Лира Алая

Принцесса для великих королей

Глава 1

— Принцесса Алисия, мы правильно вас поняли? Вы предлагаете брак? Не мне, не Иштону, а, как и положено, нам двоим? Согласно всем традициям Далерии.

— Да, все верно.

Я вежливо улыбалась, отвечала уверенно, хотя дрожащие руки пришлось спрятать в складках платья. Немыслимая дерзость! Моя матушка, я уверена, в гробу ворочалась, если бы слышала, что я говорю этим двум мужчинам. Что я предлагаю двум правителям Далерии. Двум великим королям.

Они красивы и величественны в той степени, что рядом с ними даже дышалось трудно. Лишь строгое воспитание и вызубренные правила поведения спасали меня от позорной попытки сбежать и спрятаться в любезно предоставленной мне комнате.

Но нельзя! Моя сестра Анжела, нынешняя правительница Остеона, к сожалению, не видит всей картины. Не видит, что наши устои и правила могут привести к краху страны. Но я это понимаю. Пусть я всего лишь запасной вариант на тот случай, если что-то произойдет с моей сестрой, я была и остаюсь принцессой Остеона. И если в моих силах спасти моих подданных, то я обязана это сделать.

Пусть мне придется пойти против правил религиозного Остеона, где признаются лишь союзы между двумя людьми — мужчиной и женщиной, я спасу тысячи людей этим браком.

— Какое интересное предложение, — сказал Эрон.

Он на удивление высок. Выразительные скулы, сильный взгляд и красивые черты лица подошли бы больше дворцовому щеголю, чем великому королю. Но его спасает аура власти. К тому же, как я знаю, именно Эрон решает все военные вопросы в государстве. Я не представляю, как вести себя с этим человеком. Его мотивы и мысли для меня — загадка.

Намного проще и понятнее Иштон. Он общается на языке выгоды для королевства.

— Не расскажите, принцесса Алисия, зачем нам нужен этот брак? Я ни в коей мере не хочу принизить вашу красоту и прочие достоинства, но вы должны понимать, что правители не слишком свободны в своем выборе, — говорит Иштон. — И личным симпатиям не место в таком вопросе.

Я обращаю внимание на его длинные волосы — дань традициям. Иштон, без сомнения, отличный политик. И мне с ним куда легче. Но не сейчас, потому что мы подошли к главной причине того, почему я сбежала из Остеона, приехала в соседнюю Далерию с минимумом охраны, даже не уведомив об этом свою сестру и королеву в одном лице.

— Зачем нужен? Затем, что спорные земли между Остеоном и Далерией — Мередон — это мое приданое. И, смею предположить, что вы не откажетесь от них. Это будет моим подарком в честь нашей свадьбы.

Ох, кажется, я смогла их удивить. Вмиг два брата, которые напоминали ленивых хищников, нежащихся на солнце, стали настороженными и весьма заинтересованными.

— Ваше предложение весьма заманчиво, особенно в свете того, что мы никак не можем прийти к соглашению с вашей королевой касательно этих земель. Но я не понимаю, зачем это вам? Ведь вы, по сути, идете против собственного королевства, становитесь предательницей. — Иштон прожигал меня взглядом.

Сейчас был самый важный момент. Смогу ли я правильно объяснить этот момент, чтобы меня посчитали достойной королевой, а не наивной. На секунду прикрыла глаза. Всего лишь на секунду, не более, чтобы это казалось лишь взмахом ресниц, а не попыткой спрятаться от сурового мира. Не показывать волнения, не показывать слабости. Я была, есть и буду принцессой Остеона, чтобы не случилось. Я буду верно служить своему народу и делать ради его благополучия все, что потребуется.

— Отнюдь. Остеон — религиозное государство, которое признает брак, заключенный между одним мужчиной и одной женщиной в браке. Если говорить о тройственном союзе, то для религии Остеона — это страшный грех, который может искупить лишь сожжение. Пограничные территории — Мередон — придерживаются традиций Далерии. Основной тип союза — тройственный. Если Мередон отойдет Остеону, то, боюсь, там запылают костры. И даже указ королевы не сможет сдержать религиозных фанатиков. Потому я ни в коем случае не хочу, чтобы Мередон остался частью Остеона.

Я ждала ответа, стараясь по-прежнему вежливо улыбаться. Можно сказать, что я была на пределе своих моральных сил. Если мне сейчас откажут, если у королей Далерии есть договоренности насчет брака, то я потеряю все. Не только подданных, не только уважение своего народа, но и, вполне вероятно, свою жизнь. Анжела никогда не простит мне самоуправства. И пусть я делаю это лишь с благими намерениями, моя сестра с удовольствием все извратит и выставит меня предательницей.

— Мне нравится ее предложение. — Ухмыльнулся Иштон, поворачиваясь в сторону Эрона. — Выгодное, толковое. А ты что скажешь, брат?

— А мне нравится она, так что я согласен брак. Ты же знаешь, политика меня не так уж волнует, это все на твоей совести. Только вот…

— Только что? — подхватил Иштон.

— Только сможет ли наша принцесса? Ох, еще не наша.

— Что смогу? — спросила я, посмотрев Эрону прямо в глаза. Лучше бы я этого не делала: его взгляд прожигал насквозь, заставляя чувствовать себя незащищенной и уязвимой.

— Любить сразу двоих.

— Любовь к политике имеет слишком мало отношения. А наш брак разве не политический по большей части? — ответила я, мысленно ругаясь. С чего бы королю говорить о любви?

— Я говорил о любви немного в другой плоскости. — Эрон обошел кресло, на котором я сидела, положил руки рядом с моими плечами, но не касался. — Тебе ведь с нами делить постель. Алисия, ох, принцесса Алисия, прошу прощения. — Ни грамма искренности в его извинениях не было. — Ты не выглядишь слишком уж циничной, чтобы без капли чувств, без малейшей симпатии делить с мужчиной постель. Поэтому я спрошу тебя еще раз. Ты уверена, что сможешь испытывать симпатию к нам двоим?

Надо же, я не думала, что хоть кто-то из великих королей Далерии будет так озабочен моими чувствами. Дурной или добрый знак, кто бы сказал!

— Это так важно? В конце концов, главное — консуммация брака, а потом вы легко сможете завести себе любовниц, которые удовлетворят ваш вкус, — привела я разумные доводы. Хотя не могу сказать, что чувствовала отвращение или неприятие, когда думала о брачной ночи с этими двумя мужчинами. Я не имела любовного опыта, но была здоровой молодой девушкой, а потому их обаяние и привлекательность не прошли мимо.

— Ха-ха-ха! — В этот раз смеялся Иштон. — И вы тоже заведете себе любовника?

— Что смешного? — спросила я. — Отнюдь, для женщины такое недопустимо, можете не волноваться, я буду верна вам.

— Что смешного? Религиозный Остеон! Центр праведности и морали, а такие предложения от самой принцессы! Измена — один из худших грехов, принцесса Алисия. И у нас не принято изменять супругам. Это норма поведения, сродни тому, как у вас не заключаются браки между тремя людьми, так и у нас никто и никогда не изменит законной супруге.

— А насчет вкуса, — перебил брата Эрон. — Вы более чем в моем вкусе, принцесса Алисия. Я уверен, что под этим ужасным платьем, в которое вас укутали как в доспех, скрывается чудесная фигура.

— Словно вы чудесных фигур не видели. — Все же, я не смогла удержаться. И теперь корила себя за свой длинный язык и строптивый характер.

— Видел, конечно, видел, — не стал отрицать Эрон, наклоняясь к самому моему уху, и шепча почти что интимно: — Но вы же понимаете, что тело — не главное? В моем вкусе ваш характер. Решительный, упрямый в той самой мире, чтобы не надоесть, и по-женски сдержанный. Это заводит так, что я почти что готов наплевать на политику. Но решение, несомненно, за Иштоном. Он у нас голова и решает такие вопросы. Это я предпочитаю доверять интуиции.

Я вопросительно посмотрела на Иштона.

Глава 2

— И все же, принцесса Алисия, вы так и не ответили на один важный вопрос. Готовы ли вы принять нас двоих?

И как мне ответить на такой провокационный вопрос? Скажу да — сочтут распущенной, скажу нет — откажут. Соврать не получится, боюсь, меня моментально раскусят. Все же, не такой у меня богатый опыт в политических дискуссия и интригах. Значит, придется рассказать правду, пусть она будет и не самой приятной.

— Думаю, да. Когда мне было пятнадцать, правители хотели обручить меня с принцем из соседнего королевства. Принцев было двое, потому родители предоставили мне возможность выбрать. И я не смогла, отказалась от брака, попросив дождаться моего совершеннолетия.

— Почему вы отказались? — спросил Иштон, в задумчивости потирая подбородок.

— Потому что посчитала себя не готовой к браку.

— Это вы ответили своим родителям. И это была ложь во благо, верно? Какова же истинная причина? — Иштон спрашивал мягко, но я не обманывалась: скажу что-то не так, и от мягкости не останется и следа.

— Я не смогла выбрать, потому что мне понравились оба принца в одинаковой степени. Они были очень разными, но в этом и было самое приятное. Казалось, они дополняют друг друга. Будь у меня выбор, я бы согласилась выйти за двоих. Разумеется, подобные мысли в то время повергли меня в ужас. — Я неловко пожала плечами. Вот и все, все выложила, все рассказала. — Потом мне пришлось около недели посвятить молениям в церкви.

— Как говорится, благослови боже зашоренный Остеон. Благодаря вашим странным правилам у нас с братом будет великолепная королева, — первым нарушил тишину Эрон. — Меня этот ответ устраивает. А тебя, Иштон?

— Более чем. Что же, принцесса Алисия. Добро пожаловать в Далерию. Мы согласны на ваше предложение и возвращаем его вам.

Я не успела даже удивиться, как два короля подошли ко мне и синхронно встали на одно колено, произнося слава брачного предложения. Мне осталось лишь кивнуть в ответ.

— Так, для начала организуем помолвку. Жениться сразу — моветон, обойдемся без нарушения традиций. Сэр Родрик, войдите, — крикнул Иштон и, когда мужчина, который являлся секретарем принцев, почтительно поклонился, начал давать указания: — Подготовьте все нужные бумаги для свадебной церемонии, разнесите весть по королевству и…

— И усильте патрулирование замка на случай вторжения, — добавил Эрон. — У нас ведь могут быть нежданные гости, принцесса Алисия?

— Вполне. Я здесь с неофициальным визитом.

— Насколько неофициальным? — уточнил Иштон, подозрительно прищурив глаза. Вот же чутье! Мне бы такое, тогда я многих проблем в своей жизни смогла бы избежать.

— В королевстве о моей поездке проинформированы лишь двое — мой охранник и личная служанка.

— Если не ошибаюсь, то они прибыли вместе с вами. — Эрон приподнял одну бровь.

— Все верно.

— То есть, вы сбежали, — вздохнул Иштон.

— Если вам угодно так считать. — Я не собиралась отрицать очевидное. Конечно, чуть позднее я расскажу моим будущим мужьям подробнее, но пока помолвка не вышла за пределы королевского кабинета, я лучше промолчу.

— Хорошо, тройная охрана на замок, двойная на ворота. Особенно внимательно отнеситесь к гостям из Остеона. И, пожалуй, приведите сюда его. Пора преподнести нашей невесте подарок.

Его? Я изо всех старалась скрыть нетерпение, потому что примерно представляла что, а точнее — кто, меня ждет в качестве подарка. Далерия славилась своими магическими животными. Разумеется, магические животные были везде, вот только не у каждой страны были эксперты, способные приручить этих животных. Если я правильно подумала, то это будет роскошный подарок! К счастью, о подарках со своей стороны я подумала еще в тот момент, как покидала Остеон, так что в долгу не останусь. Я успела заметить, как хитро переглянулись братья, прежде чем в кабинет ввели огромного черного волка с завязанными глазами.

— Мой свадебный подарок, принцесса Алисия. Это темный волк, редчайшее сокровище Далерии, потому как всего несколько сотен было замечено по всему миру. Я нашел его еще волчонком, могу сказать, что мне сказочно повезло. Или, скорее, тебе. — Эрон подошел к волку и, потрепав по холке, направил в мою сторону.

Волк взрыкнул, но подчинился, подойдя ко мне поближе. Я смотрела на него недоуменно. Единственная моя мысль была о том, что нужно снять с этого красивого зверя повязку на глазах, но я чуть ошиблась.

— Принцесса Алисия, протяните ему руку. Пусть посмотрит, устроит ли его ваш запах, — подсказал мне Иштон.

Я послушно дала обнюхать волку свое запястье, на что тот благосклонно лизнул пальцы, заставив по-глупому хихикнуть. Но я тут же сориентировалась в ситуации, прикусила губу, чтобы не показать еще какую-нибудь неподобающую моменту эмоцию. А Эрон снял повязку с глаз волка. Потрясающе! Глаза были янтарными, магическими. Надо обязательно узнать, как с волчарой правильно обращаться. Хотя, могу предположить, мои будущие мужья меня с удовольствием научат. Хотя бы тот же Эрон.

Я тут же поднялась, сделала приличествующий случаю реверанс, заученно поблагодарив за подарок. Но никакой протокол не мог скрыть моего детского восторга при виде волка.

— Ну что же, принцесса Алисия, поздравляю вас с приобретением самого верного защитника в вашей жизни. — Эрон усмехался, но выглядел удивленным, переводя взгляд с меня на волка и обратно.

Интересно, с чего бы это? Любопытство — страшнейший порок, его лучше тщательно скрывать. Именно поэтому я ничего не спросила, только потрепала уже своего черного красавца за ухом.

В то время Иштон сказал секретарю:

— Можете увести остальных животных, мы закончили.

— Остальных? — спросила я.

— Разумеется. Магические животные — это вам не дрессированные солдатики-фанатики вашего королевства. Они не пойдут за абы кем. Хозяин магического животного должен обладать определенными чертами характера и, разумеется, силой воли. В зависимости от этого животное выбирает себя хозяина, — ответил мне Иштон. — Например, темный волк — весьма придирчивое магическое животное, мы не могли найти ему хозяина уже много-много лет, потому Эрон и удивлен без меры, если вы заметили, принцесса Алисия.

— Я не думала, что все так сложно. И какими же чертами характера должен обладать владелец темного волка?

— Эрон, что все я и я рассказываю? Ты же у нас специалист по магическим животным! Так вот и расскажи принцессе Алисии о том, почему никто не удовлетворял запросы твоего капризного темного волка.

— Если я буду говорить с ней, то предпочту другие темы. Более… интересные. А если захочет узнать — пусть посещает библиотеку. Но сейчас я даже побуду внимательным женихом и провожу принцессу Алисию до ее комнат. — Эрон протянул мне руку, предлагая помочь встать.

Я вложила в его руку свою ладонь, заметила потемневший взгляд Эрона и очень четко осознала, что попала в ловушку. Целенаправленно и намеренно сама пришла в западню. Я беспомощно оглянулась на короля Иштона, который казался мне оплотом здравомыслия и галантности (по крайней мере, он не перешел на «ты», что позволил себе Эрон), но получила в ответ лишь полуулыбку.

Эрон вывел меня из кабинета и уверенно повел по хитросплетениям коридоров. Единственное, что меня сейчас успокаивало — это присутствие волчары, который, по словам королей, должен был стать моим лучшим защитником.

Если так подумать, то я действительно очень устала. Побег, напряженная дорога, более суток без сна. Не знаю, на каких силах держалась только. Наверное, на понимании, что если мой план провалится, то я увижу сожженный Мередон, а моя сестра с удовольствием казнит меня за потворствование еретикам. Я так задумалась, что упустила момент, когда король довел меня до моих комнат.

— Ты это специально, принцесса? — Голос Эрона резко ворвался в мои мысли, заставив вскинуть голову и напряженно посмотреть на него. — Ты специально сейчас расслабилась, чтобы показаться мне такой беззащитной, что спровоцировать меня?

О чем он, черт возьми? Я испуганно вздрогнула, когда Эрон схватил мою вторую руку и сжал ее. Не больно, но вырваться невозможно. Его губы оказались прямо рядом с моими, каждая его фраза отпечатывалась дыханием на моих губах, заставляя судорожно втягивать воздух и смотреть круглыми глазами.

— Нет, не специально, — словно что-то поняв, сказал Эрон. — Ты ведь совсем не осознаешь этого, да? Как выглядишь, когда пытаешься подавить свои искренние чувства? Как опускаешь глаза, чтобы никто не увидел в них радость и восторг? Не понимаешь, что этими своими действиями ты побуждаешь других делать все, чтобы увидеть твои незамутненные эмоции?

— О ч-ч-чем ты? — Я впервые в жизни забыла про всякий этикет, не понимала, что должна сказать, что сделать, чтобы все это либо прекратилось, либо разрешилось. Неважно как.

— О том, что ты чертовски мила. И сейчас я бы очень не только проводить тебя до двери, но и зайти внутрь твоих комнат. Провести там весь вечер и всю ночь…

Глава 3

— Но, увы, нельзя, иначе мой брат самолично меня оскопит. Так что до свадьбы ты в безопасности, принцесса Алисия. — Эрон отпустил меня, отойдя на пару шагов. — Наша принцесса Алисия.

Эрон протянул ко мне руку и провел своим пальцем по моим губам. Аккуратно, чуть нажимая, а я не смогла ни возразить, ни отбросить его руку. Хорошо, что я стояла около стены, иначе бы точно не смогла удержаться на ногах. Что он творит?!

— Спокойной ночи, наша принцесса. Пусть вам снятся сладкие сны.

— Спокойной ночи. В следующий раз я, пожалуй, попрошу вашего брата меня проводить до моих комнат. Что-то мне подсказывает, что он будет куда более галантным, — я не удержалась от замечания.

— Несомненно. Но, в отличие от меня, он со своим галантным поведением точно не появится в ваших снах. А у меня такое шанс есть.

Только когда я влетела в комнату и закрыла за собой дверь, то смогла выдохнуть. За дверью кто-то заскулил и заскреб лапами по двери. Волк! Как же я могла забыть? И надо быстрее дать ему имя, не дело такому красавцу ходить без имени. Но впустить я его не успела.

— Ваше Высочество, вы в порядке? — Ко мне тут же подбежала моя служанка Тайла.

— Если так можно выразиться. Они согласились на брак, осталось мне смириться с тем, что у меня теперь будет двое мужей, которые не хотят оставлять брак фиктивным, а о любовницах даже не помышляют.

Перед Тайлой можно было не скрываться. Она жила в Мередоне, была однлй из немногих, кто поддержал мой план. Наверное, потому что помнила, как в свое время в Остеоне к ней отнеслись из-за наличия двух мужей: называли отродьем дьявола, продажной женщиной… И это только из того, что я слышала. Тогда я впервые воспользовалась своей властью принцессы, чтобы отправить злопыхателей в тюрьму, чем оборвала прямые оскорбления. Мередон территориально принадлежал моей стране, а вот по традициям был близок с Далерией. Тем не менее, так как Мередон — мое приданое с рождения, я бывала там вместе с мамой один или два раза в год, начиная с десяти лет. Потому точно знала, что в Мередоне живут такие же люди, как и в Остеоне, но с другими традициями. И эти традиции не делают их хуже.

Да, правильно. Нужно еще раз напомнить себе, что я сделала главное: я спасла жителей Мередона. А все остальное — мой брак, гнев сестры — все это не имеет сейчас никакого значения.

Тайла открыла дверь, впуская в комнату волка, потом взяла меня за руку как ребенка и усадила в кресло. Ее по-матерински заботливые руки стали разбирать мою прическу с нагромождением украшений, от которых под вечер начинала болеть голова.

— Все уладится, Ваше Высочество, не волнуйтесь. В политике вы разберетесь и сами, а в браке, я уверена, помогут разобраться ваши будущие мужья.

Как хорошо, что она рядом! Ей было почти сорок лет, у нее огромный жизненный опыт. И пусть она мало что знала об интригах и политике, но, в отличие от меня, имела любовный опыт и даже была замужем. За двумя мужчинами. Жаль только, что они погибли. Но будь они живы, то я бы никогда не встретила Тайлу, она никогда бы не стала моей служанкой. Ужасные, отвратительные и эгоистичные мысли. Но если она кого-то встретит, то я отпущу ее.

— Ты же была замужем, Тайла? Расскажи мне…

— Что вам рассказать? Как жить с двумя мужчинами? Как делить с ними быт? Или как вести себя с ними в постели?

Как же хорошо, что Тайла в силу своего возраста совершенно не стесняется говорить такие вещи. Сама бы я в жизни этого не озвучила. Я примерно представляла, что смогу сделать как королева. Я могла бы взять на себя управление замком, могла бы стать организатором балов или управлять каким-то регионом. Мое обучение позволило бы мне стать дипломатом, экономистом, управленцем. Я не боялась своей роли королевы. Но я боялась своей роли жены. Никто не рассказывал мне, что я должна делать в постели сразу с двумя мужчинами.

***

Политика и любовь — несовместимые вещи. Так меня учили, так мне говорили покойные родители. Не ждать счастья, не ждать понимания, хорошо, если будет уважение. И лишь моя мама — моя самая лучшая и добрая в мире мама — иногда шептала, что есть шанс быть счастливой в браке.

Когда умерли родители, я считала, что потеряла этот шанс. Но сейчас у меня было совершенно иное мнение. То время, которое я успела провести в королевском замке Далерии, нельзя было назвать плохим. Напряженным — да, но плохим…

Нет, однозначно, нет.

Я ожидала более холодного приема, все же именно я, принцесса, была приложением к своему приданому, а не наоборот. Думала, что все разговоры будут лишь о делах, но, как ни странно, мои мужья забрали на себя все формальные вопросы, а беседы были не о государстве, а о более простых и интересных вещах. Словно мои будущие мужья пытались узнать меня поближе.

С Иштоном мы с удовольствием обсуждали политику соседних государств, труды известных писателей. Иштон был вежливым, галантным и очень сдержанным. Наглухо закрытым. С ним было легко говорить, но невероятно трудно сблизиться. Он не позволял себе лишних прикосновений, а о флирте речи даже не шло.

Зато Эрон был полной противоположностью: все наше общение скатывалось к флирту. Более того, он не стеснялся постоянно трогать меня. Иногда на грани приличия, заставляя меня то смущаться, то кричать в возмущении, забывая, что я принцесса, которой положено вести себя прилично. И вынуждая сердце биться в безумном ритме.

И все это очень раздражало иногда, но не вызывало ярого неприятия. Я не понимала, почему так. Иногда мне казалось, что я превращаюсь не в самую лучшую версию себя: чуть менее сдержанную, не такую благородно-спокойную, каковой обязана была быть принцесса Остеона и будущая королева Далерии. Хорошо, что рядом была Тайла, которая, пусть и посмеивалась, но находила для меня объяснение:

— Ваше Высочество, они вам нравятся. Такое бывает, это все абсолютно нормально. И то, что они вытаскивают на свет ваш настоящий характер, разбивая маску, которую заставили нацепить королевские учителя Остеона, совсем неплохо. Потому что это значит лишь одно — им нужна не красивая кукла и не только Мередон, но и вы сами.

— Есть какие-то известия с Остеона? — перевела я тему. Даже с Тайлой мне бывало неловко говорить на такие темы.

— Сэру Рошкару пока не удалось ничего узнать. — Покачала головой Тайла. — Здесь он только как ваш охранник и рыцарь-защитник, потому очень ограничен в правах.

— С ним плохо обращаются? — я всполошилась.

— Нет, совсем нет. Но присматривают ненавязчиво, как и за мной, — ответила Тайла. — Безопасность в этом замке на уровень выше, чем у нас дома. Боюсь, в случае чего, так легко сбежать с Далерии как из Остеона, не выйдет.

— Я и не собираюсь сбегать.

— Это не может не радовать. — Голос раздался у самой двери.

Эрон, несомненно. Даже если не брать во внимание тот факт, что я прекрасно отличила бы его голос от других, то так бесцеремонно заявиться в чужие покои мог исключительно он.

— Доброго дня, рада вас видеть. — Я сделала вежливый поклон, удостоившись чуть насмешливого взгляда. Мне иногда казалось, что все мои реверансы, неукоснительное соблюдение этикета лишь смешат короля Эрона. Но он ничего не говорил, а потому я продолжала вести себя правильно.

— Это чудесно. И, что еще важнее, взаимно. Мы с братом приглашаем вас на официальное обсуждение помолвки. Все документы подготовлены, если они вас устроят, то мы приступим к самому главному.

К самому главному? Я чувствовала, что начинаю краснеть. Что Эрон подразумевал под самым главным? Занятие любовью? Первую брачную ночь?

— Ох, кажется, принцесса Алисия, общение со мной влияет на вас не очень хорошо. Или нет? Очень хорошо, да? О чем таком вы подумали, что ваши щеки залил столь очаровательный румянец?

— Всего лишь о предстоящей свадьбе. — Лучше полуправда, чем ложь.

— Немного рано. Свадьба состоится через полтора месяца.

— Так долго? — Я удивилась: слишком много времени, обычно помолвка в ситуации подобной моей была не больше дней десяти.

— Да. И это еще очень быстро. Полтора месяца — минимальный срок, чтобы посвятить вас в тайны королевского рода Далерии и подготовить к жизни с нами. Мы, знаете, принцесса Алисия, не совсем обычные люди. И магия нашего великого королевского рода наградила нас талантами и связанными с этими талантами особенностями в полной мере.

Глава 4

С бумагами все было отлично. Как бы Тайла не ругала моих наставников за жесткое воспитание и постоянное обучение с перерывами лишь на еду и сон, от их работы был толк: я лучше любого писчего и королевского советника умела разбираться в законах и договорах. И знала не только свои законы, но и Далерии, что сейчас очень пригодилось. К счастью, документы написали так, что ни один правовед не смог бы подкопаться. Я становлюсь королевой Далерии, дарю своим супругам в качестве свадебного подарка Мередон, который они включают в состав своего королевства.

Было много пунктов, которые меня приятно удивили. Например, мои дети в порядке старшинства или таланта могли претендовать на трон, в случае смерти Иштона и Эрона я получила бы приличное состояние и, если наши общие дети становились королями, то я могла быть с ними в качестве советника. Был даже пункт о расторжении брака с моей стороны, но в условиях стоял не монастырь или виселица, а маленький домик и пара слуг. Я не ожидала, потому благодарность согревала душу. Я была для королей никем, но обо мне заботились.

И я заметила это не только по документам. Это выражалось в мелочах, но я приучила себя замечать такие мелочи. Если бы я была дома в кабинете у моей сестры и королевы, то я могла бы простоять все время, что мы беседовали, даже несколько часов кряду. Здесь же мне сразу предложили присесть в уютное кресло, набросили небольшой плед на плечи и разожгли камин прежде, чем я успела заметить, что в кабинете удивительно прохладно. Причем сделал это не кто-то один из братьев, а оба. Слаженно, словно единой целое, словно вот такое доброе отношение — это их привычка, выработанная годами, а не вынужденная необходимость. И даже когда я собралась поставить печать, то мою руку перехватил Эрон:

— Ты точно все прочла внимательно? Если что-то нужно, то в бумаги можно внести коррективы.

— Не стоит, меня все устраивает. — Я покачала головой. — Я разбираюсь в законах всех соседних королевств, так что знаю, что подписываю.

Я поставила свою подпись и, достав иглу, проткнула палец, чтобы капнуть каплю крови на пергамент. Кровь тут же впиталась, подпись засветилась, подтвердив добровольное согласие.

— Что же, поздравляю нас всех с помолвкой. — Иштон положил бумаги на камень, запахло паленым — и вместо одного экземпляра сразу стало пять. — Так, один вам, два нам, еще один отправим в ваше королевство, а последний надо бы оставить на хранении в Башне Вечности.

Стандартная процедура, своеобразное наследие прошлого. Говорят, что раньше люди могли использовать невероятную магию, но потом разрушили ее источник. И с тех пор лишь жалкие остатки доступны их предкам, то есть нам. Поговаривают, что относительно сильная магия сохранилась в наиболее древних родах. Но в том же Остеоне ее попросту не осталось, а все, что было, церковь официально признала недозволенным и стала уничтожать. Стоит ли говорит, что в Остеоне была мало людей с магическими способностями? Даже документ, который я только что подписала, был фактически под запретом. Разумеется, для королевской семьи в Остеоне было сделано исключение, потому что сделки на этой бумаге были нерушимы, а их надежность была невероятно высокой. Но зажиточного купца, который посмел бы использовать похожий зачарованный пергамент, могли отправить в тюрьму.

То ли дело Далерия! Эту страну еще иногда называли последним оплотом древней магии. Но почему так — никто не знал. И, как я могла догадаться, сегодня я об этом узнаю.

— Принцесса Алисия, не желаете ли выпить? — предложил Иштон, открывая шкаф и доставая оттуда бутылку вина.

Вот только полка, откуда достали бутыль, едва ли могла вместить половину бутылки! Поймав мой удивленный взгляд, Иштон не преминул объяснить:

— Пространственный карман. В этой маленькой полочке настоящий винный погреб. Только сами ничего доставать оттуда не пробуйте — магия настроена исключительно на меня. Пытаюсь спасти мою дорогую коллекцию от моего недорогого братца.

Последнее Иштон сообщил громким, почти театральным шепотом, шлепнув Эрона по плечу. Тот не остался в долгу:

— Не верь ему, Алисия! Он просто бессовестный и жадный, хочет все выпить в одиночку.

— Но-но, с нашей дорогой невестой я с удовольствием поделюсь. Даже дам ей доступ к моей коллекции вин.

— Правильно, делись. Нам хоть будем чем заняться, пока ты будешь решать очередные проблемы королевства. Раз уж любовью принцессы Алисии мы будем обделены полтора месяца, то хоть продегустируем хорошее вино. Будет чем заняться, — потер ладони в предвкушении Эрон.

— Как будто с принцессой Алисией больше нечем заняться. Можешь побеседовать с ней о политике или литературе, она с удовольствием просветит тебя. У нее потрясающий уровень знаний.

— Я предпочитаю менее занудные вещи, ты же знаешь. Всему этому меня научили наставники в той мере, в которой необходимо знать как королю, а больше мне и не нужно.

— Ты неисправим!

Иштон во время беседы взялся за перестановку в комнате: откуда-то достал маленький круглый столик, к нему приставил два кресла. В принципе, размеры кабинета позволяли это сделать без проблем: вместо стен были шкафы со свитками, оставляя достаточно свободного пространства. Возле окна стоял стол, с двух сторон которого были кресла. В одном из них я и сидела, когда подписывала договор. А вот в противоположном конце Иштон поставил маленький стол, на него бутылку вина и закуски.

В некотором плане короли меня удивляли. Моя сестра Анжела никогда ничего не делала сама. Даже бокал вина ей наливали слуги. А Иштон и Эрон предпочитали многие вещи делать самостоятельно.

— Что же, принцесса, просим к столу.

Я собиралась встать, как рядом оказался Эрон:

— Сиди тихонько.

Вместе с креслом меня отнесли прямо к круглому столику. Вот это силища! Я бы никогда не подумала, что король может быть таким сильным. Да и Эрон не выглядел как человек, который поднимает тяжести.

— Ваше вино, наша будущая королева Алисия. — Иштон протянул мне бокал. — За вас!

Когда мы отпили, я отставила бокал и спросила:

— Мне Эрон говорил, что есть какие-то особенности вашего рода, о которых вы сообщите после помолвки. Не лучше ли мне услышать это на трезвую голову? Или мы обсудим все завтра?

Иштон выразительно вздохнул, укоризненно посмотрел на брата и произнес:

— Мы собирались рассказать вам об этом сейчас. Такая информация лучше всего воспринимается, когда разум хотя бы слегка затуманен алкоголем. Очень не хочется напугать свою будущую супругу.

— Поэтому вы ждали подписания договора, когда я не смогу никуда деться? — я спросила об этом как бы между прочим, но сердце замерло. Что они мне собираются рассказать?

Глава 5

Они молчали. Я допила вино, но никто из братьев не решался начать. Я взяла чужой бокал и опустошила его. По-прежнему никто не произнес ни слова. Иштон хмурился, Эрон сжимал край стола так, что тот начал крошиться под его руками.

— В Далерии есть один скрытый и не очень приятный закон, — начал Иштон, не смотря мне в глаза. — И мы не знаем, как правильно тебе о нем рассказать, чтобы не напугать.

Надо же. Я не думала, что ледяной Иштон может быть таким откровенным и таким обеспокоенным. Всякие особенности, неприятные законы — не думаю, что далерцы знают, что это такое на самом деле.

— У нас в замке была служанка… — начала я. — Хорошая девушка, добросовестная. Она обручилась с парнем, которого вскоре призвали в регулярные войска. Вот только на границе случилась стычка, и он погиб. Она долго горевала, я точно помню. Десять лет, а может и больше. Из юной девушки она превратилась в женщину среднего возраста, когда встретила свою вторую любовь. Они уже собирались обручиться, как вернулся парень, который десять лет считался погибшим. Ее действия по закону стали изменой, а потому ее навсегда заковали в пояс верности. Ваш закон страшнее этого?

Я отставила бокал. Эта жуткая история, когда невиновного человека заставили нести ужасное наказание. Девушка покончила с собой, мужчина, который собирался с ней обручиться, ушел в монастырь, а первый возлюбленный уехал из страны. Священник, который судил девушку, сказал, что незнание не означает снятие ответственности.

— Нет. В Далерии нет таких отвратительных и глупых законов, — произнес Эрон. — Что же у вас за страна такая, а? Со стороны вы кажитесь благообразными и богобоязненными гражданами, а на деле…

Иштон хлопнул брата по плечу, заставив молчать. Ругать родину своей будущей королевы — это глупый и рискованный шаг. Будь я высокомерной и гордой, как моя сестрица Анжела, я бы обязательно запомнила это и попробовала отомстить в будущем. Но я была не такой. Более мягкой и более продуманной — так характеризовали меня наставники.

— А на деле в Остаоне одни фанатики? — подхватила я фразу Эрона. — Увы, с этим ничего не поделать. Там есть хорошие граждане, особенно в провинции, где законы соблюдаются лишь на бумаге и при проверке. Но в столице правят священники, которые следуют старым бессмысленным бумагам, не разбираясь, кто прав, а кто виноват. Мередон — одна из трех крупнейших провинций Остаона. Они бы действительно залили эти земли кровью, потому что в старой убогой книге так написано.

Я резко замолчала. Зря я так, все же королевская особа, а потому у меня нет права так отзываться о моем королевстве. Но как только я начинала думать, сколько жителей страны страдают ежедневно от законов, которые никто не хочет менять, потому что они удобны, а не потому что полезны, я не могла сдержать злость и грусть.

— Мне надо выпить, — сказал Эрон, отвернувшись от меня.

Я тут же перевела взгляд на Иштона. Он весьма проницательный, до такой степени, что иногда брала оторопь. Вот и сейчас он понял, что я хочу узнать, почему Эрон ни с того, ни с сего отвернулся от меня.

— Принцесса Алисия, вы не смотрите на то, что он кажется наглым и беззаботным, он весьма неравнодушен к тяжелым судьбам. Сейчас я готов поставить две бутыли вина, что он сдерживается, потому что хочет обнять вас и утешить.

Иштон не шутил, потому я не имела ни малейшего представления, что должна сказать, чтобы не нарушить дружескую атмосферу. И решила перевести тему:

— Так вы расскажете о том, что хотели?

— Да, думаю, что вы своими законами удивили нас куда больше, чем мы сможем удивить своими.

Королевский род Далерии происходил от оборотных магов, а потому дар у королей был значительно сильнее, чем у кого-либо. Возможно, самым сильным в нынешнем мире. Оборотные маги славились не только тем, что хорошо владели разными видами магии, но и могли превращаться в животных, чья сила была сравнима с целой армией хорошо подготовленных солдат. Внутри каждого оборотного мага сидел зверь, который был другом, товарищем и лучшим помощником. Но в то же время они со зверем были единым целым — в стремлениях, в желаниях, в действиях. В зависимости от того, какой конкретно зверь оказывался внутри, различались и таланты.

— То есть прямо сейчас вы можете… можете… превратиться в зверей? — Я была шокирована. Не напугана, вовсе нет, но такой уровень магии был невероятным.

— Вовсе нет. К нашему великому сожалению, — сказал Эрон. — Но кое-какими талантами наши внутренние звери нас наделили.

— Кое-какими? — Иштан ухмылялся весьма скептически. — Этим кое-каким талантом в детстве ты разгромил правое крыло замка так, что его пришлось отстраивать заново, потому что восстанавливать там было нечего.

— Я про тебя, — не остался в долгу Эрон. Твоего дара, между прочим, вообще не видно.

— Тебе этого не понять. Но если бы не мой дар, то королевство давно бы развалилось.

Видимо, подобные перепалки между братьями были достаточно частыми. Они перебрасывались саркастическими, но не злобными репликами. И, что самое интересное, они были абсолютно равны. Не казалось, что кто-то главнее, а второй подчиняется. Обычно власть портит людей. И даже если один сопротивляется порокам, то второй с радостью в них погрузится. С другой стороны, я понятия не имела, как воспитывали братьев. У Далерии всегда было два короля. Никак иначе.

— Вы думали, что меня эта информация испугает? — спросила я. Они ведь не считают меня кисейной барышней? Нет, навряд ли, здесь должно быть что-то другое.

— Отнюдь, Алисия. Даже мой брат, который считает тебя изящным хрупким цветочком, не столь глуп, — ответил Эрон. — Видишь ли. Во всем есть равновесие. И чем сильнее магия, тем больше она накладывает ограничений. Для оборотных магов основная проблема — самоконтроль. Моему брату, например, он дается чертовски легко. Видимо, повторюсь, сила не такая уж большая…

— В отличие от тебя я не использую ее по чем зря, — огрызнулся Иштон, а потом повернулся ко мне, продолжая разговор: — Проще говоря, если мы злоупотребляем нашей магией, то сталкиваемся с определенного рода последствиями.

— Какими именно? — уточнила я. Что-то мне подсказывало, что эти последствия не так-то просто устранить.

— Все зависит от того, насколько мы злоупотребили силами. При обычном использовании проблем нет, но когда задействуешь чуть больше, то начинается интересное. Сначала ты начинаешь видоизменяться: рога, чешуя, шерсть, копыта или когти — все зависит от твоего внутреннего зверя. По счастью, этот процесс еще обратим. Потом разум начинает уходить от тебя, ты не осознаешь, где и что происходит. И третьей стадией идет страх, который вынуждает использовать магию непрерывно, что ведет к сокращению твоей жизни.

Я сглотнула. Зачем такая сила вообще нужна?! Хотя ясно, зачем. У королей должны быть козыри, должно быть что-то, что заставит других с ними считаться.

— И как вы с этим справляетесь?

— Пытаемся контролировать. Но каждый раз, когда выходим из себя, не обходится без последствий. На нашем характере, вернее, даже сути, отпечатывается особенность внутреннего зверя. Эрон несдержан и иногда слишком агрессивен. И страшный собственник. Потому что трижды выходил из себя. Я вышел из себя единожды, что отразилось не лучшим образом. — Иштон подлил мне вина в бокал. — Пейте, принцесса Алисия, мы только подошли к самой сути.

— К тому, как вы с этим справляетесь? Какие-то тренировки? Мне стоит опасаться, что вы можете убить меня, если потеряете контроль.

— О, нет-нет, — рассмеялся Иштон. — Мы не справляемся. С этим нельзя справиться. Сила постоянно растет, потому никакие тренировки тут не помогут. Представьте, что будет, если в закрытом кувшине постоянно будет появляться вода? Даже если кувшин целый, он рано или поздно разлетится в дребезги. Но наши «кувшины» с Эроном уже давно треснули.

Иштон больше не улыбался. Даже через его маску, через его поразительную способность казаться невозмутимым, я видела, как ему тяжело. Эрону было не лучше: рука, которой он держал бокал, дрожала.

— Ничего нельзя сделать?

— Почему же? Можно. Вот теперь мы подошли к самому главному, принцесса Алисия. К вашей главной роли в нашем браке.

Глава 6

Я сжала бокал чуть сильнее, чем требовалось.

— Все проблемы решаются, как только мы, потомки оборотных магов, женимся, — произнес Иштон, кладя свою руку поверх моей и мягко поглаживая, пока я не разжала пальцы и не позволила Иштону забрать полупустой бокал. Он отставил бокал и снова взял меня за руку. Такой странный жест, как-то раньше я не замечала, чтобы Иштон стремился прикасаться ко мне. Иногда мне даже казалось, что я не слишком интересую его как женщина.

— Ваши силы уменьшаются, когда вы вступаете в брак? — спросила я.

— Вовсе нет. Наоборот, после брака наши силы как магов станут больше, а все ограничения уйдут, — сказал Иштон. — Сплошные радости от брака, так что не переживайте, принцесса Алисия.

— Тогда почему… — я запнулась, подумав, что лезу не в свое дело.

— Почему мы до сих пор не женились на ком-нибудь, верно? — Иштон легко понял невысказанное. — Все очень легко и трудно одновременно.

Внутренний зверь выбирает спутницу очень придирчиво, вплоть до наличия и отсутствия каких-то привычек. Например, если внутренний зверь относится к кошачьим, то он никогда не выберет слишком робкую или беспомощную женщину, потому что эти качества противоречат его натуре. Волк не выберет ту, что способна на предательство или умеет изворачиваться. Проблема в том, что количество тех качеств, которые требуются от избранницы, колоссально. Выбрать подходящую невесту даже одному потомку оборотных магов — сложная задача. А найти такую женщину, чтобы подошла сразу обоим практически нереально.

— Но я подошла, верно? Иначе вы бы не женились. Нельзя сравнивать ваши жизни и какую-то провинцию. Как так вышло? Совпадение? — Я занервничала. Однако когда почувствовала, как мягко сжимает мою руку король Иштон, расслабилась. Интересно, это магия или меня успокаивает само прикосновение?

— Скорее, стечение обстоятельств. Очень хороших для нас и неплохих для тебя. Да, ты подошла нам обоим. На самом деле, мы занимаемся поиском невесты еще со времен нашего совершеннолетия. Я и брат объездили практически весь мир, — признался Иштон. — Мы нашли четверых и всем разослали предварительные брачные предложения с достаточно выгодными условиями. И ты была в этом списке, но наше брачное предложение отвергла.

— Помнишь, как мы удивились, увидев тебя на пороге нашего кабинета? Иштон даже не поверил, что к нам заявилась сама принцесса Алисия через полгода, как прислала письмо-отказ! — рассмеялся Эрон. — Он своего секретаря трижды переспросил, как имя гостьи! Но я понял сразу. Мой зверь, тот, что дремлет внутри, он очень остро воспринимает окружающее. И пропустить подходящую невесту никак не смог.

— Я не знала.

— Об оборотных магах вообще мало кому известно, — Иштон улыбнулся.

— Я не знала о брачном предложении! Моя сестра мне ничего не сказала! Прошу извинить!

Господи, как же я глупо выглядела в их глазах, наверное! Принцесса, которой предложили замужества, сначала отвергла его, а потом сама явилась предлагать себя в качестве жены. Но не это самое плохое. Моя сестра отказала в таком выгодном браке, а сама хотела отдать меня за дворянина королевства, потому что, по ее же словам, никто не сделал мне хорошего предложения! Я всегда старалась оправдать свою сестру, которая сильно изменилась, когда начала править. Считала, что ее строгость и ее критика лишь для того, чтобы я не разбаловалась. Но сейчас я четко понимала, что Анжела меня ненавидела. Более того, она посмела нарушить последнюю волю родителей, потому что в их магическом завещании было четко прописана, что я должна сама решать, с кем вступать в брак. Разумеется, я не могла выйти за конюха, но уж выбрать между дворянином, который постоянно затевал мерзкие суды, и королями Далерии я бы точно смогла. Главное сейчас не расплакаться, не разозлиться и не натворить глупостей. Все плохое позади, через полтора месяца я стану их законной женой и королевой. И никто, больше никогда и никто, кроме них, не посмеет меня к чему-либо принуждать.

— Это не имеет значения сейчас, — успокоил меня Иштон. — Да, ты была кандидаткой, но не основной, не обижайся уж. В отличие от других леди ты весьма юна, а твоя страна не внушает нам доверия.

— Иштон, заткнись, а? — по-простецки сказал Эрон. — Он до сих пор не может пережить отказ. Магически ты подходишь нам больше, чем все остальные, так что он был весьма расстроен отказом. Два месяца назад мой дар скребся и бунтовал так, что мне казалось, что в моей груди скоро появится дыра. Но сейчас он успокоился, а ведь мы даже не прошли полный ритуал. Так что не слушай моего брата. Он умный, но совсем не понимает, как нужно обходиться с девушками.

Эрон получил по плечу трижды: после слова «заткнись», после того, как сдал Иштона, и после комментария про девушек. Я едва не рассмеялась, но стало легче. Было бы очень неловко узнать, что у королей Далерии уже есть брачный договор, а я им не особо нужна даже с приданым. Не хотелось вызвать злость и негатив у единственных людей, который смогут защитить меня в чужом королевстве.

— И что мне надо делать, чтобы помочь вам с вашей магией? — спросила я. В голове уже нарисовались картины от ужасных, где пьют мою кровь, до вполне эротичных, в которых моя фантазия подкидывала мне воспоминание об Эроне. Но ответ заставил меня неприлично приоткрыть рот в удивлении, выдав емкое "О-о-о«.Оказывается, ничего. Я должна была делать ровным счетом ничего.

— Точнее, Эрон хочет сказать, что тебе достаточно быть нашей женой. Не изменять, быть почаще рядом, общаться с нами, разумеется, делить постель. И наша сила не будет выходить из-под контроля.

— Тогда я не пойму, почему вы боялись мне об этом сказать. Здесь нет ничего страшного или сверхъестественного. Так поступила бы любая хорошая жена, а я намерена быть именно такой, — я не стала юлить.

И если Иштон в ответ на мои последние слова лишь улыбнулся, то Эрон пришел в чистый восторг:

— О! Твои намерения невероятно вдохновляют. До такой степени, что я понятия не имею, как проживу эти полтора месяца помолвки. Наверное, придется поселиться в холодном озере и вылезать туда лишь для сна и еды.

— Зачем холодное озеро? — Я совсем не поняла шутки Эрона. Он явно шутил, причем навряд ли прилично. Но в чем суть — не разобралась.

— Потому что теплая постель нашей принцессы до второй брачной ночи под запретом, — тяжело вздохнул Эрон. — Как, в принципе, и любая другая. Для всех нас, наша принцесса.

Эрон произносил слово «наша» как-то особенно. Без лишней пошлости, но с такими хриплыми нотками, что в горле пересыхало, а в груди сердце трепыхалось как сумасшедшее. Наверное, потому что эроновское «наша» несло оттенок принадлежности, защиты и симпатии.

— Да, принцесса, Эрон прав. Никаких измен, никаких интимных контактов. Поцелуи и объятия — под запретом все. С нами можно, с другими нельзя.

— Но вы так и не ответили на мой вопрос.

— Проблема не столько в самой магии, сколько в ритуале принятия, — наконец сказал Иштон.

Подготовка к ритуалу принятия — это целый список определенных действий, которому должны следовать те, кто собирается связать жизнь с оборотным магом. Вот поэтому мне на помолвку и было выделено полтора месяца, то есть сорок пять дней. Подготовку к ритуалу разбивают на три этапа, каждый длится пятнадцать дней. Первый достаточно простой. Мне нужно будет максимально ограничить физический контакт с другими людьми. Вплоть до того, что даже не позволять прикасаться к голой коже на руке своей доверенной служанке. А также знакомиться с историей Далерии, ее традициями, прочитать несколько томов об оборотных магах и их внутренних животных. На втором этапе я начну ближе знакомиться с будущими мужьями. В специальной магической комнате мы будем проводить время за беседами, там я увижу магию и пообщаюсь со внутренними зверями. А вот третий этап не такой обыденный. Меня на пятнадцать дней закроют в специальной магической комнате, где я смогу общаться только с мужьями.

— Разумеется, для каждого этапа много правил и условий, поэтому мы будем вам подсказывать основное, — улыбнулся Иштон. — Третий этап нестрашный, комната со всеми удобствами. Скучно вам не будет, с вами постоянно будет кто-то из нас. Сейчас я скрою тему беседы на последнем этапе перед ритуалом, уж не обессудьте.

— Зачем нужен весь этот ритуал? — Я посмотрела на Иштона.

Не могу сказать, что мне понравилась мысль участвовать в каком-то непонятном ритуале, потому как магия — не самая изведанная вещь. Иногда ее неправильное использование вело к ужасным последствиям. Успокаивало лишь то, что великие короли Далерии явно знали, что делали.

— Это еще не ритуал. То, что я описал, всего лишь подготовка. Она позволит сосредоточиться друг на друге, чтобы во время ритуала нити души плотнее переплелись друг с другом. А вот сам ритуал…

Глава 7

Я устало опустилась на кровать. Вино, которое незаметно подливал мне Иштон, слегка затуманило сознание. Наверное, только поэтому я так спокойно отнеслась к предстоящему ритуалу, который должен был меня, как минимум, напугать. Или помогло успокаивающее прикосновение чуть прохладной руки?

Как принцесса я иногда представляла свой брак. Он должен был быть чинным, благородным и не тревожащим чувства. Став постарше, я думала о своей первой брачной ночи. Я думала, что все будет предсказуемо: я лягу в большую супружескую постель, муж быстро сделает свое дело, а потом мы будем спать.

Что ж, мои фантазии были далеки от реальности. Уже сейчас я могла сказать, что брак спокойным точно не будет: слишком сильно запали мне в душу два великих короля. Взбудоражили, разбудили уже давно спящую надежду на жизнь, полную тепла и уважения, где-то даже любви. Ну и брачная ночь скучной не будет: вместо кровати меня ждет непонятный алтарь в скрытом храме магии.

Иштон рассказывал, что раньше на ритуал приходили посмотреть люди. Он когда это сказал, я аж передернулась. Я знала, что есть страны, где в традициях есть некоторая публичность. Например, за ширмой сидит священник и ждет, когда молодые закончат. Но мысль о том, что при занятии любовью (Эрон весьма убедительно попросил меня прекратить называть занятия любовью актом зачатия и другими странным словами, пришлось согласиться) будут присутствовать посторонние, повергла меня в ужас. Видя мое состояние, Эрон тут же стукнул брата и рассказал, что сейчас так никто не делает, потому что их прапрапрадед просто убил всех тех, кто зашел потешить свое любопытство. Мол, из ревности. С тех пор люди стараются не приближаться к алтарю в храме.

Но самым неприятным было не это. Я, отбросив все свои манеры, скинула с ног обувь и откинулась на кровать, уставившись в потолок. На меня наденут какие-то магические кандалы, чтобы моя сущность не вырвалась и не исчезла в глубинах мироздания. Во время ритуала все наши жизни свяжутся воедино, а для этого необходимо полностью освободить душу. У оборотных магов она сильная, потому ни за что не выскользнет из тела. А вот у меня есть шанс потерять себя. Поэтому и нужны будут оковы. Признаюсь, что я не слишком поняла путанные объяснения, только уловила слова про кандалы и возможность никогда не проснуться после ритуала. Отличная перспектива, но, в любом случае, она значительно лучше того, что предлагала мне моя сестра.

Но сама мысль о том, что моя первая брачная ночь пройдет не в постели, наводила тоску. С другой стороны, большой ли у меня выбор? От брака я отказываться не собиралась. А мягкая постель — не всегда гарантия того, что с тобой будут хорошо обращаться.

Еще одна вещь, которой меня порадовали, это то, что помолвку разорвать было нельзя. Начало подготовки к ритуалу станет точкой невозврата для нас троих. Прервать подготовку практически равносильно смерти для них и тяжелой болезнью для меня. Но шанса отказаться мне не дали.

Напрягало, что с моей родины не было никаких вестей. Неизвестно, как поведет себя моя сестра. Брак она не одобрит, возможно, проведет отречение, но это уже неважно. Важно, что она может начать строить козни против Далерии, чем навредит своей стране.

Мысли переполняли, менялись с дикой скоростью. Надо было раздеться и лечь спать, но у меня не осталось никаких сил, чтобы это сделать. С другой стороны, я не впервые сплю в платье, не в состоянии забраться под одеяло. С этой мыслью я подгребла подушку к себе чуть поближе, уткнулась в нее и заснула.

Я была в полудреме, когда появилось ощущение, словно на меня кто-то смотрит. Это взгляд не был плохим, именно поэтому я не достала кинжал, который хранила под подушкой. Медленно приоткрыв глаза, я увидела, что кто-то уставился на меня желтыми немигающими глазами.

— А-а-а! — вскрикнула я, а волчара метнулся ко мне прямо на постель и грозно зарычал.

— Прошу извинить, принцесса Алисия, не хотел вас напугать. — Иштон развел руками, мол, не виноват.

Я выдохнула с облегчением: никаких желтых нечеловеческих глаз я не видела. Ну и почудится же спросонья! Даже Иштона напугала, который сидел сбоку от моей кровати. И тут до меня дошло, что его-то в моей спальне быть не должно.

— А что вы здесь делаете? — спросила я Иштона, натянув одеяло повыше.

— Я? Судя по всему, собираюсь заменить вам вашу служанку. Только я не совсем понимаю, что мне нужно сделать, поэтому очень рассчитываю на вашу помощь.

Знаете, была у нас при дворе дама. Она в любой непонятной (или якобы непонятной) ситуации хлопала глазами. Все знали об этой ее привычке, но каждый раз она срабатывала правильно, и ей спокойно объясняли, что происходит. Мне сейчас очень захотелось уподобиться той даме, хотя это было бы в высшей степени неприлично! Но меня выручил Иштон, который моментально заметил мой растерянный взгляд, и рассказал, что случилось.

Так как все исконные жители замка прекрасно знали об особенностях подготовки к ритуалу и всегда все четко соблюдали, то не нужно было их о чем-то предупреждать. Но мои слуги понятия не имели о том, что, например, меня нельзя касаться. Поэтому Иштон сразу решил предупредить все нарушения и прямо ночью вызвал Тайлу к себе на беседу. Но Тайла так искренне переживала и трепетала, как же принцесса будет переодеваться, кто будет за ней ухаживать, что едва не упала в обморок прямо в кабинете Иштона. В итоге вмешался Эрон, пообещав, что они присмотрят за принцессой вместо Тайлы.

Вот так Иштон очутился в моей комнате и под руководством Тайлы снял с меня верхнее платье и уложил в постель.

— Примите мою благодарность. Я прошу прощения за все те проблемы, которые вам доставила Тайла. Я не хотела заставлять вас меня раздевать… раздевать… — Только сейчас до меня дошло, что Иштон раздел меня до исподнего. Почему меня раньше это не смутило, я ведь заснула в платье, а проснулась под одеялом раздетая. Мне захотелось второй раз закричать, но в этот раз куда громче. Я не была трепетной барышней, но позволять жениху касаться себя до свадьбы было недопустимо!

— Я же говорил, что она запаникует, как сообразит. Хорошо еще, что хоть пощечин не надавала. — Голос Эрона раздавался прямо из-за дверцы моего шкафа. — Не паникуй, наша принцесса, твое нижнее белье плотнее, чем доспехи моего прадеда. Даже при большом желании, никто и ничего не увидит.

— Почему вы здесь?

— Как почему? Поможем тебе одеться! — радостно сказал Эрон.

Глава 8

— Послушайте, я взрослая девушка, вы преувеличиваете слова моей служанки, я со всем могу справиться сама.

Иштон смотрел скептически, зато Эрон не стеснялся надо мной смеяться. Я же не виновата, что портной пошил это платье с рядом мелких-мелких пуговок на спине, которые так просто не застегнуть. Вот и приходилось изворачиваться змейкой. Эрон не только смеялся, он еще и шутки умудрялся отпускать:

— О, никогда бы не подумал, что принцессы такие гибкие! Но стрелком тебе не быть — ты третий раз не можешь найти пуговицу, ай-яй-яй.

— Мне интересно, как бы ты это сам застегнул, твое Величество, — усмехнулась я, пытаясь вдеть пуговицу, которая постоянно выскальзывала из пальцев.

Эрон подошел, хлопнул дверцей шкафа, за которой я пыталась скрыться от взгляда женихов, бесцеремонно развернул к себе спиной и… застегнул все меньше, чем за минуту, еще и успел провести подушечкой пальца вдоль шеи. Эрон развернул меня обратно лицом к себе, положил руки на мои плечи, оглядел с ног до головы и сказал:

— Легко! Опыт — он такой. Ты только себе застегивала, да и то нечасто, а я другим расстегивал постоянно.

— Попридержи язык, Эрон, — сказал Иштон. — Или ты думаешь, что твоей жене понравятся истории о твоих похождениях?

Единственное, что мне понравилось в словах Эрона — это прошедшее время, но в остальном я была солидарна с Иштоном. Я хотела уже отстраниться, но мне не позволили.

— Может, отпустишь меня? — спросила я, ощущая себя неловко из-за того, что Эрон был так близко. И его горячие руки на моих плечах ощущались уж слишком сильно.

