Рэй Морган

Диана и ее рыцарь

(Baby On Board – 20)

OCR: Lara; Spellcheck: Ната

ЗАО Издательство Центрполиграф, Москва, 2010

(Любовный роман – 13)

Оригинальное название: Raye Morgan «Keeping Her Baby's Secret», 2009

ISBN 978-5-227-02161-81

Переводчик: В. Л. Штаерман

Аннотация

Кэмерон Ван Кирк – наследник знатной династии. Диана Коллинз – дочь спившегося неудачника. Она вынуждена в одиночку противостоять жизненным трудностям. В детстве Кэм и Диана дружили, но затем обстоятельства разлучили их. Встретившись вновь, молодые люди понимают, что не могут друг без друга. Но на пути к будущему, полному любви, они встретят множество препятствий…

Глава 1

Диана проснулась среди ночи от какого-то странного звука. Или ей только послышалось? Она лежала тихо-тихо, вглядываясь в темноту.

Середина лета. Все окна ее маленького дома были открыты настежь. Свежий воздух – это хорошо, но не безопасно. Даже тут, за городом. Она мысленно отругала себя: когда она наконец соберется что-нибудь сделать с окнами? Поставить решетки, что ли…

Стоп. Опять. Но этот человек не в доме. Он где-то снаружи. И он… поет. Она медленно подняла голову.

Знакомая песня. И знакомый голос.

– Кэм, – прошептала Диана, и в ее сердце ворвался адреналин другого сорта. – Кэм, дурачок…

Она вскочила с постели, подбежала к окну и стала смотреть вниз, на озеро. В полумраке она смогла разглядеть только темную фигуру на мостках причала. Певец, взяв особенно высокую ноту, подался назад, и в лунном свете у него в руке что-то блеснуло.

– О Кэм, – проговорила Диана с отчаянием и радостью одновременно.

Последний раз они виделись лет десять назад. И вот… Она бросилась искать, что бы такое накинуть поверх легкой ночной рубашки, что скрыло бы, хотя бы на время, ее округлившийся живот.

Кэмерон Гарфилд Веллингтон Ван Кирк Третий не чувствовал боли. Факт остается фактом: он выпил лишнего. А поскольку он позволял себе разве что бокал вина за обедом, алкоголь подействовал на него быстрее и сильнее, чем он мог ожидать. Но это не важно: здесь никого нет, никто не видит.

Так что он опять споет. Еще один глоток из этой милой емкости, и еще одна песня о Диане…

– «Я еще так юн, а ты…» – начал он и остановился. – Обождите. Я же старше ее. Это просто чушь, а не песня.

Филин заухал где-то, потом пролетел над его головой, свистя крыльями. Кэм обернулся и увидел ее. Она шла к причалу, вся в белом кружеве – фея, волшебница, существо из другого мира. Он не привык думать о ней то ли как об ангеле, то ли как о фее. Диана, которую он знал, была абсолютно реальной и твердо стояла обеими ногами на земле. По крайней мере, такой он ее помнил.

– Диана, – проговорил он громким шепотом, отнюдь не желая разбудить еще кого-нибудь. – Это ты?

Она подходила все ближе, а он смотрел как завороженный. Потом зажмурился и тряхнул головой.

Это действительно его старый друг Диана. Но ее ноги почти не касаются земли. Она словно плывет по воздуху, ее светлые волосы летят за ней, белое одеяние развевается на ветру. У него перехватило дыхание. Как она красива! Как смог он пробыть так долго вдали от нее?

– Кэм? – сказала она голосом чистым, как воды озера. – Это и правда ты?

Он смотрел на нее, не отвечая.

– Если это рай, то я его не достоин, – пробормотал он, пошатнулся, отступил на шаг и оказался на самом краю причала.

– Это озеро Апаш, глупый, – сказала она, ступая на причал и подходя прямо к нему. – Рай еще впереди.

– У тебя – может быть, – прошептал он, качая головой и заново изучая ее.

Возможно, она похожа на фею, но теперь это взрослая женщина, а не девчонка в рваных брюках, коротенькой кофточке и синяках, которые наставлял ей ее пьяный отец. Не та Диана, которая осталась тут, когда он уехал.

К этой новой Диане надо было привыкнуть. Он не пошел ей навстречу, не обнял, не поцеловал в знак приветствия. Возможно, потому, что ему вдруг стало не по себе от неожиданного острого желания обнять ее и поцеловать. Или потому, что выпил слишком много и теперь не доверял сам себе.

– Некоторые из нас еще могут выбирать, – добавил он неизвестно почему.

В ответ она засмеялась, тоже неизвестно почему, но это не имело значения. Она смеялась просто от радости снова видеть его. Она смотрела на него, вглядывалась в его лицо, словно ища частичку того Кэма, которого помнила. Она заметила, что он, как и раньше, старается распрямлять свои вьющиеся почти черные волосы, что в его таких же, как прежде, голубых глазах по-прежнему прячутся звездочки-смешинки. Но теперь он стал суровее, жестче. Юношеское обаяние уступило место сдержанной мужской силе.

На какой-то миг она усомнилась – вдруг он изменился сильнее, чем ей хотелось бы? Вдруг стал чужим? Она надеялась, что это не так, но ее сердце сжалось.

– Привет, – сказал он.

– И тебе привет, – ответила она мягко. Ее темные глаза блестели в полумраке, пока она искала ответа на свои вопросы в его осанке, в чертах лица. – Что ты тут делаешь?

Он нахмурился, пытаясь вспомнить. Какой-то туман в голове. Он ехал домой – если можно назвать домом место, где живут его родители и дед. Да, он ехал домой, потом решил свернуть…

И вдруг Кэм вспомнил. Он хотел заехать к старому другу, отсрочить встречу, которая ждала его в жилище семьи Ван Кирк, на холме, недалеко отсюда. И понял, что в последовательности его мыслей есть пробел. Ведь была еще и другая причина. Он просто раньше не понимал. Он приехал, чтобы встретиться с человеком, которого ему недоставало все эти годы. И вот она тут, перед ним. Не точно такая же, но вполне приемлемая.

Он смотрел на нее сверху вниз и не хотел никакой Дианы, кроме сегодняшней. Он пил ее, как пьет путник в пустыне нежданно обретенную воду. Она, похоже, сможет стать для него чем-то гораздо лучшим, чем простой алкоголь.

Говорят, уехав из дома, нельзя вернуться обратно. Все непременно изменится. Ну и пусть. Диана изменилась, и это, вполне вероятно, к лучшему.

– Что я тут делаю? – повторил он, еще сражаясь с туманом в голове. – Ищу тебя.

– Меня? – Она со смехом махнула рукой и посмотрела на луну поверх его плеча. – Я думаю, того, кого ты ищешь, здесь больше нет.

– Ты сгодишься, – просто ответил он.

Они долго смотрели друг другу в глаза, и их воспоминания и чувства просыпались и смешивались, и никакие слова не могли выразить того, что с ними происходило.

– Я думала, ты больше никогда не вернешься, – проговорила наконец Диана странно глухим голосом. Слезы готовы были вот-вот вырваться наружу, а она не могла этого допустить. Но ее сердце сжималось уже просто оттого, что он стоял тут, на ее причале, так же как в те далекие дни.

Она смотрела на него, на его узкие джинсы, открытую рубашку с короткими рукавами, на мускулистые загорелые руки и качала головой. Он был очень похож на юношу, которого она знала. И все-таки он стал другим. Темные волосы острижены короче, хотя непослушная прядь так же падает на лоб. Черты лица стали жестче. Но голубые глаза по-прежнему ярко блестят в лунном свете.

«Я сматываюсь отсюда и больше никогда не вернусь».

Даже сейчас, через столько лет, это его прощание отзывалось в ней болью. И все прошедшие годы она боялась, что он сдержит слово.

«Ну-ну, – сказал он тогда весело. – На самом-то деле я так не думал. Не всерьез».

Диана кивнула. Она долго ждала и надеялась, что это не всерьез. Но годы шли, а он не возвращался. И она решила, что потеряла его.

Когда Кэм уезжал, она была злой восемнадцатилетней девчонкой, которая вынуждена была жить в доме, давно переставшем быть ее домом. Долгие годы Кэм был ее единственным другом, поплавком в горьких водах жизни. А потом он исчез, и она осталась одна.

– Понять не могу, почему ты еще тут, – сказал он.

– А куда я, по-твоему, могла бы деться?

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Может, в Сан-Франциско. Ты же хотела себя показать.

– Ну нет! – Диана засмеялась.

Он снова запел вполголоса, продолжая смотреть ей в глаза.

– Ты пьян, – сказала она с упреком.

Он замолчал и состроил гримасу.

– Нет. Это невозможно. Я вообще не пью. Спроси кого хочешь.

– Кэм! – Она указала взглядом на бутылку у него в руке.

Он тоже посмотрел на бутылку и тут же отвернулся.

– Эй, кто-нибудь! – крикнул он, забыв, что не хотел никого будить. – Скажите ей. Пусть услышит от кого-нибудь другого.

Диана прикусила губу, стараясь подавить смех. Уж очень комично он выглядел в эту минуту.

– Там никого нет, – сказала она.

– Нет, есть. Смотри внимательно. Видишь их?

Диана облокотилась о перила причала и посмотрела на другой берег. Там сосны чуть покачивали ветками под легким ветром. Как хорошо стоять тут с Кэмом… как когда-то. Словно все это время в ней не хватало какой-то части. А теперь эта часть встала на место.

– Кого?

– Нас. – Он придвинулся ближе и говорил теперь ей в самое ухо: – Кэма и Ди. Мальчика и девочку. Их призраки бродят там.

Она чувствовала на щеке его теплое дыхание и наслаждалась, и ее сердце билось чуть-чуть быстрее.

Его не было так долго. Она пыталась расспрашивать о нем – сначала в городе, потом, когда работа привела ее к нему в дом, – в его доме. И каждый раз ей отвечали сухо и кратко. И она сказала себе, что он, кажется, крепко поссорился со своей семьей и уехал навсегда, и постаралась заставить себя забыть его. Но его образ стал частью ее самой, и она не могла оторвать его от себя, несмотря ни на что.

И в то же время она всегда знала – они никогда не будут вместе. Этот печальный факт она приняла просто как некую данность.

Диана повернулась и посмотрела на него.

– Я ничего не вижу, – сказала она, решив противопоставить реальность его странным фантазиям. – Там никого нет.

– Они там. – Кэм нахмурился, словно старался разгадать загадку. – Может, выпьешь немного? – Он протянул ей бутылку. – Тогда твое зрение прояснится.

Диана отрицательно покачала головой.

Он посмотрел на бутылку и насупился, молча укоряя себя.

«Конечно, она ненавидит выпивку. Достаточно от нее настрадалась».

– Ну хорошо, хорошо. Я ее прикончу.

Но бутылка уже была пуста.

Он поднял руку, хотел отправить бутылку в плавание, но Диана удержала его:

– Не загрязняй мое озеро. Я выброшу ее в мусорный ящик.

Он не стал возражать. Он только смотрел на нее, облокотившись на перила, со слабой улыбкой на красивом лице.

Диана выбросила бутылку, повернулась к нему и в лунном свете увидела одновременно и сегодняшнего мужчину, и юношу, которого помнила. Было время, когда она пошла бы ради него на что угодно. А теперь? Теперь она стала умнее. По крайней мере, она на это надеялась.

Она сделала вид, что всматривается во что-то на другом берегу.

– Постой. Кажется, я их вижу. Два ненормальных подростка шлепают по грязи.

– Это они, – сказал он одобрительно, глядя на нее сверху вниз. – Или, точнее, мы.

«Мы». Да, они часто гуляли вместе на том берегу. И как она могла забыть?! То были самые счастливые мгновения ее жизни.

В те дни Кэм часто ссорился со своим дедом. После особенно крутых споров он приходил туда ловить рыбу. Там Диана и находила его. Она садилась рядом, и он рассказывал ей об истории этой долины, о выходках сестры, о том, что он хотел бы сделать в этой жизни. Он мечтал о чем-то великом, далеко-далеко от этих мест. А она, когда он говорил о своих планах, чувствовала пустоту внутри: она знала – ей никогда не стать частью его мира.

Он ловил рыбу и тут же отпускал, а она грустно смотрела, как блестящая чешуя исчезает в волнах озера. Он не догадывался, что Диана могла бы пообедать этой рыбой. Холодильник в их доме почти всегда был пуст, а отец бродил где-то и пропивал деньги, на которые можно было купить еду. Но она никогда не говорила Кэму ни слова.

Теперь у нее нет таких проблем. Ее маленькое дело, хоть и не приносит богатства, позволяет жить с относительным комфортом. Сейчас она скорее стремится сократить количество потребляемых калорий. Времена изменились. В детстве ей приходилось туго, зато во взрослой жизни все в порядке.

Диана вцепилась в перила руками и прикусила нижнюю губу, чтобы не дрожала. Кого она хочет обмануть? Женщина, довольная жизнью, не станет делать того, что недавно сделала она.

Он еще ничего не заметил. Она удержалась от того, чтобы поправить халат у слегка округлившегося живота. Рано или поздно он узнает правду. Может, прямо сейчас. А не сейчас, так вскоре.

– Ты помнишь ночь перед моим отъездом? – говорил он между тем, тихо и немного хрипло. – Помнишь? – Он запнулся и закрыл глаза.

Конечно, она помнит. Эту ночь она никогда не забудет. Тогда он поцеловал ее – в первый и единственный раз. Это был не тот глубокий поцелуй, какого она жаждала. Он едва коснулся губами ее губ. Но все равно она считала, что это был лучший поцелуй на свете.

Кэм дотронулся до ее волос, и она вздохнула. Что, если она повернется и посмотрит ему в лицо? Он опять ее поцелует? И Диана попробовала: медленно повернулась, открыла глаза и посмотрела ему в лицо. На миг ей показалось, что он готов это сделать. Но вдруг в его глазах появилось выражение раскаяния, он нервно отвернулся от нее.

Ее сердце упало, но в тот же момент она выругала себя. О чем она думала? Роман с Кэмом не стоит на повестке дня. Никогда не стоял.

– Так где ты был все это время? – попробовала она сменить тему.

Он пожал плечами:

– Много где. Несколько лет служил во флоте. Работал на нефтяном кольце в заливе. Некоторое время служил телохранителем в Таиланде. Ну и так далее.

Диана кивнула. Это не то, о чем мать Кэма стала бы рассказывать знакомым. Если бы он, например, изучал юриспруденцию, работал в администрации губернатора или нажил состояние на Уолл-стрит, она бы, конечно, поведала об этом всем и каждому, причем с мельчайшими подробностями. Но Кэм всегда имел склонность, предпочитать традиционной для представителей высшего класса дороге свой собственный путь – куда? Это и стало яблоком раздора между ним и его семьей.

Но ей ли сетовать? Именно благодаря этой своей склонности он стал тогда, в детстве, ее рыцарем. Их дружба началась, когда Диана училась в средней школе. Она, дочь городского пьяницы, была объектом постоянных шуток и других унижений, которым мальчики-подростки обычно подвергают тех, кто слабее их. Кэм был на несколько лет старше. Он сразу понял, что происходит, и встал на ее защиту.

В первый раз это было как в сказке. Она собиралась искупаться в бассейне городского парка. Никто из ее друзей не пришел, зато вдруг появилась орава чужих мальчишек. Они окружили ее, как стая волков, кидали в нее грязью, дразнили. Она знала, что может справиться с одним мальчишкой, с двумя, даже с тремя, но тут их было слишком много. Она уже решила, что все пропало, но вдруг появился Кэм.

Он был всего на несколько лет старше тех мальчишек, но сознание собственной силы, собственного достоинства возвышало его над ними. Они разбежались, едва он на них прикрикнул. Тогда он помог Диане подняться, отряхнул и угостил мороженым. Так началась их дружба.

Они дружили все время, пока она училась в школе. Он был ее рыцарем без страха и упрека. Благодаря ему все становилось прекрасно.

Потом он уехал учиться в университет, но заходил к ней каждый раз, когда приезжал домой. Он обращался с ней как старший брат. Но беда была в том, что она никогда не могла относиться к нему только как к брату.

С самого начала Диана испытывала к Кэму более сильное чувство, и это чувство было очень трудно скрывать. Оно не угасло и тогда, когда он уехал из города и бросил ее одну. И она прекрасно понимала, что именно из-за этого чувства так и не смогла наладить отношения с кем-либо еще.

– Значит, ты бродил по белу свету все эти годы? – Она заметила теперь, что его одежда хотя и потрепана, но лучшего качества. А ручные часы, наверное, могли бы послужить первым взносом при покупке небольшого дома.

– Ну, первые пять лет – возможно. А потом… – Он пожал плечами. – Получилось так, что я стал зарабатывать, и неплохо. Открыл свое дело в Сан-Диего, и оно пошло.

– Я за тебя рада.

– Повезло. – Он снова пожал плечами.

Но она знала – тут дело не только в везении. Он умный, сообразительный, знающий. Он просто не мог не преуспеть в любом деле, каким бы оно ни было.

– И за все это время ты ни разу не подумал позвонить? Написать? Хоть как-нибудь дать мне знать, что ты жив и здоров? – Диана прикусила губу. «Надо это прекратить».

Кэм покачал головой.

– Я думал, лучше исчезнуть раз и навсегда, – сказал он тихо.

Именно так он и заявил ей тогда, в ту ночь, после того как поцеловал ее. Она больше не будет сетовать. Он ей ничего не должен. Если честно, он сделал для нее больше, чем когда-либо кто-либо другой. Чего еще она может желать?

– Так почему ты вернулся? – спросила она. – И… надолго ли? – Этот вопрос вырвался у нее невольно, и она смутилась: в нем было слишком много надежды.

Кэм посмотрел на нее, потом на луну.

– Не знаю. – Он обернулся и взглянул на ее домик. Она тут поработала. Дом больше не выглядел старой развалиной, даже в темноте. – А где твой отец? – спросил Кэм.

– Умер несколько лет назад. Осложнения после воспаления легких.

«Скорее осложнения от беспрерывного пьянства, – подумал он с горечью. – Что ж, ей без него лучше. Но, с другой стороны, родственников не выбирают. А он был ее отцом».

– Сочувствую, – сказал он вслух.

– Спасибо. Несмотря ни на что, он сумел сберечь свою маленькую собственность. Пять акров. Теперь они мои.

Кэм улыбнулся. Хорошо, что у нее хоть что-то есть. Каждый раз, вспоминая ее, он представлял себе ее здесь, у озера. Словно оно было частью ее самой.

– Я устроила ему достойные похороны, – сказала Диана. – В маленькой часовне в Майне. – Она покачала головой. – Я думала, там будем только я и он. А пришло полгорода. Представляешь? Даже мой двоюродный брат, Бен Ленкер. Я раньше его никогда не видела. Он юрист в Сакраменто. Бен хотел посмотреть завещание отца, убедиться, что все в порядке. – Она усмехнулась. – На самом деле, думаю, он хотел найти какую-нибудь неточность и урвать свою долю. Но я сама проверила завещание вместе с одним юристом из Сан-Франциско. Бену не повезло.

Кэм тоже засмеялся. Ему было приятно. Теперь она может позаботиться о себе.

– Так все-таки скажи мне, – продолжала Диана. – Что привело тебя обратно под родной кров?

Он вздохнул:

– Все просто. Но трудно выговаривается.

Она опять засмеялась:

– Ничего, давай. Должна же я знать. Чистую, голую правду. Зачем ты приехал домой?

Он жалобно посмотрел на нее и состроил гримасу.

– Хорошо. Ты сама этого хотела. – Он глубоко вздохнул и произнес то, что ему так трудно было выговорить: – Я приехал, чтобы жениться.

Глава 2

Улыбка на ее лице застыла. Она моргнула несколько раз, но не сказала ни слова. Ей показалось, Кэм пустил стрелу прямо ей в сердце.

Этого не должно быть. Она не имеет права так чувствовать. Но права на чувства не распространяются. Диана словно потеряла дар речи и только смотрела, смотрела на него.

– Жениться? – глухо проговорила она наконец. – Ты?

Мужчина кашлянул:

– Ну, все чуточку сложнее.

– Кэм!

Одна темная бровь лукаво приподнялась.

– Считай, это метафора.

– Метафора?! – Кэм просто сводит ее с ума. Она покачала головой: утро еще не наступило. Неподходящее время для словесных игр. – Может, объяснишь наконец, что происходит?

Он вздохнул:

– Скажем так: моя мама строит планы. Ей кажется, мне пора осесть.

– Действительно. – Диана глубоко вздохнула. Так женится он или нет? Она ничего не понимала и уже начинала сердиться. – И кто же эта счастливица?

Кэм посмотрел на нее туманным взглядом:

– Какая счастливица?

Ей захотелось запустить в него чем-нибудь. Ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы сказать почти спокойно, а не прошипеть сквозь стиснутые зубы:

– Та, на которой твоя мать хочет тебя женить.

– А! – Он насупился, как будто не понимал, какое это имеет значение. – Конкретной кандидатуры нет. Есть набор девиц определенного ранга. – Он пожал плечами, провел пальцами по волосам. – Мама собирается выпускать их на меня одну за другой, а моя задача – соблазниться какой-нибудь и соблазнить ее.

Диана снова вздохнула. Такой глупой беседы ей уже давно не случалось вести. Больше всего ей хотелось в эту минуту столкнуть Кэма в озеро. Как он посмел вернуться сюда, разбудить прежние чувства, прежние несбыточные мечты, а потом стукнуть ее по голове этими марьяжными планами? Это что, шутка? Или он просто хочет помучить ее?

Но в глубине души она знала – на самом деле все не так. Он ведь представления не имеет о ее истинных чувствах к нему. И это, наверное, хорошо, несмотря на то, в каком она оказывается положении.

Чтобы не выдать себя, она отвернулась и стала смотреть на освещенное луной озеро. Забавно. Кэм вернулся, и она тут же снова стала маленькой нищей злючкой-колючкой, для которой он был опорой и защитой. Многие годы он охранял ее и помогал ей. А она мечтала, что однажды, кода они вырастут, он заметит, что она больше не девочка, она стала женщиной.

Диана подавила вздох. Это лишь глупая мечта. Он принадлежал к другому миру, а к ней спускался, когда ему так хотелось. Иными словами, он недоступен. А если бы и был доступен – все равно. То, что она с собой сделала, убило бы всякую надежду. Пора уже видеть вещи такими, какие они есть.

– Скажи честно, – проговорила она, – ты вернулся потому, что твоя мать так захотела?

– Примерно, – ответил Кэм, глядя на нее не совсем ясными глазами.

Диана покачала головой:

– Кто ты такой и что ты сделал с настоящим Кэмом Ван Кирком?

– Ты не веришь, а? – Он старался смотреть на нее в упор и не мог: слишком много выпил. И упавшая на глаза прядь волос не помогала делу. Таким слабым она никогда его раньше не видела. – На самом деле, – пробормотал он, – я тоже не верю.

– Что все это значит?

– Слушай, Ди, ты же знаешь, как бывает. Ты взрослеешь, начинаешь понимать, что в жизни действительно важно. И делаешь такое, о чем раньше и помыслить не мог.

Да, она знала, как это бывает. Но не могла до конца поверить. Только не Кэм, не тот юный бунтарь, который был ее кумиром многие годы.

– Что с тобой случилось, Кэм? – спросила она мягко, стараясь заглянуть ему в глаза.

Он шагнул к ней и протянул руку, пытаясь взять ее за подбородок. Она, удивленная, отстранилась и оттолкнула его руку. И от этого движения ее халат распахнулся, открыв округлившийся живот.

– Ух, – сказал он, отступая. Он посмотрел на ее живот, потом ей в лицо и тряхнул головой, словно желая прогнать кошмарное видение. – Что случилось с тобой?

– Ничего сверхъестественного, – ответила она, быстро запахивая халат. – Это случается часто. Или ты раньше не замечал?

Некоторое время Кэм хмуро смотрел на нее, нарочно избегая задерживать взгляд на средней части ее фигуры.

– Ты что, взяла да выскочила замуж? Или как? – пробормотал он смущенно.

Она отвернулась, избегая его сердитого взгляда. А ему вдруг стало ясно, что значит для него такой поворот дела. Он не хотел, чтобы она была замужем. Будь на то его воля, он не хотел бы, чтобы она была беременна, хотя этого уже не изменить. Но замужем – нет!

Если она вышла замуж, он немедленно уедет и, наверное, на сей раз уже никогда не вернется.

И как он раньше не подумал, что это может случиться? Ему почему-то казалось, он найдет ее здесь такой же, какой оставил. Но жизнь-то идет, все меняется. Десять лет прошло как-никак.

– Нет, Кэм, – сказала Диана спокойно. Она плотнее запахнула халат и стала смотреть на озеро. – Нет, я не замужем.

Фу, просто гора с плеч. С его стороны это очень эгоистично, но поделать он ничего не мог. Однако некоторые вопросы еще остаются: тут должен быть замешан мужчина. Кэм крепко сожмурил глаза и постарался мыслить трезво.

– А кто папаша? Я его знаю?

Диана покачала головой:

– Это не важно.

Он пожал плечами:

– Дело твое. Как я понимаю, ты хочешь все решать сама. А справишься?

Она посмотрела на него, и ее лицо вдруг осветила мимолетная улыбка.

– Порядок, Кэм. Я справлюсь.

Что-то шевельнулось у него внутри. Восхищение? Сожаление? Он был слишком пьян, чтобы понять. Диане, которая тогда оставалась тут, он был нужен во многих отношениях. В этом отношении – не так сильно, что, вероятно, хорошо. Хорошо? Если бы он мог мыслить ясно, он, может, сумел бы ответить на этот вопрос.

– Если тебе нужна помощь, ты же знаешь… – начал он.

Она готова была резко ответить, что помощь ей не нужна, но вдруг увидела, как нечто очень похожее на кровь вытекает из-под его темных волос. Она охнула, присмотрелась внимательнее и увидела у воротника его рубашки уже начавшую засыхать лужицу крови.

– Кэм, что это?

– А, просто немного крови. – Он достал платок и стал вытирать шею.

– Кровь!

Он грустно ей улыбнулся:

– Был маленький инцидент. Очень маленький.

– С твоей машиной?

Он кивнул:

– Она не хотела ехать куда надо. Я крутил, крутил руль и говорил ей: «Ну же, машина, давай, мы должны добраться до дома Ван Кирков». А она, глупая, отвечала: «Ты же знаешь, что хочешь сперва повидать Диану». – Он посмотрел на нее комически сурово. – Ну, и мы врезались. Прямо в дерево. – Он махнул рукой в сторону леса.

– Кэм!

– Это было очень маленькое дерево. Но я треснулся головой. Ты разве не слышала?

– Я спала.

– А! – Он вздохнул, вытянул вперед руки и зевнул. – Спала? Я тоже так поступал в свое время.

Она заметила темные круги у него под глазами. Несмотря на всю свою красоту, он выглядел усталым.

– Может, тебе не стоило столько пить за рулем? – резко сказала она.

– За рулем я не пил. – Он покачал головой. – Уже после. Я нашел в багажнике эту бутылку уже после того, как врезался. И принес сюда. Я ждал рассвета тут, на твоем причале. – Теперь вид у него стал совсем несчастный. – Я думал напроситься к тебе на завтрак…

И как он умудряется сохранять обаяние даже в такой дурацкой ситуации?

– Для завтрака еще рановато. – Она вздохнула и взяла его за руку. – Идем.

– Хорошо, – сказал он и поплелся за ней. – А куда?

– Куда может идти блудный сын? Я хочу доставить тебя домой.

Дорога к дому Ван Кирков была извилиста и крута. Последние несколько лет Диана часто ездила по ней в своем маленьком фургончике. Элис Ван Кирк, мать Кэма, давно стала пользоваться ее услугами флориста-декоратора. Диана каждую неделю приезжала к ней менять букеты и цветочные композиции.

Небо начало бледнеть, но до настоящего рассвета оставалось еще около получаса. Тем не менее башенки и шпили дома Ван Кирков уже ясно вырисовывались впереди, над покрытыми утренним туманом вершинами кипарисов. В детстве Диана думала, что этот дом – заколдованный замок и в нем, высоко-высоко, над простыми обитателями долины, живет сказочный король. Сейчас этот дом выглядел именно так.

