этот же момент ласкал руками мою грудь. Затем он опустился ниже. Несколько его поцелуев пришлись на мою поясницу и с десяток получили холмики ягодиц. Ему потребовалось много слюны, чтобы намочить ложбинку между них. Я стонал. Хрипел. Цеплялся за каменные выступы, пытаясь удержаться на ногах.

Он целовал меня, гладил мои бедра, не обошел горячим вниманием своих пальцев мой пах…

Здесь, где мы с ним были, царила умиротворяющая тишина, только шум волн где-то вдалеке, и теплые лучи заходящего солнца, проникавшие сюда и ласкавшие наши тела с той же нежностью, что и губы Генри. Его язык заскользил вверх от моих ягодиц по моему позвоночнику, вместе с тем он встал на ноги и сам. Прижался ко мне.

– Готов?

– Да, черт возьми! Сделай это!

Его магические пальцы снова коснулись моей дырочки, плавный массаж по кругу начался. Я откинул голову и застонал, моя эрекция уже достигла своего пика. Еще одно движение и я…

Его плоть оказалась во мне одновременно с поцелуем между моих лопаток. Генри жестко держал меня под животом. Назойливый солнечный луч согрел мой бок, дополнив эйфорию и я взорвался еще при первом толчке, полученным его бедрами!

Я застонал и зарычал одновременно:

– А-а-а…

Опустил голову, расставил ноги шире. Никогда еще мой оргазм не был настолько долгим. Мое извержение продолжалось вплоть до того момента, как кончил Генри. Везде: в паху, в мошонке, возле той заветной дырочки, по всей длине в ногах и во всем теле плескалось наслаждение и магическое тепло.

– Погоди, – простонал ему, – не выходи. Еще немного…

Генри остановился, остался и поняв, что от него требуется, совершил еще несколько плавных толчков подряд. Я снова закашлялся… потому что меня сотряс второй оргазм. Он был меньше, короче, но быстрее и ярче. На некоторое время я даже потерял зрение. Погрузился в темноту и в свои ощущения. Генри все это время участливо поддерживал меня, как будто догадываясь, в какую эйфорию сумел погрузить.

Солнце село через несколько мгновений, словно завершив вместе с нами эту спонтанную, никем незапланированную, как мне казалось, встречу.

Глава 8

– Идем?

Неловко предложил ему вернуться обратно вместе. Вышел из грота, ступив на песок, потоптался на месте, ожидая пока Генри меня догонит.

– Я хочу искупаться, ты со мной?

Парень тряхнул светлой головой:

– Нет. Ты иди, я подожду.

Кивнул ему:

– Я быстро.

Нырнул в волну, на берег вернулся через пару минут. Спасатель терпеливо ждал меня, стоя прямо у воды. На сей раз волны ласкали его босые ноги. Не передать то ощущение, когда возвращался к нему. Мелькнула мысль, пока шел и смотрел на него, что я поторопился с выводами. Мне казалось, он мной руководит, но я постоянно забываю о разнице не только в возрасте, но и в опыте. Новички часто выглядят слишком уверенными, потому что новички. Они больше боятся совершить ошибку. Я забываю, что у меня были до него отношения и не раз, а я у него первый. Тем более, эти отношения неправильные. Двойная сложность. Он может тупо бояться меня. Я же все-таки заметно крупнее и не такой уравновешенный. Могу себе представить, как выгляжу в его глазах, когда хочу его.

Вернулся я к нему совсем с другими ощущениями, чем когда уходил. Теперь мне хотелось его как-то защитить.

Это заявление про презерватив. Я думал в гостинице, это он так проявил власть надо мной, а парень просто защищался. И с его точки зрения он прав. Люди, которые знают меня уже несколько месяцев, пребывают в полной уверенности, что я каждую ночь провожу с новой пассией. В то время, как с момента прибытия сюда… у меня никого не было.

Подойдя к нему, стряхнул воду с волос. Улыбнулся как можно беззаботнее. Да, похоже, для нас обоих эта страсть нечто новое и пугающее.

– Послушай, Генри.

Мне было неловко говорить, даже предположить не мог, как этот серьезный парень отнесется к моему предложению.

– На парковке моя машина, я могу отвезти тебя домой.

Мы медленно направились в сторону отеля “Оберг”.

– Спасибо, я доберусь.

– Ты пешком? Живешь где-то недалеко?

– Нет. У спасателей есть служебный транспорт. Маркированный. Нас можно узнать в городе.

Я помолчал. Сам он беседу не продолжал. Еще вчера заметил, что Генри либо молчит, либо приказывает, либо расспрашивает о собеседнике. Или это только со мной так?

– Ты здорово играл, кстати.

– Спасибо. Это входит в мои служебные обязанности.

– Хорошо играть?

Он шел рядом со мной, оставлял на песке следы, по которым я нашел его.

– Победить, – ответил Генри так беззаботно, как будто это было единственной задачей в его жизни.

Я вдруг решил задать вопрос:

– Послушай, я все хочу спросить. Ты красивый парень, целеустремленный. Как получилось, что к двадцати пяти годам у тебя не было отношений? Совсем?

Была секундная заминка. Я повернул голову к нему, хотел что-то увидеть на его правильном лице без единого изъяна. Может быть ожидал, что короткие, прямые брови надавят на ровный, умный лоб, создадут пару складок, испортив его? Или высокие скулы напрягутся? Как-то изменится линия аккуратных, правильных губ?

Думая о его губах, мне стало немного не по себе. Я еще не полностью остыл, и неугомонная фантазия снова дала о себе знать.

– Здесь нет загадки, – ответил Генри. Его безупречное лицо даже не дрогнуло, я так и не понял, почувствовал ли он хоть что-то из-за этого вопроса. – У меня не было времени на отношения. Я работал и учился. Так хотел мой отец.

– Он у тебя строгий? – вырвалось у меня.

Генри покосился на меня:

– Достаточно.

И как с ним говорить? Что ни вопрос – ответ всегда короткий, лаконичный. Никакой дополнительной информации!

Пока я молчал, он неожиданно тоже задал вопрос:

– Что случилось с твоим телефоном?

– Я… Я его уронил, экран треснул. Да, не заморачивайся, придумаю что-нибудь. Не было времени этим заняться.

Мы уже достигли того места, где недавно проходили соревнования – пляж полностью опустел. Лишь несколько рабочих убирали площадку, а возле палатки дежурил кто-то из организаторов. Генри вдруг остановился, повернулся всем корпусом ко мне.

– Если ты хочешь без презерватива, – без стеснения сказал он, в который раз поразив меня своей смелостью и прямолинейностью, – я отвезу тебя к врачу, сдашь анализы. Послезавтра у меня будет выходной. Не планируй ничего на утро, договорюсь и отвезу.

– А? Э… Хорошо.

Он не напугал меня. Ни в коему случае. Просто как обычно вышиб мне мозг. На этом он молча кивнул, развернулся лицом к отелю и продолжил путь на выход с пляжа. Я направился следом. Опять. У палатки нас остановил один из организаторов:

– Клим?

– Да.

– Здесь вам оставили кое-что, ваши друзья. Где вы ходите? Я жду только вас!

Он протянул мне мои же ключи от моего же кабриолета. Стало неловко, я поблагодарил:

– Извините. Спасибо. А сами они?

– Не знаю. Понятия не имею! – развел мужчина руками. – Ищите их в отеле или ближайших ресторанах, все посетители отправились в город или празднуют в местных заведениях.

Пока я разговаривал с ним, потом обернулся – а моего сопровождающего уже и след простыл. Он ушел, даже не попрощавшись. Наверное, побоялся неловкости при прощании? Или не хотел, чтобы коллеги увидели его в моей компании?

Я остановился. Посмотрел в сторону почти исчезнувшей с песка площадки, рабочие как раз убирали последние стенки ограждения. Как он играл… Я бы сказал, феноменально. Мы с самого начала не могли проиграть. Почувствовал теплое прикосновение морского ветра к своему лицу – словно невидимое прощание с ним.

Почему я так решил? Он же что-то сказал про доктора. Почему мне кажется, что мы больше не увидимся?

– До свиданья, – кинул организатору.

Тот в ответ махнул мне рукой и уже занялся своими делами, не обращая на меня никакого внимания.

Я вернулся в гостиницу. Потом мне очень долго не спалось. Телефон не удалось восстановить, я задумался о покупке нового. Денег уже осталось совсем немного – завершить отпуск и отправиться домой. Есть ли у меня на самом деле шанс как-то устроиться в Европе? Генри спрашивал, знаю ли я, какая страна мне нравится? Действительно, а ведь я еще не задумывался над этим. Пока только надеялся хоть где-то пристроиться.

Вырубился под утро. Часов в семь в мою дверь настойчиво постучали, к тому времени я успел увидеть десятый сон. Не хотелось просыпаться, еле отодрал себя от кровати. Потому что кто-то за дверью очень хотел меня увидеть, потому что стук не прекращался. Распахнул. В это же момент вспомнил с облегчением, что хотя бы боксерки на мне.

Генри в форме спасателя стоял на пороге.

– Привет.

– Привет, откуда ты здесь?

– Я только завез это, – он протянул мне новую, белую коробку. – Спешу в отель.

Я еще не до конца продрал глаза, ресницы слиплись. По этой причине сперва почувствовал увесистую коробку в руке, только потом до меня дошло, что это новенький телефон известной модели. Еще более дорогой, чем его собственная.

– Ты это… Что это? Зачем?

Я внезапно разозлился. Он меня за девчонку принимает? Подарок притащил! Генри заметил мой рык.

– Что-то не так?

– Все не так. Забери, – протянул обратно.

– Цвет не нравится?

Он опять убил меня своим простодушием.

– Нет. Не надо было этого делать. Это слишком дорогой подарок, я сам как-нибудь разберусь со своим телефоном.

Генри стоял на своем. Снова спутал мое представление о себе.

– Зачем? Я уже решил твою проблему. Используй этот. Не нравится цвет – я поменяю. А сейчас, извини, я должен ехать.

Он не забрал коробку, ушел. Я остался стоять перед открытой дверью. И что теперь делать? Верну при следующей встрече, даже распаковывать не стану, чтобы он мог отправить его обратно в магазин. Совсем рехнулся…

Я даже не успел взяться за ручку двери, как вдруг из гостиничного коридора на меня кто-то налетел – он втолкнул меня спиной в комнату, схватил за волосы на затылке и с силой заставил наклониться. Прохладные губы Генри врезались в мои, язык, который затем проник в мой рот разительно отличался по температуре. Он поцеловал меня взасос, шумно втянув воздух через ноздри. Я опять не успел отреагировать, как он отпустил меня. Забрал коробку, разорвал упаковку, вытащил нулевый аппарат, протянул его мне.

– Я буду звонить. Вставь карту.

На этом он испарился. Я опять остался стоять как вкопанный. На этот раз не один. С эрекцией, которая грозила порвать мои боксерки.

И с первым в моей жизни подарком от… парня.

Глава 9

Я весь день думал, что делать с его подарком. Генри специально разорвал упаковку, ясно дал понять, что не станет возвращать дорогой гаджет в магазин. Окей. Я понимаю, что это, по его мнению, мужской поступок. Я тоже решил поступить по-мужски. Сегодня, отправляясь на встречу со своими друзьями, прихватил наличные. Дождусь возможности и подложу ему их. Могу многое понять и мне приятно, что он готов на подобные жертвы, я бы даже сказал – он первый, кто сделал мне настолько дорогой подарок. Но я знаю, что он парень далеко не богатый, поэтому не позволю ему так тратиться.

Вставил в новый телефон свою карту, нашел его номер. Долго думал, отправить ли сообщение. Как это будет выглядеть? Что ж… Я решил написать, что: “Хочу тебя увидеть сегодня вечером”. Он отлично говорит по-русски, надеюсь, и читает тоже.

Убедился в этом через полчаса. Пришло короткое без единой ошибки: “Увидишь”.

Как обычно лаконичный ответ. Увижу? Только и всего? С другой стороны, чего я ожидал? Он не девчонка, болтать не любит. Если вспомнить, то если я когда-то был в отношениях, чтобы ни писал своей девушке, в ответ всегда получал потоки сообщений. А за ними звонков. На самом деле… Достаточно одного четкого обещания. Остальное я себе сам додумаю. Главное – буду хотеть этой встречи.

Знал, что он будет работать долго, поэтому отправился с друзьями в кафе. Но на этот раз это кафе находилось в нескольких шагах от отеля “Оберг”.

– Клим! Ты нас удивил! – заявила Анна, явившись вместе с Наташей.

Андреас подошел десятью минутами позже.

– Чем?

– Раньше ты не хотел встречаться возле нашего отеля, а теперь сам всех позвал.

– Или ты хочешь победу отпраздновать? – прищурился Андреас.

– А я бы хотела узнать кое-что, прежде чем праздновать, – вклинилась Наташа. – Открой секрет, куда вы оба со спасателем исчезли сразу после игры?

– Да! Куда?! – поддакнул Андреас. – А мы тебя ждали! Долго ждали, искали везде!

– Бесполезно, Андреас! Клим нам никогда этого не расскажет! Даже, если мы с Наташей будем пытать его своими поцелуями!

Наташа надула губки:

– Если у вас такие отношения, мог бы уже представить его нам, а нас ему. Это, в конце концов, некрасиво.

– Да! Не съедим же мы его! Мы безобидные!

Я отпил минералки из стакана.

– Подумаю над этим.

На самом деле, уже подумал. Черт знает, что с этого утра творится в моей голове. Никогда даже не подозревал, что со мной может подобное приключиться. Этим подарком он задел меня. Мало было всего того, что происходило в последние дни, так еще и это.

Почему бы и нет, черт подери?

Именно по причине этих размышлений, когда к вечеру раздался его звонок, отошел в сторону, чтобы нас не подслушивали шесть любопытных ушей, предложил:

– Генри… Если не возражаешь… я бы хотел представить тебя своим знакомым. Мы в кафе “Вечерние огни”. Это…

– Я знаю, где это.

– Если хочешь, присоединяйся. Но если нет – я пойму. Скажи, куда прийти мне – я буду там.

Не было даже секундной заминки, он не взял паузу подумать, сразу сказал:

– Выхожу, буду в “Вечерних огнях” через три минуты.

Я так опешил, что даже забыл что-то сказать. Улыбался, как полнейший идиот, возвращаясь к столику, где сидела знакомая мне троица любопытствующих.

– О! Посмотрите на нашего великолепного Клима! Он весь светится! – угрюмо заявила Наташа.

Она явно расстроилась, что я не разговаривал при них.

– Да, ладно! Вы лучше посмотрите, какой красивенький гаджет у него! – заметил вездесущий Андреас, показав пальцем на мой подарок.

– Ого! Да это же последняя модель! Самая свежая! Даже у меня такой нет! – еще пуще обиделась Наташа.

Я уселся обратно в плетеное кресло, одну ногу вытянул. Другая осталась согнутой, она немного дергалась – я волновался. В руке вертел его подарок. С самого утра думал только о нем. Во время очень большой тренировки. Мне пришлось увеличить время занятий. Еще у меня сегодня была пробежка. В последний момент осознал, что намеренно побежал к отелю “Оберг”. Меня все утро трясло. Похоже, ломка все же будет…

– А-а-а!!!

Наташа первой заметила его. Стройный, крепко сбитый, с выправкой, которой позавидует любой, самый фанатичный военный, в брюках и белой рубашке, Генри появился на нашем горизонте.

– Клим! Я тебя обожаю!!! – горячо прошептала Наташа, дернула меня за майку на животе. – Обожаю, слышишь!

– А я сейчас потеряю сознание!

– Анна, ты мне это не смей! Мы обязаны их увидеть вместе!

Я поднялся ему навстречу. Разумеется, никаких телячьих нежностей. Сдержанно подал ему руку. Как накануне, перед игрой. Я даже предположить не могу, хочет ли он какой-то огласки. Могу говорить за себя – сегодня вдруг понял, что мое желание видеть его просто переходит все дозволенные границы.

Была мысль прийти к нему на пляж – отказался от этого. Мешать ему работать? К тому же я действительно не спрашивал его об этом. Вполне может оказаться, что на людях Генри готов будет показать лишь дружбу.

Он ответил на мое рукопожатие. Сиреневые глаза сверкнули в лучах проснувшегося заката.

– Привет, – только и сказал мне.

– Присоединишься? – это был мой вопрос.

Генри слегка пожал плечами, ответил:

– Да.

Я посторонился, жестом предлагая ему пройти к столику. Трое зевак уже были готовы повыскакивать со своих стульев. Я же смотрел лишь на него. На его ровную спину. Меня дернуло, когда его рука коснулась руки Андреаса. Когда девчонки вполне в традициях этих мест поздоровались с ним и каждая из них поцеловала его в щеку.

– Клим! Ты чего застыл? Иди к нам! В честь нашего знакомства я выставляю напиток твоему другу! – вскричала Наташа.

Я мгновенно оказался рядом, услышал свое ворчание:

– Генри угощаю я.

Спасатель не обратил внимания на наши препирательства из-за него. Сел в одно из кресел. В то самое, в котором сидел я несколько секунд назад.

Я тут же поставил другое кресло рядом и уселся никого не спрашивая, и заблокировав подход к нему. Девчонки вместе с Андреасом набросились на него со своими разговорчиками. Они расспрашивали его о работе, об отеле, но что удивительно, не задали ни одного вопроса на тему и даже не намекнули на наши отношения. Они искренне пытались с ним подружиться.

Позже, когда он выпил стакан воды без газа и ребята уговорили нас всех вместе отправиться на пляж, чтобы искупаться, Наташа за руку оттащила меня в сторону и прошептала на ухо:

– Клим, он очень классный. Секси, ничего не скажешь. Но мне показалось, он глуповат. Молчит, немногословен. Скажи, как скоро ты перестанешь общаться с ним, потому что он обычный местный спасатель? Таких как он здесь сотни, но такой как ты – один. Великолепный Клим! Победитель и соблазнитель тысяч сердец, не только женских, как я теперь вижу.

Я лишь покосился на нее. В тот момент я думал совершенно не тем местом, поэтому не придал ее словам никакого значения.

Мы пришли на пляж. Не стал ему предлагать искупаться. После целого дня у воды, вряд ли Генри захотел бы еще. Мы расположились на песке в нескольких метрах от девчонок и от Андреаса. Те разделись до купальников и по очереди сбегали искупаться. Они веселились. Я сел рядом с Генри. Парень полусидел, он вытянул ноги, уперся локтями в песок и спокойно наблюдал за закатом. Я сидел рядом. Как друг, не более того. Это выглядело абсолютно невинно. Ни один случайный прохожий не смог бы заподозрить, что между нами есть нечто большее, чем обычная дружба.

Было жарко. Даже несмотря на то, что солнце уже пряталось в водной глади. Или мне только так показалось?

Генри, наверное, устал, поэтому молчал. Я не мог перестать думать о нем. О его ногах, которые он вытянул возле меня. Это все несвойственно для меня. Еще несколько дней назад, даже представить не мог, что буду постоянно думать о парне и о том, как хочу поцеловать его губы. Меня переклинило.

Внезапно, решил испытать судьбу. Что же он сделает? Неужели, оттолкнет? Я поддался порыву, даже наплевав, что в эту секунду мои знакомые сидели неподалеку. Нас настолько пригрело это солнышко. Какой-то из лучей явно ударил меня по голове. Вдруг повернулся к нему, сиреневые глаза посмотрели на меня. Невозмутимо. В них плескалось доверие высшей степени. Которым я тут же пренебрёг.

Сидя рядом, наклонился к нему, обнял одной рукой, потому что другой локтем уперся в песок и поцеловал его приоткрытые губы. Я так хотел запустить в эту манящую щелочку свой язык. Сделал это и…

Не получил отпора! Генри спокойно ответил на этот поцелуй, положив свои пальцы на мою щеку. Внутри меня все взорвалось! Откуда-то сбоку до нас донеслись восторженные вздохи моей команды поддержки. Я их не слышал – вознесся на небеса! Я даже девушек никогда на людях не целовал. С ним это делал не для показа, просто не могу уже больше ждать. Он был так близко и спутал мне своим невозмутимым, уверенным присутствием все планы.

Конечно, мои друзья с самого начала думали, что я гей. Не боялся их замечаний. Самое страшное, что пока длился этот поцелуй, я внезапно понял, что хотел этого настолько сильно, что повторил бы его в независимости от того, где бы мы оба не находились.

Оторвался от его губ довольно быстро – это не показательное выступление, это был порыв… Я задержался взглядом на сиреневых глазах, он медленно убрал руку от моей щеки и серьезно посмотрел в ответ. Он тоже не озаботился тем, что мы здесь не одни. Только коротко предложил:

– Искупаемся?

Генри первым вскочил на ноги, мы уже давно оба были в плавках, он небыстрой трусцой направился к волнам. Я последовал за ним. Чем ближе к морю, тем больше он ускорялся, наконец, вошел в воду, а затем и в волну. Нырнул туда же вслед на ним. Лазурные огоньки расступились, пуская нас в свой прохладный мир.

Генри был дельфином. Я поверил в это, увидев его на глубине. Я отличный пловец. В этом мне мало равных. Но Генри… он будто бы действительно принадлежит к этому миру целиком и полностью. Его движения под водой, как и в воде, нужно снимать на камеру. Люди должны стать свидетелями этого зрелища.

Зрелища, как человек становится дельфином.

Я вынырнул на поверхность немного раньше – продержался под водой под завязку, но и здесь он меня сделал, продержавшись без воздуха дольше. И вынырнув прямо перед моим носом. Мы были уже довольно далеко от берега – достаточно, чтобы нас не видели. Я подплыл к нему, украл поцелуй вместе с морскими солоноватыми каплями. Скользнул языком по его губам, вдруг спасатель обхватил своими руками мой затылок чуть подтянулся и заставил нас обоих уйти на глубину. Поцелуй мы завершили через несколько секунд, уже под лазурной гладью воды, в которой в этот же момент утонуло заходившее солнце.

Мы вскоре возвращались. Когда выходили из воды, шли рядом, никак не выдавая своих отношений. Мне все больше и больше нравилась эта игра.

– Генри, – задал ему волновавший меня вопрос.

– Хочешь спросить?

Он не повернул своей головы. Мы просто шли рядом к троице, сидевшей на песке и с восхищением наблюдавшей за нашим возвращением.

– Хочу.

Спрашивал и чувствовал себя неловко.

– Я должен извиниться, мне не стоило тебя прилюдно целовать.

Он отреагировал в своей манере:

– Почему? Мне понравилось.

– Но ты… Ты, наверное, не хочешь, чтобы люди знали…

– Или этого не хочешь ты?

Я даже остановился, услышав этот странный вопрос. Странный вопрос, над которым я не размышлял. Я так погряз в мечтах о нашей встрече, что совсем забыл, кто я и где я. Чего боюсь, чего хочу и кем являюсь. Это, наверное, и называют курортным романом. Человек, оказываясь вне дома, далеко от него, начинает вести себя как сумасшедший, отдается чувствам и новым ощущениям, какими бы странными они не были.

– Ты не боишься человеческого осуждения? – ответил вопросом на вопрос.

Генри тоже остановился. Вернулся ко мне – заглянул сиреневыми глазами прямо в душу.

– Человеческого осуждения? Нет. Это то, что тебя страшит? Твоим друзьям не понравится, что мы сделали?

Генри стоял передо мной такой правильный, настолько безупречный. Глядя на этого парня, веришь каждому его слову.

– Они будут тебя осуждать?

– Они? – я нахмурил лоб. – Нет. Они с самого начала думают, что я гей.

– Думают?

– Я… – мне пришлось оправдаться. Он заставляет меня нервничать. – Я с самого начала сказал им, что я гей. Я так говорю часто, чтобы отгородиться от лишнего внимания. Для них это не является сюрпризом. Нет, я спрашиваю тебя, потому что беспокоюсь, что мог своим импульсивным поступком обидеть или подставить тебя, я, наверное, должен извиниться.

Генри прервал меня:

– Клим. Меня не беспокоит людское мнение. Еще в детстве отец объяснил мне, что для меня это не имеет никакого значения. Я поверил.

Я какое-то время смотрел на него, переваривая услышанное. Затем мы снова направились к ребятам.

– Твой отец имеет для тебя очень большое значение? – спросил его осторожно.

Прозвучало его обычное:

– Да.

Мы вернулись, я хотел сесть на песок, но Генри взял свою и мою одежду, подошел к нам, сказал ребятам:

– Очень рад был с вами познакомиться. Но должен извиниться, мы уезжаем.

Девчонки смотрели в немой мольбе на нас обоих, я лишь развел руками в стороны, приняв от Генри одежду, которую он мне протянул. Не собирался перечить ему. Уже устал ждать, когда этот парень окажется в моих объятьях!

– Клим???

– Завтра созвонимся, – сказал им, послушно следуя здоровенным танком за тем, с кем хотел провести следующие часы.

Вполне может быть до самого утра.

Он сел на пассажирское в мой кабриолет. Я на водительское. Но прежде ехать – открыл бардачок, вытащил оттуда большую лилово-черную пачку, отдал ему в руки. Он принял, в немом вопросе посмотрев на меня.

– Хочу тебя, – мой голос рухнул в восторженный хрип. Вечерний летний воздух наполнился ароматом его сильного тела. Я уже не был уверен в том, что увижу дорогу перед собой.

Генри покрутил в руке коробку. Я взял самую большую пачку презервативов – MAXI PLUS и еще два в подарок.

Впервые я увидел хоть какую-то эмоцию на его холодном, пусть и загорелом лице. Он поднял бровь, глядя на то, что я ему передал.

– Поедем ко мне, – коротко велел он. – Я покажу дорогу.

Я повернул ключ в зажигании. Уже тогда корил себя за то, что веду себя с ним, как будто мне от него нужен только секс. Но мне и вправду снесло крышу, не могу ни о чем думать, кроме этого.

Уже в пути он сказал:

– Но ты должен быть готов – сперва массаж, потом секс. Я должен закончить курс.

Я кивнул. Его слова и горячие мысли в моей башке, которые он вызвал этим напоминанием, наполнили рот его водителя слюной.

Глава 10

Мы приехали в рабочий район, если это так можно назвать. Для туристов – это все еще старый город, на самом деле здесь нет жилья на одну ночь. Об этом мне рассказали новые друзья. Здесь сдаются крохотные квартиры и апартаменты для тех, кто как раз работает для туристов. Одно важное отличие от туристической зоны – в этой части города есть круглосуточные магазины и аптеки, чего не найдешь в других местах. А все потому, что рабочий народ часто заканчивает или начинает смены поздно и не успевает уложиться в график работы обычных продуктовых магазинов. Здесь, кстати, даже одежду можно купить ночью.

Мой пассажир живет в двухэтажном желтом доме. Я запарковался прямо у дверей – здесь места на улицах было предостаточно, машин мало, в основном велосипеды и мотороллеры.

Я поднимался за Генри, постоянно озираясь по сторонам. Совсем ничего не знаю о нем, это был шанс познакомиться с ним немного ближе.

– Ты живешь один? Отдельно от своей семьи?

– Да. Я работаю.

Я так и понял. Навряд ли его семья обитает прямо в городе. Часто местные ребята реально живут где-то в деревне, а в городе селятся, потому что так ближе к работе. При графике спасателей – это действительно выход. Я уже не раз представлял себе небольшой старый домик, где живет его бабушка, отец, мама. Интересно, у него есть братья и сестры?

– Ты один у родителей? – спросил, пока Генри отпирал замок своим ключом.

На его двери не было таблички с фамилией. Обычно такая надпись присутствует на всех дверях. Здесь не было. В Европе во многих странах номера квартир не используются, найти необходимую тебе ты можешь только по такой табличке.

– Да.

Мы вошли на его территорию. Скромных размеров студия. Нет, не крохотная, здесь была и кухня, и диван – зона у телевизора, и большая двуспальная кровать. Шкаф открытого типа – нет ни дверей, ни ящичков, одежда сложена аккуратными стопками или висит на вешалках. И везде хирургическая чистота. Ни грязной посуды в раковине, ни оберток от чипсов, ни грязных носков или мокрых полотенец.

Он еще утром решил, что пригласит меня или Генри и в самом деле так живет?

Развернулся к нему. Честно говоря, в этот момент это меня меньше всего интересовало. Подлетел к нему, схватил за крепкие плечи, притянул к себе, наклонился, на мгновение застыл, как бы выпрашивая разрешения поцеловать его губы. Сиреневые глаза невозмутимо изучили мой рот, лишь потом его голова подалась немного вверх, навстречу мне.

Обхватил его нижнюю губу своими губами, проник языком в темную пещерку, где прятался его язык. Мои бедра заходили ходуном, пока прижимался к нему всем телом. Однако Генри опустил свои руки мне на талию и плавно отодвинул от себя неугомонного гостя.

– Ты можешь сходить в душ перед массажем.

– Пойдем со мной, – буквально взмолился, впившись в его шею губами.

Провел по его коже, после моря имевшей солоноватый вкус, языком. Так, как он это делал со мной. Генри не поддался. Даже голову не откинул, чтобы позволить мне хоть что-то. Стоял как вкопанный, ясно давая понять, что его приказы не обсуждаются.

Я выпрямился.

– Что будет, если я не пойду?

Он не дрогнул. Вообще. Только его тон изменился. Самую каплю, этого было достаточно, чтобы где-то внутри меня пробудился настоящий ужас.

– Тебе придется отправиться домой.

…настоящий ужас от осознания того, что я его больше не увижу. Что он больше не встретится со мной, даже разговаривать не захочет. Это была всего лишь интонация, нота, по сути. Но в случае с немногословным Генри – этого было уже слишком много. Мой выбор между тем, послушаться или не увидеть его больше никогда – был сделан мгновенно.

– Уже ушел.

Сиреневые глаза проводили меня строгим взглядом.

В ванной комнате оказалось так же чисто, как и во всей квартире. Ни пылинки, ни пятнышка. Душевая стандартная для этих мест, на полке стопка чистых белых полотенец. На другой несколько бутылочек – шампунь, гель для душа и увлажняющее масло. Последнее – обязательная часть жизни любого профессионального пловца. Когда ты много времени проводишь на солнце и в воде – увлажнение кожи не прихоть или забота о красоте, это в первую и в единственную очередь забота о здоровье.

Почувствовал, как мелкая дрожь пробежала по всем телу. Это предчувствие и восторг от того, что буду пользоваться его вещами. Как будто снова обнять этого парня. Только без его ведома.

Открыл флакон с гелем для душа, втянул воздух через ноздри. Это был его аромат. Я познакомился с ним в первый же день. Непроизвольно обернулся на дверь – как же хотелось прямо сейчас броситься к нему, завалить на кровать, зажать поцелуем его рот и просто взять, не слушая возражений. Мой взгляд из восторженного канул во взгляд побитой собаки.

Не простит.

Без экспериментов знаю, что не простит. Это не в его характере.

Пришлось пустить воду, залезть под струи и довольствоваться его вещами, а не им самим. Вспомнился его озадаченный взгляд, когда он увидел огромную пачку с презервативами. Он удивился тому, насколько сильно и много я хочу его? Я и сам удивлен. Это настоящий шок для меня – то, что я чувствую к парню. Однако эти чувства буквально съедают меня, и любые разумные доводы, мысли, беспомощно отлетают на задний план.

Я вернулся очень быстро. Повязал на бедрах полотенце, чтобы не пугать его своим бешеным желанием. Сразу заметил на кровати большое полотенце, а на тумбочке новую коробку с тем же маслом, которое еще осталось у меня в номере. Черно-золотой флакончик. Рядом с ним открытая пачка с презервативами. Он все подготовил.

– Тебе придется подождать меня. Я тоже должен сходить в душ.

Он прошел мимо, даже не дав себя обнять. Да, с Генри такие штуки не проходят. Если уж что-то решил, даже атомная война не сможет нарушить его планы. Мне ничего не осталось, как ждать его здесь.

Прогулялся по помещению. Первым делом подошел к его шкафу – здесь все вещи висели и лежали открыто. Его нижнее белье. Я не удержался, чтобы провести по небольшой стопке рукой. Не сразу сообразил, что на резинке красуется лейбл Версаче. Двинулся дальше, к вешалкам, где висело несколько деловых костюмов, пара рубашек. И здесь известные марки – Армани, Карден… Провел рукой по ткани – на ощупь качество высокое.

Откуда у него деньги? Хотя… Генри все время здесь живет. Для местных не такая проблема, как для нас, обладать подобными вещами. В этом регионе ежегодно проходят крупные распродажи аутлета. Он мог копить, снова взять кредит – здесь все любят выглядеть хорошо. Если вещь коллекции другого года, если она была на витрине или немного пострадала при примерке, на нее снижают цену, я слышал, даже до восьмидесяти процентов. Если уметь подловить момент, то можно ходить в шмотках только от знаменитых брендов.

Мой взгляд упал на нижнюю полку, которая была почти на полу. Здесь было несколько пар обуви. Очень высокого качества ботинки, несколько кроссовок, тоже брендированных. И это подделка? Я в этом совсем не разбираюсь. Хмыкнув про себя, дошел до небольшого столика возле шкафа. Здесь было еще интереснее. В коробке с несколькими отделениями лежали скрученные рулетами галстуки, трое часов и несколько перстней. Я взял в руки часы. На циферблате значилась скромная надпись “Ролекс”. Уже не удержался от соблазна, достал свой телефон, вбил название с задней крышки. Поиск услужливо подкинул картинку и стоимость. Сорок тысяч евро!!! Это уж точно китайская подделка. Подкинул их на ладони. Да, точно, и вес странный. Бросил безделушку обратно в коробку.

Что ж. Генри живет, как обычный европеец его возраста. Работает как сумасшедший, старается покупать красивые вещи. В этом нет ничего такого – для них это норма.

– А у тебя нет никаких травм? – задал вопрос, как только он уложил меня на живот, оседлал сверху и его внимательные руки принялись за мою спину. Масло приято согревало кожу, впрочем, оно ни при каких обстоятельствах не смогло бы конкурировать с его руками.

– Почему спрашиваешь? – не отрываясь от своего дела, ответил вопросом на вопрос Генри.

Он был только после душа, теперь мы оба пахли его гелем.

– Я бы с удовольствием поучился делать массаж. И размял бы тебя. Оу…

Генри нажал кулаком на мою травму – боль сковала подмышку и лопатку. Затем отпустила, подарив долгожданное расслабление спине.

– Послушай, я чувствую себя неловко. Позволь мне хоть как-то отплатить тебе.

– Отплатить? – спросил он, еще раз повторив нажатие. – Ты хочешь заплатить мне?

Я мысленно чертыхнулся. Постоянно забываю, что русский ему не родной. Он говорит без акцента, но кто сказал, что Генри настолько глубоко разбирается во всех нюансах языка?

– Нет. Генри, ты меня неправильно понял. Отплатить… это как бы… тоже сделать для тебя что-то хорошее. Понимаешь?

После непродолжительной паузы он сказал:

– Понимаю.

И снова надавил.

– Так… я могу что-то для тебя сделать?

Он ответил своеобразно. Я это понял с сильным запозданием. После того, как он пересел ниже, мне на ноги, а мне на копчик полилась струя теплого масла, эта струя превратилась в тонкий ручеек и скользнула между моих ягодиц. Туда же отправился палец спасателя.