— Да, конечно, — прохрипел Эрон, склоняясь к моему лицу и целую в щеку. — Только еще немножечко. С тобой рядом так хорошо, запах вкусный…

Что происходит? Только что Эрон вел себя абсолютно нормально, а потом словно в пьяного превратился.

— Потерпите немного, принцесса Алисия, — отозвался Иштон. — Он сейчас не очень хорошо себя контролирует, постойте вот так немного. Позавчера пришлось использовать магию. Эрон, конечно, соврал, что в норме, потому что он никогда не признается, что у него что-то не выходит. Последствия вы видите теперь.

Я неловко похлопала Эрона по спине, когда тот, словно почувствовав вседозволенность, обнял меня, уткнувшись носом в шею.

— Ничего, скоро отойдет. Даже на первом этапе подготовки ваше присутствие помогает нам в управлении магией, — сообщил мне Иштон, доставая какие-то свитки прямо из воздуха. — Как раз успею проверить. Если Эрон начнет делать что-то не то, перейдет черту, то не стесняйтесь, говорите, я его просто вырублю.

— Вырубите? — переспросила я.

— Точно. Возьму и стукну по голове чем-то тяжелым. — Легкая улыбка на лице Иштона заставила меня вздрогнуть. — Надо же как-то учить младшего братца?

Я хотела сказать, что Эрон уже делает что-то «не то», но после слов Иштона решила потерпеть. В конце концов, мне не сделали ничего плохого: обнимали, сопели в ухо и иногда целовали в подбородок. Я еще раз напомнила себе, что Эрон будущий муж, потому не стоит бить его самой или позволять это сделать его брату. Тем более, поцелуи не были неприятными. Горячими, чуть щекотными и очень нежными.

В дверь постучали, профессионально поставленным голосом сообщили:

— Срочные письма для Его Высочества Великого Короля Иштона!

— Войдите.

Невысокий человек вошел в мою комнату, моментально сориентировался, отдал два или три письма (не смогла четко рассмотреть из-за того, что Эрон попытался меня обнять еще крепче).

Иштон тем временем распаковал письма, нахмурился:

— Кажется, у меня для вас не самые приятные новости, принцесса Алисия.

— И какие же? — я спросила, хотя и так знала, что услышу.

— Сюда с официальным визитом едет королева Остаона, ваша сестра Анжела. И, как я могу судить по бумагам, отнюдь не для того, чтобы поздравить нас с помолвкой. Основной причиной указан официальный визит с целью укрепления отношений между нашими королевствами. То есть причины нет. Так что, полагаю, едут за вами.

Да уж, король Иштон не зря считался великим. Мы говорили о моей сестре всего один раз, но прекрасно понял, какие у нас отношения.

— А кто в ее свите? — Чтобы задать этот вопрос, мне пришлось собрать все свое мужество. Некоторых людей я предпочла бы не встречать больше никогда. — Она обязана была указать трех дворянинов или священников. — Заметив удивление на лице Иштона, я сказала: — Священники у нас приравнены к дворянам.

— Как давно? Моя разведка еще не доносила мне эти сведения.

— Менее месяца назад королева Анжела издала этот указ. Обычный священник равен дворянину, а священник в звании выше дворянина.

О! Я прекрасно помню свое удивление и возмущение, когда она зачитала этот документ при дворе. Пожалуй, тогда я впервые, посоветовавшись с несколькими приближенными дворянами, которые пытались хоть что-то сделать для своего народа, пошла против сестры. Я надеялась, что этот указ отложат или хотя бы уберут некоторые пункты. Но мои надежды закончились пощечиной и тремя днями тюрьмы.

— Абсурд! Ох, простите… В документе королева Остаона указала троих: священника Нарела, Герцогиню Арленси и Герцога Фордена.

На последнем имени я вздрогнула и вцепилась в до сих пор неадекватного Эрона посильнее. Как хорошо спрятаться в его объятиях, чтобы никто не заметил, как меня начинает потряхивать от ужаса. И как хорошо, что Эрон до сих пор не пришел в себя, чтобы спросить про мое поведение. Герцог Форден, да? Боже, если ты есть, то сделай так, чтобы я никогда больше не оказалась наедине с этим человеком! Я сделала глубокий вдох, надеясь успокоиться, но мне это слабо помогло. Если сейчас Иштон что-то спросит, то я не уверена, что смогу ответить без громкого перестукивания зубами.

— Принцесса Алисия, я так понимаю, что вы не жаждите лицезреть свою родственницу? — спросил Иштон, к моему счастью, не обратив внимания, как я вцепилась в Эрона. В объятиях короля почему-то было гораздо спокойнее, а внутри росла уверенность, что такой собственник как Эрон ни за что не позволит кому-то другому и пальцем меня коснуться. Да и Иштон, скорее всего, весьма искушен в разного рода политических играх, потому меня есть кому защищать.

— Вы так проницательны, что мне почти страшно, — усмехнулась я, почти приходя в себя.

— Тогда вы не против, если мы чуть задержим их прибытие во дворец? Я хочу, чтобы к тому времени, как они прибыли, мы с вами завершили первую стадию подготовки к ритуалу и начали вторую. — Иштон подмигнул мне. — Ах да, потом, если вы посчитаете это приемлемым, расскажете о свите вашей сестры. Пожалуй, о королеве Остаона я бы тоже немного хотел услышать.

— Обязательно. Пока скажу лишь то, что из свиты иметь дело можно только с герцогиней Арленси. И я буду рада, если моя королевская сестра задержится подольше. Боюсь, она будет искать всевозможные способы, чтобы не допустить наш брак. В интригах ей нет равных.

— Я так и подумал. Но поздно пытаться как либо повлиять на наш брак. Процесс запущен, назад пути нет. Мы разорвем любого, кто попробует помешать нам быть вместе.

— Звучит как угроза.

— Это не угроза, это инстинкт. Это магия. И она не простит того, кто пойдет против нее. И это же касается вашей сестры. Ее не защитят все молитвы священнослужителей Остаона, если она попробует противиться магии, которая уже связывает нас. Кстати, Эрон, я уверен, ты пришел в нормальное состояние, отпускай принцессу Алисию. Я понимаю, что тебе нравится так стоять, но дела не ждут.

— Вот беда! Меня раскусили. — Эрон разорвал наши объятия и поразительно нагло ухмыльнулся. — Я предпочел простоять бы так подольше, пока вы ведете свои безобразно скучные беседы. Но нам пора. Скоро прибудет он.

— Он? — Я поддалась на загадочный тон Эрона и спросила.

— Наш учитель истории Далерии. Он поможет разобраться во всех хитросплетениях взаимоотношений королей и королевы. Ну и расскажет пару легенд.

— Тогда пойдемте поприветствуем вашего учителя, ни к чему заставлять его ждать. — Я решительно оправила платье, крутанулась, обойдя Эрона, но выйти мне не дали: Иштон взял меня за руку, остановив.

— Только не так, принцесса Алисия, так вам выйти нельзя. Ваши руки не защищены.

— О чем вы? — Зачем мне защищать руки? О чем Иштон говорит?

— Помните наш ночной разговор? Никто не имеет право прикасаться к вашей оголенной коже. Вытяните ваше прекрасные ладони вперед и позвольте нам помочь избежать неприятных ситуаций.

Я послушно протянула Иштону свои руки, а он тут же надел на меня тонкие перчатки. Интересно, что за материал? Тонкий, гладкий и невероятно нежный.

— А что за неприятная ситуация случится, если кто-то коснется моей кожи? — уточнила я.

— Боюсь, кто-то из нас с Эроном не сдержится и убьет этого несчастного.

Я натянула перчатки чуть повыше, чтоб из-под рукава не торчало даже кусочка кожи.

Глава 9

Сестра прибыла к началу второго этапа подготовки, как и планировал Иштон. От Остаона до Далерии восемь дней езды, как Иштон добился того, что этот путь вдруг стал вдвое длиннее — не могу даже представить.

Примерно зная время пути, первую неделю я не нервничала. Спокойно изучала законы и традиции Далерии, нередко под руководством самих королей. Эрон оказался весьма подкован в этом вопросе, я от него не ожидала такого, да и Иштон старался уделять мне внимание.

Сблизилась ли я за это время с королями? Однозначно, хотя и не могу сказать, что было легко. Я привыкла к другому. В Остаоне вставала рано, быстро позавтракав, я шла в церковь молиться. Мне это не особо нравилось, но нарушать правила я не могла. Когда я была чуть более юной, то после молитвы я училась, прерываясь лишь на еду. Или на наказание, если что-то делала не так. А потом сон — и все повторялось. Когда я повзрослела, то вместо учебы пришли государственные дела: принцесса работала зачастую не меньше, чем королева. Была лишь одна маленькая разница с периодом обучения, которая грела мне душу: никакие учителя не контролировали каждый мой жест или мое действие. Потому, когда успевала сделать все запланированное, я позволяла себе маленькие радости: почитать, посетить в городе какое-нибудь заведение, надев маскировочный амулет, или провести в купальнях чуть больше времени. Но в эти радости совсем не входило общение с другими людьми. Конечно, мне приходилось общаться и с дворянами, и с чиновниками, и с просителями, но чтобы общение было простым, не ради дела…

Да я такого даже вспомнить не могу. Разве что в детстве или когда родители были живы. И то, не было такого, чтобы вечером мы собрались и говорили практически ни о чем целых два часа. Поэтому то, что великие короли назвали каким-то первым этапом, превратилось для меня фактически в первое полноценное дружеское общение. Никогда не думала, что от простых разговоров ни о чем можно получить столько удовольствия! Я начала искренне привязываться к ним. К казавшемуся холодным Иштону, который без раздумий отдал мне свой плащ, когда во время нашей вечерней прогулки мне стало прохладно. К горячему и шумному Эрону, который иногда проявлял поразительную деликатность, на которую были не способны даже мои слуги, знавшие меня всю жизнь.

Потому дни до приезда сестры я бы назвала счастливыми и беззаботными, хотя признаю, в конце я немного нервничала, потому что не представляла, как можно задержать в пути саму королеву с ее небольшой армией, взятой для охраны. Немного не хватало какой-нибудь работы, все же, я не привыкла столько отдыхать. Когда я озвучила эту просьбу, Иштон с Эроном лишь замахали руками, сказав, что все после. Но после чего, так и не уточнили. А я решила насладиться спокойными деньками, пока есть возможность.

Но, разумеется, когда появилась моя сестра, такая возможность исчезла. Я наблюдала со второго этажа замка, как во двор въезжает богато украшенная карета с гербом моего королевства. Гвардейцы в парадной форме, а на лошадях попоны. Сейчас вступала в силу осенняя пора, но было практически по-летнему тепло, потому я не могла не посочувствовать солдатам и животным. Я отвернулась от окна, садясь обратно за стол. Пока я не королева, приезд сестры меня не касается, пусть разберутся мои будущие мужья.

Встретилась я с сестрой только вечером за праздничным столом в большом зале. Я стиснула руки на подоле платья, когда заметила ненавидящий взгляд сестры. И наш священник, кажется, совсем не против меня сжечь. Герцогиня Арленси лишь дружелюбно мне кивнула, практически незаметно, чтобы не нарушить этикета. Когда-то я выручила ее ныне покойного мужа, потому я не удивилась хорошему отношению. Подойдя к голове стола, я сделала вежливый реверанс перед королями Далерии и села между ними, как и было положено будущей королеве этой страны. Что ж, сейчас начнется самое сложное. Сестра никогда ничего не делала, не подумав дважды. У нее явно был какой-то план. И моя задача его разгадать.

После того, как все утолили первый голод, началась светская беседа. Ужин проходил в весьма узком кругу. Кроме королевы с ее свитой и меня с великими королями, здесь были несколько высокопоставленных чиновников Далерии (я узнала только главного дипломата и верховного советника, остальных видела впервые), но можно было утверждать, что встреча проходила в узком кругу. Наверное, именно поэтому моя сестра повела себя так недальновидно. Слишком привыкла к тому, что главная в своем королевстве, где ее воля ничем не ограничивалась.

— Думаю, великие короли Далерии знают, почему я нанесла вам неоговоренный визит, — начала Анжела, откладывая в сторону столовые приборы изящным движением.

Она сама была такой изящной, что иногда становилось трудно отвести взгляд. Высокая, гибкая, с копной светлых волнистых волос. Породистое лицо чуть портили узковатые губы. Но кому какое дело до них, когда огромные фиалковые глаза с поволокой смотрели в самую душу? Нередко только для того, чтобы туда плюнуть.

Если нас поставить рядом, то я покажусь настоящей замухрышкой. По счастью, когда речь шла о королевских особах, то внешность отходила на второй план, а на первый выдвигалась политика. А с точки зрения политики пригреть рядом с собой пусть даже самую красивую змею — плохая идея.

Не только красивую, но и наглую. Я бы на месте Анжелы никогда не говорила так с великими королями. Далерия по военной мощи превосходила все соседние королевства, заключила множество союзов, магия, наука и земледелие успешно развивались. Если короли сочтут, что их оскорбили, то Остаон, конечно, не будет стерт с лица земли, но свою долю проблем получит. Обвалить цену на зерно или скупить всю соль, чтобы досадить другому государству? Далерия могла это сделать, даже не ощутив потерь со стороны своей экономики.

— Понятия не имеем, — лениво ответил Эрон. — Расскажите нам.

— Разумеется, мы всегда рады будем видеть в стенах нашего замка родственников нашей дражайшей невесты, — добавил Иштон.

Вот так! Я даже слова вставить не успела, а Анжелу так легко опередили. Как только Иштон назвал меня своей невестой, то сестра потеряла надо мной всякую власть. Она больше не имела права оскорбить меня или приказать вернуться.

— Ох, правда? — произнесла Анжела, доставая из своего арсенала одну из милейших улыбок. Обычно люди всегда на это велись, даже я когда-то давно в детстве верила этой сладенькой улыбочке. — А вас не смущает, что у невесты не самое лучшее происхождение? В конце концов, она была не так давно лишена титула на своей родине. Я лично это сделала, так как сбежавшая принцесса приравнивается к предательнице, а предательница не должна быть принцессой. Пришлось издать новый указ, чтобы разорвать этот круг. Вы собираетесь жениться на девушке без титула?

Я вздрогнула. Это было отвратительно! Титул имел для меня большое значение, ведь я унаследовала его от родителей. Это как дань тому, что я служила своему народу и заботилась о нем.

— В данном случае он не имеет значения. Мы, короли Далерии, можем позволить себе все, — холодно улыбнулся Иштон.

— И даже невесту без приданого? — ухмыльнулась Анжела.

— А как же Мередон, Ваше Величество? Не забывайте, что оно принадлежало не принцессе Алисии, а Алисии Лефот. Увы, отобрать у меня имя, в отличие от титула, не выйдет. — Я вступила в дискуссию с четким намерением разрушить планы Анжелы.

Спасибо моей дальновидной матушке, которая оформила и заверила бумаги так, что никто не смог бы завладеть Мередоном, пока я жива.

— Тогда у меня последний вопрос к великим королям. Вас не смущает то, что опальная принцесса Алисия помолвлена и ее жених — не последний дворянин в Остаоне — не собирается отказываться от брака?

Глава 10

— Алисия, вы подписывали какую-нибудь бумагу о согласии на помолвку? — Повернулся ко мне Иштон. Он был зол, весьма зол, но я не могла бы сказать, на кого именно — на меня или на саму ситуацию.

— Нет. Единственная помолвка, на которую я давала свое согласие, это моя помолвка с вами, великими королями Далерии, — смиренно ответила я.

— Вы мне лжете, королева Анжела? — Иштон повернулся в сторону моей сестры.

— Почему вы не считаете, что лжет она?

— Потому что специальный магический артефакт позволяет мне отличить ложь от правды или даже полуправды.

— Помолвку подписывала я, никто из нас не лжет. К сожалению, на тот момент, как документы были подписаны, Алисия покинула королевство. — Анжела изящно пожала плечиками и очаровательно улыбнулась.

Эрон хлопнул по столу, резко поднимаясь.

— Вы, королева Остаона, приехали сюда, чтобы лишить нашу будущую королеву титула, назвать изгнанницей, подписали какую-то смехотворную помолвку, когда Алисия помолвлена с нами! Нам воспринимать это как объявление войны?!

— Это всего лишь предостережение, что вы, — Анжела, как и всякая змея, прекрасно чувствовала опасность, потому постаралась смягчить свои необдуманные слова. Но было поздно: она сама уже загнала себя в ловушку. Диктовать свои условия и забывать о дипломатии имели право только короли самых могущественных стран, но никак не королева Остаона. Да, Остаон нельзя было назвать слабым королевством, все же, мои родители постарались, когда передавали нам наследство, но и могущественным он не был.

— Предостережение нам, великим королям? Кем вы себя возомнили? Вы гости на нашей земле, не более! — Эрон уже почти рычал. — Согласно законам нашего королевства для тех, кто пришел без зла, но и не с добрыми намерениями, время пребывания в Остаоне не может превышать десяти дней. Надеюсь, когда этот срок выйдет, вы будете на пути в свое королевство.

Наш ужин завершился дипломатическим скандалом. И никого, кроме своей сестры, я не могу в этом винить. Она-таки умудрилась разозлить великих королей. Раньше все внешняя политика была на мне и на советнике, который, пусть и был той еще змеей, но действовал мудро и во благо королевства. Почему она не взяла с собой такого человека?

Я поднялась сразу же, как только короли завершили трапезу, и покинула зал вместе с ними. Когда мы отошли на приличное расстояние от обеденного зала, Иштон задал вопрос:

— Принцесса Алисия, вы в порядке?

— Я уже не принцесса, — горько усмехнулась я. — Так что просто Алисии будет достаточно.

— Вы принцесса куда больше, чем ваша сестра королева, — отозвался Эрон. — Но давайте не будем о неприятном. Вы же не забыли, что мы сегодня еще не были в магической комнате?

Магическая комната, да? Мне там нравилось, пусть в первые пару дней и было чуть тяжело. Иштон говорил, что это из-за магии, пропитавшей комнату. Она медленно проникала в меня, делая те нити, которые будут связывать меня с королями крепче. Но, признаюсь, я с легкостью терпела это маленькое неудобство из-за возможности пообщаться с Эроном или Иштоном. И не только пообщаться. Эрон, как я могла заметить, любил прикосновения. Его любимым занятием было сесть рядом, а потом обнять меня за талию, утыкаясь в живот. Поначалу я была в ужасе от таких действий, ведь это нарушение личного пространства, да и Эрон пока не муж, но сейчас привыкла. Самое интересное, оказалось, что Эрон тоже достаточно умен. Почему-то мне казалось, что Эрон способен лишь развлекаться и махать мечом, и я напрочь забыла, что он командует войсками в случае войны. А для этого нужен отличный светлый ум. И если Иштон был отличным стратегом, то из Эрона получился гениальный тактик. С Эроном было очень весело.

С Иштон было сложнее. Мне казалось, что Иштон не терпит лишних прикосновений, но он любил обнимать меня не меньше, чем Эрон. По крайней мере, он сам так сказал, и у меня не было ни единой причины, чтобы сомневаться в его словах. Иштон любил стаскивать с меня перчатки и гладить ладони.

Эти великие короли вообще любили делать всякие смущающие вещи, от которых меня бросало, то в дрожь, то в жар. Стыдно признаться, один раз я даже стукнула Эрона, а второй раз накричала на Иштона. О, это было ужасно, но они лишь добродушно посмеялись надо мной.

Я устало откинулась на подушки, разбросанные по магической комнате в неимоверных количествах. Хотя комнатой назвать было трудно. Все помещение было разбито на две части, где одна — это уютная и комфортная спальня, без кровати, но устеленная шкурами и с камином, а вторая часть — пещера с магическими знаками. В это й комнате мне полагалось проводить не менее трех часов в день, но можно было и больше.

Эрон присел рядом, чтобы тут же улечься на мои ноги. Голова у него тяжелая, через минут пятнадцать обычно начинали неметь бедра, но почему-то возразить я не могла. Дело было даже не в том, что я боялась или опасалась обидеть…

Просто мне было хорошо от того, что он рядом.

— Алисия, расскажешь про свою сестру? У вас не самые лучшие отношения, да?

Признаться, меньше всего я хотела тратить свое бесценное время на разговор о родственнице, которая меня ненавидит и всячески пытается унизить. Но и проигнорировать вопрос нельзя.

— Да, не лучшие, — подтвердила я. — Хотя в детстве мы неплохо ладили, признаюсь. Все проблемы начались в тот момент, когда умерли наши родители.

Я и сама не поняла, как начала рассказывать Эрону все подробности. До этого я ни с кем не могла поделиться своей горечью, недоумением, почему ласковая старшая сестра вдруг превратилась в злодейку из старых баллад. В детстве я очень любила Анжелу, мне казалось, что она также любила меня, но…

Но сразу после смерти мамы с папой сестра повела себя как чужая: она приказала обращаться к ней исключительно официально, запретила мне спонтанные прогулки из замка, загрузила сначала учебой, а потом другими делами, никогда не забывая унизить или указать на какую-то ошибку, даже если та была вызвана исключительно обстоятельствами. Что произошло?

— А она не может считать, что ты как-то косвенно виновата в смерти ваших родителей? — спросил Иштон, от чего я вздрогнула: погрузившись в рассказ, я не заметила, как он вошел. Иштон подошел ко мне и присел рядом, прислонившись к плечу.

— Нет, я в то время была в замке, а вот Анжела как раз была рядом с родителями, когда их убили.

— А она не могла… — начал было спрашивать Эрон, но Иштон резко схватил его за ухо, дернул, заставив болезненно зашипеть.

— Не задавай таких вопросов. — Иштон убрал руки от Эрона, а потом провел ладонью по моим волосам, словно утешал ребенка, сказав: — Не думай об этом. Принимай как данность и будь готова ко всему.

Такие суровые слова и такой нежный жест, надо же… Мне вдруг неимоверно захотелось обнять Иштона, прижаться к нему, почувствовав его тепло и его заботу. Но я лишь положила голову на его плечо.

— Хорошо.

— И доверяй нам чуть больше, принцесса, ладно? — попросил вдруг Эрон.

— Я и так вам доверяю. — Эти слова не были ложью. Иначе я бы никогда не поделилась историей про свою сестру, да и многими другими вещами, о которых раньше не говорила никому, даже доверенной служанке.

— Врешь. И ни капли стыда не испытываешь, — отрезал Эрон.

— О чем ты?

— Я о герцоге, который тебя так пугает. Уж извини, фамилию не запомнил, слишком много чести ему будет.

Я напряглась. Откуда Эрон знает? Да, герцог меня и впрямь пугал, но я уверена, что на ужине ни словом, ни жестом, ни даже взглядом не показала ничего!

— Тогда мы не стали спрашивать, почему ты так испугалась, когда я перечислял свиту королевы, надеялись, что ты откроешься нам сама. Но ты молчала. Поэтому мы бы хотели спросить сейчас. — Мягкий и вкрадчивый голос Иштона убаюкивал. — Почему ты испугалась герцога?

Так все-таки они заметили, что я тряслась как зайчик при одном упоминании имени. Как стыдно! Но этот вопрос нужно было решить. Я задумалась. Правду нельзя было говорить ни в коем случае. Дело было не только в доверии, я просто не хотела потерять лицо перед теми, кто запал в сердце.

— Потому что не знала, как вы отреагируете на то, что моя сестра пророчила мне его в женихи.

— И все?

— И все, — твердо ответила я. Можно было собой гордиться, в не допустила ни одного колебания в ответе. Но, увы, короли были не столь глупы, чтобы попасться на такую ложь. Их интуиция была какой-то сверхчеловеческой. Ни Иштон, ни Эрон в тот вечер не потребовали от меня подробностей, хотя по возникшему отчуждению я понимала, что они знаю о вранье.

Это было нечестно с моей стороны. За то время, что мы провели вместе, со мной поделились многими вещами, некоторые из них действительно можно было рассказать лишь тому, кому доверяешь. Они мне доверились, а я им не смогла. И от этого становилось горько: от себя, которая не способна на правду и признания.

Из магической комнаты я уходила с тяжелым сердцем. Погруженная в свои мысли и самобичевания, я не заметила странность. За мной кто-то шел: эхо от тихих шагов было не спрятать. Я почувствовала, как заполошно стало биться сердце. Неужели сестра решила подослать убийц? Или великие короли решили, что им не такая невеста не нужна? Я ускорила шаг, надеясь побыстрее добраться до своих покоев. Вполне возможно, что там будет Эрон или Иштон. Они вышли из магической комнаты раньше меня, оттого могли зайти в мои покои. Я ускорила шаги, но это не помогло — эхо не отдалялось.

Глава 11

Я зашла в свою комнату, захлопнув дверь и облегченно выдохнув.

— Ну здравствуй, сестричка. Что же ты такая напуганная, а? — Анжела сидела прямо на моей кровати, задумчиво вертя в руках книгу по истории Далерии. Она улыбалась, причем так мило и очаровательно, что я поняла — нужно забыть о гордости и бежать.

Я резко распахнула дверь, чтобы выйти обратно, но путь мне преградил герцог Форден, поэтому пришлось отскочить обратно. Герцог Форден зашел в мою комнату, аккуратно прикрыв дверь. От ужаса всего происходящего у меня начало темнеть в глазах. Ощущение было такое, что я вернулась в кошмар, но проснуться не получалось.

— Ну что же ты так, милая моя сестричка? Не хочешь со мной поговорить? — глумилась Анжела. — Чуть что — и сразу за дверь?

— Что тебе надо?

— Мне? Мне ничего не надо, а вот тебе домой надо. Нельзя так долго находиться в гостях. Это невежливо. Понимаешь? Герцог Форден жаждет брака с тобой, посмотри на него, а? Будет самым заботливым мужем.

Я глянула на герцога и побледнела: он был чертовски зол. Где делись все слуги? Где стража? Где хоть кто-нибудь?

— Я не вернусь… — прошептала я, чувствуя, как немеют губы от сказанного.

— Да? — спросила Анжела, а потом резко подошла и дернула меня за руку. — Собираешься лечь под двух мужчин, нарушив все законы нашей страны, а потом кутаться в перчатки и балахоны, чтобы никто не прикоснулся к тебе? Но возвращаться в родной дом не хочешь?

— Уж лучше так, чем провести всю жизнь в стране, где правит не королева, а священники. — Я ударила по больному. Знала, как сестра трепетно относится к своей власти, как ненавидит, когда кто-то указывает ей на реальное положение вещей.

— Ах ты!.. — Анжела замахнулась, а я зажмурилась, ожидая удара, потому что вырваться было никак. Она с детства была такой сильной, словно тренировалась не меньше солдата.

Но удара не последовала, наоборот, Анжела отпустила и начала медленно отступать, причем не вглубь комнаты, а в сторону герцога Фордена, который уже достал небольшой кинжал. Они меня что, прямо здесь собираются убить? Но рычание поставило все на свои места: мой волчара вернулся с прогулки. Я, не раздумывая, встала за него.

— Какие забавные у тебя зверушки. Если так хотела домашнее животное, надо было сказать мне, я бы подарила тебе кого-нибудь. Конечно, не гарантия, что герцог Форден это бы стерпел, в конце концов, он ненавидит животных.

— Моя королева, сейчас не время для шуток.

В отличие от сестры, которая практически не испытывала страха, герцог более четко понимал положение дел.

— Абсолютно не для шуток. — В дверном проеме показался Эрон. — Опустите оружие. За нападение на нашу будущую королеву, боюсь, вам придется некоторое время провести в тюрьме. Не беспокойтесь, она комфортабельна. В это время мы успеем выяснить обстоятельства.

— Что вы, какое нападение? — улыбнулась Анжела, а я ей позавидовала: не потерять самообладание в такое ситуации непросто. — Мы с сестрой хотели дружески побеседовать, но, увы, она меня не так поняла. Но, разумеется, вы можете поместить нас туда, куда захотите.

Сразу же за Эроном показалась стража, которая и увела мою сестру вместе с герцогом. Как только все присутствующие, кроме Эрона, покинули мою комнату, я устало опустилась прямо на пол. Что же сейчас произошло? Нет, выходке сестры я почти не удивилась, но…

— Как вы, Алисия? — Рядом оказался Иштон. Но он точно не заходил в дверь, как…

Эрон подошел и поднял с пола, чтобы отнести меня на кровать:

— Не нужно было так переживать, наша принцесса. Неужели вы могли подумать, в замке безопасность на столь низком уровне? Конечно, ваш священник весьма талантливый малый. Если бы нас не предупредили, все было бы чуть сложнее, но вы не пострадали бы. В конце концов, вас оберегает темный волк. Он сразу почувствовал, что вам грозит опасность, и примчался.

Волчара лежал у двери, перегораживая своим массивным телом вход. Обычно я не ограничивала волка, когда тот хотел погулять. А гулять этот зверь хотел практически всегда. И редко возвращался в мою комнату до полуночи, в отличие от сегодняшнего дня.

Эрон опустил меня на кровать, собираясь отойти, но я не пустила: вцепилась в рукава его камзола. Спасибо ему, что он не проявил ни малейшего удивления, иначе стыда я бы потом не обралась.

— Все хорошо, наша принцесса, мы никому не дадим вас обидеть. Мы позволили вашей сестре зайти так далеко лишь с одной целью. Мы хотели, чтобы она побыстрее убралась из замка.

А потом мне рассказали, что произошло. Оказывается, королей о предстоящем визите в мою комнату предупредила герцогиня. Не прямо, разумеется, а намеками, но никто глупцом не был, хватило и этого. Иштон решил, что лучше всего позволить моей сестре попасть ко мне в комнату, чтобы узнать, зачем ей вообще так рисковать.

Стражу не убирали, но священник, который был в свите, как-то отрубил пару десятков тренированных воинов, причем так, что они даже не могли сказать, кто это сделал и как.

Я лежала в середине кровати, а по бокам легли Иштон с Эроном, даже не раздевшись. Какие странные в Далерии порядки! Разве я могла подумать о том, что когда-то, еще не выйдя замуж, буду находиться в постели с мужчиной? Точнее, одновременно с двумя. Как забавно судьба свои нити плетет…

Следующее утро у меня плавно перешло в обед. То ли слишком перенервничала, то ли просто лентяйка. Проснулась я не с самым лучшим настроением. И события нынешнего дня были моему настроению под стать.

Оказывается, ночью в Далерию приехал советник королевства Резвера. Его визит был запланирован на неделю позднее, но срочным письмом было сообщено о перенесении визита в связи с некоторыми волнениями в королевстве Резвер. Вроде бы ничего такого, но мою сестру вместе с герцогом пришлось выпустить из тюрьмы. Короли Далерии имели право удерживать в тюрьме других королевских особ только в том случае, если вина последних доказана. Но, увы, доказать, что моя сестра пыталась мне что-то сделать нелегко: всегда ночной визит можно было обосновать родственными чувствами, а наличие герцога — необходимостью взять охрану. А со священником, который обезоружил всю охрану, было еще сложнее: ни один стражник, который охранял коридор, ведущий в мою комнату, не вспомнил, кто его победил. Если бы прибывший советник узнал, что монарх какой-либо страны удерживается в тюрьме без вескх причин, то это могло бы обернуться войной для Далерии. Вот что мне сообщил мрачный Иштон в мое утро, плавно переходящее в полдень.

— Везде, кроме магической комнаты, бери с собой темного волка. Это лучший охранник, которого только можно придумать.

— А почему в магическую комнату нельзя?

— Потому что она не пропустит никого, кроме тебя, меня и Иштона. К сожалению, мы сейчас не сможем полностью весь день находиться с тобой, но ночью обязательно будем здесь.

Я лишь кивнула. Королевские дела, когда они наваливаются, не оставляют времени ни на что. Уж я об этом прекрасно знала. Уверена, что мне обеспечат отличную охрану. Но, тем не менее, от этого мой страх перед герцогом Форденом не уменьшился. Потому я поступила самым разумным образом: практически весь день я стала проводить в магической комнате. А как только выходила, то меня встречал мой волк. Или присоединялись мои будущие мужья. Пусть мной и руководил страх, но никаких неудобств от пребывания в магической комнате я не испытывала. В первый день после долгого чтения при свечах немного поболела голова, но не более того. А потом я привыкла. К тому же, Эрон заметил, что я не покидаю комнату, потому старался заходить чаще положенного. Как он сам признался, скинул всю дипломатию на Иштона, освободив время себе.

Мне оставалось лишь дождаться того времени, как моя сестра уедет, наконец, в Остаон, чтобы я расслабилась и почувствовала себя по-настоящему спокойной и свободной. От нее, от герцога Фордена. Жалела я сейчас лишь об одном: с герцогиней Арленски нам так и не удалось перекинуться парой слов наедине.

По правилам Далерии сестра должна была уехать как раз под конец второго этапа подготовки к ритуалу, но…

Но не уехала. Потому что в один зашел мрачный Иштон, выпнул (иначе не скажешь) Эрона из комнаты, велев заняться делами, а сам рассказал о новостях. Королева Остаона во время прогулки была ранена. Потому покинуть королевство сейчас не может.

— Я бы ее переместил из замка куда-нибудь еще, вот только пока здесь советник другой страны, этого делать нельзя.

Глава 12

— Значит, придется позволить королеве Остаона остаться в замке еще ненадолго. Надо же, ранение, — хмыкнул Иштон, ставя блюдо с фруктами прямо на пол. — На прогулке, стрелой.

— Лекарь говорит, что ранение несерьезное, но в связи с ее королевским статусом и, как она сама утверждает, слабым здоровьем, прописывает ей постельный режим, — сказал Эрон. — Знать бы только, почему она так стремится остаться в Далерии!

— Да, никто из убийц не смог бы проскользнуть во дворец без нашего ведома. Поэтому есть только один вариант. Королева Анжела ранила сама себя, чтобы остаться во дворце. Только зачем?

— Есть идеи, принцесса Алисия? — спросил Иштон, обхватывая меня за талию и притягивая ближе.

Я уже так привыкла к подобным действиям, что не испытывала ни малейшего дискомфорта. Скорее, полностью противоположное чувство: приятно, когда тебя кто-то касается. Точнее, не кто-то, а Иштон или Эрон. Или когда кто-то целует. Хотя, признаюсь, что я не ожидала, что мы так быстро перейдем к поцелуям.

Просто несколькими днями ранее в магическую комнату влетел Эрон со словами, что жизнь ужасна, и ему срочно требуется что-нибудь очень-очень хорошее для поднятия настроения. Я предложила в подарок скакуна, на котором приехала в Далерию. Однако Эрон сказал, что у него есть идеи получше. И, опрокинув меня на спину, начал щекотать, заставляя смеяться. Король же, а ведет себя как мальчишка! И когда я ничего не подозревала, впился в губы, засовывая свой язык прямо в мой рот. В тот момент я даже не поняла, что меня целуют, да и впервые мгновения никакого удовольствия не испытала. Но потом… Потом что-то изменилось: губы закололо, жар разливался по телу, а рука, вполне прилично лежащая на моей талии, казалась самой неприличной вещью в жизни. Я и сама не поняла, как застонала от удовольствия. И лишь когда Эрон от меня оторвался, ложась рядом, относительно пришла в себя. Я трогала свои припухшие губы, смотрела в потолок и понимала, что, кажется, я растворилась в этом поцелуе.

А вот Иштон целовался иначе. Он был гораздо менее страстным и куда более нежным. От его поцелуев по всему телу волнами расходилось тепло, а мне хотелось свернуться клубочком и замурлыкать в его объятиях как какая-то кошка.

Вспоминая о поцелуях, я неосознанно прикоснулась к своим губам, что не осталось незамеченным. Эрон фыркнул, а потом быстро меня поцеловал.

— И что ты делаешь? — укоризненно прошептала я.

— Исполняю твои неосознанные желания. Очень нужное и важное дело.

— Я думал, что узнать о задумке королевы Остаона сейчас чуть важнее, но, видимо, оказался не прав, — с сарказмом сказал Иштон. — Вы продолжайте, не отвлекайтесь, менее важные дела мы обсудим потом.

— Эта магическая комната не предназначена для деловых переговоров, — огрызнулся Эрон. — И то, что ты тут решаешь вопросы, вместо того, чтобы заниматься делом, то это твои проблемы.

Я рассмеялась. Да, казалось, что короли ссорились, но на деле это была достаточно мирная перепалка.

— Я понял, в чем беда. Наша принцесса обделила поцелуем одного бедного-несчастного короля, вот он и злится. Может, стоит исправить положение? — Эрон подтолкнул меня в объятия Иштона. Признаюсь, я хотела уже сама поцеловать, чтобы прекратить бессмысленный спор, но меня опередили. Эх, как-то не туда зашли все важные переговоры, но я не жалела. Пока я целовалась с Иштоном, Эрон времени не терял. Его огромные горячие ладони легли мне на спину, поглаживая. Пусть это и было сквозь одежду, но от этого я меньше смущаться не стала.

К разговору мы вернулись лишь спустя половину часа.

— Так что ты думаешь о действиях своей сестры?

— Не знаю. Могу лишь одно сказать, что она ничего не делает просто так. Если она это сделала, то, значит, есть какой-то план.

— Проблема в том, что мы понятия не имеем, что является ее целью. Вернуть домой она тебя не сможет однозначно, — рассуждал Иштон, обнимая меня одной рукой. — Не похитить, не уговорить. Если она это попробует сделать, то это уже лично для нее ничем хорошим не закончится. Более того, она может своими действиями развязать войну.

— Это все неважно. Все равно завтра начнется третий этап. И наша принцесса на пятнадцать дней попадет в абсолютно защищенную магическую комнату, где до нее никто не доберется. А мы пока разберемся с королевой Остаона и отправим ее домой.

— Что? Уже завтра? — я едва не подскочила. Как время летит! Я и не заметила, что пока пряталась в магической комнате, практически закончился второй этап.

— Да, завтра. Тем более, ты готова к нему полностью. Иштон, дай зеркало, я покажу нашей принцессе маленькое украшение на ее шейке.

В зеркале, которое дал мне Иштон, прямо на моей шее находился маленький нарисованный цветок.

— Что это?

— Это знак того, что магия в тебе начала цвести. Намного раньше, чем мы рассчитывали, но это очень приятная новость, — сказал Иштон, целуя меня прямо в этот самый цветок. — Он появляется лишь тогда, когда нити твоей души становятся крепкими, а связь между нами тремя — надежной и доверительной. Советую сегодня хорошенько выспаться, а завтра с утра поговорить со всеми, кто тебе дорог, потому что ровно на пятнадцать дней ты исчезнешь в следующей магической комнате.

***

Я волновалась. Понимала, что ничего плохого не случится, что здесь, недалеко от сестры, мне находиться куда опаснее, чем в полностью защищенной от внешнего мира комнате, но все же…

Принять то, что пятнадцать дней я проведу как в тюрьме было трудновато. И пусть со мной будет то Иштон, то Эрон, но…

Но они до сих пор не рассказали мне, в чем заключается этот третий этап подготовки. Когда я вчера спросила, что из вещей мне пригодится, то они лишь посмеялись, заявив, что там целый гардероб, а комната по размерам не меньше, чем половина дворца.

Поэтому, когда в дверь постучали, я нервно вздрогнула.

— Что, волнуешься? — спросил Эрон.

— Разве что чуть-чуть. Вы ведь так и не рассказали, что мне нужно будет делать на третьем этапе. С учетом моей любви к загадкам, думаю, я бы предпочла узнать заранее.

— Не трусь, пошли уже, — рассмеялся Эрон, подталкивая меня в спину. — Страшнее твоей сестрицы все равно не будет. Сегодня на обеде пришлось ее слушать, думал, страшнее не может быть. Оказалось, может. Когда ваш остаонский священник стал читать проповеди, мне захотелось вогнать меч прямо в сердце. Себе или ему — определиться я не смог, лишь поэтому он остался жив.

Да, Эрон умеет шутить! Все напряжение как рукой сняло, когда я вспомнила, какими отвратительно занудными бывают наши священники.

Я думала, что нужная магическая комната будет находиться где-то недалеко от моей, но ошиблась. Мы спускались куда-то в подвалы замка, причем такими извилистыми коридорами, что я бы под страхом смерти не повторила этот путь. Когда я думала, что бесконечные коридоры уже никогда не закончатся, мы с Эроном остановились около неприметной дверки.

— Извини, но вперед тебя не пропущу. Там страшная темень, можешь еще разбиться. — Эрон открыл скрипучую дверь: вначале была видна лестница, но чуть дальше была непроглядная тьма.

— Может факел взять? — робко спросила я.

Эрон лишь покачал головой:

— Нельзя. Давай-ка руку, принцесса, пойдем вниз.

Что ж, спуск дался мне нелегко. Если бы не Эрон, я бы точно упала и свернула себе шею, причем не единожды.

Но весь этот путь того стоил. Конечно, насчет половины дворца они преувеличили. Но четверть дворца эта магическая комната занимала точно. Я стояла на пороге, замерев от восторга. Комната была жилой: кровать и прочая мебель, вазы и цветы. Но в то же время потолок и стены были из камня, словно подсвеченного изнутри, отчего в комнате было светло. Где-то шумела вода. Я повернулась в ту сторону: там было небольшое озеро, от которого шел легкий пар, видимо, где-то внутри был теплый источник.

— Нравится, да? А ты боялась. Пошли дальше.

Эрон показал мне всю «комнату». Я бы тут согласилась жить не только пятнадцать дней, но и дольше. Когда восторг немного поутих, я устало опустилась на шкуры, расстеленные на полу, а Эрон присел рядом, обнял меня. Я привычно потянулась поцеловать его, с радостью ощущая прикосновения на своем теле.

— Эрон? Эрон, что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, что мужчина не ограничивается простыми поцелуями, а его руки ловко, как когда-то застегивали, так теперь расстегивают мое платье.

— Раздеваю тебя.

— Зачем?

— Зачем можно раздевать женщину, на которой собираешься жениться?

— Но… вы же сказали, что первая брачная ночь будет происходить на алтаре.

— Так то первая брачная, — хмыкнул Эрон. — Как брак заключим, так и будет первая брачная. Но никто не говорил о ночи любви. Неужели ты думаешь, что мы с Иштоном настолько ничтожны, что займемся первый раз любовью на холодном камне в каком-то храме?

Глава 13

Я не нашлась, что ответить, только смотрела на Эрона, который расстегнул мое платье и уже стащил его с плеч. Нет уж! Я не могу так сразу, я не против, но почему-то не могу! Я вцепилась руками в платье, не давая Эрону его спустить до конца.

— В чем дело? Ты не хочешь? — Как-то обиженно спросил Эрон, посмотрев на меня максимально жалобно.

Но я уверена, что мой взгляд был не менее жалобным, а еще отчаянным: я не знала, что мне делать. Зато, похоже знал Иштон.

— Ты! Ты просто медведь! — Рявкнул появившийся Иштон, с размаху зарядив Эрону оплеуху. — Стоило тебя на час оставить, как ты сразу набросился на Алисию! Если бы я не пришел, то что бы ты тут сделал, а?! У тебя хоть капля такта есть?!

Я растерянно переводила взгляд с Иштона на Эрона, но они меня совсем не замечали. Только Эрон пристыжено молчал, а Иштон пылал гневом.

— Не смей меня бить.

Эрон сделал подсечку, от чего Иштон упал прямо на спину. Я хотела броситься на помощь Иштону, ведь, как я знала, мастером сражений был лишь Эрон. Но ошиблась. Иштон ловко вскочил на ноги, а на полу в этот раз лежал Эрон. Из того, что я увидела, Иштон ничуть не уступал Эрону в боевом искусстве. Наверное, они бы еще долго обменивались ударами, если бы не влетели в озеро, которое, несмотря на теплую воду, смогло остудить их пыл.

— Алисия… Извини. — Эрон, весь мокрый насквозь, сбросил с себя камзол. — В следующий раз я буду приставать к тебе только в присутствии Иштона. Но знаешь что, Иштон. Ты же сам решил, что мы займемся первый раз любовью с ней здесь, а не алтаре! Да и я не планировал заходить слишком далеко…

— Ты неисправим. Да, сказала, но это не значит, что нужно набрасываться на нее с порога. Она не выглядит особо счастливой от этого. — Иштон покачал головой, а потом повернулся ко мне: — Но Эрон прав. Твой первый раз будет здесь, в той комнате, а не в каком-нибудь храме. Но уж точно мы тебе об этом скажем, никто больше приставать не будет.

Я посмотрела на братьев и приняла одно решение. В некотором плане мне даже стало стыдно за себя. Я никогда не была ведомой, я всегда принимала все решения самостоятельно. Но почему-то в отношениях с королями я забыла об этой самостоятельности, отдала всю инициативу в их руки. Разговоры, поцелуи, уговоры, прикосновения — все это я лишь покорно принимала, но никогда не начинала сама. А надо было бы. Надо было как-то показать, что мне все это приятно, что я жду этого брака, который раньше был долгом, а ныне его заключение стало моим желанием.

— Я не против.

— Что?

Они спросили одновременно.

— Я не против, если вы будете приставать. — Я улыбнулась, чуть робея, прекратила держать платье, которое тут же сползло к талии. — Но только если немного.

— А наша принцесса полна сюрпризов. Думали, я ягненок, а оказалась юная тигрица, — пробормотал Иштон. — Алисия, если вы… если ты думаешь, что мы откажемся от такого приглашения, то очень сильно ошибаешься.

— Я надеюсь, что вы не откажетесь. — Иначе я точно не буду знать, куда прятать глаза от стыда. Принцессы себя так не ведут. Но, к счастью, я больше не принцесса. А будущей королеве Далерии, думаю, такое позволено.

Иштон присел напротив меня. Смотрел, словно что-то выискивал, а потом сказал:

— Ты прекрасна.

И впился поцелуем. Ох! И это Иштон? Такой глубокий и полный страсти поцелуй? Ничуть не нежный, но яркий, сильный. Я невольно обвила руками его шею, прижимаясь поближе. И фыркнула прямо в чужой рот: вся одежда на Итоне была насквозь мокрая, прохладная. Но остановиться я уже не смогла. Какая разница, что происходит вокруг, если руки Иштона — сильные, нежные — гладят мою спину, а язык вытворяет такое, от чего я забываю, кто я и где я.

— Вот теперь я понимаю, что ты чувствовал, Иштон! — резкий голос Эрона заставил отвлечься. — Мне прям завидно, так что, уж не обессудьте, я присоединюсь.

Присоединится? Это как?

Как?

Весьма приятно, но куда более смущающее, чем все, что кто-либо из королей делал со мной раньше. Хотя никогда раньше они не пытались стащить с меня платье или искусать шею. Ощущения стали такими острыми и яркими, что все действия потерялись, проходили, словно вспышки.

Холодный Иштон спереди, горячий Эрон сзади. Нежный Иштон. Хм. Кусачий Эрон.

Странно. Горячо.

Страшно? Лишь немного. Но это хороший страх. Естественный, как перед всем новым. В конце концов, меня впервые в жизни зажали между двух тел — крепких, сильных, казалось, сделанных из железа, — и касались, касались, касались…

Иштон — деликатно, мягко, словно изучал. Медленно, словно художник кистью по картине, вел своей рукой от шеи к ключицам, а от них к груди, заставляя все внутри меня желать прекратить это и никогда не прекращать одновременно.

Эрон был куда смелее. Не грубее, просто страстнее и настойчивее. Именно его ладони трогали меня везде, куда могли дотянуться. Без капли стеснения, без сдержанности. Так, словно Эрон метил меня, заявлял на меня права.

Я терялась, не знала, к кому прижаться, кого оттолкнуть. Не зная, что сделать, как реагировать. Как будто столкнулась с двумя стихиями, которые не остановить.

— Алисия. — Голос Эрона, горячечный, почти безумный. — Не пугайся. Это будет лишь небольшой магический трюк, но тебе очень понравится. Твоя милая татуировка на шее весьма полезна.

Руки Эрона легли на мою шею, а потом я заметила легкое свечение. А после свечения накатило такое безмерное и всеобъемлющее удовольствие, что я, кажется, потерялась во времени, в пространстве…

Почему-то перед глазами все расплывалось. Я поднесла руку к глазам, потерла и поняла: слезы. Встать не вышло: чья-то рука обнимала меня за талию и не желала отпускать. Иштон! А слева лежал Эрон. И когда мы успели перебраться на эту огромную кровать? Причем меня даже переодеть успели, потому что ночную рубаху я самостоятельно точно не надевала.

— Что… что произошло? — Мой обычно мелодичный голос стал слегка сиплым, более низким. Словно я кричала. Но я помню столько стоны, могли ли они быть такими частыми и громкими, что я осипла?

— Т-с-с, не разбуди Иштона. Он в последнюю неделю едва ли спал больше трех часов. Конечно, он не обычный человек, на нем это почти не скажется, но какой-то предел есть. Твоя сестрица и прочие гости заставили его выкладываться на полную. Хоть сейчас отключился, так что давай шепотом.

Иштон действительно спал, перекинув через меня руку и уткнувшись в плечо. Сейчас он совсем не походил на себя обычного: хладнокровного, невозмутимого и иногда до ужаса прагматичного. Он казался ребенком, который обнимает любимую игрушку. Разница была лишь в том, что мало какой ребенок так бы берег игрушку, как Иштон. Хотя, если вспомнить отношение братьев ко мне, то я чувствовала себя уважаемой королевой.

— Так что случилось?

Эрон фыркнул себе в кулак, а потом соизволил ответить:

— Если ты не поняла, то могу повторить. Как раз, пока Иштон так бессовестно спит.

Глава 14

— Я про татуировку на шее! Почему я так отреагировала, когда ты к ней прикоснулся? — спросила я, повернув голову в сторону Эрона и пряча половину лица в подушке. Хоть как-то укрыться от его ехидного и проницательного взгляда.

— Так и знал! — с негодованием воскликнул он.

— Ты о чем? — Я даже забыла о своем смущении, приподнялась на локте, чтобы понять, что же такого случилось.

— Так и знал, что повторения без Иштона ты уже не захочешь! — наигранно посетовал Эрон. — Придется все время развлекать тебя всякими разговорами, а хорошими и нужными вещами. Беда, прямо беда! Никто не желает только моих прикосновений и объятий!

— Прекращай шутить над Алисией, — сонно пробормотал Иштон с другой стороны.

— О, ты уже проснулся? — радостно воскликнул Эрон. — И мы можем продолжить то, что начали?

Но в ответ лишь тишина. Я повернулась к Иштону и с удивление сообщила Эрону:

— Твой брат спит.

— То есть он, как обычно, отпускает свои наставительные фразочки, но при этом спит? — уточнил Эрон, приподнимаясь, чтобы окинуть взглядом эту поразительную картину. — По-моему, он знатно повысил свои возможности занудничать.

Я хихикнула. Глупо, не сдержавшись, просто хихикнула. Я себе такого даже в пять лет старалась не позволять — хихикать! И над чем? Над ситуацией, участник которой — сам великий король Далерии. К счастью, Эрон поддержал меня тихим смехом.

— Твои родственники, наша принцесса, это нечто. Надо же, довели Иштона. Для такого нужен талант. Твои родители, случайно, не давали вам с сестрой какие-нибудь прозвища? Вроде ангелочка и демоницы? Разумеется, ангелочком они могли звать только тебя, если хоть сколько разбирались в характерах.

— Нет, какими-то прозвищами нас не награждали, — ответила я, искренне пытаясь вспомнить что-нибудь подобное. — Разве что называли иногда сокровищем всех миров.

— Как-как? — Эрон вытаращил на меня глаза так, словно увидел седьмое чудо света.

— Сокровищем всех миров, — повторила я. — Родители и впрямь нас очень любили, так что не удивляйся. Для них мы были самым главным сокровищем, более важным, чем королевство и все остальное.

— Мне определенно нравится, как твои родители относились к тебе. Думаю, мы с Иштоном продолжим эту традицию… По крайней мере, в отношении тебя, а не твоей сестры, — тут же уточнил Эрон, как-то странно морщась. Признаюсь, я впервые сталкивалась с такой реакцией на Анжелу. Обычно ее красота и уверенность вызывали в людях лишь восторг или, по крайней мере, симпатию. Но с великими королями Далерии все было иначе. Если Иштон очень быстро раскусил игру Анжелы, то неприятие Эрона было похоже на что-то, что сродни животным инстинктам. Мне казалось, что он подсознательно не выносит присутствие моей сестры. Утверждать я этого не могла, потому как понаблюдать не вышло: большую часть времени я пряталась в предыдущей магической комнате.

— Говори за себя. — Прямо надо мной раздался голос Иштона, достаточно бодрый и ничуть не хрипловатый, как бывает спросонья. Теперь-то он точно проснулся. — Алисия — наше личное сокровище, а не каких-то там всяких миров. И вообще, пока я спал, мог бы рассказать Алисии подробнее про третий этап.

— А откуда ты знаешь, что я не рассказал?

— По ее недоуменному взгляду. Если бы она знала хотя бы треть, то уже давно либо краснела, либо пряталась под одеялом, либо пыталась бы сбежать. Так как она лежит спокойно, мило беседует, могу с уверенностью заявить, что все, чем ты занимался — флиртовал.

Эрон фыркнул, развел руками, мол, Иштон прав, а потом ответил:

— Всякие заумные разговоры предпочитаю оставлять тебе, братец, иначе точно все испорчу. Так что рассказывать о нашем плане доверяю тебе.

— Плане? — переспросила я. Кажется, не в первый раз Иштон с Эроном темнят. Что на этот раз?

— План? О нет! Брат запланировал целую кампанию по завоеванию тебя, твоего тела и разума. Как по мне… — Эрон резко лег поверх меня, приподнимаясь на локтях. — Планы в таких любовных делах — последнее дело, тут важно, чтобы все было с чувством, с…

С чем еще Эрон договорить не успел, потому что слетел с кровати, сбив по пути все, что стояло на прикроватном столике.

— Алисия. Наша прекрасная принцесса Алисия. Надеюсь, ты простишь моего младшего брата, увы, его внутренний зверь дал ему силу, но не дал разума. Потому что, как я тебе, Эрон, уже говорил, только последнее животное будет набрасываться на девушку, предварительно не поухаживав за ней. И если ты считаешь иначе, если думаешь, что будущая королева…

— Будущая королева, думаю, с удовольствием ответит сама. Скажи нам, наша принцесса, чего ты хочешь? — Эрон невозмутимо забрался на кровать обратно, словно не он только что кубарем летел от удара Иштона. Но я даже не уловила, когда и как Иштон ударил. Это была магия?

Я невольно задержала на Эроне взгляд. Только сейчас я осознала, что впервые увидела его обнаженным, по крайней мере, по пояс. Когда к тебе пристают, да еще и ты не против, а только за, то не до рассматриваний. А вот сейчас…

Что же… В Далерии у королей отличная пошитая форма, которая успешно скрывает потрясающую фигуру. Широкая грудная клетка, правильно развитые мышцы и настоящая грация в каждом движении: наклоне, повороте, шаге. Я видела обнаженных по пояс боевых монахов, видела воинов — все же, не кисейная барышня, а принцесса. Я знала, как должно выглядеть гармонично развитое мужское тело. Пожалуй, у Эрона было самое совершенное тело из всех, что мне доводилось видеть. И будоражило оно куда больше, чем ранее виденное.

Так что там Эрон спрашивал? Чего я хочу? Я усилием воли отогнала все лишние мысли и повторила свой вопрос, основательно его дополнив:

— Чтобы вы мне рассказали чуть подробнее о магии, разумеется. О моей татуировке, о нитях, об алтаре и о прочем.

— Мы абсолютно не против, но тогда пусть вопросы и ответы будут взаимными, — сказал Иштон, притягивая меня за талию чуть ближе. — Чтобы все было по-честному, хорошо?

Эрон улегся обратно на свое место, ласково провел по моему лицу, задержавшись пальцами на губах, но так ничего и не сделал.

— Хорошо. — Предложение Иштона мне понравилось, хотя настораживало, какие вопросы мне могут задать.

— Что ж, давай начнем. Как мужчины мы уступим первыми. Твоя татуировка — это не только знак того, что в тебя проникает магия. Это, скорее, своеобразные врата, через которые магия попадает в твое тело. Чем ближе к тебе тот, кто дарит магию, тем приятнее. Например, если бы Эрон попытался снова повторить свой трюк, но ты к нему, например, питала отвращение, то боль была бы адской. Но так как Эрон тебе нравится, то тебе было весьма и весьма приятно. Кстати, это своеобразный индикатор, насколько невеста готова к браку с оборотным магом, — подмигнул мне Иштон.

— А… я что, смогу пользоваться магией? Раз вы запустили ее в меня? — Я старалась подавить дрожь в голосе, но руки мигом взмокли. Конечно, я говорила, что против сомнительных ритуалов, но если бы я смогла пользоваться магией, то это было бы великолепно!

— Навряд ли. Но не расстраивайся, наша милая принцесса, — улыбнулся Эрон. — Есть много других плюсов от постоянно вливаемой в тебя магии: долголетие, вечная молодость, тебе будут не страшны никакие яды или болезни. Но, разумеется, при наличии определенной расположенности, магией ты сможешь пользоваться. Ограниченно, но и зачем она тебе?

— Защитить себя, например. — Я сдержала горькую усмешку, вспоминая свою сестру. Было у меня дурное предчувствие, что в покое Анжела меня не оставит.