– Тебя ждут сегодня? – спросила Диана. Не дождавшись ответа, она повернулась к сидевшему рядом Кэму. Он дремал. – Эй! – Она толкнула его локтем. – Тебе нельзя спать, пока тебя не осмотрит врач. У тебя может быть сотрясение или еще что-нибудь в этом роде.

В ответ он только замычал и посмотрел на нее сквозь ресницы.

– Кэм, не засыпай! – приказала она.

– Хорошо, – пробормотал он и тут же закрыл глаза.

– Ох! – Она снова толкнула его локтем. – Приехали. К какой двери тебя подвезти? Впрочем, у тебя, наверное, все равно нет ключей.

Ответа не последовало. Во сне Кэм размяк и стал похож на тряпичную куклу. Она вздохнула и вырулила к задней двери. Дверь вела прямо на кухню. Через нее Диана попадала в помещение, куда раз в неделю привозила свои букеты. Она редко встречалась с кем-нибудь из Ван Кирков, имея дело в основном с их экономкой, Росой Мендес. Роса была усердной работницей, но даже она, вероятно, еще спала в этот ранний час.

– Как же ты попадешь внутрь? – спросила Кэма Диана, грустно глядя на темный дом. Она повернулась и убрала пряди волос с его лица. Как он красив! Классическое совершенство. На какой-то миг ее охватило желание оказаться в его объятиях, но она тут же подавила его. Надо держаться!

– Кэм, – сказала она строго и потрясла его за плечо. – Кэм, проснись!

– Ага, – пробормотал он, не открывая глаз.

Дело принимало скверный оборот.

Диана вышла из машины и протянула руку к бронзовой ручке двери, но не решилась до нее дотронуться. В доме все еще спят, это очевидно. Что же ей теперь делать?

Она отступила на шаг. Влезть в окно? Ну и вид у нее будет, когда она повиснет на водосточной трубе. Распахнувшийся халат будет биться на ветру у нее за спиной, а сигнализация – вопить как сумасшедшая.

Она снова села в машину.

– Кэм, что нам теперь делать?

Он крепко спал и даже не пошевелился.

Диана обреченно вздохнула. Придется перебудить весь дом. Она не рискнула заставить Кэма ждать, пока она переоденется, так и поехала в халате и ночной рубашке и теперь горько каялась. Может, оставить Кэма у двери и убраться восвояси? Нет, нельзя.

– Ну что ж, придется сделать так. Придется.

Она снова вышла из машины и направилась к двери. Ее пальцы уже потянулись к звонку, когда дверь вдруг открылась и Диана оказалась лицом к лицу с сестрой Кэма Дженни.

– Во имя Неба! Что ты здесь делаешь? – резко спросила та.

– Дженни! – Диана сразу ощутила, как нелепо она выглядит, стоя у двери дома Ван Кирков в ночной рубашке и тапочках.

Дженни, напротив, выглядела весьма импозантно в своем щеголеватом спортивном костюме. Высокая, привлекательная молодая женщина примерно на год моложе Дианы. Она явно нарядилась для утренней пробежки. Диана невольно спросила себя, каких это белок и щеглов Дженни собирается обольщать в столь ранний час, но эту мысль тут же вытеснило облегчение оттого, что в дверях появился кто-то из членов семьи.

Она и сестра Кэма знали друг друга давно, но никогда не дружили. Дженни знала, какими близкими друзьями были Кэм и Диана, и всегда давала понять, что ей это не нравится. Но то было давно. Теперь между ними по-прежнему не было теплоты, но они всегда обращались друг с другом вежливо.

– Дженни, – сказала Диана с облегчением. – У меня в машине Кэм. Он попал в аварию.

– Что?!

– Он не очень пострадал, – поспешила успокоить ее Диана, – но, мне кажется, его надо показать врачу. И… – добавила она смущенно, – он сильно выпил.

– Ты шутишь!

Обе женщины подошли к машине и засуетились вокруг Кэма.

– Кэм, дубина, проснись! – трясла его за плечо Дженни. – Мы не виделись столько лет, и так ты приезжаешь домой!

Кэм приоткрыл один глаз:

– Дженни? Узнаю твой сладкий голосок.

Дженни покачала головой:

– Ну, вылезай же! Я помогу тебе добраться до твоей комнаты. Мама наверняка позовет доктора Тиммера.

– Мне не нужен доктор Тиммер, – пробурчал Кэм, силясь выбраться из машины. – Если Диана может о себе позаботиться, значит, я тоже могу. – Он попытался выпятить грудь, но у него ничего не получилось. – Мы – два независимых существа, Диана и я.

Дженни взяла брата под руку и странно на него посмотрела.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – сказала она сердито. – Пойдем. Надо дать твоей подруге вернуться… куда ей надо.

– Диана – мой лучший друг, – пробормотал Кэм почти грустно. – Она нравится мне больше всех здесь, в долине. Всегда нравилась.

Дженни выбрала именно этот момент для того, чтобы заметить форму и размер живота Дианы.

– Кэм! – взвизгнула Дженни. – О нет!

Кэм, несмотря на свое состояние, немедленно понял ход ее мыслей.

– Слушай, – сказал он устало. – Я сошел с поезда в два часа ночи. Даже я не мог бы так быстро сделать леди ребенка.

Дженни фыркнула и окинула Диану взглядом, явно дававшим понять: и ее беременность, и тот факт, что она привезла подвыпившего Кэма в отчий дом, будучи одета в халат и ночную рубашку, кажутся ей крайне подозрительными.

– Ты справишься с ним без меня? – спросила Диана. – Я хочу поехать домой и поспать немного. Твоя мама ждет меня сегодня здесь в одиннадцать утра.

– Поезжай. – Дженни махнула рукой и пошла к дому.

Но Кэм не последовал ее примеру. Он продолжал стоять и смотреть на Диану.

– Знаешь. Я уже привык, что ты где-то рядом, Ди, – сказал он. – Когда я немного посплю…

– Ты должен будешь узнать все семейные новости, – быстро вставила Дженни, – и начать учиться жить не как бродяга.

– Как бродяга? – переспросил Кэм и поднял глаза к небу, словно внезапно что-то вспомнил.

Диана засмеялась.

– Следи за ним, а то он опять запоет, – посоветовала она сестре Кэма и пошла к машине, но не успела сделать и шага, как сзади раздалось пение:

– «Вот я вновь бреду…»

Диана усмехнулась.

Кэм вернулся. Что теперь будет? В данный момент она несчастна и счастлива одновременно.

– Радость победы и горечь поражения, – прошептала она и поехала с холма вниз. А через минуту неизвестно почему залилась слезами.

Кэм вернулся. К добру или не к добру, но все станет теперь не таким, каким было. Воздух наполнился запахом перемен.

Глава 3

Кэмерон проснулся с головной болью и воспоминаниями о чем-то дурном. И то, что, открыв опухшие глаза, он увидел ту же картину, какую, просыпаясь, видел, когда учился в старших классах, не помогло делу. Ему захотелось снова заснуть, отгородиться от мира. Может, в следующий раз он проснется в лучшем месте.

Увы! Когда через пару минут он вновь открыл глаза, ничего не изменилось. Он остался слабаком, позволившим уговорить себя вернуться. И неумелым водителем: врезался в дерево из-за того, что у него лопнула шина. И идиотом: хватил лишнего и не сумел это скрыть. И совершенно растерянным оттого, что Диана явилась ему такой обворожительно привлекательной и в то же время недоступной. Жизнь явно не баловала его радостными открытиями.

И каким унизительным образом ступил он на зеленую траву у родного порога! Мама постаралась сделать вид, что все хорошо, обняла его и поцеловала, как и полагается обнимать и целовать долгожданного блудного сына. Отец же едва его поприветствовал. А Дженни откровенно подкалывала его. Да, невеселая картина! Кэм криво усмехнулся.

А ведь предстоит схватка с еще одним противником – с дедом. Прямо сейчас. Откладывать не имеет смысла.

Он принял ледяной душ, желая смыть долой вчерашний день и начать все заново. Но он уже знал – ему потребуется вся его воля, чтобы сделать то, что он обещал сделать, – спасти семейный бизнес. Спасти семью.

Забавно, что они рассчитывают именно на него. Десять лет назад, когда он уезжал, дед от него отрекся, отец не пожелал встать на его сторону. Маме не нравились его друзья, а сестра жаждала занять его место в доме. Вообще говоря, многие сталкиваются с подобными вещами в двадцать один год. Но для него это было как прорвать зревший нарыв. Что-то оборвалось внутри его самого. Он решил, что с него хватит. Он уедет и никогда не вернется.

Вот только жаль было бросать Диану. В восемнадцать лет она еще походила на необъезженную лошадку, и он добродушно смеялся над ее выходками. Она думала, что нуждается в нем, но он прекрасно знал – у нее достаточно сил, она вполне способна сама о себе позаботиться. Она была забавной, интересной, и, кроме того, она единственная понимала, что он хотел сказать.

Но это было тогда. Теперь все изменилось. Диана сумела позаботиться о себе и без него, но теперь она принадлежит кому-то другому. Она может это отрицать, но факты, как говорится, налицо: она беременна. Значит, в ее жизни есть какой-то мужчина. Как же иначе.

Но может, это и неплохо. А то он бы в нее влюбился. Он понял это, когда увидел ее идущей к озеру. Она была так похожа на ангела! Диана вызвала в нем чувства, которых он никогда раньше не знал. Смесь прежней нежности и мгновенно возникшего влечения. Да, он мог в нее влюбиться. А он твердо решил, что больше не влюбится – никогда, ни в кого.

Какой-то миг Кэм думал о Джине. Он жил с ней два года, едва не женился на ней. Но эта мысль отозвалась только болью, и он прогнал ее. Надо думать о том, зачем он приехал. Приготовиться к встрече с дедом.

Диана поставила машину там же, где и тогда, на рассвете. Но сейчас вокруг кипела жизнь. Рабочие вешали новые двери на гаражи, маляр красил изгородь вдоль подъездной аллеи, на другой стороне патио двое мужчин рыли ямы под столбы для печи-барбекю. Теперь ей явно не придется думать о том, как попасть в дом. Удовлетворенно вздохнув, Диана направилась к задней двери.

Ночной халат она сменила на брючный костюм, купленный несколько месяцев назад. Что бы ни надела Дженни, она в этом костюме будет выглядеть ничуть не хуже. Широкий жакет с высоким воротником скрывает живот, так что стесняться нечего. Абсолютная уверенность в себе!

Диана распахнула заднюю дверь и вошла. Роса помахала ей с другого конца кухни по локоть выпачканной в муке рукой.

– Миссис Ван Кирк в розарии. Она просила тебя прийти туда.

– Спасибо! – Диана помахала рукой добродушной поварихе и начала обход дома.

Этот дом, казавшийся ей в детстве таким загадочным, а потом, когда она дружила с Кэмом, но никогда не получала приглашения в гости, таким страшным, теперь стал лишь одним из ее рабочих мест. Она прошла по длинному нарядному холлу, заглянула в библиотеку, потом в гостиную. Цветы везде еще в хорошем состоянии. С тех пор как она научила Росу каждый день подрезать кончики стеблей и менять в вазах воду, букеты сохраняли свежесть гораздо дольше.

Редкий дом мог поспорить красотой с особняком Ван Кирков, а богатая история только добавляла ему очарования. И Диана любила бывать здесь, бродить по этим великолепным комнатам.

Она огибала лестницу, чтобы пройти через столовую к выходу в сад, когда перед ней вдруг возник Кэм, только что спустившийся вниз.

– Доброе утро, мисс Коллинз, – сказал он спокойно. – Вот вы и вернулись.

Диана осмотрела его с ног до головы, стараясь скрыть, что ее сердце вдруг забилось неприлично быстро. Вот он, тут. Перед ней. Значит, это не сон. Он вернулся. Вернулся в ее жизнь – как раз тогда, когда она перестала ждать. Утреннее солнце льстит ему еще больше, чем звездный свет. Он так красив! Сильный, мускулистый, как атлет, и нежный, как идеальный любовник. Само совершенство! Разве не в этом всегда было дело? Она так и не смогла найти никого лучше. Это и злило ее, и будоражило, и лишало надежды. А теперь, когда он вернулся, что станет с ее спокойствием? Одна случайная встреча – и мысли, которые она с таким трудом прогнала, вновь вернулись. Один взгляд в эти звездно-голубые глаза – и она летит в несбыточную сказку на крыльях мечты. Малейший предлог, и она скользнет в его объятия и раскроет губы для поцелуя…

Нет! Так не должно случиться!

Очень быстро, так быстро, что, как она надеялась, он не успел ничего заметить, Диана взяла себя в руки.

«Кэм – просто друг, и не больше».

– Да, – согласилась она, – я вернулась.

– Ты сегодня особенно мила, – заметил он и слабо улыбнулся.

Диана тоже позволила себе улыбнуться.

– В противоположность тому, какой я была вчера после полуночи? – спросила она лукаво.

– Нет-нет, – поспешно заверил Кэм. – После полуночи ты выглядела еще прелестней. Вот только…

– Врач осмотрел тебя вчера? – спросила она поспешно, чтобы прекратить флирт. Их отношения должны поддерживаться на определенном уровне, и она была полна решимости следить за этим.

– Наверное, – пожал он плечами. – Я, правда, не очень соображал…

– Да, знаю.

Виновато глядя ей в глаза, он положил руку на сердце – жест, полный раскаяния.

– Знаешь, я вообще-то не пью. Редко когда позволяю себе немного…

– Ты это уже говорил.

– И это чистая правда. Если бы я вместо бутылки водки нашел в багажнике коробку крекеров, я добрался бы до тебя мальчиком, обсыпанным крошками, а не таким вот завывателем серенад. – Она рассмеялась, а его глаза заблестели удовольствием от собственной шутки. – Я приношу свои извинения. Я был груб вчера. Узурпировал твое озеро, нарушил твой сон и вообще натворил бед.

Кэм говорил искренне. Он действительно раскаивался. Она строго на него посмотрела:

– Да, натворил.

– Мне очень жаль! – Его голубые глаза были полны отчаяния.

Она тихо засмеялась и покачала головой. Как ей его не хватало! Его нежности, его поддразнивания, его, по-видимому, подлинного понимания ее чувств. Но понимание переходило иногда и в насмешку, и она опасалась, что сейчас ее ждет именно это. Но ведь они – друзья, не так ли? И ей дозволено вести себя по-дружески, по крайней мере.

– А мне нет, – твердо сказала она. – Ничуточки не жаль. – Она улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. – Несмотря ни на что, хорошо, что ты опять рядом.

– Несмотря ни на что, говоришь, – протянул он скептически. – Ты серьезно?

– Конечно. – Она мужественно улыбалась, хотя знала – пора отступать. Но это трудно, как идти по зыбучим пескам. Если бы она могла позволить себе хоть маленький кусочек наслаждения! Она скоро уедет и, надо надеяться, сумеет отгородиться от Кэма. Они будут видеться только мельком. Неужели она погубит все, если насладится сейчас этим солнечным весенним утром?

Да! Он смотрел на ее губы, и от его взгляда ее бросило в дрожь. Нельзя расслабляться ни на секунду. Диана решительно отступила.

– Сегодня утром я поехала посмотреть на твою машину, – бросила она через плечо, уже направляясь к стеклянной двери в сад.

– И как она там? – спросил Кэм, следуя за ней.

– Ты не сказал мне, что у тебя лопнула шина.

– Правда?

– Правда. – Она остановилась и снова взглянула ему в лицо. – Это плохо. Мне, вообще говоря, понравился твой рассказ о том, как ты сражался с рулем, чтобы поехать ко мне.

Он щелкнул пальцами.

– Именно это я и делал, когда шина лопнула.

Диана усмехнулась:

– Ладно. Я тебе верю.

Миссис Ван Кирк, в шляпе от солнца с огромными полями и корзиной цветов в руке, выглянула из-за своих любимых розовых кустов, увидела их и замахала рукой:

– Эй! Привет! Я тут!

Поднимая руку в приветственном жесте, Диана спросила уголком губ:

– Кому это она? Тебе или мне?

Он встал в дверях рядом с ней и посмотрел в сад.

– Думаю, никому.

– Она же твоя мать, – сказала Диана.

Он смотрел в сад сузившимися глазами.

– Иногда я сомневаюсь.

А вот Диана не сомневалась ни на минуту. Кэм так похож на мать. Просто забавно… или страшно, это как посмотреть.

– Ну, пойду к ней, – сказала Диана, переступая порог.

Кэм отступил.

– А мне назначена аудиенция у деда.

– О нет! – Диана остановилась и обернулась к нему. – Неужели ты еще не видел его после приезда?

Он кивнул и посмотрел на нее отсутствующим взглядом.

– Это должно быть интересно.

По меньшей мере. Диана скривила губы, вспомнив его страшные, болезненные ссоры с дедом тогда, в юности. По его глазам она видела – он и теперь не ждет ничего хорошего от встречи с дедом.

– И ты идешь туда без телохранителя? – сказала она весело, как бы шутя. – Я помню эти ваши беседы. – Ее глаза расширились оттого, что в памяти воскресли особенно страшные схватки между ними. – Он стирал тебя в порошок.

Кэм кивнул, но не улыбнулся.

– Именно так. Не хочешь пойти со мной?

Она отшатнулась:

– Ни за что на свете! Когда я сказала «телохранитель», я имела в виду кого-нибудь вроде тех здоровых парней, которые сейчас копают ямы в саду.

Кэм засмеялся.

– Думаю, я смогу справиться с дедом, – сказал он. – Я стал старше. Мудрее. – Он поднял одну бровь. – Хитрее.

Диана покачала головой, подавив улыбку.

– Кроме того, насколько я знаю, он теперь часто вынужден лежать в постели. Думаю, это даст тебе некое преимущество.

Он опять засмеялся:

– Вот именно.

Говорили, его дед стал быстро сдавать. Отец проводил большую часть времени на курортах, сестра – в обществе потенциальных мужей. Только он, Кэм, мог теперь поддержать мать, помочь принять какое-то решение. Диана начинала понимать, что отчасти именно в силу этих обстоятельств Кэм и согласился вернуться домой.

– Я присоединюсь к вам, если останусь в живых.

– Добро.

Она не должна поощрять подобные «присоединюсь». Вообще не стоило так долго болтать с Кэмом. Она приехала повидаться с миссис Ван Кирк. А потом надо будет поскорее уехать. Самое важное сейчас для нее – держаться от Кэма подальше.

Миссис Ван Кирк, улыбаясь, шла ей навстречу.

– Дорогая моя! Я так рада вас видеть! Спасибо, что пришли. Посидите со мной тут, в саду, в беседке. А Роса принесет нам чаю.

Диана ответила улыбкой на улыбку и проследовала за хозяйкой дома в маленькую беседку. Ее отношения с матерью Кэма сильно изменились за последние годы. Когда Диана была подростком, миссис Ван Кирк считала ее грязной оборванкой, которая, если не принимать мер предосторожности, может чем-нибудь заразить ее сына. А когда Кэм однажды попытался привести ее в гости, его мать буквально загородила дверь своей обширной фигурой.

Но через несколько лет, когда Кэм уже давно не жил дома, а Диана открыла свой цветочный бизнес, эта женщина начала время от времени пользоваться ее услугами – сначала с осторожностью, а потом, когда неизменно высокое качество предоставляемых ею услуг стало очевидным, все охотнее и охотнее. Теперь она относилась к девушке, которую когда-то презирала, с такой симпатией, что Дженни начала ревновать.

Диана чувствовала себя уютно в обществе миссис Ван Кирк. Она с удовольствием уселась на стул напротив матери Кэма, в очередной раз удивляясь про себя, насколько все-таки Кэм похож на нее. В молодости она была красива и до сих пор сохранила некую привлекательность. У нее светлые волосы, у Кэма – темные, почти черные, взгляд скорее мягкий, чем суровый, но глаза такие же голубые, а улыбка такая же добрая, как у него.

– Я хочу, чтобы вы знали, как я благодарна вам за то, что вы привезли моего сына домой после этой ужасной аварии, – начала мать Кэма. – Ему в самом деле было плохо некоторое время, но доктор Тиммер уверил нас, что все обойдется без последствий. Ему повезло, что это случилось около вашего дома. – Она вдруг нахмурилась, глаза ее сузились. – Как именно вы узнали о происшествии?

– Случайно, – ответила Диана беспечно. Момент явно не подходил для подробного рассказа о том, почему Кэму казалось естественным искать утешения у ее озера. – И рада, что смогла помочь.

– Да, – сказала ее собеседница, глядя на нее так, словно видела впервые. – Давайте, однако, пить чай, – кивнула она в сторону кухни. Появившаяся в дверях Роса сделала знак, что все поняла, и миссис Ван Кирк продолжила разговор: – Посмотрите на мои новые розы! Что вы о них думаете?

– Они прелестны. Такой нежный оттенок.

Миссис Ван Кирк радостно заулыбалась:

– Знаете, я пригласила нового специалиста по выращиванию роз. Он приезжает дважды в неделю и дает свои рекомендации. Он стоит мне больших денег, но я довольна его работой. Возможно, вы его знаете – Андре Дегрегор.

Диана кивнула:

– Да, он прекрасный специалист. И всемирно признанный эксперт. – «Так что, – добавила она про себя, – «большие деньги» – это, вероятно, еще мягко сказано». А вслух заметила, желая дать своей собеседнице перейти к волнующему ее вопросу: – Вы очень много занимаетесь имением.

– Да. – Женщина многозначительно улыбнулась. – Поэтому я хотела видеть вас. У меня есть великолепный план. И я надеюсь на ваше живейшее участие в его осуществлении.

– План? – повторила Диана. Какой план? Для чего ей нужен флорист-декоратор? Диана чувствовала, что ей становится не по себе.

– Кое-что, о чем я давно мечтаю. – Глаза миссис Ван Кирк горели от возбуждения. – Много-много развлечений подряд. Чаепития, званые обеды, пикники, а под конец – грандиозный бал.

– Боже, – тихо проговорила Диана.

– А в перерывах мы будем принимать по несколько гостей. Я наняла кулинара из Сан-Франциско. На целый месяц! – Она засмеялась от удовольствия. – А вас хочу пригласить в качестве декоратора. Если все пойдет по плану, получится нечто умопомрачительное.

– Да, действительно.

– А пока я хочу, чтобы вы украшали наш дом еженедельно и составили проект декора для разных приемов.

– Конечно.

Диана улыбнулась вымученной улыбкой: она уже думала о том, во что все это выльется. Происходящее ей не нравилось. В другое время она была бы рада большому заказу. Но сейчас что-то говорило ей – радоваться нечему.

Подошла Роса с подносом, на котором стояли серебряный чайник, две очень милые фарфоровые чашки и блюдо с печеньем. Уголком глаза Диана увидела, что в сад выходит Дженни, и мысленно вознесла страстную молитву о том, чтобы сестра Кэма направилась в другую сторону. Ей не хватало только ехидных комментариев этой девицы.

– У вас такой тонкий вкус, Диана. Я искренне надеюсь, что вы сможете создать нечто уникальное.

– А каков лейтмотив всего этого? – спросила Диана, когда Роса налила чай в чашки.

– Но это же очевидно! – Миссис Ван Кирк резко махнула рукой и наклонилась вперед. – Я хочу снова ввести Кэма в общество, частью которого он давно уже должен был стать.

– Мотив таков, – Дженни бесцеремонно вторглась в беседку, присев на один из свободных стульев, – мама хочет женить Кэма на самой престижной кукле, какую сможет заполучить. Солидный счет в банке весьма желателен. Он же лакомый кусочек для жадных покупательниц на рынке женихов.

Эти слова ранили очень больно, но Диана продолжала улыбаться. В конце концов, она ведь уже знала, о чем речь. Кэм сам сказал ей – он приехал домой, чтобы жениться.

– Дженни! – сказала миссис Ван Кирк резко.

Ее дочь пожала плечами:

– Это правда, мама. Нам нужны деньги.

Такой практичный взгляд на вещи противоречил понятиям миссис Ван Кирк о приличии.

– Дженни, я буду тебе благодарна, если ты придержишь свой ядовитый язык. У нас нет финансовых проблем. Мы всегда могли жить как хотели и теперь можем жить как хотим.

– Ну, продолжай витать в облаках, мама! – Дженни повернулась к Диане: – Она не любит смотреть, как сгущаются тучи, но тебе полезно знать, что гроза уже близко.

Миссис Ван Кирк сделала вид, что не слышит ее.

– Пожалуйста, обдумайте все это, Диана. Надеюсь, вы будете свободны. – Она удовлетворенно вздохнула. – Столько дел! Как в старые добрые времена!

– О каких временах ты говоришь, мама? – спросила Дженни с легкой ноткой сарказма в голосе.

– Ну, я не знаю. – Мать хмуро посмотрела на нее. – Все было по-другому, когда вы были детьми. Помнишь, какие пикники мы устраивали, когда тебе было шестнадцать? Мы уже давно не устраивали ничего веселого. Но эти торжества будут замечательны, правда?

Диана не знала, что думать. С одной стороны, мать Кэма, несмотря на всю свою эксцентричность, а может, именно поэтому, ей нравилась. Но, с другой стороны, она не хотела участвовать в приготовлении брачного капкана для Кэма. Брак без любви ради удовольствия матери – это плохо. Но едва ли не хуже, если он влюбится в какую-нибудь смазливую дебютантку. В любом случае Диана его потеряет.

Но Кэм должен на ком-то жениться – закон природы. Только хорошо бы он сделал это где-нибудь далеко-далеко… так, чтобы она ничего не знала.

– Бедняга Кэм пойдет с молотка, – сказала Дженни. – Хорошо бы ему повезло больше, чем мне. Но, с другой стороны, меня тянет выходить замуж за нищих оборванцев. И вот результат.

– Дженни, пожалуйста, – холодно сказала миссис Ван Кирк. – Я хочу поговорить с Дианой наедине. Нам надо обсудить наши планы.

Дженни закатила глаза и состроила кислую мину. Диана смотрела, как она уходит, и очень хотела последовать ее примеру.

Как она скажет матери Кэма, что не сможет участвовать в ее затее? Ей было жаль огорчать эту женщину: она так радовалась своей идее. Надо постараться найти нужные слова.

Глава 4

Чтобы избежать встречи с Кэмом, Диана, полная сладкого чая и горьких мыслей, направилась к своей машине дальним путем, вокруг дома. Но ей не повезло: Кэм вышел из-за угла и направился к ней.

– Эй, – сказал он удивленно.

– «Эй» говорят лошадям, – ответила Диана сердито и попробовала пройти мимо.

– Как в школьные годы, а? – Он преградил ей путь, став посреди дороги. – Беседа, кажется, была не очень приятной.

Она взглянула на него и вздохнула.

– Да нет, все в порядке. Просто я сегодня немного нервничаю. – Диана демонстративно посмотрела на часы. – И опаздываю.

Не сработало. Кэм сложил руки на груди, чуть откинул голову назад и очень серьезно на нее посмотрел.

– Куда ты опаздываешь?

Она заколебалась на секунду, не смогла сразу найти достоверный ответ и сердито фыркнула:

– Не твое дело.

Он сделал шаг вперед и вдруг тревожным взглядом посмотрел на ее чуть выдающийся живот.

– Ты в порядке? Тебе не надо чем-нибудь помочь?

До чего же он любезен! Ее веки задрожали. Если так пойдет и дальше, она может расплакаться. А это уже катастрофа! Диана покачала головой, снова вздохнула, решила, что можно сказать ему правду, и заставила себя встретиться с ним взглядом.

– Я буду с тобой откровенна, Кэм. Я… должна держаться от тебя подальше. Со всеми этими планами, когда происходит то, что происходит… я не могу встречаться с тобой.

– О чем ты? – Его лицо выражало полнейшее недоумение.

Она набрала в легкие побольше воздуха и продолжила:

– Твоя мама целый час рассказывала мне, как собирается искать для тебя жену. Она хочет, чтобы я помогала ей. – Она снова вздохнула в надежде, что ее голос все-таки останется твердым. – Мне кажется, я не смогу принимать в этом участие.

– Диана, о чем ты говоришь? – Он засмеялся коротким невеселым смешком. – Она может искать сколько хочет. Я не женюсь.