– Я… – мои возражения рассеялись в воздухе, вслед за его поцелуем, пришедшимся в мою поясницу. – Могу и так. Черт, Генри…

Его язык подхватил масло и потянул вверх по моему позвоночнику. Он поднимался к моим плечам, вместе с тем его тело опускалось на мое, так продолжалось, пока его возбуждение не уткнулось твердым клином все в тот же копчик. Парень полностью лег на меня, теперь поцелуи, слетавшие с его губ, оседали на моих плечах.

– Я закончил, – сообщил он, охреневшему мне.

Мои пальцы уже давно вцепились в простыню с полотенцем и чем-то там еще – я удерживал себя, чтобы не перевернуться и не схватить его. Мне уже было мало места на этой кровати – возросшая до предела эрекция грозила сделать в его матрасе дыру.

– Генри…

Я стонал. Парень, лежа прямо на мне, держал меня за плечи, при этом начал совершать бедрами легкие толчки. Его возбуждение скользило по ложбинке между моих ягодиц. Вперед. Назад. С каждым следующим толчком и последующим откатом обратно, масло разогревалось все сильнее, доводя и доводя меня до безумия. В то же время он не выпускал меня. Продолжал дразнить, и затягивать сладострастную прелюдию.

Я рычал на него:

– Генри!

Вцепился зубами в его простыню. Еще несколько движений и я уже ни за что не отвечаю! Он понял это – молниеносно его колени соскользнули с меня по бокам, оставив мои бедра у него между ног. Со всем этим маслом и его умелыми пальцами, ему потребовалось не более доли секунды, чтобы уже в таком нехитром сидячем положении войти в меня. Головка его отвердевшего возбуждения уткнулась в дырочку, и та ей поддалась. Его руки лежали у меня на ягодицах, а бедра наносили прямые толчки уже не фальшивя, и ударяя по назначению. Он входил в меня все глубже, затем отступал и снова проникал на сантиметр дальше. С десяток толчков – потом он опять изменил позу – руки спасателя ловко скользнули от ягодиц по моей спине непосредственно наверх, он выпрямился прямо на мне – теперь осыпав меня умопомрачительным толчками, которые, казалось, в конце концов сведут меня с ума от неистового желания, что они порождали. Масло согревало кожу, как и энергия его выносливого тела.

К головке на моей эрекции подкатил горячий шар – больше терпеть не мог. Пока он брал меня, удерживал за плечи и проникал внутрь, я дотянулся рукой до тумбочки, завалив по пути все, дёргано нащупал пачку с презервативами, уронил их в свою сторону, вытащил один. Повернул голову, поднес упаковку к зубам, вцепился в нее и разорвал. Мгновение – и скинул парня с себя. Он упал на спину, я жестко раздвинул его ноги. Не видел его глаз, пока доставал латексную защиту. Натянул на всю длину, продолжая не смотреть на него, схватил не сопротивлявшегося парня за талию, подтянул к себе и глядя прямо на его пах, на горячую реакцию, прилипшую к животу, стал пробиваться в него. С третьего толчка, вошел наполовину. Знаю, что резко, и, возможно, больно, но…

Я даже не мог себя оправдать. Слетел с катушек.

Без испуга вскинул на него глаза. Без испуга, потому что даже если бы он стал сейчас меня бить, я бы не ушел, не получив свое! Сиреневые глаза наблюдали за всеми моими действиями. В них снова застыла влага. Но я не увидел в них боли или смущения, скорее что-то схожее с… бесстыдством?

Влага была не только на его глазах, но и на ярко-красных в этот момент губах. Они словно потеряли четкие границы, очертания, залились возбуждением, как и его скулы. Поддавшись порыву, склонился к нему, чтобы поцеловать. Он будто ждал этого, захватил мой затылок, резко притянул к себе, первым проник языком в мой рот. Я вошел в него полностью в другом месте.

Его пальцы сжались на моем затылке, а горячий выдох скользнул по горлу прямо в мои легкие. Я забарабанил толчками по его ягодицам. Генри жестко держался за меня, а я удерживал его за талию, не давая ускользнуть и лишить меня удовольствия, о котором я мечтал несколько дней. Возбуждение уже несколько раз подкатывало к головке с такой силой, что грозило не только выплеснуться, но и прорвать насквозь презерватив. Однако в последний момент мне удавалось его удерживать. Пока он не проделал еще один трюк. Сильные руки спасателя исчезли с моей шеи и головы, скользнули по телу и захватили мои голые ягодицы. Он сжал пальцы на них и резко надавил к себе в тот момент, когда я совершал новый толчок. Я вошел так глубоко, что парень подо мной сжал зубы.

Меня залило наслаждением. Руки, вцепившиеся в него, затряслись от судорог, я запрокинул голову назад и взревел в воздух. На моих собственных глазах появились слезы, а по губам некрасиво потекла слюна. Дыхание разрывало грудную клетку. Все вены вибрировали, жар окутал даже мои пятки. Такого возбуждения и оргазма я еще не знал никогда и ни с кем.

Через несколько мгновений подтянулся, вышел из него. Он не прогонял меня, просто где-то до моего затуманенного сознания начало доходить, что делаю ему больно. Я ведь крупнее его. Но не поэтому с жадностью и нежностью прильнул к его животу губами, стал осыпать его кожу поцелуями. Я еще не остыл, продолжал хотеть его, как голодный лев хотел кусок мяса. Да, к своему стыду должен признать, что в тот день во мне проснулось животное. Он его во мне разбудил. Всеми своими действиями, этими короткими встречами, невероятной уверенностью, отсутствием сомнений и, как ни странно, своими приказами. Он управлял мной, заставлял подчиниться, при этом я не чувствовал обиды. Взамен своих приказов и моего подчинения, этот парень дарил мне столько удовольствия и внимания, что это компенсировало любое его отношение.

Генри остановил меня, когда хотел поцеловать кончик на его эрекции. Он перехватил мои губы пальцами и заставил задрать голову, посмотреть на него. Когда я сделал это – он коротко приказал:

– Идем в душ.

Я сел на колени, Генри подтянул свои ноги к животу, с легкостью вскочил с кровати. Направился в ванную комнату. Я последовал за ним. Мы оба вошли в кабинку. Оказалось, что здесь достаточно места для двоих. Спасатель включил теплую воду, с верхней полки достал новую, мягкую мочалку. Она была похожа на голубой шар из сахарной ваты. Он выдавил немного геля для душа на нее, намочил, затем сжал несколько раз в руке, пока не появилась пена. Теперь приказал мне:

– Становись на колени лицом ко мне.

Я был готов делать все, что он скажет. Мое тело еще никогда не плавало в подобной эйфории, я жаждал подарить наслаждение и ему. Неужели у меня получится осчастливить его хотя бы наполовину так сильно, как он это сделал со мной?

Как только я опустился на колени, Генри передал мне мочалку и встал передо мной, немного расставив в стороны свои сильные, прокаченные до каждой мышцы ноги.

– Помой меня. А потом я хочу, чтобы ты меня облизал.

Я задрал голову, чтобы посмотреть в его сиреневые глаза. Они ответили мне лавиной жара и влаги. Он действительно этого хотел, похоже, не меньше, чем я его.

Прикоснулся мочалкой к его бедру, плавно повел в сторону паха. Она скользила очень хорошо – масло на его коже перемешалось с теплыми каплями воды, которые стекали по его телу прямо к моей руке. Провел мягким облаком по его возбуждению, скользнул к мошонке – не выдержал, добавил туда же свой язык. Мыло и масло попали в мой рот, оставив привкус горечи на языке и внутренних стенках щек. В другое время это могло бы показаться отвратительным, но в этот момент меня снова перемкнуло, возбуждение рвалось наружу, жгло каждую клеточку моего и его тел, поэтому в попытке дорваться до него поскорее, я без разрешения обнял губами его мошонку. Эрекция Генри напряглась, стукнула меня по лбу, парень надо мной застонал. Я провел языком по всей длине возбужденного фаллоса и принял его нежную, податливую головку в свой рот. Сейчас же он схватил меня за затылок, его бедра очнулись и осыпали толчками мою голову. Он несколько раз зацепил зубы, но, судя по всему, не заметил неудобств, продолжил импульсивно входить в мой рот, не выпуская из пальцев короткие волосы у меня на макушке. Чувствуя, что ему уже тесно во мне, я решил подстегнуть его, как он это сделал со мной – схватил его за обнаженные ягодицы, сжал их, налег на него. Генри замедлился, но не терял возбуждения – последние несколько толчков он произвел как при замедленной сьемке, пока, наконец, теплая терпкая жидкость не наполнила мою глотку.

Я облизывал его, продлевая удовольствие Генри, он держал меня за волосы и продолжал наблюдать за мной. Мне этого было мало. Дай мне волю, облизал бы его всего. Начиная с паха, продолжая крутой линией узких бедер, его животом, грудью, ключицами, раскрасневшимися губами…

Он опять остановил меня. Дотронулся ладонью до лба, отодвигая меня от своего выдохшегося возбуждения. Потом подхватил пальцем под подбородок, зовя подняться. Выпрямился. Соединил руки на его спине, склонившись к его губам, мягко поцеловал. Он слабо ответил, и одновременно выключил воду.

– Хочу спать. Извини.

Генри высвободился от меня окончательно, взял полотенце с полки, вытерся и скрылся в спальне. Когда я его догнал, нашел мирно вытянувшегося на кровати. Он лежал на спине, вытянув ноги и прикрыв глаза рукой на сгибе локтя. Я так понимаю, он отключился еще в душе. Я совсем больной, забыл, что сам отдыхаю, а Генри который день после работы, вчера еще эти соревнования, свидание со мной, утром он гонял за телефоном…

Глава 11

Побродил по его квартире. Не мог решить, что делать. Открыл окно, погасил верхний свет, оставив гореть подсветку шкафчиков на кухне. Еще раз удивился, как чисто у него здесь. Зачем-то заглянул в холодильник. Ничего. Несколько бутылок с водой без газа и все. Совсем пусто!

В сердцах стукнул себя ладонью по лбу. Ч-черт! Он сегодня сразу с работы. Даже не ел, а я… Потащил его на пляж, потом набросился. Эгоист чертов!

С этой минуты знал, что буду делать дальше. В прихожей валялись ключи от квартиры. Взял их, тихо вышел. Если проснется, дверь и без ключей изнутри прекрасно открывается. Но сильно сомневаюсь, что Генри очнется до рассвета. Надо же, какой я самовлюбленный болван!

Спускаясь по лестнице, не переставал себя корить за содеянное. Возможно, именно мои терзания совести чуть было не привели к еще одним плачевным последствиям – выходя из подъезда налетел на старика. Невысокий такой, голова седая, волосок к волоску приглажен. В дорогом костюме. Я успел это заметить, мельком прошмыгнула догадка, что дядечка приехал к какой-то местной красотке. Еще и зыркнул на меня недобро так. Что еще в этих краях делать богатому человеку? Мои подозрения о его финансовом положении и статусе, подтвердило наличие новенького «Роллс Ройса» у дверей этого же дома, за рулем которого скучал водитель. Он припарковался сразу позади меня. Пришлось покрутить рулем, чтобы не зацепить его бампер.

Поездка в магазин заняла некоторое время. Это оказалось сложно. Я совсем ничего не знаю о нем. Что он любит? Чем питается? Ест ли мясо, может быть на какие-то продукты у него аллергия? После некоторых мучений, решил взять всего понемногу. Яйца, хлеб, мясо, ветчину, рыбу. Дополнительно заехал в знакомую кебабную, взял немного горячей еды на утро. Видел у него микроволновку, это вполне подойдет. Быстро и сытно.

Обратно вернулся часа через полтора. «Роллс Ройса» у подъезда и след простыл. Наверняка, отдохнул немного и поехал к жене тот дядечка. Какой интересный у них район. На выезде я, кстати, видел уже знакомую «Теслу». В одном из соседних дворов за низким, почти отсутствующим забором. Стоит и сверкает новизной в свете фонарей. Ее владелец тоже здесь отдыхает по вечерам?

Поставил кабриолет на сигнализацию, взял пакеты и быстро, перескакивая сразу через несколько ступенек, поднялся на второй этаж. Дверь открыл без единого звука – хороший замок. Здесь все еще было темно, светильник потушен, свет попадал с улицы через незанавешенное окно. Генри спал на животе.

Он успел натянуть боксерки.

Вставал? Я замер на несколько мгновений – если не спит, покажет это. Генри не играет в игры. И заигрывать не умеет. Нет, не пошевелился. Спит. Решил, наверное, что я смылся. Где-то внутри груди резануло неприятное чувство, не хотел я, чтобы он так подумал. Его мнение…

Я вдруг понял, что очень сильно переживаю за то, что этот парень подумает обо мне. И, наверное, было бы ошибкой оставлять деньги за подаренный мне телефон. Я все же сделал это. Заполнил холодильник едой, кебаб в коробке оставил на видном месте, деньги в ящичке с его галстуками и часами. Именно так, для меня очень важно, что он обо мне подумает.

Не остался. Ключи вернул на место, он не давал мне разрешения брать их. Перед уходом оглянулся. И только сейчас понял, что меня смущало всю дорогу. Он, похоже, просыпался, пока меня не было. Но что-то еще изменилось. В комнате. Здесь появился тяжелый аромат дорогого одеколона. Резкий, сигарный запах. Я знаю, что Генри не курит. Я… целовался с ним. И не раз. Если бы он курил, я бы почувствовал. С улицы занесло? Одеколон? Кто-то мог курить под окном, например, тот водитель. Черт возьми, почему меня это волнует?

Покинул его, закрыв бесшумно за собой дверь. Очень хотел остаться и не мог этого сделать. Я и так слишком давлю на него.

Перед возвращением в свой отель сделал небольшой круг по городу, остановился ненадолго на одном из любимых пляжей. Развалившись в кресле, смотрел на серебряные звезды на небе.

Не хотелось думать, прав я или не прав в том, как поступаю и что делаю. Телом все еще управляла эйфория, спина больше не чувствовала боли. Мысли остались с Генри. В его квартире, где-то там, на его подушке. Я сошел с ума? Спятил? Влюбиться в парня? Однажды получил первый отпуск и совсем сбрендил в компании с богатыми ребятками? Не знаю, как ответить на это. Все время. Постоянно думаю о нем. Генри обычный парень. Он работает в этом городке скорее всего потому, что живет где-то неподалеку. Русский выучил, потому что постоянно работает с туристами. Наверное. Я даже этого про него не знаю.

Внезапно, с моря подул прохладный ветерок. В голову закралась мысль, что скоро уже осень… Мне придется уехать.

Сам не понимаю, почему, вдруг выскочил из машины, заходил взад и вперед. Бил себя по лбу, выдергивал волосы, что-то рычал под нос. Черт! Мне придется уехать!

Я так ждал этого! Хотел попасть на вечеринку, потом отчалить восвояси и готовиться к новой работе, если повезет. У меня были совсем другие планы. А теперь? Что же теперь?!

Что! Теперь?!!

Глава 12

Отец приехал среди ночи. Разбудил меня звонком в дверь. Я накинул халат. Перед тем, как открыть еще обнаружил, что остался один в квартире.

– Здравствуй, Генри.

– Здравствуй, отец.

Он поправил лацканы своего пиджака и переступил через порог. Я захлопнул дверь, последовал за ним. Предложил присесть.

– А, нет, спасибо. Я ненадолго. Поговорить хотел. А ты спал уже?

– Немного. Что-то произошло?

Отец замялся. Этот визит стал неожиданностью для меня, обычно он предупреждает.

– Сперва, сынок, хотел поздравить тебя с победой на вчерашних соревнованиях.

– Спасибо.

– Мне передали, что ты не забрал приз.

– Он должен остаться на год в отеле, разве нет?

Мне хотелось пить. Взял из холодильника бутылку, из шкафчика стакан.

– Будешь?

– Нет. Нет, благодарю. Уже не так жарко, как днем, отчасти поэтому и решил приехать к тебе именно вечером.

Я налил воду, закрыл бутылку, вернул ее в холодильник. Сделал несколько глотков – холодная жидкость потекла по пищеводу. Стало немного легче. После короткого сна немного кружилась голова.

– Да, насчет приза ты совершенно прав. Он должен остаться в отеле. Но ты же не один его выиграл. Вас было двое. Неужели второй участник не заявил на этот приз?

– К сожалению, отец, я ничего не знаю об этом.

Отец еще раз поправил лацканы своего пиджака, потом платок в кармашке на груди.

– Не знаешь?

– Нет.

– Что ж… Хорошо. Я думаю, персонал разберется с этим, если второй участник все же объявится. Мне сказали, он выиграл местные соревнования по плаванию? Они проходили в начале лета. Кажется, парень из России.

– Да, этот так.

– Вы разговаривали?

– Да.

– Очень хорошо, Генри. Тебе надо чаще практиковаться в русском языке. Мы планируем открыть несколько отелей в России.

– Я помню все пункты плана развития сети «Оберг», отец.

– Отлично. Отлично. Осталось совсем немного, сынок. Я жду, что ты оправдаешь мое доверие. Бросать дело на середине – не лучшее качество для руководителя.

– Я оправдаю, отец.

Он что-то недоговаривал. Я терпеливо ждал. Отец болен, часто ему не так легко собраться с мыслями для серьезного разговора. Наконец, через пару минут, он продолжил:

– Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас не лучшее время.

– Не лучшее время для чего, отец?

– Заводить отношения.

Он меня удивил. Мы никогда не общались на столь личные темы. Он сам провел эту грань еще в моем детстве. Передал мне полное право выбора. Единственное, на чем он настоял – это при заключении брака, я должен пройти некоторые юридические формальности. Имущество семьи и мое наследство должно быть защищено. В остальном, отец никогда не касался моей личной жизни и интересов. Правда, до недавнего времени, их почти совсем не было.

– Я понимаю это.

– Я все еще верю тебе, Генри.

Отец, расстегнул пиджак, ему было жарко. Скорее от волнения. Или одежда стесняла тело.

– Сейчас сложилась очень непростая ситуация. Мы взяли финансирование на строительство отеля в Абу-Даби. Следующей будет Москва. Что там, что там – проекты самые грандиозные за всю историю существования сети «Оберг». Поэтому я хочу, чтобы ты уже понемногу подключался. Завтра у тебя будет выходной. Я уже все уладил. Ты должен познакомиться с инвесторами. Они немного нервничают из-за моего возраста. Ты станешь лучшим доказательством того, что нам можно доверять. Ты молод, силен, и ты надежный, как прочная стена. Они поверят в тебя.

– Ты хочешь, чтобы я перестал работать спасателем?

Отец замялся. Он явно был не уверен в своем решении.

– Я еще думаю, Генри. Завтра мы едем к инвесторам, все будет зависеть это этой поездки. Они вполне могут захотеть работать с тобой. А не со мной. Люди их уровня не поймут, почему их компаньон трудится на пляже. Это слишком долго объяснять. Серьезные люди не любят долгие объяснения. Ты знаешь это.

– Знаю. Отец.

– В таком случае, будь готов, что тебе придется лететь в Абу-Даби.

– Надолго?

Отец развел руками:

– Как того потребует ситуация. Может быть и на весь год. Все зависит, Генри, от завтрашнего разговора с инвесторами.

Он ушел, я лег спать. Сегодня объявилось сразу две проблемы. Мне понадобятся силы и трезвый разум, чтобы решить их без единой ошибки.

Глава 13

– Зачем тебе пропуск, великолепный Клим? Разве ты не можешь просто позвонить ему?

Я встретился с Наташей у главного входа в отель «Оберг». Уже шесть часов вечера. За это время я так и не смог дозвониться до Генри. Постоянно срабатывает его автоответчик. Я был у него дома, звонил в дверь. Мне никто не открыл. Естественно, он должен быть в это время на работе. Помчался на пляж, куда без пропуска мне путь заказан. Я мог бы проникнуть без разрешения, но тогда может случиться скандал, а в мои планы не входит лишняя шумиха вокруг его имени.

Я растянул губы в лучезарной улыбке:

– Отдохнуть хочу. Может быть, сюрприз ему сделать.

Наташа рассмеялась.

– О! Клим! Да ты совсем не умеешь лгать! Голубки поссорились! Но, я могу тебе смело сказать, что тебе нет смысла прорываться к нему на пляж.

Я стер улыбку с физиономии:

– Почему это?

– Генри здесь сегодня нет, – весело ответила моя подруга. – Я тоже искала его с утра. Хотела поболтать о том и о сем. Он не пришел. Мне сказали, у него сегодня выходной. Будет ли завтра – никто не знает. И… мне нашептали, вполне возможно, он больше не вернется на свое рабочее место. Сегодня на его месте уже работает новенький. Не такой красивый и замечательный, совсем мальчик, даже неинтересно. И снова из местных. Глупенький. Обидно, правда же? Опять начнется скука…

Я судорожно пытался переварить услышанное. Будет ли завтра – никто не знает? Возможно, больше не вернется?! И трубку не берет!

– Клим, эй, на тебе лица нет. Ты это чего? Эй, подожди!

Отобрал у нее пропуск, помчался в сторону пляжа. Что за ерунду она несет! Генри убегать? Куда он мог исчезнуть? С чего ему так поступать? Я мог поверить, не берет трубку, потому что занят на работе. Этот парень серьезно относится ко всему, что делает.

– Привет!

Я поздоровался с первым же спасателем, которого встретил.

– Привет! О! Ты же тот парень, который выиграл соревнования? Я тебя узнал! Клим, кажется?

Подобное приветствие я слышу все лето, пока нахожусь здесь. Сегодня оно вдруг сыграло мне на руку.

– Ага, он самый.

Пожал его руку.

– Слушай. Я позавчера играл у вас на пляже…

– Слышал, да. И видел, кстати, тоже. Но только по фоткам, сегодня вывесили в холле «Оберга».

– Уже, да? – почесал свой затылок. Чуть притормозил, судорожно придумывал, что ему сказать, чтобы не натворить бед. – Мы победили.

Глупо похвастался, но, похоже, выбрал правильную тактику. У моего собеседника, темнокожего парнишки промелькнула на лице знакомая эмоция. Он решил, что я очередной хвастун. Отлично, это мне и надо.

– Приз хочешь забрать? – решил он за меня. – Он как бы делится на две части, кубок и какая-то денежная премия. Но тебе надо это решать с тем, с кем ты играл.

– А! Вот его-то я и ищу, – ухватился я за возможность. – Слышал уже, что мы должны решить. Но для этого мне надо его найти. Как его зовут?

– Генри, – поступил ответ.

– Генри? Ага. А где я могу его найти? Он сегодня здесь?

Я посмотрел через плечо спасателя. В их будке на крыльце стоял совсем другой человек. Он не был похож на того, кого я ищу весь день.

– Нет, боюсь, тебе не повезло, – развел мой собеседник длинными руками. – Сегодня у него выходной. Вообще не планировалось. Но в последний момент мне сообщили, пришлось вытаскивать новенького. Ночью сообщили, прикинь? Я вообще отдыхать должен. Звонят. Делай, что хочешь. Приказ высокого руководства. Так что я не знаю, где тебе его искать.

– А что, объяснили, что случилось?

В моей груди сердце пританцовывало джигу. Волнение достигло своего пика. Что теперь услышу?

– Случилось? Надеюсь ничего, – пожал плечами этот спасатель. – Может быть, какая-то травма? Мне сказали, что не знают, выйдет ли он завтра. Потребовали искать замену. Я нашел. Так что, ты про него лучше у администратора спроси. Они тебе может быть дадут его номер или адрес. Если договоришься. А я не знаю ничего.

– Ага, спасибо тебе, дружище.

Еще раз пожал ему руку, спешно направился на выход. Перед глазами темно несмотря на то, что сейчас ясный день.

Сообщили ночью? Когда? Когда оставил его одного?

В чем причина, черт возьми?!! Может, я ушел, а ему стало плохо?

Заглянул и в администрацию. Там тоже ничего не знали. Естественно, телефон и адрес мне никто не дал. Обещали ему передать, что я его искал. На этом все.

Я вернулся к своей машине, сел в салон и долго размышлял, куда ехать. Если только к нему домой. Больше я не знаю, где его искать. Восемь часов. От него ни одного сообщения. Я смотрел на экран телефона. Бессмысленно. Завел двигатель.

И все же решил его набрать в тысячный раз.

Пошли гудки.

Они плыли медленно, один за другим, словно улитки стройным рядом переходили самую широкую на планете дорогу. Внезапно они прервались. Это произошло настолько резко, что я даже закашлялся.

– Привет, – раздалось с того конца безэмоциональное.

– Генри?

– Да. Что-то важное?

Никакой обиды в голосе. Обычный тон, будто бы он по-прежнему был на своей работе, а я позвонил так, между делом.

Я взревел словно раненный зверь, ударил кулаком по дверце своей тачки:

– Важное, черт возьми! Куда ты делся?!

– Я на работе.

Взбесил его спокойный тон! Ну, нет. Генри играет со мной? Прикидывается дурачком? Что за чертовщина?!

– Тебя нет на работе. Я здесь. Мне сказали, – все это я процедил сквозь зубы, – что не знают, вернешься ли ты. Я звонил – ты не отвечал.

На том конце повисла пауза. Я мгновенно осознал, что перегнул. Твою мать!!!

Схватился за свою пустую башку. Все. Я перегнул. Сейчас пойдут гудки…

– Генри, не вешай трубку! Извини. Послушай…

– Я здесь. Ты меня немного удивил, – произнес он невозмутимо.

– Я не хотел… – взмолился, не слыша его слов.

– Мне сегодня дали другое задание. Не брал трубку, потому что был занят. В любом случае, я бы перезвонил, увидев сообщения о непринятых звонках. Мой телефон настроен.

Он ответил на все вопросы. По очереди. Я все равно его не слышал.

– Генри!

Я перебил. Резко. Это… это какая-то ерунда! Ничего не понимаю!

– Да?

– Слушай. Я хочу тебя увидеть! Срочно. Мы должны поговорить! Скажи, я приеду куда угодно!

Опять эта проклятая пауза. Генри молчал.

– Генри, скажи, где ты. Я ничего тебе не сделаю. Просто поговорим. Только поговорим. Назови любое место, буду там. Ты скажешь мне, что я натворил. Что не так. Генри, только не молчи!

Последнее я прокричал – пожилая пара, проходившая мимо в этот момент, буквально отскочила в испуге в сторону.

Мне было плевать – в этот же момент он снова заговорил.

– Не надо никуда ехать. Буду у тебя через два часа.

Стоит ли рассказывать, как я провел это время. Как лев в клетке. Метался по своему номеру из угла в угол. Считал секунды. Минуты. Шестьдесят минут – это целая вечность. Сто двадцать минут – это целая жизнь, за время которой можно двинуться умом.

Я метался, пока не услышал короткий стук в дверь. К этому моменту мое сердце делало триста ударов в секунду. Последние минуты я буквально слышал.

Он пришел. Секунда в секунду. Как и сказал. Я распахнул дверь, она не была заперта.

Подтянутый, в одном из тех костюмов, который я видел вчера у него в шкафу на вешалке. Мигом позабыв обо всем, о чем обещал себе (в первую очередь не трогать его), схватил Генри и затащив в свою берлогу, прижал лопатками к стене. Обнимал его, шептал какую-то чушь ему в ухо, срывал дурацкий пиджак.

– Чтобы я ни сделал, скажи мне, – беспомощно и умолял, и хрипел в его шею, осыпал его кожу поцелуями.

Крыша у меня поехала окончательно. Еще и потому, что сиреневые глаза снова наблюдали за мной. Генри не мешал мне встречать себя таким образом.

– Я исправлюсь. Генри, только не молчи. Прошу тебя. Почему ты решил исчезнуть? Что я натворил? Или у тебя что-то случилось? Скажи, мы подумаем, как быть. Генри!

Я услышал в ответ только одно. Это было произнесено совершенно глухим голосом:

– Нам действительно надо поговорить.

Бывший спасатель отстранился и прошел вглубь моего номера.

Глава 14

Ему стоило лишь оттолкнуть меня, чтобы я сразу протрезвел.

– Генри, послушай. Ты… может быть, ты голоден?

На самом деле я подготовился к его приходу, ждал. На столике, у которого стояло два кресла, все разложил. Заходил в ресторан, где заказал жаренную рыбу в фольге, картофель, вино. И не забыл про воду без газа.

– Я не знаю, что ты любишь. Взял традиционные блюда для этих мест. Я понимаю, ты можешь не любить это, хоть и родился здесь.

Я что-то болтал несусветное, поэтому не расслышал короткую и очень важную поправку от него:

– Нет, я родился не здесь.

Вполне может быть, если бы я услышал его, то многое могло бы быть по-другому. Я не услышал. В моих ушах вибрировал пульс – я даже с трудом концентрировался. День был сумасшедшим. Как и все связанное с ним, это я тоже переживал впервые в своей жизни.

– Садись. Тебе необходимо отдохнуть.

Генри остался стоять на своем месте. Тем самым заставил меня притормозить и обратить на себя внимание. Как только я это сделал, он очень тихо заговорил:

– Утром я нашел у себя в квартире деньги. Ты заплатил мне за секс?

Убили искры обиды в сиреневых глазах. Я хотел многого, но уж точно не этого. Почему он так решил?!

– Нет! Нет. Ты что? – двинулся к нему, Генри остался в том же положении. Я вовремя осознал, что лучше его пока не трогать. Замер.

– В таком случае, зачем ты это сделал?

– Я тебе говорил, что ты поспешил с телефоном. Генри, это очень дорогой подарок. Признаюсь, это самый дорогой подарок, который я когда-либо от кого-то получал. Тем более мне приятно, что это сделал ты. Тем не менее, я не могу позволить тебе загонять себя в долги. Может быть, в Европе это нормально, но я иначе смотрю на жизнь. Ты хотел поступить красиво, но я надеюсь, ты правильно меня поймешь, не хотел тебя обидеть. Черт! Ни в коем случае не хотел тебя обидеть или, что еще хуже, подставлять. Черт!

Я в отчаянии схватил себя за волосы. Что делать? Понимает ли он, что я хочу до него донести.

– Я не знаю, насколько ты хорошо понимаешь русский. Если тебе удобнее – я могу повторить на английском.

Генри распрямил плечи и будто бы едва заметно выдохнул:

– Ты хочешь сказать, что вернул мне деньги за телефон.

– Да. Но, – я выставил вперед ладонь, хотел остановить его мысли, – не планировал тебя обижать. Понимаю, зачем ты это сделал и этот поступок запомню на всю жизнь, однако… я должен был так поступить. Считай, это мое дурацкое воспитание.

Генри, казалось, был обескуражен. Он не проронил ни слова, я тоже не знал, как вести себя дальше, чтобы не испортить положение еще больше.

– Послушай. Ты только что с работы, – произнес как можно более беззаботным тоном. – Давай поедим, потом ты отдохнешь, и мы все выясним. Я чувствую себя виноватым, что все эти дни изматывал тебя. Идиот, постоянно забываю, что ты на работе целый день. У самого отпуск впервые в жизни, не привык я к этому.

К моему удивлению Генри не возражал. Сиреневые глаза оценили мои приготовления, он на секунду скрылся в душе, вымыл руки и вернулся. Опустился на стул, постелил на колени бумажную салфетку. Он был в одном из тех костюмов, которые я видел в его шкафу. Видимо, что-то серьезное на его работе. Я собирался выяснить это позже.

– Вино или воду?

Никто не знает, скольких сил мне стоило удерживать свой голос от предательского дребезжания.

– Что будешь ты? – спросил он коротко.

– Я… вино?

– Тогда я тоже вино.

Я налил в бокалы. Он приступил к рыбе, с холодным достоинством настоящего аристократа работал ножом и вилкой. Ел неспеша, превращая поглощение пищи в настоящее пособие на тему, как правильно вести себя за столом. Единственное, что подпортило его поведение – парень немного поморщился, когда сделал глоток вина. Но все же мужественно проглотил то, что принял в рот.

– Не нравится? Прости, я не очень разбираюсь в винах.

– Нет.

– Нет – не нравится?

– Такое никогда не пробовал.

– У тебя есть какое-то любимое? Скажи, я постараюсь достать в следующий раз.

Я тоже сделал глоток и тоже поморщился. Кислятина несусветная. Сиреневые глаза заметили это.

Неожиданно. Генри вдруг мимолетно улыбнулся. Открыто, весело, как-то так почти по-детски. Это была вспышка на долю секунды, затем она бесследно исчезла. Меня резануло ощущение, что этому парню кто-то еще в детстве запретил веселиться. Как будто под страхом смертной казни. Я решил проверить свою догадку. В момент, когда подносил вилку к своему рту, сделал вид, что отвлекся на что-то за окном и врезался куском рыбы на вилке мимо своего рта.

Услышал смешок.

Перевел взгляд на него – улыбка опять потухла. Тогда я провел этой рыбой от того угла, где уже напачкался по губам и закончил на другой щеке, нарисовав таким образом улыбку.

Генри рассмеялся. Открыто, у него оказалась очень красивая, незабываемая улыбка. Сверху ряд белых зубов, по бокам маленькие аккуратные клыки. В сиреневых глазах проснулось солнце, которое засверкало желто-янтарными лучами в его радужках.

– Хочешь, я весь измажусь в рыбе? – предложил ему, просияв в ответ.

Генри поднес бокал с вином к своим губам, отпивая, смущенно отвел взгляд, но не переставал улыбаться.

– Чуть позже, – сказал он сквозь смех.

Я не думал, что он так поступит. Генри убрал салфетку со своих колен, вернул ее на стол. Взял другую, подошел ко мне. Подцепив мой подбородок, заставил запрокинуть голову и очень внимательно относясь к каждому испачканному сантиметру моей кожи, убрал с нее грязь. Когда закончил, еще раз весело улыбнулся, обнажив свои жемчужные зубы.

– Очень хочу украсть твой поцелуй. – прохрипел я вверх. – Но ты должен поесть. Я не прощу, если снова доведу тебя до вчерашнего состояния.

Генри подарил мне еще одну улыбку и вернулся на свое место. Вернул салфетку на колени. Взял вилку.

– Я хорошо выспался сегодня. У меня было время.

– Это хорошо, – показал я на него вилкой, с которой «случайно» на стол упал еще один кусочек рыбы.

Генри заметил это и на сей раз рассмеялся не сдерживаясь. Я наслаждался звуками его беззаботного счастья. Однако не стал на этом концентрировать внимание, при этом дав себе обещание устроить для него бои едой. Что-нибудь… пару тортов или пирожных. Измазаться, измазать все вокруг. Сделать его счастливым еще много раз.

– Потому что у меня для тебя есть еще один сюрприз.

– Сюрприз подождет. Я должен заняться твоей спиной.

– Моя спина прекрасно себя чувствует! Сегодня я буду заниматься тобой, а не ты мной.

Этот парень улыбался, но ответ прозвучал безапелляционно, даже дурак бы понял, что в его случае, это не обсуждается. Будет так, как сказал он или не будет вообще ничего.

– Нет. Первым делом спина.

Я решил действовать иначе. Похоже, ему нравятся неординарные поступки.

– Это мы еще посмотрим, – подмигнул ему.

Самый желанный гость за моим столом настолько не ожидал от меня отпора, что даже прекратил жевать. Я же наоборот, взял еще один кусок рыбы и на сей раз без единой оплошности съел его. Когда он закончил, я предупредил его очередной приказ:

– В ванной комнате все готово. Я ждал тебя.

Он поднялся, положил салфетку на стол.

– Я уберу, иди.

Взгляд сиреневых глаз не сразу отпустил меня. Подарил мне несколько секунд своего удивления.