— Для этого есть мы, знаешь ли. И, кстати, ты задала два вопроса, — прошептал мне на ухо Иштон. — Не кажется, что сейчас наша очередь?

— Впервые я полностью согласен со своим братом. Ну, думаю, наш вопрос будет закономерным. Ты, наша принцесса, очень смелая. Пересечь границу королевства, рискнуть всем — головой, титулом, возможным будущим — чтобы предложить брак, который идет вразрез с твоими устоями и традициями. На это все нужна немыслимая смелость. Поэтому нас весьма интересует, чем же некий герцог Форден мог так напугать такую бесстрашную принцессу?

Глава 15

Герцог Форден, да? Мое знакомство с этим человеком началось еще тогда, когда были живы мои родители. Некоторых аристократов нельзя игнорировать даже королевской семье. Не столько потому, что они влиятельны или могущественны. Здесь, скорее, связь с религией и церковью. В давние времена несколько крупных семейств поддержало церковь, а теперь церковь поддерживала этих аристократов. Фордены как раз были из таких. Более того, вопреки обыкновению, многие члены этой семьи становились служителями церкви, хотя для аристократов такое считалось неприемлемым. Это… настораживало.

Не только моих родителей, но и меня. И когда наследник Милтон Форден (нынешний герцог) изъявил желание предстать перед королевской четой, ему не отказали. Анжеле тогда было пятнадцать, Милтон был ее ровесником, я же была младше на три года. Наверное, потому я не нашла с ним общий язык. Я была безупречно вежлива, не нарушала этикета, но поладить, несмотря на рекомендации родителей, не смогла. Что-то мне в нем не нравилось, несмотря на выдающуюся внешность: высокий, развитый не по годам, с красивыми светлыми волосами и раскосыми глазами. Эдакий сказочный принц. Светлый, доброжелательный и улыбчивый. Он много кому нравился. Но не мне.

Что-то мне не то мелькало в его взгляде. Если бы я была магом, то сказала бы, что увидела там саму тьму. Но я была всего лишь ребенком, поэтому старалась общаться с Милтоном Форденом поменьше. Гораздо позже, когда Милтон Форден получил титул герцога, а я стала значительно лучше разбираться в людях, я смогла распознать, что же было в его взгляде на меня. Желание. Нет, отнюдь не такое, какое возникает у мужчины по отношению к женщине. Думаю, как раз в этом плане я была абсолютно не интересна герцогу Фордену. Желание власти, желание приза. Я была сродни вещи, которая могла дать дорогу к королевской семье. И, разумеется, мне это не нравилось.

Но тогда никакого страха перед этим человеком я не испытывала. Были живы родители, Анжела прекрасно со мной общалась, а сэр Рошкар — рыцарь-защитник, призванный меня защищать с рождения и до самой смерти, — прекрасно мог справиться не только с одним человеком, но и с целым отрядом.

Все изменилось ровно в тот момент, когда погибли мои родители. Их трагическая смерть словно разделила мою жизнь на две части: светлую и серую. Тогда и начались странности.

Моя старшая сестра Анжела, которая всегда была добра ко мне, превратилась в холодного и замкнутого человека. Чужого. Казалось, что трагедия должная была нас сплотить, но случилось наоборот: все доброе и светлое в отношениях с сестрой было похоронено вместе с родителями.

Тогда-то герцог Форден и стал чаще появляться в королевском замке Остаона. Многие были удивлены и не слишком довольны тем, что уже действующая королева Остаона приблизила к себе такого человека. Но Анжела всегда умела ловко заставить молчать тех, кто с ней не согласен. А чужие советы она вообще игнорировала.

Уже тогда я начала волноваться о своем будущем. Что-то мне подсказывало, что сестра не собирается делать его светлым и безоблачным. И в своих подозрениях я уверилась в тот момент, когда встречи с герцогом Форденом стали случаться все чаще.

Замок Остаона — холодный, промозглый и величественный. А также огромный. Он создавался с таким расчетом, чтобы в случае войны была возможность выдерживать осаду вечно. Это не преувеличение. Внутри замка даже были поля, на которых была возможность получить урожай. И множество залов, где могли работать и мастера по дереву, и врачеватели, и пекари… Эдакое государство внутри государства. Не было отдельного крыла для королевской четы. Поэтому встретиться даже случайно, если встреча не согласована заранее, было невозможно. Но в те времена я виделась с герцогом Форденом едва ли не в два раза чаще, чем со своим помощником!

Герцог был предупредителен, вежлив, некоторые беседы мне показались интересными, но…

Но я чувствовала, каким фальшивым было его отношение. Это как голодную лань заманивать зеленой травой, чтобы потом убить. Или навсегда запереть в клетке. Я прекрасно понимала причину поведения, знала, чего желает сестра. И точно помнила родительское обещание, а также их указ о том, что будущего мужа я смогу выбрать сама. Разумеется, за конюха замуж меня никто бы не пустил, но отказать тому, кто мне не нравился, я могла.

Терпения герцогу Фордену было не занимать. Чего не скажешь о моей сестре. Разумеется, для начала она пробовала мягкие методы: разговаривала со мной, объясняла, сколь выгодно для королевство будет мое замужество. Но я тогда уже не была наивной глупой малышкой, улыбалась, но твердо стояла на своем: замуж за герцога я не выйду.

Разумеется, Анжела прекрасно поняла, что так меня не убедить. Потому я совсем не удивилась, когда однажды застала ее в своих личных покоях. Что меня удивило, так это присутствие вместе с сестрой герцога Фордена.

Это было ужасно. Причем я сходу тогда назвала бы не менее десяти причин, почему это было ужасно. Нарушение этикета — никому чужому не позволялось входить в личные покои. А герцог Форден был именно что чужим. Более того. Мужчина. Взрослый! И под вечер, когда ни один аристократ не назначит встречу! Даже мои родители не позволяли себе входить в мои комнаты так легко. Тогда я еще не испугалась, скорее, была возмущена до такой степени, что не смогла вымолвить и слова. Зато чудесно говорила моя сестрица:

— Алисия, думаю, ты уже понимаешь, зачем мы здесь. К сожалению, в последнее время с тобой очень трудно поговорить наедине, поэтому приходится идти на такие меры.

Ложь. Наглейшая! Сестра в любой момент могла вызвать меня к себе. Хотя, конечно, герцогу Фордену встретиться со мной было значительно труднее. Тем не менее, никакой опасности я пока не ощущала. Скоро должен был прийти сэр Рошкар, постучаться, спросив, все ли у меня в порядке, спросить дозволения войти, проверить мои покои, а потом уйти. Это был ритуал, который выполнял каждый защитник.

— Не знаю, о каких мерах ты говоришь, — сказала я, гордо выпрямившись. — Но я никого в свои покои не приглашала, потому прошу их покинуть.

— Ты не можешь указывать мне. Я твоя королева. — Анжела улыбнулась, а потом, словно маленький и наглый ребенок, подошла и упала на мою кровать. — Пока я королева, я могу делать то, что захочу.

— Разумеется, тебе я указывать не могу. Но я могу указывать герцогу Фордену. Его титул ниже моего, он ведет себя недопустимо. И я не желаю его видеть.

— Но его желаю видеть я, — сладко пропела Анжела. — Поэтому он останется тут. Пока, например, ты не согласишься на помолвку. Тогда, разумеется, все будет по правилам. Мы оставим тебя одну и дадим время, чтобы подготовиться к свадьбе. Месяц или даже больше!

— Хорошо, тогда из комнат уйду я. Надеюсь, в родительском замке для меня найдется свободная комната. — Я резко повернулась и направилась к выходу, но герцог оказался быстрее.

Я думала, что он просто перегородит мне проход. Это было бы вопиющим неуважением, но хотя бы вписывалось в мои представления о поведении аристократов. Но Форден резко схватил меня за руку и дернул на себя.

— Принцесса Алисия! Я очень не хочу поступать с вами подобным образом, не вынуждайте.

В такой ситуации я еще никогда не оказывалась. Принцессу по крови кто-то смеет трогать в собственном замке. Но мои просьбы игнорировались, как и попытки вырваться. Не могу сказать, что герцог был внешне неприятен, но внутри…

Меня от него тошнило. Я боялась, что если он и дальше будет меня к себе прижимать, то меня попросту стошнит на него.

— Ха-ха, герцог, не увлекайтесь сильно, — рассмеялась Анжела, словно не находила в происходящем ничего странного. — Вы же, надеюсь, помните условия? Согласие, мы пришли за согласием.

— Разумеется, — огрызнулся герцог, не обращая ни малейшего внимания на мои трепыхания. — Принцесса Алисия. Всего лишь согласие на брак. И все прекратится.

— Нет! Отпустите немедленно! Не смейте ко мне прикасаться! — Я не знаю, где был страх, где было мое опасение за свою жизнь и честь. Если бы на мои крики сбежались придворные, то, скорее всего, мне действительно пришлось бы согласиться на замужество. Но тогда во мне бурлила только злость.

— Спокойнее, спокойнее, сестричка! — Анжелу, судя по тону, все происходящее изрядно веселило. — Если ты ждешь свою служанку или сэра Рошкара, то не надейся на них: сегодня они не придут. Я обо всем позаботилась. Лучше сделай так, как тебе говорят. И все будет хорошо.

Глава 16

— Убирайтесь вон! Будьте вы прокляты, если посмеете ко мне прикоснуться! — я кричала.

Некрасиво, почти переходя на визг, словно была не принцессой, а уличной торговкой. Но тогда мне было безразлично. Ощущение крепкого тела рядом, запах какого-то популярного маслянистого парфюма и мерзкий приторно-сладкий уговаривающий тон вызывали лишь озноб и тошноту. Мне казалось, что я умру прямо здесь, если герцог продолжит ко мне прикасаться.

— Спокойнее, спокойнее. — Герцог Форден неожиданно побледнел, а потом отпустил меня. — Я не собираюсь ничего делать насильно. Мы пришли для разговора, не более. Зачем так нервничать и еще кого-то проклинать?

Я резко отскочила от герцога Фордена, бросила взгляд на нахмурившуюся сестру, которая выглядела куда менее довольной, чем минутой ранее. А потом отошла к креслу и уселась на него.

— Собственно, так я и провела всю ночь: сидела в кресле, пока герцог и моя сестра пробыли в моей комнате. — На этом моменте я замолчала, позволяя воспоминаниям поглотить меня.

Головой я понимала, что ничего плохого со мной в тот вечер не случилось, все могло быть значительно хуже и трагичнее. Но я отчетливо помнила свое бессилие и отчаяние, когда пришлось просидеть всю ночь в обществе этих людей, которые снова и снова пытались добиться моего согласия на брак с Милтоном Форденом. Почему они так себя повели? Если так нужен был брак, то почему герцог Форден не принудил меня ни к чему? Нет, я была безумно счастлива, что моя честь осталась при мне. Но если бы меня опозорили, то заступиться за меня было бы некому, а сестра и герцог получили бы свое. И в то же время все слова, которые они говорили, были хуже яда. Они заставляли меня трястись в кресле, давили на психику и испытывали на прочность. Иногда мне казалось чудом, что я осталась тогда в своем уме.

Хотя последствия остались. Страх — глупый и практически необоснованный. Сродни глубинному инстинкту, который я не могла контролировать. Каждый раз, когда я видела герцога Фордена и мою сестру вместе, то отчаянно хотелось убежать далеко-далеко и спрятаться там, где меня никто не отыщет. Правда, благодаря присутствию рядом королей страх был не так силен.

Я, наконец, оторвала взгляд от своих коленей и решила взглянуть на реакцию будущих мужей. Иштон казался чрезвычайно задумчивым, а вот Эрон — очень злым.

— Это все, да? Больше ничего не было? — вежливо уточнил Иштон, хотя недоверие скрыть ему не удалось.

Да и пытался ли он? Моя история могла показаться абсурдной, потому легко было предположить, что я лгу

— Все, — твердо ответила я, а потом горько усмехнулась: — Не веришь?

— Отчего же. Как раз-таки верю. Не понимаю причин, мотивов и смысла. Предполагаю, что где-то что-то ты упустила, что-то важное, что могло бы пролить свет на ситуацию. Но не считаю, что ты лжешь. Если бы я не мог отличить правду от вранья, то не был бы королем Далерии. — Иштон улыбался, но как-то рассеянно.

А я чувствовала себя глупее никуда. Вывернула душу, рассказала то, о чем не говорила даже Тайле, а в ответ получила сомнения. Это было ожидаемо, но неприятно.

Рядом Эрон шумно вздохнул, а потом затащил меня прямо к себе на колени.

— Я обязательно найду возможность избавить тебя от этого страха, — сказал Эрон.

— Избавить? Как? — фыркнула я. — Спрятать от всего мира?

— Вовсе нет, хотя заманчиво. Еще варианты есть?

— Эрон, прекращай, знаю я твои варианты. Ни одной даме не будет приятно о них услышать. Я не хочу в почти что супружеской постели разговаривать о том, как ты замуровал кого-то в стену, — отозвался Иштон. — И другие виды пыток меня тоже не интересуют.

— О! А я, разумеется, хочу слушать твои великие рассуждения о мотивах всяких венценосных особ, да? — огрызнулся Эрон. — Моя любимая тема — это обсуждение, почему чей-то родственник сделал какую-то странность?

По правде сказать, я чувствовала, что в этот раз ссора братьев не такая шутливая, как раньше. Было в Эроне неясная злоба, в Иштоне — раздражение. И мне безумно хотелось это все погасить, притронуться, обнять их обоих. До такой степени, что аж чесаться всё началось. Не всё. Шея! Я неприлично охнула, дотрагиваясь руками до нее, пытаясь ощутить, не поранилась ли где. Эрон с Иштон сразу же прекратили споры и полезли смотреть, в чем дело.

— Алисия, убери руку, покажи, хорошо? — Иштон мягко прикоснулся к моему плечу.

Я бы и рада послушаться, но шея начала так гореть, что я инстинктивно прижимала к ней ладонь посильнее. Не больно, но было ощущение, словно какое-то насекомое пыталось влезть внутрь. Разумеется, никакого насекомого не было и в помине, но спокойнее от этого не становилось.

— Уж извини, принцесса, буду грубоват, — прошептал Эрон и крепко сжал мое запястье, чтобы отстранить от шеи.

— Ну, ничего страшного, жить будешь, — облегченно выдохнул Иштон. — Ты очень хорошо поглощаешь нашу неконтролируемую магию, прямо поразительно хорошо. Только пока тебе рано «лакомиться» ей в таких количествах. Ты точно раньше ничему подобному не училась?

— Поглощаю магию? — я говорила с трудом — казалось, что огонь охватил всю шею. — Как бы я могла чему-то научиться? Остеон не признает магию…

— Что же, значит, твои способности — очень приятный сюрприз. Для нас, но не для тебя. Потерпи еще немного, я постараюсь унять жжение. — Иштон дотронулся до моей шеи и начал что-то шептать.

Как ни силилась, я не смогла разобрать ни слова. Зато почувствовала действие — по телу расползался приятный холодок. Когда Иштон закончил, я не чувствовала никакого дискомфорта.

— Значит, вот как это работает? — пробормотал себе под нос Эрон, а потом схватил меня в объятия, затаскивая к себе на колени.

— Что работает? Объясните мне? — спросила я, устраиваясь поудобнее на коленях Эрона. Жесткие! Разумеется, в сравнении с подушкой или постелью, больше мне уж точно сравнивать было не с чем. Даже удивительно, что я так быстро привыкла к чужим прикосновениям: ни мои родители, ни слуги, ни сестра не находились так близко ко мне. Разумеется, был еще герцог Форден, но он не стоит упоминания.

Как только на мне появилась милая татуировка, я стала способна поглощать магию, вызванную неосознанно. В теории. Обычно этому учились, но я оказалось едва ли не самородком — делала все инстинктивно. Разумеется, надо все было проанализировать: что стало причиной, буду ли я так делать всегда и тому подобное.

Но легкость, с которой я впитала магию, была необычной. Что было весьма удобно для моих будущих мужей. И не очень хорошо для меня.

— Но беспокоиться пока не о чем. — Иштон улыбнулся. — Мы постараемся себя контролировать, а если не сможем — то будем уходить подальше. Пока не пройден ритуал, ты сможешь забирать излишки только в том случае, если мы рядом. И полезную книгу мы тебе тоже подкинем, чтобы ты понимала, что и как делать. Правда, есть одна проблема.

— Проблема?

— Тебе придется изучать вдвое больше, чем планировалось. Видишь ли, тут такое дело… Мы немного упустили один из пунктов подготовки к ритуалу. Если помнишь, шел разговор о твоем знакомстве с нашим внутренним зверем. Думаю, самое время тебе узнать немного больше о тех, кто живет внутри нас с Эроном.

Глава 17

Вот уж не думала, что на третьем этапе я буду проводить время не с мужьями, а за столом с книгами.

Учиться я привыкла, причем усердно и не жалея себя. Не знаю, как в других королевствах, но в Остаоне было нерушимое правило — любой человек, принадлежащий королевскому роду, должен быть полезным своей стране. А чтобы таковым стать, нужно очень много знаний. Существовали базовые знания: этикет, дипломатия, верховая езда и тому подобное. Этому начинали учить с четырех лет. По мере взросления добавлялись новые уроки: науки, искусство, физическая подготовка… Зачастую все это накладывалось, перекликалось. В итоге, в возрасте двенадцати лет от учебы у меня были свободны лишь семь часов в сутки, в которых нужно было уместить еду, сон и естественные потребности. К тринадцати-четырнадцати годам любой отпрыск королевский семьи был способен управлять не только поместьем, но и самыми обширными землями, даже королевством, если придется. А вот после этого возраста начиналось более узкое обучение. Сестру учили править, а я выбрала стезю дипломатии. Языки, традиции, особенности других народов — все это не только было мне чрезвычайно интересно, но и легко давалось. Конечно, какими бы способностями я не обладала, такие знания не могли даться без колоссального труда: тысячи прочитанных книг, сотни уроков с различными наставниками, постоянные поездки в соседние государства.

Поэтому когда Эрон принес около пятнадцати томов о внутренних зверях оборотных магов, я лишь улыбнулась в предвкушении. Оказывается, я должна была не просто познакомиться с внутренними зверями королей, я должна была понять, какой именно зверь сидит в Эроне и Иштоне. Собственно, именно для этого мне давалось пятнадцать томов на изучение особенностей.

Иштон объяснил, что даже если ошибусь, то ничего страшного не случится. Просто мне будет чуть сложнее поладить со зверями. Зачем с ними ладить, знакомиться и тому подобное — Иштон, как и Эрон, отказались объяснять, лишь загадочно улыбались.

Я надеялась, что смогу найти ответы в книгах. Но пока книги не давали ответов, скорее, пересказывали старые легенды. В Остаоне предания были строжайше запрещены: считалось, что они источник ереси и поклонения старым богам. Поэтому сейчас я читала их с превеликим удовольствием.

Согласно легенде Далерия — начало всего сущего. Изначально были боги и богини, которые наполняли мир природой и живыми существами. Они поддерживали порядок в мире на протяжении многих лет, но скоро им наскучило. Для поддержания мира они создали магов, но те не справлялись с задачей: вместо заботы о мире маги заботились больше о себе. Разумеется, не все, но многие. Потому боги придумали оборотных магов. Человеческая душа и душа божественного зверя соединялись в одном теле, искореняя недостатки друг друга. Вот только сила магии двух душ была слишком велика для одного тела. Так появились спутницы оборотных магов, которые справлялись с этой проблемой.

Легенда была простая и понятная, и, как я поняла, не слишком известная. Иначе кто-то уже давно додумался бы связать королей Далерии и их спутниц с этой легендой. Много преданий было посвящено этой легенде, я читала их с удовольствием. Очень напоминало сказки, которые иногда мама читала нам с сестрой в далеком-далеком детстве. Вот только сказок было немного — мало какие разрешались церковью. Легенд же было столько, что только очень хорошая память позволяла мне в них не запутаться. Интерес интересом, но никаких ответов и подсказок по поводу тех зверей, что могут быть в Эроне и Иштоне в первых двух томах я не нашла. Зато в третьем, который назывался «Полная классификация и характеристика божественных зверей», кажется, было все то, что я искала.

Я думала, что легко со всем разберусь, но я себя переоценила. Столько зверей, столько особенностей, столько условий.

И как мне понять, кто есть кто? Иштон мне четко сказал, что внешне я этих животных не увижу, пока не попробую угадать, кто есть кто. Вот, например, сверкающий орел островов и божественная сова…

Мудры, расчетливы, не выпустят свою добычу…

Вот и как мне понять, как их отличить? Конечно, какая-то информация может быть дальше, но я уже столько прочла, а ничего конкретного не узнала. Да, Иштон сказал, что это не слишком важно — правильно назвать животных, но мне показалось, что узнать внутренних животных — это экзамен. Такой маленький, неозвученный, но, несомненно, очень важный. Не только для королей, но и для моего будущего.

Единственное, что я поняла — у двух братьев не могут быть звери разных видов. Например, если у одного внутри сидит кто-то из птичьих, то у второго не может быть кто-то из кошачьих. Приходилось сводить все крупицы воедино. Я просидела над книгой до вечера, отвлекаясь лишь на легкие перекусы, и едва не довела себя до истерики.

Пришел Иштон, посмотрел на мои мучения, отчаянный взгляд и похлопал рукой по четвертому и пятому тому:

— Конечно, ты не сможешь ничего определить исключительно с помощью третьего тома. Большая часть информации, которая тебе поможет, находится в четвертом и пятом. Извини, что не предупредил. Как-то не подумал, что ты так рьяно возьмешься за обучение. Я думал, что ты дальше первого тома не зайдешь. Они довольно нудные.

— Нудные? Я читала святые трактаты и жития святых, вот что поистине навевает скуку и сон. В любом случае, мне больше нечем было заняться, — ответила я, чуть улыбнувшись, и закрыла книгу. Хватит на сегодня учебы.

О, Иштон прекрасно меня понял и склонился, чтобы поцеловать. Увы, поцелуй был легким и едва ощутимым. Всего лишь касание, не больше. Я разочарованно отстранилась, видимо, я слишком пристрастилась ко всему приятному и откровенному и забыла о скромности.

— Бедный, бедный Эрон! Ты так легко променяла его на книги, думаю, он был чрезмерно огорчен. Он так хотел тебя увидеть!

— Но Эрона сегодня не было.

Насмешливое выражение Иштона тут же изменилось:

— То есть не было?

Я вздрогнула. На секунду мне стало настолько неуютно рядом с Иштоном, что почти страшно, но вскоре это ощущение полностью пропало.

— Он… — Я запнулась, с трудом сглотнув эфемерный комок в горле, который мешал мне говорить. — Эрон не приходил сегодня.

— Вот как. Извини, Алисия, кажется, я тебя напугал. Мы придем завтра. Мне очень жаль, что приходится оставить тебя в одиночестве. — У Иштона и впрямь был виноватый взгляд. Словно он прекрасно понял, что его поведение едва не заставило меня потерять лицо от непонятного страха.

Я задумчиво посмотрела, как Иштон буквально вылетел из покоев, и открыла четвертый том. Пожалуй, я изучу все прямо сейчас и постараюсь справиться с этим к возвращению королей.

Глава 18

Я с чувством выполненного долга захлопнула книгу и удовлетворенно улыбнулась, потягиваясь на столе. Все тома были изучены вдоль и поперек. Пусть это и стоило сна, но теперь у меня хотя бы были варианты.

С Эроном было чуть проще. Его темперамент не оставлял сомнений в том, что внутри будет зверь огненной стихии. Вместе с тем, он был далеко не глуп, целеустремлен и весьма напорист, что исключало всевозможных травоядных животных. А вот дальше было сложнее. Я сначала подумала, что в нем сидит дракон, но…

Но драконы не терпят соперников до такой степени, что способны даже убить своих родственников, если те посягнут на то, что дракон считает своим. И даже законы Далерии тут не смогли бы помочь. Тем не менее, Эрон совершенно спокойно смотрел на то, как меня целует и трогает Иштон.

В Иштоне сидит кто-то мудрый и холодный. Возможно, сова, возможно, змей. И связан Иштон со льдом. Больше выяснить из книг мне не удалось, но кто сказал, что я не могу расспросить братьев, когда они придут? Всего пара вопросов — и я все пойму.

А пока я собиралась поспать — сонливость была слишком сильной, чтобы с ней бороться, да и нужно ли было?

Проснулась я от того, что мне было очень жарко. И очень тяжело. Я попробовала перевернуться и стряхнуть с себя тяжесть, но не тут-то было: меня еще сильнее придавили к кровати. Эрон.

— Уже проснулась, наша спящая принцесса?

— М-м-м, — невнятно согласилась я. Я бы смогла сказать что-то более членораздельное, если бы сейчас не умирала от смущения. Все же, не каждый раз я просыпаюсь в объятиях мужчины, когда его рука лежит прямо на моей груди, а его… его достоинство весьма ощутимо упирается мне в поясницу. Невинность, по счастью, не означает неведение или наивность, но сейчас я бы предпочла последнее первому. Потому что когда осознала позу, замерла испуганным зайчиком, которого, кажется, поймал охотник.

— Ты смущаешься, да? — промурлыкал Эрон прямо мне в ухо. — Уж извини. Хотел бы я тебя успокоить тем, что это обычная физиологическая реакция, но… нет. Пока ты лежишь тут, боюсь, я постоянно буду так реагировать. Но это не значит, что прямо тут все случится.

— Я не против, но не мог бы ты убрать руку с моей груди, если ничего не будешь делать? — попросила я. Наверное, я не смогла сдержать нотки сарказма, потому что Эрон воспринял мои слова как вызов.

— Кто сказал, что я ничего не буду делать?

Ладонь Эрона сжала мою грудь, не сильно, но чувствительно. Так, что мне на мгновение захотелось, чтобы он взял и вторую в свои руки, но я тут же подавила эти не самые приличные и достойные мысли. Да и сделай так Эрон, я бы точно сгорела от стыда.

Хотя…

Все равно я уже сгорала, когда он начал говорить мне на ушко комплименты. Господи, а комплименты ли? Они были такими жаркими, такими неприличными, что я не понимала, как к ним отнестись.

— У тебя красивая грудь. Большая, мягкая, но упругая. Алисия, ты носишь такие платья, что даже не видно, какая красота под ним скрывается. — Эрон погладил большим пальцем мой сосок, заставив меня резко втянуть воздух. — Мне очень интересно, какие они? Темно-коричневые или нежно-розовые? Светлые или темные?

— Думаю, Алисия совсем не будет возражать, если ты посмотришь. — Иштон оказался рядом со мной. И когда он только очутился в комнате? — Он такой большой любитель женской груди, прямо страшно становится.

— Как будто ты не хочешь узнать, как они выглядят, — фыркнул Эрон в ответ. — Как она выглядит без всего. С этой большой грудью, с тонкой талией и красивыми бедрами. Не поверю.

— Я разве отрицал? Хотя, пожалуй, меня в женщине куда больше заводит ум, чем внешность. Не припомню, чтобы я хоть раз испытывал столь же сильное желание, как к нашей принцессе.

Иштон свои слова подтвердил: улегся рядом и набросился на мои губы. Рука Эрона скользнула к моему бедру, приподнимая ночное платье и дотрагиваясь до голой кожи. Я охнула, когда почувствовала прикосновение к внутренней стороне бедра.

— Эрон! — Иштон оторвался от моих губ и покачал головой, мол, что творишь. — Ты же знаешь, что последовательность нельзя нарушать.

Эрон зло цыкнул, Иштон закатил глаза. Я неловко выбралась из объятий королей и прислонилась к спинке кровати — все разнеженное состояние спало в один миг.

— О какой последовательности вы говорите?

— О той, что положена в основу ритуала. В книге была такая цитата… Лишь соединившись душами предназначенная оборотным магам…

— … может соединиться телесно? — закончила я.

Этот абзац из последнего тома я очень хорошо помнила: слишком уж смущающим он был. К тому же к книге присоединили отрывок из дневника той, что стала женой оборотного мага. И этот отрывок был чрезмерно откровенным: девушка без стеснения делилась на бумаге своими ощущениями — от появления татуировки до лишения девственности прямо на алтаре. Я тогда еще мысленно обрадовалось, что с того времени многие правила отошли на второй план, и я проведу первую ночь с мужчинами в уютной постели, а не на холодном камне в цепях и наручниках и при всем честном народе.

— Верно. — Эрон тоже прислонился к спинке кровати, подтягивая меня поближе к себе. Сильный, в чем я убеждалась уже не единожды.

— А вот единение душами — процесс специфический. Раньше наши предки не понимали, как определить, что все прошло удачно. А потом заметили появление татуировок. Первая расцветает на шее или лице. Значит, нити души укрепились и сложились. А вот вторая татуировка дается зверем. Когда ты угадываешь, какой зверь сидит внутри мага, то он показывается тебе. И, если ты им понравишься, то они подарят тебе защиту. Нашей маме, например, был подарен громовой щит, который испепелял на месте тех, кто желал смерти.

— И только после этого можно соединиться телесно. Заняться любовью, наконец, — вздохнул Эрон. — Так что, Алисия, милая, прошу тебя, быстрее прочти эти пятнадцать занудных тонов, иначе или я умру, или Иштон открутит мне все самое важное для мужчины.

— А что будет, если я им не понравлюсь или же неверно назову?

Я лишь чудом успела заметить, как напряглись Иштон с Эроном, но они сохранили невозмутимое выражение лица, а поза осталась внешне расслабленной и вальяжной. Но я поняла, что сейчас мне соврут. Что же, никто не обещал, что будет легко. Уже то, что мужчины хорошо относятся ко мне и не собираются изменять — подарок судьбы. Нечего рассчитывать на откровенность.

— Ничего плохого не будет, ты не получишь печать благословения, но и без нее прекрасно живется. — Идеально выверенный беспечный ответ. Иштон отличный лжец.

— Но, в любом случае, я прочитала все тома, но до конца не уверена в ответе. Если бы можно было спросить по поводу зверей хоть что-нибудь.

— Спросить? А почему нельзя? — удивился Эрон. — Конечно, можно спрашивать, практически все, кроме стихии зверей и их вида.

— Стихия мне ни к чему, — улыбнулась я. — Тут все настолько понятно, что не нуждается в объяснениях.

— Правда? — ехидно спросил Иштон. Несмотря на то, что он назвал меня умной, это, скорее была лесть? Или снисходительное отношение к женщине? Иначе почему он так сомневается в том, что я правильно определила стихию? — Тогда расскажи, пожалуйста, как бы ты отличила воздушную стихию и стихию льда, например? Думаешь, так легко понять, к какой стихии принадлежит зверь?

— Не слишком трудно. Пусть оба зверя дают сходные специфические особенности — чуть прохладную температуру тела, твердость мышления, он по сути разные. Лед — это глыба, ей хорошо на одном месте, а вот ветер не способен долго оставаться на одном месте. Я практически уверена в том, что твоя стихия — лед, иначе ты давно бы стал путешественником, бросив трон и королевство на попечение Эрона. А Эрона — огонь. А вот насчет ваших зверей я все еще сомневаюсь.

— Что же, по стихиям все верно, — удивленно подтвердил Иштон. — Что ты хотела узнать?

— У меня всего два вопроса. Зависит ли положение человека, его королевский статус от того, какой зверь внутри?

— Да, пожалуй. Если человек королевских кровей, то его зверь не может быть обычным. У него должен быть титул небесного, легендарного, божественного или хотя бы великого. Конечно, иногда бывают исключения, когда король рождается в простой семье.

— Но вы с Эроном королевского рода, верно?

— Верно. Умная девочка, — пусть Иштон и говорил чуть едко, но я чувствовала, что там было и хорошо замаскированное восхищение. — И какой был второй вопрос?

— Вы родные братья?

— Конечно, родные, — возмутился Эрон. — Хотя мне иногда кажется, что его наги из озера подкинули нашим родителям. Иначе не объяснить, почему он такой вредный и холодный.

— Что же, тогда я думаю, что поняла, кто сидит внутри вас. — Я улыбнулась, чувствуя необъяснимое предвкушение.

— Тогда ответь нам, кто же.

Эрон. Такой яркий, горячий и взрывной, слабо сдерживающий свои эмоции, но без капли злости и абсолютно неагрессивный, без жажды убивать. Переполненный сексуальным желанием и не скрывающий этого. Неглупый, сильный и искренний.

Иштон. Холодный, разумный и расчетливый, но в то же время очень тонко чувствующий, понимающий. Сдержанный, мудрый.

— В Эроне сидит Лавовый змей, имеющий титул божественного, а вот в тебе, Итон, наверняка Небесный Ледяной Змей.

Короли не выглядели счастливыми или спокойными, скорее, злыми и несдержанными. Мысль, что я поторопилась и ошиблась, заставила меня похолодеть.

Глава 19

— Какая умная попалась будущая королева, — сказал Иштон так, что я едва не закричала от ужаса — голос промораживал, обладал убийственной властью.

А Иштон ли это сказал? Голос ведь не его! Я едва могла пошевелиться, под рукой оказалось что-то холодное. С удивление я взяла это в руку и увидела кусочек льда. Неужели, магия? И тогда на месте Иштона его внутренний зверь?

— Верно мыслишь. Но не совсем. Мы* не на месте Иштона, Он не на нашем месте, я и Иштон — Мы одно целое. Но так и быть, Мы простим твою необразованность, ведь ты умна и ты первая, кто так близок к завершению ритуала. Ты единственная, кто узнал нас, потому умна. Мы любим умных, у умных избранниц рождаются умные наследники. А они есть залог процветания рода оборотных магов.

— Ты бы лучше этой девице печать сделал, а не рассуждал. Знаешь же, как время первой встречи ограничено. Вот поэтому Мы тебя терпеть не можем, хотя и вынуждены.

Сзади меня было так жарко, что, казалось, где-то пожар. Но пожара не было. Там был Эрон, чьи зрачки превратились в вертикальную линию, а цвет глаз стал огненно-красным. А у Иштона? Я повернулась: льдисто-голубые глаза смотрели на меня неотрывно.

— Я…

— Не разговаривай, Мы слышим мысли. Думай, так нам привычнее.

А это разве достаточно вежливо? Они ведь говорят со мной, потому что я-то точно не могу читать их мысли, могу ли я обращаться к ним мысленно?

— Мы не хотим перегружать твой разум, поэтому говорим вслух. Но тебе необязательно. Мы разрешаем, значит, это допустимо и вежливо. — Иштон протянул ко мне руку, но не прикоснулся, лишь поводил ей из стороны в сторону.

Страх, который появился вначале, стал постепенно исчезать, как и ощущение давления. Разве что холод и жар становились все невыносимее. Но мне было безразлично. Наверное, лишь сейчас я смогла сбросить с себя оцепенение и принять происходящее. Передо мной было настоящее чудо, поразительная магия.

— Достаточно! Человеческое тело хрупкое, я подарю тебе защиту, пока не расплавил. В следующий раз мы встретимся после ритуала, чтобы я смог тебя испробовать подольше.

С этими словами Эрон дернул меня за ногу и укусил за щиколотку. Прокусил до крови, болезненно до такой степени, что я не смогла удержать вскрика. Ногу опалило огнем, я попыталась выдернуть ее из сильных рук и, на удивление, мне это удалось.

— Наша очередь, — сказал Иштон.

Укус в плечо был еще больнее, только после него опалило не жаром, а холодом. Кто бы сказал, что это так больно! Я с ужасом обнаружила, что вытекает кровь.

— Хрупкая, нежная и прекрасная будущая королева с такой вкусной кровью, — пробормотал Эрон. — Мы не причиним тебе боли более. А ты не будешь такой слабой. Верно служи королевскому роду и посвяти себя Далерии в той же степени, в который ты посвятила себя Остаону. Ты получила Наше признание и одобрение.

Возможно, внутренние звери королей говорили мне что-то еще, но я задыхалась от боли и не могла произнести ничего в ответ. Подобная боль стала для меня сюрпризом, а ведь мне казалось, что я достаточно устойчива к боли.

Относительно пришла я в себя, когда Эрон перевязывал мою ногу, пока Иштон держал в своих объятиях и успокаивающе шептал:

— Скоро все пройдет, боль исчезнет, не плачь, Алисия.

Я с удивлением подтянула руку к глазам и впрямь стерла слезы со своих глаз. Я же в последний раз лет десять назад плакала, если не больше!

— Так больно? — спросил Иштон, ласково поглаживая меня по скуле кончиками пальцев. Его обеспокоенный взгляд согревал меня вернее, чем обжигающе-горячие ладони Эрона на моей щиколотоке. — Давай схожу за обезболивающей мазью. Извини, надо было предупредить, но я не думал, что все произойдет так быстро.

Уже болело не так сильно, лишь едва-едва подергивало в месте укуса. Больше не хотелось плакать или свернуться клубочком в таких надежных объятиях Иштона, чтобы получить свою порцию утешения.

Эрон, когда перевязал мою ногу, усмехнулся:

— Зачем обезболивающая мазь, когда есть вариант получше?

— Получше? — переспросила я. После встречи с магическими зверями все остальное воспринималось сродни сну, как-то нереально.

Вместо ответа Эрон нежно подхватил мою ногу и поцеловал прямо под коленкой. А потом лизнул. Зачем?

— Что ты?..

— Тише, не возмущайся. Иначе покусаю. Не до крови, но будет больно и очень сладко.

Покусает? Интересно, почему я совсем не чувствую угрозы от этой фразы, а сердце заполняет пока неясное мне предвкушение?

Губы Эрона достаточно полные и чувственные, что среди мужчин встречается редко, но они ничуть его не портили. Зато ощущение этих губ было поразительным: мягкие, горячие. Они скользили по внутренней стороне бедра, осыпали поцелуями все выше и выше. Я пришла в себя, лишь когда моя ночная рубашка задралась до пояса, а Эрон почти уместился между моих ног. Я судорожно попыталась натянуть юбку пониже, чтобы прикрыть исподнее, но рядом тихонько засмеялся Иштон:

— Тише, принцесса, разве неприятно?

— Это неприлично!

— Зато приятно. Ну же, расслабься, Алисия, мы не сделаем ничего, что может причинить тебе вред, — зашептал мне на ухо Иштон, а его рука мягко поглаживала мои ключицы, время от времени, задевая грудь.

— Это… вы меня так соблазняете? — Мысли стали путаться.

Горячие губы Эрона, от которых внутри все переворачивалось, прохладные ладони Иштона, от слов которого все перед глазами расплывалось, словно способность воспринимать мир четким исчезла. Я закрыла глаза, но в голове не прояснилось, лишь ощущения стали такими острыми, что я схватила Иштона за руку и крепко сжала. Не для того, чтобы остановится, а чтобы найти опору в резко изменившемся мире, где место рациональности и спокойствия занял круговорот чувств.

— Точно-точно. Сейчас уже можно. Не волнуйся, мы только соблазняем. Но это не значит, что соблазним, — Иштон продолжал шептать мне на ухо. — Если почувствуешь, что для тебя это слишком, то скажи. Думаю, мы сможем остановиться.

Великие короли, великие. Даже вытворяя такое, они уверены, что смогут держать себя в руках. А я вот не уверена, что у меня хватит сил, чтобы что-то кому-то сказать. Что я смогу больше, чем прикрыть глаза и вдыхать через раз.

Для меня все происходящее уже было… слишком.

Слишком будоражаще.

Слишком сладко.

Слишком сильно.

Слишком.

* Здесь зверь говорит о себе во множественном числе. Это так называемое Pluralis majestatis, множественное величие — местоимение множественного числа, которое используется для подчеркивания своего высокого статуса и указания превосходства. Так говорили о себе некоторые императоры, сановники и пр..

Глава 20

А дальше я только вздыхала и охала. Почему надо трогать мои бедра, а не что-то другое? Я, разумеется, читала книги, где описывалось, что будет происходить в первую брачную ночь, но я нигде не читала о том, что ласкать можно не женскую грудь или лоно, а что-то другое! Зачем ноги, зачем бедра… А под коленками мне вообще было щекотно!

И что мне делать? Продолжать лежать и стонать? А потом получить титул снулой рыбины? Так называла моя служанка жен, которые воспитаны в убеждении, что женщине в постели достаточно лежать. А если я буду что-то делать, то не посчитают ли меня распущенной или развратной?

И если делать, то что?

Я в отчаянии освободила руки и закрыла глаза ими глаза, чувствуя, что сейчас расплачусь. Я слишком привыкла к тому, что всегда знаю, как надо и не надо делать, и делаю все идеально. Но в такой ситуации не было никаких инструкций.

— Алисия, Алисия, ну что такое? — Голос ласковый, ни капли раздражения, словно разговаривают с настоящим сокровищем. И это всегда холодный Иштон? — Боишься, неприятно, не хочешь?? Что случилось, скажи нам, Алисия…

— Не знаю. Не боюсь, вроде и хочу, но не понимаю, как себя вести, что делать, как правильно поступить.

— Тогда не проще ли делать, что хочешь? — Иштон ласково провел по моей руке, но я от лица их не отняла. Не нужно ему любоваться на мое пылающее лицо и растерянное выражение.

— Я не знаю, что я хочу, — тихо призналась я.

Действительно, чего мне больше хотелось: оттолкнуть и сбежать или прижаться и не отпускать? Чтобы Эрон дальше трогал меня, трогал неприлично, так, как никто и никогда не трогал, а Иштон продолжал сжимать мою грудь и ласково целовать, заставляя подаваться навстречу? Забыть обо всех наставлениях, позволить вытворять такие вещи, о которых потом никому нельзя будет рассказать, даже священнику на исповеди, которому я обязана говорить обо всем, что смущает мой разум и мои чувства?

Или прекратить это все, сделать все чинно и благородно, а потом корить себя за то, что не позволила себе испытать пусть и стыдное, но удовольствие?

— Алисия, наша принцесса Алисия. Хватит уже думать, а? Давай твои великолепные мозги будут заняты мыслями где-нибудь в другом месте, а не в нашей постели. Постель — это не разум, это чувства и тело. — Эрон резко рванул мою сорочку, заставив ее треснуть пополам до талии.

Я даже не испугалась, только уставилась круглыми глазами, наблюдая, как Эрон кладет руки на мою талию и подтягивает чуть ближе, чтобы поцеловать прямо в живот.

— Тебе неприятно?

— Приятно. — Как можно соврать, когда на тебя так смотрят?

— А так? — Его язык — невероятно шершавый и горячий — прошелся от пупка вниз к животу.

— Приятно.

— Тогда не думай. Не смущайся, не теряйся. Делай, что хочешь. Хочешь укусить Иштона в отместку за свое плечо? Укуси. Хочешь потрогать кого-то из нас — трогай. Хочешь лежать и наслаждаться — лежи и наслаждайся. Не думай, не рассуждай, делай то, что первым придется в голову. Тогда и поймешь, что хочешь.

— Хочу… — Я сглотнула резком ставшую вязкой слюну, вздохнула поглубже, но все равно ответ вышел тихим и сиплым: — Хочу увидеть вас без одежды.

— Ха-ха, — Эрон засмеялся. — Какое милое, практически невинное желание от нашей милой и невинное принцессы. Тогда смотри. Смотри на меня, не смей закрывать глаза. Ты сама попросила.

Я послушно подняла глаза на Эрона, который привстал на коленях и стал расстегивать свой камзол. Даже это, казалось бы, приличное действие заставляло меня полыхать от стыда. А уж когда он снял с себя рубашку, только просьба не закрывать глаза заставила меня смотреть, а не зарыться в подушки с головой.

— Смотри внимательно, Алисия, — прошептал Иштон. — Тебе нравится то, что ты видишь?

Какой глупый вопрос!

Идеальный мощный торс, ни единого волоска на коже, татуировка странной формы слева на груди… Даже художники, которые нередко приукрашивали тела мужчин, никогда не писали такой идеальной картины. Кажется, я счастливица. Мало того, что мои будущие мужья умны и трепетно относятся ко мне, так они еще и выглядят так совершенно, что я не уверена, реально ли все происходящее.

— Кажется, наша принцесса впечатлилась, — хмыкнул Эрон, а потом расстегнул штаны.

Я резко зажмурилась, еще и глаза попробовала прикрыть ладонями. Нет-нет, пожалуй, к этому я еще не готова. Но мои ладони перехватили и поцеловали по очереди, а добродушный смех Иштона совсем не показался обидным.

— Вот теперь слишком, — отметил Эрон. — Ничего, привыкнешь, принцесса. И даже сама нас раздевать начнешь. Хотя, могу, предположить, что тебе понравится и в одежде. Разнообразие всегда приятно, знаешь ли.

Откуда я могла знать? К сожалению, сил задать такой вопрос не нашлось — все уходило на то, чтобы не сбежать. Я краем глаза уловила, что штаны Эрона полетели в сторону, как, вроде бы, и исподнее. Он лег прямо на меня — голый, горячий. Заставил судорожно втянуть в себя воздух, почти всхлипнуть. Это было слишком…

Слишком приятно.

Ощущение чужого тела, тяжести и жара заставляло и мое тело гореть. Ночная сорочка не сильно помогала: казалось, что я тоже голая, что обнаженная кожа Эрона сродни расплавленному металлу, обжигает, но не причиняет боли. Я робко пошевелилась под ним, о чем тут же пожалела: его… его… мужское достоинство вполне себе отчетливо упиралось мне в бедро.

— Ну что ты замерла? — хмыкнул Эрон. — Я не против, если ты подвигаешься еще. Это, знаешь, в такой ситуации весьма приятно. Шучу. Лежи смирно и получай удовольствия.

— Я смотрю, кто-то чрезмерно болтлив, — сказал Иштон, который продолжал держать меня за руки, поглаживая их.

— А я вижу, как кто-то увлекся лицезрением соблазнения, забыв, что и сам участник. Алисия, ты не обращай на него внимания, в постели он то еще бревно.

— Пфф, — я не удержалась — уж больно смешным казался диалог братьев, когда я тут полуголая, Эрон голый, а Иштон лежит одетый. Когда кто-то возбужден так, что у меня на бедре скоро синяк останется, но в то же время продолжает препираться и шутить. Все напряжение как-то разом ушло. Стало легче и проще. Они — Эрон и Иштон — совсем не бояться показать себя с другой стороны: не такими величественными, не такими серьезными или суровыми. Так почему я лежу и думаю, как правильно себя вести?

— О чем задумалась, принцесса?

— Да вот думаю, не заснули ли вы там. — Набравшись смелости, я поцеловала Эрона в плечо — куда дотянулась — и улыбнулась.

— Иштон, кажется, скоро будем соблазнять не мы, а нас. Давай подключайся, покажи свои телеса, чтобы у принцессы последние глупые мысли из головы выскочили.

Иштон ничуть не уступал Эрону, пожалуй, был лишь чуть стройнее. Если движения Эрона были порывистыми и резкими, он снимал с себя одежду по-военному быстро, скидывая как что-то ненужное и бесполезное, то Иштон двигался тягуче и плавно, словно он не раздевался, а танцевал. Тут не нужно было говорить, чтобы я не смела отворачиваться в смущении: оторвать взгляд было невозможно. Я даже забыла о том, что голый Эрон практически лежит на мне, мягко поглаживая живот, о том, что надо смущаться или чего-то стесняться. Все внимание занимал лишь Иштон — его тело, его движения, его волосы, которые казались струящимся шелком. И лишь прохладная рука Иштона, которую он положил на мое плечо, помогла сбросить наваждение. Возвращение в реальность было таким резким, что я вздрогнула.

— Еще боишься? — поинтересовался Иштон. — То расслаблена, то напряжена. Признаюсь, я не могу понять причину. Мы пугаем тебя? То, что внутри нас… Или сами мы?

— Не вы. И не звери. Я лишь немного пугаюсь, — ответила я. Сейчас смущение отошло на второй план, я могла поговорить практически без запинки. — Потому что… потому что я не понимаю, что вы делаете и зачем. Нет, я понимаю, в чем конечная цель, зачем вы все это делаете, вот только все происходит не так.

Наверное, неправильно говорить, что что-то не так, когда один жених лежит на тебе голышом, а второй пристроился сбоку. Зато я впервые увидела вытянувшиеся лица королей, так что, пожалуй, оно того стоило.

— А… как правильно? — спросил Эрон. — И где вообще говорится о том, что правильно?

— В книгах, — ответила я.

— Потом дашь почитать, посмотрим, что там такое «правильное». Самое правильное — это то, что нравится всем, — фыркнул Эрон. — Ну, или если хочется, то можешь озвучить, наша милая принцесса, которая очень любит книги, как правильно.

— Правильно трогать грудь и губы, а не… все остальное, — последние слова я говорила уже шепотом. — Наверное.

— То есть, как я понял, проблема в том, что мы с тобой, Иштон, два глупых короля, забыли о самом важном! Мы оставили шикарную грудь Алисии и ее чудесные губы без внимания. Какие мы нехорошие!

— Тогда надо срочно это исправить. Мы ведь хотим быть для нашей жены самыми лучшими? — сказал Иштон перед тем, как поцеловать меня.

Нагло, без привычной нежности, раздвигая мои губы и просовывая свой язык. Сплетая его с моим, вылизывая мой рот, Иштон ни на секунду не сбавлял напора. А вот Эрон осуществил свои угрозы и взялся за мою грудь. Сжимал в больших ладонях, к счастью, не слишком сильно, иначе я бы точно испугалась.

Иштон лишь на секунду прервал поцелуй, чтобы спросить:

— Алисия, мы исправились? Теперь мы все делаем правильно?

— Правильно, но мало, — я улыбнулась и потянулась к Иштону за очередным поцелуем, который прервала, чтобы спросить: — Сегодня ведь будет все?

— Что все? — переспросил Иштон. По его глазам видела, что он прекрасно меня понял, но почему-то решил подразнить. Так странно, обычно этим занимался исключительно Эрон, видимо, мужчины в постели и впрямь ведут себя чуть иначе.

— Вы… возьмете меня?

— Уже держим, — фыркнул Иштон. — Но ты права, Алисия, сегодня и впрямь будет «все». Невинной мы тебе не позволим остаться. Не волнуйся, тебе понравится.

Кто же знал, что «все» — это так? Так ярко, так сильно, когда к тебе постоянно прикасаются, целуют, гладят. Когда чужие руки такие наглые и сильные, бесцеремонные и нежные?

Я всегда смеялась, когда кто-то говорил про омут страсти и блаженно закатывал глаза. Зря. То, что я ощущала — настоящий водоворот, в который затягивало, не оставляя и шанса на трезвость мысли. Какая разница, что я веду себя не как принцесса, не чинно и церемонно? Если так приятно, когда ловкие руки снимают с меня остатки моей ночной рубашки, а вторые — горячие — аккуратно, едва касаясь, гладят мое тело?

Эрон так и не слез с меня. И если его тяжесть и ощущение гладкой кожи раньше были просто приятны, то сейчас сводили с ума. Забыв о разумных доводах, я сначала осторожно, а потом все увереннее гладила его по плечам и рукам, трогала грудь со стальными мышцами. И, видимо, слишком увлеклась, потому что Иштон весьма чувствительно прихватил губами кожу на шее, чуть прикусывая зубами. Он лежал сбоку от меня, и я почему-то посчитала, что Иштон будет участвовать лишь номинально: держать за руку, гладить время от времени, аккуратно целовать и успокаивать. Но когда он понял, что я слишком увлеклась Эроном, переключил внимание на себя. И впрямь. Не вдвоем, не по очереди, а втроем. От самого начала до самого конца. И я была от этого в полном восторге, забывая о сомнениях и вопросах.

Оробела я лишь один раз: когда Эрон положил руки на мои коленки и развел ноги в сторону. И хоть я вся дрожала от нетерпения и желания, которое топило тело в жаре и неге, я невольно потянулась к Эрону, желая его остановить. Я не боялась боли, не думала о ней, но что-то внутреннее и инстинктивное заставило меня это сделать.

— Тш-ш, принцесса, все будет хорошо. Смотри на меня, не отвлекайся, тебе ведь нравится, когда я трогаю тебя? — прошептал Иштон. — Эрон сейчас ничего не сделает, не бойся, мы обязательно тебя предупредим.

Мне нравилось все, что Иштон со мной делал. И то, как он сжимал мою грудь, и как целовал ее, и как ласкал затылок, как прижимался ко мне. Я расслабилась, забыв о страхе, растворилась в чарующем шепоте.

— Ай! — вскрикнула я больше от неожиданности, чем от боли: Эрон вошел в меня резко, заставив замереть испуганным кроликом и вдыхать через раз.

— Очень больно? — заботливо спросил Эрон.

Пожалуй, с той болью, какую я почувствовала, когда драконы ставили мне печать, эта не сравниться. Скорее неуютно, немного неприятно между бедер, но, в целом, терпимо. Хотя, кому я вру? Физически, может, и не самые лучшие ощущения, но при взгляде на сдерживающего себя Эрона сердце стучало как бешенное, а в животе растекалось тепло, словно я выпила чашу хорошего вина. Да и Иштон не дремал: гладил нежно, утешающе, легонько целовал мои мокрые щеки. Неужели снова расплакалась?

— Я плачу не потому что больно… — зачем я вообще это сказала? — Иштон, ты же обещал, что предупредишь…

— Ложь во благо, — улыбнулся Иштон. — Все хорошо, когда ты расслаблена, то все проходит гораздо легче. Расслабься чуть-чуть, не задумывайся о боли, подумай о другом. Неужели не горячо?

Горячо? Да, Иштон верно сказал. Очень горячо. Все внутри меня горит, вспыхивает, заглушая боль, хотя не могу назвать это чистым удовольствием. Хорошо, что Эрон не двигается и молчит, лишь гладит меня по голове, убирает растрепанные волосы за ухо.

Такие странные ощущения. Я осторожно двинула бедрами на пробу, желая понять, утихло эта боль или мне показалось. Но Эрон воспринял это как сигнал к действию, начиная медленно двигаться. Вот это было уже неприятно, хотя и терпимо.

— Принцесса, помнишь ощущение от татуировки? Хочешь, повторим? — предложил Иштон.

— Нет, я тогда снова все забуду. Не хочу забывать. — Я поцеловала Иштона в уголок губ. — Я хочу почувствовать все, что вы можете мне дать, даже если это будет боль.

Глава 21

Просыпалась я с неохотой. Тело казалось неподъемным, было непривычно жарко, а некоторые места саднило. Неужели меня снова пытались убить?

— Глупая королева. Умная глупая королева, короли ни за что не причинят вред своей королеве, тебя любили, а не убивали.

От этой странной речи и глубокого морозного голоса сон слетел мигом, я открыла глаза, резко подскакивая на постели. Зверь занял сознание Иштона, а Эрон продолжал безмятежно спать.

— Я еще не королева, — ответила я. Интересно, почему зверь решил поговорить со мной?

— Это формальность, которая очень быстро решится.

— Но ритуал…

— Ритуал, да? — Иштон улыбнулся — хищно оскалился — и продолжил. — Для тебя он не больше, чем формальность. Я объясню, так и быть. Все этапы и разделения существуют лишь для того, чтобы повысить твою возможность принять королей этой земли как своих мужей. Им необязательно следовать. Важны лишь три события — появления татуировки на твоей шее, связь с нами, зверьми, и переплетение твоей души с душами королей. Но выполнение первых двух пунктов неизбежно ведут к третьему. Можно сказать, что ради первых двух событий и затеяна подготовка, а чем она будет наполнена — неважно. Конечно, за годы была выведена относительно универсальная последовательность, но она не спасет тех, кто не подойдет королям, а отсутствие подготовки не окажет влияния на идеальную кандидатку. Например, такую как ты. Думаешь, многие получали татуировку на шею так рано? У некоторых она едва проклевывалась к самому началу ритуала. Помню времена, когда такие бы даже не рассматривались как потенциальные супруги для оборотных магов, потому что очень часто не просыпались на алтаре. Но тогда и подходящих невест было много, не то, что сейчас. Время, золотое время обратилось в пыль из-за людской жадности…

У Иштона был такой грустный голос, казалось, что он как тончайшая ледяная статуя, которую можно зацепить неосторожным словом и обратить в пыль. Не знаю, что заставило меня это сделать, но я вытянула руку и погладила Иштона по ледяной щеке. Или его зверя?

Мою руку не отстранили, наоборот — прижались к ней, накрыв сверху ладонью:

— Добрая королева, ты хорошо чувствуешь чужую боль. Не бойся, ты не умрешь при ритуале: твоя душа очень сильная и уже крепко связана с душами королей. Так крепко, что никакие оковы не понадобятся. Такой и должна быть идеальная супруга для оборотных магов. Разумеется, с магической точки зрения.

— Тогда зачем ритуал, если я уже связана? Не понимаю, вся эта подготовка, она пошла не так, как мне рассказывали Иштон с Эроном, — сказала я. Кажется, я окончательно запуталась.

— Чтобы сила, которую мы, звери, подарили тебе, смогла тебя защищать. Все остальное с тобой уже произошло. Татуировка, одобрение и связь — все это у тебя есть. Но я с тобой хотел поговорить не о ритуале, а о той силе, которую ты получила от нас и скоро сможешь использовать.