Она заморгала, не понимая:

– Но ты сам сказал прошлой ночью…

Теперь его глаза блестели лукавством.

– Кажется, прошлой ночью я сказал массу глупостей. Не попрекай меня ими.

– Кэм…

Он состроил гримасу и взъерошил свои темные волосы так, что они встали торчком.

– Я больше никогда в жизни не буду пить спиртное.

– Ну и хорошо. Проживешь дольше и будешь здоровее. – Диана покачала головой. Этот вопрос сейчас совершенно не волновал ее. – Почему ты сказал, что приехал домой, чтобы жениться, если не собирался этого делать? Может, в том вине плавала истина?

Он застонал.

– Ты психолог-любитель? Забудь, что я наговорил. – Он покачал головой и вдруг стал серьезен. – Диана, мама много лет пыталась заставить меня вернуться домой и жениться. Я сопротивлялся. Я и сейчас сопротивляюсь. А она и сейчас пытается. Вот как обстоят дела.

Диана недоверчиво нахмурилась:

– Добро. Ты говоришь, что приехал не для того, чтобы жениться.

– Конечно нет.

– Тогда почему твоя мама затевает все это? – Она сделала широкий жест рукой.

– Она всегда что-нибудь затевает. Такой образ жизни.

Диана продолжала хмуриться.

– Ну, не знаю.

Он протянул руки вперед, взял ее за плечи и посмотрел ей прямо в лицо.

– Хорошо. Вот тебе вся правда. Мама может строить планы, может думать о званых обедах. Она даже может искать мне невесту. Но я не женюсь. – И добавил решительно: – Ни на ком. Никогда.

«Ни на ком… Никогда…»

Эти слова звоном и стуком отдались у нее в голове. Но так трудно мыслить ясно, когда он стоит вот так близко, а его теплые руки лежат у тебя на плечах. Порыв ветра принес и закружил вокруг них лепестки бегоний. Она взглянула в его звездные глаза и с трудом заставила себя не утонуть в них.

– Что с тобой случилось, Кэм? – Эти слова прозвучали как бы со стороны, и Диана не сразу поняла, что сама произнесла их.

Он помолчал, глядя ей в глаза, словно не хотел ее отпускать. Ей надо было бы отстраниться, но мышцы не слушались.

– Кэм, в чем дело? Что ты имеешь против женитьбы?

Этот вопрос словно разбудил его. Он пытливо смотрел на нее пару секунд, потом, скривив рот, ответил:

– Дважды в один капкан не попадают. – Кэм отпустил ее, отвернулся и засунул руки в карманы.

Его ответ потряс Диану. Он действительно имеет в виду то, на что, кажется, намекает?

– Ты был женат? – спросила она, внутренне сжавшись, как в ожидании удара.

– Нет, – ответил он, вновь поворачиваясь к ней. – Но я был на волосок от женитьбы. Некрасивая история, не хочу говорить об этом. Просто пойми: я стоял на краю пропасти. Я посмотрел вниз и получил хороший урок. С меня довольно.

Диана сама не знала, почему ее так взволновали слова Кэма. В конце концов, он обыкновенный мужчина. Нет, не то. Он необыкновенно обаятельный мужчина, но с потребностями и желаниями мужчины обыкновенного. Конечно, у него были женщины. Конечно, он мог влюбиться. Тот факт, что она сама – трудный случай и не могла забыть Кэма и наладить отношения с кем-то другим, не имеет к нему никакого отношения.

«Тоже мне психолог-любитель. Не можешь устроить собственную жизнь, а пытаешься судить других».

– Но если это так, почему не объяснить все маме? Она ведь будет устраивать приемы, приглашать людей…

– Я сказал: «Пусть строит планы». Я никогда не говорил, что у нее получится задуманное.

Диана покачала головой:

– Все это как-то не вяжется.

– Думаешь, я не понимаю?

Он выглядел ужасно расстроенным, и ей захотелось его приласкать. Но она не имела права ни на что, что могло бы хоть чуточку сблизить их. Ей надо думать о ребенке.

– Мне пора, – сказала она, поворачиваясь и направляясь к машине.

– Я провожу тебя, – ответил он.

Она шла быстро, надеясь держаться от него хотя бы на расстоянии вытянутой руки.

– «Цветочные творения Дианы», – прочитал он вслух надпись на ее фургончике. – Интересное название.

Она посмотрела на него через плечо:

– Не очень оригинально, знаю. Я могу создавать композиции из цветов, но не из слов.

– Нет, серьезно. Мне нравится. Оно тебе идет.

Она колебалась: хотела сесть в машину и не хотела его покидать.

– Почему ты занялась цветочным бизнесом? – спросил он, по-видимому, с искренним интересом.

Она улыбнулась. Это была ее любимая тема. Тут она чувствовала себя уверенно.

– Я всегда любила возиться с цветами. В колледже прослушала курс по выращиванию растений в парниках и оранжереях. Потом пару лет работала в цветочном магазине. – Он посмотрел на нее с явным восхищением. Она, довольная, продолжала: – Это действительно прекрасная работа. В разных случаях нужны разные цветы – для дня рождения, для свадьбы, для появления на свет ребенка. Цветы будят в душе какое-то особое чувство. И это мне нравится.

– Цветами можно просто украсить комнату, – напомнил Кэм.

Именно это она делала в их доме.

– Да, – согласилась Диана. – Бывает, людям не хватает слов, чтобы выразить свои чувства, и они делают это с помощью цветов.

Она покраснела и замолчала. Она никогда не говорила так много о своей работе. Но ей вдруг захотелось рассказать ему, заставить его понять. И он, кажется, понял. Она повернулась к машине, но Кэм опять остановил ее.

– Я рад, что ты так любишь свое дело. То дело, которым занимался я, несколько прозаичнее. – Он замолчал и состроил гримасу. – Ладно, Ди. Наверное, лучше облегчить душу и сказать тебе, почему я на самом деле вернулся домой, почему буду делать то, что собираюсь делать в обозримом будущем.

Она ждала, не зная, хочет ли его слушать. Что бы он ни сказал, его откровения еще больше свяжут ее с его семьей, с этими странными людьми, которые стоят так высоко, которые когда-то презирали ее и ее семью. А теперь он готов рассказать ей нечто, что заставит ее переживать за них. Не очень-то красиво.

Но ведь жизнь не всегда красива. Разве не так?

Он расправил плечи:

– Не будет никаких праздников. В семье больше нет денег.

Диана не сразу осознала смысл его слов. Дженни намекала, что с деньгами могут возникнуть проблемы, но чтобы их не было вовсе… Бред какой-то. Ван Кирки всегда считались самой богатой семьей в городе.

– Что ты такое говоришь?

– Я был у деда. Хотел понять, насколько плохи дела. Он сказал мне кое-что по телефону несколько недель назад. Поэтому я и приехал. А теперь узнал всю правду. – Кэм тяжело вздохнул. – Понимаешь, наша семья вот-вот лишится всего.

Диана подняла голову. Трудно было поверить, что дело зашло так далеко.

– Хочешь сказать, вы разорены?

Он кивнул:

– Ди, я приехал домой с одной целью – постараться сделать так, чтобы мои родители не лишились своего дома.

Он продолжал говорить, сообщал какие-то подробности, а Диана думала о его матери. Она, кажется, совершенно не верила в беды, которыми ее пугала Дженни. Диана решила тогда, что Дженни преувеличивает. И вот теперь…

Она знала и без Кэма, что это началось много лет назад, что отец Кэма попытался сам вести дела семьи, что у него ничего не вышло, во многом из-за его слабостей. Дед старался сделать из Кэма отличного управленца. Кэм не занял в доме места отца, но, кажется, сам твердо встал на ноги. И теперь дед надеется именно на него. Хватит ли у него опыта? Впрочем, он молод, энергичен. Семья поддержит его. Под руководством деда он, возможно, сумеет найти какой-то выход.

С другой стороны, ситуация явно критическая. Разорение. Банкротство. Чтобы Ван Кирков не было в доме Ван Кирков? Невероятно.

Но это не ее проблемы. Не должны стать ее проблемами. Чем больше рассказывал Кэм, тем больше ей хотелось обнять его, приласкать, успокоить. Но она не может этого сделать. Она должна отстраниться, сосредоточиться на ребенке. В нем должен быть единственный смысл ее жизни. Нельзя отвлекаться на прежние мечты. Их надо забыть. Забыть Кэма.

– Мне очень жаль, что все так получилось, – сказала она, пытаясь быть твердой. – Но меня это действительно не касается. Понимаешь? – Она серьезно посмотрела на него.

Он кивнул:

– Конечно. Ты должна думать о ребенке. Тебе нужна спокойная обстановка. Не тревожься о маме. Я сам все ей объясню.

Через несколько минут Диана уже снова мчалась на своей машине вниз по холму. Только на сей раз она не плакала. Диана приняла решение. Она должна быть сильной, даже если это убьет ее.

Диана сидела на дереве. Конкретно – на большом черном дубе. Она не так часто залезала на этот дуб. Наверное, поэтому все и вышло так скверно. Типичный благой порыв с отнюдь не благими (вполне возможно) последствиями.

Рано утром ее разбудил доносившийся снаружи жалобный писк. Завернувшись в одеяло, она пошла на голос посмотреть, что за маленькое существо терпит бедствие, шаг за шагом дошла до дуба, взглянула вверх и увидела на ветке малюсенького черного котенка, который смотрел на нее огромными желтыми глазами.

– Ну-ну, – сказала ему Диана. – Я знаю, тебе проще слезть вниз, чем мне вскарабкаться наверх. Просто попробуй начать спускаться. – И уже по дороге к дому добавила, оглянувшись через плечо: – А потом, надеюсь, ты вернешься туда, откуда пришел.

С тех пор прошел час. Диана успела приготовить себе завтрак, сделать кое-какие записи в бухгалтерской книге, позвонить разным людям, включая своего кузена-юриста Бена Ленкера из Сакраменто. Дядя Люк, последний представитель старшего поколения, умер неделю назад и оставил свой кусок земли в горах им двоим, как единственным здравствующим членам семьи. Она получила по почте какие-то непонятные документы, но Бен объяснил, как обстоят дела, и предложил встретиться и поговорить.

Она хотела было отказаться: у нее уже есть кусок земли, другого ей не требуется, а наследство дяди Люка обещало принести больше хлопот, чем выгод, но, вспомнив, что однажды у нее уже возникали нехорошие подозрения по поводу ее кузена, решила: уж лучше получить как можно больше фактической информации.

«Наследству в зубы не смотрят», – сказала себе Диана.

Возможно, Бен хочет обвести ее вокруг пальца. Скользкий он тип, этот юрист. И она пообещала вскоре перезвонить и договориться о встрече.

Тем временем тоненький писк становился все жалобней. А когда на горизонте стали собираться грозовые тучи, Диана решила во что бы то ни стало забраться на дерево. Если с котенком что-то случится, она больше не сможет спокойно спать по ночам.

– Я иду, иду! Держись! – крикнула она котенку и, встав на стул, влезла на нижнюю ветку.

В детстве она часто взбиралась на этот дуб. Но детство давно ушло, а вместе с ним – цепкость, ловкость, бесстрашие. И дуб с тех пор успел подрасти. И тогда она не была беременна. Как ни странно, эта мысль встревожила ее куда сильнее, чем можно было предположить. Но она продолжала лезть дальше, к котенку. Однако каждый раз, как ее рука готова была до него дотянуться, глупый зверек пятился назад и забирался выше.

– Так дело не пойдет, – сказала Диана непослушному существу. – Я дальше не полезу. Ты должен спуститься ко мне.

Но он не спустился. Только желтые глаза стали еще больше и круглее, а писк – жалобнее.

– Тогда выкручивайся сам, – сказала отчаявшаяся помочь котенку Диана. И посмотрела вниз. Она забралась гораздо выше, чем думала. Земля была очень далеко, она плохо представляла себе, как теперь сумеет спуститься, а котенок продолжал пищать. – Ах ты маленький безобразник, – всхлипнула Диана. – Смотри, что ты наделал! Затащил меня на дерево! Как я теперь спущусь?!

– Мяу! – ответил котенок.

И тут начался дождь.

– Боже праведный! – воскликнула Диана, когда первые капли застучали по листьям. – Почему если плохо, то все сразу?!

Снизу послышался шум подъезжающего автомобиля! Кэм!

– Только не это!

Диана не видела его несколько дней. Она уже почти поверила, что он принял ее слова всерьез и оставил ее в покое, а он взял и опять появился.

Она сидела тихо-тихо и смотрела, как он выключает мотор, как выходит из машины. Он огляделся, посмотрел на озеро, на деревья. Из своего убежища она видела, как он подошел к двери, постучал:

– Диана! Ты дома?

Ей предстояло принять трудное решение. Что делать – окликнуть его с дерева? Или дать ему уехать и попытаться спуститься самостоятельно? Показать, в какое глупое положение она попала, или дать ему уехать и рискнуть сломать себе шею, спускаясь вниз под ветром и дождем? Она не могла даже представить себе, что унизится до мольбы о помощи, что будет кричать так же жалобно, как маленький зверек на верхней ветке.

К счастью, ей не пришлось этого делать. Кэм услышал писк котенка и сам посмотрел вверх. А Диана посмотрела вниз. Он очень старался подавить насмешливую улыбку. А она очень старалась не показать ему язык. Ни у того, ни у другой ничего не вышло. Он подошел вплотную к дереву и крикнул:

– Неплохой вид оттуда, а?

– Великолепный, – ответила она гордо. – Я часто туда забираюсь.

– Правда? – спросил он с коротким смешком. – Я вижу, ты там с другом. Как его зовут?

– Дай ему имя, и ты – его хозяин, – ответила Диана, сама не зная, почему не может скрыть раздражение. – Ты не хочешь котенка? Я ищу, кто бы его взял. – Она попробовала переменить позу и едва не сорвалась. – Но тебе придется подняться за ним сюда.

– Котенка я не хочу, – признался он. – По крайней мере, сегодня. Но я помогу тебе спуститься вниз.

– Мне помощь не нужна, – быстро сказала Диана и тут же прикусила губу. Что такое она говорит?

– Ты можешь спуститься сама?

Он усмехался, и это ее бесило.

– Естественно.

Он пожал плечами:

– Ну что ж, не буду тебе мешать, – и повернулся – как бы для того, чтобы вернуться к своей машине.

– Кэм! Кэм, подожди! – Диана задрожала. Она действительно готова была упасть. – Конечно, я не могу спуститься сама! Почему, ты думаешь, я вишу здесь, как желудь?

Кэм постарался удержать рвущуюся наружу ухмылку.

– Слегка опозориться иногда полезно, – заметил он.

Она негодующе сверкнула на него глазами и стала спускаться, следуя его инструкциям. И через минуту оказалась у него в объятиях. Он подержал ее немного на руках, так что ее ноги едва касались земли, и посмотрел ей в лицо.

– Почему каждый раз, как я тебя вижу, мне хочется улыбаться? – спросил он.

Она постаралась рассердиться.

– Видимо, я кажусь тебе смешной.

– Нет. – Он покачал головой. Его глаза потемнели. – Дело не в этом.

Она вздохнула, вырвалась из его рук и повернулась к дому.

– Пойдем туда, где не капает, – сказала она, и как бы в подтверждение ее слов дождь полил как из ведра. Они едва успели дойти до порога, когда она вдруг вспомнила: – Подожди! А как же котенок?

– С ним все в порядке, – ответил Кэм и указал на что-то позади нее.

Мокрый котенок стоял у ее ног и смотрел на нее своими желтыми глазами. Диана рассмеялась:

– Ах ты хитрец! Я же знала, ты сможешь спуститься, если очень захочешь!

– В любом случае твоя миссия завершилась удачно, – сказал Кэм и бросился в теплый дом.

– Я принесу полотенца. – Диана направилась к своей маленькой ванной. – По-моему, надо первым делом вытереть котенка. Бедный малыш! Он может подхватить воспаление легких. – Говоря все это, она смотрела на Кэма и не смогла не заметить, как дивно выглядят его сильные мускулы под прилипшей к красивой груди мокрой рубашкой. Диана не понимала, почему от этого зрелища что-то сжимается у нее внутри, но быстро отвела взгляд. – Вот, возьми, – сказала она, протягивая ему полотенце. А сама взяла котенка, вытерла его и опустила на пол. Котенок мгновенно скрылся в соседней комнате. – Надо было бы его выпустить. Может, он нашел бы свой дом. Но как я могу его выгнать под такой дождь?

– Мне кажется, у тебя завелась киска, – заметил Кэм, оборачивая вокруг шеи полотенце, которым вытирал свои короткие волосы. – Однако тебе и самой стоило бы немного обсушиться.

Диана открыла рот, чтобы возразить, но он уже вытирал сухим полотенцем ее непослушные волосы.

– Я сама, – сказала она и попыталась отнять у него полотенце.

– Спокойно! – приказал он, не отпуская ее.

Она сдалась, подняла лицо и зажмурилась, когда он стал осторожно стирать капли дождя с ее носа.

Кэм улыбнулся, вспомнив: вот так же вытирал ее после того, как взорвался неудачно надутый пузырь жевательной резинки. У нее тогда было больше веснушек. Но в общем она выглядела так же.

Она открыла глаза, и образ девочки Дианы исчез. Она была ангелом из плоти и крови, точно таким, какого он увидел тогда, в ту ночь. Кэм смотрел в ее темные глаза, и ему казалось, что он так ясно видит все детали – мелкие завитки волос у лба, длинные изогнутые ресницы, прозрачную кожу, четкую линию красивых губ, – что может впитать ее целиком. Перед ним стояла Женщина. Он знал ее большую часть своей жизни, любил ее, любил как друга, но любил очень сильно.

Но что-то изменилось. Он чувствовал нечто большее. Электрическая искра пробежала по его телу, но Кэм не отстранился. Он стоял и смотрел, как она берет полотенце и начинает вытирать голову.

Он реагировал на нее именно так с тех самых пор, как вернулся. Но сейчас эта реакция была слишком сильна, ее уже не получалось контролировать. Тут крылась некая проблема, некий конфликт. Кэм считал Диану своим лучшим другом. Но чувство, которое он испытывал сейчас, никак нельзя было назвать просто дружеским порывом. Имеет ли он право так чувствовать? Или это – роковая ошибка?

Диана бросила полотенце на диван и посмотрела на него вызывающе, словно поняла, что он переживает, и хотела его угомонить. Он растерялся, а это было совсем не в его привычке.

– Зачем ты сегодня приехал? – спросила она.

Удивленный, он приподнял бровь:

– Хотел узнать, как ты поживаешь.

– Прекрасно поживаю, – сказала она сухо, словно давая понять, что аудиенция окончена.

Но он поднял перчатку и решил побыть у нее еще немного.

– Я уезжал на несколько дней, – сказал он. – Был в Луизиане, говорил с несколькими знакомыми банкирами, старался предпринять что-нибудь, чтобы удержаться на плаву, хотя бы на время.

Теперь ее взгляд выражал сочувствие. Значит, Диана, которую он знал всегда, где-то тут, рядом.

– Удачно? – спросила она.

– Как тебе сказать… – Он замялся, потом продолжил: – Я говорил с агентами по недвижимости относительно продажи дома.

– Ой! – Она поднесла руку к губам. – Это просто убьет твою маму.

– Я знаю.

– Ты?…

– Пока нет. Я надеюсь обойтись без этого.

Она кивнула со вздохом.

– Ты сказал ей, что не будет никаких праздников?

Он скривился и отвел глаза.

– Не совсем.

– Кэм!

– Она так увлечена своими планами. Мне жаль разрушать ее воздушные замки.

– Но она приглашает людей вроде Андре Дегрегора и кулинара из Сан-Франциско. Ты должен остановить ее.

Он знал, знал, что должен что-то сделать, и очень скоро. Но сейчас он мог думать только о том, как действует это новое электрическое поле между ними. Не очень хорошо. Это видно по ее лицу. Она все время настороже. Хочет, чтобы он ушел. Он задумчиво потер шею и хотел спросить, в чем дело, но котенок вернулся и теперь явно требовал внимания к себе.

– Ну, киска, как мне с тобой поступить? – сказала Диана, улыбаясь. – Мне не нужен котенок. Я жду ребенка.

Она вдруг почувствовала, что сказала это Кэму и он принял ее слова близко к сердцу. Он знал, что она ждет ребенка, и из-за этого простого факта его чувство к ней становилось проблемой.

– На самом деле, – сказал он, – тебе нужен хороший сторожевой пес. Ведь ты живешь тут одна. Что сталось с Максом?

– Макс? – Диана улыбнулась, вспоминая собаку своего детства. – Он умер много лет назад. Замечательный был пес, правда?

Кэм кивнул. Было время, когда Макс являлся полноправным действующим лицом этой драмы. Он всегда мчался навстречу Кэму, когда тот приходил поудить рыбу или повидать Диану. Осознав, что его больше нет, Кэм ощутил внутри пустоту. Ничто не вечно. Все меняется.

Он беспокойно оглядел комнату:

– А знаешь, я никогда раньше здесь не был.

Диана посмотрела на него с удивлением, потом кивнула.

Сюда никто не входил, пока Джед был жив.

Кэм состроил гримасу:

– Твой папа сам был хорошим сторожевым псом.

– Вот именно.

Он внимательно посмотрел на нее. Она не пригласила его присесть, не предложила что-нибудь съесть или выпить. Она хочет, чтобы он ушел. А он, как ни странно, не хочет.

– Однажды я подошел очень близко к дому, – заметил он. – Я горел праведным возмущением и жаждал побеседовать с твоим отцом.

Диана взглянула на него с любопытством:

– О чем?

– О тебе. Я пришел потребовать, чтобы он прекратил обращаться с тобой как с боксерской грушей.

Она покраснела и покачала головой.

– И он немедленно согласился, как только ты объяснил ему, как плохо бить свою дочку-подростка, – сказала она холодно.

– Он прицелился в меня из ружья. – Кэм усмехнулся. – Я бросился прочь, как испуганный кот. – Он посмотрел на котенка, который теперь терся о ноги Дианы. – Не обижайся, киска, – поспешно добавил он и, подняв глаза, встретил взгляд Дианы. Они смотрели друг на друга на миг дольше, чем допускают приличия, а потом она отвернулась, взяла котенка, унесла его на кухню и налила ему молока в блюдце.

Кэм наблюдал за ней и вспоминал ту свою встречу с Джедом.

– Только посмей ударить ее еще раз! – кричал он тогда. – Я заберу ее у тебя. Ты больше никогда ее не увидишь.

– Куда ж ты ее заберешь? – ответил Джед с мрачной усмешкой. – Кто ее примет?

– К себе домой. Мы о ней позаботимся.

Джед рассмеялся ему в лицо:

– Ну да, конечно! Твоя матушка скорее умрет, чем даст ступить на свой чистый пол такой жалкой помоечной твари, как моя дочка. У твоей мамы высокие стандарты, малыш. А ты просто грезишь наяву.

И тут он наставил на Кэма ружье. Кэм, уверенный, что Джед ошибается, изложил матери свою идею. Но оказалось, Джед лучше знал, как устроен мир. Мать пришла в ужас. И эта ее реакция стала одной из причин бегства Кэма из дома.

«Странно, как все изменилось. Теперь Диана – одна из маминых любимиц».

Она вернулась из кухни и вопросительно смотрела на него. Но Кэм все еще блуждал где-то в воспоминаниях.

– Когда умер твой отец? – спросил он.

Она ответила, и он кивнул.

– Твой отец был обижен на весь мир и решил допиться до смерти, чтобы всем отомстить. – И добавил в ответ на ее встревоженный взгляд: – Вероятно, смерть твоей мамы здорово выбила его из колеи.

Диана подняла глаза и вновь встретилась с ним взглядом.

– Моя мама не умерла. Она уехала, когда мне было шесть лет.

Кэм содрогнулся:

– Я думал…

Диана отвернулась от него и принялась собирать полотенца.

– Он хотел, чтобы все так думали. А на самом деле она просто была сыта им по горло и сбежала. А меня оставила.

В ее голосе звучало плохо скрытое горе. Кэму стало очень жаль ее. Он сделал шаг в ее сторону, но почувствовал, как напряглась ее спина, и остановился.

– Ты ничего не слышала о ней с тех пор?

Она вздернула подбородок:

– Нет. И не желаю слышать.

– Я думал, может, ты хочешь примирения, особенно теперь, когда ты беременна.

Она зло на него посмотрела.

– Знаешь что? Моя беременность – это мое дело. И я не хочу ее обсуждать.

– Хорошо, хорошо. – Он нахмурился. Сперва он собирался играть по ее правилам. В конце концов, она беременна. А беременным женщинам нужно особое понимание, особая забота. По крайней мере, так говорят. Но чем больше он думал обо всем этом, тем сильнее чувствовал, что отступает слишком далеко. Все это становится немного странным. Он повернулся, чтобы взглянуть ей в лицо. – Ты хочешь сказать, я должен забыть о твоем ребенке, должен делать вид, что его не существует? Ты этого хочешь? – Она с каменным лицом продолжала сворачивать полотенца и ничего не ответила. Он спросил нарочито небрежно: – На каком ты месяце?

– Кэм! – Диана прижала свернутые полотенца к груди. – Я не буду обсуждать с тобой эту тему.

Он покачал головой:

– Прости, Ди, но так дело не пойдет. Я должен знать, что с тобой происходит, и хочу узнать это немедленно.

Глава 5

– Диана, расскажи мне о твоем ребенке.

Она долго смотрела ему в глаза, выдерживая его взгляд, потом повернулась и вышла вон из комнаты.

Он догнал ее, взял за плечи и развернул к себе.

– Послушай, Диана, – сказал он как только мог нежно. – Не убегай от меня. Расскажи мне.

– Зачем? – Она подняла на него глаза – скорее пустые, чем злые. – Да и нечего тут рассказывать.

Он погладил ее плечи.

– Ты не должна так делать. Не должна держать все в себе.

Казалось, она вот-вот заплачет.

– Ты же просто не знаешь, о чем просишь.

– Но я стараюсь. Ты должна открыться мне.

Она яростно замотала головой.

– Ну же, Диана! Мы ведь друзья, правда? Нам надо бороться вместе.

Она посмотрела на него и снова помотала головой, но медленнее:

– Кэм…

– Да, это я, Кэм. И ты можешь рассчитывать на меня. Но сперва ты должна мне довериться. – Она вздохнула, и он улыбнулся. – Как ты назовешь своего ребенка? Скажи мне, Ди. Пожалуйста.

Она глотнула и отвернулась. На самом деле никому на свете она не доверяла так, как доверяла Кэму. Это факт, и его нельзя отмести.

– Я назову ее Миа, – мягко сказала она. – Так звали мою маму.

В любое другое время Кэм пришел бы в ужас, почувствовав, что у него на глазах выступают слезы. Но сейчас он об этом не думал.

– Очень красивое имя, Ди, – сказал он, вложив в свой голос весь запас душевной теплоты. – Да, дорогая. – И он притянул ее ближе к себе. – Очень красивое.

Ее руки взметнулись вверх и на какой-то миг, очень краткий, обняли его. Он поцеловал ее волосы, привлек ее ближе к себе. Она тут же напряглась, отшатнулась, отступила на шаг.

– Когда Миа должна появиться на свет? – спросил Кэм в надежде, что связь между ними не прервется опять. Но молодая женщина лишь покачала головой. – Каковы твои планы? Как ты себя чувствуешь физически? Диана, чем я могу помочь тебе?

Она отступила еще на шаг и коротко ответила:

– Я в порядке. И успокойся на этом, Кэм. Я в порядке.

Он покачал головой:

– Не прогоняй меня, Диана.

Она посмотрела на него долгим взглядом, потом сказала:

– Разве ты не понимаешь? Я вынуждена тебя прогнать. Иначе…

– Иначе – что? – Он действительно не понимал. – Что случится, если ты меня не прогонишь?

Она проглотила ком в горле и быстро продолжила:

– Вот дилемма, Кэм. Ты охранял меня, когда я была ребенком, защищал от насмешек. Благодаря тебе мне стало казаться, что жить действительно стоит. Мне было так плохо, когда весь мир был против меня. А потом появился ты. – Она на секунду закрыла глаза, вспоминая тот день. – И я обрела рыцаря. И для меня с того дня все изменилось. Но…

Он вздохнул.