Генри разделся в комнате, все, как и в прошлый раз, аккуратно повесил на стул. Как только он ушел, я принялся за уборку. Похоже, он перфекционист. Начинаю понимать это. Я убрал все со стола, избавился от мусора, проветрил комнату. Хочу, чтобы он чувствовал себя спокойно рядом со мной, чтобы его ничто не раздражало. А с его секретами разберусь потом. Это, в конце концов, все решаемо. Самое главное – он здесь.

– Ложись на живот, – велел он первым делом, вернувшись из душа. На его теле сверкали маленькие капли, в глазах все еще не потухло солнце.

Я выполнил его приказ. Но стоило такому уверенному Генри сесть сверху и потянуться за маслом на тумбочке, как я вывернулся, опрокинул его на лопатки и уселся у его ног. Он в полном поражении уставился на меня, поджал ноги в коленях. А я молниеносно склонился и поцеловал его правую коленку.

– Не злись. Ты постоянно делаешь для меня что-то хорошее. Это нечестно, ты должен разрешить мне сделать приятное и тебе.

Остановил его жестом:

– Не только в сексе.

Я потянулся дальше, навис над ним, подтащил подушки, подложил под его спину, чтобы Генри было удобнее полусидеть на моей кровати. По дороге обратно захватил масло. Усевшись в его ногах, налил масло на ту коленку, которую целовал и принялся мягкими движениями растирать ее.

– Я, конечно, не умею делать лечебный массаж. Но кое-что посмотрел в сети, тебе должно понравиться.

Первые мгновения он был напряжен, удерживал ногу на весу, но после пары моих ласковых движений, все же решил расслабиться. Его нога доверилась моим рукам. Его бедра были обтянуты моим белым полотенцем, оно держалось слишком низко. Я старался туда не смотреть. Все будет иначе. Сегодня. Я хочу поговорить.

– Я хочу, чтобы ты расслабился. Хочу поговорить с тобой.

– О чем?

Он окончательно доверился подушкам, после того, как я принялся разминать его ступню, а затем неожиданно поднял ее и поцеловал косточку на его ноге.

– Я вчера о многом думал. Уже не в первый раз замечаю, что ничего не знаю о тебе. Начиная твоей семьей, продолжая увлечениями, едой. Хоть я тебе почти сразу рассказал о себе все. В любом случае…

Генри снова напрягся, хотел убрать ногу, я удержал, мягко, но уверенно посмотрев в сиреневые глаза:

– Я не закончил.

Он опять отступил. Видимо, я нащупал правильный путь. Генри всегда идеален и требователен. Но он тоже может подчиниться, если правильно нажимать.

– Могу говорить только за себя. Хочу тебе сразу во всем признаться, чтобы больше не было ни одного секрета. Если захочешь меня побить – бей. Только не уходи. Пожалуйста, помни, что каждый преступник имеет право подать на апелляцию.

– Ты преступник? – его бровь взлетела вверх.

– Перед тобой – да. Тот спор, пари с моими знакомыми. Я должен все объяснить. Ты уже знаешь, что работаю в Екатеринбурге тренером в бассейне. Но, хотя я имею звание мастера спорта, денег это особых не приносит. У меня есть семья, с которой я не очень общаюсь, но иногда помогаю и хотел бы помогать больше. К тому же я должен позаботиться о собственном жилье. Потерпи, сейчас все поймешь. Меня пригласили на ежегодные соревнования в этот город. Я никогда не был на юге, поэтому поехал. Выиграл. Получил подарок – оплаченный отдых до конца лета на курорте, кабриолет, на котором я езжу и небольшую денежную сумму. Сразу понимал, что подъёма в карьере мне это не даст. Но слышал, что в отеле «Оберг» скоро пройдет ежегодная спортивная вечеринка, где соберутся представители и шишки мирового спорта.

– Шишки?

– Ну. Значимые люди. Знаменитости, люди со связями.

– Понял, – Генри коротко кивнул.

– Я решил, что должен попасть на эту вечеринку. Хотел обзавестись связями, чтобы получить более высокооплачиваемую работу. Так случилось, что познакомился с Наташей, Анной и Андреасом. Они отдыхают здесь вместе не первый год. Наташа похвасталась, что у нее есть приглашение на вечеринку года, предложила мне пойти с ней. С условием. Что стану ее любовником.

– Ты сказал, что ты гей?

Я растер масло от его ступни к колену, мышцы под моими пальцами были каменными. Он, похоже, совсем никогда не отдыхает.

– Сказал. Это привычка. На моей работе в России я часто так говорю. Меньше внимания. Наташа сперва обиделась, потом обещала, что, если никого не найдет, я пойду с ней. В качестве украшения. А потом я напился. Так получилось. Обычно я почти не пью, я уходил домой до наступления ночи, когда они начинали веселиться. А тут… Дал слабину. Они меня подловили. Пошутили, а я обещал. Наташа присмотрела тебя для себя. Ты не откликался, вот она и предложила пари. Я должен соблазнить тебя, если получится – получаю приглашение. Дальше ты все знаешь.

– Ты уже извинился. Я принял это.

Я перешел к другой ноге. Полотенце на его бедрах немного задралось. Я нехотя зацепился взглядом, с трудом отвел, заставил себя сконцентрироваться на второй его ступне.

– Помню. И очень ценю. Но не поэтому завел этот разговор. Видишь ли, вчера, когда уезжал от тебя, задумался, что скоро уже конец лета и…

– И?

– Я не смог себе представить, как у меня получится уехать от тебя.

Не поднял на него глаз. Признание оказалось для меня довольно сложным мероприятием. Я не умею говорить о своих чувствах. Хотя в этом случае должен, иначе имею шанс потерять слишком многое. Генри молчал, его вторая нога никак не хотела расслабляться, как бы я ни пытался ее массировать. Продолжил.

– Я стал придумывать, как смогу остаться. Как видишь, у меня не слишком хорошее финансовое положение. Но я не теряю надежд на вечеринку. В том числе я хочу поговорить с руководством отеля «Оберг». Я не знаю местного языка, но у меня есть английский и русский, может быть мне позволят работать с туристами. Я мог бы снять небольшую квартиру немного за городом – там более приемлемые цены. Сейчас закончится высокий сезон, я понимаю. Но, как уже сказал, не теряю надежды.

– Ты же мастер спорта. Ты хочешь устроиться простым спасателем?

– Я не вижу ничего плохого в работе спасателя, оплата, конечно, не самая лучшая, но…

Он меня перебил и закончил свою мысль:

– Ради меня?

Встретился взглядом с сиреневыми глазами. В них полыхала заря.

– Ради тебя, – пробормотал это.

– Как же твоя мечта? На вечеринке ты можешь найти более интересный вариант.

– Только, если этот вариант будет в этом городе.

Я понимал, что мое предложение было очень хлипким. Жалким, я бы даже сказал. Женщина давно бы уже меня послала куда подальше. При чем тут… Меня бы послал любой. Роман во время отдыха и связать с кем-то свою жизнь. Хочет ли он этого? Вполне может быть, что сегодняшнее его исчезновение уже было первым шагом к «послать доставучего отдыхающего».

Отпустил его ногу. Он не отталкивал, поэтому я привстал, затем опустился прямо между его ног, подтянулся, навис над ним. Прошептал ему в губы:

– Генри, ты все время молчишь. Скажи, если я перегнул. Если это для тебя только курортный роман.

Я нес какую-то чушь. Слава богу, он заткнул мне рот.

Своим поцелуем. Его пальцы желанно вцепились в волосы у меня на затылке, жестко заставили наклониться, я наоборот, со всей нежностью, на которую только был способен, провел рукой по его телу, по шее и поддался ласковому поцелую.

Глава 15

Мои руки были в масле, очень удачный момент. Не завершая поцелуй, я проник одной рукой под полотенце на его бедрах. Там было жарко и влажно. Мой гость воспользовался увлажняющим гелем, который я оставил для него в ванной комнате. Теперь этот гель растаял и покрыл скользким слоем его кожу. Мне было очень приятно находиться там. Эрекция Генри уже давно проснулась и теперь трепетала от моих ласк.

Он ухватился за мою шею, немного подтянулся вверх, как только я коснулся двумя пальцами заветной дырочки между его мускулистых ног.

– Я буду очень осторожен, – шепнул в его ухо, опустил голову ниже и чувственно провел языком по шее парня.

Мои пальцы у него под полотенцем приступили к массажу, выполняли мягкие, внимательные круговые движения понемногу надавливая на нежную плоть и отпуская ее. Он очень быстро расслабился. Но я не спешил проникать внутрь. Хотел, чтобы он сам попросил меня об этом. Но сперва, я должен был его попросить о кое-чем другом.

– Останься сегодня у меня на ночь, – прошептал в его шею, как только спина Генри начала выгибаться от наслаждения, получаемого в моих руках. – Я позабочусь о твоем сне…

Он не ответил, я знал, что не ответит. Сиреневые глаза закрыли веки, спасатель был уже не здесь. Парень крепко держал меня, старался показать свою власть надо мной, но обычно верное своему хозяину тело его подводило. Я усилил ласки, попеременно нежил и дырочку, и мошонку, и напрягшееся возбуждение. Скользил рукой то в одну, то в другую сторону. Масло стало моим проводником к его удовольствию. Я специально переместился так, чтобы он уткнулся лбом в мою ключицу. Хочу, чтобы чувствовал меня не только там. Постепенно, с каждым следующим движением моих пальцев, его пальцы на моем затылке ослабевали. Напряжение под полотенцем возросло, Генри выдохнул, отпустил, наконец, меня. В благодарность склонился и лизнул его верхнюю губу. Сиреневые глаза открылись – в них снова стояла влага. Я убрал руку из-под его полотенца, потянулся, залез под подушки под ним и вытащил оттуда нераспакованный презерватив. Показал его так, чтобы Генри увидел.

– Пустишь меня? Я хочу попробовать на боку.

Пока спрашивал, ослабил узел на полотенце, которое обнимало его бедра. Материя соскользнула с тела парня, я ей в этом помог, по очереди, подтолкнул одну сторону, затем другую. Вернулся к медленным ласкам.

– Я буду очень нежен, – добавил хрипло, помассировал большим пальцем основание его напрягшегося фаллоса, немного потянул наверх, к головке, чуть-чуть вниз и снова мои пальцы заскользили наверх. – Пожалуйста…

Генри не ответил, я опустился рядом с ним. Не останавливая эротичный массаж, подтолкнул его под ягодицу, настаивая тем самым, чтобы он лег на бок. Он поддался. Я раскрыл и натянул презерватив на свое возбуждение. Погладил его ягодицы, приподнялся на локте, чтобы видеть его глаза, когда буду входить в него. Я не спешил. Нельзя было спешить. Похоже, я понимаю причину его жесткого отношения. Это моя несдержанность и разница в росте. В прошлые разы я мог своей страстью причинить ему боль. Именно поэтому сейчас все будет иначе.

Опять сперва запустил пальцы между его крепких ягодиц, возобновил массаж самого чувствительного места, постепенно проникая внутрь. По чуть-чуть. Миллиметр за миллиметром. Сперва одним пальцем проникал и отступал, пока не почувствовал, что там достаточно широко для двух пальцев. Одновременно целовал его шею. Генри не закрывал сиреневые глаза. Он смотрел в сторону окна, но как будто ничего не видел, его ресницы трепетали так же, как и низ его живота.

Я коснулся головкой возбуждения отверстия, которое уже готово было меня пустить. Подобно как делал пальцами, стал проникать и отступать. Пока не увидел, как возросла с новой силой его эрекция, и как заходила его грудная клетка. Пришла пора ласкать и его. Я сделал это, но сперва, потянул его подбородок к себе, еще немного налег сверху, чтобы достать до его губ. Он не отвечал мне, его язык бездействовал, пока я не вернулся к ласкам его возбуждения. Тогда он ответил. Мы целовались, пока я не кончил. Меня накрыло довольно быстро и неожиданно. Увлекся поцелуем, его губами. Но стоило только ресницам дрогнуть, приоткрыть сиреневые глаза, а векам выпустить две сексуальные слезы…

Меня затрясло, подхватил его под живот, очень плавно вошел до конца, смог справиться с собой. Моя рука была мокрой – оставила след на его коже. Дрожь была короткой, сильной и, казалось, как только прижался к Генри – она перешла и на него. Как лишь нам принадлежавший вирус, соединивших двоих на белых простынях. Еще некоторое время ходил в нем, Генри не отталкивал, его поцелуй все еще был горячим, как и он сам.

Парень остановился лишь для того, чтобы мне приказать. Я оценил, как он смягчил свой тон:

– Ложись на спину.

Без проблем. Я тут же выполнил – сильное, выносливое тело Генри опустилось у меня между ног. Наша игра продолжалась. Мы оба хотели испробовать друг друга полностью. Я это чувствовал. Этот посыл от него. Он сейчас повторял все то, что я делал с ним. Ровно, как я повторял его эксперименты с собой.

Согнул ноги в коленях, чтобы ему было легче. Генри обошелся без массажа. Мое тело еще было горячим. Нависая надо мной на руках, прошелся по моей шее языком. От ключицы медленно до самого подбородка. Его бедра начали двигаться плавно. Головка фаллоса понемногу пробивалась в меня, а его живот скользил по моему. Мое возбуждение ждать не пришлось, вскоре, ему уже было неудобно скользить по мне, зато я изнывал от удовольствия.

– Поцелуй меня, – взмолился я с жаром. – Генри, пожалуйста.

Он все это время смотрел вниз, туда, где его пресс соединялся с моим, где моя эрекция мешала ему. Словно возбуждался, наблюдая за реакцией наших тел еще сильнее.

Мне пришлось позвать его повторно. Теперь он поднял голову – я был шокирован. В сиреневых глазах застыли слезы, а на его губах сверкала слюна. Он пульсировал во мне, испытывая точно такое же сильное возбуждение, как я накануне, когда брал его в этой же позе.

Он подтянулся, коснулся моих губ и осыпал мои ягодицы частыми и резкими толчками. Я взревел под ним. Комок экстаза подкатил к головке с такой скоростью, что вышиб из меня неконтролируемо громкий стон. Его даже, уверен в этом, было слышно на улице. Меня это не волновало. Откинул голову на подушки, разноцветная, переливающаяся радуга закрыла мне глаза. Тело взорвалось с новой силой и утонуло в приятной, теплой неге.

Мы оба отключились уже через минуту. Генри засыпал прямо на мне, уткнувшись лбом в подушку над моей правой ключицей.

Глава 16

Мне пришлось уехать еще до рассвета. Отец прислал сообщение – я должен прибыть в «Оберг» к завтраку. Мне было необходимо переодеться. В одной и той же одежде являться не стоит. Отец внимательный, посчитает это моей оплошностью. Руководитель всегда должен быть на высоте.

Мне удалось не разбудить Клима. К утру я свалился с него, оттого и проснулся. Проверил телефон, обнаружил сообщение от отца.

Плохо. Так увлекся отношениями, что мог пропустить. Это никуда не годится. Пора переходить к следующему этапу. Если сегодня окончательно решится с моим назначением, я должен буду вернуться к более подобающему графику жизни, чтобы не пропускать ничего важного и быть всегда в тонусе. Порадовался, что вечером оставил машину на парковке возле отеля Клима. Теперь быстро доберусь до апартаментов, с которых мне придется съезжать.

Много, много вопросов, которые теперь мне необходимо решать. Не подведу отца, просто будет чуть больше нагрузка. В этом нет ничего невозможного.

Переодевшись в своих апартаментах, отправился в «Оберг». Отец завтракает около девяти, так что я даже успел с утра позаботиться о тонусе своих мышц. Подозревал, что уже нет смысла играть в спасателя, поэтому вошел в «Оберг» через главный вход. Раз отец зовет, соответственно понимает, что я не доберусь к нему по воздуху. В общем-то уже можно догадаться, каким будет исход разговора. Вчера инвесторы обрадовались знакомству со мной – отец сразу же заявил, что я нахожусь в процессе принятия дел.

Через холл прошел никем не замеченный. В этой одежде на меня смотрят как на клиента, вряд ли кто-то сможет узнать во мне недавнего спасателя. Не в первый раз выполняю отцовские задания, почти никогда меня не узнавали. Оказался прав, так бы и прошел к лифтам, если бы меня вдруг не окликнул знакомый женский голос.

– Генри! Ты вернулся?

Остановился, ко мне поспешила девушка. Знакомая Клима. Наташа.

– Доброе утро, – ответил ей на ее приветствие.

Она постаралась поцеловать меня в обе щеки.

– Так ты не уволился из «Оберга»?

– Нет.

– Вчера на пляже я искала тебя. И твой любимый Клим искал. Вы, кажется, поссорились?

– Я остаюсь в «Оберге».

– Хм… – девушка оттопырила нижнюю губу. – А как же ваши отношения? Ты вчера очень расстроил нашего великолепного пловца. Он потерял тебя. Как у вас с ним?

У меня было еще минуты две в запасе. По-хорошему, я должен был подниматься наверх. Но эта девушка его подруга. Рассудил, что должен вести себя с ней вежливо.

– Все хорошо.

– Хорошо? А ты уверен? Знаешь, Генри… Я бы на твоем месте нервничала. Догадываешься, почему?

– Почему?

– Скоро вечеринка года. Здесь. Клим о-о-очень хочет на нее попасть. Ты же уже успел заметить, он такой человек, если чего-то захочет, непременно сделает. А еще… ему нужны деньги. Очень нужны. На вечеринке многие будут готовы ему предложить что-то интересное. Не совсем работу, ты меня понимаешь… Но какая разница? В конце концов, что ты ему можешь дать? Ты симпатичный, очень, не подумай, что ты мне не нравишься. Однако ты должен понять, это ты здесь работаешь, а он в отпуске. Все лето остервенело готовится к вечеринке года. Ты же знаешь про пари, как я понимаю?

– Знаю.

– Все знаешь? Он быстро согласился. А я слышала, что есть люди… которые готовы ему предложить очень интересные условия в обмен на его мужское внимание. Эти люди не менее красивы, чем ты. А еще они богаты. Как думаешь, какой выбор он сделает, когда почует реальные деньги?

– Что ты хочешь этим сказать?

Девушка кокетливо наморщила носик, покрытый слоем веснушек.

– Ничего. Ты мне понравился, хочу предупредить, только-то. Ты бы не влюблялся в него сильно. Воспринимай это как кратковременный роман, чтобы потом больно не было. Вы не одного поля ягоды. Клим умный, он мастер спорта, победитель. Ты другой. Ты все время молчишь. Я все понимаю, ты не думай, что я богатая бездельница, не знаю, как таким как ты достаются деньги. Ты должен работать, у тебя нет времени на учебу, это понятно. Именно поэтому, я понимаю, куда все катится. И поверь, Клим пойдет на вечеринку. Он там будет, Генри. На твоем месте я бы уже приглядывала себе кого-то попроще. У Клима большое будущее. Таких парней не упускают.

Наташа вдруг заметила мой костюм. Тонкие брови девушки нахмурили прямой лоб.

– Конечно, если бы у тебя были деньги… Клим был бы твоим. Ты только не обижайся на меня, я хочу как лучше. Тем, кто мне не нравится, я советов не даю. Клим слишком крутой, чтобы он стал только твоим, нужно очень постараться. Мне, например, не удалось. А я никогда и ни с кем поражений не знала. Помни, есть еще люди, кто жаждет его внимания.

– Спасибо за совет. Я учту.

– Учти, учти… Ну, пока?

– До встречи.

Попрощавшись, продолжил свой путь к лифтам. Я встретился с отцом и мамой на террасе. Стол к завтраку был накрыт. Здесь сегодня присутствовало еще несколько человек. Инвесторы отеля в Абу-Даби.

– Доброе утро.

Поздоровался сперва с родителями, затем с гостями. Деловая встреча началась.

Глава 17

Генри исчез. Я не услышал, как он ушел. Звонить пробовал – бесполезно. Опять тишина. Опять чертов автоответчик. Так вчера и не узнал, где он был. Идиот! Он же хотел поговорить!

Вместо него мне позвонили ребята.

– Клим! – сообщил Андреас. – Мы собираемся все вместе позавтракать. Не вздумай нам отказывать, лето скоро заканчивается, ты и так нас динамишь последние дни.

Я уже успел завершить утренний спортивный марафон и вернуться к себе в номер. От Генри не было вестей. Решил, что будет лучше, если отвлекусь. Ближе к вечеру он отзовется. Я верю в это. А потом я приглашу его на ужин. Куда-нибудь, где людно. Где я смогу поговорить с ним, а не нападать.

– О! Наш любимый Клим! Браво!!!

Придурки встретили меня громкими аплодисментами. Показушники. Я приехал в кафе на другом конце города. Андреас обещал, что здесь подают прекрасную пиццу. Не лучшая еда на завтрак, но я согласен с ним. Лето подходит к концу, скоро я с ними попрощаюсь.

Уселся на свободный стул.

– Мы уже заказали! – сообщила Наташа. – Ты долго ехал.

– Искал, куда вы забрались.

– Что искать, вбил в навигатор и все. Это кафе – не твой спасатель, который вечно отовсюду пропадает. Ты, кстати, нашел его вчера? Пропуск мне мой вернешь?

Достал из кармана пластиковую карточку, передал знакомой. Она ее сцапала пальчиками с длинными салатовыми ногтями и загадочно улыбнулась.

– Клим, а Клим… Расскажи, как у вас с ним дела?

– Да! Вы так быстро сбежали от нас, – добавил Андреас. – Хоть бы ради приличия еще немного побыли.

Наташа постучала пропуском по столу.

– Ребята! Я предлагаю пари!

– Снова? Клим не подпишется, – помотала головой Анна. – Он уже одного спасателя соблазнил.

– А мы не будем впутывать в пари Клима. Мы поспорим на него между собой!

Андреас с подозрением посмотрел на подругу. В этот момент нам принесли пиццу. Огромную, она заняла почти весь стол. Я вяло слушал их болтовню. В конце концов, это только болтовня. Пусть спорят, сколько им влезет. Взял кусок пиццы, вонзил в нее зубы и чуть не поперхнулся от того, что заявила уверенная Наташа.

– Я ставлю тысячу евро на то, что Клим и Генри разойдутся еще до вечеринки года!

– О, серьезно?! А с чего такая уверенность?

– Анна, считай, я просто знаю людей. Особенно хорошо я знаю Клима. Мы так сблизились за эти месяцы.

Андреас возразил:

– Мне кажется, ты ошибаешься, Наташа. С Генри Клим сблизился гораздо сильнее, чем с тобой.

Анна захихикала, украдкой бросив виноватый взгляд в сторону подруги.

– Вы все ошибаетесь, а я права! Так, кто со мной заключит пари?

– С чего такая уверенность? Ты как будто знаешь что-то, чего не знаем мы.

– Андреас, милый. Знаю, не сомневайся. Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь. Клим, просто на всякий случай. Если вы с Генри разойдетесь – у меня есть человек, который мечтает с тобой познакомиться. Он умеет разговаривать. Он влиятелен и красив. Ему принадлежит спортивный комплекс в Сиднее.

– Мужчина? – спросил Андреас.

За этим столом, похоже, кроме меня никто не ел.

– Мужчина, – легко подтвердила Наташа. – Климу же нравятся только мужчины. Так что я ничего противоестественного не предлагаю. Он немного старше, много состоятельнее и очень, очень-очень хочет познакомиться. Клим, хочешь, я покажу тебе его фотографию?

– Нет.

Она подергала меня за рукав майки.

– Ты даже не представляешь, сколько он готов заплатить за первое свидание. Или хотя бы за твой номер телефона.

– Я не продаюсь. Наташа, пицца остынет.

Привык к трепу этих бездельников. Какие только пари они не придумывали за это лето. Правда, пока только одно из них касалось меня. Сегодня пошутят, завтра забудут.

– Ты так говоришь сегодня. А что ты будешь делать, когда лето закончится? Вот у меня есть богатый папочка. У Ани тоже. И у Андреаса. А у тебя, Клим, есть такой папочка? Мы все разъедемся по новым курортам. Твой спасатель тебе надоест. Большая страсть имеет вредную привычку быстро проходить. Поверь мне, я на курортах провожу всю свою жизнь. Когда-то это спасатель, когда-то водитель, когда-то парень с вечеринки. Здесь такая атмосфера, многие готовы на кратковременные безумства, о которых потом никто и никогда не узнает. Ты не думал об этом?

Я не думал. Даже не кивнул ей. На такую ерунду отвечать не собираюсь. Однако, стоит заметить, ей удалось меня задеть.

– О! Да ты меня не слушаешь? Ты уверен, что Генри любовь твоей жизни? А тебе не кажется, мой великолепный Клим, что на курортах все бывает не так, как в обычной жизни? Ты считаешь нас богатыми бездельниками, не отводи свои прекрасные глаза, ведь я знаю, что ты так думаешь. Ты такой честный, такой правильный… тебе кажется, что все вокруг должны такими быть. Просто по определению, раз человек тебе понравился, значит он не бездельник и положительный герой? Ты не думал, что твой спасатель может оказаться совсем не тем, за кого себя выдает?

Я оставил пиццу.

– О чем ты говоришь?

– Мой доверчивый, честный Клим. Ты же с Генри не в библиотеке у себя на родине познакомился. Я тебе ничего не скажу. Давай, раз эти двое отказываются, заключим пари с тобой. Если до вечеринки ты с Генри расстанешься – ты встретишься с моим знакомым из Сиднея. Просто кофе в людном месте и без обязательств. Как минимум, он обещал тебе работу в престижном месте. Ты будешь устроен, а я к тебе обязательно приеду. В гости. Давай поспорим, ты же точно знаешь, что вас со спасателем ничто не разлучит!

Наташа протянула мне руку.

– Андреас разобьет. Или… ты не уверен в своем любимом Генри?

– Я в Генри уверен.

– В таком случае, докажи это.

Я пожал. Возможно, не был прав. После ночи вместе, когда он беспробудно проспал прямо на мне, пусть он снова исчез, я уверен в нем. Никаких подводных камней в Генри быть не может. Я был у него дома. Целовал его, занимался с ним любовью. И видел его искреннее счастье. Я не могу ошибаться в этом парне. Наташа просто привыкла к своему богатому миру, где тунеядцы развлекаются за счет рабочего класса. Богатые дамочки и мужики, типа ее знакомого из Сиднея. Генри молодой, целеустремленный парень. Он не болтлив, но он и не девчонка, чтобы трепаться без умолку.

Они радовались, что я снова подписался на пари. Пропустил это. Мой телефон именно теперь ожил. Звонил Генри.

– Привет, – раздался в трубке его голос.

– Привет, – расплылся я в улыбке.

Видимо, дело, по которому он уехал, было не настолько долгим, как я боялся. Я не уверен в нем? Чушь!

– Ты занят?

– Нет. Жду тебя, встретился с ребятами. Ты уже освободился?

– Да. Могу приехать, если пришлешь адрес.

– Мы где-то на краю города, может, лучше я к тебе?

– Нет. Не стоит. Скинь сообщением координаты. Я скоро буду.

– Тебе заказать что-нибудь?

– Нет. Пришли координаты.

Он отключился. Согласен. Генри немногословен. Порой даже слишком. При этом мне достаточно того, что он говорит. Каждое его слово имеет вес. Именно поэтому, я слушаю его. Со счастливой, идиотской улыбкой тоже повесил трубку и переслал ему координаты. Что ж, теперь можно и пиццу доесть. Я жутко голоден. Потом… накормлю его. Я, кажется, обещал ему в чем-нибудь измазаться…

Мы сидели не внутри кафе, а на летней террасе, прямо перед которой была небольшая парковка. Мы приступили к напиткам. Я договорился, чтобы, как только к нам присоединится еще один парень, нам принесли дополнительную чашку кофе. Мы болтали. Здесь в это время было совсем немноголюдно. Жара, все сегодня на пляже. На парковке только моя и Наташина машины. Мы сидели в тени, разговаривали ни о чем. Я ждал его. Ждал малолитражку с синими полосами и логотипом отеля «Оберг».

Мы все обернулись, как только с дороги к нашему кафе красивой черной стрелой съехал дорогой автомобиль. Эту «Теслу» я уже не раз встречал в городе. Наблюдал за тем, как неизвестный водитель плавно и очень профессионально припарковался рядом с моим кабриолетом. Стекла затемнены. Невозможно увидеть водителя, пока тот не выйдет наружу. Мне стало очень интересно. Какой-нибудь пожилой мужчина, навроде того, кого я встретил в подъезде Генри.

Почему-то мое сердце начало стучать быстрее, как дверь «Теслы» со стороны водителя открылась. Он появился совершенно естественно. Привычно. Он знал эту машину, так ведет себя только владелец, не арендатор и не тот, кто не может себе позволить подобную роскошь. Сперва его светловолосая голова, потом дорогой костюм. Я заметил часы на запястье. Он был без пиджака – в одной белой рубашке, как вторая кожа облегавшей его спортивное тело. Картинка сложилась гораздо быстрее, чем мой недалекий мозг успевал ее обрабатывать.

Мне только одно интересно. Мои друзья-бездельники давно с ним знакомы? Какое пари они заключили на меня?

В стороне, эхом прозвучал Наташин голос:

– Чтобы ты сейчас ни сделал, великолепный Клим, не забывай про наше пари. Это твое слово. Его надо держать. А мой номер ты знаешь.

Я отстраненно наблюдал за тем, как он приближался. «Тесла» послушно моргнула фарами. Генри направился к нам. Анна и Андреас притихли. Я не чувствовал ничего.

– Познакомьтесь, – негромко сообщила Наташа нам всем, – единственный наследник сети отелей «Оберг», Генри Оберг собственной персоной. Ты ведь, Клим, впервые слышишь его фамилию? Со дня на день твой спасатель Генри станет полноправным управляющим всей сети, ты что-нибудь слышал о его отце?

Слышал…

Я слышал о его отце. Генри постоянно говорил о нем. Похоже, для этого парня его отец единственное святое. Отец его всему научил. В том числе и тому, что мнение окружающих его не должно интересовать.

Глава 18

Я вытащил купюру из кармана, бросил на стол. Не стал дожидаться, пока он подойдет, направился ему навстречу. Хотел заглянуть в сиреневые глаза, чей блеск и сияние теперь приобрели совсем иной смысл. В моей груди со скоростью света разрасталась черная плесень. Я остановился в шаге от него. Генри, как обычно с прямой спиной, весь загадочный и молчаливый. Сиреневые глаза таят холод.

Я говорил тихо. Сказал все, что хотел:

– Так вот в чем на самом деле причина твоих приказов и жестокости. Я наивно полагал, что ты смущен, потому что я у тебя первый. В реальности – это было отношение принца к рабочему классу. Руки не забыл после меня вымыть?

Как все красиво, просто идеально встало на свои места. Все его отношение с первого же момента. Смущен? Работяга? Кто из нас.

– Твой папа большой молодец, он отлично воспитал сына.

Мне совсем не хотелось вести себя таким образом, но плесень превратилась в гниль и требовала выхода. Я не мог уйти, совсем ничего ему не сказав. Отныне весь этот курорт, вся поездка, эта жизнь увиделись в другом свете. Я закончил на этом свою тираду. Обошел его стороной и направился к кабриолету. Он мне тоже теперь отвратителен. Вся эта жизнь и море. Я так мечтал сюда попасть, влюбиться.

Надо же, одно мгновение стерло из моей души всю бешенную влюбленность. Этого человека я больше не хочу не только касаться, но и просто видеть. Он это понял, поэтому не пошел за мной. Уверен в этом. За мной полетел лишь веселый голос Наташи:

– Клим! Парня из Сиднея зовут Ноа! Он свободен сегодня вечером!

– Пошли вы все.

Они услышали меня. И рев кабриолета.

Уроды. Все четверо. Из одной тусовки. Может они и не знакомы были, но существуют одинаково. В башках одни развлечения. Представляю, как он посмеялся надо мной после того, как я рассказал о своих жалких планах остаться здесь ради него. Нищий парень готов на жертвы!

Ха! Так вот с чем было связано его веселье за столом! Он откровенно забавлялся, как рабочий класс старается. Угу. Как клоун. Еще жонглировать не хватало научиться. Я бы мог поступить к нему на работу. В личные шуты. Принц и шут. Он мог бы заниматься со мной сексом, когда другие надоедят.

Черт подери! Промчавшись по извилистым деревенским дорогам пару километров, резко затормозил. Избито! Как же это избито! И я попался. Так легко, без малейшей натуги. Все мои достижения смыты в сортир!

Гордый такой, шел по жизни, считал, что чего-то достиг. В итоге стал бесплатной проституткой у парня! Твою же мать!

Выскочил из кабриолета. Пошел пешком. В пятистах метрах виднелся берег моря. Камни, здесь не было песка, как и людей. Избалованные туристические зады не любят камни. Им подавай комфорт и тепленькие условия. Ничего, мне больше по душе такие места. Зато здесь никого нет. Порядочные миллионеры сюда не ходят, боятся оцарапать ножки.

Я шел, а перед глазами год за годом проносилась вся жизнь. Серые улицы, серые дома. Одиночество. Единственная радость – бассейн. Тетя Света и дядя Саша. Они с Витькой кормили нас бутербродами и поили горячим черным чаем, который всегда брали с собой на работу в термосе. Иногда нам перепадали фрукты. Когда яблоко, когда банан, редко апельсины. Мы с Вовкой радовались всему. Потом отлеживались на скамейках или на диванах в холле. Тетя Зина, кассир, вечно ругалась на нас, чтобы не шумели. Когда приходят посетители.

Я поднял один здоровый булыжник – швырнул его в воду. Потом еще один. И еще. И еще. И еще! Пока броски не превратились в пулеметную очередь. Мне было необходимо выпустить пар. Черт возьми! Почему же так тяжело? Кажется, что плесень покрыла все мои внутренности.

Моя первая работа. Я сам зарабатывал. Учился и зарабатывал. Никогда не продавался. Первые отношения с девушкой были в пятнадцать. Ее звали Катя. Она быстро остыла ко мне, как только поняла, что не собираюсь тратить деньги на ее капризы, а коплю на учебу. Признаюсь. У меня не было к ней любви. Темненькая, с шоколадными глазами и красивыми сосками на маленькой груди. Меня скорее интересовали они – взрослел я очень активно. Дядя Саша ответил на все мои вопросы. Помог приобрести презервативы. Мне повезло. Катя не была девственницей. До меня у нее был взрослый парень лет двадцати. Он ее многому научил. Чему-то из этого научился и я. Она была со мной, как и остальные – из-за внешности. Рост, спортивное телосложение, спортивный дух – все это привлекает тех, кто ищет любви. Они ее ищут, но сами не способны отдаваться на все сто.

Моя верность и жизненные принципы в итоге оказались никому не нужны.

Я ушел довольно далеко от того места, где бросил машину. Уселся на камни, с тоской и ненавистью посмотрел на море. Уголки губ ходили ходуном. Мышцы постоянно напрягались.

– Твою мать, – выругался в сердцах.

Я ведь ради него не только сменил ориентацию. Все готов был изменить. Себя в том числе. Поверил в идеального человека, которого сам себе выдумал.

Что ж. К его чести, стоит признать, что это были мои собственные выдумки. Я так ополоумел от страсти, что стал фантазировать. А он, наверное, забавлялся. Он почти ничего о себе не рассказывал. Стопроцентная защита – Генри ни разу не солгал. У него есть отец. Он его любит. Он работает в отеле «Оберг». Вот почему он с такой легкостью подарил мне телефон. Для него это даже не подарок.