Я насторожилась. Иштон — обычный Иштон, не зверь — уже как-то говорил, что королеве давалась определенная сила. Я бы не отказалась от защиты, но сжигать целые войска у меня желания не было.

— Не бойся. Твоя сила не будет такой разрушительной, тебе это не подходит. Что пожелает человек тебе, то ему вернется.

Я недоуменно взглянула на Иштона. К чему он это сказал?

— Это твоя сила, — тут же пояснил зверь. — В книге ты можешь найти упоминание о ней. Ее называли раньше обратимостью. Если человек будет желать тебе счастья, то сам обязательно будет счастлив. Если ты захочешь исцелить раненого, который желает тебе здоровья, то с легкостью это сделаешь.

— Это не сила, это прямо какое-то исполнение желаний, — я рассмеялась. Может, я сейчас сплю, и мне снится такой странный сон?

— Это реальность, а не сон. И это не исполнение твоих пожеланий. Магия сильна, но для ее работы должны быть достаточно серьезные условия. Твое желание обратить на человека его собственное желание. Давай лучше на примерах, а то есть предчувствие, что ты натворишь этой магией чего-нибудь.

Все было очень просто. Если человек пришел ко мне и пожелал меня убить, то я могла активировать магию, чтобы защититься. Чем сильнее этот человек хотел моем смерти, чем больше я хотела спастись, тем сильнее была магия. И та магия, которой он пытался лишить меня жизни, убивала его самого.

— Так что пугать тебя отныне очень опасно, — рассмеялся Иштон, а по стенам пошел морозный узор.

— Так, возвращай обратно Иштона, — раздался голос Эрона позади меня. — Потом будет обсуждать твою хитроумную подаренную магию, у нас тут более важные вопросы.

— Более важные? Это какие? — спросила я. Разве что-то могло быть важнее обсуждения моей новой магической силы?

— Как какие? Твое самочувствие! Нигде не болит, не тянет?

Лицо тут же опалило жаром. Конечно, побаливало и тянуло, особенно между бедер, но Эрон всерьез думал, что я могу озвучить вслух такую постыдную вещь?

— Ты всегда будешь таким бестактным? — Иштон пришел в себя. — Алисия, у меня лишь один вопрос — ты хочешь сейчас полежать и перекусить или в купальню?

Я пошевелилась, прислушавшись к своим ощущениям, и ответила:

— Купальня.

Иштон, не испытывая ни капли стеснения, выбрался из-под одеяла и, даже не подумав что-то накинуть на свое обнаженное тело, протянул мне руку:

— Выбирайся, отнесу.

Я отвела взгляд. Пусть я вчера и рассмотрела все, как мне казалось, но в полный рост видела впервые. И от этого было весьма и весьма неловко.

— Я сама…

— Пф-ф-ф, ты сама сейчас только по кровати ползать будешь. — Эрон подхватил меня на руки прежде, чем я смогла сказать хоть что-то в знак протеста.

Иштон так и остался стоять голый с протянутой рукой. И злой, весьма злой. Потом выдохнул и сказал:

— Я принесу заживляющую мазь.

Эрон опустил меня в природный бассейн с полностью прозрачной теплой водой. Сразу же защипали некоторые места, заставив меня поморщиться.

— Потерпи, наша милая принцесса, сейчас Иштон принесет мазь, сразу станет легче. А пока я тебя немного помою.

Эрон достал из небольшой декоративной полочки странную мочалку и флакон, как я поняла, с мылом. Почему-то мое внутреннее состояние менялось очень быстро: то я стеснялась обнаженного тела Иштона, то расслаблялась в ласковых руках Эрона, который бесстыдно мыл меня.

— Только не увлекайся, хорошо? К повторной ночи любви, Алисия, думаю, что ты не готова. — К нам присоединился Иштон.

Да, не готова. Мне понравилось, но пока не тянуло повторять. Была ли причина в мимолетной боли или дело в обычной усталости…

Когда Эрон меня вымыл, Иштон помог выбраться из воды, завернув в огромный кусок мягкой ткани, и донес до кровати. Он аккуратно помогал мне вытереться, а когда снял полотенце, нанес мазь.

Иштон явно нежнее своего брата. Если так подумать, то почему мой первый раз был отдан именно Эрону? Нет, Эрон тоже был достаточно деликатен, но все же…

Интересно, как братья решили, кто из них будет первым? Я так разнежилась, что совершенно потеряла голову и спросила:

— А как вы решили, кто станет мои первым?

Глава 22

Иштон кашлянул себе в кулак, а Эрон начал судорожно смеяться.

— П-простите, — зачем-то я извинилась, хотя какой-то грубости в своем ответе не заметила.

— Да не извиняйся, мы как-то особо и не решали, кто, что и куда. Сделали как обычно, — ответил Эрон, накрывая мои плечи небольшим пледом. Я и впрямь стала покрываться мурашками от легкой прохлады — все же меня оставили голышом после того, как намазали мазью.

— Как обычно? — переспросила я, натягивая плед так, чтобы прикрыть наготу.

— Ну, как обычно, когда мы с девушками в постели оказываемся, — пояснил Эрон, улыбаясь как-то слишком уж хищно и самодовольно.

— Бывшие любовницы — это не то, о чем стоит говорить с будущей женой и королевой, — сказал Иштон. — Тем более, навряд ли Алисии интересно знать о наших постельных… развлечениях.

Иштон ошибался. Мне было интересно, мне было очень и очень интересно! Наверное, следовало изобразить ревность или гнев, но, боюсь, на моем лице было лишь чистейшее любопытство. Я не видела смысла ревновать: я изначально получила куда больше, чем мечтала. Да и глупо было ревновать к прошлому, вне зависимости от того, сколько женщин у них было. Они короли, закономерно, что количество их любовниц должно было быть огромным. Меня грело обещание о верности. Точнее, традиция Далерии, в которой в тройственном союзе никто не изменял.

Иштон заметил мое выражение лица, устало закрыл глаза и махнул рукой, мол, делайте, что хотите. Эрон сразу же начал рассказ.

— Ты ведь сейчас думаешь о том, какой Иштон терпеливый и нежный, а потому идеальный партнер для первого раза? Ты не отрицай, боясь меня обидеть, все так думают. Я даже расскажу почему.

— Я бы хотел, чтобы Алисия узнала об этом чуть попозже, — тяжело вздохнул Иштон.

— Ага, особенно перед каким-нибудь важным собранием, когда после ночи с тобой не сможет нормально свести свои чудесные ножки? — парировал Эрон.

Боже, у него есть хоть капля стыда? Говорить такие вещи!

— Прекрати смущать Алисию.

— Она сидит почти голая после ночи любви, думаешь, ее можно смутить еще больше? Ладно, вижу, что можно, — вздохнул Эрон, поглаживая костяшками пальцев мои горящие щеки. — Но мы будем это исправлять! В общем, наша милая принцесса, Иштон — это как дремлющий вулкан. И не смотри, что у него зверь ледяной. Иштон все эмоции держит в себе, просчитывает каждое действие, а в постели он отпускает контроль. И все то, что обычно держит внутри себя, выплескивается. После ночи с ним, боюсь, ты бы чувствовала себя не лучшим образом. Даже весьма опытные дамы… не выглядели полными энергии и сил.

Я не знала, что на это сказать. Звучало все как глупая шутка, которыми Эрон иногда злоупотреблял. Поэтому я вопросительно уставилась на Иштона, ожидая опровержения, но тот лишь улыбнулся, притянул меня к себе поближе.

— К сожалению, Алисия, если бы я был твоим первым партнером, боюсь, совсем бы «залюбил». Конечно, я не так страшен и сдерживаться умею, но лишь в определенной степени. У Эрона даже в неистовом состоянии выходит нежнее, чем у меня. Вот почему я в жизни веду себя чуть иначе.

— Чуть? Ты просто вводишь всех в заблуждение! — фыркнул Эрон. — Алисия, скажу тебе так. Он обычно такой нежный в повседневности, потому что ночью хуже дикого зверя. Я поэтому и всегда начинаю, потому что если я буду любить женщину после Иштона, то мне придется пыхтеть над чуть живой и засыпающей от усталости девой. Никакого удовольствия!

Я судорожно сглотнула. Пожалуй, о такой особенности я предпочла бы не знать, более того, никогда не сталкиваться. В постели мне хотелось побольше нежности, а если Иштон будет груб, то что мне делать?

— Эрон, подбирай слова. Ты совсем Алисию запугал! Я не насильник какой-то, чтобы специально делать больно или неприятно…

— Я вовсе не собирался ее пугать! Просто ты чрезмерно страстный, мне после тебя вечно ничего не достается. Однако! Алисия, скажу так — будет немного больно, но тебе понравится. Серьезно, недовольных не было, могу поклясться чем хочешь! — Эрон закутал меня в плед поплотнее, подхватил на руки и покружил по комнате, заставив рассмеяться.

— Ничего, через пару дней Алисия поймет все на собственном примере, — пообещал Иштон и улыбнулся.

Так улыбнулся, что дыханием перехватило, а в районе пупка разлилось тепло. Я сглотнула. Сейчас я чувствовала скорее нетерпение, чем страх. Мои будущие мужья были уж слишком хороши. Интересно, смогу ли я им соответствовать?

А потом потянулись мирные и беззаботные дни. Я чувствовала неловкость, потому что не было никакого дела, но над моим предложением заняться работой посмеялись, попросили отдыхать, пока есть возможность. И я отдыхала, наслаждаясь общением, шуточными спорами и ночами любви. Иштон и впрямь оказался ненасытным и безудержным. И, как и говорил Эрон, мне понравилось, хотя с утра я была уверена, что еще нескоро смогу ходить ровно.

Мы как-то негласно решили обходить политику стороной, да и на вопросах, которые связаны с моей сестричкой и ее затянувшимся пребыванием в замке, старались не сосредотачиваться. Больше интересовались личным: от любимого сорта вина до смешных историй в детстве. Я не смогла вспомнить ни одну историю, зато Эрон сыпал рассказами о приключениях без остановки. Королей воспитывали вместе с другими детьми в специальных школах для знати и практически не делали никаких разделений, потому детство у Иштона и Эрона было насыщенным и веселым. То кто-то книгу Иштона порвал, а Эрон подрался, то про Эрона сплетни развели, а Иштон их пресек. Теперь я понимала, откуда взялась слаженность их действия, способность не обижаться друг на друга по мелочам, да и отсутствие соперничества. Если бы они были только вдвоем, то непременно начали бы соревноваться друг с другом, а так получилось, что им пришлось стать одной командой.

Иштон и Эрон рядом были не только ночью, но и днем. В один из дней я поинтересовалась:

— Вы оба практически постоянно находитесь рядом со мной. Мне это нравится, но как же дела королевства?

— Войны, бунтов и восстаний не предвидится, поэтому у меня нет никакой работы. А мои солдаты и шпионы будут работать и без постоянного надзора, — ответил Эрон. — А вот почему Иштон отлынивает, конечно, вопрос. Скорее всего, ты, наша принцесса, столь очаровательна, что даже эта «ледышка» не может удержаться. Хей, Иштон, неужели решил проблему с засухой на юге?

— А я смотрю, ты все также не против вышвырнуть меня из нашей спальни. Не поверишь, но решил. Вернее, проблема сама решилась. Буквально пару дней назад там почему-то пошел дождь, — ответил Иштон, отрываясь от своей книги. Он читал постоянно, в любую свободную минуту. Если Эрону было нужно живое общение, постоянные игры — в шахматы или еще во что-то не самое приличное, то Иштону было достаточно лежать рядом и читать книгу. Иногда он ложился мне на колени, а я, набравшись смелости, проводила по волосам и голове.

— Ты серьезно? — Взбудораженный голос Эрона ворвался в мои мысли. — Там же дождей уже половину века не было, если не больше.

— Абсолютно серьезно, — ответил Иштон. — Я уже отправил туда специальных людей, но в отчетах они говорят лишь о том, что этот дождь — настоящее чудо.

— Да я смотрю, что как наша принцесса появилась в Далерии, то тут все тишь да гладь, — шутливо сказал Эрон, подвигаясь ко мне и кладя ладонь на бедро.

Я прикрыла глаза, стараясь скрыть появившееся в них предвкушение и желание. Я знала этот жест Эрона. Сначала его рука будет просто лежать, потом она начнет поглаживать, а потом… все остальное.

— Не считая, разумеется, королевы Анжелы.

При упоминании сестры все настроение упало, поэтому я сильно ущипнула руку Эрона. Тот прекрасно понял намек, разочарованно вздохнул:

— Ничего, оторвемся завтра днем.

— Почему днем? — удивилась я. — Мы же обычно занимаемся этим… вечером.

— Этим? — мягко рассмеялся Иштон. — Алисия, ты забыла, какой сегодня день? Последний перед ритуалом. Так что рекомендую хорошенько отдохнуть.

Глава 23

Ритуал прошел удачно и практически безболезненно, если не считать того, что у меня от занятий любовью на алтаре остались синяки в самых неожиданных местах. Но меня в очередной раз намазали какой-то чудодейственной мазью, чтобы я не ощущала никаких неудобств. По крайней мере, физических.

А вот моральные были. После достаточно долгого затворничества снова выходить в свет оказалось трудно. Даже если убрать смущение от того, что все в замке прекрасно знали, что происходило за закрытыми дверьми и в пещере, то меня ждал официальный бал в честь моего становления королевой Далерии. Событие, где нужно не ударить в грязь лицом и продемонстрировать, что я достойна стать королевой.

— Волнуешься? — спросил Эрон, помогая мне с платьем — служанку ко мне попросту не пустили. Иштон строго сказал, что в королевской спальне (куда меня принесли через тайный проход после ритуала) не должно быть ни одного постороннего человека.

И что же ответить? Я задумчиво оглядела роскошную и одновременно уютную обстановку, прежде чем повернуться к мужу. Или еще жениху? Надо бы уточнить, кем я сейчас считаюсь. По магическим законам я уже жена и королева: так мне объяснили звери, которые взяли моду время от времени врываться в мои сны.

— Есть немного, — не стала скрывать я. — Впервые за сколько?.. Пятнадцать? Или даже шестнадцать дней я увижу других людей.

— Мы будем рядом, волноваться не о чем, — откликнулся Иштон, который сидел в кресле напротив.

— Даже о моей сестре? Она ведь не уехала, правильно?

— Да. К моему сожалению, сделать это в преддверии бала невозможно. Если мы отправим сейчас ее в Остеон, то покажем другим правителям, что не в лучших отношениях с твоей страной. Если какое-то из государств решит начать войну против нас, то обязательно постарается задействовать твою страну. И пусть пока у нас достаточно сил, чтобы противостоять объединенным силам нескольких королевств…

— …начинать войну, когда ее можно избежать, — вести королевство к погибели, — закончила я. — Я все понимаю. Но меня больше всего беспокоит то, что мы не знаем о цели моей сестры.

— Я приставил к ней несколько своих рыцарей, но безрезультатно — они не нашли ничего необычного, — ответил Эрон, который закончил с моим платьем и легонько подтолкнул меня к большому зеркалу.

Я не стала сопротивляться и оглядела себя. Не думала, что буду так хорошо смотреться в традиционных для Далерии цветах правящей семьи — красном и золотом. Отныне на всех официальных мероприятиях я обязана присутствовать только в платьях этих оттенков.

— Кстати, насчет целей твоей сестры, — сказал Иштон, поднимаясь с кресла и подходя ко мне. — Думаю, она хочет, чтобы ты расторгла брак с нами.

— Но зачем? Неужели она узнала ваш секрет? — Я даже побледнела от этой мысли. Анжела не из тех, кто сможет пропустить подобную информацию.

— Навряд ли. Этот секрет оберегается настолько тщательно, что все, кто не относится к королевскому роду и знают его, покинули этот мир. — Иштон притянул меня к себе, обнимая сзади.

— Тогда причина кроется во мне?.. — неуверенно спросила я.

— Возможно. Мы выясняем, — сказал Эрон. — Очень трудно работать на территории другого королевства, тем более, такого консервативного, как Остеон.

— В любом случае, сейчас Анжела ничего не сможет сделать с нашим браком, разве не так? Мы ведь связаны магически, — сказала я. Объятия Иштона дарили тепло и спокойствие. Только сейчас я поняла, что окончательно вырвалась из-под опеки сестры, которая хотела меня использовать. И это очень радовало.

— Да, не сможет. Только если… — Иштон вдруг резко замолчал, словно что-то пришло ему в голову.

— Только если что? — переспросила я. Иштон напрягся: я чувствовала, как расслабленный мышцы резко стали подобно камню.

— Только если она не хочет как-то прервать первый официальный бал, — сказал Иштон, отстраняясь от меня. — Даже не сам бал, а его заключительную часть. Алисия, ты же помнишь, что после подписания договора ты должна в присутствии не менее семи правителей различных королевств признать себя нашей женой и произнести речь?

— Да, я об этом читала. Но думала, что это старая традиция, которая давно ушла в прошлое. — Я удивилась.

— Старая или нет, но без этого ты не будешь официально считаться королевой Далерии. Сама церемония имеет важное политическое значение. Все короли, которые будут присутствовать, подтверждают свои мирные намерения по отношению Далерии. Так было и у наших родителей.

— Заключаются какие-то договоры? — уточнила я. Как все сложно. Вроде бы столько книг прочла об этой стране, а до сих пор оставались какие-то пробелы. Какие-то маленькие, но очень важные моменты.

— Разве что незримые магические, — рассмеялся Эрон. — Договор подписывать будем мы: ты, я, Иштон. Иштон заранее принесет тебе копию. Или можешь посмотреть в книге. Все королевы этой страны подписывают эту бумажку. Ну и мы, короли, тоже.

— Эрон, лучше будет, если я объясню все эти формальные вещи. А то твои ответы вызывают больше вопросов. Алисия, скоро мой помощник закончит составлять план бала. Там будет расписано все, вплоть до того, в какое время ты должна будешь сказать свою речь. Но, если ты хочешь, то я расскажу сейчас, что тебя ждет, — сказал Иштон. Последнюю фразу он произнес после некоторого перерыва, видимо, успел заметить мое недовольное выражение.

На официальный бал отправляются приглашения всем правителям стран, с которыми Далерия заключила союз, а также тем, с кем планировала. Появление правителя другой страны подтверждает добрые намерения и желание сотрудничать с Далерией.

И перед этими правителями я должна буду в завершении официального бала произнести речь и подписать договор. Речь, как сказал Иштон, достаточно длительная, но ее суть сводиться к одному — я должна буду работать на благо Далерии, чтить своих мужей и всячески способствовать тому, чтобы быть достойной и почитаемой королевой. По сути она больше напоминает клятву.

— Разумеется, у нас тоже будет договор, но по содержанию он будет чуть отличен. Пообещаем, что будем защищать тебя всеми силами и уважать. Ну и все в этом же духе. — Махнул рукой Эрон.

— Я так понимаю, что последняя часть с прилюдной клятвой и подписанием договора — основная, ради которой и затевается весь бал?

— Верно.

— И именно эту часть постарается сорвать Анжела? Знать бы только, что она задумала, — сказала я.

— Скорее всего. Навряд ли это будет открытое нападение. На балу будут присутствовать одиннадцать королей. Пусть у них и будет по паре телохранителей с собой, но основную защиту им должна обеспечить Далерия. А это значит, что кроме аристократов, на балу будет такое количество высокоранговых офицеров, что даже мышь не прошмыгнет, — заверил Эрон. — Я бы поставил на магию внушения. На нас с Иштоном она не действует, а вот на тебя может. И пусть наши звери дали тебе защиту, но я не знаю, на что способны эти остеонские священники. Если ты вдруг прилюдно откажешься от брака с нами, то тебя заберут на родину. По крайней мере, попробуют.

Глава 24

— Я… я не хочу отказываться от брака, — пробормотала я.

Сама возможность того, что мне придется вернуться в Остеон, оставить Эрона и Иштона, приводила в ужас. Лучше я бы вообще не знала, что существует какая-то вероятность разлучить меня с королями Далерии после всего, что было. Как девушку, которая лишилась невинности, но не состояла в браке, меня могут сжечь на костре или даже расчленить. Я никогда об этом всерьез не задумывалась до сего момента, потому что решила не оглядываться на последствия, а вот сейчас… стало очень страшно. Прямо до дрожи.

— Тише, тише, милая Алисия. Никто и никуда тебя не отпустит. Обвешаем амулетами, будем рядом. Если придется — не позволим тебе и слова сказать перед дворянами, — сказал Эрон, мигом заметив мое состояние.

— Кляп в рот или удар рукояткой меча, чтобы я потеряла сознание и не смогла говорить, — горько пошутила я.

— Алисия, Алисия, наша милая принцесса, неужели мы тебя не научили другому, куда более приятному способу заставить замолчать, — Эрон понизил свой голос практически до шепота — интимного, горячего, пробирающего до дрожи. Другой дрожи, без капли страха, но с морем надежды и предвкушения. Что же, в данном случае поцелуй станет приятной альтернативой тому, что я успела придумать.

— Тогда очень рассчитываю на вас и ваш способ заставить меня замолчать, — ответила я, улыбнувшись. — Не имею ни малейшего желания возвращаться в Остеон. Нам не пора спускаться? Вы говорили, что приедут ваши близкие родственники, как мне лучше их поприветствовать?

— Скорее не родственники, а именно близкие. Нет никакого повода быть официальной, постарайся быть самой собой. Такой, какой видим тебя мы с Эроном, — ответил Иштон. — Чтобы ты чувствовала себя еще расслабленно, открою маленький секрет. На этом обеде будет присутствовать и наш незаконнорожденный брат, и даже один из рыцарей, в ком нет ни королевской, ни благородной крови. Это действительно обед среди близких людей. Он ни к чему не обязывает, но будет здорово, если ты сможешь поладить. И да, твою сестру мы не позвали.

— Оно и к лучшему, чем меньше я ее буду видеть, тем меньше проблем. Была бы возможность, я бы с ней совсем не встречалась. Не жалеете, что связались с такой трусихой? — Я на секунду прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, как выглядела добрая улыбка Анжелы. И не смогла. В памяти осталось лишь ее злое лицо, саркастическое выражение и ненависть ко мне.

— Единственное, о чем я жалею, так о невозможности немедленно исполнить твое желание и отослать королеву Остеона подальше. — Иштон вздохнул и потер пальцами переносицу.

— И да, насчет ваших родственников. Я постараюсь с ними поладить. Очередная традиция? — уточнила я.

— Вовсе нет, — рассмеялся Эрон. — Просто когда-то наши родители решили, что было бы здорово устроить обед для всех тех, кто дорог и безоговорочно предан им, чтобы познакомить со своей королевой. А мы решили это дело повторить. Кстати, наша милая принцесса, ты прекрасна, разумеется, но почему бы тебе не присесть? Эти официальные платья весят не меньше пары хороших двуручных мечей.

Эрон был прав. За разговором я не заметила, что простояла все время у зеркала, и платье стало казаться неподъемным грузом. Плотная ткань, золоченая нить, с помощью которой делали узоры, и впрямь утяжеляли платье. Я послушно присела на кровати около Эрона, который тут же воспользовался этим и притянул меня к себе на колени. Я не сдержалась от смешка:

— Кажется, кто-то жаловался на вес этого платья, нет?

— Для меня и десяток двуручных мечей — пушинка. Хотя тут я бы сказал иначе. Своя ноша не тянет.

— А я твоя?

— Наша. Несомненно, наша. И никуда не сбежишь, даже если захочешь.

— Не хочу, — ответила я, обнимая Эрона за шею. — Не имею ни малейшего желания куда-нибудь бежать.

Те, кого Эрон с Иштоном назвали близкими, действительно таковыми оказались. И это было удивительно: для человека королевских кровей найти хорошего друга куда сложнее, чем найти преданного до конца своих дней слугу. Я за всю свою жизнь так и не смогла найти никого. Разумеется, со мной оставались Тайла и сэр Рошкар, но они были слугами. Еще интереснее было наблюдать за обычной для Далерии семейной четой из двух мужчин и одной женщины: сводный брат моих супругов, его друг детства и их милая задорная жена. Пожалуй, в этих отношениях была доселе неведомая мне гармония. Интересно, когда я проживу с королями несколько лет, то наши отношения будут похожими?

Обед прошел спокойно, в дружелюбной атмосфере и без каких-либо происшествий. За малым исключением. В конце обеда, когда мы с мужьями покидали столовую, слуга принес мне на специальном серебряном подносе (как я узнала позже — такой поднос блокирует всю возможную магию) письмо без единой надписи. Письмо было с небольшими голубыми вкраплениями, что сразу позволило мне понять, от кого оно: такой вид бумаги делали исключительно на моей родине.

Анжела.

Я знала, что ей правдами и неправдами запретили приближаться ко мне до официального бала, поэтому она нашла лазейку. Не было ни единой причины запрещать родственникам общаться письменно. Я задумалась, а потом решительно сказала слуге:

— Верните обратно.

— Прошу простить, Ваше величество! — Слуга тут же упал на колени. — Меня казнят!

Да, об этом я знала, сестра никогда не волновалась о черни, если та хотя бы единожды оказывалась бесполезна.

— Тогда сожгите, — приказала я, а слуга, словно не веря своему счастью, незамедлительно поклонился и сразу же сжег письмо в огне факела, висящего на стене. Скорее всего, слугу это не спасет от казни, но рисковать своей жизнью я не имела права. В конце концов, никто не может поручиться, что это безобидное письмо без магии.

Иштон не вмешивался, но одобрительно кивнул, а вот у Эрона скользнула легкая самодовольная улыбка. Кто-то назовет меня чрезмерно мнительной, но она меня вызывала беспокойство. Возможно, стоило прочесть это письмо. Но что сделано, то сделано.

— Алисия, ты все правильно сделала. На письме может быть какое-то заклятие.

— Наверное, я не скоро возьму в руки какое-либо письмо. — Я покачала головой.

— Почему же? Можешь брать любое на моем столе в спальне. Они все проходят строжайшую проверку, там уж точно никакой магии не будет, — сказал Иштон. — Пойдем, я познакомлю тебя с твоей помощницей. Пока я взял на себя смелость выбрать ее лично, но если она тебя не устроит, то мы подыщем другую кандидатуру.

Помощница мне понравилась. Баронесса Калиль была чуть старше меня, безупречно вежлива и дружелюбна. И уже успела составить примерное расписания для меня на завтра, пообещав пояснение ко всем пунктам, так как я, все же, не была коренной жительницей. Судя по количеству исписанных страниц, которые мне торжественно вручили, завтра у меня будет насыщенный день.

Еще ко мне приставили стражу. О ней я узнала только тогда, когда Эрону с Иштоном пришлось уйти по своим делам.

— Эти люди будут тебя охранять постоянно. Разумеется, есть комнаты, в которые они зайти не имеют права, поэтому, пожалуйста, не забывай о нашем подарке. — Эрон похлопал по холке моего магического волка, а я с радостью протянула животному руку, которую тут же облизали. Стало даже немного совестно, что я совсем забыла о своем питомце.

Так как Эрон с Иштоном ушли по делам, то я вернулась в нашу спальню. Пока у меня не было никаких занятий, кроме изучения расписания, заботливо подготовленного баронессой Калиль. А почитать можно и в самом привычном и уютном на данный момент месте — супружеской спальне. Тут все осталось неизменным после ухода, даже складки на покрывале. Интересно, тут никто не прибирает во время нашего отсутствия? Скорее всего. Даже стол Иштона был завален письмами, среди которого я увидела уже знакомое письмо из белой бумаги с голубыми вкраплениями.

Иштон же говорил, что я могу брать любую письмо на его столе? Это адресовано мне или королям? Можно ли взять? Я погладила по холке волка, который еле слышно проскулил, словно заметил мое напряжение. Пока изучу расписание, а потом придет кто-нибудь из супругов и скажет, можно ли мне прочесть это письмо. Я уселась в кресло и открыла расписание. Что же, с учетом пометок, сделанных заботливой помощницей, я точно займу себя не на один час.

Я выучила расписание наизусть, но никто из моих супругов так и не объявился. Ладно, Иштон сам говорил, что допустимо, я только взгляну на письмо поближе. Если без подписи или адресовано не мне, то отложу. Но письмо было для меня. И обращение — неофициальное, почти забытое — кольнуло в сердце.

«Али от Анжи».

Глава 25

— Алисия? Все хорошо?

Я так погрузилась в свои мысли, что не услышала, когда вошел Эрон. Даже письмо уронила от неожиданности. Только я потянулась за ним, чтобы поднять, но Эрон меня опередил: подхватил конверт и повертел в руках.

— Твоя сестричка все никак не оставит тебя в покое?

Как он узнал, что это от Анжелы? По бумаге или по надписи?

— Можно и так сказать. Но, пожалуй, я прочту письмо, не хочу оставаться в неведении. Возможно, найду какую-то подсказку, что же от меня хочет сестрица, — усмехнулась я и протянула руку, безмолвно прося передать мне письмо.

— Давай лучше я прочту, — сказал Эрон. Он и не думал передавать мне письмо, да и разрешения не спрашивал: прежде чем я смогла что-то возразить, он уж вскрыл письмо.

— Я думала прочесть его сама.

— Не стоит, вдруг на нем какое-то заклинание.

— Оно было в нашей спальне на столе. Иштон говорил, что среди тех писем, которые там лежат, не может чего-то причиняющего вред, — возразила я.

— Все равно, не стоит, — улыбнулся Эрон, словно успокаивал дитя, которое хочет съесть конфету, которую ему нельзя есть. — Лучше перестраховаться, моя милая принцесса.

Так легко переключился на игривый и чуть снисходительный тон. Будь на его месте Иштон, который куда лучше контролирует эмоции — более филигранно, более естественно — у меня бы в жизни не возникло никаких подозрений. Но сейчас передо мной был Эрон.

Эрон, который слишком быстро поднял упавшее письмо, словно знал, от кого оно.

Эрон, который пытался улыбаться естественно, но от которого шла фальшь.

Эрон, который держал письмо слишком крепко, сжимая тонкую бумагу так, словно хотел разодрать ее в клочья.

Эрон, который притворялся и лгал.

Зачем?

Зачем отошел от меня на несколько шагов, перед тем, как развернуть письмо и пробежаться по нему глазами?

И зачем он бросил его в камин, прежде, чем я успела мельком увидеть, что там написано, или хотя бы возразить?

Я улыбнулась, пряча дурное предчувствие поглубже, и ответила:

— Думаешь? Иштон бы не шутил с моей безопасностью. Зря ты его сжег, я могла бы извлечь из этого письма больше информации, все же, знаю я свою сестру достаточно неплохо, хотя некоторые ее мотивы для меня до сих пор остаются загадкой.

— Что сделано, то сделано, — ответил Эрон, сохраняя беспечный и дружелюбный тон. — Там не было ничего важного, не волнуйся. Она всего лишь поздравила тебя с браком, написав, что ты в любой момент можешь вернуться в Остеон.

Какая глупость. Там точно не могло быть написано ничего подобного. Я очень хорошо знала характер Анжелы. И если поздравить официально она еще могла, то пригласить обратно в Остеон, не поставив никаких условий, — точно нет.

Да, я была права, Эрон лгал. И как бы мне не хотелось спросить, почему он так поступил, не стоило показывать, что я все поняла. Поэтому я прикрыла на секунду глаза, скрывая в них разочарование вперемешку с гневом. И тут же открыла, чтобы не выглядеть подозрительной.

— Как прошел день? — Вежливый и ничего не значащий вопрос был кстати: я буквально почувствовала, насколько Эрон стал расслабленнее и спокойнее.

— На удивление отлично. Но все новости после того, как придет Иштон. Не хочу обо всем рассказывать дважды, это, знаешь, утомляет. А рассказывать придется! Тут такая интересная и поучительная история, что мне в нее до сих пор не верится. Хочешь выпить? — Эрон подошел в правый угол спальни. — Иди сюда, покажу тебе стратегический запас.

И впрямь запас. Я думала, что у них только в кабинете такое припасено, но нет, и в спальне был эдакий небольшой погреб с винами. Надеюсь, мои будущие мужья не любители постоянно выпить.

— Ты сейчас подумала о том, что мы любим выпить, да? — Эрон смотрел на меня в упор, чуть усмехаясь и держа две бутылки вина.

Я смутилась и отвела взгляд, но потом честно сказала:

— Если ты положишь хотя бы одну бутылку, то я поверю, что вы выпиваете исключительно по поводу.

— Я пью исключительно по поводу. А вот братишка мой — тот еще любитель уменьшить запасы моего коллекционного вина просто так. — Иштон появился словно призрак.

И только моя выдержка позволила сдержать вскрик. Вроде не воин же, но почему Иштон все делает так бесшумно? Я даже не слышала, как открылась дверь в нашу спальню.

— Шутки шутками, но действительно, Эрон, в честь чего ты хочешь открыть традиционное вино сорокалетней выдержки? — Иштон устало сел в кресло, вытягивая ноги.

Я только сейчас обратила внимание, что раньше тут стояло два кресла, но позже появилось третье. Да и маленький столик добавили. Вообще, я замечала в любой комнате, кроме основных предметов, вот такую комбинацию: стулья или кресла с изящным столиком. У нас в Остаоне в спальне была только кровать и прикроватная тумба, на которую можно было поставить еду или выпивку, а все остальное место обычно пустовало, разве что могли добавить маленький диванчик для горничной. Если бы я вдруг захотела перекусить, то пришлось бы спускаться в малую столовую. В Далерии все было куда удобнее: надо было лишь позвонить в колокольчик, чтобы слуга оставил под дверью еду или другую нужную вещь. К тому же, в Далерии использовали магические приспособления в любых удобных случаях. Еда могла храниться несколько суток под амулетом стазиса, а специальный камень, который всегда лежал на подносе с любой пищей, подаваемой королям, отлично определял наличие яда.

— В честь одного презабавного случая, — ответил Эрон, выбрав одну бутылку. — Ты же знаешь, что королевство Кэнфор давно зарилось на наши пограничные земли?

— Да. Они даже отправляли разведчиков и шпионов в пограничные деревни. Но, как я помню, особого успеха не было?

— До недавнего времени. Видишь ли, позавчера я узнал, что кое-какая тайная информация достигла королевства Кэнфор. И они, воспользовавшись ею, вполне себе успешно пересекли границу, минуя наши патрули, и почти напали на приграничную деревню.

— Почти?

— На подходе к городу случился оползень. Весь передовой отряд с отлично обученными и экипированными воинами просто погребло под землей.

— Оползень? В том районе? Их же там никогда не случалось. — Иштон даже приподнялся на локтях, полностью выходя из своего расслабленно-ленивого состояния.

— В том-то и дело. Забавно, правда? До сих пор не могу поверить в такую удачу. Разумеется, их атаку отбили бы, где Кэнфор, а где мы. Но слишком много жертв было бы среди крестьян.

— Очень интересно. За такое и впрямь стоит выпить, — усмехнулся Иштон. — Не каждый день за нас проблемы решает сама судьба. Ну, что же, пусть первый тост будет за то, чтобы хотя бы треть проблем Далерии случайно решалась сама собой.

— Дай хоть вина налью, — рассмеялся Эрон. — Кстати, Алисия, а у тебя что нового? Кроме письма от твоей сестрицы, разумеется. Чем занималась, пока нас не было?

— Изучала расписание. — Я присела в кресло напротив Иштон. Не устала, вовсе нет, просто было очень приятно сидеть напротив него. Чувствовать себя равной. К сожалению, в Остаоне я не могла позволить себе такую роскошь: Анжела требовала, чтобы в ее присутствии я всегда стояла. Кто бы мог подумать, что я не лишена таких амбиций: сидеть в присутствии королей.

— И как? Есть какие-то вопросы? Что-то, о чем хочешь поговорить? — спросил Иштон.

Понять бы, он из вежливости интересовался или потому что беспокоился. Но интересовало меня только одно: почему же от меня скрыли письмо Анжелы. Но, увы, именно об этом говорить не стоило. Королева не должна интересоваться слишком многим, если хочет долго прожить. Особенно, если она находится в чужом королевстве.

— Да, хотела, — сказала я. — Что за аудиенция? И как мне лучше себя на ней вести? Я только поняла, что мне нужно будет сидеть на троне в королевском зале для приемов, где будут проходить беседы со значимыми людьми из других королевств. В чем заключается аудиенция, что мне говорить, как себя вести? Для чего это придумано?

— Аудиенция, да? С завтрашнего дня в замок начнут прибывать послы и короли из других стран. Некоторые очень хотят познакомиться с новой королевой, чтобы понять, чего от тебя ожидать. Кем ты будешь в Далерии: украшением, подмогой или же щитом и мечом.

— И кем я буду? Спасибо, Эрон. — Я взяла длинный бокал с искусно расписанной ножкой, в котором было налито красное вино. Я не любительница алкоголя, но все вина, которые предлагали мне Эрон или Иштон, были весьма приятными на вкус. Потому я без опаски отпила немного.

— Решать тебе самой. У нас к этому требований никаких. Хочешь — можешь заняться внутренней политикой, хочешь — внешней. Хочешь — устраивай балы и банкеты, развлекайся. Можешь стать затворницей, — ответил Эрон, протягивая еще один бокал брату, а после налил и себе. — Пока ты рядом с нами, то устраивает любой вариант. Разумеется, основное управление будет на нас, но кое-чем сможешь заняться и ты. Не торопись, подумай.

На минуту мне показалось, что Эрон с Иштоном поменялись местами: уж слишком серьезным и отрешенным был Эрон, в то время как Иштон усмехался, выпивая свое вино.

— Понятно. Тогда я подумаю, чем бы я могла заняться, — ответила я. — У меня последний вопрос. Эта аудиенция не опасна?

Глава 26

Только войдя в тронный зал, я поняла, почему Иштон с Эроном вчера так странно отреагировали на мой вопрос об опасности. И если Иштон снисходительно улыбался, давя прорывающийся смех, то Эрон не стеснялся: заливисто хохотал, словно какой-то забулдыга из трактира над неприличной шуткой. Но оба сказали ни о чем не волноваться: моя защита лежит на их плечах.

Красный ковер был выстлан от начала зала до самого трона. А по обеим сторонам этого ковра, по которому должны были идти те, кто хотел поговорить со мной, стояли охранники. Вплотную друг к другу. Я не была мастером во владении мечом, но кое-чему сэр Рошкар меня научил на тот случай, если я окажусь одна в опасности. И в самую первую очередь он научил меня определять уровень противника, чтобы знать — сражаться или бежать. С уверенностью могу заявить, что каждый воин тут был истинным мастером и стоил десятерых, если не больше. Если кто-то будет настолько глуп, что осмелиться напасть на меня, то не проделает и больше шага в мою сторону, как его голова слетит с плеч.

На это мероприятие меня сопровождала баронесса Калиль, которая невзначай подсказывала, что делать, и сэр Рошкар. От своей служанки я слышала, что короли лично проверили его навыки, после чего разрешили остаться моим охранником.

— Аудиенция будет длиться, пока вы не примете всех желающих, но не более трех часов. Если почувствуете, что устали и не можете больше терпеть, то постучите костяшками по трону, я организую перерыв.

Да, высидеть практически неподвижно на троне — дело не из легких. Через некоторое время тело начинает неметь, а с непривычки после долгого сидения можно и упасть. Хоть родители нас и тренировали, но больше пары часов я не могла выдержать. Но это было в Остеоне, где троны делались из специального камня и по какой-то жутко неудобной конструкции. В Далерии, скажу откровенно, трон выглядел привлекательнее: из дерева, с подкладкой из красной ткани. Только позолота и резные ножки выдавали в нем трон.

Аудиенция началась, как только я присела. Ни морально подготовиться, ни как-то разволноваться я не успела. Как только громко озвучили имя, вошел высокий человек, который больше напоминал путешественника и авантюриста, чем посла королевства: простая одежда из отличной ткани была опрятной, но не вычурной, а из украшений я заметила только перстень с символом королевского рода его страны.

— Его королевство Хош — наш союзник, он младший брат короля, которому тот доверяет. Получить его уважение — получить уважение короля и всего королевства Хош, — быстро шепнула мне на ухо баронесса Калиль.

Теперь понятно, почему ее сделали моей помощницей. Если она будет так каждый раз подсказывать, то вся аудиенция пройдет без проблем.

— Благословения и счастья Ее Величеству, — сказал посол, склонив голову. Он был достаточно молод, не лишен привлекательности, да и не казался соответствующим своей высокой должности. Однако его уверенность и почтительность, то, что он не тушевался перед таким количеством охраны, говорило о многом. Талант, опыт и уверенность в своих силах. Что же, такие союзники всегда кстати.

Я подняла руку ладонью вверх и кивком головы позволила подняться:

— Приветствую вас, маркиз Рассел. Светлых дней вам и вашему королевству.

Дальше беседа потекла плавно. Этот человек не планировал как-то меня задеть или принизить, не ставил словесных ловушек, потому общаться с ним было легко. Он ловко заполнял паузы и избегал неприятных вопросов. Неудивительно, что его поставили первым в списке: после такой беседы я успокоилась и почувствовала себя намного увереннее. С таким человеком я была бы не против общаться и в дальнейшем. Как я могла заметить, на него я тоже произвела положительное впечатление. Наверное, именно поэтому он решился на вопрос:

— Ваше Величество, если позволить мне один вопрос, который касается вашего родного королевства, — маркиз Рассел специально сделал паузу, дождавшись моего одобрения, и продолжил: — Мы пытались наладить торговые отношения с Остеоном, рассчитывая, что предложение будет взаимовыгодным, но получили отказ. Хотелось бы узнать, не допустили ли мы где-либо ошибку.

Да, я помнила торговую делегацию от этого королевства. До сих пор жалею, что не курировала тогда их прием, потому что взаимная выгода от торговли была бы весьма основательной. Но занимался этим предложением священник, который до глубины души был оскорблен тем, что среди делегации не было ни одного священнослужителя. Поэтому я и хотела для таких случаев открыть специальную школу, в которой люди изучали бы традиции разных стран, а также составляли бы книги о традициях Остеона, чтобы уменьшить количество подобных недопониманий. Но, увы, сейчас это всего лишь несбыточные мечты, о которых лучше забыть. И плотнее взяться за изучение Далерии, чтобы найти области, где я могу быть полезна.

В любом случае, сейчас стоило ответить на вопрос маркиза Рассела, причем так, чтобы не поставить ни бывшую страну, ни нынешнее королевство в неловкое положение. Что ж, надеюсь, послу такого развитого государства хватит и намека.

— Остеон — религиозное государство, в котором священник может выполнять роль и купца, и ремесленника, если это пойдет на благо государства. Таков их священный долг. Не только молиться, но и служить. Для них нет более высокой награды и чести, чем встретить такого же священника в составе иностранной делегации.

— Благодарю, Ваше Величество. — В глазах маркиза зажегся огонек радости и предвкушения.

Наверное, королевство Хош и впрямь долго билось над этим вопросом, а тут внезапно получила решение по чистой случайности. Маркиз умен, потому сразу все понял. В королевстве Хош несколько религий, а между священнослужителями есть напряжение и даже некоторая вражда. Но в Остаоне все иначе. Если в делегации нет священника, то считается, что вера в этой стране слаба, а с такой страной сотрудничество невозможно. В этом и была ошибка.

Баронесса Калиль довольно улыбалась — значит, все сделано верно. Надеюсь, что и следующая беседа пройдет не хуже. К счастью, мои надежды оправдались. Хотя среди тех, кто пришел, были и принцы, и даже короли небольших стран. С кем-то я установила нейтральные отношения, с кем-то получилось более продуктивная беседа. Один из принцев питал страсть к изучению других стран, с другим королем мы договорились сыграть партию в шахматы. Было утомительно, но я осталась довольна. И еще раз мысленно поблагодарила своих учителей за строжайшее воспитание.

— Не устали? — шепнула мне баронесса, когда закончилась очередная аудиенция с послом из заморской страны.

— Пока нет. Много осталось? — спросила я шепотом.

К сожалению, точного числа на начало аудиенции никто не знал. Многие гости прибывали сегодня, а потому записывались в процессе. Каждый час секретарь приносил обновленный список с желающими.

— Еще трое, — ответила баронесса, а потом предложила: — Перерыв?

— Давайте я приму оставшихся. И на этом закончим. — Я на секунду позволила себе откинуться на спинку кресла, чтобы дать отдых уставшей спине, но когда зазвучало следующее имя приглашенного, тут же выпрямилась.

— Граф Овербэ со спутницей, — громко объявили следующих гостей.

Я посмотрела на баронессу, но та была удивлена не меньше меня. В этот зал было не принято входить со спутницами. И большой вопрос, почему кого-то пропустили.

Кажется, я поняла, почему. Спутницей неизвестного мне графа была никто иная, как моя сестра — королева Остеона. Видимо, секретарь решил, что раз она моя сестра, то подобное дозволено.

— Благополучных дней и благословения древних для светлой королевы Далерии, — синхронно произнесли королева Анжела и граф Овербэ.

Глава 27

Наверное, я не смогла сохранить спокойное выражение лица. Иначе почему у Анжелы мелькнула ее змеиная довольная улыбочка? Всего на секунду, но я заметила. И от этой улыбки мне стало не по себе: я порадовалась, что сидела, а не стояла, иначе, боюсь, ноги подкосились бы. Они и сейчас были как ватные, а ладонью пришлось вцепиться в подлокотник, иначе все могли бы заметить невольную дрожь.

Помог прийти в себя сэр Рошкар, который опустил руку на эфес меча. Звук соприкосновения латной перчатки с металлическим эфесом не был слишком громким, но я прекрасно его расслышала. И не только я. Другие воины, словно по команде, сделали то же самое.

А я едва не рассмеялась: сижу на троне, окруженная воинами, которые при малейшей угрозе в мою сторону снесут голову хоть послу, хоть королю, но опасаюсь сестры и ее спутника. Бедный граф Овербэ, когда заметил реакцию стражи на его появление со спутницей, мигом покрылся холодным потом. Я даже с трона видела, как стекает пот по его мертвенно-белому лицу. И даже моя всегда спокойная сестра напряглась, полностью скрыв чувства за непроницаемой маской.

И я боялась? Глупо, но то, что вбивалось в голову в течение долгого времени, не так легко вытравить. Тем не менее, придется. Я — королева Далерии. И если не хочу опозорить своих мужей, то я не должна показывать ни страха, ни сомнений. Ни перед другими королями, ни перед своей сестрой.

— И вам светлых дней. Что вас привело сюда?

Зря сестра выбрала себе в спутники графа Овербэ. Посол далекой и маленькой страны, которая была бедной и не обладала высокой мощью. Ее экономика не отличалась прогрессивностью, торговые и политические отношения с другими странами были на зачаточном уровне. Далерии не было никакой выгоды в сотрудничестве с этой страной, а потому я могла разговаривать с этим послом, который, к тому же, умудрился нарушить правила приема, как пожелаю. И быть с графом Овербэ вежливой я не желала.

— Ж-желание поприветствовать новую королеву Далерии. — Граф Овербэ склонился в столь низком поклоне, что еще чуть-чуть — и его челка коснулась бы ковра.

— Благодарю за приветствие, — ответила я.

Я не предложила графу подняться, не задала никаких вопросов, намеренно ставя его в неудобное положение. И в прямом, и в переносном смысле: долго в такой позе он явно не выдержит, но поднять голову без моего дозволения не имеет права. Более того, если он попытается подняться, стражи могут счесть это угрозой и начать действовать.

Я не ставила целью унизить графа Овербэ, более того, мне его было почти жалко. Но за глупость нужно платить, поэтому пусть постоит. А я посмотрю, станет ли что-то предпринимать Анжела. Ведь всей этой сценой я добивалась лишь одного — заставить свою сестру действовать. И у меня получилось.

— Не стоит гневаться на человека, который решил помочь единственной родственнице нынешней королевы встретиться с ней, чтобы поговорить хотя бы несколько минут. В стране графа Овербэ очень чтят семейные узы, — вежливо ответила Анжела. Настолько вежливо, что ни к словам, ни к тону не придраться.

Что же сделать? Пойти на конфликт или сгладить ситуацию? Сложный выбор. Если начать конфликт, то можно попробовать вывести Анжелу из себя, но получится ли? Она ведь как змея — выскользнет, выкрутится, так что…

— Граф Овербэ, вы можете подняться, — произнесла я, приняв решение. — Слушаю вас, королева Остеона. Мне приятно осознавать, что родственные связи сохранятся даже тогда, когда мы будем так далеко друг от друга.

Лгать не так сложно, когда ты понимаешь, какая ответственность лежит на твоих плечах. А характер, который не любит хитрить и изворачиваться, легче прогнуть под обстоятельства.

— Благодарю за такую возможность, се… королева Далерии.

Оговорка, да? Намеренно или случайно? Анжела ничего не делает случайно, пора бы уже привыкнуть.

— Я смиренно прошу принять официальные извинения за недавний инцидент, — сказала сестра. — Но все мои действия, несмотря на их ошибочность, были продиктованы лишь одним. Любовью к тебе.

Я едва сдержала высокомерную улыбку. Надо же, иногда забывала, насколько Анжела плохо разбиралась в дипломатических тонкостях. Ее природная хитрость и изворотливость в таких вещах попросту не работали: дипломатия требовала знаний и четкого следования правилам.

Когда ты появляешься в другой стране, то у тебя есть два способа общения: по международным дипломатическим законам или по традициям страны, где ты находишься. Чаще выбирают первый способ, так как он универсальный и так проще избежать ошибок. Согласно нему ко всем королевским особам требовалось обращаться на «вы», вне зависимости от степени родства. Анжела же обратилась ко мне на «ты», тем самым перейдя на второй способ общения — традиционный далерский.

И, дала мне куда больше прав. Если брать общую политическую арену, то Анжела как правящая королева Остеона была по положению выше меня. Да, я теперь тоже имела титул королевы, но фактически являлась королевой-консортом. Однако своим переходом на «ты» она признала нас родственницами и равными по положению королевами.

Что же, я обязательно подумаю, как этим воспользоваться. По крайней мере, я смогу отослать из Далерии священника, которого она привезла с собой. Но сейчас не время строить планы, потому как разговор не окончен. Буду невнимательна — и попадусь как птичка в логово змеи.

— Я не могу принять извинения, пока не услышу причину, — ответила я Анжеле.

— Что же, тогда позвольте рассказать. Быть невестой королей Далерии — очень опасное дело. К сожалению, в последнее время наши отношения были сродни отношению королевы и подданной, а не двух сестер, поэтому я допустила ошибку, решив насильно уберечь тебя от возможной опасности.

— Есть ли подтверждение голословным обвинениям насчет опасности? — Я начала догадываться, о чем говорит Анжела. Не все девушки могли пройти ритуал, поэтому, скорее всего, в истории Далерии было несколько смертей потенциальных жен и невест.

— У королей Остаона весьма специфические требования к их будущим королевам. К сожалению, не все будущие королевы могут… это пережить.

Я напряглась: неужели она знает об оборотных магах? И если знает, то насколько много? Не станет ли этой угрозой для Иштона и Эрона? Спокойнее, скорее всего, Анжела попросту собрала слухи и сделала логичные выводы.

— Тем не менее, я королева. И жива, — отрезала я, заставляя Анжелу оборвать рассказ.

— Верно, моя дорогая сестра. Меня это безмерно радует. Однако не всем невестам королей так повезло. Точнее, многим не повезло. Сколько же их было? — задумчиво произнесла Анжела, сделав грустно-невинное лицо. — С десяток? Или больше?

— Довольно! Вы переходите все границы! — Выкрикнула баронесса Калиль. Как-то слишком напряженно выкрикнула, словно дальнейший разговор мог содержать информацию, которая не предназначена для моих ушей.

— Вон отсюда, — тихо и внятно произнесла я, заставив всех замереть. — Перешли границы вы, баронесса. Покиньте зал немедленно.

Не так уж важно, как вела себя Анжела. Она была королевой и моей собеседницей, потому единственной, кто мог прервать ее речь и указывать на допустимость беседы, была я. Баронесса, вмешавшись в наш разговор, попыталась взять на себя мои функции. Словно я была марионеткой, а не королевой. Я ощутила настоящую злость. Интересно, как давно у меня не было этой эмоции: пять лет, десять? Или больше?

Мне могли указывать мои мужья, но не какая-то баронесса. Если бы я сейчас промолчала и не поставила ее на место, то навсегда осталась в глазах подданных королевой-марионеткой, которой нашептывают, что делать и как делать.

Это было недопустимо.

Я не планировала влезать в политику, развязывать войны или захватывать власть в Далерии. Но я хотела участвовать в управлении, оказывать поддержку и заниматься тем, чему меня учили практически всю жизнь. А для этого мне нужна была репутация. И баронесса Калиль всего лишь одной фразой попыталась превратить эту репутацию в пыль. Более того, даже сейчас она не послушалась меня и стояла столбом: удивленная, побледневшая, но не шелохнувшаяся.

— Баронесса Калиль, мне попросить, чтобы рыцари увели вас силой? — поинтересовалась я.

Та, словно очнувшись ото сна, встрепенулась и низко поклонилась — куда ниже, чем требовал этикет, — поклонилась и покорно вышла через внутреннюю дверь. Интересно, это она сама придумала или мужья надоумили? Вся жизнь в Далерии, которая казалось легкой и понятной, начала рассыпаться в моих глазах. Кто-то что-то недоговаривал, темнил. И я не понимала причины. В любом случае, никто и не говорил, что будет просто. Я повернулась к сестре и сказала:

— Королева Остеона. Я прошу внимательнее выбирать слова в ходе нашей дальнейшей беседы.

Глава 28

Я устало опустилась на кровать в спальне и про себя вознесла благодарность высшим силам, что моих мужей сейчас не было рядом. Боюсь, тогда бы я не смогла сдержать эмоции и спросила какую-нибудь глупость. Например, сколько девушек погибло до меня и почему мне об этом никто не сказал?

Когда Анжела впервые сказала о двух десятках, то я думала, что она имеет ввиду не нынешних королей, а их предков. Но нет. Анжела говорила, что на протяжении пяти лет в Далерии побывало не менее двух десятков девушек, которые так и не вернулись потом в свои страны. Будь это обычные горожане или даже дворянки, то такое можно было бы скрыть. Но это были принцессы королевств, а потому через шпионов просочилась информация. Анжела утверждала, что именно по этой причине она отказала великим королям и, чтобы перестраховаться, решила выдать за дворянина из нашей страны. А потом, когда обнаружила мой побег, изо всех сил спешила предотвратить непоправимое.

Однако короли предупредили меня о том, что не все хорошо переносят ритуал. И что они стараются прекратить его, если видят, что девушка может погибнуть.

То, о чем мы говорили с Анжелой…

То, о чем мне говорили Эрон с Иштоном…

Кто из них лжет? И лгут ли?

Все они недоговаривают — в этом я была уверена. Но где, в чем?

Я откинулась на кровать и закрыла лицо руками. Слишком напрягало это подвешенное состояние. Пусть лучше уж ответы на эти вопросы меня разочаруют, но лишь бы они были.

Анжела намекнула, что даст мне еще кое-какую информацию — не все можно было произнести в зале, полном преданных королям воинов. Она и так рисковала. Знать бы еще — ради чего? Ради меня, себя или королевства Остеон?

Сейчас оставался всего один человек, которому я могла доверять безоговорочно, — сэр Рошкар. Те ритуалы, которые он прошел ради служения принцессе Остеона, нельзя обойти. Да и я была ему как дочь. Так что сэр Рошкар, с которым я поделилась частью своих опасений, обещал разобраться.

Дверь в спальню тихо приоткрылась. Интересно, Иштон или Эрон? А-а, какая разница?

— Алисия? — рядом со мной прогнулся матрас от веса Эрона. — Ты в порядке?

Я приподнялась на локтях и тихо ответила:

— Да, вполне. Слишком насыщенный день вышел.

— Знаешь, наша милая принцесса, что лучше всего после насыщенного дня? — Эрон бесцеремонно лег рядом и притянул к себе.

— Насыщенно поспать? — рассмеялась я, устраиваясь поудобнее в объятиях Эрона. Несмотря на то, что не получалось доверять как раньше, я все еще чувствовала себя в этих объятиях уютно и защищено. Поразительно.

— Насыщенно заняться любовью, Алисия. Или мне называть тебя Али? — зашептал Эрон, а меня как ледяной водой окатили.

Я любила свое детское прозвище, но…

Но сейчас оно напомнило мне о том, каким образом Эрон его узнал. О письме, о недоговоренностях, о возможной лжи. И объятия, которые минуту назад казались лучшими, в один миг стали неприятны.

— Я не хочу, — сказал я, попробовав высвободиться. Но Эрон не выпустил, наоборот, поцеловал в краешек губ и продолжил:

— Уверена?

Я любила заниматься с ними любовью — и всегда охотно соглашалась. Я еще ни разу не пробовала отказать. И потому сейчас, когда я впервые отказала, а меня не послушали, то возникло ужасное предчувствие, что Эрон не остановится. Что, если короли действительно притворялись, что они заботятся обо мне? И они добры ко мне только до тех пор, пока я их безоговорочно слушаюсь?

— Да, уверена. — Я уперлась руками в грудь Эрону, ожидая, что тот проигнорирует мои желания, но… нет. Эрон вздохнул, отпустил меня и присел на краешек кровати.