– Я знал, будет какое-то но.

– В каком-то смысле ты меня погубил.

Кэм был потрясен.

– Погубил тебя?

– Понимаешь, мое представление о том, каким должен быть мужчина, с которым я могла бы идти по жизни, оказалось далеким от реальности. Ты поднял планку так высоко, что ни один мужчина не смог ее преодолеть.

Кэм готов был рассмеяться, но понимал – этим он погубит все. И только сказал:

– Глупо.

– Нет, не глупо. – Диана вздохнула и пожала плечами. – Я не знаю, это действительно был ты или тот твой образ, который я для себя создала.

Он хмыкнул:

– Ты делаешь из меня какого-то театрального героя.

– Но ни один мужчина не сумел превзойти этот образ. Я старалась, старалась многие годы. Но не могла забыть тебя. – Она не хотела бы ничего больше говорить – это было слишком рискованно, но все же решила добавить: – В конце концов я кое-что предприняла, чтобы двинуться вперед. И тут появился ты. – Она покачала головой, словно умоляла его понять ее. – Я не могу снова стать девочкой, которая смотрела тебе в рот. Не должна допустить, чтобы так случилось.

– Я понимаю, – сказал он задумчиво. – И уважаю тебя за это.

Она посмотрела ему прямо в глаза:

– Но понимаешь ли ты, что искажаешь мою реальность?

Кэм колебался, не зная, как поступить. На самом деле он не хотел уходить из ее жизни. Он просто не мог себе представить, что тогда будет. И в каком-то смысле не очень во все это верил.

– Мы что-нибудь придумаем.

– Нет, не придумаем. – Она отшатнулась от него. – У меня будет ребенок. Я должна сосредоточиться только на нем. Я не могу жить надеждой увидеть твою улыбку, побыть с тобой минуту-другую, посмотреть на тебя, пока ты что-нибудь делаешь. Ты понимаешь?

Она говорила серьезно. Он почесал шею и повторил:

– Глупо.

– Поверь мне, я пронесла это сквозь годы. Думаю, я лучше тебя знаю, что происходит у меня в душе. – Она посмотрела на него очень серьезно. – Кэм, пожалуйста, не приходи сюда больше.

«Ну это уже слишком!»

– Что ты такое говоришь?

– Прошу тебя, оставь меня в покое.

Мужчина покачал головой, все еще отказываясь воспринимать смысл ее слов.

– То есть ты хочешь сказать…

– Мне нужно пространство. Мне очень трудно сейчас, и мне нужно пространство вдали от тебя, для того чтобы понять, что делать дальше.

Кэм совершенно растерялся. Он понимал – у Дианы проблемы. Но он не понимал, почему она относится ко всему так серьезно. Ему казалось, любые проблемы можно решить. Но как это сделать, если он уйдет, не будет с ней рядом? Нет, совершенно неразумно с ее стороны требовать, чтобы он удалился.

Есть только одно объяснение. Медленно повернувшись к Диане, он задал роковой вопрос:

– Так что, отец твоего ребенка может вскоре объявиться?

В ее лице что-то изменилось. Диана резко повернулась, подошла к двери и настежь распахнула ее:

– Уходи!

К этому моменту он был уже достаточно зол для того, чтобы поступить именно так.

В следующий раз Диана увидела Кэма два дня спустя.

По четвергам она всегда меняла цветочные композиции в доме Ван Кирков. Обычно она делала это во второй половине дня, но тут, узнав, что миссис Ван Кирк пойдет к десяти утра на лекцию в клуб садоводов, приехала раньше, не желая встретиться с ней: меньше всего Диане хотелось, чтобы мать Кэма снова стала уговаривать ее принять участие в «проекте». Она не знала, когда именно Кэм собирается открыть своей матери правду, но очень надеялась, что он сумеет все тактично уладить до того, как дело зайдет слишком далеко.

Диана припарковалась на обычном месте. Машин членов семьи не было видно. Хорошо. Значит, никого нет – за исключением Росы, естественно. И конечно, деда.

Диана никогда не разговаривала со стариком, хотя пару раз видела его в беседке. Странно. Этот человек, пользовавшийся в свое время таким авторитетом в долине, сыгравший огромную роль в жизни Кэма, теперь почти нигде не показывался. Насколько она знала, он вообще редко выходил из своей комнаты. Так что она могла спокойно работать, не боясь встречи с ним.

В библиотеке она заменила увядшие гладиолусы на букет ярких весенних цветов, поставила в столовой вместо поникших роз огромную вазу с желтыми тюльпанами и пурпурными ирисами, потом направилась к лестнице. Она с удовольствием украсила цветами маленькую гостиную миссис Ван Кирк. Потом подумала – поскольку Кэма нет дома, можно поставить и в его комнату небольшой букетик. Тот факт, что она не виделась с ним, не означал, что она о нем не думала.

Не думала о нем! Смех и грех! Она была полна им, хотя знала: этому надо положить конец. Но обойти его комнату, украшая цветами весь дом, не есть решение проблемы.

И она пошла по коридору туда, где, по ее представлению, находилась комната Кэма. Дверь была чуть-чуть приоткрыта. Она тихонько постучала, потом распахнула дверь и увидела большую кровать у стены и ночной столик. По стенам висели десятилетней давности вымпелы разных спортивных команд. Постель была не убрана.

«Противный Кэм! – подумала Диана. – Чего он ждет? Чтобы за ним убирала служанка? Он мог бы сам застелить свою постель».

Она поставила на столик у кровати вазочку с желтыми тюльпанами и синими ирисами и засмотрелась на вмятину, оставленную на подушке его головой. Мысль о спящем Кэме наполнила ее такой нежностью, что она застонала.

Шум в коридоре заставил ее обернуться. Дверь в ванную комнату открылась, и перед Дианой предстал Кэм, облаченный только в подобие набедренной повязки из пушистого полотенца. Она открыла рот и замерла, не веря своим глазам. И в ту же секунду он, одним шагом преодолев расстояние между ними, схватил ее и зажал ей рот рукой. Она задохнулась, а он теснее прижал ее к себе и закрыл дверь ударом ноги.

– Тише! – прошептал он ей в самое ухо. – В коридоре кто-то есть.

Она кивнула в знак понимания. Он отнял руку от ее губ и обнял ее. Из коридора слышались голоса. Она узнала голос Дженни. Голос другой женщины был ей незнаком.

Но что ей за дело до них? Она в объятиях Кэма! Разве она в своем воображении не испытывала много раз именно эти ощущения? Диана посмотрела Кэму в лицо. Его глаза искрились смехом, но, когда он поймал ее взгляд, веселье исчезло из них, как если бы он мог знать, что она сейчас чувствует. И он крепче обнял ее.

Ей следовало вырваться, оттолкнуть его, но она почему-то была не в состоянии это сделать. Ее плоть, ее душа, ее сердце жаждали его объятий. Она словно увязла в меду – хотела двинуться и не могла.

Его глаза потемнели. Между ними появилось ощущение чего-то нового. Кэм наклонился к Диане, и она только успела вздохнуть перед тем, как ее губы открылись навстречу его губам. В этот момент она перестала сопротивляться. Она приняла его, как если бы ждала всю свою жизнь.

А так и было на самом деле.

Кэм вовсе не собирался так поступать. Наоборот, он сердился на себя, клялся, что не будет делать ничего такого, ничего даже отдаленно подобного. Последние два дня у него в голове беспрерывно звенели ее слова. Чем больше он о них думал, тем бессмысленнее казались ему и они, и его собственная на них реакция. Он всегда знал, что Диана несколько неравнодушна к нему, но не воспринимал это всерьез. Это было давно – детское увлечение. Но все изменилось. Он сам изменился. В том-то и проблема.

А она – изменилась? Прав ли он? Действительно ли ее «неравнодушие» выросло во что-то более сильное? А если так, почему она не следует своим инстинктам?

Конечно, из-за отца своей малышки. И в каком-то смысле он должен принять эту ситуацию. Узы женщины и отца ее ребенка священны, даже если между ними возникают проблемы. А он должен держаться поодаль, позволить ей самой разобраться со своими делами.

Но, с другой стороны, где этот тип? Как мог он оставить Ди один на один со всеми переменами в ее жизни? Ей нужна поддержка. Друг по меньшей мере. И он, как настоящий друг, не мог ее бросить.

Она просит его держаться подальше. И он хотел бы уважить ее просьбу, пусть и против собственной воли. Но, черт подери, как это сделать, если она вдруг оказывается в его спальне? Игра окончена, Диана!

Он держал ее в объятиях и желал, чтобы это продолжалось вечно. Ее нежный, свежий аромат ударил ему в голову. Ощущение ее прикосновения к его обнаженной груди было столь сладостным, что ему захотелось войти внутрь ее тела и раствориться в нем. Пути назад не было.

Диана собирала силы для сопротивления. Мучительно трудно оттолкнуть мужчину, о котором мечтаешь большую часть жизни. Но так надо.

Она не могла поверить, что после всех серьезных размышлений, после всех железных решений побороть свое чувство она вдруг оказалась здесь, и отдалась его поцелуям, и наслаждалась ими. Как это могло случиться? Может, ее просто уже давно никто не целовал? Нет. Дело не в том, что ее целует мужчина, а в том, что ее целует Кэм. Именно Кэм.

И все-таки она сумела слегка отстраниться от него, хотя он все еще держал ее в объятиях.

– О Кэм, – простонала она, с любовью глядя в его красивое лицо.

– Тише, – прошептал он и подался вперед, чтобы поцеловать ее в шею. – Или ты хочешь, чтобы Дженни ворвалась сюда и потребовала объяснений?

Она вздохнула и покачала головой:

– Факт остается фактом. У нас не получается.

– Что?

Она пыталась заставить его разжать объятия.

– Держаться подальше друг от друга.

В его глазах вспыхнуло лукавство.

– Ну, я тут ни при чем. Я никогда не хотел держаться от тебя подальше.

Она обреченно вздохнула:

– Я думала, после того, что я сказала тебе прямо в лицо…

– Не сработало. Хочешь попробовать что-нибудь еще? Это, например. – Он наклонился и поцеловал ее ухо.

Но она оттолкнула его:

– Нет, Кэм! Мы должны постараться.

– Слушай, Ди, – сказал он с упреком. – Тебе надо решить, чего именно ты хочешь от жизни. Ты гонишь меня, потом появляешься в моей спальне. Или у тебя раздвоение личности, или ты не в состоянии поладить сама с собой.

– Я просто принесла цветы, – возразила она жалобно, зная, что на самом деле это не аргумент.

– А, твое обычное занятие.

– Кэм, я не имела в виду ничего такого.

– В самом деле?

– Я думала, тебя нет дома.

– Но ошиблась.

– Естественно. – Ей удалось чуть увеличить пространство между ними, но она по-прежнему не могла оторвать взгляд от его широких плеч и мускулистой груди. Что-то сладко сжималось у нее внутри, даже когда она просто смотрела на него. Диана зажмурилась и стиснула зубы. Потом опять открыла глаза и сказала, уже более решительно: – Как мне отсюда выбраться, чтобы не наткнуться на твою сестру?

– Минуту назад я слышал, как она спускается вниз. Путь должен быть свободен.

Диана внимательно посмотрела на Кэма. Она не слышала шагов за дверью. Она просто отдавалась его поцелуям – слишком полно, чтобы замечать что-то еще. А он заметил. Этот факт стоит держать в голове.

Кэм открыл ей дверь и улыбнулся:

– Подожди меня ровно одну минуту. Я оденусь и…

Она покачала головой:

– Не стоит. Я ухожу, Кэм. Ничего не изменилось.

Его глаза потемнели.

– Черта с два, – пробормотал он.

Диана снова покачала головой, оглядывая коридор, чтобы убедиться, что он пуст:

– До свидания, – и, избегая смотреть на Кэма, покинула его спальню.

Она быстро обошла комнаты первого этажа, еще раз быстро осмотрела свои цветочные композиции и, уже направляясь к выходу, почти налетела на Дженни.

– Привет, – сказала та. – Я видела твою машину. Не могу понять, где ты бродила.

– Меняла цветы. – Диана очень старалась говорить непринужденно. – И задержалась.

Зеленые глаза Дженни сверкнули.

– А как твое дитя? – спросила она, и что-то в ее тоне заставило Диану насторожиться.

– Спасибо, хорошо, – ответила она и хотела пройти на кухню, но, к ее удивлению, Дженни сделала шаг вперед и буквально загородила ей дорогу.

– Знаешь, меня тут спрашивают, не Кэм ли отец твоего ребенка.

Сердце Дианы сжалось, но она не выдала себя.

– Забавно! Обидно, что ты не знаешь ответа на этот вопрос, правда? – Она тут же раскаялась в своих словах. Почему было не сказать прямо и просто, что Кэм тут ни при чем, и не закрыть эту тему? Но Кэм, вероятно, уже пытался. И Дженни не поверит ей, что бы она ни говорила.

– Мама все еще думает о балах и приемах, – холодно сказала Дженни. – Надеюсь, ты понимаешь, зачем они ей.

– Догадываюсь.

Дженни кивнула.

– Нам надо, чтобы Кэм нашел богатую жену. Это практически единственная надежда решить наши финансовые проблемы.

Диана хоть и с трудом, но подавила злость.

– Удачи вам, – сказала она и сделала шаг вперед, но Дженни по-прежнему не давала ей пройти.

– И как же все это вяжется с твоими планами? – спросила она, глядя сузившимися глазами на круглый живот Дианы.

Теперь молодая женщина рассердилась не на шутку. Как она смеет?!

– У меня нет никаких планов, – сказала она, глядя Дженни прямо в глаза.

Та подняла брови:

– Правда?

– Правда. Да, я не смогу принять участия в этих балах, так как уезжаю на некоторое время. И тебе придется срывать свой гнев на ком-нибудь другом. – Она решительно отстранила Дженни и пошла к двери, сгорая от злости. – Пока!

Уже сев за руль, Диана вспомнила, что она сказала Дженни, и коротко рассмеялась. «Уезжаю». Забавно! Ей понравилась эта идея. По-видимому, уехать – единственный способ сбежать от Кэма. Оказавшись вдали от него, она, возможно, даже сумеет его разлюбить.

Глава 6

Диана вернулась в город. Она отсутствовала около недели – поручила доставку цветов постоянным клиентам своей помощнице Пенни, а сама отправилась в Сан-Франциско, провела несколько дней со своими прежними соседками по комнате. Потом Диана съездила в Сакраменто повидать Бена, но не застала его. Позже они созвонились, и кузен обещал сам приехать в Голд-Даст. Сегодня они должны встретиться.

Забавно, что дядя оставил свою землю им на двоих, хотя, может статься, этот кусок земли принесет больше забот, чем доходов.

«Надеюсь, Бен внесет некоторую ясность в этот вопрос».

Они должны были встретиться в кафе на Центральной улице. Диане удалось найти хорошее место для парковки, правда на некотором расстоянии от кафе. Но ей полезно двигаться. И есть о чем подумать. В основном о Кэме. Стал ли он ей еще дороже? Вряд ли. Но и «с глаз долой – из сердца вон» не сработало. Она думала о Кэме практически непрерывно. И это плохо.

Но ее мысли занимало и кое-что другое. Или, лучше сказать, кое-кто другой? Миа двигалась и толкалась. Легко-легко, как бабочка крылышками. Но эти слабые движения сильно действовали на Диану. Миа стала реальной, как никогда прежде. Миа, ее ребенок, ее будущее, ее вселенная. Ее живот теперь явно выдавался вперед. Диана гордилась этим, но взгляды прохожих не были дружелюбны. Все вдруг заметили, что она беременна, но почти никто не сочувствовал ей.

Наоборот. В глазах жителей маленького провинциального городка она читала осуждение. Мало этого, ей каждый день приходилось сталкиваться с еще более неприятной вещью – жадным любопытством. Все хотели выяснить, кто отец ее ребенка. Все знали, что она больше года ни с кем не встречалась. Она несколько раз ненадолго ездила в Сан-Франциско, но в основном занималась цветочной плантацией или гуляла у озера. Одна. Без мужчины.

Конечно, теперь все изменилось. Кэм вернулся. И кажется, не только у Дженни возникли подозрения. Странно! Столько людей находят пищу для размышлений и пересудов, решая простой вопрос: не Кэм ли отец этого ребенка?

Бормочут что-то, смотрят вслед и судачат, судачат между собой.

Но Диана лишь улыбалась и кивала прохожим. Возможно, это плата за право жить в маленьком городишке. Странно, но ей нравилось тут жить.

Кэм увидел, как она входит в кафе Дорри, и остановился в нерешительности. Он знал – Диана не хочет его видеть и говорить с ним, но очень хотел ее видеть, и им надо было о многом поговорить. Ее не было целую неделю. Он скучал без нее. В то утро у себя в спальне он понял, что она его любит. Неоспоримый факт. Она мгновенно приняла бы его, если бы слушалась только своих инстинктов. Значит, надо убедить ее сердце, ее разум.

От мысли о том утре его сердце забилось быстрее. Быть вдали от нее неимоверно трудно. Черт возьми! Надо поговорить с ней. Или оставить ее в покое еще на пару дней?

Прежде всего они друзья. Он всегда ценил ее как мало кого в этом мире. А с той ночи у озера к дружеским чувствам прибавилось что-то еще. Она нужна ему, нужна во всех возможных ипостасях.

Но он не твердолобый упрямец. Он знает ее настоящее положение и понимает ее потребность пребывать большую часть времени вдали от него. Ему это не нравится, но он готов держать дистанцию – до тех пор, пока не убедит ее, что это глупо.

Но так ли ужасно случайно встретиться с ней тут, в городе, на глазах у людей? Это ведь безопасно. Может, зайти в кафе и поздороваться? Да. Так и надо сделать.

Он вошел в кафе, помахал толстушке Дорри, кивнул Джиму, высокому тощему механику, который после аварии чинил его машину, а сейчас загружал в рот большой толстый чизбургер, но глазами непрерывно искал знакомую русую голову. Вот она!

– Привет, красотка! – сказал он и проскользнул за столик напротив Дианы.

Это было как смотреть на солнце. У нее перехватило дыхание. Почему, ну почему так случается каждый раз, когда она неожиданно встречает его? Это просто непорядочно. Он слишком красив для реального человека. А вдруг он – только плод ее воображения?

– Уходи! – сказала она как-то вяло, без должного напора в голосе.

– Не уйду, – ответил Кэм спокойно. – Ты сама признала, мы друзья. Старые друзья. А друзья иногда встречаются и беседуют. Этим мы и занимаемся сейчас.

Она подняла глаза к потолку:

– И все-таки будет лучше, если ты уйдешь.

– Мы взрослые люди, Ди, – сказал он, протягивая руку и вынимая хлебную палочку из корзинки, которую официантка успела поставить на стол. – И можем посидеть в кафе и поговорить.

Она казалась чем-то обеспокоенной.

– Ты уверен?

Он наставил на нее хлебную палочку.

– Естественно!

Диана вздрогнула и, чтобы прогнать фантазии и вернуться с небес на землю, сильно тряхнула головой.

– Может, в другой раз, – сказала она и сразу почувствовала себя увереннее. – Сегодня у меня нет времени. Я должна кое с кем встретиться.

– Да? – Он насторожился. Его насмешливость тут же бесследно исчезла.

– И тебе надо уйти прежде, чем придет этот человек.

Значит, она ждет какого-то мужчину. Она нервничает. Из-за кого? Из-за него или из-за того, с кем должна встретиться? Он сидел неподвижно, уставившись в стену. Естественно, она ждет отца своего ребенка. Кого же еще? Значит, надо остаться и как следует его разглядеть.

Кэм повернулся к Диане и посмотрел ей прямо в лицо:

– Если честно, мне сейчас хочется перекинуть тебя через плечо и унести подальше отсюда. Например, в какую-нибудь пещеру.

Диана, которая, на свою беду, как раз отпивала глоток воды из своего стакана, поперхнулась.

– Да что ты говоришь? – спросила она хрипло, откашливаясь и наклоняясь над столом, чтобы никто не слышал этих слов.

– Я серьезно. – Он тоже подался вперед и старался говорить как можно мягче. И в то же время страстно. И неотрывно смотрел ей в лицо. – Я хочу заботиться о тебе, защищать тебя. Я хочу быть уверен, что все хорошо с тобой и с твоим ребенком. – Он схватил ее руку и сжал. – Все во мне жаждет этого. И я должен знать. – Его лицо исказилось. – Ты собираешься выйти замуж за того типа?

Она удивленно заморгала:

– Какого типа?

– Отца твоего ребенка. Отца Мии.

– Мии… Ох, Кэм! – Ее пальцы обхватили его ладонь, глаза вдруг стали мокрыми. – Ты с ума сошел.

Он еще крепче сжал ее руку.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Кто сказал, что я должна отвечать на твой вопрос? – Она улыбнулась сквозь слезы. – Но я отвечу. Нет, я не собираюсь ни за кого выходить замуж. Я, как и ты, не планирую бракосочетания.

Кэм выпятил нижнюю челюсть и взглянул в самую глубину ее глаз.

– Хорошо, – сказал он. – Но предупреждаю тебя: я собираюсь поступать так, как должен.

– Если не будешь отрывать меня от земли. И никаких пещер, хорошо?

Он пожал плечами:

– Я же сказал. Я поступлю так, как должен.

Появление официантки с салатом избавило Диану от необходимости отвечать. Она села прямо и посмотрела на Кэма через стол. Она не могла не любить его, не быть благодарной ему за беспокойство о ней и ее ребенке. Но это ничего не меняло. И Диана переменила тему разговора:

– Я нашла на автоответчике два сообщения от твоей мамы. Придется ей позвонить. Что мне говорить?

Он криво усмехнулся:

– Тепло поздороваться, наверное.

Она вгляделась в его лицо:

– Ты еще ничего не сказал ей? Она не поняла, что ты не собираешься устраивать эти приемы?

Он откинулся на спинку стула. Теперь его лицо выражало озабоченность.

– Я сказал ей так твердо, как только мог. Другое дело, что она поняла, а что нет.

– То есть?

– То есть она так настаивала на своем… – Он почесал шею. – Вчера я попытался с ней объясниться. Боюсь, с некоторым шумом и криком.

Диана опустила вилку.

– Ты же не кричал на свою мать?

– Совсем чуть-чуть. – Он был явно смущен. – Она сводит меня с ума. Просто не хочет видеть реальность.

– Ты показал ей какие-нибудь документы? Счета? Бухгалтерские книги?

Он кивнул:

– Даже постановление об аресте имущества.

– Что?

– Один из наших складов в Сакраменто.

– Ох! – Диана облегченно вздохнула. Изгнание миссис Ван Кирк из ее собственного дома на основании постановления суда – ночной кошмар, который ни в коем случае не хотелось видеть наяву.

– Я показал ей эту бумагу, чтобы она поняла, насколько все серьезно. А она устроила маленькую истерику, бросилась в свой любимый розарий, споткнулась на ступеньке и упала.

Диана в ужасе подняла руки к лицу:

– О боже! И как она теперь?

Кэм выглядел таким виноватым, что она невольно его пожалела, хотя знала: его мать, по всей видимости, заслуживает жалости в гораздо большей степени.

– Она очень испугалась. – Он огорченно вздохнул. – И у нее сломана щиколотка.

– Что?!

– Во всем виноват я, конечно. – Кэм, видимо, действительно был очень расстроен.

– Бедняжка.

Он слабо улыбнулся:

– Я знал, ты поймешь.

– Да не ты! Твоя мама.

Но Диана знала – он просто хотел пошутить, чтобы хоть как-то поднять настроение, и его усмешка это подтвердила.

– Не переживай. Просто трещина. Врач сказал, через месяц ей станет лучше, а к Рождеству она будет как новенькая.

Диана хмыкнула:

– Не так-то просто сидеть смирно, когда привык находиться постоянно в движении.

– Это верно. – Кэм искоса посмотрел на нее и продолжал уже более серьезным тоном: – Так что мы пересматриваем наши планы. Увольняем многих работников, которых она наняла, отказываемся от услуг кулинара из Сан-Франциско и эксперта по розам.

Диана вздохнула:

– Наверное, цветочник-декоратор вам тоже больше не нужен.

– Ты так себя называешь?

Она кивнула:

– Твоя мама была моим лучшим клиентом.

Он улыбнулся самой циничной своей улыбкой:

– Так зарастает тиной старый пруд.

Диана засмеялась:

– Ну, Ван Кирки не зарастут тиной. Думаю, ты об этом позаботишься.

Мужчина кивнул. Теперь его глаза искрились весельем. Вот это он в ней ценил: она понимала его глупые шутки и радовалась им.

– Стараюсь как могу. Я пытаюсь спасти дом.

– Но вы откажетесь от приемов…

Он нахмурился.

– Да? – Она удивленно подняла брови.

– Мы пришли к некоему компромиссу.

– А именно?

– Мама так отчаивалась. Я должен был чем-то ее утешить. Так что один праздник все-таки состоится. Очень скромный. Мама, Дженни и Роса все сделают сами. Но поскольку мама не может ходить, нам нужен хороший координатор.

И как она раньше не догадалась, куда он клонит?

Диана чувствовала, что смотрит на него как олень на автомобильные фары, и старалась как можно быстрее придумать предлог для отказа. Согласие равносильно эмоциональному самоубийству. Она легко могла себе представить эту картину: самые красивые юные девы из самых богатых семей в самых модных одеяниях наперебой силятся привлечь внимание Кэма, а она, одетая как французская служанка, разносит им коктейли. Нет уж, спасибо!

– Дженни может все сделать сама, – сказала она поспешно.

– Конечно, если мы хотим катастрофы масштаба гибели «Титаника». Она же все поставит с ног на голову. – Кэм многозначительно посмотрел на Диану. – Есть только одно лицо, которому мама рискнет доверить это дело.

Диана вернула Кэму такой же взгляд.

– Ты не можешь думать о том, о чем я думаю, что ты думаешь.

Он пожал плечами, и в глазах его появилась надежда.

– Почему нет?

Она медленно покачала головой:

– Вы не сможете достойно оплатить мою работу. Ты сам говорил, у вас нет денег.

Кэм кивнул:

– Я надеюсь, ты все сделаешь даром.

Она громко рассмеялась его новой выдумке:

– Я ничего не буду делать, мистер Ван Кирк. Я категорически отказываюсь участвовать в этой затее.

Их разговор мог бы тянуться еще долго, если бы не появление гостя Дианы. Он остановился у их столика – высокий, грубовато красивый человек с начинающими седеть висками. Одет в дорогой костюм. Кэм возненавидел его с первого взгляда.

– Привет, Диана, – сказал гость с холодной улыбкой.

Диана быстро взяла себя в руки.

– Привет, Бен. Это мой друг Кэм. Он как раз уходит.

Кэм не двинулся с места. Демонстративно посмотрев на часы, он улыбнулся:

– Думаю, у меня есть еще немного времени.

– Кэм!

– Знаете, мне вдруг захотелось отведать фирменного пирога с яблоками Дорри. Я столько лет скучал по нему!

Диана зло на него посмотрела, Бен тоже, но Кэм ответил им лучезарной улыбкой и как ни в чем не бывало стал рассуждать о том, насколько яблочные пироги Дорри лучше тех, что подают у него дома.

– Кэм, – сказала Диана твердо. – Бену и мне надо поговорить наедине. Уходи.

Он внимательно посмотрел на нее:

– Ты уверена? – Кэм хотел убедиться, действительно ли Диана не хочет, чтобы он остался – в качестве буфера между ней и ее гостем.

Ее взгляд сказал ему, что она начинает терять терпение.

– Да, уверена. Пожалуйста, уходи.

Кэм неохотно поднялся. Друга Дианы он одарил суровым взглядом – просто чтобы дать ему понять, что не собирается упускать его из виду.

– Добро. Но я буду есть пирог тут, в уголке. На всякий случай.