Вспомнил вдруг, как бросил его «Ролекс» за сорок тысяч в коробку. Наивно полагал, что это китайская подделка баксов за сто. Мда…

Пустой холодильник. Просто он там не живет. Апартаменты – прикрытие. Для таких тугодумов как я.

Я просидел на пляже часов до шести. Меня никто не беспокоил – телефон молчал. Плана у меня не было. Что буду делать дальше, понятия не имел. До жути тянуло бросить все и свалить обратно в Екатеринбург. В свою привычную серость. Нет, ошибаюсь. Сейчас там тоже лето. Раздолбанные улицы, по которым гуляют обычные, понятные люди. В нашем городе тоже есть миллионеры и их жены, тоже с замашками. Но с ними мне проще. Может быть, потому что у нас нет этого обманчивого солнца. Которое в первые дни обещает тебе рай, а потом как самого отпетого грешника бросает в ад. Так, чтобы разбился. Так, чтобы потом ни о каком рае даже не просил.

Не было больше желания бросать камни в воду. Поднялся, пошел обратно к машине. Пожалуй, стоит заняться ее продажей. Домой я ее не потащу. Не хватало только проклятых воспоминаний. На вечеринку… не пойду. Мне сразу стоило отбросить эту мысль. Пропуск в богатую жизнью, полную таких людей. Если их можно назвать людьми.

Я лучше открою школу плавания для детей в своем городе. Это не принесет особых денег, зато останусь человеком. Я начинал ее организовывать, пока меня не сдернули на эти соревнования. Есть один частный бассейн, который готов поддержать начинание. Есть один государственный, в котором смогу проводить занятия для детей-инвалидов. Загружу себя под завязку. Через пару лет, если повезет, забуду об этом лете.

Еще издалека заметил, что мой красный кабриолет больше не пребывает в одиночестве. Возле него пристроилась черная «Тесла». На траве, прямо перед ее мордой сидел парень. В брюках и в рубашке, одна нога вытянута, другая подогнута, поддерживает его локоть. Светлые короткие волосы ласкают лучи предательского солнца. Сиреневые глаза наблюдают за моим приближением.

– Я что-то забыл тебе отдать? – поинтересовался у него грубо.

Жестокость. За волосы хватал. Как раба.

Злые мысли проедали голову, а взгляд постыдно скользнул по его телу. Где-то внутри меня завыл зверь.

– Ты забыл меня выслушать.

Золотой наследник Обергов поднялся на ноги. Приблизился ко мне. Подошел слишком близко. Я увидел знакомую влагу в его сиреневых глазах.

Черт! Должен очнуться! Все это ложь, которую я продолжаю себе выдумывать просто потому, что во что-то поверил. Я недобро ухмыльнулся.

– Могу рассказать за тебя. Ты Генри Оберг. Богатый наследник. Я нес наивную чушь. Ты развлекался. Я что-то упустил? А нет. Упустил. Еще тебе было мало – ты решил сегодня поставить меня на место. Чтобы я знал, кто хозяин. Так могу тебя огорчить. Ты мне не хозяин. Ты мне тоже надоел. Так что я решил уехать.

Я не двинулся с места. Ждал чего-то? Хотел, чтобы он что-то сказал? Ждал. Точно ждал. Наверное, поэтому продолжил:

– Я у тебя первый? Согласен, ты не лгал, просто мало говорил. Но здесь солгал. С первым так себя не ведут. Мне теперь стоит проверится у врача, я так понимаю.

От его красивого лица отхлынула вся краска. Если бы не все это, в иное время, я решил бы, что оскорбил его. Но, это не так. Еще один актеришка.

– Я не солгал тебе ни разу. Я не умею лгать. Если не хочу о чем-то говорить – не говорю.

– О! Целая речь, господин Оберг! Зачем ты так стараешься? Я уже уезжаю, или ты хочешь удостовериться, что точно это сделаю и не буду тебе глаза мозолить? Нет, ты мне одно скажи, богатый наследник, зачем ты работал на пляже? Выискивал таких наивных придурков, как я?

– Я много, где работал. Это были задания от отца. Он готовит меня к тому, чтобы я перенял все дела Обергов. Я поздний и единственный ребенок. Ему семьдесят лет, и он постоянно болеет. Он спешит. Я учился и должен был узнать семейный бизнес со всех сторон. За последние годы я перепробовал многие должности в отелях нашей сети. От разносчика до руководителя. Это задание было последним. Должен был соблюдать конфиденциальность, чтобы увидеть все минусы и плюсы нашего бизнеса. Таково было его условие. Не мог тебе рассказать об этом. И не говорил.

– Почему же сейчас говоришь? – огрызнулся я, сложив руки на груди.

Черная плесень внутри меня начала таять. Теперь она стала предательницей. Проклятые солнечные лучи, плескавшиеся в сиреневых радужках его глаз, проникали прямо в мое сердце.

– Сейчас сложный момент. У отца не заладилось с крупными инвесторами, которые сделали вклад в новый проект в Абу-Даби. Он отменил мое задание, решив уже сейчас поставить меня во главу проекта. Его считают слишком старым и ненадежным. Он отменил мое задание – я могу раскрыться. Он принял это решение сегодня за завтраком с инвесторами, на который я отправился от тебя.

Не складывалось. Не складывалось!!! Моя башка разрывалась! Что он несет? Неужели, это правда? Я опять глупо верю ему? На ходу выдумываю и сдаюсь, просто потому что уже слышу аромат его тела?

– А вчера? – услышал свой вопрос.

И понял, что уже сдался.

– Вчера была первая встреча, на которой мы обсуждали проект. Она заняла весь день. Я улетал из страны.

– Слушай. Все замечательно. Мне полегчало. Спасибо, что объяснил. Но я, пожалуй, поеду. У тебя важные дела мирового масштаба. У меня тоже есть дела. На родине.

Я почти развернулся, чтобы все же сесть в машину. Оберг сделал ход конем. Все же я не привык к тому, что он говорит. Разговаривает. Так много и так импульсивно. Нет, совсем не так, как я. Он не кричал. Не ругался. Он цедил сквозь зубы. И рычал.

– Почему я тебе надоел? Мне сказали, ты любишь деньги. Тебе мало моих?

У меня зачесались кулаки.

– Что я люблю?! Ты совсем охренел? Я когда-то брал или просил у тебя деньги?

Он перебил меня.

– Сегодня утром я встретил твою знакомую в отеле «Оберг». Полагал, вы друзья. Она сочла нужным посоветовать мне продемонстрировать свое богатство, пока тебя не перекупили. Я так понял, что тебе нужны деньги. С этим нет проблем. Могу это понять. Мы можем узаконить отношения, и ты получишь достаточную сумму, чтобы быть со мной. У меня завтра встреча с юристами семьи по этому поводу. Говорил тебе с самого начала, уверен, что ты мой человек. Я собираюсь связать с тобой свою жизнь.

Взорвался. Еще секунда и я его точно ударю. Я услышал только первую часть его заявления. Про деньги и мою меркантильность.

– Оберг. Ты нарываешься. Я, если ты не заметил, еще несколько часов назад наивно полагал, что ты обычный спасатель. Я, твою мать, был в тебя влюблен! Собирался карьеру бросить, чтобы переехать в этот город и быть с тобой рядом. Это ты был тем, кто знал обо мне все. А не я.

Он стоял неподвижно. Молчал. Как будто ждал того момента, когда до меня дойдет вторая часть его сообщения. Дошла.

– Что ты сказал? Связать свою жизнь?

Наследник Обергов пояснил:

– Мой отец, когда встретил мою мать, поступил точно так же. При заключении брака она получила тридцать процентов от его имущества и подписала договор, что должна пробыть с ним в браке не менее двадцати пяти лет. Это честные отношения, за всю жизнь я ни разу не видел, чтобы они ссорились или кто-то кому-то изменял.

Я покачал головой. Во мне сломалось все. Сразу. От мозговой системы до каждой косточки в теле. Сломалось и рассыпалось, как карточный домик, который снес сильный ураган. Ни одной мысли в башке. Шутит он, это очередное пари или говорит правду? Все, что сейчас происходило было похоже на большой спектакль. Я нашел единственно правильный путь в этот момент – отправился в свою машину. По крайней мере, ее я заработал собственным трудом.

– Клим. Нет смысла уходить. Ты все равно будешь со мной.

Я по-дурацки встал. Выехать мог только вперед. Оберг преградил мне путь. Замер перед капотом как вкопанный.

– Почему ты, – он впервые повысил голос, сделал это, чтобы я услышал его сквозь шум мотора, – хочешь, чтобы я принял твой план наших отношений, а мой план не готов даже обсуждать?

Я легонько нажал на педаль, машина проехала пару сантиметров. Генри сложил руки на груди, ясно давая понять, что не уйдет. Закончил:

– Давай договариваться.

Глава 19

Я убрал руки с руля. Генри все понял. Обошел машину, приблизился ко мне, потянулся и повернул ключ в зажигании. Мотор умолк.

– Искупаемся?

Черт его знает, почему я послушался. По какой причине предпочел пойти на мировую. Он ждал, пока я не закончил смотреть на него, пока не вылез, наконец, из машины. Оберг направился к морю. Нам предстояло пройтись по камням. Он пошел. Я за ним.

Еще несколько часов назад…

Еще несколько часов назад все было хорошо. Мы встречались. Я четко знал, как буду жить. Знал, чего хочу и ради чего теперь дышу. Теперь не знаю. Снова иду на закат паршивого южного солнца, которое буквально только что так жестоко меня обмануло. Моя приманка, на которую попался, идет впереди.

Эта небольшая прогулка подарила мне крохотное успокоение. Оберг остановился в отдалении от воды, в обычном для себя ритме снял одежду, сложил и бросил сверху ключ от «Теслы». Я оставил свои тряпки немного дальше. Он меня удивил. Не пошел к воде – отправился к моей одежде. Взял ее, вернулся и опустил мою стопку поверх своей.

Он кивнул мне после этого и побежал к волнам. Я побрел следом. Окончательно ошарашенный. Совсем ничего не понимаю. Зачем ему это? Понадеявшись на прохладу волн, которые могли остудить мой разум, успокоить сердце, вошел в воду. Не успел проплыть и несколько метров, как меня уже нагнал знакомый дельфин. Он вынырнул прямо перед моим носом, солнце осыпало его мокрые волосы золотом. Сиреневые глаза превратились в лазурные, Оберг подплыл ко мне, проделал уже старый трюк. Коснулся своими губами моих губ, схватил меня за затылок, налег и потащил в свое подводное царство. Там, под водой…

Я все же обнял его.

Мы задержались. В лазурном, как и его глаза в тот момент мире, пронизанном солнечными лучами и осыпанном золотыми звездами. В мире, где живут молочные медузы, лиловые ракушки и забавные морские коньки, теперь на одного жителя стало больше. Большого жителя, которого притащил сюда красивый дельфин.

Ему пришлось меня спасать. Тянуть на поверхность. Потому что я не хотел возвращаться. Под водой мы стали собой. Проблемы плавали, бурлили на поверхности, а здесь было совсем тихо. Здесь был тот самый рай, из которого меня выбросило предательское южное солнце.

– Плывем к берегу, – заявил Генри в своем репертуаре, как только вытащил мою голову на воздух.

Нас качало на волнах.

– Не хочу.

– Что?

Я его обескуражил.

– Останусь здесь.

Оберг, казалось, так сильно еще никогда не удивлялся:

– Ты… капризничаешь?

– Я не хочу возвращаться. Там я снова буду злиться на тебя, вспомню все, когда ты подойдешь к своей «Тесле». Не хочу. В воде мы на равных.

– Ты совсем выходить не собираешься?

– Нет. Останусь здесь.

Он неожиданно загадочно ухмыльнулся:

– Это твое последнее слово?

– Последнее. Хочешь, оставайся со мной, а не хочешь…

Он исчез. Ушел на глубину, даже не дослушав. Я поворачивал голову направо и налево, вертел ею на манер волчка, но ничего не увидел. А потом вдруг… Из пучины вынырнула рука, она вложила что-то мне в ладонь. Потом был всплеск и через секунду увидел, как в нескольких метрах от меня уже в стороне берега вынырнул Генри. Он направился на сушу. Только теперь я посмотрел на то, что осталось у меня.

Его плавки.

Я поплыл. За ним.

Более того, я его догнал. Генри встал на ноги и был по колено в воде, я налетел на него сзади, перехватил под животом, впился губами в его ключицу.

– Кто ты такой, черт возьми?! – спрашивал, слизывая соль с его прохладной кожи. – Откуда ты взялся в моей жизни?

– Это ты меня нашел, – последовал ответ от того, кто успокоил свой затылок на моем плече.

Волшебный каменистый пляж стал нашим пристанищем тем вечером. Здесь на счастье не было совсем никого. Только мы, камни и вода. Даже отвратительное солнце решило стыдливо спрятаться в водной глади. Генри подвел меня к большому камню, заставил сесть лицом к нему.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовался слабо.

Его ответ меня не слишком волновал. Генри стоял передо мной обнаженный, он был крайне возбужден – этого было достаточно. Для меня. Двумя руками он стянул с меня плавки, затем умелым пальцами раздвинул мои колени. Опустился между них. И поцеловал меня под пупком.

– Генри… ты действительно хочешь этого?

На его лице расплылась улыбка, обнажившая по бокам два ровных, маленьких клыка:

– Ты себе не представляешь как.

Лучи предательского солнца, уходившего в закат, пытались приподнять мои веки. Это были ничтожные попытки. Солнце боролось с силой наслаждения, в которое меня погрузил Генри. Первое время я смотрел на него, оторваться не мог. Наблюдал, как его аккуратные губы обхватили порозовевшую головку моего возбуждения, как не раскрывая их и не отпуская меня, он ласкал и щекотал ее языком. Его слюна и его губы согрели меня после прохладной воды. Согрели и заставили воспламениться.

Его ладони лежали на моих бедрах, контролировали, чтобы я не двигался. Я и не собирался. Погряз в слишком сладком закате. Сам держался за камень под собой, чтобы от окончательной потери в пространстве не соскользнуть с него.

Он немного ускорился. Затем замедлился. Пускал меня в себя то глубже, то меньше. В какой-то раз, когда он снова замедлился, я опустил руку на его ключицу, нежно погладил. Хотел чувствовать, как работает его тело, как он двигается. Мне было необходимо его тепло. Генри поднял взгляд на меня. Сиреневые глаза закрыла любимая мной влага. Он оставил на мне максимально много слюны и оторвался от ласк. Поднялся на ноги – коснувшись пальцами моих колен, заставил меня их сдвинуть вместе.

Я не задал вопрос. Понял, чего он хотел. Парень подтянулся к моим губам, подарив мне вкус своей слюны и запах моего тела. Тут же он устроился на моих коленях. Взял мою руку, поднес к своему рту – принял в него два моих пальца. Мои губы задрожали, язык прилип к небу от возбуждения. Генри смочил их и выпустил.

– Помассируй меня, – велел он.

Чуть не задохнувшись от восторга (здесь, на берегу моря мне не хватало воздуха), я проник между его ног и нащупал горячее отверстие. Его слюну перенес по назначению. Генри держался за мои плечи, коленями стоял на моем камне, держа мои ноги между своих ног. Он понемногу приподнимался и опускался, реагируя на мой массаж. Наконец, я вошел в него тремя пальцами. Он подтянулся ко мне, я воспользовался моментом, чтобы провести языком по его шее, ко кадыку, заставить и его запрокинуть голову от наслаждения.

– Хочу тебя, – прохрипел ему.

– Входи.

Меня на мгновение пробила мелкая дрожь.

– Нет. Ты не хотел без презерватива, я не стану.

– Входи, – велел он повторно. Вспомнилось его заявление, что он дважды не повторяет. Но здесь… может повторить хоть трижды, я не…

Повторил в третий раз:

– Входи!

Я был уверен в себе. Я действительно проходил все проверки. Просто не хотел пугать его. Однако… Я оценил его поступок. Это значило гораздо больше, чем все предыдущие слова.

Головка моего возбуждения мягко коснулась его разгоряченного и расширенного отверстия. Она скользнула внутрь, меня выгнуло. Челюсть ушла вперед, я открыл рот в погоне за воздухом. И раньше, с презервативом эти ощущения невозможно было оценить. Но без защиты, кожа к коже – я был потрясен. Генри медленно задвигался на мне. Заставил меня очухаться и обхватить его эрекцию рукой. Я вторил его движениям – мы оба почти не дышали, настолько изнывали от жары, будто попав в жерло проснувшегося вулкана. Он скользил по мне, моя рука ласкала его. Под моими пальцами плоть настолько отвердела, что я соскочил прямо на головку – горячая струя улетела мне прямо в подбородок. Как только она коснулась его, я наполнил Генри изнутри. Мы выдохнули вместе. Потом он накрыл мои губы поцелуем и еще целую минуту был на мне, позволив остыть вместе с ним. Я гладил его ягодицы и бедра, его спину и плечи. Целовал, облизывал его губы, обнимал руками его голову.

Оторвавшись через очень долгое время, прохрипел изнемождено в его губы:

– Я буду договариваться.

Глава 20

В отеле «Оберг» на площадке для отдыхающих у бассейна на первом этаже сидели двое. От жаркого полуденного солнца их скрывал раскрытый зонтик, который, как и шезлонги, был черного цвета. Мужчина средних лет и девушка в золотом купальнике. Оба пили прохладительные напитки.

– Что было потом? – спросил загорелый незнакомец в черных плавках.

– Клим умчался, – безразлично ответила девушка.

– Что сделал Генри Оберг?

– Тоже уехал. Он что-нибудь сказал? Расстроился?

Девушка сделала глоток, в ее стакане на этом закончился лимонад. Она грустно поиграла желтой трубочкой с кусочками подтаявшего льда.

– Вы же знаете, Ноа. По его лицу ничего и никогда сказать нельзя. Сел в машину и отчалил, – Наташа взмахнула рукой в воздухе.

Мужчина молчал некоторое время.

– Я хочу, чтобы Клим пришел ко мне.

– Зачем вам это, Ноа? Неужели в этой части света больше не осталось красивых парней? Или… девушек?

Мужчина усмехнулся. Ему это показалось смешным.

– На себя намекаете?

– Не намекаю, а говорю напрямую.

Девушка поставила стакан на столик между их шезлонгов и устроилась поудобнее, вытянув ноги во всю длину. Здесь, у бассейна, в тени было довольно прохладно, чтобы день, обычно крайне жаркий в этих местах, протекал довольно приятно.

– Ноа, вы меня втянули в это. Вы, кстати, мне должны. Я не только про деньги. Сперва, в начале лета, у меня были планы на Клима. Затем объявляетесь вы – черт меня дернул проболтаться вам о нем. Вы попросили меня подтолкнуть его к Генри Обергу. Я думала, это шутка. Была уверена, что русский красавец мне лжет по поводу своей ориентации. Но… вы меня переубедили. Если бы сама не видела своими глазами, что он вытворил с Обергом – не поверила бы. Потом вы требуете, чтобы я подтолкнула их встречаться. А потом хотите, чтобы заставила их расстаться и сами хотите заполучить Клима. В чем дело, Ноа? Хочу вам сказать, вы меня так заинтриговали, что я не сделаю более ничего, пока не услышу от вас правду.

Мужчина поправил темные очки, покрутил увесистый перстень на пальце, с интересом посмотрел на только что вошедшего в воду стройного, молодого юношу.

– Вы суете свой нос, куда не надо. Уверены, что не испугаетесь? Правда иногда может стать смертельно опасной.

– Пф. С какой стати ей становиться для меня смертельно опасной? Я же не собираюсь бежать и рассказывать все Грачеву или Обергу. Я на вашей стороне, Ноа. Мне нужны ваши деньги, я этого и не скрываю.

– Банкротство вашего отца.

– Именно так. Вы обещали вложиться в его бизнес, я надеюсь, вы сдержите свое обещание.

Мужчина кивнул:

– Безусловно.

– В таком случае, – Наташа оценила лак на своих ногтях, – мы с вами в одной упряжке, можно сказать. Так поделитесь же, Ноа. Вам же так или иначе не с кем поговорить. Излейте душу.

Мужчина скривил губы:

– Вы думаете, мне это необходимо?

– Это необходимо каждому из нас. Давайте же, мне будет легче помогать вам, если буду знать, зачем. Откройтесь, вам нравится Клим? Вы хотите с ним встретиться.

Ноа подождал, пока мимо них пройдет пара отдыхающих, затем произнес:

– Нравится. Я хочу, чтобы он стал моим любовником.

– О…

– Но больше этого я хочу заставить Генри Оберга страдать. Я хочу…

Мужчина, отдыхавший рядом с девушкой на лежаке, зевнул:

– Я хочу, чтобы Генри Оберг не вступил в права владения своим наследством. Я хочу, чтобы его отец разочаровался в нем. Для этого мне нужно, чтобы он перестал быть таким правильным. Он должен оступиться. Допустить ошибку. Любой человек может допустить ошибку. Даже такой, как младший Оберг. Все зависит от того, какие мысли в этот момент будут управлять его головой.

– Как жестоко, Ноа! – Наташа села на лежаке.

Девушка сняла солнцезащитные очки.

– Откуда столько ненависти в вашем голосе, Ноа? Вы с трудом выговариваете его имя! Такой милый молодой юноша.

– Милый? Вы плохо знаете Обергов, Наташа. Генри пошел в своего отца.

– Только не говорите мне, Ноа, что милый Генри маньяк-убийца!

– Маньяк-убийца, Наташа, может быть милосердным. Оберги – нет.

– Откуда вам знать?

Мужчина тоже подался вперед, сел и опустил ноги с лежака. Он оказался лицом к лицу со своей собеседницей. Теперь приподнял очки с глаз. Девушка нахмурилась – глаза собеседника были необычного, редкого сиреневого цвета.

– Поверьте, лучше меня с ними знакомы лишь они сами.

Глава 21

– Твои плавки.

Я сидел на камне. Вставать не хотелось, как недавно не хотелось выходить из воды. Мои собственные плавки лежали у моих ног. Генри забрал то, что протягивал ему, и отойдя немного от меня, вернул деталь гардероба на место.

– Идем. Сегодня я позабочусь о нашем ужине.

Я даже не пошевелился.

– Не хочу.

– Опять капризничаешь?

– Да, – признался честно. – В прошлый раз мне это сошло с рук.

Генри покачал своей светлой головой и укоризненно посмотрел на обленившегося меня.

– Давай останемся здесь, – попросил его. – Я буду выполнять твои приказы, а ты будешь моим. И вокруг не будет больше никого.

Я подался к нему, понизил голос:

– Буду обнимать тебя всю ночь.

Сиреневые глаза блеснули в сомнении:

– На камнях? Не удобнее это будет делать в моей постели?

Я вскочил на ноги.

– Я готов! Поехали!

Генри рассмеялся, снова я увидел его белоснежные, аккуратные клыки:

– Может быть, оденемся сначала?

Он даже по камням ловко ходит – я сам несколько раз поскользнулся, у нашей стопки с одеждой, я все-таки рухнул. Прямо на его крепкие плечи. Совершенно случайно губами угодил в его ключицу. Я обнял его за плечи, подтянулся, чтобы его спина полностью прилипла ко мне. В глазах у меня плавали отблески желто-красного солнца и розовые облака. Генри опустил свои пальцы на мои руки, повернул голову – я снова поймал его улыбку.

– Я совсем сдурел, да? – спросил, облизав мочку его уха.

– Совсем, – Генри развеселился.

Розовые облака в глазах поплыли – таким радостным я тоже его еще не видел. И все, что он только что сделал для меня. Поехал следом. Не я за ним, а он за мной. Ждал, потом уговаривал. И сейчас… Улыбается, смеется.

– Но мне нравится, – вдруг его голос тоже упал. – Не останавливайся.

Я на секунду обнял его за плоский живот, однако он тут же развернулся ко мне лицом. Сиреневые глаза заглянули в мою душу, соленые губы дельфина коснулись моей шеи.

– Если ты захочешь избавиться от меня, – прохрипел я, откинув голову назад, обнимая его и подчиняясь его поцелуям, – тебе будет легче убить меня…

Где-то вдалеке, откуда-то прямо из рая донеслось эхо его голоса:

– Взаимно.

Его руки скользили по моей спине, он обнимал мой торс, хорошенько изучил пальцами и ладонями ягодицы, бесстыже залез под плавки. Мое тело буквально танцевало под его нежными ласками. Но как только солнце окончательно утонуло в волнах, он сказал:

– Едем, мы опаздываем.

– Что? Куда? Зачем?

Он слегка оттолкнул меня, взял одежду с камней, мне протянул мою.

– На ужин.

С этими словами в мою ладонь лег ключ. Не от моей машины. Маленькая черная игрушка, даже непохожая на ключ.

– Зачем?

Я еще стоял со своей одеждой в руках, а Генри уже направился на парковку. Хмуро побрел за ним. Что, черт возьми, он хочет? Типа, покупает сходу?

Мои возражения и обида слету разбились о камни у меня под ногами. Генри вернулся на парковку, только сел он за руль моего кабриолета. Завел двигатель – его легкая улыбка засияла за лобовым стеклом.

– Догоняй! – сказал мой сон.

Я понял идею, но он уже отъезжал. Гонка стартовала! Прыгая на одной ноге, влез в шорты, на бегу натянул майку. Черт! Еще разобраться с его ключом! Как управлять «Теслой»?!

Нагнал его на дороге. Бесшумная черная стрела пристроилась в хвосте красного кабриолета. Потрясающие ощущения! Я сижу на его месте. Я в его мире, который он отдал мне, нырнув в мой. Генри впереди, уверенно управляет моей машиной. Его руки держатся за мой руль. Мои за его. Мы летим в горы.

Я не думал, куда он едет. Просто следовал за ним. Предательское солнце спряталось, нам остались лишь облака и плюшевое тепло этой земли. Я погладил руль его машины – словно погладил его самого. Удивительно, как его этот поступок мгновенно изменил ход моих мыслей. Если так подумать, если бы было бы по-другому, если, уезжая с пляжа он сел в свою дорогую «Теслу», а я в свой бюджетный кабриолет – меня бы точно накрыли мысли о нашем неравенстве. Но он все изменил. Не дал мне в это погрузиться. Выходит, как Генри ведет себя в сексе, так и в отношениях в общем. Всегда думает о партнере. Проявляет лидерство, и в то же время дарит тебе себя целиком. Позволят тебе все, не оставляя запретов.

Я внезапно понял, в чем дело. Не только в поведении и в его внешности. Не только в нем самом. Еще в его позиции. Выбрав, Генри не сомневается. Не ищет другие варианты, как обычно поступают все люди на планете. И мужчины, и женщины. Выбрал, значит пустил в свою жизнь целиком и полностью. Вспомнил, как с полчаса назад, Генри впустил меня в себя. Без защиты и со стопроцентным доверием. Как будто лично открыл дверь в свое сердце.

Не могу поверить… Еду за ним, в его машине, а он в моей. И я все еще не могу поверить, что тем, кого выбрал Генри, стал я…

Улицу узнал еще до того, как увидел отель «Оберг». На душе заскребли кошки, покачал головой и пробурчал тихо:

– Лучше бы мы поехали ко мне.

Я все же подъехал к главному входу, пристроился сразу за своим кабриолетом. С этой стороны гостиницы был не только вход, но и терраса их ресторана. Здесь было людно, уже зажгли фонари. Постояльцы отеля «Оберг» наслаждались живой музыкой – музыканты играли на скромной деревянной сцене, обустроенной на террасе.

Генри вышел из кабриолета, отдал ключ подлетевшему драйверу. Повернулся в мою сторону. Мне очень не понравилось это его решение. Что мы здесь делаем, черт подери? Я вышел. Вышел! Отдал ключ драйверу. Генри заметил мой недовольный вид. Он хотел что-то сказать, однако нас окликнули.

– Клим! Эй, Клим!!! – Наташа с ребятами, оказалось, сидели на этой террасе.

Все трое махали нам руками. Я коротко махнул в ответ, но идти к ним не собирался. Похоже, сейчас мне предстоит нечто посерьезнее.

– Зачем мы здесь? – спросил его вполголоса. За спиной играла музыка. Что-то южное с большим количеством ударных и игрой на классической гитаре.

Сиреневые глаза серьезно и точно так же в полголоса ответили:

– Иди за мной. Объясню по дороге.

Направился за его стройной, атлетической фигурой. Проходя мимо, мельком бросил взгляд в сторону знакомых. На их лицах застыла зависть, удивление и крайнее любопытство. Слишком много эмоций для одного вечера.

Мы попали в холл отеля, миновали стойку администратора. Вошли в лифт. Генри показал лифтеру черную пластиковую карту. Тот побледнел. Быстро очнулся, вставил ключ в специальный замок на панели, встроенной в стене. Нажал на кнопку.

Как только лифт остановился на этаже, лифтер сообщил по-английски:

– Мы прибыли, господин…

Мужчина в годах посмотрел на Генри, тот коротко и без эмоций ответил:

– Оберг.

На какое-то мгновение я решил, что лифтера придется откачивать. Он стал белым, как мел и зашатался. Генри вел себя невозмутимо. Просто покинул кабину, направился к дверям номера. На этом этаже было всего пять дверей. Одну из них он открыл черной карточкой. Я тоже оставил лифтера, понадеялся, что с мужиком ничего не случится.

– Почему мы приехали сюда? – бросил вдогонку спине Генри, как только дверь номера отрезала нас от остального мира.

Он миновал роскошный холл, вошел в зал, где была не только огромных размеров зона для отдыха с диванами и телевизором, но и зона для деловых переговоров – стол на двенадцать персон. Здесь же пристроилась барная стойка.

– Ты же хотел спать в моей постели, – еле слышно ответил тот, за кем я мчался всю дорогу.

– Да, но… Я думал, мы поедем на ту квартиру.

Он медленно развернулся, сиреневые глаза плескались в умиротворении:

– Той квартиры больше нет. Я сказал тебе. Отец решил прервать мое задание, я должен вернуться к своей жизни. Мы здесь.

Я рухнул на первый же диван, обхватил руками свою голову.

– Черт. Как это звучит – к своей жизни. Я еще не осознал. Какого черта, Генри? – посмотрел на него, чувствуя, как мои собственные глаза тонут в безысходности.

Он напомнил:

– Ты сказал, что готов договариваться.

– Да, да. Я готов, конечно, готов. Что мне остается делать? Черт подери! Я… останусь с тобой, но это слишком тяжело.

– Ты сильный.

Он не спрашивал. Как будто констатировал факт. Посмотрел на него с болью. Сильный? Вопрос не в силе. Сейчас до меня начал доходить весь ужас ситуации. Как договариваться? До чего? Жить в ногу с ним? Где мне взять столько денег, чтобы обеспечить его всем, к чему он привык?

Он подошел ко мне. Его пальцы коснулись моего подбородка, потянули его наверх.

– Это моя жизнь. Я понимаю, что это трудно. Но мне и самому нелегко. Мне будет легче… если ты будешь рядом.

Генри сел на корточки прямо передо мной.

– Клим. Отец всю свою жизнь создавал этот бизнес. В день моего появления на свет, моя судьба была решена. Я не откажусь от этого и не брошу его. Это дело моей семьи.

– Твоей семьи, – глухо поддержал я.

Генри бросил меня сидеть на диване. Он скрылся в другой комнате. Я тупо смотрел ему вслед. Это дело его семьи. Да, я прекрасно понимаю. Если бы у меня был такой отец, у него было бы дело, я бы тоже его ни за что не бросил. И сделал бы выбор не в пользу любви и чувств, а в пользу своего отца. Генри умелый парень. Он упомянул, что кем только не работал. Даже без бизнеса отца он не пропадет. Что же в такой ситуации делать мне? Как я смогу остаться с ним?

В комнате послышались легкие шаги. Оберг младший вернулся. Прямиком направился к своему гостю. Он что-то держал в руке.

– Я купил их вчера в Риме. Официальное оформление наших отношений займет до одного года – это долгий юридический процесс. До того момента будет промежуточный договор. И это.

Генри опустился рядом со мной на диван. Раскрыл ладонь так, чтобы я видел, что на ней. Два белых перстня. Это точно не серебро.

– Хочешь, чтобы я встал на одно колено? – спросил он в своей манере.

Я скосил глаза – Генри предлагал это на полном серьезе.

– Нет.

– Я так и думал, – кивнул он. – В таком случае, просто ответь на вопрос.

Он взял перстень большего диаметра пальцами правой руки.

– Клим.

– Черт, Генри, не говори этого. Я не уверен, что мои уши готовы это услышать.

– Клим. Станешь ли ты частью моей семьи?

Он взял мой палец и надел на него перстень. Это было дико. Неправильно. Мозг прожгла молниеносная мысль, что это абсурд. Что-то сумасшедшее. Что-то, чего в обычной, привычной жизни быть не должно.

Мысль мелькнула и унеслась черт знает куда. Как только перстень оказался на моем пальце – я навалился на Генри, повалил на лопатки, обняв его голову ладонями.

– Это какая-то ерунда, Генри, – шептал в его губы. – Я не понимаю, что происходит. Что творишь ты, что творю я. Просто хочу, чтобы ты знал – мне отказала моя башка. Я не знаю, что делать, но сделаю все, чтобы быть с тобой.

И тут же взмолился, утопая в отчаянии от осознания того, что он не согласится:

– Давай сбежим отсюда?

Генри подо мной, в моих руках сделал что-то очень странное. Он поинтересовался вдруг, при этом обнажив в открытой улыбке свои милые клыки:

– Что такое «башка»?

Он перехватил мою руку, что после пылкого поцелуя, с которым набросился на своего пленника, полезла к его брюкам.

– Нет.

– Нет?

– Нет. Мы прямо сейчас отправляемся на ужин с моими родителями. Я должен тебя представить.

Я упал рядом. Уткнулся лбом в его плечо. Черт!!! Знакомство с родителями?!! В качестве кого?!!

Холод от перстня на моем пальце начал нестерпимо жечь.

Глава 22

– Доброй ночи, Клим. Уверены, что не хотите составить мне компанию? Можете открыть, что я окажусь лучше Генри Оберга.

– Нет.

Он ушел, я остался сидеть на диване. Свет в зале потух, наконец, наступила тишина. Чертов день и чертова жизнь!

Сегодня я столкнулся с Генри в холле их семейной гостиницы. Я сопровождал Ноа. Генри был с отцом, они разговаривали с какими-то людьми. Я даже не кивнул ему, чертов Ноа коснулся моей руки. Это видели все.

Твою мать!

Как это случилось?! Как произошло?! Как я умудрился в это вляпаться?!!

Сердце долбится о грудную клетку даже в этой тишине и темноте. Как же я мог это допустить?

Еще позавчера вечером Генри познакомил меня со своими родителями. Их семейный пентхаус оказался на том же этаже. Я не знал, а он, оказывается, привез меня к себе домой. Большую часть своей жизни Генри проводит в отелях «Оберг».

– Нашей семье принадлежит имущество в разных частях света, но отец постоянно работает, он должен контролировать отели. Меня он тоже с самого детства приучал к работе с семейным бизнесом. Дома я бываю очень редко. После того, как отец передаст мне все дела, он осядет дома, в Гётеборге.

– Это где?

– Это в Швеции, на берегу пролива между норвежским побережьем Скандинавского полуострова и полуострова Ютландия. Там я родился. Там родился мой отец.

Мы лежали на диване, до похода к родителям оставались считанные минуты. Я обнимал Генри, на моем пальце еще был перстень, который он мне подарил. Теперь на моем пальце этого перстня нет.