— Я в таких вещах не силен, — сказал он, запустив руку себе в волосы и подергав их, словно собирался выдрать.

— Что?

— Иштон придет — разберется, — сделал вывод Эрон.

— Что? — я переспросила, не понимая, что сейчас происходит.

— Я говорю, что не очень силен в женской психологии, чтобы понять, почему ты не в настроении. Устала, расстроилась или еще что-то. Мне надо говорить прямо, иначе я ничего не пойму. Но ты ничего говорить не хочешь, поэтому остается дождаться Иштона, который в этом хоть чуть-чуть, но что-то понимает. — Развел руками Эрон, а потом подмигнул мне: — Но я знаю вещь, которая тебе понравится вне зависимости от обстоятельств.

— Это какая же? — Я не удержалась, спросила. Да и вообще то, как легко Эрон воспринял мой отказ, не могло не радовать. Возможно, мои неприятные предположения в отношении мужей были исключительно предположениями, в которых не было ни капли истины. Мои желания действительно были для них важны. И это немного подняло мое не самое радостное настроение.

— Смотри. Сейчас я беру и грею для тебя ванну, добавляю туда пару чудесных редких травок, которые отлично снимают усталость. Помогаю тебе раздеться и погрузиться в эту ванну, а потом мягкой мочалкой тру тебе спинку, заворачиваю в полотенце и отношу в кровать?

— И ты еще говоришь, что не понимаешь меня? — Я рассмеялась. — Мне очень нравится твое предложение.

К тому моменту, как в спальню пришел Иштон, я уже наслаждалась ванной и тишиной. Хоть Эрон и говорил о непонимании, но, кажется, был куда более догадлив, чем я могла подумать. Потому лишь подливал горячей воды и молчал.

— Я попросил нам принести ужин сюда, никто не против? — Иштон швырнул королевскую мантию прямо на пол, а сам устроился в кресле, вытянув ноги. — Я смотрю, что ты, братец, что наша милая женушка совсем измотались. Надеюсь, Алисия, что причина твоей усталости — всего лишь насыщенный день, а не встреча с твоей ненаглядной сестрой и весь инцидент. Я с ним практически разобрался, секретарь уволен.

— Обычная усталость, — соврала я, не собираясь ничем делиться, пока не составлю общую картину. — Только секретаря?

— А кого еще? — поинтересовался Иштон. — Увы, как бы я не хотел, но уволить твою сестрицу у меня не выйдет.

— Я про баронессу Калиль, — ответила я. Ох, кажется, от теплой водички я совсем расслабилась: мысли казались ленивыми и неповоротливыми.

— А ее почему?

— Или заменить ее на другую помощницу, — предложила я, поняв, что ни о каком увольнении речи идти не может — этот человек был приближен к королям. Но оно и верно — непроверенную личность нельзя допускать к королеве.

— На другую? — Иштон действительно удивился. — Мне показалось, что она тебя устроила…

— Сначала мне тоже так показалось, — ответила я, приподнимая голову и озираясь в поисках полотенца, в которое можно было бы завернуться. Кто-то посмеется, что голой я чувствовала себя неловко при мужьях, но, пожалуй, некоторые вещи можно будет исправить лишь со временем. К счастью, Эрон без слов понял, что я хочу, и развернул передо мной большое полотенце, предлагая вставать из воды.

— Хорошо, я об этом подумаю. Но позволь совет: присмотрись к ней еще немного, — сказал Иштон. — Я не хочу так быстро снимать ее с должности, ведь она действительно талантливый и знающий человек.

— Талантливый и знающий человек не посмел бы высказываться вперед своей королевы и влезать в разговор, который касался лишь меня и того, с кем я беседую, — сказала я, позволяя Эрону укутать меня в полотенце. Еще хотелось поблагодарить его за то, что он делал вид, будто не слышит нашего разговора, не становясь на сторону Иштона.

— Тем не менее, я пока оставлю ее твоей помощницей, — вздохнул Иштон.

— Я так понимаю, что ни мое мнение, ни мои желания учитываться не будут, верно? — спросила я. Ни злости, ни чего-то подобного я не чувствовала, скорее, разочарование.

— Почему? Мы учитываем твои желания, ты можешь делать абсолютно все, что захочешь. Хоть книги ночью читать, хоть на конную прогулку отправиться. Но когда речь заходит о политике, я бы хотел, чтобы ты прислушалась к моим советам, потому что у тебя мало опыта.

— Как и я хотела бы, чтобы ты учел мое мнение, потому что я занимаюсь политическими вопросами с самого детства. Не знаю, как воспитываются принцессы в Далерии, но в Остеоне принято, чтобы мы приносили максимальную пользу. — Наши взгляды с Иштоном встретились, и я поняла, что не смогу его переубедить. Оставалось лишь уступить. — Боюсь, этот диалог ни к чему не приведет, потому я попрошу меня извинить. И пойду в библиотеку почитаю книги, это мне разрешено.

Я насухо вытерла тело, и быстро достала из гардероба более или менее скромное платье. Все это время Иштон молчал, как и Эрон. Сейчас я четко осознала одну вещь: короли готовы учитывать мое мнение как жены и женщины, но не как королевы-консорта и союзника. Возможно, кто-то и смирился бы с этим, но я сомневалась, что у меня получится. Надо разбираться со всем постепенно, поэтому сначала решу вопрос с Анжелой и этими пропавшими принцессами, а потому подумаю, как убедить мужей в том, что я не простое украшение.

Одевшись, я вышла из комнаты. Коридоры замка были практически безлюдны. Мой верный страж — черный и умный волк — спокойно шел рядом. Хорошо, что Иштон подробно объяснил, где библиотека, иначе я бы точно заблудилась, а беспокоить дежуривших стражников не хотелось — уж очень у них были сосредоточенные и суровые лица.

А в библиотеке было уютно: высокие полки с книгами не создавали гнетущей атмосферы благодаря амулетам, от которых исходил теплый свет. Я прошлась вдоль полок с книгами и увидела несколько «островков» для чтения. Но они мне не нравились: любо, кто вошел бы в библиотеку, нашел их с легкостью. Зато несколько кресел с маленьким столиком в углу пришелся мне по вкусу.

Я прихватила парочку книг по этикету — на всякий случай, вдруг мужья решат ко мне присоединиться, а потом достала один из своих амулетов. В приглушенном свете он казался почти что бордовым, хотя был алым.

Я вытащила маленькую коробочку со швейными принадлежностями, с которой редко расставалась, достала оттуда иглу и аккуратно проколола палец, не удержавшись от шипения — боль я не любила. Когда первая капля крови собралась на подушечке пальца, я приложила ее к амулету.

Легкий, едва различимый блик, — единственное свидетельство того, что амулет сработал. Что же, сейчас мне оставалось только подождать.

Глава 29

Я не услышала даже отзвука шагов, хотя в библиотеке был паркет, а не мягкие ковры, способные заглушить звуки. Я поняла, что кто-то вошел лишь потому, что мой волк приподнял голову и пошевелил ушами. Но не зарычал — у них с этим человеком было полное взаимопонимание.

— Принцесса Алисия.

— Сэр Рошкар, — отозвалась я. — Все получилось?

Сэр Рошкар был в темном плаще, напоминая так пугающих религиозный Остеон мифических Ангелов Смерти. Но я бы назвала его своим Ангелом Хранителем.

Очень важно иметь на своей стороне хотя бы одного человека, которому ты будешь доверять безоговорочно. Мои предки хорошо об этом знали, а потому появилась традиция на день рождения дарить королевской особе телохранителя, связывая его клятвой и священным ритуалом. Если телохранитель хоть на секунду задумается о том, чтобы навредить подопечной, то тут же умрет. Таких телохранителей психологически готовят к тому, чтобы всю жизнь служить одному человеку, дают потрясающее образование, обучают боевым искусствам и, возможно, магии. Сэр Рошкар, который отвечал за мою жизнь и безопасность, был одним из самых выдающихся телохранителей, которые создавал Остеон за все время. Поговаривали, что таким исключительным людям даже предоставляли выбор, кого он будет защищать всю свою жизнь. Когда я была маленькая, то очень хотела верить, что он меня выбрал. Знаете, это ведь здорово осознавать, что рядом с тобой всегда будет надежный человек по своему собственному желанию, а не по принуждению.

— Разумеется. Я забрал у вашей сестры письмо и проверил его на следы магии, священных молитв, яды и прочее. Все в порядке, вы можете его прочесть.

— Тебя кто-нибудь заметил? Анжела… что-нибудь еще говорила или только передала письмо? — Я приняла из его рук конверт.

Сэр Рошкар покачал головой. Конверт в этот раз был из совершенно обычной бумаги, ничем не примечательный. Так оно и лучше — меньше подозрений. Я присела в кресло и начала разворачивать. Не было ни капли беспокойства, что меня могут застать: сэр Рошкар предупредит заранее о приближении других людей.

Вивиан Верно. Третья принцесса Ревеха. 21 марта 32-ого года от восхода луны отправилась в королевство Далерия как будущая кандидатка в королевы. В течение трех месяцев приходили письма, однако вскоре прекратились. 21 августа пришло письмо, что Вивиан Верно возвращается в королевство Ревех. Однако до королевства принцесса не добралась. 24 августа пришло сообщение о пропаже без вести. Принцесса до сих пор не найдена.

Лили Кнотт…

Я пробежала глазами по письму. Везде были примерно схожие сведения. Такая-то принцесса, прибыла на отбор невест, не прошла его, а потом исчезла на пути к своему королевству. Я вздохнула и протянула сэру Рошкару бумажку, чтобы он взглянул. Тот же ответил:

— Я уже прочел, когда проверял письмо. И частично успел проверить информацию. Первые два случая подтверждены.

В том, что он сделал, не было ничего странного. Я лично разрешила ему читать все мои письма.

— Понять бы, что это было такое и чем мне грозит, — вздохнула я, потерев виски.

— Предположу, что ничем не грозит. Пока меня разлучили с вами, я подробно изучил историю Далерии. И заметил один интересный факт. Подобное — таинственное исчезновение невест — случалось постоянно. С предыдущими королями, с их предками… Они устраивали отбор невест, часть из них возвращалась на родину, а вот вторая часть безвозвратно пропадала. Но королевы этой страны всегда жили в полном благополучии и достатке. За всю историю королевства я не нашел ни одного случая, чтобы королева Далерии умерла в юном или даже среднем возрасте. Они все умирали по естественным причинам в глубокой старости. Поэтому вам нечего бояться. Если бы я нашел хоть что-то подозрительное, то мы бы уже сбежали из этого замка, — сэр Рошкар немного прокашлялся: видимо, ему было сложно говорить так много с непривычки — обычно он всегда молчал или же отдавал краткие команды.

— У Анжелы была возможность изучить ту же информацию? — спросила я, начиная немного понимать, что к чему.

— Не уверен. Эта информация есть только внутри замка, доступ к ней ограничен. Тем не менее, я смог прочесть нужные книги, несмотря на то, что прибыл недавно. Либо мне доверяли, зная, кем я являюсь для вас, либо не посчитали эту информацию достаточно важной, — ответил Рошкар. — Если вы ищите мотивы, которыми руководствуется Анжела…

— Да, я осознаю, что она хочет вбить клин между мной и моими мужьями. Но зачем ей это?

— Чтобы забрать вас домой, — ответил сэр Рошкар. Он казался бесстрастным, как и полагалась телохранителю, но я четко видела в его глазах сочувствие. После смерти родителей этот человек единственный, кто относился ко мне по-родственному.

— Разве уже не поздно? Я уже королева, не думаю, что меня отпустят.

— Как посмотреть. Если вы во время произнесения клятвы вдруг скажете что-то не то, откажетесь от титула королевы или попросите возвращения на родину, то у королей Далерии будет не слишком большой выбор. Либо воевать с другими государствами, что проблемно даже для такого могущественного королевства, либо отпустить вас.

— Они не отпустят. — Я четко это понимала. Интересно, Анжела тоже? — А значит сестра пытается спровоцировать конфликт между нашими государствами?

— Навряд ли. Остеону даже со всеми союзными королевствами придется очень трудно против Далерии. Как ни посмотри — это путь в никуда. Поэтому я все же склоняюсь к мысли, что она не теряет надежды вас вернуть.

— Остановимся на этом, — Я откинула на спинку кресла. Удобно, но расслабляет вместо того, чтобы заставлять думать. — Сейчас меня больше интересуют мотивы королей Далерии, чем моя сестра. Она рано или поздно уберется из Далерии, а вот что делать с информацией о моих мужьях — ума не приложу. Даже если они и скрывают что-то, то это что-то касается меня, а о таком я хочу знать.

Сэр Рошкар задумчиво потер подбородок, а потом, словно приняв решение, кивнул и начал говорить:

— Анжела подсказала мне очень интересную вещь. В замке сейчас присутствуют много высокопоставленных особо. И короли, и принцы. Поэтому ваша сестра предложила разузнать об одной из пропавших принцесс у ее отца.

— Но ты же понимаешь, что она может быть с этим человеком в сговоре сговоре? Такой вариант не подходит.

— Конечно, я ни за что не стал бы доверять словам вашей сестры. Однако она подала мне отличную идею. И я перепроверил списки пропавших и их родственников. По счастью, сейчас в замке находится еще один человек, чья дочь исчезла при таких же обстоятельствах. И, могу заверить, что он будет достаточно честен. Его знали ваши родители, а его королевство политически нейтральное.

— И поэтому он честно ответит на мои вопросы? — Я задумалась. Это было идеально, но вопрос в том, как это осуществить, не подставив ни себя, ни этого короля, ни сэра Рошкара.

— Верно. Я смогу устроить эту встречу, потому как он знает меня, — ответил сэр Рошкар. А потом глянул за окно. — Вам не пора? Уже достаточно поздно, у ваших мужей могут возникнуть ненужные вопросы.

Я встала с кресла. Библиотека уже не казалась такой уютной, как раньше: слишком тяжелые мысли окрасили все в темные тона.

— Ты прав. Тогда я уйду первой. Волк проводит, в охране нет нужды.

Сэр Рошкар поклонился мне, а я мягко улыбнулась ему. Жаль, что пора возвращаться. Сейчас мне было куда проще обсуждать неприятные дела, чем общаться с мужьями, с которыми почти поссорилась.

Я вошла в спальню тихонько, рассчитывая на то, что Иштон и Эрон будут спать, но нет. Они сидели в креслах и словно ждали меня. Неужели они как-то выследили сэра Рошкара? Или услышала разговор в библиотеке? Почему они не легли спать?

Глава 30

— Ты не голодна? — первым тишину нарушил Эрон. — Тут остался твой ужин, если хочешь. Он теплый, мы специально амулет активировали.

Что-то мне подсказывало, будь они в курсе разговора с сэром Рошкаром, то явно не предлагали бы мне перекусить. Или это такой способ снизить мою бдительность перед разговором? А то, что разговор будет, я не сомневалась — по лицу видела, что Иштону не терпится кое-что сказать.

— Спасибо, я не голодна, — я отказалась, рассчитывая, что так мы поговорим быстрее. Есть в такой обстановке все равно невозможно: любая еда в горле будет застревать. Но мой отказ, похоже, восприняли совсем неверно. А я, наконец, начала понимать, к чему все идет.

— Ты… хочешь сразу спать? — спросил Иштон с какими-то непривычно растерянными нотками в голосе.

— Нет, я просто не хочу есть, — ответила я, усаживаясь в свободное кресло с широкими подлокотниками. Удобно. В этом замке действительно многие вещи очень удобные, особенно в сравнении с Остеоном. — Но от чашечки чая за беседой я бы не отказалась, — улыбнулась я, а Эрон даже выдохнул с облегчением. Я еще раз внимательно присмотрелась к мужьям и, кажется, поняла, что происходит.

У Иштона был на удивление виноватый вид, как, собственно и у Эрона. И, кажется, это было связано со мной и с моим отказом.

— Алисия, послушай, тут такое дело… — начал было Эрон, а потом замялся, нахмурился, не зная, как продолжить.

— Вы мне кое-что хотите сказать, что связано с нашим последним разговором? — спросила я, не желая заставлять мужей оправдываться.

— Эрон, вот почему я тебе говорил, что умные женщины — лучшие, — неожиданно рассмеялся Иштон. — Они быстро все понимают и не заставляют ломать голову, изыскивая способ подобраться к той или иной теме. Да, Алисия, мы хотим поговорить о том, что произошло. Мы уже говорили о том, что ты очень крепко с нами связана. До такой степени, что…

— …что твои эмоции могут отражаться на нашей силе, — продолжил за Иштона Эрон. — Злость, обида и прочие твои негативные эмоции в отношении нас вызывают дестабилизацию силы. Так было у всех королей. Именно из этой особенности и потянулась традиция не изменять женам ни при каких обстоятельствах. Поэтому мы с Иштоном неплохо так прочувствовали твое недовольство.

Я побледнела. О таком я и не думала, да и они меня не предупреждали.

— Так что мы достаточно сильно зависимы от твоего настроения, Алисия, — подытожил Иштон. — Если чего-то захочешь от нас, то попробуй как следует позлиться. Мы долго не продержимся.

— Я бы в жизни не стала использовать подобную зависимость в своих целях, — разозлилась я. Это просто оскорбительно. Да, я умела хитрить и манипулировать людьми, но лишь до определенных пределов. Поступать так, как сказал Иштон, было попросту низко и недостойно королевы.

— Именно поэтому мы тебе об это рассказали. — Эрон неожиданно поднялся с кресла и присел на подлокотник около меня. — Но всегда есть случаи, когда ты будешь злиться на нас неосознанно. Как, например, сегодня.

— Я не могу сказать, что злилась, — сказала я после некоторой паузы. Скорее, в чувствах был дикий сумбур. — Скорее, чувствую себя марионеткой.

— Почему?

— Я привыкла участвовать в делах королевства, как уже и говорила. Привыкла, что мое мнение играет роль, а мне редко возражают без причины, — я отвечала осторожно, обдумывая слова и не зная, как правильно донести все это до своих мужей. — Но сегодня я впервые осознала, что я пока гость в вашем королевстве и это меня… расстроило.

— То, о чем ты говоришь, мне достаточно сложно понять. Наша матушка была далека от политики, она тратила все свое время на свои многочисленные увлечения, а вся ее роль королевы сводилась к посещению обязательных мероприятий, — сказал Эрон.

— Но я не ваша матушка, понимаешь? — неловко улыбнулась я, прислоняясь головой к его руке, которая упиралась в подлокотник.

— Да, кажется, я понял, что ты пытаешься сказать, — задумчиво произнес Иштон. — Твое увлечение — это управление королевством. И без этого ты будешь уже не ты. Что же, тогда у меня есть чудесная идея!

Я внимательно посмотрела на Иштона. Он редко говорил о чем-то с таким восторгом, было ясно, что он считает свою идею отличной.

— Ты же знаешь, что в Далерии есть система советов? Торговля, внешняя политика, налоги и прочее — управление каждым делом осуществляется небольшим советом из компетентных и знающих людей. И во главе каждого такого совета стоит управляющий, который принимает окончательное решение по какому-либо вопросу. Не так давно я проверил работу советов и двух управляющих отправил на заслуженный отдых, — произнес Иштон, а Эрон громко рассмеялся.

— Да, он отправил на чудесный и заслуженный отдых мерзавцев, которые посмели обманывать своего короля. Один отдыхает в аду, а второй пожизненно будет отдыхать в казематах, — пояснил Эрон.

— Эрон, будь добр, не перебивай. Где они сейчас — значения не имеет. Проблема в совершенно ином.

Проблема была в подходящем кандидате на должность управляющего советом. Сейчас пустовали два места — управляющего налогами и управляющего разрешением споров аристократов и населения. Последняя должность меня удивила: какие могут быть споры между аристократом и простолюдином? Но, как оказалось, Далерия была действительно прогрессивной страной, а потому старалась не допускать, чтобы аристократы притесняли жителей.

— Это очень выгодно. — Иштон заметил мое удивление. — Главная сила королевства — не аристократия, а народ. В случае войны аристократ может выбрать не только короля, но и выгоду. Народ в этом плане хитрее — он помнит ту руку, которая протянула ему помощь, и с легкостью пойдет за королями, которые защищали их.

— Это очень интересно, — ответила я. — Но, думаю, ты хочешь предложить мне заняться налогами?

— Вовсе нет. Как раз разрешением споров между аристократами и простолюдинами тебе интереснее будет заниматься, Алисия. Видишь ли, у меня есть на примете один талантливый человек, но у него нет титула. Я попробовал поставить его на эту должность, но ничего хорошего не вышло: аристократы слишком обеспокоены наличием титула, чтобы отнестись с уважением к тому, кто его не имеет. Но вот ты, моя дорогая королева Алисия, — совершенно иное дело. Они даже пикнуть не посмеют в протест, — ухмыльнулся Иштон достаточно злорадно. — А тебе самой явно будет интересно взяться за изучение нового. Что решишь? Разумеется, не сразу, пока ты должна будешь выполнить свой долг как королевы, но потом…

— Я согласна, — ответила я. Я не знала, то ли это, чем бы я хотела заниматься, но лучше пусть будет такая работа, чем поиск какого-нибудь глупого хобби вроде создания гобеленов или вышивания.

Я отпила уже остывший чай и задумалась. Иштон и Эрон доверились мне, решили пойти на уступки. Должна ли я ответить тем же?

Я сделала еще один глоток, прежде чем поставить чашку обратно. В любом случае, сейчас подходящее время, чтобы начать разговор.

— Эрон, Иштон, вы же знаете, о чем мы с Анжелой говорили во время аудиенции? — спросила я. — Мне нужно пересказать разговор?

— Да, мы в курсе, — ответил Иштон. — Тебе не о чем волноваться, у нас нет никаких секретов, которые бы отрицательно повлияли на твое благополучие. Так что можешь спокойно забыть о ее словах.

Вот как. Мне даже не позволили спросить, на корню пресекли все последующие вопросы. Но я уже не волновалась, так как скоро определенно узнаю правду. Несмотря на последний ответ, мое настроение после разговора было чудесным, а потому, когда мы легли в кровать, и Эрон легким поцелуем коснулся моих губ, я обхватила его за затылок и не дала отстраниться. Конечно, нелегко проявлять инициативу, но, раз уж хотя бы часть обид была по причине недопонимания, то я не видела смысла отказывать себе в удовольствии.

Глава 31

Время бала и официального произнесения речи перед правителями стран пришло неожиданно. Просто в какой-то момент, когда решились все срочные дела, я оказалась в гардеробной перед роскошным платьем, которое, казалось, состояло из жидкого золота и драгоценных камней. Оно было сколь великолепным, столь и громоздким. Хорошо хоть обувь была без традиционных каблуков, которые носили в Остеоне.

Рядом стоял Эрон, который продолжал выполнять функции моей горничной, хотя, если я правильно помнила, то запрет на прикосновения уже не действовал. Моя горничная Тайла теперь приносила мне чай и еду в кабинет, когда того требовалось, но к своим обязанностям ей вернуться не позволили.

— Волнуешься? — спросил Эрон и нежно поцеловал в основание шеи.

— Не слишком, речь я выучила, а остальное — в ваших руках и руках воинов, — ответила я, прекрасно понимая, что сегодняшний официальный прием — последняя черта, после которой я никогда и никуда уже не смогу отступить. И не смогу вернуться в Остеон, как того истово желала сестра.

После беседы с отцом пропавшей принцессы я точно знала, что короли Далерии мне не враги. Как и не были врагами для тех принцесс, которые посмели явиться сюда. Уж не знаю, что сэр Рошкар сказал иноземному королю и как его убедил быть откровенным со мной, но тот предоставил мне всю информацию и достаточное количество доказательств, чтобы я смогла выдохнуть спокойно и ощущать себя в полной безопасности.

Теперь осталось лишь дождаться, когда уедет сестра, и можно расслабиться: приняться за управление королевством, насладиться вполне себе приятным браком.

Задуматься о ребенке.

Я всегда знала, что мне рано или поздно придется рожать, но ждала этого с некоторым страхом и обреченностью. Еще в Остеоне я поделилась своими страхами и сомнениями с Тайлой, но та лишь посмеялась и ответила:

— Ваше Высочество, вы и не должны желать. Пока. А потом… Потом либо настанет время, когда появится мужчина, ради которого вы будете желать ребенка. Либо… А, не важно, Ваше Высочество. Просто знайте. Как только рядом с вами будет тот человек, который нужен, мысль о ребенке не будет казаться ни пугающей, ни безысходной.

Кажется, сейчас я понимала, о чем говорила Тайла. Мысль, что во мне будет жить ребенок Эрона или Иштона была приятной и теплой, хотя и волнительной. В любом случае, пока я пила противозачаточный отвар, ни о каких детях речи не щло. Разумеется, этот вопрос я обсудила с мужьями, и они поддержали меня, сказав, что торопиться некуда — пара, а то и тройка лет у меня есть перед тем, как я должна буду выполнить основной долг перед королевством и мужьями. Но грузом он больше не висел, более того, я была не против забеременеть и раньше. Потому что это был бы не просто будущий король. Это был ребенок, зачатый в уважении и даже любви.

— Ты сейчас явно думаешь о чем-то очень хорошем и очень приятном, — прошептал Эрон, щекоча своим дыханием мое ухо. — О чем-то настолько потрясающем, что внутри меня зверь урчит, а магия сворачивается клубочком. Что у тебя за такие мысли блуждают?

Мысли, которые больше подошли бы простой женщине, а не королеве. Но, разумеется, я сказала абсолютно другое:

— Обычные, совершенно обычные. Лучше расскажи мне, кого вы назначите в мое сопровождение.

Как будущая королева я не имела права прийти на бал без сопровождения и, что самое интересное, мои будущие мужья не подходили под эту категорию. Обычно королева выбирала для себя нескольких фрейлин и пару телохранителей, но в моем случае решили обойтись одними телохранителями. Разумеется, рядом со мной будет находиться сэр Рошкар. А еще человек пять хотел выбрать Эрон.

— Да, мы решили не мелочиться и вызвали первых рыцарей королевства, — усмехнулся Эрон.

— Первые рыцари? — я удивилась. И было от чего: времена рыцарства давно минули, всех владеющих мечом давно именовали воинами.

— Очередная старая добрая традиция. Ты еще, кстати, не устала от этого слова?

— Какого?

— Тра-ди-ция, — по слогам произнес Эрон, немного растягивая гласные. — Тут куда не сунься — везде эти традиции. Я бы, наверное, с ума сошел, если бы на меня все это вывалили сразу.

— Ничего, так даже интереснее. Лучше расскажи мне про рыцарей.

— Давай я тебя с ними лучше познакомлю, хотя… Можно и кратенький рассказ. Алисия, милая Алисия, как думаешь, мы с Эроном единственные маги в Далерии?

— Навряд ли, — я ответила, не особо задумываясь.

В мире к магам и людям с подобными способностями относились довольно прохладно, а в некоторых странах и вовсе могли казнить. Поэтому Далерия наверняка стала для магов всех типов землей обетованной.

— Правильно. Но, видишь ли, маги хоть и мирный народ, но есть те, у кого много лишней силы. Особенно это касается боевых магов. Чтобы помочь им контролировать свои силы, еще наши прадедушки создали специальную магическую академию, где, кстати, обучали как магии, так и владению мечом. После обучения часть магов работает на себя, но самых лучших мы забираем на службу. Те, кто показал не только хорошие магические способности, но и талант во владении мечом, зачисляются в отряд рыцарей, — Эрон чуть иронично усмехнулся, а потом пояснил: — При дедушке были весьма популярны рыцари, так что название осталось, а мы с Иштоном посчитали слишком дерзким его менять. Так вот. Отряд насчитывает несколько десятков таких рыцарей, но двух самых сильных называли первыми рыцарями королевства. Думаю, почему королевства не нужно объяснять?

— Потому что те воины, которые владеют магией, априори сильнее тех, кто не владеет? Получается, первые рыцари королевства — самые сильные люди в королевстве? А это не опасно? Если вдруг они решатся на предательство? — Я ударила Эрона по руке, который, вместо того, чтобы помочь мне с платьем, вдруг попытался снять с меня исподнее. Надеялся, что я отвлекусь на разговор? Или сам увлекся?

— Да, пожалуй, самые сильные. Трудно сказать, кто сильнее — мы или они. Изначально по силам короли Далерии, разумеется, чуть сильнее, но вопрос еще в тренировках и опыте. Пока я буду командовать из палатки и продумывать стратегию, они наберутся опыта на поле боя. Поэтому исход поединка между нами я бы не взялся предсказывать.

Эрон говорил и одновременно снимал платье с манекена. Кажется, он и сам начал понимать, что разговорами мы пропустим официальный прием. Я бросилась ему помогать. Вот что за упрямство! Почему нельзя назначить мне горничную, которая вмиг бы разбиралась с одеждой?

— А! Ты еще спрашивала насчет предательства. Это невозможно. Абсолютно никак. У нас магический договор. Пока мы являемся достойными королями — они будут достойными первыми рыцарями. И если мы с Иштоном вдруг сойдем с ума и пойдем резать народ, то они нас остановят и, предположу, что посадят в тюрьму. Не уверен, что у них хватит духу убить королей, — слишком молоды. И как только первыми рыцарями стали? Не подумай, что сомневаюсь в них, — тут же сказал Эрон, помогая мне влезть в платье. — То, что они стали первыми в таком возрасте, лишь доказывает их непревзойденный талант.

— Ты уверен, что стоит таких людей отправлять меня охранять? — спросила я, судорожно выдыхая, когда Эрон затянул шнуровку на платье.

— Конечно, стоит. Поверь, больше я бы никому не доверил твою защиту. Тебе ведь показывали строение официального зала для церемоний?

Да, показывали. Приподнятая в три человеческих роста сцена, к которой ведут две огромные лестницы с разных сторон. По одной лестнице поднимутся короли, а по второй — я. И в тот момент, когда я буду идти, я буду как на ладони и в наибольшей опасности. К счастью, моя свита должна быть рядом со мной до самого выхода на сцену, что позволит обеспечить мне хоть какую-то безопасность.

— Защищать тебя в таком пространстве — та еще задача, поэтому очень важно именно качество телохранителей, а не количество, — закончил Эрон, а я с облегчением оперлась на него — с платьем закончили. — Сейчас я провожу тебя к мастерицам, которые займутся твоими волосами. Не уходи оттуда никуда, я приведу твою свиту для знакомства.

Комната мастериц впечатляла. Как и сами девушки: они умудрились сделать из моих пусть густых, но тонких волос, настоящий шедевр. А лицо, на которое нанесли какие-то странные мази, выглядело свежим и естественным.

Мы закончили как раз к тому моменту, когда раздался стук и Эрон вошел вместе с двумя симпатичными молодыми людьми, которые, как только я встала, сразу же преклонили колени. Девушки, которые помогали мне собраться, тут же исчезли из комнаты.

Однако головы опустить эти люди и не подумали, а с любопытством рассматривали меня. Какое… интересное поведение. Но почему-то оскорбленной я себя не чувствовала. Возможно потому, что они были даже младше меня, хотя уже и занимали, как я поняла, весьма важную должность. Я улыбнулась краешком губ моим, как я поняла, телохранителям, и перехватила их удивленный взгляд. Я очень хорошо помнила совет матери, которая говорила всегда быть снисходительной и дружелюбной с теми, кто защищает и кто приносит еду, если хочу быть королевой, которая долго правит.

— Это первые рыцари Далерии. С темными волосами — Глен, а со светлым — Блейк, — представил их Эрон без всяких церемоний.

— Рады приветствовать королеву Далерии, — синхронно ответили они.

Я кивком позволила им подняться, что мои телохранители сделали немедленно. А тот, которого звали Глен, приблизился к Эрону и что-то шепнул ему на ухо, за что тут же получил два подзатыльника — от самого Эрона и от Блейка.

— В общем, Алисия, надеюсь, ты будешь к ним снисходительна хотя бы в силу их возраста. Глен — сын моей двоюродной сестры, а потому иногда позволяет себе лишнее. Я очень надеюсь, что он не даст тебе повода его казнить, — фыркнул Эрон, но было видно, что он шутит. Двоюродным племянником он явно гордился.

Глен сразу же поклонился, но в глазах были чертенята. Зато Блейк был куда сдержаннее и чем-то напоминал мне сэра Рошкара в молодости. Наверное, своей строгостью и молчаливостью.

— Я вас покидаю, свои задачи вы знаете. На входе в зал тебя встретит сэр Рошкар, а дальше все так, как мы планировали. И… Алисия, удачи. Что бы ни случилось, мы будем рядом.

Эрон вышел первым. Я отсчитала несколько минут, посмотрела на моих молчаливых телохранителей и сказала:

— Думаю, пора.

Глава 32

Официальная церемония оказалась проще, чем я себе представляла. Конечно, насколько может быть простой церемония, где собрались не только послы, но и короли других стран. Никаких винных фонтанов, летающих птиц и прочей бессмысленной роскоши, как устраивалось в Остеоне. Изящно, богато, но не вычурно. Огромная арка перед входом в зал. Никаких воинов поблизости — кому нужно, тот сам приведет с собой телохранителя.

У входа в зал меня встретил сэр Рошкар, который, в отличие от своего обычного строгого вида, был одет как аристократ — идеально сидящий костюм, украшения и даже как-то по-хитрому уложенные волосы. Но самое интересное, что я не заметила при нем меча. Как, собственно, я и не увидела никакого оружия на своих новых телохранителях. Я тихо спросила сэра Рошкара об этом. Но ответил мне не он, а другой мой телохранитель. Кажется, Глен?

— Чтобы не смущать такое высокое общество оружием, нам дали маскировочные вещи. Например, у меня это кольцо, у Блейка — браслет. Очень удобно. Сегодня многие из охраны переоделись… все, все молчу. — Глен опасливо покосился на нахмурившегося Блейка.

— Прошу извинить, Ваше Величество, сэр Рошкар. — Блейк врезал под дых Глену и склонил голову. — К сожалению, родство с королями заставляет его забывать о приличиях. Но когда-нибудь он исправится. Скорее всего, на плахе, но мы надеемся на лучший исход.

И хотя слова Блейка были чрезвычайно вежливы, но не нужно быть гением, чтобы распознать сарказм в сторону товарища. Сэр Рошкар махнул рукой, а я с удивлением увидела легкую полуулыбку. Видимо, с этими ребятами он познакомился раньше. И если он так улыбался, то можно сказать, что эти первые рыцари сильные и надежные, потому как мой телохранитель никогда и никому просто так не улыбался.

— Думаю, нам пора. Принцесса Алисия, перемещайтесь как удобно, мы будем следовать за вами на расстоянии шага.

Это было достаточно удобным. У меня была пара часов, в течение которых я могла бы пообщаться со всеми высокопоставленными или же правящими людьми. Да, внешней политикой занимался Иштон, но мне тоже не помешает поладить с союзниками Далерии.

Вот только общение сначала не заладилось: слишком многие попросту боялись подходить ко мне. И проблема была даже не во мне, а в моей охране. Как повинился Блейк, их с Гленом многие знали в лицо, поэтому справедливо опасались подходить. А те, с кем я пыталась поговорить, при моем приближении разлетались как птицы от громкого звука.

По счастью, кое-какие знакомые лица были. Например, маркиз Рассел, который первым попал ко мне на аудиенцию, и оставил о себе более чем приятное впечатление, не только поздоровался, но и развлек меня светской беседой. Потом я заметила двух послов, которые побывали еще в Остаоне и воспользовалась возможностью подтвердить нашу дружбу.

Не обошлось и без ложки дегтя. Один из тех, кто подошел выразить мне свое почтение, неожиданно льстиво заулыбался и попросил меня передать кое-что моим мужьям. Моя охрана не растерялась и по моему кивку забрала записку из рук этого человека, полностью заслонив меня, и, тем самым, не позволив продолжить диалог.

Однако меня больше всего интересовал еще один человек.

— Кого-то ищите, Ваше Величество? — спросил Глен.

И впрямь — ни грамма манер, но я не стала злиться и ответила:

— Сестру.

— Она в левой части зала, пройдемте.

Прежде чем я успела отказаться, Глен настойчиво шел через толпу, заставляя людей расходиться перед ним. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Королева Далерии, — сестра склонила голову при моем появлении и сделала реверанс.

Я повторила то же самое:

— Королева Остеона, приятно вас видеть.

Окружающие нас люди, не сговариваясь, освободили небольшое пространство, чтобы мы спокойно могли поговорить. Я взглянула на новых охранников и сказала им отойти подальше. Растерянное выражение даже не мелькнула на их лицах — они повиновались беспрекословно. Остались только я, Анжела и сэр Рошкар.

— Благодарю вас за предоставленную информацию, сестра, — улыбнулась я. — А также за предоставленную идею — поговорить с непосредственным свидетелем.

Анжела сразу же улыбнулась в ответ, а в глазах появилось самодовольство.

— Король Белио был рад вам помочь. Поэтому, в связи с нынешней обстановкой, мы сможем и дальше помогать тебе сестра, если ты решишь отказаться от трона Далерии. Поверь, нашего совместного влияния хватит, чтобы…

— Король Белио? — перебила я Анжелу. — Что ты, я разговаривала вовсе не с ним. Он ведь не единственный свидетель произошедшего.

Пожалуй, смотреть на то, как Анжела легко теряет маску спокойствия и уверенности, было потрясающе приятно.

Двумя сутками ранее

Моим информатором стал король Норман, хотя о короле так говорить непозволительно. Его островное королевство Велирон было надежно защищено от других не только территориально, но и мощным морским флотом, потому не было глупцов, которые рискнули бы пойти войной. Что весьма положительно сказывалось на экономике и сельском хозяйстве. Уклад, территория, климат — все это делало Велирон независимым в политическом плане, а самого короля Нормана — беспристрастным. У него была отличная репутация, а его часто просили быть независимым судьей на советах стран.

Почему он лично прибыл в Далерию, а не отправил посла, для меня было загадкой. Но его присутствие было благом.

Король Норман был со мной честен, потому сразу сказал, что расскажет лишь о своей судьбе своей дочери, потому что ему неведомо, что случилось с другими принцессами. У короля Нормана было четверо детей. Младшей и единственной дочерью была Фелисити. И вся семья ее обожала за живой и яркий характер, потому во многом потакала.

— Она не сильно любила балы и собрания аристократов, ей куда ближе была охота и сражения. — Сплошь испещренное морщина лицо короля Нормана чуть разгладилось, даже посветлело, когда он начал говорить о своей дочери. — Мы тогда как раз налаживали торговлю с Далерией, а потому получили приглашение на королевскую охоту.

А во время королевской охоты Фелисити встретила Эрона и безумно влюбилась в него. Эрон, чтобы не спровоцировать конфликт между государствами, сразу предупредил короля Нормана об особенностях брака в Далерии: начиная от тройственного союза и заканчивая тем, что магически неподходящая невеста может умереть, если вовремя не прервать ритуал. Но также сказал и о том, что Фелисити может стать одной из претенденток на трон. После долгого разговора короли сошлись на том, что через год, если Фелисити не передумает, то она может приехать в Далерию и попробовать пройти ритуал. Разумеется, она будет не единственной претенденткой, и тут будет решать магия, а не симпатия.

Король Норман очень хорошо знал, что происходило во время ритуала, потому что с помощью магического вестника отец и дочь обменивались письмами за считанные секунды.

— Сначала все шло хорошо. Моя Фелисити — она умная и красивая девочка, пусть и немного несдержанная для королевы. Но я знал традиции Далерии и о том, что если моя девочка станет королевой, то ее будут беречь и холить, не будут ломать ее не совсем правильный по меркам нынешнего времени характер. — Король Норман покачал головой, замолчал, словно не мог говорить, но потом собрался: — Короли Далерии заверяли, что опасности нет, если вовремя остановить ритуал, когда проявятся признаки неприятия магией. Но откуда же я мог знать, что Фелисити смолчит об этих признаках?! — последнюю фразу король Норман сказал громче, почти выкрикнул, словно хотел вложить в нее всю боль и вину.

Короли Далерии изначально предупреждали о признаках, которые свидетельствуют о том, что магия не принимает будущую королеву. Например, постоянная усталость, временная потеря зрения и прочие проблемы, которые никогда не наблюдались у молодых женщин. Иногда на запястье проявлялся черный рисунок. Он нечеткий и больше напоминал кляксу, в отличие от моей татуировки. Все это признак того, что магия отвергает этого человека. Если человек продолжал упорствовать в ритуале, точнее, в подготовке к ритуалу (интересно, кто перепутал термины — король Норман или сами короли Далерии предоставили неверную информацию?), то умирал.

Ежегодно среди приглашенных кандидаток в королевы были те, кто умирал. Очень редко проблема была в том, что не вовремя заметили признаки того, что магия отвергает претендентку как королеву. Чаще именно скрывали. И мотивы были не самыми благородными: жажда власти, богатство. Магия такого не прощала — так предупреждали короли Далерии. У Фелисити был другой случай — влюбленность. Если бы она не зашла так далеко — дальше, чем многие — то она бы точно выжила. Правда раскрылась, когда она попробовала войти в магическую комнату и потеряла сознание.

— Она призналась мне только в последнем письме, что все скрывала — свое состояние, кляксы по всему телу, появление жутких болей. До последнего верила, что магия так испытывает ее. Искренне просила не винить королей и никого, если с ней что-то случится. Я и не мог их винить, единственный, кого я имел право винить — это я сам. Я не учел упрямый характер Фелисити и позволил ей так глупо погибнуть.

Этот рассказ дался королю Норману тяжело. Когда я впервые вошла в его покои, то почувствовала мощь и величие, его осознание своей роли и своей власти. Но после рассказа он казался обычным стариком, который потерял любимую дочь.

Я сидела тогда напротив короля, боясь шевельнуться. Мне казалось, что если я сдвинусь хоть на миллиметр, то его страдания и его боль меня затопят, погребут под собой. Но я должна была знать, а потому спросила:

— Что… что было дальше?

— Дальше? Вы спрашиваете, как она умерла? — Король Норман поднял на меня совершенно больные глаза.

Я имела ввиду именно это, но отрицательно качнула головой. Как бы я не нуждалась в информации, но был предел того, что можно спросить у человека. Все, хватит. Я и так узнала слишком много. Я собиралась встать, но король Норман сказал:

— Сиди, дитя. Я расскажу тебе все до конца. Хотя бы в счет моего долга сэру Рошкару. А также из-за дружбы с твоими родителями.

Девушки, которые зашли слишком далеко, отмечались знаками проклятия, и в тот момент, когда они покидали королевство, магия забирала их жизнь. Могли ли они жить дальше, оставаясь в королевстве? Нет. Постепенно магия бы выкачивала их силы, превращая в сморщенных старух. Был шанс, что девушка, покидая королевство, останется жива. Но это всего лишь шанс, как лотерея на рынке. И Фелисити, как и многие другие, не вытянула призового билета.

Этот билет оказался у меня в руках, позволил магии королей принять меня. Но как у королей Далерии получалось обходиться без дипломатических скандалов? Навряд ли все были такими разумными, благородными и понимающими, как король Норман.

— Разумеется, не все девушки, которые приезжали сюда с целью стать королевами, умирали, дитя. Смерть Фелисити стала ударом не только для меня, но, думаю, и для королей Далерии. Они не любили ее, но она стала бы для них хорошим другом. После этого они не позволяли приезжать сразу нескольким кандидаткам, чтобы было проще отслеживать состояние девушек. Не расстраивайся. Все девушки знали, на что шли. Все, абсолютно все было расписано в договоре. У них была возможность остановиться. Они отнюдь не были такими, как Фелисити — никакой влюбленности, никакого восхищения. Они знали, что получат власть, если станут королевой Далерии, а потому и рисковали ради этого.

Я слабо улыбнулась. Кажется, картинка сложилась в моей голове, заставив тяжело вздохнуть и понять, почему ни Иштон, ни Эрон не стремились мне рассказать об этом событии.

— Не вини себя, дитя. Я рад, что на этом месте оказалась именно ты, а не кто-то иной. Если бы это место заняла королева, которая стремилась лишь к власти и богатству, боюсь, я бы натворил глупостей в память о Фелисити. Еще, вот, возьми, почитай, но отдать не могу, поэтому тебе придется читать прямо здесь, — сказал король Норман, открывая маленькую шкатулку, которую я сначала приняла за кулон, и доставая оттуда сложенную бумагу. — Последнее письмо Фелисити. Если хочешь еще что-то узнать, я могу поделиться архивами тайной стражи, но на это понадобится не меньше суток.

— Тогда передайте все сэру Рошкару. Я буду благодарна за любую информацию, — ответила я, трепетно беря в руки последнее письмо единственной дочери короля Нормана, принцессы Велиорона, которая позволила своей любви убить себя.

Глава 33

Я всегда считала себя достаточно спокойной и неподверженной разрушительным эмоциям. Но сейчас, глядя на бледную Анжелу, я не могла сдержать злую радость. Я не планировала ей мстить, я всего лишь хотела забыть о ее существовании, вычеркнуть некогда дорогую сестру, которая превратилась в безжалостного монстра, из своей жизни. Но когда я ее победила, то торжество и превосходство затопили меня. Мне понадобилось время, чтобы с ними справиться. Это всего лишь победа в схватке, что будет в конце нашей войны с Анжелой — неизвестно. Я разрушила один ее план, но нет гарантии, что я не попадусь в еще какую-нибудь ловушку.

— Вы не думаете, что здесь пахнет заговором, дорогая моя сестра? — спросила я, даже не думая приглушить голос. Пусть. Пусть те, кто умеет слушать, услышат, что им надо. Пусть знают, что Остеон — не союзник для Далерии. Пусть остерегаются. Наши союзники не должны установить доверительные отношения с той, кто этого не достоин. А королева Анжела была недостойна.

— Я думаю, что у вас слишком богатое воображение.

Тем не менее, я все же позволила себя ухмылку, когда Анжела, не прощаясь, покинула меня. Ужасающая грубость, непозволительная даже для королевы. Остеон ждут темные времена, но меня это больше не касается. Меридон — свое наследство, свою гордость — я защитила. Как и себя.

— Эта женщина причиняет вам беспокойство, Ваше Высочество. — Рядом бесшумно возник Блейд. И только понимание, что сэр Рошкар рядом, заставило меня вежливо улыбнуться, а не испуганно вскрикнуть. Блейд не задавал вопросов, он утверждал. И было в его голосе что-то такое нехорошее, что было направлено исключительно на Анжелу.

— Да, пожалуй. Она не может не причинять беспокойства, — искренне ответила я — мои телохранители должны знать об опасности. — Но, думаю, сегодня она затихнет и больше не попытается ничего сделать.

— Позвольте заметить, что загнанная в угол змея не притихает, а лишь яростно кидается. Вы загнали ее в угол, а потому нам всем стоит ждать ее броска, — тихо сказал сэр Рошкар. — Наслаждайтесь вечером, королева Алисия, а мы позаботимся обо всем остальном.

Я так и поступила. Аристократы не докучали мне так сильно, как раньше, я сама позволяла проявить себе инициативу в общении. Отличным помощником оказался Глен. Пусть он и был рыцарем, но прекрасно знал всю подноготную послов, королей и аристократической прослойки Далерии. Видимо, сказывалось родство с королями. Интересно, если бы я попросила заменить баронессу Калиль на рыцаря Глена, то как бы отреагировал Иштон?

— Ваше Величество, пора, — шепнул мне Блейд.

Да, пора было идти к этим огромным лестницам и произносить речь. Пора встретить моих королей. Я так задумалась, что не заметила, как по толпе пронесся ропот. Но заметили мои телохранители.

— У него оружие! — закричала какая-то дама. — Разве оружие не запрещено?!

Я успела увидеть только светлую макушку и отлетевший в сторону меч. И то, только потому, что люди расступились, и вокруг человека образовалось пустота. Разумеется, если не считать нескольких человек, которые профессионально скрутили этого блондина. Судя по всему, он направлялся в мою сторону. Случайность или нет? В любом случае, даже если это был убийца, то он полностью провалился, потому что его обезоружила охрана в зале, а моим телохранителям даже не пришлось шевелиться.

— Ваше Величество, — прошептал Блейд. — Я останусь внизу лестницы, а Глен и сэр Рошкар проводят вас прямиком к королям. Пока ваша рука не окажется в руках королей, я прошу вас не делать глупостей и доверить Глену ваше сопровождение. Так как в его жилах течет королевская кровь, то ему позволено ступать туда же, куда и королевским особам.

Если я и удивилась, то все возражения оставила при себе. Каждый должен делать свою работу. Я должна быть достойной королевой и произнести достойную речь. Они — охранять меня. Пока мы не мешаем друг другу, думаю, все хорошо.

Когда я сделала первый шаг на лестницу, которая вела к сцене, то я почувствовала, как дыхание перехватило, но не от волнения. Казалось, что я ступаю по чему-то эфемерному, несуществующему, хотя я четко видела под ногами ступеньки.

— Не волнуйтесь, это магия, — подтвердил мои догадки Глен. Он шептал, не поворачивая голову в мою сторону, а на его виске и шее я заметила красноватую татуировку, которая немного светилась. Тоже магия?

Думаю, Иштон с Эроном знали, что Глен из тех, кто не слишком любит церемонии. Они знали, что он постоянно будет давать разные подсказки по мелочам, а его болтовня шепотом неплохо будет снимать напряжение перед самой ответственной частью мероприятия? Интересно, он силен на столько же, насколько и разговорчив? Или его отправили со мной только для того, чтобы я почувствовала себя спокойнее? Нет. Не только ради этого, в чем я убедилась спустя несколько минут, когда мы вышли к сцене.

Я не знаю, как Глен понял, что мне что-то угрожает. По плану меня должны были сопровождать лишь при подъеме по лестнице, а дальше я должна была подойти к королям в одиночестве. Но Глен не остался около лестницы, почему-то он решил меня провести вперед по сцене. Я глянула на него вопросительно, на что он лишь шепнул:

— Предчувствие.

Оно его не обмануло. Признаюсь, я даже не успела понять, что произошло. Секунда — и Глен оттолкнул меня. И тут же закричал, отбрасывая в сторону стрелу и хватаясь за свою руку.

— Что?.. — Я растерянно оглянулась, но передо мной появился Иштон, схватил за руку и оттащил подальше от края:

— Алисия, встань за меня.

Я растерянно стояла за Иштоном, пока откуда-то снизу доносился шум и лязг мечей.

— Отойти от предателя! — Громкий голос Эрона, полный силы и ярости, позволил мне прийти в себя и присмотреться повнимательнее.

— Стрела! — я крикнула. — Остеонская стрела, закаленная в святом огне, не касайтесь ее!

Наверх полетело еще несколько стрел, которые застряли в воздухе. Нет, не в воздухе, а в тончайшем слое льда. Стойте, почему убийцу до сих пор не обезвредили? Я, вопреки желанию спрятаться, выглянула из-за плеча Иштона.

И от увиденного мне стало дурно.

Человек, который стрелял, был окружен священным барьером из света, который не могли повредить ни мечи, ни магия. Остеонский воин-священник! Но почему? Для чего? Сестра? Тогда зачем?

По счастью, все высокопоставленный особы отошли подальше (или их увели телохранители?), а вокруг воина-священника образовался круг из стражи, которая пыталась разбить барьер. Именно пыталась.

Бесполезно. Этот барьер поддерживался самой жизнью. Его не пробить, пока священник полностью не истратит свою жизненную силу. А за это время он точно кого-нибудь убьет. Блейк, который остался внизу, попробовал атаковать какой-то магией, но она блеснула и отразилась. К счастью, Блейк был достаточно силен, чтобы нейтрализовать свою собственную атаку.

— Иштон, этот барьер нельзя атаковать, нужно подождать, скажи им! — зашептала я. — Его не пробить мечами или магией!

И тут заговорил воин-священник. Его голос, казалось, шел ото всюду: от стен, от окон, от пола. Он наполнял зал как водой наполняется чаша.

— Отойдите, пусть умрет она — благословенное дитя, сокровище мира — и никто больше не пострадает. Так надо! Я приму этот грех, дети примут ее проклятье, но больше никому нет смысла страдать! Выйдите, принцесса Алисия! Вы знаете, что меня не убить. Если вы останетесь там, то я буду убивать всех, кто рядом со мной!

Глава 34

— Вот же… сумасшедший. — Иштон покачал головой.

Он был прав — угроза смешная. Да, никто из стражи не мог убить этого священника из-за барьера, но и он никого еще не отправил на тот свет. И навряд ли сможет: судя по тому, как легко отражала все атаки окружившие убийцу воины, подготовка последних была на отличном уровне.

— Алисия, ты сказала, что это остеонский воин-священник. Как снять его барьер? — Ко мне подошел Эрон, а потом усмехнулся Иштону: — И мы еще считали, что магии в Остеоне практически нет, а оно вон как оказалось: такие штуки даже мы не умеем.

— Это не штуки, и снять барьер невозможно. То, что вы видите, — совсем не магия. Это священные силы, которые человек черпает из своей веры или, как сейчас, из жизни, — ответила я.

Казалось, что происшествие должно вызвать жуткую суматоху, но нет. И стража, и короли вели себя так, словно покушение на будущую королеву — всего лишь досадная неприятность, которую легко устранить. Как бокал пролитого напитка по вине неловкого слуги, не более. И эта уверенность, это спокойствие передались всем остальным — среди гостей и знати не было никакой паники. Даже я чувствовала себя в безопасности, хотя преступник не был обезврежен.

— Ладно, попробуем тогда силе противопоставить силу. Глен, что ты там делаешь? Рассматриваешь свою руку? Заканчивай давай, надо будет хорошенько пристукнуть этого священника, — крикнул Эрон. — Ты останешься с Алисией, Иштон?

— Разумеется, — ответил Иштон. — И да, можешь не сдерживаться. Этот инцидент… В общем, поговорим позже, а пока постарайся убить этого священника максимально эффектно, чтобы наши гости полюбовались на роскошное представление и помнили, что из себя представляют маги Далерии. И тебе, Алисия, советую посмотреть, зрелище захватывающее. Мы очень редко используем магию, но сегодня нам предоставили отличную возможность показать кое-что невероятное.

Да, я такого не видела. Магия для меня всегда была чем-то странным, эффективным и незаметным. Амулет, который позволит отправить сообщения сквозь моря и океаны. Магическая клятва, способная убить того, кто ее нарушил.

В Далерии же магия была другой — мощной, сильной и разрушительной. Видимой, осязаемой и заставляющей смотреть на нее с ужасом и восхищением.

На Иштоне появились ледяные чешуйки — на шее, над бровями, немного под глазами. Он взмахнул руками — и священника-воина окружил тонкий ледяной барьер.

На Эроне похожие чешуйки, только они были как застывшая лава — черно-красные, яркие и от них, как от деревяшек в костре, исходил нестерпимый жар. А потом Эрон подошел к краю сцены и спрыгнул вниз. Я дернулась в его сторону, но меня за талию перехватил Иштон.

— Спокойнее, Алисия, спокойнее. С ним все хорошо, просто смотри.

— Но тут! Тут огромная высота! — сказала я, вцепляясь в руку Иштона.

— Просто смотри.

Я подняла глаза и увидела, как столп пламени взметнулся вверх, но барьер — казалось, очень тоненький барьер — не позволил этому пламени выйти наружу.

— Вот, теперь можем подойти к краю сцены и посмотреть, что с Эроном все отлично, — сказал Иштон, продолжая поддерживать меня за талию.

С Эроном и впрямь все было отлично: он стоял рядом с Блейком и, судя по всему, выслушивал его отчет. А вот от остеонского священника осталась лишь груда пепла. По залу разносились восхищенные вздохи и восклицания, да я и сама была удивлена. Такая магия была за гранью моего понимания. Если бы я не видела происходящее своими глазами, то никогда бы не поверила.

— Алисия, как себя чувствуешь? Не нужен лекарь? — спросил Иштон. Он сделал движение свободной рукой, и барьер, больше похожий на стекло, упал и рассыпался мелким градом по полу, никого не задев. Впечатляюще. И красиво.

— Хорошо.

— Что же, раз лекарь тебе не нужен, то я отведу тебя в спальню, где ты поспишь и отдохнешь. Предпооложу, что покушения на тебя не каждый день случаются?

— Не каждый. Но я бы хотела довести эту церемонию до самого конца.

— Но…

— Иштон, спасибо за заботу, мне действительно приятно и важно знать, что ты поставил мое благополучие выше традиций и условностей, но я не обычная женщина. Я воспитывалась как принцесса, а сейчас стану королевой. Поверь, меня учили справляться с такими вещами. А прервать церемонию ради такого и поставить под сомнение мою смелость и честь как будущей королевы… Ни за что.

— Хорошо. Тогда давай проведем эту церемонию до конца, — ответил Иштон нейтрально, но прежде, чем он отвел от меня взгляд, я с удовольствием отметила удивление и даже восхищение.

Понимание произошедшего пришло ко мне уже после завершения церемонии, когда я достойно произнесла свою речь и уже в сопровождении королей, а не охраны, спустилась в зал и познакомилась со всеми, кому меня представляли короли.