Кэм ушел, но не далеко. Он внимательно наблюдал за тем, что происходит за столиком Дианы. Она и ее гость оживленно беседовали, наклонясь вперед, почти касаясь друг друга головами, а Кэм все больше распалялся. Если это и правда тот тип…

Их разговор оказался недолгим. Бен достал из портфеля какие-то бумаги и показал Диане, потом сложил большую их часть обратно и явно собрался уходить. Кэм облегченно вздохнул. Эти двое не проявляли друг к другу никакой теплоты. Если когда-то между ними и была какая-то эмоциональная связь, теперь от нее ничего не осталось. Наоборот, когда Бен поднялся, чтобы уйти, Диана посмотрела на него почти враждебно. И как только он скрылся из вида, призывно кивнула Кэму. Он немедленно проскользнул обратно за ее столик.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала она просто. – Я не знаю, что с этим делать. – И указала на бумагу, которую оставил ей Бен.

– Делать? Подать на паршивца в суд за то, что он тебя бросил? Вытянуть из него деньги на ребенка?

Диана, удивленная, нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

Кэм заморгал:

– Разве это был не отец твоего ребенка?

Диана откинулась на спинку стула.

– О Кэм! Бога ради! Бен – мой кузен. Я тебе о нем говорила.

– Правда? – Он мог бы догадаться. Они общались не как любовники, даже не как бывшие любовники, ставшие врагами. Глупо, конечно! Но на душе стало легче. – Да, может, и говорила.

– Не важно. Дело вот в чем. – Диана ткнула пальцем в бумагу. – Бен юрист. Он всегда ищет в документах промахи, которые можно обернуть в свою пользу. Ты понимаешь, о чем я говорю? Наш дядя Люк, старший брат папы, скончался на прошлой неделе. Я видела его однажды, несколько лет назад. И он был на похоронах отца. Но, к моему удивлению, он оставил свой маленький участок земли в горах мне и Бену.

– На двоих? – Это могло быть и хорошо и плохо.

– Да. Наверное, он думал, мы продадим землю и поделим деньги или один из нас выкупит у второго права на нее. Так вот. Бен хочет выкупить у меня право владения этим участком. – Она понизила голос почти до шепота. – Звучит ужасно, но я не доверяю ему. Все, что он говорит, логично и так далее, но… Видишь ли, он пытался после смерти отца заполучить часть моего озера. Он не говорил об этом прямо, но я знаю, он пытался. И сейчас я не могу не подозревать…

– Семь раз отмерь, один раз отрежь, – согласился Кэм. – Где находится участок?

– В том-то и дело. Бен не сказал, где именно. Он говорит, это пустынное место в горах, вдали от цивилизации, и, кроме того, участок, возможно, заложен. Я получила письмо от нотариуса дяди, но ничего не поняла. Пробовала звонить ему, но не дозвонилась. Бен оставил бумагу с номером участка в земельном кадастре и координатами, но так и не сказал, как туда добраться.

– А сам он был там?

– Был. Говорит, из этого куска земли нельзя извлечь никакой пользы, там просто голый пустырь.

Кэм задумчиво кивнул:

– Так что ты настроена несколько скептически?

Она состроила кислую мину:

– Скверно, конечно, но ты прав. Можно сказать – скептически.

– И ты хотела бы сама поехать и посмотреть на этот участок, – заключил Кэм. И, подумав еще немного, добавил: – Было бы неплохо. Прежде чем принять решение, стоит узнать, где именно находится земля и в каком она состоянии.

Диана искоса посмотрела на него:

– Вообще говоря, это вполне может оказаться райское место или место, где можно построить райское жилище. И я подумала, вдруг ты знаешь кого-нибудь в Управлении лесного хозяйства?

– Я знаю кое-кого, кто мог бы помочь. – Кэм внимательно прочитал бумагу. – Могу я ее взять?

– Конечно.

– Хорошо. – Он спрятал бумагу, потом многозначительно посмотрел на Диану. – Мне придется приложить некоторые усилия, знаешь ли. Возможно, напомнить кому-нибудь о каких-нибудь одолжениях, пустить в ход авторитет семьи. – Его улыбка вдруг стала лукавой. – И вот, после того как я проделаю все это, не щадя живота своего, ты, надеюсь, будешь более склонна оказать мне встречную любезность.

Совершенно очевидно, он все еще рассчитывал уговорить ее взяться за организацию праздника, который затеяла его мать, – самое непривлекательное для нее из всех непривлекательных дел.

– Кэм!

Уголки его губ опустились.

– Просто подумай. Большего я не прощу. Я найду тебя. – Он погладил карман, в котором лежала бумага. Его улыбка снова стала ласковой и естественной. – Ты мне доверяешь?

– Конечно. – Диана улыбнулась – просто не могла не улыбнуться – ему в ответ и добавила: – А теперь иди.

Он не стал возражать, потому что действительно уже опаздывал на встречу в канцелярии мэра. Но перед тем как уйти, он взял руку Дианы, склонился и поцеловал ей ладонь.

– Скоро увидимся, – пообещал он.

Она, улыбаясь, проводила его глазами. Но ее улыбка исчезла, а лицо раскраснелось, когда она, оглянувшись, увидела, как смотрят на нее посетители кафе. Они, несомненно, заметили этот поцелуй, и теперь им не терпится добраться до телефона и поведать всем знакомым, чему они стали свидетелями.

Ох уж эти маленькие городишки!

Глава 7

Диана пришла в восторг, когда через два дня Кэм позвонил ей и сказал, что узнал, где находится участок земли ее дяди. Теперь поскорее накормить котенка, полить цветы, одеться по-дорожному и быть наготове. Для нее это было приключение, и она радовалась ему. Только бы Кэм скорее приехал!

Диана не выполняла принятого ею самой решения держаться подальше от Кэма, а следовало бы. Она просто не могла себе позволить вернуться назад. Теперь она – взрослая женщина, она ждет ребенка. Ей не пристало вести себя как влюбленной девчонке. Она знала – если он решит ее проблему, ей будет труднее отказаться помогать его матери, и тем не менее обратилась к нему за помощью. Кэм каким-то образом находил способы проникать в ее жизнь, так что она почти попала в его ловушку, полюбила его еще сильнее и уже не мыслит себе жизни без него. Это надо прекратить! Как только он отдаст ей карту! У нее хватило чувства юмора рассмеяться собственным мыслям. Какая она все-таки глупая!

Она услышала шум подъезжающего автомобиля и выбежала навстречу. Кэм вылез из машины и, прислонившись к ней, наблюдал за Дианой. И Диана не смогла удержать улыбку.

– Кэм, пожалуйста, не делай так!

– Не делать – чего? Не любоваться тобой?

Она сверкнула на него глазами:

– Ты привез карту?

– Да.

Но в руках у него ничего не было.

– Где карта?

– В машине.

– Так отдай ее мне.

– Нет.

Теперь она смотрела удивленно.

– Почему?

Его глаза блестели на солнце.

– Хранитель карты – я, и я буду капитаном в этом плавании.

Она уперла руки в бока:

– Тогда ты останешься здесь, а я поеду одна.

– Наоборот, – улыбнулся он. – Поскольку мы поедем в моей машине…

– Ни за что!

– И у меня с собой ленч на двоих, который Роса сегодня утром приготовила нам и упаковала в корзину.

Диана сделала глубокий вдох:

– Я не предлагала тебе ехать со мной.

Он обратил к ней свою фирменную улыбку, способную смягчить самые суровые женские сердца:

– Верно. Но я все равно с тобой поеду.

Сопротивление, видимо, было бесполезно. И все-таки она нахмурилась и сурово спросила:

– Можно мне посмотреть карту?

– Конечно. Из моих рук.

Такое недоверие рассердило ее, но она забыла о нем, как только увидела карту.

– Боже праведный! Туда так просто и не доедешь!

– Дикое место. Радуйся, что сейчас не зима.

– Да уж! – Она нахмурилась, стараясь выглядеть сурово. – А теперь, если ты отдашь мне карту…

Он улыбнулся и вдруг поцеловал ее в лоб.

– Тебе придется взять и меня в придачу. Или ни меня, ни карты.

Диана улыбнулась:

– Упрямый мул!

– Точно. Поехали!

Это была приятная поездка, сначала мимо подножий холмов, потом выше в горы. Они проезжали через идиллические маленькие городки, мимо редких ферм, мимо зеленых лугов и пасущихся повсюду коров и альпак. Они болтали, смеялись, указывали друг другу на какие-то детали местности. В общем, им было хорошо. Но под конец им пришлось проехать пятнадцать миль по тряской каменистой дороге, их почти полчаса подбрасывало и мотало, разговаривать было невозможно.

Приехали! Кэм остановил машину в облаке пыли, и они долго сидели, молча глядя на пустынное пространство.

Наконец Диана жалобно спросила:

– Ты уверен, что это то место?

– Боюсь, да, – ответил он.

Она повернулась к нему:

– Кажется, во всей Сьерре нет более мерзкого куска земли.

– Действительно, гнусный пустырь, – ответил Кэм, кривя губы. – Ни деревьев, ни вида – ничего. Вряд ли кто-нибудь захочет тут жить.

– Нет даже нормальной дороги! – Диана с ужасом оглянулась на смесь булыжников и пыли, по которой им пришлось ехать. – Кажется, лучшее, что можно сделать, – принять предложение Бена и взять у него деньги.

– Наверное. – Кэм нахмурился и облокотился на руль. – Хотя я понять не могу, зачем ему это надо. Кому он собирается продать пустошь? Где выгода?

Она вздохнула:

– Я надеялась, мне повезет – для разнообразия.

– Везение – дело наших собственных рук, дорогуша, – нарочито наставительно изрек Кэм.

Диана состроила ему гримасу.

– Тут даже негде устроиться, чтобы поесть. Между прочим, полчаса назад мы проезжали мимо чудесного лесопарка. Поедем туда!

Обратный путь был таким же тяжелым, и они облегченно вздохнули, когда наконец добрались до лесопарка. Там были врытые столики и скамейки, и они отлично позавтракали под огромным дубом около протекавшей по парку речки. Роса приготовила вкуснейший ленч. Они ели, болтали и наслаждались послеполуденным солнцем. Мимо них проходили мамы с колясками, неподалеку играли в салочки какие-то ребятишки.

– Даже странно. Когда готовишься стать матерью, начинаешь постоянно приглядываться к детям вокруг тебя.

Кэм искоса посмотрел на нее. Она сама заговорила о своей беременности. Значит ли это, что запрет с данной темы снят? Он заметил осторожно, прощупывая почву:

– Ты станешь замечательной мамой.

Она ответила ему таким взглядом, что ему показалось, его голова сейчас расстанется с телом. Но вдруг выражение ее лица смягчилось, и она, улыбаясь, спросила:

– Почему ты так думаешь?

– От тебя исходят обнадеживающие флюиды, – ответил он. – Ты, кажется, вполне освоилась со своей будущей ролью.

Теперь улыбка так и играла в уголках ее губ.

– Странно. Мне понадобилось время, чтобы осознать, что же я, собственно, сделала и что мне надо будет делать потом. Но теперь Миа кажется мне абсолютно реальной. Я жду не дождусь, когда смогу взять ее на руки. И очень хочу стать ей хорошей матерью.

– Уверен, так и будет. Я помню, как ты заботилась о своем отце.

– Правда? – Ее взгляд выразил удивление, потом грусть. – Кажется, мало кто помнит. Люди даже не замечали. – Она покачала головой. Большую часть своей ранней юности она провела в заботах об отце, ничего не получая взамен. Но ей и не надо было ничего взамен. Она делала это из чувства долга и сострадания. Она уехала из города в основном из-за отца и из-за него же вернулась: она нужна была ему, когда он лежал на смертном одре. – Ему надо было, чтобы кто-то заботился о нем. Сам он не мог.

Кэм наставил на нее морковку.

– Ты заботилась о нем, когда была слишком юна для того, чтобы заботиться о чем-нибудь, кроме своих чулок.

Она улыбнулась. Конечно, Кэм все видел и понимал, как трудно ей приходилось, когда она была еще девочкой. Ну можно ли не влюбиться в такого парня?

Некоторое время она сидела молча. Потом тихо сказала:

– Знаешь, я любила его.

Он посмотрел на нее и увидел, что ее глаза затуманились. Ему захотелось обнять ее, но он удержался, зная, как она это воспримет.

– Конечно, ты любила его. Это же был твой отец. – Он чуть-чуть переменил позу. – А свою мать ты помнишь?

Диана покачала головой:

– Очень смутно. Она уехала, когда мне не было и шести лет, и больше не вернулась.

– Скверно.

Диана отбросила с лица волосы:

– Я не уверена. Если бы она была достойна того, чтобы ее помнили, то сделала бы так, чтобы я ее не забыла. – Она рассмеялась коротким ядовитым смешком. – Зато отец был рядом.

Они убрали в машину остатки ленча и пошли погулять вдоль реки.

Со дна русла вздымалось множество камней и валунов. Обтекая их, река бурлила и пенилась. Завораживающее зрелище! Они прошлись немного, потом сели на большой камень и стали слушать, как шумит вода.

– Тебе нужно завести что-нибудь подобное у себя, – сказал Кэм. – Твое озеро слишком тихое.

– Там тоже есть течение, – возразила Диана. – И вообще мне больше импонирует нечто спокойное и управляемое.

Кэм засмеялся и бросил в воду плоский камешек.

– Именно этого ты и хочешь в жизни, правда? Чего-то спокойного и управляемого?

– А что тут плохого?

– Ничего. – Он бросил в воду еще один камешек. – Но мне казалось, ты хотела поехать в какой-нибудь большой город и стать фотомоделью. – Он сел так, чтобы она могла опираться о него, а не о холодный камень. – Почему ты осталась?

Она заколебалась, потом не выдержала искушения и прислонилась к нему.

– Детские мечты, – сказала она с легкой иронией.

Кэм повернул голову, наслаждаясь ощущением близости ее тела. Неожиданный порыв ветра бросил ее волосы ему в лицо, и он вдохнул их аромат.

– У тебя бы получилось.

Впитывая ее присутствие, он закрыл глаза.

– Нет.

– Почему нет? – Возмущенный, он снова открыл глаза. – У тебя все для этого есть. Ты была бы прекрасной фотомоделью. – Он протянул руку и взял прядь ее волос, как поводья сказочного пони. – Ты… Диана, ты красивая.

Она сказал это так, словно сделал величайшее открытие. Она холодно улыбнулась, отдавая должное его страстности и сдержанности.

– Такая жизнь не для меня.

– Трусишка.

Она покачала головой:

– Дело не в этом.

Некоторое время он сидел неподвижно, обдумывая ее положение.

– Возможно, тебе все равно стоило уехать, – сказал он мягко.

Она сердито повернулась к нему:

– Ты не понимаешь. Я знаю об этом больше, чем ты думаешь. После колледжа я пару лет жила в Сан-Франциско и делала все, что делают все, кто живет в Сан-Франциско. Я ходила на вечеринки, плясала на дискотеках, встречалась с молодыми клерками и ленивыми студентами. Я почти доставала до звезд, катаясь на подъемнике. Несколько месяцев жила в доме на воде в Саусалито. Работала на скучных работах. Мою машину угнали. Мою квартиру ограбили. Я развлекалась, я веселилась, у меня были разные приключения. А потом мне это надоело и захотелось домой. Большие города не для меня, там хорошо гостить, но жить там – увольте.

Он улыбнулся ее увлеченности этой темой, протянул руку и погладил ее по щеке.

– В душе ты любишь маленькие городишки.

– Наверное. Мне нравится жить в Голд-Дасте. – Диана откинула голову и задумалась. – Я люблю, проснувшись утром, смотреть, как ветерок рябит поверхность озера, люблю, когда ветер раскачивает сосны, люблю запах свежести после грозы. И ощущение покоя, когда солнце садится за вершины холмов и в сумерках все становится туманным, волшебным.

– Понимаю, – сказал Кэм. – Я вернулся сюда из-за всего этого… Отчасти. Из-за этого… и из-за тебя.

И как только он произнес эти слова, он понял – так и есть на самом деле. Во время всех перипетий и ужасов его жизни с Джиной где-то в глубине его сознания присутствовала Диана, спокойная, разумная, ангел всепрощения, чьи заботы способны излечить душу. Он всегда старался отгонять воспоминания о ней, считал, что это лишь фантазия, костыль, на который он жаждет опереться утешения ради. Но теперь понял: его чувство к Диане, пусть безнадежное, истинно реально, более реально, чем что-либо еще в его жизни.

Она повернулась к нему медленно, словно во сне. Она знала – сейчас он ее поцелует. Она услышала это в его голосе. Он ее поцелует, и она опять, и только сейчас, один раз, ответит на его поцелуй.

Диана не стала ждать. Она потянулась к нему, раскрыв губы, и его руки обхватили ее, и она прижалась к нему, исполненная чувственного наслаждения. На самом ли это деле? Действительно ли это Кэм, его плоть, его сказочное тепло?

Все прошло слишком быстро. Она вздохнула, отстранилась и улыбнулась ему.

– Ну как я могу скучать по тебе, если ты не уходишь? – прошептала она с усмешкой.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он и погладил ее по щеке.

– Ты всегда где-то рядом. – Она выпрямилась и отодвинулась от него. – Или в моей жизни, или в моих снах. Я не могу от тебя избавиться. – Диана сказала это шутливо, словно поддразнивала его. Но на самом деле она была серьезна.

Кэм смотрел на нее, прищурив глаза, и спрашивал себя, почему его тянет к ней сильнее, чем к какой-либо другой женщине. Обнимать ее было естественно, целовать – чудесно. Ему хотелось, чтобы она была в его постели, в его жизни, но что это означает? В данный момент он не понимал.

Только позже, по дороге домой, он начал разговор, которого Диана со страхом ждала все время.

– Ты давно у нас не появлялась.

– Да. Я уезжала, а потом… – Она замолчала, потому что знала – с ее стороны было нехорошо отправить с букетами в дом Ван Кирков Пенни еще раз уже после своего возвращения.

– Мама просит, чтобы ты приехала ее навестить, – сказал он, искоса глядя на нее.

– О нет! – вскрикнула Диана. В глазах ее был страх. – Она начнет просить меня заняться приготовлением бала, ведь так?

– Да.

Она сморщила нос:

– Скажи ей, что у меня грипп.

Его взгляд стал суровее.

– Я взял себе за правило никогда не лгать женщинам, – заявил он.

Она не смогла понять, шутит он или говорит серьезно, и грустно улыбнулась:

– Только мужчинам?

Кэм подавил смешок:

– Естественно. Мужчина может оценить удачную ложь. Он даже может взять ее на заметку и использовать в своих целях. И будет благодарен.

– В отличие от женщин, – сказала Диана лукаво.

– Женщины ценят только ложь, которая касается их самих и имеет форму комплимента.

Она внимательно посмотрела на него, потрясенная неожиданной серьезностью его тона.

– Из-за чего ты так цинично относишься к людям? – спросила она.

Кэму вдруг захотелось рассказать ей о Джине, единственной женщине, с которой он был близок за эти десять лет. Как она едва не заманила его в ловушку, как преподала ему урок женской лжи, который он никогда не забудет. Но потом решил, что эту историю лучше не разглашать. Хорошо, когда взрослый дядя рассказывает юнцу эпизоды из собственного прошлого, дабы преподать ему урок осторожности. Но вываливать свои переживания на беззащитную Диану непорядочно.

– Жизнь испытывает нас, – сказал он полушутливым тоном.

– Ты закончил? – спросила она.

Он посмотрел на нее с удивлением:

– Закончил – что?

– Мотаться по свету в поисках самоутверждения.

Он хмыкнул:

– Так вот чем я, по-твоему, занимался. А я-то думал, что мотаюсь по свету в поисках приключений.

Диана пожала плечами. Ей нравилось, как вьются его волосы, нравился его профиль, нравилось в нем абсолютно все. Она будет так тосковать о нем, когда он снова уйдет от нее. Она не знала когда, но знала, что это неизбежно. И на сей раз она не позволит себе расстроиться.

– Признайся, почему ты уехал? Какова была истинная причина?

– Ты хочешь сказать, кроме ссоры с дедом? Все просто. Старо как мир. Я хотел понять, что я могу сам, без поддержки семьи Ван Кирк. Я не хотел стать таким, как отец. Но и таким, как дед, я быть не хотел. Хотел быть самим собой.

Диана кивнула. Именно такого ответа она и ждала.

– А теперь?

Кэм усмехнулся:

– Теперь я думаю, что мой дед не так уж плох.

– Интересно. – Она немного помолчала, обдумывая его слова. Потом спросила, внимательно глядя на него: – А знаешь, многие думали, что ты уехал из-за Лулу.

Он явно не понял:

– Лулу?

– Лулу Борден. Ты ее помнишь? – Диана подавила улыбку.

– А! Ну да, конечно. Высокая девица с пышными формами. Копна рыжих волос. Приятная улыбка. Кокетлива.

– Она самая.

Кэм пожал плечами:

– А какое она имеет ко мне отношение?

– Ну… – Диана многозначительно посмотрела на него. – Она стала сильно полнеть сразу после того, как ты уехал. Люди говорили, это из-за тебя. Многие так считали.

– Что? – Он глядел на нее с ужасом, пока она не посоветовала ему смотреть на дорогу. – Если многие так считали, значит, многие ошибались.

Диана радостно кивнула:

– Я так и думала, но хорошо, что ты подтвердил.

Он нахмурился, все еще обдумывая это обвинение.

– А что говорила сама Лулу?

– Она вышла замуж за Томми Хансакера.

– Ух! – Кэм покачал головой с выражением беспредельной скорби. – Оклеветан в своем родном городе.

– Естественно, – весело подтвердила Диана. – Где же еще могут погубить человеку репутацию?

– А теперь они опять думают, что я – папаша? – заметил он цинично, кивнув на ее круглый живот. – Ну, по крайней мере, они высокого мнения о моих возможностях.

Диана усмехнулась:

– Легенды, как правило, затейливее фактов.

– Кстати, о легендах… – Он помолчал, потом рискнул спросить: – Почему ты не выходишь замуж за отца твоего ребенка?

Веселость мгновенно исчезла с ее лица.

– Не обсуждается.

Он повернулся к ней:

– Ди!

– Нет. Я ничего тебе не скажу. – Она решительно тряхнула головой. Голос ее звучал более чем твердо. – Это мой ребенок. Отец тут ни при чем.

– Но так не бывает.

– Бывает. – Она подняла руку. – Дискуссия окончена.

Он не стал больше настаивать, но до самого дома думал над ее словами.

Солнце уже садилось, когда они свернули на дорогу в Голд-Даст и увидели озеро.

– Возвращаясь к нашему разговору, – сказал Кэм. – Ты приедешь повидать маму?

«Я думала, этот вопрос остался лежать в дорожной пыли далеко отсюда. Или, по крайней мере, должен был остаться», – подумала Диана. Вслух она ничего не говорила. Она хотела дать Кэму шанс высказаться.

Он сделал нетерпеливый жест. Возможно, считал, что у нее было достаточно времени для принятия решения.

– Слушай, Ди. Я кое-чем обязан моей маме. Достаточно многим, если хочешь знать. Я потратил уйму времени, чтобы понять, как устроена жизнь и каково мое место в ней. А когда я разложил все по полочкам, оказался там, откуда начал. Но тем временем я понял, что семья важнее всего на свете. И я должен вернуть кое-какие долги моей семье. Поэтому я приехал. К сожалению, положение слишком тяжело, чтобы я сумел его быстро поправить. Но это, по крайней мере, я могу для нее сделать. Позволить ей устроить ее бал. И вот тут ей нужна помощь.

Диана слушала его и соглашалась почти со всеми его словами. На самом деле он хороший сын.

Она вздохнул:

– Хорошо, Кэм. Я поеду к твоей матери. Но не завтра. Завтра я должна явиться к врачу.

– Здесь, в городе?

– Нет. Я с самого начала решила, что обращусь в клинику в Сакраменто. Я нашла там хорошего врача. Не хотела, чтобы все в городе знали о моей беременности.

Мужчина кивнул:

– Пожалуй, это разумно.

– Так что я приеду к твоей маме в пятницу. Поговорю с ней. – Она тряхнула головой. – Но боюсь, я ее разочарую. – Он издал какой-то неопределенный звук, и Диана так и не поняла, согласен он с ней или нет. – Мне не очень хочется участвовать в ловле богатой жены для тебя, – заявила она. – Тем более если ты не собираешься жениться. Ты хоть это сказал матери?

– Она знает, как я настроен.

– Да? – спросила она с сомнением. – Кэм, давай начистоту. Твоя мать ищет тебе невесту, хочешь ты жениться или не хочешь. А мне не очень приятно ей в этом помогать.

– Почему? – Мужчина лукаво посмотрел на нее! – Скажи, почему тебе это неприятно?

Ее подбородок выдвинулся вперед.

– Ты прекрасно знаешь почему, – сказала она хрипло, – и с твоей стороны не очень красиво заставлять меня произносить это вслух. Ты все понимаешь и понимаешь, что болезнь неизлечима. – Сказав это, она забрала карту, выбралась из машины и пошла к своему одинокому дому.

Кэм долго сидел неподвижно и просто смотрел на луну. Потом поехал домой.

Глава 8

Диана видела Кэма во сне. Он целовал ее, обнимал, она была счастлива. А потом она проснулась и увидела его у своей двери.

– Пончики, – сказал он и протянул ей в знак примирения бумажный пакет. – Это тебе на завтрак.

– Спасибо. – Она взяла пакет и закрыла дверь перед его носом.

– Эй! – негодующе крикнул он.

Она открыла дверь и сделала вид, что сердится на него.

– Ты слишком рано. И вообще, не смотри на меня, пока я не переоденусь.

– Я закрыл глаза, – солгал он. – А рано я приехал, потому что хотел сам отвезти тебя к врачу и боялся опоздать.

Ее глаза расширились от удивления. Она медленно открыла ему дверь. Он вошел. Она оглядела его с ног до головы.

– Мне не нужно, чтобы меня кто-нибудь вез, – упрямо заявила она.

– Я не пытаюсь вмешиваться в твои дела, – заверил он. – Если хочешь, я подожду в машине. Но мне кажется, кто-то должен быть рядом с тобой – на всякий случай. А поскольку отца ребенка рядом нет, можешь рассчитывать на меня.

«Можешь рассчитывать на меня». Эти слова зазвенели у нее в голове. Она понимала – он говорит серьезно, но знала, что он не вправе так говорить.

– Кэм, мне действительно не нужно помогать. Он посмотрел в ее широко раскрытые глаза и твердо сказал:

– Надо, Ди. Да, я знаю, ты в состоянии справиться сама. Ты очень смелая, ты всю жизнь старалась все делать сама. Я знаю, ты не нуждаешься в физической помощи. Ты сильная, ты всегда со всем справлялась. – Он протянул руку, погладил ее по волосам, повернул ее лицо к себе. – Но каждому человеку кто-то нужен. Никто не может пройти весь свой путь в одиночку. Я сейчас здесь. Я могу помочь, поддержать тебя, если надо, подставить плечо. Ты не должна быть одна.

К своему ужасу, она почувствовала, что ее глаза наполняются слезами. Диана прогнала их: слезы – признак слабости, а ей нельзя проявлять слабость. Ни перед кем. Она постаралась взять себя в руки, но Кэм уже целовал ее, ласкал, утешал, успокаивал. И ее самозащита рухнула. Она склонилась к нему, как тростинка на ветру. Как она могла ему сопротивляться? Какая-то часть ее существа жаждала подчиняться ему, всегда, везде. Но именно эту часть себя она должна побороть.

Кэм отстранился, чтобы посмотреть на нее. Его взгляд медленно заскользил по ее лицу. Он улыбнулся – робко, нерешительно – и тихо сказал:

– Диана, пожалуйста, позволь мне быть рядом с тобой. Больше я ни о чем не прошу. Просто позволь мне быть рядом.

Теперь она плакала по-настоящему. Глухие рыдания вырывались из ее прошлых горестей, из ее одиночества. Она совершенно размякла в его объятиях. А он прижимал ее к груди, гладил по волосам. Но когда она вновь обрела дар речи, то высвободилась и в упор посмотрела на него. Как заставить его понять?

– Кэм, пойми, я не могу себе позволить зависеть от тебя. Если это случится…

– Я не прошу ни о чем долгосрочном, ничего такого не обещаю, – настаивал он, слегка обняв ее и полными любви глазами глядя в ее заплаканное, усталое лицо. – Но сейчас я могу быть здесь. Могу помогать тебе. Тебе ведь пригодился бы друг? Я просто хочу остаться твоим другом.