– Там холодно?

– Не очень. Приморский климат.

Мы полежали в тишине еще несколько минут. То была другая тишина. Она была наполнена умиротворением и каким-то нереальным, сказочным счастьем. Естественно, я должен был догадаться, что перед бурей всегда бывает тихо. И чем сильнее будет буря – тем тише становится вокруг.

– Генри, мы не спешим с этим? – спросил его, как только мы вышли из номера в холл.

Я сомневался. Мне казалось, он очень торопится. Неплохо было бы нам самим сперва привыкнуть к этой мысли. Генри обезоружил меня своим ответом:

– Мы все решили, зачем тянуть? Я ничего не скрываю от отца. Чем быстрее я вас представлю друг другу, тем большего количества проблем мы избежим. Ты скоро поймешь это. Любые тайны в моей жизни – это повод для конкурентов надавить на нас.

Пентхаус семьи Обергов поражал своими размерами. Здесь даже был свой собственный дворецкий. Он-то и открыл дверь наследнику семьи. С сопровождающим. Здесь я увидел что-то личное из жизни Генри. Их семейные портреты на стенах. Книги на полках. Очень много литературы, много языков.

Я чувствовал себя не в своей тарелке. Еще и одежда неподходящая. Глупые шорты и майка – у меня не было времени переодеться. Генри словно чувствовал, что надо спешить. Только я этого не понимал. Беспокоился о ерунде, которая очень быстро потеряла всю свою важность. Меня волновало то, что меня будут представлять в качестве пары. Я стал парой для парня. Сам с трудом уживаюсь с этой мыслью, что скажут его родители? Я бы на их месте сразу побежал за пистолетом.

Впрочем. Оберги оказались людьми другого склада.

Мы вышли на террасу на крыше. Отсюда открывался потрясающий вид на весь город. Я увидел свой отель. Отца Генри узнал сразу. Тот самый пожилой, седовласый мужчина, которого чуть было не пришиб дверью в подъезде дома, где младший Оберг арендовал апартаменты. По его виду было не сказать, что он болен. Да и семидесяти лет я бы ему не дал. Со временем я пойму, что это не обманчивая внешность, а результат огромных усилий со стороны Гудбранда Оберга. Он печется о своей внешности, чтобы никто не мог посчитать его слабым.

Генри поздоровался с ними и с ходу, с лету, я еще даже опомниться не успел, представил меня им.

– Мама, отец. Я хочу вас познакомить. Клим Грачев. Клим, – он повернулся ко мне, – познакомься – Лаура и Гудбранд Оберг, мои родители.

Нордическая блондинка, мать Генри, на светский манер обняла меня и поцеловала в обе щеки. Старший Оберг пожал руку.

– Очень приятно, – сказал отец Генри, с интересом разглядывая меня. – Вы друг нашего сына?

Генри стоял между нами. Не моргнув глазом, как будто сообщал, что будет есть на ужин, он взял мою руку и продемонстрировал родителям перстни на наших пальцах.

– Клим, отец, тот, кого я выбрал.

Кажется, красным цветом с ног до головы залился только я. Гудбранд Оберг и Лаура Оберг восприняли эту новость с полнейшим спокойствием. После некоторой паузы, показавшейся мне вечной, его отец сказал:

– Я знаю, что ты связался с юристами семьи. Они доложили мне. Честно говоря, я в курсе. Ждал официального сообщения, сынок. Спасибо, что сделал это как можно скорее.

Тут я понял, что Генри оказался прав. Он и вправду хорошо знает своего отца. Интересно, что бы было бы, если бы он умолчал обо мне?

– Это твой выбор, я надеюсь, у вас все сложится хорошо. Однако я попросил юристов внести в бумаги один пункт.

– Какой, отец?

Тут заговорила мать Генри. Женщина на каблуках была немного выше своего мужа, по ширине плеч можно было смело сказать, что дельфином Генри стал именно благодаря ей.

– Мы хотим внуков, Генри, – у нее оказался приятный, низкий голос. – Есть надежная клиника, в которой у вас возьмут материал, далее все сделает суррогатная мать. Если вы не захотите воспитывать ребенка – мы с Гудбрандом заберем его в Гётеборг.

Генри посмотрел на меня, затем ответил родителям:

– Мы с Климом должны обсудить это.

– Обсудите, – сказал Гудбранд, – но это наше условие. Никаких проблем для вас это не составит.

Повисла недолгая пауза, которую разорвала Лаура Оберг:

– Что ж. Давайте перейдем к ужину?

Она улыбнулась. Оказывается, мои любимые клыки Генри тоже у него от нее. Что меня крайне удивило, они сразу и без проблем все втроем разговаривали по-русски. Как позже пояснил Гудбранд, в скором времени планируется открытие отелей в России, они должны пользоваться случаем и пообщаться с носителем языка.

Мы только сели ужинать. Генри был рядом со мной. Даже его родители приняли меня. Но нам еще даже не успели принести первые блюда, как я ушел. На мой телефон стали падать сообщения. Два коротких и третье длинное. Я извинился и вышел. Больше не вернулся. Ни на террасу, ни к Генри.

Первое: «Это Ноа. Знакомо ли вам имя Светланы Приходько? В ваших интересах молчать о моих сообщениях».

Я не подал вида.

Пришло второе: «Я беспокоюсь за здоровье этой женщины. Говорят, яд эфедра убивает человека очень быстро».

Я не успел прочесть второе, пришло третье: «Жду вас в холле на первом этаже. Немедленно. В ваших интересах не сообщать Обергам, куда направляетесь. Если, конечно, беспокоитесь о Светлане».

– Прошу прощения. Я должен выйти на несколько минут. Срочное дело.

Это было последнее, что сказал ему. Люди цивилизованные, не стали меня расспрашивать, куда внезапно срываюсь. Только Генри напрягся. Я шкурой это почувствовал. И оставил его там. Больше я не вернулся.

Этот Ноа, черт его дери, действительно ждал меня в холле. Я был готов его убить, если бы первым делом он не подсунул мне свой телефон, на котором уже играло видео. Потом я позвонил Светлане – все подтвердилось. Его слова подтвердились.

– Кто вы такой? – хмуро смерил незнакомца взглядом.

Он был почти моего роста. Блондин, как и Генри. Сквозь обычные очки на меня смотрели сиреневые глаза. Нет уж. Они совсем не такие, как у младшего Оберга. Цвет… да, где-то похож. Однако, он был темнее, радужка быстро наливалась неприятным серым оттенком. Оттенком грязи, как и все то, что нес этот, с позволения сказать, человек.

– Давайте немного прокатимся. По дороге я все расскажу. Вы сможете задать любые вопросы.

– А если я откажусь? – не нравился мне этот франт в розовой майке поло. Загорелый, этакий мачо на продажу.

– Вы же видели, госпожа Приходько находится в больнице. Она имела неосторожность выпить, эмм, некачественный лимонад. В наше время всякое бывает. Мда… Яд, которым она отравились в России неизвестен. Он убивает медленно. Сперва, где-то с неделю, ей будет просто плохо. Через неделю яд начнет поражать все ее внутренности. Не оставит без внимания ни одной детали. Давайте прокатимся, Клим. Поверьте, я от вас не потребую многого. Так. Пустяк…

У Ноа есть противоядие. Он сказал, что, если буду вести себя хорошо – ровно через неделю тетя Света получит его. «Вести себя хорошо» – это не контактировать с Генри и с его семьей. А также сделать все возможное, чтобы Оберги поверили, будто бы у меня с Ноа любовь.

– Если вы захотите, я с удовольствием сделаю это не только видимостью. Вы мне очень нравитесь, Клим.

– Зачем вам это? Оберги перешли вам дорогу? Вы какой-то их родственник?

– Слишком много вопросов и ни на один из них ответа вы не получите. Будьте лапочкой. Выша задача, чтобы Генри в вас разочаровался. Тогда госпожа Приходько получит противоядие. Оступитесь – я сразу узнаю. Генри Оберг под круглосуточным наблюдением. Мы его прослушиваем. Не вздумайте сделать хотя бы шаг не в ту сторону.

На этом закончился разговор в его машине. С тех пор прошли сутки. В моей свободе нет ограничений. При мне остался телефон. Я могу ездить, куда хочу. Только за мной теперь тоже слежка. Даже через телефон. К чему бы я ни прикоснулся – Ноа сразу об этом узнает.

Черт возьми! Детектив какой-то!

Я звонил в Россию. Долго разговаривал с дядей Сашей, осторожно узнал подробности. Про яд все правда. Они даже выяснили, какой. Вот только противоядия от него не существует. Совсем!

Встал с дивана, взял бумажник. Ноа объявился в комнате мгновенно:

– Куда-то собираетесь?

– Искупаться хочу.

Он смерил меня взглядом:

– Не вздумайте творить глупости. За вами следят, вы помните?

– Помню.

– Это хорошо.

Выйдя из его номера, вошел в лифт. Мы живем в отеле «Оберг». На третьем этаже. Генри знает об этом. Вчера увидел меня. Потом поднялся и постучал в номер. Ему открыл Ноа. Этот засранец вышел к нему в одних трусах, предварительно приказал мне тоже раздеться до трусов. Он пригласил младшего Оберга внутрь. Разговор был коротким. Генри еще на пороге увидел меня. Я сидел также, на диване. Отворачивался от него постоянно, не знал, как смотреть ему в глаза. Хоть снял перстень предварительно – иначе совсем бы удавился.

– Генри Оберг, как приятно! Я давно мечтал с вами познакомиться. Проходите, пожалуйста, будьте моим гостем, – рассыпался в любезностях говнюк Ноа.

Генри вошел. А тут я. В трусах и на диване.

– Привет, – буркнул в его сторону.

– Я звонил тебе, – коротко произнес он. Говорил тихо. – Опять телефон сломался?

– Нет. Я не ответил и что с того?

Я закрыл свою боль злостью. Решил, если наору на него, проявлю себя подонком – он быстрее уйдет.

– Не объяснишь?

– Объясню. Объясню! У меня нет времени на общение. Я занят другим!

Рычал, как раненный зверь, прямо в этом номере истекавший кровью. Я действительно ею истекал. В сердце.

Я отводил взгляд, смотреть на него было выше моих сил. Молчать, не иметь возможности даже объясниться. Он открыл для меня всю свою жизнь, а я натоптал и ушел. Теперь хамлю.

– Как вас зовут? – не добившись от меня никаких ответов, младший Оберг обратился к тому, кто держал меня в узниках ценой человеческой жизни.

– Ноа. Мне очень приятно с вами познакомиться, господин Оберг, я давно мечтал…

– Ноа, вы не могли бы оставить нас на несколько минут вдвоем? – Генри безапелляционно прервал его.

– Простите, но не могу. Все, что касается моего спутника жизни – касается и меня.

Я почти сломал собственную челюсть, постоянно напоминая себе о тете Свете.

– Спутника жизни? – я слышал его голос, он превратился в лед. Голову я к нему не повернул.

– Да, именно так.

– Давно? – лед превратился в сталь.

– О, это была спонтанная вспышка! Мы столкнулись в холле вашего знаменитого отеля. Все так стремительно завертелось, Клим потрясающий. Такой нежный, внимательный. Импульсивный… С момента нашей встречи мы совсем не расстаемся.

– Клим. Это правда?

– Да.

– Посмотри на меня.

Я вскочил на ноги. Стало еще хуже. Генри не уходил, он до последнего добивался от меня правды. Я вскочил на ноги и посмотрел в его сиреневые глаза:

– Да! Все кончено, это правда!

Его ответом стал кулак, который прилетел мне прямо в челюсть. После этого младший Оберг покинул проклятый номер.

И меня в том числе.

Глава 23

Выйдя из его номера, вошел в лифт. Кнопка первого этажа, нажал, спустился. У входа подождал, пока драйвер пригнал мою машину. Уже ночь.

Я очень давно его не видел…

– Ваш автомобиль, – драйвер подогнал кабриолет к моим ногам, я заменил его на водительском сиденье.

Уехал. По ночным улицам понемногу пробирался к пляжу. Спешить некуда. Возвращаться совсем не охота, терзает глупая мысль остаться ночевать на пляже. За мной слежка – этому Ноа доложат, где я и что делаю. Что могу делать на пустынном пляже? Один. Генри со мной больше нет.

Крутя рулем все думал и думал, есть ли у меня какие-то варианты, как поступить? Встретиться с ним или поговорить я не могу. Попытаться остаться наедине, например, в машине? Да, я поговорю, но что станет в ту же секунду с тетей Светой? Где гарантия, что тот же яд не подсунут Витьке или дяде Саше? Сообщить в полицию? Пока я доберусь до нее – ожидает тот же результат. Что еще? Попробовать передать записку? Через работников в отеле? Где гарантия того, что у Ноа нет своих людей в «Оберге». Раз мужик пошел на такой риск, у него серьезные основания, чтобы насолить Обергам. Вопрос, зачем? Действительно ли он отдаст противоядие? Что будет через неделю? Даже если… все получится, как он хочет? Впрочем, у него уже получилось.

Всю дорогу к пляжу в зеркале заднего вида я наблюдал две навязчивые фары. Обещанная слежка. Они держали дистанцию, но не теряли меня из виду. В целом я добрался без приключений, если бы на одном из довольно опасных поворотов меня резко не подрезала белая «Тойота». Местный сумасшедший обогнал меня, поморгал фарами и умчался в ночь. С грустью смотрел, как он уезжает. Если бы я сейчас так мог. Просто уехать. А еще лучше… не один. В памяти всплыла чёрная стрела. Генри тоже любит гонять, хоть он и не из местных.

Минут через десять припарковался у каменистого пляжа. Здесь, именно на этом месте мы с ним померились. Он утащил меня в море. Парковочное место было оборудовано несколькими фонарными столбами – дальше, ближе к воде было уже совсем темно. Я видел, как возле парковки остановилась черная машина. Остановилась и застыла. Специально для наблюдающих я поднял руку, в которой держал мобильный, помахал им и показательно бросил на сиденья. Какой от него прок? Скинул майку и шорты, бросил туда же. Снова продемонстрировал им себя, подняв руки в воздух. Кроме плавок на мне больше ничего нет. Даже его перстня.

После этого показал им средний палец и ушел к воде. Пошли все к черту.

В темноте и в темной тишине шел босиком по гладким камням, они еще таили в себе тепло закончившегося жаркого дня. Где-то здесь я обнимал его. Где-то здесь я поскользнулся. Где-то здесь…

Побежал. Хотел смыться от всей этой романтической ерунды – влетел в воду словно уставшая птица, ударился о волны. Поплыл.

Завтра будет синяк, черт с ним. Все-таки был прав. В море проблем нет. Они остаются на берегу, где-то там на парковке вместе с теми чужаками, которым зачем-то понадобился Генри. Я знаю об этом и никак не могу ему помочь. Потому что на карту поставлена человеческая жизнь.

Я не боюсь плавать в темноте. С самого начала лета нередко прихожу на пляж ночью. Вода не меняется, она не предает, в отличие от людей. В число которых теперь вхожу я.

Я не боюсь плавать ночью, но только что мне стало не по себе. Что-то только что пронеслось подо мной и скользнуло по моему животу. Остановился. Завис в одном месте. Озирался по сторонам – я довольно далеко от берега. Если это крупная рыба, успею ли добраться обратно?

Ответ пришел сам.

Это был дельфин. Самый прекрасный дельфин на планете. У него необыкновенные сиреневые глаза и только что он вынырнул прямо передо мной.

– Генри…

Глаза уже привыкли к темноте, я его узнал больше по силуэту, по запаху, почувствовал в конце концов!

– Тише, – первым делом велел он, покрутил головой стряхивая воду со светлой головы. – Говори шепотом, на берегу хорошо слышно.

– Ты знаешь?!

Моей радости и удивлению не было предела. Как он оказался здесь? Как догадался?

– Знаю, – ответил мой волшебный дельфин. – У нас мало времени.

– Как?

– Ты, в конце концов, был в моем отеле. У нас есть камеры наблюдения. Я видел вашу встречу. Клим, с таким лицом не влюбляются. Как ты выглядишь, когда хочешь кого-то, я знаю.

Жар проскочил по моему горлу. Знает. Только он и может знать, как я смотрю на того, в кого влюблен без памяти. Как обнимаю его, ласкаю… Генри, похоже, подумал о том же, не без труда он задал следующий вопрос, принудительно возвращая нас обоих на бренную землю:

– Что он сказал тебе?

Рассказал без утайки, как Генри привык – только правду:

– Все очень просто. Понятия не имею, откуда взялся этот мужик. Первый раз мне о нем сказала Наташа. Он искал встречи. Потом посыпались сообщения на телефон. В России есть люди, которые дороги мне. Одной женщине, я считаю ее своей второй матерью, подсыпали какой-то яд. Через неделю яд начнет действовать. Если буду вести себя, как он скажет – через семь дней она получит противоядие. Он поставил условие – я рву с тобой и создаю видимость, что у нас с ним отношения. Не могу с тобой и с твоей семьей связаться, за тобой и за мной следят, телефоны прослушивают. Если я ослушаюсь, он и его дружки убьют ее. Но я не могу быть уверен, что ничего не случится даже через неделю. Генри… у меня ничего с ним не было. Прошу тебя…

Генри прервал меня. Он держался на небольшом расстоянии и говорил предельно тихо. Я с трудом мог расслышать его сквозь шум волн, на которых нас обоих сейчас качало.

– Верю. Клим, я тебе верю, не считай меня идиотом. Именно об этом я и предупреждал тебя.

– Генри, я подожду неделю, он ко мне не подойдет, будь уверен. Но я боюсь, что ты и твоя семья в опасности. Я ломал голову, так и не смог придумать, как помочь тебе. Твой отец может нанять тебе охрану? Не стоит говорить, чтобы ты не пил ничего из чужих рук.

Я услышал его грустную улыбку.

– Единственные руки, Клим, из которых я что-то принимаю – это руки моей матери или твои.

Тяжело. Мне вдруг стало очень тяжело держаться на воде. Мы оба знали и помнили, как это было. Как я кормил его в отеле, как он доверялся мне целиком. На этом самом пляже. Лишь теперь, попав в эту ситуацию, до меня начало доходить, насколько же он доверял мне… И от этого стало еще хуже. Ведь теперь…

– Я… Генри, я не могу больше ручаться за свои руки. Черт! Может быть, просто убить его?

– Нет. Нет. Это не решит вопрос.

Генри ответил на мое вспыльчивое предложение серьезно, словно действительно допускал такой поворот событий. Самое ужасное, я его не только допускал, но уже и обдумывал.

– Клим, ты не предпринимаешь ничего. Мы с отцом займемся этим. Он не может наблюдать за мной круглосуточно. Это мой отель и мои правила. Пока ты там – ты в безопасности. Лучшее, что ты можешь делать – это выполнять его условия. Не ищи встреч со мной, я сам тебя найду. Скажи имя этой женщины.

– Светлана Приходько. Она работала в бассейне в Екатеринбурге, где работал я. Она была моей наставницей.

– Я найду. И ее, и тебя. Мы постараемся ей помочь. Мне пора.

В моей груди взорвался вулкан, из него словно фейерверки посыпались искры:

– Генри… Генри! Один поцелуй, хотя бы…

Я не мог его отпустить просто так. Как выяснилось, он тоже без особенного прощания не собирался исчезать. Волшебный дельфин подплыл ко мне, прикоснулся губами к моим, его прохладный язык скользнул в мой рот вместе с тем, как Генри налег на меня, и мы вместе знакомо ушли под воду с головой.

Там, под водной гладью, я снова обнял его.

На мгновение. Буквально на одно короткое мгновение, но мне этого оказалось достаточно, чтобы всплыть уже абсолютно счастливым.

Я вынырнул один – дельфин исчез.

В моей башке стучали его тихие слова, которые он произнес перед тем, как поцеловать меня:

– Ты мой, Клим. Этого не изменит никто.

Но были еще и слова, которые успел сказать ему я:

– Генри, скажешь, я убью его.

Я не шутил. У меня уже было продумано как минимум три варианта пути отхода. Нас двоих. Если бы только я был сейчас уверен, что не только Генри в безопасности, но и вся семья Приходько.

Глава 24

Он бесцеремонно вломился в ванную комнату. Было утро, я только принял душ и разглядывал синяк на плече, образовавшийся после ночных купаний. Ноа открыл дверь и застыл на пороге, жадно разглядывая мое голое тело, прикрытое лишь небольшим полотенцем на бедрах.

– У Генри хороший вкус, – заявил Ноа.

Он сам был по пояс обнажен, лишь спортивные штаны и полное отсутствие обуви. Загорелый мужик, который аналогично с легкостью мог похвастаться бицепсами, стоял на прохладном кафеле босиком и бесил меня.

– Клим, я голоден с утра. В плане секса. Очень хочется мужских ласк. Может быть, вы позволите мне себя обнять? Поверьте, вы не пожалеете. Я многое знаю о любви…

Меня бесил не только он, но и его липкий хрип, которым он поливал меня с порога.

– Зачем вам понадобился Генри? – посмотрел на него через отражение в зеркале.

– Зачем? Я же сказал, что ответов на свои вопросы вы не получите. Лучше… лучше расскажите, как прошла ваша ночная прогулка. Этот синяк… Вы были расстроены и неудачно вошли в воду?

– Нет, – прорычал я с сарказмом, – я веселился! Это же так здорово, находиться у кого-то в заложниках.

– В заложниках? – мужик манерно оттопырил нижнюю губу. – Разве вы в заложниках? Вы обладаете почти полной свободой, Клим. Вы можете отправиться на прогулку, вы можете даже пойти работать. Вы только обязаны возвращаться сюда и не встречаться с семьей Обергов. Ни тем более пытаться передать им какое-то сообщение.

Я развернулся к нему лицом, сделал шаг в его сторону. Мужик сглотнул. Реально возбудился от моего вида? Нездоровый.

– У вас такой же цвет глаз, как у Генри. Вы родственники?

– Я же сказал, вы не получите ответы на свои вопросы.

Я еще шаг. На его лбу появились мелкие капли пота. О, какая реакция. Может, мне удастся его дожать?

– Вы можете мне сказать, Ноа. Я расстался с ним. Мой поезд ушел. Какой смысл теперь скрывать?

– А если… если я скажу, что да? Что мы родственники, у меня появится шанс на ваше внимание, Клим?

– У всех и всегда есть шанс, – я пожал плечами. – Главное, кто и как им воспользуется.

Никогда не приходилось соблазнять мужиков. Хотя, вру. Генри… Но то было другое. То был спор, пари, кураж. Дурачество, перетекшее в серьезную влюбленность. А сейчас я будто бы длинноногая красотка, пытающаяся соблазнить похитителя, и собирающаяся чуть позже раздавить ему своим коленом пах. Проблема только в том, что просто ударить его мне не поможет. На него работают люди, здесь, в этом номере висят камеры – если с уродом что-то случится, это может иметь серьезные последствия для других людей. Черт подери! А ведь он в шаговой доступности – раз, и нет башки у мужика. Несколько ударов…

– Пф, не мелите чушь. Если бы я вам хоть немного нравился, вы бы воспользовались своим шансом этой ночью. А я вас приглашал. У меня в постели вы могли бы вытворять все, что пожелали бы. Я с большим удовольствием оказался бы снизу.

Мужик замедлил речь, погладил свой подбородок:

– Скажите честно, Генри Оберг ведь на это не соглашался? Такой человек как он, не может оказаться снизу. Даже при его средненьком росте, он управлял вами, словно марионеткой. Ведь было как-то так?

Этот урод растеребил мои воспоминания. В чем-то он не ошибался – Генри и вправду часто вел себя как доминант. Но далеко не всегда. Это было взаимно. Я прекрасно помню, как отдавался ему и как потом его брал. На своей кровати. Как жестко раздвигал его ноги и с силой брал. Как его атлетическое тело ходило подо мной. Но ярче всего последние воспоминания. На пляже. Его извинения. Он сидел на мне, позволил взять себя без защиты… Откуда кому-то знать об этом?

– Вы молчите, Клим. Но я вижу, у вас очень сильные чувства к Обергу.

– Это уже в прошлом, – оскалился, – благодаря вам.

– Хм, как знать. Может так случиться, что позже вы будете благодарны мне за это.

– По-разному может случиться.

Я взял дверь за край, сделал шаг назад и закрыл ее перед его носом. Не будет разговора, так не будет. Хреновая из меня соблазнительница. Еще пара слов от него, и я ему точно мозги по стене размажу!

Когда я вернулся в основной зал, застал интересную картину. Ноа разговаривал с менеджером отеля. Дверь в коридор была открыта – там творился полный хаос. Посетители спешно покидали отель, правда, без чемоданов.

– Прошу простить меня, господин, – извинялся менеджер. – Администрация обязана проверить все номера и провести дезинфекцию. Эта дама устроила большой скандал на ресепшене, видео уже в сети. Она предьявила нам мертвого таракана. Насекомое отправлено на экспертизу, но я могу с уверенностью сказать, что в этой стране подобных особей не водится. Вне всяких сомнений – это провокация. Сеть отелей «Оберг» славится безукоризненной чистотой и высоким уровнем обслуживания. К сожалению, нередко имя отелей становится приманкой для мошенников.

– Я должен уйти? – усмехнулся Ноа.

– Нет, по желанию. Дезинфекционные средства не имеют запаха. Я просто должен предупредить вас. Как видите, многие постояльцы предпочли отправиться на пляж. Погода отличная, господин. Через несколько часов все закончится, отель безусловно принесет свои извинения каждому постояльцу.

– Я останусь, – отрезал Ноа.

– А я пойду на прогулку! – за его спиной прозвучал мой голос. – Сидеть и нюхать отраву не для меня.

Ноа и менеджер посмотрели на меня, последний совершил короткий поклон:

– Как пожелаете. Это и в самом деле будет лучшим решением. Отель прямо сейчас организует экскурсии на комфортабельных автобусах, вы можете отправиться в ближайшие к городу деревни, насладиться дегустацией сыров, мяса, вина и оливок. Разумеется, ваш сегодняшний отдых за счет отеля.

– Отлично! Туда и поеду!

Пусть он сторожит свой номер. Если это устроил Генри, то его план провалился. Естественно, урод будет сидеть в номере до последнего или посадит своего человека. Он не даст установить здесь камеры или прослушку. Будет бегать за каждым работником и проверять. Я со своей стороны наплюю на это.

Я не понял его плана. Наивно решил, что весь спектакль с выселением людей из отеля имеет цель установить наблюдение за Ноа. Не мог себе даже представить, что цель младшего Оберга была гораздо проще. Осознал через несколько минут. После того, как вошел в лифт. Пока собирался, все постояльцы разъехались. Лифтер в форме отеля нажал на кнопку. А через секунду во всем здании отключилось электричество.

Кабина лифта остановилась между этажами. В темноте что-то ко мне прилетело и чьи-то губы прижались к моим. Чьи-то руки обхватили меня за торс:

– У нас мало времени, – прошептал Генри горячо.

Я еще ничего не понял, но уже своими лапами обнимал его спину. Темнота опять стала нашим союзником. Я знакомо затанцевал под его ласками, под его руками, которые со знанием дела расстёгивали пуговицу и молнию на моих джинсах. Моя эрекция уже прорывала боксерки, ему надо было лишь дотронуться до нее, чтобы заставить меня завыть в экстазе.

– Генри… я соскучился!

Напал на его шею, целовал со всей страстью. Облизывал мочку его уха, обнимал лапами его ягодицы и прижимал к себе. Сквозь весь этот жар, хрипя в моих объятьях он пытался донести до меня важную информацию:

– Мы нашли ее. Прямо сейчас наш специалист… наш специалист делает анализы. В лаборатории займутся противоядием. Как только с этим будет решено – Интерпол займется остальным. Подключена полиция. Они уже ведут наблюдение за всеми твоими родственниками. Как только Светлана будет в безопасности – его и его людей арестуют.

– Я понял.

Он, как и раньше, схватил меня за волосы на загривке, я взмыл в облака от этого его поступка. Вулкан соблазнительных, будоражащих кровь воспоминаний поглотил мое сознание. Я стянул брюки с его ягодиц, обласкал ладонями их упругие холмики.

Генри ускользнул из моих рук – мгновение и он встал на колени передо мной, а его губы коснулись изнывающей от недостатка внимания головки моего возбуждения. Она очень быстро попала в его ротик. Я долбанулся затылком о стену лифта. Стиснул зубы, чтобы не сотрясти весь отель своим стоном. Он был не просто нежен со мной, мой пах погряз в его поцелуях. Мои пальцы сомкнулись на крепких ключицах Генри, я чувствовал, как он двигался вверх и вниз, как лепестки его губ скользили по мне. В темноте в моих глазах расцвела радуга. Я наполнил его рот своим семенем и все же не удержал изнеможденный стон.

Однако даже его еще не успел закончить, как Генри вскочил на ноги и негромко приказал:

– Разворачивайся.

Повиновался. Он не забыл про массаж. Ласка была короткой, но достаточной, чтобы мне не было больно. Если подумать, даже если бы было бы, эта боль все равно в это мгновение стала бы для меня истинным наслаждением. Генри плавно вошел в меня, заменив свои ловкие пальцы настойчивым фаллосом. Он тоже соскучился. Еще как…

Заставил меня расставить не только ноги, но и руки. Опустил свои ладони на внешнюю сторону моих. Проник пальцами между моих пальцев. Осыпал мои ягодицы несдержанными толчками.

Я слышал его дыхание. Моему хребту досталось несколько поцелуев.

Я почувствовал слюну на своих губах. Хрип прорвался сквозь стену жара:

– Генри… люблю тебя!

Он взорвался на последней букве моего признания. Как будто именно этого и ждал. Его язык облизал мой затылок – я откинул голову назад, к нему, за что получил еще несколько поцелуев.

– Я тебя люблю, Клим.

Еще несколько мгновений он пробыл во мне. Я чувствовал, как замедлялась пульсация его освободившейся от напряжения силы, чувствовал свои джинсы, которые он спустил с моих ягодиц, ощущал его дыхание на своей коже.

Потом все закончилось. Меньше, чем секунд за десять мы оба привели себя в порядок. Генри тихо спросил:

– Готов?

– Готов.

Он достал телефон из кармана брюк, снял блокировку, нажал на синюю кнопку, появившуюся прямо посередине экрана – свет в кабинке вспыхнул, лифт загудел.

Я выходил из лифта, услышав, как лифтер, оставшийся за моей спиной, на английском вежливо пожелал мне хорошего дня. Пульс пробивался у меня под подбородком, в глазах все плыло – я направился к выходу, где в толпе отъезжающих меня уже ждал драйвер в точно такой же форме отеля «Оберг», какую несколько мгновений назад я бесстыдно ощупывал на обожаемом теле.

…я не понял его плана. Оказывается, весь этот переполох был задуман ради одного свидания. Самого крутого свидания в моей жизни.

Глава 25

Вместе со мной из других лифтов появились постояльцы, моментально в просторном холле стало тесно. Мелькнула дерзкая мысль, что им всем, всему отелю пришлось ждать, пока наше свидание с Генри не закончится. Он знал об этом и все равно сделал. Осоловев от произошедшего и чуть пошатываясь, вместе с толпой направился на выход. Сперва думал уехать на своем кабриолете, так бы и сделал, если бы меня не окликнули.

– Клим! Эй, Клим!

Обернулся, поискал глазами ту, что мне кричала. Над толпой мне махала тонкая женская ручка. Наташа. Ну, с ней мне Ноа встречаться не запрещал. Кажется, они должны быть друзьями или хорошими знакомыми. Вполне возможно, это шанс узнать что-нибудь.

– Привет! – махнул ей в ответ, подождал, пока она проберется ко мне сквозь толпу людей.

– Ты куда? Поехали на экскурсию? Давай вместе!

Она показала в сторону двери, к которой стройным рядом подъезжали один за другим мини автобусы. Мне все еще было трудно осознать, что весь этот переполох, все это лишь ради одного свидания.

– Клим, я слышала, что ты тоже теперь постоялец «Оберга». Так что тебе можно с нами!

Я быстро принял решение. Нет смысла сидеть в отеле. Наоборот – уехав на автобусе я порядочно замучаю своих преследователей, Генри будет спокоен, что меня нет рядом с Ноа. А также есть вероятность, что у меня получится что-то разузнать об этом уроде, который вздумал насолить Обергам при помощи меня.

– Поехали, – согласился, загреб под свое крыло Наташу, чтобы не потерять ее и уберечь от десятков ног взволнованных постояльцев.

Мы запрыгнули в первый же автобус, где было несколько свободных мест. Попросили пожилого мужчину пересесть, чтобы устроиться рядом друг с другом. Автомобили были класса люкс, с черным кожаным салоном, каждый автомобиль на двенадцать мест. Во всех водители были в форме отеля, присутствовали экскурсоводы, которые вещали для нас на английском языке.

– Куда мы едем? – спросила Наташа меня.

– Не без разницы ли?

Я не улыбался. Меня еще не отпустила осоловелость от тайного свидания и его пожелание «доброго дня».

Все это было его пожеланием «доброго дня». Я хотел радоваться и в душе так и было, но внешне не показывал этого. Как близко Наташа связана с Ноа? Доложит ли она ему о нашей поездке? Что, если скажет, что я как дебил радовался. Как может радоваться человек в моей ситуации? Если радуется – для этого есть повод. А из его номера я выходил мрачнее тучи. Естественно, он начнет узнавать, что случилось за короткое время, пока я спускался. И с легкостью сложит дважды два. Так что, нет. Они оба должны решить, что я мечусь от безысходности.

Ничего себе безысходность!

У меня дрожат даже подушечки пальцев. Губы горят после его прощального поцелуя. На моей пояснице все еще мокро, после его извержения. В груди балаган, в глазах густой туман. В безысходности я…

Автобус отчалил, стало немного тише. Люди успокоились. Доносились шепотки, что это приятная пауза, возможность еще что-то посмотреть не за свой счет. Это говорили люди, которые живут в пятизвездочном отеле. Что ж, богатство не панацея от жадности. Могу сделать только один вывод – Оберги прекрасно знают свою отрасль, проводя подобные сюрпризы для клиентов. Они не потеряли, они выиграли. Вокруг все очень довольны. Все хотят увидеть ту женщину, которая подняла ложный шум. Конечно, говорят они, это был подлог. Мошенничество. Но это так интересно!

– Клим, ты чего молчишь? – Наташа подергала меня за рукав майки, опустила руку мне на ногу. Заискивающе заглянула в глаза. – Я слышала, ты теперь с Ноа? Генри все же ушел по боку?

– Откуда слышала?

– Ну, не слышала, скорее видела. Как вы с Ноа держались за руки. Еще он похвастался, что ты теперь живешь в его номере.

– Серьезно? Когда же он успел?

– Я звонила ему вчера вечером. Он сказал. А разве это не так?

Я ответил вопросом на вопрос:

– Скажи, как вы с ним познакомились? Откуда он обо мне узнал?

Моя спутница наморщила носик:

– Фи, если тебе это так интересно – спроси его сам. Зачем меня пытать?

– Он не говорит, хочу узнать от тебя.

– Ну… Мы познакомились на вечеринке, кажется. Как мы с тобой. Здесь все так знакомятся. Потом как-то раз мы столкнулись в «Оберге». Так, поздоровались, перекинулись парой слов. Ты же понимаешь, его женщины не интересуют, так что разговоры у нас с ним не особо захватывающие были. Потом…

– Потом?