Эрон первый понял, что со мной что-то не так, когда я неловко ступила и едва не упала. Он поддержал, собираясь продолжить обход, но я поняла, что скоро не смогу и шагу ступить. Усталость вперемешку со стрессом начала давать о себе знать. А еще выпитое вино расслабило больше, чем следовало.

Иштон догадался обо всем, сразу, как только глянул на меня.

— Думаю, нам пора завершать этот бал. Он и так длится дольше запланированного.

— Ты отлично держалась, наша королева, — шепнул мне на ухо Эрон. — Пусть Иштон завершает бал, а мы пойдем немного отдохнем.

Добравшись до спальни, мы с Эроном быстро скинули праздничную одежду и разлеглись на кровати. Эрон поцеловал меня в макушку, а я уютно устроилась в его объятиях и подремала пару часов, прежде чем пришел Иштон.

— Вы готовы к ночному собранию? — спросил он, подходя к гардеробу и вытаскивая пару простых нарядов для меня и Эрона. — Надо бы обсудить произошедшее, понять, что дальше делать с Остеоном и его сбежавшей королевой.

Сон с меня мигом слетел.

— Так она сбежала. — Я почему-то в этом не сомневалась. Все так явно указывало на Анжелу, что было бы верхом глупости остаться в Далерии. — А мне точно можно присутствовать на этом собрании.

— Разумеется. Верх глупости отстранять от дел королеву, которая способна быть королевой. Извини, что сразу не поняли. Моя мама и бабушка… Они были чудесными, но…

— Но из тех, кто стоит за спинами королей. Ты же другая, ты будешь стоять рядом, плечом к плечу, продолжил Эрон. — На сегодняшнем балу, когда ты отказалась уходить после покушения… Как бы сказать. Вот! Иштон любит умных женщин, потому он от тебя в восторге, хоть и старается это скрыть. А я люблю красивых и смелых. Красоту я сразу заметил, а вот смелость увидел только сейчас. Так что прими и мои любовь и восхищение, Алисия. И будет здорово, если ты будешь постоянно участвовать в делах королевства. Работа, разделенная на двоих, быстро делается, а вот на троих — еще быстрее.

Я судорожно выдохнула и опустила голову, надеясь, что смогу скрыть смущение. Эрон говорил так искренне, так восхищенно, что его комплимент вскружил мне голову в самом прямом смысле этого слова. И, пожалуй, развеял, кое-какие сомнения. Я чувствовала уважение и нежность Иштона, но чувства Эрона казались мне завязанными на влечении. Скорее всего, так оно и было. Было, но стало иначе. Я не считала себя излишне смелой, а мои действия на балу были продиктованы логикой и разумом. Но если Эрон хочет считать меня смелой, если ему нравятся такие женщины, то я ни за что не стану его переубеждать.

Потому что я очень хотела ему понравиться.

— Флиртовать будете попозже, сейчас у нас собрание. Алисия, тебе придется быть особенно внимательной, потому что ты еще ни разу этим путем не пользовалась, — сказал Иштон. — Я покажу тебе потайной ход. В случае нападения ты всегда сможешь там спрятаться.

Я быстро оделась и подошла к Иштону, который стоял около стеллажа с вином.

— Смотри внимательно. Видишь кирпич с зазубриной? Надави на него. Но имей ввиду, что благодаря магии он постоянно меняет местоположение. Ищи его по вот этой зазубрине. Все остальные идеально гладкие.

Я послушно выполнила требование, и передо мной открылся проход. Ничего не отодвигалось, не открывалось. Он просто появился, словно стена до этого была иллюзией.

— Я пойду вперед, а ты за мной. Эрон, будь добр, надень уже штаны и спускайся вниз, — сказал Иштон, начиная спускаться.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Вниз вела узкая лестница из камня, по бокам от нее лежали маленькие светящиеся камни. Свет был приглушенным, но позволял видеть ступеньки, а самого человека скрывал.

— Вот мы и пришли. — Иштон распахнул простую деревянную дверь, и я увидела достаточно просторную комнату.

Простая комната, мебели практически нет: несколько шкафов с книгами и свитками, стулья, стол в центре, где уже сидели люди. Иштон сразу подвел меня к ним и сказал:

— Ваша королева, Алисия.

Три человека сразу же преклонили колени, а я шепнула Иштону:

— Это обязательно?

— В следующий раз обойдемся без церемоний, приветствуйте ее как меня, — Иштон прекрасно понял, что я хотела сказать, а остальные поняли Иштона и быстро поднялись с колен. — Алисия, Глена и Блейка ты знаешь. А это мастер Вилх. Он маг и мой советник. В замке ты без оглядки можешь доверять только этим трем людям, разумеется, кроме нас с Эроном.

Мастер Вилх был из тех людей, чей возраст определить попросту невозможно. Седые волосы, но лицо практически без морщин. Подтянутая фигура, но в глазах — опыт и житейская мудрость.

— Наш насущный вопрос мы будет обсуждать без Эрона? — спросил маг Вилх, усаживаясь за стол.

— Насущный? — спросила я, садясь на стул, который Иштон любезно отодвинул.

— Да, вопрос о том, стоит ли нам объявлять войну Остеону.

Глава 35

— Войну? — Я удивленно посмотрела на собравшихся.

— Разумеется, — ответил Эрон, который появился в проходе, а потом подошел к столу и занял последний свободный стул около меня. — Алисия, ты же не думаешь, что мы оставим безнаказанным покушение на нашу королеву? Я не силен в политике, но как воин и управляющий армией скажу — это будет непозволительной слабостью для королевства. Если мы не в состоянии защитить свою королеву и наказать тех, кто посмел покушаться на ее жизнь, то о какие мы правители?

— Вы и без того меня защитили, — я улыбнулась, прикрывая глаза и восстанавливая картину покушения. Убийца не просто не смог до меня добраться — он был в считанные секунды окружен. Но даже тогда короли не ослабили бдительность: Иштон оставался со мной, пока все не завершилось.

— Мы бы потеряли право называться твоими мужьями, если бы было иначе, — ответил Иштон.

— Но всегда есть случайность, которую никак не изменить.

— Мы зовемся великими королями именно потому, что не допускаем случайностей, — ответил Эрон, накрывая мою ладонь своей. — Особенно таких случайностей, которые грозят нашей жене, королеве и матери будущих детей. Но речь не об этом. Сейчас меня куда больше интересует, что мы будем делать с Остеоном: достаточно ли у нас доказательств, чтобы союз стран одобрил вторжения, или придется идти окольными путями.

— Доказательства? Косвенные, по сути. У нас есть остеонский высокопоставленный воин-священник, есть его выкрики и угрозы убить нашу королеву, есть многочисленные свидетели. Но нет доказательства причастности королевы Анжелы к покушению. Тем не менее, даже этих косвенных доказательств хватит, чтобы начать войну, — сказал Иштон.

— Нельзя! — сказала я. — Нельзя нападать на Остеон!

— Алисия? — Иштон повернулся ко мне. — Я понимаю, что это твое бывшее королевство, но сейчас ты подданная Далерии. И благополучие этой страны должно быть для тебя на первом месте. Не волнуйся, мы не планируем утопить Остеон в крови. Те земли, которые сдадутся, никак не пострадают.

— Я не о том, — я яростно мотнула головой. — На Остеон нельзя нападать, иначе это обернется бедой для Далерии. И дело не в том, что Остеон какое-то могущественное государство! По военной силе Далерия превосходит мое бывшее королевство, — я специально подчеркнула последние два слова, чтобы мужья осознали, что дело не в моей любви к Остеону, — но против Остеона может проиграть.

— Каким же образом? — удивился Глен, а потом начал предполагать: — Ловушки? Точечные воины? Молитвы? Щиты, похожие на те, что были у священника?

— Нет, ничего из этого. Я сама не знаю, почему. Но могу сказать одно — ни одно государство не смогло напасть на Остеон и победить. Посмотрите на историю. Около четверти века назад империя Лагрус провалила нападение, хотя ее мощь была несравнима.

— Каким образом она провалила нападение? — Блейк первым задал правильный вопрос. Я не знала, почему. Никто не знал, почему атака империи Лагрус фатально провалилась.

— Пошел дождь и затопил долину, в которой они продвигались к Остеону.

Рядом напрягся Иштон, а потом спросил:

— Империя Лагрус напала на вас зимой. Зимой же не бывает дождей в Остеоне.

— Как и у нас не было дождей в том засушливом районе, — прошептал Эрон себе под нос, но я услышала.

— Тем не менее, армию империи Лагрус смыло водой, — сказала я. — Так утверждали учителя истории. И это было написано в официальных бумагах.

— Как и у нас прошел обвал, когда атаковали, — сказал Эрон уже громче. — Очень интересные совпадения. Алисия, скажи мне, за историю Остеона хотя бы раз чужая армия смогла подобраться к столице Остеона?

— Нет, ни разу.

— Знаешь, что самое интересное, Алисия? То, что и на Далерию было предпринято несколько попыток нападения за то время, что ты была здесь. Вот только ни разу мне не пришлось выводить свою армию или солдат. Оползень, разлившаяся река, дождь, волки, которые каким-то образом оказались там, где их никогда не было, — задумчиво произнес Эрон. — Ты ничего не хочешь нам сказать?

— Если бы мне было что сказать по этому поводу, вы бы давно знали, — отрезала я.

На что он намекает? Что я, выбравшись из уютной постели, иду тайком магичить? Тогда я вынуждена разочаровать — во мне нет ни грамма таланта к магии. Разве что подарок магических зверей, но мне до сих пор не удалось его применить.

— Я не об этом. — Эрон развел руки, признавая мою правоту. — Если у тебя есть какая-то сила, которая оберегает твое королевство от нападения, то твои родители должны были тебе рассказать. Судя по истории Остеона, ты не первая такая, а значит твоя способность — дар, что передается по наследству. И тогда становится понятно, почему Анжела стольким рисковала ради того, чтобы вернуть тебя назад, почему хотела выдать за аристократа, а не выбрать более политически выгодный брак.

— И относительно понятна ее попытка покушения, — тихо сказал Блейк. — Если этот дар работает именно так, то опасно оставлять такое сокровище в могущественном королевстве. Но тут встает другой вопрос. Только ли вы обладали таким даром? Или ваша сестра тоже?

Блейк всегда говорил мало, но попадал в самую точку. Я тоже пришла к мысли, что сестра имеет дар, похожий на мой. Иначе она бы никогда не позволила столь явно «наследить» в попытке убить меня, ведь не могла не догадываться, что такое покушение обернется войной для Остеона.

— Думаю, она тоже. Этим и объясняется ее дерзость на многих переговорах, — задумчиво сказала я.

— Тогда я предположу, что она знает о своем даре и его особенностях, а вы, Ваше Величество, нет, — сказал Блейк и замолчал, ожидая ответа на свой завуалированный вопрос.

— Да, я не исключаю этого. Сестра старше меня на два года, поэтому родители могли ей все рассказать.

— Итого мы имеем следующее. Двух королевских особ Остеона с даром, позволяющим защищать свое королевство.

— Это предположительно, — поправила я Глена.

— Не совсем. Вы ведь помните, как называл вас священник? Благословенное дитя сокровище мира…

— А родители называли тебя и Анжелу сокровищем всех миров, верно? — тут же подхватил Эрон. — ты говорила нам об этом давно. Думаю, в этом вся и загвоздка. Более или менее разобрались, но теперь совсем неясно, что нам делать с Остеоном. Если мы проявим слабость и не нападем, то дадим повод другим королевствам сомневаться в нашей силе и спровоцируем нападение.

— Которое заглохнет благодаря дождям, волкам или ливням, — весело фыркнул Глен. — Но есть же и другие способы показать, что мы — могущественное королевство, верно? У нас не только войско сильное.

— Иногда я жалею, что твой титул первого рыцаря не позволяет мне назначить тебя советником. Да, Глен, отличное решение — мы устроим Остеону маленький экономический коллапс. Этим, пожалуй, займется мой многоуважаемый экономический советник.

Я увидела, как Глен погрустнел, и поняла, что тот был не только первым рыцарем Далерии, но и любителем позаниматься политикой. Может, как ситуация утрясется, мне выпросить его в помощники?

— Лишь потом, что для тебя у меня будет другое задание. Я хочу, чтобы ты тайно направился в Остеон и разыскал все сведения, которые касаются возможного дара твоей королевы.

Глава 36

В спальню мы вернулись под утро. И, казалось бы, самое время поспать, но сон не шел абсолютно. Мало того, что этот непонятный дар, который полностью менял в моей голове всю политическую картину мира, так и само собрание, куда звали лишь избранных.

Когда были живы родители, то мы часто обсуждали политику и экономику, разбирали разные ситуации, но тогда это было похоже на игру. Сейчас же все было более реальным. И мои замечания и дополнения принесли пользу: Иштон не только выслушал их, но и переделал некоторые планы, следуя моим советам. Это было то, чего я так хотела — уважение и признание моих способностей.

Я сняла с себя платье и кинула его прямо в кресло, даже не удосужившись нормально повесить. Легла прямо на центр кровати — это уже вошло в привычку: я по центру, а мужья — по бокам. Но сна не было ни в одном глазу. Рядом прилег Иштон.

— Не спится? — спросил он и, не дождавшись от меня ответа, сказал: — Мне тоже. Я так привык к магии, думал, что меня уже ничем не удивить. А тут такое… Такая магия, которая влияет на судьбы миллионов людей, которая может поменять картину мира за несколько дней.

— Но вы же с Эроном владеете магией, которая большинству и не снилась. Этот огонь, это испепеление, щит — все это за гранью понимания для многих! — горячо возразила я. — Вот что настоящее чудо.

— Возможно. — Эрон улегся со второго бока и тут прислонился ко мне. — Но этой силой мы сможем повлиять лишь на несколько сотен человек, не более. С твоей же силой все иначе. И самое опасное, что мы понятия не имеем, на каких условиях твоя сила работает.

— Условиях?

— Да. У любой магии есть какие-то условия, ограничения, запреты — называй как хочешь. Цена нашей с Эроном магии — женитьба на идеально подходящей нам девушке или потеря разума. Но у твоей может быть условие посерьезнее. — Иштон положил руку мне на щеку и ласково погладил. Это прикосновение отдалась теплом и негой по всему телу. Я прикрыла глаза, а потом вздохнула.

— Не пытайся заснуть, если не хочется, Алисия. У нас сегодня только одно обязательное мероприятие — праздничный завтрак, а после обеда наша стража познакомит гостей с достопримечательностями Далерии, потому мы будем полностью свободны и сможем отоспаться, — пробормотал Эрон, утыкаясь мне носом прямо в плечо и ласково потирая. — Можем поговорить о чем-нибудь интересном. Например, о каких-нибудь странностях наших королевств.

— Например? — хмыкнула я. — Я даже не могу предположить, с чего начать такой рассказ.

— Расскажи о какой-нибудь закономерности или странности. Причем о том, что никак нельзя объяснить при помощи науки, — попросил Иштон. — Как бы Остеон не отрицал, но его связь с магией сильна. Поэтому должны быть еще какие-то вещи, кроме того, что ни одно королевство не смогла добраться до столицы.

— А у вас в Далерии есть что-то подобное? Если ты расскажешь, то мне будет от чего оттолкнуться. Я всю жизнь жила в Остеоне, потому многие вещи мне будут казаться слишком обыденными, чтобы я обратила внимание.

— Рассказать, да? У нас в Далерии всегда рождаются два мальчика во время первых родов королевы. Если у правящей четы и будут другие дети, то только девочки. Этот процесс контролируется той магией, которую мы не в силах познать. Например, Глен — сын нашей младшей сестры. Но так как она погибла из-за несчастного случая, то фактически воспитывали его мы.

— Это заметно, — я едва не хихикнула проказливо — уж слишком чувствовалось, как сильно любили Глена мои мужья. Так, что не могли с ним быть полностью строгими, а потому сам Глен вырос чересчур своевольным, хотя не могу сказать, что это его портило. И этот факт заставил меня задуматься о том, что из королей выйдут хорошие родители. Да и сами они наверняка не против стать отцами.

— Что заметно? — возмутился Иштон, но я чувствовала, что он тоже понимал — где-то с воспитанием они чуть-чуть ошиблись.

— Мне нужно отнестись к Глену как к родственнику или как к телохранителю? — задала я интересующий меня вопрос.

— В зависимости от обстоятельств, — ответил Иштон. — При людях — он твой подчиненный, но если мы в узком кругу, например, как сегодня, то можешь допустить и более неформальное общение. Единственное… тебе придется так же относиться и к Блейку.

— Он тоже ваш племянник? — удивилась я. Кто-кто, а Блейк ничем не напоминал королей. Если в Глене еще присутствовали черты мужей, то Блейк казался абсолютно другим.

— Нет, совсем нет. Просто он будет частью тройственного союза с Гленом.

И тут я вспомнила. Тройственный союз — очень сложное дело. Некоторые люди и вдвоем не могут ужиться, а тут надо целых три характера подстроить друг под друга. Целых три человека должны будут следовать одному пути, делить горести и радости. И так как девушки куда гибче и разумнее в отношениях, то тройственный союз нередко начинается с двух мужчин, которые становятся друг другу как братья или лучшие друзья. Иначе в паре неизменно возникает ревность и соперничество, что приводит лишь к болезненному разрыву отношений. Значит, для Глена и Блейка будут искать одну невесту? А ведь они полные противоположности! Девушка, которая станет их женой, должна быть настоящим ангелом.

— О чем задумалась? — спросил Иштон. — О странностях Остеона?

— Нет, но я как раз вспомнила одну необычную вещь! — воскликнула я.

— Когда ты об этом заговорил… У нас в Остеоне всегда первыми рождаются девочки. Две девочки, но необязательно одновременно. Моя тетушка родилась на три года позже матери, правда, сейчас ее уже нет в живых, — с грустью сказала я, а рядом вздохнул Эрон.

Иногда мне казалось, что они чувствуют, что я хочу, поэтому обнимают, когда мне очень нужны их объятия. Вот и сейчас Эрон прижал меня к себе, а Иштон ласково погладил по щеке. Поразительно, сколь они терпеливы и ласковы ко мне, чего не скажешь об их управлении королевством. Не деспоты, но достаточно суровы. Чего стоит их желание начать войну просто потому, что кто-то покушался на меня. С другой стороны, я как никто знаю, чем может обернуться слабость и потакание для правителя.

— Я и не знал, что у предыдущей королевы Остеона была сестра. — Иштон нахмурился. — Стой, стой, подожди, Алисия. Во всех хрониках Остеона упоминалось лишь об одной девушке королевских кровей, которая впоследствии становилась королевой. Вы с Анжелой — единственное исключение.

— Нет, у нас в Остеоне всегда рождались две девочки, просто вторая нередко погибала, а потому вычеркивалась из хроник и книги учета королевских особ, — возразила я, хотела продолжить, но поджала губы, потому что впервые заметила несоответствие.

Книга учета королевских особ — специальная рукопись, в которую записываются все существующие короли и их родственники, в том числе и бастарды. Она неизменна и передается всем правителям, чтобы те смогли признать законных наследников трона. Если кто-то умирает, то его имя вычеркивается, ставится пометка о смерти, но из учета не исчезает. Из этого получалось, что моя тетя почему-то не была внесена в эту книгу, хотя и должна была.

— Алисия, вспоминай, у твоей бабушки была сестра? Или прабабушки? Они тоже умерли молодыми? Ты хорошо помнишь свою родословную? Ты видела книгу учета королевских особо? — Вопросы из Иштона сыпались один за другим, но я и сама уже поняла, к чему он ведет.

— Я помню свою родословную отлично. И у королевской четы всегда рождались две девочки, одна из которых никогда не доживала до средних лет, — прошептала я. — О книге я лишь слышала, но никогда туда не заглядывала. Их там не было, да? Никого из тех, кто умер?

— Все верно, Алисия. Согласно этой книге ни у твоей мамы, ни у твоей бабушки или прабабушки никогда не было родных сестер, — ответил Иштон, продолжая хмуриться. — Но ты там есть, как и королева Анжела.

— Но они были! Я помню тетю в достаточно сознательном возрасте и…

— Мы тебе верим, не волнуйся. Но нам нужно узнать, что с ними случилось. Убийство, ритуал, воля магии — все это могло быть причиной их смерти.

— Это так важно?

— Это может коснуться тебя. Магия Далерии — одна из самых могущественных, она обязательно защитит тебя — нашу королеву, но…

— Но всегда есть случайности, как ты уже говорила, — усмехнулся Эрон. — Именно потому, что мы великие короли, мы их недопустим. Надо сказать об этом Глену, ему пригодится любая информация. И вообще, давайте полежим в тишине. Все эти разговоры, конечно, полезны и интересны, но я бы предпочел, чтобы наша постель осталась местом отдыха, а не столом переговоров.

— Я встаю, — ответил Иштон. — Работы сегодня будет много. По крайней мере, у меня.

Эрон рассмеялся, а я поддержала Иштона:

— Если найдешь мне работу, то я тоже с удовольствием встану. Сна ни в одном глазу, а если останусь лежать и размышлять, то, боюсь, сойду с ума.

— Невозможно жить с людьми, которые предпочитают работу отдыху, — простонал Эрон, перевернувшись на другой бок. — Пойти, что ли, устроить моим воинам внеочередную тренировку?

Глава 37

После того разговора прошел почти месяц. Встречи, приемы, обучение, время с мужьями, жаркие ночи — событий было столько, что хватило бы и на целый год. Но мне нравилась такая насыщенная жизнь, к тому же, все вопросы и проблемы быстро устранялись — с мужьями легко было находить решения, которые в той или иной мере удовлетворяли все стороны.

Касательно баронессы Калиль пришли к компромиссу: она осталась в качестве секретаря, а вот личным помощником я выпросила себе Глена, чем весьма удивила Иштона:

— Глена, значит?

— Что-то не так? — осторожно уточнила я.

Не хватало еще по незнанию нарушить какие-то негласные правила или, упаси боже, вызвать ревность мужей. Только глупые женщины считают, что ревность — это хорошо. На деле же — отсутствие доверия, что для королевы вполне может обернуться виселицей. Но, к счастью, это был не мой случай.

— Наоборот. Ты весьма проницательна. Или же это потрясающая интуиция. Глен — идеальный вариант, лучше даже я бы не придумал. Он отлично разбирается в делах королевства, высокое положение обеспечивает его беспристрастность, а сам он не против осадить тех, кто позволяет лишнее. И нам с Эроном будет спокойнее, если рядом с тобой окажется дополнительный охранник, — сказал Иштон. — Единственная пока проблема — согласиться ли он сам. Его титул первого рыцаря позволяет отказать даже тебе, моя королева Алисия.

— Сэр Рошкар вполне способен защитить меня, — возразила я.

— Верно. Он будет защищать тебя, а вот Глен, в случае необходимости, сможет задержать нападающего. Но и в политике он хорош. Когда-то я хотел, чтобы он поработал на меня, но он сказал… — Иштон запнулся, издал смешок, а потом махнул рукой, мол, не так важно. — Заодно и расскажешь ему об Остеоне. Разумеется, нет нужды выдавать все тайны, лишь то, что касается тебя.

— Не получится, мне придется рассказать все. Более того, я буду благодарна, если за дело возьмутся те, кто способен вытаскивать неочевидные факты из разговоров. — Я грустно улыбнулась. Интересно, это считается предательством или нет? По сути, меня предали первую, но это сделала сестра, а не жители Остеона. Неважно! Сомнения не помогут. Тем более, люди Мередона — вот мой истинный народ, а им я буду предана до конца.

— У тебя есть время подумать. — Иштон ласково погладил меня по плечу. — Я пока не отправляю Глена, еще неясно, что нужно искать, да и разведчики не собрали все, что нужно. Информация есть в архивах, но их осмотр займет слишком много времени. Фольклор и народные предания могут пролить свет, но они ненадежны. Пока Блейк и несколько архивариусов перебирают все книги, где упоминается Остеон, в надежде найти зацепку. К тому же, если Глен согласиться, вы как раз успеете вместе поработать. Если его работа тебя не устроит — а он куда менее сдержан, чем баронесса — то вы легко разорвете рабочие отношения без ущемления гордости, когда Глен отправится в Остеон.

На том и решили. В чем-то Иштон оказался прав, когда говорил, что Глен менее сдержан. Я отлично это поняла, когда впервые взялась за разбор писем от народа, который жаловался на своих старост, баронов, лордов и даже маркизов. Для подачи такой жалобы должны были собраться не менее десятка людей. Они отправлялись к писарю, а тот по всем формам и правилам обрисовывал ситуацию, запечатывал письмо и отправлял в замок. Письма сортировала баронесса Калиль, а потом клала мне на стол в кабинете (который прилагался к моей нынешней должности). Кабинет был ужасен: слишком перегруженный, некомфортный, застеленный тяжелыми коврами, дорогими статуэтками, картинами и комодами. После недолгих раздумий я отправила ценные вещи в сокровищницу (посоветовавшись с мужьями), а лишнюю мебель отдала в королевскую лечебницу, за что заслужила личную благодарность лекарей.

Жалоб было немало: сказывалось то, что предыдущий человек на должности не слишком хорошо выполнял свою работу. К тому же, многие люди посчитали, что королева будет судить иначе и отправили письма со своими старыми проблемами.

Глен все же согласился быть моим помощником. Тут дело не в личной симпатии, а в беспокойстве за своих родственников: в Далерии я пока была неизвестной фигурой, никто не знал, как я буду себя вести. А еще Глен прекрасно осознавал зависимость королей от меня. И потому решил то ли наблюдать за мной, то ли изучать. Но делал он это достаточно ненавязчиво и, можно сказать, мастерски.

Как и сказал Иштон (а до него Эрон), почтительности в нем не было ни грамма, что, в принципе, компенсировалось его колоссальной полезностью в решении проблем. Вот и сейчас Глен ходил за моей спиной, время от времени заглядывая мне за плечо, когда я брала очередной конверт. Если бы баронесса Калиль себя так вела, то, пожалуй, я бы разозлилась и выгнала ее. Но Глен умудрялся выглядеть нахальным ребенком, который таким поведением вызывал лишь смешок, а не раздражение. И, что самое важное, что отличало его от разозлившей меня баронессы, Глен никогда не позволял себе лишнего в присутствии других, выказывая уважение и почтение. А если хотел что-то сообщить, то делал это тихо и незаметно, чтобы никак не повлиять на мою репутацию как королевы.

— Что там? Что там? — Глен крутился за моим плечом, рассматривая новое письмо. — О, жалуются на барона Клесса? И правильно жалуются, урожай отвратный, а этот старый маразматик повышает налоги, чтобы купить себе очередные трактаты по магии, в которых он ничего не смыслит. А ведь ему уже отправляли письмо, чтобы он не повышал налоги, но, видимо, проигнорировал или просмотрел. В печь его и сжечь!

Я усмехнулась в ответ на шутливое предложение Глена и сказала:

— Указом понизим налоги жителям, но увеличим подать от баронства для Далерии, пожалуй, на полгода. Пусть будет его наказанием, — ответила я, а сама быстро набросала указы на черновых листах.

— Какое-то слабое наказание, — вздохнул Глен, а потом вгляделся в оставленные пометки. — Стойте, стойте, Ваше Величество, подать значительно больше, чем налоги. Баронство будет работать в убыток?

— Именно, — я скрестила руки и достаточно коварно улыбнулась. — Так он частично восполнит то, что награбил у народа. Придется ему пару трактатов по магии продать обратно.

— Навряд ли он с ними расстанется, а потому…

— Потому у нас будет отличный повод назначить нового компетентного барона, так как нынешний не выполнил свои обязательства, — договорила я за Глена и получила одобрительную и чуть восхищенную улыбку. Что же, когда тобой восхищается младшее поколение, — это приятно. Хотя Глен едва ли сильно уступал мне по возрасту, но почему-то я об этом забывала. Может, потому что Иштон и Эрон иногда рассказывали о тех временах, когда Глен был совсем ребенком?

— Вам не пора, Ваше Величество? — спросил Глен. — Тренировка же с Эроном?

— Да, пожалуй, но надо бы досмотреть остальные письма. Я сегодня вернусь еще, но вдруг там что-то срочное, что нужно решить сегодня.

— Я гляну, выложу те, что срочно сверху, чтобы потом быстрее их разобрать. А если что-то, что прямо сегодня, то я загляну в тренировочный зал, — предложил Глен, а я с удовольствием согласилась. Ему, в любом случае, виднее, какие вопросы нужно решить раньше. Пока. Пока я не наберусь опыта.

А мне пора на тренировку — учиться владеть мечом. Это было спонтанное решение, частично вызванное необходимостью, а частично — желанием.

Желанием находиться рядом с Эроном чаще.

Получалось так, что с Иштоном вы виделись несколько раз на дню: он учил меня тонкостям управления Далерией, обсуждал со мной ее законы, обсуждал мои указы. С Эроном же я виделась лишь вечером и ночью, а еще во время тайных собраний. Но этого было мало, ужасно мало для того, чтобы получить крепкие отношения.

Когда-то я пообещала, что буду любить сразу двоих. Но за прошедшее время поняла, что если так продолжиться, то все мое внимание (как и прочие чувства, о которых я боялась говорить вслух) будут принадлежать исключительно Иштону. Это было неправильно. Даже не потому, что обещание нарушу, а потому что я не хотела становиться для Эрона чужой. Той, которая согреет постель и воспитает его детей, но не той, что станет спутницей и возлюбленной. Поэтому я попросила Эрона заняться моим обучением, использовав свое неумение владеть холодным оружием как предлог.

Меня абсолютно не интересовало искусство боя. Даже мои родители не обучали меня никаким приемам, отдав мою защиту в руки сэра Рошкара. И не могу сказать, что они были не правы: сэр Рошкар был идеальным щитом.

Пусть предложила я учить меня лишь потому, что хотела сблизиться, но мне неожиданно понравилось. Никогда бы не думала, что владение мечом — интересное дело. А может это из-за Эрона, который обучал так, что даже самый глупый человек смогу выучиться сносно махать оружием, а после каждого объяснения хотелось быстрее повторить?

Перед тренировкой я забежала, чтобы переодеться в костюм для верховой езды, хотя Эрон и настаивал, чтобы потом я тренировалась в платье — мой противник уж точно не будет ждать, когда я сменю неудобный наряд на другой.

Но было и еще кое-что, из-за чего я безумно любила тренировки. Маленькое время — не более получаса — после них. Когда мы с Эроном шли в купальню, чтобы смыть пот и усталость, а там предавались уже совершенно иной тренировке…

— О, моя королева Алисия! — Эрон отвесил шутовской поклон, когда я вошла в тренировочный зал. Разумеется, тут никого не было, кроме нас — еще не хватало опозориться перед простыми воинами. Мы с Эроном думали сделать занятия тайными, но спохватились лишь тогда, когда половина замка была в курсе. Зато я приобрела некоторое уважение среди воинов, где почитались сила и мастерство.

Я улыбнулась, сдерживая порыв подойти и обнять Эрона. Потом, после тренировки. Ловко поймала меч, который муж мне бросил. А ведь в первые дни, когда Эрон кидал в меня тренировочный деревянный меч я отскакивала в сторону, вместо того, чтобы его ловить!

— Я смотрю, ты сегодня потрясающе бодрая. Не против увеличить время нашего занятия?

— Буду рада, — не менее азартно ответила я, принимая нужную стойку.

Глава 38

Тренировка прошла отлично. И пусть немного ныло все тело, зато Эрон отлично растер его какой-то смесью после купальни, заставив меня стонать от удовольствия. А потом и вскрикивать, но то было удовольствие совершенно иного плана и от совершенно иных… действий.

После такого времяпрепровождения ни о каких делах думать не хотелось. Но пришлось идти в малую гардеробную, которую пристроили рядом с залом и купальней, чтобы влезть в неудобное платье и привести волосы в порядок. В отличие от Остеона, где волосы убирали в строгую прическу, в Далерии после замужества я имела право их распускать, так что справлялась сама.

— До ужина еще есть время, не хочешь отдохнуть? — ласково прошептал Эрон мне на ухо, прижимая к себе.

— Хочу.

Но на выходе из тренировочного зала стоял Глен с письмом в руках, полностью разрушая мои планы на отдых.

— Документы, документы, — фыркнул Эрон. — И как вы с Иштоном еще не сохранили разум? Ладно, меня это не касается. Надо поискать Блейка — дуэль будет сейчас в самый раз.

О, это был камень в сторону Глена. Из-за работы со мной Глену пришлось существенно уменьшить время ежедневных тренировок, из-за чего Эрон не переставал над ним добродушно подшучивать. Обычно Глен отмалчивался или смотрел укоряюще, а вот сегодня он очень ехидно улыбнулся:

— Как раз вас, Ваше Величество, это тоже касается. У нас тут лорды собираются развязать войну. Так что придется вам присутствовать при обсуждении.

— Иштона уже вызвал? — поинтересовался Эрон, а потом разом перешел на командный тон: — Какие лорды, с кем, почему — все выяснил?

— Буду объяснять уже на месте. Проведем совет в кабинете Иштона, тут все не столь… Тайное.

Иштон нас уже ждал — видимо, Глен успел сбегать и все сообщить. Когда мы расселись, то сразу принялись за обсуждение.

— Если кратко, то у меня есть подозрение, что в двух наделах возникнет бунт, — заговорил Глен. — К сожалению, это письмо попала к нам слишком поздно. Возможно, есть смысл отправить нашу армию сразу туда. Управляющие подняли налоги до невообразимых размеров.

— Где эти наделы находятся? Нельзя ли все исправить указами? — включилась я. В конце концов, эта работа — моя часть обязанностей.

Но Глен покачал головой.

— Барон Сайлесс и Барон Грид управляют землями на границах. Они не было дорогостоящих увлечений или чего-то подобного, что объяснило бы поднятие налогов. Более того, они военные люди и привыкли к аскетичному образу жизни.

Я хмурилась, не понимая, к чему ведет Глен. Зато, кажется, прекрасно поняли все остальные. И от этого я почувствовала себя неловко: только же думала, что достаточно научилась разбираться с делами королевства.

К счастью, Глен имел привычку рассказывать все подробно. Бароны, которые не имели пагубных привычек или дорогих увлечений, вдруг стали резко тянуть деньги с населения. Куда им понадобились средства — загадка. Но вот внимательные селяне заметили, что в баронстве и в окрестностях стали появляться странные люди с военной выправкой и оружием. Возможно, солдаты или наемники. На границе все было спокойно, зачем понадобилось кого-то нанимать?

Либо управляющие скрывали опасную ситуацию, надеясь со всем справиться самостоятельно, либо готовили настоящее восстание.

— Странно, — сказал Эрон. — Это слишком странно. Я не вижу ни одного повода для восстания. Как, собственно, и для войны с кем-либо — с ними граничат ничейные земли, которые не представляют большой опасности. Зачем они это затеяли? И почему так резко? Они служили более трех десятков лет, так почему сейчас…

— За ничейными землями находится Остеон, — сказала я. Мне вдруг пришла странная, почти абсурдная мысль. Я еще не понимала окончательной связи, не знала причин, но почему-то мне было нужно сказать об этом вслух: — И этой дорогой королева Анжела обычно планировала свой путь в Остеон, возможно, когда ехала обратно, она ничего не меняла.

Я поймала недоуменные взгляды королей, поспешила оправдаться:

— Прошу извинить, если мое предположение неуместно. Я все еще слишком мало знаю о политике Далерии, а опыт общения с сестрой у меня весьма специфический. Глупо все проблемы связывать с одним-единственным человеком.

— Почему же? — отозвался Эрон. — Я тоже не слишком силен в интригах и тому подобном, но мой разум мне подсказывает одно: если люди, которые всегда были исполнительны и верны, вдруг резко изменились, то должно было случиться нечто необычное. Королева Анжела на это нечто необычное весьма похожа.

— Какого рож… — Глен оборвал фразу, бросив в мою сторону виноватый взгляд — в Далерии запрещено нецензурно выражаться в присутствии дам. — Я хотел спросить, почему королева Анжела следовала этим путем, а не другим? Если на это нет причины, то предположение Ее Высочества может оказаться абсолютно верным.

— А что с этим путем не так? — спросил Эрон, а потом поднялся с места и вытащил карту, которую развернул на письменном столе перед всеми собравшимися. — Все, вижу. Есть две более удобные дороги, даже три.

— Она путешествовала таким путем, потому что могла переночевать в усадьбе на ничейных землях, — сказала я. — Мы иногда и с родителями там бывали.

— Стой-стой, зачем королевской чете Остеона держать усадьбу на ничейных землях? Это же небезопасно, да и выгоды особой нет? — тут же вмешался Иштон.

— Не могу сказать. Этот особняк стоял практически вечность, наверное, с самого основания Остеона, так что я уже и не вспомню, по какой причине его построили.

— Ничейный земли не меняли свою границу более трех сотен лет, если я правильно помню, — сказал Блейк, заставив меня вздрогнуть. Когда он появился? И почему я его вообще не заметила?

— Да, все верно. Значит, тот особняк стоит давно. Алисия, как часто его посещают? — поинтересовался Иштон.

— Редко. Если бы вы не сказали, то я о нем бы и не вспомнила. Последний раз я была там лет в одиннадцать вместе с родителями, а до этого всего один раз. Но там не было солдат или прислуги, в порядке дом поддерживали амулеты. Если не считать нынешнего путешествия Анжелы, то в последний раз его посещали мои родители. Как раз перед самой смертью, — я хотела еще кое-что добавить, но голос неловко оборвался, а потому я замолчала.

Надо же, я думала, что полностью оправилась. Но каждый раз, когда вспоминала о смерти родителей, я чувствовала боль в груди. Раньше я отчаянно скрывала ее, но здесь меня никто за эту слабость не укорит, потому можно замолчать ненадолго, позволить себе чуть-чуть погрустить прежде, чем снова включаться в разговор.

— Не слишком ли дорого для особняка, в который выбираешь раз в несколько лет? — Глен в задумчивости потер подбородок, а я отвлеклась на этот жест — Иштон делал абсолютно то же самое. — Я не говорю, что королевская семья не может себе этого позволить, но разве по вере вы не должны быть максимально аскетично.

— Не только, — ответила я. — Аскетичны — да. Но еще мы и обязаны чтить память наших предков, а так как особняк остался от предков, то ничего необычного в нем не вижу. Хотя сейчас, когда мы заговорили о нем, то мне действительно кажется странным его расположение. Да и как я помню, вот эта и эта область. — Я обвела их жестом. — Раньше не были частью Остеона, потому особняк строился не на краю ничейных земель, а прямо по центру.

— Скажи-ка, Алисия, а в этом особняке есть библиотека? Если ты говоришь, что он достался от предков, то там можно будет найти информацию по нашему вопросу?

Нашему, значит? Я с трудом удержалась от неуместной улыбки. Это приятно, когда мои проблемы, можно сказать, что исключительно личные, вдруг превращаются в наши и решаются совместно.

— Думаю, да. Библиотека обширна, к тому же, в усадьбе есть несколько тайных ходов.

— Вот и отлично. — Иштон хлопнул в ладоши. — У меня появился отличный план, который позволит решить все проблемы разом.

Глава 39

План Иштона был прост, но вместе с тем почти что гениален. Злополучное письмо пришло месяц назад, а мы обнаружили его только сейчас. Соответственно, никто из королей или советником не отреагировал надлежащим образом вовремя: не отправил ни указ, ни простой ответ. Поэтому бароны должны были решить, что письмо либо затерялось, либо не воспринялось всерьез, что развязывало им руки.

С учетом этой информации и наших подозрений, заявиться в приграничные земли с проверкой — глупо. Лучше нанести визит под благовидным предлогом, тайно проверив нужную информацию. И потом, в зависимости от происходящего, принять наилучшее решение.

— И ты, моя милая Алисия, станешь этим предлогом, — сказал Иштон.

Карета, в которой мы ехали в сторону пограничных земель, мерно покачивалась. Я хотела поехать верхом без всяких карет, но Иштон посмеялся и заявил, что королева не может знакомиться со своими баронами, сидя в седле. Да и бароны отнюдь не дураки. Одно дело, если королева объезжает земли с целью знакомства в комфортабельной карете, пусть и с минимумом охраны. А вот если она галопом скачет на коне, то это наводит на подозрения: точно ли она просто познакомиться приехала? На мои вздохи Иштон посмеялся и сказал, что сам составит мне компанию.

Вообще, сопровождающих было на удивление мало для королевской четы, пусть и не в полном составе (Эрон остался в королевском замке): один кучер, одна горничная и два охранника — Глен и Блейк.

— А путешествовать с таким сопровождением — не подозрительно? — удивилась я тогда. — Когда родители выезжали, то нас сопровождал отряд из двух, а то и трех десятков воинов.

— Разумеется, нет. — Иштон улыбнулся. — У нас в королевстве нет безумцев, которые осмелились бы напасть на владеющих магией. А всем прекрасно известно, что короли ей не обделены. Да и Глен стоит этих двух десятков, потому волноваться не о чем. Хватило бы и одного меня, но для наших первых рыцарей намечается специальное задание. Только по этой причине они сопровождают нас.

— Ты отправишь их обыскивать усадьбу в ничейных землях? — спросила я. Ответ я и так знала, но хотела получить подтверждение, может, Иштон придумал что-то более заковыристое.

— Одного из них. Второй мне нужен будет у баронов. Я еще не решил, что мы будем делать с ними, как выведем их на чистую воду.

— А нельзя поднять документы? Мы же едем специально для того, чтобы бароны не успели спрятать документы, разве нет? — Я посмотрела на Иштона в недоумении. — Назначим наказание и выберем новых управляющих на эти земли.

— Да, документы мы поднимем, вину докажем, но это даст нам совсем немного — уберет локальную проблему, а вот глобальная останется. Кто подговорил баронов? Почему они решились на предательство? Кто, кроме баронов, в этом участвовал? Да и деньги — немалые — мы не вернем. Последнее особенно важно. Далерия не бедствует, но к нам стекается большое количество магов, которых нужно обучать и защищать, что требует средств.

— А разве они не потратили эти деньги на наемников?

— Тогда бы этих наемников не удалось скрыть — слишком большую сумму они отобрали у народа. Нет, эти деньги наверняка пока не растрачены.

Я вздохнула. Громче, чем планировала, потому что Иштон глянул на меня вопросительно. Я покачала головой, но мой муж не собирался отставать от меня. Он пересел на сидение рядом со мной, благо, размеры кареты позволяли, взял за руку и поцеловал пальчики. Я почувствовала, как краснею. Глупо, уже замужняя женщина, чего только в постели с мужьями не происходило, но на такие милые жесты я неизменно реагировала как невинная девица.

— Почему ты вздыхаешь? Эта ситуация для тебя чрезмерна? Извини, мне, наверное, следовало спросить тебя о том, что ты думаешь, а не просить собираться… — начал Иштон, но я его перебила:

— Нет, я люблю решать сложные вопросы. Понимаешь, меня всю жизнь воспитывали как потенциальную помощницу правительницы? И я была уверена, что способна разобраться с любой ситуацией, я заставила вас дать мне эту должность, влезла в политические ситуации, но…

— Но что? Ты хорошо справляешься, Алисия, — ответил Иштон, отпуская мою руку и обнимая меня за плечи.

— Но не так, как ты или Эрон, — ответила я.

Иштон вдруг фыркнул, а потом расхохотался, утыкаясь мне в шею.

— Алисия, если бы ты после пары месяцев жизни в Далерии стала лучше меня или Эрона разбираться во всех этих политических перипетиях, то мне можно было бы снять с себя корону и выкинуть за ненадобностью куда-нибудь подальше.

— Я вовсе не это имела ввиду!

— Не торопись, ты всему научишься. У тебя отличные знания, да и ума не занимать. Но ты только прибыла в Далерию, да и по возрасту значительно младше нас с Эроном, — утешил меня Иштон.

— Значительно? — переспросила я, рассматривая мужа.

Иштону на вид было не больше двадцати пяти лет. Он не выглядел юным, но и не был похож на тех мужчин, чью красоту принято считать зрелой. Частично дело было в аристократических чертах лица и потрясающем теле, которое было на пике идеальной формы. Но даже так… Моя с ним разница в возрасте не казалась мне большой.

— Я практически ровесник твоих родителей, — усмехнулся Иштон, а я неприлично охнула от удивления.

— Но… как?

— Магия, Алисия, все дело в ней. Оборотные маги стареют очень медленно. И живем мы очень долго. В несколько раз больше обычных людей.

Оборотные маги считались совершеннолетними в двадцать пять не просто так: в это время их внешность словно застывала во времени. Старение, болезни — все это существовало в каком-то другом мире. Можно, разумеется, было работать над своим физическим состоянием, но сам организм внутри оставался неизменным.

— А твои родители живы?..

— Благополучно передали нам с братом трон и отправились отдыхать. Во времена рассвета магии короли Далерии могли править столетиями, но сейчас, когда маги либо подвергаются гонениям, либо получают клеймо обманщиков, такую особенность стоит скрывать хотя бы частично. Люди готовы терпеть магию лишь до определенных пределов, которые способен охватить их разум. В момент, когда внешность правителя может вызвать вопросы, они попросту отдают бразды правления своим детям и отправляются в долгое путешествие. Хотя, например, мой прапрапрадед был еще тем шутником. Вернулся в Далерию спустя пару сотен лет и выдавал себя за дядю моего отца. Было весьма забавно с ним познакомиться, он много научил нас с братом.

— А ты не знал моих родителей? — я решилась задать этот вопрос.

Наверное, он был совсем не главным, да и не особо важным. Мне бы стоило спросить, что будет со мной, когда я состарюсь, а Иштон с Эроном останутся все такими же молодыми, красивыми и полными сил. Передастся ли моим детям эта странная сила?

— Нет, к сожалению. В тот момент у трона еще были мои родители, а мы с Эроном только учились управлению в одном из родовых поместий, потому активного участия в светской жизни не принимали.

— Я только одного не пойму. Если вы практически не стареете, то как вам удавалось скрывать свой реальный возраст? Должен же был кто-то заметить, что вы в сорок или пятьдесят выглядите на двадцать пять?

— А мы и не скрываем полностью, лишь частично, как я уже говорил. Понимаешь, выглядеть в пятьдесят на двадцать пять лет — это одно. А если моему отцу почти восемьдесят, а он едва дотягивает до тридцатилетнего — уже другое. Мы не скрываем, что медленно стареем, а срок нашей жизни больше обычного. Но мы не уточняем — на сколько.

— Иштон, а сколько вы можете прожить? — я не сдержалась, прикусив язык от досады — не стоит задавать те вопросы, на которые тебе могут не ответить.

— Несколько столетий, не меньше. Все зависит от того, сколько в нас силы.

Мы вдвоем замолчали. Я обдумывала информацию, а Иштон обнимал меня. Что же. Теперь многое становилось понятно. И откуда Иштон так хорошо помнил о содержании книги учета королевских особо (все происходило у него на глазах), и почему так легко просчитывал любую ситуацию. Да и Эрон…

Как-то раз я застала их спарринг с сэром Рошкаром. Эрон вышел тогда победителем, а я недоумевала: как так? Сэр Рошкар посвятил всю свою жизнь тренировкам и бою, он был бесспорно талантлив и силен, но проиграл человеку, который был значительно младше его и не тратил столько времени на обучение.

— Не думай об этом слишком много, хорошо? — нарушил молчание Иштон. — Я тебе рассказал все это по одной-единственной причине — разница в нашем опыте и времени обучения слишком большая, чтобы ты смогла анализировать ситуацию как я или Эрон. Однако мы не сможем охватить все области управления сами, какими бы знающими и опытными не были.

— Я тебя поняла, — улыбнулась я. — Но все же мне хочется как можно быстрее стать той, кто будет вас достоин.

— Но ты уже достойна, Алисия, — возразил Иштон. Возразил не мягко, почти что яростно — но мне стало легче: значит, не пытается меня утешить, а говорит правду. — Ты была достойна в тот момент, когда впервые появилась на пороге нашего замка и предложила брак, чтобы обеспечить благополучие своих подданных. Когда отбросила предрассудки, когда слушала голос разума, а не вашей безумной веры, что впитывается с молоком матери. Все, что тебе сейчас нужно, — это набраться опыта. И мы поддержим тебя в этом. Кстати, нынешняя ситуация — прекрасная возможность получить этот самый опыт.

— И как я получу этот самый опыт, если все проблемы будешь решать ты? — фыркнула я, пытаясь пристроить свою голову на плече Иштона: так должно быть удобнее.

— Я? О нет, я позволю тебе разобраться с этой ситуацией самостоятельно, а сам буду рядом, чтобы уберечь от фатальной ошибки. Что скажешь? — улыбнулся Иштон. Тепло и нежно. Давно он так не улыбался.

— Я буду рада попробовать свои силы, — ответила я, легонько целую Иштон в край губ. — Тем более, у меня есть отличная идея, как разрешить всю эту ситуацию в нашу пользу. Только тебе придется мне довериться.

— С этим проблем не возникнет.

Глава 40

Иштон познакомил меня с хозяином — бывшим воином, который решил отойти от дел и податься в повара. За эту поездку Иштон открылся мне с новой стороны. Он был проще в общении, больше шутил, порой напоминая не короля, а обычного человека. Немалую роль тут сыграло окружение.

Кучер знал королей еще мальчишками, горничная служила примерно столько же, а Блейк и Глен давно воспринимались родственниками. Так что в пути было легко, весело и не слишком напряженно. Иштон много шутил. И пусть в его шутках хватало сарказма, я до сих пор была уверена, что он может лишь улыбаться и усмехаться, но никак не заливисто хохотать и подначивать остальных.

И тем разительнее была перемена, когда он явился в замок барона Феро. Конечно, можно было резко ухудшившееся настроение Иштона списать на атмосферу: приграничный замок создавал тягостное впечатление из-за серо-черного камня, положенного в основу, а также достаточно громоздкого построения. Конечно, главное в нем — способность защищать, но королевский замок подходил для обороны ничуть не хуже.

— Ваше Величество!

Барон Феро склонился в поклоне — быстром и четком, как и требовалось от воина. Он был высок, даже выше Иштона, а темный с проседью волосы придавали ему величавый вид. Но прекрасно было видно, что барон Феро — больше воин, чем управляющий.

— Приветствую вас, барон Феро, — холодно произнес Иштон. — Что же, не забудьте и вы поприветствовать вашу королеву.

Барон Феро бросил в мою сторону быстрый взгляд — и я практически увидела, как настороженность сменяется пониманием и облегчением. И это бывший военный? Разве можно позволять так легко считывать свои эмоции?

Но подумать мне не дали: барон упал на одно колено и не поднимался, пока я не разрешила.

— Мы с Ее Величеством объезжаем границы владений с официальным визитом, — произнес Иштон.

Это фразы было достаточно, чтобы барон Феро прекратил изображать почтенную статую и занялся нашим размещением. Внутри замок оказался ничуть не уютнее, чем снаружи. Он был чистым, но уж слишком темным и немного неухоженным. Однако наши с Иштоном апартаменты, состоящие не только из спальни и небольшой купальни, но и комнат для слуг и даже кабинета, оказались вполне приличными: то ли амулеты тепла сыграли свою роль, то ли комната специально держалась в надлежащем состоянии для высоких гостей.

Я не спешила все внимательно осматривать, просто ходила следом за Иштоном. Мало ли, что тут может быть, если барон и впрямь предатель? И, как оказалось, я была права.

Глен внес наши вещи, а Иштон неодобрительно цокнул:

— Тебе заняться нечем? Ты первый рыцарь королевства, а таскаешь вещи как слуга.

Глен невозмутимо пожал плечами:

— Вы же знаете, Ваше Высочество, тут слуги отвратительные: медлительные и нерасторопные, но иногда чрезмерно старательные. Приносят то, что нам совсем не нужно.

Иштон нахмурился, а потом забрал у Глена сундук и быстро достал оттуда какой-то плоский камень, сжал в руке, а недалеко трещинами пошло маленькое неприметное зеркальце.

— Теперь снаружи.

— Я уже все сделал. — В комнату тихо вошел Блейк. Как всегда сосредоточенный и малоэмоциональный. Можно спокойно разговаривать.

— Что же, думаю, мы сюда не зря приехали. Виновен или нет барон Феро, но оставить его безнаказанным после попытки прослушать разговоры королевской четы нельзя.

Несмотря на то, что сделал барон Феро, Иштон усмирил свой холодный гнев и раздал указания:

— Блейк, ты лучше разбираешься в предметной магии, поэтому останешься здесь. Не уверен, что смогу разглядеть все «подарки» от барона Феро так быстро, как ты. Глен, завтра ты отправишься в ничейные земли и перевернешь особняк Алисии сверху донизу, но найдешь хоть что-то, за что можно зацепиться. Подойдет все: от старых легенд, до официальных документов. Мы же с тобой, моя прекрасная королева, продолжим водить барона Феро за нос. Пусть считает, что мы слишком сильно ему доверяем, а ты, Блейк…

— Проверю его счета, выясню, куда и сколько ушло денег, послушаю настроение прислуги в замке и за его пределами, мой король. — Блейк склонился в вежливом поклоне, а Иштон цыкнул:

— Прекращай это, когда нет посторонних. Ты, считай, станешь частью королевской семье, поэтому…

— Пока я не принадлежу к ней, то позвольте мне, Ваше Величество, соблюдать формальности.

— Он попросту безнадежен, — фыркнул Глен, хлопнув Блейка по плечу. — Зануда невыносимый! Надеюсь, хоть третий член нашего союза будет другим, иначе мне впору бежать куда-нибудь подальше.

Разум против воли зацепился за шутливые слова Глена. Союз, да? Не брак, а именно союз… Интересно, а как Эрон с Иштоном относятся к нашему браку? Я их союзница или удачно подвернувшаяся находка, чтобы стабилизировать силу? Я мотнула головой, словно хотела отбросить лишние мысли, и прислушалась к разговору.

— Тебе впору отправляться в ничейные земли, — напомнил Иштон. — Барону Феро мы скажем, что ты решил навестить по моему приказу соседнюю деревню, так что по пути не забудь зайти и предупредить нужных людей, что ты три дня провел там. Ты все узнал о поместье?

— Разумеется, — кивнул Глен.

По крайней мере, Глен узнал все, что знала я. И про особняк, и про особенности Остеона, и про огромную скрытую библиотеку, и про то, где лучше искать тайные ходы… Я рассказала о родовом особняке и Остеоне практически все, что знала. Иштон с Эроном дали слово, что не пойдут войной на мое бывшее королевство, если Анжела их не вынудит. Интересно, можно ли считать меня предательницей?

В дверь деликатно постучали. Я переглянулась с Иштоном, но тот лишь нахмурился: он тоже не ждал гостей так скоро. Да и это против правил — самостоятельно приходить к королевской чете или отправлять своего слугу. Только мы решали, когда и кого хотим увидеть.

Когда стук повторился, Иштон разрешил человеку войти. Слуга барона Феро (судя по одежде) вошел, склонил голову, а потом бухнулся на колени. Я стояла близко и прекрасно видела, как его всего трясет. Неужели он так боится Иштона? Или он осознает, что за подобное своеволие может лишиться головы? Некоторые слуги испытывали трепет перед королевскими особами, но здесь был именно страх.

— Ваше Высочество, барон Феро попросил передать вам послание. В честь нашей несравненной королевы он организует бал в кратчайшие сроки.

— Кратчайшие?

— Да, начало завтра. Его приказом разосланы письма всем аристократам, чей титул позволяет присутствовать на балу, — отчеканил слуга. — Я поступаю в ваше распоряжение. Он также просил узнать, когда вы захотите устроить ужин, чтобы слуги успели подготовиться.

— Тогда слушай мое первое распоряжение. Отправляйся к своему господину и скажи, что только в память о его былых заслугах я не казню тебя и его. Он знает, за что. Ужин мы ждем в наших покоях через час. Почтить ли барона своим присутствием впоследствии мы не решили. Организацией бала занимается только барон Феро?

Меня едва не передернуло. Именно сейчас Иштон казался невообразимо холодным и далеким. Истинным правителем с разумом, но льдом вместо сердца. Готовым карать за малейшую провинность. В королевском замке он был другим. Строгим и суровым, но не жестоким. Здесь же, боюсь, мне предстояло увидеть совсем иную сторону характера Иштона.

Слуга резко опустил голову, касаясь лбом пола:

— Благодарю за вашу милость. К сожалению, столь масштабное событие не сделать руками одного барона Феро, потому ему будет помогать барон Лагольд.

Иштон нахмурился, едва не заскрипел зубами, а потом скомандовал слуге:

— Вон!

Слуга, пятясь и не смея поднимать голову, вышел. Когда за ним прикрылась дверь, Блейк скользнул к ней, поводил рукой, а потом сказал:

— Все нормально.

— Что случилось? — спросила я, глядя на мрачные и напряженные лица мужчин. — Барон Лагольд — это же второй, кого мы подозреваем. Разве нам не проще, если они будут вместе?

— Отнюдь. Они не ради развлечения собираются вместе. И мне совсем не нравится, что они будут плести новую паутину лжи, когда мы еще не успели распутать старую. Что эти старые боевые волки задумали?

Глава 41

Бал мне не понравился. Все была в рамках приличия, все соответствовало королевскому уровню — и украшенный тяжелым красным бархатом зал, и развешенные и почти непыльные гобелены, и потрясающие воображение магические светильники на огромных колоннах, но аристократы здесь…

Были совершенно иными.

Когда я только приехала в Остеон, то боялась, что местные аристократы отнесутся к королеве-чужестранке не слишком… дружелюбно. Но все в замке выказывали уважение, найти собеседника на балу или собрании не составляло проблем. Тогда я приняла это как данность, посчитала, что у народа Далерии весьма широкие взгляды. И забыла. И только сейчас поняла, что люди, приближенные ко двору, наверняка отбирались в течение многих лет, превращаясь в достойное своих королей окружение.

Местная же аристократия отнеслась ко мне не просто настороженно, а почти враждебно: они строго следовали этикету, но держались в стороне, нередко бросая странные взгляды. Будь я чуть мнительнее, то посчитала бы угрозой, будь чуть глупее — не разглядела бы презрение.

Особенно это касалось дам. Конечно, я могла поставить их на место. Для этого мне даже не требовалось просить о помощи Иштона. Но тогда я полностью выдам себя: продемонстрирую, что я королева, а не красивая кукла.

Забавно. Я усмехнулась и отпила. Легкий напиток, который здесь подавали вышколенные слуги, приятно пощекотал горло. Забавно, что приходится так кардинально менять свое поведение в зависимости от окружения. Там, в королевском замке я должна была показать, что достойная королева. Здесь же, среди если не врагов, то уж точно не потенциальных союзников, я должна была притвориться глупой. Чем сильнее меня недооценят, тем больший сюрприз их будет ждать в конце.

— Ваше Величество. — Рядом оказался Блейк. Незаметно и естественно.

— Да? — спросила я, зайдя за одну из колонн, чтобы скрыться от глаза аристократии. Пускай думают, что мне неловко или я не знаю, как себя вести. — Ты что-то хотел мне сказать, Блейк.

— Его Величество Иштон сейчас отошел на переговоры с бароном Лагольдом, а мне нужно немного… отвлечь внимание барона Феро.

Я отлично видела, как неловко Блейку говорить мне подобные вещи. Я его королева, та, ради которой он должен что-то делать, а не наоборот. Но…

Но и Блейк не простой подчиненный. То, что он обратился с просьбой ко мне, когда Иштон был занят, говорило об одном: я принята в негласный союз как полноправным член. И от этого я впервые за весь вечер почувствовала себя превосходно.

— Глен говорил, что Ее Величество способна решать нестандартные задачи. — Блейк не хвалил и не подлизывался, скорее, пояснял, почему поступал сейчас так, а не иначе, пока я задумчиво рассматривала его. Однако он воспринял мое молчание по-своему. — Прошу меня простить, Ваше Величество, моя просьба была неуместна и…

— На какое время?

— Что? — Блейк от удивления вскинул голову.

— На какое время я должна занять барона Феро.

— Пятнадцать минут. Нет, хватит даже десяти. — Блейк склонился в поклоне. — Возможно, он будет торопиться и попытается прервать разговор, так что обычной светской беседы будет недостаточно, чтобы задержать его.

— Я поняла, я все сделаю, — улыбнулась я напряженному донельзя Блейку, а тот неловко улыбнулся в ответ, заставляя меня чувствовать на добрый десяток лет старше его. — Удачи.

— Спасибо…

Блейк почти прошептал слова благодарности, так что, возможно, что мне показалось. Блейк исчез из поля зрения, а я выцепила барона Феро из толпы. Что ж, я вроде как хотела сыграть глупую королеву? Самое время.

Барон Феро не жаждал общения со мной. Более того, он изо всех сил пытался сбежать, когда я направилась к нему. Толпа из разномастных леди в огромных и тяжелых юбках вполне успешно помешала его побегу. Когда я оказалась на небольшом расстоянии, то окликнула его. Ему пришлось обернуться и поклониться.

— Моя королева? Согласитесь ли на танец?

— Да, вполне.

Это было нарушением этикета и с моей стороны, и с его. Я должна была отчитать наглеца, который посмел пригласить королеву без разрешения короля, а барон Феро и вовсе не должен был приглашать меня. На границе, конечно, этикет трактовали более вольно. Будь барон Феро приближенным короля, то такое поведение можно и спустить с рук. Но он не был. Более того, барон в немилости у королей. Чего он добивается таким поведением? Или не до конца понимает, что творит?

Так или иначе, это мне было на руку. Танец — это примерно пять минут. Пять минут, третья часть времени, что попросил Блейк. А еще не нужно придумывать темы для разговора — во время танца полагалось молчать и вежливо улыбаться.

Я не нравилась барону Феро. В принципе, я вообще мало кому из здешних аристократов нравилась, что осложняло дело: ни расспросить, ни подслушать разговоры. Оставалось надеяться, что Блейк или Иштон узнают больше о происходящем.

Когда танец закончился, барон вежливо подвел меня к миниатюрному столику с напитками.

— Что вы предпочитаете, Ваше Величество?

— Подойдет обычная вода, — ответила я, рассматривая барона.

Больше он не нервничал, можно сказать, что смирился со своей судьбой. Но когда я попросила воды, то замер буквально на секунду, словно его посетила догадка. Я усмехнулась. Да, леди пили воду на приеме в одном случае — если носили в себе ребенка. Нет, я не была беременна, но если заронить подобные мысли в голову мужчины, то он уже не будет воспринимать тебя как серьезного соперника.

— Вот, прошу. — Вежливо протянул бокал, а я невольно задержалась на резном браслете. Поразительно красивое и изящное украшение, которое больше подошло бы юной даме, а не мужчине-воину. И только потому, что браслет был таким необычным, я заметила рябь бликов на нем, явно магического происхождения. Причем таких характерных! Я где-то их видела…

И барон Феро явно напрягся:

— Ваше Величество, прошу прощения, мне нужно…

Сигнальные магические блики — вот что это значит! И, скорее всего, именно поэтому Блейк попросил меня отвлечь — он попал в то место, на которое была настроена эта сигналка… Я от неожиданности уронила бокал с водой — звук бьющегося стекла разнесся по всему балу.

— Барон Феро, выведите меня на балкон. — Надеюсь, он не посмеет отказать мне в присутствии стольких людей.

— Да, конечно, моя королева, — вежливо ответил барон, но я видела, как на его скулах играли желваки. Хороший контроль, разумное решение.

Мы прошли через треть бального зала к балкону. Холодный ветер приятно остудил лицо — в зале было и впрямь чересчур душно. Я в сопровождении барона подошла к небольшой лавочке и присела.

— Моя королева, могу ли я…

— Не можете. Помолчите, но не смейте никуда уходить, — ответила я, чеканя слова.

— Ваше Величество, но воспримет ли король правильно происходящее? Я боюсь за свою жизнь, потому разрешите…

Конечно, именно за свою жизнь ты и боишься! Хотелось сказать барону все, что думаю, но я сдержалась — не время.

— И кто вас так подставит барон? Кто пойдет докладывать королю не только истину, но и свои гнусные предположения? И кто будет достаточно близок к королю, чтобы осмелиться солгать?

— Вы? — усмехнулся барон Феро, глядя на меня снисходительно.

— Вы думаете, что я настолько близка с королем Иштоном? Или, может, с королем Эроном? — я отзеркалила усмешку. — Они куда дальше от меня, чем от вас, хотя и вы им не близки, верно, барон Феро?

Глава 43

Я старалась вложить горечь и разочарование в свои слова. И, если судить по реакции барона, то у меня вышло довольно убедительно. Барон Феро бросил последний взгляд на браслет, но, видимо, смирился с происходящим и больше не пытался от меня сбежать.

— Только не говорите, что вас выдали замуж по принуждению. Я знаю, что в Далерию вы приехали сами, а выйти замуж за Великих Королей — ваша инициатива.

Надо же, а я только посчитала барона Феро умным мужчиной. Зато подтвердила свое предположение, что Анжела здесь была, иначе как бы барон узнал, что мой брак был сугубо добровольным, да еще и то, что я сама предложила его королям Далерии? Ведь я въезжала в страну отнюдь не через эту границу, а сэр Рошкар предупредил, если бы пограничники определили, что мы не простые торговцы, под которых замаскировались. Единственная, от кого барон мог узнать такие вещи, — моя сестричка.

— Да, я приехала сама, — не стала отрицать — ложь тут только все испортит. — Но это не значит, что я четко знала, на что иду. Вы же понимаете, что брак с великими королями — это не так просто?

— Вы жалеете? — безэмоционально спросил барон Феро.

— Я не могу вам ответить на этот вопрос. Вы же понимаете, как будет звучать честный ответ и какие последствия будут? Но если бы у меня был выбор, то я бы поступила совершенно иначе, — сказала я, грустно улыбаясь. Я бы меньше доверяла сестре, больше бы следила за политикой и ни за что бы не позволила Анжеле ответить отказом на письмо королей Далерии с брачным предложением.

— Ваше Величество, зачем вы мне все это говорите? — Барон Феро смотрел на меня внимательно. О да, теперь я была не досадной помехой, а вещью, которую можно использовать. Я видела, как изменился его взгляд, как он судорожно продумывает свою выгоду.

— Затем, что я могу сделать то, что вы очень хотите, — улыбнулась я.

— И что же это?

— Я могу заставить короля Иштона побыстрее уехать обратно, где более расторопные слуги, меньше проблем, а аристократия очень любит королей и королеву, — я говорила наугад, пытаясь понять мотивы барона.

Слуги здесь и впрямь вели себя отвратительно, любые мои просьбы истолковывались максимально превратно, а выполнялись так медленно, словно я была не королевой, а капризной дочерью помещика. Однако если Блейк озвучивал какие-то просьбы, то они тут же делались. Это и навело меня на подозрение, что через меня пытаются повлиять на короля: ведь если королева попросит уехать побыстрее из неприятного места, то король навряд ли откажет в такой простой вещи. И, если я права, то подтверждалась еще одна наша догадка: бароны не знают, что мы подозреваем заговор.

— С чего бы? Что-то слабо верю в бескорыстную помощь, — пусть он и говорил ехидно, но я чувствовала, что он сомневается. Кажется, наш с Иштоном приезд ему и впрямь поперек горла.

— А с чего вы взяли, что она будет бескорыстной? — я улыбнулась, вставая. — Подумайте, хотите ли вы моей помощи. Подумайте, что можете предложить мне взамен.

— Как я могу о чем-то думать, если не знаю, что вы хотите за свою помощь?

— Где вас можно встретить после пяти вечера? — спросила я, поднимаясь и оправляя платье.

— В синей гостиной.

— Если не передумаю, я приду, чтобы узнать ваше решение и озвучу свою цену. А пока… Мне стало значительно лучше, так что можете меня не сопровождать, — снисходительно бросила я барону. Больше в разговоре не было никакого смысла — время, которое просил у меня Блейк, уже прошло.

В бальном зале было душно. И присутствующие никуда не разбрелись, как я надеялась. Еще я хотела, что Иштон уже вернулся, но, по всей видимости, он слишком занят разговором с бароном Лагольдом.

— Ваше Величество, не хотите воды? Я слышал, что вам стало нехорошо. — Блейк появился рядом — видимо, Иштон попросил меня охранять.

— У меня все хорошо. Думаю, у тебя тоже, — сказала я, принимая из его рук бокал воды — пить хотелось.

— Королева Далерии очень умна, — Блейк почтительно склонил голову. Значит, все успел. И даже понять отношение местной аристократии ко мне: — Жаль, что здешнее общество не в состоянии этого оценить. Если королева устала, то можно завершить этот бал.

— Пока рано, у меня еще достаточно сил. Когда узнаешь, что твои родственники посещают те же места, что и ты, это добавляет сил.

Умница Блейк. Прекрасно понял, что я намекнула на свою сестру. Больше у меня родственников нет.

— Я хотел бы рассказать о таком приятном событии моему королю. Когда сферы интересов родственников пересекаются — это ведь прекрасно, — бесстрастно отметил Блейк и в буквальном смысле исчез. Интересно, это он так натренирован или же магия?

Я честно планировала поскучать еще немного, но мне не дали: пожилая дама склонилась в вежливом поклоне:

— Ваше Величество.

Я благосклонно кивнула, заталкивая поглубже гадкое желание заставить эту даму простоять в поклоне подольше. Возраст нужно уважать, да и то, что она подошла, что выразить почтение, уже хорошо.

Даму звали виконтессой Виоле. Она отлично знала историю, неплохо разбиралась в политике. А еще отлично умела скрывать свои эмоции. Даже спустя время я не поняла, с какой целью она подошла ко мне и пригласила побеседовать. Зато поняла, что виконтесса обладала авторитетом: чтобы мы смогли спокойно поговорить, все люди вокруг милого диванчика для дамских бесед бесследно испарились.

— Граница славится своими мастерами амулетов, — продолжала говорить женщина. — Вы спрашивали, что вам стоит посетить? Зайдите к любому мастеру амулетов.

— Я видела немало амулетов, — вежливо улыбнулась я. — Но обязательно загляну.

— Нет, таких вы не видели, — возразила виконтесса. — Такие амулеты делают только далерцы, ведь Далерия — последний оплот магии в этом мире. И на королевском роде лежит огромная и страшная ответственность.

— Понимаю, — ответила я. Признаться, беседа начала меня утомлять, но мы с Иштоном сами настояли на максимально неформальном приеме, когда аристократы смогу с нами свободно общаться.

— Не понимаете, — вдруг зло сказала виконтесса Виоле. — Если бы понимали, то не вышли бы за наших королей. Позволили бы им дождаться другую королеву.

Вежливая улыбка сошла с лица сама собой — надо же из всех было нарваться на сумасшедшую старуху! Надеюсь, она на меня с ножом не кинется.

— В любом случае, сейчас уже поздно. Я королева, а потому прошу проявить должное почтение, — холодно сказала я, собираясь завершить разговор, пока эта женщина не заработала путешествие на плаху.

— Вы ошибаетесь, Ваше Величество. То, что поздно для вас, не поздно для королей. Живете вы разное время. И когда наступит нужный момент, их магический фрагмент изберет достойную. Вы же чувствуете это? То, что у них не было выбора? И все здесь догадываются об этом, никто не признает такую ко…

— Замолчите, если не хотите лишиться головы. — Меч Блейка оказался у шеи виконтессы. — Еще слово — и вы потеряете свою жизнь.

Виконтесса усмехнулась и послушно замолчала. Когда Блейк отвел от нее меч, она пробормотала что-то о дворнягах, но быстро ретировалась. А вот Блейк стоял бледный, закусив губу так сильно, что выступила капля крови.

— Думаю, теперь твоя королева устала. Проводи меня до моих покоев, — приказала я Блейку, пока все присутствующие не сообразили, что случилось, и не подняли гвалт.

Блейк послушно вывел меня в коридор. Только сейчас я поняла, что случилось: меня оскорбили, практически прилюдно назвали негодной королевой. И что я могла сделать? Казнить несчастную старую леди? Конечно, виконтесса умная и отлично соображающая старушка, которая прекрасно понимала, что делала. Но в глазах окружающих у нее был куда более светлый образ. Я крепко сжала кулаки: даже став королевой, я была ограничена.

— Забудьте, Ваше Величество, — тихо сказал Блейк.

— Что?

— Забудьте о ней и об этих аристократах. Отпустите ситуацию, на вашу репутацию она никак не повлияет. Кто захочет понять, какая вы правительница, тот будет смотреть иначе. Эти же… составили мнение до того, как увидели вас. И нет смысла его менять ради недостойных.

— Ты говоришь так, словно сам прошел через что-то подобное, — я не могла не отметить.

И оказалась права. Признаюсь, я не ждала от Блейка откровенности. Но безлюдные коридоры, в которых магически вытравили эхо, располагали к искренней беседе.

В Далерии очень ценились отпрыски королевского рода. Ум, магический дар и некоторые черты характера передавались из поколения в поколение, как и желание служить на благо страны. Поэтому мужья для тройственных союзов подбирались особенно тщательно: знатные, сильные, умные и надежные. Те, кто готов в случае необходимости быть не только соратником, но и живым щитом. Блейк соответствовал всем требованиям, кроме одного — знатности. Однако Глен был и лучшим другом, и братом. Они знали друг друга с детского возраста, а их дружба прошла проверку временем. Поэтому они и решили стать соратниками и искать жену для тройственного союза, а короли одобрили решение любимого младшего родственника без раздумий.

Вот только аристократы не были согласны с таким решением. Если один из их отпрысков стал бы частью тройственного союза, то влияние значительно расширилось.

Поэтому Блейку в свое время хватило и шепотков, и осуждения. И даже покушения были, но тут аристократы просчитались: Блейка сделали первым рыцарем совсем не за красивые глаза и дружбу с Гленом, а за превосходное владение мечом и непревзойденную магию. Да и сам Глен, узнав, что на его друга покушались, казнил всех, на кого собралось достаточно доказательств. Но до сих пор возникали кривотолки по поводу членов тройственного союза.

— Я иногда до сих пор не верю, что все сложилось так, а не иначе. Что никто не погонит взашей, когда найдется более достойный кандидат, — неловко усмехнулся Блейк, завершая свой рассказ.

А я осознала, что его молчаливость вызвана не столько холодностью, сколько застенчивостью. И вместе с тем я впервые столкнулась с таким явным далерским восприятием брака. Обычно все братья и друзья знают, что как бы не были крепки их родственные и дружеские отношения, они рано или поздно создадут свою семью и сосредоточатся на ней. Но в Далерии было иначе. Любой мужчина понимал, что ему нужен тот, кто прикроет его спину на войне, тот, кто защитит дом, пока он отправится в поход. Друг, брат, соратник. Один из членов тройственного союза. И брак, который в моей бывшей стране воспевали как высшую меру любви, в Далерии превращается в высшую меру любви и дружбы. И потому мужчины, которые уверены в дружбе, будут за нее бороться. А потом, когда понадобится, объединяться, чтобы сражаться за любовь понравившейся женщины.

— Я бы с большим удовольствием выгнала того, кто попытается занять твое место. Мне до сих пор трудно правильно воспринимать тройственные союзы, но глядя на вас с Гленом, я понимаю, почему они есть и для чего существуют. Надеюсь, вы найдете себе отличную жену, которая оценит вас, — искренне сказала я.

Интересно, спасибо мне почудилось или было реальным?

Глава 44

Я с трудом стянула с себя платье и совсем не по-королевски бросила его на пол. Какая разница, где ему валяться, если в ближайшее время оно мне не понадобится. Что за ужасный день, что за ужасный бал! Я упала на кровать, утыкаясь в подушку лицом, и даже поболтала ногами в воздухе, словно была маленькой обидчивой девочкой. Перевернулась, прикрыв лицо руками.

— Алисия?

Я вздрогнула. Иштон уже пришел! Когда? Почему я не заметила? Он не стал спрашивать, что случилось. Пусть его на балу практически не было, но он наверняка знал, как ко мне отнеслась местная аристократия.

— Ты плачешь? — спросил Иштон, а в его голосе я отметила нотки страха.

Неужели мои слезы могли напугать великого бесстрашного короля? Я покорно позволила взять мои руки и развести их в стороны, чтобы Иштон увидел абсолютно сухое лицо без капли слез.

— Я в порядке, просто устала. Забыла, как неуютно бывает с аристократией, — я попыталась оправдать свое детское поведение. Но вышло неловко и ненатурально, и Иштон прекрасно это понял. Я честно ждала, что он меня отчитает за эту слабость, за то, что веду себя как обычная беспомощная леди, но…

Он лег рядом и притянул меня поближе, заставив уткнуться в плечо. Его рука — большая и прохладная — легла поверх моей головы и успокаивающе провела по волосам.

— Потерпи немного, Алисия. Как только мы закончим разбираться с ситуацией, тогда я сразу приму меры. Сошлем куда-нибудь всех недовольных, посмевших оскорбить взор и слух нашей королевы.

Я невольно хихикнула:

— Эти люди и так уже на самой границе, куда уж дальше ссылать?

— Тогда казним?

— За что? Они же меня не оскорбляли, — я усмехнулась. Разговор был донельзя шутливым, и я почувствовала, как тяжесть сегодняшнего дня куда-то уходит.

— Тогда их можно посадить с тюрьму. Жаль только, что у нас нет рудников! Тогда можно было бы отправить добывать руду. А дам я бы лично отправлял прямо в их платьях. Уже все леди давно отошли от этих юбок с сорока слоями ткани! Но нет, здешние аристократы как валовые лошади тянут на себе все возможные килограммы.

Я не выдержала и рассмеялась. Иштон умел шутить, причем иногда достаточно недобро. Но сейчас он явно задался целью поднять мне настроение. Что ж, его шутки и его объятия были как нельзя кстати.

— Лучше? — спросил Иштон через некоторое время.

— Значительно. Я бы пробыла так вечность, будь возможность, — тепло сказала я, сильнее прижимаясь к Иштону. Но мое время рядом с королями, скорее всего, будет ограничено. Интересно, что со мной станет потом?

— Вечность не обещаем, но несколько сотен лет точно, — сказал Иштон и поцеловал меня. — Эй, что за растерянное выражение лица? Алисия?

— Но… ты же… стой… — Я даже выпуталась из рук Иштона, села на постели. — Не понимаю.

— Что ты не понимаешь?

— Почему несколько сотен лет? Разве я не проживу обычную жизнь?

— Нет, разумеется. Неужели ты думаешь, что наша сила даст тебе умереть, уйти за грань раньше меня или Эрона? — ласково прошептал Иштон, садясь на постели и притягивая меня обратно в свои объятия. — Прости, наверное, мне сразу стоило об этом сказать… Да и как же наша сила без тебя? Мы вполне можем умереть, если она выйдет из-под контроля. А она выйдет, если тебя не будет рядом.

— Но вы же всегда можете найти другую жену, разве нет?

— То есть? Каким образом? Зачем? — У Иштона была такое растерянное лицо, что я сказала, не особо задумываясь:

— За время нашего брака наверняка родится еще какая-нибудь девушка, которая вам подойдет и…

— И что? И что, Алисия? Господи! Как ты себе это представляешь? У нас брак. Брак, в котором никто и никогда не изменяет, а ты… предлагаешь жить с тобой, но искать новую жену? Алисия, это же абсурд, о чем ты говоришь? Откуда у тебя такие мысли? — Иштон выпустил меня из объятий лишь затем, чтобы взять мое лицо в свои руки, не позволяя отвести взгляд: — Алисия, ты совсем не доверяешь нам? Почему такие мысли пришли тебе в голову?

Мне не оставили выбора, поэтому я во всем созналась:

— Это не мои мысли. Об этом мне сказала виконтесса Виоле. Не могу сказать, что я поверила ей до конца, но она знала о вас такие вещи, которые простой человек не должен знать. И о том, что вы оборотные маги, и о том, что я сдерживаю вашу силу. Она сказала, что были прецеденты, когда короли Далерии женились дважды.

Иштон отпустил меня, шумно выдохнув.

— Подобный вариант — с заменой жены в будущем — возможен, не стану отрицать. Но уважаемая виконтесса не рассказала, сколько раз такое происходило за всю историю Далерии?

— Нет. Иштон, послушай! Я ни в чем вас не обвиняю. И все доверие, на которое я способна, оно все ваше. Но сейчас слишком много событий, загадок и вопросов. Я запуталась и уже не понимаю, где правда, а где ложь.

— Я понял, но хочу, чтобы ты знала. Да, в нашем роду женились второй раз. Единожды за всю историю. И только потому, что та женщина неоднократно изменяла мужьям, а потом продала секреты Далерии другому королевству. Ее отправили в монастырь и позволили дожить до преклонных лет. Мы это не скрываем, не утаиваем. В истории Далерии хватает всяких нестандартных случаев, но это вовсе не значит, что с тобой произойдет такое! Тебя это вообще не коснется, потому что ты прекрасная жена и королева. Лучшая, которую можно было бы представить. Если что-то тебя интересует, то лучше спрашивай прямо. Рассказывать обо всем подряд слишком долго. А теперь, Алисия, если мы эту тему закрыли, давай тихо полежим.

— И что, даже не обсудим дела? — усмехнулась я. — Я бы хотела узнать, что Блейк разведал насчет баронов, какой у нас план, но если ты устал…

— Можем, почему нет, — перебил меня Иштон. — Я не настолько устал. Меня куда больше волнует твое состояние, но если ты так живо интересуешься делами, то, думаю, чувствуешь себя хорошо.

С баронами было неясно. Они только начали свою подготовку: собрали золото, фамильные драгоценности и другие ценные вещи, но позвали слишком мало наемников для полноценного нападения куда бы то ни было. Блейк обнаружил переписку, но пока не было заключено ни одного договора. Без договора, понятно дело, никакого найма войск и быть не могло. Ценности, которые должны были пойти на покупку воинов, были перечислены на бумаге, но их реальное местонахождение оставалось неизвестным. Непонятно было и с Анжелой, но пока разгадать то, что задумали бароны, было важнее.

— Тогда почему мы не можем схватить баронов, разрушив их планы?

— Потому что не знаем всех, кто участвует в этом. Конечно, если ситуация обострится, проще их будет казнить. Но пока мы не нашли ни главного зачинщика, ни самих средств. Самое простое и удобное — найти ценности и изъять, но пока и это нереально. Все потайные ходы, которые Блейк смог найти, он исследовал. Но ни золота, ни фамильных драгоценностей не нашел. Так что пока мы можем только наблюдать.

Я усмехнулась:

— А ведь ты обещал поручить это дело мне.

— У тебя есть какие-то идеи?

— У меня есть достаточно неплохой план, который, если повезет, перевернет чашу весов на нашу сторону. Видишь ли, чтобы отвлечь барона Феро, я с ним немного поболтала о том, как недовольна браком. И как хочу в обмен на твой отъезд получить кое-что.

— Кое-что? И что же это такое, о чем ты просишь другого мужчину, а не меня? — хмыкнул Иштон, целуя меня за ухом.

— Еще не знаю, но надеюсь на твою подсказку, — хрипло ответила я. — Позже, немного позже. Пока я бы хотела кое-что, что могу получить лишь от законного мужа и моего короля.

Все, кажется с делами на сегодня и впрямь все. Для дел нужен холодный разум, а я, кажется, сейчас расплавлюсь от одного жаркого дыхания.

Глава 45

— Алисия, послушай…

— Мы уже не единожды об этом говорили, — ответила я, застегивая воротник, который полностью закрывал шею.

Такое платье было не в моде — сейчас дамам рекомендовалось носить одежду с вырезом, открывающим не только шею, но и ключицы.

Зато этот наряд позволял спрятать защитный амулет. А без этого защитного амулета Иштон бы ни за что не отпустил меня на встречу с бароном Феро. И если я не встречусь с бароном Феро, то о моем плане можно было забыть.

А мне мой план чрезвычайно нравился и не казался опасным, хотя Иштон думал иначе. Это же такая опасность — встретиться с мятежным бароном наедине! По его мнению, разумеется. Он зыркал на Блейка, требуя поддержки, но, в отличие от Глена, который мог заболтать и уговорить кого угодно и на что угодно, Блейк предпочитал отмалчиваться. А потом достал из внутреннего кармана своей формы какой-то амулет:

— Если Ее Величеству нужна защита, то пусть использует это.

Иштон посмотрел на Блейка так, что я поняла: мой муж безмерно удивлен. Блейк же чуть заметно улыбнулся и ответил:

— Я достаточно силен, чтобы обходиться без него. А Ее Величеству он понадобится.

— Возможно, ты и прав. Но я бы предпочел, чтобы ты выбрал в королевской сокровищнице еще один амулет, когда мы вернемся, — ответил Иштон. — Неважно, как ты силен, всегда есть случайности.

— И случайностей нельзя допускать, — послушно сказал Блейк, склоняя голову. — Помню.

Все, что я поняла из происходящего, — Блейк отдал мне какой-то невероятно ценный защитный амулет. Настолько ценный, что смог поразить своим поступком даже Иштона. Но почему Блейк дал его мне? Неужели это из-за того разговора?.. Я совсем не хотела так играть на чувстве благодарности, но и отказаться теперь невозможно. К тому же, только благодаря этому амулету Иштон и согласился меня отпустить.

Сейчас же мы стояли в гостиной в выделенном нам крыле, а Иштон проверял, активирован ли амулет, надежно ли спрятан кинжал во внутреннем кармане и давал наставления. В третий раз, поэтому я решила сменить тему.

— А что такого особенного в этих серьгах Асвелии Второй? — спросила я. — Я не слишком мало прошу в обмен на то, что целого великого короля заставлю покинуть приграничное баронство?

— Нет, в самый раз. Они достаточно важны именно для тебя, поскольку способны укрывать человека без магических способностей от чужих взоров. Но недостаточно ценны для барона, чтобы он отказался от сделки. И, что самое важное для меня и Блейка — они точно будут находиться вместе со всеми деньгами в тайнике. Это одно из наследуемых драгоценностей, когда Блейк обыскивал замок, то не смог найти эти серьги. Значит, они спрятаны вместе с остальными ценностями. И что-то я сомневаюсь, что в замке барона больше одного тайника, который Блейк не может найти. И, возможно, мы обнаружим не только это.

— Но еще и договор с Анжелой? — сказала я, накидывая легкий плащ — в коридорах было достаточно прохладно.

После встречи с бароном мне придется выйти в сад, а не вернуться в спальню. Чтобы добраться из синей гостиной до сада нужно меньше пяти минут, а вот из наших довольно отдаленных покоев идти почти в три раза больше. И, если в саду мы с Иштоном могли встретиться, не вызвав подозрений, то столкнуться с моим королем прямо в коридоре около синей гостиной, где всегда малолюдно, — весьма странно. И если барон не совсем дурак, то весь наш план не будет стоить и обломка меча.

— Ты ведь говорила, что твоя сестра не доверяет словам, потому любит заключать договоры, верно? — напомнил Иштон. — Блейк не нашел ни одной бумаги, которая бы подтвердила связь барона Феро с Остеоном, а потому я уверен, что договор лежит в тайнике вместе с золотом для найма воинов.

— Поняла, — ответила я. — После окончания сделки я выйду в сад, где ты меня и встретишь, верно?

— Да, все правильно. Кому-то придется проследить за бароном. И лучше пусть это будет Блейк, чем я. К сожалению, у меня совершенно иная направленность магии. Но только сразу, поняла? Иди спокойно, но быстро. Не показывай паники или неуверенности. Старайся не рассматривать никого, кто там будет присутствовать. Блейк последует за тобой и всех прекрасно запомнит.

Я не выдержала и рассмеялась, обнимая Иштона за талию. Мои мужья трясутся надо мной, словно я какое-то невероятное сокровище. И, пожалуй, дело тут не только в моей способности сдерживать их дар. Вечерний разговор, страстная ночь и утренняя беседа расставили все по местам. Нет, я не получила полноценного признания в любви, да и я не уверена, что Иштон способен сказать эти три слова без сарказма, но что-то близкое… очень-очень близкое было. И, как я успела узнать королей, никто из них не станет говорить такие вещи просто так. Поэтому, не обращая внимания на ждущего меня Блейка, я поцеловала Иштона.

— Со мной будет все отлично. Я делала куда более опасные вещи.

— Нам надо было взять с собой твою зверюгу, — печально выдохнул Иштон. — Иди. Сейчас иди, иначе я передумаю и не отпущу тебя.

Я вышла из выделенных нам с Иштоном покоев и последовала в синюю гостиную. Хорошо хоть, что поинтересовалась у слуг заранее, где она находится. И пусть я говорила Иштону, что все отлично, но некоторый естественный страх присутствовал. Правильный страх, который не позволит натворить глупостей, сдержит эмоции, но не будет мешать думать. Я медленно вдохнула, успокаиваясь и отбрасывая лишние эмоции. И когда я переступила порог синей гостиной, то была собрана и готова ко всему.

— Ваше Величество. — Барон Феро поклонился, когда я вошла.

Жаль, что тут не было никого. А нет, в углу я заметила фигуру, укутанную в длинный плащ. Бесполезно, совершенно непонятно, кто там сидит, поэтому я сосредоточилась на бароне.

— Можете встать, — привычно ответила я. — Думаю, мы не будем тратить время друг друга зря. У вас есть кое-что, что мне нужно. О том, что нужно от меня, мы уже говорили.

Барон Феро неловко кашлянул. Ну еще бы. Уж слишком сильно я отличалась от той, какой была на балу.

— И что же вы хотите? — спросил он.

— Серьги Асвелии Второй.

Интересно, ему самому удобно так неприкрыто радоваться? Господи, и как короли доверили ему баронство, если он даже не умеет прятать эмоции?

— Хорошо, меня это устраивает.

— И несколько монет Адриана Четвертого, — добавила я. Иштон посоветовал мне сказать об этих монетах, если барон слишком легко согласиться. Барон поскрежетал зубами, но кивнул.

— Как скоро вы сможете уговорить короля покинуть мое баронство?

— Через день после того, как получу требуемое. Разумеется, готовить моего супруга к этому решению я начну уже сейчас. И встречусь с вами не раньше, чем через три дня. Отправьте через своего слугу информацию о встрече, — холодно улыбнулась я и направилась к двери, с облегчением понимая, что моя миссия прошла идеально: быстро и без эксцессов. Теперь дело за Блейком.

— Ваше Величество, подождите минуту.

Только мое королевское воспитание и чувство собственного достоинства позволили мне смотреть на барона невозмутимо.

— Вы не знаете, почему Его Величество решил посетить нас именно сейчас?

Я сглотнула. Такого вопроса я не ожидала. С трудомвзяла себя в руки. И нет, занервничать меня заставил вовсе не барон, а фигура в плаще, которая поднялась из кресла и сделала два шага в мою сторону. Таких пластичных, грациозных и знакомых. Если это не остеонский священник, то я не бывшая принцесса Остеона.

— Это была моя идея — посетить баронство, — вздохнула я. — Хотя немного не так я представляла путешествие с мужьями, поэтому прерву этот визит с превеликим удовольствием.

Барон Феро заметно скривился, но взял себя в руки и отвесил глубокий поклон, а вышла из гостий. Теперь в сад, быстрее в сад. Более того, фигура в плаще не давала мне покоя.

Если это и впрямь остеонский священник…

С учетом того, что они уже пытались меня убить…

Впервые стало страшно по-настоящему. Я уже почти добралась до сада, в котором мы с Иштоном решили встретиться, как почувствовала, что амулет на шее, данный мне Блейком, буквально раскалился.

Я вскрикнула и едва не упала, но рядом оказался Иштон, подхватил меня за талию и положил руку прямо на шею. Жар мгновенно стих, а я повисла на руке Иштона, пытаясь отдышаться.

— В порядке? — коротко спросил Иштон, а я поняла, что больше шея не горит. Руками я потянулась к воротнику и нащупала кромку льда. Ах да, у него же способность к управлению льдом благодаря Ледяному Зверю.

— Более или менее. Для той, кого пытались только что убить, вполне себе неплохо, — хихикнула я и попыталась встать самостоятельно. Получилось. Иштон тут же подхватил меня под локоть.

— Ни единого шага в сторону от меня Алисия. И они пытались тебя не убить, а подчинить, — хмыкнул Иштон. — Надо будет выписать Блейку какой-нибудь очередной благодарственный орден. Его чутье иногда поражает даже магических зверей внутри нас, а удивить их сложно. Он очень вовремя дал тебе этот амулет. Ладно, потихоньку пойдем в спальню. Если у тебя закружится голова, то могу понести. Этого «подчиняющего» умника я хорошо приложил, он еще нескоро тут покажется.

Как мы добрались до покоев, я плохо помнила. Единственное, успела заметить, что Блейк уже появился — видимо, успел проследить за бароном Феро.

— Ожог от амулета, — кратко сказал Иштон, а Блейк метнулся в свои комнаты и принес маленькую склянку с мазью. — Интересно, откуда у этих баронов такие союзники? Амулет реагирует на силу воздействия. Под воздействием мага со средними силами амулет должен был лишь слегка нагреться.

— Это был остеонский священник. Я практически уверена в этом, — сказала я, когда мою шею обработали охлаждающей мазью и перевязали.

Иштон нахмурился и покачал головой, а потом обратился к Блейку:

— Что у тебя?

— Я проследил за бароном Феро. Он сразу же пошел в сокровищницу после разговора с Ее Величеством. Я сначала подумал, что он хочет запутать следы, но он сразу же пошел в сокровищницу, — растерянно сказал Блейк, а я едва не рассмеялась. Так похоже на Блейка: назвать человека глупым, не используя оскорбления, а рассказывая, почему этот человек глуп.

— Мы нашли сокровищницу барона Феро, узнали, что сестрица побывала здесь и о чем-то с ним договорилась, а еще здесь находится остеонский священник, — вздохнула я. — И меня попытались подчинить.

— Ну, о том, что королева Остеона здесь делала, мы можем узнать хоть сейчас, — сказал Блейк, кладя на тумбу ключ. — Да, это от сокровищницы барона. Я пока не стал ее исследовать, она построена первыми магами, а потому…

— И правильно сделал. Если она сконструирована по старому типу, то лезть туда одному — самоубийство. И я с тобой не могу пойти, потому что не оставлю свою королеву без защиты. Быстрее бы Глен вернулся, сейчас его не хватает.

— Исполнять желания короля — закон для подданного, — раздался веселый голос.

Глен закрыл за собой дверь. Уставший, грязный и в потрепанной одежде, но бодрый и здоровый. И, судя по его весьма довольному виду, не с пустыми руками.

Глава 46

Воды, еды и я начну, — сказал Глен, садясь прямо на пол. — Блейк, хватит на меня так смотреть, у меня одежда непонятно в чем, изгваздаю мебель, потом слуги будут искать, что это я принес, где побывал и почему оставил следы.

— Глен, не устраивай цирк, иди в свои комнаты и переоденься. Сделай все, что тебе нужно, а через час я жду тебя с отчетом. А мы с королевой пока отдохнем, — скомандовал Иштон раздраженно, но я видела, как посветлело его лицо.

Отдохнуть и впрямь хотелось. Шея уже не ныла, практически не болела. Я подошла к зеркалу, ожидая, что никаких следов не будет. Но нет. На шее был отвратительного вида ожог. Надо же, получается, что в Остеоне уровень медицины выше, чем в Далерии. Наши мази гораздо эффективнее. Да, боль они бы сняли хуже, но залечили бы быстрее. Когда решим проблему с баронами, то нужно разобраться с медициной.

Я немного полежала на кровати в спальне, пока шло время, данное Глену на приведение себя в порядок. Удобно, когда выделена не просто одна спальня, а целое крыло с отдельным входом, чтобы и слуги, и охрана могли разместиться рядом. У нас в Остеоне с этим было сложнее. Когда я приезжала в другие города, то мне давали роскошные покои, но слуг приходилось размещать в другом крыле. Иногда было место для одной служанки, но тогда бы я не могла остаться в одиночестве.

Я бросила взгляд на Иштона, который читал свои бумаги. Интересно, он их с собой брал или тут нашел, что проверять? Ровно через час раздался стук в дверь. Я резво поднялась, хотя и не чувствовала бодрость, но предвкушение, что я узнаю правду о себе, гнало вперед.

Глен с Блейком стояли в гостиной и, если судить по перешептыванию, уже поделились частью информации друг с другом. Иштон повелительным жестом махнул на стулья, позволяя первым рыцарям присесть.

— Блейк, ты…

— Я проверил. Подслушать нас невозможно.

— Хорошо, тогда начнем. Глен, ты первым предоставишь полным отчет, а после мы будем думать, что делать с баронами.

Глен начал свой рассказ издалека. Даже не рассказ, а доклад, потому что Глен говорил много, четко и максимально детально.

Глен довольно быстро отыскал особняк в ничейных землях, около суток промучился, прежде чем смог туда попасть. Помогло то, что перед его отъездом я вручила ему фамильный перстень, благодаря которому он придумал, как обмануть магическую защиту дома. Там уже, изучив всю библиотеку (не без помощи магии), Глен нашел нужную нам информацию.

— Большая часть у меня в голове, но некоторые вещи я осмелился забрать с собой, потому как моих знаний недостаточно, чтобы сделать безошибочные выводы. Да и не все вещи мне хватило смелости и, пожалуй, наглости изучить самостоятельно.

— Что за вещи? — спросил Иштон.

— Свиток с пророчеством о сокровище всех миров и… — Глен на секунду запнулся. — Личный дневник предыдущей королевы Остеона. Я не знаю, есть ли там полезная информация, но такая вещь не должна просто пылиться в шкафу. Ваше Величество, возьмите. — Глен протянул мне толстую тетрадь в кожаном переплете с магической защитой. — Я не осмелился даже приоткрыть эти записи.

Я была ему чрезвычайно благодарна, но не смогла вымолвить и слова, только дрожащими руками взяла такую знакомую тетрадь. Я нередко видела, как мама писала вечерами что-то в нее. Комната погрузилась в тишину, и только когда я оторвала взгляд от маминой вещи и кивнула, Глен продолжил:

— Я нашел довольно много мифов и легенд о так называемом сокровище мира. Благословенное дитя, небесная ценность — названий очень много, но сути оно не меняет. Благословенное дитя не дает происходить войнам, катаклизмам и прочим событиям, которые принято называть бедствиями. Тут, думаю, ничего нового, верно?

Благословенное дитя оберегает только те королевства, в которых живет. И порождает на свет таких же благословенных детей. Какой-то конкретной магии нет, они слабо отличаются от обычных людей, но само их существование включает защитный механизм на той территории, которая считается родиной или домом.

— Ты намекаешь, что Алисия и есть это благословенное дитя? — спросил Иштон.

— Я даже не намекаю, я говорю прямо. В одном из документов было конкретно сказано, что ими становятся две девочки из королевского рода Остеона. А еще в записках какого-то священника я нашел упоминание о том, что такие дети подарены богами за заслуги истинно верующего народа Остеона. По крайней мере, это объясняет, почему в Остеоне такая сильная вера, а священники — одна из главных сил в стране.

— Но не исключает, что это утверждение может быть ошибочным, — я заговорила впервые за все время.

На меня уставились три пары глаз, ожидая пояснений, потому пришлось продолжить:

— Если бы этот дар был подарен богами Остеона, то как бы он работал в чужом королевстве? Но он работает. И мы все это видели. Один раз можно списать на случайность, но не два. Рассуждениям какого-то священника нельзя доверять. Они слишком… сосредотачиваются на своей вере и видят знаки богов в том, в чем их нет. Разумеется, если что-то подобное было в тексте пророчества, то тогда все возможно…

— Нет, там такого не было, — откликнулся Глен. — Собственно, в пророчестве не упоминались никакие боги, только магия и силы самого мира. Все. Но, как я понял, по содержанию, да и оглавлению, свиток с пророчеством не полный. Где-то должна быть вторая часть, потому что слишком много отсылок к какому-то другому свитку. И либо он уничтожен, либо…

— Покажи свиток с пророчеством поближе! — скомандовала я. Сколько тайн хранится в Остеоне? Как долго я могла не замечать их, пока жила там? Почему я позволила быть себе такой наивной и не вникать в детали?

Иштон протянул мне свиток. Обычный на вид свиток, только края отделаны мягким металлом, который не позволял бумаге истрепаться. Перевязан лентой с одним прикрепленным маленьким шариком. Я уже видела похожий свиток, только не с одним шариком, а с двумя. Если предположить, что количество шариков подразумевало часть пророчества, то все становилось на свои места.

— Я знаю, где вторая часть. Она в главном храме в столице Остеона.

Потом я долго и обстоятельно рассказывала о своих догадках и выводах. И, кажется, Иштон полностью согласился с моими рассуждениями.

— Тогда все, что нам осталось, — это отправиться за этим свитком в столицу Остеона! — радостно подвел итог нашему обсуждению Глен.

Я еле сдержала нервный смех.

— Только? — улыбнулась я ехидно. — Столица Остеона оберегается самими боевыми священниками. Ты видел, на что способен один из них. А таких там будут сотни. Есть те, кто умеют распознавать врага, есть те, кто опытны в пытках. Пробраться в столицу Остеона можно. Выбраться — нет. Самое разумное — это забыть об этом свитке. Нам хватит и той информации, что уже есть.

— Не хватит, — возразил Глен. — Абсолютно точно ее не хватает. Я увидел в первом свитке столько намеков и предупреждений, что понял лишь одно — об этой силе нужно знать как можно больше. Нельзя о ней забыть. Какие-то неправильные действия со стороны благословенного ребенка могут обернуться катастрофой для всего мира.

— Даже сотня таких священников — не проблема для первых рыцарей Далерии, — тихо поддержал Глена Блейк. И его слова прозвучали не только весомо, но и страшно. — Я попробую. Один. Прошу, Ваше Величество, не смотрите на меня с таким ужасом, я не собираюсь никого убивать, — тихо и печально сказал мне Блейк. — Я умею скрываться. Умею находить скрытые вещи. Умею маскироваться. Поэтому разумнее всего отправиться именно мне.

— Но только после того, как мы разрешим вопрос с баронами, — строго сказал Иштон. — Мне нужны вы двое, пока у меня не наберется достаточно информации, чтобы отправить ее Эрону.

— Зачем отправлять? — удивилась я. — Не проще ли самим решить все на месте?

— Моя королева, мы сейчас не просто в гостях, мы во вражеском стане. Предательство очевидно. Как думаешь, если я в замке барона скажу армии этого барона арестовать их непосредственного хозяина и убить, то они меня послушаются?

— Не уверена.

— И я не уверен. Поэтому мне надо понять, что чужие задумки, отправить Иштону письмо с просьбой выслать подкрепление, а потом уже решать, как карать наших баронов. Мы на войне, начало которой немного отсрочено. И об этом нельзя забывать.

Глава 47

Пожалуй, слова Иштона стали для меня некоторым шоком. Я чувствовала себя в безопасности и считала, что наше присутствие здесь сродни инспекции, не больше.

— Алисия, нет смысла беспокоиться. Пока мы здесь, то всегда можем отбиться и убежать, — сказал Иштон, ласково погладив меня по плечу. — Я бы не привел тебя в такое место, где не смог бы защитить, понимаешь? Неужели у тебя и впрямь так мало…

Доверия. Иштон не произнес это слово, но я поняла. Но это не так! Я доверяла королям. Хотя, начни я говорить обратное, то станет совсем неубедительно.

— Я не испугалась, — спокойно ответила я. — И прекрасно знаю, что рядом с тобой мне ничего не грозит. Только ожог снова разболелся, а ты принял это за волнение.

Тут я не соврала — шею снова начало подергивать. Надеюсь, я не забыла свой маленький сундучок с остеонскими лекарствами. Лечат они явно лучше.

— Тогда тебе стоит поспать, — сказал Иштон, а я заметила его обеспокоенность.

— Нет, я вовсе…

— Пойдем. — Иштон встал со своего места и подал мне руку. — Я завтра тебе расскажу, к чему мы пришли. Здесь уже не будет политических хитростей, так что ничего интересного. Мы, скорее всего, просто решим все грубой силой.

Я с удовольствием приняла его предложение. К тому же, в руках у меня был дневник матери. Если не получится сразу заснуть, то я смогу его почитать. Хотя бы чуть-чуть, хотя бы немножечко.

Оказавшись с Иштоном в спальне, я с облегчением обнаружила, что взяла с собой личный сундучок с лекарствами.

— Тебе не помогла предыдущая мазь?

— Почему? Помогла, — ответила я. — Она отлично сняла боль, остеонские препараты на такое не способны. Но сейчас боль вполне терпима, потому я бы хотела побыстрее залечить ожог, чтобы завтра встать здоровой и бодрой.

— Что, прям за одну ночь? — с сарказмом сказал Иштон.

Признаюсь, я была такой уставшей, что на легкую поддевку даже не отреагировала.

— Конечно. А сколько должно действовать лекарство? Смысл в нем, если оно долго лечит? Тогда уж лучше травы, — ответила я, доставая нужную баночку и протягивая Иштону.

Все-таки мазать шею самой себе, когда нет зеркала, неудобно. Мой муж послушно взял баночку, открыл ее, принюхался.

— Ты сейчас серьезно говорила о том, что лекарство снимет эти ожоги всего за ночь?

— Конечно, — я не понимала, к чему Иштон клонит. — Почему ты задаешь такие странные вопросы?

И Иштон объяснил. Оказалось, что в Далерии все лекарства действуют долго, их часто нужно наносить повторно. Более того, многие формы лекарств — таблетки, порошки, запакованные в маленькие коробочки, которые можно проглатывать, самокрепящиеся повязки с мазью — ничего подобного в Далерии нет. Буквально за десять минут разговора с Иштоном я выяснила, что медицина в Далерии отстала не меньше, чем на половину века от медицины Остеона. Да, я предполагала, что остеонская медицина лучше, но не думала, что до такой степени.

— Знала бы, везла бы в качестве приданого не только договор на Мередон, но тридцать четыре трактата о медицине, в которых собраны знания ведущих целителей, травников и алхимиков, — вздохнула я. И дала себе еще один зарок заняться медициной.

— Ладно, Алисия. Я пойду, покомандую пока нашими первыми рыцарями, решу, что делать дальше, а потом приду к тебе, — Иштон ласково поцеловал меня в губы. Только нежность — ничего более. Да я и не хотела сейчас его страсти — попросту не выдержала бы сейчас. Когда Иштон вышел, я переоделась и попробовала устроиться поудобнее.

Сон не шел. И хоть Иштон советовал мне выспаться, а дневник матери прочитать только завтра, я открыла заветную тетрадь в симпатичном переплете. Не удержалась — понюхала. И едва не расплакалась — такой привычный и родной запах.

Мама. Она была строгой и уверенной в себе, иногда излишне жесткой, но я никогда не сомневалась в том, что она любила и меня, и Анжелу.

Я открыла первую страницу и погрузилась в чтение. Дневник начинался с рождения Анжелы. Мама подробно писала, как счастлива иметь дочку, пусть та и требует много сил и внимания. Я перелистывала страницы и улыбалась. В тот момент, когда речь в дневнике пошла обо мне, я почувствовала, как слезы потекли по лицу. Если Иштон зайдет, то…

То что? Обнимет? Погладит по голове? Или станет шептать нежности?

И что в этом плохого? Ничего. Ничего плохого нет в том, что мой муж увидит постыдную слабость и утешит меня. Честно говоря, я бы не отказалась и от двойного утешения, но Эрон прибудет еще нескоро.

Я полностью погрузилась в чтение, перелистывая страницу за страницей. Некоторые моменты вызывали радость, некоторые — грусть. И не переставала восхищалась мамой — она прямо говорила, что любит Анжелу сильнее, чем меня. Но мама так старалась не показывать этого, что лет до десяти я ничего замечала, считая, что мама любит нас с сестрой одинаково. Лишь потом, когда повзрослела, оказалось, что мама с сестрой более близка, чем со мной. Спасибо отцу, который ненавязчиво это компенсировал. Я не обижалась. Мне подарили правильное и счастливое детство, меня любили, так почему я должна обижаться? Без сарказма, без самоубеждения: обиды не было. Лишь светлые воспоминания и легкая грусть.

Сначала я улыбалась, но прочитав почти до середины начала чувствовать ужасную тревогу. Пришлось отложить дневник, налить себе стакан воды и выпить его залпом. Иштон до сих пор обсуждал что-то с первыми рыцарями, хотя за окном забрезжил рассвет, а я вернулась к прочтению дневника матери.

Спустя полтора часа я захлопнула прочитанную тетрадь и осознала, что трясусь как ненормальная. Идти к мужу и его подчиненным в таком состоянии — глупая мысль, но мне казалось, что если я сейчас с кем-то не поговорю, то попросту сойду с ума!

Я слезла с постели, накинула плотный плащ на себя, попыталась вдеть ноги в туфли, но у меня никак не получалось и я их просто пнула под кровать. Дверь открыть получилось не с первого раза — левая рука почему-то соскальзывала, а в правой я держала заветную мамину книжицу.

Я влетела в гостиную как вихрь, хотела позвать Иштона, но поняла, что не могу вымолвить и слова. Только хватало ртом воздух как выброшенная на берег рыба.

— Алисия?! — Иштон бросился ко мне первым. — Кто? Что? Напали? Что?!

Слезы застилали глаза, а картинка плыла.

— Это она-а-а-а, — провыла я.

— Кто она?

— Она убила маму и папу. А ведь для них она была самой любимой старшей доченькой! — я смогла выдать связную тираду.

— Ох, черт! — выругался Иштон, а потом резко прижал меня к себе. — Глен, скажи Блейку, чтобы прекращал искать в наших комнатах убийц и принеси мне успокоительное. А нет, лучше крепкого алкоголя. Что-то мне подсказывает, что нам всем понадобится глотнуть чего покрепче.

Я не сопротивлялась. Так и стояла, дышала запахом Иштона, пыталась успокоиться. То, что я узнала, было слишком ужасно, чтобы это сразу осознать. Понять, что моя сестра — настоящее чудовище, каких поискать. Лишь после того, как в меня влили приличную дозу отвратительно крепкого и обжигающего алкоголя, я успокоилась и смогла начать рассказ. А рассказать было что.

Моя мама была отнюдь не глупой королевой. Более того, именно она смогла прилично ослабить власть священников в Остеоне и поднять уровень жизни простых граждан. Она была, без капли преувеличения, великой королевой. А еще у нее была сестра — моя тетя, с которой они хорошо ладили и были очень близки в детстве. Пока однажды тетя не погибла.

И что-то в ее смерти насторожило мою мать. Но расследовать это дело было попросту некогда: скоро намечалась коронация, мама выбрала мужа — моего с Анжелой отца. И после коронации священники открыли ей страшную тайну о благословенном ребенке. И сказали, что нужно убить второе благословенное дитя, чтобы само благословение не ушло навсегда. Священники убили мамину сестру, когда настал нужный момент.

Вот только моя мама была не из тех, кто верит пророчествам без доказательств. Ее расследование продолжалась почти пять лет. Родились мы с Анжелой, и у нее появился повод копать еще глубже и яростнее. Больше пятнадцати лет мама посвятила расследованию. Она писала о том, как искала подходящих людей, которые точно не были связаны со священниками, как отправляла их в опасные места, как они погибали — ее верные соратники в борьбе со священниками и неведомым пророчеством.

Это были очень трудные для нее времена, но рядом был папа и ее рыцарь, призванный защищать ее с самого рождения. В какой-то момент маме стало казаться, что она никогда не узнает правду, потому она постаралась обезопасить меня всеми возможными способами: внесла в реестр королевских особ, заключила договоры с другими странами, целенаправленно обучала меня на дипломата, чтобы я смогла сбежать из страны.

А вскоре мой телохранитель и верный страж — сэр Рошкар — стал едва ли не ежедневно докладывать матери о подосланных ко мне убийцах, которых он устранял с поразительной легкостью. Тем, что я дожила до пятнадцати лет, я была обязана исключительно своему телохранителю, который превосходил всех телохранителей в истории Остеона. Многие сестры королев Остеона не доживали и до такого возраста.

Тогда мама собрала оставшихся соратников, еще раз прошлась по всему и смогла докопаться до истины.

И это истина оказалась просто отвратительной. Не было никакой потери благословенных сил, если выживали обе сестры королевского рода Остеона. Более того, согласно пророчеству должны были жить обе девочки, чтобы одна покинула страну и стала королевой в другой стране, оберегая ее от войн, а вторая была защитой для родного королевства. У них бы снова родились две девочки. И история бы повторилась. Рано или поздно мир пришел бы на все земли.

Вот только верховные священники, понимавшие, что если не будет войн и опасности, то они утратят власть над народом, исказили пророчество, выдали другой — страшный и мерзкий вариант.

Моя мама пришла в ужас, наверное, поэтому поспешила и ошиблась. Все, что она успела, — это убрать горстку священников, которые знали истинное пророчество и с удовольствием следовали ложному. Разумеется, кто-то остался жив. Например, тот, с кем связалась Анжела. И с кем она заключила союз.

— Анжела отравила моих родителей прямо в замке на ничейных землях. Яд был медленный, потому мама успела прожить еще час и сделать эту запись, прежде чем умерла.

Глава 48

После моего рассказа все замолчали. Иштон лишь крепче сжал мою ладонь, которую поглаживал во время рассказа. Лишь эта ладонь не давала мне забыться и погрузиться в боль. Когда-то у меня были подозрения, что сестра может быть причастна к смерти родителей, но одно дело предполагать, а другое знать, что она своими собственными руками подала чашку чая с ядом матери и отцу. Что она сама сообщила им о том, что сделала. Сама закрыла их в поместье, а священники перебили всю охрану отца и матери и оставили ложные следы, словно король и королева Далерии умерли в пути.

— Я только одного не могу понять. Почему Анжела меня не убила? — спросила я, прислоняя голову к плечу Иштона. — Не из-за любви же?

И я сама рассмеялась над своей шуткой. Странно, что никто больше не смеялся.

— У меня нет идей, — вздохнул Глен, нарушая вязкую и неприятную тишину. — Мы что-то не знаем о пророчестве, что-то, из-за чего твоя сестра решила, что выгоднее не убивать тебя, а женить на местном аристократе.

Я согласно кивнула. Все, теперь, кажется, все: я была полностью физически и эмоционально я опустошена. Иштон начал что-то говорить мне, я лишь промычала. Попыталась сосредоточиться, но услышала лишь то, как Иштон отдает приказ:

— Глен, Блейк, я оставляю все на вас. Сокровищницу, письмо Эрону. Думаю, справитесь.