Диана закрыла глаза. Разве он не понимает, как это для нее опасно? Не видит, как сильно она его любит? Он должен уйти, иначе она потеряет рассудок.

Она почувствовала, что он отодвигается, услышала шорох бумаги и медленно открыла глаза. Но едва она разомкнула губы, чтобы велеть ему уйти, как он сунул ей в рот пончик.

– Давай поедим, – сказал он весело.

Его улыбка была так комична, что она рассмеялась сквозь слезы. Она жевала вкуснейший пончик, смеялась его гримасам, и ее решимость как-то незаметно таяла.

Но она знала – этим дело не кончится. Она расслабится на какое-то время, но очень скоро ей снова придется собраться. Бог с ним, пусть едет с ней к врачу. Можно побыть с ним еще денек. Это очень приятно. Но ненадолго. Нельзя, никак нельзя обманывать себя надеждой на обратное.

– Ты совершенно бесхребетное существо, – сказала Диана вечером следующего дня своему отражению в зеркале. – Стыдись!

Она согласилась поработать для матери Кэма. В глубине души она всегда знала – так и будет. Непонятно только, как она смогла так долго сопротивляться.

Миссис Ван Кирк возлежала в шезлонге лицом к своему любимому розарию и выглядела так трогательно… Она наговорила Диане столько комплиментов, так хвалила ее таланты и мастерство… Если честно, Диана искренне любила ее, жалела, хотела порадовать. И согласилась возглавить подготовку праздника… то есть помочь найти Кэму невесту.

Здорово!

Оставался нерешенным вопрос ее гонорара. Она думала, Кэм серьезно предлагал ей сделать все бесплатно, но он уверил ее, что заплатит – когда-нибудь.

– Как так? – сказал он. – Ты первая вкусишь от наших будущих доходов.

– Каких доходов? – Она знала – он прилагает массу усилий, чтобы поправить дела семьи, знала, что-то поступит с фермы Ван Кирков, что-то он сможет урвать от своего собственного дела, но все это в данной ситуации – капля в море.

– Когда-нибудь у нас будет вот столько всего. – Он сделал широкий жест рукой.

Она закатила глаза:

– Прекрасно. Стану жить надеждой.

– Серьезно, Ди, – сказал Кэм и взял ее за плечи, чтобы она снова не сбежала. – Я позабочусь о том, чтобы твой труд был оплачен. Дай мне только спасти этот дом и раздобыть немного денег.

Она посмотрела на него и едва не зашаталась. Как он красив! Ясные серьезные голубые глаза, обрамленные темными ресницами, темные волосы падают на лоб… И весь он просто светится нежностью к ней. Он принадлежит ей – еще на несколько дней. А потом, если планы его матери осуществятся, он будет принадлежать другой женщине. А ей останутся воспоминания.

– Брось, – сказала она и тряхнула головой, чтобы прогнать мрачные мысли. – Я делаю это ради твоей матери. Вот так вот.

Конечно, дел оказалось гораздо больше, чем она предполагала. Праздник должен был называться «Летний бал в саду». Бал устраивался в честь возвращения Кэма в отчий дом, и, судя по слухам, о нем уже знали во всей округе.

– Все пять семей прибудут в полном составе, – заметила как-то миссис Ван Кирк.

Диана знала, что это за пять семей, и они немного пугали ее. Ван Кирки были одной из этих семей, хотя сейчас их привилегии держались на волоске под названием «прежняя репутация». Пять семей являлись потомками пяти шахтеров из Кентукки, которые приехали сюда в середине XIX века, нашли золото в этих горах, освоили эту землю и основали поселение Голд-Даст. Теперь они составляли местную аристократию, руководили всеми делами в долине, владели лучшими землями и, естественно, были самыми богатыми людьми в округе.

Мать Кэма хочет, чтобы он взял в жены представительницу одной из этих семей, что совершенно естественно. Ну почему бы нет? У этих людей есть не только деньги, но и традиционное право считаться тут хозяевами. А Кэм как нельзя более подходит на роль лидера. И вот она трудится в поте лица, чтобы он мог занять принадлежащее ему по праву место на верхней ступеньке социальной лестницы рядом с какой-нибудь пустоголовой дебютанткой.

Вообще говоря, она может оказаться не такой уж пустышкой. Женщины из пяти семей много занимаются благотворительностью, работают в комитетах по защите окружающей среды.

Однако они имеют право на брак с Кэмом, а Диана нет. Имеет она хотя бы некоторое право на предубеждение?

Но о Кэме надо забыть. Надо делать дело. Прежде всего выбрать тему. Нужно что-то, что позволит заменить кулинарные шедевры знаменитых поваров дешевыми, простыми закусками. Диана призвала на помощь Кэма и Дженни. Они вчетвером рассмотрели этот вопрос и вынесли решение в пользу гавайского стиля.

Сначала Дженни возмутилась:

– Гавайи? Старомодно.

Диана радостно согласилась:

– Вот именно. А значит, нам не надо тратить деньги на дорогой декор. Мы можем обойтись цветами из вашего цветника и с моей плантации. Сплетем гирлянды, расставим везде букеты, предложим дамам украсить цветами прическу, если они пожелают. А в бассейне пусть плавают лепестки роз.

– А еда? – стонала Дженни.

– Не тревожься. Еда будет хорошая. В том же стиле, яркая и очень дешевая. Нарезанные фрукты в блюдах послужат и угощением, и украшением. Что касается более существенной части, у меня есть приятель, Маги Льяма. Он держит полинезийский ресторан в Сакраменто, и я уверена, он сможет поставить нам разные угощения. Жареную свинину с пряностями или цыпленка с диким рисом. Но основу составят холодные закуски, которые легко приготовить заранее самим и заложить в холодильник до торжественного момента.

– Не знаю, – продолжала сетовать Дженни. – Было бы гораздо спокойнее, если бы мы просто наняли повара.

Диана ободряюще улыбнулась ей:

– Все будет замечательно. Вот увидишь.

Затем встала проблема пригласительных билетов.

Печатать их оказалось слишком дорого. Но Диана нашла в одном из ящиков старого письменного стола очень милую бумагу для заметок и предложила миссис Ван Кирк, которая обладала великолепным почерком, написать приглашения от руки: она могла это делать не вставая с кресла.

– Надо, чтобы гости решили, что мы используем ваш талант каллиграфа, а не просто экономим деньги. Тут требуется нечто уникальное, – сказала Диана.

– Может, нарисовать какие-нибудь гавайские цветы? Такой, например? – предложила миссис Ван Кирк. Выяснилось, что мать Кэма обладает не только красивым почерком, но и незаурядным талантом художника.

– Замечательно! – хлопая в ладоши, воскликнула Диана. – Необыкновенно! Ваши гости сохранят эти приглашения на память в качестве сувенира.

Польщенная миссис Ван Кирк принялась за работу, и к полудню первые двенадцать билетов уже были готовы.

Диана спросила Кэма, как и где он думает рассадить гостей. Оказалось, он уже произвел раскопки в сарае и нашел по меньшей мере двадцать круглых садовых столиков и массу складных стульев к ним. Все это надо было вымыть, кое-что починить и подкрасить, но в целом проблему сидячих мест сочли решенной.

Возле дома имелся большой мощеный дворик. Его решили превратить в площадку для танцев. Если расставить по периметру изящные вазоны с цветами и укрепленными на шпалерах вьющимися растениями и развесить несколько гирлянд, дворик будет выглядеть как зал сказочного дворца.

Диана начинала радоваться результатам. Все проблемы решались, в общем, довольно легко. В подготовке бала участвовала вся семья, включая пару случайно оказавшихся в доме родственников, и ей казалось, что, несмотря на некоторые просчеты, все в целом шло хорошо.

Особенно ей было приятно, что она сумела расшевелить Дженни. Диана вспомнила, что Дженни в юные годы увлекалась музыкой и сама неплохо играла, и решила использовать это ее пристрастие.

– Вот тебе задание, – сказала она сестре Кэма. – Я позвонила в городской лицей. У них там есть джаз-группа, пианист, несколько певцов, кажется, даже капелла. Я надеюсь, они сумеют исполнить несложные композиции в гавайском стиле. Учитель музыки говорит, ребятам надо выступать на публике, и, думаю, дорого они не возьмут. Кто-то может играть во время коктейля, кто-то во время танцев и так далее. Пойди поговори с ними, прослушай их репертуар, отбери то, что нам нужно. Все на твое усмотрение.

– Знаешь, – сказала Дженни, которой вдруг стало интересно, – у Адама – ты знаешь, он мой бой-френд – есть сын, молоденький парнишка. Он подрабатывает диск-жокеем в каком-то танцевальном клубе и, наверное, тоже согласится помочь.

– Было бы замечательно, – сказала Диана. Ей вдруг пришла в голову новая мысль. – Только ты сначала прослушай, что он может предложить. Модные непристойные песенки нам не нужны.

– Естественно. – Дженни гордо вскинула голову. – Это не в стиле Ван Кирков.

– Вот именно.

Диана улыбнулась, и Дженни впервые ответила ей улыбкой.

На четвертый день работы по подготовке бала Диана получила неожиданный и, вообще говоря, не слишком желанный подарок. Она подрезала кусты роз, когда вдруг услышала странные звуки. Звуки доносились из сарая, где обычно хранили садовые инструменты. Похоже, там по ошибке заперли какое-то животное.

Вздохнув, Диана подошла к двери, открыла ее и обнаружила маленький комочек светло-бежевой шерсти. Увидев ее, щенок весело завилял хвостом.

– Откуда ты взялся, малыш? – спросила Диана.

Она опустилась на колени рядом со щенком и взяла в руки привязанную к его шее записку. Записка гласила: «Привет! Я – Билли. Я принадлежу Диане, хотя она об этом еще не знает».

– Что?

Она вскочила, обернулась и увидела, что в дверях стоит Кэм.

– Ну, как ты его находишь? – спросил он с улыбкой по крайней мере в голосе, если не на лице.

Она рассердилась:

– Так это твоя работа?

Он приложил руку к сердцу:

– Признаю себя виновным. Дело в том, что у одного моего приятеля появился целый выводок таких вот созданий. Я выбрал для тебя самого лучшего.

– Кэм! – Она устало вздохнула. – Я не могу взять на себя уход за щенком.

– Нет, можешь. Я помогу тебе.

Диана буквально задохнулась от злости. Как он смеет вот так вот вмешиваться в ее жизнь! А он смотрел на нее серьезно и ласково.

– Успокойся, Ди. Ты же понимаешь, тебе надо иметь собаку. Этот малыш вырастет в отличного сторожевого пса и будет охранять тебя и твоего ребенка, когда… когда я не смогу.

Диана поняла смысл подарка, но не была уверена в своем отношении к побудительным причинам.

– Кэм, – сказала она упрямо, – когда я решу, что мне нужна собака, я сама достану ее себе. Сейчас мне собака не нужна.

Но он не сдавался:

– Кто-то должен тебя оберегать. Ты живешь одна в лесу. – Он криво усмехнулся. – Кто знает, какой сумасшедший надумает ввалиться к тебе среди ночи.

Она отвернулась. Вот, значит, как. Собака должна занять его место. Кэм желает облегчить свою совесть, зная, что скоро его уже не будет рядом. Он никогда не будет принадлежать ей, но у нее останется его собака. Как предусмотрительно! Ей захотелось повернуться и уйти и оставить его вместе с его подставным зверьком. Но она посмотрела вниз, увидела два огромных карих глаза, которые смотрели на нее с надеждой, увидела весело виляющий хвост, высунутый язычок – и влюбилась в щенка.

– Что же мне с тобой делать? – спросила она.

В ответ Билли тявкнул – зазывно, лукаво. Он явно собирался отправиться с ней к ней домой. Тем не менее оставалась одна связанная с этим подарком проблема.

Диана закусила губу и нахмурилась, обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Но ведь я целыми днями здесь. А его нельзя оставлять дома одного – в его-то возрасте!

– Согласен. Поэтому я и отгородил для него уголок у сарая. Утром ты можешь привозить его сюда, а вечером забирать домой.

Кэм все предусмотрел! Диана оглядела его со смешанным чувством любви и неприязни.

– А как к этому отнесется мой котенок?

– Они оба маленькие. И быстро привыкнут друг к другу.

Она снова посмотрела на Кэма. Несколько недель назад у нее не было ничего. А теперь у нее есть котенок, щенок, скоро появится ребенок… Ей не хватает мужчины, собственного мужчины. Но нельзя же иметь все, правда?

Диана покачала головой. А Кэм пожал плечами и широко расставил руки с самым невинным видом. И она тихо засмеялась, подошла к нему, обняла.

– Спасибо, – прошептала она, и глаза ее сияли.

Он поцеловал ее в губы – очень осторожно, словно просто поставил на них печать симпатии, а потом повернулся и ушел прежде, чем она успела сказать что-нибудь еще.

А в начале второй недели работы в доме Ван Кирков Диана впервые столкнулась лицом к лицу с дедом Кэма. В тот день она очень много работала, устала и пошла в дом немного отдохнуть от жаркого солнца. В библиотеке с высокими потолками и застекленными книжными шкафами было прохладно и уютно. Она опустилась в глубокое кресло с высокой спинкой и закрыла глаза.

В такие вот минуты покоя она обычно общалась с малышкой Мией. Говорила ей ласковые слова, объясняла, как будет устроена ее жизнь, когда она покинет свою безопасную пещерку и придет в этот мир. Она знала: на самом деле ребенок не может слышать ее мысли. Но она знала также – что-то передается этому ребенку через эмоциональную связь между ними, а связь с каждым днем становилась крепче. Диана надеялась, это и есть любовь.

Она не заметила, как задремала, положив руку на круглый живот. А потом она вдруг проснулась и увидела, что какой-то старик стоит над ней и пристально на нее смотрит, словно пытаясь понять, кто она и почему спит в его кресле.

– Ой! – воскликнула она и вскочила так поспешно, как только ей позволял ее вес. – Пожалуйста, извините меня. Я…

– Сиди, сиди. – Старик сердито погрозил ей тростью. – Просто сиди тут, девочка. Я хочу посмотреть на тебя.

Она бросила жалобный взгляд на дверь, неохотно опустилась обратно в кресло и попыталась изобразить на лице улыбку. Она уже знала, кто он такой, а если бы и не знала, то догадалась бы. Этот морщинистый старик когда-то выглядел так же, как Кэм, – голубые глаза и все прочее.

– Значит, ты – дочка Джеда Коллинза, – проворчал он. – Ты очень похожа на свою мать. Когда-то она была одной из самых хорошеньких девочек в долине.

– С… спасибо, – проговорила Диана, смущенная неожиданной встречей. – Наверное.

Старик кивнул.

– Она сбежала, когда ты еще была малышкой, так ведь? Ты так и не знаешь, что с ней сталось?

Диана была несколько смущена тем, что этот человек считал себя вправе так свободно рассуждать о делах ее семьи. Но он, вероятно, причислял себя к патриархам, старейшинам этих мест. Поэтому она подавила обиду и только покачала головой:

– Нет, сэр, не знаю.

– Тебе надо бы попросить Кэма разузнать, что и как. Он мог бы ее найти. Этот парень, считай, может все.

– Я не хочу ничего о ней знать.

Минуту старик пристально смотрел на нее. Потом издал хриплый смешок:

– Ты такой же крепкий орешек, как она, правда? Хорошо. Твой отец был слабак. Не смог ее удержать. Но кто подумал бы, что у нее хватит жесткости удрать, бросив собственное дитя? Говорю тебе, никто этого не ожидал.

Его досужие домыслы рассердили ее. Кем он себя воображает, что выносит вот такие суждения о членах ее семьи? С другой стороны, он говорил о вещах, о которых никто никогда не решался при ней говорить. И ей стало как-то легче оттого, что эти вещи вдруг открылись ей в словах старика. Прежде у нее никогда не было возможности все обдумать как следует, потому что все только отмалчивались. Теперь такая возможность появилась, и Диана ухватилась за нее.

– Вы называете это жесткостью? – вызывающе крикнула она, стараясь не замечать, что в горле у нее разрастается ком. – Вы считаете жесткой женщину, которая бросила свою шестилетнюю дочь на человека, не умевшего и не хотевшего о ней заботиться? – Ее глаза сверкали от злости. Хорошо: лучше злость, чем слезы. – Я называю это жестокостью, черствостью, эгоизмом.

Старик отступил и явно стал обдумывать ее слова. Похоже, он не привык к тому, чтобы кто-то не соглашался с его дефинициями.

– Да, наверное, тебе так кажется. Но ведь ты не знаешь, почему она сбежала, правда? Ты судишь результат, а не причину.

Диана резко втянула в себя воздух.

– Вы совершенно правы. Я сужу результат. Я живу с этим результатом.

Старик усмехнулся.

– Ишь какая ты горячая, – сказал он мрачно. – Я знаю, у моего внука в сердце всегда было особое место для тебя. – Он нахмурился. – Но все мы должны идти на жертвы.

– Вы уверены?

– Черт подери, да. – Он опять потряс перед ней тростью. – Он обещал мне давным-давно, что женится на девушке из одной из пяти семей. И все было на мази, когда он вдруг показал мне пятки. Оставил бедную девочку в беде. – Он ударил тростью об пол, но вдруг как-то сразу ослаб и оперся на свою трость. – А теперь он должен расплатиться за это. – Старик покачал головой. – Кэмерон хороший мальчик. Я знал, рано или поздно он выправится. Не то что его никудышный папаша.

Диана удивленно смотрела на старика. Сказанное им явилось для нее открытием.

– Кэм был с кем-то помолвлен десять лет назад, когда вдруг уехал?

– Конечно. С маленькой Мисси Синклер. Теперь он доведет дело до конца.

Появление в дверях Кэма прервало откровения старика.

– Ах, вот ты где, – сказал он деду. – Я не знал, что ты спустился. – Он посмотрел на Диану, подошел к деду и взял его под руку. – Пойдем. Я отведу тебя в твою комнату.

– Все в порядке, все в порядке, – бормотал старик. – Просто я тут беседовал с девочкой Коллинз. Хорошенькая малышка, правда? Совсем как ее мама.

– Вот именно, – согласился Кэм и улыбнулся Диане. – И чем лучше ты ее узнаешь, тем лучше она тебе покажется.

– Ну, не знаю, не знаю, – ворчал дед, пока его внук уводил его из комнаты. – Как говорится, поживем – увидим.

Они ушли, а Диана осталась в библиотеке. Она подождет. Она знала: Кэм вернется, чтобы поговорить с ней. И хотела кое о чем с ним поговорить. О тайных помолвках, например, или о девушках, оставленных в беде.

Он вошел. Она подняла на него глаза.

– Мне очень жаль, неловко получилось, – сказал Кэм, жалобно улыбаясь. – Он теперь, как правило, не спускается сюда. Надеюсь, он не сказал ничего такого, что… что бы тебя расстроило.

«Кажется, он боится… И в каком-то смысле боится не зря».

– Он сказал кое-что, что меня удивило, – сообщила она Кэму. Ей хотелось, чтобы в ее голосе было поменьше горечи, но в тот момент она не знала, как себя успокоить. – Оказывается, ты должен был на ком-то жениться десять лет назад, а вместо этого взял и сбежал куда глаза глядят.

Он сел на ручку ее глубокого кожаного кресла и покачал головой, глядя ей в лицо. Тот факт, что старая боль еще жила где-то в глубине ее сердца, возможно, не отразился в ее словах, но тон выдал ее с головой.

– Ди, брось, я не сбежал.

– Все равно. – Диана закусила губу, поняв – она выплескивает сейчас на него былую ярость, обиду за то, что он ее бросил. Как мама. Странно. Она не сравнивала эти два события вплоть до сегодняшнего дня, до того, как дед Кэма навел ее на мысль.

– Тогда у меня было много причин уехать, – сказал он, взяв ее руку в свою и прижав к груди. Он думал, она все поняла. Правда, он никогда не рассказывал ей о готовящейся женитьбе, которая так и не состоялась, в основном потому, что знал – это не всерьез. Так называемая невеста придерживалась того же мнения. – Я хотел избавиться от страшного давления деда. В частности, он требовал, чтобы я женился на девушке, на которой я не желал жениться. – Кэм вдруг замолчал, потом признался: – Честно говоря, я даже забыл ее имя.

– Мисси Синклер?

Кэм пристально посмотрел на Диану:

– Если ты знала, зачем спрашивала?

Она пожала плечами. От волнения ее подташнивало.

– Ты предлагал ей выйти за тебя замуж?

– Нет. – Продолжая говорить, он играл ее пальцами. – Все было совсем не так. Мой дед и дед Мисси договорились нас поженить, когда мы только появились на свет. Я не имел к этому никакого отношения. Никогда.

Диана сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– А где она теперь? Все еще ждет тебя?

– Ты смеешься? – Он сам засмеялся и продолжал шутливо-жалобным тоном: – Она оказалась эгоисткой. Не захотела подождать десять лет и вышла замуж за какого-то парня, которого действительно любила. Странно, правда?

Диана наконец подняла голову и взглянула в его голубые глаза:

– А ты не любил ее? Ни капельки?

Он поднес ее пальцы к губам и поцеловал, все время пристально глядя ей в глаза.

– Нет, Диана, я ее не любил, и она меня не любила. Зато наши деды любили думать, что мы с ней поженимся. А мы восставали против этой затеи. Она с самого начала была обречена на провал. Только мой дед и помнит теперь. И ты забудь. Тогда это было глупо, а теперь и вовсе ничего не значит.

Диана закрыла глаза. На самом деле она не имела права допрашивать его. Он волен обручаться с кем угодно, жениться на ком угодно. У нее нет на него никаких прав. Только вот его поступки могут ранить ее больнее, чем любые поступки любого другого человека.

Ох, если бы она смогла выполнить свое первоначальное намерение и держаться от Кэма подальше! А теперь слишком поздно. Она мчится прямо в пропасть на взбесившемся поезде, и избежать катастрофы уже нельзя.

Глава 9

Малышка Миа теперь шевелилась очень часто. Прикосновения легких крыльев бабочки превратились в ощутимые толчки. Диана приходила в восторг от этих ощущений. Чувствуя движения Мии, она закусывала губу и думала: «Вот ты где, моя дочурка! Развивай свои маленькие ножки. Скоро ты будешь на них бегать».

Но ей становилось грустно оттого, что она не могла ни с кем поделиться своими чувствами. И однажды вечером она не выдержала. Миа толкалась необыкновенно сильно. Диана, смеясь от восторга, подошла к Кэму, смотревшему, как рабочие устанавливают шпалеры, и тихонько попросила:

– Дай руку.

Кэм только вернулся после встречи с какими-то банкирами и выглядел просто потрясающе в деловом костюме и солнечных очках. Он посмотрел на нее вопросительно, но сделал то, о чем она просила. И она положила его руку на свой теперь очень большой живот.

Минуту он стоял неподвижно, потом поднял на нее удивленный взгляд:

– Боже праведный! Это же…

– Да, – ответила она с нежной улыбкой. – Разве не прекрасно?

Его голубые глаза засияли.

– Невероятно! Просто чудо.

Диана восторженно кивнула.

Кэм схватил ее за руку и оттащил за беседку, подальше от посторонних глаз.

– Наверное, очень здорово – чувствовать новое живое существо внутри себя, – сказал он и опять положил руку ей на живот, на сей раз скорее с осознанной надеждой. – Ди, это же замечательно.

– Я просто не могу тебе описать свои чувства, – согласилась она. – Я теперь словно другой человек.

Он оглядел ее с ног до головы, широко улыбаясь, и погладил по щеке.

– Нет. Ты осталась прежней. Просто внутри тебя раскрылись новые цветы.

Она радостно улыбнулась, и вдруг, поддавшись какому-то порыву, поспешно поцеловала его. И тут же убежала – продолжать работать. Но его реакция согрела ее до глубины души. Она любит своего ребенка, и как прекрасно разделить это свое чувство с кем-то, хотя бы отчасти. Диана была счастлива уже одним сознанием того, что ее ребенок тут, с ней. Она думала о маленьком существе, которое готовилась привести в этот мир, и все беспокойства, все прочие заботы куда-то исчезали.

Ей было немного тревожно оттого, что она станет растить ребенка одна, что в жизни девочки не будет отца и ее семья будет неполноценной. Она долго мучилась, прежде чем решилась стать матерью-одиночкой, долго спорила сама с собой. Насколько это честно по отношению к ребенку? Справится ли она? Она осознавала риск, знала: ей будет трудно. Но еще она знала, что сделает так, чтобы ребенку было хорошо, чего бы ей это ни стоило. А приняв решение, больше не оглядывалась назад.

Диана начала покупать детские вещи и планировать переделку второй спальной комнаты в детскую.

– Я покрашу комнату, – предложил Кэм. – Тебе нельзя дышать запахом краски. Это может повредить Мие.

Она поймала его на слове, и они прекрасно провели субботний день, занимаясь делами и играя с котенком и с Билли. Пока Кэм красил стены детской в розовый цвет, Диана пекла шоколадное печенье и обустраивала спальное место для щенка.

Потом они достали удочки, пошли на озеро и поймали несколько рыбешек. Ловили и сразу отпускали, как в добрые старые времена. Диана приготовила салат на ужин, а потом Кэм достал ее гитару и, сидя на диване, наигрывал старые-старые мелодии и тихонько пел, а она сидела рядом и слушала.

Великолепный день. Таких дней Диана хотела для своей малышки – дней, полных счастья и любви. Если бы она знала, как сделать так, чтобы у нее было побольше подобных дней!

Когда Кэм собрался уезжать, она пошла с ним к его машине. Стрекотали кузнечики, квакали лягушки у озера. Он нежно поцеловал ее. Она знала, этого нельзя позволять, но его поцелуй был таким сладким, так успокаивал… Она прислонилась к нему, а он слегка обнял ее.

– Что бы сказал твой отец, если бы мог видеть тебя сейчас? – спросил он.

Диана подумала минуту.

– Если бы он мог видеть меня сейчас, он бы, наверное, выскочил с ружьем и стал прогонять тебя домой, – сказала она, смеясь.

– Наверное, ты права, – подтвердил Кэм. – Мне часто кажется, может, даже лучше, что его больше нет.

– Знаешь, мне иногда его не хватает, – задумчиво сказала она. – Мне жаль, что он не увидит Мию.

– Зато он не сможет испортить жизнь и ей, – цинично заметил Кэм.

Диана вздохнула. Она знала – он прав, но ей не хотелось, чтобы он был прав. Если бы у нее был нормальный отец! Но, с другой стороны, что значит нормальный отец?

– А ведь под конец он извинялся передо мной, – сообщила она Кэму.

– Правда?

Она кивнула:

– Он рассказал мне всякое такое, чего я никогда раньше не знала и что многое объясняло. О своей неуверенности, о том, как он раскаивался, что так скверно обращался с мамой. Мне потребовалось время, чтобы обдумать его слова, оценить настоящее значение в моей жизни разных мелочей, разных деталей. Его признания уже сами по себе заполнили какие-то пробелы, позволили совершенно по-иному взглянуть на вещи.

– Однако тому, что он тебе сделал, нет оправдания, – мрачно сказал Кэм. Злость закипала в нем каждый раз, когда он вспоминал синяки на ее руках.

– Да, знаю. Я хотела бы простить его, но это трудно. Я только недавно стала хотя бы пытаться понять его. И мою маму. И то, как они поступали.

Кэм крепче обнял ее:

– Ты заслуживаешь лучших родителей.

Диана вздохнула:

– Я стараюсь не осуждать их. В каком-то смысле они совершили только то, на что были способны.

Он так не думал, но оставил свое мнение при себе. Если ей требуется простить их, чтобы жить стало проще, пусть прощает. Тут для него нет проблемы. Но сам не простил им горя, которое они ей причинили, и знал – он до конца дней своих будет стараться ее утешить.

Билли заскулил в доме, требуя внимания. Они рассмеялись.

– Знаешь, мне, наверное, пора, – сказал Кэм. Он посмотрел на Диану из-под полуопущенных ресниц. Посмотрел на ее губы, на ее грудь, на расстегнутый у горла ворот блузки. Кровь в нем стала закипать, дала себя знать чисто мужская реакция, и он понял – ему действительно лучше уйти.