– Потом он как-то позвонил мне и сказал, что видел меня в каком-то кафе. Сказал, что со мной были друзья и очень красивый парень. Он знал, как тебя зовут. Где-то видел на плакате. Сказал, что мечтает с тобой познакомиться. Все.

– Действительно все?

– Все! Клим, что ты хочешь услышать? Пересказ мексиканского сериала? Я бы и рада поучаствовать в подобном, но разве вы меня пускаете?

– Я хочу услышать правду, – перехватил ее запястье. Сделал так, чтобы она посмотрела на меня и поняла всю серьезность моих намерений узнать истину.

– Какую правду? – девчонка попыталась высвободить руку. – Я тебе все сказала, – зашипела на меня, окружающие потихонечку начали оборачиваться на нас. – Не вмешивай меня в ваши дела.

– Это ты предложила пари, – напомнил ей.

– Ну я и что? Здесь все в эти игры играют, развлечение отдыхающих. Что в этом плохого? Для тебя одни плюсы – сначала переспал с одним красавчиком-миллионером, потом со вторым.

– Ты знала, что Генри носит фамилию Оберг. Ты подтолкнула его подставиться. Зачем провоцировала его?

– Что? Да я всего лишь хотела, чтобы он был честен с тобой. Да, я знала, кто он. Что с этого? Он стал для тебя менее сексуальным? Все же об этом мечтают, в том числе и ты. Тебе же так нужен был тот пригласительный на вечеринку.

– Я хотел найти работу, добывать деньги своим трудом, а не продаваться.

Она нахмурила лоб, потерла виски:

– Какая разница? Продаваться или зарабатывать. В обоих случаях работает твое красивое тело. В обоих случаях ты получаешь деньги. Только в одном из них удовольствие. Не так, Клим? Разве тебе не нравилось с Генри Обергом? Или с Ноа?

Я попытался вытянуть ноги – здесь было предостаточно места для обычного человека, для меня пространство оставалось тесноватым.

– Я буду тебе очень благодарен, если расскажешь все, что знаешь о Ноа.

– Уже рассказала. У него нет пары, живет и имеет бизнес в Сиднее. Спортивный комплекс.

Я вяло злился на нее. Так или иначе, правды она скорее всего не знает. Навряд ли Ноа делился со всеми, что планирует шантажировать меня, смертельно отравив родного мне человека. Я злился, хоть и не подозревал, что Наташа, вытащив меня на экскурсию, непринужденно спасла меня от чего-то достаточно страшного. На какое-то время.

– Я тебе одно скажу, – подтянувшись, шепнула она мне на ухо, – я настоятельно рекомендую тебе оставаться с Ноа и забыть об Оберге. Это будет лучшим для тебя. Ты получишь деньги и красивого мужика. Он тебя. И все будут счастливы.

На экскурсии провел весь день. Пропустил мимо ушей, что она сказала. Наташа явно знает больше, чем показывает. Она пила, ела и веселилась с другими постояльцами. Липла к богатым мужикам. Я бездумно ходил вслед за всеми, от домика к домику, отстраненно присутствовал на экскурсиях. И постоянно прислушивался к телефону в своем заднем кармане. Генри сказал, что мы ждем новостей от специалиста. Мы ждем. Клоунаду надо заканчивать. Нельзя уродам типа Ноа давать возможность править кем-либо.

Мы поехали обратно. Уже в автобусе, когда въезжали в город, мне позвонили из России.

Витька.

– Клим, здорово. Ты просил позвонить, как только будут новости.

– Да, привет! – я убавил звук, чтобы сидевшая рядом Наташа не подслушивала. Хотя какой в этом был смысл, если по уверениям Ноа, мобильник мой был на прослушке.

– Короче, теперь можно позвонить. Дело тут такое сложное. Нас полиция забрала. Всех троих. По их мнению, мать кто-то отравил, могут и нас. Профессор именитый приехал, полдня колдовал над ней, анализы проводили, затаскали и нас с отцом. В результате, нашли они, что это за яд. Матери дали раствор выпить, который тот профессор смешал, потом опять анализы. Сказали – в безопасности она. Надо пару дней наблюдать, но все уже точно миновало. Опасности нет. Нас временно изолировали, мы под охраной. Утверждают, маньяк это был. Ловят его. Со дня на день арестуют и все. Я только одного не могу понять, какого лешего мать кому-то сделала?

– Как она себя чувствует?

– Отлично. Только что бутерброд съела. Голодная была, от яда мутило сильно. Доктор говорит, раз аппетит появился – значит будет жить.

Я еще не попрощался с ним, но краем глаза заметил, как Наташа попыталась незаметно напечатать сообщение в мобильнике. Резким движением перехватил ее руку и отобрал гаджет.

– Извини, Витька, перезвоню.

Сбросил звонок, нагнулся, положил гаджет на пол и долбанул по нему ногой.

– А… – пискнула Наташа.

– Лучше молчи, – предупредил ее полушепотом. – Ты чуть не стала соучастницей убийства.

Наташа покраснела, она явно не знала, во что впуталась на самом деле.

– Тебе самой лучше забыть о Ноа. И бежать отсюда, пока полиция не добралась и до тебя. С ним все будет кончено.

Я идиот. Выскочил из машины возле отеля «Оберг», пробовал дозвониться до Генри – попасть в его пентхаус без карточки невозможно. Он не брал трубку. Зато мои бессмысленные попытки прервал звонок от другой персоны.

– Ай, ай, ай, – раздался в трубке плещущий сарказмом укор от Ноа. – Клим, как вы поспешили. И Оберг поспешил. Зачем ставите мне палки в колеса? Думаете, какая-то там полиция сможет меня остановить? Ошибаетесь. Теперь мне не остается ничего другого, как убрать его с дороги. В прямом смысле. Да, в общем-то, мне уже и делать ничего не надо.

– Где Генри?! – прорычал я в трубку.

– На пути в аэропорт. Он думает, что вы там. Как жаль, что его замечательная «Тесла» взломана. И управление в один некрасивый момент может… отказать. Ох уж эти технологии. Какая трагедия, такой молодой…

По счастью, как я думал, мне попался драйвер. Он бросился мне навстречу, бормотал что-то навроде того, что кабриолет неисправен. Позвал за собой. Я велел отвести меня очень быстро. Он так испугался моего рыка, что даже побежал. Я не знаю, куда парковщики отгоняют автомобили. Мы завернули на соседнюю улицу, затем совершили еще несколько поворотов, пока вдруг… не оказались в глухом дворе.

Здесь нас ждали. Человек десять. Как в плохом фильме – кто с металлическими дубинками, кто с кастетами. Забавно, что я не волновался о себе. Я проклял все, бросаясь в драку думал только о том, что мне не успеть к Генри.

Глава 26

Отец вызвал меня в самый неподходящий момент. Сказал – должен сообщить мне нечто крайне серьезное. Я поднялся в пентхаус. Телефон Клима не отвечал.

– Генри, – дверь передо мной открыл не дворецкий, а сам отец. Вид у него был крайне встревоженный. – Зайди, об этом не стоит разговаривать на пороге.

– Что случилось? Новости из Екатеринбурга? Почему мне не доложили напрямую?

– И это тоже, сынок. И это тоже. Но это не самое страшное.

Хуже стало, когда увидел Лауру. На ее глазах застыли слезы. Она никогда не плачет. По крайней мере я могу пересчитать ее срывы по пальцам одной руки.

– Это Клим, – сказала она, перебив отца.

– Ты знаешь, что я дружу с местной полицией. Предупреждал их о Климе, чтобы присмотрелись. Но полиция – не служба безопасности. Естественно, они не позаботились о нем. Хорошо, что хоть быстро нашли. Хотя бы есть шанс…

– Нашли? Шанс?

В голове поселился гул.

– Его нашли избитым до смерти. В какой-то подворотне. Черепно-мозговая травма. Мне жаль, Генри.

– Генри? – в стороне спросил отец.

– Генри? Генри? Ты с нами? Ты здесь? – спрашивала и спрашивала Лаура.

– Да.

Говорил не я. Кто-то вместо меня.

– Что с ним?

– Его увезли в госпиталь, – сообщила мама.

– Что с Россией? Новости есть? – мой вопрос был к отцу.

– Есть. Почти одновременно сообщили – та женщина и ее семья под защитой. Местная полиция ждет формального разрешения на арест Ноа. В ближайшее время его схватят.

– Я нужен?

– Нет, Генри, нет. С этим справится служба безопасности. Теперь это уже не наше дело.

– Прошу меня простить.

Минуту спустя я был внизу. Меня ждала «Тесла». В этом городе один госпиталь.

– Вы его родственник? Кем вы ему приходитесь?

– Могу я его увидеть?

Вопросы, люди. Наконец, я попал в его палату. Мне на плечи накинули белый халат. Пока я проходил все препятствия, Клима уже успели перебинтовать. Доктор сообщил, что черепно-мозговая травма в легкой форме.

– Он сильный парень. Синяки и порезы заживут. Он разговаривает. Но в ближайшую неделю я его не выпишу, даже не просите. Вы, молодежь, норовите на отдыхе подраться с местными и думаете, вам все с рук сойдет? К сожалению, любые травмы имеют свои последствия.

О последствиях я узнал, как только увидел его.

Клим полусидел, устроившись спиной на подушках. Голова перемотана, правая рука, грудь в бинтах. Я подошел, доктор последовал за мной.

– Ты живой, – это все, что я мог сказать, подавляя в себе бушующие чувства.

Клим уставился на меня, как будто впервые видел. Вежливо улыбнулся.

– Живой. Вы говорите по-русски? Вы здесь главный? Я хотел сказать, что это просто синяки, не стоит меня запирать в клинике на целую неделю. Мне скоро домой. Да, у меня есть страховка, если что.

– Ты меня… не узнаешь?

Выглядело, что он говорит искренне. Клим улыбнулся. Я узнал эту улыбку. Так он улыбался, когда еще не знал моего имени…

– А должен? Вы тоже лечили меня? Извините, когда привезли я был немного не в себе. Вроде бы что-то болтал. Извините меня, что не запомнил вашего имени. Мне сказали, меня сильно стукнули по голове.

Доктор за моей спиной спросил меня на местном языке:

– Что он говорит?

– Он… не узнает меня. Совсем.

– А вы хорошо знакомы?

Я все еще не мог в это поверить.

– Да.

– Спросите у него ваше имя, – подсказал пожилой медик.

– Клим, ты знаешь, как меня зовут?

Он все еще улыбался.

– Я же извинился, вы, наверное, представлялись, но я действительно не помню. Скажите еще раз, я постараюсь не забыть.

– Не знает? – догадался доктор.

– Нет.

– Давайте выйдем. Поговорим в моем кабинете.

Это, вполне вероятно, временная амнезия. Ее еще называют частичной. Человек помнит почти все, за исключением некоторых моментов. Его мозг, возможно, пережил какие-то сильные чувства, страдания, и теперь ставит блок от них. Это может пройти со временем, а может и не пройти. Они проверяли его. Клим помнит все. Свое имя, кто он, где родился, он помнит детство, имена людей из прошлого, все вплоть до цвета глаз и любимых ругательств.

Он помнит все.

Кроме меня и того периода в его жизни, который связан со мной. Он помнит соревнования, отдых в этом городе и даже саму драку. Как Клим сказал полиции, он зашел в подворотню, там оказались те ребята. Они, так он решил, хотели его ограбить. По его словам, он никогда не жил в отеле «Оберг» и не знает никого с такой фамилией. Он натурал. За все время отпуска, к сожалению, у него не было отношений. Он помнит знакомую по имени Наташа, а еще Анну и Андреаса. Пари? Его друзья что-то такое говорили, но он никогда не участвовал ни в чем подобном. Последние дни перед дракой провел в своем отеле. Утром выходил из него.

– Как это можно исправить? – спустя несколько дней я отправился на консультацию к специалисту в этом вопросе. Специалисту, который многие годы изучает такое явление, как «амнезия». – Есть ли надежда, что он вспомнит меня?

И он подсказал мне ответ.

Глава 27

– Мы повесим твой диплом прямо напротив входа. Пусть все видят, какие люди у нас трудятся!

– Аркадий Павлович, может быть, не стоит? Как я на работу буду приходить?

– Грачев! Отставить все споры! Вот, когда дорастешь до меня, тогда и спорить будешь. А теперь иди, работай. Ты сегодня за спасателя. Пока ты прохлаждался три месяца, другие пахали. Теперь ты будешь за всех.

– Вообще-то я не спасателем должен работать, а тренером.

– Один месяц поработаешь на всех фронтах, не отвалится. Зарплату повыше получишь, небось все заработанные гроши на курорте промотал?

Курочкин хлопнул меня по плечу. Добродушно, он только так и умеет. Наш местный Дед Мороз, как его за глаза детишки кличут. Борода у пловца длинная, белая, он на нее специальную сеточку натягивает, когда в бассейне вахту несет. Старейший тренер нашего учреждения.

– Ладно. Но только один месяц. У меня много планов, Аркадий Павлович.

– Какие у тебя могут быть планы, Грачев? Иди, давай. Не дай бог в свою смену кого-то прозеваешь.

– Ладно, иду. Иду!

– Не ладной мне тут! Иди быстрее, шевели ногами, вона какие длинные отрастил.

Что ж, я направился через коридор, окрашенный в голубой цвет к главному бассейну. Мое место работы. Сегодня первый день, я вернулся после длинного отпуска на юге. Вчера прилетел и сразу сюда. Противопоказаний никаких у меня не нашли еще на курорте. Так что работать могу в полную силу.

– Эй! Грачев! Клим!

– Эдька! Привет! Ну, кого ты здесь без меня утопить успел?!

Ко мне подлетел парень. Эдик Рунаевский. Молодой совсем, двадцать один год исполнился в июне. Они праздновали его днюху, когда я как раз в соревнованиях участвовал. Громко было, теперь только фотки мне достались.

– Как отдохнул? – Эдик пожал мне руку.

Рунаевский тоже был в плавках. Сегодня мы вместе несем вахту. Полагается втроем, только вот действительно, Курочкин сказал чистейшую правду, пока меня не было, штат нашего бассейна сильно поредел. Многие уволились, тоже уехали заграницу. Теперь придется пахать сразу за всех, чтобы нас не закрыли за несоблюдение норм.

– Как отдохнул? Познакомился с кем-нибудь?

– Познакомился?

– Ну, ты крутой, неужели за все это время ни с кем не встречался? Ну расскажи, Клим! Не жадничай!

– Встречался? Нет. Не встречался. Как-то не повезло познакомиться с кем-нибудь, кто бы мне понравился.

– Хватит уже врать, что на всем курорте не нашлось ни одной симпатичной девушки? Сплошь одни уродины?

Мы шли рядом. Знаю его черт знает с какого возраста. Он еще под стол ходил. Всегда был любопытным, взрослеть начал – стал приставать с вопросами о девчонках. Еще одно дитя нашего бассейна. Точно также, как и мы с Витькой, почти жил здесь с самого детства. Доходяга. Вечно тощий, если бы не вода, совсем бы одни кости были. Общими усилиями мы его гоняли, теперь на его тельце хоть какие-то мышцы присутствуют.

– Девушек было много, – сказал ему наставительным тоном. – Красивых было много. Но как-то… никто меня не привлек.

Действительно, я все время об этом думаю. Может быть, и этого не помню после удара по голове? Доктор расспрашивал меня, сказал, что по мнению полиции я забыл несколько последних дней. Я честно силился вспомнить – полный пробел. Даже не знаю, что такого важного мог забыть. Возможно, там и была девушка. Возможно, я даже влюбился. Теперь об этом не узнаю, пока не вспомню. С другой стороны – раз не помню, значит, не так оно важно для меня было?

В памяти осталось хорошее впечатление об отдыхе. Море засело в душе. И теплое солнце. Мне удалось быстро продать кабриолет.

По дороге мы встретили Татьяну Ивановну – она долгие годы работает здесь уборщицей, заботится обо всех нас, как родная мать.

– Клим, привет! Ты снова на работе?

– Здравствуйте, Татьяна Ивановна! Да, вот, вернулся. Соскучился!

Подлетел к ней, обнял, затянул в свои медвежьи объятья невысокую уютную женщину. Она стукнула меня мокрой тряпкой.

– Уйди, бесстыдник. Хоть бы оделся сперва, прежде ко мне прижиматься!

– Как скажете! Оденусь и вернусь вас обнять.

– Кыш!

Мы с Эдиком расхохотались.

– Дай краба! – крикнул он мне.

– Держи! – стукнул его по ладони, совершил особенное рукопожатие.

Довольные встречей мы оба вошли в основное помещение, где размещался самый большой бассейн. Я рад вернуться. Даже не догадывался о том, как соскучился по своей работе. Вчера на квартире, которую снимаю, разбирал вещи. Ничего особенного с собой не привез – мешок с магнитиками, подарки ребятам и всем своим родным. Витька звонил, рассказал, что тете Свете было плохо. Он отравилась. Оказывается, он об этом мне тоже говорил. Ничего не помню. Он сказал, что звонил как раз в тот день, когда я подрался. Ну, может быть поэтому и не помню.

– Рассказывай, – шутливо подтолкнул Эдика в спину. – Какие новости? Что творили без меня?

– Новости? Все новости у тебя! Откуда у нас новости? Это ты на юге был, море видел. Трое уволились – Ренат, Вадик и Киря. Один пришел. Вот и все новости. Начался новый учебный год, сейчас будет головная боль – школьники повалят.

– Почему Киря уволился? Мне даже не позвонил.

Вадик почесал свой рыжий, куцый затылок:

– Влюбился. Девушка у него. В смысле женщина. Он у нее тренером был.

– Ольга? Блондинка?

– Ольга. Наверное. Он не рассказывал. Вы же все меня мелким считаете.

– Ладно, жаль, конечно. Я позвоню ему после смены. Остальные?

– Вадик, – пожал плечами Эдик, – уехал в столицу. Ренат ушел в частники. Обещал иногда появляться.

– Понятно, в общем. То есть, Курочкин не преувеличивал, что нас почти не осталось?

– Ага. Ну, один новенький. Он у нас уже три дня работает, – Рунаевский посмотрел на водонепроницаемые часы на руке, на которые мы скидывались всем коллективом, – смотри, ровно через минуту появится.

– В смысле?

Эдик приложил ладонь к губам и прошептал мне:

– Пунктуальный дико. Как солдат. Почти ни с кем не разговаривает. И все наши девчонки от него в восторге.

– Серьезно? Ну, интересно посмотреть, кто это.

Мы оба развернулись физиономиями в сторону главной двери, над которой висели большие круглые часы. Без одной минуты девять. Секундная стрелка поплыла. Пятнадцать секунд. Тридцать. Тридцать пять. Пятьдесят. Пятьдесят девять.

Девять часов.

Дверь открылась.

– До секунды, – с восторгом выдохнул Эдька.

На краю бассейна показался молодой парень. Я бы сказал, он старше Эдика, но младше меня. Светловолосый. Атлет. Он был довольно далеко от нас, чтобы я сразу понял, за что он так сильно понравился нашим девчонкам. Может быть, у него есть, чему поучиться?

Пока новичок шел вдоль бассейна в нашу сторону, я спросил у Рунаевского:

– Хорошо плавает? Ты видел?

– Ха! – Эдька подозрительно усмехнулся. Виновато поглядел на меня. – Его здесь все уже дельфином прозвали. Как бог, Клим. Даже ты засмотришься.

Подтянутая фигура, синие плавки с двумя тонкими полосами по бокам, широкие плечи, рост чуть выше среднего. Мне по ухо будет. Может, чуть пониже.

Я узнал эти необычные глаза. Этот необыкновенный сиреневый цвет…

– Доброе утро, – поздоровался парень с нами. Протянул руку Рунаевскому. Пожал.

Теперь протянул руку мне. Я застыл.

– Ээ, Клим, – Эдька вступился за меня. – Познакомься. Это Генри. Генри, это Клим.

– Мы знакомы, – вместо того, чтобы пожать протянутую руку, я показал на него пальцем.

Парень онемел. Сиреневая радужка превратилась в лазурную, на мгновение напомнив мне цвет моря, от которого не так давно уехал.

– Знакомы? – Рунаевский все еще был здесь.

– Я видел вас, в смысле, тебя в больнице! Да, точно! Я тогда еще подумал, что ты врач! Ты тоже там отдыхал? Был в том городе?

Новенький, который носил необычное имя Генри, разморозился и коротко кивнул:

– Да.

Его рука все еще висела протянутой в воздухе. Я поспешил ее пожать – некрасиво как-то. Но я действительно удивился. Пожимая, почувствовал что-то…

Что-то холодное прикоснулось к моей коже. Опустил взгляд на наше рукопожатие.

– О… У тебя тоже такой перстень? Это, наверное, сувенир! Я привез точно такой же. Тяжелый, выглядит, будто бы из ценного металла. На самом деле игрушка – все туристы покупают.

Тараторил что-то. Я и вправду нашел в своем чемодане точно такой же белый перстень. Долго ломал голову, откуда он у меня. Теперь понимаю – раз этот Генри приехал с того же курорта, не иначе это обычный сувенир. Не понимаю, почему только этот парень так странно на меня смотрит…

– Я так и не догнал, что он означает, – признался откровенно. – Ни одной надписи. Даже не могу сообразить, где покупал его. И зачем… Это не в моих правилах. Но ты помнишь, меня перед отъездом по голове стукнули. Врач сказал, я что-то мог забыть.

Отпустил его руку. Генри, так его звали, прикоснулся пальцами второй руки к украшению. Покрутил.

– Этот перстень дарят своей второй половинке, – скупо пояснил новый знакомый. – В знак вечной любви. Если у тебя есть такой перстень, значит ты с кем-то помолвлен.

Я захлопнул варежку. Эдик уставился на меня. Это новость! У меня есть кто-то, с кем я помолвлен?! Генри, пока мы оба стояли в остолбенении, кивнул нам:

– Приятно познакомиться, Клим.

Он ушел в другой конец бассейна, оставив своих новых коллег переваривать неординарную информацию.

Спустя минуту Эдик толкнул меня в плечо:

– Клим… А, Клим… Так у тебя там была девушка?!

Глава 28

За первый день Эдька успел разнести по нашему небольшому коллективу, что у меня был роман во время отдыха. Девушка быстро стала невестой, ведь где-то дома у меня должно быть кольцо. Теперь все думают, что я ее скрываю. А что, если я и сам не знаю, кто она? Если бы знал, если бы был влюблен, не уехал бы, наверное, просто так?

На обеде ко мне подошел Аркадий Павлович. Мы всегда ели в столовой при бассейне, здесь дешево и кормят так хорошо, что с округи слетаются клерки и прочие офисные работники, напрочь позабыв про свои бизнес-ланчи в модных ресторанах.

«Дед Мороз» подошел к моему столику со своим подносом. Сегодня на обед котлеты и гречневая каша. Курочкин не забыл про компот. Даже про мой. Я утонул в своих мыслях и не взял напиток, когда был у стойки. Аркадий Павлович поставил стакан передо мной:

– Держи.

Я поблагодарил с набитым ртом. Спешил почему-то, хотя у меня на обед и отдых есть целый час.

– Шпасибо.

– Я присяду?

– Угу.

Курочкин, как истинный аристократ, развернул салфетку и положил ее себе на колени. Мои брови съехались на переносице. Этот жест промелькнул короткой вспышкой в моей башке. Как будто я что-то чуть было не вспомнил, но в ту же секунду напрочь забыл. Покачал головой сам себе – не помню, так не помню. Продолжил поглощать калории.

– Как работается? – спросил наш «дед».

– Нормально. Даже хорошо, так рад всех видеть.

– И даже по поводу работы спасателя не переживаешь?

– Нет, соскучился.

– Не успел вернуться, о тебе уже все говорят. Ну, рассказывай, кого ты там от нас прячешь?

Повел плечами.

– Никого.

– Грачев, мне-то можешь не рассказывать. Что за тайны мадридского двора? Как будто мы ее съедим все. Когда свадьба-то?

– Какая свадьба? Я не понимаю, с чего вы взяли.

– Ой, Грачев! Все секреты какие-то. Ладно, шут с тобой. Надоест прятаться – сам покажешь. Ты лучше скажи, как ваш новенький? Не подрались еще? Парень с характером.

– А что, он уже с кем-то успел…

– Бабы наши на него набросились, знакомиться повадились. Все как одна в купальники переодеваться и давай вдоль бассейна ходить. Ишь, модели. Так он, говорят, не посмотрел ни на одну.

– Что, даже на Машу?

– Даже на Машу, а уж как она извивалась вся. Кстати. Слышал, что со Светой случилось? Со Светланой Приходько?

Кивнул, засунул в рот ложку теплой каши.

– Отравилась. Сегодня после работы, если успею, поеду ее навестить. Витька сказал, она уже дома.

– Навести, навести. А про невесту ту лучше всем расскажи, нечего из этого тайны делать. Мы твоя семья, в конце концов.

Про невесту рассказать. Хотел бы я и сам знать, что это за невеста. Но хоть убей, не помню никого. Придумал! На пальце новичка такой же перстень. Может быть, если я узнаю, где такие продаются, вспомню хоть что-то? А вдруг, я просто купил, потому что понравилось? Нет. Этот вариант совсем отпадает. Я не покупаю украшения. Вообще. Это женское удовольствие. У меня даже татуировок нет.

За время всего дня возможности поговорить так и не представилось. После лета народ хлынул в бассейн. Целый день толкотня. Потом я уходил, после меня пошел новенький – так и не перекинулись словом. В шесть отпросился Эдик. Он подбежал ко мне с виноватым видом:

– Клим, отпусти меня пораньше! Я здесь все лето отсидел, как приклеенный. Ну, отпусти хоть на два часика?

– Черт с тобой, – по-отечески потрепал его по рыжей куцей голове, – иди.

В момент, когда положил руку на голову младшего подопечного, седьмым чувством понял, что на меня кто-то пристально смотрит. Поднял глаза. Точно. С другого конца бассейна за мной тяжело наблюдали сиреневые глаза новенького. Что ему надо? Тоже домой хочет раньше времени?

– До завтра! – крикнул мне Эдик, радостно испаряясь с рабочего места.

– Не поскользнись, – расхохотался я ему вдогонку.

Все же я рад вернуться. На юге было хорошо. Но после больницы внутри поселилось чувство тревоги. С каждым днем оно только нарастало. Пока меня осматривали врачи, полицейские давили и давили, выжимая из меня воспоминания последних дней, которых не было. И до сих пор. Я так и не понял, что же такое забыл. Спасибо, дали уехать. Все закончилось. Мне больше не надо что-то вспоминать.

Посетители бассейна разошлись к восьми вечера. Без пяти появилась Татьяна Ивановна с ведром и щеткой. Я подошел к новенькому.

– Еще две минуты и по домам? – спросил его по-дружески.

Мой взгляд постоянно приковывал перстень на его пальце. Он стал загадкой и для меня самого. Интересно, почему так сильно стучит сердце? Как будто я галлон кофе вылакал?

– Да, – ответил он коротко.

Совсем нелюдимый.

– Слушай, Генри…

Я на мгновение замолк. Новенький, как только услышал от меня свое имя, как-то так напрягся и подозрительно посмотрел на меня. Затем снова отвел взгляд сиреневых глаз.

– Я все хочу спросить про этот перстень. Меня стукнули, я вообще ничего не помню. Подумал, может быть мне что-то даст, если ты скажешь, где такие продаются. Улица, торговый центр? Что это было?

Он уставился на меня. Как будто внимательно наблюдал, ждал какой-то реакции на свои слова?

– Этот я купил в Риме.

– В Риме? Я…

Вот это номер! Я что, успел побывать в Риме?! А как? Видимо, у меня было очень глупое выражение лица, потому что новенький бросил:

– Уже восемь, – и ушел в сторону раздевалок.

Я постоял еще с минуту, пока меня в пятку не толкнула щетка Татьяны Ивановны.

– Грачев! Что ты застыл? Иди в раздевалку. Даю вам с новеньким двадцать минут – вы последние остались. Через двадцать минут, чтобы духу вашего здесь не было. Я хочу убрать и домой.

– Так заходите сейчас, Татьяна Ивановна, – игриво пошутил я. – Нам веселее будет!

– Грачев! Сейчас щеткой не по пятке получишь, а по голове. Дуй давай. Не хватало мне еще между голыми мужиками тереться.

Она замахнулась на меня – я побежал. Это наши обычные шутки. Работа у всех довольно серьезная и тяжелая, без шуток никуда.

Я вошел в раздевалку. Сбросил плавки, оставил их на скамейке. Со стороны душевых доносился звук хлещущей воды. Новенький уже мылся. Я тоже пошел и сам домой хочу. Немного устал.

Здесь было десять душевых кабинок, два ряда друг напротив друга. Во второй с краю стоял мой новый знакомый. Вокруг него уже образовалось красивое облако пара, обнявшее атлетическое тело парня. Я мельком скользнул взглядом по его фигуре. И вправду, красивый. Жестко сбита каждая мышца. Загляденье, а не парень.

– Черт!

Вошел через одну кабинку от него. Повесил полотенце на крючок. Хотел включить воду – на меня хлынули ледяные струи. Повернул на горячую – опять ледяная. Вернул в другую сторону – кипяток! Они сменили смесители? И, как всегда, что-то перепутали?

– Черт!!!

Я выругался и зашипел.

– У тебя получилось настроить температуру?! – крикнул сквозь шум воды.

Не ожидал, что новичок отзовется. У нас не особо принято помогать друг другу в таких мелочах. Ошибся. В моей кабинке внезапно стало тесно – рядом оказался парень. Он встал со мной плечо к плечу, протянул руку к переключателю на горячую-холодную воду.

По моим ноздрям ударил знакомый запах. Ресницы затрепетали, в глазах поплыл туман. Это был знакомый аромат. Он был связан с чем-то очень важным и приятным для меня. Как будто почувствовал запах самого счастья.

Услышал его спокойный голос:

– Здесь есть система, – пояснил он, – я разобрался в первый день.

Он крутанул сперва до конца в одну сторону, затем в другую и теперь вернул ручку на середину – включил. На наши с ним плечи хлынула теплая вода.

– Спасибо, – я повернулся к нему, парень сделал шаг из моей кабинки.

Он тоже обернулся. Сиреневые глаза странно скользнули по мне, от моих глаз вниз, по всему телу. Вдруг застыли взглядом где-то на уровне моего паха.

– Ты… – начал он негромко и остановился.

Я тоже посмотрел в то место, куда смотрел он. Залился краской по самое темечко – моя эрекция прилипла к моему животу!

– Я… Э…

Ситуация хуже некуда! Мы вдвоем в душевой, и я вдруг возбудился. Но я же не гей! Я так говорю клиенткам, на самом деле таким не являюсь. Что этот парень подумает обо мне?! Это все его запах! Я как-то должен объяснить реакцию своего тела!!!

– Эй, Генри… ты все не так понял, я не гей. Это от воды, наверное…

Парень не уходил. Он смотрел все в то же место на моем теле, мое же оправдание завершилось моим собственным взглядом на его плоском животе. Вернее, чуть ниже живота. Новичок теперь был в том же состоянии. И не уходил, не пытался стыдливо прикрыться. Наоборот, вернулся в мою душевую кабинку ровно на шаг, прижался спиной к холодной бетонной стене. Сиреневые глаза поднялись и заглянули в мою душу.

Моя грудная клетка заходила ходуном, я переступил с ноги на ногу. Что-то происходило. Не мог понять, что. Должен был уйти сам, оправдаться. Но я продолжал стоять здесь же и не отрываясь смотреть на него. Тело не слушало команд разума, который изо всех сил сам себя хлестал пощечинами. Что это было, черт возьми? Два парня, голые, в душевой. Еще и возбуждены до предела!

Вдруг новичок молниеносно подался вперед, и схватил меня на загривке за волосы той рукой, на которой весь день блестел загадочный перстень. Теплые, неожиданно нежные губы коснулись моих.

Я выпучил глаза, что-то возмущенно замычал, уперся руками в стену позади него, прямо над его плечами. Он держал меня мертвой хваткой, а я не мог включить башку, чтобы сообразить, что делать. Сознание поплыло. В его душевой кабинке все еще хлестала горячая вода – она мгновенно наполнила паром все пространство вокруг нас. Теплые капли осели на моей и его коже. Пока я не очухался, язык парня проник в мой рот! Вся нижняя часть моего предательского тела заныла.

И, кажется, внутри меня тихо и очень пронзительно завыл раненный зверь…

Глава 29

Тело все же послушалось меня. Я дернул загривком, в наивном желании отодвинуться от губ новичка, но его пальцы лишь сильнее сомкнулись на моем затылке, железной хваткой он рванул мою голову на себя – его язык проник в мой рот так глубоко, что почти достиг гланд!

– Умм… – промычал я, слабо вырываясь.

Новичок отреагировал по-своему – свободную руку положил мне на попу, и резко придвинул к себе! Я утонул в краске. Кожа полыхала, тело сошло с ума. Как будто одного этого было мало, парень звонко шлепнул ладонью меня по ягодице и снова схватив ее, притянул меня к своему голому телу.

Твою мать, я же не гей! Почему тогда меня так ведет???

До меня только теперь дошло, почему низ тела так ноет – я был не только прижат к нему, но мы коснулись друг друга своим возбуждением. Ужас был в том, что я хотел больше. Я вдруг захотел чего-то большего! Я что, с ума сошел?! Я без ума хочу голого парня?!!

Не успела эта мысль стукнуть в мою башку – как новичок внезапно оттолкнул меня от себя.

– Хватит, – отрезал он.

Ушел, не оборачиваясь, в раздевалку.

Я остался стоять под струями воды. Дышал, как загнанное животное. Еще немного и язык вывалю на плечо. Что… что только что случилось? Он что, гее-ей? Он приставал ко мне?!! Что теперь будет?!!

А я? Я?!! Не-е-ет! Это все случайность! Удар по башке же был. Вот, это травма. Может быть, он пьяный? Или я?

Совсем плохо – моя эрекция отказалась ослабевать. То есть совсем. В голове кипел чайник. Что теперь делать, как выходить отсюда? Но и стоять здесь нельзя, сейчас Татьяна Ивановна придет. Застанет меня в таком состоянии…

За стеной хлопнула дверь. Это новичок ушел. Когда приходит Татьяна Ивановна, гремит ведрами обычно. Сейчас все стихло. Решил воспользоваться удачей, схватил полотенце, прикрылся и выскочил в раздевалку. У двери висел ключ от одиночного туалета, его всегда использовали только сотрудники. Взял его, в несколько больших шагов достиг цели, зашел и закрылся в небольшой комнатке. Полотенце улетело на бачок унитаза.

Мне нужно освободиться от этого, иначе я взорвусь! Я обычно этим не злоупотребляю, использую лишь тогда, когда совсем плохо или… освобождение от энергии уже становится для меня жизненно необходимым.

Сейчас как раз такой случай.

Расставив широко ноги, одной рукой держался за кафельную стену, туда же уткнулся лбом. Прикрыл веки. Вторую руку опустил к своему паху. Короткие ласки закончились почти мгновенно – возбуждение било через край, я начал действовать максимально активно. Пытался визуализировать себе какую-нибудь симпатичную девчонку, женскую попку или грудь. Все мимо. Возбуждение остановилось в одной позиции, а времени у меня на личное уединение оставалось все меньше и меньше.

Первые мгновения я просто отказывался пускать в голову мысли, которые туда настойчиво лезли. Картинки. Моя рука ходила вверх и вниз по моему напрягшемуся фаллосу. Я уже его натер и все никак не мог справиться с этим. Кожа на нем покраснела от трения, от моего горячего дыхания на плитке появилось большое влажное пятно. Кажется, я зарычал. Уже было совсем плохо.

