Костин А. Константин

Котенок

В Воронеже, как, впрочем, во всей России, и не только, наступила осень. Дворы и улицы покрылись золотым ковром листьев, трава пожухла, а цветы повяли. Природа дышала спокойствием и умиротворением.

Во дворе дома номер тринадцать по улице Лизюкова, свернувшись калачиком, дремал в лучах заходящего солнца котенок Васька. Ни он, ни кто-либо еще на планете, не знал, что ослик Иа-Иа погиб. Не знал этого и сам ослик, ибо душа его, вероятно, бессмертная, потерялась по дороге в рай, и апостол Петр не мог сообщить ему столь прискорбное известие.

Но все-таки был один человек, знавший о смерти Иа-Иа. Даже не человек, и не медведь, а так, медвежонок.

Винни-Пух вышагивал по асфальту. Одной лапой он сжимал еще дымящийся обрез, другой — хвост Иа-Иа. Окрестности оглашались его звонким пением:

Есть на свете Винни-Пух,

И поет он эти песни вслух,

И не важно, чем он занят,

Винни-Пух скучать не станет...

— Он кого-нибудь достанет, — прервал пение медвежонка прокуренный голос.

— Это ты, Робин? — воскликнул Пух. — Выходи, подлый трус.

Но Кристофер Робин, хоть и был трусом, дураком никогда не был. А посему не вышел. А лишь поплотнее вжался в камни, и дрожащими руками попытался навести на Винни свою винтовку.

— Хороший Пух — мертвый Пух, — прошептал он, и нажал на курок.

— Бух! — сказал, взрываясь, порох.

— Клац, — сказал, отходя, затвор.

— Чпок, — сказала пуля, войдя в голову Пуха.

Но недаром в голове медвежонка были опилки. Не зря дизайнеры, инженеры и психологи, сделавшие его, ели свой хлеб. Пуля калибра 7,62 миллиметра прошла насквозь, не причинив особого вреда.

— Во гад! — заорал Винни. — Ты мне башку попортил! Да я тебя нагну!!!

И тут Кристоферу Робину не повезло. От криков медведя он окончательно расклеился, и испортил воздух. Поняв, что по такому ориентиру найти его будет очень легко, Робин испугался еще больше, и привел в негодность почти новые синенькие шортики.

Пух, учуяв характерный органический запах, устремился к укрытию Кристофера.

— Сдохни, гад, — прошипел он.

Мозги Робина брызнули на медвежонка и камни. Винни жестоко ухмыльнулся, и достал из-за пазухи фляжку с бренди.

— Не торопись праздновать, ублюдок, — раздался голос за его спиной.

Пух обернулся и увидел Пятачка, сжимающего магнум сорок четвертого калибра.

— Пришел час мести!!! — проревел поросенок.

— За что? — взмолился медвежонок.

— За что? — Пятачок топнул деревянной ногой. — Посмотри на мою ногу. Помнишь, ты делал из нее шашлык? Посмотри на мой глаз. Помнишь, как ты играл им в бильярд? И ты еще спрашиваешь за что?

Поросенок разрядил всю обойму в Пуха. В плюшевом теле появилось девять рваных дыр, через которые вывалились опилки. Медвежонка больше не стало.

Котенок вздрогнул и проснулся. Он почувствовал сильнейшее возмущение в биологическом поле планеты. Усилием мысли он превратился в высшую материю и в долю секунды перенесся к полю боя.

— Зачем ты это сделал, кабан? — спросил он оторопевшего поросенка. — Ты нарушил равновесие мира, это может привести к необратимым последствиям. Придется тебя наказать.

— Помилуй! — взмолился Пятачок. — У меня жена, дети, работа. Как же они без меня?

— Хорошо, — смягчился котенок. — Пять баксов.

И, удовлетворенный совершенным им высшим правосудием, Васька превратился в высшую материю. Вдруг он что-то вспомнил, и снова стал маленьким полосатым котенком.

— Да, кстати, — многозначительно произнес он. — На самом деле я — Бэтман.

На спящий город опустилась ночь. Васька спал во дворе дома номер тринадцать по улице Лизюкова, что в Воронеже, и его душа согревалась сознанием совершенного правосудия и пятью баксами. Ни он, ни кто-либо еще на планете не знал, что Карлсон подавился вареньем. Не знал этого и сам Карлсон, ибо душа его, вероятно, бессмертная, потерялась по дороге в рай, и апостол Петр не мог сообщить ему столь прискорбное известие.

Но все-таки был один человек, знавший о его смерти. Даже не человек, а так, Малыш.

Посвящается высшему правосудию.

г. Челябинск, что в России, 1 мая 2002 года.

Content

Костин А. Константин
Котенок