Диана кивнула, но не повернулась к нему спиной.

Ему хотелось ее поцеловать. Ему хотелось сделать гораздо больше. Он знал, что оставаться дольше небезопасно. Взяв себя в руки, он отпустил ее и повернулся к машине, но, прежде чем сесть за руль, оглянулся. Это стало его роковой ошибкой.

Он увидел, что она стоит тут, рядом, с развевающимися на ветру волосами, ее губы полуоткрыты, а глаза затуманены, – и потерял голову. Двумя быстрыми шагами он преодолел разделявшее их расстояние, и она даже не успела произнести слово протеста, как он уже целовал ее, крепко и горячо.

Она не оттолкнула его, как он того опасался. Вместо этого она обвила руками его шею и прижалась к нему. Его губы шевелились на ее губах, язык проникал в нее, жадный и горячий, а она принимала его – сперва с радостью, потом с восторгом, потом просто с дикой страстью.

Именно этого он и ждал, жаждал, вожделел. Все сомнения, все вопросы о том, с кем на самом деле Диана хочет связать свою жизнь, рассеялись и испарились. Кэм держал ее в своих объятиях, и именно тут она и должна была находиться. Теперь он мог предъявить свои права на нее, и, если какой-то другой мужчина вознамерится их оспорить, пусть лучше захватит оружие.

Задыхаясь в его объятиях, Диана спрашивала себя, откуда взялась эта страсть. Желание завладело ею, зажгло внутри ее пламя, подобного которому она прежде не ведала. Она вдруг сделалась мягкой, как масло, она таяла от его прикосновений. Диана знала, что это безумие, игра с огнем, но ничего не могла поделать. Она жаждала большего, жаждала лихорадочно, всем своим существом.

Билли опять заскулил, и волшебство исчезло. Они оба стояли, тяжело дыша, потрясенные тем, что только что пережили.

– О боже, – сказала Диана, глядя на Кэма широко открытыми глазами.

– Ух, – согласился он и, взяв ее лицо в обе руки, посмотрел ей в глаза так, словно увидел в них нечто бесценное.

– Тебе… лучше уйти, – сказала она, отступая и мотая головой, словно для того, чтобы прогнать искушение.

Он кивнул.

– Правильно, – сказал он голосом хриплым от еще не улегшейся страсти. Он не рискнул снова прикоснуться к ней. Вместо этого он послал ей воздушный поцелуй, а потом вскочил в машину и уехал.

Диана следила за машиной, пока свет ее фар не исчез за поворотом. Тогда она закусила губу и спросила себя: «Почему мне так нравится страдать?»

– Чем более жадной ты становишься, – сказала она вслух, – тем сильнее будешь тосковать о нем, когда он уйдет.

Но, с другой стороны, она не могла не признать, что в данный момент это ее не слишком беспокоит. Теперь в ее жизни есть еще одно воспоминание.

Несомненно, очень дорогое воспоминание.

Подготовка к празднику шла полным ходом. До торжественной даты оставалось подождать всего пару дней. Дженни с головой погрузилась в выбор музыки и музыкантов, прослушивала не только лицеистов, но и разные другие группы. Все свободное время уходило на приготовление угощений. В основном это были холодные закуски: сандвичи, пирожки, пирожные, фрукты. Роса раскладывала ингредиенты, а Диана и Дженни принимались резать и смешивать. Роса командовала плитой. Дженни мыла подносы. Диана складывала приготовленные блюда в разные емкости, и они все вместе ставили их в огромные холодильники.

Миссис Ван Кирк тем временем занималась прочтением подтверждений участия в празднике и приготовлением карточек с указанием места за столами каждого гостя.

– Все пять семей прибудут в полном составе, – радостно сообщала она всем и каждому. – Я насчитала уже одиннадцать подходящих девиц. А будет еще больше. Когда они узнают, что Кэмерон ищет жену, тут же выстроятся в очередь. Он, знаете ли, пользуется популярностью.

Диане не надо было об этом рассказывать. Она все знала и так, и на сердце у нее лежала тяжесть. Она понимала – идут последние минуты ее общения с Кэмом. Его семья хочет, чтобы он женился на богатой. Именно так он и вынужден будет поступить. Он, возможно, еще не знает об этом, но она-то знает.

Кэм чувствовал себя виноватым в том, что оставил свою семью в беде десять лет назад, и теперь готов искупить этот грех и сделать так, чтобы его родные жили в достатке и благополучии. Следовательно, он должен жениться. Просто он еще не думал об этом спокойно, без лишних эмоций.

Для себя Диана все решила. Она выдержит этот бал, а потом поедет домой и всю оставшуюся жизнь не будет иметь никакого дела с Ван Кирками. Ни с одним из них. А еженедельную доставку цветочных украшений в их дом она возложит на Пенни. Это единственный способ сохранить покой и рассудок. Будет непросто, но она исполнит свой долг перед ребенком и одолеет боль. Иначе никак.

Кэм сидел в машине и смотрел на дом Ван Кирков. Он побывал в Сакраменто, провел кое-какие изыскания и привез новости для Дианы, которая там, в доме, работала над подготовкой бала. Он не знал, как она воспримет то, что он собирался ей сказать. Кэм даже не знал, как сам это воспринял.

Дедушка говорил, мама Ди оставила дочь, когда та была совсем маленькой, и что никто не знает, почему она так поступила. То ли она сбежала с другим мужчиной, то ли у нее просто больше не было сил терпеть мужа-пьяницу. Но если так, почему она бросила свою дочку? Теперь найти ответы на эти вопросы гораздо легче, чем тогда, когда не было ни компьютеров, ни свободного доступа к некоторой официальной информации.

Сперва Кэм не собирался предпринимать ничего такого. В конце концов, если бы Диане это было нужно, она бы сама навела справки. А самовольные действия казались ему просто недозволенным вмешательством в ее личную жизнь. И все же ему очень хотелось узнать правду.

И вот он сидит и думает, стоит ли говорить Диане, что он сделал. И что узнал.

Нужна ли ей эта правда?

Но сказать надо. Произнося про себя проклятия, он вышел из машины и направился в дом искать Диану.

Та была явно чем-то взволнована.

– Привет! – торопливо сказала она. – Мне надо поговорить с тобой. Понимаешь, мне звонил Бен.

Кэм тут же ухватился за это обстоятельство:

– Зачем?

– Он настаивает, чтобы я продала ему свои права на нашу общую землю. – Она смотрела на Кэма тревожно и жалобно. – Как ты думаешь, что мне делать?

Кэм колебался. Он так и не смог узнать ничего определенного об участке. Причин отказать Бену вроде бы не было, но что-то во всем этом деле ему не нравилось.

– По-моему, тебе стоит подождать, – сказал он.

– Подождать – чего? – спросила она нетерпеливо. – Мы же видели землю. Она много не стоит. А я найду применение деньгам. – Диана погладила свой круглый живот. – У меня скоро будет ребенок, знаешь ли.

– Знаю. – Он улыбнулся радости, которой она загоралась каждый раз, когда упоминала о ребенке. – Я пытался понять, почему он так стремится выкупить у тебя эту землю, но до сих пор мне не удалось узнать ничего, никакого намека на то, что кроется за его нетерпением.

Он шел к Диане, чтобы рассказать, что он узнал о ее матери, но теперь, взглянув на нее, решил подождать. У нее слишком много забот. Его рассказ еще больше взволнует ее, а волнения ей ни к чему. Немного подумав, Кэм пожал плечами:

– Тогда, черт подери, возьми и продай ее. Почему нет?

– Хорошо. Я позвоню ему и попрошу подготовить бумаги. Бен сказал, что пошлет мне чек, как только я подпишу договор. – Она смотрела на него нерешительно, подняв брови. – Послушай, может, эти деньги могли бы пригодиться твоей семье?

– Брось! – Он улыбнулся ей. – Нам нужно неизмеримо больше, чем то, что ты получишь. Но все равно я ценю твое предложение. Спасибо.

Она кивнула:

– Ну хорошо. – И нахмурилась, уловив тревогу в его глазах. – Кэм, как идут поиски денег?

Он покачал головой и слабо улыбнулся:

– Никак. Учитывая современное состояние экономики, никто не хочет рисковать.

Ей было больно видеть тоску на его лице.

– А твое дело в Сан-Диего? Ты не думал… продать его? – Она с трудом выговорила эти слова.

– А ты как полагаешь? – Он провел рукой по волосам. Ему уже было неловко за свой резкий тон. – Конечно думал. Я даже пытался выставить его на аукцион. Но покупателей пока не нашлось.

– Ох… – Она начинала понимать, что дела обстоят действительно скверно. Ван Кирки, вполне возможно, лишатся дома, которым их семья владела больше ста лет.

Странно, что это пугает ее. Какое ей, казалось бы, до них дело? Эти люди презирали ее и ее семью – до недавнего времени. Они утопали в роскоши, когда она и ее отец едва сводили концы с концами. По крайней мере, так казалось со стороны.

Узнав их ближе, она поняла, что у них были свои проблемы, свои скелеты в шкафу. Богатство меняет приоритеты, но трудности всегда одни и те же. Жизненный путь, по какой бы земле он ни пролегал, никогда не бывает устлан одними розами.

Кэм взял ее за подбородок и поглядел ей в лицо.

– Мы выпутаемся, Диана, – сказал он твердо. – Обещаю тебе. Как-нибудь где-нибудь я найду способ спасти семейное достояние.

Она не могла ему не поверить. В конце концов, он всегда был ее рыцарем.

Через два дня, когда Диана только-только подъехала к дому Ван Кирков, Кэм выбежал ей навстречу.

– Диана, мне нужна твоя помощь, – сказал он без вступлений. – Пожалуйста, отыщи Дженни и скажи ей, чтобы она увезла маму в город.

Такая просьба сразу встревожила Диану: миссис Ван Кирк не выходила из дома с того самого дня, как упала и получила травму.

– Зачем?

– Найдите какой-нибудь предлог. Ее надо увезти отсюда. Оценщики и люди из банка пришли осматривать дом. Это убьет ее. Она сложит два и два… и получит ноль.

– Зачем они пришли? – спросила Диана, не в состоянии самостоятельно сложить два и два.

– А ты как думаешь? Они хотят произвести замеры, оценить стоимость имущества. – Он мрачно посмотрел на нее. – Давай скажем так: воронье начинает слетаться на падаль.

Грозные слова. Диана вздрогнула, мороз пробежал у нее по коже. Но она нашла Дженни и уговорила ее увести маму в город присмотреть кое-что в магазинах. Делать реальные покупки было невозможно, по крайней мере в обозримом будущем. Она видела, как они уезжали в маленьком спортивном автомобиле Дженни, причем миссис Ван Кирк постоянно жаловалась, что ей слишком тесно. Едва они успели скрыться за поворотом, подъехал роскошный лимузин бизнесменов. Диане они показались похожими на стаю хищных акул.

Кэм вышел им навстречу, повел по имению и все время быстро что-то говорил. Она спросила себя, что он может плести им сейчас. Хотя они, казалось, внимательно слушали.

А когда он ввел их в дом, раздались страшные крики. Подбежав к парадному входу, Диана увидела, что шум поднял дед Кэма.

Вбежав в библиотеку, где Кэм старался успокоить старика, она услышала проклятия, которые были в ходу много лет назад. Шокированные оценщики и банкиры сбились в кучу у дальней стены.

– Вон из моего дома! – кричал старик. – Гнусные кровососы! Чтоб духу вашего здесь не было! Я скорей сдохну, чем уступлю вам. Воры! Где мое ружье?

– Уведи их, – сказал Кэм остановившейся перед ним Диане. – А я запру старика.

Она вывела гостей из библиотеки и вернулась обратно. И с изумлением услышала собственные слова:

– Я посижу с ним. – Диана ужаснулась собственному предложению. Меньше всего на свете ей хотелось сидеть с обезумевшим от ярости стариком. Но, с другой стороны, она не могла и помыслить, что он останется здесь один взаперти. Он был слишком старым, слишком почтенным членом семьи, чтобы с ним можно было так обращаться.

– Правда? – Кэм обернулся на дверь. – Спасибо, Ди. Как-нибудь сочтемся.

Он вышел вслед за остальными и запер за собой дверь, а она осталась с его дедом. Старик перестал кричать. Его лицо стало серым, как зола. Он опустился на диван. Диана быстро налила в стакан воды из графина и подала ему. Он пил долго и постепенно оживал. Потом хмуро посмотрел на нее.

– Они хотят отнять у меня мой дом, – сообщил он. – Я не могу им это позволить.

– Кэм постарается уладить дело, – возразила она, хотя желала бы иметь больше веры в то, что дело можно уладить. – Мне кажется, им просто нужна кое-какая информация.

Старик долго молчал. Ей стало казаться, что он просто забыл о ней. Но он вдруг повернулся и посмотрел на нее из-под лохматых бровей:

– Я хочу кое-что рассказать тебе, девочка. О семье, дружбе и истории.

Она посмотрела на дверь. Конечно, Кэм скоро придет ей на выручку.

– Если только это не слишком длинная история.

– Сядь.

У него была своя манера говорить – резкая, пугающая. Диана села.

– Думаю, ты знаешь все про пять семей. Как наши предки трудились сообща, чтобы создать тут приличную жизнь для тех, кого они любили. Эти связи были еще сильны в дни моей молодости. С годами они немного ослабли. Но двое из нас остались друзьями, как прежде. Я и Джаспер Синклер. Кое-кто называл нашу дружбу историей. Мы были единственными в нашем поколении живыми потомками группы друзей, которые вместе освоили золотоносные поля Калифорнии в середине XIX века. Эти люди нашли тут свое богатство, свою судьбу и основали пару городов в долине Голд-Даст-Велли. – Он покачал головой. Его затуманенный взор был явно обращен в прошлое. – И мне, и Джасперу с детства внушали, что наш долг – сохранить достоинство этих мест в истории и культуре. Другие семьи вроде как рассеялись по разным причинам. Нет, они живут тут рядом, но их дети уже не гордятся тем, чем должны бы гордиться. А Ван Кирки и Синклеры несут в крови историю золотой лихорадки.

Диана кивнула. Она уже знала, что десять лет назад Кэм должен был жениться на девушке из семьи Синклер.

– Джаспера уже нет, но у него остался выводок внучек. Я всегда говорил, что если Кэм не выберет одну из этих хорошеньких курочек, то он не тот человек, которым я его считал. Видишь ли, я обещал Джасперу постараться сделать так, чтобы все было как в старину. Традиции кое-что значат. Они не дают угаснуть культуре. Так сказать, поддерживают огонь в очаге.

Диана глубоко вздохнула и решилась высказать свое мнение по этому поводу:

– Знаете, в наши дни, в наш век непросто заставить молодых людей вступить в такой вот заранее оговоренный брак. Просто жизнь сейчас устроена по-другому.

Старик смерил ее пронизывающим взглядом:

– Бывает, такие заранее оговоренные браки оказываются удачнее тех, в которые люди вступают по своей воле. Взять, к примеру, твоих родителей. То был брак по любви. А что из него вышло?

Диана рассердилась: как смеет он вот так без стеснения высказываться о делах ее семьи?

– Мистер Ван Кирк! – начала она сухо.

Но он не стал ее слушать.

– Ты знала, что твой отец и мой сын, отец Кэма, были добрыми друзьями, когда вы еще не появились на свет? А проще говоря, собутыльниками. – Он строго наклонил голову. – Я винил его. То есть твоего отца. Теперь я понимаю – они оба были просто слабаками. У них были схожие проблемы. Забавно, правда?

– Скорее трагично, – сказала она, но так тихо, что старик ее не услышал.

Он сердито посмотрел на нее:

– Так вот, думаю, ты понимаешь, что Кэм должен жениться на одной из тех девочек. Другого пути у него нет. Или он женится, или нашей семьи больше не будет. – Он пожал плечами, как бы отпуская ее. – Такие вот дела. Прости.

Прежде чем старик успел сказать еще что-нибудь, вошел Кэм, и Диана с радостью встала и предоставила ему отвести своего деда в спальню. Она чувствовала себя опустошенной. Она поняла, что старик хотел ей сказать. Но ему не стоило утруждаться. Диана и так понимала, что Кэм никогда не женится на ней. Она носит ребенка другого мужчины. Кроме того, Кэм вообще не хочет ни на ком жениться. Разве его дед не знает?

Но если все это так, почему она опять плачет?

Кэм сидел в темной библиотеке, смотрел на луну и думал, почему все получилось так скверно. В руке он держал полный золотистой жидкости определенного сорта хрустальный бокал и время от времени отпивал из него. Но в основном он был занят своими мыслями.

Праздник должен был состояться на следующий день. Все работали до позднего вечера и собирались продолжить завтра с раннего утра, чтобы закончить все приготовления до прибытия гостей. Кэм чувствовал страшную усталость, но усталость эта была больше эмоциональная, чем физическая.

Завтра их сад наполнится гостями. Множество девиц из подходящих семей будут блистать роскошными летними нарядами. Большинство их приедут, просто чтобы побывать на празднике, повеселиться, повидать друзей. Но он также знал – кое-кто, главным образом члены его семьи, надеются, что какая-то девушка ему особенно понравится и он станет за ней ухаживать. Желательно, чтобы это была одна из самых богатых девушек. Желательно, из одной из пяти семей. Они очень надеются, что он вступит в брак, чтобы его собственную семью не выставили из родового дома.

Но этого не случится. Как бы он ни хотел спасти свою семью от разорения, он не мог жениться на той, которую не любил. И не мог разлюбить ту, на которой не мог жениться. Кэмерон застонал, вытянулся в кресле и закрыл глаза. Он не должен был позволять матери устраивать этот праздник. Не должен был никому позволять лелеять подобные надежды.

Сегодня днем Дженни подняла этот вопрос в разговоре с ним.

– Послушай, – сказала она, наставив на него кухонный нож, которым резала овощи. – Слепому видно, ты без ума от Дианы и не хочешь жениться ни на одной из тех девиц, которые завтра явятся сюда. Я даже не уверена, что ты вообще хочешь быть тут, среди нас. – Она картинно потрясла перед ним ножом, и он отступил на шаг, опасаясь, что она его заденет. – Так почему бы тебе не схватить Диану в охапку и не сбежать с ней куда-нибудь подальше? Брось ты нас. Мы либо выплывем, либо потонем и без тебя.

Он покачал головой:

– Я не могу этого сделать.

– Почему?

– Потому что оказывается, хотя я десять лет пытался об этом не думать, но кровь гуще воды. Я – часть семьи, и мне небезразлично, что с ней станет.

Дженни посмотрела на него как на безумца:

– Ты не можешь просто уехать и счастливо жить с девчонкой, которую любишь?

– Нет.

Дженни снова смерила его взглядом и сказала:

– Ну и дурак. – Но ее глаза стали влажными, и она вдруг повернулась и обняла его – в первый раз с тех пор, как они были детьми.

Дело, конечно, осложнялось и еще одним обстоятельством. Кэм не был уверен, что, даже реши он уехать вместе с Дианой, она захотела бы уехать с ним. Он знал, она относится к нему с большой теплотой, знал, что она скучала без него и сердилась, когда он вдруг взял и уехал, да еще так надолго, а ее бросил.

Но почему она не говорит ему, кто отец Мии?

Он ничего не знал о том мужчине, по вине которого она вот-вот станет матерью. А причина, с его точки зрения, могла быть только одна: она по-прежнему любит этого человека, надеется, что он вернется и будет выполнять свои обязанности отца. А если она до сих пор ждет того мужчину, как он смеет становиться на ее пути?

Ему хотелось бы лучше понимать женщин. Их образ мысли почему-то оставался для него тайной. Как только ему начинало казаться, что он понял женщину, она вдруг оказывалась словно в другом пространстве и начинала действовать совершенно не с тех позиций, с каких действовал он.

Взять, например, Джину, женщину, с которой он жил довольно долго. Кэм считал, что их отношения – идеальные отношения двоих взрослых людей, дружба и секс без каких-либо обязательств. Она сама это предложила, и он с радостью принял ее условия. А потом она вдруг захотела выйти замуж. Ее желание стало для него шоком. Он быстро понял, что не любит ее и не хочет прожить с ней жизнь. Он объяснил ей это, и она тут же уехала.

А через несколько месяцев вернулась и заявила, что беременна от него. Он чувствовал себя как в ловушке, понимал, что над ним нависла угроза, но решил поступить как подобает. Они стали готовиться к свадьбе, но это было для него пыткой. Он ненавидел ее, ненавидел будущего ребенка…

И ненавидел себя за эту ненависть к ним.

А потом Джина погибла в автокатастрофе. Он почувствовал себя еще более несчастным. Ему было жаль ее, жаль ребенка. Он мучился оттого, что плохо с ней обращался. Ему надо было быть с ней нежнее.

А потом медицинская экспертиза показала, что это был вовсе не его ребенок. Несколько месяцев он пребывал в полной растерянности и не мог даже подумать о том, чтобы начать встречаться с кем-то еще. Кэм больше не доверял ни одной женщине и начал задумываться о том, будет ли ему когда-нибудь хорошо с какой-нибудь из них.

А потом он приехал домой и увидел Диану. Он быстро понял, что, вероятно, любит ее и всегда любил. Тот факт, что это было безумно, безнадежно, не волновал его. Жизнь всегда обходилась с ним не так, как ему хотелось бы.

Какой-то звук в дверях заставил его открыть глаза и сесть прямо. Диана медленно вошла в комнату.

– Я думал, ты уехала домой, – сказал он.

– Я поехала, но пришлось вернуться. Мы забыли убрать в прохладное помещение несколько гирлянд, которые свили уже вечером. Я не хотела оставлять их на всю ночь в тепле.

Кэм кивнул.

– Выпьешь со мной немного? – предложил он.

– Нет, спасибо. – Она подошла ближе и присела на ручку его кожаного кресла. – Мне пора домой. Я просто зашла на минутку.

– А я вот сижу тут и думаю о тебе. О нас.

Она вздохнула:

– Кэм, нет никаких «нас».

– Это я заметил. Диана, скажи, почему так?

Ее удивил его тон.

– Завтра тут будет праздник, – сказала она сухо. – Считается, что на этом празднике ты выберешь себе невесту, которая спасет вашу семью. Это начисто смывает все возможные «нас».

Он покачал головой и отпил из стакана.

– Я не могу принять такое объяснение, Ди. Между нами существует стена, и я начинаю понимать, что воздвигла стену именно ты.

– Странно. Не я виновата в том, что у тебя есть долг перед твоей семьей. Это часть наследия рода Ван Кирков. Это как девиз на воротах родового замка. Ты должен сделать то, что должен.

– Не должен.

– Нет, должен. Ты сам знаешь, ради этого ты вернулся сюда. Ты принадлежишь чему-то, что не можешь игнорировать. Долг, ответственность – называй как хочешь, но это часть тебя, и ты должен сделать то, чего от тебя ждут.

Он уставился на нее в темноте. Вдруг она права? Вдруг он действительно должен сделать то, чего от него ждут?

Он очень сильно любил деда, но почти так же сильно сопротивлялся его диктатуре. Ван Кирк-старший постоянно пытался управлять его жизнью, и раньше он восставал против него. Именно поэтому он захотел стряхнуть с себя золотую пыль родного города, уехать, забыть об установлениях семьи и начать жить по-своему. И вот теперь он вернулся в лоно семьи и действует так, словно прошедшие десять лет были страшной ошибкой. Готов ли он на сей раз выполнить желание деда?

Нет. Все происходящее – просто безумие.

– Диана, я тысячу раз говорил тебе: я ни на ком не собираюсь жениться.

– Правда? – Она впилась ногтями в ворот своей блузки и нервно дергала его. – Знаешь, мне кажется, ты не должен делать таких заявлений.

Он нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Твой дед сказал, ты дал ему обещание. Давным-давно. И теперь, когда твоя семья нуждается в тебе, ты должен это обещание выполнить. – Она знала, что почти кричит, но ничего не могла поделать. Ей стоило больших усилий сдерживать чувства, которые готовы были вот-вот вырваться наружу. – Ты должен сорвать миленький цветочек с одного из пяти кустов, найти супербогатую невесту и спасти дом, спасти наследие – все, все. Это твой удел, твое предназначение. Так тебя воспитали.

Он с удивлением уставился на нее:

– Ты что говоришь? Ты в своем уме?

– Просто я внимательно слушала твоего деда. И поняла – ты возненавидишь себя, если не сделаешь то, что тебя с детства приучили считать своим долгом. И тут ты ничего не можешь поделать.

Кэм выругался про себя и потряс головой. Его раздирали сомнения.

– А я получила совершенно обратное воспитание, – продолжала Диана дрожащим голосом. – Мой отец всегда говорил мне, что я – жалкая оборванка и не должна строить иллюзий и крутиться вокруг мальчишки Ван Кирка. Что эта публика никогда не примет меня. Тогда я ему не верила, но теперь вижу – он был мудр и понимал правду жизни.

– «Правду»… – насмешливо произнес Кэм. – Это не правда. Это чья-то бредовая выдумка под маской реальности. Ты упала в кроличью нору, Диана. Перестань слушать Безумного Шляпника.

Она почти рассмеялась:

– Твоего деда?

Кэм кивнул.

– Несмотря ни на что, я люблю старика. – Он пожал плечами. – И ты права. Я дал определенные обещания. И на мне лежит определенная ответственность. – Он протянул руку, схватил Диану и стянул к себе на колени. Оказавшись вдруг в его объятиях, она вздрогнула от неожиданности. – Но я никогда не женюсь на женщине, которую не люблю, – сказал он, – и это ты можешь зарубить себе на носу.

– Кэм… – Она постаралась высвободиться, но он не мог ее отпустить.

Он был тверд, силен, неизбежен, и она сразу поняла – ей его не остановить. На самом деле она и не хотела его останавливать, и, когда его губы коснулись ее губ, они оказались так горячи, что она содрогнулась. Его страстность потрясла ее, и ее страсть очень быстро поднялась навстречу. Жар его губ на ее коже охватил ее целиком. Она утонула в его поцелуе, как тонет пловец в теплом, манящем водовороте, и он завертел, закружил ее. Иногда она поднимала голову над водой, чтобы вздохнуть, но на самом деле ей хотелось оставаться там, внизу, в пучине его поцелуев. Их нежная сила кружила ей голову, воспламеняла желание.

Кэм так долго этого ждал! И теперь, движимый вырвавшимся на свободу импульсом, он целовал ее сильнее, глубже, стремился охватить ее всю целиком. Он проник под ее одежду, коснулся ее нежной плоти, узнавал ее, и ласкал, и парил в этом наслаждении, как орел в потоке горячего воздуха. Сейчас она принадлежала ему, и он должен был взять ее или погибнуть.

Верхние пуговицы блузки Дианы были расстегнуты, его горячие губы скользили по ее груди, а она таяла в его объятиях, и ее движения в такт его страсти и тихий, едва слышный голос молили о большем.

– Еще, – шептала она. – Пожалуйста, еще.

Все мысли о долге и обязательствах были забыты. Сама способность мыслить исчезла. Осталось только чувство, такое сильное, что Диана испугалась. Она принадлежала Кэму. Навсегда. Добро и зло ничего не значили. Она хотела только его и никого больше. Остальное – его забота.

И вдруг он отстранился.

Она подалась к нему, задыхаясь, почти моля о продолжении, но он смотрел на нее совершенно спокойно – воплощение дисциплины и самоконтроля.

– Вот видишь, Диана, – сказал он. – Это самое «нас» существует независимо от твоего желания. С этим ты не можешь не согласиться. А я ни на ком не могу жениться, потому что хочу тебя больше, чем хотел когда-либо кого-либо. – Он усадил ее обратно на ручку кресла и встал. – Увидимся утром, – сказал он и ушел.

А Диана осталась сидеть там, где сидела, потрясенная до глубины души, еще дрожа, как лист на ветру. Она как мягкая глина в его руках. Он может делать с ней все, что захочет. Ее тело ответит в унисон. Она совершенно беспомощна. Беспомощна перед лицом любви.

Глава 10

Время праздника пришло!