Я сдался. Совсем. Пустил в голову запретные мысли, и они с превеликим удовольствием заполнили все мое сознание, не оставили ни одного свободного уголка!

Я вспомнил его запах. Его руку на своем затылке. Боль от того, как он почти выдирал мои волосы. Прикосновение к его горячему влажному телу. И шлепок его ладони по моей ягодице.

Не успел опомниться – как из моей груди вырвался громкий вздох! Моментально на стене отпечаталось еще и белое пятно с моим семенем. Оно покрыло мою руку, субстанция попала на ноги… пытался отдышаться, коснулся губами своей собственной руки, которую до этого держал под головой. Я жаждал поцелуя. Вместе с этим выплеском пришла жажда вернуть тот поцелуй.

Твою мать… я не гей. Я не гей.

Я. Не гей!!!

Серьезно же меня ударили по голове…

Помня о времени, спешно убрал следы своего стыда, спустил воду для видимости, обернул бедра полотенцем и вышел обратно в раздевалку.

И нос к носу столкнулся с Татьяной Ивановной. Она стояла, держа швабру в руках.

– Ты еще здесь? С животом плохо? Ты так пыхтел за дверью.

– Извините, Татьяна Ивановна. Да, акклиматизация. Весь день себя нехорошо чувствую. Уже ухожу.

– Ну, давай. Если хочешь – у меня с собой уголь активированный есть. Дать?

– А, нет. Я… все хорошо. Спасибо большое. Я доеду, то есть дойду до дома.

– Смотри, а то я могу. Чем же тебя кормили на том юге? Желудок, бедняжка, испортил. Ничего, в нашей столовой начнешь питаться, скоро поправишься. Дома оно всегда лучше. Вас, мужиков, только отпусти на чужбину…

Она что-то ворчала, начав тереть пол. Я быстро оделся, схватил сумку и ушел. Не забыв, естественно, попрощаться. Домой добежал минут за десять. Продолжал гореть, даже несмотря на выплеск. Вырубился на рассвете, прочитав толстенную книгу по истории Европы. Обычно чтение меня успокаивает. Быстро засыпаю. Особенно люблю историю. В этот раз, даже дочитав, еще какое-то время мучался.

Я… твою мать, не гей!!!

Глава 30

С утра достал перстень с полки. Долго разглядывал его. В Риме? Когда я успел побывать в Риме? Может быть, в Риме был не я, а та девушка, с которой я помолвлен? Это больше похоже на правду. Интересно, что это за металл?

Оделся, перстень взял с собой. Положил в маленький кармашек джинсов. По дороге есть ювелирка, заскочу, узнаю, из чего он сделан. На серебро это не похоже.

Взял сумку. Отправился. И действительно заглянул по пути в ювелирную мастерскую. Обычно забываю о таких вещах, сегодня не забыл. Похоже, это уже начинает переходить в навязчивую идею. Желание разгадать эту загадку.

Ювелир, толстый мужик мне по пупок с карими, бегающими глазами, был в мастерской один. Еще половина девятого, вообще странно, что они открыты.

– Здравствуйте!

– Здорово, коль не шутишь, – проворчал он.

– Можете это оценить?

Я положил перед его носом перстень. Ювелир покопался в ящичках, нашел специальные приборы, очки, натянул на пухлую руку перчатку. Взял мой перстень, поднес его под лампу.

Я ждал, что он бросит мне безделушку и начнет ругаться, что трачу его время на копеечные сувениры. Однако случилось иначе. Он довольно долго колдовал над моим украшением. Доставал новые приборы, взвешивал, тер пальцем, смотрел что-то в компьютере. Затем я увидел, как его бегающие зрачки остановились и расширились до предела.

– Даю не больше тридцати тысяч. Если продаешь прямо сейчас.

– Тридцать тысяч рублей? – мои глаза вылезли из орбит. Я думал, что безделушка не стоит больше двухсот.

Мужик хмыкнул. Облизал пересохшие, полопавшиеся в нескольких местах губы.

– Нет, нет, парень. Ты меня неправильно понял. Я не издеваюсь. Я знаю цену этой вещице, просто на нашем рынке мало найдется покупателей, способных его приобрести. Хорошо. Тридцать девять тысяч долларов, и перевожу тебе на карту. Так согласен?

Я хмыкнул и забрал у него перстень.

– Смеетесь? Ладно, извините за беспокойство.

Развернулся на выход. Так и думал. Мужик пошутить решил. Он еще крикнул мне вдогонку:

– Молодой человек! Сорок пять! Сорок пять, плачу прямо сейчас!

– Ага, я понял, – покинул мастерскую, хлопнув дверью.

Юморист. Хорошо, сам виноват. Нечего соваться с глупыми вопросами куда не нужно. Сам прекрасно знаю, что сморозил ерунду.

День в бассейне начался в обычном ритме. Я немного опоздал, новичок уже был на месте. Мои страхи по поводу того, что придется как-то оправдываться, растворились в небытие. Генри вел себя отстраненно, как и накануне ни с кем особо не разговаривал, виду не подавал, что что-то было. В качестве приветствия я махнул ему рукой из другого конца бассейна. Тот скупо кивнул.

Время шло. Эдик терся возле меня, клиенты, посетители, школьники – все менялись, а новичок как был один, так и остался. К обеду меня замучила совесть. В конце концов, я отправился к нему. По дороге даже целую речь придумал.

– Слушай, – потер свой затылок зачем-то, он посмотрел на меня, я мгновенно вспомнил, как накануне он держал меня за этот же затылок.

Отдернул руку. Залился краской. Кашлянул. Все…

– Слушай, я хотел сказать, по поводу вчера…

Новичок молчал. Черт, он что, из камня сделан?

– Ты же помнишь, меня на курорте сильно по голове стукнули. Я не гей. Меня периодически перемыкает, начинаю глупости творить. Короче, – я выдохнул под его непонятным взглядом, – извини. Больше это не повторится. Забыли.

Он отвернулся. Я не разобрал, что там было в его взгляде, но внутри уже начала грызть совесть. Я, кажется, его чем-то обидел. Черт! Не стоит так, он же новенький. Все время один. Надо хоть как-то общаться.

Моя рука снова потянулась к затылку, однако на полпути вспомнил о том, что не стоит этого делать, отдернул обратно. Нервно хохотнул:

– Кстати. Я все думаю по поводу перстня. Такого, как у тебя. Вот же сильно меня приложили, совсем память отказала. Я его разглядывал с утра, не мог сообразить, как бы мог оказаться в Риме. Не помню, хоть убей. Решил сумничать, заглянул в ювелирку. Здесь, недалеко. Хотел поинтересоваться, что это за металл. Безделушка, но он такой тяжелый. Дурак, надеялся что-то узнать.

– Узнал? – хмуро спросил новичок.

– Ничего не узнал. Ювелир посмеялся надо мной. Прикинь, предложил мне сорок пять тысяч долларов.

– А ты?

– Посмеялся, забрал перстень и ушел. Я так и понял, что это безделушка. Но пока не узнаю, от кого она мне досталась, буду держать при себе, каких бы копеек она ни стоила.

– Совсем не помнишь? Того человека?

Сиреневые глаза впились пронзительным взглядом в мои.

– Помню? Э… нет, совсем не помню. Хоть убей. Смотрю на перстень и не помню. Пусто.

Парень с необычным для наших мест именем, сменил тему:

– Как ты себя чувствуешь после того случая? Голова не болит?

– Я… – я все-таки почесал затылок.

И убрал руку.

– Да, что со мной будет, – неловко рассмеялся, постучал себя по черепу. – Самое крепкое место. Камень. А вот еще… Слушай. Я не спросил вчера. Ты в том городе отдыхал? Такое совпадение…

– Работал.

– Работал? На летние подработки устроился? И где? Может быть я тебя где-то видел? Ты мне кажешься таким знакомым.

Что-то сверкнуло в сиреневых глазах. Сверкнуло и застыло. Парень осторожно сказал:

– Я работал спасателем на пляже в отеле «Оберг».

– «Оберг»? Хм… Странно, мне кажется, я что-то о нем слышал. Что-то смутное… Может, гулял мимо. А ты меня там не видел? У меня был красный кабриолет.

Внезапно взгляд парня изменил интонацию. Он смотрел на меня ровно так, как накануне, в душе, когда мы оба… Когда он увидел… Меня и…

– Видел.

– Так э… Можно считать, что мы познакомились до больницы? Я все забыл, прости. Как мы познакомились, не напомнишь?

Мне все больше и больше становилось не по себе. Уже как бы и разговор прервать не могу, не настолько меня интересовало, знакомы мы или нет. Странный этот Генри.

– Ты тонул, я тебя спас. Откачивал…

– Кто?! – теперь я включился в беседу на все сто. – Я тонул?!!

– Ты. На пляже при отеле «Оберг».

– Э… Ты прости, э…

– Генри, – напомнил блондин тяжело.

– Да, прости. Не то, чтобы я тебе не верил. Но этого просто не может быть. Не пойми меня неправильно, я не хвастаюсь своей физической подготовкой. Просто… Это также невозможно, как моя поездка в Рим. Ты хочешь сказать, что я забыл плыть? Или… что должно было случиться, чтобы я тонул?

– Парни! Эй!!! Спасатели!

Нас окликнули. В бассейне появились наши коллеги. Несколько девчонок-спасательниц, они обычно дежурили в детской зоне. Они направлялись к нам.

– Вы в курсе, что у нас целый час перерыв? – впереди всех шла Маша, она и говорила.

Красивая девчонка, занимается бодибилдингом. Плавает не очень хорошо, но достаточно, чтобы работать в детской зоне. Там лужа, а не бассейн.

– И что? – ответил ей.

– Грачев, ты забыл традицию? В вашей части новенький. С вас посвящение! Мы пришли поболеть.

– Посвящение? – спросил Генри, встав рядом со мной.

Маша пояснила, при этом в ее карих глазищах в пол лица плескался откровенный восторг. Новенький так нравился, не иначе:

– Все трое спасателей должны проплыть двадцать кругов и показать свою силу. А мы посмотрим, и поболеем!

– Да!

– Да!

– Даешь соревнования!!!

Я сделал попытку отмазать новенького:

– Обед скоро.

– Клим! Да ты испугался или в новеньком сомневаешься? – догадалась Маша.

– Я не… – начал было оправдываться.

Генри меня оборвал:

– Не сомневайся во мне, Клим. Я тебя не подведу.

До меня так и не дошло, почему новенький отнесся к какой-то дурацкой забаве настолько серьезно. Почему запретил мне сомневаться в себе. Мне же с ним не жить, какая разница, подведет он меня или нет? Но в районе сердца все же что-то зашевелилось. Внутри себя услышал тонкий, глухой вой того самого раненного животного, которое так некстати проснулось вчера во время душа.

– На старт!

Мы все втроем стояли на стартовых тумбах. Я, справа от меня Эдик, справа от Эдика новенький.

– Внимание! Марш!

Мы тремя стрелами вошли в воду. Давно я так не плавал! Настоящее наслаждение. Только двадцати кругов мало. Для меня это ничто. Обычно планка выше, но сегодня решили ее снизить – впереди еще целый рабочий день, а под вечер пойдет несколько групп старшеклассников, с ними всегда проблемы. Дурачатся, за всеми надо следить. Я махал руками и считал круги. Отлично! Я снова в своей стихии – все проблемы и вопросы как рукой сняло.

Проблемы… проблемы остаются на поверхности, под водой их нет…

Откуда это? Откуда…

Разогнался, не видел ничего перед собой и внезапно оказался на берегу лазурного моря. Там, на волнах, в полной темноте, кто-то был со мной. Кто-то, кому я был очень рад. Я не вспомнил лица этого человека, но вспомнил свои чувства, которые теплым масляным сиропом потекли по моему сердцу.

Мы зашли на последний круг. Где-то на середине, подо мной что-то проскользнуло. Это что-то коснулось моего живота. Я летел в воде, не остановился, притормозил лишь в самом конце. Потому что именно там, где заканчивалась моя дорожка, только что вынырнула светловолосая голова!

Над нами загремели аплодисменты!

– Вот это номер! – кричали они.

– Как ты здесь оказался?! – сердито бросил вопрос новичку.

Парень пока не собирался вылазить из воды. К нам подбежала Маша:

– Вот это номер! Клим, ты все пропустил!

– Как же. Что я мог видеть, я был в воде.

– Новенький – настоящий дельфин!

– В чем же он дельфин? В том, что не дал мне завершить круг?!

Я откровенно злился. А новенький оказался выскочкой! Выделывался перед коллективом.

Маша прокричала:

– Он шел первым, ты отставал, до конца оставалась половина дорожки и вдруг он исчез! Он как дельфин проплыл под Эдиком, вышел на твоей полосе и обогнал тебя под водой!!! Нам сверху все было прекрасно видно! Победа за ним, Грачев! Ты продул всухую новичку.

Я подплыл к краю, грубо бросил:

– Подвинься.

Парень, которого еще недавно я жалел, посторонился. Я вылез.

– Я первым на обед, Эдик, дежуришь с новичком!

Не умею проигрывать? До вечера не сказал ни слова победителю. Это мой первый такой проигрыш. Когда Генри заявил, что спас меня, я не поверил его словам. Во-первых, я не мог тонуть. А во-вторых, меня спасать?! Кто? Он?! Бред.

Отчаянно не хотел признавать его победу над собой. Бесило. Бесил тот факт, что это был именно он, кто так помпезно обставил меня! Не только проплыл подо мной, зацепил рукой там, под водой, еще и выплыл перед самым носом! Позер! Сделал меня в моей стихии. В моем доме!

Бесит.

Глава 31

В шесть часов Эдик опять отпросился.

– Ты решил теперь каждый день сокращать?

Мальчишка насупился.

– А тебе жалко? Сам три месяца барствовал. Что тебе стоит, Клим?

– Ладно, иди, только не наглей. Каждый день я тебя отпускать не собираюсь. Пусть “Дед Мороз” ищет замену тем, кто ушел. Я тоже не обязан за вас отрабатывать.

– Бе-бе-бе, – передразнил меня молодой спасатель.

Я показал ему кулак – он мигом умчался в раздевалку. Я не очень горел желанием его отпускать, еще и по той причине, что теперь совсем не хочу общаться в новеньким. Прошло несколько часов, а я пока не смог отпустить обиду. Да и в душе с ним наедине оставаться больше не хочется.

Он сам подошел ко мне. За десять минут до конца рабочего дня. Я сидел на скамье, даже смотреть не хотел в его сторону.

– Клим, если считаешь, что моя победа была нечестной – давай повторим.

Оп, этого я не ожидал. Головы все равно не повернул.

– Ты победил. Кончим на этом.

– Нет. У нас есть десять минут – давай повторим. Сейчас здесь никого нет.

– Ты хочешь поддаться? Я выкладывался, ты пришел первым, еще и дорожки пересек. Ясно же, что ты лучше.

Мой бубнеж не был им воспринят вообще никак, я сомневаюсь, слышал ли он его. Потому что холодно велел:

– Идем на тумбы. Двадцать кругов. Отказ я не принимаю.

Черт его дери! Я пошел. Уныло, без охоты. Пошел. Какого черта, он хочет еще раз мне доказать свое первенство? Чтобы совсем опустить?

Мы встали на тумбы. Он на соседней дорожке. Приготовились. Новичок громко скомандовал:

– Старт!

Вошли в воду одновременно. Краем глаза я все же видел, что Генри шел где-то рядом. Пошел отсчет. Раз, два, три, десять. Пятнадцать. Я завершал двадцатый, разогнался в полную силу, но не успел пройти даже треть, как подо мной опять что-то пронеслось. Это что-то коснулось моего живота.

Я остановился. Прямо там. Посреди линии. Завис.

Он что, черт его дери, издевается?!! Я злился, а он, оказывается, никуда и не уплыл. Специально сделал?! Знал, что я взбрыкну?!

Светлая голова появилась на поверхности прямо передо мной.

– Шутишь? – наорал я на него. – Какого хрена, как тебя там?!

Сиреневые глаза, с ресниц которых стекали прозрачные капли, сверкнули мне в ответ – парень не проронил ни слова, миг – он будто бы выскочил из воды прямо перед моим носом. Мертвой хваткой ухватился за мою голову и… Его губы накрыли мои! Опять! Опомниться не успел, как он налег на меня и заставил уйти на глубину. Как только водная гладь накрыла наши головы, его язык раздвинул мои губы.

В полном шоке я почему-то обнял его. И как ребенок обрадовался, почувствовав его атлетическое тело в своих руках, Генри сильнее сжал меня в объятиях, в это же мгновение пузыри воздуха всплыли рядом с нами. Позволил ему задержать меня под водой до своего предела. Он и здесь меня сделал – наполнил мой рот воздухом из своих легких. Лишь потом мы всплыли.

Вся злость прошла. Мое тело снова было неподвластно мне. Зверь внутри меня вырос и надрывно завыл в полный голос!

– Зачем… зачем ты это сделал? – срываясь на хрип, спросил новичка. – Я же тебе говорил, что я не…

– В воде нет проблем. Они остаются на поверхности, – сказал он нечто до боли знакомое мне. И уплыл.

Ну уж нет! Я рванул за ним. Что это за загадки?! Я должен узнать!

Он вышел уже из воды, направился в раздевалку. Нагнал его там.

– Новичок! – окликнул парня. – Как тебя там, Генри! Стой! За свои проделки надо отвечать!

Решил, что он будет убегать. Так стремился укрыться в раздевалке. Как всегда, я ошибся. Парень никуда не убегал. Он остановился и развернулся всем корпусом ко мне.

– Хочешь что-то сказать? – сиреневые глаза застыли на мне.

До меня в последний момент дошло, что мы сейчас одни. То есть еще больше одни, чем накануне. Уборщица тоже отпросилась, это было еще днем. Остался лишь сторож, но он сюда никогда не зайдет, даже если здесь кого-то будут убивать.

– З… зачем ты это сделал там? – показал рукой на дверь, за которой было наше общее рабочее место.

Он ответил вопросом на вопрос:

– Зачем ты обнял меня?

– Я… Черт! Не знаю! Отодрать тебя хотел!

Блондин утопил меня в тяжести своего взгляда:

– Я не почувствовал этого. Был уверен, что ты хотел, чтобы я продолжал.

– Я не гей! – предупреждающе показал на него указательным пальцем. – Я тебе ясно это сказал!

– Я слышал.

– Так какого черта?!

Парень пожал плечами.

– Хотелось.

Я так опешил от этой искренности, что не сразу нашелся, как парировать.

– Зачем ты вообще это делаешь?! У тебя ведь тоже есть перстень! Значит, где-то у тебя есть пара, пусть даже это не… не девушка.

Он меня поразил следующим своим ответом:

– Ты прав, Клим. У меня есть пара. Кто-то, – он говорил тихо и мрачно, мне стало не по себе, в этом теплом помещении по коже пробежал холод, – кого я люблю.

– Так и иди к ней. В смысле, к нему. Зачем ко мне пристаешь? – тоже убавив звук у своего возмущения, сказал я.

Поселившийся внутри меня зверь завыл с новой силой. Не понравилось. Не понравилось, что он сказал. Он кого-то любит. Резануло больно в грудной клетке. Сиреневые глаза вспыхнули ярким южным солнцем.

– Я соскучился.

– Что? – опять впал в ступор я.

– Пристаю, потому что соскучился.

Генри оставил меня одного. Открыл свой шкафчик, достал оттуда полотенце и отправился в душ. Не обернувшись, убито бросил напоследок:

– Я соскучился, Клим.

Твою же мать! Я схватился за свою тупую башку. Что происходи-то вообще?! Кто этот парень? Я только что проводил его взглядом, теперь с трудом стою на ногах, приказывая себе остаться здесь и не ходить следом! Он соскучился по своему парню. Это он гей, а не я! Почему же мне так больно-то!!! Почему готов на коленях за ним ползти?! Почему так отчаянно хочу его обнять?!

Почему в голове стучат и стучат его слова: “Я соскучился, Клим”?

Я обошелся без душа. Джинсы натянул на голое тело, с майкой справился по дороге. Покинул здание еще до того, как новичок вышел из душа. Мне было нужно домой. Там должно было быть тихо. И понятно. Все понятно, кроме того, что с недавних пор мое тело не дружит с моей головой.

Этим же вечером сделал вылазку. Добрался до тети Светы, попил у них дома чаю. Дядя Саша рассказал историю их злоключений. Витьку я так и не встретил. Маньяк или сумасшедший, который подсыпал неизвестный яд тете Свете в напиток. Спасибо нашим спецслужбам – нашли специалиста, а тот создал противоядие. Все закончилось благополучно. Я отнес им сувениры. Домой возвращался поздно ночью. Неподалеку от своего подъезда увидел странную машину. Впервые на нашей улице такая навороченная тачка – новенькая черная “Тесла”. Пристроилась у бордюра. Я тихо позавидовал, сам теперь без колес. Все-таки мне нравилось гонять на кабриолете. Нравилась хорошая погода, тепло и солнце.

Не заметил, как остановился и уставился на “Теслу”. Чем дольше я на нее смотрел, тем больше во мне просыпались знакомые чувства. Они были знакомыми, но я как ни старался, не мог их связать с воспоминаниями.

Почему я как будто знаю, что уже катался на такой машине? В горах? Гладил черный руль и ощущал счастье? Мне кто-то дал на такой тачке погонять? С чего бы? Это такая же глупость, как и история с перстнем. Как и история с Римом.

Ударил себя по лбу и пошел домой. Раньше я этого не хотел, однако теперь все больше хочу вспомнить то, что забыл. Иначе я рискую не найти себе покоя.

Какое место в этой истории занимает Генри? Он что-то недоговаривает. Уверен в этом. Может быть, я был знаком с его парнем? Или похож на него? Почему новичок на мне отыгрывается?

В этот день ответов так и не нашел. И на следующий. И даже через неделю, на которую новичок исчез. Как сообщил наш “дед”, парню пришлось уехать из-за родителей и чего-то такого личного, он не знает, в курсе администрация. Мы с Эдиком остались на это время вдвоем, пока, наконец, в четверг новичок не вернулся.

Глава 32

– Это называется, к родителям ездил? – усмехнулся Эдик, когда ровно в девять утра новенький вошел в помещение, где располагался главный бассейн.

Согласился с ним. Тоже саркастически хмыкнул. Он еще и работу прогуливает. Мы думали у него проблемы в семье, но судя по его загару, новенький прохлаждался либо в солярии, либо где-то на курорте. Он подошел поздороваться. Рунаевский смылся в туалет, оставив нас вдвоем.

– Привет, Клим.

– Привет.

Даже не знал, о чем с ним говорить. Сплошная ложь, сплошные непонятки. Еще меня дико бесило, что он где-то пропадал. Не объяснив ничего, не предупредив ме… коллег!

Он погасил мой гнев, задав лишь один вопрос. С места в карьер:

– Могу я сегодня переночевать у тебя?

– В каком смысле? – я почесал свой затылок. Потом подбородок. Новичок молча разглядывал меня. Мне пришлось самому додумывать то, что он не договорил. – У меня переночевать? У меня дома?

– Да.

– Тебе негде? Из дома выгнали? В прямом смысле переночевать?

– В прямом. Можно?

– Ну… Это…

Он меня ввел в полнейший ступор! Я сам не раз был в ситуации, когда негде было переночевать и, конечно, искал такое место. Как я мог отказать ему? Навряд ли он спрашивал бы о таком меня, если бы решил просто пошутить.

– Хорошо, – пожал плечами. – Если тебе так надо.

– Очень надо. Спасибо. После работы вместе пойдем?

– Ну… пойдем.

Такой себе разговор. Получив мое разрешение, нелюдимый парень ушел на свой привычный другой край бассейна. Там весь рабочий день и провел. А я весь этот рабочий день ломал голову над тем, как отменить свое приглашение. Пару раз порывался спросить у девчонок, потом стыдливо затыкался. Что же я за сволочь такая? Не могу доброе дело сделать? Отвалится? Не отвалится. А свои обиды я могу засунуть подальше. Человеку плохо.

Этим вечером мы заканчивали полным составом. Рунаевский вместе с нами покинул здание – в душе и в раздевалке обошлось без эксцессов. За исключением сообщения от Эдика, который зашел в душ сразу за тем, как оттуда вышел Генри:

– Ты видел его? Вырядился! Черные брюки, белая рубашка – как будто на свидание идет!

– Свидание? Не, нет, – мои брови сошлись на переносице, – нет у него сегодня свидания.

– Так куда, по-твоему, он так нарядился?

На улице Эдик отправился на автобус – мы с новичком пешком в сторону моего дома. Здесь было недалеко. Первое время, я не знал, что говорить. Он сам начал этот разговор:

– Как ты себя чувствуешь? Твоя голова?

– Норм, спасибо. Я же тебе говорил – камень.

– Перестал забывать?

– Да я и не забывал, – глупо пошутил, – просто не вспомнил ничего.

– И про перстень?

– Неа. Он лежит у меня дома на полке. Не вспомнил я, откуда он у меня. Башка крепкая, но не слишком умная. А где ты был? У нас ходили слухи, у тебя проблемы с семьей? Не хочешь, не говори. Я просто так спросил.

– Не хочу. Не обидишься? – парень повернулся в мою сторону. Я отрицательно помотал своей головой.

Так мы и пошли дальше. Пока не оказались у моего дома. Где снова, недалеко от подъезда припарковалась черная “Тесла”.

– Красивая тачка, – оправдался, из-за того, что опять на долю секунды остановился напротив нее.

– Нравится?

– Нравится? Не могу сказать. Когда смотрю на нее, в памяти всплывает ощущение восторга. И, знаешь, так и не понял, почему эта машина у меня ассоциируется со счастьем. Ничего не могу вспомнить. Вижу ее здесь не первый день, каждый раз прохожу мимо, останавливаюсь, пытаюсь вспомнить, почему, когда вижу эту машину, постоянно хочу глупо улыбаться. Будто бы выиграл миллион или…

– Или?

– Или… – следующие слова поразили меня самого, – или как будто бы я без памяти в кого-то влюбился.

Снова впав в шоковое состояние после нового открытия, перевел затуманенный взгляд на новичка. Тот мне улыбнулся, обнажив красивые, перламутровые зубы и два аккуратных клыка по бокам челюсти.

– Ничего не понимаю, – пробормотал вслух.

Мы поднялись в квартиру, которую я снимаю. Мгновенно все пространство заполнилось его запахом. Именно тем, что так сильно одурманил меня в душе. На улице я не замечал этого, но стоило войти в помещение. Генри поставил свою сумку в комнате, и что-то сразу достал из нее. Принес мне. Протянул.

– Подарок, – сообщил мой гость.

Это была черная коробка с золотыми полосами и золотым бантом.

– Что это? Зачем? – нахмурился я. – Если благодарность – не нужно. Мне не тяжело помочь, если тебе негде переночевать.

– Просто подарок.

Он все же всучил загадочную коробку мне в руки.

– Что там?

– Открой, – велел этот Генри.

Открыл. Внутри нашлась бутылочка точно такого же окраса, как и упаковка. Черное с золотым.

– Масло? – прочел я на бутылке. – Для массажа?

На автомате открыл крышку, поднес тюбик к носу и… улетел. Голова сильно закружилась. Буквально не сел, а рухнул на диван. Бутылочку удержал, не мог перестать втягивать ноздрями дивный аромат.

– Что с тобой? – Генри наклонился надо мной. – Клим, тебе плохо?

– Там… – откашлялся, – там наркотики? Почему у меня так сильно кружится голова? Плывет все перед глазами? Этот запах? Откуда я его знаю? Почему мое сердце так стучит? У меня… у меня сейчас будет приступ.

– Не будет, Клим, – где-то совсем близко прозвучал его голос. – Это всего лишь воспоминания. Ты начинаешь вспоминать.

– Что? – поднял на него затуманенный взгляд, комната кружилась, а он двоился. – Что я начинаю вспоминать?

Генри в своей манере ничего не сказал. Лишь подождал рядом, пока я приду в себя. Позже он заказал ужин, хоть я собирался приготовить что-нибудь. Он настоял. Коротко, жестко и доходчиво. Спорить с ним просто невозможно. Через полчаса нам привезли доставку. Несколько пакетов, в которых была рыба, запечённая в фольге, жаренная картошка и вино. Новичок накрыл на стол, потом позвал меня.

Мы сели, он взял салфетку и сообщил:

– Сперва ужин, потом я сделаю тебе массаж.

Вилка вывалилась из моих рук. Схватился за голову, погрузил ее в ладони – там жужжал шум. И его слова: “Сперва массаж”. А еще… Еще пробилось что-то новое. Что-то, чего он не произносил: “Тебе придется потерпеть. Сперва массаж, потом секс”.

– Сперва массаж, потом секс… – повторил в полголоса.

– Что? – Генри напрягся.

– Массаж, потом секс, – повторил. – Тебе придется потерпеть. Потерпеть… Но я не хочу терпеть… что за упрямство… Массаж, зачем он? Я здоров, хочу тебя, зачем массаж?…

В голове всплывали слова и чувства, они перемешались, пока не превратились в настоящий ураган.

– Клим?

– Это… Какие-то обрывки фраз. Я понятия не имею, откуда они лезут в мою голову. Еще что-то про мою травму. Откуда… Откуда это?

– Я налью тебе вина.

Пока я боролся с собой, Генри откупорил бутылку и налил нам в бокалы.

– Или ты будешь пить что-то другое?

– Другое? – уставился на него. За вилкой следом, чуть не выронил бокал. Я ведь только что отпустил голову. – Другое? Что будешь ты?

– Вино, – Генри слабо улыбнулся, мелькнули белые клыки.

– Тогда я тоже буду вино… – повторил выскочившую в памяти фразу. – Черт! Что творится с моей башкой?! Ты что-то говоришь, а она подсказывает, что надо отвечать. Но это будто бы не мои слова. Я слышал этот разговор, такое ощущение, но не знаю где. Не помню!

– Тебе лучше выпить и поесть.

– Да?

– Да.

Мой гость в этой белой рубашке сидел за моим столом настолько прямо. Он взял вилку, открыл фольгу и подцепил кусочек сочной рыбы. Я повторил. На сей раз знал, что надо делать. Не осознавал, для чего. Медленно поднес кусок рыбы на вилке к своему рту и промахнулся. Намеренно попал ею в щеку. Я был уверен, что новичок должен был рассмеяться – однако смеха я не только не услышал, но и не увидел. Парень поднялся со своего места, взял чистую бумажную салфетку со стола и приблизился ко мне. Одним пальцем подцепил мой подбородок, задрал его наверх и очень аккуратно принялся отчищать от жира мою щеку.

Я его не прогнал. Голова закружилась с новой силой, голос провалился в хрип, в груди начало погибать то несчастное животное, которое так пронзительно выло там все эти дни.

– Почему… почему ты делаешь это? – спросил его с трудом.

– Ты испачкался, – ответили сиреневые глаза ласково.

– Почему… почему я позволяю тебе это?

– Ты мне скажи.

– Почему… почему я постоянно хочу называть тебя по имени?

– Ты… – начал было он, я перебил. Перехватил его руку:

– Почему я постоянно хочу тебя поцеловать?! Я…

– Ты?

– Я гей?!!

Мой гость отшатнулся от меня. Как будто не такого поворота событий ожидал. Но я хотел довести дело до конца.

– Генри, я могу тебя попросить?

– О чем?

Его запястье все еще было в моей лапе.

– Ты вроде как сам хотел… Могу я тебя поцеловать? Я не понимаю, но почему-то хочу этого очень сильно.

По сиреневым радужкам проскользнула лазурная волна:

– Поцелуй.

Вскочил со своего кресла, оно с шумом упало на пол. Я схватил его, нагнулся и с неконтролируемой жадностью накинулся на губы парня. На этом мое тело потеряло контроль. Оно вытворяло что-то неподвластное разуму – я расстегивал, буквально рвал на нем ремень от его брюк. Там что-то треснуло. Ткань или молния. Мой язык раздвинул его губы – ноги подкосились от того, как стало горячо в паху, я не чувствовал своих стоп, словно меня подхватило облако и понесло на небеса. Совсем крышу потерял, когда его пальцы снова схватили меня за волосы на макушке и силой дернули за них.

– Еще! Сделай так еще! – хрипел ему.

Дорвался до шеи парня. Ее вкус, я был уверен в этом, должен был оказаться соленым.

– Почему… почему я не чувствую соли? – мой вопрос разбился о его кожу.

– Потому что мы не на море, Клим.

Я оторвался от него. Сжимал в объятьях и уставился в эти загадочные, волшебные сиреневые глаза:

– На море? Откуда это? Откуда я помню твои волшебные глаза… дельфин… Тебя звали дельфином. Не здесь. Не в этом городе. Откуда я знаю это?

– Кто меня звал дельфином?

В полнейшем ступоре я ответил:

– Я. Я звал тебя дельфином. Кажется… Почему… почему меня так волнует, когда ты рядом? Почему я так хочу смотреть на тебя? Почему сердце ненормально стучит, когда ты рядом и когда ты исчезаешь? Почему… почему я все время хочу тебе сказать, что люблю…

Он улыбнулся, на свет показались два очаровательных клыка. Гость взял меня за руку и повел в комнату. Там я стоял и наблюдал за тем, как он обстоятельно раздевается. Как он снял с себя всю одежду и оставил ее на стуле. Как встал передо мной, без стеснения демонстрируя свое спортивное тело без единого изъяна.

Я схватился за голову – больно ударило новое воспоминание. Озвучил чьи-то слова вслух:

– Я не могу. Мы не можем, у меня нет презервативов. Ты так не любишь. Ты мне не доверяешь… Почему? Я ведь чист…

Он убрал мои руки от моей головы.

– Клим, – позвал меня и его губы прикоснулись к моим. – Я тебе доверяю.

Теплые руки парня проникли под мою майку – он помог мне избавиться от нее. Как только я остался по пояс голым, сам прижался к нему.

– Откуда, скажи, откуда я тебя знаю? Генри? Кто ты для меня?

Я был поражен до глубины души, увидев влагу в сиреневых глазах вместо ответа на свой очередной идиотский вопрос.

– Ты сам должен мне это сказать.

– Но я искренне не знаю.

– Ты вспомнишь. Я буду ждать. И, возможно, кое-что тебе в этом поможет.

Новичок высвободился из моих рук, прошел к полке над телевизором, взял оттуда перстень. Вернулся и надел мне его на палец.

Я рухнул перед ним на колени. Головная боль стала совсем невыносимой. Гость опустился рядом, обхватил мою голову руками.

Так мы просидели какое-то время, пока я унимал разбушевавшуюся темноту в своем сознании. Воспоминания мелькали отдельными вспышками, но в единое так и не сошлись. Я не вспомнил, откуда знаю его.

Глава 33

– Клим, бледный ты какой-то. Точно знаешь, что тебе стоит на вышку лезть?

– Эдик, за кого ты волнуешься? За меня? Ты лучше готовься к своей очереди.

– А я выше трешника не полезу. Нашел дурака! Я спасатель, а не тренер. Это ты должен уметь все.