— Не в первой, — ответил Глен. — Можете положиться на нас.

— Когда мы разберемся с сокровищницей, то позвольте отправиться за вторым свитком. — А это уже Блейк говорил.

— Позволяю.

Иштон понес меня на руках, за что ему огромное спасибо: я и забыла, что выскочила без обуви, а в гостиной не было даже тоненького ковра, лишь холодный мрамор, так что ноги прилично замерзли.

В этот раз я даже не задумывалась, что мне не хочется спать. Глаза закрывались сами собой, но сквозь дрему я чувствовала, как Иштон снимал с меня плащ, ругался, когда касался моих ледяных стоп, грел их в своих руках. А потом окончательно укутал меня в одеяло как в кокон и лег рядом, обнимая.

Утром я проснулась вялая и разбитая. Хотя и не сказать, что было утро: скорее день, который приближался к вечеру, если судить по виду за окном. Неловко выпутавшись из одеяла, я потянулась к полке и едва не упала с кровати.

— Что такое, Алисия? Воды? — рядом закопошился Иштон.

Неужели он спал до сих пор? Он ведь ранняя пташка! Или оставался рядом со мной и случайно уснул? Не дожидаясь ответа, Иштон встал с кровати и налил мне воды. Я с удовольствием выпила и почувствовала себя значительно лучше.

— Что произошло, пока я спала?

— Ты про сокровищницу? Блейк с Гленом перевернули ее по камушку. Такое чувство, что настоящие грабители, а не прославленные первые рыцари королевства, — шутливо повздыхал Иштон, но потом вернул себе серьезный тон. — Ты не знаешь, были ли у Остеона конфликты с городком Оверберг? Может быть, что какие-то договоренности?

Я задумалась, а потом покачала головой:

— Нет, точно не было. Он не представляет для моего бывшего королевства интереса. А с чего такие вопросы?

— С того, что мы нашли один очень интересный договор и поняли, какая связь между Анжелой и баронами. Они планировали организовать совместную военную кампанию. И их целью был как раз этот город. Зачем — ума не приложу. Там попросту нечего грабить. Да, страна небедная, но и не такая богатая. Для Остеона есть кусок пожирнее. И, что самое интересное, в договоре было четко прописано, что хоть идут они вместе, но покупкой наемников занимаются бароны. И еще королева Анжела зачем-то дала приличное количество золота баронам, чтобы те заплатили ее собственному войску. Она хочет распустить войско после похода или что? Ладно, будем разбираться. Блейк отправился в столицу Остеона, кстати. Я знаю, что ты это осуждаешь, но нам действительно нужна информация из пророчества. Слишком много подозрительного и странного в поступках твоей сестры… Ох, прости, мне не стоило на тебя все это вываливать спросонья.

У Иштона был очень пристыженный вид, такой нехарактерный для него, что я рассмеялась, покачала головой, мол, глупости говоришь, лучше продолжай.

— Что-нибудь еще?

— С бароном придется встретиться лишь через несколько дней, ждем воинов Эрона. И, разумеется, его самого. Все военные и захватнические дела — на его совести. Не хочу работать за своего братишку, — фыркнул Иштон, а потом сел рядом со мной. — Ты как?

— Странно.

— Я могу для тебя что-то сделать?

Я хотела отказаться, но потом поняла, чего хочу. Сбросила с себя мешавшее одеяла и потянулась к Иштону за поцелуем. В губы. В подборок. В шею.

— Хей, Алисия, ты уверена?

— Да. Позволь мне забыться, дай мне выкинуть все лишние мысли из головы. Мне это и впрямь нужно.

— Хорошо, — сказал Иштон, ловко разрывая на мне ночную рубаху.

***

День, когда пришло время разоблачить баронов, настал неожиданно. Мне никто ничего особо не рассказывал, а я сама не сильно интересовалась. Занималась свои образованием, сравнивала медицину двух королевств, а еще просматривала кое-какие научные исследования, чтобы знать, чем заняться, когда вернусь в королевский замок.

Я больше не хотела влезать в эту ситуацию. Все, что можно было сделать разговорами и мирными способами, было сделано. Дальше, как сказал Иштон, пришло время силовых действий.

А вчера вечером Иштон как бы между прочим сказал:

— Алисия, сегодня уже можно встретиться с бароном и забрать у него драгоценности.

Я кивнула. По нашей с бароном договоренности мне следовало сделать это значительно раньше, потому как барон подготовился практически сразу, да и письмо с приглашением отправил на день раньше, но Иштон просил тянуть время, ведь у них с Эроном не все было готово. Потому всю время я была занята лишь тремя вещами: увиливанием от встреч с бароном и кормлением этого же барона «завтраками», личными переживаниями, связанными с дневником матери и, разумеется, работой, которую сама себе придумала. Еще немного волновалась за Блейка, который за очень маленькое время превратился в кого-то вроде младшего брат. Когда я единожды поделилась своими опасениями с Гленом, то тот посмеялся и сказал одно:

— Блейк так легко не пострадает. Он сильнее меня, умнее меня, а я бы ни за что не подставился. Значит, и за Блейка можно не беспокоиться. Но, Ваше Величество, спасибо.

— За что? — я удивилась.

— За то, что о нем беспокоитесь. Слишком много аристократов смотрят на него сверху вниз по определенным причинам и желают неудач. Хорошо, если у него будет милость самой королевы, — ухмыльнулся Глен. Он говорил эти слова больше себе, чем мне. И не думаю, что Блейк рассказал ему о нашей беседе в коридоре.

Я рассмеялась и ответила:

— Милость не милость, но у тебя же есть возможность казнить самых ретивых недоброжелателей? Сложно только в первый раз.

Глен прекрасно все понял. И я, кажется, снова того не желая, получила преданность от не последнего в Далерии человека.

Именно Глен вызвался отвечать за мою безопасность, когда я собралась на встречу с бароном. У Иштона не было повода отказываться, хотя он сказал, что как только договорится с Эроном, то сам займется мной. Сейчас я шла к барону куда более встревоженная, чем раньше. Тогда все воспринималось легкой игрой, сейчас же я была частью плана. Почему нельзя было просто схватить барона, я не уточняла. Иштон попросил сделать без лишних расспросов. Сказал, что так нужно, а я решила довериться ему.

С бароном мы договорились встретиться не в синей гостиной, а в бальном зале. Почему он вдруг так резко поменял место встречи, я не стала уточнять. Но Иштон сказал идти туда и ничего не бояться.

Барона я заметила возле одного из уголков отдыха, которые традиционно устанавливались в бальном зале. Точнее, баронов. Барон Лагольд также решил почтить меня своим присутствием.

— Что же вы стоите, присаживайтесь, Ваше Величество, — притворно почтительно произнес барон Лагольд.

— Не думаю, что стоит, — я постаралась скопировать его тон. — Я хочу, чтобы сделка завершилась быстро.

— Думаю, быстро не выйдет. И я очень рекомендую выйти вперед вашему охраннику и нашему уважаемому королю.

— Вы о чем? — Я решила играть свою роль до конца, хотя ладони взмокли от напряжения.

— Я о том, Ваше Величество, что не нужно держать меня за дурака! Обменять бирюльки на скорый отъезд короля? Заключить договор с королевой, которую избирают магические звери, которая априори предана королям?! Мы тут похожи на идиотов, Ваше Величество?!

Я вздрогнула от его яростного крика и сделала пару шагов назад.

— Выходите уже, пока я не снес вашей дражайшей супруге голову!

Глен оказался между мной и бароном прежде, чем я успела испугаться. И не только. Еще между мной и бароном оказалась огромная полупрозрачная стена изо льда.

— Это очень плохая идея пытать сражаться с первым рыцарем вдвоем, — самоуверенно заявил Глен. И, судя по тому, что я видела, эта самоуверенность была обоснована.

— А никто и не собирался, — ехидно ответил барон, и по его команде словно в какой-то третьесортной театральной постановке в бальном зале появились люди с оружием. Наемники.

— Глупо так делать, — покачал Глен, а я впервые увидела его силы: из руки вырвался поток магии и превратился в длинный магический кнут.

— И почему же? Неужели думаете, что способны перебить их всех?!

— Я? Да зачем мне это сделать, если здесь уже Его Величество Эрон со своими личными воинами? — улыбнулся баронам Глен. — Я, знаете, не люблю делать лишнюю работу.

Я повернулась и увидела очень злого Эрона, который отдал команду своим воинам атаковать людей барона.

Глава 49

В бальном зале завязалось настоящее сражение. Спасибо Эрону за тренировки, потому что я успела вовремя среагировать и спрятаться за колонной. Хотя, думаю, даже если не успела, то ничего страшного не произошло бы: рядом со мной оказался Иштон, а вокруг нас была уже привычная мне ледяная корка. Я протянула руку и потрогала ее: на ощупь она была как очень холодное стекло.

— А ты не присоединишься к Эрону? — спросила я.

— Зачем? — удивился Иштон. — Я не люблю сражаться без необходимости. Тем более, Эрон обидится, если я вдруг решу ему испортить веселье. Потерпи совсем чуть-чуть, Алисия, они скоро закончат.

Они и впрямь скоро закончили. Всех мятежников связали и разместили прямо в этом же бальном зале. Парочку серьезно раненых передали лекарям, а остальных оставили сидеть. Воины Эрона сложили мечи, но от того не стали казаться менее грозными. Сам же Эрон разговаривал с главными зачинщиками.

— Прежде, чем вы отправитесь на плаху, скажите мне, барон Лагольд, барон Феро. Почему?! — прорычал Эрон, глядя на предателей и отступников яростно и почти безумно. — Мы с вами воевали бок о бок, вы воевали с моими родителями, так почему сейчас, когда наступили благословенные мирные времена, вы решили нас всех предать?!

Я стояла далеко от Эрона, но даже отсюда чувствовала в его словах боль. Видимо, бароны были его настоящими боевыми товарищами. Хотелось подойти, обнять, сказать какую-нибудь прописную, а оттого почти глупую истину, что на стороне Эрона всегда будут другие люди, которые не предадут. Но пока я не имела на это право. Я даже не могла подойти и поздороваться, потому что в этом зале, который раньше казался мне просторным, стояло множество воинов, и мне бы пришлось протискиваться, чтобы добраться до Эрона.

— Почему, мой король? — насмешливо переспросил барон Лагольд, а с его подбородка тяжело упали несколько капель крови — когда он пытался сбежать, воины не стали беспокоиться о сохранности преступника.

— Да, я хочу знать. Исполни последний приказ короля, предатель, — сказал Эрон.

Его ярость улеглась, на смену пришла некая брезгливость и тихая ненависть. Когда я научилась «читать» своего мужа так хорошо?

— Потому что мы тухнем в этом благословенном мире, — рассмеялся барон Лагольд. — Мы, воины, попросту умираем в этой мирной и провонявшей благополучием стране. Вы, мой король, этого не поймете. Я думал, что вы тигр, который может и умеет охотиться, но вы лишь цепляли на себя шкуру тигра, а на деле не более чем барашек, который предпочтет жрать траву вместо того, чтобы добывать свежее мясо.

— И вы снова захотели стать тиграми, снова захотели превратить цветущие поляны в истоптанную и пропитанную кровью землю? — горько усмехнулся Эрон. — Если такими и должны быть тигры, то мне стоит гордиться тем, что я барашек. Но я разочарован даже не из-за этого. Неужели вы оказались так глупы, что поверили нынешней королеве Остеона? О ее коварстве уже ходят слухи, а скоро о нем будут слагать легенды. Неужели вас так ослепила красота женщины, что вы ей поверили?

— Она сама желала войны! Она тигрица, которая спряталась под личиной овечки. И она бы обязательно присоединилась к нам в этом походе. Что уж скрывать? В доказательство она оставила нам одну из королевских регалий. Мой король! Мы и не думали предавать вас, пусть вы и считаете это предательством! Но скоро Далерия превратится в застоявшееся болото, а нужно, чтобы королевство было быстротечной рекой, сметающей все на своем пути. Мы не думали предавать вас. У меня во внутреннем кармане куртки находится священная печать. Посмотрите, она настоящая! Мы бы принесли в наши бедные земли золото и богатство.

— Вы всегда могли попросить у меня. Далерия не бедствует, — вздохнул Эрон, а потом скомандовал: — Заберите у него печать.

Со своего места я не могла рассмотреть, подлинная ли она, но тут раздался громкий голос Иштона:

— Расступитесь перед королевой Далерии! Как она должна пройти?!

Воины не просто расступились — они практически освободили пространство, максимально плотно становясь у стен. Я подошла и поклонилась моему королю. На его руке и щеке осталась засохшая корка, и я еле сдержала свой порыв стереть ее.

— Эта регалия?..

Я взяла печать в руки, нажала на специальное отверстие слева и услышала легкий щелчок.

— Да, это королевская печать Остеона, — подтвердила я.

— Вот, я же говорил вам, моя король! — фанатично воскликнул барон, но стоящий рядом воин сделал пас рукой, и предатель замолк.

— В темницу их всех, — скомандовал Эрон. — Проводите меня в покои, моя королева.

— С огромной радостью.

***

Когда Эрон немного передохнул с дороги и показал мне, как соскучился, мы вышли в гостиную, где обычно обсуждали дела. Мне до сих пор было неловко под понимающим взглядом Иштона, который видел мои опухшие яркие губы.

Но дела не ждали. Глен успел допросить баронов, а потому сейчас обладал наиболее полной картиной происходящего. Нужно было все проанализировать и составить план.

— И что мы будем делать? Положение достаточно непростое. — Эрон налил себе в стакан простой воды.

— Может, вина? — предложила я, помня его любовь к этому напитку.

— Мне нужно абсолютно чистое сознание, чтобы не упустить детали. Глен, перескажи все события кратко, мне надо понять, не упустили ли мы что-то. Начни с момента, как королева Анжела покинула королевский замок Далерии.

— Я, пожалуй, начну с того момента, как королева Остеона решила отправиться в Далерию. Итак, королева Остеона едет в Далерию через приграничные земли барона Феро. Барон Феро и барон Лагольд вместе отмечают праздник, а королева Анжела просит остановиться на пару дней, чтобы передохнуть. Разумеется, бароны не стали отказывать королеве Остеона в гостеприимстве, потому что слух о том, что младшая принцесса приехала в Далерию как потенциальная невеста, уже разошелся.

Во время отдыха Анжела поговорила с баронами и предложила весьма интересное соглашение, которое им пришлось по вкусу. Она предложила им объединиться, чтобы пойти войной на город Оверберг — часть маленькой и богатой страны, военная мощь которой едва ли достигала среднего уровня. Оверберг славился тем, что там делали отличное магическое оружие, а с последней войны на его территории осталось много магических реликвий. Судя по договору, бароны претендовали именно на последнее. Анжеле бы досталось все остальное.

Анжела тут же предложила подписать договор, но бароны оказались не до такой степени глупы, чтобы подписать договор с королевой Остеона, когда положение принцессы Алисии было неясным.

Анжела словно на это и рассчитывала. Она попросила подумать о предложении, пока отправится навестить сестру. Бароны все обсудили между собой и решили, что начнут готовиться к возможному нападению на Оверберг. На всякий случай. По крайней мере, соберут средства, потому как набрать нужную сумму для военной кампании в краткие сроки будет сложно — приграничные земли на такие уж и богатые.

Бароны не понимали мотив королевы Остеона, но очень хотели вернуться к военной жизни, оставив мир где-то позади. Мыслей, что они этим договором придают королей, у них не возникало. Для них это была маленькая военная кампания для собственного удовольствия, а не вторжение в государство, с которым у Далерии мирный договор.

— Боже, — я в какой-то момент не выдержала. — Как вы вообще поставили их управлять баронствами? Они же не смыслят ничего не только в политике, но и в военной стратегии!

— Ну, поставили их не мы с Эроном, — Иштон смущенно кашлянул. — А еще наши родители. Поверь, Алисия, в битве они превосходны. И им всегда можно было доверить спину. Да и в управлении к ним претензий до сих пор не было. Они и впрямь люди войны. Баронства не самые богатые, но что барон Феро, что барон Лагольд — им нужно совсем мало для жизни. В случае неурожая они не писали нам письма, а самостоятельно снижали налоги. В других баронствах налоги значительно выше, а они берут самый минимум, понимаешь? И я не знаю, что с ними делать. Они, по сути, неплохие люди. Но то, что они сделали, — это прямой путь к плахе. Ладно, речь сейчас не об этом. Давайте продолжим. Глен?

— Да, конечно, — вздохнул Глен. — Мы остановились на том, что королева Анжела отправилась в столицу Далерии. Что там было, мы знаем. Потом она спешно возвращалась обратно через земли барона Феро. И, разумеется, заехала спросить о своем предложении. Барон Феро сразу дал согласие, а вот барона Лагольда убедить было труднее. Поэтому Анжела оставила ему одну из королевских регалий Остеона, которую мы все видели. Это убедило барона Лагольда, и они подписали договор о совместном нападении. Собственно, все шло отлично, пока вы с Иштоном не решили приехать и проверить эту жалобу. Дальше уже понятно.

— Не совсем. В отличие от вас, я разгребал в одиночку дела королевства, а не развлекался здесь с баронами, — возмутился Эрон. — И вообще, давайте побыстрее заканчивать, я очень соскучился по жене. Иначе разозлюсь и снова пойду тренировать воинов. А они вас всех потом проклянут.

— Если кратко, — вместо Глена продолжил Иштон. — Нас встретили не очень дружелюбно по той простой причине, что ожидали в скором времени приезда Анжелы. Да и сама подготовка застопорилась из-за нашего присутствия. А у нас основная проблема была в том, что мы не могли найти тайник с деньгами и какими-либо прямыми доказательствами предательства баронов. Алисия нам здорово помогла, мы нашли тайник с собранными средствами, обнаружили договоры. Чем все завершилось, ты и сам знаешь. Явился как раз к финалу.

— Получается, сейчас нам осталось только дождаться Блейка и подобающе встретить войско королевы Анжелы, верно? — хмыкнул Эрон. — А потом можно и повоевать с Остеоном. Думаю, доказательств, что мы собрали, более чем достаточно для начала войны. Совет королевств разрешит нам вторжение в Остеон. Только вот что делать, если сестрица нашей прекрасной жены все прознает и не приедет?

— Она приедет, — уверенно заявила я. — Здесь находится королевская регалия, а потому она обязательно за ней явится. В Остеоне власть не только в руках королевы, но и в руках священников. И, поверьте, только кажется, что они заодно. Если стороны покажут слабину, дадут хотя бы малейший повод, то с удовольствием перегрызут друг другу глотки. А потеря регалии — это более чем отличный повод отобрать у Анжелы власть. Я все еще не понимаю, почему она так рисковала и чего пытается этим добиться.

— Мне кажется, что это как-то связано с пророчеством и вашей силой, — задумчиво пробормотал Глен. — Надеюсь, Блейк вернется побыстрее, тогда все станет ясно. Его уже неделю нет.

Глава 50

Блейк появился через полтора дня. Ввалился в наши покои точно также, как когда-то Глен. Только выглядел не в пример хуже. Я даже предположить не могла, что он может быть изможденным и попросту неаккуратным: всклоченные грязные волосы, до такой степени грязные, что не разобрать цвет, синяки под глазами, а еще от него исходил стойкий запах крови и болезни. Блейка же не было чуть больше недели, что могло произойти, что он вернулся в таком состоянии?

— Блейк! — Я кинулась к нему сразу, как только убедилась, что это именно первый рыцарь Далерии, а не случайно забредший в королевские покои нищий.

— Что случилось? — на мой крик выбежал Иштон, мигом оценил происходящее и рявкнул: — Глен, бегом за лекарем.

— Война? Вы еще не начали войну? — просипел Блейк. — Бароны ведь не успели?!

— Нет, конечно, нет. Не говори, пока тебя не осмотрит лекарь.

Блейк чуть улыбнулся, явно обрадованный этой новостью, и потерял сознание. Иштон перенес его в свободные покои, а через несколько минут прибыл лекарь, следом за которым вошли Эрон и Глен.

— Что у вас тут такое, что меня разбудили посреди ночи? — лекарь начал ворчать, но сразу же замолчал, когда увидел Блейка. Уже тогда я поняла, что дело очень серьезное.

— Его нужно привести в сознание, а потом вылечить. Однако приоритет — его здоровье, — скомандовал Иштон.

Мы все молчали и напряженно ждали, когда лекарь завершит осмотр. Он нахмурился, а потом сказал то, от чего все присутствующие в комнате побледнели:

— Не имеет значения, Ваше Величество, будет он без сознания или бодрствовать, он долго не проживет. Проклятие.

Понадобилось время, прежде все справились с потрясением от этой новости, а Иштон смог отдать приказ:

— Тогда приводи его в чувство. Только осторожно. Я не хочу, чтобы он пострадал.

Блейк пришел в себя практически сразу после магических пасов лекаря. Поморгал и даже попытался улыбнуться, вот только его улыбку тут же исказила гримаса боли.

— Блейк, я не стану спрашивать, что произошло, поэтому скажи только самое важное, хорошо? — сказал Эрон.

— Я так понимаю, я умираю. — Блейк не спрашивал — он это знал. — Хорошо. Я узнал то, от чего все действия королевы Остеона приобретают смысл, так что все было не зря, я не жалею. Украсть свиток не получилось, я успел лишь прочесть его, поэтому вам придется положиться на мою память.

Благословенное дитя — это не просто одаренное дитя, у которого есть способности. Это дитя, у которого есть обязанности. У которого есть эдакий измеритель силы.

Святость.

Если святости в благословенном ребенке не остается, то дар безвозвратно погибает. Чтобы ее лишиться, нужно делать плохие вещи. Например, убивать людей или животных, получая от этого удовольствие. Но этим надо заниматься очень долго, прежде чем святость полностью иссякнет. Зато есть один способ, позволяющий лишиться этой святости сразу.

Нужно начать войну.

И совсем необязательно лично отдавать приказ, достаточно, если страна, в которой живет благословенное дитя, развяжет войну.

— То есть Анжела хотела, чтобы Далерия развязала войну, а я лишилась святости. А сама Далерия лишилась бы моей защиты.

— Все верно. Поэтому я так боялся опоздать. И из-за этого и очень глупо попался. Но зато я все сделал.

— Да, Блейк, ты молодец. Ты хорошо постарался, — сказал Эрон. И как у него нашлись на это силы?

Ведь Блейк умирал. Лекарь осмотрел его еще раз, покачал головой и произнес:

— Такое обширное проклятие невозможно убрать. Даже в старых трактатах, когда возможности магов были чрезвычайно высоки, такую паутину не смогли бы снять. Это невозможно, простите. Все, что я могу, — это приглушить боль. Я положу настойку здесь и оставлю вас одних.

Только сейчас я заметила, что на открытых участках кожа Блейка сильно почернела. Лекарь тихо прикрыл за собой дверь, оставляя нас мириться с действительностью.

Меня затрясло. Я никогда еще не сталкивалась со смертью так близко. Умирали люди, умирали воины, но они были где-то там, далеко. Не в моем маленьком мирке. Умерли родители, но я не видела их смерти. Но сейчас на моих глазах умирал человек, который мог стать замечательным другом.

— Я знал об этом. Догадывался, так что не делайте трагедии, — просипел Блейк. — Все воины рано или поздно умирают. И лучше так, чем от старости. Глен, послушай. — Блейк закашлялся, а Глен оказался рядом. — За время, которое я был в столице Остеона, я уже дважды оказывался на грани смерти. Не может так повезти, чтобы оба раза случилось чудо. В первый раз меня спасла девушка. У меня к ней долг жизни. Выполни его за меня, хорошо? Ее зовут Марион Лелуанская, она известный в Остеоне лекарь. Слышишь, обязательно выполни, иначе я не смогу спокойно умереть.

— Лучше бы ты вообще никак не умирал! — зло рявкнул Глен, а потом заставил говорить себя тише, когда заметил, как Блейк морщится от слишком громкого звука: — Хорошо, я все сделаю.

Я не знала, на кого из них двоих страшнее смотреть. На умирающего Блейка, по телу которого все сильнее расползались нити проклятия, или на Глена, который сейчас терял друга, брата и человека, с которым был готов пройти жизненный путь плечом к плечу.

Короли выглядели не лучше, поэтому я решила, что просто скажу Блейку пару слов и отойду. Хороших слов, а не тех, которые бы облегчили мои страдания. Я не буду просить прощения и обесценивать то, что он сделал, как и не буду говорить о том, что виновата. Виновата, но разве ему от этого станет легче?

Я присела на кровать рядом с Блейком и взяла его за руку.

— Моя королева. — Блейк старался улыбнуться. — Все будет хорошо, у вас обязательно все будет хорошо.

Блейк попытался рассмеяться, но выходило плохо. И шутить у него тоже выходило не очень, но он пытался.

— Не будет, ни у кого из нас не будет такого хорошо, которое бы устроило нас всех, — прошептала я. Я не плакала, но кто бы знал, чего мне это стоило.

— Будет, только не попадайте под проклятия, хорошо?

— Лучше ты бы сам под проклятия не попадал, — разозлилась я, все же всхлипнув.

И едва не закричала — неожиданно на месте татуировок, которые оставили мне звери, казалось, зажегся огонь. Да что же это такое! А рядом орал Блейк. Я не представляю, какая боль должна была быть, чтобы тренированный воин так кричал.

— Что?! Что происходит?! — Я с ужасом слетела с кровати Блейка, боясь, что стала причиной его состояния. Того, что ему стало хуже, и лишила королей и Глена последних крох времени, что у Блейка остались.

Эрон схватил меня, заслонив собой, а Иштон встал перед нами. Через минуту Блейк прекратил кричать. Я спросила:

— Он… умер?

— Нет, он, похоже выздоровел, — растерянно сказал Глен, неверяще рассматривая руку Блейка: абсолютно чистую и без единого черного пятнышка.

— Что произошло?! Что тут произошло?! — я ничего не понимала. Никто ничего не понимал, все растерянно переглядывались. Не осталось сил даже на радость. Что это было?!

— Кажется, я понял, — вдруг сказал Иштон. — Алисия, я сейчас пущу поговорить с тобой зверя. Кажется, это твой дар сработал. Понятия не имею, каким образом, но…

— О! Как приятно видеть королеву Далерии. Теперь уже истинную королеву. Что ты хотела спросить? — Увидеть, что вместо мужа с тобой говорит его зверь, очень странно. Почти страшно, если не знать, что внутренний зверь — союзник и защитник, практически одно целое с тем, кого я люблю.

Глен притих, сидя на постели около бессознательного Блейка.

— Я хотела спросить про дар. Я стала лекарем? — я задала самый здравый вопрос, который пришел мне на ум, но в ответ зверь лишь расхохотался.

— Нет, Мы бы не наградили тебя таким глупым даром. Такой дар сделал бы тебя, королева, еще более уязвимой.

— Тогда что произошло? Это ведь я сняла проклятие?

— Ты, ты, конечно. Мы уже говорили об этом, но людям вечно приходится все повторять, — зверь начал ворчать, а я заметила, что мебель рядом с Иштоном начинает покрываться ледяной коркой. Все, что желают тебе, ты можешь вернуть, пожелав это сама. Больше ничего не скажу, — вдруг надулся зверь. — Ты умная, ты и соображай сама.

— То есть Блейк пожелал мне никогда не попадать под проклятие, а я взяла и вернула ему его же желание, направленное на меня, — сказала я.

— Все верно. Мы же говорили, что умная королева — это хорошо.

— То есть Блейк будет жить? Все хорошо? — Голос Глена дрожал. — Надо… надо лекаря позвать.

Эрон подтащил к себе стул и сел на него, Иштон, который только-только загнал зверя обратно, не заморачивался и уселся прямо на пол. Кажется, я поняла, откуда у Блейка и Глена такие привычки. Да меня и саму ноги не держали. Я решила не отставать от Иштона и тоже села на пол. Меня вдруг стал разбирать смех. Я не выдержала и начала хохотать, как одержимая. Ко мне присоединились и остальные. Напряжение, страх потери, ужас — все выходило в этом несдержанном и почти истерическом смехе.

— Что случилось, почему вы все смеетесь? — раздался голос Блейка. — И почему я еще не умер?

— Потому что, кажется, у тебя появился новый долг жизни, — сквозь слезы произнес Глен. — Ее Величество спасла тебя.

Все было чудесно, все было прекрасно. И, кажется, я была абсолютно счастлива. Но пора было привыкать, что жизнь старается испортить все хорошие моменты.

К нам постучал один из дозорных и сообщил, что замечено остеонское войско. Замок перевели в военное положение, а нам оставалось собраться и привести в действие предложенный мной план.

Глава 51

В зале собраний была не лучшая обстановка. Напряженная, полная недоверия и скрытой злобы. Это неудивительно, когда встречаются вместе правители королевств, которые находятся на грани войны.

Я, Эрон, Иштон и Анжела с двумя приближенным, возможно, священниками. Как оказалось, один из священников постоянно был здесь, и вышел из тени сразу, как увидел свою королеву.

— Итак, вы сказали, что хотите начать переговоры. Так прошу, начинайте, — улыбнулась Анжела. — Раз уж вы предложили мне спешиться и решить все любовно, то я не могла отказаться от такого заманчивого предложения.

Когда услышали о приближающемся войске, то мы хотели принять бой. Но я отговорила королей. Чего бы мы этим добились? Победили бы? Да. Убили бы Анжелу? Тоже верно.

А что дальше?

Отправились бы захватывать Остеон, который точно был бы против наших кандидатур в роли правителей, и утопили страну в крови? Или посадили бы меня на трон Остеона, заставив людей королевства ненавидеть и проклинать меня? Сейчас я четко смотрела на происходящее и понимала, что даже такая королева, как Анжела, лучше, чем остеонский фанатик-священник на троне.

А если убийство Анжелы бессмысленно, то и сражение с ее войском бессмысленно. Но она не отступится, потому что у нас одна из важнейших регалий, которую она по своей собственной глупости оставила в этом замке. И я очень не хотела отдавать эту регалию просто так. Отсюда, собственно, и родился план, благодаря которому мы сидим в зале собраний, а не пытаемся перебить как можно больше вражеских воинов.

— Скажу сразу, — начал Иштон. — Мне не хочется играть в ваши игры. Поэтому, чтобы не возникло недоразумений, а вы, королева Анжела, не поставили себя в неловкое положение, предупрежу — мы знаем все нюансы о благословенном ребенке. И о том, как вы пытались лишить Ее Величество Алисию святости, что дарует силу.

Анжелу почти перекосило — она явно этого не ожидала.

— Значит, ваша крыска, которую не смогли поймать все священники столицы, все же добралась сюда. Впечатляет, — улыбнулась она, а потом сбросила маску. — Ну, и что? Даже если вы это докажете, то это не играет никакой роли. У вас нет ничего против меня.

— Есть, разумеется. Точнее, у нас есть кое-что, что сработает против вас. Но не в наших руках, — ответил ей Иштон. Он положил на стол мешочек с королевской регалией, однако доставать не стал — не хватало еще демонстрировать это сидящим по бокам от Анжелы священникам.

Она все поняла. Прекрасно поняла, что проиграла. Королевская регалия в чужих руках — лучшее оружие против правящей королевы Остеона в руках… священников.

— И что вы хотите? — спросила она, даже не пытаясь скрыть досаду и злость.

— О, совсем немного. Всего лишь обменяться знаниями, — улыбнулся Иштон. — Всеми знаниями, которые у вас есть по медицине, вплоть до трактата хотя бы немного известного медика. Разумеется, мы подпишем договор, чтобы быть уверенными друг в друге.

О, как приятно было полюбоваться на вытянутое лицо Анжелы. Она и впрямь не понимала, почему мы попросили что-то настолько простое. И не очень существенное. Анжела никогда не умела ценить знания и научные достижения. Но как королева она имела неплохое чутье, потому не решилась сразу согласиться.

— Сколько времени у меня есть на раздумья?

— Мы бы хотели получить ответ до утра.

— До утра вы его получите. И, я надеюсь, мне окажут гостеприимство?

— Разумеется, покои для вас уже готовы.

Вот и все собрание. Анжела и Иштон перебрасывались словами, а все остальные молча наблюдали. Когда Анжела с ее прихлебателями покинула зал собраний, Иштон повернулся ко мне:

— Ты действительно думаешь, что она отдаст все знания по медицине? За какую-то регалию? Ваши лекарства на совершенно ином уровне. Ни один правитель никогда бы не продал что-то ценное в обмен на какую-то регалию.

— Все просто. Анжела не считает эти знания ценными, — я была полностью уверена в ответе. — А регалия куда ценнее, чем вы думаете.

***

Все разрешилось. Анжела получила обратно свою регалию, а мы заверенный указ о том, что все медицинские записи и трактаты будут переданы в Далерию. Осталось только одно — успеть навестить ее перед отъездом. Но, разумеется, не в одиночку. Именно поэтому я сейчас впервые стучала в дверь мужчины, который не был моим мужем.

— Войдите.

Блейк стоял с мечом, явно разминаясь. Когда увидел меня, то тут же смутился, и хотел поклониться, но я остановила его.

— Как здоровье?

— Лучше не бывает, — ответил Блейк. Он отвечал без улыбки, но уже не казался таким строгим. — Спасибо.

— Точно? — сурово спросила я.

— Лекарь сказал, что я абсолютно здоров, — серьезно подтвердил Блейк.

— Тогда у меня есть к тебе просьба. Я хочу, чтобы ты кое-куда проводил меня, защищал, а о встрече не говорил никому. Даже королям.

— Конечно, я…

— Считай, что я так прошу вернуть тебя… Как там Глен сказал? Долг жизни? — попыталась вспомнить я.

— Но долг жизни — это не что-то такое простое! — начал Глен, но я оборвала его:

— Эта встреча тоже непростая.

Встреча с Анжелой не может быть простой. Я почти дрожала, когда шла по коридорам к ее покоям. Спасибо Блейку, который никак не комментировал мое состояние. Я вошла в комнату Анжелы без стука — она была уже одета. Хотя можно ли звать сестрой ту, которая убила собственных родителей?

Блейк, увидев, что я кивнула, вошел следом.

— Какие люди, надо же! Чем обязана? — расплылась Анжела в улыбке. — Боже, или ты пришла меня убить? Око за око, зуб за зуб?

Она театрально рассмеялась. Блейк, прекрасно поняв ситуацию, отошел подальше, давая нам иллюзию уединения.

— Вовсе нет. У меня к тебе один лишь вопрос. Почему? Почему ты убила наших родителей? Почему пыталась убить меня?

— Разве? Разве я пыталась тебя убить? — рассмеялась Анжела. Удивительно, как мелодично может звучать такой гадкий смех. — Я пыталась тебя использовать. Сначала хотела выдать замуж за графа, чтобы ты была в Остеоне и защищала его своим даром, а я бы смогла воевать. Потом хотела всего лишь забрать домой и не дать другому королевству получить твою силу. Хотела лишить святости, чтобы ты не могла защищать чужое королевство. А убить я тебя когда пыталась?

Я думала об этом, давно думала. Тот священник, который напал на меня во время церемонии помолвки в королевском замке Далерии… Он был одним из лучших. Если Анжела просто хотела отвлечь всех, то она могла бы найти священника ниже рангом — с этой задачей справился бы и более слабый воин. Или отправить на верную смерть того, кто не так предан ей. Этот же был одним из приближенных. Анжела не та, кто станет так глупо тратить ресурсы.

К счастью, я попала на Анжелу в том настроении, когда она с удовольствием наговорит о своих мерзких делах, прекрасно чувствуя, что сделает мне больно.

— Я это точно знаю. Если не хочешь отвечать… — сказала я.

— Хорошо, я отвечу. — Ее прекрасное лицо исказилось от ненависти. — Потому что я ненавижу тебя. Ты знаешь, что родители тебя очень любили? Больше всех на свете, знаешь? Нет?! Тогда я расскажу. Согласно пророчеству, если не убить одну из нас, когда мы обе находимся в одном королевстве, то силы уйдут навсегда, а королевство останется без защиты. Но они все равно с упорством мулов изучали пророчество, чтобы тебя спасти! Они готовы были нарушить его, подвергнуть весь Остеон опасности, только бы ты жила! Скажи мне, почему мне не желать твоей смерти?! Ты всегда была их любимой доченькой, а мне только оставалось смотреть на то, как они идут против пророчества, лишь бы ты, их любимая дочурка, была жива! — На последних словах Анжела почти орала. — Ради одной маленькой дурочки они жертвовали страной и моим благом! Поэтому я их убила! А потом священник сказал, что тебя можно не убивать, потому что на одну королеву в Остеоне стало меньше. И тебя можно выдать замуж за аристократа, чтобы ты лишилась титула, а ошметки твоего дара оберегали бы страну, пока я расширяла его территорию.

Я едва не рассмеялась. Вот как священники переманили Анжелу на свою сторону! Они дали ей ложное пророчество, вбили клин между ней и родителями, чтобы она была уверена, что любимый ребенок — это я. Они представили ее как героя, задурили голову так, что даже ее светлый ум не заметил несостыковок в словах священника.

А ведь Анжела всегда мне завидовала. Не потому, что я была лучше, а потому что были какие-то мелочи, что получались лучше у меня, чем у нее.

Что же, я рада, что уговорила королей не убивать ее. Я не думала мстить, пускай мне и хотелось. Но шанс для мести выпал сам. Я достала из кармана складчатого длинного платья мамину тетрадь и протянула Анжеле:

— Это мамин дневник. Последнее, что я хочу передать тебе перед тем, как перестану называть сестрой.

Анжела взяла дневник мамы, а я вместе с Блейком покинула ее комнаты. Пусть. Пусть знает, кто был любимым ребенком на самом деле. Лучшей мести придумать было попросту нельзя.

Эпилог

— Алисия, ты расстроена?

Я стояла на балконе с видом на сад. После всех событий мы с королями решили временно перебраться из замка столицы в одну из летних резиденций, чтобы немного отдохнуть. Здесь был роскошный сад, озеро, пригодное для купания, и даже горячий источник, созданный не без помощи магии. А еще здесь не было слуг, а вся резиденция обслуживалась с помощью магии. Конечно, нескольких мы взяли с собой, но это была больше формальность, чем реальная необходимость — слуги жили в другой части огромной резиденции. Если их целенаправленно не искать, то можно и не заметить, что они есть. На время нашего отъезда за королевским замком присмотрят Глен с Блейком, они же и разберут все текущие дела, пока мы с королями насладимся уединением.

Оказалось, что после официального заключения брака нам полагались десять дней уединения, или побега от мирской суеты — кто как называл. Но из-за того, что было слишком много дел, которые требовали срочного решения, дни уединения пришлось отложить.

Зато сейчас я могла наслаждаться тишиной и спокойствием. Могла стоять на небольшом балкончике и любоваться на роскошный сад. Что и делала. Эрон прервал мое любование своим вопросом.

— Чем расстроена? — уточнила я.

— Тем, что твоя сестра осталась жива, — ответил Эрон, подходят ко мне и обнимая меня сзади.

Да, вот так любоваться закатом еще лучше.

— Разве должна? Я сама попросила, чтобы вы оставили ее в живых.

— Да, но она убила твоих родителей, да и если бы твоя сестра умерла, то ты стала бы полноправной правительницей Остеона. — На балкончик вышел Иштон и присоединился к нам. Просто взял меня за руку, нежно поцеловал в основание ладони.

— И что?

Я не стала говорить мужьям о том, что сделала. Моя маленькая месть пусть останется моей маленькой тайной.

— Разве ты не этого хотела? Ты воспитана правительницей, тебе нравится управлять королевством, более того, ты умеешь это делать. И путь Остеона был бы более светлым с такой королевой, — сказал Иштон, поглаживая мою руку.

— Да, нравится. Но и тут я могу участвовать в жизни королевства. Мне нравится управлять, но я не одержима властью. Того, что у меня есть здесь, мне вполне достаточно, — мягко улыбнулась я. — А если вы хотите вещать мне о том, что я могла бы позаботиться о жителях Остеона, то скажу вам одно — сейчас мне стоит заботиться только о себе.

Мужья замолчали после моих слов. Первым сообразил Эрон:

— Алисия, ты ничего не хочешь нам сказать?

— М-м-м, дайте подумать, — насмешливо сказала я. — Я бы хотела сказать, что люблю вас. А еще я люблю тех, кого вы мне подарили. — Моя вторая рука скользнула на живот и погладила его. Дети. У меня будут дети. Ох, у нас будут дети. Я начала подозревать это раньше, но только перед отъездом, отловив придворного лекаря, подтвердила свои догадки. И под страхом смертной казни заставила того молчать. Как видно, мою тайну он сохранил.

— Ох! Раздавите, — рассмеялась я, когда мужья кинулись меня обнимать. Я ожидала положительной реакции, но не думала, что она будет такой бурной.

— Мы тоже тебя любим, Алисия, — вдруг сказал Эрон, остраняясь. — Этот сухарь в жизни такого не скажет, хотя до смерти любит тебя. — Эрон кивнул на брата. — Поэтому я скажу за нас двоих. И нашего ребенка я тоже уже люблю.

— Детей.

— Что? — переспросил Иштон.

— Не ребенка, а детей. Лекарь сказал, что их трое: два мальчика и девочка, — строго сказала я.

— Алисия, — простонал Иштон, садясь прямо на каменный пол. — Такие вещи надо говорить, когда мы сидим. Но это действительно потрясающая новость. Это самая потрясающая новость за всю мою жизнь. Алисия, ты же нормально питаешься? Почему ты не предупредила нас перед поездкой? Мы бы взяли карету, которая меньше трясется! И тебе нужен лекарь для постоянного наблюдения, а еще…

— Тебе нужно заткнуться, братец, — обманчиво ласково прошептал Эрон. — И прочувствовать момент. Например, спросить, как наша милая возлюбленная королева Алисия захочет отметить столь радостное событие?

— Как вы решите, лишь бы вы не отвлекались на мечи и книги.

— Что же, — сказал Иштон, поднимаясь с пола — видимо, ноги стали держать. — Тогда давай, братец, вместе проводим нашу жену в спальню и уделим ей все возможное время и внимание сегодня.

— Не только сегодня. Всегда, — сказал Эрон, приобнимая меня за плечи.

— Обязательно, — сказал мне Иштон, целуя в губы. — Всю вечность, что у нас будет.

От автора

Вот и закончилась книга. Ну, почти. Пожелания экстр были такими разными, к тому же, многие просили совместить одно с другим, что я попросту не смогла выбрать, что писать и решила…

написать их все. Да, вы все правильно поняли. Пусть книга и завершена, но экстры (дополнительные главы) я добавлю. Первая часть дополнительных глав будет размещена 25.07. 2020, вторая — при финальной вычитке текста (корректор работает).

Спасибо, что были со мной. Ваше мнение, ваши комментарии — это то, что поддерживало меня и позволяло работать пусть не быстро, но со всей отдачей. Спасибо.

Если говорить о самой книге, то как автор я ей довольна. Это не значит, что она не может вам не понравиться. Все может быть, у каждого разные вкусы. Эти слова обозначают другое — я вложила все, что хотела вложить. Я сделала сюжет таким, каким он был у меня в голове, я завершила все линии и… немного горжусь этим. Извините, если кому-то покажется это странным или неловким. Но это ощущение у меня возникает всегда, когда я понимаю, что как автор я смогла сделать все.

Спасибо, что были со мной!

Кстати, книга не единственная. Сейчас я начала писать вторую книгу серии «Леди для первых рыцарей» про Глена, Блейка и прекрасную леди Марион! Зайти в книгу можно кликнув по кнопке в аннотации или нажать на цикл "Далерские хроники"

А еще, чтобы не пропустить мои новые книги, не забывайте подписываться. Для этого нужно нажать на имя автора в аннотации "Лира Алая". Вам откроется страница со всеми моими книгами. В правом верхнем углу будет кнопка "Отслеживать автор". Жмите на нее, чтобы не пропустить новинки!

Я обещаю, что будет еще много нового и интересного!

Не нежно (18+!)

Я приподнялась на локтях и без капли стеснения наблюдала, как Иштон раздевается. Сегодня я буду впервые спать не с Эроном, а с Иштоном. То есть не спать, конечно, а все то, что Эрон именовал «главным времяпрепровождением с законными супругами».

Эрон уселся в кресле сбоку и уж очень ехидно на меня посматривал. Вопреки заверениям, что Иштон сродни зверю в постели, я не особо в это верила. Эрон бывал и нежен, и страстен, но всегда чрезмерно осторожен, потому наверняка преувеличивал, говоря, что из спальни Иштона не выходят, а выползают. Иштон, думаю, был чуть напористее Эрона, вот и все.

Когда Иштон остался голым, я вспомнила, что на мне ночная рубаха.

— Ох, мне надо раздеться, — спохватилась я, хватаясь за шнуровку, но Иштон одним движением оказался на кровати рядом со мной и сказал:

— Я сам. Все сам.

— Да-да, Алисия, предупреждаю, тебе лучше просто лежать и получать удовольствие, — донеслось из кресла.

Я все еще не понимала, почему Эрон так говорит, ведь Иштон был абсолютно спокоен, а его движения были четкими и осторожными. А потом прошло какое-то мгновение, и взгляд Иштон из спокойного вдруг стал страстным и пронизывающим. Он перекинул ногу и уселся на мои бедра. О да, теперь я поняла, что он был совсем не спокоен — доказательство уж очень ощутимо упиралось мне в ногу.

И мне это нравилось. Так нравилось, что я хотела поерзать под ним, пошутить, но Иштон сжал мои бедра своими ногами.

— Не двигайся. Я все сам, — сказал он мне на ухо, а потом нагло поцеловал.

Никакой нежности, никакой осторожности. Вторжение на грани грубости и страсти, но я с радостью ответила на поцелуй. Да, такое было для меня внове, но разве короли мне не говорили, что сначала надо все попробовать, а потом уже говорить о том, нравится или нет?

Вот такие несдержанные поцелуи и впрямь были для меня внове. Как и то, что Иштон не позволял мне шевелиться. Я снова потянулась к своей шнуровке, надеясь побыстрее избавиться от одежды, но Иштон едва ли не рыкнул мне в губы, прервал поцелуй и сказал:

— Я же говорил, что сделаю все сам. Что же ты такая непослушная, Алисия? — Ярость, страсть, немного злости и много желания — безумная смесь эмоций. Это фраза могла обидеть, но я иррационально чувствовала лишь предвкушение. Еще никогда раньше мой муж не демонстрировал свои чувства так явно.

— Тогда почему бы тебе не научить меня послушанию? — шепнула я, целуя Иштона в подбородок.

Иштон обхватил одно рукой мои запястья и поднял их вверх, а второй рукой разорвал шнуровку на ночной рубахе. От неожиданности я охнула.

— Я же говорил, что лучше лежать тихо и притворяться испуганной девственницей. Если совсем перепугаешься, то можешь кричать что-то вроде «спасите-помогите», — рассмеялся Эрон. — Остановимся и сообразим, что делать.

— Я его спровоцировала, да?

— Точно. И откуда у тебя столько удовлетворения в голосе, наша милая королева Алисия? Кажется, мы с Иштоном успели испортить тебя за несколько ночей любви, — притворно расстроенно вздохнул Эрон.

— Скорее, научить, рассказать о новом и дать множество полезных советов, — сказала я почти ровным голосом, но на последнем слове неестественно пискнула, потому что Иштон, не особо довольный тем, что я отвлекаюсь, поставил болезненный засос прямо на шее.

— Либо присоединяйся, либо не отвлекай ее, — рявкнул Иштон.

— Ну уж нет, пусть Алисия выдержит хотя бы тебя. Хотя совет я бы ей дал.

— Расслабиться и получать удовольствие? — подсказала я, чувствуя, как рука Иштона отнюдь не нежно сжимает мою грудь, а внутри все замирает в неясном предвкушении чего-то нового.

— О да, именно так, — сказал Эрон, а я услышала, звук снимаемой одежды. — И я тоже расслаблюсь и получу удовольствие, наблюдая за тобой, моя прекрасная королева. Поверь, смотреть на тебя со стороны не менее приятно, чем быть с тобой или… в тебе.

Боже, что он собирается там делать? Неужели… Додумать не получилось, потому что Иштон занялся мной вплотную: целовал, ставил засосы, гладил нагло и бесцеремонно. Его длинные пальцы, казалось, прошлись по всему моему телу, огладили и ощупали каждый миллиметр.

Иштон действовал бесцеремонно, совершенно не заботился о том, что я испытывала стыд, охала, краснела или вздрагивала. Горячие умелые руки вытворяли что-то странное, и никакой предыдущий опыт не мог подготовить меня к происходящему.

Иштон заставлял подчиняться — полностью и безоговорочно. Меня это пугало. Не потому, что было неприятно. Наоборот. Потому что я наслаждалась этим так, как не наслаждалась нежным и неспешным соитием с Эроном. Я стонала, вскрикивала, металась. Даже слезы выступали на глаза от остроты чувств.

Иштон, наконец, отпустил мои руки, слез с моих бедер, но свобода была лишь мгновением. Он положил свою руку на мое бедро, надежно фиксируя на месте, а вторая рука оказалась между ног.

Боже. Я никогда не думала, что у него такие… такие… длинные пальцы. Такие сильные и жесткие. Способные двигаться во мне так, что я забывала о том, что хотела бы ощутить что-то другое, а могла лишь бессвязно вскрикивать. Еще бы чуть-чуть — и я бы получила свое удовольствие, но Иштон словно почувствовал это. И сразу прекратил, заставив меня разочарованно застонать.

— Ты просила научить тебя послушанию? — вкрадчиво прошептал на ухо Иштон, а я едва не застонала снова — от предвкушения. — Перевернись на живот и встань на колени. Вот так, да, умница. Возьмись руками за спинку кровати. Крепче, Алисия, крепче. И держись изо всех сил, поняла?

Я сглотнула. Что он собирается делать? Зачем это все? Неужели, он собирается меня пороть?

Нет, не собирается. Я почувствовала прикосновение его бедер, почувствовала, что он снова проводит пальцами между бедер, словно проверяет — готова ли я принять его. Я облегченно выдохнула — всего лишь соитие. К этому я привыкла, а потому тело привычно расслабилось.

И очень вовремя. Иштон вошел одним движением. Сразу, до конца. И не давая мне времени привыкнуть, начал двигаться. Быстро, резко. Держаться за спинку и впрямь надо было крепко, иначе бы я точно ударилась головой об изголовье кровати.

Иштон двигался быстро, словно совсем не уставал. Заполнял меня до конца, выбивая из головы все мысли и оставляя чистое и незамутненное удовольствие. Впервые в жизни моя способность анализировать, моя привычка думать, мой стыд — все это испарилось.

Было ли мне страшно? О да! До дрожи в коленях, до рваных выдохов, до вздохов со всхлипами. Но этот страх был всего лишь приправой к удовольствию, обострял все чувства, заставлял вскрикивать каждый раз, когда Иштон двигался во мне чуть жестче.

И вместе с тем было четкое понимание, что скажи я Иштону прекратить, тот тут же остановится. Не знаю, с чего я это взяла. Может с того, что несмотря на бешеную животную страсть, несмотря на всю несдержанность Иштон оставался осторожен, не позволял перейти некую грань. Словно заботился обо мне на уровне инстинктов…

Казалось, еще чуть-чуть, совсем немного — и станет больно. Еще чуть глубже, чуть сильнее — и удовольствие превратится в пытку. Но этого не происходило. Иштон прекрасно удерживал меня в том состоянии, когда я получала удовольствие.

Странное.

Непривычное.

Но такое нужное.

Удовольствие, которое мне не дарили, а причиняли. Наносили.

Удовольствие, которым клеймили.

Удовольствие от полной беспомощности и чужой несдержанности.

У меня подгибались колени. Если бы Иштон не удерживал меня за талию, то я бы упала. Руки дрожали, но я держалась изо все сил. И стонала, почти кричала. Громко, неприлично. Мысли словно расплавились, воздух превратился в тягучую патоку и лишь толчки — быстрые и сильные — напоминали, что происходящее — реальность.

В какой момент я достигла высшей точки удовольствия, я так и не поняла. Собственно, как и не понимала, сколько времени прошло. Я пришла в себя на руках Эрона, который меня куда-то нес.

— Живая? — с каплей сочувствия спросил он.

О да. Я была живой как никогда. Все тело ныло как после интенсивных физических упражнений, но вместе с тем было расслабленно как никогда. В голове практически не было связных мыслей. Я хотела рассказать об этом Эрону, но с ужасом поняла, что из горла вырывается сип — кажется, я кричала так, что сорвала голос. Добродушный смешок Эрона заставил меня покраснеть еще сильнее. Покраснела и уткнулась Эрону в плечо. Стыдно-то как.

Уже позже, вымытая, напоенная какой-то настойкой для горла, накормленная и укутанная в плед, я нежилась в объятиях мужей.

— Алисия, точно все хорошо? — Иштон спрашивал уже не единожды. — Может… лекаря?

Я едва не рассмеялась. Заниматься любовью с Иштоном — это… сильно. И приятно.

— Иштон, скажи честно, ты напрашиваешься на похвалы. Конечно, сейчас я не готова повторить, но вот через пару дней…

Иштон облегченно выдохнул, а рядом рассмеялся Эрон.

— И сразу с двумя?

— Почему нет? Сначала пробовать, а потом решать, нравится или нет. Вы же сами меня этому учили? — хмыкнула я. — И как послушная жена я с удовольствием последую этому совету.

Белая бумага (от лица Иштона)

Я взял новые образцы бумаги. Отличное качество, не зря я дал этому ученому шанс. Точнее, шанс дала Алисия — наша прекрасная и мудрая королева. Этот ученый вечно тревожил меня по пустякам, но происходил из уважаемой семьи, потому я всегда соглашался провести аудиенцию. Однако после третьей встречи, когда мне не предоставили никакого полезного изобретения, я прекратил вслушиваться в болтовню, а потом отклонял предложения, просматривая поверхностно. Но в этот раз рядом была Алисия, которая после рассказа ученого попросила меня посмотреть предложение внимательно. Лишь только потому, что я очень хотел сделать ей приятное, я углубился в детали. И понял, что совет Алисии был своевременным — идея стоила моего рассмотрения, а также того, чтобы выделить на нее немалые средства.

Кто-то мне говорил, что мудрость приходит с возрастом. Раньше я бы с этим согласился, но сейчас, когда наша юная жена демонстрировала это качество с завидным постоянством, я понял, что мое мнение немного… устарело? Я усмехнулся. В моих-то годах осознавать ошибочность своих убеждений довольно странно, но в случае с Алисией — вполне приятно. Я бы сказал — волнительно. Давненько я не испытывал таких сильных эмоций по отношению к женщине. Наверное, со времен юности, когда только-только начинал познавать прелесть общения с представительницами противоположного пола.

С тех пор симпатии поутихли. К каким-то женщинам в нашей с Эроном жизни осталась симпатия, кто-то стал вызывать брезгливость из-за своей корысти или распущенности. Но все эти женщины были где-то… далеко. За плотным полупрозрачным стеклом. А вот между мной и Алисией не было этого стекла. От этого и чувства были непривычно яркими, сильными.

Сначала я почти испугался их. Подумать только! Я, великий король, тот, в ком наиболее сильно за последнюю сотню лет проявилась магия… и испугался своих чувств к законной жене. Абсурд же? Но было страшно, что мой холодный и пытливый ум вдруг спрячется, откажется в нужный момент действовать логично, поддастся женскому очарованию.

Пока я думал, что делать с этими чувствами, они все сделали за меня. Заставили прикипеть к Алисии, связать себя с нею. Ощутить, как приятно вновь испытывать легкое волнение в присутствии женщины, которой питаешь симпатию и уважение. Которая заставляет тебя беспокоиться. И которая беспокоится о тебе.

Да и разум не остался в стороне. Анализируя ее поведение, ее отношение к нам, к людям Далерии, к политике, к учебе, мой разум шептал мне, что Алисия — превосходная жена и королева. Лучшая, какую можно было бы пожелать.

Я сдался. Я влюбился. Я почти полюбил. А может и без этого «почти»? Что же, убрать это слово у меня пока не хватает смелости. Пока. Но чуть позже обязательно все изменится. Я смогу сказать, что чувствую не только себе, но и Алисии. Хотя и не уверен, что ей это нужно. Моя прекрасная умная королева судила людей по поступкам, а не по словам. И, боюсь, мои поступки выдали мои чувства с потрохами.

Я снова взял бумагу. Приятная на ощупь — нежная, гладкая. Вместо привычных всем серых клочков скоро далерцы получат белую, как молоко, бумагу. Белую, как кожа Алисии.

Я отложил бумагу. Кажется, мне стоит меньше работать. Или меньше думать о своей жене во время работы. Я встал из-за стола, щелкнул пальцами, чтобы погасить магический огонь. Я ведь еще не сказал своей прекрасной и мудрой жене спасибо за ее совет. Думаю, сейчас самое время.

Конец

Content

Лира Алая
Принцесса для великих королей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Эпилог

От автора

Не нежно (18+!)

Белая бумага (от лица Иштона)