Все было готово для замечательного бала. Кэм позвал на помощь старых школьных приятелей, и они развесили в саду фонарики и оживили сделанный много лет назад искусственный ручей, который тек теперь через весь сад, бурля и пенясь, словно горный поток. Кэм даже ухитрился разместить фонарики под водой через неравные промежутки, так что вода сверкала, будто ее постоянно освещало солнце.

Гости начали собираться незадолго до наступления вечера. Веселое возбуждение, казалось, витало в воздухе вместе со звуками музыки и ароматом цветов. Диана знала очень немногих гостей – только родственников Кэма, которые пару раз приходили помогать готовить праздник. Большинство отпрысков пяти семей учились в частных школах, и у Дианы не было случая познакомиться с ними, а те, кого она когда-то знала, казалось, не узнавали ее.

Одним из удачных преимуществ гавайского стиля был тот факт, что никто даже не предложил ей надеть форму французской официантки, чего она опасалась вначале. Диана смогла облачиться в красивое длинное платье и украсить прическу цветами. И выглядеть не хуже большинства гостей.

– Я вполне сойду за одну из приглашенных дам, правда? – говорила она себе, лавируя между гостями. Однако она разносит подносы с бокалами, не так ли?

И сразу становится ясно, кто она на самом деле.

– О, дорогая моя, вы выглядите просто превосходно! – воскликнула миссис Ван Кирк, оглядывая Диану с ног до головы. – Мне так нравятся эти цветы у вас в волосах. Вы похожи на сказочную принцессу!

Мистер Ван Кирк, отец Кэма, ненадолго заехавший домой, выглядел наполовину раздраженным, наполовину довольным. Он кивнул в знак согласия с мнением своей супруги, но сказал только:

– Эй! А ведь я знавал твоего отца. Мы с ним были добрыми друзьями. О господи! Хорошие были времена.

Ей вовсе не хотелось слушать его рассказы.

Все хвалили такой красивый ручей, и огни, и музыку, а когда время коктейлей незаметно перешло в обеденное время, появились гавайские блюда.

Диане надо было убедиться, что еды хватит всем и все могут свободно подойти к столикам, так что она была очень занята и практически никого больше не замечала. Но время от времени ее взгляд отыскивал в толпе Кэма. И каждый раз она видела его в окружении женщин.

– Я уверена, он получает огромное удовольствие, – сказала Дженни, на этот раз скорее весело, чем обиженно. С ней был ее нынешний друг, Адам. Он ходил за ней как тень всюду, куда бы она ни направлялась, демонстрируя абсолютную покорность, что, кажется, нравилось Дженни.

Диана наполняла бокалы пуншем, сдобренным мятой и зеленым шербетом, когда Дженни подошла и слегка толкнула ее локтем.

– Смотри, там, у водопада. Три главные кандидатки.

Она подняла голову и посмотрела на трех красивых молодых женщин.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, хотя сильно опасалась, что знает ответ.

– Нам надо, чтобы Кэм женился на одной из них. Это самые богатые девицы.

– И самые красивые, – добавила Диана немного обиженно.

– Ну, знаешь, вон та, справа, Джули Рэнсом, не особо красива, – заметила Дженни. – Но у нее прекрасный характер.

– Замечательно. Все лучше и лучше.

– А тебе-то какое дело? Он должен выбрать одну из них.

– Я знаю.

– Говорят, эта рыжая, Тина Джастис, слишком доступна, но мила. А вон та, посередине, – Грейс Синклер, младшая сестра Мисси, на которой Кэм должен был жениться много лет назад. Ее считают чуть ли не самой привлекательной девушкой в долине. Ты не согласна?

– О да, – сказала Диана с болью в сердце, глядя на стоящую среди толпы красотку в парчовом сари. – Она так и блистает.

– Да. И мне кажется, она очень нравится Кэму. Давай попробуем свести их. Согласна?

Дженни вопросительно посмотрела на нее, словно хотела увидеть, как она отреагирует, но Диана не доставила ей удовольствия подсмотреть ее горе.

– Пожалуй, займись этим ты, – сказала она безразличным тоном. – У меня, видишь ли, тут еще множество дел.

С одной стороны, хорошо, что Дженни считает ее теперь скорее союзницей, чем врагом, но, с другой стороны, она может оказаться в очень сложном положении. А это ей ни к чему. Диана намеревалась любой ценой устраниться от процедуры сватовства.

«Еще несколько часов, – сказала она себе, – и ты будешь свободна. Ты больше никогда не станешь иметь дела с этим семейством. Другой вопрос – сможешь ли ты забыть».

Вскоре после этого она невольно услышала, как три кандидатки обсуждали Кэма, совершенно не обращая на нее внимания. Она на кухне доставала из духовки сырные палочки, когда они забежали туда смыть над раковиной какое-то пятнышко с платья рыжеволосой девицы.

– Говорят, его мать изо всех сил старается заставить его выбрать сегодня себе невесту, – говорила рыжая.

– Сегодня? – повторила Грейс и посмотрела в окно в надежде увидеть Кэма.

– Да. Ты еще не танцевала с ним?

– Дважды. – Грейс вздохнула и откинула голову. – Он просто мечта. Я так и таяла в его объятиях. Если мне удастся снова поймать его, я постараюсь завлечь его за деревья, подальше от посторонних глаз. Я готова вспомнить все старые уловки, все способы заставить мужчину сделать предложение. И если его мать заинтересована…

– Я с ним еще почти не общалась, – сказала Джули сердито. – Вы двое, посторонитесь. Дайте мне испытать судьбу.

Рыжая девица задумчиво нахмурилась:

– Говорят, у него есть подружка здесь, в долине. И она беременна.

Грейс кивнула:

– Что ты об этом думаешь?

Джули гордо вскинула голову:

– Думаю, я могу противопоставить себя какой-то девчонке из долины.

Они рассмеялись и принялись поправлять макияж перед кухонным зеркалом.

Диана смотрела на них с отвращением. Она не знала, заметили они ее или нет. Но, вообще говоря, это не имело значения. Они принимали ее за служанку и, конечно, не стали бы обращать на нее внимания.

Диана разложила на подносе фрукты и уже хотела идти к гостям, но забавы ради остановилась около трех девиц.

– Не желают ли леди отведать винограда? – спросила она, протягивая им поднос. – Очень сладкий. Ни одной недозрелой ягодки на грозди.

Три пары глаз удивленно уставились на нее.

– Нет, спасибо, – пробормотала одна из них, но было совершенно очевидно, что они не знали, как к ней отнестись.

Она улыбнулась и вынесла поднос в сад, к гостям. Но сердце ее колотилось, адреналин рвался в кровь.

Танцы, казалось, не кончатся никогда. Диане удавалось избегать Кэма, хотя она пару раз замечала, что он ее ищет. Она не собиралась танцевать с ним. После сегодняшнего вечера они станут чужими. Зачем продлевать агонию?

Было уже очень поздно. Диджей, сын Адама, выходил на середину площадки и предлагал темы для танцев. Это было очень забавно, и многие из тех, кто иначе давно бы уже отправился домой, продолжали танцевать.

Диана устала. Ей хотелось поехать домой и лечь.

– Последний танец, – объявил диджей в микрофон. – Особенный танец. Наш хозяин, Кэмерон Ван Кирк, выберет себе пару, и мы все выпьем за них. Мистер Ван Кирк, будете ли вы так любезны пригласить вашу партнершу?

Диана не могла отвести взгляд от Кэма. Какую из этих красивых богатых женщин, которые приехали на него посмотреть и себя показать, он выберет? Она смотрела, спрятавшись среди других зрителей. Она видела Кэма. Он кого-то искал, оглядывая собрание, а потом направился в толпу.

И вдруг Диана поняла, что он собирается сделать. Она не сомневалась – он ищет ее.

Ее сердце застучало в груди, словно большой барабан, дыхание прервалось. Как она узнала? Почему так уверена? Она не могла точно сказать. Но знала твердо, как собственное имя, что он идет к ней.

Диана беспомощно огляделась. Куда спрятаться? Он не может этого сделать. Или может? Это было бы оскорбление всем этим красивым женщинам – выбрать беременную организаторшу бала в качестве своей пары в особом танце. Она протиснулась через ряды зрителей и помчалась к боковому выходу. И столкнулась с Кэмом.

– Ах, вот ты где, – сказал он и взял ее руку прежде, чем она смогла остановить его. – Пойдем со мной. Я не могу это сделать один.

– Не можешь сделать один – чего? – спросила она механически, все еще ища способ убежать. Но теперь все глаза были обращены к ней, и она не могла оттолкнуть его руку. Диана вышла с Кэмом на середину танцевальной площадки.

– Поприветствуем мистера Кэмерона Ван Кирка, – сказал диджей, – и мисс Диану Коллинз. Поаплодируем им, леди и джентльмены.

Заиграла музыка, и Кэм обнял Диану. Она двигалась в такт музыке, закрыв глаза.

– Ты не должна удивляться, – сказал Кэм ей на ухо. – Ты знаешь, что я выбрал тебя. Раз и навсегда.

Она откинулась назад, чтобы видеть его лицо:

– Я знаю. Ты думаешь, это прекрасная шутка, но…

– Шутка? Ты бредишь? – Он ближе привлек ее к себе. – Диана, посмотри правде в глаза. Я люблю тебя.

Она снова зажмурилась. Она хотела, чтобы все это кончилось. Она знала: он только думает, что любит ее. Но окружающие были несколько озадачены. Диана видела это по их лицам, слышала в гуле голосов. Она не принадлежала к числу девушек, одну из которых он должен был выбрать.

И тем не менее их окружили и начали поздравлять. А пока Кэм отвечал на поздравления, Диана ускользнула и бросилась к своей машине. Она знала, это нехорошо – сваливать всю уборку на других, но ничего не могла поделать. Ей надо исчезнуть. Если бы ее здесь не было, если бы она не спутала им планы, Кэм был бы волен выбрать одну из богатых девиц. Единственное, что она могла придумать, – покинуть поле боя и дать ему сделать то, что он должен сделать. Она должна исчезнуть.

Диана примчалась домой, быстро собрала кое-какие вещи, позвонила своей помощнице Пенни и попросила ее присмотреть за домом, котенком и щенком. Это не так просто, но Пенни справится. Очень скоро Диана уже ехала в Сан-Франциско. Впереди была долгая ночь.

Кэм не знал об ее отъезде, пока на следующее утро не получил письмо по электронной почте. Письмо было кратким.

«Кэм, пожалуйста, иди по жизни без меня. Меня не будет неделю или две. Ты успеешь привыкнуть. Я не хочу тебя видеть, когда вернусь. Пожалуйста, не отвечай: я не стану читать свою почту. Самое лучшее – разорвать сразу.

Ди».

Он тут же поехал к ней – на всякий случай – и застал у нее дома Пенни.

– Она говорила, что едет в Сан-Франциско, – поведала ему Пенни в ответ на его вопрос. – Я не знаю точно, куда именно. Но она, наверное, позвонит мне вечером узнать, как поживают ее питомцы. Передать ей что-нибудь?

Кэм покачал головой:

– Я не в силах ждать до вечера. Вы действительно ничего больше не можете мне сообщить?

– Ну… она говорила что-то о том, что остановится там, где жила, когда забеременела Мией. Думаю, она хотела побывать там, где приняла свое решение, или что-то в этом роде. Я толком ничего не могла понять.

У него замерло сердце. Она уехала, чтобы встретиться с отцом Мии. В этом он был уверен. Значит, надо оставить ее в покое. Вдруг она сможет прийти к какому-то соглашению с этим типом. Так будет лучше для Дианы, лучше для Мии.

Лучше ли?

Все в нем возмущалось при мысли об этом. Нет! Безумие! Этот тип явно не хорош ни для одной из них. И в любом случае он не отдаст без борьбы женщину, которую любит. Он найдет ее, даже если ему придется обойти один за другим все дома в Сан-Франциско.

Но сначала надо поговорить с дедом.

Кэмерон взбежал по лестнице через две ступеньки, бросился в то крыло дома, которое занимал дед, и, предварительно постучав, открыл дверь его комнаты.

– Уделишь мне одну минуту?

Старик поднял косматую голову.

– Я тебя ждал, – сказал он просто.

Кэм вошел и стал прохаживаться по комнате туда-сюда.

– Дедушка, я пришел сказать, что мы проиграли. Я думал, у меня есть способ достать деньги, но… – Он замолчал и посмотрел на старика. – Но ничто из того, что я пытался сделать, не дало результатов. Мой мешок чудес пуст. – И, глубоко вздохнув, он произнес страшные слова, которые надеялся никогда не произносить: – Боюсь, мы потеряем наш дом.

Дед нахмурился:

– А как насчет девушек из пяти семей? Вчера вечером некоторые тобой интересовались, я видел. Только не говори, что ты опять откажешься от них.

Кэм снова глубоко вздохнул и откровенно признался:

– Думаю, дедушка, ты знаешь, я не могу поступить, как ты хочешь. Я не могу навредить ни одной из этих девушек. Я не могу вредить самому себе.

– Или девчонке Коллинз, – сердито сказал дед. – Ведь в ней на самом деле все дело.

Кэм поколебался, выругался про себя и пошел к двери.

– Подожди! – крикнул старик. – Стой где стоишь.

Кэм обернулся. Его глаза сузились.

– Дедушка…

– Помолчи! – крикнул старик и указал на него пальцем. – Я хочу кое-что тебе сказать.

Кэм стоял неподвижно, упрямо выставив вперед подбородок.

– Знаю, я был упрямцем, цеплялся за пять семей. Я и старики из этих семей, мы всегда хотели, чтобы все было как прежде, старались держаться вместе, не рвать старые связи. Мы думали, будет хорошо, если молодые станут искать себе пару в нашем кругу. Тогда мы останемся вместе. Глупо, наверное. – Он покачал головой, пожал плечами. – Время идет. Нельзя ничего навязывать насильно. Знаю, я часто пытался так поступать.

Кэм стоял неподвижно, сердито глядя на деда.

– Я хочу сказать, – продолжал тот, – что понимаю. Ты любишь девочку Коллинз, так ведь? Несмотря даже на то, что она беременна от кого-то другого. Тебе все равно. Ты просто хочешь ее.

– Ты так на это смотришь, – сказал Кэм. – И мне очень жаль. Я сделал все, что мог, чтобы сохранить дом. Я даже выставил на продажу собственное дело. Но я не могу сделать то, чего нельзя сделать.

– Я знаю, знаю. – Старик испустил тяжелый вздох. – Черт возьми, так иди и женись на своей девчонке. Действуй. А с нами все будет в порядке. Мы найдем маленький домик в горах и научимся жить просто. Мы уже переживали тяжкие времена. Переживем и теперь.

Кэму показалось, что огромный груз свалился у него с плеч.

– Дедушка…

– Иди, иди к ней! – Старик махнул морщинистой рукой. – Иди.

Кэм шагнул вперед, поцеловал старика в щеку и повернулся к двери. Он собирался сделать то, что все равно собирался сделать, но с благословением деда все становилось проще.

Он прыгнул в машину и поехал в сторону города. И тут ему на мобильный телефон позвонила Пенни.

– Я говорю вам это потому только, что знаю: она сходит из-за вас с ума, – тараторила Пенни. – Она сейчас звонила и дала телефон того места, где остановилась. Это городской номер. Может, по телефону вам удастся узнать адрес.

Конечно, удастся. Он узнает.

Поиски привели Кэма к невзрачному дому на вершине холма. Он позвонил в дверь. Он не знал, застанет ли Диану с какой-нибудь подругой или с отцом ее ребенка. И испытал облегчение, когда дверь открыла симпатичная молодая девушка. Ему не составило труда, обменявшись с ней несколькими словами, проникнуть в гостиную. Диана лежала, свернувшись калачиком, на софе, вокруг глаз красные круги, волосы упали на лицо массой смятых желтых локонов.

– Я вас оставлю вдвоем, – сказала подруга Дианы.

Но он не обратил внимания. Он видел только жалкий, измученный взгляд ее темных глаз.

– Я люблю тебя, – сказал он ей громко и четко. – Ди, я хочу на тебе жениться.

Она приподнялась и покачала головой.

– Ты не можешь, – сказала она дрожащим голосом. На ее глазах выступили слезы. Судя по ее виду, уже не первый раз.

Он смотрел на нее долго-долго, потом огляделся по сторонам и резко спросил:

– Где он?

Диана заморгала:

– Где – кто?

– Отец Мии. – Кэм опять взглянул на нее. – Разве ты не к нему приехала? Так вот, я хочу встретиться с этим проходимцем.

Она покачала головой:

– Почему ты называешь его проходимцем? Что ты имеешь против него?

– Он смылся и бросил тебя. Или нет? Когда он бывает особенно нужен тебе, его нет рядом.

Она закрыла глаза и покачнулась.

– Ох, Кэм!

Он встал напротив нее.

– Диана, есть кое-что, что мы должны прояснить. И самое важное – собирается или нет отец Мии сопровождать тебя по жизни. Собирается он участвовать в воспитании ребенка? Мне кажется, ты не сказала мне всей правды. – Он покачал головой. Его лицо выражало отчаяние и боль. – Я хочу знать, кто он такой и… любишь ли ты его. Я хочу знать, какое место он займет в твоей жизни. Это очень важно.

Она посмотрела ему прямо в лицо:

– Почему?

– Потому что я люблю тебя, понимаешь? И черт подери, люблю Мию, хотя она еще не родилась. Я хочу заботиться о вас, быть рядом с вами. И я желаю знать…

Диана вдруг рассмеялась. Мужчина нахмурился, этот смех казался ему неуместным. Или у нее началась истерика? Но нет. Всхлипнув, она встала с софы.

– Иди сюда. – Она подошла к столу в другом конце комнаты. – Я покажу тебе отца Мии.

Она взяла со стола папку с бумагами и достала лист, похожий на заполненную анкету. Кэмерон подошел ближе. В самом верху был заголовок. Простой трехзначный номер. А далее следовал список показателей, включая вес, рост, цвет волос, черты характера, способности, предпочтения. Он читал анкету и хмурился все сильнее. Этот список вполне мог относиться к нему самому, во всех деталях.

– Что это такое? – спросил он.

– Отец Мии, – ответила она, высоко подняв голову, что, видимо, стоило ей некоторых усилий.

Кэм покачал головой:

– Похоже на меня.

Она постаралась улыбнуться:

– Ты угадал.

Кэм удивлялся все больше и больше:

– Наоборот. Я теперь вообще ничего не понимаю.

Она вздохнула глубоко, очень глубоко:

– Кэм, отцом Мии стал донор в клинике по охране семьи и детства. Я его не знаю. Я никогда не видела его. Я просто выбрала его из списка доноров.

– Что? Безрассудство какое-то.

– Да. – Она приложила руку к груди. – Вот до какой степени я безрассудна. Я побывала в трех клиниках, просмотрела все их списки доноров. Я искала такого, который как можно больше походил бы на тебя. Я не могла иметь тебя, поэтому постаралась найти наибольшее сходство и воссоздать то, что мы могли бы иметь вместе с тобой.

Он едва верил своим ушам. Все это было как к научно-фантастическом рассказе. Он тряхнул головой:

– Диана, я не могу поверить…

В ее глазах блеснули слезы.

– Ты возненавидишь меня? Я знала, это безумие. Мне казалось, я совершаю преступление. И я знала, что отрезаю себе путь к отступлению и если я так поступлю, то воздвигну между нами преграду, которую нельзя будет преодолеть. Но это казалось неважным, ведь у меня оставалось все меньше надежды когда-нибудь увидеть тебя снова. – Диана опять глубоко вздохнула и покачала головой. – Но я должна была продолжать жить и перестать тебя ждать.

– И ты забеременела. – Кэм хмурил брови, пытаясь усвоить информацию. – Искусственное оплодотворение?

– Да.

– А потом я вернулся.

Она кивнула:

– Откуда я знала, что ты вернешься когда-нибудь? Кэм, прошло десять лет. Твои родные вели себя так, словно ты умер. Я ничего не могла узнать.

– О Диана! – Он протянул руки, обнял ее и рассмеялся. – То есть ты хочешь сказать, что на самом деле носишь моего ребенка. Или мою факсимильную копию. И нет никакого другого мужчины. Только безымянный донор.

– Вот именно.

Он опять рассмеялся, потом поцеловал ее и посмотрел в ее милое лицо.

– Давай поженимся.

– Подожди, Кэм…

– Я говорю серьезно, Ди. У нас уже есть общий ребенок. Нам не хватает только обручальных колец.

– А как же твоя семья?

Он кратко пересказал ей свой разговор с дедом.

– Дед практически дал мне разрешение на тебе жениться. Не то чтобы мне это было надо, но так спокойнее.

Она заглянула ему в глаза:

– Ты уверен?

– Уверен. – Он еще раз поцеловал ее губы. – Скажи «да».

И она широко улыбнулась ему:

– Да.

Кэм пустился в пляс по комнате.

– Я безумно люблю тебя, – сообщил он ей. – Вчера вечером, когда я пригласил тебя на танец, ты была так красива. Я еле сдерживался.

– Это был очень милый праздник. Хотя он и не принес тебе богатой невесты.

– Се ля ви, – сказал он и наклонился, чтобы поднять какие-то бумаги. Они выпали у него из кармана, пока он плясал.

– Что это? – спросила она, увидев свое имя на одном из листов.

Он заколебался, потом кивком предложил ей сесть за стол.

– Я получил эти сведения несколько дней назад, но не решался сказать тебе. Видишь ли, я предпринял попытку узнать, что сталось с твоей матерью.

Она вдруг застыла.

– Как?

– Здесь, в этих бумагах, то, что мне удалось узнать. – Он разложил на столе несколько листов и достал еще несколько из конверта. – Она умерла от рака в одной из клиник Сакраменто. Примерно тогда, когда тебе было шесть лет.

Диана вперила взгляд в бумаги.

– И что это значит?

– Я думаю, так говорят все бумаги, все записи, что у твоей матери обнаружили рак желудка и она отправилась в клинику, чтобы попытаться одолеть болезнь.

– Значит, она не сбежала с другим мужчиной? Она не решила, что ненавидит нас и не может с нами оставаться? – Глаза Дианы вдруг наполнились слезами. – Ох, Кэм, я не знаю, что думать. Как ты все это узнал? Почему папа ничего не сказал мне?

– Я думаю, она надеялась поправиться и вернуться к вам. Она думала, у нее есть шанс. Но судьба распорядилась по-другому. А уехала она потому, что не могла в таком состоянии заботиться о вас и ладить с твоим отцом.

Диана нахмурилась:

– Ты думаешь, мой отец знал?

– Кто теперь может сказать, что он знал, а чего не знал? Я слышал, он в то время был в очень скверном состоянии из-за того, что много пил. Возможно, она сказала ему, но он был слишком не в себе, чтобы понять, о чем она говорит.

– Или он был не в себе из-за того, что она сказала ему.

– Возможно. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, как было на самом деле. – Он задумался. – А у нее не было семьи? Никого, кому она могла тебя доверить?

– Только бабушка со стороны отца. Тогда она была еще жива. В те дни я проводила много времени в ее доме. Но ее не стало, когда мне было десять лет.

– И она никогда не говорила с тобой о том, почему твоя мама не с вами?

Диана покачала головой:

– По крайней мере, я этого не помню. Мне ведь было только шесть. Может, она сказала мне что-то, чего я тогда не могла понять. А может, просто промолчала. Людям ее поколения это было свойственно.

– Верно.

Диана зябко поежилась.

– Мне потребуется время, чтобы усвоить это. Такое облегчение знать, что она не просто сбежала, и в то же время все так грустно… Даже как-то нереально. Словно речь идет о ком-то другом.

А Кэм удивленно смотрел на конверт, который лежал в куче других бумаг.

– Подожди-ка. А это что такое? – Он взял конверт в руки. – Его уже принесли? Наверное, положили вместе с другими письмами, я случайно прихватил его с собой. Я просил одного знакомого разузнать про твой кусок земли… – Кэм вскрыл конверт, начал читать, не поднимая головы, потом схватил Диану за руку и почти выкрикнул: – Ты подписала контракт с твоим кузеном?

– Да, – ответила она. – И как раз сегодня его ему отослала.

Он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами.

– Ты должна вернуть это письмо назад. Как ты его отослала? Где оно? Говори быстрее.

– Я положила его в ящик сегодня утром. Вряд ли оно до сих пор там. А в чем дело? – Ей пришлось кричать Кэму вслед, потому что он уже выбегал из дома.

Почтальон возился с ящиком у соседнего дома. Кэм выхватил конверт из ящика, в который его опустила Диана, глубоко вздохнул, прислонился к стене дома и дал выход своим эмоциям.

– Ух, – сказал он. – Просто ух. – Потом медленно вернулся в дом, где его ждала Диана.

– В чем дело? – спросила она.

Он помахал перед ней конвертом:

– Моему приятелю в Сакраменто удалось добраться до конфиденциальной информации. Кусок земли, говоришь? Крупная компания, владеющая сетью первоклассных отелей, собирается возвести там курортно-развлекательный комплекс. Эта земля будет стоить в двадцать раз дороже того, что предложил тебе твой кузен. Не упускай ее.

– Ух, – сказала Диана. – Но это значит… Кэм, я богата?

– Вообще говоря, да.

Ее лицо расплылось в широкой улыбке.

– Значит, ты все-таки решил жениться на богатой невесте, а?

Он усмехнулся и поцеловал ее.

– Видишь ли, я так задумал с самого начала. Мне просто пришлось подождать, чтобы ты как следует разбогатела и смогла устроить наши дела.

– А этого хватит? Ты уверен?

Он пожал плечами:

– Трудно сказать. Но в такой ситуации кредиторы дадут нам отсрочку, которой иначе не дали бы. Так что ты точно нам помогла.

– Хорошо, – сказала Диана и рассмеялась звонко и заразительно. – Знаешь, я просто перестала что-либо понимать. Так много всего. Как будто вода льется на меня, льется. Пожалуйста, выключи кран.

– Это только начало, – сообщил ей Кэм и подхватил ее на руки. – Ты еще ничего толком не видела.

И скрепил сделку между ними крепким, глубоким, горячим поцелуем.

Утро проникло в комнату Дианы на мягких собачьих лапах. Ото сна ее пробудил холодный черный нос. Две лапы легли на матрас у ее головы, и она вздохнула. Эти лапы теперь были не такими уж маленькими.

– Ах ты лохматое чудовище, – сказала она ласково, и Билли радостно засопел. Он умел узнавать любовь, когда видел ее. – Билли пришел, – сообщила Диана Кэму.

Он повернулся, фыркнул и встал с кровати.

– Пошли, паршивый пес. Я тебя выпущу.

Она смотрела, как он идет, обнаженный, любовалась красотой его тела в утреннем свете и спрашивала себя, почему судьба вдруг улыбнулась ей. Все ее мечты сбылись. Заслужила ли она это счастье? Он вернулся через минуту, на сей раз плотно захлопнув дверь, и дотянулся до Дианы прежде, чем коснулся постели. Утренняя любовь сладостна и нетороплива. Теплая нежность перешла в горячее желание, а потом, когда череда ощущений постепенно рассеялась, в любовь, самую сильную любовь, какую только можно себе представить.

– Это будет наш следующий ребенок, – сказал он, проведя пальцем по ее увеличившейся груди.

– Ты думаешь?

– Уверен. Я знаю.

– Как?

– Да так. Волшебство.

Из-за закрытой двери донесся веселый голосок Мии. Она пела сама себе утреннюю песенку.

– Она проснулась.

– Да. Она проснулась.

– Лежи. Я пойду и принесу ее к нам в постель.

Кэм встал, и Диана приподнялась на локте.

– Ты ей скажешь?

– Что?

Она удовлетворенно улыбнулась:

– Что у нее скоро будет братик.

Он искоса посмотрел на нее:

– Откуда ты знаешь, что это мальчик?

– Я чувствую.

Он недоверчиво улыбнулся:

– Как?

Она улыбнулась так, словно мир – это рай, а она – его владычица:

– Да так. Волшебство.

Он засмеялся и пошел за их малышкой.

Он тоже думал, что жизнь хороша.

А Диана просто очаровательна.

Content

Рэй Морган
Диана и ее рыцарь
(Baby On Board – 20)

Аннотация

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10