Я вернулся на работу на следующий день. Новичок ночевал в моей квартире. И в моей постели. Головная боль прошла. Она исчезла вместе с тем, как он повалил меня на лопатки. Я долго нежился в его поцелуе и пока его пальцы, которые он обильно смочил в масле, подаренном мне, массировали меня между ног. Я не договорился со своим разумом. Правильно это было или как. Мое тело подарило управление над собой ему. Оно трепетало от его ласк и его поцелуев. И не противилось, не отталкивало, даже когда он добрался до самого сокровенного места. Не думаю, что когда-то позволял хоть одному парню касаться меня в том месте. Позволил вчера. Этому парню по имени Генри. Так и не осознал, по какой причине признался ему в любви после того, как мы вместе кончили. Стоило ему только проникнуть в меня. Было такое чувство, оно витало в воздухе и скакало по моей коже, будто бы лишь этого и ждал. Я хотел, чтобы мы соединились, хоть так и не понял, почему.

Я уснул почти мгновенно. Проснулся – он был рядом. Мы оба голые под тонким одеялом. Первым делом, после сна подтянулся к нему и выполнил горячее желание – поцеловал его угловатое плечо. На моем пальце сверкал перстень. Генри сказал, что побрякушка должна мне помочь что-то вспомнить. Пока не помогла.

Мы отправились на работу. После недолгого завтрака и еще тысячи поцелуев. Я не в силах был от него оторваться.

– Клим. Все, мы опоздаем. Я не привык так. Это недопустимо.

– Еще… еще немного… – шептал в его шею, не давая гостю застегнуть рубашку.

Обнимал его тело сквозь одежду. Я как будто знал и уже давно любил каждую мышцу на нем, каждый перекат, знал, за какой лаской какое последует движение. В конце концов, он поддался. Мы опоздали. После прекрасного соития у меня дома в коридоре, где он резко развернул меня физиономией к стене, заставил расставить руки и ноги, недолго помассировал потаенное место между моих ягодиц, а затем с напором ворвался в меня.

– Люблю… – шептал в стену, пока он наседал на меня.

– Люблю, – повторял, когда его пальцы проникли между моих пальцев и сжались вместе, объединив нас и снизу, и сверху.

– Почему я… хочу кричать тебе о своей любви?! Генри…

Его извержение осталось во мне. Он велел мне одеваться. На выходе задал вопрос, который сбил меня с ног:

– Готов?

Язык прилип к небу. Зубы покрылись скрипучим песком, я неуверенно процедил:

– Готов.

Мы пришли на работу. Я почти прилетел по облакам. Меня никак не покидало ненормальное, беспокойное чувство счастья.

– Я выше трешника не полезу! Нашел дурака!

– Смотри, как это делают взрослые дяди, – подстегнул Эдика.

Генри стоял где-то неподалеку. На вышку я полез один. Сегодня очень хотелось совершить этот прыжок. Он мне казался ерундовым, да и был, по сути, таковым. Десять метров – детская высота. Я уже успел размять свое тело, в бассейне этим утром никого не было. Несколько свободных часов для спасателей. Подошел к краю. Увидел Генри. Затем увидел, как в зал ворвался незнакомый взъерошенный мужик.

– Где тут новичок? Дельфин, мать вашу?!

Мужик заметил Генри. Рванул к нему, кричал по дороге:

– Ты что ли?! Это ты мою жену лапал?! Сейчас я тебе покажу, где…

Он замахнулся кулаком. Меня пошатнуло воспоминанием, из горла вырвался рев:

– Генри!!!

Вернулась жуткая головная боль – обхватил руками голову. Было ощущение, она сейчас взорвется. Но даже сквозь эту боль, я увидел, как новичок посмотрел наверх, а потому услышал, как он приказал мужику:

– Бей! Бей, я сказал!!!

– Генри, нет!!! Генри!!! – орал я, как душевнобольной.

А в голове родился ураган. Словно кто-то открыл шлюз и выпустил все мои воспоминания на волю! Море! Пари! Первый поцелуй и мое бегство. Генри на моем пороге. Его массаж. Его руки. Его прикосновения…

– Генри!!! Нет, не делай этого!!! – орал я, шатаясь на самом краю и ничего не видя перед собой. У меня было одно занятие – держался за голову, боялся взрыва.

– Бей! Это я лапал твою жену! Бей! – доносилось снизу.

– Генри, нет!!!

Море… Генри и я в воде. Ты капризничаешь? Его плавки в моей руке. Дельфин…

– Генри, нет!!! Не делай этого!!! Он тебя убьет!!! “Тесла” взломана!!! – орал я не своим голосом на весь бассейн. – Генри!!! Он тебя убьет!!! Я не… Я не… Я не успею… Черт!!!

Дельфин проплыл подо мной, коснулся моего живота. Клим, ты станешь частью моей семьи? Я не готов это слышать… Что я натворил?!

Все-таки не устоял. Колени подогнулись, оступился и мое непослушное тело ухнуло с десятки прямо в воду. Ближе к самой глади успел сгруппироваться. Мог бы этого не делать – мигом рядом оказался дельфин.

Однако на сей раз…

На сей раз не он, а я подхватил его и вытащил на поверхность, подтащил к краю и заключил в медвежьи объятья. Шептал, как полоумный:

– Генри… Генри, я здесь. Здесь, слышишь?!

Придавил его лопатками к краю бассейна, Генри в изнеможении, словно в дикой усталости прикоснулся своим лбом к моему плечу.

– Ты вернулся…

Глава 34

– Ты вернулся…

– Я здесь, Генри. Здесь! Рядом с тобой…

Зажал его:

– Генри, ты живой! Как?!! Как ты выбрался из «Теслы»?! Я думал, что опоздал!!!

Не выпускал его, одной рукой держался за край бассейна, другой обнимал его голову, целовал его лоб, волосы, и не мог поверить в то, что он жив. Я вспомнил все. Драку. Как упал, как меня били по голове, как мелькнула в башке последняя мысль, что Генри уже разбился где-то в горах.

– Все, все, не здесь, отпусти меня, – его лоб все еще лежал на моем плече.

Генри с трудом выговаривал слова.

– Куда? Куда я тебя отпущу?! Рехнулся?! Я тебя никуда теперь не отпущу!!! Генри…

Сейчас тот зверь, что выл во мне все последние дни вселился в меня самого. Я сам стал этим зверем, я выл в голос. Рычал, скалился, протестовал – отпустить? Я не способен на это даже ответить.

Нам повезло – остальные были заняты психованным мужиком, никто на нас толком не обратил внимания. И даже если бы обратили, с этого момента мне было не до них. Генри уткнулся губами в мое плечо. Я хотел поцеловать его по-настоящему, однако он не только меня остановил, но и отстранился.

– Не здесь. После работы.

Генри первым вылез на поверхность. Я за ним. Как раз ребята вывели скандалиста в другом конце помещения. Кто-то кричал, что надо вызвать полицию, кто-то заметил, наконец-то, нас и послал за служебной медсестрой.

– Идем на пост, – велел мой любимый дельфин.

– Куда скажешь, хоть в другую вселенную! – прорычал я, хотел коснуться его, и опять был остановлен.

Вернулись на свои места, встали рядом, как обычно стояли во время смены. Лишь сейчас до меня дошло, что у Генри разбита губа.

– Ты… Зачем ты… Генри!

Он заметил, на что я показываю. Провел пальцем по уголку своих губ, там была кровь. Оберг перехватил мое запястье, потому что я уже двинулся наказать обидчика моего дельфина!

– Нет. Стой, Клим, – наружу показались белые клыки, они тоже были испачканы в крови. – Это не большая цена за тебя. Я даже отблагодарю его при случае.

Остановился.

– Ты это серьезно?

– Серьезно, Клим. Я узнавал, – сиреневые глаза снова налились болью, – могло ничего не получиться. Пятьдесят на пятьдесят.

Категорически не согласился с ним:

– Я не мог не вспомнить тебя. Это невозможно!

– Нет, стой. Не здесь. Мы должны завершить смену.

Если бы он упрямо не остановил меня, я бы перекинул его через плечо и уволок отсюда. В моей груди пели птицы и шумело лазурное море. Я буквально слышал шум волн и чувствовал тепло нашего солнца.

– Я тоже очень хочу, но мы должны. Потерпи. Потом… – сиреневые глаза лукаво сверкнули, – будет все, что захочешь.

Мой ответ увяз в хрипе:

– Совсем все? Обещаешь?

– Обещаю, Клим.

Я проглотил цистерну слюны, которая еще довольно долго мешала мне начать разговаривать. Меня захлестнули и чувства к нему, и воспоминания. Все, что мог сделать, занять свой пост рядом с ним. Плечо к плечу, чтобы хоть таким образом быть с Генри.

– Где тут раненный спасатель? – девчонки привели медсестру.

Ирина Львовна пришла с чемоданчиком. Его обступили, только это никак не помешало нам смотреть друг на друга поверх их голов.

– И это рана? Разбили губу, что такого?

– Вы должны ему помочь! – впереди остальных подпрыгивала Маша. Каким образом она здесь материализовалась? – Вы видите, его избили! Я уже вызвала полицию.

– Зачем? – поинтересовалась Ирина Львовна, доставая из чемоданчика какую-то жидкость и наливая ее на ватный тампон.

Генри был похож на статую. Взгляд сиреневых глаз всецело принадлежал мне. У меня мозг закипал, ведь в этот момент начинаю осознавать, что он здесь из-за меня. Он приехал, делал все это, ходил за мной… Он спровоцировал мужика, чтобы тот его избил лишь для того, чтобы я вспомнил его. Я переступил с ноги на ногу. Обхватил свои плечи руками, останавливая себя изо всех своих чертовых сил – хотел отогнать всех от него, обнять! Он все это сделал ради одного меня! Вчера успокаивал, был рядом и терпел тупого меня, который никак не мог его вспомнить!

Последний раз слезы на моих глазах были в детстве. Я вдруг понял, что реальность вокруг намокла. Шмыгнул носом, провел под ним рукой. Черт! Этого всего просто не может быть…

Спустя полчаса мы, наконец, поговорили. Когда все ушли, а мы остались наедине. Я даже прогнал Рунаевского, хотя ему было очень интересно, что же такое произошло и почему я теперь не отхожу от новенького.

– Тебе уже лучше? Как твоя голова?

– Болит. Но я счастлив, Генри. Боль пройдет.

– Так должно быть, врач говорил об этом. Ты, наверное, хочешь многое узнать?

Я старался унять дрожь во всем теле. Слабо это у меня выходило.

– Да.

Мы оба говорили и старались не смотреть друг на друга. Все наше внимание было направлено на людей в бассейне, потому что стоило бы только нам повернуться друг к другу – ни о какой работе речи бы больше не шло.

– Чем все закончилось с Ноа? Он все еще на свободе?

Генри понизил голос, мимо нас постоянно кто-то ходил. Но мы должны были хотя бы поговорить. Теперь, когда мы снова рядом, хоть это должны были использовать.

– Сперва скажи, что ты кричал про “Теслу”, когда стоял на вышке? И почему потом спрашивал, живой ли я?

– Про “Теслу”? – нахмурился, в башке еще бардак, трудно сосредоточиться. – Это… это было первое воспоминание, которое ударило мне в голову. Ты был в опасности тогда и сегодня. В тот день…

– Когда случилась драка? – подсказал он.

– Да, прямо перед ней. Я вышел из лифта и принял решение свалить из отеля. Уехал на экскурсию. По дороге наткнулся на Наташу, взял ее с собой. Надеялся хоть что-то узнать, ведь именно она первой заговорила про Ноа.

Я говорил и машинально повторял любимый жест Генри – крутил перстень на пальце. Внезапно этот один поток воспоминаний, перебила мысль:

– Генри!!!

– Что?

– Сорок пять тысяч долларов?!

Показал ему руку, на которой был перстень. До меня только что дошло…

– До меня только что дошло! Ты в своем уме?

Оберг оголил обожаемые мной клыки, чем чуть было не спровоцировал меня на несанкционированный поцелуй. Он ткнул меня пальцем в грудь. Остановил. Еще шире улыбнулся:

– Не в своем уме не я, а ювелир, у которого ты был.

– Почему? – опешил я.

– Потому что цена перстней сто одна тысяча. Евро.

– Что-о-о?!

– За каждый, – наследник Обергов хохотнул в кулак.

Он откровенно забавлялся, хоть и любя. Я отчетливо видел это. Потоки обожания, которыми он швырялся в меня, их генерировали его волшебные сиреневые глаза. Я поднял руку, еще раз на свету посмотрел на перстень. А ведь я его чуть не выбросил.

– Дурень, это же целое состояние! Зачем ты столько истратил? Мне от тебя достаточно и нитки.

– Состояние для меня, Клим, это ты. Нет! Нет, не приближайся. Вернемся к Ноа.

Я с трудом выдавил, хрип полностью поглотил мой голос. Уже еле сдерживался:

– Вернемся. Потом я хочу вернуться к тебе.

– Вернешься.

Мне пришлось заставить себя отойти от него на шаг. Дело было совсем плохо. Вокруг полно народу, а я готов его сцапать прямо при всех, и не волнует.

Генри помог мне очухаться, напомнил:

– Наташа первой заговорила про Ноа.

– Да. Заговорила, – согласно кивнул, поднимая ворох неприятных воспоминаний. – Пробовал в дороге ее разговорить, молчала или убегала от ответа. На обратном пути мне позвонил Витька. Это сын тети Светы, женщины, которую отравили.

– Она тебе как вторая мать, – проговорил Генри.

– Да. Позвонил Витька отсюда, из Екатеринбурга. Сказал, что ей уже дали противоядие, все отлично, они под крылом у полиции. Наташа слышала этот разговор, хотела настучать Ноа, я отобрал у нее телефон и разбил его. Пытался дозвониться тебе – ноль результата.

– Странно. Мой телефон молчал.

– Не удивлюсь, если он в этом замешан. Я не дозвонился тебе, зато он дозвонился мне. Посмеялся, сказал, что систему твоей “Теслы” взломали, что ты думаешь, будто бы я в аэропорту и мчишься туда. Сказал, что тебя очень жаль. Я рванул за машиной, хотел тебя догнать. Драйвер, к которому обратился, наплел что-то про неисправность кабриолета. Повел меня к нему, в результате я оказался в подворотне. Потом драка. И все. Больница. И я… я забыл тебя, Генри. Не могу понять, почему забыл именно тебя и все, что было с тобой связано. Ведь ты… ведь ты стал центром моей вселенной.

На несколько минут повисла пауза. Я не поворачивался к нему. Был рядом, но смотрел лишь на бассейн. Чувства зашкаливали, зверь внутри меня скулил, требуя внимания Генри. Я так по нему соскучился…

– Специалист по амнезии консультировал меня. По его мнению, чаще всего при частичной амнезии человек забывает то или того, что было особенно важно или травматично для него. Мозг ставит блок от событий, которые держали его в стрессе.

– В стрессе? – моя голова сама собой повернулась в его сторону, за ней и весь корпус. – О чем ты говоришь?! Я жил тобой, Генри! И сейчас… – сказал уже тише, утонув в его волшебном взгляде, – снова живу… Единственный стресс был, когда мне пришлось уйти от тебя и я не мог, не имел возможности поговорить с тобой. Объясниться хоть как-то. Я поступил как настоящий предатель, ты меня впустил в свой дом, в свою семью, познакомил с родителями, а я… Я просто ушел!

– Нет, Клим. Все это случилось только потому, что я затянул тебя в свою жизнь. Ты еще можешь отказаться.

Он все понял по моему взгляду.

– Тогда вернемся к Ноа. Моя очередь рассказывать?

– Твоя. Начни с того, кто он вашей семье. Его цвет глаз близок к твоему, но не твой.

Генри согласно кивнул:

– Именно. Близок, но не такой. Мои родители поженились поздно. У отца были отношения с другими женщинами. Одна из них стала матерью для Ноа. Но именно в цвете глаз они и ошиблись. У меня глаза моей матери, а не отца. Ноа был уверен, что он наследник Оберга. Несколько раз пробовал связаться с отцом. К сожалению, он не знал, что за долгие годы существования империи отелей, таких как он были сотни. Постоянно из ниоткуда появлялись люди, которые заявляли, что они внебрачные дети. Всех проверяла служба безопасности, хоть в этом не было нужды. Отец всю жизнь был крайне осторожным и ребенка зачал лишь раз. Лаура убеждена, что характером я в него.

– В таком случае, я тебе верю.

– Дальнейшее вытекает из того, что я уже объяснил. Ноа был уверен, что он часть семьи Обергов. Был обижен. Его задачей было убрать с пути меня и показать моему отцу себя более достойным наследником. Он решил начать с моего самого слабого места. С тебя.

– С меня? Я был уверен, он просто хочет сделать тебе больно.

– Выбить меня из колеи. Заставить творить глупости. Бросить отели.

– Ерунда.

В голосе моего дельфина почувствовалось сожаление:

– Отчасти ему это удалось.

– В каком смысле? Что ты натворил, Генри?!! Зачем ты вообще начал что-то творить из-за меня?!!

Единственный и неповторимый наследник Обергов отвел взгляд.

– Ничего страшного.

– Нет, ты мне скажешь, что ты сделал! Может быть еще не поздно все исправить!

Он оправдал мои худшие опасения, глухо сказав:

– Поздно.

Мне очень хотелось накричать на него. Что за глупец! Зачем чем-то жертвовать из-за меня?! Совсем… с ума сошел.

– Совсем рехнулся?

– Считай так.

– Что ты сделал Генри?!! – почти взвыл я.

Оберг замолк, я толкнул его в крепкое плечо. Неохотно, но все же он сознался:

– Заморозил строительство отеля в Абу-Даби. Я был занят работой здесь.

– Генри! Как ты можешь противопоставлять друг другу эти вещи?!

Он грустно покачал красивой головой:

– Я приехал за тобой.

Я оставил его! Бубня себе под нос ругательства и проклятия, ушел в другой конец бассейна. Черт подери! Еще этого не хватало! Мало вместе с воспоминаниями проснулось чувство вины за то, что должен был оставить его, так теперь еще и это! Это же огромные убытки! Что подумал его отец? Что теперь будет с ним самим?!!

Побродив из угла в угол в другом конце, вернулся к нему. Чуть не прокричал:

– Как ты мог?!! Ради меня? Совсем сдурел! Как мы можем это исправить? Тебе срочно нужно отправляться обратно, а не стоять здесь!

Он внезапно весело рассмеялся, как будто вместо разъяренного меня увидел забавного щенка. Обнажил неподражаемые клыки:

– Все не настолько плохо. Я воспользовался страховкой, убытки минимальны. Как только закончим здесь, мы вместе поедем туда и возобновим проект. К счастью, ты не долго меня вспоминал.

Я еще какое-то время ругался на него. В конце концов успокоился и дослушал рассказ о Ноа. Мужика посадили, вину в отравлении удалось доказать. Никаким, естественно, спортивным комплексом он не владел. Жизнь в отеле “Оберг” оплачивал за счет богатого любовника. Здесь на эти же деньги нанял людей за недорого, которые все сделали. Телефон Генри действительно прослушивался – у Ноа был знакомый айти специалист, с которым он тоже расплачивался натурой. Остальное про «Теслу» было чистейшей воды выдумкой. Там заплатил, тут. Везде нашлись продажные шкуры. Очень уж он жаждал добраться до денег. Черт подери! Один урод и столько бед натворил!

Вечером того же дня я потащил Генри в свою квартиру. По дороге, которая показалась бесконечной, мы обсудили события последних дней.

– Ты вспомнил меня только сегодня? – вдруг с откровенным любопытством поинтересовался мой обычно очень молчаливый дельфин. – Мне показалось, что в душе…

– Я вспомнил тебя только сегодня. Когда стоял на вышке. В душе тебя вспомнило мое тело. Ты знаешь… первым в мое сознание вошел твой запах. Мне потом несладко пришлось. После твоего ухода. Был вынужден, – я выдохнул и сознался, – решать возникшую проблему в туалете для тренеров.

В момент этого признания мы оба шли по парковой аллее. Генри положил пальцы мне на плечо. Сиреневые глаза сверкнули жаром южного солнца:

– Мне жаль. Если бы знал – помог бы тебе с этим.

– Мы… это сейчас исправим, – оскалился ему в ответ. – Дай только до дома добраться.

Он принял правильное решение – вновь двинуться в путь, а не ждать, пока я уложил бы его прямо там, на траве.

– Но после этого, ты обнял меня под водой, – задумчиво продолжил Генри.

– Да. Я все это время не понимал, что происходило. Головой я не знал тебя. Совсем. Будто в первый раз видел. К слову, ты меня дико раздражал. Я искренне считал тебя выскочкой! А тело… Тело взбесилось. Оно реагировало буквально на все. На твой запах, на то, когда ты появлялся в бассейне, когда проходил мимо. Я хотел тебя постоянно и не мог понять, по какой причине. На твои, – я кашлянул, чтобы прогнать хрип, – рукопожатия. Сознание кричало, что не знаю тебя, а тело неслось к тебе. Как-то так. Но теперь, ты не волнуйся, – я хищно оскалился, – все пришло в норму. Я четко знаю кто ты и знаю… что больше не отпущу тебя.

Мы ворвались в мою квартиру.

Я всего его осыпал своим неугомонным вниманием. Он даже не успевал отвечать! Покрыл его голову, его лицо поцелуями, перешел на шею, кажется, оставил там несколько следов. Я целовал его тело через рубашку – упал перед ним на колени прямо там, в узком коридоре.

– Клим, – он положил мне руку на темечко, слегка схватил за волосы. Я мотнул башкой, стряхивая его руку.

Рванул ремень на его брюках. Теперь сам Генри затанцевал под моими ласками. Мне не давала покоя сцена в душе. Он смылся, оставив меня там в мучениях по нему! Черт подери, сейчас я заберу весь его долг!

Его пальцы схватили меня за волосы в полную силу, стоило мне стащить с него боксерки. Мой дельфин был восхитительно взбудоражен. Удерживал его за бока, пока мой язык разгуливал вверх и вниз по его возбуждению. Я принял его в себя с огромным наслаждением – мне пришлось несколько приподняться на коленях, моя собственная эрекция начала зверски мешать. В конце концов я резко вскочил на ноги подхватил его и утащил на кровать. Повалил Генри на лопатки, судорожно стал искать бутылочку с маслом. Опрокинул по дороге все, что попалось под руку. Я очень спешил. Очень.

Меня остановил выплеск воздуха. Целый ком помчался от живота, поднял грудную клетку, проскочил по горлу и вырвался из моего рта. Это был восторг, погрязший в карамели чувств к нему. Пока искал чертово масло, пальцы второй моей руки угодили в горячую влагу его рта, перевел взгляд на его губы, с моих соскользнула слюна. Наслаждался тем, как он облизывал их. Сперва пустил оба пальца до самого конца, потом отпустил, скользя по ним своим языком и оставляя максимальное количество слюны на них. Таким недвусмысленным образом, вместо масла, Генри предложил воспользоваться им самим. В сиреневых глазах пламенело южное солнце.

– Люблю тебя, – вырвалось из меня вслед за тем комом воздуха.

Это было еще не все. Он не отпустил мою руку. Генри лежал подо мной, сам поднес мои пальцы к своему паху и помогал мне своей рукой массировать себя. Помог моим пальцам проникнуть внутрь себя. Все это время не отпускал меня взглядом, а я… я с упоением глотал слюну и смотрел на то, что он делал – как обе наших руки ласкали его.

– Генри, – прорычал я, – не могу, хочу т-тебя!

Он отпустил мою лапу. Я все понял без слов. Подхватил его под ягодицы, приподнял и уткнулся головкой своего возбуждения в горячую дырочку между его мускулистых ног. На этот раз выдохнул он. Я отстранился на мгновение, поднес его ладонь к своему рту, облизал ее, изнежил в своей слюне, а затем опустил ее на свой фаллос. И помог ему своей рукой приласкать и намочить себя. Отпустил. Снова мягко уткнулся головкой в дырочку, одновременно провел большим пальцем по его эрекции от мошонки к розовому кончику. Он запульсировал, а я совершил первый толчок и сам не ожидал, как легко вошел в него.

Склонился к его губам, продолжая плавно приникать в Генри и ласкать его эрекцию. Он ответил на мой поцелуй. Погружался в него и сверху, и снизу, погружал нас обоих в эту сладкую горячую негу. Мой лоб горел, головная боль ушла, вернулось южное лето, море и запах мокрого песка…

Много позже лежал на нем, завернувшемся в мой большой халат. Генри сидел, прислонившись к стене спиной, моя голова покоилась на его бедре. Я смотрел на него снизу вверх, перекатывая вкус настоящего счастья из-под одной щеки под другую.

– Генри.

– Клим?

– Помнишь, ты дал мне этот перстень, а я просил тебя не делать этого? Не готов был принять наши отношения.

– Помню. Ты хочешь мне его вернуть?

– Перстень? Я могу тебе вернуть все, – тяжело усмехнулся я. – Кроме тебя самого.

– В таком случае, что ты хочешь сказать мне?

– Я хочу сказать, – я повернул голову и поцеловал его в ногу, местечко совсем близкое к его обнаженному паху, – что теперь я готов ко всему. Если хочешь, мы даже можем пожениться. Черт побери! Я сделаю все, чтобы ты ни потребовал. Главное, требуй.

Мне было мало поцелуя, я прикоснулся к тому же местечку языком. Это была всего лишь внутренняя сторона бедра, в пяти сантиметрах от нее начинался островок мягких светлых волосков. Мне было мало провести один раз, я стал повторять это действо, словно нашел там пятнышко и пытался его слизать. Пальцы Генри медленно вернулись на мою голову, они нехотя начали сжиматься на моих волосах. Где-то вверху раздался его хриплый ответ:

– Что-то… Клим, остановись… Что-то… Я должен договорить!

– Говори, – мой язык совсем потерял контроль, ему захотелось больше, и я стал потихоньку подниматься выше.

– Торжество… мы должны будем провести. При… пригласить, – еще вздох, наследнику Обергов было сложно говорить, – твоих родственников, сделать официальное сообщение. Чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос.

Мой язык случайно оказался на его проснувшемся фаллосе:

– Я готов. Ты только скажи, где и когда.

– Клим… – Генри откинул голову назад.

В этот раз я поборол его деловитость и упрямство. Они растаяли в моей любви.

Эпилог

По плану Генри мы должны были отработать в моем бассейне, пока нам не найдут замену. Честный и ответственный до мозга костей, Оберг меня убедил. Мы решили подать заявления об увольнении следующим же утром. Мы это сделали, хоть с небольшими дополнениями, которые больше повлияли на скорость нашего отъезда.

Утром в девять оба вошли в помещение бассейна. Какого же было наше удивление, когда увидели там всех работников.

– В связи с чем собрание? – поинтересовался я, заслонив Генри своей спиной.

Это не сработало, он тут же встал со мной плечо к плечу. Напротив нас были все, вплоть до медсестры и уборщицы. Медленно вперед вышел наш “Дед Мороз”.

– Новенький, – обратился он к Генри. – Разве твоя фамилия не Оберг?

– В связи с чем допрос, – я опять его заслонил собой, сделав шаг вперед. – По какому поводу вы все здесь собрались?

– А ты не суйся, Грачев, – осадил меня “дед”. – Я сейчас не тебя спрашиваю.

– Если это из-за вчерашней драки, то в ней я виноват. Полностью.

– Грачев, помолчи. Кто тебя учил старшим перечить? За, кхм… друга боишься? Ты уж прости, но доверия к тебе моего больше нету. Мы вчера полицию вызывали, смотрели запись с камер наблюдения. Ты знаешь, я не ожидал такого от тебя. Новенький здесь чужой, но ты-то. Ай-ай.

– Что вы хотели спросить? – Генри отодвинул меня. Теперь он вышел вперед.

Курочкин одарил меня осуждающим взглядом, но вернулся к тому, кто меня защищал.

– Ты Генри Оберг, так?

– Так.

– Это про тебя что ль пишут, что ты наследник империи отелей? Фотография вроде твоя.

«Дед» протянул Генри планшет, на котором была видна статья. Про него.

– Коронация ожидается?

Генри стоял прямо, с достоинством настоящего короля. Он тихо вымолвил только для меня:

– Отец.

Я взял планшет. Действительно, статья в нашей прессе. Про него. Старший Оберг планирует передать бизнес своему единственному сыну. Документы будут подписаны со дня на день и с момента их подписания Оберг старший передаст полностью и безвозвратно права на бизнес наследнику.

Следующее пояснение тоже было произнесено исключительно для меня:

– Он не хочет повторения, – пояснил Генри негромко, – если бизнес будет у меня, больше никто не повторит эксперимент Ноа.

“Деду” не понравились наши перешептывания. Тем более за его спиной стоял весь коллектив. Мы для них стали навроде обезьянок в клетке.

– Мы считаем, – “дед” обернулся на остальных, как будто ища поддержку, – что тебе, Оберг, стоит уйти из нашего бассейна прямо сейчас. Не нужна нам такая слава. А ты, Грачев, скажи, ты с ним?

Наследник империи и мой обожаемый дельфин, ответил за нас обоих. Он взял меня за руку и приподнял ее вверх, чтобы все увидели наши перстни. Весь женский состав позади “деда” жалостливо выдохнул.

– Грачев? – насупился “дед”. – Ты серьезно продался этому чужеземцу? Я считал тебя нормальным парнем!

Я перехватил Генри рукой за плечи, придавил спиной к себе и прорычал. Получилось слишком грозно, потому что все мгновенно отшатнулись на несколько шагов назад:

– Я за него убью.

Нам не устраивали проводов. Мы ушли, что называется, “по-английски”. Я любил это место, любил тех людей. Но в моей жизни внезапно появился дельфин. Он как-то раз утащил меня на самое дно, предварительно соблазнив поцелуем. С тех пор он для меня стал всем.

Мы вылетели в Гетеборг той же ночью. Провели целую неделю в доме его родителей. Эту неделю готовилось торжество. Мы решили провести его в Екатеринбурге. Должны были прийти обе мои семьи. На удивление появились почти все. Перед их приходом, ко мне подошла Лаура. Я повязывал галстук, Генри вышел к отцу. С галстуком настоящая проблема, к этой части мне пока не привыкнуть. Я редко пользовался подобным. Лаура пришла, держа в руках бокал с шампанским. Она заметила мои мучения у зеркала и решила помочь. Женские пальчики без труда справились с легчайшей задачей.

– Нервничаешь? – спросила мать моего дельфина.

Без особого энтузиазма сознался:

– Есть немного.

– Из-за того, что скажут родственники? Стыдишься своего выбора?

– Что? Нет! Я не стыжусь Генри. И не сомневаюсь ни в чем. Моим родным придется это принять. В любом случае, их мнение ни на что не повлияет. Я… я не за это переживаю.

– А за что?

Я подал ей ее бокал, слегка поклонился в благодарность за галстук.

– Чувствую себя неловко, потому что думаю, что будет потом. Я хочу быть рядом с ним каждый день, но хочу работать, зарабатывать. Не хочу сидеть на шее. Вот и мучаюсь, не могу придумать, как мне сохранить свое достоинство.

Женщина с цветом глаз как у Генри, мягко, по-матерински улыбнулась:

– Клим, ты занимаешься ерундой. Честно говоря. Меньше сказок слушал бы. Ты уже на работе. Семья Обергов – это круглосуточная работа. Мы несем ответственность за тысячи людей, за тысячи семей. Каждый день ворох вопросов, которыми вы должны будете заниматься. Поверь, хватит всем. Это не должность, которую ты получишь по протекции. Это головная боль, которая никогда не пройдет. Ты же знаешь, насколько ответственен мой сын. У тебя уже есть работа. Пожизненная, Клим. Я рада, что с Генри рядом ты. Ты силен, девушке это было бы не под силу. Выдержать этот ритм. Когда я выходила за его отца, сеть была гораздо меньше. Были совсем другие стандарты. Поверь, поступить лучше, чем просто идти с ним и в жизни, и в работе плечом к плечу, ты не сможешь. Не думай, что деньги, которые тебе перейдут по контракту, будут незаслуженными. Ты их заслужишь. У тебя не будет других вариантов. Я говорю это совсем не по той причине, что сожалею, что когда-то связала свою жизнь с Гудбрандом. Совсем не жалею. Я его люблю. Как и своего сына. Хочу просто тебе объяснить, чтобы ты доверился Генри. План твоей жизни уже расписан. Тебе не надо над ним думать. А теперь… – она подняла бокал, – пойдем и выпьем. Генри с Гудбрандом скоро к нам присоединятся. Сегодня в нашей семье редкий праздник. Поверь, последний раз праздник у нас был двадцать пять лет назад. Стоит насладиться этим моментом.

Она еще раз поправила галстук на моей шее:

– Что же касается данного мероприятия. Что бы сейчас люди ни сказали – они об этом забудут уже через месяц. Но спустя даже целую жизнь они не забудут, что их сюда не пригласили. Наслаждайтесь друг другом, порадуйте нас с Гудбрандом своим присутствием, пока вы не уехали, порадуйте остальных своим счастьем.

Лаура хитро подмигнула:

– В крайнем случае, побесите. Это, как пойдет. Клим, добро пожаловать в семью Обергов. А фамилию тебе все лучше же взять нашу. Порадуй Генри. Он умеет ценить такие поступки.

Вышел из номера вслед за его матерью. Она словно модель ступала по дорогому ковру на тонких шпильках. На ее стройной фигуре переливалось серебряное платье. Я был в черном костюме. Порадовать Генри? Я с удовольствием порадую его. Теперь моя очередь делать его счастливым. Он уже сделал достаточно.

Мы все собрались на террасе в самом дорогом ресторане Екатеринбурга. Еще было тепло, середина сентября. Я встречал близких, рядом была Лаура. Генри задержал отец. Будущая родственница виртуозно приняла всех и каждого. Моего отчима, мою маму, которая не всегда помнила, как я выгляжу. Моих сестер и брата с семьями. Она всем пожала руки, каждого поцеловала в щеку. Пришли тетя Света и дядя Саша. Витька не пришел. Он больше со мной не общается.

Здесь не было цветов. Несколько круглых столов были накрыты белыми и темно-синими скатертями. Стояла белоснежная посуда и много стекла. Все ели приборами из чистого серебра. Играла живая музыка. Организацией праздника занималась Лаура – она постаралась сделать его максимально нейтральным. Однако она, как и ее муж, и ее сын, проявила характер. Она настояла на том, чтобы мы с Генри сидели за столом рядом. Плечо к плечу.

Никаких поцелуев не было. Мы даже не обнимались. Это был красивый ужин в по-европейски непринужденной обстановке. Слово “свадьба” не произносилось. Из торжественной части было только одно.

В середине ужина Генри поднялся и подождал, пока вслед за ним встану я. Мы прошли к отдельному столику, где нас ждали юристы в числе пятерых человек. На столе было две стопки бумаги. Это контракт. На глазах у свидетелей и нотариуса, мы подписали его. Этой же ночью мы вдвоем отправились на регистрацию нашего брака. Улетели в Париж. Мы взяли первых попавшихся свидетелей – печати и подписи нам нужны были лишь формально.

Чтобы избежать проблем с людьми, подобными Ноа. Оберги очень быстро и доходчиво объяснили мне, что теперь юридическая защищенность – это основа не только нашей безопасности, но и всех нам близких людей.

Через еще одну неделю, мы вместе разморозили проект в Абу-Даби. Весь мир знал о наших отношениях и не было нужды их скрывать. Мы совершенно спокойно погрузились в работу. Я мгновенно осознал, насколько была права Лаура. Подписав контракт с Генри, я стал в прямом смысле его второй половинкой.

И ночью. И днем.

Конец

Content

Яна Егорова
«Застенчивый» спасатель

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог