Вика Кисимяка

Рога Добра

© В. Кисимяка, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Все персонажи, локации, имена и названия, использованные в данном произведении, являются вымышленными. Любые совпадения случайны.

История, изложенная тут, является выдумкой, шуткой и проявлением сатиры спорного уровня качества. На нее не стоит обижаться, так как она ненастоящая и не стремится оскорбить чьи-либо чувства.

Посвящается всем, кто поддержал меня в том, что я делаю, а также тем, кто хотел бы, чтобы я остановилась. Вы помогаете мне творить.

Лишиться ада, оказывается, в миллион раз обиднее, чем рая. В аду же всё так понятно, «наши люди» кругом…

© Кирилл Киннари

Пролог

Рим, I век до н. э.

Сухой, теплый ветер лениво трепал верхушки зеленой травы, покрывающей горный склон. Со стороны моря доносился запах соли, сопровождаемый тихими раскатами волн, бьющихся о каменистый берег. Лениво жужжал шмель. Где-то защебетала невидимая птица.

Дьявол явился на Землю в сопровождении запаха серы, который не мог отбить даже порыв летнего ветерка. Оглядевшись, он попытался приглушить слишком ярко светившее солнце, но у него не вышло, – воистину, это место было творением Господним.

– Отвратительно, – вздохнул Сатана, без особого энтузиазма затоптав фиолетовый цветочек, попавшийся ему под копыто. Князь Тьмы был одет в длинный хитон из черно-серой ткани и выглядел, как человек. Случайный прохожий, которого в таком месте, впрочем, быть не могло, подумал бы, что перед ним отец пятнадцати детей, который просто очень устал. Лишь козлиные ноги и сногсшибательно закрученные рога выдавали в Сатане исчадие Ада, который ему пришлось покинуть. Сегодня Сатана решил общаться на том языке и с теми манерами, которые еще не существовали в этом мире – их придумают только в 21 веке. Удобно жить вне времени. – Ну, и где этот…

За многие годы, Сатана так и не придумал, как стоит называть Бога, а ведь именно его считали автором всех ругательств в мире. В этот раз ничего умного в его темную голову не пришло, вместо этого Дьявол просто скорчил рожу. Ему была назначена встреча с самим Создателем, и тот, как всегда, опаздывал.

– А чего я, собственно, удивляюсь? – задал самому себе вопрос Люцифер. – Он вечно не является, хоть ты голос сорви. Людишки молятся по пятнадцать раз на дню, и что? Хоть бы маленькое знамение, хоть бы знак какой… Сколько времени можно было бы сэкономить, если на любое «Господи, пошли мне то-то и то-то» с неба в голову молящемуся прилетал кирпич с привязанной к нему бумажкой со словом «нет»? Люди бы не просили за зря, а занимались бы, сразу получив отказ, чем-то более полезным.

Мысль о том, что ему, самому Дьяволу, в аудиенции тоже может быть отказано, вызвала неприятные ощущения между рогами. Он добивался встречи не первое столетие, намекал, откровенно нарывался, пока, наконец, не добился своего. Если кто мог достать Бога, то только Сатана. Вдруг у него не получилось? Может, старый дурак отвлекся на какую-нибудь молитву или планирует очередной потоп? Люцифер с удовольствием вспомнил первое наводнение: Господь впервые потерял терпение, в результате чего Преисподняя пополнилась армией отличных душ. Люцифер до сих пор думал, что это был подарок ему на день рождения, никак не меньше.

– Нечистый! – раздался звонкий голос справа от Сатаны. – Обернись, с тобой будут говорить!

Князь Тьмы удивленно приподнял бровь и повернул голову. Слух не обманул падшего ангела, – голос принадлежал женщине. Она стояла на расстоянии тридцати шагов от него, завернутая в пурпурный мафорий, из-под которого проглядывалась синяя туника. На мафории красовалась белая роза. На краю поляны, где происходила встреча, виднелась едва мерцающая в утреннем свете лестница, соединяющая небо и землю.

– Что б у меня рога отвалились… – присвистнул Дьявол. Впервые за долгое время, он не нашел, что еще можно было сказать.

– Они отвалятся, если будешь говорить не по делу, – раздался все тот же голос из-под капюшона. – Зачем ты, презренный, хотел этой встречи?

– Ты не Бог, – едва скрывая восторг, сцепил когтистые руки на груди Сатана. – Поверить не могу, передо мной сама Богородица! Создатель прислал вместо себя старушку-мать!

– Я тебе сейчас такую мать устрою… – пообещал голос. Мафорий заколыхался, щелкнула застежка, и ткань заструилась, падая на траву.

Перед ним стояла потрясающей красоты девушка, на вид не старше двадцати двух лет. Ее длинные черные волосы были убраны в косы и создавали на голове витиеватый узор. Яркие карие глаза полыхали воинственным светом, аккуратный нос был надменно вздернут, а ноздри раздувались от возмущения, обуявшего это поистине небесное создание. Туника у Богородицы открывала стройные ноги с тонкими щиколотками, которые грациозно обвивали ленты сандалий. Над головой у той, кто дал жизнь Сыну Божьему, светился нимб, который показался Люциферу несколько заостренным, с заточенными краями.

– Какого меня?! – у Сатаны отвисла челюсть. – Да ты же… ежа моего в Ад, Мария! Вау! Вот просто «вау»! Теперь я точно знаю, глядя на тебя, что Бог есть! – потеряв дар речи, Князь Тьмы только развел руками. Все, что он мог – это показать большой палец, поднятый вверх.

– Наш великий Создатель не желает видеть тебя, – окинула его холодным взглядом Мария. – Он прислал меня, чтобы ты передал все, что хочешь сказать. Так и быть, я подставлю свои уши под твои ядовитые речи.

– Детка, подставь мне что угодно, – присвистнул Дьявол, продолжая пялиться на Богородицу. Он хотел еще что-то сказать, но девушка в один миг стащила с головы сияющий нимб, одним точным движением метнув его в Сатану. Яркая вспышка пересекла поляну и, не успел Люцифер прийти в себя, опасно зависла рядом с его горлом. Он почувствовал дикое жжение в районе кадыка, но был не в силах отшатнуться. – Эй, спокойно! Не надо нервничать. В Писании ты добрее!

– У меня в мире не меньше фанатов, чем у тебя, Нечистый, – грозно прокричала Мария. – И если ты думаешь, что я не смогу тебя уничтожить… Могу. И поверь, Господь не будет против.

– Сама виновата! – возмутился Люцифер. – Явилась в таком виде! Почему ты вообще так выглядишь?! Ты же старая, почтенная! Как вообще можно так одеваться?

– В двадцать первом веке образ сильной и независимой женщины будет очень популярен, причем не меньше, чем твой, – отозвалась Мария. – Так проще направлять людей на путь благодетели.

– На какой-какой путь? – не удержался Дьявол, окидывая взглядом ее фигуру. Нимб еще сильнее врезался в его шею, так что он спешно отвел глаза. – Ладно, ладно, сильная и независимая женщина, родившая без мужа. Давай говорить, только убери от меня эту штуку.

Богородица одним щелчком отозвала нимб, который вернулся обратно на ее голову. Сатана выдохнул, не сомневаясь нисколько в том, что эта прекрасная дама могла его обезглавить. Отряхнув хитон и откашлявшись, Люцифер решил отныне игнорировать вид Матери Божьей – ну и что, что она слишком сексуальна и выглядит так, словно вышла из аниме? К ней можно относиться просто, как к переговорщику.

– Что тебе надо? – спросила Богородица, заворачиваясь в мафорий.

– Реванш, – выдержав паузу, ответил Дьявол. Не без удовольствия, он отметил, как глаза Марии в ужасе расширились. – Он знал, что это случится, рано или поздно.

– Тебе не победить, – с яростью отозвалась Богородица, сжимая ледяными пальцами ткань туники.

– Посмотрим, – насмешливо отозвался Люцифер. – Годы не прошли для меня зря. Я долго готовился к своему возвращению в Рай.

– Никогда! – щеки Марии вспыхнули. – Это не предначертано!

– Значит, лучше бы Ему решить, когда и при каких обстоятельствах. Он желает устроить нашу финальную битву, – жестко отозвался Люцифер. – Меня достала эта наша четко спланированная жизнь. Вы, наверху, нюхаете розы и готовитесь стать секс-символами в двадцать первом веке, а я сижу в Аду и работаю без выходных. И ведь никто и никогда не снимет даже несчастного фильма о том, как мне тяжело. Все будут лишь прославлять меня и мою работу, тем самым лишь увеличивая ее количество.

– Фильм? – удивилась Богородица.

– Да так, неважно. Еще один проект, пока только в теории, – отмахнулся Сатана. – Я требую от Бога сатисфакции!

Матерь Божья молчала добрых пять минут. Дьявол уже подумал, что ее сногсшибательную версию перезагружают в Раю с новыми информационными данными. Мария заговорила лишь тогда, когда он готов был рискнуть жизнью, чтобы потыкать в нее острым когтем.

– Хорошо… – тщательно подбирая слова, ответила Богородица, словно школьница убирая за ухо прядь вьющихся волос. – Мы пришлем тебе всю необходимую информацию.

– Опять через какого-нибудь алкаша передадите? – закатил глаза Люцифер. – Ваши книжки пишут то рыбаки, то землепашцы. Хоть бы одному явились, кто умеет писать…

– Хватит с нас молодых и талантливых авторов, – оборвала его Богородица. – Жди откровение, в нем будут все инструкции, – с этими словами Мария развернулась и, взмахнув полой накидки, направилась к своей лестнице.

– Надеюсь, долго ждать не придется? – прокричал ей в спину Люцифер, но ответа не получил.

Князь Тьмы и понятия не имел о том, как сложно ему будет добиться их новой, последней встречи с Богом, и на что ради этого придется пойти.

Часть первая. Потеряшка

Глава 1. Странный случай

Многим ли удавалось выбраться из Ада? Безусловно, есть те, кто причисляет себя к таким вот счастливчикам: вырвалась из токсичных отношений, прошел войну в горячих точках, дожил до выпускного курса на юрфаке Санкт-Петербургского государственного университета и сдал экзамены. Моё уважение, господа, но вынужден расстроить. Из Ада, то есть из настоящей Преисподней с чертями, котлами, демонами и лавой, удалось выбраться только мне. Я видел Зло. Бог мой, да я даже пил с этим Злом виски, за что теперь раскаиваюсь.

С моего возвращения прошел год. Никогда не думал, что это возможно, но жизнь после Ада – далеко не сахар, особенно если ты снова не желаешь попасть в Пекло. А я такого точно не желал: Подземный мир ужасен. Он населен страшными и, главное, отвратительными существами, в которых нет ничего хорошего. Они лишь делают вид, что ты им интересен, чтобы использовать тебя в своих мерзких целях. От мира смертных эта история, впрочем, мало чем отличается.

Я встрепенулся и мысленно попросил у Высших сил прощения. Как известно, «не судите, да не судимы будете». Я позволил себе неправильный вывод, поставил себя выше остальных, а здесь и до гордыни недалеко. А гордыня, как известно, смертный грех. Он приводит людей в Ад. Чувствуете логику?

Не все люди плохие. Вот, например, мой помощник Илья Ирин – милый и трудолюбивый молодой человек, недавний выпускник какой-то региональной юридической академии. Ирина, кажется, послал мне сам Бог: он появился через пять месяцев после моего возвращения из Ада, заявив, что хотел бы помогать людям, оказывая юридическую помощь.

Я был удивлен, что Ирин явился ко мне с такой установкой. После моего возвращения мир показался мне совсем ненормальным, и я не был уверен, что в нем остался хоть кто-то честный и настолько трудолюбивый. Сначала было совсем тяжело. Мне потребовалась куча времени, чтобы «воскреснуть», ведь по факту я, действительно, умер. Неважно как, потом как-нибудь расскажу.

Возвращая меня к жизни, Боженька забыл отмотать время назад, сотворить из воздуха пару официальных бумажек или хотя бы снабдить меня деньгами на уплату госпошлины за восстановление моего паспорта. Я ожил, оказавшись посреди Москвы без денег, документов и мобильного телефона.

А еще я был голым. Официальная версия: мы приходим в этот мир нагими, и вот эта вся красивая философия. В реальности, я думаю, силы Зла просто отобрали у меня дорогущий костюм, ботинки за тысячу евро и нижнее белье от Хьюго Босс за то, что я сбежал из их теплой компании.

Вспоминать возвращение нелегко. Родители были на Багамах, а мои звонки приняли за мошенничество. Тут и живым-то детям денег не переводят, опасаясь обмана. Что же говорить про мертвых? Я даже не мог осудить их за такую недоверчивость, такое нынче время.

Из компании меня уволили, как выяснилось по бумагам, еще за день до смерти. Шеф, как настоящий профессионал, позаботился о том, чтобы не платить за погребение и не скидываться на венки.

Три моих женщины, с которыми я имел отношения при жизни, нашли новых ухажеров. Нашли, кому дарить счастье в их шикарных иномарках и квартирах, и были верны им до смерти (иногда и в прямом смысле, как показывает практика). А еще три дамы сами прикинулись мертвыми, выяснив, что у меня больше нет денег и престижной работы.

На момент появления Ирина, я снимал чердачное помещение в одном из домов Западного Бирюлево, самого дешевого района Москвы. Там же фирма «Шальков, Шальков и Шальков» находилась и теперь. Мы брали дела на благотворительной основе, оказывали юридическую помощь в уголовных делах по назначению, делали скидки в размере 99 процентов. Несложно догадаться, что отбоя от клиентов не было.

Денег тоже не было, но, вернувшись из Ада, я четко решил прожить праведную жизнь. Это значило, что деньги – не главное. Тебе не нужна шелковая рубашка ручного пошива от японских гейш за три тысячи долларов, чтобы помогать людям. Степень поношенности ботинок не влияет на уровень вашего профессионализма. Иммунитет, конечно, она подрывает, потому что приходится в весенней обуви ходить в январе, но Бог, как говорится, не выдаст…

– Выдал, Антон Олегович! – Илья ворвался в наше небольшое помещение. Там было всего два стола, советский шкаф для документов и шесть стульев, часть из которых мы поставили друг на друга для экономии места. Его светлую во всех смыслах голову (Ирин – натуральный блондин) еле-еле можно было разглядеть из-за кипы бумажек и папок с листами адвокатских опросов и заявлений.

– Кто? Кого?! – я вздрогнул и вынырнул из размышлений. Существование в Аду сделало меня нервным, но все думают, что это от жизни в Москве, а точнее в Западном Бирюлево.

– Прокопчук выдал сообщников предварительному следствию! – восторженно пояснил Илья, аккуратно раскладывая папки на своем столе. По сравнению с моим, его рабочее место выглядело идеально и, кажется, пахло розами. – Теперь мы сможем рассказать гражданке Ивановой…

– Что это было не простое изнасилование, а групповое? – уточнил я. Илья запнулся, прикрыв рот рукой. – Отличные новости, ей понравится.

– Я как-то не подумал… – откровенно расстроился Ирин, который еще не разучился получать удовольствие от своей работы. – Мне казалось, мол, выступим с заявлением, пригласим журналистов…

– Обязательно, – заверил я помощника. – Но сначала пусть заведёт видеоблог на YouTube. Созываем пресс-конференцию, устраиваем интервью «Видеоблогерку изнасиловали поклонники культа фаллоса», потом сразу стрим на канале, приглашение в «Пусть говорят», мировая известность… Хоть денег заработает.

– Вы гений, Антон Олегович! – запищал Ирин, смотря на меня так, будто я спас мир. – Стану адвокатом и буду как вы!

– Нет уж, – я строго пресек его порыв энтузиазма. – Адвокатура под запретом. Тот еще Ад…

Парень, конечно, не понял, о чем я, только смотрел на меня своими голубыми глазами и шмыгал носом. Я ободряюще похлопал его по плечу, давая понять, что он – молодец. Работать за идею, без денег, с начальником, который хотел бы поговорить о Боге – это не каждому дано, а Ирин самый настоящий талант.

– Что думаешь насчет кофе? – улыбнулся я, поглядывая в окно. На дворе стояла осень, промозглый ветер дул с запада, но столица сжалилась, впустив в небо над собой немного солнечного света. – Закутаемся в пальто, прогуляемся до кофейни?

– Вы не купили себе пальто, – напомнил Ирин, недовольно косясь на брошенный недалеко от моего рабочего стола поношенный серый плащ.

– И меня это совершенно не огорчает, – абсолютно честно ответил я. Это было правдой, потому что у меня в жизни было столько проблем, что старая одежда, пропускающая влагу и готовая разойтись по краям, даже не входила в их список. Теперь понятно, почему святые и юродивые не заботились о гардеробе, – не до того.

– Ну, хоть кофе-то за мой счет? – взмолился Илья. Теперь он походил на зайчика из фильма «Ну, погоди!». – Я настаиваю.

– Благотворительность какая-то, – проворчал я, но возражать не стал. Денег на кофе все равно не было, нужно было оплатить аренду офиса за следующий месяц, о чем Ирин, кажется, не знал. Я держал его подальше от организационных и корпоративных вопросов.

Мы спустились по лестнице небольшого бизнес-центра, больше похожего на свежеотремонтированный сарай, в котором также размещался пункт самовывоза книг и очень подозрительный «Кабинет индивидуальной психотерапии», и направились по улице Подольских Курсантов в сторону метро «Аннино». Покупать кофе где-то еще я не рискнул. Умереть раньше времени, не искупив грехи и без гарантий получить место в Раю, не хотелось.

– Через кладбище срежем? – спросил Ирин, указывая на простую, но с претензией на эстетику, ограду на воротах, отделяющих небольшое Покровское кладбище от остального мира. – Не боитесь же?

– Шутишь что ли? – искренне и немного истерично рассмеялся я. Вопросы смерти меня теперь не волновали и не пугали вообще. Если бы люди знали, что умереть – это лишь начало, и сколько вопросов надо решать после смерти, они питались бы только брокколи и давно бы уже нашли рецепт бессмертия, только чтобы не заниматься этой ерундой.

Широким шагом я направился через ворота на кладбищенскую территорию. Илья семенил рядом, стараясь не отставать. Большая аллея вела к построенной почти двадцать лет назад церкви Серафима Саровского. Саровский – прямое доказательство того, насколько неисповедимы пути Господни. Этот уважаемый господин падал с высоты, неоднократно болел смертельными по тем временам заболеваниями, влипал в разнообразные неприятности, и каждый раз Бог спасал его, являя свои Чудеса. Казалось бы, зачем Господу человек, не умеющий держать равновесие?

Здоровых, перспективных людей в полном расцвете сил Боженька забирает в тридцать семь лет – а они всего-то наступили на ржавый гвоздь. А кого-то Бог спасает бесчисленное множество раз. Или просто не хочет брать к себе, оттягивая момент встречи? Он хочет, чтобы те, кому суждено стать святыми или прославлять Его, подольше побыли в мире смертных, чтобы хоть что-то тут наладить? Или же Рай – это такой отель «5 звезд» VIP-luxury-какое-угодно-название-чего-угодно, и заезды бывают не каждый день?

Задумавшись о Божьем промысле, я отвлекся от Ирина, который не мог перестать говорить о работе. Юриспруденция увлекала его, он страстно хотел трудиться и быть полезным. Мальчик мог бы сделать карьеру в любой компании – все любят услужливых и умных, – был готов работать за копейки, а потом отнимал бы работу у «акул права» за счет хороших отношений с клиентами и собственной репутации. Фирма «Шальков, Шальков и Шальков» не могла дать ему ничего, кроме опыта. Ирин ненадолго здесь, я даже не сомневался, и скоро он покинет меня.

Мы шли по аллее, отделенной от основной кладбищенской территории с могилами небольшим забором. Изредка мне на глаза попадались люди. Кто-то ходил на кладбище, как на работу, не найдя в себе сил жить дальше без тех, кто здесь похоронен. Другие и вовсе считали погост частью собственной придомовой территории, – местные бомжи и цыгане определенно обретались где-то неподалеку.

Мимо нас с Ильей прошла процессия: только что закончились чьи-то похороны. Безутешная вдова несла большой портрет совершенно лысого мужика в костюме и красном галстуке. За ней шли заплаканные дети. Их за руки вела бабушка в черном платке и серой шали на мощных, рабочих плечах. Пожилая женщина расстроенной не выглядела. Проходя мимо нас, она серьезно окинула взглядом мою сгорбленную, завернутую в плащ фигуру.

– Смерти нет, – заявила она с такой интонацией, с которой могут говорить только прожившие долгую жизнь люди. Им уже все равно, что там есть, чего нет, и, скорее всего, все, что есть, совершенно неважно.

Процессию завершали друзья, коллеги и знакомые покойного мужика с портрета, на чьих лицах больше читалась озадаченность и рассеянность, чем горе.

Участники похорон давно скрылись из виду. Мы шли туда, откуда явились они, с окончания похорон прошло минут 10–15. Из-за ограды виднелась свежая могила, заваленная цветами и украшенная точно таким же портретом мужика в красном галстуке, который мы с Ириным видели в руках у безутешной вдовы.

Просто могила. Таких в городе каждый день появляются десятки. Мы с Ильей прошли мимо, и лишь в последний момент я оглянулся. Ничего не изменилось, только дорогая красная роза сползла по грязной земле, сваленной рядом с мраморной могильной плитой. Цветок теперь лежал неровно, неправильно, бутоном вниз, и портил общую картину благообразного свежего захоронения.

Около получаса потребовалось нам, чтобы купить кофе и постоять, аккуратно выпивая его небольшими глотками, возле метро «Аннино». Ирин взял для меня самый большой стакан, за что я был ему благодарен. Предстояла работа, а возвращаться в офис не хотелось. Жить трудом, ограждая себя от соблазнов, чтобы не грешить, оказалось не так легко. Я ловил себя на мысли, что не наслаждаюсь жизнью, и мне стало понятно, почему праведники так ждали Рая. Земной путь без греха был не слишком интересным.

– Поезжай домой, – попросил я Илью. – Ты с шести утра в прокуратуре, это начинает напоминать эксплуатацию детского труда.

– Я не маленький! – возмутился Ирин, чуть не пролив на себя кофе.

– Размер не имеет значения, – напомнил я, тут же вогнав парня в краску. И как он собирается крутиться в юридическом сообществе? – Зато значение имеет отдых. Завтра опять рано вставать, у нас судебное заседание в 9:30 утра.

– Но ведь оно не начнется раньше 18:40, – возразил Илья. – Мы же точно знаем, что там адская задержка.

– Знаем. И все равно приходим вовремя, – радостно провозгласил я. – Мазохизм на профессиональном уровне. Ради защиты беззащитных и помощи беспомощным. Иногда даже за деньги!

– Мне деньги не нужны, – серьезно заявил Ирин, и я знал, что он не врет. У парня был какой-то очень богатый и авторитетный отец, для которого важнее было, чтобы сын не стал наркоманом и не женился на девушке, которая забрала бы все его состояние. Юриспруденция была достаточно значимым занятием для сына приличного отца. Работа в «Шальков, Шальков и Шальков», видимо, исключала встречи с девушками, заинтересованными в деньгах. Средний возраст наших клиенток составлял пятьдесят семь лет.

– Не сомневаюсь, что ты за идею, – кивнул я, указывая на вход в метро. – Есть те, кто за идею сиськи показывает, а ты за идею пойди и поспи, пожалуйста. Это приказ.

Отправив недовольного Ирина домой, я еще немного погулял возле метро. Возвратиться в офис предстояло еще и для того, чтобы провести там ночь. Мой помощник не знал, что кабинет является для меня еще и спальней.

Погода стремительно портилась. Дырка в подошве старого ботинка пропускала воду. Ветер рвал воротник плаща, слишком тонкого для холода поздней осени. Никто из тех, кто знал меня раньше, сейчас не узнал бы меня, встретив на улице. Я шел, пытаясь не обращать внимание на морось, и старался думать о хорошем. В конце концов, мы не можем повлиять на осадки, скорость ветра и смену сезонов. Зачем ругаться и роптать?

Обрадовавшись своей терпимости и умению абстрагироваться от негатива, я шел через кладбище обратным путем. Внезапно что-то привлекло мое внимание. Взгляд вновь упал за ограду, на ту самую могилу с фотографией лысого мужика в красном галстуке. Просто могила, таких десятки. Только, вот, фотографии на ней уже не было. Так же, как не было и красиво сложенных друг на друга охапок цветов.

Захоронение было раскурочено, розы и искусственные ромашки, украшавшие холм, разлетелись и беспорядочно валялись вокруг. Мраморная плита была покрыта грязью, на черной поверхности кто-то оставил следы пальцев в глине.

Я точно знал, что могила была целой буквально час назад. Я же проходил мимо нее. Мне стало холодно, но не погода была тому виной.

Рядом с могилой, в нескольких метрах от нее, весь покрытый грязью и с большой фотографией в руках стоял мужчина. Под слоем глины он был одет в дорогой костюм и коричневый галстук. Нет, не коричневый. Красный!

Выплевывая комья земли, он недовольно бубнил что-то о том, что ненавидит розы, что «розы – для баб», и что «они там совсем офонарели, участок стоит больше, чем вилла на Канарах». Я прошел недалеко от мужика, двигаясь, словно во сне. Он меня не заметил, а просто обнимал собственный портрет, взятый с могилы, не понимая, что происходит, и, казалось, раздумывая, куда теперь идти.

Небо разрезала молния, откуда-то послышались раскаты грома. Дождь усиливался. Я почувствовал, что с кладбища нужно убираться, и как можно скорее. Возможно, мне показалось. Возможно, это просто бездомный бродяга, разворовавший свежую могилу в поисках наживы. Может, я выпил слишком много кофе.

«Люди не встают из могил и не возвращаются из мертвых», – заявил я сам себе, убегая с кладбища. В голове заявление прозвучало не слишком уверенно. Кто бы говорил, Шальков. Кто бы говорил!

Глава 2. Деточка, демон и метро

Я пришел в себя только на следующее утро, не в силах толком вспомнить, как добрался до офисного здания, поднялся на последний этаж, и была ли закрыта дверь в «Шальков, Шальков и Шальков». Даже если нет, это не имело значения, ведь только ненормальный будет устраивать налет на фирму в этом районе Москвы.

Не помнил я и как провел ночь. В беспокойном полусне мне являлись языки пламени, а также морды демонов из РейхстАда, – органа управления всей Преисподней, подчиняющегося одному только Темному Властелину. Мне приходилось там бывать.

Морды недовольно рычали, окружая бледное лицо герцога-демона Астарота, моего бывшего начальника, бросившего меня бороться с перспективой уничтожения Ада в одиночестве, пока сам он ушел в запой в компании Карго, своей шикарной помощницы с кошачьей головой.

Астарот смотрел укоризненно, а потом и вовсе исчез с ужасающим криком в пастях других демонов. От этого я и проснулся. Казалось, мир ходит ходуном, но это было не землетрясение, а Преисподняя не пыталась меня захватить. Просто администрация города начала перекладывать плитку под окнами офиса в семнадцатый раз за год.

Спина болела от сна в продавленном кресле с ногами, закинутыми на стол. Пачка документов под головой – не лучшая замена подушке, однако через страдания мы совершенствуем душу. Только эта мысль, кажется, и помогала мне теперь идти по жизни.

Попытавшись пригладить волосы, торчавшие в разные стороны, я взглянул на часы. Те показывали 8:47 утра, а, значит, у меня было ровно тринадцать минут, привести себя в порядок до прихода Ирина на работу. Выудив рубашку из верхнего ящика стола, я попытался сменить на нее футболку, в которой спал. Получилось неуклюже: голова застряла, не желая вылезать. Провозившись несколько секунд, я хотел уже было поддаться греху гнева, но остановил себя. Все вопросы должны решаться без эмоций и негатива. Если, конечно, тебя не побеждает собственная одежда.

Избавившись от футболки, я потянулся за рубашкой, чтобы переодеться, но в офисе я стоял уже не один. Илья старается не опаздывать, но никогда не приходит раньше девяти утра. Клиентов на утро не планировалось, поэтому от вида гостьи я подскочил, как ошпаренный. Буквально из ниоткуда появилась высокая брюнетка с потрясающей тонкой талией и такими же тонкими запястьями, которые украшали аккуратные браслеты. Посетительница была одета по сезону: в полупальто и в несколько старомодную шляпу в тон. Полы шляпки скрывали ее лицо, из-под них выбивались лишь черные, как воронье крыло, кудри.

К моему удивлению, девушка все еще молчала. Она вкатила в мой офис старинную коляску на огромных скрипучих колесах. Внутри что-то шевелилось, скрытое ажурным серым козырьком.

От вида девушки, стоявшей совершенно неподвижно, будто манекен, и от коляски, выкатившейся, словно из фильма ужасов, мне стало не по себе. Я тоже молчал, ожидая, что посетительница заговорит, но в помещении царила полная тишина.

– Доброе утро… – наконец, поздоровался я, и лишь потом осознал, что до сих пор стою с голым торсом. Пост, конечно, идет на пользу в борьбе с лишним весом, а отсутствие автомобиля и пешие прогулки по Москве помогают держать себя в форме. А если встречать клиентов без одежды, можно и в рейтинге «Право.ру» свои позиции повысить. Все знают, что участники рейтинга продали душу Дьяволу. – Прием с одиннадцати часов. Вы записаны?

– Антон Олегович, доброе уууу… – залетел в офис Ирин, как всегда вовремя, но поздороваться не успел. За долю секунды некая сила затормозила парня прямо в дверях и вышвырнула вон, на лестницу. Я успел заметить лишь его удивленное лицо – то ли от того, что я голый, то ли от того, что что-то сверхъестественное не дает ему начать рабочий день.

– Боже мой! – кажется, я реально запаниковал. Целый год в моей жизни все было настолько тихо и размеренно, что я отвык от подобных вещей. Впрочем, о чем это я? Даже в период работы АДвокатом, когда я защищал силы Зла от них самих, а по совместительству и от самого Бога, готового в любой момент превратить Ад со всеми его обитателями в руины, в подобной ситуации я не оказывался.

– Да нет же, Шальков, ты чего? Это я, твой друг Астарот! Как можно нас спутать?! – раздался до боли знакомый голос бывшего шефа, демона и владыки сорока легионов адских духов. – Я мог бы обидеться, но, видит черт, я слишком скучал.

В ужасе я осознал, что знакомый голос идет прямо из коляски, которую прикатила таинственная посетительница. Астарот никак не мог там поместиться, я не поверил своим ушам и глазам, поэтому некоторое время еще глупо оглядывался в поисках высокой фигуры шатена с огромными бараньими рогами. Но его нигде не было, мы были одни с жуткой коляской и не менее жуткой дамочкой.

– Шальков? Антон? – позвал голос бывшего начальника. – Не подойдешь поближе? Ммм?

– Мне это кажется… – пробормотал я, но уже сделал несколько шагов вперед по направлению к коляске. Женщина так и не шелохнулась, от этого мне действительно становилось не по себе. – Ты в моей голове…

– Я в коляске, Антон, и мне очень неудобно лежать и ждать, пока ты подойдешь, – голос Астарота стал более резким. – Будь злобен, подойди уже сюда.

И я подошел. Надо было вылезти в окно, ведь где-то там была пожарная лестница. На другом здании. Или нужно было проявить силу воли и сделать вид, что ничего не происходит. Не слышу зла, не вижу зла…

В коляске лежал совершенно очаровательный во всех отношениях ребенок в кудряшках и черных ползунках, на которых были нашиты крошечные барашки (конечно, барашки!). С этим младенцем все было бы прекрасно, если бы не адские красные глаза взрослого человека, смотревшие прямо на меня. Этот взгляд я узнал бы из тысячи. Такие глаза во всем Пекле были только у Астарота.

– Бог мой… – хватая ртом воздух, я не мог отвести взгляд от этого кошмарного зрелища, схватившись за край коляски.

– Ты мне льстишь, Антон, предлагаю остаться в рамках деловых отношений, – бархатным баритоном ответил мне ребенок с красными глазами. – Кстати, у меня к тебе дело!

На этих словах я, кажется, пришел в себя. Организм «включился», вышел из ступора и забил тревогу. Все моё существо яростно запротестовало против вторжения прошлого в мою жизнь. На место шоку и удивлению пришла злость.

– Пошел вон! – заорал я, пиная коляску. Малыш Астарот внутри нее не ожидал такой реакции, подскочил и шлепнулся обратно на черные пеленки.

– Ты что, чайлдфри?! – возмутился демон устами младенца, недовольно уставившись на меня. – Нужно поговорить, Шальков, не психуй.

– Вон отсюда! Изыди! – не успокоился я. Мне казалось, что если я позволю Астароту говорить, то случится что-то ужасное. Все мои усилия и попытки отстраниться от Зла, которые я предпринимал целый год, могли пойти прахом, если этот демонический ребенок задержится здесь хоть на минуту.

Я попытался вытолкнуть коляску из офиса, но она уперлась в железную хватку девушки в шляпке, все еще стоявшей в качестве безмолвной статуи. Сдвинуть ее с места было невозможно.

– Я знал, что на Земле люди сходят с ума, но ты-то чего? – Астарот явно не ожидал от меня столь бурной реакции, но сделать ничего не мог, так как его детское тело не умело еще держать голову и сидеть. – Ты можешь просто меня послушать?!

– Нет! – категорически отказался я и, догадавшись, что просто так избавиться от посетителей не получится, ринулся к своему столу.

– Антон? Ты куда это направился? Антон! – обеспокоенно взывал ко мне взрослый голос бывшего шефа, который теперь не мог меня видеть.

Если вы вернулись из Ада и точно знаете, что ваше имя известно в самых широких его кругах, то спокойной жизни ждать не стоит. Я понимал это, хоть и надеялся, что Геенна Огненная забудет о моем существовании. Подумаешь, спас ее от разрушения, тоже мне герой.

Вторжение Ада в мое праведное существование меня не устраивало, и я подготовился. В моем столе лежал пузырек со святой водой, освященный в Кирилло-Белозерском мужском монастыре, бесплатно, в день Пасхи. Да, я настолько не хотел назад в Ад!

Выхватив пузырек, я сорвал крышку и с размаху запустил воду прямо в коляску. Брызги полетели во все стороны, часть жидкости попала на пальто девушки, но основное содержимое прилетело Астароту прямо в лоб.

Девушка не двинулась, но от ее кожи пошел пар. Красивая фигура сгорбилась, волосы поседели, а лицо постарело. Его украсил ворох бородавок и пигментных пятен. Святая вода не убивает демонов, но смывает любые мороки. Освященные предметы церковной атрибутики показывают силы Зла в их истинном обличии, которое, чаще всего, бывает довольно уродливым. Так произошло с дорогим автомобилем, подаренным мне Преисподней за работу АДвокатом, который от простого крестика на стекле заднего вида превратился в старенькую «Оку».

Герцогу повезло меньше. Его физическая форма вообще, кажется, не должна была существовать, и под действием святой воды попросту плавилась, исчезая. Астарот орал благим матом, крутился в люльке, но сделать ничего не смог. Кажется, мое первое в жизни изгнание демона прошло успешно.

– И не возвращайся! – прокричал я, наблюдая, как вслед за демоническим ребенком исчезает старинная коляска, превратившись в труху, а за ними и старуха в красной шляпе рассыпается в прах. – Пожалуйста.

Убедившись, что морок рассеян, я ринулся вон из офиса. На лестничной площадке без чувств лежал Илья Ирин, которого неведомая сила вышибла из комнаты прямо на пол. Несчастный мальчик даже не понял, что произошло.

– Живой? – спросил я, когда помощник распахнул ошалелые голубые глаза.

– Вроде бы да. Что это было? – пробормотал тот, тщетно пытаясь подняться. Кажется, парень неслабо приложился головой о стену у входа.

– Где? – я не без труда изобразил удивление, так как не придумал ничего лучшего, кроме как сделать вид, будто ничего не произошло. Все равно объяснить, почему ко мне в офис въехал демонический ребенок в коляске, общающийся голосом взрослого мужика с многолетним сыскным стажем, я все равно не смог бы. – Поскользнулся, наверное? Аккуратнее надо быть.

– Извините… – покраснел Ирин, а мне стало стыдно. Теперь парень будет весь день винить себя за неуклюжесть, думая, что опозорился перед начальством, хотя это начальство погрязло в позоре, не в силах скрыть свои неприличные связи с Подземным миром.

– Со всеми может случиться, – заверил Ирина я, помогая ему встать и провожая помощника в офис. – Посиди, отдохни. На работу можешь не налегать, – с этими словами я быстро схватил плащ и направился на улицу. Илья попытался что-то сказать, но не успел – я уже бежал к выходу.

Что делать, если ты встретил демона? Покаяться? Принять душ? Я не хотел этой встречи, не знал, насколько сильно это отразится на моем резюме для прохода в Рай? На каждую душу в Чистилище заведена личная картотека, в которой на черных и белых страницах описаны наши поступки. Я неплохо держался год, сплошные белые листы. И тут такой большой, жирный минус. Будто открываешь учебник девятиклассника по математике, а там внутри порноснимок, к которому еще и приклеили фото лица классной руководительницы.

Укутавшись в плащ, я направлялся к кладбищу. Следовало сходить в церковь. Я не был уверен, что поход возымеет хоть какой-то результат, в конце концов, Бог не в храме, а в нас, но мне хотелось дать Всевышнему понять, что я решительно не виноват в том, что Астарот решил нагрянуть ко мне в образе новорожденного.

«Кстати, почему он это сделал? – впервые задумался я, оказавшись уже рядом с воротами на погост. – И почему демон явился в таком виде? Может, что-то случилось?»

Холодный ветер налетел и начал трепать мой воротник, вырывая меня из размышлений. Вселенная посылала мне знак: нечего думать о всякой ерунде. В Аду все, как говорится, просто огонь. А если нет, мне все равно. Ничто и никогда больше не заставит меня интересоваться делами Преисподней. В конце концов, я обычный человек.

Кладбище выглядело мрачно и пустынно, лишь изредка мелькали дрожащие огоньки возле надгробий. Кто-то оставлял на могилах свечки в колбах, их не мог потушить ветер. Темнело рано, светало поздно, да и свет солнца толком не успевал появиться: низкие облака накрыли Москву, не давая лучам просочиться и осветить город.

Я хотел найти в церкви убежище, во всех возможных смыслах этого слова. Но мне не удалось дойти даже до ограды. Неясные тени преградили мне дорогу. Они отделились от кладбищенских аллей, размытые, неровные. Надо было, наверное, понять, кто отбрасывает эти тени, но мне почему-то не хотелось давать им шанса подобраться ближе. За тенями следовали странные звуки, шуршание. И ничего хорошего это не предвещало.

– Кто… здесь… – доносилась до меня одна и та же фраза, произнесенная несколькими голосами. После этого стало по-настоящему жутко. Раньше можно было бы осадить любую нечисть, назвавшись АДвокатом, пригрозив тем, что мой шеф, герцог-демон Астарот, всех, кто мешает работе защитника Преисподней, в Рай на ракете отправит.

«Но теперь я просто обычный человек!» – с некоторой досадой подумал я. Как всего за несколько минут мои собственные лозунги и мотивирующие принципы успели обернуться против меня?

Пока я лихорадочно думал, стоит ли трусливо прятаться в церкви, тени и их едва различимые хозяева успели отрезать мне путь и туда. Едва сдерживаясь, чтобы не чертыхнуться (сквернословие – грех), я быстрым шагом направился к метро, вынужденный повторить наш вчерашний с Ириным маршрут к метро «Аннино». Путь до него оказался короче, чем в прошлые разы.

Ближе к подземке на душе стало спокойнее. Что-то было неправильное в тех существах, что попались мне, кем бы они ни были. Мне подумалось, что неплохо бы перекреститься, но что-то подсказывало мне, что это выглядело бы, как жест отчаяния. Может, еще в монастырь уйти демонстративно, чтобы подлизаться к Богу?

Прохожие торопились по делам: у метро всегда кипела жизнь. Вздохнув, я попытался успокоиться. Жизнь продолжалась. В этом мире много зла, оно нас не определяет. Подумаешь, демон явился. Один раз, как говорится, не грехоспас.

И тут асфальт прямо под моими ногами затрясся и пошел трещинами. Из них вырвались языки пламени и пар, но жаром меня не обдало. Пришлось сделать несколько шагов в сторону, чтобы не угодить в расселину.

Над входом в метро «Аннино» раздался громкий грозный смех. Прямо передо мной материализовался демон. Ровно так, как его представляли в старинных пьесах, а, возможно, и в фильмах девяностых годов. Большой, мускулистый, он плевался огнем, сверкал глазами и заливался адским хохотом.

Кроме меня демона никто не видел. Москвичи спокойно продолжали свой путь к метро, не удивляясь даже трещинам в асфальте. Плитки на всех в столице не хватает, многомиллиардные бюджеты не резиновые.

– Смертный! Пади ниц перед лицом слуги Дьявола! – вещал демон утробным басом, оскалив на меня клыки.

– Ой, иди на хрен, – сморщился я. Весь этот театр пришелся некстати. Меня накрыла такая усталость, что даже явление самого Темного Лорда верхом на розовой черепахе, с ангелами, танцующими гоу-гоу, не вызвало бы ни удивления, ни трепета.

– Фу, как грубо, – обиделся эфемерный монстр. – Надо было из Петербурга АДвоката брать, а то в столице никакой культуры общения. Хуже только в Багдаде.

– А ты не являйся мне, и я не буду тебя никуда слать, – посоветовал я, задрав голову. Демон был слишком высок, приходилось смотреть вверх. – Что за маскарад, Астарот?

– Я понял, что детей ты не любишь, – пояснил дух, разводя мускулистыми руками. – Подумал, может, огромные накачанные мужики, пышущие огненной страстью, тебе понравятся больше.

– Мне не нравятся мужики! – заорал я, пытаясь добраться до демона, но тот был лишь проекцией.

Мимо проходил какой-то парень, на ходу пытавшийся вставить наушник в ухо. Он удивленно уставился на меня, потом сочувственно покивал и направился дальше.

– Все понимаю, уважаемый. Но кричать о таком нынче не принято, – донеслось до меня.

– Нет, я не об этом, вы не поняли… – спохватился я, но теперь, кажется, для всех в районе метро «Аннино» я стал отчаявшимся пропитым интеллигентом, который пытается доказать всем, что ему не нравятся мужики. Отлично. – Это все демоны!

Астарот не без веселья наблюдал за происходящим, спокойно качаясь в воздухе. Хорошо быть невидимым, но нехорошо преследовать людей. Впрочем, о чем я, в Аду за это дают медаль и пенсию повышают, сразу после очередного переноса пенсионного возраста. Я наградил его тяжелым взглядом.

– Уйди, Астарот. Святой воды нет, но я же сейчас церковные гимны петь начну, – предупреждение прозвучало почти отчаянно.

– Сатана упаси, чертова матерь, бывают же такие извращенцы! – замахал руками Астарот. – Антон, нам надо поговорить. Очень надо, я даже кладбищенских духов наслал, чтобы они тебя направили сюда.

– Достали! – заорал я, забыв о прохожих. – Мне ничего не надо. Я год жил спокойно, без детей, без мужиков-демонов. Нам не о чем говорить! Что бы у вас там ни происходило, это не мое дело!

– Шальков, пожалуйста… – мне показалось, что Астарот был готов взмолиться, но это лишь придало мне сил стоять на своем.

Перекрестив воздух, так что демон расчихался, я развернулся и побежал прямо в метро. Я отчего-то был уверен, что Астарот в своем идиотском обличье не последует за мной. Решение было странным, – убегать от Ада, спускаясь под землю, – но ничего лучше я не придумал. Не возвращаться же на кладбище, где меня снова атакуют какие-нибудь тени, посланные Астаротом.

Станция показалась мне светлой, круглые углубления в потолке, освещенные лампами, создавали ощущение простора. Людей было немного, мало кто ездит по Серпуховско-Тимирязевской линии в это время. У левой платформы стояла девушка с зеленым капюшоном на голове, руки в карманах, в слишком легких кедах для этого времени года. Она мерно покачивалась с носка на пятку рядом с краем платформы, пока мимо проходили группы пассажиров. Мужчины и женщины остановились неподалеку, ожидая поезд.

– Браво, Шальков, – похвалил я сам себя. – Спрятался. А теперь что, палатку в метро разбить? Стану президентом, если случится апокалипсис, а человечество переедет в метрополитен. Хотя, нет, стоп. Тщеславие – грех. Да и кто захочет жить в Аннино? Лучше уж радиоактивная плитка и Праздник Варенья с птеродактилями на поверхности.

Нужно было решить, куда идти, но я не успел. Просто стоял и смотрел на худую спину девушки в зеленом капюшоне, ее качание успокаивало меня. Вперед и назад. Носок, стопа, пятка. Все ближе и ближе к краю. Она прервала свои монотонные движения только однажды, чтобы взглянуть на меня через плечо. Глаза у нее были грустными, а взгляд даже не задержался ни на мне, ни на ком-либо еще на станции.

Когда я осознал, что происходит, было поздно. Где-то сбоку послышался звук приближающегося поезда, из туннеля показался свет. Пассажиры двинулись к платформе, готовые сесть в вагоны, до прибытия которых оставалось несколько секунд. Все, кроме девушки. Она просто натянула капюшон на лоб и упала прямо на рельсы.

Я рванулся вперед в попытке остановить ее, со всей силы вытянув вперед руки. До сих пор не понимаю, как мне удалось двигаться так быстро, но и этого было недостаточно. Поезд с визгом затормозил, однако шансов на спасение не было. Люди на станции кричали и метались, первый вагон остановился только в середине платформы. Я упал на колени перед вагоном, под которым находилась девушка, а, вернее, то, что должно было от нее остаться. Полы моего плаща покрылись брызгами крови, растекающейся по полу.

– Спрыгнула! – кричали в толпе, которая стала внезапно больше, чем раньше.

– Столкнули! – верещал кто-то с другой стороны.

– Снимал кто-то? Точно же кто-то снимал, – раздалось прямо у меня над ухом. Мне помогли встать.

– Позвоните в «скорую», – умолял кто-то, и молодежь в толпе разом выхватила телефоны, чтобы связаться с врачами.

– А я ее знаю! Каждый день в одно время отсюда ездили в университет, – из толпы вперед протиснулся какой-то студент. – Она на курс старше… – мы с ним смотрели, как поезд медленно сдает назад, освобождая платформу. Часть одного из вагонов внизу тоже была перепачкана кровью. – Маша, кажется.

– Света… – раздался из ниоткуда тихий мужской голос, за которым последовал кашель. – Не Маша, а Света…

В толпе снова началась истерика. Я подался вперед, в основном потому, что меня толкали, и в шоке уставился на девушку в капюшоне. Он не был больше зеленым. Он был бурым, почти красным. Самоубийца, ко всеобщему удивлению, была жива. Она лежала на рельсах, свернувшись калачиком и пытаясь спрятать лицо в капюшоне, из которого сочилась кровь.

Ей помогли встать. Никого, казалось, не заботило, что ее рука болтается, разорванная открытым переломом, а половины лица почти нет. Ее тянули на платформу с криками «чудо!» и славили Господа за то, что он уберег студентку от смерти. А я стоял и не понимал ничего, кроме одного-единственного факта: Света не могла уцелеть. Рядом с ней на полной скорости проехал вагон электропоезда. Вся станция была заляпана кровью. Света прыгала, уверенная, что это наверняка.

– Что случилось? – девушка сама была откровенно растеряна. – Больно…

Мне тоже хотелось бы это знать, но тут чья-то рука вытянула меня из толпы, твердо потащив в сторону подъема на поверхность, вон из метро. Я ошалело посмотрел на Ирина, который уводил меня прочь с сосредоточенным выражением лица.

– Съездил, блин, на ознакомление в прокуратуру… – бормотал он. – Спускаюсь в метро, а тут вы, самоубийство, кровь.

– Я пытался ей помочь, – растерянно заявил я, смотря на помощника.

– Знаете, даже не сомневаюсь, – серьезно ответил Илья, и больше мы не разговаривали до возвращения в офис.

Глава 3. Демон по вызову

Следующий месяц претендовал на звание самого невероятного месяца в моей жизни. А я, напоминаю, был в Аду, мне есть с чем сравнивать. Вокруг творились странности, с которыми я сталкивался раз за разом, при любых обстоятельствах.

В контору начали приходить вопросы о том, какой закон позволяет не возвращать похоронные выплаты, если муж ожил. Наверняка же такой закон есть.

Увеличилось количество просьб помочь с иском о признании кого-то живым, а также требований от жен составить встречный иск с требованием признать кого-то все-таки умершим, «и пусть таким и остается, для меня он мертв, нечего было где-то шляться».

В офис являлись плачущие молодые люди, не понимающие, чья теперь квартира, если наследство – больше не наследство, ведь наследодатель отказывается от кремации. Я, справедливости ради, тоже не понимал, так что приходилось ссылаться на отсутствие сформированной в регионе судебной практики.

В новостях тоже творилось что-то непостижимое. В одной из латиноамериканских стран диктатор умер, проведя на посту сорок лет. А потом выдвинулся на десятый президентский срок. И за него проголосовали почти единогласно.

Рэпер скончался от передозировки наркотиками в квартире своей любовницы, воскрес и был объявлен святым. Теперь он записывает альбом.

В штате Колорадо был приведен в исполнение смертный приговор с использованием электрического стула. Что-то пошло не так, убийца семидесяти пяти человек до сих пор жив, но сильно электризуется при контакте с синтетикой.

В Пенсильвании смертная казнь через инъекцию также не удалась: заключенный не только не скончался от смертельной дозы препаратов, но и, кажется, приобрел зависимость. С учетом того, во сколько государству обходится одна порция «коктейля», лучше бы эти деньги пустили на борьбу с наркотиками.

Забивание камнями в Иране обернулось массовым примирением от бессилия, – в городе закончились камни, а у участников публичной расправы, – силы.

Я старался не читать новости, но в эру, когда информация движется со скоростью света, невозможно было игнорировать лезущую из всех дыр, газет и социальных сетей дичь. Раньше новость о том, что астронавты живут на международной космической станции с пробоиной в стене могла оказаться фейком. Теперь я думал, что точно неправдой окажется новость о том, что в космосе умирают. Моя интуиция подсказывала мне, что случилось что-то ужасное, а в космосе все не только живут, но и делают это с комфортом.

Ирин, казалось, ничего не замечал. Он скептически относился к новостям из интернета и уважительно – к любым обращениям о юридической помощи. И только мне хотелось хвататься за голову от очередного рассказа о том, как кто-то вернулся с того света.

От осознания того, что в мире, кажется, никто не умирает, у меня кровь стыла в жилах. Не то чтобы я желал кому-то смерти, но смерть – неотъемлемая часть жизни. Российские СМИ умудрились, конечно, в происходящем найти позитив: они бесперебойно рассказывали о повышении рождаемости, а заслуги, конечно же, приписывали президенту. Я искренне не понимал, как президент так быстро и часто в одиночку повышает рождаемость, все-таки годы уже не те. Но снова вступали российские СМИ, которые спешили рассказать о победе национальной медицины над всеми болезнями, так что это, наверное, многое объясняло.

Тем временем возобновились военные действия в нескольких регионах мира. Террористы заявили, что путь на Небеса к гуриям усложнился, но они готовы стараться в три раза усерднее.

Мне было страшно, что однажды утром я увижу под окнами зомби или мумию, что восстала из могилы, или же дряхлые трупы людей, умерших много лет назад. Однако, судя по всему, система работала иначе: никто просто больше не мог умереть, в какой-то момент право на смерть отняли у всех живущих. Как говорится, кто не успел, тот опоздал.

Я отлично понимал, что Ад имеет отношение ко всем этим мерзким делишкам. Рай вряд ли санкционировал подобные странности. Они вообще выдают способность к воскрешению в очень редких случаях.

Я старался не злиться, ведь гнев – это смертный грех. Эти черти снова что-то устроили. Необходимо было это прекратить. Бог, как известно, вообще спокоен, как слон. Веками наблюдает, меланхолично терпит. Терпение у него, извините за каламбур, божеское. А потом оно кончается в самый неожиданный момент. Просыпаешься, а у тебя за окном потоп. Или чума. Или метеорит.

Перспектива умереть случайно меня не радовала, я все еще не обеспечил себе место на Небесах. В 2018 году скончаться в Москве, не успев раскаяться, было проще, чем многие думают. Просыпаетесь вы утром, готовый идти, вносить очередной платеж по ипотеке в валюте, а ее курс уже где-то на уровне Седьмого неба. Или платеж рассчитать нельзя, потому что теперь у нас все в Северокорейских вонах, а в Северной Корее ипотеки нет. И вот, вы уже умерли от ужаса, не успев попросить у Бога прощения за вчерашний разврат и чревоугодие, и попали прямо в Ад. А возвращаться в Ад я не планировал. Более того, я намеревался приложить все усилия, чтобы никогда больше там не оказаться. Одного раза хватило.

Мне хотелось впасть в уныние только от одной мысли о собственных перспективах, но я одернул себя. «Антон, ты выдержал курс процессуального права в лучшем университете страны. Ты заслуживаешь попасть в Рай!» – сказал я себе, и тут же осекся. Чертова гордыня. Можно вообще хоть шаг сделать в наше время, чтобы не согрешить?

На всякий случай попросив прощения у Бога, я разработал план действий с целью прожить праведную жизнь. И, видит Бог, у меня получалось! Черт, имя Господа нельзя поминать всуе! Ох, нельзя чертыхаться, помянешь нечисть к ночи… Да что ж такое-то!

Можно было бы, конечно, положиться на волю Божью и игнорировать хаос, который нарастал в мире смертных по неведомой мне причине. Однако все было не так просто. После знакомства с канцелярской системой оценки душ, устроенной Святым Петром, все еще крепким хозяйственником, переизбранным на честных выборах, я понял, что попасть в Рай еще сложнее, чем кажется. Недостаточно избегать греха, но еще и требуется делать благие дела. Обычная, ничем не приметная душа при попадании в Чистилище могла вообще никого не заинтересовать, ни чертей, ни ангелов. Да и бездействие при жизни грозило признанием человека виновным в еще одном смертном грехе – лени и унынии.

«Значит, надо что-то делать, – подумал я, когда на второй месяц в новостях появились сведения о том, что африканский диктатор-людоед никогда не умрет с голоду. – Хотя бы выяснить, на каком основании нечисть творит этот беспредел. Может, я еще и мир спасу?» – пришла мне в голову мысль. Так, стоп, опять гордыня.

Осознав, что мне все-таки придется пообщаться с Астаротом, я впал в уныние (за что тут же раскаялся, это все еще грех). Я сам прогнал его, когда демон явился ко мне, потому что не думал, что с герцогом вообще стоит контактировать. Теперь мне придется искать встречи со Злом самому, а это не самое легкое дело.

У меня был способ соприкоснуться с Адом, он никуда не исчезал все это время. Но для этого мне требовалось совершить самый настоящий грех. Я должен был позвонить бывшей.

С вампиршей Ясмин мы расстались не очень хорошо. Я просто исчез, выбрав жизнь, свет, радость. Мне удалось начать свой путь с чистого листа, где не было места для шикарных исчадий Преисподней с совершенно белыми волосами, мраморной кожей и синими глазами, смотрящими на твою сонную артерию. Ясмин была, конечно, великолепна. Уверен, она шикарна до сих пор, но похоть – грех! Господи, я злюсь на себя за то, что грешу, а гнев – это тоже грех!

Около недели мне потребовалось, чтобы собраться с духом и хотя бы просто посмотреть на номер телефона Ясмин в своем мобильном. Трусость – не грех. Наверное. Не знаю. Надо бы раскаяться на всякий случай. Контакт чудом остался в памяти телефона: во избежание нежелательных звонков, вернувшись из Ада, я стер немало информации.

Я расхаживал по Битцевскому парку в поисках уединения, будто кто-то, застав меня звонящим силам Зла, мог выказать осуждение. В наше время за это хвалят и повышают в должности.

Звонить мне не хватило бы духу. Возможно, вампирша даже не подняла бы трубку. Беспокоить ее днем, пока она спит, тоже было сродни самоубийству, а это точно грех. Дождавшись наступления темноты, я опустился на одну из парковых скамеек и решился написать Ясмин сообщение.

«Привет!», – настрочил я и тут же стер. Как-то несолидно, хоть и вежливо. «Как дела? Все еще в Аду?» – вторая попытка тоже была признана неудачной, так как звучала как насмешка. Подумав немного, я принял единственное, наверное, правильное решение. Если Ясмин еще готова была мириться с моим существованием и испытывала ко мне какие-то чувства, то есть лишь одно сообщение, которое я должен был написать.

«Мне нужна твоя помощь», – написал я и, не думая, нажал кнопку «отправить». Сообщение «ушло» и зажглось зеленым светом, как прочитанное. Возможно, стоило написать, что это Антон Шальков?

– Помоги себе сам, – раздался знакомый девичий голос над моим ухом. Я дернулся, взгляд упал на телефон. С момента отправки сообщения прошло две с половиной минуты. Оборачиваться в темноту было страшновато. – Ты же, вроде, решил, что самому удобнее и приятнее, когда сваливал.

– Ясмин? – протянул я, не совсем понимая, где она. В день нашего знакомства вампирша висела на потолке. – Быстро ты… – пришлось встать со скамейки, чтобы попробовать убежать, в случае чего.

Вампирша вышла из темноты и прислонилась к дереву, сверкая глазами. Она нисколько не изменилась за год, застывшая в возрасте двадцати пяти лет на веки вечные. Яс была одета не по сезону, так как холод ее не беспокоил. Ясмин нацепила джинсовые штаны на лямках, под которыми прятался красный вязаный топ без рукавов. Белоснежные волосы она заплела в две толстые косы.

– Мы всегда следим за своими, – отмахнулась она с видом величайшей скуки. У меня волосы встали дыбом от такого признания. Заметив мое замешательство, Ясмин рассмеялась. – Да шучу я, Шальков, успокойся. Просто была неподалеку.

– Ночью? В парке? – я все еще был напряжен.

– Про Битцевского маньяка слышал? – спросила вампирша.

– Про которого из них? – уточнил я, хотя вряд ли это было по-настоящему важно.

– Про всех! – хихикнула Ясмин, подходя ко мне. – Итак… – с этими словами она молниеносно замахнулась и влепила мне звонкую пощечину так, что в глазах у меня потемнело. – Это за то, что свалил, даже не попрощавшись.

– Допустим… – протянул я, валясь обратно на скамейку. Вампиры обладают огромной силой, а Ясмин сильно злилась на меня.

– Ты кретин, – резюмировала вампирша, скрестив руки на груди. Хорошо – второго удара она не планировала. – Такие попадают в Ад.

– Нет уж, это все былое, – потряс головой я, потирая щеку. – Я теперь по другим делам.

– Бывших не бывает, – отметила Ясмин, заметно смягчившись. – Но я была удивлена, получив сообщение. Что могло такого случиться, что тебе потребовалась моя помощь? Наши говорят, тебе Бог помогает, а тут такой крик души.

– ВАШИ не только говорят, но и, кажется, творят всякую дичь, – убедившись, что бить меня больше не будут, я дал выход праведному гневу (не грех!). – В моем мире творится что-то странное. Покойники встают из могил, либо отказываются в них ложиться. Человечество перестало бояться смерти…

– Это случилось еще в прошлом веке, с изобретением кокаина и машинного двигателя мощнее, чем на три лошадиные силы, кажется, – пожала плечами Ясмин.

– Нет, серьезно. Нарушаются законы природы. Я считаю, что это проделки Подземного мира, – упрямо продолжал я. – Я надеялся, что ты поможешь разобраться с тем, почему это происходит, чтобы я мог это остановить.

Ясмин вытаращила на меня глаза, у нее, кажется, даже зубастая челюсть отвисла. Впервые я видел, как вампирша потеряла дар речи. На некоторое время на парковой аллее повисла полная тишина.

– То есть ты сначала послал Ад к Божьей матери… – аккуратно уточнила девушка. – А теперь, в случае чего, объявишь ему войну, если силы Зла не будут играть честно? Один?

– Ну, говорят же, что мне сам Бог помогает, – развел руками я.

– Мать моя гиена… – Ясмин смотрела на меня, как на умалишенного.

– Послушай, – я понимал, что вся ситуация выглядит странно, а я в ней – совершенно несерьезно. Надо было это исправить. – Я не планирую конфликтовать с Преисподней. Мы расстались полюбовно. Но я хотел бы разобраться, почему никто не умирает. Ты ничего не потеряешь, если поможешь мне. Пожалуйста?

Ясмин еще немного подумала, а потом, вздохнув, махнула рукой. Я понимал, что ее природное любопытство и гордыня не позволят ей отказать мне. В конце концов, ей просто должно быть интересно, чем все это кончится.

– Ангел с тобой, – она хлопнула меня по плечу. – Пойдем, свяжемся с Астаротом. Я сама ничего не знаю. Меня дела смертных особо не касаются, мне понижение смертности только на руку, обескровить человека до смерти не выходит, и слава Сатане. Теперь куда ни глянь, найдешь ходячую кормушку. Шведский стол и безлимитные вкусняшки круглый год.

– Астарот пытался выйти на меня, – признался я, когда мы направились в темноту парка. – Я его послал.

– Ты удивительно последователен в своих решениях, – развела руками Ясмин. – Но Зло, в отличие от Добра, совершенно не обидчиво. Особенно если ему от тебя что-то нужно.

– Мне все равно, что герцогу от меня нужно, – буркнул я, с трудом поспевая за вампиршей в темноте. Мы свернули с аллеи и углублялись внутрь Битцевского парка. Лишь ее белые волосы мелькали во тьме, позволяя мне ориентироваться на их сияние. – Я просто хочу получить ответы на свои вопросы.

– Хитрый какой, – оглянулась Ясмин, и ее глаза снова засветились, как два фонаря. – Чтобы что-то получить, надо что-то отдать. Неужели ты думаешь, что имеешь право требовать чего-то от сил Зла, не предлагая ничего взамен?

Я промолчал. Такая мысль меня посещала, и от нее становилось неуютно. Сделки с представителями Темных сил никогда не заканчивались для смертных ничем хорошим. С чего я решил, что со мной будут обращаться иначе? Потому что я их спас? Да там, может, и не помнит уже никто и ничего об этом.

– Куда мы вообще идем? – на всякий случай я решил сменить тему. Мне было холодно, плащ не грел, а ботинок промок – его подошва протерлась еще летом.

– Уже пришли, – ответила Ясмин. – Прислушайся.

Из темноты, действительно, доносились какие-то смутные звуки и голоса. Впереди замаячило свечение, скрывающееся за чередой кустов, которую мы оставили позади. Вампирша вывела меня на поляну, о существовании которой я и не подозревал. На ней обосновались восемь подростков, закутанных в черные мантии «Bat Norton», в пирсинге и татуировках. Кто-то держал кубок, у кого-то в руках был череп неизвестного животного. Молодежь, очевидно, собралась, чтобы вызывать Дьявола.

– Всем отвратительного вечера, мелочь! – провозгласила Ясмин, смело выходя на середину поляны. – Не одолжите атрибутику ненадолго?

– Что за… – возмутился один из подростков. – Шли бы вы отсюда, а не то Темные силы вас покарают.

– Тебя мама покарает, если домой не вовремя придешь, – предупредила Яс. – Пошли вон, дайте взрослой тете вызвать настоящего демона.

– В смысле? – не понял кто-то из самозваных чернокнижников. – Мы же тут этим и занимаемся.

– У вас ничего не выйдет, – покачала головой вампирша. – Пентаграмма кривая, перо нужно от ворона, а не от голубя, умершего от скуки у метро «Пражская». А кровь откуда хотели брать? Из толстого? – с этими словами она кивнула в сторону самого упитанного из подростков, который от ужаса выронил череп, который держал. – Исчезните.

– Слушайте, женщина… – попытался вмешаться еще кто-то из детей.

– Парень, эта женщина сейчас тебе голову оторвет, если вы не замолчите и не сделаете так, как она говорит, – предупредил я его, чувствуя необходимость хоть как-то спасти их от уже, казалось, неминуемой гибели. В знак согласия Ясмин показала зубы и повернула собственную голову на 360 градусов.

Подростков как ветром сдуло. Они убежали с криками и, кажется, просили Господа их защитить. Самая быстрая смена объекта ритуального обожания в моей жизни. Вампирша удовлетворенно кивнула и принялась за работу.

Свечи, украшавшие поляну, были переставлены в нужной последовательности. Ясмин поправила пентаграмму, выкинула лишние атрибуты, упала на колени и начала утробно завывать на мало понятном мне языке. Скорее всего, это была латынь, но эти выражения остались за пределами учебной программы юридического факультета, и мне они были незнакомы.

В центре пентаграммы вскоре начал формироваться яркий огненный шар, который быстро стал менять форму, пока не принял четкие очертания. Из огня показалась высокая, статная фигура, потом стали заметны рога, а за ними и кудри. Астарот явился в привычном мне обличье.

Демон стоял прямо на поляне, в границах пентаграммы, взъерошенный и немного растерянный. Ему потребовалось полсекунды на то, чтобы осознать, где он, будто мы оторвали его от какого-то важного дела. Герцог был при галстуке, в серой рубахе и жилетке, из нагрудного кармана торчал череп крысы.

– Ага… – устало вздохнул он, увидев меня. – Значит, когда я являюсь, говорю, что надо пообщаться, меня шлют к Богу на кулички с криком «я праведный, не трогайте меня за пасхальные яйца». Но стоит объявиться бабе, как ты тут же готов уединиться в темном лесу и вызвать демона раза четыре подряд, во всех позах?

– Это вызов по делу, Астарот, – я старался говорить твердо – в конце концов, правда была на моей стороне. – Я не стал бы беспокоить ни тебя, ни Ясмин, если бы не видел, что в мире творится что-то неправильное.

– О неправильности говорит человек, который вернулся из Ада, фактически, ожил, а теперь соблюдает все религиозные традиции, включая буддийские? На всякий случай, – скривился Астарот. Мои кулаки непроизвольно сжались, больше от обиды, чем от злости. – Было бы лучше, если бы ты остался с нами, Шальков.

– Хватит пытаться заманить меня назад, – закричал я, уже не скрывая эту самую обиду. – Души имеют свободу воли, уважайте ее, блин! Ваши попытки получить меня, еще кучу людей, и что вы там опять задумали, провалятся. Нечего посылать ко мне смутные тени, оживлять мертвецов и шутить с естественным порядком вещей. Я требую это прекратить.

На лице Астарота отразилась целая гамма эмоций, от удивления до усталости, но еще я увидел в его глазах понимание. Демон вздохнул, тщательно подбирая слова. Ясмин так и сидела на коленях возле пентаграммы, но слушала внимательно.

– Я ведь не просто так пытался с тобой связаться, Антон, – ответил герцог. – Возможно, если бы ты не истерил, а сразу же выслушал, сейчас тебе было бы проще. Кое-что, действительно, происходит, но Ад тут ни при чем. Ну, то есть при чем, но не совсем. Я готов тебе все объяснить, а еще хотелось бы послушать и тебя.

– Это что, не ваших рук дело? – удивился я, пытаясь понять, обманывает меня бывший шеф или нет. – Объясняйте тогда!

– Не здесь и не сейчас, – покачал головой Астарот. – Ты больше не АДвокат, а я – не демон по вызову. Вести многочасовые беседы, уютно разложив пледик в пентаграмме, не получится, она не предназначена для подобных вещей.

– Явитесь снова! – потребовал я.

– Вот чтобы это было так просто, блин! – рявкнул демон. – Я же тебе не Господь Бог, чтоб устраивать новые пришествия. Тебе придется спуститься в Ад.

– Чего?! – я подумал, что ослышался. – Да ни в жизни. И ни в смерти. Я завязал!

– Это не попытка затянуть тебя в паутину Зла, Антон, – закатил красные глаза Астарот. – Мне не нужна твоя бессмертная душа, захочешь – сам принесешь. Но время моего пребывания в мире смертных резко ограничено. Я вижу, что тебе не все равно, что происходит с твоим окружением, и я готов все объяснить. В Преисподней.

– Нет, – пискнул я, оглядываясь на Ясмин. Та пожала плечами, она явно и сама не ожидала, что Астарот пригласит живого человека в Пекло на выходные.

– Лучшего варианта предложить не могу. Хочешь помочь своим смертным, приходи. Придумай только как. Ты ж юрист, вы кому угодно Ад можете устроить, включая самих себя, причем на постоянной основе, – заключил демон.

– Ему надо подумать! Да, Антон? – спросила вампирша.

– Да. Нет. Наверное, – запутался я.

– У тебя три дня, – кивнул демон. – Хотел бы дать больше, да время на исходе. И черта ради, Шальков, хватит ходить, как бездомный поэт Серебряного века! По-твоему, в Рай принимают тех, кто выиграл конкурс на самые дырявые ботинки?

С этими словами Астарот взял один из языков окружавшего его пламени и нежно отправил в мою сторону. Я зачарованно наблюдал, как огонь летит ко мне и касается рукава плаща. Тот моментально обуглился. Гореть начала вся моя одежда, не причиняя мне при этом никакого вреда.

Предметы старого гардероба превращались в пепел, опадая на землю. Вместо них на мне появился шикарный костюм от Тома Форда, а под ним – рубашка от Армани. Старые ботинки исчезли, уступив место новым итальянским утепленным туфлям черного цвета. На руке даже в темноте засверкали серебряные часы, показывающие время в девяти городах. На плечи легли серое пальто и кашемировый шарф. Я с ужасом понял, что впервые за долгое время мне тепло и удобно.

– Снимите это немедленно! – я запаниковал. Когда я представлял себе встречу с Астаротом, я думал, что буду все контролировать, но вот я уже стою с перспективой вернуться в Ад, одетый в дорогие шмотки от самого Дьявола. Как это вообще получилось?!

– Прости, мужиков не раздеваю, – безапелляционно заявил Астарот. – Тем более, что так намного лучше, хоть на человека стал похож.

– Я не буду носить вещи, подаренные демоном, – заявил я.

– Значит снимай и иди голым, потому что твои тряпки сгорели в адском пламени, и я позаботился, чтобы навсегда! – начал терять терпение герцог, ему явно пора было уже исчезать. – Говорят, что самолюбование – грех. А я считаю, что грех ходить по крупнейшему городу любимой Родины в обносках. Все.

С этими словами, демон исчез. Я задумался и не заметил, как сунул руки в карманы. Слава Богу, в них ничего не было. Кроме, возможно, остатков моего достоинства и добродетели. Принимать подарки от сил Зла? Сколько «Отче наш» я должен прочитать, чтобы искупить этот грех? Раньше, когда можно было выписать себе плетей, кажется, было проще.

– И что ты будешь делать? – спросила Ясмин, поднимаясь на ноги. Нам обоим теперь было не холодно.

– Понятия не имею, – честно признался я. – Мне хотелось решить все вопросы прямо сейчас, чтобы опять держаться подальше от всякой нечисти. Извини.

– Да ничего, ты мне тоже не сильно нужен, – мирно кивнула Ясмин.

– Однако пока получается, что контактов с Подземным миром нужно только больше, – я прикусил губу. – Если я, конечно, хочу во всем разобраться.

– Можешь просто забить, – предложила вампирша.

– Не уверен, – покачал головой я.

– Раздеваться будешь? – Яс окинула меня одобрительным взглядом. – Трусы на тебе тоже из Ада? Снимай, всего лишь минус четыре на улице.

– Чтоб ты была здорова, – схватился за голову я, понимая, что раздеться и сжечь подарки от демона-искусителя не смогу, как бы сильно мне этого не хотелось. – Чтоб вы все реально там были здоровы, счастливы и упитанны!

Ясмин не пошла меня провожать, из-за чего я долго скитался по темноте, не в силах найти дорогу из Битцевского парка. Мой костюм не промок и не помялся. Это был шикарный костюм.

Глава 4. Шорткат в Ад

Я надеялся, что мне все приснилось, но на следующее утро одежда и слабый запах адского пламени, а также несколько травинок на полах пальто напомнили мне, что Зло вернулось в мою жизнь. Более того, я сам пришел к нему, назначив встречу. И теперь Зло желало продолжить наше общение.

Рубашка от Армани жгла мою кожу, но и ласкала ее одновременно. Я чувствовал себя хорошо и уверенно, я выглядел спокойным. Илья Ирин, явившийся на работу вовремя, в шоке уставился на меня, затянутого в немнущиеся брюки, с галстуком, чья стоимость превысила цену двухмесячной аренды нашего офиса, но ничего не сказал. Хороший мальчик, мне повезло. Я не знал, что ответить, пришлось бы снова его вырубить. Астарот напал на него, вышвырнул на лестницу, а теперь я всерьез раздумываю над встречей с ним! Что я за монстр такой?

Я чувствовал себя загнанным в угол. Часть меня кричала, что от Пекла и его обитателей нужно держаться подальше. Библия запрещает общение даже с гадалками, что уж говорить о самых настоящих демонах?

Другая часть меня подсказывала, что на мне лежит немалая ответственность. Я получил знания о том, что мир смертных впустил в себя что-то нехорошее, что-то, что ломает его, нарушает его законы. Возможно, люди находятся в опасности, и никто, кроме меня, не знает об этом. Имею ли я право оставить расследование, бросить его на середине пути и не выяснить все до конца?

Астарот отрицал причастность сил Ада к тому бардаку, который творился на Земле, и был готов давать показания. Встреча с ним прояснила бы ситуацию, после чего можно было бы принять решение о том, как действовать дальше, чтобы защитить себя и окружающих от неизвестной пока опасности. Вдруг происходит что-то ужасное? Почему Астарот не может говорить за пределами Ада? Почему мертвецы встают и уходят с кладбищ?

– Иисус кучу времени провел в пустыне с самим Дьяволом, – рассуждал я, пока Ильи не было в офисе. Я использовал любую возможность, чтобы спровадить мальчика. Он не должен был видеть меня в подобном состоянии, я вполне мог сойти за сумасшедшего в дорогом костюме. – И ничего. Возможно, это тест. Да, точно! Испытание. Я – честный, добродетельный человек. Я не избегаю Зла, я просто не принимаю его! – самоуговоры и рассуждения начали действовать. – Можно спуститься в Ад и не остаться там. Однажды у меня получилось, а я вообще тогда не понимал, что делаю!

Мне на ум снова пришло, что люди с рождения наделены свободой воли. Можно принять решение о спуске в Пекло, но можно также определить, что этот спуск никак на тебя не повлияет. Цель моя была более чем благородной: нужно было попытаться спасти мир. А прощения все равно просить придется, так какая разница за что?

Успокоившись, я написал Ясмин, что, кажется, качусь в Ад, но у меня все под контролем. Вампирша не ответила, у нее было время сна. А мне предстояло решить сложную задачу. Как лучше попасть в Преисподнюю?

101 способ попадания в Ад по версии адвоката Шалькова

Казалось бы, а что сложного? Трудно попасть в Рай: держишь пост, постоянно рискуя нарваться на пальмовое масло в продуктах, молишься, в метро не ездишь (чтобы не впасть в уныние, гнев и зависть к тем, кто может позволить себе Uber). Потом все твои страдания сводятся на нет, потому что ты неудачно женился, при этом очень удачно обвенчался и теперь размышляешь о том, что в Рай тебе уже лучше не соваться, ведь эта женщина найдет тебя даже на Небесах, а отношения у вас стали не сильно приятными.

Попасть в Ад легче. Люди постоянно устраивают себе Пекло по любому поводу, используя для этого страх, подозрительность, истеричность. Но этот Ад метафорический, а нам требуется попасть в Подземный мир физически.

Если бы в мире смертных можно было умереть, вопрос решился бы сам собой. Пара звонков, и тебе привозят девочек, алкоголь, биту для избиения бабушек, саму бабушку. Если хочется сэкономить на доставке, то привезти могут всех разом, на одном грузовике. Так дешевле. В разгар грехопадения специально обученный человек достает пистолет с глушителем…

Господи, Шальков, ты слишком много сериалов смотрел, такой сюжет не снился даже создателям «Настоящего детектива». Нам нужны реальные варианты, Антон, думай! Умереть не получится, да и смерть оказалась бы глупым решением: нужно не только попасть в Ад, но и вернуться. Я это уже сделал однажды, конечно, однако это было нелегко. Без специальных заслуг из Пекла не выпускают, а то ныне живущие половину душ бы оттуда уже вытащили, присвоив ордена, знаки отличия и выдав дипломы за помощь Отечеству.

Может, устроить Ад на Земле? Не только себе, а всем? Молодец, Шальков, и с такими мыслями ты хочешь оказаться в Раю? Звучишь, как Гитлер. Осталось только разразиться хохотом в пафосной позе! Ну, а если Ад на Земле будет всего на пару минуточек? Мне очень надо. Как насчет переноса последней серии последнего сезона какого-нибудь суперпопулярного сериала на год позже? Нет, даже не всей серии, а последних ее тридцати минут! Нет, Шальков, ты хуже Гитлера.

Именно тут и таится сложность: больше никто не должен пострадать. Это должен быть мой личный Ад, что-то настолько ужасное, что мое состояние будет за гранью Добра и Зла. Выйти с одиночным пикетом против коррупции к стенам Кремля? Нет, тогда я умру мучеником, это не подходит. Устроиться бухгалтером в период квартального отчета? Удобно, можно еще и в тюрьму сесть заодно по результатам сдачи документов, двойной уровень Ада!

Но у меня совершенно нет времени рассылать резюме и ждать апреля, к тому времени мир сойдет с ума и его разорвет от перенаселения. Нужен вариант побыстрее. Короткий путь в Ад. Поговаривают, что врата в Подземный мир расположены в огромном количестве мест на Земле. И речь не о Макдоналдсах, которые, действительно, являются официальными, лицензированными и всем известными проходами в Преисподнюю, но для меня этот путь оказался закрыт после того, как я перестал быть АДвокатом.

Локации, которые по мнению историков и специалистов по мифологии позволяют пройти в Ад, находятся в Мексике, Италии и Азии. Денег на снаряжение экспедиции Астарот мне не оставил, да я бы у него их не взял. Еще заломит проценты. Нет никаких подтверждений, что проходы в Пекло являются реальными. Возможно, все эти исследователи и очевидцы просто уезжали в Мексику на кокаиновые туры, а потом им казалось, они провели выходные в настоящем Аду.

Господи, да есть в этом мире научно проверенные способы попасть в Ад, не требующие существенных денежных вложений или красной кнопки? Не должно это быть так сложно, я же по делу еду, а не для развлечения!

* * *

Невозможность найти решение для сложившейся ситуации меня убивала. Ясмин куда-то пропала, очевидно, не желая мне помогать. Ей думать о том, как попасть в Ад, вообще не требовалось, – для слуг Сатаны действовали специальные проходы, провалиться в Геенну Огненную можно было, уцепившись за любую душу.

Я не появлялся в офисе, потому что боялся, что убью Ирина. И в Ад попаду, и он перестанет раздражать меня своей беззаботностью. Ему-то не надо решать вопросы по спасению мира. Хуже всего было то, что я сам все это на себя взвалил, и теперь с трудом старался не злиться за это на других. Проще всего было бы обвинить Астарота в том, что он втянул меня в это. Либо Ясмин – в том, что не помогала мне втягиваться, но на самом деле я снова работал со Злом по собственной воле. Винить кого-либо, кроме себя, было нельзя.

Я проводил часы, перемещаясь по Москве, будто проход в Ад мог открыться по счастливому стечению обстоятельств. Я не спал и очень устал, почти поселившись на Патриарших прудах, на Цветном Бульваре, на Трубной. Еще немного, и я мог бы стать городским сумасшедшим, и мой потрясающий костюм и галстук не уберегли бы меня от этого статуса.

Очередной день выдался холодным и промозглым. В столицу шла зима, и лишь благодаря дьявольскому пальто мне удавалось не замерзнуть. Москвичи бесстрашно ходили по первому тонкому льду на Чистых прудах, обнимаясь прямо под табличкой «На лед не выходить, опасно!». В воздухе витал дух безнаказанности, – провалиться в воду больше не означало неминуемую гибель. Даже если народ этого не знал, интуитивно многие это чувствовали.

Я сидел на скамейке и размышлял о множестве видов Ада, существующих в литературе и в нашей жизни. Мне хотелось найти выход: использовать нестандартный подход, обратиться к метафорам. Это помогает в ситуациях, когда выхода, кажется, попросту нет.

Краем взгляда я заметил, что в парке по двое или по трое собираются группы людей, члены которых периодически поглядывают на меня. Такое внимание было неприятным. Граждане не были похожи на типичных гостей Чистых прудов, а также не походили на туристов. Это были мрачные мужики, закутанные в черное, будто сошедшие с экранов бандитских сериалов из девяностых годов. Я постарался игнорировать их, но не вышло. Меня откровенно сверлили взглядом.

– Хорошо, пойду домой, – пробормотал я, вставая со скамейки. Странные господа в темном не подходили близко, но заставляли чувствовать себя неуютно. – Что за город такой…

У меня не было ни единого объяснения тому, почему прохожие столь недружелюбны по отношению ко мне. Кажется, в России для некоторых граждан хорошая одежда, дорогая обувь и печать ума на лице – это повод автоматически считать человека своим врагом. Можно разбиться в лепешку, доказывая, что ты сам – хороший и добрый человек, тебе не поверят. Ты же богатый, как ты можешь быть хорошим? Наворовал, насосал, выудил обманом. «Добрые люди все бедные, – рассуждает такой господин. – Я же, вот, бедный. И точно добрый. А богатеям смерть».

«Знали бы они, откуда эти шмотки, и сколько денег на самом деле на моем банковском счете», – мысленно вздохнул я. Впрочем, возможно, ничего бы от этого не изменилось, потому что нехорошо бедному человеку притворяться богатым и пытаться отличаться от других.

К моему неприятному удивлению, покинуть Чистые пруды просто так не удалось. Группа недружелюбных мужчин, держась в отдалении, двинулась за мной. Они не переговаривались, но будто просто точно знали, что нужно делать. Перебирая в руках мобильные телефоны не слишком новых моделей, комкая бумажки и перекидывая через пальцы четки, они шли по моим следам, даже не пытаясь прятаться.

– Да что же такое-то? – не понимал я, ускоряя шаг. Идти на конфликт не хотелось, да и шансов выйти из него невредимым попросту не было.

Свернув в переулок, я потерял группу из виду, но с другой стороны улицы появилась еще одна. Мужики мало чем отличались от тех, кто караулил меня в парке: все разные, но на удивление похожие. Лысеющие, обрюзгшие, усталые. Недовольные. Это не могло быть совпадением. Я мог не понравиться конкретной компании на Чистых прудах по стечению обстоятельств, но новая группа ждала меня на другой улице, зная, что я могу двинуться в этом направлении.

Я быстро осознал, что попал в ловушку московских улиц. Справа выход перекрыла новая группа недовольных горожан, слева появились странные знакомые с Чистых. Бывали, конечно, ситуации, когда недовольные клиенты или их родственники грозились меня растерзать, но до реальных дел не доходило.

– Что вам надо? – прокричал я, отходя к магазину, являвшемуся на улице единственным доступным убежищем. Ответа не последовало, мужики лишь больше нахмурились и ускорили шаг. Я рванул внутрь помещения, рискуя свернуть вычурные полки с хрусталем и слишком дорогими, ненужными статуэтками, вазами и салфетницами. Ничего более полезного в центре Москвы обычно не продается. У магазина был второй выход, куда я прорвался сквозь крики администратора, которая все же не стала меня останавливать, оценив дорогой костюм. – Спасибо, Астарот, спас меня.

Кажется, мир сходил с ума. Еще немного, и таких, как эти мрачные мужики, станет больше. Они имели что-то конкретно против меня, но что мешает им переключить свой интерес на кассу магазина с хрусталем или на других прохожих? Кто-то понял, что никто больше не умирает. Кто знает, какие выгоды жители Москвы захотят из этого извлечь?

Казалось, что меня все еще преследовали. Поскальзываясь на обледеневшем асфальте, я несся куда глаза глядят, понятия не имея, куда ведут меня ноги, и сколько прошло времени. Очнулся я только напротив дома номер 1 по улице Машкова. Именно здесь располагалась чертовски хорошая квартира, в которой я жил, пока состоял на службе у Ада. Адская квартира.

Дом за год не изменился и даже был чистым. Московская пыль не приставала к аккуратно оштукатуренным стенам здания. Парадная, к которой вела широкая лестница, сама распахнула передо мной свои двери.

– Господи… – схватился за голову я. Усталость окончательно накатила на меня, я понятия не имел, как оказался именно тут. В ответ здание недовольно зашуршало, сверху упало несколько кусков штукатурки. Из образовавшейся бреши на меня недовольно смотрела пара красных глаз. – Ну, прости, забыл, что нельзя поминать его в твоем присутствии, – мои руки примирительно взметнулись вверх. – Больше не буду.

Красные глаза погасли, брешь затянулась, видимо, в знак примирения. Я оглянулся, уверенный, что где-то рядом мелькают темные куртки и растянутые штаны групп недоброжелательных москвичей, которые так и не объяснили, что хотели от меня, но точно ничего хорошего на мой счет не планировали. Дверь в здание вполне дружелюбно скрипнула. Зло умеет завлекать, но из двух зол стоит выбирать то, с которым у тебя есть хоть что-то общее.

Оказавшись в доме, я вызвал лифт. У меня было ощущение, что я отсюда и не съезжал, что не прошло того года, в течение которого я боялся даже оказаться в этом районе. Дверь в квартиру была незаперта. За ней прятался все тот же хай-тек интерьер, дорогие ковры и ни грамма пыли. Все выглядело так, будто я покинул помещение лишь сегодня утром, чтобы немного пройтись.

– Хороший ход, – обратился к квартире я, в ответ на что получил шуршание занавесок. – Но я тут ненадолго. Вызову такси и поеду в офис, чтобы избежать встречи со всеми возможными живыми существами по дороге. Все сегодня сами не свои.

Гостиная сверкнула бутылками в баре, но я проигнорировал призыв повысить уровень креативного мышления при помощи алкоголя. Алкоголь допустим только в определенные дни поста и при причастии. Причащаться тут не к чему. Разве что к этой потрясающей кровати с ортопедическим матрасом, который всегда так хорошо подстраивался под линии моего тела…

– Не надо меня усыплять, – потребовал я от бывшего дома, но к кровати все-таки подошел. Металлический отблеск на тумбочке привлек мое внимание. В небольшой коробке возле изголовья покоился шприц, кованая ложка с головами львов и несколько пакетов с порошком. Коробку венчала записка.

«Дорогой Антон! Умри, пожалуйста.

С любовью, Ясмин».

Усталость окончательно завладела мной, я сел на кровать прямо в одежде и рассмеялся. Ай, да вампирша. Ай, да молодец. Я так долго ломал голову над тем, как устроить себе Ад, а она просто нашла самый простой и очевидный способ. Героин, да еще и синтетический: быстрее способа привыкнуть, а потом пережить Ад от ломки попросту не бывает.

Наркотики – это ужасно. Считается, что наркозависимые люди горят адским пламенем еще при жизни, не могут найти покоя и мучаются, как в настоящей Преисподней. Прием наркотиков – это настоящее падение в физическом и моральном смысле. Наркоман обрекает себя на страдания, которые, возможно, и Сатана никому бы не пожелал.

– Я. Шикарная квартира. Героин. Прямо вернулся в жизнь до своей смерти. А потом во время смерти, – вздохнул я, чувствуя жалость к себе и облегчение. Решение найдено, оставалось надеяться, что оно не станет для меня слишком дорогостоящим.

Мне потребовалось ровно четыре минуты на то, чтобы снять пальто, стянуть галстук и найти в Интернете доступные способы приготовления героина. Этому миру срочно надо было вернуть способность к умиранию, люди не всегда заслуживают того, чтобы жить подольше. Да они и не стремятся к этому, судя по количеству практических советов о наркотиках, наполнявших Всемирную Сеть.

– Дорогой Бог, – обратился я к потолку, снова вызвав в здании недовольный скрежет. – То, что я делаю, плохо. Ситуация, в которой я нахожусь, не лучше. Обещаю пожертвовать выручку от продажи костюма и этой квартиры в фонд борьбы с наркотиками. Квартира не факт, что моя по бумагам, но я же юрист, я что-нибудь придумаю. Законное, конечно, – добавил я.

Прием наркотиков не является чем-то приятным и не приносит положительных эмоций. Сначала это больно, так как часто предполагает нарушение целостности кожи или слизистых оболочек. Потом, на пороге зависимости, когда на физическую боль уже плевать, наркоман пытается достигнуть не радости, а облегчения.

Память быстро стерла неприятные воспоминания подготовки наркотика и момент его приема. У меня не было времени даже наслаждаться ощущением легкости и спокойствия, которое дарила вколотая в вену синтетика, и это одновременно с ощущением, что тебя переполняют силы и энергия. Я употребил новую дозу, чтобы сделать процесс привыкания почти мгновенным. Что-то подсказывало мне, что квартира мне в этом поможет, даже если я этого не пойму.

Меня хватило на пару часов. Наркотик закончился, я уснул с ощущением абсолютного счастья и оптимизма, а проснулся на пороге Ада. Тело одновременно били жар и холод. Меня тошнило прямо на дорогой ковер, в глазах мутнело. Рубашка, которую я не снимал, покрылась липким потом. Руки тряслись. Было очень больно.

Нечеловеческая боль продолжалась бесконечно. Я катался по полу, раскачивался, пытался заглушить кошмарный зуд внутри алкоголем. Квартира знала, что он пригодится, но горячительные напитки не помогали, становилось только хуже. В моменты прояснений моего затуманенного разума я понимал, что должно стать еще тяжелее. Иначе это не сработает.

К вечеру перед глазами поплыли знакомые картины из прошлого. Пространство вокруг меня стало горячим, а воздух наполнился пылью и пеплом. Мои уши заполнились миллионами криков.

Наконец, я был в Аду. Здесь ничего не изменилось.

Глава 5. АрмагеддОFF

Я снова оказался на сковородке. Ад наполнен ими. Они разные и ни одна не повторяется. Как снежинки, только сковородки. В Аду. Моя душа покинула испытывающее невозможные страдания тело и отправилась туда, где поспокойнее. Проблема состояла в том, что все души в Преисподней попадают в Квартал Страданий, чтобы над ними профессионально издевались шайтаны и другая нечисть. Но я больше не был стандартным грешником, задерживаться среди них я не мог.

Спалив костюм и руки, я выкарабкался с раскаленной поверхности, не очень вежливо используя другие души как ступеньки. Грешники, потерявшие за годы адских мучений всякий интерес к происходящему вокруг, с удивлением наблюдали за моей наглостью. В их выпученных глазах читался немой вопрос «а что, так можно было?».

Упав на пыльную, горячую землю, я уставился на такой же земляной «купол», служивший Аду небом. Сегодня его не покрывали густые ядовитые облака. «В Преисподней погода оказалась хорошей», – подумал я и непроизвольно рассмеялся.

– Э! Ты што?! – послышался рык откуда-то со стороны. – Назад! Иди назад!

Ко мне подбежал шайтан с вилами, покрытый черной шерстью и копотью. Мое поведение его, кажется, шокировало, он не знал, куда деваться. Размахивая кривым прибором для пыток, он попытался схватить меня и пихнуть назад к сковородке.

– Мучиться! Не останавливаться! – кричал шайтан.

– Простите, не сегодня, – категорически отказался я, буквально перешагивая через невысокого беса так, что тот заверещал от возмущения. – На сковородке мне делать нечего.

– Грешник! – схватил меня за ногу шайтан, повисая на ней.

– У вас нет доказательств, решение в законную силу не вступило, а я возражаю! – не без труда, я стряхнул чернорабочего Ада и быстро направился к выходу из Квартала Страданий. Ноги несли меня сами, ведь раньше я бывал тут довольно часто.

– Как так-то?! Не может такого быть! – орал шайтан, поднимаясь и убегая в неизвестном направлении. Кажется, Квартал тысячи лет не видел подобного представления, мертвые души даже как-то оживились.

Мне предстояло покинуть Квартал, остановить любую форму нечисти и выяснить у нее, где находится герцог-демон Астарот. Мой бывший шеф был заметной фигурой, кто-то должен был подсказать мне, где его искать. В конце концов, демон не оставил точного адреса для места встречи.

Я старался двигаться быстро, но мое тело не покидали странные ощущения. Что-то тянуло меня наверх, вон из Ада, напоминая о том, что я все-таки жив. Тяга была несильной, но что-то подсказывало, что это ненадолго. Я должен был найти Астарота до того момента, пока не потеряю связь с Пеклом окончательно. Я не знал, сколько времени у меня осталось, приходилось надеяться, что хотя бы несколько часов.

На отшибе Квартала Страданий сзади меня послышался шум. Я не сразу обратил на него внимание, а зря. Сначала из-за угла показался тот самый шайтан, размахивающий вилами и извергающий нечленораздельные проклятия. Он все еще был недоволен тем, что кто-то сбежал со сковородки в его смену. Можно было проигнорировать его возмущение, если бы не небольшая деталь. Прямо за ним двигалась еще сотня шайтанов всех размеров и мастей, с ножами, топорами, вилами и крюками. Все они очень злились на меня.

– Да что ж за день такой? – простонал я. – Почему все постоянно за мной гоняются?

Шайтаны явно вознамерились вернуть меня к другим страдальцам, предварительно заставив страдать по отдельной и специальной программе. Попасть к ним в руки означало бы никогда не увидеть Астарота. Шансов на то, что герцог, как в день нашей первой встречи, явится из ниоткуда и снимет меня со сковородки, было немного.

Я побежал, стараясь оторваться, но черти гнались за мной, прямо на глазах смешиваясь в одну большую, черную волну, состоящую из зубов, когтей и меха. Они не были умны, но обладали большой силой. Если тебя сметает с ног неудержимый поток мускулов, хитрость ему и не потребуется.

Меня почти нагнали, но я свернул в узкий переулок, забился в его дальний конец, как загнанное животное, так что черти не могли меня достать. Их лапы тянулись ко мне, когти вырастали на глазах в попытке зацепиться за мои руки и волосы. Неужели это конец? Неужели я так и пробуду здесь, не найдя Астарота, до тех пор, пока моя душа не вернется в тело? Словно в подтверждение моих слов, все вокруг закрутилось. Неведомая сила рвала и метала, желая вернуть меня назад, но я сопротивлялся. Возвращаться в мир смертных было рано.

– Выходи! Выходи, душа! – орали шайтаны, тыкая в меня вилами, которые могли даже коснуться моего плеча, но дальше не доставали. – Выходи, на сковородку ходить! Бегом ходить, страдать!

– Засуньте себе вашу сковородку… – пыхтел я, пытаясь понять, как выбраться из узкого тупика. – В тумбочку на кухне! Я не мертв, я не нагрешил еще достаточно, чтобы выиграть акцию «double поджаривание». Вы хоть проверяете там у себя кто есть кто, или вам все равно?

– Есть! Есть грешника! Сожрать его душу! – подхватили черти. Общаться с ними было, очевидно, бесполезно.

Я задрал голову и посмотрел наверх. До уступа низкой крыши одного из сараев Квартала Страданий было не так уж и далеко. Чертовски хорошие туфли плотно уперлись в выступающий камень, а я поднялся наверх, подтягиваясь на руках. Черти поняли, что я собираюсь сбежать, и загалдели еще сильнее. Мне удалось, тем временем, выбраться на крышу, испачкав пиджак. Адская пыль отстирывается только святой водой, но от нее «тройка» быстро превратится либо в БДСМ-костюм, либо в детские ползунки.

– Лови его! – шайтаны снова начали превращаться в большую волну, каждый лез на спину другого, чтобы достать меня как можно скорее. Мне пришлось с разбегу прыгать на крышу другого сарая и удирать поверху. Самое ужасное, что я понятия не имел, куда мне бежать. Квартал наводнили черти, их черные шкуры напоминали цунами. Когти лезли из всех щелей, а ругательства лились как из ведра.

И тут я оступился. Не долетев до новой крыши, я упал прямо вниз, на свою удачу приземлившись на что-то мягкое и желеобразное. Не успев толком обрадоваться, мне захотелось закричать. Я сидел верхом на огромном черве длиной в несколько метров. Жирный монстр повернул ко мне тупую голову, не имевшую ничего, кроме рта, но попыток съесть меня не предпринял. Рядом с ним было еще двое таких же существ, оба розовые, дрожащие, но очень сильные. Оглянувшись, я понял, что они тянут большое кресло, спрятанное под алым балдахином.

– Это еще что такое? – послышался из-под ткани твердый, недовольный женский голос. – Почему остановились?

Навес приподнялся, и из-под него высунулось редкой красоты и странности лицо. На вид его обладательнице было лет тридцать пять, то есть не менее нескольких тысяч по меркам демонов Ада. У нее были непропорционально большие и одновременно узкие глаза совершенно черного цвета, без зрачков. Они отлично гармонировали с такими же черными кудрями на ее голове и болотно-зелеными губами. Недовольная, незнакомка сложила губы «сердечком». Кожу наездницы на червях покрывал здоровый загар, она не была слишком худой, но все нужные изгибы тела были на месте. Я заметил это, когда ткань, закрывавшая ее, колыхнулась.

– Еще одного жалкого червяка в повозку возьмете? – брякнул я, глупо улыбаясь. Слезть с монстра мне в голову так и не пришло. Хозяйка странного транспортного средства несколько секунд смотрела на меня, а потом от души расхохоталась. Хотя, судя по всему, души у нее не было. Женщина была демонессой, больше никто в Аду на монстрах не ездит, не положено.

– Что за чудо в перьях растерзанных ангелов? – спросила она. – Вы реально с неба свалились?

– Почти, – извиняющимся тоном отозвался я. – Падал с крыши. Меня преследуют черти.

А, кстати, вот и они…

В тот самый момент черная масса шайтанов вывалилась рядом с нами, окружая повозку. Черви флегматично повернули головы и откусили хвост и лапу случайным представителям нечисти. Мне захотелось завести себе собственное беспозвоночное размером с коня, в Аду это явно могло пригодиться.

– Так это вас все ищут, – к большеглазой брюнетке пришло осознание. – Все Пекло разыскивает душу, сбежавшую со сковородки, редкость в истории существования Ада. Зачем вы это сделали?

– Я против жарки мяса, слишком много канцерогенов, – ответил я. – Лучше вообще питаться овощами.

– Предлагаете свой стручок? – прищурилась незнакомка. Что ж, это был хороший раунд, я старался быть остроумным, но все-таки ей удалось меня смутить. – Кто вы такой?

– Антон Шальков, не местный… – представился я, с трудом слезая с червя. К моему удивлению, за время разговора никто из чертей даже не попытался тронуть меня когтем. Десятки шайтанов замерли без движения и, кажется, затаили дыхание. – У меня встреча с герцогом Астаротом. Я вообще не отсюда.

– О… мой… Темный Лорд! – длинные пальцы взметнулись к щекам незнакомки, глаза стали еще больше. – Вы тот самый АДвокат! Вы послали Подземный мир к Божьей матери, говорят, и предложили Астароту развернуться и, согнувшись в три погибели, вам через колено…

– Нет! Неправда! – поспешил остановить ее я. Что вообще за дикие слухи ходят обо мне в Аду? Что я упустил? – Если кто-нибудь скажет мне, где герцог, то он обязательно подтвердит, что ничего я ему не предлагал.

Восхищенная брюнетка не отрывала от меня глаз, покидая свою повозку. Она была одета в зеленый, как ее губы, сетчатый комбинезон и черные туфли на босую ногу. За ней потянулась красная накидка.

Стоило ей сойти на землю, как черти повалились на колени и снова замерли в раболепной позе. Я удивленно повернулся в ее сторону. Кто же она такая? В аду имеется иерархия демонов, самые высокие чины подчиняются самому Люциферу. Но шайтаны – неуправляемый народ, они плохо организованы и быстро устают следовать правилам. Что сделала повелительница червей, чтобы заслужить такое поклонение?

– Бывший АДвокат Шальков может идти, – провозгласила брюнетка так, чтобы услышали во всех концах Ада. – Вы же видите, что он не умер. Когда ему придет время страдать на сковородке, а оно обязательно придет, если он продолжит скакать по крышам без правильной подготовки, делайте с ним что хотите. Сейчас он не принадлежит Подземному миру.

– Да, великая Лилит. Мы понимаем, ужасная Лилит, – разнеслось отовсюду. Черти, как были, на коленях, начали расползаться по разным щелям и во все стороны.

– Астарота, Антон Шальков, не местный, вы найдете в Армагеддонской впадине. Идите прямо по Бульвару Благих Намерений, упретесь прямо в нее, – Лилит продолжила спасать мне жизнь, репутацию и все, что у меня там еще осталось. – Постарайтесь больше не шокировать обитателей Преисподней. Мы тут довольно консервативны, знаете ли.

– Спасибо, – кивнул я, отряхиваясь. – Я ваш должник.

– Осторожнее, Антон. Вы только что заключили сделку с высшим эшелоном сил Зла. Надеюсь, это не обернется против вас, – махнула рукой Лилит, забираясь в повозку. – Едем до РейхстАда, – скомандовала она, и черви послушались. – Всего плохого, Шальков. Мой теплый и страстный плевок в лицо коллеге Астароту.

Не без восхищения, я наблюдал за повозкой, удаляющейся в никуда и вскоре скрывшейся за смогом из адской пыли. Что-то подсказывало мне, что теперь в Пекле меня никто не тронет, и можно не опасаться, что кто-то придет по мою душу. Осталось найти путь к Армагеддонской впадине.

Что это вообще за место? Ад широк и обширен, так же, как и спектр человеческих пороков. Кажется, он вообще не имеет четких границ. Но за время, проведенное в Пекле в качестве АДвоката, никто не рассказывал мне о том, что здесь есть такая локация. Возможно, Сатане требовалось приложение или собственные карты. АДекс карты?

К моему удивлению, не каждый черт в Аду слышал про Армагеддонскую впадину. Мне пришлось донимать демонов рангом повыше, будто локация была каким-то закрытым клубом.

– Армагеддонская впадина? – зарычало на меня огромное порождение Зла с тремя головами и когтями размером со столовый нож на мощных, лысых руках, покрытых пятнами. – Откуда душонка знает об этом месте?

– Лилит рассказала, – честно признался я.

Демон вылупился на меня, его маленькие светящиеся глаза-бусинки, кажется, даже стали больше. Тяжелая челюсть упала вниз от удивления. Я не понял, почему он так реагирует.

– Ну… ладно… – медленно кивнул демон. – И… зачем тебе туда?

– Встретиться с герцогом-демоном Астаротом, – я снова сказал чистую правду.

– Э… – окончательно удивилось чудище. – И что вы будете делать?

– Обсудим план спасения Земли, – я мог бы перекреститься, так честен я был.

Окончательно сбитый с толку демон, не в силах прорычать ни слова, просто поднял когтистую лапу и указал в том направлении, в котором я должен был направиться. Оставалось надеяться, что он не отправил меня к Богу, я еще не был готов к этой встрече.

Путь к Армагеддонской впадине лежал через Бульвар Благих Намерений. Улица была широкой, на удивление чистой и ухоженной. На ней не было готических зданий, шпилей и развалин. Бульвар выглядел современно и вполне оптимистично, если в Аду это вообще было возможно.

Современные здания в стиле хай-тек украшало множество вывесок. Они ярко сверкали, переливались и подмигивали всем, кто проходил мимо. Народу на Бульваре Благих Намерений, впрочем, было немного. По проезжей части редко, но быстро проносились необычные транспортные средства: кареты с черными лошадьми, повозка на одном колесе, которую тянул гигантский мотылек.

– Что это за место такое… – присвистнул я, оглядываясь. Вывески слепили глаза.

Я направился по Бульвару, оглядываясь. Справа красным сверкала надпись: «В спортзал с понедельника». На противоположной стороне зеленым светились слова: «В гости к родителям уже в ближайшие выходные». У другой вывески часть букв потухли, но все еще оставались читаемыми: «Встать на ноги и заняться благотворительностью». Знаков, баннеров и вывесок были десятки. Тяжелый вздох вырвался из моей груди, пока я шел по бульвару. Всем известно, что благими намерениями вымощена дорога в Ад.

Несмотря на жару, мне было холодно. Я ощущал прохладу мира смертных на своей коже: меня тянуло назад, в свое тело. Мысленно приказав себе не расслабляться, я отказался возвращаться. В конце концов, наша плоть нас не определяет. Хочу быть в Аду, значит, буду в Аду.

Бульвар подошел к концу так же внезапно, как начался. Телега, которая двигалась сама по себе, с фигурой в белом плаще на ней, медленно проехала мимо меня и прямо на моих глазах рухнула куда-то в пустоту. Я удивленно подался вперед и понял, что Бульвар Благих Намерений заканчивается обрывом. Внизу расположилось что-то очень похожее на впадину.

– Ниже, чем Преисподняя? Серьезно? – прошептал я. – Так не бывает…

– А откуда, ты думаешь, история про то, как со дна постучали? – раздался у меня над ухом знакомый голос. Я обернулся, чтобы увидеть Ясмин. Она была одета в непривычном стиле. На ней красовался черный пиджак, юбка-карандаш и красная блузка. Единственное, что в этой ситуации было привычным, так это то, что блузку вампирша надела на голое тело.

– Что уставился? – передернула плечами Ясмин. – В Аду лифчики запрещены, это изобретение Рая.

– Даже вот эти с дырками для сосков, из черного латекса, которые можно съесть?! – удивился я.

– Нет, это уже кастомизация, – задумалась Ясмин. – Ты вообще откуда знаешь об этой линейке? Она прошлого года, разве ты уже тогда не собирался в Рай?

– Эта реклама выпала мне случайно, я ее не контролирую! – обиделся я.

– Конечно, ты ее не контролируешь. Это делаю я, – радостно оповестила меня девушка, довольно встряхнув белыми волосами. – Я вообще много чего теперь делаю для сил Зла, меня повысили после истории со спасением Ада. Астарот хотел наградить тебя, сделать королем Ирана, например, или подарить остров в Тихом океане с туземцами, которые считали бы тебя божеством. Но ты свалил, так что все награды достались мне.

– Поздравляю, – кивнул я, не забывая, что зависть является смертным грехом. – Так, минуточку, это ж сколько раз мне выпадала эта реклама?!

– Нет времени на ерунду, – перебила меня вампирша. – Ты в Аду, это круто, и нас ждет Астарот.

С этими словами она крепко обняла меня, придвинувшись слишком близко даже с учетом отсутствия у меня физического тела. Я не успел опомниться, возразить или спросить, что происходит, а мы уже падали вниз, с обрыва. Сверху он казался бесконечным, высота была огромной. Я стиснул зубы, чтобы не кричать, потому что не хватало еще опозориться перед вампиршей. Правда, гордыня – грех, но все-таки надо держать себя в руках.

Я был готов к жесткому приземлению, но Ясмин в последний момент вцепилась рукой в склон и, затормозив, уменьшила скорость спуска. На дне впадины мы оказались, оставив длинные борозды от идеальных ногтей вампирши, опустившись на ноги. Я заметил, что мой костюм полностью восстановился.

Впадина оказалась наполнена нечистью. Демоны, джинны, существа неизвестного мне происхождения, все спешили куда-то, сновали из стороны в сторону, сбивались в группы. Все они были затянуты в такие же, как у меня, деловые костюмы, а существа женского пола – в платья и блузки. Я словно оказался в Сити, только как если бы он был не в Лондоне, а в Краснодаре в июле месяце. Жара стояла невыносимая.

– Нам на площадь, – указала Ясмин, потянув меня в сторону. Шли мы недолго, площадь была сразу за большими развалинами, которые оккупировала нечисть с планшетами и папками. Силы Зла переговаривались и что-то обсуждали с самыми серьезными лицами и мордами.

Уже на подходе я услышал знакомый голос, принадлежащий Астароту. Герцог, в серых брюках и белой рубашке без галстука, с закатанными рукавами возвышался над толпой. Он стоял на покореженном танке, я даже не брался думать, как боевая машина тут оказалась. Возможно, Астарот притащил ее с Земли, как он делал с такси, в котором мы провалились с ним, однажды, в Ад, когда возникла срочная надобность.

– И поэтому надо работать! – громогласно вещал с броневика Астарот, сверкая красными глазами. – Это вам не Рай, тут адский труд в порядке вещей! В связи с этим отменяем выходные, на праздники назначаем субботники, на субботники назначаем общие собрания, а на общих собраниях снова отменяем выходные! Понедельник начинается в субботу, кстати, если кто подзабыл слова великих. Эффективность! И все у вас будет просто огонь! Всем спасибо, идите к черту.

Толпа разразилась аплодисментами, Астарот поклонился и замахал руками, требуя расходиться. Нечисть отказывалась покидать площадку, обступила танк и с восхищением пыталась дотянуться до герцога.

– Пошли вон отсюда! – заорал демон, кидая в толпу не понятно откуда взявшуюся бутылку виски. Какой-то джинн почти получил сосудом в лоб, но оказался бестелесным, в результате чего бутыль влетела в тощего вампира сзади. Тот подобрал виски и с радостным визгом попробовал попросить у Астарота автограф. – Я сейчас начну всех крестить! – предупредил демон.

На секунду над площадью повисла тишина, а потом нечисть заторопилась по разным углам, чтобы убраться подальше от герцога. Угроза определенно подействовала, кажется, Астарот знал, о чем говорил.

– О! Наконец-то! Я уже думал, что у тебя ума не хватило, чтобы придумать, как сюда добраться, – герцог увидел меня и Ясмин, оставшихся на площади.

– У меня и не хватило, – признался я. – Мог бы хоть намекнуть на то, как это лучше сделать!

– Никак не могу, Антон, – развел руками Астарот. – Демонам строго запрещено помогать людям на пути в Ад. Они сами должны до всего дойти, иначе сделку по продаже души слишком легко признать незаконной.

– Ну, она хоть помогла! – указав на вампиршу, я шуточно поклонился.

– В смысле? – откровенно удивилась Яс.

– Ну, это же ты оставила шприц с запиской «Умри, пожалуйста». Я и не думал про наркотики, как про кратчайший путь в Ад, – пояснил я, нахмурившись. – Шприц на квартире?

– А, ну, да, – кивнула Ясмин с очень серьезным лицом. – Только это я не помочь тебе пыталась. Этот шприц там уже год лежит. Когда ты свалил, я оставила его там, чтобы ты мог сколоться и сдохнуть за то, что нас всех бросил.

Мой рот открылся, потом закрылся. Из груди вырвался то ли стон, то ли писк. Силы Зла серьезно на меня обиделись, а я-то думал, что все спокойно. Дурак, решил, вампирша действительно хотела мне помочь. С чего я это взял вообще? В записке же содержалось пожелание смерти.

– В любом случае, ты тут и, думаю, времени у тебя немного, – герцог спрыгнул с броневика, поправляя закатанные рукава белой рубашки. – Твое тело осталось в другом мире и должно требовать тебя назад. Душу терзает? Дух мечется?

– Типа того… – кивнул я. Это ощущалось, как ломота во всем теле, сопряженная с постоянной тягой куда-то вверх. Она усиливалась, и теперь, когда Астарот напомнил мне о ней, состояние лишь ухудшилось.

– Тогда перейдем к делу! – бодро заявил Астарот. – Запоминай…

С этими словами демон рванулся вперед, в глубь многочисленных улиц и переулков, увлекая меня за собой за рукав. Сзади нас подталкивала в спину вампирша. Кажется, я попал.

Армагеддонская впадина представляла собой настоящий лабиринт. Она разделялась на секции, отгороженные друг от друга огромными заборами из камня. Я чувствовал себя, как крыса в лабиринте. Зато герцог ориентировался в этом хаосе, как у себя дома.

– Я надеялся, что ты явишься раньше, – признался Астарот, направляясь к одной из секций. – Придется говорить прямо в процессе работы. Но, возможно, это к лучшему, ты должен быть в курсе того, что тут творится.

– А что тут творится? – спросил я, отплевываясь от пыли. Впадина была покрыта ею, словно одеялом.

– Подготовка к Апокалипсису, – ответил демон. – Ты что-то знаешь о таком явлении, Антон?

– Конец света? Популярная тема для книг и фильмов… – перечислил я.

– И заноза в заднице большинства жителей Ада в последнее время, – вздохнул Астарот. – Направо! – скомандовал он, и мы оказались перед огромными воротами, двойные створки которых были не заперты. Из-за ворот доносились крики, взрывы и возня. – Сделаем остановку.

Я был против любых остановок, потому что ситуация выходила из-под контроля. С каждой минутой мне было все сложнее находиться в Аду, действие наркотической ломки ослабевало. Я уже провел в Подземном мире времени больше, чем хотел, и не успел узнать ничего полезного, кроме того, что Ад боится демоницы Лилит, благодаря которой меня не бросили на сковородку. Мое время уходило, но всем, кажется, было плевать.

Астарот скрылся за воротами, а Ясмин толкнула меня вперед. Мне ничего не оставалось, как идти, но передо мной открылась такая картина, что я пожалел о том, что сбежать не удалось.

В ангаре за проходом разместилось огромное гнездо, собранное из поломанных деревьев, перьев, мусора и драгоценностей. В центре гнезда расположилось нечто. Зверь с семью головами и десятью рогами, тело которого покрывала бело-серая шерсть. Чудовище походило на монстра Франкенштейна: ему пришили четыре правые задние медвежьи ноги, а стежки грубой ниткой уже успели загноиться.

– Только не пялься, Иннокентий этого не любит, – шепнул Астарот, но было поздно. Я не мог отвести взгляд от голов с львиными пастями, нервно подающихся из стороны в сторону. Рога цеплялись друг за друга, издавая клацанье. – А вот и наша звезда!

Астарот прямо на моих глазах превратился в сладкоголосого ангела. Бодрой походкой демон направился к существу в гнезде, с придыханием прижав руки к щекам. Зверюга недовольно повернулась в его сторону.

– Я же просил Тиффани! – капризно провозгласило животное, оскалив пасти. – А мне принесли диадемы от Картье. Это полное игнорирование пожеланий артиста, я так могу потерять вдохновение!

На лице Астарота промелькнуло желание сжигать людей целыми нациями, но демон проявил самообладание и демонстративно схватился за голову. Зверь ничего не заметил, да и не смог бы. Он был слишком увлечен лицезрением себя в небольшом зеркале, подвешенном в его гнезде.

– Полный бардак, мы все исправим, – грозно заявил Астарот. К нему тут же подбежал скрюченный демон низшего ранга. – Передай, пожалуйста, Бериту, чтобы немедленно достал десять диадем от Тиффани! Мы в Аду или где? У нас должны быть связи!

– Но, господин, не бывает диадем от Тиффани, они торгуют другими формами украшений… – демон попытался показать что-то на телефоне, затянутом в золотой чехол, но Астарот отмахнулся.

– Либо они начинают торговать диадемами, либо я начну торговать их задницами в Квартале Страданий после смерти, так им и передай! – заорал Астарот так, что демон испарился в мгновение ока. – Тысяча извинений, Иннокентий, диадемы от Тиффани уже в пути.

– Невозможно работать в такой обстановке, – продолжал жаловаться зверь. – Я же артист. Я должен говорить гордо и богохульно…

– Именно так написано в техническом задании, да, – кивнул Астарот. – И у вас отлично получается. Во сколько сеанс у тату-мастера?

– Через два часа, – существо вздохнуло так, будто уже сто лет, как занимает пост Английской королевы. – Хотелось бы больше креатива с эскизами.

– Обязательно! – провозгласил герцог, развернулся и ринулся вон из ангара, стиснув зубы и прихватив нас с Ясмин с собой. – Я как раз придумал несколько новых богохульных имен для нанесения на ваши головы, вы меня вдохновляете.

Оказавшись за воротами, демон с силой захлопнул их и прижался спиной к створкам, будто кто-то мог оттуда вырваться. Из-за дверей все еще слышался чересчур высокий, недовольный голос существа с семью головами.

– Сатана, дай мне сил, – выдохнул Астарот, а потом уставился на меня. – Это, вот, Антон, лишь одна из моих проблем. Мерзкий, крикливый идиот, Зверь, выходящий из моря. Думает, что он у нас один такой. У нас их еще целая толпа, и каждого надо убедить, что он – звезда. Иначе не будут работать.

– Зверь, выходящий из моря? Это что же, из тринадцатой главы Откровения Иоанна Богослова?! – ахнул я, но герцог приложил палец к губам и зашипел.

– Да не ори ты. Если Иннокентий от безделья прочитает этот текст, то он поймет, что его контракт всего на сорок два месяца, а это даже не конец первой фазы киновселенной Ада! Начнется скандал, а у меня и так забот полно, не я же писал эту хрень… – отчитал меня Астарот.

– Вы готовитесь к концу света? Реально?! – мои кулаки сжались сами собой, я был в замешательстве. От этого мое состояние ухудшилось, земное тело требовало возвратить ему душу, тянуло меня к себе так, что мне все сложнее было сопротивляться.

– А что делать? Он вообще-то предсказан, – рявкнул герцог. – Идем.

На ходу демон рассказал, что Армагеддонская впадина была создана по специальному указу Темного Властелина, как инновационный кластер для подготовки к Апокалипсису. Здесь 24 часа в сутки идут работы по реализации видения, посланного Богом святому Иоанну. Астарот, как и другие верховные демоны, следит за работой, а в Аду это чаще всего означает, что он просто все делает сам.

– Ты вообще видел, что эта сволочь там написала? Приснилось ему! – откровенно злился Астарот, но орать не мог, вокруг постоянно сновали представители нечисти, пытаясь перед ним раскланяться. Как настоящий начальник, герцог делал вид, что все под контролем, вдохновляя своим примером других. – «По виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну; и на головах у ней как бы венцы, похожие на золотые, лица же ее – как лица человеческие». Где я должен взять миллионы крошечных венцов из фальшивого золота?! А, стоп, это в Китае можно сделать, еще и денег сэкономим. Но дальше-то, дальше! «И волосы у ней – как волосы у женщин, а зубы у ней были, как у львов». Иоанн Богослов вообще в курсе, что во времена его жизни услуги стоматологов стоили дешевле, чем сейчас?! Я им что, миллионер?

– Вы должны следовать пророчеству дословно? Зачем? – не понял я. – Вы же знаете, чем оно заканчивается, да? Ад проигрывает.

– А вот это, мой друг, вообще ничем не подтверждается, и если бы ты был АДвокатом, то должен был бы защищать нашу позицию до последнего, – возмутился Астарот.

Мой взгляд упал на новый ангар, ворота в который были прозрачными. Внутри был огромный аквариум, в котором шевелилась коричнево-зеленая масса. Ад разрывали звуки стрекотания. Аквариум был заполнен саранчой, мерзкие твари карабкались друг на друга, шевелили конечностями и размножались на глазах.

– Внутрь не пойдём, – обрадовал меня Астарот. По его лицу было понятно, что его и самого туда не тянет. – Я пока еще не придумал, что с ними делать… Нет, ну, вы только вдумайтесь! «На ней были брони, как бы брони железные, а шум от крыльев ее – как стук от колесниц, когда множество коней бежит на войну», – сообщает пророчество. Какие, на хрен, железные брони? Они что, косплееры что ли? Или эти, как его… реконструкторы?! – демон с трудом сдерживал ярость. – Это просто Божье наказание какое-то.

– Астарот, я, как ни странно, отлично понимаю, что ситуация у вас тут сложная, – попытался я привлечь внимание к своим проблемам, хотя по сравнению с крошечными насекомыми-косплеерами они начинали казаться не такими серьезными. – Но я же здесь не для того, чтобы помогать надевать доспехи на саранчу?

– Дьявол упаси, – встрепенулся Астарот. – У тебя для этого слишком большие пальцы. Знаешь, что говорят о мужчинах с большими пальцами?

– Герцог, вам бы передохнуть, – я всерьез начинал волноваться за демона, не хватало еще чтобы он сошел с ума, а потом преследовал меня со своими ненормальными делами. Еще более ненормальными, чем подготовка к Концу Света.

– Что ими трудно чесать уши… – Астарот совершенно меня не слушал. – Пойдем, Антон, найдем спокойное место, чтобы поговорить, пока твое земное тело не вытянуло тебя отсюда. Второго раза может и не представиться.

С этими словами он развернулся к Ясмин, которая терпеливо шла за нами, слушая во все уши. Я был так впечатлен монстрами и насекомыми, что успел позабыть о ней, – вампирша еще и двигалась бесшумно. Астарот приобнял Ясмин за плечи и развернул в противоположную от нас сторону.

– А ты, мой самый ужасный помощник, такой ужасный, что это требует невероятных талантов, продолжай работать. Необходимо найти Аваддона, убедиться, что он помнит про свой выход в соответствии с девятой главой Откровения, – заявил герцог.

– Но он и так уже с нами, зачем его искать? Я бы лучше пошла с вами и… – запротестовала Ясмин. Ее явно распирало любопытство, конечно, она не хотела уходить.

– Ты что, забыла, что написано в пророчестве? – рявкнул Астарот. – «Царем над собою она имела ангела бездны; имя ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион». Так что иди и организуй ему замену паспорта на имя Аполлиона Сергеевича Ферштейна.

– А, может, я потом? – почти умоляла Ясмин.

– И греческое гражданство не забудь! – Астарот сверкнул глазами и тряхнул рогами так, что Ясмин и след простыл.

Я понял, что дело серьезное. Творится что-то воистину глобальное, и Яс в деле. Она еще год назад зарекомендовала себя, как лучшая ищейка Ада. Все про всех знала, всегда была на месте всех возможных происшествий, а теперь еще и стала выполнять важные поручения высших чинов Пекла.

Мы с герцогом свернули в темный, узкий переулок, который с трудом можно было заметить. Но герцог точно знал, куда идет, и увлекал меня за собой. Мой дух сопротивлялся, стремясь вернуться в мир смертных. Один раз меня скрючило так сильно, что я был готов вылететь из Ада и лишь чудом удержался.

Демон заметил, как мне плохо, остановился и дважды ударил о стену покосившейся хижины, которая выглядела заброшенной. Из стены посыпались пыль и песок, здание рухнуло прямо на наших глазах, а на его месте обнаружилось новое, с большой железной дверью, без окон, но с неоновой вывеской «БАР».

– Заходи, местная выпивка поможет тебе оставаться в Аду еще какое-то время, особенно если возьмешь коктейль «Таинственный незнакомец». Не спрашивай только, что в нем, – посоветовал Астарот.

Мы зашли внутрь, оказавшись в маленьком, плохо освещенном зале с четырьмя столами, с барной стойкой, покрытой кубками, мензурками и засаленными игральными принадлежностями. Карты, шашки, нарды – все лежало, сваленное в кучу. Стены бара были завешаны плакатами и деревянными досками, изображающими Сатану в различных ситуациях. Самый большой плакат изображал Темного Лорда в обнимку с тремя красотками и надписью: «Зажигаем в Аду! Присоединяйся!».

В баре не было ни души, хоть это и напоминало каламбур. Бармен за стойкой молча махнул грязным полотенцем в сторону Астарота, тот кивнул в ответ. Я заметил, что бармен был немым: его рот оказался зашит вставленными в губы крышками от пивных бутылок. Никаких неудобств это ему не доставляло.

– Садись, – скомандовал герцог, опускаясь за стол в самом темном углу и без того плохо освещенного бара. Его глаза горели, как два красных огонька. – Я рад, что ты здесь. У нас проблемы. Серьезнее, чем латы для саранчи и капризные чудища со специфической тягой к драгоценностям.

– Я слушаю, Астарот, – серьезно ответил я. – Только знай, что я больше не работаю на Ад, я здесь только чтобы предотвратить любой вред миру смертных, который ваша братия ему наносит.

– В том-то и дело, что мы ничего не делаем, – развел руками герцог. – Ну, то есть формально мы не виноваты.

– Если бы я получал рубль каждый раз, когда клиенты говорят мне нечто подобное… – вздохнул я. Это была не жадность. Куда лучше было бы не иметь этих рублей вовсе, чем терпеть идиотизм от клиентов, которые сами загоняют себя в неприятности.

– Ладно, возможно, виноваты, но никто не может знать об этом, иначе всю верхушку демонического руководства отправят к ангелам стирать панталоны и удалять ненужные файлы с молитвами из их электронной почты… – Астарот перешел на шепот. – Поэтому мне нужна твоя помощь. Ты единственный, кто… не отсюда. Но ты имеешь представление о наших делах.

– Как же мне повезло… – простонал я.

– И ты находишься в мире смертных, нам туда вход запрещен, – проигнорировал мои стенания герцог. – У нас тут подготовка к Апокалипсису, а, значит, все события должны происходить четко по сценарию. Демоны больше не могут просто так гулять по Земле, если им скучно. Хорошо, что у нас с тобой есть Ясмин, она не входит в высшие ранги сил Зла, на нее правила не распространяются. Я же тут застрял.

– Отсюда и маскарад, который ты устроил! – понял я. И тут меня накрыло. В глазах потемнело, стало холодно, в нос ударили запахи квартиры на улице Машкова. У меня оставалось совсем мало времени. – С этим разобрались. Дальше?

– Что вообще ты знаешь про Апокалипсис, Шальков? – вздохнул Астарот.

О том, как герцог-демон Астарот Смерть потерял

Иоанн Богослов, поговаривают, имел скверный характер. Требовал низвергнуть огонь с небес на тех, кто не голосовал за партию Иисуса в проблемных регионах на его пути в Иерусалим, а также заявлял, что будет на Небесах сидеть по правую руку от Сына Божьего. Это как приезжать из Ханты-Мансийского автономного округа и думать, что станешь мэром Москвы. Ох, подождите…

После смерти Христа Иоанн своими служебными полномочиями злоупотреблял по полной. Например, оживил мертвого отца и сына, в смерти которых его обвинили, только чтобы не разбираться с властями и не испортить репутацию святоши. Апостол так утомил всех своей активностью, что его пытались отравить и сунуть в котел с кипящим маслом, но потом поняли, что Иоанн не умирает, и просто сослали его работать на периферию.

Наши поговаривают, что греческое вино на острове Патмос ударило Иоанну в голову. Он захотел на десять дней переехать на пустынную гору с молодым мальчиком Прохором. Ох уж этот либерализм Европейского Союза… Там Иоанн решил, что теперь будет жить в пещере, из которой выбрался уже с откровением о Конце Света. Еще бы, 10 дней провести черт знает где, под землей! Я бы тоже подумал, что миру нужно сгореть к Божией матери.

Ты читал Откровение, Шальков? В наше время ни одно приличное издательство не взяло бы этот плохо написанный фантастический боевик. Но Иоанн был довольно популярным мужиком с большой фанатской базой, плюс, на его стороне был Иисус, выступивший в качестве редактора Откровения. В Аду мы едва смогли осилить первые три главы, хотели бросить, писать гневные отзывы, но эта сволочь до сих пор продается огромными тиражами! Пришлось разбираться, раз именно так Бог решил донести до Дьявола условия их большого сражения, о котором Сатана так мечтал.

Осилив историю до конца, Геенна Огненная начала готовиться к Апокалипсису. На плечи герцогов и вассалов Темного Лорда легли самые разные задачи. Одна из них – подготовить четверых всадников Апокалипсиса. Каждому надо раздать по коню, обеспечить оружием, которое соответствует описаниям, выданным Иоанном в шестой главе Откровения… Ты вообще читал эту главу, Антон? Почему всадники Апокалипсиса описаны, как набор персонажей для кооперативного прохождения миссии в дешевой RPG? Мечник, лучник, саппорт… И почему RPG звучит, как РПЦ? Они там хотят меня довести, да, Шальков?

В любом случае, все было под контролем. Тысячи лет на подготовку: не очень много, конечно, но все же можно успеть. Я сделал так, чтобы всадникам было комфортно, конюшни у нас вообще в Грозном и построены из золота. Мне казалось, что можно переходить к другим задачам. Нужно было решить, как им свить небо, как свиток, уронить небесные звезды на землю, а всякие горы и острова сдвинуть с их мест.

Я вообще забыл про Смерть. Она же… ну… была всегда. Как воздух, как эти твердокаменные гигантские подушки на ваших дачах. Я вообще не думал, что она может куда-то пропасть. Смерть – это как вахтер в твоем НИИ. Все уходят, увольняются, открывают бизнес, а он все сидит. О, мой черт, Антон, это же просто Смерть!

И, вот, стоило мне отвлечься, а Смерти след простыл. А мы в Аду, Антон, тут очень тяжело простыть, тут жарко. Да, я знаю что «простыл» – это как «остыл», но у нас тут ничего не остывает! От жары!

Она просто пропала. В один день Смерть в Аду, планирует логистику доставки душ в Квартал Страданий, а потом ее уже нет. Я даже не заметил. В конце концов, в Ад постоянно поступают тысячи душ, никто не насторожился, когда их стало чуть меньше. А потом еще меньше… и еще меньше… Короче, РейхстАд забил панику, только когда у нас не просто перестали появляться мертвые грешники, но и уже имеющиеся мертвые грешники, которые прибыли совсем недавно, начали возвращаться к жизни, покидая Преисподнюю, как сеанс скучного фильма в кинотеатре. Да, те души, что жарятся у нас не первый год, никуда не делись. Наверное, привыкли, затянули пояса и ждут, пока Рай рухнет. Но новички не оставались надолго. Появлялись и тут же исчезали, даже не успев обуглиться. Словно Смерть отвлекалась от них, не доводила дело до конца. Оставаться мертвым – это ведь дело техники. Тебе ли не знать…

Наверное, мне следовало быть умнее. Я совершенно забыл о том, что у Смерти отличные отношения не только с Адом, куда она регулярно поставляла грешные души, но и с Раем! Смерть забрала единственного сына Бога, Антон, это самый высокий уровень доверия. Возможно, на Небе заметили, что наша подготовка к Апокалипсису почти завершена, и решили нас притормозить?

* * *

– И дело даже не в том, что Ад пустеет, черт бы с ним. Меньше народа – больше места в котлах. Я мог бы даже взять отпуск, – тяжело вздохнул Астарот. – Подумаешь, еще один маньяк не попадет в Ад, а будет веки вечные жить и творить свои мерзкие дела…

– А мне, вот, кажется, что дело именно в этом! – схватился я за голову. Мои самые жуткие предположения оказались правдой. Смерти больше нет, и никто не знает, где она. Весь баланс вселенной сбился, и из-за чего? Из-за некачественной подготовки к Апокалипсису? А разве Конец Света не должен сбивать баланс вселенной?

– Нет, не в этом, – отмахнулся Астарот. – Демоны могли бы, полагаю, посылать нечисть, чтобы та крала души и утаскивала их в Подземный мир и без Смерти. В теории, – дополнил он, увидев надежду в моих глазах. – Но Апокалипсиса без Смерти не будет. А это уже совершенно недопустимо.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем говорит герцог. И когда я понял, мне стало неуютно. «И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним», гласила шестая глава Откровения.

– Ад не может сделать НИЧЕГО, если Смерть не участвует в процессе, – подвел неутешительный итог Астарот. – Поэтому нам нужен ты. Твои связи и возможности в мире смертных. Твои знания.

– То есть Пекло в очередной раз облажалось, – я медленно поднялся из-за стола, отодвигая кружку с чем-то, что так и не попробовал на вкус. Мое тело билось в ознобе, а дух едва держался, чтобы не унестись обратно на Землю. – А я должен помогать вам… что делать? Устроить Конец Света? Зачем?

– Затем, мой дорогой Антон, что если не найти Смерть, все останется так, как есть сейчас, – развел руками Астарот, забирая мою кружку и опустошая ее залпом. – Да, Ад не пойдет в бой, но и Рай не наступит. И мертвые не встанут из могил и не получат Царствие Небесное. А ты, Шальков, никогда не умрешь, а поэтому не узнаешь, заслужил ты себе место на Небесах, или оно все-таки тут, рядом с нами.

– Помощь вам гарантирует мне место в Аду, – уперся я, хотя от его слов мне хотелось закричать. Астарот говорил правду.

– Вовсе нет, – герцог покачал головой. – Клянусь Сатаной, чтоб на его копытцах дольше держался шеллак, что нигде и никогда твое сотрудничество с Силами Зла не будет поставлено тебе в укор. Мы не запишем это в твое личное дело, и ангелы в Чистилище не увидят черных страниц этой истории. – Астарот подошел ко мне очень близко и положил руку на плечо. – Помоги нам, Шальков. Адвокаты не всегда защищают хороших парней.

– Чтоб вас всех… – выдохнул я, беспомощно оглядываясь по сторонам. В подпольном баре никого не было, даже немой бармен куда-то исчез. – Где я должен искать Смерть?

– Не знаю, – ответил Астарот. – Но точно не в Аду, иначе я бы знал об этом. Она может быть где угодно.

– Как она выглядит? – попытался уточнить я, но тут понял, что мое время в Подземном мире истекло. Все вокруг начало таять и распадаться на лоскуты прямо на моих глазах.

– Как угодно, – пожал плечами Астарот. Он видел, что мне пора уходить, но был, кажется, полностью удовлетворен нашей встречей.

– Ты издеваешься?! – закричал я, уже видя стены квартиры в мире смертных. – Что мне делать-то?

– Свою работу, – донеслось до меня уже издалека, а потом все стихло.

Я лежал на ковре, который показался мне ледяным и очень мягким. В доме царила полная тишина. Мне не было известно, ни сколько прошло времени, ни как скоро я смогу подняться, полностью придя в себя. Что-то подсказывало, что мне придется тут задержаться.

– Ну, я попал… – вздох вырвался из моей груди. Квартира ободряюще зашелестела мне занавесками. Не помогло.

Глава 6. Всевидящее око

Я остался в дьявольской квартире, притворившись больным. Ирин, который получил звонок с рассказом о том, как сильно меня лихорадит, кажется, поверил мне. В конце концов, мне довелось пережить наркотическую ломку и путешествие в Ад и, конечно, мой голос звучал не слишком здорово.

Астарот оставил меня без зацепок и без обстоятельств дела. Что полезного я мог извлечь из знания о том, что Смерть пропала из Пекла и бродит где-то по Земле? Я оказался на месте героя старой сказки: иди туда, не знаю куда, и принести то, не знаю что.

Квартира снабжала меня всем необходимым. Я получал еду на порог двери, стоило только почувствовать голод, и книги на желаемые для меня темы на полках в гостиной. Но в них не было ничего полезного. Смерть являлась в разных обличиях, и вряд ли на Земле стоило искать старуху с косой.

Ясмин не появлялась и не спешила мне помогать. Попытка Астарота избавиться от вампирши была успешной: моя клыкастая подруга обиделась и куда-то пропала. Мне не помешало бы содействие, но его не было.

– Я сдаюсь, – на третий день изучения древних летописей и томов, весом которых можно было раздавить младенца, мои силы иссякли. – Придется обращаться туда, где есть ответы на все вопросы. Если там их нет, значит, ответов вообще не существует.

Интернет. Кто-то говорит, что это один из филиалов Ада, а кто-то утверждает, что Всемирную Сеть выдумали в Раю, ведь интернет – это знания, а знание – это Бог. Это сказал Сократ, и его цитату я вычитал в интернете. Мне было все равно, чьими разработками я пользуюсь: мне очень нужна была помощь.

По запросу «смерть» поисковая система выдавала ужасающие образы. Если бы существо такого вида появилось на улице, а рядом не было бы какого-нибудь фестиваля или цирка, его забрали бы в полицию, не посмотрев что его происхождение – сверхъестественное. И все-таки Смерть ходила по Земле, а, значит, у нее должна быть физическая оболочка.

Почему она исчезла? Что пошло не так в Аду? Могло ли что-то напугать Смерть, да так, что ее и след простыл? Неужели в мире смертных лучше? И если да, то где? Мне иногда казалось, что у нас все так же, как в Преисподней, только там теплее.

Поисковая система переключилась на последние новости. Только за последние сутки смерти чудесным образом избежали десятки человек. Шахтеры выбрались из-под завалов невредимыми. Пенсионерка из Пензы стала самым долгоживущим человеком на планете и получила от правительства триста рублей. Детская смертность достигла минимальной отметки.

Может, и не стоило так волноваться? Верующие убеждены, что смерти нет, ведь душа бессмертна. Так, возможно, физический мир просто пришел в соответствие с миром духовным?

– А вот и мое персональное «чудо»! – горько усмехнулся я, наткнувшись в сети на новость о девушке, бросившейся под поезд на станции «Аннино». – Светлана Убежденцева, студентка Российского Нового Университета на кафедре налогового администрирования и правового регулирования… Неудивительно, что она решила, что ее жизнь кончена, это же полный мрак…

Пришлось одернуть себя, ведь библейский принцип «не судите, да не судимы будете» никто не отменял. Расследование уже привело меня в Ад, не хватало еще усугублять положение, допуская грехи из-за пользования интернетом. Это же тогда будет означать, что Патриарх говорил правильные вещи в своих этих выступлениях против интернета. Кстати, кто и зачем выкладывает их в сеть?

К статье о спасении Убежденцевой прилагалось несколько фото, а также видео, в том числе с камер наблюдения на станции. На фотографиях меня не было; они были сделаны после того, как Ирин утащил мое наполовину бесчувственное от ужаса тело в сторону офиса. Зато видеокамеры засняли все, от начала и до конца.

На экране высветилась платформа, на которой собирались люди, та самая девушка у ее края, а потом и моя сгорбленная фигура в старом плаще. Я ворвался в метро, словно убегая от демона, да так оно и было. Безразличная линза отсняла момент падения Убежденцевой на рельсы и мою попытку ее спасти, которая теперь казалась очевидно провальной.

– Сколько людей собралось… – бормотал я, перематывая видео назад, чтобы снова просмотреть запись. Перемотка следовала одна за другой, я в отчаянии пытался увидеть на экране хоть что-то полезное.

И увидел. Мой взгляд зацепился за мужскую фигуру в темной куртке. Мужчина возраста, который определить было почти невозможно, показался мне смутно знакомым. Я уже видел его раньше. Он носил большие очки в модной роговой оправе, а руки прятал в карманы, будто в метро было холодно.

В отличие от остальных пассажиров, оказавшихся свидетелями попытки самоубийства, мужик, судя по видеоматериалу, совершенно не испугался, не паниковал и даже не удивился. Он просто стоял на краю платформы, не мешая людям вытаскивать девушку Свету, но и не помогая им. Более того, мужчина в очках стоял недалеко от меня, периодически прижимая руку к лицу. Его мучил кашель, и его я слышал за своей спиной в день несчастного случая.

Оставив запись открытой, я перешел еще по нескольким ссылкам. Все они содержали сообщения о невероятных спасениях и воскрешениях, случившихся в Москве. Где-то снимков места происшествия не было, а какие-то фотографии мне не помогли. Но одно фото из статьи о карете «Скорой помощи», в которой появился на свет мертворожденный ребенок, вскоре издавший крик и открывший глаза, заставило меня вскочить с места, схватив ноутбук в руки. На фото был тот самый мужик в очках с роговой оправой. Он выглядел абсолютно так же, как и на прошлом фото: стоял с руками в карманах чуть в стороне от толпы.

– Жуть какая, – поежился я. Дьявольская квартира услужливо включила обогрев, но я отмахнулся. – Если это совпадение, то я никогда не жил в Москве.

Шанс на то, что один и тот же человек, в одной и той же одежде в два разных дня окажется в двух разных районах столицы и попадет на фото из скандального репортажа, был минимальным. Одни и те же лица в новостях мелькают, в основном, только если их наняли или назначили в результате выборов. Мужик в черной куртке не выглядел так, будто отрабатывал пятьсот рублей за выход на митинг, а для депутата был худоват.

Я схватил телефон и не долго думая набрал номер своего помощника. Ирин подошел сразу, будто сидел и ждал моего звонка. Бедный парень, он думает, наверное, что адвокат Шальков сошел с ума и бросил его на произвол судьбы, даже не появляясь в рабочем офисе.

– Антон Олегович! Слава Богу, я уж думал… – затараторил Илья в трубку.

– Стоп! Тихо! – перебил его я, так как времени и желания слушать склонного к мелодраматизму помощника у меня не было. – Мне нужна помощь. Напомни наш контакт в той компании на Кожуховской, которая занимается видеонаблюдением за Москвой? Это… по текущему делу.

– По какому? – помедлив несколько секунд, спросил Ирин.

– Адвокатская тайна! – рявкнул я. Черт, гнев – это грех, нехорошо. – Ты еще не адвокат, Илья, тебе такие вещи знать не положено.

– Вот обидно вообще, мне в суде помощницы судей уже все рассказали и показали… – буркнул Ирин в трубку.

– Илья! – мой голос отдавал максимальной строгостью. – Контакт?

– Уже отправил вам смс! – окончательно обиделся парень. – Когда вас ждать-то?

– Бог знает, – честно ответил я и нажал на «отбой». Мне предстояло свидание с прекрасной девушкой, которая, как я надеялся, поможет мне в поисках таинственного мужчины в роговых очках.

* * *

Большое серое здание на территории одного из Южнопортовых проездов выглядело так, будто его вклеили в общий ландшафт, вырвав из компьютерной игры про строительство из кубиков. Оно было современным, но недостаточно футуристичным: будто начинающий 3D-художник создал первую модель, оказавшуюся рабочей, но слишком простой. Дом был частью большого комплекса, не имевшего перекрытий. Для перехода в другой блок требовалось выходить на улицу.

Я остановился недалеко от ворот, ведущих на внутреннюю территорию, принадлежащую, как и дома, компании, которая занималась организацией видеонаблюдения на улицах Москвы. Внутрь заходить было пока рано: в одиночку через пропускную систему было не пробиться.

Мой контакт внутри серого здания, имевшего несколько подземных этажей, не любил говорить по телефону и пользовался исключительно мессенджерами. Я отправил сообщение еще пятнадцать минут назад, теперь оставалось только ждать.

У хорошего адвоката должны быть полезные связи на все случаи жизни. Я, безусловно, опережал коллег, имея проверенные контакты в Геенне Огненной, но сейчас они были бесполезны. Мне требовалось «всевидящее око», и у меня был человек, имевший к нему доступ 24 часа в сутки.

Еще через пять минут мой контакт, наконец, вышел из здания, помахивая специальным пропуском в форме белой карточки. Алиса, миниатюрная девочка-технарь, выглядела на семнадцать, курила, как сорокалетний мужик, и разбиралась в компьютерных технологиях не хуже Техномальчика из «Американских богов» Геймана. Вьющиеся волосы она убрала в косу, а очки в металлической оправе переместила на кончик носа. Чтобы увидеть меня издали, они ей не требовались.

– Обалдеть, ты реально воскрес! – широко улыбнулась Алиса, быстро направляясь ко мне.

– Слухи о моей кончине преувеличены, – покачал головой я, обнимая ее за плечи.

– Ой, мне-то не ври, я видела, как ты из ниоткуда материализовался черт знает где, посреди улицы, – Алиса серьезно посмотрела на меня, возвращая очки в район переносицы. – Знал бы ты, чего мне стоило не выложить эту запись на YouTube.

– Разрешу, если поможешь, – заверил ее я.

– Поздно, записи хранятся месяц. Возможно, я не скачала ее и не сохранила на флешку до лучших времен, – хихикнула Алиса, но потом снова стала деловитой и серьезной. – Протащить тебя внутрь будет нелегко. В серверной ремонт, начальство на месте, скоро проверки, а все просто сошли с ума.

– Мне ОЧЕНЬ надо, – заверил ее я. – Требовательный клиент, сложное поручение. Мне нужны записи с определенных улиц, за определенные дни. Мне кажется, там появлялся один человек, поимка которого является, в буквальном смысле, делом жизни и смерти.

– Что за клиент такой? – полюбопытствовала Алиса, жестом правой руки приглашая меня следовать за собой.

– Тот, который, в случае успеха, сделает так, чтобы у тебя больше никогда не зависала техника, – заверил ее я, следуя за девушкой.

Если тебе нужно пробраться туда, где тебе быть не положено, есть только одно правило. Нужно выглядеть уверенно, будто никакого запрета нет. Ну, еще можно иметь с собой шоколадку или газовый баллончик, наверное, но адвокатам хватает уверенности. Мы с Алисой напустили на себя очень важный и целеустремленный вид, демонстративно не замечая первый, а потом и второй пост охраны. Девушка впустила меня внутрь здания по своей карте, а затем прошла сама. Мы уже дошли до лифта, оставив позади проходную, как вдруг Алису окликнул охранник.

– Эй, уважаемые, что за самодеятельность? – спросил молодой парень в униформе частной охранной организации. – Где второй пропуск?

– Ты нормальный вообще? – зашипела на него моя спутница, пока я делал вид, что от возмущения потерял дар речи. – Какой пропуск? Это же ОТТУДА!

– Откуда? – не понял охранник. Алиса закатила глаза в ответ, будто он задал самый глупый вопрос в этом мире. – А… оттуда?

– Да! – закивала она.

– Алиса Алексеевна, мы долго будем ждать? В чем задержка? – недовольно уточнил я, стоя у лифта, на котором все равно нельзя было уехать без ее карточки.

– Проходите, – отдал честь охранник и, виновато оглядываясь, вернулся на свое место. Алиса ринулась к лифтам.

– Я попаду в Ад, – вздохнула она, когда двери кабины закрылись за нами.

– Все решаемо, – заверил ее я, усмехаясь в ответ на ее удивленный взгляд. – Хуже будет, если тебя уволят.

– Пойду работать к тебе в Секретное бюро расследований чертовщины, – Алиса явно не боялась увольнения. Я решил, что лучше запомнить название, такими темпами оно может мне пригодиться. – И вообще, кто меня уволит? У них тут вся система полетит через пять минут после моего ухода.

– Так все сложно? – удивился я.

– Да нет, конечно, я сама им это устрою, – хихикнула девушка.

Лифт вез нас вниз. На подземных этажах располагалась одна из серверных, а также рабочее место самой Алисы, служившей в компании системным администратором. У нее был доступ ко всем записям со всех камер Москвы, – то, что нужно.

Алиса упала в продавленное кресло, придвинулась к столу и, введя несколько паролей, вопросительно посмотрела на меня. Я вытащил из кармана пальто список из сорока известных мне дат и временных отрезков, в которые в Москве происходили зафиксированные в средствах массовой информации случаи воскрешений. Смерть не работала.

– И что же мы тут ищем? – спросила девушка, не отрываясь от компьютера. Найти нужные даты не составило для нее большого труда.

– Не что, а кого, – ответил я, положив на ее стол распечатанное изображение мужика в роговых очках. Портрет был не лучшего качества, часто камеры снимали его сверху, но характерную позу, дужки очков и руки в карманах ни с чем не перепутаешь. – Если он окажется хотя бы на трети записей из списка, я попрошу тебя отследить его перемещения.

Алиса обладала потрясающим даром ненавязчивости, свойственным любому интроверту. При этом она была обладательницей еще и острого ума, позволяющего ей делать собственные выводы о любых ситуациях. Вместо того, чтобы задавать море вопросов, девушка-сисадмин просто углубилась в работу.

Серверная в соседнем помещении тихо шумела из-за закрытых дверей. В комнате, где мы расположились, было темно: Алиса была на смене одна, и нас никто не беспокоил. Минуту за минутой мы просматривали нужные отрезки видеозаписей. Часть из них оказалась непригодной. Не все камеры в Москве одинаково хорошо снимают.

– Глянь, – тонкий палец уперся в экран. – Он?

– Вот ведь черт, чтоб он взял и решил свои проблемы сам хоть раз в жизни… – увидев изображение, я так же прильнул к экрану. – Точно он.

– А еще вот тут. И тут, – Алиса открывала одно окно за другим, приближая изображение. – Маньяк что ли?

– Надеюсь, что нет, – честно признался я. – Какие шансы у нас есть на то, чтобы узнать, какими путями этот господин передвигался в столице?

– Немаленькие, если у тебя есть время до вечера, – девушка откинулась на стуле. – Нужно проследить несколько маршрутов по имеющимся камерам. Если есть закономерность, то мы ее увидим. Правда, ее может и не быть.

В ответ я выдал Алисе самую оптимистичную из возможных улыбок и упал на стул в темном углу кабинета. Из-за стены мерно гудела аппаратура серверной, успокаивая и расслабляя. И как эта хрупкая девушка не только бодрствует, но и разводит тут такую активность?

Прошло полтора часа, прежде чем Алиса вообще подняла голову от стола. Я и не заметил, как она притащила еще два экрана поменьше, подключила их и просматривала несколько записей одновременно.

– Ты просто хакер, – восхитился я.

– Наш клиент появлялся в разные дни в разных частях Москвы, там, где случались различные происшествия, – Алиса проигнорировала комплимент. – Когда шумиха спадает, объект уходит, причем на своих двоих, не пользуясь транспортом. И движется всегда на юго-запад.

– Уже что-то, – обрадовался я, хотя поводов для счастья не было. Москва была огромной.

– Камеры засекли его на Кропоткинской возле Храма Христа Спасителя, но при этом за Кольцевой линией я не заметила его ни разу, – моя боевая помощница пустила на печать карту метро столицы, а потом отметила на ней предполагаемый круг поисков.

– Храм? – удивился я. Пришлось лихорадочно соображать. Мужчина в черном явно не имел отношения к Силам Зла, потому что они возле святых мест не останавливаются. Хотя, со святостью можно было поспорить: фонд храма сдавал залы в аренду и даже, по слухам, мог предоставить в пользование машину для производства мыльных пузырей[1].

– Долго он там не задерживался, постоянно проходил мимо. Я сейчас смотрю камеры на юге и на западе, нам нужно место пересечения, – Алиса снова уткнулась в экраны. – Это сложно, но я посчитала его среднюю скорость передвижения, знаю местные перекрестки и отсюда могу понять, как скоро он сможет на них оказаться. Поскольку программа позволяет отматывать вперед записи с каждой камеры, процесс становится проще.

– Ага, очень легко, – меня передернуло. Я понимал, о чем она говорит, и смог бы, конечно, сделать то же самое, но терпения отсматривать столько записей не хватило бы. – Прости, мне нужно позвонить.

Оставив Алису наедине с записями, я вышел в коридор и набрал номер Ясмин. Можно было до бесконечности отслеживать камеры и пытаться попасть пальцем в небо, но мне требовалась информация из Преисподней. Смерть – существо сверхъестественное, и вряд ли она смогла бы совсем обрубить все связи с Раем, Адом, и что там у них еще есть. Сложно представить себе Смерть, снявшую квартиру-студию, либо сидящую в рюмочной с ценами «для народа» по 55 рублей за водку.

Оказавшись в новом окружении, мы в первую очередь ищем что-то знакомое. Идем в Макдоналдс во Франции, требуем продолжений затянувшихся кинофраншиз и с подозрением относимся к борщу, сваренному кем-то, кроме матери. Это психология, кто сказал, что ее нельзя применить к Смерти? Интуиция подсказывала мне, что она обязательно, как маньяк, даже сбежав из Подземного мира, будет искать способ быть к нему ближе.

– Пять минут после захода солнца, ты бы еще в семь утра позвонил и на зарядку позвал с пробежкой, – пробурчала вампирша.

– Ох, простите, а я думал, что вы потеряли одну из важнейших сил этой вселенной, и вам надо ее найти, – огрызнулся я в ответ. – Если нет, то, конечно, отдыхайте, пожалуйста, дальше. Буду ждать новостей об очередном переносе Апокалипсиса в связи с занятостью его главной звезды.

– Ты что-то раскопал? – Ясмин явно не ожидала от меня такой реакции, так что сменила тон. – Астарот ввел меня в курс дела, хорошо, что ты снова работаешь на Ад. История со Смертью дикая, ты даже не представляешь, как это всех нас волнует. Рассказывай и помни, что гнев является смертных грехом.

– Так же, как и праздность, – не удержался я, хоть вампирша и была права. – Ничего не раскопал, кроме тебя в гробу, судя по всему. Но, возможно, с твоей помощью мы продвинемся вперед. Мне нужно…

– Кто это мы? – перебила меня Ясмин. – Ты там с кем вообще?

– С системным администратором сервиса наблюдения за Москвой, – ответил я.

– Звучит как «я с какой-то шалавой», – Ясмин щелкнула зубами в трубку.

– Да хоть с Господом Богом, я работаю! – опять рассердился я. Это дело точно отправит меня в Пекло за грехи. – Ты будешь слушать, что мне нужно?

– Умереть мучительной смертью… – пробормотала она.

– Что? – не расслышал я.

– Что? – спросила вампирша.

– Москва. Юго-западное направление, недалеко от Кольцевой линии, – поборов желание послать ее на фиг, я заставил себя вернуться к делу. – Есть ли в этом районе сверхъестественные локации, штаб-квартиры Ада, странные места, типа «Букваря вкуса» со скидками для пенсионеров?

– Конечно, есть. Это Москва, плюнь и попадешь в беса, русалку или какое-нибудь кафе, где тебе устроят Ад, – подумав немного, согласилась Ясмин. – Весь Гоголевский бульвар арендуют силы Зла, в честь памяти о хороших отношениях с писателем… Модно также располагать бары и клубы недалеко от Кропоткинской, это как ходить по лезвию ножа.

– Круг сужается, – обрадовался я. – Алиса, смотри Кропоткинскую, Остоженку, Валовую улицу, – оставалось надеяться, что девушка услышит мой крик из коридора.

– Ах, так ее зовут Алиса? – заорала в трубку Ясмин.

– Можешь заехать и сама у нее спросить все паспортные данные. Я перезвоню, надо работать, – мне было уже все равно, так что я прервал связь, быстро возвращаясь в помещение. – Алиса? Слышишь меня?

Моя боевая напарница исчезла из-за стола, где я ее оставил, но переместилась к другому. Вид у нее был напряженный, мерцание экранов куда меньшего размера и разрешения отбрасывало на ее лоб и очки неясные тени.

– Я, конечно, дико извиняюсь, но почему-то мне кажется, что тебе стоит подойти и взглянуть, – она позвала меня ближе. – Изучая всю жизнь алгоритмы, я научилась видеть закономерности в некоторых событиях. Сначала адвокат Антон Шальков проявляется со странным поручением в моей конторе. А потом тут же рядом с конторой я вижу вот это…

На крохотных экранах, работавших в системе безопасности самого здания, картинка выводилась не слишком четкая, но я сразу увидел то, что должен был. На улице, на том месте, где мы с Алисой встречались днем, собирались люди. Мужчины мрачного вида, в темных куртках, растянутых штанах, застиранных футболках. Они все были разного возраста, никто из них не разговаривал. Все мужики просто стояли возле здания, из которого мы за ними наблюдали, и чего-то ждали.

– Это не за тобой случайно? – поинтересовалась девушка.

– Может быть, за мной, – вздохнул я. Такого развития событий я не ожидал. Случай с толпой агрессивных хулиганов недалеко от Чистых прудов я списал на совпадение, в конце концов, все в мире получили бессмертие. Но появление сердитых граждан в черном здесь, в Южнопортовом проезде, совпадением быть уже не могло. – Правда, я их не знаю.

– Пока ты здесь, думаю, все будет спокойно, – не слишком уверенно похлопала меня по плечу Алиса. Она явно не привыкла к тому, что у них на территории вообще что-то происходит. – Возможно, они разойдутся.

– Посмотрим, – ответил я. – Отследишь для меня возможные пути движения нашего друга в треугольнике между Кропоткинской, Остоженкой и Валовой?

– Поразительное желание работать, – напряженно усмехнулась Алиса, возвращаясь к своему столу почти бегом.

Я остался рядом с экранами охранного наблюдения, не утруждая себя возможностью присесть. Мне казалось, что из здания придется убегать, и требовалось быть наготове. Алиса щелкала мышкой, крутилась на стуле на своем рабочем месте, периодически поглядывая на меня. Я же не мог оторвать взгляда от того, что происходило на улице.

Народу становилось все больше. Вскоре места перед зданием, в котором мы находились, почти не осталось. Я отметил, что толпа рассасывается из-за людей, которые переходили по территории вперед, окружая наш офис. Их место занимали другие.

– Их разве не должны задержать за несанкционированный митинг какой-нибудь? – пробормотал я. – Это же Москва, тут разгоняют даже очередь в ЦУМ, если она не за футболками с лицом популярных политиков…

Никто не пытался разогнать народный сход, возможно, потому, что мужчины выглядели очень мрачно и решительно. К таким не хотелось подходить близко, и от мысли о том, что они здесь из-за меня, становилось совсем неуютно.

– Мне нужно еще минут десять, – проинформировала меня Алиса, стараясь помочь и поддержать. Она, впрочем, добилась противоположного эффекта. От осознания того, что скоро придется покинуть твердые стены сервисного центра, стало жутко. Куда лучше было бы остаться тут навсегда, но я не мог себе этого позволить. Один черт знает, чего ожидать от мрачных преследователей, и я не мог подвергать Алису и других людей в здании опасности.

Слова девушки словно запустили какую-то реакцию. Затишье на улице прекратилось, люди в темных куртках начали двигаться. На камере они выглядели, как черно-белая волна, и она готовилась разбиться о наше офисное здание.

– А быстрее никак? – спросил я так, что Алиса сразу догадалась, что что-то происходит. Ей даже не потребовалось подходить к экранам.

– Бери то, что есть, остальное я пришлю сообщением, – пообещала она. – Черный ход на первом этаже ведет на улицу и находится в конце коридора, справа от лифта.

– Спасибо, – кивнул я, подхватил бумаги, пальто и направился к выходу. – Алиса, ты…

– Здесь бронированные двери, – успокоила меня девушка.

Я бросил последний взгляд на экраны камер наблюдения, отметил, что толпа еще не полностью окружила здание, и почти бегом направился к дверям лифта. Кроме нас им никто не успел воспользоваться, так что кабина ждала на том же этаже. Зайдя внутрь, я нажал кнопку с цифрой «1». Подъем показался мне слишком долгим.

Двери раскрылись, и мне даже удалось покинуть лифт, вступив в коридор, ведущий к выходу. Вот только пройти дальше я не успел. В хорошо освещенном проходе первого этажа уже стояли темные фигуры. Мужики вели себя точно так же, как в переулке недалеко от Чистых прудов. Стояли, молча ожидая меня, после чего медленно двинулись мне навстречу, не произнося ни слова. Пугало лишь то, что это были совсем другие мужики.

– Кажется, я ошибся этажом, – натянуто улыбнулся я, сделав несколько шагов назад, в кабину. Двери закрывались неприлично медленно, особенно с учетом того, что мои преследователи, направляясь ко мне, резко увеличили свою скорость передвижения.

Створки чудом успели сомкнуться прямо перед их носом. Я осознал, что успел раз пятнадцать нажать на кнопку закрытия дверей, будто это могло мне помочь. Не раздумывая, я направил кабину на третий этаж, лифт поехал вверх. Попытки вспомнить, есть ли у этого механизма табло, показывающее на какой этаж движется кабина, не увенчались успехом. Сердце билось в горле, в ушах шумело. Мысль о том, что я еду в ловушку, пришла с опозданием.

«Как выбираться?» – лихорадочно думал я.

Основной выход был на первом этаже, именно через него вошли мои преследователи, не встретив никаких препятствий. На этом же этаже был и черный ход, ведущий на улицу, доступа к которому я лишился.

«Дурак, надо было просто выйти из лифта, Алиса же сказала, что черный ход недалеко», – мысленно ругал себя я. На третьем этаже никаких проходов не было.

Выскочив, я заметался по коридору, понимая, что времени у меня совсем нет. Мужчины в черном уже, наверняка, поднимались на верхние этажи. Они вели себя пугающе, но не бездумно: даже если они не догадались, на какой этаж я уехал, их было достаточно много, чтобы подняться на каждый из них.

Как назло, планировка здания была непривычной. План эвакуации, висящий на стене, был похож на китайскую письменность. Я не нашел ничего лучше, чем следовать в сторону знаков «выход», расположенных на этаже. Я понимал, что такой путь может вывести меня обратно к лестнице, прямо навстречу господам в черном, но бежать наугад было еще более рискованно.

Этаж был совершенно пуст, поэтому я отлично слышал шаги, разносившиеся по холодным коридорам, а мои преследователи, скорее всего, хорошо слышали мою собственную быструю поступь. Несколько раз я терялся, оказываясь в тупике возле туалетов, и бежал оттуда прочь, опасаясь оказаться загнанным в угол.

Внезапно мой взгляд упал на окно, выходящее во внутренний двор комплекса офисных зданий. В нем располагались скамейки, несколько деревьев и площадка с тренажерами, на которых в данный момент никто не занимался. Двор был пуст.

Из окна я также заметил большую черную лестницу длиной почти до уровня земли, и на тот момент мне показалось, что это было самое прекрасное, что я когда-либо видел в жизни. Путь к спасению был гарантирован мне нормами пожарной безопасности. Боже, благослови тех, кто соблюдает закон и не дает взятки. Ну, либо тех, кто соблюдает закон и платит мзду, потому что взяточникам в нашей стране, в общем-то, всё равно. Такие добросовестные плательщики заслуживают отдельной порции благодати от Всевышнего.

Ликование мое продлилось недолго. Я успел подойти к окну, недалеко от которого располагалась спасительная лестница, но в мой коридор уже зашло с десяток молчаливых мужчин с каменными лицами. Они быстро направлялись ко мне. Желания совершать ту же ошибку, как с выходом из лифта, у меня не было: бежать и оставлять путь к спасению из сложившейся передряги было нельзя.

– Причинение ущерба чужому имуществу при смягчающих обстоятельствах, – пробормотал я, заворачивая руку в пальто, подаренное силами Зла. Адреналин бурлил в крови, и я уже не позволял себе размышлять или медлить. Первый удар по стеклу оказался безрезультатным, оно даже не треснуло. Второй оставил на окне отметины от пуговиц на пальто. – Эй, порождение Ада, как насчет стать полезным и посодействовать в акте вандализма? – возмутился я на кусок ткани, будто он был живым.

И тут меня схватили. Руки мужчин в черном оказались не очень крепкими, никто из них не был силачом. Большинство из нападавших при ближнем рассмотрении и вовсе выглядели, как обычные граждане, проводящие вечера перед телевизором с бутылкой пива.

– Да что ж вам от меня надо-то?! – я резко вырвался, извернувшись так, как не делал со школьных времен. Ответа на вопль не последовало. Мужиков становилось все больше, но коридор мешал им обойти меня с другой стороны и окружить окончательно. Толпа была слишком нацелена на мою поимку и, оказалось, не использовала в нападении какую-либо тактику. – Это ж надо заставить человека выйти в окно!

Вырываясь, я предпринял еще одну попытку разбить стекло, и в этот раз у меня получилось. На руках, завернутых в пальто, не осталось и царапины. Благодарить предмет гардероба, выданный Адом, возможно, было грехом, так что я не стал этого делать. Мне удалось вскочить на подоконник и отпихнуть людей из толпы, которые продолжали тянуться ко мне, не издавая ни звука. Успев отметить, что это жутко, я не без труда протиснулся в оконный проем, украшенный острыми осколками. Один из них я поднял и забрал с собой – на всякий случай.

Мужики, осознав, что до меня им не добраться, встали, как вкопанные. Их поведение казалось мне совершенно непредсказуемым и непонятным. Дотянуться до меня им ничего не стоило, так же, как и затащить обратно в здание, но никто из них не спешил лезть за мной на подоконник.

Третий этаж оказался выше, чем я думал. Рискуя сорваться вниз, я все-таки постарался оказаться от нападавших как можно дальше. Я напоминал самоубийцу, готового прыгать, но целью моей была заветная пожарная лестница. Длины рук не хватало, как бы сильно я ни тянулся. Вокруг здания медленно собирались мужчины в черном. Они не пытались подняться ко мне.

Я стоял на тонкой рейке, служившей зданию декоративным украшением. Черт бы побрал эти новомодные архитектурные решения. Где колонны, балконы и атланты, держащие на своих мощных плечах витиеватые навесы? Как я должен избегать смерти в столь непрактичном антураже?

Ситуация могла бы быть комичной. Я застрял между небом и землей, окруженный врагами, без возможности куда-либо двинуться. При этом те, кто меня преследовал, тоже были не в состоянии что-либо сделать. Мы все не могли ничего поделать в сложившихся обстоятельствах.

– Может, договоримся? Или хотя бы фору дадите? – прокричал я сверху вниз, наблюдая как лениво и без спешки бродят внизу странные люди. Ответа не последовало.

Внезапно мой телефон завибрировал, да так, что я чуть не потерял равновесие. С трудом отцепив одну руку от внешнего карниза, стараясь не дышать и не делать резких движений, я попытался прочесть сообщение на экране. Со стороны это выглядело странно: рискуя собственной жизнью, дитя технологий даже в смертельной опасности не может отказаться от мобильного интернета. И как мы все не передохли еще, падая в канализационные люки и врезаясь в столбы?

Сообщение пришло от Алисы: системный администратор сдержала свое слово и начала отправлять мне всю найденную информацию. Первым пришло странное послание, состоящее из нескольких смайликов. Первым было кольцо, обычное, круглое. Неужели кто-то пользуется этим символом, чтобы сделать предложение по смс? На что они рассчитывают? Вторым символом был ангел в белых одеждах, карикатурный, с растопыренными крыльями и нимбом. Далее следовало изображение дерева и книги. Последним шла картинка с пенсне.

– Что за шифры? Или она думает, что мне тут очень скучно висеть? – откровенно разозлился я, но встряхнулся. Алиса хотела мне помочь, злиться на нее было худшим из грехов. Я мог умереть, сорвавшись с третьего этажа здания в любой момент, и в Чистилище с меня спросили бы за гнев на невинную девушку-технаря.

Тем временем, Алиса продолжала набирать мне сообщение, я видел это на экране телефона. А еще я видел, как внизу, под моими ногами мужчины в черном молча собираются и смотрят только вверх, на меня. Солнце давно зашло. Темные фигуры напоминали статуи. Мне стало жутко, а осознание безвыходности ситуации вернулось.

– Шальков! – знакомый голос раздался откуда-то сверху, словно спасительный колокольчик для ямщика, затерявшегося в степи во время вьюги. – Ты что ли?

– Ясмин?! – я подскочил и чуть было не сорвался вниз от неожиданности. – Как ты тут оказалась?

– Ты же сам мне сказал, где находишься, – отозвалась девушка. Сверкая глазами, она спустилась прямо по отвесной стене, не скованная силами гравитации. – Что происходит?

– Я получил сведения о человеке, который был на местах крупных аварий, катастроф и происшествий, где не было Смерти, – я понимал, как странно это звучит. – Мне нужно его найти, мне кажется, он как-то связан с ней, или он ее фанат, я не знаю. Но он может быть важен. Мне удалось узнать, в каком районе он появляется чаще всего, осталось только его поймать.

Экран телефона, как назло, больше не загорался. Алиса перестала писать сообщения, что же ее отвлекло? Времени думать об этом не оставалось, Ясмин ждала ответов, а толпа внизу ждала, что я сорвусь. Поднимался ветер, температура падала. В темноте было холодно, а держаться за карниз становилось сложнее.

– Мне нужно выбраться отсюда, – подвел некий итог я. – Поможешь? Я потом тебе все расскажу.

– Я не могу забраться в здание без приглашения, – ответила Ясмин, кивая в сторону теней за разбитым окном. Странные мужики так и не шелохнулись, карауля меня в коридоре. – Так что драка с этими чуваками исключена. Тебе одна дорога, Антон, вниз по лестнице. Я прикрою.

С этими словами вампирша соскочила вниз и исчезла в темноте, только глаза сверкнули. Я опять остался один. Свет сочился из окон, но пожарная лестница была черной, видны были лишь ее очертания. Мысленно проклиная себя за нерешительность, я пожалел, что не попытался достать до нее раньше, пока не наступила полная темень.

– Ну, с Богом, – наконец, решился я и, стараясь не зажмуриться от напряжения, подался вбок, вытянув руку как можно дальше. Ладонь все еще висела в воздухе, казалось, я никогда не коснусь ничего твердого. На секунду я подумал, что сейчас начну падать. Внезапно пальцы обожгло холодом металла.

Я вцепился в лестницу, как утопающий хватается за круг, и сжал ладонь так крепко, что ничто не могло заставить меня отпустить. Телефон чуть не упал на землю, когда я пытался схватиться за перила второй рукой, в которой все еще была зажата трубка.

Повиснув, я с трудом нашел ногами ступень, и еще несколько минут боялся пошевелиться. Внизу раздавалась невнятная возня, расслышать которую было тяжело: в ушах свистел ветер. Пальто сорвалось и упало на землю, я понятия не имел, где оно.

– Шальков, ты там умер что ли и в Ад вернулся?! – заорала снизу Ясмин.

Ее светлые волосы, казавшиеся темно-серыми в темноте улицы, мелькали, возникая то в одном месте, то в другом. Тени моих преследователей таяли, их становилось меньше, но многие оставались стоять. Я был уверен, что странные мужчины продолжают смотреть на меня, лишь немного теперь повернув головы вбок, в сторону пожарной лестницы.

– Спускайся и беги отсюда, – скомандовала Ясмин, исчезая куда-то. Я сделал несколько шагов вниз по ступеням, радуясь, что мои ботинки не скользят. Один этаж, потом второй, медленно, но верно они оставались позади. Я спускался так быстро, как мог.

И тут, когда я оказался уже достаточно близко к земле, из темноты ко мне потянулись десятки рук. Мне удалось отбиться, но я упал на асфальт, оказавшись под ногами у молчаливых мужчин в черных одеждах. У них не светились глаза, не отрастали клыки. Они выглядели совершенно нормальными. Это были обычные люди.

– Отстаньте, – брыкался я, извиваясь, как уж на сковородке, чтобы они не могли меня схватить. Чьи-то мозолистые ладони ухватили меня за горло.

«Ну, вот и собрал доказательства…» – подумал я, осознавая, что дышать уже не могу. Я уже не понимал, отчего у меня темень перед глазами, из-за осенней ночи на дворе или из-за недостатка кислорода. Ясмин где-то там пыталась прорваться ко мне, я слышал ее, но широких мужских спин было, очевидно, слишком много.

Перед глазами появился яркий свет. Я решил, что уже умер и приближаюсь к Чистилищу, как тут же свечение уменьшилось и будто бы переместилось куда-то в сторону. Вместе с ним отринули и люди в черном, а хватка на моем горле ослабла. Кашляя и перекатываясь по земле, я пытался разглядеть, что происходит.

– Антон Олегович! – раздался знакомый голос. – Вы живы? Прошу вас, постарайтесь добраться до машины.

– Машина?! – хрипло повторил я, приподнимаясь на локтях.

В сумерках внутреннего двора комплекса зданий, принадлежавших программистам и операторам систем наблюдения, действительно стоял, светя фарами, автомобиль. Это был совершенно белый «Tesla» модели S, с водительского сиденья которого на меня смотрел испуганный помощник адвоката Илья Ирин. На его лице отражалась настоящая паника, он переводил взгляд с меня на тела нескольких мужиков, которых машина только что сбила, а также на тех, кто поднимался, чтобы снова двинуться ко мне.

– Антон Олегович! – Ирин умоляюще показал на заднее сиденье. Нападающие, те кого сбили, и другие члены толпы, окружавшей нас во дворе, приближались. Кто-то поднимался с земли, кто-то выходил из темноты.

Из последних сил я вскочил и, шатаясь, рванул к машине. Я отбивался от любого, кто преграждал мне путь, и, к моей радости, из темноты показалась Ясмин, отшвыривающая врагов с внешней части все уменьшающегося круга.

– Это кто? – спросила вампирша, подхватывая меня под руку и помогая идти быстрее. – Впрочем, по фиг, если он вытащит нас отсюда.

Мы заскочили в машину, рухнув на сиденье. Илья нажал на педаль газа еще до того, как я смог закрыть дверь. «Tesla» разогналась мгновенно, по дороге сбивая еще нескольких мужчин в черном, которые, потеряв меня из виду, просто замерли на месте. Сдерживая рвотный позыв, я схватился за переднее сиденье, тяжело дыша.

– Эй, парень… – позвала Илью Ясмин, подаваясь вперед. – Ты вообще кто и что тут делаешь?

– Я? Я помощник адвоката, – напряженно ответил Ирин, не сводя глаз с дороги. «Tesla» выскочила на Третье транспортное кольцо, унося нас как можно дальше от Южнопортового проезда. – Я тут помогаю.

Ясмин непонимающе уставилась на меня, а я, откинувшись на спинку заднего сиденья, внезапно начал смеяться. Ирин в шоке смотрел на меня в зеркало заднего вида, а я все не мог перестать смеяться, схватившись за живот ноющими руками. В тепле усталость и боль нахлынули в полную силу.

– Опасная у вас профессия, народ, – заметила вампирша, почесав затылок с копной серебряных волос.

Часть вторая. Любимая

Глава 7. Не ангелы

Ирин попытался увезти нас в Западное Бирюлево, но Ясмин пообещала оторвать ему голову, если он хотя бы попробует доставить ее настолько близко к МКАД, отметив, что «вот там и есть настоящая Преисподняя». Илья хотел удивленно посмотреть на нее в зеркало заднего вида, но не смог: вампирша в нем не отражалась. Несчастный мальчик пытался поправить очки, убрать с лица волосы, пристально щуриться и вглядываться, а когда ничего из этого не помогло, просто в ужасе вцепился в руль и больше от дороги не отвлекался.

Через 20 минут машина остановилась где-то на Таганке, и мы убедились, что нас никто не преследует. От мысли о том, что мужики в черных, растянутых тряпках, выглядевшие как заурядные работящие москвичи, замирали и активизировались только когда рядом был я, становилось жутко. В них не было ничего сверхъестественного, вряд ли кто-то мог бежать за нами на своих двоих по Третьему транспортному кольцу, но я был готов ждать чего угодно.

– Антон Олегович? – позвал Ирин, поворачиваясь к нам с вампиршей с водительского сиденья.

– Ты как вообще там оказался? – задал я вопрос, мучивший меня всю дорогу. Не хватало еще, чтобы и Ирин оказался одним из странных людей, преследующих меня по неизвестной причине. Или, что еще хуже, по известной.

– Так вы же сами позвонили, спросили контакт в центре, который занимается камерами, – Илья, казалось, искренне удивился, что я спрашиваю о таких очевидных вещах. – Я подумал, у вас новое дело, может, помощь моя нужна.

– Спасибо, – я не нашел ничего лучше, чем похлопать парня по плечу.

– Зарплату человеку повысь, он твою задницу спас, – заметила Ясмин, усаживаясь на своем месте «по-турецки».

– У меня нет зарплаты, я бесплатно работаю, – не без гордости отозвался Ирин.

– Идиот, – вздохнула Ясмин, посмотрев на него. – И ты тоже идиот, – повернулась она ко мне. – Куда ты полез? Почему не поставил в известность?

– Нам обязательно тут это обсуждать? – спросил я, не совсем понимая, как вообще объясняться перед Ильей за все, что произошло.

– Я никуда не уйду, это моя машина, – надулся помощник, почувствовав новые секреты.

– Ни фига себе… – присвистнула вампирша, наконец осознав, что мы в «Tesla» одной из последних моделей. – За идиота извини. Поженимся? Долго ты не проживешь, правда, но будет весело.

– Ясмин, отстань от парня, – рявкнул я. – Илья, слушай сюда. У меня, действительно, новое дело, но ты к нему не привлечен. Это за рамками твоей… специализации. Спасибо тебе за то, что помог там, но тебе могло достаться. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, твой богатый папа мне голову оторвет.

– У него еще и папа богатый? Эй, Илья, я тут жениться предлагаю! – помахала перед нашими лицами бледными руками Ясмин.

– Яс, ты нормальная вообще? – возмутился я, хватая ее за запястье. Ирин выглядел откровенно обескураженным.

– Да ты не волнуйся, я ж ненадолго, – понизила голос вампирша. – Неделя, две. Деньги от наследства поделим.

– Имущество, нажитое до брака или принесенное в дар одному из супругов, не является частью совместно нажитого фонда, подлежащего разделению, – отметил Ирин. Я усмехнулся. Ясмин открыла рот, чтобы что-то ответить, но передумала. – Антон Олегович, я очень хочу вам помочь. Я уже это сделал. У вас тут белокожие женщины, не отражающиеся в зеркалах…

– Я еще и по стенам ползаю, – буркнула Ясмин.

– Мамочки… – смутился Ирин, но взял себя в руки. – А еще у вас тут толпы преследователей недружелюбного вида, покушение на убийство группой лиц, розыск человека по камерам. Я понятия не имею, что происходит, но как вы планируете справляться с этим в одиночку?

– Он прав, Шальков, на меня сильно не рассчитывай, особенно днем, – серьезно сказала вампирша, поворачиваясь ко мне. – Потом решим, что с ним делать, а пока вводи его в курс дела. Сожрут – мы тебе нового помощника найдем. Хочешь русалку? Молчит, как рыба!

Мне очень хотелось послать эту парочку еще официально друг другу не представленных, но уже спевшихся фантастических существ, в чье существование сложно поверить: вампирша и русский человек, желающий работать, да еще и без денег. Одна должна была помогать мне справиться с делом, а второму должен был помогать я. В итоге, ни у кого ничего не получилось, а я, страстно желавший разобраться с делом сам и как можно быстрее, и вовсе провалил все задачи, оказавшись совершенно беспомощным.

– Если бы это была дурацкая книга, то по законам жанра страховать меня должен был бы громила из Ада, а умные советы давать милая девочка с Земли, – отметил я, откидываясь на заднем сиденье. – Но у вас тут все через одно место. Ирин, я сейчас тебе все объясню, но ты в деле только в качестве советчика. Максимум – за рулем, либо у компьютера. Тебе нельзя с нами, куда бы мы ни пошли, – затем я повернулся к нашей спутнице. – Ясмин, оправдай репутацию сильной и независимой и сделай так, чтобы нам не оторвали конечности, пока ведется расследование. По ночам на это все равно шансов больше. Мне уже приходилось сталкиваться с этими мужиками. Я не думаю, что та толпа преследователей была… нечеловеческого происхождения, но один и без твоих вампирских сил я их точно не превзойду.

– Я спрошу про них в Подземном мире, – нахмурилась вампирша.

– Подземный мир? Понял, – кивнул Ирин. – То есть я ничего не понял, но думаю, что пойму по ходу дела.

Мне потребовалось пять минут для того, чтобы объяснить Илье, с чем мы столкнулись. Поскольку история была фантастическая, я просто говорил, как есть. Юристам не привыкать к сумасшедшим делам и задачам. «Помогите, моего мужа похитил инопланетянин. Он женского пола и ее сиськи – просто космос».

– Это Ясмин. Она вампир, поэтому не отражается в зеркале и не работает с нами днем. Днем она работает в Аду. Ад существует, и это почти не похоже на то, что сейчас со мной происходит, – быстро рассказывал я. – Да не записывай ты! – мне с трудом удалось ударить Ирина по рукам, когда я заметил, что тот пытается делать заметки в телефоне. – Из Ада пропала Смерть. Никто не знает, где она, но в ее отсутствие, как ты понимаешь, никто не умирает. Нам поручено ее отыскать. Начинаем.

– Эм… – Ирин изо всех сил старался сохранить невозмутимый вид. – А почему…

– Почему я? Потому что пару лет назад я умер и попал в Ад. Все адвокаты попадают в Ад, Илья, так что хрен ты у меня пойдешь подавать заявление на адвокатский статус, ты понял? – меня, кажется, уже понесло. Слова лились потоком, я никогда в жизни никому не озвучивал собственную сумасшедшую историю. – В Аду со сковородки меня снял герцог-демон Астарот и предложил работу. Почему бы и нет, подумалось мне, что ж я, умру что ли… Ахаха… Я уже умер к тому времени. А потом спас весь Ад от гнева Господня, который обрушился бы на их рогатые головы. Так вот, теперь Астарот потерял Смерть, которая очень нужна ему для запуска процедуры Апокалипсиса. Сейчас он и является нашим доверителем.

– Неверителем, – поправила Ясмин, но тут же замолчала под моим недовольным взглядом. – Так в Аду говорят, так правильнее…

– Правильнее было бы оставить меня в покое, нормально выполнять свою работу и не терять, блин, основную движущую сущность этой вселенной. Я в этом мире существую не для того, чтобы прикрывать хвостатые задницы сил Зла в любой непонятной ситуации. Я просто хотел шанс на вторую жизнь, как это, блин, гарантировал нам наш друг Иисус Христос, умерев на кресте. Все бы хорошо… ну, то есть очень плохо, что Христос умер, это было неприятно, да и вообще… о чем я? Так вот, почему мне постоянно мешают жить если не праведной жизнью, то хотя бы просто жить без необходимости работать со всякой сверхъестественной фигней? Это нечестно и непорядочно! – я почти сорвался на крик. Ситуация и так-то была не совсем обычной, а в глазах собственного помощника я теперь и вовсе выглядел, как какой-то сумасшедший самопровозглашенный детектив.

– Я, собственно, и хотел спросить, почему Смерть пропала. Что у нее случилось? – Ирин окончательно смутился из-за моей истории. – Но вас мне тоже очень жалко.

«Отлично, теперь я еще и жалок!» – подумалось мне. День не мог стать хуже, но, слава Богу, у меня была Алиса, которая прислала мне сведения о районе передвижения субъекта, способного привести меня к Смерти. Или это была совершенно пустая зацепка, которую я сам выдумал, но размышлять об этом не хотелось, ведь других идей о том, как сдвинуть это расследование с места, у меня не было.

– Не знаю, – ответил я, глубоко вздыхая. – Полагаю, что это неважно. Все, что требуется от нас – это найти ее и отправить в Подземный мир. Они там дальше, наверное, уже разберутся.

– Она точно в Москве? – засомневалась Ясмин.

– Это мне тоже не известно, – признался я. – Возможно, она вообще везде, это же Смерть. Вездесущую сущность можно обнаружить где угодно и в любом месте. И моя подруга Алиса из компании, обслуживающей камеры наблюдения в столице, помогла нам сузить круг поисков.

С этими словами я достал телефон, чудом переживший атаку моих преследователей. Оставалось только открыть сообщения и увидеть данные от Алисы.

– Так, сначала она прислала мне два смайла, кольцо и пухлощекий ангел со сверкающим нимбом… А затем еще два… – на ходу объяснял я. – Вот они… – Ясмин и Ирин оба, как смогли, придвинулись к экрану телефона. – А потом…

– А потом ничего? – уточнила вампирша, так же, как и я, видя, что Алиса не прислала после картинок ни одного сообщения.

– Да как так-то? – ахнул я, не понимая, что происходит. – Она же набирала мне сообщение, а то и не одно, я же видел…

С трудом выскочив из автомобиля, я попытался дозвониться до системного администратора, но трубку Алиса не снимала. Гудки шли один за одним, телефон был включен, но вызов никто не принимал.

– Что ж такое-то?! – схватился за голову я, смотря в темное небо над Москвой. – Оно мне надо вообще? Если уж кто-то там посылает мне эти дела, может, надо дать хотя бы возможность их распутать?!

– Успокойся, Антон, – вампирша вылезла из машины вслед за мной. – Бывает, что никто не хочет работать, человеческий фактор. Поэтому и надо общаться только с демонами и, возможно, еще иногда и с призраками.

– Это очень странно, Алиса всегда была самым ответственным человеком из всех, кого я знал, – мне плохо удавалось скрывать расстройство. – Так, ладно. Что, в итоге, нам удалось найти до того, как нас атаковали? Кропоткинская, Остоженка, Юго-Запад. Кольцо. Кольцо!

Я еще раз посмотрел на телефон. Алиса прислала изображение кольца, она явно не жениться на себе предлагала. Общение при помощи смайлов – обычное дело для современного поколения, что если девушка просто сокращала для меня свои мысли?

– Садовое кольцо, оно проходит через Юго-Запад, это логично, – я показал экран Ясмин, хоть она и смотрела на меня, как на идиота. – Ангел… так, ладно, я не понимаю к чему это…

– Ты работаешь на высшие силы, Шальков, тут ангелы могут быть причастны к любому чиху, – отметила вампирша. – Хотя, конечно, делать из эмодзи географическую локацию – это что-то из серии видений Иоанна, застрявшего в пещере с немалым количеством вина.

– Дерево… книга… – я не слушал Ясмин, пытаясь разгадать ребус Алисы. Почему же она не прислала нормальный текст? И где другие материалы? – Природа… книгу делают из дерева, а потом читают…

– Библиотека, может? – Ирин будто бы боялся покидать машину, так что просто опустил стекло.

– Смерть от тоски и пыли? Прикольно, – усмехнулась Ясмин. – Или она захотела культурно обогатиться? В Аду с книгами тяжело, бумага неплохо горит. Кроме некоторых рукописей.

– Культурные люди читают… Культура? А дерево в лесу. Нет, в парке. Парк? Парк Культуры? – встрепенулся я. – Садовое кольцо там недалеко.

– Великий Сатана, ты меня пугаешь, – захлопала глазами вампирша, теперь уже тоже не без интереса уставившись в экран. – То есть эта твоя загадочная Алиса, кинувшая тебя на нормальные объяснения, посылает тебя в некое место на Парке Культуры?

– Именно там чаще всего заканчивает свои таинственные прогулки наш субъект. Посещает места аварий и чудесных спасений людей, которые выживают из-за отсутствия Смерти, а потом направляется куда-то на Парке Культуры, – кивнул я.

– А ангел тут при чем? – покосилась на меня Яс.

– Я прошу прощения… – Ирин вновь подал голос из машины. – Там недалеко есть место под названием «Ангелофф бар». Я сам не в курсе, но поисковая система подсказывает… – он показал нам экран своего собственного телефона.

– Будь я благословлена! – щелкнула зубами вампирша. – Это место мне знакомо. Его держит одна демонесса, Лилит. Вряд ли она согласится давать комментарии для расследования, тем более что о побеге Смерти из Ада ей, кажется, не известно.

– Лилит? А мы знакомы. Я ей должен, – ответил я. – За спасение моей души… странно прозвучало, да?

– Вот же кобель… – пробурчала Ясмин, направляясь к «Tesla». – Кобель твой начальник, Илья, это для протокола. А дело, тем временем, принимает веселый оборот. Мы едем в бар.

* * *

Я успел позабыть, каково это, ездить по ночной Москве на хорошей машине. «Tesla» разгонялась, как реактивный самолет, и даже Ирин, аккуратный и старательный водитель, позволял себе поддаться порыву и получить удовольствие от вождения.

«Ангелофф бар» находился в Неопалимовском переулке. Сложно было найти место, сильнее намекающее на свою связь с высшими силами. Переулок был назван в честь церкви иконы Божией Матери «Неопалимая купина», построенной в 1680 году. Поговаривали, что икона защищает от воров и пожаров. Считалось, что в переулке ни разу не случалось взломов, ограблений и поджогов. С учетом того, что бар держали силы Зла, это не могло быть совпадением, просто защита исходила не сверху, а снизу. Хозяева заведения, выбирая локацию для открытия бара, просто знали толк в самоиронии. До переименования переулок у местных жителей звался Кривым и Глухим.

– А где бар? – Ирин остановил «Tesla» возле пятиэтажного дома серо-коричневого цвета. Дом выглядел совершенно обычным, с несколькими парадными входами и остатками былого величия в виде львиных голов на фасаде.

– Вывески нет, – ответила Ясмин, вылезая из автомобиля. – И мы не в списке гостей на сегодняшнюю ночь, а это значит, что дверь нам не видна.

Я обратил внимание на узкие окна подвального помещения, которые были видны на уровне асфальта. Их прикрывали металлические навесы, установленные специально. «Ангелофф бар» должен был быть в подвале.

– Здесь написано, что заведение закрылось в 2017 году, – снова подал голос Илья, уткнувшись в телефон.

– Милый мальчик верит всему, что пишут, – оскалила зубы Яс в издевательской улыбке. – Может еще и в Конституцию веришь?

– Ты еще про Библию спроси, – возмутился я – Ирина мне было жаль. Парень не заслужил ни подобного обращения, ни такой компании. Не хотелось, чтобы вампирша сломала ему психику, она у специалистов юридической профессии и так ни к Черту с Богом.

Ясмин подошла к одной из сточных труб, свисавших по фасаду здания, и с легкостью оттянула ее в сторону. Труба стала похожей на старинный телефонный аппарат, для использования которого требовалось говорить в отверстие в стене.

– Эй, есть там кто? Нам бы войти, – убрав белые волосы за ухо, вампирша заглянула в трубу.

Через несколько секунд оттуда показался огромный глаз, вращающийся по кругу в попытке увидеть незваных гостей. Ирин за моей спиной шумно втянул носом воздух: зрелище было не из приятных. Ясмин же нисколько не смутилась, просто отошла на полшага назад.

– Пошли вон отсюда, если не хотите быть растерзанными тысячей огненных всадников Преисподней! – визгливо ответил то ли сам глаз, то ли его незримый хозяин.

– Вообще, я не против, – отозвалась Яс, тогда как Ирин развернулся и был уже готов проследовать как можно дальше, но я остановил его, схватив за рукав. – Мама будет рада, считает, что я засиживаюсь в девках.

– Уходите, пока целы! – не унималось око, наливаясь кровью. – Это закрытое заведение. Мест все равно нет.

– Нас всего лишь трое, – возразила вампирша. – А если вы за радикальный феминизм, то и вовсе я одна, а эти двое – не люди, пока не научатся уважать чужие права.

– Вас нет в списках! Сегодня вообще нет никаких списков! – вещал глаз, готовый вырваться из трубы. – Хозяйка внутри, я пожалуюсь ей на вашу навязчивость. Войти могут лишь легенды Ада и скисшие сливки демонического общества!

Я отпустил Илью, позволив ему попятиться к машине, и подошел к трубе. Вблизи глаз был еще ужаснее: без ресниц и век, с бурыми прожилками и деформированным зрачком.

– Меня зовут Антон Шальков, – мне с трудом удалось встать так, чтобы глаз точно меня увидел. – Тот самый, который покинул Ад, потому что захотел. Тот, что слез со сковородки впервые в истории Подземного мира.

– Чтоб меня Иисус обнял! – ахнул голос из трубы, а глазное яблоко, кажется, стало еще больше от удивления. – Это тот Шальков, который герцога-демона Астарота попросил ему в танце через прыжок с шестом…

– Нет! Не знаю. Возможно, – перебил его я. – Могу уточнить, когда попаду внутрь.

Глаз исчез из виду, а из трубы послышалась возня и приглушенная ругань. Мы стояли, уставившись в отверстие, и со стороны выглядели очень странно. Нам повезло, что в Неопалимовском переулке в этот час никого не было.

– Слышишь, Лярва? Тут это… – донесся до нас шепот. Владелец глаза хотел посовещаться с кем-то еще. – Антон Шальков и его «плюс полтора». Хотят зайти.

– А что ему надо? – в ответ раздался тягучий, словно сироп, голос, показавшийся нам женским.

– Я ищу Смерть! – вклинился я в разговор двух невидимых собеседников в последней попытке убедить их нас впустить.

– Смерть ищешь? – переспросили меня. – Хорошее дело, важное. Ну, заходи тогда.

Труба со скрежетом встала на свое место, а рядом с ней прямо в стене что-то всколыхнулось. Послышалась приглушенная музыка, голоса. Я поднес руку, ожидая почувствовать серый камень, но вместо этого ладонь уткнулась в хлопок. Перед нами была уже не стена, а всего лишь занавеска, а за ней скрывалась лестница, ведущая вниз.

– Какого Бога тебя пускают в заведения для нечисти, а меня – нет? Мир сошел с ума окончательно, – возмутилась Ясмин, прихватила меня под руку и направилась через проем.

– Я тут подожду, – прокричал нам Ирин, прячась в машину. Я оглянулся, кивая. Оставалось надеяться, что мальчика не сожрут, пока мы находимся в баре.

Лярва, мелкий демон пьянства и алкоголизма, встретил нас в конце лестницы. Определить пол Лярвы было невозможно, в подтверждение того, что перед опьянением равны все, как мужчины, так и женщины. Демон был одет в растянутую кофту и джинсы и немного покачивался.

– Притворяется пьяным, – шепнула мне Ясмин. – Но на самом деле не пьянеет никогда, просто не может. Сапожник без сапог.

– Антон Шальков! Наслышаны! – не без восхищения протянул ко мне руки демон. – Честно признаться, мне казалось, что история про человека, спасшего Ад, а потом отказавшегося от комфортного в нем существования – это выдумка, миф. Как йети или адекватное общение в интернете. Но, вот, вы тут.

– Мне хотелось бы задать пару вопросов, – я осторожно высвободился из хватки тонких пальцев Лярвы, не переставая улыбаться.

– Нечистый Дьявол, он даже говорит, как АДвокат, это очешуенно! – взвизгнул демон пьянства. – Давайте выпьем, для начала, потом вы мне скажите еще что-нибудь по-АДвокатски, ну, а после мы посмотрим, чем администрация нашего скромного заведения сможет вам помочь.

В сопровождении Лярвы и еще нескольких представителей нечисти незнакомого мне вида мы прошли в основной зал. Вдоль дальней стены тянулись занавешенные проходы в VIP-кабинки, в этот час уже заполненные гостями. Демоны высшего ранга, депутаты Государственной Думы и другие чудовища этой ночью оккупировали «Ангелофф бар».

Заведение могло похвастаться огромной барной стойкой, над которой расположилось светящееся небесным светом изображение ангела, у которого, если присмотреться, был хвост. Под потолком клуба висело множество люстр, поверхности были заставлены свечами. Вокруг них собирался воск, и он же падал на гостей клуба сверху, обжигая танцующих к их большому удовольствию. Ничего ангельского в этом месте не было. «Ангелофф бар» был настоящим логовом порока, за посещение которого придется просить отпущения грехов.

– Садитесь, садитесь! – Лярва буквально пихнул нас с Ясмин на большой кожаный диван, отодвигая столы и стулья. Свечи на столе зажглись сами собой. На танцполе заиграла «Pray» группы Apocalyptica. – Что будете? Водку? Чистый спирт не предлагаю, скажут, что плагиат, да и с вашим-то количеством воскрешений из мертвых уже пора себя поберечь.

– Я предпочел бы не… – открыть рот и возразить я не успел. Ясмин ткнула меня локтем в бок, намекая, что отказываться не стоит. В полутьме, ослепленный неоновыми огнями, я разглядел гостей бара. Нечисть только казалась занятой развратом и выпивкой, а на самом деле почти все глаза в зале постоянно наблюдали за нами. – Предпочел бы не размениваться на водку. Давайте сразу водку с пивом.

– О… мой… черт! Вы потрясающий! – захлопал в ладоши Лярва, щелкнул тонкими пальцами и перед нами на столе материализовались пивные стаканы, внутри которых, свернувшись в шар под действием незримой силы, плавало горячительное. Я даже засмотрелся. – Позвольте ваш автограф? На самом деле, семь. Продавать буду. А еще фото. Желательно в голом виде.

Лярва протянул мне клочок пергамента с обугленными краями и отрубленный палец, с которого капала свежая кровь, вместо ручки. Я решил, что такая известность мне не очень нравится, и для начала лучше выпить. Ясмин не останавливала меня, и треть жидкости из кружки исчезла почти мгновенно.

Заметив, что я раздаю автографы, гости бара начали подходить и подползать ближе. Кто-то завис над нами на потолке, с любопытством наблюдая за каждым моим движением. Мне же было жарко, неудобно и страшно: ничто не мешало моим «фанатам» разорвать меня на куски в любой момент.

– Господин АДвокат, а вы из Ада съехали на деньги Рая? – сыпались вопросы. – Вам же заплатили, да? А за приход сюда заплатили? Бесплатно же никак, вы же продажная мразь?

– А у вас девушка есть? А еще одна? – послышалось откуда-то со стороны. – Расскажите о любимых позах в сексе.

– Как стать таким же успешным? – спрашивал кто-то. – Почему вы не отвечаете? Я вам голову откушу. Вы не цените людей, желающих вам зла, сдохнуть и прочих благ.

– Знаете, на вашем месте я покрасился бы в пепельного блондина. Так лучше, да и моей мачехе так больше нравится, – требовательно обратился некто справа. – И еще, носите очки. И стринги. Я так хочу.

Почувствовав, что сейчас упаду в обморок от стресса, недостатка кислорода и незримого давления, я попытался выбраться из толпы. Ясмин не заметила ни моей паники, ни моего отступления, так как увлеченно ворковала с каким-то демоном неподалеку.

«Так, спокойно. Надо работать. Не надо было пить. Чертова Ясмин не помогает. Смерть, надо искать Смерть!» – лихорадочно соображал я.

Направившись к барной стойке, я занял самое безопасное место в любом баре – прямо напротив бармена. Гостя, беседующего с трактирщиком, с древних времен никто не трогал. Плюхнувшись на стул, я ткнул пальцем в первый попавшийся коктейль в меню и испытывающим взглядом посмотрел на бармена. Он должен был заговорить первым.

За стойкой работал такой же демон, как и встреченный нами ранее, еще одна Лярва. Она, впрочем, четко определилась со своим полом и выглядела, как девушка с огненно-рыжими волосами, заплетенными в несколько десятков косичек. Глаза у Лярвы постоянно меняли цвет. В отличие от своего собрата, она не притворялась пьяной.

– У меня стойка из-за вас пустует, – пожаловалась демонесса. – Все застряли у вашего стола.

– Извините? – пожал плечами я. – Милое местечко. Часто люди захаживают?

– Только в качестве сопровождения или обслуги. Или в качестве десерта, – усмехнулась Лярва. – Не такие звезды, как некоторые.

– Стоит воскреснуть, и ты уже знаменитость? – усомнился я. – Это лишнее.

– Скажите это этому… сыну папиного главного конкурента, – встряхнула косами Лярва. – Он и при жизни был, конечно, популярен, но после воскрешения стал просто суперзвездой. Но мне кажется, что дело не в этом.

– А в чем? – мне даже стало интересно, демонесса звучала на удивление разумно в этом сумасшедшем доме.

– В том, чтобы сделать что-то, чего другие не делают. То, что другие только хотят совершить, но у них никогда не получится, – Лярва пододвинула мне стакан с неведомым напитком.

– Я, вот, хочу кое-кого найти, – наконец, решился я перейти к делу. – Одного человека. Его часто видели в этом районе. Возможно, даже здесь.

– Если только по частям, – хихикнула Лярва. – Люди отсюда целиком не выходят, это клуб для нечисти из Ада.

– Ну, может, хотя бы часть этого человека вы видели? – не сдавался я, показывая бармену изображение интересующего меня мужика на экране телефона.

Лярва взяла телефон и уткнулась в него, приблизив дисплей к самому носу. Тем временем публика «Ангелофф бара» начала осознавать, что их развлечение на вечер куда-то пропало. Ясмин, которая уже успела понять где я, попыталась отвлечь их внимание каким-то анекдотом, но надолго ее историй не хватало.

– Этого видела, – внезапно призналась хозяйка барной стойки. – Но он – не как вы, он приходил в сопровождении.

– И кого же он сопровождал? – прищурился я.

– Меня, например, – послышался за моей спиной знакомый голос. Я вздрогнул и чуть не упал со стула. Барменша поставила стакан и едва заметно наклонила голову в сторону Лилит, хозяйки бара, которая появилась возле меня из ниоткуда. – Бывший АДвокат Шальков, все еще не местный. Что именно вы тут вынюхиваете?

Я обернулся и чуть не упал со стула. Лилит, подошедшая теперь к барной стойке, была совершенно голой. На ней не было ни одного предмета гардероба, и это не смущало ни ее саму, ни гостей заведения.

Длинные, темные волосы не прикрывали ровным счетом ничего и, казалось, специально распадались так, чтобы не закрывать все самые часто закрытые части тела. Лилит подошла к нам без сопровождения, очевидно, чувствуя себя в своем баре, как дома. Ее зеленые губы, впрочем, кривились в недовольной гримасе. Она не испытывала радости от нашей встречи.

– Вы пялитесь, Шальков, – демонесса резко щелкнула перед моим носом длинными пальцами с острыми ногтями. – Я не то чтобы против, но вы явились сюда не за этим. Что вам нужно?

– Я прошу прощения… – задохнулся я от стыда, мысленно уточняя, что прощения приходится просить и у Черта, и у Бога, ведь в этом притоне оказаться во власти порока было слишком легко.

– Мне сказали, что в моем заведении сам Антон Шальков, – ехидно тянула каждое слово Лилит, сверля меня своими совершенно черными глазами. – Знаменитый АДвокат, предложивший Астароту посоветовать его собственной маме трижды и при помощи коктейльного шейкера…

– Да откуда вы это берете?! – возмутился я, продолжая краснеть от стыда. – Хотя, возможно, мне нужно хоть раз дослушать хотя бы одну из этих историй до конца.

– …Антон Шальков… Ворвался без приглашения… Ведет себя, как испорченная суперзвезда… Требует гонорары за выступления и, самое главное… – Лилит убрала темную прядь волос за острое ушко. – Антон Шальков ищет смерти. Что это значит? Отсюда, дорогой Антон, вы в Рай точно не попадете. Мы потолок специально картинками с голыми школьницами обклеили, будете отлетать – обязательно посмотрите куда-нибудь не туда, и все, Небеса закрыты.

Лилит ждала от меня ответа, но я не знал, как поступить. Астарот поручил мне миссию, о которой не должны были узнать ни в Аду, ни на Земле во избежание паники. Герцог, безусловно, пытался прикрыть собственный прокол, ведь именно под его надзором Смерть сбежала из Преисподней. Мог ли я открыть его тайну в попытке получить помощь от одной из главных демонических сил Ада? К сожалению, нет.

– Многопорицаемая Лилит, – я глубоко вздохнул, слез с барного стула и начал смотреть исключительно демонессе в глаза. – Я прошу прощения за то, что вломился на вашу частную вечеринку, хотя, кажется, гости не сильно-то и расстроены.

– Они вас ненавидят, – отметила Лилит. Толпа нечисти притихла, стараясь услышать хотя бы часть нашего разговора.

– Но они со мной фотографировались и просили автографы! – попытался возразить я, уставившись на демонов. Те сразу же сделали вид, что чем-то очень заняты. Кто-то пустился в пляс, кинувшись на танцпол.

– Ну, да, так обычно и происходит. Хотят быть тобой, не могут, хотят, чтобы ты был с ними, но теперь не можешь ты. Поэтому тебя и ненавидят. И вообще, тут вам не Рай, чтобы любить тех, кто круче тебя, да и вы, Шальков, вроде бы не Бог, – покачала головой женщина. – Но не заговаривайте мне груди. Зачем вы здесь?

– Мне нужна ваша помощь, – честно признался я, решив, что половина правды в моей ситуации будет полезнее, чем полностью выдуманная история. – Я занимаюсь делом, детали которого не могу раскрыть.

– Вас запытать? Это поможет развязать вам язык, – Лилит предложила это с таким искренним желанием помочь, что я даже удивился.

– Нет, спасибо, – отшатнулся я, хотя раньше предложение пыток от голой женщины можно было бы и рассмотреть. – Я ищу человека, который, как утверждает ваш бармен, появлялся тут раньше, – мне снова пришлось достать телефон с изображением интересующего меня субъекта и протянуть его Лилит, но демонесса даже не взглянула на экран.

– Может, это его надо запытать? – уточнила она.

– Никого не надо пытать! – взмолился я. – Вы сказали, что знаете, кто это. Больше мне обратиться не к кому. Вы однажды уже помогли мне, я вам должен, а, значит, буду должен еще больше. Расскажите, где его найти, и я сразу же покину это место, – мне с трудом удавались попытки воззвать к совести порождения Зла, стоящего в толпе без одежды.

– Поразительный вы человек, Антон, – прищурила черные глаза женщина. – Сколько еще смертных решаются не просто работать с Высшими силами, но и просить что-то, а иногда и требовать? Любого другого наглеца уже давно бы порвали на части, отправили душу в Ад, где порвали бы ее снова, а потом еще раз. Что с вами не так?

– Я с юрфака, – мой голос прозвучал слишком устало и обреченно для такого бравого заявления, но я уже не старался казаться круче, чем я есть на самом деле. Если демонесса и решит помочь мне, то уж точно не из жалости. Она ей незнакома.

Лилит развернулась и, не говоря ни слова, пошла прочь. Я замешкался, но Лярва за баром взмахнула рукой, показывая, чтобы я следовал за хозяйкой заведения. Гости за столиками удивленно и восхищенно провожали нас взглядами, кто-то даже крикнул, что я молодец. Однако стоило нам с Лилит отойти подальше, как вся нечисть в зале возмущенно начала обсуждать, как мне незаслуженно повезло.

– Да кто угодно может спасти Ад, – шипел какой-то леший за столиком возле туалета.

– Ага, понаберут бездарностей и все им позволяют, а нормальный черт в этом мире никому не нужен, – бурчало нечто бесформенное из-под стола. – Я смог бы гораздо лучше. Просто не хочу. Времени нет.

* * *

Мы с Лилит прошли в ее кабинет, находившийся в конце небольшого коридора у лестницы, ведущей к закрытому входу в бар. Он оказался большим помещением с зеркалами, красными лампами и совершенно белой мебелью. На такой не страшно было сидеть голой, и демонесса опустилась в широкое кресло с причудливой спинкой и подлокотниками в форме человеческих голов. Я надеялся, что они ненастоящие, но душу свою я на это бы не поставил.

– Располагайтесь, Антон, – Лилит сделала широкий жест в сторону второго кресла, стоявшего с другой стороны от журнального столика. – Мы, жители Преисподней, вопреки слухам, распространяемым церковью и прочими коммерческими организациями, нацеленными на извлечение прибыли и расширение бизнеса, вполне способны устраивать горячий прием, – она заметила мою усмешку, которую я не смог скрыть, садясь напротив Лилит. – Да, двусмысленно прозвучало.

– Ничего, я все понял, – ответил я. – Могу ли я рассчитывать на вашу помощь в рамках того самого горячего приема?

– Вы очень умны, Антон. Первым кейсом вы смогли создать себе божескую репутацию, доказав, что одного хорошего дела для этого бывает достаточно. – Лилит говорила спокойно, не отводя от меня темных глаз. – Мне трудно поверить, что второе ваше дело может оказаться неинтересным или вторичным. Чем вы занимаетесь?

– Не могу сказать, – честно ответил я.

– Даже если от этого зависит моя помощь? – удивилась Лилит.

– Я смог бы рассказать что-либо только с разрешения своего клиента, а это герцог Астарот, и он его мне не давал, – пожал плечами я.

– Очень интересно, – кажется, демонесса не врала. – Хорошо, допустим. Но вы просите помощи у демона, Шальков. Не настолько же вы глупы, чтобы допускать возможность безвозмездной помощи.

– Я и так уже ваш должник, Лилит, вы, как ни странно, спасли мою душу в Квартале Страданий. Готов увеличить задолженность в пару раз, – я понимал, что Лилит расположена ко мне, но демоны ничего не делали просто так. Это является частью их природы.

– Нет уж, увольте. Я вам не кредитная организация, – внезапно Лилит подалась вперед и, оперевшись руками о колени, придвинулась на край кресла. – У меня есть интересующая вас информация, но просто так я ее не выдам. Поработайте и на меня тоже, Шальков. Я убедилась, что вы не болтливы, а это ровно то, что мне сейчас нужно. У меня есть важное дело, значимое для всего Ада. Если вы поможете мне, я помогу вам.

Мне с трудом удалось сдержать стон. Я не был готов связываться с делами демонов, мне хватало и розыска Смерти, которую потерял Астарот. Но у Лилит было то, что мне нужно, либо она хорошо притворялась, что имеет требуемую информацию. У меня просто не было выбора.

– И чем же я могу вам помочь? – спросил я, глубоко вздыхая. – Обещаю хранить все услышанное здесь в тайне.

Лилит встала с кресла и начала ходить по кабинету. Она делала все медленно и степенно, но я готов был поклясться, что ей тяжело подбирать слова, а необходимость рассказывать нужную историю вызывает трудности и дискомфорт. Удивительно было видеть демонессу такого уровня в затруднительном положении.

– В Аду сейчас не самый спокойный период, – начала Лилит, смотря на меня через одно из множества зеркал, стоя спиной. – Демоны высшего ранга занимаются подготовкой к одному важному для всех событию…

– К какому? – напрягся я.

– Мы готовимся к Концу Света, – помедлив, ответила Лилит. – Вы не удивлены?

– Я уже мало чему удивляюсь, после воскрешения, – мне казалось, я даже не вру. Формально, я уже мало чему мог удивляться после возвращения к жизни, однако то, что Лилит завела разговор про Апокалипсис, было неожиданным.

– Понимаю, – кивнула женщина, немного нервно убирая волосы на плечи. – Так вот, подготовка к этому поистине грандиозному событию сильно ограничивает демонов высшего ранга. Мы не можем являться в мир смертных, все силы брошены на организацию Армагеддона. – Заметив мое удивление, Лилит оглянулась вокруг себя. – Этот бар, как вы заметили, не находится на Земле, вы прошли в него сквозь стену. Среди людей такое заведение содержать тяжело, слишком большие налоги.

– У меня не получится помочь вам с подготовкой Конца Света, Лилит, – сразу признался я.

– Это мне и не нужно, – Лилит снова уставилась в зеркало. – Формально, я в ней не участвую. Божьи правила, это ужасно нечестно, на самом деле, – пробормотала она, словно в дополнение к собственным мыслям, которые не озвучила. – Апокалипсис готовят демоны, особо приближенные к нашему Темному Лорду, чтоб его левый клык не шатался. Мужчины. Но я не в обиде, в конце концов, это же Ад, какая там может быть справедливость и равноправие?

Я хотел сказать, что мне очень жаль, но промолчал. Лилит не нуждалась в жалости, я интересовал ее лишь в профессиональном плане. Главная женщина Ада вполне была способна сама разобраться в своих чувствах и установить себе положение в Подземном мире, которое полностью ее бы устраивало.

– Как вы уже поняли, Антон, я не занимаюсь подготовкой Апокалипсиса, но стараюсь следить за ней. До меня, а также до ряда других, менее… вовлеченных в процесс демонов, начали доходить неприятные слухи, – продолжила моя потенциальная клиентка. – Якобы… это не точно… вообще, может быть, все не так, и это выдумки сумасшедших шайтанов, которые опять что-то не поняли, потому что вообще редко когда что понимают…

Лилит затихла, но я уже знал, что она скажет. Астарот не зря боялся огласки того, что из Ада пропала Смерть, но глупо было думать, что ее пропажу совсем никто не заметит. Демонам плевать на смертных, вряд ли кто-то всерьез задумался над тем, почему на Земле никто не умирает, но Преисподняя – закрытое общество по интересам. Одна неосторожная теория, слух, умозаключение, и вся нечисть готова встать на уши.

– Поговаривают, что Апокалипсис не начнется, так как у нас… пропала Смерть, – наконец, озвучила свои опасения Лилит. – Звучит очень странно, понимаю, особенно для смертных. Однако, если вы читали Откровение, то можете вспомнить, что Смерть является важным участником акции Конца Света. Без нее невозможно не то что сразиться с ангелами Рая, но даже просто подложить им кнопку на стул и убежать. Я хотела бы убедиться, что слухи – ложь, и что главное дело моего дома, Ада, в котором я с удовольствием живу, идет по плану, даже если я в нем и не участвую.

– Это… очень странно, да, – я искренне надеялся, что сыгранное мною удивление не покажется Лилит фальшивым. Да и было ли, что играть? Я действительно был удивлен той ситуацией, в которой оказался. Два исчадия Ада, отдельно друг от друга, нанимали меня для поиска одной и той же сверхъестественной силы. От осознания того, что Лилит, как женщина, делает это из заботы об общем деле, а Астарот, будучи мужчиной, просто прикрывает свой зад, мне стало смешно, но я сдержался. – Как Смерть вообще можно потерять? Она что, имеет какую-то форму? Индивидуальность? Характер?

– Безусловно, – кивнула демонесса, удивленная моим вопросом. – Она является полноправным обитателем Ада и, говорят, Рая. У Бога и Дьявола со Смертью особые отношения. Она очень важна для всех нас, мы ее ценим и боготворим.

– Что заставляет вас думать, что она пропала? – спросил я, пытаясь получить как можно больше информации.

– Не знаю. Возможно, я сошла с ума, – тихо отозвалась демонесса, помрачнев. – Ходят слухи. Там и тут кто-то шепчет, что Апокалипсису не быть. Мне не спокойно. Других Всадников видят постоянно, а Смерть давно не появлялась на людях. Нам говорят, что она отдыхает, готовится к важному делу. Смерть никогда не была слишком живой, извините за каламбур. А еще на Земле, поговаривают, никто не умирает. Это правда?

– Не думаю, – солгал я, не успев даже раскаяться. Все молитвы о прощении придется возносить позднее. – Сумасшедший дом какой-то… – честно признался я, рассеянно оглядывая ее кабинет. – Однако, живя со смертными, мне удалось заметить, что у нас происходит что-то странное. Возможно ли, что есть связь между вашими подозрениями и необычными событиями на Земле?

– Вы про неумирающих политиков и увеличение среднего срока жизни? Может быть у этого и есть неестественные причины, а, может, просто страна встает с колен, не знаю. Но когда вы явились в мой бар, а мне сказали, что вы ищете Смерть, я подумала, что это либо шутка, либо знак, что все-таки права, и Смерти в Аду больше нет. Я не могу ходить по Земле, Шальков, а вы можете. Если вы согласны проверить слух о том, что Смерть сбежала из Преисподней и прячется в мире людей, я дам вам сведения о человеке, который вас интересует, – подвела итог Лилит.

– Это все, конечно, очень хорошо, ваше злейшество, но как я, обычный адвокат, больше даже не АДвокат, должен найти Смерть? – задал я вопрос, который интересовал меня еще со времен разговора с Астаротом. – Я не понимаю, как я должен начинать и вести расследование.

– Есть у меня один вариант… – немного подумав, ответила Лилит. – Нечисть не может им пользоваться, так как это наша же придумка, оказавшаяся в миру через алхимиков много столетий назад. Рецепт считается утерянным, но что я за хозяйка бара, если не могу подать своим гостям редкий напиток?

– Напиток, который поможет мне найти Смерть? – скептически уточнил я. – Надеюсь, не мышьяк?

– Нет. Мышьяк вкусно пахнет, а это не слишком вкусная бурда из ингредиентов, о которых вам лучше не знать, помогающая людям увидеть то, что они больше всего хотят, – хихикнула Лилит. У меня сложилось ощущение, что она уже давно мечтала опробовать на ком-то этот коктейль. – Итак, вы согласны?

Я сделал вид, что раздумываю, хотя думать тут было не о чем. Лилит, даже не подозревая о том, какое расследование я веду, помогала мне в его продвижении. Если я найду Смерть, Апокалипсис не нужно будет отменять, Астарот получит хороший результат своей работы, а о его проколе мы никому не скажем. Герцог вернет Смерть в Ад, а я сообщу Лилит, что ее подозрения были напрасными. Боже, как я хорош. Осталось только Смерть отыскать.

– Вы не оставляете мне выбора, – вздохнул я, разводя руками. – Это просто шантаж, я совершенно не планировал брать сверхурочные поручения от сил Зла, но мне очень нужны имеющиеся у вас сведения. Я принимаю поручение. Правда, быстрый результат не гарантирую. Как и любой результат, справедливости ради, ведь ваши подозрения могут и не оправдаться.

– Еще одна сделка с демоном, да еще и за такой короткий срок, вы делаете успехи, Шальков! – Лилит обрадовалась моему согласию, с облегчением опускаясь обратно в кресло. – Идите к Лярвам, Антон, они нальют вам наш особый коктейль.

Я встал, отряхнул брюки и направился к выходу. Голая Лилит отражалась во всех возможных зеркалах, и я, засмотревшись, чуть было не ушел из кабинета без того, зачем зашел туда изначально. Демонессе почти удалось заговорить мне зубы.

– А что же ваша часть сделки? – резко развернулся я.

– Ой, забылась, – с невинным выражением лица, которому позавидовал бы и младенец, всполошилась Лилит. – Раскаиваюсь! – добавила она, но что-то подсказывало мне, что это вовсе не так. Получив свое, демонесса снова стала собой, хитрой, игривой и томной. – Тот человек на фото в вашем телефоне, его зовут то ли Александр, то ли Алексей Авдеев. Алекс, одним словом. Он из тех смертных, которые прибились к темным силам и фанатеют от них.

По рассказу Лилит, Авдеев появился в поле ее зрения уже давно, еще когда был подростком. Он внимательно изучал оккультизм по правильным книгам, не изображал из себя экстрасенса и готов был выполнять поручения Тьмы на Земле. Авдеев забавлял демонов тем, что не верил в Бога, так ему было положено по роду деятельности. Алекс работал в одном из научных отделов крупной лаборатории, открытой иностранцами в Москве. Ученые часто не религиозны.

– Он заходит тогда, когда его зовут, а также тогда, когда не выгоняют, – завершила свой рассказ Лилит. – Мы не видели его какое-то время. Лярвы могут дать вам знать, когда он появится, Антон.

– А можно его вызвать? – спросил я. – Он же приходит, когда его зовут.

– Вы наглеете, – ахнула демонесса.

– Ох, забылся! Исправлюсь, – мне не удалось удержаться от пародии на саму Лилит. Та посмотрела на меня и расхохоталась.

– И этот человек хочет в Рай! – откинувшись в кресле, женщина посмотрела на меня, как на сумасшедшего. – Так и быть, у нас же сделка. Я заставлю Авдеева явиться в бар. Но, Шальков, учтите… – внезапно Лилит стала очень серьезной и даже пугающей. – Наше соглашение – не шутки. Проверка, порученная вам, важна для всего Ада, и я не потерплю ни халатности, ни отсутствия прогресса по делу. Если вы думаете, что одурачили меня, то вы очень ошибаетесь.

– Дьявол упаси! – покачал головой я. – Меня учили, что к любой работе надо относиться серьезно. Я сделаю для вас все, что смогу.

Покинув кабинет, я с трудом удержался от того, чтобы не сползти по стене прямо на пол. Я существенно продвинулся в расследовании, но при этом ввязался в игру с Лилит, которая может оказаться для меня очень опасной. Астарот, дав мне поручение, забыл о моем существовании, не помогал, но и не мешал. Как поведет себя главная женщина Преисподней, я не знал. Возможно ли, что за мной будут следить? И что случится, когда главная цель моих поисков, а также мой реальный клиент, герцог, будут раскрыты? Защитит ли меня Астарот в случае претензий ко мне со стороны Лилит, или встанет на сторону соседки по Аду?

«Ладно, Антон, подумаем об этом позже, – мысленно посоветовал я сам себе. – В конце концов, нужно просто сделать свою работу, чтобы ни у кого не было никаких вопросов».

Напустив на себя безмятежный вид, я вернулся в основной зал. Стоило мне зайти, как все замерли. Даже Rammstein сделали тише, хотя один из классических треков группы до этого играл на полную мощность. Проигнорировав столь пристальное внимание к своей персоне, я во второй раз за ночь занял место у барной стойки.

Глава 8. Образ смерти

– Это было как-то быстро, нет? – Лярва встряхнула своими дредами, облокотившись на барную стойку с противоположной от меня стороны.

– Что «это»? – меня передернуло. – Мы просто поговорили.

– А, оральные методы, понимаю, – закивала Лярва. Я решил ничего не отвечать. – Нашли вашего таинственного смертного?

– Он едет сюда, как мне пообещали, – захотелось лечь на стойку и закрыть глаза. Усталость, внезапно, начала накатывать на меня волнами. День был слишком длинным. – А до этого мне пообещали, что я смогу попробовать ваш особый коктейль.

Лярва удивленно захлопала глазами, которые из зеленых стали желтыми, но ничего не сказала. Молча, демон опустилась куда-то под стойку и копалась там несколько минут. До меня донеслись звуки непонятной возни, звон бутылок и шорох передвигаемых коробок.

– Бог бы вас побрал, уважаемый гость, – проворчала Лярва. – На этот ваш коктейль ингредиентов не сыскать, редко когда он вообще кому-то нужен. Люди предпочитают думать, что точно знают, чего хотят. Мало кто способен признаться себе в том, что понятия не имеет, что ему нужно по жизни.

У напитка, действительно, были опасные побочные эффекты. Выпив его, человек начинал осознавать желаемое, четко видеть свою цель, но также и ее отсутствие. Многие, кто смог попробовать коктейль, выдуманный в Аду, приходили к мысли, что хотят в жизни слишком многого, и столько им никогда не получить. Другие же понимали, что не хотят ничего вовсе, в результате чего бросали работу, семью. Некоторым везло, они могли, в итоге, оказаться там, где их желания совпадали с их возможностями. Другие же так и не находили себе места, предпочитая окончить жизнь, не приносящую желаемого, самоубийством.

Я был уверен, что напиток мне поможет. Найти Смерть – это то, что мне было нужно. Тогда мир будет спасен от живущих вечно тиранов и террористов, а меня оставят в покое силы Зла. Возможно, и на Небесах мои старания не останутся незамеченными, в конце концов, в Апокалипсисе заинтересованы обе стороны. Более того, если я все правильно помнил, Рай тогда одержал победу. Еще один повод помочь всем.

Лярва взяла большой бокал на длинной ножке и, к моему ужасу, облизала края длинным синюшным языком. Творила она это, смотря мне в глаза с выражением «и что ты мне сделаешь? Я в другом измерении», так что я напустил на себя вид чрезвычайной заинтересованности. На самом деле мне уже не хотелось знать, что будет замешано в мой коктейль.

Демонесса обмакнула бокал в соль, рассыпанную прямо на барном столе, а потом отставила его в сторону. Из-под стойки появилось несколько пыльных бутылок, включая черную, как смоль, с ржавыми разводами бутылку без этикетки.

– Игристое вино «Diamant bleu», – познакомила меня с бутылью Лярва. – Выпуск 1907 года. До того, как вино разлили, нам пришлось орошать виноградники кровью младенцев. Дорогая штука, – пожаловалась барменша, но я не смог ей посочувствовать. – Бутылка должна была стоять себе спокойно еще лет сто, чтобы дойти до кондиции. Темный Лорд Ада, он, знаете ли, любитель вина, и знает толк в его производстве. Не вот эта, вот, фигня из воды, как у некоторых… – Лярва посмотрела наверх. – Короче, все пошло не так. Игристое погрузили на борт корабля «Jönköping», потому что Николай II, видите ли, любил пить. Не мне его осуждать, я же демон пьянства… Но игристое вино нужно было нам, силам Зла. Мы без веского повода детей не убиваем, мы же не изверги.

– И что же вы сделали? – мой интерес к работе бармена вновь вернулся, я даже ближе к стойке придвинулся.

– Ну, что мы сделали… пришлось торпедировать, – развела руками Лярва, вздыхая. – В 1917 при помощи немецких подлодок судно «Jönköping» было затоплено в Финском заливе. Просили же оставить вино полежать немного, но никто и никогда не слушает Сатану! В 1998 году бутылки обнаружили и вытащили, само собой, они полностью уцелели. Теперь можно пользоваться. Кстати, стоимость этой бутылочки составляет 225 000 долларов.

– Я за это платить не буду, – отшатнулся я от игристого, как от огня.

– А, вот, остались бы АДвокатом, пили бы и «Diamant bleu», и «Henri IV Dudognon Heritage»[2], он еще дороже, – вздохнула Лярва. – Но вы не волнуйтесь, Шальков, я все равно всем расскажу, что вы со своим раздутым эго суперзвезды потребовали игристое 1917 года совершенно бесплатно и даже отказались продавать душу. Так вас будут обожать и ненавидеть еще больше.

С этими словами Лярва, не колеблясь, откупорила бутылку вина так, что у меня чуть сердце не остановилось. Светлая, шипучая жидкость полилась в бокал. За ней последовали другие составы, которые Лярва выудила из ниоткуда: зеленый сироп из пробирки с биркой на латыни, а также белый порошок, о назначении которого я знать не желал. Порошок сильно походил на наркотик. По бару разнесся вкусный запах: что-то цветочное, с нотками свежести. Демон едва слышно шептала что-то прямо над коктейлем. Из бокала повалил театральный дым, хотя сухого льда на стойке и близко не было.

Гости бара, кажется, осознали, что у нас с Лярвой происходит что-то интересное, и собрались вокруг, восхищенно наблюдая. Кто-то переговаривался, тыкая костистым пальцем в сторону бокала. Я понял, что многие знают, что именно Лярва готовит, а мне коктейль ничем не угрожает.

– Готово! – бармен, довольная собой, выставила емкость вперед, щелкнула пальцами и на поверхности образовалось зеленое пламя. Нечисть зааплодировала, восхищенно рыча и воя. – Да, я ДЬЯВОЛЬСКИ крута.

Я протянул руку к бокалу, предвкушая возможность попробовать игристое вино возрастом более века. Никто из смертных не может себе этого позволить, но я ввязался в эту авантюру, спасал мир, и эта награда подвернулась вполне кстати. Я заслужил ее, участвуя в этом сумасшедшем доме. Я молодец.

«Господи, это же гордыня! – мелькнуло в моей голове. От усталости и попытки хоть как-то самого себя подбодрить меня накрыл один из смертных грехов. – Неужели Бог задумал эту систему именно такой? Надо бы оспорить этот закон, как неконституционный. Так, стоп, спорить с Богом? Это же снова гордыня!» И так я понял, что Господь непобедим. Отлично выстроенная правовая позиция: любое возражение защиты превращается в новое нарушение, против которого приходится возражать.

– Куда?! Руки! – возмутилась Лярва, выводя меня из размышлений. Бокал я так и не взял, лишь продолжал тянуться к нему.

– Это разве не мне? – удивился я.

– Нет, конечно, – демонесса посмотрела на меня, как на дурака. – Это мне! – с этими словами, Лярва выхватила коктейль прямо из-под моего носа.

Распитие оказалось не быстрым. Она взяла трубочку, втянула через нее несколько капель, посмаковала, лишь потом сделав нормальный глоток. Лярва наслаждалась процессом, закрыв глаза и причмокивая. Никто из окружающих не сказал ей ни слова за то, что она украла то, что предназначалось мне.

Опустошив бокал, Лярва отошла от стойки и тщательно его помыла. Я начинал думать, что надо мной издеваются. В баре царила полнейшая тишина, все следили за демонессой так, будто происходило что-то интересное.

– Ну, и как я теперь получу свой заказ? – наконец, решился спросить я. – Вы его выпили.

– Вовсе нет, – покачала рыжими патлами Лярва.

– Только не говорите, что вы хотите его выплюнуть, – жалобно попросил я, начиная понимать, что все зрители и гости «Ангелофф бара» собрались вокруг нас не просто так. Лилит, судя по всему, меня подставила.

– Интересное предложение, но, к сожалению, нет. Очень извиняюсь за это, – ответила Лярва. В одной из ее рук материализовалась пипетка с большим наконечником из красной резины, а во второй – большой нож.

Никто не успел даже моргнуть, а Лярва проткнула себе палец лезвием так, что выступило несколько капель зеленоватой крови. Барменша быстро собрала все пипеткой, а затем протянула ее мне, широко улыбаясь во все имеющиеся клыки.

– Готово! Коктейль «Вот что я люблю»! – пропела она.

– Мне кажется, я где-то уже это слышал… – пробормотал я. – Коктейль состоит просто из крови демона пьянства?

– Никто не ценит работу бармена! – обиделась Лярва. – Тут сложный метод приготовления. Не напиток с кровью, а кровь с напитком.

Толпа нечисти в «Ангелофф баре» нетерпеливо шушукалась, делая ставки на то, что со мной будет после употребления содержимого пипетки. Кто-то из демонов надеялся, что после распития я пойму, что хочу именно его, и от этого существа я отодвинулся как можно дальше, решив даже не смотреть в ту сторону.

«Это даже не алкоголь…» – подумал я, выдавив каплю крови себе на язык. На вкус она была, как настойка на травах. Кажется, демон пьянства был неплохо проспиртован за все годы существования горячительных напитков.

Пипетка опустела, а со мной не произошло ровным счетом ничего. Не изменилось мое восприятие окружающего мира, он не засиял новыми красками. Окружающая меня нечисть показалась еще более мерзкой, чем при первом рассмотрении. В толпе я увидел Ясмин, которая наблюдала за мной, не мешая. Ее длинные, светлые волосы блестели в свете отблесков зеркал и свечей, украшавших бар. Глаза вампирши излучали нежное, голубоватое сияние. Она была совершенно спокойна и очень красива.

«Так, стоп. Это, вот, вообще не то, что мне нужно!» – мысленно запаниковал я, боясь неожиданных эффектов от коктейля, который должен показать мне то, чего я на самом деле хочу. Прислушавшись к себе, я убедился, что мне все еще нужно найти Смерть, но желание мое не усилилось. Напиток не дал мне ответа на вопрос о том, что делать дальше. Я был там же, где и раньше, только с кровью демона, выпившего одно из самых дорогих игристых вин в истории, в желудке.

– Ну? Как? – спросила Лярва, окидывая меня взглядом. – Нет желания податься в буддизм, организовать стартап или устроить свадьбу с мужчиной?

– Вроде бы нет, – ответил я, вставая из-за барной стойки.

– Ну и слава Сатане, – кивнула демонесса и шлепнула передо мной засаленный чек на 700 000 рублей за напитки. – Чаевые не забудьте.

– Запишите на счет герцога-демона Астарота, – попросил я, стараясь не показывать ужаса от цен в «Ангелофф баре». – Он мне последнюю зарплату год назад перед воскрешением не выдал.

С этими словами я встал и направился к выходу из помещения, надеясь, что он вообще существует. В конце концов, стена, через которую мы прошли в бар, стала проницаемой только по воле Лярв, обслуживающих заведение.

– И что? – Ясмин бросилась за мной, расталкивая демонов, явно разочарованных тем, что шоу с коктейлем не получилось.

– Мужик, которого видели на месте всех крупных чудес и воскрешений, носит имя Алекс Авдеев. Лилит ничего не знает о нем, кроме того, что он – большой фанат всяческой нечисти. Зато она подозревает, что из Ада кое-что пропало, – тихо отвечал я, не останавливаясь.

– Надо сказать Астароту, – встрепенулась Ясмин.

– Не надо, он меня выдаст, если пойдет разбираться. Я пообещал Лилит узнать, не сбежал ли кое-кто в мир смертных, не поднимая шума, – возразил я.

– Ты взял две одинаковые работы у двух демонов за двойную оплату? – ахнула вампирша. – Да ты сатанутый, Шальков! Ты просто божий гений. Или дурак, так как если у тебя не получится, порвать тебя на куски захочет не только главный следователь Ада, но и любимая женщина самого Темного Лорда.

– Остается надеяться, что у меня получится, – вздохнул я. Желание найти Смерть не только не пропало, но и, в тот момент, усилилось. – В обмен на мою помощь Лилит вызвала сюда этого Авдеева, но мы подождем его на улице. Мало ли, как человек отреагирует на попытку его допросить, да и лишние мохнатые уши посетителей «Ангелофф бара» нам ни к чему.

Второй демон Лярва, до сих пор притворяющийся пьяным, сделал вид, что с трудом сконцентрировал на нас свой мутный взгляд, но сразу понял, чего мы хотим. По щелчку его пальцев на верхнем конце лестницы образовался проход. Улицу давно накрыла глубокая ночь. Мы с Ясмин направились вон из помещения. У вампирши не было надобности дышать, а я жадно хватал ртом воздух, мысленно благодаря Бога за прохладную погоду.

– А как ее зовут? Наверняка, у такой красавицы есть какое-то прекрасное имя. Я бы назвал ее Эсмеральда! – донесся до нас голос помощника адвоката Ильи Ирина. Мне стало стыдно, ведь мы с Ясмин совершенно забыли о том, что он ждет нас в машине.

Илья выбрался из «Tesla» и, улыбаясь самой сиятельной улыбкой, общался с каким-то человеком, стоявшим спиной к дому со входом в «Ангелофф бар». Только Ирин мог ночью черт знает где познакомиться черт знает с кем и вести с незнакомцем интеллигентные беседы.

– Клиентов обманываешь, работников не отпускаешь. Ты ужасный, Шальков, как бы сильно ты не пытался попасть в Рай, – прокомментировала Яс не без удовольствия, направляясь к автомобилю. – Эй, Ирин, детское время давно закончилось, тебе спать не пора?

– Не могу же я бросить Антона Олеговича, – беззаботно продолжал улыбаться Илья. Парень выглядел усталым, светлые волосы спутались, он постоянно убирал их с лица. – Сначала было скучно, но я решил поработать…

– Извращенец, – сморщилась Ясмин.

– И вам здоровья, – отмахнулся Илья. – Ну, а потом, смотрю, идет этот замечательный господин, да еще и с ним такое чудо! Алексей, покажите, кто там у вас!

Человек, составивший Ирину компанию в Неопалимовском переулке, развернулся, и у меня перехватило дыхание. Передо мной стоял тот самый Алекс Авдеев, слуга Тьмы. Он был одет в ту самую черную куртку, которая была на нем на всех записях с камер слежения, газетных снимках и любительских видео.

Его позвали, и он пришел. Просто задержался, отвлекшись на болтовню безобидного мальчика, скучающего в дорогой машине. Возможно, он думал, что Ирин такой же, как он: смертный, заслуживший расположение Ада, благодаря чему добившийся финансового благополучия и новенькой «Tesla».

Алекс Авдеев обернулся, не подозревая, какой интерес для меня представляет. Я растерялся при виде него: так долго я гонялся за этим человеком по всей Москве, и вот он просто стоит передо мной, как ни в чем не бывало.

Зато Ясмин, которая успела отлично рассмотреть и изображения мужика на моем телефоне и распечатки с камер, которые я носил с собой, не растерялась. В мгновение ока она оказалась у Авдеева за спиной, схватила его за шиворот и с силой встряхнула.

– Яс, не надо! – всполошился я.

– Что вы делаете?! – закричал Авдеев, голос у него был на удивление нежный и интеллигентный, что никак не вязалось с его потрепанным образом и дурацкой, застиранной курткой. – Осторожнее!

Я не сразу понял, что произошло. Авдеев замахал руками, пытаясь отбиться от Ясмин, крепко державшей его сзади. Что-то серое отделилось от его тела, выскользнув из-под распахнувшейся куртки. Алекс вскрикнул, будто потерял нечто важное, тем самым привлекая внимание Яс, Ирина и мое.

Серое пятно оказалось довольно большой и пушистой кошкой, плотный мех которой на самом деле был белым, без единого пятна, и казался просто серым в темноте. Животное выпало из теплого убежища под курткой Авдеева, где находилось все это время. Я понял, что именно кошка вызвала столько бурный восторг Ильи, который успел рассмотреть ее, пока общался с незнакомцем посреди темной улицы.

Она, действительно, была красива. Длинный мех лоснился и блестел даже в сумерках. Большие лапы казались очень мягкими, острые уши стояли торчком. У кошки были совершенно голубые глаза, в которых, казалось, отражалась целая галактика. Животное, приземлившись рядом с Авдеевым, не пыталось убежать, а только смотрело на меня поразительно умным взглядом.

Парень же, потеряв кошку, словно помутился рассудком. Он задергался, избавляясь от куртки, за которую его держала Ясмин, изо всех сил желая снова взять животное в руки. Илья удивленно наблюдал за ним, надеясь, видимо, что вампирша его отпустит, но Яс и не думала ослаблять хватку.

– Пустите! – орал Авдеев, и я боялся, что он разбудит жильцов всех близлежащих домов. Возможно, это уже произошло, а кто-то успел вызвать полицию. – Что вам нужно?

– Задать несколько вопросов, – ответил я, понимая, что из-за Яс разговор уже не может быть построен так, как я бы этого хотел.

– Да вы хоть знаете, кто мои друзья?! – не унимался Алекс, не сводя глаз с кошки. Она, впрочем, никуда не собиралась. Хозяин явно был ей дорог.

– Обезболивающее и челюстной хирург, если не угомонишься и не будешь хорошо себя вести, – рявкнула на него вампирша. Авдеев не видел, как прямо на глазах у нее вырастают клыки, которые она держит опасно близко к его шее. Я не волновался только лишь потому, что знал, что Яс не может его убить.

– Господин Авдеев, мы не причиним вам вреда, – пообещал я. – Я просто хочу поговорить.

– Не трогайте кошку, – потребовал Алекс.

Ирин потянулся и хотел взять животное на руки, но кошка к Илье не пошла. Она настойчиво оставалась возле ног хозяина, хоть он и угрожал на нее наступить, пытаясь отвязаться от наших нападок.

– Что? Кошку? Не нужна нам ваша… – отмахнулся я, в недоумении опять посмотрев на пушистую тварь, но тут же замер. – …Кошка… Ребята? – тихо позвал я. – Вы это видите?

Никакой кошки под ногами у Авдеева больше не было. Вместо нее там сидела маленькая девочка в белом плаще, прямо на мокром асфальте, подобрав под себя ноги в серых колготках. Такие колготки всегда носят только дети.

Ясмин удивленно посмотрела на меня, прекратив трясти мужика. Илья нахмурился, понимая, что что-то происходит, но не в силах угадать, что именно. Я боялся отвести взгляд от ребенка.

Девочка недовольно смотрела на меня, держа Авдеева за штанину. Прямо на моих глазах, лицо ее снова начало меняться, превращаясь в белую маску с черными кругами под глазами и зашитым ртом. Я видел такие раньше, на фото с мексиканских празднований Дня Мертвых, но на застывшем, бледном лице ребенка не было цветов или узоров.

– Антон? Ты чего? – позвала меня Ясмин. – Очнись.

Мне нечего было ей ответить. Я, как завороженный, смотрел под ноги Авдееву. Там от девочки с лицом-маской уже ничего не осталось. Вместо нее, обнимая ногу мужчины, сидел скелет, оскалившийся на меня редкими зубами. Костлявая рука не отпускала штанину брюк.

И тут до меня дошло, что именно я вижу. Коктейль, созданный Лярвой, кажется, начал действовать, позволив мне увидеть то, чего я так сильно желал. Передо мной была сама Смерть. Авдеев должен был направить нас по ее следу, но, как оказалось, она просто пришла вместе с ним. Почему она это сделала и зачем – я понятия не имел. Но кому какое дело, если я нашел Смерть? Мне нужно было отыскать ее, и вот она передо мной.

– Вы ее не видите? – шепотом повторил я, боясь спугнуть собственную удачу.

– Кого? Кота? – не поняла Ясмин.

– Это… не… кот… – прошептал я.

С этими словами я потянулся вниз, к ногам Авдеева. Смерть передо мной уже обросла плотью, превратившись обратно в представителя семейства кошачьих. Что-то подсказывало мне, что она поняла, как я ее раскусил. Смерть точно знала, что я понял кто передо мной.

– Мне бы только забрать тебя… – не знаю, чем я думал, когда попытался схватить кошку то ли за лапу, то ли за шкирку. Животному, или кем там оно было, это совершенно не понравилось. Так же как не понравилось это и Алексу Авдееву.

Мужик, поняв что я подобрался к кошке слишком быстро, буквально обезумел. Взревев, он избавился от куртки, освободившись из рук Ясмин, которая, кажется, отвлеклась на меня и ослабила хватку. Авдеев ринулся прямо ко мне, повалив на землю. Кошка, воспользовавшись суетой, ускакала куда-то в кусты.

Ирин кинулся мне помогать, но не успел остановить Авдеева до того, как он несколько раз сильно ударил меня по лицу. Скула, казалось, готова была рассыпаться на осколки, а пульсирующая боль заливала голову. В глазах помутнело, но я отлично видел безумный взгляд Авдеева, который явно вознамерился меня убить. Он точно знал, что представляет из себя его пушистая любимица, и не мог позволить кому-то прикоснуться к ней.

– Хватит! Вы чего?! – Илья буквально втиснулся между нами, защищая меня всем телом. Ясмин подоспела следом, и Алекс снова оказался в ее хватке. Она была готова свернуть ему шею, но я не мог этого допустить, даже если это бы его и не убило.

– Тихо, стоп! – потребовал я, с трудом пытаясь встать. – Нам нужна эта кошка. Это она, Яс, это Смерть в образе кошки!

– Дьявол ты ж мой, – Ясмин так удивилась, что даже замерла. – Но как ты… а, поняла, – дошло до девушки. – Илья, ищи пушистика.

– Я ее не вижу, – признался Ирин, который давно уже оглядывался по сторонам. Кошки и след простыл.

– Божью мать твою, Ирин, ну, сделай что-нибудь полезное, чтобы это изменить, – разозлилась вампирша. – Спой песню, позови птичек и мышек на помощь, поверь в себя и в силу дружбы. Что там вы, диснеевские принцессы, обычно делаете для решения проблем? Найдем кота – закроем дело!

Илья бросился в темноту, освещая себе дорогу телефоном. В кустах виднелся его силуэт, пока он ходил туда и сюда, тщетно шепча «кис-кис-кис». Я знал, что Смерть мы так просто не найдем, но Авдеев продолжал буйствовать, а это значило, что его подружка сейчас не в полной безопасности. Она была где-то рядом, я мог бы ее увидеть. Свойства коктейля все еще работали.

– Яс? Отпусти его, – попросил я, оборачиваясь к вампирше.

– Тебя неслабо так стукнули головой, да? Он же тебя убьет, – попробовала возразить она. Вид у Авдеева был на самом деле безумный.

– Пусть попробует, – вздохнул я. – Но НА ЕГО МЕСТЕ я бы лучше УБЕДИЛСЯ, ЧТО С КОШКОЙ ВСЕ ХОРОШО, – мне пришлось повысить голос, делая вид, что я не обращаюсь к Авдееву напрямую. Он отлично меня слышал. – Нам надо отдышаться. Илья, подойди сюда.

Ирин, кажется, понял мою задумку, выключил фонарик на телефоне и вылез из кустов. Ясмин встряхнула Авдеева еще раз, но потом отпустила, сверля глазами. Он хотел попытаться дать ей сдачи, но не решился. Во-первых, Авдеев понял, что ему не победить, а, во-вторых, она была одной из обитательниц Ада, той, кого этот человек так почитал.

Поколебавшись всего секунду, он ринулся в темноту. Я не сдвинулся с места и удержал Илью, который хотел пойти за ним.

– Яс? – попросил я, и вампирша, как самая тихая и незаметная из нас, молча последовала в кусты. Оставалось надеяться, что Смерть не узнает, что ее саму и ее человека пытаются выследить. Ни о чем другом я не беспокоился. Ясмин двигалась быстро и бесшумно, у Авдеева не было шансов ее заметить.

Мы с Ильей вернулись к машине. Только там я снова почувствовал боль, но уже не только в голове, но и во всем теле. Отличное пальто из Ада не уберегло меня ни от падения, ни от синяков, которые уже проступали на плечах и спине. Ирин выудил из салона «Tesla» бутылку воды и салфетки. Часть жидкости ушла на то, чтобы протереть лицо и руки, а другую я просто жадно выпил, с трудом заставив себя оставить что-то для помощника.

«Жадность – смертный грех», – вспомнилось мне, но усталость брала свое. В таком состоянии мне уже даже в Рай не хотелось.

– Гоняться по ночной Москве за котом, вот это работенка, для которой стоило заканчивать юрфак, – неожиданно хихикнул Илья.

– Это очень ценный кот, – ответил я. – Кошка, вернее. И ты нашел ее для меня, спасибо.

– Это случайность, – смутился юноша, поправляя очки.

– Это Смерть, – вздох вырвался из моей груди, мне было очень обидно, что раскрытие дела было так близко, но завершить его я не смог. – Один из ее образов. Один из самых милых, очевидно, так как остальные намного хуже.

– Нам очень надо ее найти? – спросил Ирин. – Думаете, у Ясмин получится?

– Не сомневаюсь, – ответил я.

Я не ошибся в моей напарнице. Через пятнадцать минут она появилась из темноты, таща за собой бесчувственное тело Авдеева в одной руке и кошку в другой. Моему удивлению не было предела: как беспомощна оказалась Смерть в этом крохотном, хоть и ловком теле. Алекс быстро вышел на кошку, а Яс следовала за ним.

– Хотела его бросить, но эта тварь затихает, только когда смертный в пределах ее видимости, – пожаловалась Ясмин, бросая Авдеева на асфальт и убирая спутанные белые волосы с лица. – Устроили тут мне цирк. Люди, кошки…

Я внимательно посмотрел на нашу пленницу. Для меня она уже не выглядела, как кошка. Ясмин держала в руках, сама того, возможно, не подозревая, огромного волосатого тарантула. Паук висел на одной из восьми лап, не сводя с меня множества черных глаз. В каждом из них отражался то ли крест, то ли череп. Я был зачарован множеством ликов Смерти.

– Что будем делать с этим? – спросила вампирша. – Скоро рассвет.

– Давайте мне, – попросил Илья, забирая из ее рук то, что для него выглядело, как пушистая кошечка. Я решил не говорить Ирину о том, что он прижимает к груди, чешет и целует мохнатого, уродливого паука размером с голубя. – Кто тут у нас такой сладкий?

– Нужно вернуть ее в Ад, – у меня пока не было идей о том, как лучше всего туда проникнуть. – Простите, госпожа Смерть, но вас заждались. Долг, как говорится, зовет.

– А с этим что? – уточнил Ирин, озабоченно косясь на Авдеева. – Нельзя же бросать его тут. Холодно.

– Можно его тоже в Ад затащить, там тепло, – огрызнулась вампирша.

Никто из нас не оценил предложение, но больше всего, кажется, оказалась несогласной Смерть. В глазах паука промелькнуло нечто, похожее на ярость, и прямо передо мной он начал менять форму. Из уродливой твари Смерть превратилась в болезненного вида девушку лет двадцати пяти, с темно-рыжими волосами, в платье фасона, давно вышедшего из моды. Илья, до этого обнимавший кошку, удивленно осознал, что пытается погладить шикарную женщину. Ирин, красный как рак, отступил назад, а я понял, что Смерть дала парню увидеть еще одну свою форму.

Смерть сделала несколько шагов к Ясмин, а я понял, что ничего хорошего от этого ждать нельзя. Инстинктивно подавшись вперед, я попытался закрыть вампиршу собой, хотя она и не была хрупкой и беззащитной. Рыжая девушка снисходительно наклонила голову, будто одобряя мою попытку защитить кого-то, но это ее не остановило. Неведомая сила отшвырнула меня на несколько метров прямо в грязь. Новый удар окончательно поверг тело, не привыкшее к физическим воздействиям, в шок. Голова закружилась.

Ясмин, кажется, поняла, что девушка представляет опасность, но сделать ничего не успела. Смерть подняла руку, прямо посреди улицы превращая мою напарницу в ходячий скелет. Тело Яс истощилось, на руках выступили перепонки, нос заострился, глаза запали. Она становилась похожей на ужасных вампиров из детских кошмаров, но что еще хуже, – она умирала.

– Стойте, пожалуйста! – буквально взмолился Ирин, на которого Смерть не обращала никакого внимания.

Я попробовал подползти к Ясмин, но рыжеволосая девушка, заметив это, лишила меня возможности двигаться одним взмахом руки. Конечности отнялись, а я с ужасом понял, что в них просто не поступает кровь. У меня не получалось дышать, весь мир вокруг замер. Внезапно на меня накатило давно забытое чувство. Когда-то я уже испытывал его. Это случилось всего лишь однажды, но забыть такой опыт невозможно: жизнь покидала мое тело.

В мире, где никто не умирает, мы нашли ту единственную, кто мог нас убить, да еще и разозлили ее. Смерть была в ярости, но от чего? От попыток забрать ее в Ад? От обращения с Авдеевым? Я рад был бы разобраться, но теперь было не до этого.

Реальность расслоилась, распалась на множество лоскутов, не желающих больше соединяться. Мне казалось, что я падаю вниз, хотя на самом деле это мир летел вверх. Внезапно перед моими глазами возникли Астарот и Лилит. Они были в Аду, в кабинете герцога, расположившегося на высокой горе, и почему-то они были голыми. Лилит держала перевернутый крест в зеленых губах, а герцог расположился в кресле, поглаживая ее сапог.

«Это точно Ад!» – промелькнуло в моей голове, и ужас от осознания возможности вечность наблюдать подобные картины захлестнул меня. Вот оно, настоящее наказание: не сковородки, с которых, как выяснилось, можно сбежать, и не черти, которые не всегда хорошо выполняют свою работу. Вот что было для меня по-настоящему отвратительно: эти двое. Лилит и Астарот стали для меня чем-то вроде родителей, видеть их вместе было слишком странно. Что за кошмарные видения посылает мне Смерть? Или я уже мертв?

– Антон?! – Астарот внезапно тоже увидел меня. Демон протянул руку, но я был слишком далеко. Мир вокруг нас начал отматывать сам себя назад.

Мне сразу удалось открыть глаза, но подняться или двинуться я не смог. Жива ли Ясмин? У меня не получилось даже поднять голову, чтобы проверить. Часы, тем временем, подсказывали мне, что скоро рассвет. Если Яс смогла выжить, ей стоит убраться в тень до восхода солнца. Даже если смерти в мире до сих пор нет, солнечные лучи причинят ей огромную боль.

С трудом приподнявшись, я не нашел вокруг себя никого. Яс пропала, Ирина не было. Смерть и Авдеев исчезли в неизвестном направлении. Сколько мое тело пролежало на улице? Почему все меня бросили? И как мне повезло, что никто в ночной столице не посягнул на мои вещи и ценности?

– Славно потрудились… – вздохнул я, сидя на асфальте. – Теперь предстоит настоящая работа.

Глава 9. Наука любви

Следующие несколько дней я провел в офисе. Ирин, натерпевшись страха в ночь посещения «Ангелофф бара», впервые за все время нашей совместной работы попросил выходной. Как выяснилось, убедившись в том, что я все еще жив, Илья бросился помогать Ясмин.

Вампирша была плоха. За долгие годы вечной жизни она совершенно позабыла, каково это, умирать. Смерть, атаковавшая нас, не планировала лишать нас жизни, но показала, что может это сделать, а также что обязательно сделает, если мы продолжим преследование. Ощущение неминуемой гибели захлестнуло Ясмин, взбудоражило давно забытые воспоминания и ощущения, от которых она до сих пор не могла оправиться.

Никакого специального ухода ей не требовалось, но Илье все же пришлось отвезти ее в логово, чтобы она успела укрыться от солнца. Новенькая «Tesla» ехала быстрее, чем шел рассвет, в результате чего Ясмин физически была в безопасности, но переживала душевные муки.

Я дал всем отгулы, понимая, что мне самому нужно отдохнуть, подумать и проанализировать всю информацию, полученную нами за последнее время. Из Ада сбежала Смерть. Теперь я точно знал, как она выглядит и с кем водит знакомства. Действие волшебного коктейля из бара Лилит давно прошло, но нужный мне результат был достигнут: я увидел то, чего так сильно хотел.

Смерть была потрясающей красавицей и пугающей уродиной. Она могла стать ходячим трупом или любым животным, которое ассоциируется у людей со сверхъестественным. Знать облик Смерти – это хорошо, но мало чем помогало расследованию. Она могла быть где угодно, в любом теле.

Алекс Авдеев, буквально носивший Смерть на руках, все еще был моей основной зацепкой. Найдем его, найдем и Смерть, но в этот раз встреча не должна быть случайной. Мне требовалось готовиться к ней и идти во всеоружии, так как умереть, занимаясь адвокатской работой, в этот раз было даже слишком просто. Никаких посредников, сомнений и колебаний: Смерть сама могла лишить нас жизни в любой момент.

Поиски Авдеева не заняли много времени, ведь Лилит рассказала мне все про его профессию. Мой объект, действительно, работал в большой корпорации, занимающейся научными исследованиями в интересах американского заказчика. В сети нашлась диссертация Авдеева на тему выявления и сохранения ключевых свойств растений, как полезных, так и разрушительных. Однажды наш Алекс давал интервью какому-то телеканалу, а также дважды комментировал планы Российской Академии Наук для газет и сетевых порталов.

Алиса могла бы найти в сотню раз больше информации, но она не отвечала на телефонные звонки. Потеряв терпение, я связался с ее начальством только чтобы узнать о том, что системного администратора в ночь моего визита постигло несчастье. Алису нашли в серверной, с переломанными руками и языком, растерзанным и вывернутым так, что она не могла говорить. Если бы в мире хоть кто-то умирал, моя подруга скончалась бы, но без Смерти она просто впала в кому.

Меня мучила совесть, ведь я точно знал, что Алиса пострадала из-за меня. В здание, в котором мы работали, пробрались те страшные мужчины, не говорящие ни слова. Не поймав меня, они, скорее всего, выместили злость на Алисе, пытаясь, возможно, выпытать у нее что-то о моих планах. Алиса ничего не рассказала, но и данные по Авдееву ей прислать не удалось. Все, что она успела сделать, – это отправить несколько картинок, создав для нас настоящий шифр.

Мне нужен был план. Это казалось безумным, но для того, чтобы отыскать Смерть, при этом не попавшись ей в лапы, требовалась защита. В мире, где никто не умирал, мне нужно было что-то, что спасет меня от гибели в случае, если я встречу эту прекрасную и опасную незнакомку снова.

Встретиться нам нужно было без лишних свидетелей. Ясмин, бессмертное существо, чуть было не канула в Лету. У Ирина, если бы Смерть захотела забрать его, не было бы и шанса. Я не мог подвергать их такой опасности. Работу нужно было завершить самому. Но как это сделать? Чем оградить себя от нее?

И тут я понял, что у меня нет никаких вариантов. Конечно, можно было бы скачать из интернета заклинание от гибели, обвешаться амулетами, но ничто не поможет, если твое время пришло. Как учат нас сказки и легенды, Смерти не избежать. Ее можно лишь отсрочить или обмануть. «Добиваться отсрочки? Затягивать дело? Юлить и выдумывать? Да у меня же «отлично» по всем этим дисциплинам, только их и преподают на юрфаке…» – мысленно усмехнулся я.

Предстояло встретиться с Алексом Авдеевым один на один. Возможно, Смерть не следует за ним по пятам. А если и так, что она мне сделает, если сейчас не мое время? Смерть может быть всесильной, отнимать жизнь вечную и щелчком пальцев прекращать жизнь обычную, но есть законы жанра. Нельзя умереть раньше своего срока. Об этом заботится Бог. Мне ничего не было известно об отношениях Бога и Смерти, но никто еще не отменял его привычку на правах хозяина устанавливать правила. Оставалось лишь верить, что мне еще рано умирать, а, значит, со мной ничего не должно случиться.

Я тихо собрал вещи, не оставив Ирину даже записки. В случае чего, он поймет, что произошло, и ответственно подойдет к работе в этом офисе или, что намного лучше, сменит эту по истине чертову профессию на что-то лучшее. Закрыв за собой дверь и закутавшись в плащ, я направился вон из здания, на ходу вызывая такси.

* * *

Серый «Volkswagen Polo» лениво свернул с МКАД на Торговую улицу, открывая передо мной Резиденцию Сколково. Вскоре машина затормозила. Дальше парковки ехать было запрещено, так как начиналась «зеленая зона» без частного колесного транспорта.

Мир Сколково, как елочная игрушка, сиял яркой оберткой, но был пустым внутри. Утопая в темени осенней Москвы, район пытался осветить себя лампами, однако выглядел одиноким и оторванным от остальной России и даже от столицы. Там не было таких необычных зданий. Они не могли гордиться такими передовыми технологиями. Сколково ослепляло неискушенного визитера так, что у того не хватало времени разбираться, сколько все это стоит и что из этого по-настоящему работает.

Лаборатория, при которой состоял Авдеев, однако, была активна. В ней на государственные и частные деньги проводились исследования, включая выполнение заказов для иностранцев. Сложно сказать, как и на каких основаниях заграничные компании получали право проводить исследования в местном научном центре: возможно, не такие уж они были заграничные. В любом случае, мой путь лежал именно к ним. Авдеев вел свои исследования на доллары. На них же была арендована и лаборатория.

Большое здание, щеголявшее причудливым архитектурным дизайном, светилось изнутри. Оно только казалось теплым и приветливым. Я подозревал, что внутри лаборатории Сколково мало чем отличались от зданий советских научных институтов: такие же безликие и унылые.

Мне повезло, и на подходах к зданию никого не было. Оставив позади парковку, я направился к центральному входу, но вовремя остановился. Это было глупо, никто не пустит меня внутрь даже с адвокатским удостоверением. Я знал все об исследовательском центре, в том числе имя его руководителя, но мне не был назначен прием. Оставалось надеяться, что режим охраны в Сколково тоже был скорее показным, чем строгим и действенным.

Обойдя здание по периметру, мне удалось разглядеть несколько красных огоньков, мерцающих в сумерках. Работники лаборатории вышли покурить. Я тихо подошел ближе, благо, ботинки, подаренные силами Зла, совсем не скрипели. Двое лаборантов, прислонившись к стене, раскуривали уже третью сигарету. Их белые халаты были небрежно брошены на импровизированный крюк. «Курилка» работала не первый день, так как успела обзавестись не только держателем для спецодежды, но и несколькими банками для окурков, небольшой скамейкой и бетонной плитой, на которую можно было поставить ногу. Сегодня плита служила столом для двух стаканчиков и бутылки водки.

– Странно все это, конечно… – донесся до меня мужской голос, сопровождаемый кашлем. – Все анализы и тесты бесполезны, ни одного летального исхода.

– Радоваться надо, – ответил ему собеседник.

– Нечему радоваться, в отчетах ничего написать нельзя, а деньги дают именно за отчеты, – отозвался обладатель грубого кашля.

– Ты бы халат что ли надел, – посоветовал ему невидимый напарник.

– Нельзя, пахнуть будет, я жене обещал, что брошу курить, – новый приступ кашля прервал разговор.

Я тихо протянул руку и, не высовываясь, неслышно утащил белый халат. Никто из пьянствующих курильщиков ничего не заметил: один помогал второму снова начать нормально дышать. Я не видел их лиц, но был уверен, что только отсутствие Смерти удерживало кого-то из них от того, чтобы прямо тут упасть замертво, «сгорев» на работе от курения, алкоголя, холода и ненормированных смен.

«Что ж, если у меня ничего не выйдет, то любитель покурить будет жить вечно, до скончания веков отдавать тысячи рублей в месяц на сигареты, обогащая табачные корпорации и поражая жену, которой обещал бросить, желтеющими зубами…» – отметил я про себя, даже не думая, что судить людей нехорошо. Я никого не судил, я просто констатировал факт.

Принцип «не судите, да не судимы будете» в современном мире начинал напоминать устаревшую, никому не понятную поговорку. Все в современном обществе было настолько прозрачно и понятно, что осуждать кого-либо попросту не приходилось. Ты просто сталкиваешься с очевидными вещами. Вот этот человек, рассказывающий о том, как хорошо в России, из-за границы – лицемер. Тот господин, с пеной у рта порицающий гомосексуалов, но при этом живущий со своими мальчиками – ассистентами по работе – лжец. Есть еще женщина, требующая запретить молодым девочкам учиться после двенадцати лет, потому что пора готовиться к замужеству. Она сумасшедшая. Никто никого не судит, просто человечество уже дошло до той стадии разумности, чтобы быть в состоянии сделать несколько простых выводов. И если вам говорят, что вы идиот, в современном обществе это не осуждение, а всего лишь признание того, что, скорее всего, очевидно.

Я накинул халат и, опустив голову, тихо прошел мимо двух лаборантов в проход за их спинами. Служебный коридор и спецодежда должны были помочь мне пройти на территорию лаборатории без особых препятствий. Здание было огромным, вряд ли охранники знали всех работников в лицо.

Небольшое табло со вставленными в него распечатками надписей не давало никаких сведений о том, в каком помещении работают конкретные исследователи. В интервью Авдеев появился в довольно современной лаборатории с просторными металлическими столами, микроскопами и холодильниками, набитыми пробирками. Времени заглядывать за каждую дверь и искать это помещение у меня не было.

– Эй, парень, потерялся? – окликнул меня охранник, приятного вида дедушка в униформе с эмблемой частного агентства. Нашивка была синей, с белыми крыльями, сложенными в форме буквы «А».

– Третий день работаю, простите, – принял я сокрушенный вид. – Тут просто лабиринт.

– Это точно, – добродушно кивнул дед, явно совершавший обход. – Заглянешь не туда, едва ноги унесешь. В некоторых лабораториях, говорят, крокодилов на стероидах разводят. Или черепах…

– Серьезно? – прищурился я. – И часто у вас тут странности творятся? Может, пора увольняться?

– Работа сейчас всем нужна, – неожиданно серьезно заявил охранник, торжественно поправив край униформы. – Что до странностей, ничего криминального. Хорошие люди работают, профессиональные. На днях, правда, один доктор из двадцать пятой лаборатории притащил бабу. Ну, доктора – они же тоже люди…

– Красивая? – как можно более беззаботно поинтересовался я, изо всех сил стараясь скрыть возбуждение.

– Очень, – признался дед. – Красивее моей старушки, хотя она тоже огонь, на роликах ездит из гостиной до кухни. А эта… королева! Идет, волосы рыжие, глаза сверкающие. Будто весь мир ей принадлежит. Ну, да ладно. Нечего языками чесать, да девок обсуждать, – опомнился охранник, уставившись на меня. – Тебе куда? Какой арендатор? Какой номер помещения? Пропуск давай, я его просканирую, и мы все узнаем…

– А я его позабыл, – засобирался я, точно зная, что мне нужна лаборатория под номером 25, где бы она ни была. – Все мозги прокурил, растяпа… Пойду. В свой сто сорок шестой кабинет. Мы там тоже странными делами занимаемся, знаете ли. Изучаем восприятие искусства через голубей. И иногда еще куриц.

– Минуточку, сто сорок шестой кабинет? – удивился дедушка. – Это же бухгалтерия.

– Вот я и говорю, иногда в исследовании участвуют курицы! – провозгласил я уже на бегу, пытаясь оказаться как можно дальше от охранника. На использование лифта времени не было, и я рванул по лестнице.

У меня было слишком мало времени. Скоро курильщики на улице заметят отсутствие халата. Дедушка на посту охраны в любой момент может решить, что я вел себя слишком странно, и сделать несколько звонков. Мне нужно было срочно найти лабораторию под номером 25, а в ней Алекса Авдеева.

«А дальше что? – думал я, лихорадочно пытаясь понять нумерацию помещений на втором этаже. – А дальше я не знаю…»

Лаборатория находилась в дальнем конце коридора, на большой стеклянной двери висел номер 25. Спрятаться за ней не было никакой возможности, зато я сразу увидел внутри Авдеева. Объект моего профессионального интереса был, к моему облегчению, один. В лаборатории не было больше никого – ни женщин, ни животных, ни птиц, ни монстров, способных оказаться самой Смертью.

– Где же она? – пробормотал я, но разбираться не было времени. Даже если бы Смерть была внутри, мне нужно было войти. Быстро пройдя по коридору вперед, я рванул дверь.

Авдеев резко обернулся, испугавшись шума. Судя по его виду, в этой лаборатории было принято вести себя тихо. В его руках было несколько колб, которые он тут же поставил на стол, отодвинув, чтобы они не разбились.

При свете ламп, в знакомой ему и спокойной обстановке, Авдеев выглядел лучше, чем рядом с «Ангелофф баром». Он оказался моложе, чем я думал, не сильно старше меня. Его коричневые волосы были аккуратно подстрижены, брюки – заботливо поглажены, а под халатом виднелся мягкий свитер серого цвета.

– Охрана! – закричал Авдеев, завидев меня. Бойцом он явно не был, несмотря на срыв, случившийся несколько дней назад, но я тоже не собирался драться.

– Они меня пропустили, Алексей, – почти не соврал я. – Не стоит волноваться, пожалуйста, нам просто нужно поговорить.

– Вас пропустили? – ахнул Авдеев. – Как же так?

– Я не причиню никакого вреда ни вам, ни вашей… знакомой… – заверил ученого я, понимая, что это звучит очень глупо. Что я вообще мог сделать Смерти? – Кстати, а где она?

– Не ваше дело! Оставьте ее в покое, – потребовал Алекс, сжимая кулаки.

– Хорошо, не проблема, – поднял руки я, призывая к спокойствию. – Я здесь, чтобы поговорить с вами.

– Как вы меня нашли? – продолжал откровенно нервничать Авдеев. Он оглядывался вокруг, очевидно, пытаясь придумать, как сбежать.

– У нас с вами одинаковые друзья, Алексей, – ответил я. В моем списке знакомств не было Смерти и пары кандидатов наук, но во многом наш с Авдеевым круг общения с недавнего времени снова начал совпадать. – Вы такой же смертный, как и я. Мы можем найти общий язык?

– О чем мне с вами говорить? – не понимал мужчина, нервно переставляя колбы на столе, но при этом не сводя с меня глаз.

– Вы знаете, что происходит в нашем мире, – с моей стороны это был не вопрос, а утверждение. – У меня нет никаких иллюзий по поводу вашей осведомленности в отношении того, что случилось несколько дней назад, кто был с вами тогда и что из себя представляет ваша спутница.

– Оставьте ее в покое! – резко и с агрессией, которая не была характерна для спокойных и флегматичных в быту ученых, почти прорычал Авдеев. – Она никуда с вами не пойдет, она достаточно была в этом плену! Я все знаю! Она все мне рассказала!

Я не нашелся, что ответить. Мне не было известно ничего о том, как жила Смерть в Подземном царстве до того, как решила его покинуть. Возможно, Ад и вправду плохо обращался с ней? Астарот говорил, что Смерть – одна из движущих сил Вселенной, имеющая с Раем такие же отличные связи, как и с Пеклом. И сбежала она не в Рай, иначе это давно стало бы известно, а именно в мир смертных.

– Послушайте… – убедившись, что на этаже все еще тихо, а охрана не бежит искать нарушителя, я резко отодвинул стул, стоявший рядом с небольшим письменным столом в лаборатории, и сел на него. Уходить отсюда на своих двоих я не планировал. – Признаюсь, я понятия не имею, что у нее там произошло с теми… и с другими… и вообще со всеми! – злость проснулась во мне в самый неподходящий момент. Во время общения с клиентами, свидетелями и экспертами злиться нельзя. – Но отсутствие Смерти на ее законном месте меняет баланс всего мира, вы что, не видите?

– Вижу, конечно. Это же потрясающе! – внезапно Алекс посмотрел на меня, как на дурака, не понимающего простейших вещей. – Я ведь этого и добивался. Все получилось даже лучше, чем я мог себе представить.

А потом Авдеев заговорил. Его было не остановить: слова лились из него потоком. Но его рассказ был связным. Ученый неоднократно продумывал его в своей голове, прокручивал и репетировал. Мне оставалось только сидеть, пытаясь не упустить информацию, но это было нелегко. Я не думал, что, побывав в Аду и узнав о существовании демонов, любящих музыку в стиле металл, я смогу еще хоть чему-то удивляться. Кто же знал, что история Алексея Авдеева будет настолько невероятной.

Невероятная история ученого Авдеева

Алексея интересовала наука. Кто отстегивал на нее деньги, ему интересно не было, как неинтересно было, откуда появляется еда в холодильнике и чистые носки в шкафу. Всем этим Авдеева снабжала мать, – спокойная, работавшая на трех работах деловая женщина советской закалки. Ее целью было дать сыну все условия для того, чтобы он получил максимальное количество грантов, попал на правильные стажировки и мог позволить себе хорошие реактивы.

Для этого Марина Петровна, которую Авдеев, занимавшийся наукой, почти не замечал, судя по всему продала душу Дьяволу. Алекс понял это уже позднее, когда досконально и по-научному изучил все аспекты подобных сделок. Что не удалось понять самому, ему объяснила демонесса Лилит, а также другая нечисть, являвшаяся в Москву чаще, чем Михаил Афанасьевич Булгаков мог себе представить.

Закончив университет с красным дипломом, Авдеев как раз успел показать его матери, которая в день его выпуска мирно рассказала, что умирает. Алексей впервые за долгие годы очнулся, осознав, что ни наука, ни силы Зла, с которыми он проводил так много времени, так ни разу ничем ему и не помогли. Более того, помогать было поздно – Марина Петровна угасала на глазах.

Авдеев, рискуя головой, устроил скандал в «Ангелофф баре», требуя излечить мать, но там ему объяснили, что здесь не приемная Господа Бога, и подобные вопросы не в их компетенции. Молодой ученый, будучи рациональным человеком, объяснение принял, но сдаваться отказался.

Кто-то из демонов ниже рангом уговорил Лилит помочь устроить Авдеева в частную лабораторию на территории Сколково. Заказчиком исследований был некто, скорее всего связанный с самыми жаркими кругами Ада, – депутат или министр. Авдееву было все равно, ведь он пришел в лабораторию с очень заманчивым предложением. Алексей хотел победить смерть.

Марины Петровны не стало через месяц после начала его работы. Все ждали, что Авдеев остановится и поведет себя, как прочие гениальные умы научного сообщества в России – сопьется и женится на лаборантке, но Алекс попросту поселился на работе. Новейшее оборудование, мистическим образом не дававшее сбоев и функционирующее даже в отсутствие электричества, помогло Авдееву разобрать человеческую ДНК по крупицам, перемолоть каждую из них и выудить суть практически путем холодного отжима.

Словно парфюмер, выжимающий до последней капли масло цветка, Авдеев вытаскивал на свет формулы процессов старения, разложения и увядания. Он собирал их по частям в пробирках, подвергал реакциям и, кажется, заставил неведомые силы разрушения есть у себя с рук.

А потом ему начала являться она. Авдеев понятия не имел, что это Смерть, когда впервые увидел ее на распечатке лабораторного аппарата в виде сложного графика на семь листов. Не узнал ученый Смерть и когда закупорил ее в пробирку, в которой она пробыла в морозилке четыре дня.

Смерть не покидала Алексея, потому что он ее расшифровал. Он узнал о ней больше, чем знал кто-либо из смертных людей, и Смерть это восхитило. Часами она наблюдала, как он работает, склонившись над микроскопом, делая записи поперек листа, даже не смотря в тетрадь. Смерть даже посетила Рай, чтобы познакомиться с Мариной Петровной, – матерью такого интересного молодого человека.

Авдеев заметил Смерть тогда, когда она встала у него перед носом в голом виде. Алексей был не из тех мальчиков, которые интересовались девушками больше, чем учебой, так что это была первая голая женщина в его лаборатории. Алекс аккуратно отодвинул дорогое оборудование, сложил стопку тетрадей с записями, чтобы не перемешались, и только потом рухнул в обморок от умопомрачительной красоты.

Придя в себя, ученый понял с чем имеет дело. Смерть оказалась прекрасной. Ей было жаль, что пришлось забрать Марину Петровну, но она заверила Авдеева, что его мать получила пятизвездочное обслуживание. Затем Смерть извинилась за то, что прибрала кота Пушка, когда Алексею было пять, чем вызвала очередной обморок. Оказывается, Авдеев всю жизнь думал, что кот просто убежал. Неудобно получилось.

А еще Смерть призналась, что ученый «поймал» ее в результате исследований, и теперь они навсегда связаны. Авдеев попросил Смерть одеться и, по возможности, позволить ему измерить ее давление и уровень сахара в крови. Та ответила, что давление у нее только общественное, потому что «часики тикают, на смертном одре кто стакан воды подаст?». Что до сахара, то он либо есть, либо нет, она еще не решила и не уверена. Точно ответить было нельзя, потому что врачи так и не определились, считается ли сахар «белой смертью».

Они провели всю ночь и весь следующий день в лаборатории. Коллеги Авдеева по Сколково без удивления наблюдали, как он тихо общается с большой белой лабораторной крысой, буднично отмечая, что молодой гений, наконец, сошел с ума, но до этого еще долго держался. Алекс не знал тогда, что в те сутки на Земле никто не умирал, потому что Смерть была слишком увлечена человеком, который ее покорил во всех смыслах этого слова.

С тех пор Авдеев и Смерть почти не расставались. Сначала она уходила, но всегда возвращалась, стоило ему случайно или специально тронуть пробирки, в которых содержалась ее сущность. Потом Смерть начала задерживаться, с удовольствием слушая рассказы Алексея о себе. Авдеев готов был поклясться, что Смерти нравилось быть его пациенткой, позволять изучать себя, играя «в доктора». В такие моменты люди не могли лишиться жизни даже при самых ужасных обстоятельствах, а те, кого Смерть успела забрать, возвращались с пульсом, так как она просто забывала закончить свою работу.

Ученый начал брать ее с собой за пределы лаборатории. Они гуляли по Сколково, он – в пальто и старомодной шляпе, доставшейся от деда, а она – в образе лабрадора-альбиноса, или вороны, скакавшей неподалеку. Затем Смерть начала принимать человеческое обличье, а среди лаборантов и ученых быстро разнесся слух о том, что Авдеева из пучин научного безумия спасает «чахоточная студентка».

Алексей каждый день благодарил ее за то, что она с ним, но еще больше он был рад тому, что в мире всем доступно бессмертие. Он достиг своей цели – приручил Смерть, и больше никому не придется умирать, как умирала его мать. Чтобы убедиться в своей правоте, Авдеев начал посещать места катастроф и несчастных случаев.

Смерть помогала ему, рассказывая где, кто и когда должен умереть, это знание было у нее всегда и везде. С ним на места происшествий Смерть никогда не являлась, чтобы жертвы точно оставались живы. Алекс убеждался, что даже в результате самых кровавых событий никто из людей не умирает, и это восхищало его.

Более того, через короткое время Авдеев понял, что впервые в жизни влюбился, и предметом обожания была не наука. Смерть оказалась прекрасной во всех отношениях, а он тонул в ее глазах, в которых и так помещалась вся вселенная. Она предстала перед ним с рыжими волосами, как у его матери в молодости, а еще была интересным собеседником, владеющим тайнами мироздания. Ничего другого ученому было не нужно.

У парочки даже были общие знакомые, – силы Зла. Но если Алекс испытывал перед демонами, включая саму Лилит, трепет и напряжение, смешанное с адреналином, то Смерть была круче и сильнее любой нечисти. Ученый не был уверен, что она это понимает. Смерть с детским восторгом рассказывала о жизни демонов в Аду, – то, чего она сама была лишена, вынужденная заниматься сбором душ тех смертных, чей путь в мире закончился.

С Авдеевым Смерть получила море свободного времени и расцвела. Алексу показалось, что кожа ее стала менее бледной, а классические в представлении людей темные круги под глазами почти исчезли. Болезненная худоба испарилась, перестали выступать ключицы. В один из дней Смерть появилась в лаборатории, а Авдеев заметил, что ее длинные, синюшные, острые ногти обработаны и носят следы маникюра, а волосы, ранее иногда пугающе закрывающие лицо, расчесаны и убраны в легкую прическу.

С Авдеевым Смерть стала похожа на человека, вспомнила, что она – женщина, а также узнала вкус настоящей жизни.

* * *

Когда Авдеев замолк, уставившись на меня в ожидании реакции, я смог только глубоко вздохнуть. Это действительно была самая сумасшедшая и одновременно самая жизненная история, которую я слышал за последнее время. Ненормальный ученый, помешанный на работе, победил Смерть, а потом они потрахались.

Я не знал, смеяться мне или плакать. Мне поручили расследование вселенского масштаба, и для чего? Чтобы я выяснил, что во всем опять виновата любовь? Смерть бросает Ад, долг, миссию, и прячется у мужика, который рассказывает ей о том, какая она молодец, как он долго ее искал, и как у нее все будет хорошо до тех пор, пока она с ним.

– Так, слушайте… – мне пришлось встать, так как сидеть спокойно я уже не мог. Авдеев шарахнулся в сторону, испугавшись, что я сделаю что-то плохое. – Да успокойтесь вы, в этих историях герои-любовники обычно выживают, тем более что на вашей стороне сама Смерть, – я понял, что не знаю, что ему говорить. – Я не психолог, я адвокат. Видимо, не настолько хороший, потому что, как говорят, отличный адвокат должен быть и психологом, и бухгалтером, и, иногда, священником. Однако все это слишком дорого в наше время, курсы, сертификаты, тренинги, тимбилдинги… Так что я – просто адвокат. И я серьезно не понимаю, в чем проблема. Допустим, у вас любовь, но на каком основании вы, пусть даже от этой большой любви, присвоили Смерть себе?

– Ничего подобного я не делал, – возмутился Авдеев. – Она сама остается со мной. Я не удерживаю ее. Да, в процессе исследований наука победила ее существо, но я не указываю Смерти, что делать. Она не на поводке. Ей тут нравится. Она сама хочет быть со мной.

– А убивать людей сахарным диабетом, плохой экологией и новыми видами вирусов из тропиков она не хочет? – схватился за голову я. – По мне так очень весело, да и некоторые люди заслуживают смерти.

– Вы точно служите Аду, – отметил Алексей.

Мне пришлось замолчать. В очередной раз кто-то отмечал, что я начинаю напоминать порождение Зла, а ведь мне так хотелось отойти от Подземного мира как можно дальше. Весь год попытки жить праведно, возможно, напоминали цирк, а я только отрицал очевидное. У меня получалось только злиться, желать смерти тем, кто меня не устраивает, жаловаться на то, как мне тяжело. Что, если мое место именно в Аду?

Я встряхнулся, отгоняя мысли, не имеющие отношения к делу. Авдеев, сам того не подозревая, просто задел меня за живое, но отвлекаться на личные эмоции было непозволительно. Иногда даже чертям нужна помощь, а отсутствие Смерти на рабочем месте – это проблема не только Ада. Это, блин, и моя проблема тоже. Это проблема всех людей! Что, если кто-нибудь, кто мне не нравится, захочет покончить жизнь самоубийством, но не сможет? Что за ущемление его прав? Я просто обязан бороться за сохранение возможности у каждого, кто мне неприятен, сдохнуть самым изощренным способом. Я – профессионал, и я не дискриминирую и не отказываюсь защищать свободу в этом вопросе даже тех, кого ненавижу.

– А вы вообще никому не служите, – ответил я Авдееву. – Только себе, возможно. Ваши исследования до сих пор не стали достоянием общественности. Вы тут же забыли о них, решив, что у вас медовый месяц с движущей силой вселенной. И вы отвлекаете эту силу от работы, превращая весь мир в дурдом. Поздравляю вас, Авдеев, вы не просто эгоист, думающий только о себе, но и типичный сумасшедший ученый из книжки!

Алекс задохнулся от обиды, но что-то в моих словах его задело. Я сказал нечто, о чем он раньше не думал, либо думать не хотел. Авдеев, заметно нервничая, начал ходить по лаборатории, ежась и кутаясь в белый халат.

– Алексей, вы поймите, ваша личная жизнь меня не интересует, – честно признался я, стараясь говорить как можно мягче. – Я, заметьте, даже в некрофилии вас не обвиняю, хотя тот образ зомби, который ваша ненаглядная принимает, когда у нее плохое настроение, не очень. Но вы мешаете Смерти работать. С чего вы решили, что бессмертие – это благо?

Авдеев продолжал молчать. Я засунул руку в карман, едва заметно нащупав в нем телефон. На быстром доступе у меня стоял номер Ясмин. Мне не нужно было, чтобы вампирша приезжала и подвергала себя опасности, но Яс должна была вызвать Астарота. Мы ни о чем не договаривались, оставалось надеяться, что моя умная напарница догадается, что происходит.

Мобильный аппарат издал короткую вибрацию, показывая, что мой «слепой» вызов совершен. Оставалось только ждать, а еще говорить, чтобы Ясмин точно поняла, где я, а также чего от нее жду.

– Все ее боятся. А уж сколько людей ее недооценивают! – наконец, отозвался Авдеев. Он взял со стола пробирку с синеватой жидкостью и бережно положил ее к себе в нагрудный карман. Я постарался сделать вид, что мне это вовсе не интересно, хотя отлично догадывался, что в сосуде была сущность самой Смерти. – Эти миллениалы! Живут, не думая ни о чем, но и заботясь обо всем одновременно. Еда на пару́. Вегетарианская косметика. Групповые йога-выезды. Психотерапия за любые деньги. Конечно, они не хотят умирать! – Авдеев закатил глаза, опускаясь в свое рабочее кресло. Он выглядел очень усталым. – При этом они не спят ночами. Работают на износ, занимаясь стартапами, блогами, выставками своими. Забираются на скалы и крыши ради селфи. Не рожают. Решают, что теперь они и вовсе не интересуются лицами противоположного пола, потому что они все мрази, унижающие их еще со школы. Да этот мир не развалится, только если смерть не будет никому угрожать. В противном случае – конец. Никому не выжить, в кофе на кокосовом молоке слишком мало калорий, а при задержании на митингах горячее питание не предоставляется.

Так мы и смотрели друг на друга: человек, пытавшийся приблизить Апокалипсис, и человек, пытающийся его отменить. Авдеев хотел остановить Смерть, и у него получилось. Он смотрел на человечество не так, как я. Ученый считал, что без его помощи нам не выжить с бесстрашными одиночными пикетами, против которых снаряжают целые отряды ОМОНа, с нашими свободными отношениями без заключения брака. Я же, не думая принявший тяжелые наркотики для того, чтобы оказаться в Аду, волновался о том, что эти дети богатых родителей, никогда на митинг не выходившие, будут жить вечно, продолжая давить прохожих на дорогих автомобилях, а еще жениться, порождая таких же безразличных, с чувством полной вседозволенности, отпрысков. На одном мы с Авдеевым могли бы сойтись, если бы захотели: перспективы у мира были не самые радужные.

– Авдеев, вы – не Бог. Я понимаю, что все ученые и исследователи, достигая таких результатов, думают иначе, но вы не можете решать за человечество. Увлекая Смерть в мир любовных приключений, вы не оставляете людям выбора, – возразил я. – Сидя в лаборатории в Сколково, запечатав суть Смерти в пробирку, вы рассуждаете о том, что миллениалы, как поколение, летят в трубу со своим образом жизни, но при этом вы забираете у них тот единственный страх, благодаря которому они могли бы измениться. Меняйся или умри, так было всегда, это принцип эволюции.

– Завоевать сердце самой Смерти, вот это верх эволюции, – упрямился Авдеев. – Вам нас не разлучить, она сама сделала выбор.

– Это не выбор, если вы не предлагали ей хотя бы попытаться совмещать любовь и смертоубийство. Может, все бы получилось. Утром смерти, вечером поцелуи. Вечером смерти, утром поцелуи. Смертность снизилась бы, конечно, но не зря же говорят, что любовь продлевает жизнь. Поймите, Алекс, нельзя просто брать и выключать смерть, вы даруете вечную жизнь такому количеству ублюдков, что не вместит ни один цирк уродов!

– Я ничего не делал! – рявкнул Алексей, ударив кулаком по столу. – Она сама решает, в конце концов это самое сильное существо во вселенной, может быть. Хотите, чтобы я отправил ее на работу? Может, сами хотите попробовать? – с этими словами Авдеев угрожающе дотронулся до кармана, в котором лежала пробирка с сущностью Смерти.

– Нет уж, – отмахнулся я, решив, что притворство ни к чему не приведет. Я вытащил телефон из кармана, вызов на нем был завершен. Ясмин, возможно, услышала все, что нужно. Оставалось надеяться, что она уже успела связаться с Астаротом. – Я буду звонить в полицию. Сдамся им за проникновение в лабораторию, а на допросе расскажу все коммерческие секреты исследователя Алексея Авдеева. Так, мимоходом. Времени на любовные вечера у вас не будет, сюда быстро нагрянет ФСБ. Сначала вас затаскают по допросам в попытке выяснить, почему лекарство от смерти вы нашли на американские деньги. Потом исследование у вас отберут, его присвоит сын министра какого-нибудь департамента, вместе с грантами на дальнейшие исследования. А вас, Алекс, возможно посадят, просто чтобы убрать с дороги. Надеюсь, в этот момент у Смерти освободится время на то, чтобы заниматься своей работой, – я наградил ошарашенного ученого долгим взглядом, стараясь оставаться максимально серьезным. – Возможно, ваша возлюбленная снова начнет убивать, думая, что это поможет вам выйти на свободу. Для меня это не проблема, одним – двумя фээсбэшниками меньше, я только за. Однако истребить всех фээсбэшников России не доступно даже Смерти, так что сидеть вы будете долго.

С этими словами я достал телефон и набрал номер единого сервиса экстренных оперативных служб «112». Авдеев вскочил и, едва не потеряв пробирку, опасно болтающуюся в кармане, ринулся ко мне. Я увернулся, а на телефоне уже шел гудок.

– Ах, так?! – прищурился ученый, кидаясь обратно к столу и хватая собственный телефон. – Тогда я звоню своим собственным покровителям, вы отлично знаете, какие у меня знакомства!

Уткнувшись в экран, Авдеев быстро отправил сообщение, нажав несколько кнопок. Я удивленно уставился на него: такого от ученого я не ожидал. Кажется, кое-кто был готов продать душу за собственную любовь. Нобелевская премия шла в комплекте. Завершив манипуляции с аппаратом, Алексей торжественно посмотрел на меня и, не сказав ни слова, стал собирать вещи. Запихнув в сумку несколько папок и, главное, пробирку с синей жидкостью, запертую у меня на глазах в контейнер, ученый просто направился к выходу.

– Рабочий день закончен? – едко бросил ему вслед я. – Домой, в склеп? Или в такую погоду в крематории теплее? – Алекс игнорировал меня. – Авдеев, вы вообще понимаете, с кем вы связались и что сейчас начнется?

Он вышел из лаборатории, а я бросился за ним. Драка двух не слишком физически сильных и ловких представителей сидячих профессий вряд ли могла увенчаться успехом. Более того, я боялся разбить пробирку с сущностью Смерти, – это заставило бы ее явиться сюда и, возможно, убить меня на месте. Мысленно проклиная Астарота за то, что он не может просто взять и явиться в мир смертных и решить свои проблемы сам, мне оставалось только не отставать от Авдеева. Если ученый скроется или уедет из Москвы, второй раз найти его будет трудно. Он может спрятать чертову пробирку, либо рассказать Смерти, что наглый адвокат Шальков препятствует их любви. Она и так меня не жалует с последней нашей встречи.

Мы бегом покинули этаж с лабораторией, пешком спустились в холл и, провожаемые удивленным взглядом уже знакомого мне охранника, направились к выходу. Я стащил халат, на ходу кидая его в сторону двух лаборантов, у одного из которых я его и украл. Все это время они тщетно искали пропавшую униформу, громко обещая друг другу бросить пить, так как «халаты у трезвых людей сами никуда не уползают». На секунду мне стало стыдно: теперь, найдя халат, с алкоголем завязывать им уже не потребуется. Затем я вспомнил, что мне еще предстоит вернуть этим людям возможность от этого алкоголя умереть, так что времени на расстройство не оставалось.

– Отстаньте, – потребовал Авдеев, вылетая на холодную улицу, в темноту осеннего Сколково.

– Рад бы, но не могу. Раньше я мог бы преследовать вас, пока не умру, но вы сделали так, что я не в состоянии умереть, так что преследовать вас я буду вечно. Вы рады? – Алекс оказался прытким за счет длинных ног, мне с трудом удавалось поспевать за ним. – Вечные налоги… отмена пенсий за ненадобностью… А вы точно ученый, Авдеев? Может, вы – партийный консерватор?

– Вы просто невыносимы! – простонал Алекс, затравленно оглядываясь и решая, куда ему направиться. Мне же оставалось надеяться, что он не водит машину, потому что забраться к нему в автомобиль у меня бы не вышло.

– А вы украли Смерть, она, между прочим, в Москве находится без паспорта и регистрации, – застыдил его я. – Превратится в паука-альбиноса какого-нибудь, так ее тут же украдут и продадут в чью-нибудь редкую коллекцию в качестве экспоната. Станет живым трупом – запрут в мавзолее на центральной площади. Тут вам не курорт, это столица нашей Родины. Чем вы думали?

Авдеев отмахнулся и, кажется, был готов бежать от меня со всех ног, но не успел. Темноту Сколково разорвал мигающий свет десятка мигалок. С визжанием из ниоткуда дорогу нам перекрыли полицейские машины. Я шокированно посмотрел на телефон: неужели, сам того не заметив, я совершил звонок в полицию?

Ученый был удивлен приезду стражей порядка не меньше, чем я, тем более, что их было очень много. Разномастные оперативники, толстые и худые, накачанные и щуплые, выбирались из автомобилей. Щурясь от света фар, я пытался разглядеть, кто к нам пожаловал.

Кто-то из полицейских направился прямо ко мне. В темноте сверкнули желтые глаза и белозубая улыбка, и тут я понял, кто перед нами. Яс, получив мой вызов, точно поняла, что от нее требуется, и связалась с Астаротом. Тот, в свою очередь, не смог явиться сам, ведь демонам запрещено ходить в мире смертных, и прислал мне на помощь оборотней в погонах. С одним из таких я познакомился почти сразу, как стал АДвокатом. Служители закона, продавшие душу Дьяволу за возможность брать взятки и подниматься по карьерной лестнице, все знали герцога-демона Астарота, главного следователя Ада, и подчинялись ему. Ай да Астарот, ай да князь обвинителей и соглядатаев!

– Добрый вечер, – ахнул я, заметив в толпе полицейских сержанта Передяева, того самого оборотня в погонах, который больше года назад помогал расследовать взрывы всех проходов в Ад в Москве. – Сержант, здравия желаю!

– Я теперь старшина, – счастливо проинформировал меня Передяев. – Передавайте привет герцогу.

– Он постарался? – вежливо продолжил беседу я.

– Ну, может и Бог, конечно, – хмуро встрял в наш разговор кто-то из оперов. – Передяев у нас переаттестацию не прошел, ногу на задержании сломал сначала подозреваемому, потом себе, на генерала чихнул. Когда эта собака сутулая получила повышение, мы все понять не могли, может, это не дьявольские проделки, а самое настоящее чудо?

Авдеев, подумав, что окружающие про него забыли, увлекшись светской беседой, решил потихоньку ретироваться в темноту, но не успел. Справа и слева появились новые оборотни, схватив его за руки. Кто-то даже решил зачитать Алексу права, что выдавало в них не настоящих полицейских.

– Осторожнее с ним, у него ценный предмет в сумке, – предупредил я. – Кстати, не пугайте его сильно, в общем-то, он ничего плохого не сделал.

– Да это не проблема, – отмахнулся кто-то из оперов. – Сейчас сделает. Где-то у меня тут завалялось…

– Нет! – рявкнул я, готовый уже сам спасать Авдеева. – Сумку просто дайте, больше ничего не надо!

Полицейские покосились на меня, но возражать не стали. С хмурыми лицами, освещенными только вспышками мигалок, опера протянули руки к Алексею, держащему сумку у груди, словно сокровище. Я готов был отойти в сторону и дать профессионалам проводить обыск без протокола и постановления, но темнота Сколково всколыхнулась.

Со всех сторон наш островок света внезапно окружила серая масса. Я в ужасе оглядывался, понимая, что мы не одни. Вокруг нас безмолвно, но стремительно собирались, выходя из ниоткуда, уже знакомые мне мужики в черных куртках, растянутых штанах и с мрачными лицами. Они не говорили ни слова, просто подходили все ближе. Сколково наполнили шаркающие звуки от их ботинок.

– Это еще кто? – спросил у меня Передяев, с трудом борясь с явным желанием превратиться в рыжего пса и сбежать. Я заметил, как его лицо дергается, а из-под формы начинает проступать жесткая шерсть.

– Граждане, которые не собираются мирно и без оружия, мешают проходу других граждан, а их собрание не санкционировано, – ответил я, пятясь назад, хотя это и было бесполезным. Молчаливые мужики окружали нас со всех сторон. В моей голове была только мысль о том, что эти люди пришли за мной, каким-то образом определив мое местоположение.

– Э, уважаемые! – подал голос кто-то из оперов постарше, которого испугать было не так сложно. – Разрешение на митинг имеется?

Ответом ему была полная тишина, которая показалась мне более угрожающей, чем любой выкрик. Над Сколково выл только холодный ветер, да сверкали мигалки полицейских машин.

– А это за мной! – внезапно голос подал Авдеев, про которого все на мгновение забыли. Ученый радостно улыбался, даже помахав кому-то из мужчин в темном. Тот не ответил, все участники толпы стояли совершенно бесшумно и неподвижно.

– За тобой? – я шокированно повернулся в Алексу. – Ты их знаешь? Ты в курсе, почему они такие, почему их так много?!

– Это адепты и последователи Темных сил, – гордо сообщил Авдеев. – Ноги и руки Ада в мире смертных.

– Завороженные они, – прокомментировал кто-то из оперов, демонстративно расстегивая кобуру с пистолетом. – С промытыми мозгами. Таких не остановить, если сказано что-то сделать.

У меня не было сил даже удивляться. Мужики, преследовавшие меня, как никто походили на зомби. Кто и зачем заворожил их, приказав поймать Антона Шалькова? И какой приказ дан им сегодня?

– Я же предупреждал, что обращусь за помощью, – немного виновато вздохнул Авдеев, заметно расслабившись. – Позвольте мне уйти, иначе будет хуже.

– Никуда ты не пойдешь, – рявкнул кто-то из полицейских, а двое других заломили Алексу руки. – Я сказал, потому что АДвокат Шальков сказал, что Астарот сказал, что ты ему нужен. Значит, доставим.

– Сумку заберите, и пусть идет, – попросил я, понимая, что конфликт нам сейчас не нужен.

Передяев, кивнув, подскочил к Авдееву и протянул к нему руку. Ученый отшатнулся, и это, кажется, послужило кому-то неким сигналом. Молчаливые мужчины, как один, словно проснулись и ринулись на нас.

Я мгновенно оказался в центре самой настоящей драки. На моих глазах полицейские выхватывали оружие, а те, что покрепче, резко перекидывались в животных. Большие и маленькие, мускулистые, в шкурах самых разных цветов, оборотни бросались на нападавших с воем и рычанием. Мужчины в черном, к моему ужасу, продолжали хранить молчание и шли в бой, стиснув зубы. Им было приказано защищать Авдеева, и они это делали.

– Вот тут я не помогу, конечно… – оглядываясь, я попытался выбраться из эпицентра конфликта. Было страшно. Красные отсветы от мигалок высвечивали в темноте грузные тени, блестящие глаза и перекошенные рожи, как человеческие, так и звериные. Слышался вой раненых оборотней и звук падающих тел молчаливых адептов. Кто-то выхватил одного из псов из толпы, сломав ему хребет. Если бы в мире существовала смерть, то пес точно бы умер, а пока его участь была еще более ужасной.

Я понимал, что могу стать следующим, но моей целью продолжал оставаться Авдеев. Оборотни окружили его, как стена, но их противники ожесточенно пытались до него добраться. Почти на коленях я подобрался к Алексу. Его кто-то толкнул, так что ученый, как и я, валялся в грязи. Сумка отлетела в сторону, ученый увлеченно отплевывался и, кажется, не заметил потерю.

Судя по потому, что Смерть до сих пор не явилась спасать своего любимого, пробирка с ее сущностью чудом уцелела. Забыв о сохранности одежды, я просто полз под ногами у рвущих друг друга на части людей и животных. Темный силуэт сумки мелькал передо мной. Руки вляпались во что-то горячее и скользкое. Сомнений в том, что это кровь, у меня не было.

Несколько раз сумку пинали, так что она отскакивала в разные стороны, но я продолжал ползти с упорством, знакомым только студентам юрфака. Наконец, цель была достигнута – мешок был в моих руках, а облегчению не было предела. Контейнер с пробиркой был внутри.

– Наконец-то… – вздохнул я, на секунду позабыв, что вокруг творится настоящее побоище. Я даже не мог быть уверенным в том, кто побеждает.

Обнимая сумку, я пытался двигаться в темноту, дальше от полицейских мигалок, мечущихся теней, воя и треска. Мне трудно было поверить, что силы Зла, которым нечего делить, уничтожают друг друга за моей спиной. Как такое вообще могло произойти?

«Оборотни присланы Астаротом… – лихорадочно думал я. – Астароту о том, что я в Сколково, передала Ясмин. Все должно было быть хорошо, отобрать пробирку у Авдеева, казалось, проще простого. Лилит в “Ангелофф баре” описала мне Алекса, как неглупого и забавного для адских тварей смертного, готового прибежать по первому зову. Очевидно, что никакой власти в Преисподней, а также сверхъестественных способностей, у Авдеева нет и не было. Власть над Смертью через точку G – не в счет…»

Алексей не может завораживать и подчинять своей воле. Это делает кто-то другой, кто-то, к кому Авдеев мог обратиться. Некто прислал на помощь ученому целый отряд зомби. Те же зомби преследовали меня в Москве в процессе моего расследования. И послал их один и тот же хозяин. Осталось выяснить, зачем это было сделано, но в начале требовалось передать пробирку со Смертью Астароту.

Встать я не успел. Сзади на меня накинулся Авдеев, осознавший не только утрату сумки, но и то, что его сокровище у меня. Кажется, им двигала сила любви, а я ощущал эту силу на своей голове. Ухватив меня за шею, ученый попытался приложить мой лоб об асфальт. Я с трудом смог сбросить Алекса с себя. Сумку мои руки сжимали так, будто это было самое ценное, что мне когда-либо доставалось в жизни.

Оттолкнув Авдеева, я просто бросился бежать. Теперь уже ученый гнался за мной, а я молился Богу и Дьяволу, чтобы мне на пути в темноте не попался какой-нибудь камень или бордюр. Включить на телефоне фонарь было нельзя, он бы выдал мое местоположение.

Далеко я не убежал. Ориентироваться в темном, плохо освещенном Сколково не получилось, вместо движения к дороге я лишь еще больше углублялся внутрь территории научного кластера. Стало совсем темно, в ушах шумело, и из-за этого я не услышал, как приближаются мои преследователи. Мужчины в черном, те, кто сохранил возможность передвигаться после драки с оборотнями в погонах, теперь следовали за мной. Поняв, что раскрыт, я уже не стеснялся использовать свет телефона. Лучи выхватывали почти одинаковые застывшие лица с глазами, зафиксированными на мне.

– Да кто вам нужен-то?! – вырвалось у меня, когда я понял, что окружен. Завороженные мужчины, как мне казалось, пришли защитить Авдеева, но, кажется, у них на уме было что-то другое. – Кто… или что?

Я взглянул на сумку, все еще крепко прижатую к моей груди. В ней находился контейнер со Смертью. Пока Смерть была у Алексея, он был предметом интереса зомби-преследователей, но теперь пробирка оказалась у меня. Они пришли не по зову ученого. Им нужен был контейнер.

Предприняв отчаянную попытку вырваться из окружения, я оказался схваченным за руки и за ноги. Сумка Авдеева повисла на моем запястье. Извиваясь, как уж, я тщетно пытался освободить хотя бы одну конечность, но мужчины, не издавая ни звука, держали меня мертвой хваткой. Затем один из них подошел ко мне, спокойно поднял с земли какой-то булыжник, украшавший дорожки Сколково, замахнулся, и все окончательно потемнело.

Глава 10. Боль и глина

Я пришел в себя под шуршание автомобильных шин по гравию. Двигаться не выходило: я был не только связан по рукам и ногам, но и зажат между двумя мощными фигурами. Соседство меня не удивило, ведь безэмоциональные мужики к черном поймали меня и, кажется, уже не могли отпустить. Голова болела от удара камнем, в глазах двоилось, но я приложил все усилия для того, чтобы снова не потерять сознание. Нужно было понять, куда меня везут.

В мир смертных пришел новый рассвет. Он был очень ярким, значит, на улице было холодно. Оранжевое зарево медленно накрывало город, было около шести часов утра. Как же долго я был в отключке. Насколько же медленно они со мной возились. Будто ждали инструкций.

По чьему-то указу меня везли в неизвестном направлении. Солнце вставало на востоке и, судя по путям нашего движения, от Сколково мы въехали обратно в Москву. Где-то недалеко проехала ранняя электричка, по звукам я понял, что железная дорога находится где-то сбоку.

– Одну звезду поставлю водителю за эту поездку… – попытался встряхнуться я, но меня плотно зажали между мощными торсами. – Какое у вас приложение? Я просил ехать к цыганам.

Мою болтовню проигнорировали, зато я дал всем знать, что жив и пришел в себя. Это давало мне возможность оглядываться по сторонам и вертеть головой. Сумка с заветным контейнером, которая, кажется, стоила мне здоровья, пропала, однако она мне была больше и не нужна. Пробирка с сущностью Смерти была оттуда извлечена и перемещена во внутренний карман моего грязного, мятого пиджака. Я ощущал исходящий от нее холод, от которого можно было окоченеть.

Машина была дешевой и старой, настолько плохой, что я засомневался в том, что к похищению причастны силы Зла. Окна в ней затемнены не были, так что окружающий пейзаж был виден отлично. Автомобиль ехал мимо однотипных невысоких домов, набитых различными магазинами. Звук от железнодорожных путей стал громче, мы свернули в его сторону, проскочив неприметный вход в одну из станций московского метрополитена. Сомнений не оставалось: мы ехали по Дмитровскому шоссе, а впереди было место, которое раньше я видел только на фотографиях.

Останкинский пивоваренный завод был одним из самых высоких и мощных зданий промзоны. Он словно стоял на куриных ногах, – на огромных и толстых трубах, уходивших в землю. Территория завода была обширной, именно здесь производилось «Жигулевское» и «Старая бочка». Завод был вместилищем офисов и помещений, в которых сидели хипстеры со стартаперами, которых спасти от вырождения так мечтал ученый Алекс Авдеев. Цеха пивоварни напоминали лабиринт ужаса. И ехали мы именно туда.

– Пива хоть нальют? – вздохнул я. Вместо ответа меня во второй раз ударили по голове. Я, казалось, не лишился сознания полностью, а лишь погрузился в какое-то смутное забытье.

В нем меня мотало из стороны в сторону, куда-то тащило. Яркие пятна света, просачивающиеся сквозь полуприкрытые веки, сменились полумраком помещения. Здесь пахло пылью и тянуло сквозняком. Мое полубесчувственное тело кто-то усадил, крепче перетянув путы на руках и ногах. Холод от кирпичной стены привел меня в себя. Я снова мог видеть и ориентироваться в пространстве, только голова болела в три раза сильнее.

Мужчин, которые приволокли меня на завод, было четверо. Еще трое уже ждали здесь, выйдя из сумрака большого промышленного помещения. Все они хранили молчание, казалось, что каждый из них точно знает, что ему нужно делать.

– Похищение человека, статья 126 Уголовного кодекса Российской Федерации, – попытался предупредить я. – От пяти до двенадцати лет, люди. Я понимаю, что вас кто-то загипнотизировал, но, может, придете в себя?

Вместо ответа меня снова ударили по голове. Боль взорвалась, но сознание осталось: в этот раз у мужиков не было задачи меня вырубить. Я дернулся, но двинуться не смог, так как руки были плотно связаны за спиной. Мне не дали даже передохнуть, а на меня уже посыпались новые удары. Голова, ребра, живот. Пробирка со Смертью, как ненормальная, металась в кармане, рискуя разбиться, но про нее я вспоминал с трудом.

После нескольких минут избиения руками, в ход пошли ноги. Левое веко распухло, правая скула пульсировала и кровоточила. Ныли отбитые, кажется, почки, а сердце билось, как бешеное.

– Сказали бы хоть, что вам надо… – сплевывая кровь, стекающую изо рта, спросил я. Судя по полному молчанию, им не нужно было ничего. Они просто хотели меня бить.

Удары были болезненными, но не смертельными. Любой из похитителей мог сломать мне шею, если бы захотел, но никто из них этого не сделал. То ли мои мучители были в курсе, что я не могу умереть, то ли задача была все-таки другой. Возможно, они просто были очень злы на меня, ведь мне долго удавалось убегать от них, и теперь вымещали обиду.

Когда все мои ноги, так же крепко связанные, были покрыты синяками, спешно проступающими везде, где только можно, двое из нападавших утомились. Они просто беззвучно прекратили избиение, скрывшись в сумерках заводского зала. Я почти успел выдохнуть и почувствовать, что боль утихает, из острой превращаясь в ноющую, но не тут-то было. На смену заступил еще один мужик, не слишком сильный, чтобы бить меня самостоятельно. В его руках была длинная и тонкая железная цепь. На такую сажают собак в деревнях, либо используют в гаражах для крепления замка. Она почти ничего не весит, если вас, конечно, ею не избивают.

Удары обрушивались на мои плечи и спину, которые оказались открыты после того, как меня услужливо развернулись от стены. Все, что я мог – это теперь прислоняться к кирпичам головой, сгорбившись. Было очень больно, а перед глазами плясали искры при каждом ударе.

– А я-то думал… что такое только в кино… бывает… – едва ворочая языком, пробормотал я. Как на зло, сознание все отказывалось покидать меня. – Будете смеяться… но я уже ничего не чувствую, кажется…

Боль притупилась, либо я уже настолько плохо соображал, что не понимал, что у меня что-то болит. Цепь несколько раз задела левое ухо, проходя по спине, так что из него тоже сочилась кровь. Левый глаз, похоже, не видел вовсе, залитый потом и сукровицей. Я даже не пытался понять, сколько прошло времени, потому что боялся ошибиться. Что если период, показавшийся мне длиной в час, на самом деле занял всего с десяток минут?

Возможно, мне стоило держать язык за зубами. Мои мучители приняли во внимание то, что я сообщил им о том, что пытка больше не работает так эффективно, как хотелось бы. Я должен был все чувствовать, это явно входило в их задачу. Один из мужиков бросил цепь на пол, и это был, кажется, самый прекрасный звук в моей жизни. Мысли о том, что после цепи он может принести что-то похуже, пришла ко мне слишком поздно.

Мне развязали ноги, но запястья все еще были перетянуты. Поскольку я больше не был прикован хоть к какому-то устойчивому предмету, мое тело завалилось в бок и повалилось прямо на холодный пол. Его прохлада показалась мне не менее прекрасной, чем звук падающего орудия пытки. Сознание немного прояснилось, от этого стало больнее.

Почему я здесь? Кто так сильно ненавидит меня, что заворожил толпу любителей пыток, чтобы они делали со мной столь ужасные вещи? Кто вообще способен заворожить толпу взрослых мужчин, да еще и так надолго? Они немало гонялись за мной до того, как поймали.

Сначала я думал, что дело было во мне. Мужики преследовали меня, раз за разом узнавая, где я нахожусь. Потом я думал, что дело в Авдееве, ведь люди в черном явились по его зову. Вернее, кто-то прислал их к нему в Сколково. Затем выяснилось, что дело было не в Алексе, а в том, что было у него. Пробирка с сущностью Смерти была его самым дорогим сокровищем, и только поэтому ученый был так интересен преследователям. В Сколково сумка с пробиркой оказалась у меня, зомби сразу же забыли про Алекса и ринулись за мной.

Пробирка, которую, кажется, сам Господь Бог защищал от уничтожения, все еще была со мной. Кто-то вынул ее из контейнера и поместил в мой карман. Почему мужики в черном не забрали пробирку и не отстали от меня? Все-таки им был нужен я? Или теперь уже и я, и пробирка? Вопросов было слишком много, а ответов слишком мало.

Еще меньше у меня оставалось времени, так как пытку предстояло продолжить. После недолгого перерыва мои завороженные похитители вернулись с новым арсеналом. Меня быстро освободили от наручников, вернули в вертикальное положение, но передышки не дали. Кто-то стянул запястья веревкой, оттягивая их вверх и назад. Мое ослабленное тело было перенесено в другую часть заводского помещения, к большой металлической решетке. На нее меня подвесили за руки, сильно вывернув суставы. Я взвыл от нового типа боли, который был для меня непривычным, за что тут же получил в живот. В подвешенном положении меня чуть не стошнило кровью, но я постарался не доставлять похитителям такого удовольствия.

Перетянутые веревкой запястья довольно быстро начали болеть, а потом неметь. Покалывание в пальцах скоро стало невыносимым. Передо мной кто-то из мужчин поставил старые, но работающие настольные часы, чтобы я мог точно видеть, сколько времени я провожу в ужасно неудобном положении. Боль и тяжесть разносилась от кончиков пальцев и до плеч. Вскоре у меня заболела шея, а за ней и поясница.

Мне казалось, что на некоторое время я отключался, но долго находиться без сознания мне не давали. Я получал ведро воды в лицо, чтобы прийти в себя, а потом поток воды прямо в глаза, нос и рот, чтобы я не мог дышать. Стрелки на часах бежали слишком медленно. Куда быстрее росло мое желание умереть, которое в данный момент не могло быть исполнено.

– Хватит… пожалуйста… – умолял я, выдавливая воду из легких.

И они прекратили, но только чтобы придумать что-то новое. Не выводя меня из подвешенного состояния, кто-то из мужиков в последний раз окатил меня ледяной водой, чтобы убедиться, что я в сознании, а затем натянул на меня противогаз. Я даже не думал, что такие старые модели еще существуют: разработанные и сваренные на века, не портящиеся от времени.

Резина больно сдавила распухшее веко и раненую скулу. Увидеть что-либо через мутные стекла было невозможно, внутри царил ужасный запах. Возможно, именно так пах распад Советского Союза. Я попытался сделать вдох, у меня получилось, но затем я быстро понял, что новый воздух в противогаз не поступает. Его «хобот» один из мужчин в черном перетянул, отрезав мне доступ к кислороду.

Меня охватила настоящая паника, откуда-то взялись силы на то, чтобы метаться из стороны в сторону в воздухе, крича от боли в руках и пытаясь вырвать «хобот», снова открыв поток воздуха в легкие. Так я сделал только хуже, но понимание пришло слишком поздно. Грудь сдавило и начало жечь изнутри.

Жар разносился по телу. Горело все – от израненных сначала наручниками, а потом и веревкой запястий, до щек, сдавленных противогазом. Жар поднимался изнутри с желчью в желудке, скапливался в ногах от крови, которая не могла добраться к вывернутым рукам.

А потом я оказался в Аду. Страдания мои стали настолько невыносимыми, что существование мое мало чем отличалось от Преисподней. Еще один способ попасть к Дьяволу без использования наркотиков был найден.

Противогаз пропал, исчезли путы, вернулось зрение. Телесные недуги не следуют за душой в Преисподнюю, там есть отличный выбор собственных наказаний. Чаще всего души попадают на сковородку к шайтанам, но меня эта участь миновала. Я попал в Ад в третий раз в своей жизни, и все было совершенно не так, как обычно.

Моя душа, оторванная от тела, миновала Квартал Страданий. Вместо сковородки я угодил во что-то мокрое и скользкое. Повернув голову, я удивленно заметил, что вокруг меня сжимается и разжимается влажная розовая кожа. Я находился в пасти огромного червя, того же самого, на которого я свалился в прошлый раз, убегая сначала со сковородки, а потом от шайтанов. Это был один из двух ручных монстров демонессы Лилит.

Червь ориентировался в Аду без глаз и двигался с огромной скоростью. В этот раз ему не приходилось тащить за собой кресло с главной женщиной Пекла. Я попытался выбраться из мягкой пасти червя, так как ощущения были не самые приятные, но существо засосало меня по пояс и не планировало отпускать. Второй червь не отставал от нас, но полз без добычи.

– Эм… Чип и Дейл? Бонни и Клайд? Как вас там зовут… Бэтмен и Робин? Ребята, отпустите! Я – не еда, я – юрист! – мне хотелось выбраться, оценить обстановку, но черви не давали мне этого сделать. Они тащили меня в неизвестном направлении.

Все, что мне оставалось, – это висеть в пасти монстра, уворачиваться от жирных боков его сородича, и смотреть по сторонам. Пробирка со Смертью осталась в моем внутреннем кармане, я удивленно нащупал ее, холодную, даже в Аду. Она упала в Подземный мир вместе со мной, видимо, из-за своей сверхъестественной сущности.

Это открытие меня обрадовало, ведь я находился на пороге завершения своего поручения от Астарота. Смерть вернулась в Ад. От радости я даже погладил червя. Когда-нибудь он меня отпустит, я доберусь до одноэтажного дома с логовом герцога, отдам пробирку. Судьба моего тела, оставшегося в мире смертных, была не так важна. Астарот поможет мне вернуться. Возможно, я попрошу у Лилит червя Бэтмена в долг, чтобы он сожрал всех моих обидчиков. Или хотя бы пожевал. Но потом сожрал, желательно с особой жестокостью. Это надо будет сделать до того, как герцог аннулирует все мои грехи, накопившиеся за время расследования. Меня захватило чувство облегчения и наступающей эйфории. Тело больше не ощущало боли, дела были почти завершены. Кто бы знал, что я буду настолько счастлив попасть в Ад?

Монстры бережно, но непреклонно тащили меня в район, где я ранее не бывал. Он казался светлее, чем другие. Черви двигались к первому кругу Ада, тому, который никогда особо не интересовал ни высокопоставленных демонов, ни другую нечисть. Выходы в мир смертных был недалеко отсюда, что, наверное, и служило причиной того, что первый круг все проходили и оставляли позади довольно быстро, спеша в более интересные с точки зрения темных дел части Подземного мира.

Первый круг оказался прохладнее, просторнее, а пыль и пепел тут садились не на булыжники и бетонную крошку, а на горячие плиты, которыми был вымощен каждый сантиметр под ногами. Кое-где откуда-то сочилась вода, а не лава, а свободное пространство было засажено грибами неизвестных видов, некоторые из которых светились или даже имели шляпки ярких цветов.

В центре круга расположился двухэтажный замок в неоготическом стиле, куда менее мрачном, чем типичная для Ада готика. Замком владел кто-то из демонов, это было очевидно потому, как здание растекалось, а потом само строило себя заново. По стенам текла свежая, сочная глина различных цветов: белая, желтая, красная, зеленая.

Перед червями ворота замка распахнулись, и мой монстр, оказавшись внутри, выплюнул меня во внутренний двор. Удивленно оглядываясь, я поднялся, понимая, что двор представляет собой детскую площадку. Горки, кубики, песочница, – все ржавое и давно некрашенное, но работающее. Где-то валялись жуткого вида медведи, зайцы и паровоз.

– Худо пожаловать, Антон, – раздался откуда-то знакомый голос демонессы Лилит. – Сделайте гадость, заходите.

Я замешкался. Мне нужно было как можно скорее оказаться у Астарота, чтобы завершить свои дела и отдать ему пробирку со Смертью. Общение с Лилит могло меня задержать. С другой стороны, Лилит всегда была добра ко мне, насколько может быть добр демон из Ада. Ее питомцы спасли меня и доставили к ней, больше было некуда. Убежать из ее дома было невозможно.

Вторые ворота в дальней части внутреннего двора открылись сами собой, приглашая меня пройти. Я пересек двор под пристальными взглядами покрытых пылью и глиной плюшевых игрушек. За вторым проходом оказался просторный зал, полностью сделанный из глины. Свежая, густая грязь покрывала все, сочилась по стенам и скапливалась сама по себе в большой купальне, расположенной посреди помещения.

В ванне восседала Лилит. Теперь я понял, почему ее губы всегда были зелеными – на них высохла глина. Демонесса была совершенно голой, что было, кажется, обычным ее состоянием, но в этот раз это было неважно. В купальне Лилит была не одна. Вокруг нее сидели десятки детей. Мальчики, девочки, младшеклассники и детки детсадовского возраста. Кто постарше держал на руках совсем малышей. Я в ужасе заметил нескольких девочек, лет десяти на вид, держащих на руках по три или четыре недоношенных младенца, которым не могло быть больше пяти или шести месяцев.

– Слава Сатане, вы здесь. Мне передали, что с вашим участием в мире смертных был устроен настоящий переполох, – Лилит вполне дружелюбно смотрела на меня, медленно размазывая по плечу глину из ванны. Я же растерянно переводил взгляд с одного ребенка на другого. – Я бы извинилась перед вами за столь необычную встречу, но никакой вины не чувствую. Вы в первом круге Ада, Шальков, сюда попадают души некрещенных детей. Я сама детей иметь не могу, так наказал меня… – демонесса с раздражением подняла глаза вверх, и я точно понял о ком речь. – Здесь же никто не может мне запретить проводить с ними время, заботиться о них. Облегчать их участь.

– Не думал, что такое возможно, с учетом вашего статуса и обстановки, – честно признался я. О том, что дети, окружавшие Лилит, были просто жуткими, я решил не говорить. Женщину, которая не может иметь детей, обижать не стоит, особенно если она – настоящий демон.

– Возможно все, Шальков, – улыбнулась Лилит. – И вы являетесь тому ярчайшим примером! – с этими словами, демонесса встала и аккуратно вылезла из ванны. Глина потекла по ее телу, но грязнее от этого в купальне не стало. Я отметил, что души детей при этом остаются чистыми, никто из них не мог испачкаться, даже если бы захотел. Мои ботинки, напротив, уже давно были в грязи. – Ох, и за вот это тоже не извиняюсь, – развела руками Лилит. – Он… – она снова подняла глаза, а я опять понял о ком речь. – Создал меня из глины. Грязевые ванны будто возвращают меня в утробу матери, если бы она у меня была. Не могу без них.

– Ваше право, – купание Лилит в грязи было не самым странным, что мне довелось тут увидеть. – Я не буду вас отвлекать. Так вышло, что я оказался в Аду, и это отличный повод завершить некоторые дела.

– А что же с нашим делом, Антон? – спросила Лилит, будто ждала возможности задать этот вопрос. – Вы же помните, что я – ваш клиент, а вы – дважды мой должник? Мне кажется, вы позабыли о нашем деле.

– Не поверите, только им и занимался, много презираемая Лилит, – ответил я, хоть ее тон мне и не понравился. Демонесса словно перестала быть расслабленной и лишь играла в спокойствие. Я, действительно, волновался о деле другого клиента, но все вопросы Лилит отпали бы, если бы мы поговорили с ней хоть немного позднее.

– Правильно говорите, Антон, не поверю, – рассмеялась она. – Но вообще, я не требую от вас результатов расследования. Я просто хочу свой должок.

– Какой? – напрягся я, осознавая, что Лилит, спасшая меня однажды, не шутила, когда говорила про сделку с демоном.

– Меня называют Королевой Лжи. В Аду это, стоит признаться, то же самое, как «кто угодно» или «просто кто-то», – хихикнула Лилит. – Тут каждый на лжи и других пороках мог бы построить небольшое королевство и прокачать его, отбивая атаки врагов с отличной графикой и с бесплатной регистрацией, которая принесет двести золотых монет и супермеч. Но все же, мне этот титул нравится, а, значит, я охочусь за правдой. Верните долг, Шальков, ответьте мне на три вопроса.

Интуиция подсказывала мне, что здесь что-то не так. Силы Зла не тащат тебя к себе ни с того, ни с сего, чтобы услышать от тебя какую-то правду. Лилит – не последний демон в Аду, и она неоднократно высказывала ко мне интерес, но неоднократно же и помогала мне. Пришло время платить, но неужели правда – это все, что ей было нужно?

– Всего три? – спросил я.

– Нет, ну, можно и шестьсот шестьдесят шесть, все-таки мы в Аду. Но вы, вроде бы, торопитесь, – развела руками в глине Лилит. – Итак? – в ответ на это я просто кивнул. – Первый вопрос. Что вы увидели в вечер нашей встречи в «Ангелофф баре», после того как выпили наш особый коктейль?

Я не смог скрыть своего удивления. Этот вопрос оказался полностью неожиданным, хотя и сложно было сказать, чего именно я ждал. Необходимо было ответить правду, что-то подсказывало мне, что Лилит поймет, что я вру, и сделка с демоном будет неисполненной. Придется открывать карты.

– Я увидел Смерть, – тихо ответил я, а потом в ужасе отметил, что демонесса совершенно не удивлена.

– Вы знали, что Смерть прячется в мире смертных, давно сбежав из Ада, когда обращались ко мне за помощью? – задала свой второй вопрос Королева Лжи.

– Да, но я не знал, где именно, – кивнул я, с каждой секундой чувствуя себя все хуже. Лилит мастерски выводила меня на чистую воду. Давно ли она знала, что я ей вру? – Вы волновались за местонахождение Смерти. Я подумал, что, возвратив Смерть в Подземный мир, я избавлю вас от волнений.

– Как мило с вашей стороны, – издевательски прокомментировала Лилит, которая с каждым моим ответом становилась все мрачнее. – У меня есть последний вопрос, Шальков. Где сейчас находится Смерть?

– Она здесь… – вздохнул я, вытаскивая злосчастную пробирку из кармана. – Я должен вернуть ее в Армагеддонскую впадину. Я признаюсь, что обманул вас, когда сказал, что не в курсе того, что из Ада попала Смерть. Я знал об этом. Однако теперь она вернется на свое место, а Апокалипсис, за который вы так волновались, пойдет своим чередом.

– О, он пойдет, – кивнула Лилит, подходя ко мне. – Вы молодец, Шальков. Настоящий профессионал. Взяли оплату с двух клиентов, одного успокоили, вопрос другого решили. Да-да, не удивляйтесь, я в курсе, что Астарот, которого поставили главным на подготовку Конца Света, нанял вас для решения его проблем. Кто еще мог это сделать? Другому демону вы бы отказали.

Я попытался отойти от демонессы подальше, сделать хотя бы шаг по направлению к выходу из купальни, но не смог. Мои ноги плотно застряли в глине, которая стекала с Лилит на пол. Никто не собирался меня отпускать.

– К моему большому сожалению, и тут я действительно сожалею, кстати… – вздохнула Лилит. – Апокалипсис готовится слишком медленно. И без моего участия. Эти идиоты во главе с Астаротом четко следуют букве Откровения Иоанна Богослова, а это значит, что Аду суждено проиграть. Мы же с вами этого не допустим, да, Шальков?

– Лилит, я не знаю, что вы задумали, но участвовать во властных разборках демонов я не намерен, – ответил я, пытаясь освободить ноги из глины. Демонесса наблюдала за мной, как за неуклюжим ребенком. – Я требую меня отпустить.

– Ах, да, вы требуете! – скривилась Королева Лжи. – Тот самый Антон Шальков, который врывается в Ад, вырывается из Ада, играет в святошу год, а потом снова начинает вести себя так, будто у вас тут есть хоть какие-то права. Ничего у вас нет, Антон. Ваша душа по счастливой случайности получила отсрочку от любого из здешних кругов, включая мой. Вы же в курсе, что в первый круг Ада попадают те, кто проживает жизнь, как технический протокол, не делая ни зла, ни добра?

«Не помню!» – пронеслось в моем мозгу, но я не был уверен, что Лилит не лжет, и не мог позволить ей влиять на меня. Демонесса была далеко не глупа, конечно, она хотела забраться ко мне в голову, сыграв на больных точках, каждая из которых относилась исключительно к желанию больше никогда не попадать в Ад.

– Это не имеет никакого значения, – стараясь сохранять спокойствие, настаивал я. – Я не умер. Я не попал по решению ангелов из Чистилища в первый круг Ада. Ни в какой круг я еще не попал, Лилит, и у вас нет никакой власти надо мной!

– Бедный, бедный бывший АДвокат Антон Шальков, – хихикнула Лилит. – Всегда такой уверенный в том, что он так сильно кому-то нужен. Вы можете катиться на все пять сторон, Антон, включая сторону «вверх», – она вскинула руку, указывая в сторону мира смертных. – Но Смерть вам придется оставить мне. Она нам еще пригодится.

– Я ничего вам не отдам, – огрызнулся я. – Вы поручили мне установить, находится ли Смерть в Аду. Так вот, да, сейчас Смерть в Аду. Мое задание исполнено. В отличие от поручения Астарота, который просил меня вернуть ее в Армагеддонскую впадину. Мы с ним договорились.

– Мужчины… Всегда упрямятся! – Лилит, кажется, начала злиться. Глина, в которой я стоял, стала мне уже по колено и поднималась выше. – Не слушают никого, кроме себя. Считают себя лучше других. Они, видите ли, договорились. Ваши договоры, ваши соглашения, которые в итоге приводят только к дележке власти, а потом и к катастрофе! Стоило ли покидать Рай, чтобы в Аду, который должен был быть оплотом равенства, столкнуться с той же самой несправедливостью?!

– У вас явно что-то случилось, но я в этом не виноват, – осторожно напомнил ей я, понимая, что руками двигать уже не могу, они просто присохли к телу вместе с глиной. – Так же как не виновата в этом и Смерть. Не стоит держать ее пленницей в надежде осуществить свои планы.

– Пленницей? Это Астарот и его дружки-демоны держали ее пленницей! – Лилит, казалось, теряла всякое спокойствие, принимая все более угрожающий вид. Из ее аккуратных ноздрей повалил дым. – Я, наконец, освобожу ее. Она будет делать то, что ей хочется, а не то, что ей говорит толпа мужиков, опираясь на дневник пьяного хиппи, возомнившего себя святым!

Это был тот самый момент, когда мне лучше было помолчать. Ситуация напоминала то самое клише, когда антагонист готов выдать весь свой план герою вместо того, чтобы просто его прикончить, но на самом деле Лилит просто захотела выговориться. Она долго держала в себе злость и обиду, а мне просто «повезло» оказаться рядом с самой могущественной демонессой Ада в нужный момент.

О том, как Ад и Рай обманули всех

На шестой день творения, то есть в субботу, Бог мог сделать все, что угодно. Он мог поспать подольше, а потом пойти на пикник. Или же он мог искупаться в новообразованном и от этого очень чистом море без медуз, потому что медуз тогда еще не существовало. Бог даже мог бы провести работу над ошибками, в результате которой он заметил бы, что система «да будет свет», которую он создал на первый день, по полгода не работает в Мурманске, образуя полярную ночь. Может, можно было бы что-то исправить.

Но вместо всего этого на шестой день Бог упоролся и создал человека. Библия оперирует романтическими и продающими слоганами, типа «из праха земного», но по факту человека он создал из говна. К тому моменту существовало уже довольно немало животных, которых никто еще не успел приучить к лотку. Там, в Раю, навоза никогда не нюхали, так что будут отрицать очевидное, но даже сам человек уже периодически приходит к мысли о том, что он – то еще дерьмо, и с этим надо что-то делать.

Бог сильно любил людей и даже изгнал Люцифера, который заявил, что в сортах говна разбираться как-то не комильфо. Но даже у Бога на человечество иногда не хватает терпения, не зря же он все это смыл Великим Потопом.

По официальной версии, Бог любил всех людей, но сначала он создал Адама. Так вышло, что совочек, при помощи которого Бог создавал человека из го… грязи, в последний момент сломался, не успев отсечь последний кусок. «Не сильно большой, ходить мешать не должен», – подумал Бог, и оставил все, как есть. Так получился мужчина.

Адам, родившийся сразу взрослым, тут же, как многие люди, начал работать на своего папу. Ухаживал за Райским садом, подрабатывал в креативном отделе, придумывая имена более чем 42 000 видов пауков, стараясь при этом не орать от ужаса, потому что все они смотрели на него одновременно, а иногда и пытались подползти.

И именно потому, что Адам появился на свет взрослым мужчиной, Бог сразу же придумал ему женщину. Лопатка все еще была сломана, но женщина сама уже привела себя в порядок при помощи пластической хирургии, косметики и самоубеждения. И была эта женщина прекрасна. И звали ее Лилит.

Вот только никто про нее не знает, так как была она создана равной Адаму для того, чтобы жить с ним в партнерстве и уважении. И сказал Бог: «Плодитесь и размножайтесь», и Адам был в деле, но Лилит заметила, что у них пока ни образования, ни шалаша, а за работу в Райском саду папа не платит ни копейки, что являлось бы нарушением трудового законодательства, если бы оно существовало. Что до самого процесса размножения, Лилит была не против, но хотела быть в этом процессе сверху, чтоб права на позу наездницы зарегистрировать и за счет этого увеличивать в будущем семейный бюджет. Не верите – читайте Алфавит Бен-Сиры, евреи по вопросам семейного бюджета врать не будут.

Вот только Адам к экспериментам в постели был не готов, так же, как и к тому, что ему, ударнику труда, назвавшему 5000 видов земноводных, будет перечить какая-то баба. А когда эта баба еще и ушла, не оставив ужина, и Адам чуть не подавился кроликом, которого не доварил, потому что бросал мясо в холодную воду, вместо кипятка, ярости первого мужчины не было предела.

А что делает мужик, когда он обижен? Правильно, жалуется могущественному отцу, который тут же посылает за Лилит целый поисковый отряд из ангелов (то есть из головорезов, только казавшихся добрыми), чтобы вернули, наказали и объяснили, как именно в современном обществе, которое имеет все признаки Рая, действует равноправие между мужчиной и женщиной.

Лилит ангелы нашли на курорте Красного моря, где она, нежась на пляже, попросила передать Адаму, Богу и сорока тысячам видов мух, которых он назвал, что возвращаться она не собирается. Адам по заявлению Лилит был и вовсе тем, из чего его сделали, так что пусть не воняет на пустом месте и, если надо, ищет себе дуру, которая будет его обслуживать.

Ангелы, не получившие от Бога инструкций на случай отказа, вернулись в Райский сад и развели руками, мол, Лилит идти отказалась, но предлагает пойти нам всем. На вопрос Бога, как это так трое взрослых ангелов не справились с хрупкой женщиной, те описали ему Лилит, как настоящую дьяволицу: глаза сверкают, губы красит красной помадой, волосы развеваются, может дать по лицу, так что страх тот еще. Не знали тогда ангелы, что так выглядит любая женщина, отдохнувшая на Красном море и освободившая свою жизнь от нахождения в ней не слишком приятного мужика. Демонизм тут вообще ни при чем.

Адам офигел. Бог испытал, кажется, первое удивление в своей жизни, подумав, что создание мира проходит не без сложностей. В результате, чтобы никто не забыл, кто тут главный, Лилит наказали, заочно лишив ее возможности иметь детей. Видимо, боялись, что она родит девочек, которых воспитает с такими же взглядами, как у нее самой. С тех пор Лилит крадет чужих детей, но потом возвращает, так как больше получаса возиться с ними все равно не готова, – маникюр и укладка портятся, а вино, оставленное на столе, нагревается.

Покинув Райские кущи, Лилит встретила Люцифера, ангела, который искренне интересовался людьми, а также не считал Бога единственным авторитетом, за что вскоре вылетел из Рая. До этого момента он передавал демонессе новости с Небес, в том числе и о том, что ее бывший снова женился, а жену зовут Ева. Она, как две капли воды, оказалась похожей на Лилит: у Адама определенно был свой тип женщины.

Лилит было наплевать, хоть она и стала больше времени проводить в глине, чтобы оставаться сногсшибательной на случай, если вдруг встретит Адама и Еву. Она даже расстроилась за последнюю, когда Бог выгнал их с мужем из Рая на Землю. Подумаешь, съела яблоко, кто же знал, что санкционку употреблять нельзя…

В день падения ангелов из Рая Лилит, уже влюбившаяся в Дьявола, предложила ему всем рассказать, что он сам ушел, но ангел заявил, что иметь статус падшего как-то брутальнее.

Лилит последовала за Сатаной в Ад, как только он был создан. Преисподняя обещала Конституцию, демократию и четырехдневную рабочую неделю в мире торжествующего капитализма, однако стала тюрьмой для спешно превратившихся в демонов ангелов. Большинство из них оказалось мужчинами, и довольно быстро в Аду образовался патриархат. Ее любимый Дьявол возомнил себя богом, но при этом в Подземном мире действовал Кодекс Ада, при нарушении которого настоящий Бог стер бы всю нечисть в пыль, смешав с тем, из чего он когда-то создал Адама.

Лилит вошла в состав РейхстАда, главного органа управления Геенной Огненной, подчинявшегося только Сатане, но ее забывали уведомлять о заседаниях. Она приезжала на собрания, расталкивала жирных демонов, осознанно выбравших для себя покровительство обжорству и разврату. Но как бы сильно она не пыталась добиться получения хоть какой-то важной работы в Аду, ее отправляли заниматься душами детей.

«Ну, не Мамону же там сидеть! – закатывали глаза в РейхстАде на ее вопросы, почему она должна заниматься душами младенцев. – Он страшный, как жаба, ор будет на всю Преисподнюю. Можно было бы, наверное, направить Бельфегора, но он – демон лени, ему лень. Ты же женщина, Лилит, а дети уже умерли, что сложного-то?»

Пока Лилит мучилась в первом круге, в том числе и потому, что обожала детей, но была вынуждена наблюдать их страдания, правой рукой Дьявола стал Астарот: чертовски очаровательный демон обвинителей и инквизиторов, главный следователь Ада, потрясающе умный и работоспособный алкоголик с плохим характером. Астарот не любил Лилит, считая ее советы Темному Лорду вредными, а ее саму – эгоистичной истеричкой. Они могли бы пожениться и жить долго в ненависти, занимаясь страстным сексом в вперемешку с попытками уничтожить друг друга, но Астарот больше любил людей. Особенно он благоволил своим АДвокатам.

Лилит людей ненавидела, хотя и построила в мире смертных собственную сеть. Они восхищались умной демонессой, которая не пугала их так сильно, как другие демоны размером со шкаф, с кучей глаз или пастей. Лилит использовала людей, чтобы помогать нечисти, но в особенности силам зла женского пола.

К ней приходили Лярвы, приплывали русалки, звала к себе на выходные за город Баба-яга. Всадники Апокалипсиса, сущности которых по приказу Астарота заставили неотступно находиться в Армагеддонской впадине, тоже были девушками. Они покидали Ад только для работы, но по первому зову неслись в Подземный мир, так как внезапно проснулись звездами грядущего Апокалипсиса. Лилит медленно, но верно стала защитницей интересов ведьм, чертовок и других существ женского пола, которые игнорировались или просто использовались демонами-мужчинами в Аду.

Со Смертью Лилит познакомилась лично, через много лет после образования Ада. Движущая сила вселенной принесла в мир Лилит души Адама и Евы. Наконец-то они встретились, и демонесса выглядела отлично. Ева действительно была похожа на нее как две капли воды, такая же брюнетка с длинными волосами. Разницу составлял лишь котел, в котором варилась Ева: Бог не пожалел своих первых детей, отправив их отбывать наказание за грехи земной жизни. Через столетие Лилит не выдержала и вытащила Еву из Квартала Страданий, тайно укрыв ее в своем дворце из глины. В ней она видела себя, понимая, что могла бы быть на месте Евы, если бы жизнь много веков назад повернулась иначе.

А затем Смерть явилась в Ад снова, но не одна. Иисус умер на кресте за грехи как живых, так и мертвых людей. Это поразило Смерть, и Христос, как впоследствии сделает и Алекс Авдеев, покорил ее. Бог разрешил ей забрать своего ребенка, а тот, пользуясь статусом нового любимого чада, уговорил Всевышнего простить Адама и Еву, отменив труды Смерти. Такого мужчина с ней еще не проделывал, конечно, Смерть была покорена этой мягкой силой. Ну, и, возможно, еще шикарной бородкой и большими глазами, посаженными глубоко над идеально прямым, благородным носом.

В тот памятный день Адам и Ева, а также множество других душ, вознеслись в Рай, где находятся по сей день. Про Лилит, Сатану и других падших ангелов никто не вспомнил.

«Нам и тут неплохо», – заявили демоны, слишком гордые, чтобы договариваться с Иисусом, который был куда большим демократом, чем его Бог-Отец. А потом они пошли готовиться к Концу Света, по сценарию которого все, включая Лилит, должны были сгореть в Огненном озере, проиграв бесполезное сражение Небесам.

Демонесса поклялась, что не даст этому свершиться. Апокалипсис надо готовить так, чтобы силы Зла победили, а для этого Смерть будет появляться не тогда, когда это привиделось Иоанну Богослову в пьяном угаре, а тогда, когда это будет удобно Лилит.

* * *

– Шальков, вы же умный человек. Вы не понимаете, что Ад сам готовит свое поражение? – закончив рассказ, спросила Лилит.

– Я не остался служить силам Зла, я не могу критиковать или поддерживать решения Ада, – разумно заметил я. – Смертных в этом вопросе вообще никто не спрашивает.

– Как хорошо, что я больше не смертная, – сжала кулаки Лилит, и глина потекла сквозь ее пальцы. – Мы запустим Апокалипсис, пока Рай еще не готов. Все демоны – воины по своей сущности. Все герцоги управляют легионами Ада. Мы заставим Рай играть по нашим правилам.

– Этого нельзя делать без согласования с руководством, – возразил я, хотя и понимал, что Лилит – фанатичка, а с такими разумные доводы просто не работают.

– Руководство потеряло Смерть к Божьей матери! – заорала женщина, раскидывая глину. – Если бы я узнала раньше, то обошлась бы без вас, Шальков. Авдеев, этот влюбленный дурак, рано или поздно проболтался бы, что покорил саму Смерть, и я нашла бы способ ее забрать. Ну, да ладно… – чуть успокоилась демонесса, убирая за ухо длинные волосы. – Получилось даже лучше. Астарот нанял вас быть его шавкой в мире смертных, я тогда уже знала, что Смерть пропала. Вы напали на ее след, мне оставалось только наблюдать и ждать. Я даже помогла вам, Антон, где благодарность?

– Вы получили за это плату в виде правды, – буркнул я, понимая, что облажался во всем. Мне не стоило верить в то, что Астарот организовал секретность в отношении пропажи Смерти. Мне нельзя было обращаться к другому демону за помощью. О чем я думал вообще?

– Я тоже была с вами предельно откровенна, – Лилит, окончательно успокоившись, вполне дружелюбно положила руку мне на грудь. – Продолжайте работать на меня, Шальков. Лучше быть на стороне победителей, когда Конец Света наступит. Больше не нужно будет волноваться о поиске способов попадания в Рай. Не нужно будет никому угождать. Я ушла из Райских садов, чтобы построить что-то большее и лучшее. Помогите мне, Антон. Что пообещал вам Астарот? Я сделаю то же самое.

– Простите, Лилит, но для этого у вас здесь недостаточно власти, – ляпнул я прежде, чем смог подумать, а стоит ли это делать. Лилит резко изменилась в лице. Кажется, я только что в ее глазах сравнялся со всеми теми мужчинами, которых она так сильно ненавидела, и ничего хорошего мне это не сулило.

Демонесса протянула руку и хотела уже забрать пробирку со Смертью из моего кармана. Я задергался в самой настоящей панике. Если Лилит получит Смерть, для которой она является ориентиром по защите прав униженных и оскорбленных девушек в Аду, Апокалипсис может начаться уже через пять минут. К этому мир смертных не готов, а я ввязался в это расследование только для того, чтобы высшие силы перестали трогать Землю.

– АСТАРОТ!! – заорал я изо всех сил, за секунду до того, как глина заполнила мой рот.

Пространство в Аду относительно. Если очень захотеть, то можно оказаться где угодно, так учил меня герцог. Да, я больше не был АДвокатом с особыми правами, но и обычной грешной душой я тоже не стал. Если Бог или Дьявол, или хоть кто-то с авторитетом, наблюдают за тем, что тут происходит, они должны помочь мне сбежать из гостеприимного дома Лилит, иначе наблюдать будет не за чем.

Это не помогло. Я никуда не перенесся. Мне не дано было оказаться ни в офисе герцога, ни в девятом круге Ада, где находился его морг. Никаких прав в Аду у меня больше не было. Но кто-то все-таки еще не решил, что Апокалипсис должен развиваться по плану Лилит. Мне повезло, герцог услышал меня.

Демоны не могли ходить в мире смертных, но в Аду они перемещались так быстро, как хотели. Глина уже застилала мои глаза, но я успел заметить, как тяжелые двери в купальню раскрываются от удара того, что напоминало огненное торнадо. Им был герцог-демон Астарот, сменивший рубашку на футболку «System of a Down», в плаще и с красными глазами.

– Аштафот! – снова попытался кричать я, отплевываясь от глины. Мне было страшно, что герцог просто меня не заметит, в грязи я был похож на домового в пиджаке.

– Какого ангела тут творится?! – удивленно окинул взглядом мизансцену герцог, почесав рога, спрятанные под вьющимися волосами.

– Да так, консультируюсь со своим АДвокатом о делах насущных, – пожала плечами Лилит.

– Это мой АДвокат, – возразил демон. – И он кричит о помощи.

– Типичная ситуация, когда люди начинают с тобой работать, – демонесса выглядела, как сама невинность.

– Антон, с каких пор ты служишь на два фронта? – несколько недоверчиво спросил Астарот. – Как представитель сил Зла, работающих на развращение человечества, я тебя, конечно, хвалю, но…

– Тьфу… – с трудом сплюнул глину я, к моему счастью после явления герцога Лилит перестала меня ею травить. – Она все знает, шеф, она хочет забрать Смерть, остановите ее.

– Я ничего не понимаю, – разозлился демон, подходя ближе и пачкая в грязи ботинки.

– Тогда иди дальше пить, Астарот, – предложила Лилит, не скрывая своего презрения.

– Как ты мою кровь что ли? – не остался в долгу он. – Антон…

– Смерть, герцог! – заорал я, злясь уже на них обоих, а больше всего на бывшего начальника за непонятливость. – Смертьуменяаонахочетеезабратьсебе! – мне удалось высказать только это, глина опять полезла мне в рот.

– Смерть… – медленно, но верно доходило до демона. – О, Сатана, чтоб у него поводов сатанеть было меньше, Шальков, ты ее нашел. Мне нужно ее забрать, приказ Дьявола.

– Нмммт… – мотал я головой, как ненормальный. – Нмфся осффлть ео ф аду!

– Лилит, ты душишь Шалькова грязью, я понимаю, что это весело, сам бы присоединился, но… – Астарот повернулся к женщине, но вместо ответа получил целый поток глины в лицо и на идеально уложенную шевелюру. – Что за…

С меня часть глины слетела, в купальне Лилит она не производилась сама собой и, видимо, была ограничена в количестве. Я снова смог говорить, а затем и вырвать руку, нащупав пробирку, которая все еще чудом оставалась целой. С трудом вынимая ноги из грязи, я бросился к Астароту, который все еще находился под обстрелом из комьев жижи, попавшей ему точно в глаза и нос.

– Срочно верните меня наверх, – потребовал я. – Нет времени объяснять, но если Смерть останется в Аду, нам всем конец!

– Я просил тебя выполнить несложное поручение! – орал на меня демон, пытаясь подняться на ноги, держась за стену купальни. – Когда ты успел связаться с Лилит? Почему мне ничего не сказал?!

– Я же не знал, что до вас можно докричаться, – я помог Астароту встать, после чего демон отодвинул меня в сторону и без видимых усилий превратил часть глины Лилит в ссохшуюся пыль порывом огненного вихря. Я не помнил, чтобы герцог мог вытворять такие фокусы. – Вашей коллеге по цеху нужна Смерть, она хочет устроить собственную версию Апокалипсиса, потому что считает, что вы не справляетесь. Верните мою душу в тело, в мире смертных Лилит не сможет меня достать!

– Вали, – не задавая лишних вопросов, герцог глянул на меня, взмахнул рукой и Ад остался внизу. Я успел разглядеть, как Астарот и Лилит, обменявшись магическими посылами, теперь уже просто орут друг на друга. Чувство дежавю посетило меня: я уже видел их вместе, но тогда между ними царила идиллия. Возможно, я пророк наоборот, потому что любви между этими двумя точно быть не могло. Моя душа, тем временем, стремительно возвращалась в мир смертных. Пробирка со Смертью оставалась у меня, а, значит, Конец Света откладывался.

Часть третья. Небесный город

Глава 11. Помощники

Я открыл глаза и начал с того, чем закончил до падения в Ад: попытался сделать вдох. У меня получилось, воздух поступал в легкие. Тело болело, но после Преисподней и горячей глины Лилит, окруженной огненными вихрями Астарота, мир смертных показался просто ледяным. Это принесло облегчение.

Моя голова все еще была в противогазе, но его «хобот» никто не зажимал, а на меня при этом не сыпались удары. Я быстро понял, что больше не нахожусь в подвешенном положении, хотя руки продолжали оставаться связанными. Кто-то снял меня, усадив на стул. Через мутные стекла старого противогаза ничего разглядеть не удалось. Кажется, в цехе пивзавода я был один.

Медленно, но верно, я шевелил руками и выкручивал себе болевшие запястья до тех пор, пока веревка на руках не разошлась достаточно широко. Осознание того, что конечности снова подчиняются мне, пришло не сразу: я боялся сменить положение, а когда сменил, тело пронзила боль.

Игнорируя онемение и плохую подвижность, я сорвал с головы чертов противогаз, выбросив его подальше от себя, словно ядовитую змею. Ноги, покрытые синяками, слушались, но разогнуться и встать оказалось непросто. Отбитые внутренности ныли. Желудок ощущался так, будто в нем проделали дыру. Голова болела и была очень тяжелой. Сколько ударов она сегодня получила?

«Хоть бы не сотрясение», – мысленно попросил я, хотя и не совсем понимал, к кому обращена просьба. Рай был недосягаем, а Ад больше не предоставлял защиту. У них там своих проблем в виде драки Астарота и Лилит было достаточно.

Пробирка с сущностью Смерти была при мне. Сдавать ее теперь было некому, в Преисподней держать ее было небезопасно. Возможно, стоит вернуть сосуд Авдееву, попытавшись уговорить его объяснить Смерти, что любовь и кровь – вполне совместимые вещи. Современный Мрачный Жнец может совмещать семейную жизнь и карьеру. Однако, если у меня не получится, смертные будут жить вечно, включая меня. И проблемы мои никогда не закончатся.

Некоторое время я бесцельно блуждал по цеху, пытаясь найти выход. Состояние мое было сильно плохим. Возможно, мне стоило радоваться тому, что в мире нет Смерти, а то этот день мог бы стать моим последним. Выход оказался в самом темном углу цеха, – крошечная дверь едва слышно скрипела, покачиваясь на сквозняке.

Вырвавшись на улицу, я осознал, что солнце над осенней Москвой недавно село. Дни становились все короче, а если тебя несколько часов к ряду пытают, то время и вовсе пролетает незаметно. Грязный и измученный, я направился в сторону метро «Фонвизинская». Нужно было найти телефон, но просить с моим видом мобильный у прохожих в Москве было бесполезно. Вместо этого я ввалился в участковый пункт полиции Бутырского района, потребовав старшего. В каждом отделе был один, а то и двое оборотней в погонах. Не было никаких сомнений, что после побоища в Сколково вся нечисть Москвы уже в курсе того, что бывший АДвокат Антон Шальков в интересах демона Астарота опять устроил какую-то заварушку. Телефон-то они мне точно дадут.

Обычно шатающийся человек с тяжкими телесными повреждениями, выглядящий, как я, не заходит в полицейский участок, а выходит из него. Я же ввалился, размахивая адвокатским удостоверением, всегда находившимся у меня в кармане, кашляя кровью и требуя подать мне любого оборотня именем Ада. Такие запросы дежурный сразу передавал старшему по званию, чтобы даже не пытаться в них разобраться.

– Яс? – уже сидя в кабинете начальника отдела, тяжело навалившись на стол, я буквально висел на трубке.

– Антон?! – вампирша ответила моментально, будто ждала звонка. – Мы с Ириным потеряли тебя. Ты просто пропал, что случилось?!

– Я нашел Смерть. Я украл ее у Авдеева… – времени на детальный рассказ не было. – А меня украли те мужики в черном. Они зачарованы, Яс, это все Лилит. Она с самого начала знала, что Смерть сбежала из Ада, а я просто привел ее к ней.

– Смерть у Лилит? – после продолжительного молчания, шокированно спросила девушка.

– Нет, – ответил я, морщась от боли, которая стала только сильнее после моей прогулки с территории завода. – Она у меня. Лилит не сможет достать ее здесь, так как демонам нельзя в мир смертных. Надо придумать, где ее спрятать.

– Я еду, не двигайся, – попросила Ясмин и, услышав от меня адрес, бросила трубку. Мне оставалось только проверять в кармане злосчастную пробирку и ждать, привалившись к стене кабинета, выкрашенного зеленой краской.

– Антон Олегович… – откашлялся начальник отдела, вполне поджарый, спортивного вида оборотень, перекидывающийся по необходимости в дикую собаку динго. – Если надо где-то схорониться, есть вариант на пятнадцать суток. При повторном нарушении – до трех лет.

– Спасибо, вы такой добрый, – у меня даже не было сил возмутиться, вместо этого я просто тихо рассмеялся, представив, как мы со Смертью проводим несколько лет в колонии где-нибудь под Мордовией.

– Сильно по голове ударили, видимо… – пробормотал полицейский и вышел из кабинета.

Я свернулся на стуле возле телефона, положил голову на руки и отрубился. Ясмин могла явиться в любую минуту, но сутки выдались тяжелыми. Пусть будит меня, как приедет. Сил ждать не было. Прежде чем уснуть, я крепко сжал пробирку со Смертью в ладони, затолкав ее наполовину под манжету для сохранности.

Мне снился Конец Света. Города рушились, моря обращались в пар. Крики наполнили мир смертных. Во главе этого хаоса Лилит в обнимку со Смертью сидели на облаке и хохотали. Под их шикарными ногами разверзлась пучина Огненного озера. В нем варился Астарот, помощник адвоката Илья Ирин, несколько оппозиционных и провластных политиков, белый кролик, слон из Московского зоопарка. С трамплина, нацепив круг в форме нимба, в озеро сиганул сам Дьявол без плавок, голышом. Туда же в своем сне летел и я. На берегу озера стояли в обнимку Адам и Ева, посылая мне воздушные поцелуи.

– Антон? Антон! – холодная рука Ясмин опустилась мне на плечо, вырывая меня из пут кошмара. Я встрепенулся, подскочил и тут же взвыл от боли. Состояние моего здоровья существенно ухудшилось. Пока я спал, глаз окончательно опух и перестал видеть, а кашель с кровью не прекращался. По сравнению с этим, остальная ломота в теле была не так страшна. – Ты живой?

– Я не могу умереть, – вздохнул я, с трудом принимая вертикальное положение. – Спасибо, что приехала.

– Днем это было бы сложнее, – заметила Яс, с ужасом смотря на меня. – Как тебя отделали…

– По-всякому, – честно признался я, содрогаясь от воспоминаний. – Такими способами, что попасть в Ад оказалось не так сложно. Может, уйдем отсюда?

– Сиди, ты едва дышишь, – вампирша закрыла дверь в кабинет начальника полиции, протянула мне бутылку воды и, кажется, даже не планировала язвить. – Расскажи лучше, что произошло в мое отсутствие. Зачем ты вообще поперся куда-то без меня? Ирин, допустим, бесполезен. Так, моральная поддержка, но мы-то с тобой уже АДСКИ отличная команда.

Мне стало стыдно, что я решил быть героем в одиночку, но сокрушаться было уже поздно. Я быстро ввел Ясмин в курс дела, начиная с сумасшедшего любовного приключения ученого Авдеева и до похищения, в результате которого меня били, сковывали и подвешивали, выламывая суставы. Про историю с противогазом я рассказать не смог. Было слишком тяжело даже вспоминать об этом. Вампирша слушала с открытым ртом.

– Я получила твое сообщение, я слышала ваш с Авдеевым разговор, – кивнула она. – Тут же от имени Астарота вызвала оборотней, лучших ищеек в России за государственный счет не найти.

– Астарот был не в курсе, что Смерть у меня? – удивился я. – Это объясняет его шок, я своим появлением сумел поразить даже герцога-демона Ада.

– Я все-таки его помощница, у меня есть полномочия, – гордо вздернула нос девушка. – Они должны были взять Авдеева с пробиркой и привести ко мне.

– Но явились мужики в черном. Их зачаровали, натравили на меня. Уже который раз, – мрачно вздохнул я. – Теперь я понимаю, что это была Лилит.

– Очевидно, – фыркнула Яс, прислонившись к двери в кабинет.

– На самом деле, не совсем, – нахмурился я сквозь боль в голове. – Толпа зомби преследовала меня еще до того, как я заявился к Лилит за помощью. Еще до того, как я вообще связался с этим делом. Как же так?

– Это же Лилит, она – одна из главных демонов Ада! Она все может, – ответила вампирша.

– В том-то и дело, что нет, – не согласился я. – Именно ее полное бессилие и отсутствие реальной власти привело к этой ситуации. Ее не допустили до работы над Апокалипсисом, потом она как-то прознала, что Смерть сбежала, и у нее родился собственный план. Но это случилось задолго до того, как я вообще появился в Аду во второй раз по приглашению герцога.

– Это неважно. Важно, что Смерть у тебя, и если передать ее Астароту, то вопрос решится, – отмахнулась Яс. – Я, пожалуй, сделаю это. Отсюда можно провалиться прямо в Ад, это же полицейский участок в России. Пробирку дашь?

– Не понимаю, зачем Лилит зачаровывать такое количество людей и посылать их на Чистые пруды? Она не могла этого сделать, ведь мы тогда были еще незнакомы, – я проигнорировал протянутую руку вампирши и просьбу передать Смерть. Впервые за долгое время мне вообще в голову пришла мысль о том, что Лилит в этом деле появилась чрезвычайно поздно. – Можно ли зачаровать толпу смертных, если сидишь в Аду? Лилит не может выходить. Ей не надо было воспользоваться зрительным контактом? Прикосновением?

Она могла годами таить обиду на Ад за то, что ее, талантливую и верную, задвинули в первый круг нянчиться с душами вечно плачущих детей. Она, конечно же, слышала про то, что АДвокат Шальков воспользовался чудесной возможностью воскреснуть, решив больше не работать с Преисподней. До нее даже могли дойти слухи, что Смерть сбежала из Армагеддонской впадины, хоть и не понятно, откуда. Астарот был очень осторожен, умения хранить секреты герцогу не занимать. Демон даже пил в одиночестве, чтобы не выболтать кому-нибудь свои проблемы и тайны Ада, следователем в котором он работал.

На момент встречи со мной в Квартале Страданий Лилит не была в курсе, что Астарот нанял меня для поисков Смерти, ведь мы с демоном тогда даже ничего не обсуждали. Но до провала в Ад меня уже преследовали мужики в черном. Они знали, где я буду. Толпа ждала меня на Чистопрудном бульваре. Они также были в курсе, что меня можно найти в здании на территории Южнопортового проезда, откуда удалось сбежать только чудом. На тот момент мы с Лилит не были знакомы!

– Антон? – мягкий голос Ясмин снова вернул меня в реальность. – Мне кажется, тебе надо в больницу. В хорошую, платную. Очень дорогую, чтоб за каждый анализ брали оплату в евро, а результаты отправляли в Германию. Хочешь, тебя тоже отправим в Германию? Дело закрыто, Антон, отпусти пробирку.

Я устало усмехнулся, посмотрев на свою белокурую напарницу. Поступал я с ней, конечно, просто ужасно. Не ценил ее желание помочь. Сбежал из Преисподней, даже не объяснившись. А она ведь далеко не самый ужасный представитель Темных сил. Еще и красивая. И секс был отличный, хоть и давно. Правда, она, формально, труп. Ну, и ладно. Я Авдеева в некрофилии не обвинял, и меня не за что винить, все-таки на дворе 21 век.

Ясмин гладила меня по голове холодной рукой, и боль уходила. Вампирша всегда была первой, кто откликался на мои призывы, просьбы и проблемы. Она ни разу не бросила меня. Моя прекрасная Яс, которая всегда знала, где я нахожусь.

– Шальков, что ты вцепился в нее? – надула бледные губы вампирша, когда я крепче сжал пробирку в руках, не дав вытащить ее из своей ладони.

– Почему ты не сказала Астароту о том, что Смерть у меня? – спросил я, тряхнув головой и убирая ее руку за запястье. – Зачем было вызывать оборотней от его имени? Он мог явиться сам в образе козла, летучей мыши, кого угодно. Ему достаточно было сожрать эту пробирку, а там бы уже разобрались.

– Антон… – Яс сощурилась, кажется, начиная догадываться, что Смерть я ей не отдам. – Ты очень сильно ранен и измучен. Бог тебя возьми, Шальков, у тебя какой-то бред. Ты слишком долго провисел в этом кошмарном цеху с противогазом на голове. Недостаток кислорода что ли сказывается?

– Кислорода было маловато, – согласился я, вставая и пряча пробирку подальше в карман. – Ужасный был противогаз. Вот только я тебе про него не говорил. Про все рассказал, что было на заводе, что помнил, но не про пытку с противогазом. Ничего не хочешь мне сказать?

Ясмин выглядела раздосадованной. То ли я огорчил ее тем, что после стольких ударов по голове подметил нестыковки в ее истории, то ли на себя, за то, что не смогла добиться от меня желаемого. Я не знал, чего ожидать. Вампирша хотела пробирку со Смертью, и она могла довольно легко ее отобрать, вырвав вместе с рукой. Стоило ли надеяться на то, что полиция меня защитит?

– Антон, давай я тебе объясню все, пожалуйста, – попросила девушка, кажется, не планируя меня атаковать. – Мы не враги.

– Обитатели Ада, по Библии, враги всего человечества, – съехидничал я. Мне было ужасно обидно от осознания того, что Ясмин, та единственная, которой я доверял, все это время плела интриги за моей спиной.

– Если ты не будешь мешать Лилит, твое любимое человечество, может, и не пострадает, – закатила глаза Ясмин. – Ее версия Апокалипсиса далеко не так жестока, как та, которую Бог передал азбукой Морзе Иоанну Богослову. Ты вообще думал о том, что все будет куда проще и приятнее, если руководить миром станет женщина?

– Отличный руководитель, пришедший к власти через обман, предательство и промывку мозгов, – огрызнулся я.

– В Аду это программа для второклассника, – развела руками Ясмин. – Просто выслушай.

В Преисподней царствовали мужчины. От положения в Раю это мало чем отличалось, но в Аду хотя бы никто никого не обманывал, обещая благодать и спокойствие. Подземный мир был отвратительной ямой, в которой грызлись бывшие товарищи – павшие ангелы, до войны за свободу казавшиеся вполне адекватными ребятами. Превратившись в демонов, новые герцоги и принцы молились Дьяволу, как ранее Богу. Сатана, вопреки распространенным слухам, не был женщиной и не понимал их.

Темные силы признавали обольстительную силу женщин, восхищались способностью ведьм запоминать сотни рецептов и умением жриц не спать ночами. Вампирши, чернокнижницы, суккубы, чертовки, – все они отлично служили делу Зла, но ничего не решали. На ежедневной основе представительницы Темных сил отлично обеспечивали грехопадение смертных, поддерживали работу Ада и по-божески много трудились на пользу лени и разложения. К руководству адской машиной их, правда, никто не подпускал.

Медленно, но верно, в Преисподней вокруг демонессы Лилит, имевшей больше всего шансов на то, чтобы быть услышанной Темным Лордом, собрался целый женский клуб. Среди его членов была и Ясмин.

– Если бы не Лилит, никто не сделал бы меня помощницей Астарота, – с плохо скрываемым раздражением рассказывала вампирша. – Я спасла Ад вместе с тобой, и что получилось? Все помнили только невероятного АДвоката Шалькова, который послал только что спасенный им Ад к Божьей матери, торжественно воскрес…

– Да вы издеваетесь что ли надо мной?! – возмутился я, не выдержав. – Все, просто совершенно все, с кем я тут сталкиваюсь, винят меня за то, что я проявил своеволие и ушел жить собственной жизнью. Ваш светоносный Люцифер, я извиняюсь, что в свое время сделал? Не это ли? Нет, я на место Темного Лорда не претендую, но меня бесят двойные стандарты! Почему он офигенный и должен победить в Апокалипсисе, а я – всеобщее расстройство, байка на ночь и посмешище?! Как это работает?

– Вот! Ты даже сейчас думаешь только о себе! – тоже перешла на повышенные тона Ясмин. Выглядела она очень сердито. – Я тебе сейчас рассказываю свою историю. Я пытаюсь тебе объяснить, почему в нашем с Лилит плане нет совершенно ничего плохого. Впрочем, с чего я решила, что тебе вообще можно что-то объяснить? Ты бросил меня и даже не попрощался! Просто свалил! – Яс уже начала орать. За дверью полицейского участка кто-то нервно зашуршал, отскочив в сторону. Оборотни не очень грациозны, особенно если они в погонах и не сдавали нормативы физподготовки.

– Я думал, тебе все равно, – стушевался я, впервые оказываясь в ситуации, когда приходилось объясняться с женщиной без предварительной подготовки, в запертом помещении. – Ты как-то тоже не выходила на связь.

– А кто к тебе отправлял клиентов, зачаровывая их на оплату хоть каких-то денег?! – еще немного и Ясмин бы бросилась на меня с кулаками.

– Вот эти все сумасшедшие бабки, решившие развестись алкоголики, обкурившиеся травой стартаперы – это все твоих рук дело?! Да я тебя за это ненавижу вообще! – ужаснулся я, вспомнив год ненормальных поручений от странных клиентов, явившихся не понятно откуда. Теперь я знал, почему они были такими. – Дура!

– Повторишь это, когда грянет Апокалипсис, мы свергнем Рай, а вас всех будем судить! – прошипела вампирша, а ее совершенно белые волосы, кажется, зашевелились, как змеи. – Пробирку отдай!

Ясмин зло зашипела и, глотая слезы, кинулась ко мне. Я едва успел увернуться, больно стукнувшись об угол скамейки, стоявшей возле дверей. Времени размышлять о том, хочет бывшая напарница уничтожить меня за личные обиды, или потому что я не даю ей организовать свой Апокалипсис на благо общества, не было. Ясмин перевернула письменный стол начальника отдела полиции, а в меня швырнула стулом и довольно увесистым стаканом для ручек и карандашей. На шум в помещение ворвался старший по отделу, рыча от злости на нас за то, что мы тут устроили, и на себя за то, что пустил нас к себе.

В образовавшийся дверной проем я выбежал, как испуганный заяц. Никто не учил меня ни охотиться на вампиров, ни удирать от них. Реальных шансов ни на одно, ни на второе у меня не было, но пробирку со Смертью я просто так отдать не мог.

– Верни колбу, сволочь! – взвыла Ясмин, бросаясь за мной. – Она не твоя, она Аду принадлежит, а ты от Ада отказался, предатель!

– Никогда не думал, что Зло настолько злопамятное, – превозмогая боль, я несся по коридору участка, на ходу придумывая план. Темные силы боятся Бога, причем вполне обоснованно. Мне срочно требовался ритуальный атрибут святости.

У оборотня в погонах икон и крестиков в кабинете быть не могло, но он не был единственным полицейским в отделе. Благодаря Господа за то, что мужики в черном, зачарованные Ясмин, ничего мне не сломали, я изо всех сил старался бежать быстрее, на ходу врываясь в один кабинет за другим. Будучи адвокатом, я часто бывал в полиции, и точно знал, что мне нужно найти. Заваленная бумагами каморка завхоза не подошла. Небольшой угол для размещения инвентаря тоже не мог хранить нужный мне предмет.

Я ворвался в общий зал, где сидело несколько щуплых оперативников. Все они слышали шум, но никто из них не показал носа в коридор. Кабинет был занят тремя хозяевами. У одного из них на стене висели портреты президента и премьер-министра. Бинго!

– Эй, капитан! Икона есть? – устремился я к нему. Тот отшатнулся в ужасе и непонимании, а у меня уже получилось зайти за его стол и начать копаться в тумбочках. – Точно же есть, у таких, как ты, всегда найдется какой-нибудь Николай Чудотворец…

– Что за обыск без постановления? – мямлил капитан, но помешать мне не пытался. – Зачем вам икона?

– Вот от нее, – честно ответил я, указывая на Ясмин, которая показалась в проходе, сверкая глазами. Клыки ее удлинились, а ногти заострились, как бритва.

– В нижнем ящике, – выдохнул капитан, ободряюще кивнул мне и полез под стол, в укрытие. – Надеюсь, поможет.

Яс рванула вперед, используя для передвижения не пол, а стену, двигаясь по спирали и оказываясь на потолке. Я вовремя успел нашарить в ящике икону Спасителя и выудил ее ровно в тот момент, когда оскал вампирши появился возле моего лица. Не долго думая, я просто выставил иконку впереди себя, и Яс отлетела назад. Радость от того, что план сработал, захватила меня, так как другого у меня просто не было.

– Надо было приказать им пытать тебя еще больше, – вампирша поднялась на ноги, не спеша снова идти в атаку. – Как я пытала твою Алису в серверной. Успела почти вовремя, она смогла отправить тебе только чертов ребус.

– Это была ты? – от ужаса я чуть не выронил икону. – Но как? Ты не могла зайти в здание.

– Дурак ты, Шальков. Ты же сам меня пригласил в телефонном разговоре. Сначала выдал свое местоположение, так как компания по работе с видеокамерами в столице одна, а потом еще и разрешил мне приехать, – расхохоталась Ясмин. Это был самый настоящий кошмар. – Пока ты висел в окне, как тряпка, я сначала разобралась со всевидящим системным администратором, а потом явилась к тебе. Ты даже ничего не понял.

Психологическая атака на меня почти удалась. Осознание, что из-за меня пострадал невинный человек, было просто невыносимым. Алиса до сих пор находилась в коме. Я мог бы оказаться в таком же состоянии, если бы Илья Ирин не нагрянул на своей машине во двор сервисного центра в Южнопортовом проезде.

– Какой смысл был меня останавливать? Я же искал для вас чертову Смерть… – тихо и обиженно спросил я.

– Я бы и без тебя прекрасно справилась, все данные с компьютера девки-администратора были у меня. Я сразу узнала Авдеева, дальше бы разобралась сама, – зло ответила Ясмин, делая несколько шагов ко мне, но морщась. – Но вы с твоим мальчиком на побегушках поперлись в «Ангелофф бар», хорошо хоть Лилит сразу все поняла. Ты получил микстуру, позволяющую видеть желаемое, эта дрянь действует только на смертных. А вместе с тобой Смерть увидели и мы.

– Если бы не я и не Ирин, это было бы последнее, что ты видела в жизни после смерти, – я все еще не верил, что Ясмин могла быть настолько расчетлива, а я сам настолько слеп, что не заметил махинаций за моей спиной. – Мы тебя спасали, Смерть могла тебя уничтожить!

– Да я поэтому и говорю тебе, придурок, что я тебе не враг! Ты и так уже на нашей стороне, ты нашел Смерть. Ты предал Астарота, работая на второго клиента, ты привел нас всех к цели! Ты получил пробирку, а я зачаровала смертных, чтобы они отправили тебя в Ад через невозможные страдания. По-другому все равно сейчас никак. Ты должен был просто отдать пробирку Лилит, и все бы закончилось хорошо! Мы могли бы быть вместе после Апокалипсиса, тебя бы никто не тронул. Да, я была бы главнее, и не понятно, как вообще бы там все обернулось, но все было бы отлично! – у вампирши, кажется, началась истерика. Присутствие иконы оказывало на нее негативное воздействие.

– Решетку откройте, – попросил я у полицейского, не очень вежливо пиная его под столом. – Через дверь я не выйду, – поняв, что страж порядка не двигается, я пихнул его снова. – Когда я уйду, она тоже уйдет!

Старшина вылетел из-под стола, загремел ключами и распахнул решетку, установленную на окне. Слава Богу, пункт полиции находился на первом этаже, в очередной раз застрять на высоте я не хотел. Сжимая икону и пробирку, я выскочил из участка. Кажется, боль перестала иметь значение. Передо мной стояла практически невыполнимая задача: продержаться, убегая от вампирши, до рассвета. Я надеялся, что Ясмин не превратилась в окончательного фанатика альтернативного Конца Света, чтобы жертвовать собой и рисковать сгореть на солнце. Хотя, до тех пор, пока Смерть у меня, Яс не может умереть даже при дневном свете.

Образ девушки, обугленной и горящей, преследующей меня по Москве, заставил содрогнуться. Хуже всего было то, что это была Ясмин, от нее я такого совсем не ожидал. Герцог-демон Астарот бросил меня в самый ответственный момент, сдавшись, когда нужно было спасать Ад от уничтожения. Демон просто струсил, но это новое предательство было совсем иного рода.

Вампирша была обижена на меня. Мой уход практически толкнул ее в объятия Лилит, защитницы всех женщин Подземного мира, сделав Яс орудием в борьбе за власть. Потом я вернулся, толком не объяснив свое поведение, и это лишь усугубило проблему. Сначала вампирша просто пыталась остановить меня от возвращения в Ад, зачаровав толпу мужиков на мое уничтожение. Очевидно, что если бы я не явился в Армагеддонскую впадину, Астарот остался бы «без рук» в мире смертных, а Лилит, Яс и прочие представительницы нечисти получили бы огромное количество времени на поиски Смерти своими силами.

Будучи помощницей Астарота, Ясмин точно знала, что творится в Армагеддонской впадине, и передавала все Лилит. Сведения, которые нам удалось собрать в процессе расследования, включая личность Авдеева, сразу же попадали к демонессе. «Какой же я дурак! Относился к Ясмин, как к ударной силе нашего импровизированного отряда. Я звал ее только тогда, когда нужна была помощь, и не задумывался о том, где она пропадает все остальное время. Хреновый ты руководитель, Шальков», – ругал я себя, лихорадочно оглядываясь на темной улице.

Кажется, где-то сбоку мелькнули светящиеся глаза. Вампирша отлично охотилась, в том, что она шла по моему следу, сомневаться не приходилось. А мне было все сложнее передвигаться. Внутренности горели огнем, во рту чувствовался привкус крови, а один глаз не видел вовсе. Я даже не мог прикоснуться к разбитому веку, было слишком больно.

Мне на глаза попался магазин с цветами, работавший круглосуточно. Белый свет, сочащийся из-за витрины, украшенной шариками и растениями, показался мне божественным. Кажется, я нашел место, где смогу спрятаться до рассвета. До дверей я уже буквально крался, а дверь за собой захлопнул уже тогда, когда Яс, гнавшаяся за мной, не считала нужным скрывать свое присутствие.

– Мужчина! – заголосила продавщица, увидев грязного, окровавленного посетителя, едва стоявшего на ногах. – Я сейчас полицию вызову!

– Я только что оттуда, – тяжело дыша, ответил я, буквально заползая от двери ближе к лампам дневного света. Ультрафиолет, царящий в цветочной лавке, не давал Ясмин зайти внутрь. – Простите, ради Бога. Если я пробуду тут до рассвета и останусь жив, обещаю скупить все цветы в этом магазине и подарить их вам. У меня тут небольшие… личные проблемы. Наверное.

– Крашенные пергидролью что ли? – продавщица, молоденькая девушка с косичками, украшенными цветными лентами, указала в сторону улицы. На лестнице, в тени, совершенно прямо и неподвижно стояла Ясмин. Ее белые волосы мерцали в лунном свете и развевались на холодном осеннем ветру ночной Москвы. Я усмехнулся, все-таки женщины – такие женщины. У Ясмин цвет был натуральный, вампиршам не за чем осветляться, но чтобы меня поддержать, продавщица сразу заподозрила худшее. – Оставайтесь, мужчина. Цветочные лавки решают много проблем с разъяренными женщинами. Полиция не помогла, может, флористика спасет.

Я сел прямо под лампу дневного света. В помещении для цветов было холодно, боль во всем теле притупилась. Мои глаза закрылись, стало еще легче. Продержаться бы до утра. Жаль, что осенью дни короче, возможно, придется арендовать этот цветочный магазин еще на ночь, ведь Ясмин не оставит меня в покое.

Продавщица спокойно занималась своими делами, изредка поглядывая на меня. Вампирша, как голодная кошка, расхаживала вокруг павильона туда и сюда. Плавные движения обеих девушек успокаивали и усыпляли. Как же давно я не спал. Пробирка со Смертью приятно холодила руку, веки тяжелели. Борьба со сном была бездарно проиграна.

* * *

В этот раз мне ничего не снилось, только полная темнота. Такая же темнота окружала меня и тогда, когда я открыл глаза, в ужасе осознав, что так не вовремя выключился. Лампы погасли и давно остыли. В цветочном магазине не было ни одной живой души, кроме меня. Та, что была, оказалась мертвой.

Ясмин спокойно сидела напротив, держа в руках пробирку со Смертью. Она подобрала ноги под себя, как маленькая девочка, и осторожно гладила колбу бледными пальцами. Ее длинные волосы обвивали тонкие плечи, как кокон.

– Лампы дневного света, отличная идея, – оценила Яс, убедившись, что я проснулся. – Всегда поражалась тому, как ты умен, Антон, это очень здорово.

– Ты не сможешь отнести Смерть в Ад, – попытался вразумить ее я, вставая, но тут же опускаясь обратно на поверхность, на которой полулежал. Ходить я больше не мог. – Астарот знает, что задумала Лилит, он не позволит тебе передать ей пробирку.

– Это правда, – кивнула вампирша, передавая мне салфетку, которых в цветочной лавке было в избытке. Я провел рукой по лицу и понял, что оно все в крови. Во рту ощущался вкус металла. – Мне придется выпустить ее самой на Земле. Лилит уже объяснила Авдееву, что ему нужно будет сделать, чтобы навсегда остаться вместе с той, чью сущность он понял лучше других.

– Она вас всех прикончит, – усмехнулся я. – Вы думаете, что Смерть можно убедить делать то, что вам нужно?

– Она не менее несчастна, чем любая другая женщина в Аду. Возможность быть с любимым человеком, никогда больше не возвращаясь в Армагеддонскую впадину, не слушая ор и приказы Астарота и других морд, считающих себя правителями Преисподней… Заманчиво? Ей всего лишь нужно будет начать Апокалипсис, чтобы Ад последовал за ней. Остальное мы сделаем сами, – совершенно спокойно проинформировала Яс. – Лилит планировала все довольно давно, это хороший план.

– Что она планировала? – не понимал я, в панике пытаясь выдумать, как отобрать Смерть у Ясмин, но вариантов просто не было. – У вас нет вообще ничего.

– У нас есть все, что было подготовлено в Армагеддонской впадине, я там на хорошем счету, – немного мечтательно улыбнулась вампирша. – Другие всадники – Война, Голод и Болезнь – уже давно в мире смертных. Сколько раз они уже собирались вместе в Афганистане, в Ираке, даже в Ирландии, но ни у кого не хватило духу запустить Конец Света! Смерть осознанно поведет за собой Ад, и мы сможем начать бой.

– Вы проиграете, – вздохнул я. – Бог всемогущий, его так просто не обдурить.

– Он всемогущий, потому что все следуют его заветам, купленные перспективой оказаться в Раю, прямо как ты, – покачала головой Ясмин. – У Небес не будет времени трубить в трубы, проливать гнев Господень из семи чаш. Люди не будут страдать от язв, а земля – от землетрясений. Так же лучше, Антон!

Я промолчал. Никто не был готов к Апокалипсису сегодня, и сказать мне было просто нечего. Вампирша поднялась и, кинув последний раз взгляд на пробирку, просто швырнула ее себе под ноги. Раздался звон разбитого стекла. Сущность Смерти, запертая все это время, растеклась по полу цветочного магазина, превращая попадающиеся ей на пути лепестки в прах.

– Иди и смотри, – предложила Ясмин. – Ах, да, ты не можешь… – с этими словами вампирша осторожно подсела ко мне, погладив меня по голове. – У тебя внутреннее кровотечение. Возможно, ушиб почек. Твоя селезенка вот-вот разорвется, ты слишком много двигался. Асфиксия нанесла вред уровню мозговой деятельности. Твой глаз не видит не потому, что темно, а потому что выбит, – вампирша вздохнула бы, если бы могла. – Скоро Смерть получит власть над землей, но не над четвертой частью, как написал Иоанн Богослов, а над всей. Мы не будем мелочиться. А это значит, что ты умрешь, Антон. Уже довольно скоро. Только отсутствие Смерти в мире держало тебя в живых.

Вампирша не стала ничего делать, ей это не требовалось. Она даже помогла мне сесть на пол, прислониться к стене магазина. Недалеко от нас, сбоку, я заметил изломанное тело продавщицы цветов. Она была без сознания, из ее рта торчали розы прямо с шипами. Я не мог смотреть на бывшую напарницу, сделавшую это, так что продолжал таращиться на цветы.

– Мне очень жаль, – Яс поцеловала меня в лоб, хоть я и вырывался. – Я даже не знаю, куда ты попадешь после смерти, ведь к тому времени может не быть ни Ада, ни Рая.

– Отлично… – тихо сказал я. – Вы все меня очень достали.

– Прощай, Антон, – Ясмин еще раз поцеловала меня, а потом переключила свое внимание на сущность Смерти, разлитую по полу. – Я здесь, чтобы вернуть тебя к Алексею Авдееву. Мне жаль, что наша прошлая встреча прошла так неприятно, теперь все будет иначе. Ты можешь решать, что и как тебе делать, больше герцоги Ада не будут приказывать тебе.

Девушка поднялась и, не глядя на меня, вышла на улицу и отправилась в неизвестном направлении. Смерть, все еще в форме синеватой, холодной жидкости, следовала за ней. По сравнению с тем, что говорил Смерти я, предложение Ясмин было идеальным. Осуждать движущую силу вселенной было не за что: я бы в такой ситуации тоже пошел.

* * *

Говорят, что получая новые знания и набираясь опыта, человек способен выходить на новые уровни восприятия природных и внутренних процессов. В день своей смерти пару лет назад я ничего не понял и не осознал до момента, пока не очнулся в Чистилище. Второй раз умирать было куда интереснее, но при этом и неприятнее.

Дело было не в том, что я едва дышал от крови, наполняющей легкие и желудок, и не в том, что тело отказывалось неметь и продолжало болеть все сильнее. Разница состояла в полном осознании своего одиночества. Первая смерть, по какой бы причине она не случилась, была быстрой. Не имело значения, где я нахожусь и с кем. Неважно, был ли я один, либо в окружении людей, и как я к этим людям относился.

Вторая смерть приходила ко мне в полном одиночестве, на полу цветочной лавки, коих в Москве сотни. Венки и украшения мне были приготовлены заранее, но никто не пришел проститься. Я прожил свою жизнь, не обзаведясь связями, которые могли бы быть не просто полезны или нужны, а хотя бы приятны.

Мои женщины менялись, как законы о митингах в России. Мои партнеры и коллеги были для меня лишь винтиками в машине оказания юридической помощи, где каждый делал большие, сочувствующие глаза за крупные часовые ставки. Это окружение и эта среда вызывали нервное истощение и истерику у любого человека, способного чувствовать, потому что личность здесь не важна. Личность – это набор клишированных качеств, требуемых, чтобы сформировать бренд. Личность – лишнее, если только она не помогает тебе продвинуть компанию. «Ах, смотрите, какой у нас ценный специалист, один такой в городе!». Ты не нужен начальству, разве что можешь принести ему деньги гораздо большие, чем те, которыми он готов с тобой поделиться.

Я умирал один, не оставляя после себя ничего. Впрочем, это было неверно: я оставлял за собой обиженную Ясмин, ни ангела не понимающего Астарота, Илью Ирина, которому я был отвратительным руководителем, системного администратора Алису, которая теперь, возможно, тоже умрет, так и не придя в сознание. Даже клиенты, обращавшиеся ко мне в этом году, оказались подставными зомби. У них вообще были все эти проблемы, о которых они рассказывали?

Хотя бы Смерть с Авдеевым будут жить долго и счастливо, пока она случайно не забудется и не убьет его. И «Ангелофф бар», может, станет еще более популярным. Хотя, с чего бы ему? Я туда больше не приду, чтобы отвечать на вопросы людей, которые меня либо ненавидят, либо мечтают заполучить в личное пользование.

На улице завывал ветер, сверкали молнии. Криков и паники не было, Москва спала, и ей было все равно на возможное скорое наступление Апокалипсиса. Завтра все-таки на работу. Всем, кроме меня.

Судя по тому, что мое тело, наконец, онемело и начало ощущать легкость, Смерть вернулась в этот мир. Где-то в столице умерла все это время находящаяся в реанимации девушка Света, которая выжила после прыжка под поезд, но повреждения были слишком серьезными. Родственники думали, что это чудо, что она все еще жива, а теперь ее сердце остановилось вне зависимости от ее желания.

В больнице на другом конце Москвы системный администратор Алиса боролась за жизнь, но ее показатели казались врачам безнадежными. Через несколько дней можно будет констатировать смерть головного мозга.

У выбравшегося из могилы бизнесмена, умершего от инфаркта, снова начало шалить сердце. Пока его бывшая вдова еще не принимала боли всерьез, один раз ведь уже обошлось.

Мое же внутреннее кровотечение захлестывало меня, но сил откашливать кровь просто не было. Я лежал, позволяя соленой жидкости течь изо рта на пол, и не мог пошевелиться. Мысли при этом у меня были совершенно ясными.

«Господи… я так старался быть хорошим… нет, хорошим – это слишком. Я старался быть просто хотя бы нормальным человеком. Я держался подальше от греховных мыслей, идей и поступков… – думал я. – И все равно они нашли меня, а я с готовностью погрузился в мир, состоящий из всего того, что запрещено, и, в итоге, погибаю без какой-либо надежды на прощение. Я не могу простить себя сам, что же говорить о тебе? Господи, как было бы хорошо как-то все исправить. Так вышло, что я оказался единственным смертным, у которого есть такая возможность, но сделать ничего не могу. Не зря говорят, не надо ничего откладывать на потом. Я бы и рад попытаться перевернуть ситуацию, да времени, получается, уже нет…»

Дышать стало совсем тяжело, из глаз лились слезы. Я попытался перевернуться, чтобы не захлебнуться кровью, как вдруг почти полную темноту разрезал луч света. Мне показалось, что это молнии, сверкавшие в небе, скрытом от меня крышей цветочной лавки, но свет был мягче и не угасал.

Из темноты, хотя дверь в магазин и не открывалась, появилась тонкая фигура, и свет следовал за ней. Я подумал, что у меня предсмертные галлюцинации, потому что прямо надо мной нависло знакомое лицо Ильи Ирина. Тонкие брови сходились на переносице, – так он был сосредоточен и серьезен.

– Антон Олегович… – ослепляя меня своим сиянием, Ирин поправил очки и опустился на колени рядом со мной. – Плохи дела…

– Как ты меня нашел? – попытался спросить я, это далось с трудом.

– Говорить не обязательно, – предупредил Илья. – Просто думайте, я услышу.

«Что за фигня?» – промелькнула у меня мысль. Мне показалось, что в моей галлюцинации помощник адвоката сошел с ума, не выдержав наших приключений и поручений из Ада.

«Я не фигня, я – ваш Ангел-Хранитель! – надул губы Ирин, но потом снова смягчился. – Я очень хочу вам помочь».

«Зашибись какие глюки», – я уже просто таращился на Ирина, шарил руками в темноте в попытках понять, настоящий ли он.

«Вы умираете, Антон Олегович, я это ощущаю, – Ирин проигнорировал мою безмолвную истерику. – Смерть вернулась в мир, все законы природы работают так, как должны. Это относится и к вам. Вы всегда вели себя вполне осторожно, опасности себя не подвергали. Поэтому я, если честно, сейчас не знаю, что нужно делать…»

«Илья, ты правда ангел? – если бы я мог, то схватился бы за голову. – Я ведь мог догадаться! Ты был слишком идеальным, явился из ниоткуда, помогал…»

«После вашей первой смерти ваш ангел погиб с вами, – с удивительным спокойствием объяснил помощник. – Так происходит… не знаю почему… Потом вы воскресли, и к вам тут же приставили меня. В Раю считают, что вы… проблемный клиент. Неплохой человек, нет, но очень уж вас любят Темные силы. Я дал вам немного времени прийти в себя, после чего помогал всем, чем мог».

«Я отправлял ангела за кофе. Я попаду в Ад! – панически думал я, смотря нам парня. – Прости меня, Илья, я даже подумать не мог».

«Я – Ирин. Это мое имя, оно означает “мир и спокойствие”. Илья – это просто формальность для соблюдения российского законодательства, – чуть улыбнулся ангел. – Мы, Хранители, не очень сильные ангелы. Вы, я так понимаю, встречались с куда более колоритными представителями Рая. Я, кстати, прошу прощения за то, что мой старший брат хотел уничтожить Ад, мне кажется, это плохо для баланса вселенной».

«Так же, как и преждевременный Апокалипсис, проходящий по плану Лилит, демонессы-фанатички, отрицающей власть не только Бога, но и Дьявола!» – мысленно я мог тараторить так быстро, как в реальности никогда бы не получилось. Я чувствовал, что времени оставалось мало. – Она заполучила Смерть и теперь, с помощью нашей знакомой Ясмин, а также других женских видов нечисти, готовит Конец Света. Смерть слишком наивна и неопытна, вечность провела в Армагеддонской впадине. В ней готовят Конец Света по версии Иоанна Богослова. Когда Смерть сбежала, то влюбилась в ученого по имени Алекс Авдеев. К нему я ходил без тебя, пытался уговорить его помочь вернуть Смерть в Ад. Ничего не вышло, в том числе и потому, что я, наверное, думал только о деле, а уж никак не о чувствах смертного ученого и движущей силы вселенной…»

«У вас слишком острое чувство долга!» – попытался подбодрить меня Ирин.

«Ясмин забрала у меня сущность Смерти. Она вернет ее Авдееву, но Авдеев зависим от Лилит. Вместе они окончательно заморочат бедняжке голову, чтобы Смерть повела за собой Ад на несанкционированный Апокалипсис. Ирин, а у Авдеева есть Ангел-Хранитель? Нельзя ли как-нибудь через него с ним поговорить? Вразумить? Устроить сердечный приступ?» – мысленно вопрошал я.

«Антон Олегович!» – погрозил пальцем ангел, сияя на меня небесным светом.

«Вот поэтому все адвокаты и попадают в Ад!» – грустно подумал я, а потом закашлялся. Кровь брызнула на светлый свитер Ирина, ангел все еще одевался на манер смертного.

«Скажите мне, чем вам помочь. Вы должны сами определить свой дальнейший путь, я не могу решить за вас, – Ирин взял меня за руку. – Но я могу помочь вам двигаться по выбранному пути».

«Рай… они не готовы к Концу Света… Им не оставят времени на то, чтобы созвать войска, наполнить чаши гневом Господним и излить их на головы неверных, и что там у вас еще было спланировано… – мысленно почти кричал я. – Их надо предупредить, пока не поздно!».

«Каждому положено Царство Небесное, если он не отрицает его…» – хитро прищурился Ирин.

«Как юрист, я очень серьезно отношусь к тому, что положено по закону… – я старался, чтобы мои мысли не путались, хотя своего тела я уже не чувствовал, и это ввергало меня в панику. – И я уж точно не из тех, кто отрицает очевидное».

«Я не уверен, что мы сможем подняться на Небо. Вес грехов слишком велик, – виновато заерзал Ирин, осторожно придвигаясь совсем близко. – Личные связи с Темными силами – это одно. Но гнев, тщеславие, ложь. Все это очень тяжело. Вы умираете, Антон Олегович. Не настало ли время исповедаться?»

И я заговорил. Это не было странно, не казалось неуместным. Мы были совершенно одни, продавщица цветов в углу, кажется, была мертва. Мне тоже предстояло умереть, я очень хорошо это понимал и надеялся только успеть по-настоящему раскаяться во всех грехах. Они держали меня, как тяжелый камень, но у меня был шанс от него избавиться.

Мне не было известно, стало ли мое воскрешение после чудесного избавления Преисподней от уничтожения проявлением гордыни и эгоизма, но я просил за это прощения. Возможно, если бы я сделал тогда другой выбор и остался в Аду, где мне, в общем-то, самое место, сейчас все могло бы повернуться иначе. Астарота надо было заставить бросить пить и лучше заниматься своей работой, а перед Ясмин не пришлось бы извиняться.

Я просил прощения за то, что относился к ней, а также к Ирину, который служил мне помощником, как к чему-то обыденному. Все, кто окружали меня в жизни, будь то порождения Зла или представители Небес, были важны и сыграли свою роль, и я не имел права не ценить их. Мне было жаль, что я был слишком зациклен на себе, и теперь я отлично понимал, что это мешало мне видеть картину мира в целом. Если бы я обратил внимание на Ясмин, возможно, у меня получилось бы убедить ее не совершать все эти ужасные вещи.

Мне было стыдно перед Астаротом за то, как мы расстались. Я был зол на него, стремился уйти из Ада, где со мной обращались лучше, чем с многими. Оценить этого я не мог – был слишком эгоистичен. То, что Астарот – демон из Преисподней, никак меня не оправдывает. Библия учит следить за собой, а не за другими.

Я умолял простить меня за то, что из-за моего поведения страдали другие люди. Мне хотелось узнать, что с Алисой, есть ли у нее шанс встать на ноги, но Ирин не стал прерываться, все-таки исповедь – это разговор с Богом. Я попросил прощения и у Бога тоже за то, что был слишком настырным в своих попытках попасть в Рай. Я не жил хорошо, праведно или по-доброму. Я провел жизнь в попытках организовать себе дорогу на Небеса. И теперь, на пороге смерти, я все равно оказался отягощен грехами, так что выбранный мною путь никак не мог быть верным.

Раскаиваться во лжи было не трудно. Я знал, что врал и юлил, и делал я это осознанно, что только усложняло ситуацию. Я не собирался оправдываться, ложью ничего хорошего добиться было нельзя. Мне также было жаль, что я причинил много неприятностей своим гневом и раздражением, от которого страдали все, от Ирина до бабушек-клиенток, приходивших ко мне за помощью. Мне пришлось признаться и в лицемерии тоже: казалось, что мне жаль их, но я не был уверен, что это чувство во мне было искренним.

«Мне кажется, становится легче!» – возрадовался Ирин, но я видел, что этого не достаточно. Ангел вряд ли мог хорошо притворяться.

«Я уже едва соображаю…» – признался я, чувствуя себя опустошенным. Кажется, весь магазин уже был залит кровью. Каждый вздох давался все тяжелее.

И тут колокольчик, висевший на двери темного цветочного магазина, зазвенел. Появилась, а потом расширилась щель в проходе, но никого не было видно. Визитер полз по полу, шелестя опавшими лепестками растений.

– Ничего себе, вы тут устроили! – раздался знакомый голос, и я подскочил бы, если б мог. – Романтический вечер на двоих? Этюд «двое в розах»? Всегда знал, что в Раю там какой-то странный, закрытый клуб для мальчиков.

– Астарот, – с нотками усталой обреченности поздоровался Ирин, смотря на пол. К нам ползла блестящая коричневая змея с давно знакомыми мне красными глазами и бараньими рогами, которые в этой форме пришлось уменьшить в размере.

– Сладкий мальчик, – скривилась змея, но потом демон понял, что с Ириным все равно придется разговаривать, ведь я был уже почти без сознания. – Что тут у вас? Совсем плохо? – спросил Астарот. Ирин кивнул. – Предложил бы уютный шалаш Ленина в Аду, конечно, в ипотеку, но в его положении выбирать не приходится.

Я с трудом повернул голову и посмотрел на змея. Демон все еще не мог прийти на Землю в собственном обличье, значит, Апокалипсис пока не начался. Змея окинула меня взглядом горящих глаз-бусинок, вздыхая. Выглядел я не самым лучшим образом.

– Это просто кошмар, Шальков, но ты – хороший парень. Только хороший парень может помогать силам Зла без предубеждения, руководствуясь при этом не их интересами и даже не своими, а интересами человечества, – Астарот свернулся кольцами, положив плоскую голову мне на плечо. – Ну, еще дурак, конечно, может так делать, но об этом поговорим как-нибудь потом.

– Я не справился, герцог… – на последнем издыхании признался я, рискуя, что это будут мои последние слова. – Простите меня.

– А я тебя и не виню. У нас в Аду с этим проще, мы тут не стремимся к идеалу, – покачал хвостом змей. – Работу ты проделал и, в общем-то, нашел Смерть. Именно в этом и заключалась наша сделка. Поэтому я, Шальков, исполняю свою часть нашей с тобой договоренности.

Ирин удивленно посмотрел на Астарота, так как был не в курсе, о чем речь. В его глазах это выглядело, как сделка с демоном, коих я заключил уже немало. Ангел, кажется, был в ужасе. Астарот мог бы, конечно, насладиться моментом и мучить бедного мальчика неизвестностью, но времени оставалось слишком мало. Герцог понимал, что мне недолго осталось.

– Как мы с тобой и договаривались, Антон, все твои грехи, совершенные преднамеренно и непреднамеренно в период работы на Ад, я, как герцог-демон, аннулирую, не засчитываю и за грехи вообще не считаю, – заявил змей. Ирин запутался окончательно, но перемены в моем душевном состоянии почувствовал и даже обрадовался. – За меня и Ад не беспокойся. Мы не в обиде, и ничего плохого ты нам не сделал. Ты – человек с высшим образованием, сейчас бы волноваться о том, что какие-то черти подумают! Иди к Богу.

Явление Астарота принесло мне облегчение и спокойствие. И дело было не в техническом аннулировании моих прегрешений. Я просто был рад, что Астрот пришел, что Лилит не закатала его в глину, что Апокалипсис еще не наступил. Какой жалостью было умирать сейчас, без возможности как-то предотвратить надвигающуюся катастрофу.

– Если получится, то обратите внимание товарищей из верхнего пентхауса на то, что тут происходит, – попросил Астарот, обращаясь и ко мне, и к Ирину. – А если нет, то отдыхайте и наслаждайтесь представлением.

Герцог свернулся рядом со мной, прикасаясь холодной змеиной кожей к руке и покачиваясь из стороны в сторону. Двигаться я уже не мог совсем, но змея заворожила меня, и вскоре я закрыл глаза. Дальше последовала непродолжительная темнота. Хотелось поспать хотя бы неделю, но Ирин растолкал меня, помогая встать.

– Все? – я удивился, оглядываясь по сторонам, но вокруг не было ни Астарота, ни тела продавщицы цветов. Обстановка в лавке изменилась, в ней не было растений, одни лишь голые стены.

– Да, – кивнул Ирин. – Мне тоже осталось недолго, раз вы умерли, Антон Олегович. Но время, чтобы попытаться доставить вас в Рай, у меня еще есть.

Я надеялся, что после смерти станет спокойнее, но нет. Переживания за Ирина захлестнули меня, я просто не был готов к тому, что из-за меня умрет еще кто-то. Что за ненормальные правила? Женщин в Аду отправляют на идиотские работы и не ставят в грош, а ангелы в Раю служат поводырями для смертных, после смерти которых их отправляют в расход! А мне говорили, что земная жизнь несправедлива.

Ангел, казалось, совершенно не волновался и не горевал. Он взял меня за руку и, без предупреждения расправив огромные белые крылья, каких я раньше не видел, потянул меня наверх.

Крыша цветочной лавки исчезла, теперь вокруг не было вообще ничего. Мне хотелось взглянуть на Москву под ногами, но вместо нее оказалась пустота. Мы не летели по воздуху, мы перешли в какое-то иное измерение, в котором я раньше не бывал.

Глава 12. Познание

Яркий свет ослепил меня. Стоило глазам привыкнуть к нему, я начал оглядываться по сторонам. Ирин стоял рядом, ему свет не мешал. Это как люди, выросшие на юге, лучше чувствуют себя на жаре.

Мы стояли в центре большой площади. Ее ландшафт менялся в зависимости от того, куда я смотрел. Справа мелькнули и исчезли белоснежные колонны. Где-то неподалеку ворковали голуби. Было ощущение, что я нахожусь в Италии, только вокруг не было ни души. Вернее, я не мог их видеть, но ощущение близости других душ не покидало меня. Они, невидимые, скользили рядом, возможно, явившиеся за тем же, за чем и я.

– Вперед, пожалуйста, – потянул меня Ирин, не убирая крыльев. Было бы пространство поуже, они могли и не влезть. Сам парень на их фоне казался совсем тощим и щуплым. – Нам нужно пройти через Врата.

Стоило ангелу вспомнить о них, Врата появились из ниоткуда. И выглядели они вовсе не так, как я себе представлял. Никакого классицизма, завитушек и позолоченной ковки. Никакой очереди на вход. Ворота были простыми, в цвет слоновой кости, разве что очень высокими. На Воротах не располагалось никаких украшений, словно проектировали в IKEA.

Ирин осторожно постучал, слишком тихо, как мне показалось. Я тоже подошел ближе, приложил руку к створкам и понял, что они из алюминия. Врата отворились незамедлительно, ангел шмыгнул внутрь, а я замешкался. Оглянувшись, я снова увидел бескрайнюю площадь. На ней, как до этого колонны, проявились очертания городской стены с башнями, бойницами и шпилями. Призрачный город, явившийся мне, сиял, как драгоценный камень. В стене виднелось по три прохода, закрытых воротами, переливающимися, как жемчуг. Площадь города была квадратной, что означало, что ворот всего двенадцать. Город показался мне и тут же исчез. Кажется, в Раю все появлялось, как видение, по мере надобности, чтобы лишний раз не захламлять пейзаж и горизонт.

За Вратами Рая раскинулась лужайка, прилегающая к огромному, совершенно круглому, выпуклому комплексу связанных между собой зданий. Все было выполнено из белого и бежевого пластика, совершенно чистого – пыль до Небес не долетала. Комплекс был настолько космическим на вид, что я начал подумывать, а не стоит ли поверить в распространенную теорию о том, что люди произошли от инопланетян?

– Это первый круг Рая, – проинформировал меня Ирин, уверенно направляясь вперед. – Всего их семь, вы же слышали про седьмое небо?

– Класс! Пословицы и поговорки писали те, кто реально был в Раю, – вздохнул я.

– Это называется «крылатое выражение», – развел руками ангел. – Мне кажется, все вполне очевидно. В первом круге Рая у нас места для медитации и реабилитации. Некоторые души не могут поверить, что попали сюда, и впадают в истерику. Поэтому справа – фонтанчик с валерьянкой. Сюда может прийти любой, чтобы просто посидеть, отдалившись от стандартных атрибутов Рая. Мы не держим души в конкретных кругах, они двигаются без ограничений.

– Разве нас не должен встречать апостол Петр? – спросил я, оглядываясь.

– Он в отпуске, – сообщил Ирин. – А что ты думал, это Рай. Тут уважают право на отдых. Можно, конечно, отказаться, ведь работа на Рай – это и не работа вовсе, а радость, но, поговаривают, Петр стал слишком часто терять ключи от Врат. Господь решил, что терпение у него не ангельское, да и сам он далеко не святой, так что Петра отправили отдыхать мягко, но настойчиво. Хотят даже пенсионный возраст ввести для святых и апостолов, так же как больничные ввели для мучеников. Они вечно с какими-то сложностями являются. То лев ногу сожрал, то язычники на костер отправили. Таким нужен отгул не меньше двух-трех недель.

Ирин отлично ориентировался в Раю. Мы прошли по лужайке между рисующих этюды мужчин и женщин. Я успел заглянуть в мольберт одной из душ. Она рисовала своих родных, явно тяжело переживая расставание с теми, кто остался в мире живых. Мне подумалось, что именно за такую безграничную любовь и принимают в Рай: ты уже на Небесах, расслабься и отдыхай, но нет, ты не можешь перестать волноваться о своих близких.

Недалеко плакал ребенок. Его успокаивал ангел, совершенно точно служащий его Хранителем. Мысль о том, что Ангелы-Хранители погибают вместе со своими подопечными, не давала мне покоя. Я беспокойно смотрел на Ирина, идущего впереди, но тот был совершенно спокоен.

Народу в первом круге было немало, и, кажется, они все явились из современного мира. Психологическая помощь и забота первого круга Рая была нужна только тем, кто умер недавно. Потом люди, в большинстве своем, уходили, становясь обитателями других кругов.

– Почему мы так легко прошли? – все еще не понимал я. – В Рай ведь очень трудно попасть, а мы просто явились и гуляем тут, как у себя дома.

– Трудно это, только если душа отходит без исповеди, а Ангел-Хранитель запил, – буркнул Ирин.

– Что?! – я подумал, что ослышался.

– Что? – с ангельской невинностью спросил Ирин, а потом резко сменил тему. – В первом круге Рая все предусмотрели. Тут появляется все, чего мечущаяся душа может захотеть, если это ей необходимо для успокоения. Какао, одеялко, даже наушники и плеер. Правда, фаервол не пропускает death metal, а еще тринадцать лучших песен о Сатане из статьи журнала «MAXIM»[3] пришлось заблокировать. А потом и весь журнал «MAXIM»… к сожалению… – вздохнул Ирин. – Здесь никто не будет тебя трогать и беспокоить без надобности, так что первый круг зовется Раем для интровертов.

– Илья… в смысле, Ирин! – я ухватил его за крыло и заставил притормозить. – Мы все-таки очень просто сюда попали. Что происходит?

– Как говорил святой Макарий Александрийский, это такой лидер мнений из трехсотых годов от Рождества Христова… я, конечно, не знаю кто еще, кроме лидера мнений, может зваться Макарий… Так вот, он рассказал, что «в третий же день, тот, кто воскрес в третий день из мертвых – Бог всех – повелевает, в подражание Его Воскресению, вознестись всякой душе христианской на небеса для поклонения Богу всяческих», – пояснил ангел, понизив голос, хотя в первом круге Рая мы были никому не интересны. – У вас, Антон Олегович, есть три дня в Раю, чтобы осмотреться и убедиться в том, что Бог существует, а также оценить то, чего вы лишитесь, если были плохим человеком.

– Но я только что умер, три дня еще не прошло, рано возноситься… – резонно заметил я, начиная подозревать подвох.

– Ну… да… – помявшись, ангел все же кивнул. – Нас тут как бы формально не ждут раньше послезавтра, но учет посетителей ведется в связи с перенаселением довольно невнимательно. Так что, если все пройдет хорошо, в Раю у нас будет не шесть дней, а на три дня больше. Может, даже двенадцать дней, если никто не заметит.

– Почему я не был тут раньше? – не понимал я. – После первой смерти очнулся сразу в Чистилище.

– А зачем? Вы же адвокат. Все адвокаты попадают в Ад. Вы пока что не исключение, Антон Олегович, решение по вам не я принимаю, – признался Ирин, и ему явно было очень стыдно. – Вам Господь второй шанс дал, но правило все еще действует.

– Класс, два раза осудят за одно и то же пресупление. У вас тут точно не Россия? – буркнул я.

Ирин не ответил и потащил меня дальше. Мы оставили первый круг Рая за собой. Одинарная гладкая дверь, отражавшая солнце, которое тут светило ярко, но не жарко, отъехала в сторону, стоило нам подойти к огромному зданию. Чуть выпуклые стены уходили далеко вправо и влево, и я не мог понять, где они заканчиваются. Недалеко от нас другая душа захотела войти, и для нее в стене образовался собственный проход.

По ту сторону перегородки показался второй круг Рая, больше похожий на общее рабочее пространство. Я удивленно отметил, что тут народу было куда больше. Души сидели за свитками, бумагами, планшетами и ноутбуками, увлеченно стучали по клавишам, скрипели перьями и щелками ручками.

– Это что такое? – прошептал я.

– Второй круг – это единственное место, где есть Рай-Фай, – объяснил Ирин. – Считается, что вдохновение исходит от Бога. Сикстинская Капелла, «Поцелуй» Густава Климта, «Мона Лиза» Леонардо да Винчи. Души, попавшие в Рай, не только могут лицезреть великое, но и посылать вдохновение смертным.

– «Мону Лизу» рисовали по сигналу с Небес? – удивился я.

– Конечно. У нее на фоне дорога из Рая в Ад, если присмотреться, прямо за ее спиной, – кивнул Ирин. – И вообще, она божественна. Рай-Фай не позволит смотреть порно и не загружает новости, потому что ничего хорошего все равно не передают. Зато все, что сотворит душа, загружается в «облако», после чего с потоком безлимитной благодати передается в мир смертных. Некоторые люди, обладающие особой чувствительностью, и которых поцеловал ангел, даровав талант, могут распознавать сигнал, создавая произведения искусства.

– Ангелы далеко не всех целуют, – заметил я, усмехаясь. Мне нравилось прогуливаться с Ириным, узнавая что-то новое. В кои-то веки не мне приходилось объяснять что-то, а помощник был на позиции лидера. Я все еще считал его помощником, как еще назвать Ангела-Хранителя?

– Всех. Просто некоторые ангелы не умеют целоваться, – развел крыльями Ирин.

Второй круг Рая предназначался для слежения за миром смертных во всех доступных формах. Обитатели Рая за чашкой чая с пирожным читали переписки своих живых родственников, кричали на них, не слышащих ничего, в попытках подсказать способ выбраться из той или иной ситуации. Некоторые души выискивали в Раю Ангелов-Хранителей своих близких и лезли с советами, а те терпеливо объясняли, что «могут помочь вытащить хороший билет, но учить сопромат он должен сам». С вопросами потенции, визового режима и выборов в какую-нибудь Думу ангелы не могли помочь вовсе, так как «это все от Дьявола».

Похожий на смесь офиса и большой художественной студии, второй круг был наполнен светом и гулом. Все души здесь с увлечением занимались своими делами. Те, кто попал в Рай последними, свободно использовали технику, компьютеры и планшеты. Более давние обитатели Рая испытывали куда больше сложностей, но у них впереди была вечность, чтобы разобраться в принципах работы любого устройства.

– Вот сюда нажимаете, Франциск, и открывается окно многозадачности… – вполне современный подросток в белой футболке склонился над экраном телефона, сидя рядом с тощим монахом в коричневой рясе. – Набираем… «Франциск Ассизский»… О, ваше изображение. Похож… Теперь попробуйте поискать через Рай-Фай ваших последователей.

– В мое время такого приспособления не было, – признался монах, пыхтя над экраном дорогого ноутбука.

– Еще бы, вы же проповедовали бедность, – хихикнул подросток. – Ну что, какие результаты? Среди олигархов Евразии ваших последователей – ноль процентов. Негусто.

Там и тут на территории второго круга появлялись кофеварки, книжные полки, гамаки, висящие без опоры. Пару раз я заметил даже принтер и копировальную машину, а также склад холстов, красок, карандашей и мелков, ни один из которых не мог затупиться или закончиться. Там и тут валялись музыкальные инструменты, конструктор LEGO, станки для лепки из глины. Кажется, души в Раю поощряли заниматься творчеством.

– А если кто-то поет или рисует… не очень хорошо? – поинтересовался я.

– Это когда у тебя под боком Луи Армстронг и Марк Шагал? Тут даже белые голуби умеют делать сальто, это же Рай. Не можешь – научим. Не хочешь – благословим и отпустим. Учиться! – ответил Ирин. Я заметил, что он немного рассеянно оглядывается по сторонам, словно не зная, куда смотреть. Мысль о том, что он может погибнуть, сводила меня с ума.

До третьего круга Рая требовалось ехать в небольшой кабине подъемника, медленно передвигающейся по канатной дороге. Под нами была бездна из облаков, которые плыли и меняли форму. На секунду мне показалось, что я смог разглядеть Землю между ними, и мне страстно захотелось домой, но это была только иллюзия. Облака сомкнулись, – просто так из Рая не возвращаются, да и нужно ли?

Канатная дорога уходила в бело-голубой туман, по другую сторону завесы из которого появились очертания парящего в воздухе острова. Это был единственный кусок пространства, имевший границы: первые два круга на Небесах казались безграничными. Остров был покрыт зеленью, а также пестрил цветами. Количество растительности делало его похожим на лохматый шар. Чем ближе подвесная кабина подъезжала к парящему острову, тем больше мне удавалось разглядеть.

Подлесок из кустов с ягодами и цветами переходил в лес, состоявший из деревьев, которые на Земле вряд ли могли встретиться в одном месте. Пальмы, с которых свисали тяжелые гроздья бананов и кокосы, соседствовали с елями и соснами, под которыми в тени росли грибы. Лес заканчивался, уступая место садам и паркам, посреди которых били источники и фонтаны. Третий круг Рая проектировал сумасшедший ландшафтный дизайнер, и ничего плохого в этом не было.

Кабина остановилась. Ирин, легко взмахнув крыльями, выскочил на траву. Я последовал за ним, чуть не наступив на шиншиллу. Живность плотно населяла третий круг Рая, а хищники и травоядные жили в мире. Кажется, отсюда начинался Рай по Библии.

Души гуляли, тихо переговаривались. Родственники сидели вместе, воссоединившись после смерти в лучшем мире. О тех, кто попал в Ад, наверное, старались не вспоминать, а ведь там семьи объединялись гораздо чаще. Они, правда, не могли больше пить, бить друг друга и выносить из дома имущество. Сковорода отвлекала.

– Рай растет в разные стороны, – пояснил Ирин. – Третий круг, возможно, покажется вам наиболее классическим. Именно тут находится знаменитое Древо Познания. Здесь стоит дом Адама и Евы, они вернулись в Рай силами Бога-Сына.

Ирин предложил мне прогуляться, сославшись на необходимость оставить меня на некоторое время. Он хотел найти кого-то из ангелов рангом повыше, чтобы рассказать мою историю. Мне же предстояло просто ждать и не уходить далеко, ведь к новопреставленному Антону Шалькову, известному даже в Раю, могли возникнуть вопросы.

Ангел взмахнул крыльями и улетел. В Раю все ангелы предпочитали летать, возможно, в том числе и потому, что при хождении пешком они становились предметом повышенного интереса мертвых душ. Кому-то требовался совет, кому-то помощь, а отказать было нельзя. Зато летать никто не запрещал. После исчезновения Ирина из виду я начал испытывать неудобство и беспокойство. Рай был прекрасен, но мне было страшно. Возможно ли будет точно узнать, что на мир смертных обрушился Апокалипсис, если сидишь в саду в окружении пингвинов и белок-альбиносов? И что будет, если прямо здесь и сейчас я встречу своего деда, памяти которого я совершенно точно не достоин? То, что дедушка был в Раю, я не сомневался, ведь лучшего человека я в своей жизни не знал.

Мучимый беспокойством, я ушел от места расставания с Ириным, стараясь не поднимать голову и смотреть под ноги. Возможно, стоило остаться в первом круге, а то все было как-то слишком нервно. Тропинка, на которую я свернул, вела меня в чащу леса. Березы смешались с баобабами. Мне на голову чуть было не упала зазевавшаяся панда, а вокруг порхали бабочки.

– Эй, стоять! Частная собственность! – раздался где-то сбоку грубый мужской голос. Я дернулся, удивленно оглядываясь, а мне в лицо смотрело дуло ружья. Мои брови полезли вверх от удивления. Оружье было последним, что я ожидал тут увидеть. – Куда идешь? Поворачивай и шагай обратно.

Ружье держал мужик, которому с виду было около пятидесяти лет. Он был обладателем вполне подтянутой фигуры и накачанных рук, которые перетаскали немало тяжестей. В волосах мужчины блестела седина, но он был гладко выбрит. Самый обычный мужик, но при этом совершенно голый. Его причинное место было прикрыто фиговым листком, но другие части тела оставались обнаженными. От этого он был ровно покрыт загаром, оттенявшим его голубые глаза.

Встреча с голым мужиком в лесу никак не входила в мои планы, так же, как и наличие у него ружья. Чем оно могло выстрелить? В Раю есть оружейный завод? «Конечно, есть, идиот, у них же целое ангельское воинство, потенциальный Апокалипсис в планах, и еще один, о котором они пока не знают!» – подумал я. Глупо было ожидать, что обитатели Рая не могут за себя постоять или будут закидывать врага сахарной ватой. Почти все ангелы, с которыми я встречался, были довольно воинственными.

– Дико извиняюсь, – поднял руки я, отступая назад. – Сами мы не местные, деньги и документы на входе отобрали.

– Адам! Адам, я нашла… О ГОСПОДИ!! – меня отвлек звук нового голоса, на этот раз женского. Его обладательница вышла из леса с противоположной стороны, держа в руках два небольших арбуза. Я был рад, что плоды она притащила с собой, а не оставила дома, так как женщина была, так же, как и мужчина с ружьем, совершенно голой. Арбузы закрывали ее грудь, возможность пялиться на которую в Раю точно бы не оценили. Длинные волосы, лежащие на загорелых плечах, ниспадали и прикрывали все остальное. Мне повезло.

Я хотел отвернуться, но не смог. Моя душа, если бы осталась в теле, просто ушла бы в пятки от ужаса. Передо мной стояла Лилит. Темные волосы, темные глаза, шикарная фигура, отсутствие одежды. Мне захотелось бежать и кричать, что демоны пробрались в Рай, что Апокалипсис начался и, возможно, уже проигран, и что все пропало. Вместо этого я просто стоял и пялился на женщину, не в силах поверить, что я вижу.

– Мне так жаль! – почти взмолилась тем временем она, роняя арбузы и кидаясь отбирать оружие у мужчины. – Адам, ну, нельзя же так! Напугал человека, хорошо, что он не может умереть. Ты же знаешь, что в Рай плохих людей не пускают, а хорошим людям угрожать оружием очень некрасиво.

– Ходят тут всякие, – буркнул мужик, недоверчиво смотря на меня. В ситуации был только один плюс, на голую грудь женщины я смотреть уже совершенно не хотел. – Что нужно?

– Простите моего мужа, – попросила меня Лилит, подходя ближе. Я стал замечать, что она все-таки не полностью похожа на демонессу, так хорошо знакомую мне. Волосы оказались чуть светлее, словно выгорели, а лицо покрывали веснушки. В остальном, сходство просто поражало. – Адам, давно потерявший счет времени, все еще не может привыкнуть, что в Райском саду мы больше не одни.

– Нормально все со мной, что ерунду несешь? – огрызнулся тот. – Арбузы подними, разбила, небось.

– Ох… – вздохнула женщина, подбирая оба арбуза. – Тяжело.

– Руки надо тренировать, – заявил Адам. – Чтоб красивой быть, а то разленилась. Тебе уже не двадцать лет. Были бы дети, носила бы их, держала бы себя в форме.

При упоминании детей женщина на секунду помрачнела, но потом вернула на лицо сияющую улыбку. Лилит так никогда не улыбалась. Я посмотрел на нее, потом на Адама, а потом все понял.

– Вы же Ева… – эта встреча была не менее удивительной. – Адам и Ева, первые люди.

– Очень приятно, – Ева продолжила улыбаться. – Заходите к нам в гости. Очень редко они у нас бывают. Мой муж предпочитает одиночество.

– Нечего в дом кого попало тянуть. Мало ли, кто это. Может он уличный музыкант какой-нибудь или, еще хуже, оппозиционер! – недовольно замахал руками Адам.

Я быстро понял, что в этой семье Ева – спокойная и покладистая, а Адам – так называемый «глава семейства». Такие сами должны думать, что они все решили, иначе ничего не будет просто из принципа.

– Я адвокат, – признался я. – И мне очень приятно познакомиться со знаменитым Первым Мужчиной. Признаюсь, не всегда было легко поверить, что вы существуете.

– Еще как существую, – гордо ответил Адам. – Все, что здесь есть, сделано моими руками. Ну, то есть создал-то это Господь, само собой, но кто пашет? Кому каждый день вставать, чтоб еды дать поросям? За животными кто ухаживает?

– Я… – тихо подметила Ева.

– Да ты бы без моего руководства уже давно носорогам рога пообломала вместо оленей и лосей по осени! – разозлился Адам, сжимая ружье в кулаке. Ева примирительно подняла руки и сделала несколько шагов назад. Семейство начинало напоминать мне героев социальной рекламы, только без хорошего завершения.

– Вы уж не обижайтесь на него, – попросила женщина, когда Адам скрылся в лесу, направляясь, как я полагал, к хижине, в которой чета жила уже не первый год. – Возвращение из Ада далось Адаму нелегко. Вроде бы и наказан был, а простили. Вот он теперь и думает, что, может, и наказали ни за что, и ведет себя, как раньше. Но вообще, он добрый, никому зла не делал. Он с Древа Познания не хотел есть, я уговорила.

– Но вы все-таки с него ели, – напомнил я. – Умнее должны были стать. Ваша жизнь на Рай слабо походит.

– Все просто прекрасно, – устало улыбнулась Ева. – Раньше с ним еще сложнее было, это я его уже перевоспитала.

– Я извиняюсь, а Древо Познания в какую сторону? – спросил я, понимая, что если Ева задержится еще немного, ей попадет от мужа.

– Налево. Такие вещи всегда налево, – указала та.

– Желаю вам решить вопрос с детьми, – ни с того ни с сего брякнул я. – Чтобы выросли вам защитники.

– Спасибо, но это маловероятно, – вздохнула Ева и скрылась в лесу.

Я шел в направлении, которое она указала, и не мог перестать думать о Первых Людях. Адам казался полным невоспитанным мудаком. Красивый мужик с плохим характером, в России таких тысячи. Ева никогда в его глазах не будет идеальной, ведь она не может дать ему детей. Но это странно, ведь у Адама и Евы были дети, Каин и Авель. Что же случилось, что Господь больше не дает им плодиться и размножаться?

Древо Познания возникло передо мной внезапно, словно из-под земли. Оно располагалось на небольшом холме, окруженном забором. Перед оградой, которая была обвита колючей проволокой, кто-то натянул ярко-желтую «полицейскую» ленту и расставил таблички: «Вход запрещен», «Яблоки вредны для вашего здоровья», «Не кусай, убьет».

Путь к Древу преграждал окоп, а рядом с ним, на спуске с холма, находился настоящий танк с опущенным дулом.

Яблоня, а Древом Познания была именно она, выглядела просто великолепно. Высокая и раскидистая, она была больше и выше многих других деревьев вокруг. Древо находилось вдали от любых аллей и тропинок, чтобы не привлекать к себе внимание, но от этого экспонат становится только интереснее.

Ветви Древа украшали спелые яблоки всех цветов и сортов, а еще крона дерева была окутана цветными лентами и даже гирляндой со светящимися лампочками. В Раю вечерело, и фонарики волшебно сверкали на фоне сиреневого заката.

И тут раздался раскат грома. Небо резко окрасилось в красный. Сверкнула молния, а за ней еще одна. Приближалась гроза. Я понял, что что-то идет не так: поднялся ветер и, кажется, похолодало.

– Ирин? – позвал я, остро ощутив, что лучше иметь рядом того, кто ориентируется в Раю и понимает, что происходит. Ангел довольно быстро прилетел на мой зов, вид у него был бледный. Пока он приземлялся и складывал крылья, на меня упало несколько перьев. – Мне кажется, что-то началось. Там, на земле.

– Безусловно, – кивнул Ирин. – Но у меня плохие новости. Руководство… ну, те, что в следующих кругах Рая, ближе к Богу… они считают, что запустить Апокалипсис не в соответствии с Откровением Иоанна Богослова вообще невозможно.

– Совсем долбанулись что ли?! – ахнул я, не в силах в это поверить.

– Возможно, увидев, что Конец Света инициирован без протокола, они изменят свое мнение? – спросил ангел.

– Вот только будет уже поздно, – лихорадочно соображал я. – Как бы мне с ними встретиться?

– Невозможно, Антон Олегович, – покачал головой Ирин. – Верховные ангелы, сидящие у Престола Господня, вообще показываются довольно редко, только, может, незадолго до выборов…

– Ну, уж нет, – я топнул ногой от возмущения, сжав кулаки. – Скажи, Ирин, а что происходит с теми, кто нарушает правила Рая? Все, как и раньше? Является архангел Михаил с огненным мечом и использует его, чтобы тебя выгнать?

– По самую рукоять, ага, – поежился Ирин. – А почему вы… Нет! Антон, нет! Вас тут даже быть не должно!

– Идеально! – провозгласил я, а потом повернулся и пнул ближайшую табличку, установленную на пути к Древу Познания. – Еще один повод обратить на меня внимание.

Перемахнув через забор и разодрав полы пиджака о колючую проволоку, я бросился вперед. Полетела еще одна табличка, которую я вырвал и выкинул. Ирин, откровенно паникуя, ринулся за мной, взлетев в воздух и оглядываясь по сторонам. Интерес к себе я мог привлечь очень легко: орал, рушил все вокруг, пробирался на закрытый объект, да к тому же еще и ругался самыми грязными словами. Моя злость была вполне искренней. Весь мир, включая, возможно, и сам Рай, висел на волоске, а меня все игнорировали.

– Я вам покажу Божью мать! – орал я, продираясь через ров, весь в грязи. – Чтоб у вас нимбы перегорели! Идите сюда, я сейчас тут такое устрою! Святоши…

Атмосфера третьего круга Рая словно наэлектризовалась, но никто не спешил метнуть в меня молнией или уничтожить на месте каким-либо иным способом. Зато гроза бушевала где-то недалеко, мне даже казалось, что я начинаю слышать крики тысяч смертных людей. Конец Света, наверняка, приближался.

Забравшись на танк, я чуть не упал. Меня удивило, как легко на военной машине стоял, а потом соскакивал с нее герцог-демон Астарот, когда я впервые увидел его в Армагеддонской впадине. Райский танк был сделан из пластика, просто муляж, да еще и слишком скользкий.

С трудом удерживаясь на крышке верхнего люка, я огляделся. Мои крики привлекли души праведников, привыкших к тишине и покою, а также некоторых ангелов, удивленно зависших, расправив крылья. Они, возможно, со времен Люцифера не видели такого вызывающего поведения. Я оценил, что мне удалось получить внимание, но этого было недостаточно. Требовалось присутствие тяжелой артиллерии.

Пластиковый муляж танка помог мне достать до плодов Древа Познания. Потянувшись, я сорвал самое большое, красивое, кроваво-красное яблоко. Оно оказалось гладким, тяжелым и прохладным.

– Божечки… – пискнул Ирин, хватаясь за сердце. – Антон Олегович, вы чего это… вы зачем это…

– Я так понимаю, что страшнее нарушения в Раю не придумаешь, да? – прокричал я, смотря вверх и держа яблоко на весу. Душ рядом с Древом становилось все больше, я уже собрал толпу зрителей. – Получается, кому-нибудь все-таки придется явиться сюда, чтобы выпроводить меня с Небес. Пока идем, будет время пообщаться!

– Ничего хорошего из этого не выйдет, Антон Олегович! – взмолился Ирин.

– Да все и так уже плохо, Илья, там Конец Света по плану сумасшедшей демонессы на дворе, а всем все равно, – развел руками я. – Кстати, уважаемые… – в порыве бесконтрольного озорства и наглости, я обратился к праведным душам, удивленно наблюдавшим за мной. – Вы вполне можете вести себя, как я. Никаких правил больше соблюдать не требуется. Вряд ли это вообще скоро будет иметь значение. Весь мир пойдет по перу ангела буквально в течение пары часов. Кому яблоко? Кому пластиковый танк?

С этими словами я, не колеблясь, под возгласы душ и панические стоны Ирина, с хрустом откусил от Запретного плода. Как же мне повезло, что Небо осталось архаичным, несмотря на Рай-Фай и раздвигающиеся двери, и старые правила продолжают действовать. Никакого смысла в запрете на вкушение плодов больше не было: человек давно познал добро и зло. Но требование существовало, будто Бог из принципа просто не хотел делиться яблоками. Впрочем, за сотни лет человечество, кажется, не изменилось. Его тяга к запретному не изменилась: при наличии манго, драконьего фрукта, кокоса и желтых помидоров с квадратными арбузами, люди все еще хотят чертово обычное, но такое запретное яблоко.

Плод оказался невкусным. Отсюда, видимо, пошло выражение про горькую правду. Такое красивое снаружи, на вкус яблоко было довольно неприятным, да и откусить от него было тяжело. Я думал, что показательный акт неповиновения не повлечет за собой реальных последствий, кроме привлечения ко мне внимания Высших сил, но я ошибся.

Кусок плода во рту превратился в прах, перед глазами помутнело. Я упал на колени, хватаясь за крышку танка, чтобы не скатиться в грязь. Вокруг меня начали проноситься картины, меняться эпохи. Передо мной появлялись и исчезали люди, на моих глазах они старели и умирали. Я увидел Рай и Ад с самого первого дня их существования.

Но сначала я увидел огромное облако со множеством глаз, раздраженно смотревших на меня. Осознание того, что передо мной, возможно, сам Господь Бог, чуть не разорвало меня на куски, если внутренние ощущения вообще могут оказывать на нас какое-либо физическое воздействие. Облако клубилось, принимая облик то мужского лица с седой бородой, то женщины без волос с пластиной, вставленной в череп, чтобы тот не развалился. Бог был в ребенке, родившемся с аутизмом и рисующем космос на тарелке с кашей. Он был в коте, которого всем селом спасли, потому что довезли до ветеринарной клиники в ближайшем городке. А еще Он – женщина, взявшая на воспитание внука, потому что родители разбились в автокатастрофе в другой стране, пока ездили в рабочие командировки.

И я осознал, что Бог – это все хорошее, что есть в мире смертных. Нет никакого значения, что происходит в Аду или в Раю, но если не будет людей, что будет делать Бог?

«Прошу тебя, не игнорируй то, что происходит сейчас на Земле! – мысленно кричал я. – Я понимаю, что план Лилит не имеет для тебя никакого значения. Ты легко можешь потратить еще семь дней и создать мир заново, возможно, он даже будет лучше, чем тот, что есть сейчас. Но это будешь уже не ты. Это будет уже не то. Двух одинаковых снежинок не бывает. И не будет больше точно такой девушки, которая на Багамских островах приютила девяносто семь собак от урагана. Не получится больше таких же бойцов отряда особого назначения, спасавших детей от террористов в Беслане. Не будет учителей, которых хоронят в присутствии тысячи бывших учеников, ставших успешными, добрыми, адекватными людьми. Если мы есть Бог, то уничтожая нас, ты уничтожишь себя!»

Облако с множеством глаз вернулось. По сравнению с ним я казался меньше муравья, но я понимал, что меня слышат. Ответа я не получил. Все снова закрутилось, и передо мной предстали новые картины. Я стоял посреди Райского Сада, а мимо меня бежала женщина. Я сразу узнал Лилит с ее темными волосами. Первая жена Адама стремилась покинуть Рай. В тот день Адам был очень недоволен, жалуясь Господу на непокорность женщины.

Ландшафт поменялся. Ночью, пока Первый Мужчина спал, Бог направил ангела с огненным мечом (он у них один что ли на весь Рай?), чтобы тот рассек плоть Адама и вынул ребро. Тайно надеясь, что ангел не прогуливал лекции в медицинском ВУЗе, я наблюдал, как из ребра Адама создают Еву. Женщина была похожа на Лилит, как две капли воды.

И снова все изменилось. Молодые Адам и Ева в Саду, который разросся еще больше. Она распускает волосы, чтобы скрыть пышные бедра и небольшой животик, стесняясь. Мужчина закатывает глаза и с угрюмым видом уходит, бросая фразу о том, что «пора худеть». Я недоуменно смотрю на Еву, чье тело даже по современным жестким эталонам красоты выглядело совершенно нормально.

Новая сцена открылась мне. Ева со сосредоточенным лицом жует зелень, отказываясь от мяса и меда, которых в Раю предостаточно. Адам вкушает трюфель, найденный в земле, закусывая его кабаньей ногой. Женщина убегает, не в силах находиться рядом с едой, из-за которой, по мнению Адама, ее тело не было идеальным.

Я следую за ней, невидимый и невесомый наблюдатель. Ева бежит куда глаза глядят и выходит к холму, на котором я только что находился. Перед ней Древо Познания в яблоках. На ветке посапывает змей.

Ева протягивает руку к плодам, задевая ветку со змеем. Тот падает ей на голову и возмущенно шипит, обзывая женщину неуклюжей толстухой, которая помешала ему спать. Я, молча, наблюдаю, как та опускается на землю рядом с Древом и начинает плакать, высказывая обиду за жестокие слова, которыми ее наградил сначала Адам, а теперь и змей. Кто дальше? И почему Бог создал ее несовершенной, в отличие от ее мужа, к которому никогда и ни у кого не было претензий?

«Нет, ну, ты немного похудела с последнего раза, как я тебя видел… – подумав, признается змей. – Все от неправильного питания. Возьми, вот, яблоко. Ты же хотела? Всего пятьдесят калорий на сто граммов продукта. Много витаминов, и можно употреблять как в сыром, так и в приготовленном виде!»

Ева внимательно слушает змея, кивая. Затем женщина берет яблоко, рассматривает и, наконец, кусает. Вокруг меня все меркнет, и я начинаю видеть уже новую сцену. Недалеко от шалаша Адама и Евы первый орет на свою жену благим матом. Кажется, таких витиеватых ругательств не существует даже в развращенном современном мире смертных.

Адам размахивает руками, крича, что его жена – дура и идиотка. Теперь ее выгонят из Рая за нарушение главного правила. «И что я тут буду один делать? Обо мне ты подумала?! Кто будет готовить?!» – Адам пинал и крушил все, что попадалось под руку.

«Может, обойдется?» – спросила Ева, понимая, что Бог все видит, так что шансов у нее немного. Мужчина, не переставая ругаться и оскорблять ее, скрылся в хижине.

Я стоял и смотрел на Еву. Сначала она плакала. Потом ее лицо ожесточилось и начало напоминать маску из гранита. Оглянувшись на хижину, в которой скрылся ее муж, Ева пошла обратно к Древу Познания.

Проследовав за ней, я увидел, как женщина срывает еще три яблока с ветки. Мне также удалось наблюдать удивленную морду змея, который явно не ожидал такого поворота событий. Ему оставалось только смотреть, как на его, так и на моих глазах, Ева чистит плоды, разбивает их в пюре и готовится испечь яблочный пирог.

Когда картина передо мной сменилась в следующий раз, я увидел Адама, уплетающего за обе щеки шарлотку, приготовленную в каменной печи, и не имеющего ни малейшего понятия, что именно в ней ему кажется таким вкусным. Небо над хижиной Адама и Ева темнело. Богу, наблюдающему за этой кулинарной историей, кажется, надоело это терпеть. Он сделал бы что-то раньше, да просто замешкался: никто его еще так не удивлял, как Ева.

Вместе с ними я перенесся на границу Рая, куда ангел с огненным мечом наперевес (он его у другого ангела одолжил?) изгонял Адама и Еву из Эдема. Адам не понимал, что плохого сделал, а Ева шла с гордо поднятой головой и молчала.

«Что за произвол творится? – кричал и ругался Адам, когда за ними захлопнулись Райские Врата. – Это же ты прогневила Бога, при чем тут я? Ты понимаешь, что происходит?»

«Нет…» – пожала плечами Ева, а затем, отойдя немного в сторону, не без удовольствия окинула своего мужа взглядом. У него начала расти щетина и образовалось пузико от большого количества съеденной на ежедневной основе свинины. Теперь они оба были не слишком красивы и далеко не идеальны. – И это идеально!» – торжествующе прошептала Ева. Никто, кроме меня, ее не услышал.

От перемены сцен, развернувшихся передо мной, меня начало подташнивать. Древо Познания показывало мне добро и зло, но не в первозданном виде, в каком его познали Первые Люди, а уже в сформированном и случившемся. Яблоко давало мне знания о вещах и событиях, о которых я ранее и не подозревал, и это знание приводило меня в ужас.

Я хотел, чтобы это все прекратилось. Мне нужно было прийти в себя, чтобы продолжить борьбу за мир смертных, над которым навис Апокалипсис, к которому никто не был готов. Но Древо не отпускало меня. Я еще не все посмотрел. Неведомая сила перенесла меня в совершенно другое место.

Мне не составило труда узнать покрытое смогом небо Ада, которого на самом деле не существовало: Подземный мир находился под сводами из грязи, без возможности увидеть Солнце. Оглядываясь, я понял, что меня закинуло в Квартал Страданий. В нем все было примерно таким же, как при мне, только грешники варились в глиняных горшках, которые потом заменят на новомодные котлы с автоматическим подогревом.

В Квартале творился хаос. Повсюду сновали демоны, а атмосфера, обычно наполненная криками и стонами, стала тягучей и тихой. Я удивленно отметил, что души, обреченные на страдания, вовсе не страдали, а, не издавая ни звука, смотрели куда-то вверх. Я вскинул голову как раз вовремя, чтобы увидеть самое интересное.

Огромный взрыв разразился прямо под сводами Ада, проломив их в форме креста. Проем сиял белым светом, которого в Геенне Огненной почти не было. Повеяло холодом. Порывы ветра затушили огонь, горевший под глиняными емкостями. Кто-то из грешников радостно зааплодировал, и к нему быстро присоединились другие.

На холм, внизу которого располагался Квартал, повылезали демоны. Я удивленно заметил герцога Астарота, его бараньи рога были меньше, а вместо плаща главный обвинитель Ада носил черный балахон с золотыми пластинами и широкие браслеты из того же металла. Мне подумалось, что если нам с Астаротом еще суждено встретиться, я не буду рассказывать, что видел его в таком образе, чтобы не лишиться головы.

Через образовавшийся проем в Ад спустились двое. Обоих визитеров я знал в лицо. Первой была Смерть, представшая в виде взрослой женщины в сером балахоне, с длинными косами и лицом, спрятанным под капюшоном. Вторым был молодой мужчина не старше тридцати трех лет, шатен с глубоко посаженными глазами и бородой, которая была в моде в 2019 году. Он был одет в белую с красным тогу и сандалии. На голове его красовался венец из россыпи звезд.

«Господь Иисус, вот это я попал!» – подумал я, чувствуя себя крайне неуютно. Сейчас бы Бога-Сына встречать в мятом пиджаке и рваных брюках. Сын Божий был ангельски красив. Если бы Иисус устроил второе пришествие в 21 веке, Зло сдалось бы, увидев количество его поклонников и поняв, что бой проигран еще до того, как он начался.

Я наблюдал сход Иисуса в Ад. Он мягко обнимал Смерть, которую очаровал, а грешники вопили от восторга. В тот памятный день он многих вывел из Пекла, избавив от вечных мук и даровав Царство Небесное. Один за другим они протягивали руки и, коснувшись Христа, возносились на Небо. Иисус был так добр и притягателен, что я сам чуть не протянул руку, но вспомнил, что меня там нет, и я смотрю на картину далекого прошлого. Яблоко дает мне познать тонкости истории Рая и Ада, хоть я пока еще и не понял зачем.

Иисус помог Адаму, Первому Мужчине, выбраться из котла. В тот момент Астарот и другие демоны, не рискнувшие приближаться к Кварталу Страданий, выглядели окончательно растерянными.

«Этого-то куда?» – не понимал герцог, озадаченно почесав правый рог.

«Ну, может, он исправился?» – спросила стоявшая рядом с Астаротом молодая девочка с головой котенка. Я удивленно понял, что вижу перед собой Карго, будущую любимую секретаршу герцога. Девочка-котенок, кажется, тоже заметила меня, хотя этого и не могло быть. Сверкнув желтыми глазами, Каргоруша показала мне средний палец. Мы всегда отлично общались.

Грешные души, а также пара шайтанов, у которых работа в тот день встала напрочь, показали Иисусу место, где Сын Божий мог найти Еву. Я знал, что к тому моменту Еву уже вытащила из котла демонесса Лилит. Триумфально, словно звездная пара, Христос со Смертью шли по Аду, освобождая грешников. Я смотрел им в спины, пока видение не изменилось вновь.

В этот раз я оказался в первом круге Ада, в уже знакомом мне замке из глины. Грязь, из которой построили стены, не была свежей и не сочилась из ниоткуда, а создавала мощную защиту в несколько высохших слоев.

Сначала мне показалось, что я в замке один, но это было не так. Прямо над моей головой раздался треск, скрежет и визг. Я не понимал, в какую сторону кидаться, чтобы найти источник шума, но он нашелся сам. В глиняной стене открылся проход, из которого вместе с потоком грязи вывалились две женщины.

Они дрались, казалось, не на жизнь, а на смерть. Перепачканные в глине, драчуньи были совершенно неотличимы друг от друга. Я вжался в стену, будто они могли меня увидеть, но даже если бы у них была такая возможность, они бы ею не воспользовались. Женщины таскали друг друга за волосы, визжали и даже кусались, падая в скользкой жиже.

– Неблагодарная тварь! Я спасла тебя от вечных мук! – кричала одна.

– Он явился за мной! У тебя не получится меня удержать! – пыталась спихнуть ее с себя вторая.

– Я смогу все изменить! Я умнее тебя, ты, глупая курица! – одна из женщин вцепилась в соперницу мертвой хваткой, несколько раз ударив ее головой об пол. – Ты должна мне!

С этими словами, грязная и запыхавшаяся, женщина схватила кривую глиняную тарелку, словно чудом попавшуюся под руку, и с силой ударила о голову соперницы. Та упала без чувств и больше не двигалась. Пока одна из покрытых грязью дам нависла над другой, я еще раз убедился, что они практически одинаковые. У обеих были длинные темные волосы и практически идеальные пропорции тела. Обе лежали на полу без одежды, а губы их стремительно зеленели, потому что на них засыхала глина.

И тут победительница услышала шум за пределами замка. Иисус и Смерть приближались, а с ними толпы обитателей Ада и некоторые освобожденные души, не желающие отлипать от Сына Божьего. Женщина встрепенулась и, вскочив, схватила бездыханную соперницу за ноги. Поскальзываясь и чертыхаясь, она изо всех сил тащила, а потом буквально впечатала бесчувственное тело в стену. Глина перестала быть сухой и жесткой, принимая его в себя, обволакивая и закрывая. Грязь начала сочиться из ниоткуда, покрывая собой вторую женщину полностью, пока ее не перестало быть видно совсем.

«Ева! Где же Ева! Еву Господь простил и на Небо забирает!» – послышались крики с улицы. Я в шоке наблюдал, как победительница, спешно стирая грязь с лица и широко улыбаясь, бежит ко входу, чтобы открыть двери.

«Я здесь! Я – Ева! – кричала она, распахнув ворота и упав на колени перед Богом-Сыном. – Спасибо, что пришли за мной, спасибо…»

«Моя дорогая жена!» – Адам, стоявший подле Иисуса, протянул к ней руки. Женщина немного помедлила, но потом, продолжая улыбаться, кинулась ему на шею.

«Может еще детей надо в Рай забрать?» – умилился кто-то из недавно прощенных душ.

«Я не могу иметь детей, – тихо ответила женщина, продолжая висеть на Адаме. – Но это ничего».

Я не мог ничего сделать. Я был бесплотным, или все окружающее меня было бесплотным. У меня не было возможности кричать, хватать Иисуса за полу туники, привлекать внимание к тому, что только что произошло. Я просто стоял и смотрел, как Сын Божий выводит из Ада Адама и Еву. Только это была не Ева.

Ева осталась в Пекле, брошенная всеми, и даже ее собственный муж, рядом с которым она мучилась в котле, не распознал подмены. Вместо нее в Рай вознеслась первая жена Адама, демонесса Лилит, по образу и подобию которой Еву и создали.

Видение не заканчивалось. Я вернулся в замок, двери которого сами захлопнулись, когда первый круг Ада опустел. Кажется, опустел вообще весь Подземный мир: Иисус забрал с собой всех. Озадаченные демоны засели в здании РейхстАда, не понимая, что теперь делать. Шайтаны так растерялись, что продолжали тыкать вилами в опустевшие котлы.

«Что это, чихать вам в ухо, сейчас вообще такое было?!» – разносился над Адом возмущенный, но очень одинокий крик герцога-демона Астарота. Я ничем не мог ему помочь.

Замок из глины некоторое время утопал в тишине, но затем послышалось хлюпанье. Стена, в которую некоторое время назад впечатали бесчувственное тело настоящей Евы, треснула и вскрылась. Женщина выползла из образовавшейся дыры, грязная и плачущая. Она уже поняла, что произошло.

Свернувшись на полу замка, который теперь принадлежал ей и признал в ней хозяйку, позволяя управлять собой, она билась в истерике от горя и несправедливости. Ей надлежало попасть в Рай, но ее страдания не только не закончились, но и, кажется, только начинались.

«Я вам всем отомщу… – выла она и била кулаками по полу. – Они все поплатятся, когда я найду способ оказаться в Раю!»

Ее заплаканное лицо было последним, что я увидел под действием плода Древа Познания. Что-то подсказывало мне, что после этого дня новая Лилит больше никогда не плакала.

Видение расплывалось и исчезало. Мне в глаза вновь ударил свет, и на этот раз это была не иллюзия. Я умудрился не упасть с танка, пока яблоко посылало мне знания о том, что на самом деле привело к нынешнему Концу Света. Оставалось только его остановить.

Глава 13. Полет нормальный

Придя в себя, я оглянулся. На меня откровенно пялились толпы мертвых праведников и ангелов, забывших свои дела. Внезапно, пока я еще не полностью оклемался, пространство над моей головой растянулось и искривилось, создавая проход. Из него повалил отряд новых ангелов в броне и при оружии. У каждого был меч и копье, но не с горящими лезвиями, а с обычными.

– Эм… друзья… – напрягся я, понимая, что мой план после полученных от яблока знаний должен существенно измениться. – Спасибо, что пришли… Я сейчас все объясню!

– Именем Господа нашего, великого Отца, а также Сына, а для любителей животных и Святого Духа, обвиняем тебя, раба Антония, в нарушении закона Божьего, выразившегося во вкушении запретного плода с Древа Познания. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас на Божьем суде. Пройдемте с нами.

– Я пойду! – мои руки взметнулись вверх, я медленно спускался с пластикового танка. – Я реально пойду. Просто есть одно дело, которое мне нужно сделать. Здесь, не далеко. Подождать можете?

Вместо ответа ангелы в броне бросились ко мне. Это было довольно жутко, так как их было много, они были сильнее меня, а выглядели очень злыми. Соскочив на землю, я бросился бежать. Кажется, моя душа была более ловкой, чем мое тело: я перескочил через ров и заграждение, грациозно маневрируя между оставшимися стоять запретительными табличками.

Толпа умерших бросилась врассыпную. Ангелы, в задачу которых не входило поддержание правопорядка, тоже поспешили разлететься кто куда, явно опасаясь любых конфликтов. Рядом с Древом Познания все еще летал Ирин, вообще не понимая, что происходит.

– Эй, Ангел-Хранитель! Немного помощи не помешает! – прокричал я, со всех ног удирая от преследователей. Ирин встрепенулся и ринулся ко мне. Он был меньше и легче любого из воинов в латах, так что догнать ему меня было проще.

– Антон Олегович, ну какого херувима?! – ныл Илья на лету.

– Есть задание. Очень важное! – запыхавшись, я увернулся от копья, которое в меня метнул кто-то из стражей Рая. Оно упало совсем рядом, так что я резко затормозил, выдрал его из клумбы Райского Сада и кинул назад. Ирин заголосил в ужасе, а воины разлетелись, перестав держать строй.

Воспользовавшись моментом, я нырнул в лес, утягивая за собой своего Хранителя. Мне нужно было несколько минут, и пока ангелы будут искать нас, я смогу объяснить ему ситуацию.

– Антон Олегович, если бы я знал, что вы тут устроите, я бы вас в Рай не притащил, – почти зашипел на меня Ирин. Его волосы растрепались, щеки горели. Казалось, он вот-вот упадет без чувств.

– Илья, у меня есть план, как остановить Апокалипсис. Бог не будет ничего предпринимать, но Он показал мне, что нужно делать, – затараторил я.

– Бог? Показал вам? А это не шизофрения? – уточнил Ирин, за что получил от меня хороший тычок.

– Мы думали, что Апокалипсис хочет начать Лилит ради блага всего Ада. Именно эту версию она выдала мне, Смерти и еще Дьявол знает кому… не морщись, Дьявол реально может знать! – продолжил я излагать свои мысли. – Но на самом деле это не так. В Подземном мире обосновалась не Лилит, первая жена Адама, а Ева, его вторая жена. Они очень похожи, как католическая и православная церковь, только православная грустнее и больше пугает!

– Жены Адама хотят устроить Конец Света? Вы понимаете, как глупо это звучит? Как до такого вообще можно додуматься? – схватился за голову Ирин.

– Вот поэтому я и не пытаюсь объяснить это ИМ! – я указал наверх, где летали ангелы-бойцы в броне. – Первая жена Адама жила в Аду. Потом туда попала вторая жена Адама. Жены подружились, но потом явился красивый мужчина Иисус и пообещал устроить второй жене Адама Рай. Но первая жена Адама притворилась второй его женой и вознеслась вместо нее. Теперь вторая жена Адама желает отомстить, и поэтому устраивает Апокалипсис.

– И все это показал вам Бог?! – с видом полного замешательства спросил ангел. – Он все это знал, и ничего не сделал?

– Да ему-то какая разница, это же не его жены… – отмахнулся я. – Может, и он не знал, это все галлюциногенный эффект Древа Познания. Короче, если мы раскроем обман, то Ад за Лилит не пойдет. Рай тоже никуда не пойдет, и мир смертных не превратится в пустошь.

– Вы уверены? – я понимал, что Ирин сомневается и задает этот вопрос вполне разумно, но на сомнения времени просто не было.

– Это должно сработать. Демоны, рогатые монстры, русалки и прочая нечисть – все они очень гордые существа. Если они поймут, что Лилит, которая на самом деле не Лилит, их обманула, они из принципа не пойдут на бой. Плюс, с какой стати им биться за Еву? Она даже не с их района! – заявил я.

– Хорошо… я хочу вам помочь. Вы – мой шеф. С одной стороны. С другой – Бог тоже мой шеф. Что мне делать? – ангел от нервов готов был вырвать перья из собственных крыльев.

– Я не могу просить тебя идти против законов Бога. Но сейчас в Раю находится самый настоящий демон, а точнее, демонесса. Правая рука Дьявола, целовавшая его во все места. Это просто кошмарно и отвратительно, разве выпроводить ее с Небес – не твой святой долг?

– Вы отличный юрист, Антон Олегович, – почти отсалютовал мне Ирин, нетерпеливо хлопая крыльями и, кажется, успокоившись. – Что нужно делать?

– Лети в хижину Адама, хватай Еву-Лилит и тащи ее к воротам Рая, через которые мы заходили. А там будем разбираться, – приказал я. – Спасибо за поддержку, Ангел-Хранитель.

– Одно крыло здесь, другое там, – кивнул парень. – Надеюсь, не умру по дороге, ваше знакомство с Раем все-таки до сих пор не окончено.

Он взметнулся ввысь между деревьями и упорхнул в сторону хижины. Я мысленно пообещал себе попробовать разобраться с вопросом обязательности смерти моего дорогого ангела, допустить которую я не мог. Но сначала нужно было убежать от толпы профессиональных и недоброжелательно настроенных ангелов-воинов.

Пробравшись через лес, я почти миновал все открытые места и парки третьего круга Рая, но перед самой канатной дорогой мне пришлось выйти на свет. Меня почти сразу заметили: крылатый отряд с копьями наперевес, разыскивающий меня в лесу, быстро развернулся и рванул к подвесным кабинам.

Забравшись в короб, я оттолкнулся от земли. Кабина начала движение в сторону второго круга, но оно было преступно медленным. Я рисковал быть пойманным прямо над бездной между двумя кругами.

– Так, ну, это же Рай… – лихорадочно соображал я, мечась внутри короба. – Здесь должно быть все, что мне нужно. А мне очень нужно, чтобы этот бесполезный кусок добра ехал быстрее!

Мое желание, возникшее при виде летящего ко мне отряда ангелов с оружием, стало буквально безграничным. Кабина, впрочем, не спешила ускоряться. Я возмущенно пнул одну стенку.

– Давай! Это же ознакомительное посещение! Небеса ведь должны продать мне себя, чтобы я захотел быть именно тут и страшно раскаялся во всех грехах! – кричал я. – Выполняй мои желания, или я никогда больше не воспользуюсь этим аттракционом, Богом клянусь!

В тот момент, видимо, желание ускориться стало уже больше, чем безграничным. Кабина поехала быстрее, потом еще быстрее, а через секунду уже неслась на бешеной скорости, рискуя врезаться в стену белого здания округлой формы, в котором расположился второй круг Рая. В последний момент стена раскрылась, кабина влетела внутрь, а я сломал бы шею, если бы не был уже мертв.

Отряд борьбы с нарушителями лишь показался на горизонте, так что мне удалось выиграть немного времени. Рискуя перевернуть чей-то образец искусства, я бросился бегом через креативное пространство второго круга.

– Что происходит? – лениво интересовались художники, программисты, выдающиеся писатели и рекламщики, посылающие смертным гениальные идеи промо шоколадных батончиков.

– Конец Света хочу остановить. Там у Адама, того, что Первый мужчина, две жены, и одна из них выдает себя за другую, а та, что другая, мечтает отомстить, – пояснил я. – Хотите посмотреть, чем кончится, вперед и за мной!

– Потрясающе! – вдохновенно выдохнул кто-то из творцов, и часть обитателей второго круга действительно повставала со своих мест.

Я же мчался со всех ног, потому что мои преследователи ворвались на территорию высокотехнологичного здания, круша все на своем пути. Автоматические двери раскрылись, выпуская меня и другие души в первый круг, на краю которого услужливо появились Врата. На этот раз это были Врата из Рая.

Кто-то из художников, чьи работы пострадали от крыльев и локтей ангелов, возмущенно кидал в них красками и кисточками. Поняв, что на сегодня вдохновение растоптано и утрачено, души также шли в первый круг, то ли за мной, то ли чтобы успокоить расшатанные нервы.

Весь круг я проскочил, как ошпаренный. Мне в голову даже не успела прийти мысль о том, что Врата Рая в обратную сторону не открываются и на выход не работают. Я был свято уверен, что в мои «ознакомительные дни» Небеса будут показывать себя с самой лучшей стороны, и тут не может быть правил и ограничений. Вера – сильная штука.

У Врат мне пришлось затормозить, так как я не мог уйти до появления Ирина. Тот если и летел, то медленно: Ева-Лилит на самом деле только думала, что страдает от лишнего веса, но даже тот вес, который у нее был, замедлял полет ангела. Пока я ждал, мне удалось пропустить в Ворота души творческой и научной интеллигенции, ринувшиеся за мной из любопытства. За ними, пытаясь остановить хоть кого-то, метались ангелы. Они не могли бросить праведников, все-таки из Рая просто так не уходят, так что сами были вынуждены выйти за ворота.

– Куда вы? Это же Небеса! Лифт не работает! Лестницу не ремонтировали миллион лет! – причитали они, но их никто не слушал. Я устроил в Раю кипиш, который никто уже не мог и не хотел игнорировать.

Ирин появился на горизонте одновременно с ангелами в броне. Он тащил изо всех сил упирающуюся женщину, громко извиняясь и стараясь не ругаться. Ева-Лилит извивалась, как змея, но вырваться не могла. В сложившейся ситуации вполне уместно было благодарить Бога за то, что крылатый патруль гнался за мной, а Ирин и ненастоящая Ева их не интересовали. В ином случае моему и так сумасшедшему плану пришел бы конец.

– Проход! Нужен проход! – кричал Ирин.

– Я не пойду, вы меня на заставите! – орала притворщица.

– Быстрее! – умолял я, дергая Врата, которые, к моему огромному облегчению, поддались почти сразу.

В образовавшуюся щель вылетел Илья с Евой, за ними ринулся я, а за мной последовала толпа праведников. Ангелы в броне врезались в стену, ограждающую первый круг Рая, но быстро сформировали новый строй, тоже нырнув вперед.

– И что теперь? – спросил мой Ангел-Хранитель, когда в нас полетели копья, к которым добавились еще и стрелы. – Где они их хранили все это время?

– Смотрите, какая красота! – воскликнул кто-то из скульпторов, кажется, это был Донателло. Он указал на очертания белоснежного города, который я заметил в самом начале своего путешествия на Небеса. – Тот самый Небесный город из Откровения Иоанна Богослова. «И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего… и показал мне великий город, святый Иерусалим, который нисходил с неба от Бога».

Я потратил несколько мгновений на раздумья, но времени не оставалось. Ангельский отряд быстрого реагирования уже завис над моей головой. Один из воинов занес меч. Мне хотелось возмутиться, напомнив, что смертная казнь за поедание запретного плода не положена, но, во-первых, закон Рая был мне неизвестен, а, во-вторых, Бог, изгнав Адама и Еву из Эдема, по сути, обрек их на смерть.

– Ирин, тащи ее в парящий город! – прокричал я, указывая в сторону белоснежных стен. – Мы летим на землю!

– Сказал бы я, куда мы летим… – простонал ангел, но работу свою выполнил.

Мы с Хранителем со всех ног неслись через светлое пространство к городу, в направлении одного из двенадцати входов. Ангел уже почти тащил за собой Еву-Лилит, которая обмякла в его руках и, кажется, просто не могла поверить в происходящее. Я несся вперед так быстро, что даже не понял, что за нами продолжают бежать праведники, ангелы – работники канцелярии, и все это не считая того, что воины с крыльями, исполняя свой долг, тоже не бросали погоню.

Наша разномастная толпа ввалилась в Небесный город, на секунду ослепнув от блеска драгоценных камней и жемчуга, которым он был украшен. Внутри все пестрело лампочками, плазменными экранами и выдвижными панелями. Небесный город напоминал космический корабль последнего поколения.

– Вы знаете, что делать? – спросил Ирин, с облегчением роняя свою ношу прямо на пол. Ева-Лилит бросилась бежать, но толпа душ, решивших вместе с нами прокатиться в мир смертных, буквально снесла ее, отбросив обратно.

– Я же юрист, придумаю что-нибудь, – ответил я, оглядываясь вокруг. – Двери закрывайте!

Художники, поэты, компьютерщики, молодежь и старики, навалились на ворота, но в последний момент в Небесный город все-таки успел залететь отряд из грозных ангелов. Их воинственность, впрочем, сильно поубавилась. Это место было священным, знаменующим пришествие Царствия Божьего на землю. Проливать кровь и обнажать оружие в этих стенах было нельзя.

Подбежав к тому, что напоминало основную панель управления Небесным городом, я испытал шок. Металл и пластик украшали десятки кнопок и рычагов. Я нажал одну, вторую, но ничего не произошло. Затем мне на глаза попался ряд переключателей со стрелками, указывающими в разные стороны. При нажатии на переключатель со стрелкой «вправо» Город дернуло и резко повело вбок.

Души, ангелы, демоны, что притворяются другими библейскими персонажами, – все с криками попадали на пол. Ирин произнес молитву на манер ругательной тирады, уцепившись за одну из колонн, украшавших Город.

– А ведь у меня есть права… – я с ходу нажал на переключатель со знаком «вверх».

Город взмыл, как вертолет, с места и без разгона. Ангелы удивленно оглядывались, не понимая, куда тут можно лететь еще выше, если мы стартовали из Рая. Теперь, благодаря переключателям, Небесный город поднимался и тянулся вправо, то есть, по сути, ходил по кругу.

– Тягу надо уменьшить, – прокричал мне кто-то, очень похожий на великого изобретателя странных приспособлений Леонардо да Винчи. – Плавнее нужно, как птица, чтобы летать.

– Там немного другая механика, – пожаловался я, нажимая на все подряд кнопки и дергая рычаги.

Наконец, Город завис и перестал трястись. Мои пассажиры с благодарностью посмотрели на меня. При использовании кнопок одна из стен Города превратилась в проем со стеклом. Теперь мы видели, куда мы летим.

– Кажется, Апокалипсис заканчивается спуском Небесного города на землю, – припомнил Ирин, подходя ко мне. – Все пока идет очень логично.

При помощи рычагов мы с ангелом заставили Город двинуться вперед. Стены Рая остались позади. Никто не пытался нас остановить. Ангелы-бойцы, насупившись, стояли строем в дальней стороне внутренней площади, не понимая, что делать. Мы буквально похитили отряд крылатых воинов, увозя их с Небес.

– Спускаемся, – скомандовал я. Самый большой рычаг пошел вверх, после чего Небесный город накренился вниз. Получилось довольно резко. Души и ангелы ахнули, вцепившись кто во что.

Сначала все было хорошо. Нас окружали светлые облака, но ландшафт темнел по мере нашего снижения. Внезапно где-то сбоку ударила молния. Где-то на территории Небесного города взревела сирена, свет мигнул, погаснув на несколько секунд.

– Это нас подбили что ли? – ужаснулся я. – Ирин, можно как-то вид сбоку получить? Что там творится?

Ангел заметался возле приборной панели в поисках кнопки, которая могла бы открыть еще один экран обзора. Где-то в углу площади, на которой мы все собрались, смеялась Ева-Лилит. Кажется, демонесса под прикрытием сошла с ума.

Наконец, буквально с Божьей помощью, мы открыли второй проем. Через него нашим глазам предстала кошмарная картина. Недалеко от нас падал подбитый самолет. Я прищурился и с ужасом отметил, что на хвосте летательного аппарата сидит женщина в шипованном шлеме, огромная и сильная. Она размахивала руками и болтала ногами.

– Мы не знакомы, но я готов поспорить, что это Война, одна из четырех всадников Апокалипсиса, – пробормотал я. – Самолет сбили артиллерийским снарядом. Такого в Откровении даже пьяный в стельку пророк не мог написать.

Небо вокруг стало красным, с земли, которая начала уже мелькать внизу, поднимались клубы дыма. Город трясло от взрывов, мимо нас летали какие-то духи. Перед окном обзора пронеслась группа ведьм на метлах.

– Нужно ускоряться, – решил я, дергая рычаг. Город начал набирать скорость. – Держитесь!

– Куда мы летим? – спросил меня кто-то сзади.

– Понятия не имею, это же Небесный город из четко прописанного плана Апокалипсиса, может, у него есть настройки или пункт назначения? – отмахнулся я.

Земля приближалась. При помощи рычага у меня почти получилось выровнять положение города, приготовившись к вертикальной посадке. Но сесть мы не успели. На подлете что-то большое врезалось прямо в городскую стену. Нас сильно затрясло, а меня и вовсе отбросило от панели управления. В боковом окне мелькнул огромный монстр, настоящее исчадие Ада. Кажется, это был кто-то из не до конца выращенных в лабораториях Астарота чудовищ, которых сторонницы неформатного Апокалипсиса выпустили из Армагеддонской впадины.

Монстр вцепился в Город когтями и навалился на него всем своим весом. Нас тряхнуло, опять заголосила сирена. Свет над панелью управления стал красным. Через секунду контроль над полетом был потерян. Небесный город падал.

– Мы умрем! – голосил кто-то из программистов.

– Мы уже мертвы, так что максимум – разобьемся в лепешку и навечно останемся похороненными под обломками из стекла, бетона и драгоценных камней, – прокричал кто-то в ответ. Судя по оптимистичному подходу, это был Эдгар Алан По.

Мы с Ириным, пробираясь почти ползком, поспешили вернуться к панели управления. Город набирал скорость, при столкновении с землей от него не осталось бы и булыжника.

– Возможно, мы успеем его выровнять, – я схватился за главный рычаг управления, рискуя его сломать. Ирин, махая крыльями, тоже вцепился в него. Город трясся, окружающие кричали. За стенами творилось настоящее побоище, которое устроила Ева, притворявшаяся демонессой Лилит и обманувшая половину Ада.

Мы с Ириным буквально повисли на рычаге, крича и ругаясь. Ангел уже не стеснялся в выражениях. Внезапно Город стал выравнивать свой полет. Скорость почти не падала, но у нас был шанс приземлиться, а не рухнуть без какого-либо контроля над завершением полета.

Посадка была жесткой. Небесный город завертело. Торможение о землю производилось за счет столкновения с машинами, парой шлагбаумов, мусорными баками и всем, что попадалось на пути.

Мы с ангелом, осознав, что полет завершен, буквально повалились на пол, обливаясь потом и тяжело дыша. Ангелы в броне ошалело смотрели на нас, сбившись в углу площади и сидя буквально в обнимку. Души праведников, летевших с нами, уже успели пожалеть, что не остались в Раю, наблюдать ситуацию через трансляцию по Рай-Фаю, но кинулись нас обнимать и поздравлять. Ненастоящая Ева мрачно смотрела на нас из-за колонны.

Поднявшись, я доковылял до отряда ангелов. Те смущенно переглядывались, не зная, что им делать. На Земле у них не было ни прав, ни задач. Мне терять было уже нечего, вероятность того, что кто-то проткнет меня копьем прямо в упавшем Небесном городе посередине мира смертных, была невысокой.

– Чуваки… – обратился к ним я. – Вы хотели выгнать меня из Рая, так вот, мы с вами больше не в Раю. Надеюсь, с этим вопрос решили. Вы можете, конечно, развернуться и улететь на Небо, только мы вас и видели. Но мне нужна ваша помощь. Вот это… – я указал на ненастоящую Еву, теперь шипевшую на меня в ответ. – Демонесса Лилит. Она похожа на Еву, а вы, я уверен, слышали, что Бог простил Еву, разрешив ей вернуться в Рай. Только это не Ева, это такой же нарушитель спокойствия и нелегал в Раю, каким был и я. Прошу вас помочь мне вернуть ее в Ад. Возможно, мы параллельно сможем остановить Конец Света, но вас, наверное, по территориальной подведомственности это не сильно волнует.

– Волнует… – после долгого молчания буркнул кто-то из ангелов, разминая широкие плечи, украшенные мощными мышцами. – Куда идти?

– А, вот, сейчас и посмотрим… – двинулся я в сторону выхода из летающего Небесного города, чтобы узнать, куда мы приземлились.

Глава 14. Конец Света

Небесный город Иерусалим упал в Иерусалиме. Я должен был предположить такой исход событий, все-таки Откровение является для Рая основным источником информации и руководством к Апокалипсису. Здесь пылали пожары, на улицах без чувств лежали местные жители. На одном из домов из выгоревшего камня расположилось огромное чудище. Оно готовилось свить гнездо.

– И здесь я нелегально, – вздох усталости вырвался из моей груди. Я уже прокрадывался в Ад, раньше времени заявлялся в Рай, а теперь вот без визы прилетел в Израиль.

– Что делать будем? – спросил Ирин, держащийся рядом с ненастоящей Евой, будто она могла вырваться из мощных рук ангелов с мечами и копьями. Он был очень бледным, под его ноги сыпались перья из крыльев. Ему, казалось, было нелегко сконцентрироваться, а говорить он стал довольно тихо.

Я уже знал, что нужно, чтобы вызвать сюда те силы Ада, что сейчас руководили Апокалипсисом, но я ужасно не хотел этого делать. Мне было неприятно, стыдно и горько. Предстояло позвонить Ясмин.

– Позовем сюда всех, кого только можно, – решил я. – Ирин, ты же ангел, мой телефон у тебя, правда?

– Это последнее чудо в моем арсенале, – признался Илья, вытаскивая аппарат из ниоткуда. – Ничего круче я уже не смогу сделать.

Найти номер Яс не составило труда. Радуясь, что услуги связи включали роуминг, я нажал кнопку вызова. Только бы не сбиться, не звучать, как пискля, не жевать сопли и не ругаться. Все и так уже слишком плохо между нами, усугублять было нельзя. Гудок, еще один… Может, она и не подойдет?

«Неужто мертвые встали из гробов из-за Конца Света? – послышался в трубке знакомый голос. – Хотя нет, я отлично помню, как и где ты подыхал. Цветы были, но обошлись без гроба!»

– Для попадания в Рай это не обязательно, – всеми силами стараясь не рассердиться, ответил я. – А я туда попал. И наверху уже все знают про этот ваш недо-Апокалипсис. У вас есть шанс сдаться. Никому и ничего не будет, Рай и Ад будут разбираться со всем своими силами. Просто оставьте в покое мир смертных.

«А ты у них теперь главный?» – рассмеялась Ясмин.

– Приходите и посмотрите сами, – спокойно отозвался я. – Мы в Иерусалиме. Здесь же теперь находится один высокотехнологичный летающий город. Возможно, ты слышала о нем. У него есть небольшая особенность. «И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи». Его явление на землю ЗАКАНЧИВАЕТ НА ФИГ ЛЮБОЙ АПОКАЛИПСИС! Иди и смотри. Жду.

С этими словами я бросил трубку. Жесткие переговоры – лучшее оружие юриста. Ирин, а также ангелы из отряда быстрого реагирования, и даже несколько душ известных людей разразились аплодисментами. Я подумал, что абсурдней ситуация уже не станет. Я наорал на бывшую подружку, а мне рукоплещет цвет научного и культурного сообщества эпохи Ренессанса.

Пространство над Иерусалимом заколебалось, не прошло и получаса. Из черного портала выехала Лилит (на самом деле, Ева) на повозке, которую тащили знакомые мне черви. Рядом с ней шла Смерть, а немного поодаль – другие Всадники Апокалипсиса, все – дамы.

За ними на почтенном расстоянии держались Ясмин, несколько других вампирш, пара верховных ведьм. Солнца не было, так что никто из них не мог сгореть или пострадать. Несколько чертей несли огромную колбу, в которой в воде сидела русалка. Женщины шли первыми, но затем из портала, словно с неохотой, вышли знакомые мне демоны: Астарот, Аластор, Ваалберит, Маммон. Демонессе удалось добиться своего – за ней был весь РейхстАд. Ее слушались. Она устроила победоносный Армагеддон, который разнес все раньше, чем кто-то с Небес успел отреагировать.

– Бывший АДвокат Шальков… – протянула Королева Лжи, медленно слезая с повозки. – Мне говорили, что ты умер.

– Умер, воскрес, раздражен, есть хочу… – ответил я. – Но это не идет ни в какое сравнение с проблемами, которые сейчас начнутся у тебя.

– Это даже забавно. Оглянись вокруг, Шальков, Апокалипсис уже идет, – рассмеялась женщина. – Ты пригнал сюда Небесный город, я вижу, но на что это влияет? Мы начали наступление неожиданно и незапланированно. Скоро Рай будет нашим! Мы можем захватить Город прямо сейчас, с этого и начнется наше покорение Небес!

– Тебе так хочется туда вернуться, да? – спросил ее я. – К мужу, который не помнит, как ты выглядишь, и которому все равно, какую женщину оскорблять?

– Что ты несешь? – прошипела демоница. Я отметил, что окружающие ее демоны и представители нечисти недоумевающе переглянулись. Мой взгляд устремился прямо на Астарота. Я надеялся, что главный следователь Ада внимательно меня слушает. – Что вообще тут за собрание? Бывший АДвокат, его полудохлый Ангел-Хранитель, кучка перекачанных орлов из Рая и… это кто, режиссер Станиславский? Кэрри Фишер? Бах?! Что вы тут устроили?

Действительно, наша небольшая армия по защите мира выглядела не слишком грозно, хотя я и был уверен, что любой из присутствующих с нами великих людей, да и обычных добрых душ, не отказался бы постоять за честь Рая и Земли.

– С тобой мне говорить не о чем, – отмахнулся я. – Мне хочется обратиться к тем, кто считает тебя своим новым лидером. К тем, кто думает, что твой план приведет к победе Темного Лорда, чтоб его девственницы реально оказывались девственницами, а не девственниками. Кстати, где он? Когда ваша многооскорбляемая Лилит вообще в последний раз показывалась перед ним? Наверняка, давно, ведь он бы точно понял, что перед ним стоит не женщина, полюбившая его много лет назад, сначала до, а потом и после падения из Рая, а ее жалкая копия!

Демоны стушевались окончательно, смотря то на стоявшую перед ними Еву-Лилит, то на меня, то друг на друга. Та, кажется, начала осознавать, что то, что я хочу сказать, не сулит ей ничего хорошего, но меня уже было не остановить.

– Я говорю сейчас с вами, демоны РейхстАда, а также с вами, сподвижники главной женщины Преисподней! Вы вообще в курсе, кому позволили возглавить ваш бесславный поход на силы Добра? Думаете, это Лилит, любимая демонесса Дьявола? Вовсе нет. Вот ЭТО Лилит! И они обе предали дело Сатаны! – с этими словами я вытащил вперед и буквально толкнул к ним настоящую Лилит, грязную и озлобленную.

На мгновение над Иерусалимом повисла тишина. Все, как один, посмотрели на одну Лилит, потом на вторую. Потом кто-то из сподвижниц демоницы нервно хихикнул. За ней последовали новые смешки. Вскоре все женщины, возглавившие Апокалипсис, смеялись. Демоны выглядели озадаченными.

– Что это? Кто это? – та, что выдавала себя за Лилит, тоже рассмеялась. – Как я могу выдавать себя за нее?

– Прозвучит не очень скромно, но Бог послал меня, чтобы закончить этот Армагеддон. Аду и Раю не нужно драться, еще не время, – я проигнорировал ее вопрос. Все, что мне предстояло объяснить, предназначалось не для ее ушей, а для ушей окружающих. – Много лет назад вышла ужасная несправедливость. Сын Божий… – я хотел продолжить, но демоны и нечисть начали плеваться, чесаться и махать руками. – Извиняюсь. Будем называть его Тот Самый Красивый Парень с Модной Бородой… Он должен был забрать из Ада Адама и Еву.

Я старался говорить громко и уверенно, объясняя, будто все это было нормально.

– Тот Самый Парень с Модной Бородой добр и справедлив: Адам и Ева заслужили прощения, они долго мучились и все осознали. Но так вышло, что Лилит, сначала сбежавшая из Рая, а потом решившая, что она сможет его переделать, подставила Еву и попала в Рай вместо нее.

– Мне правда жаль тебя, Ева. То, что произошло с тобой, просто чудовищно. Но нельзя объявлять Конец Света из-за личной обиды! – сказал я. – Нельзя морочить голову Смерти, убеждая ее в том, что ее сила нужна тебе для общего, а не для твоего личного дела! Нельзя врать таким, как Ясмин, девушка-рыба в колбе или, вон, дама с ослиными ушами, пользуясь их надеждами на повышение статуса и признания их заслуг. Ты не заботишься о них, ты только хочешь власти себе!

Толпа зашумела. Королева Лжи оглядывалась, пытаясь придумать ответ, но нечисть уже начала обсуждать мои слова между собой. Лилит снова никто не слышал, опять мужчины хотели что-то решить без ее участия.

– Они не похожи, – заявил Маммон, с трудом щуря большие, выпуклые глаза. Демон выглядел, как жаба.

– Ты бы их еще в темноте сравнивал, – наконец, подал голос Астарот. Он щелкнул пальцами, и на Иерусалим пролился короткий, но сильный дождь.

Мы все стояли и смотрели, как с настоящей Лилит смывается грязь и пыль, и как образовавшаяся под ее ногами глина жадно липнет к ее щиколоткам, впитывается, насыщает ее после сотен лет отсутствия женщины на земле. Она была сделана из этой глины. Умытая дождем, Лилит стала разительно похожа на Еву, а Ева – на Лилит. Среди толпы обитателей Ада пронесся возглас удивления.

– Это подлог! Мало ли у этого вшивого АДвоката перевертышей, которые могут принять любой облик! – закричала Королева Лжи.

– Я был должен тебе правду, и вот она, – ответил я. – Лилит подставила тебя, и ты застряла в Аду на века. Это было не трудно, надо было только иметь наглость, которой у первой жены Адама не занимать. Вы похожи, но между вами есть большая разница. Лилит не может иметь детей, она наказана бесплодием за своеволие. По возвращении в Рай у Адама и «Евы» не родилось больше ни одного младенца. Что же до тебя, то в Аду ты была окружена детьми. Многие из них похожи на тебя. Что ты делала, ходила в мир смертных, рожала их, оставляла вырасти, а потом убивала, чтобы их души попадали к тебе, в первый круг Ада?

– Вот это жестоко даже для нашего клуба по интересам… – присвистнул Аластор, главный глашатай Подземного мира.

– А я-то думал, откуда постоянно дети? В Ад попадают только те, кого не крестили, но сейчас крестят даже домашних животных! – Астарот выглядел как тот, кто решил загадку, мучившую его годами.

– Я знаю, что в это сложно поверить, но это не ваша королева, – пора было подводить итоги и оценить мое выступление. – Смерть, ты являешься одной из главных сил этого мира, но на тебе же и большая ответственность. Мне жаль, что ты стала игрушкой в чужих руках. В Аду с тобой обращались, как с вещью, но то же самое сейчас делает и Ева. Ты у нее на побегушках, тогда как достойна признания и поклонения, которое давалось тебе еще до того, как христианство вообще оформилось в религию, а смертные узнали про Ад и Рай.

Смерть, представшая передо мной в облике рыжеволосой воительницы, так же, как и другие Всадники Апокалипсиса, смотрела на меня в упор, держа в руках черный шлем, ранее украшавший ее голову. Она не сказала ни слова. Ева бросилась к ней, но Смерть отстранилась, превращаясь на глазах у всех в белого кролика с красными глазами, чтобы ее не трогали и не могли просто поймать.

– Яс, мне понятно, что ты зла на меня, – я повернулся к вампирше. – Настолько, что убила меня, возможно, я это заслужил. Попав в Ад, я не справился бы без тебя, но был настолько растерян и напуган, что не смог кому-либо об этом сообщить. Я прошу у тебя прощения, но, поверь, наша ссора – это не Конец Света. Ты хотела признания и думала, что та, которую вы называли Лилит, даст тебе его. Но ей на тебя плевать, она с твоей помощью мечтала покорить сначала людей, а потом Рай, чтобы вернуться туда и вершить свою месть. Что дала тебе Лилит? Она хоть сказала тебе спасибо за то, что ты выпустила Смерть из пробирки?

Вампирша, стоявшая в тени портала, хотя солнце на Земле было плотно закрыто смогом, тоже ничего не ответила. Я и не ждал этого от нее – она была слишком гордой, чтобы проявлять эмоции на людях.

– Астарот… а, впрочем, надеюсь, ты и так уже все понял, – начал я, но потом замолк.

– О, да, я все понял. Устроили тут из Апокалипсиса мексиканский сериал, вы хоть понимаете, сколько я готовился?! – заорал герцог. – Вы выпустили саранчу рядом с заводом по производству магнитов! У нее БРОНЯ! Она вся примагнитилась! Я эту броню сам маленькими молоточками прибивал! Дебилы, блин, непрофессиональные!

– Он прибивал, да. Я видел, – кивнул Маммон, на всякий случай отходя от Астарота подальше.

Внезапно, до этого стоявшая тихо и смирно Лилит закричала и бросилась на Еву. Королева Лжи не ожидала атаки и была впечатана в повозку. Ее черви издали утробный вой и расползлись. Покрытая грязью Ева отбивалась от Лилит, но никто не спешил ей помогать.

* * *

На одной из площадей Иерусалима напротив друг друга стояли представители Добра и Зла, а также смертные и Всадники Апокалипсиса. Это было самое разношерстное собрание, которое когда-либо видел этот мир.

Верхушке руководства Ада противостоял небольшой отряд крылатых бойцов Рая. Между ними стоял я, не живой и не мертвый, но все еще считающий себя обычным человеком. Смерть, вернувшись в облик девушки, расположилась на скамеечке неподалеку. Рядом с ней сидел Ангел-Хранитель Ирин. Смерть осторожно гладила его по руке.

Большинство представителей Ада разошлись. Кто-то хотел остаться, но Астарот глянул на них так, что их как ветром сдуло. Никаких перемен в режиме правления в Аду не наступило.

Спрятавшись под раскидистое дерево и обняв руками колени, сидела неподалеку вампирша Ясмин. Она не пыталась подслушать разговор сил Добра и Зла, ей было все равно. А где-то уже почти на границе с другим кварталом продолжали таскать друг друга за волосы две совершенно одинаковые женщины, Ева и Лилит. О них, кажется, все забыли вовсе.

– Ну, что делать будем? – спросил герцог-демон Астарот, решившись прервать затянувшееся молчание. – Драться, или как?

– Раю этот Конец Света на гормонах к черту, простите, не нужен, – проинформировал всех присутствующих я. – Но бойцы на Небесах принципиальные. Вон, копья какие…

– У нас приказа вступать в бой не было, – подал голос кто-то из ангелов. – Вы нам просто неприятны, мы хотим домой.

– Я дико извиняюсь, но мне кажется, что Апокалипсис, если ему суждено случиться, должен проходить все-таки в соответствии с Откровением Иоанна Богослова. Язвы, наказания, использования серпа не по назначению… – откашлялся Ирин. Он попытался встать, но Смерть удержала его. – Сценарий увлекательный, несколько миллиардов в прокате соберет.

– Бог с вами, – отмахнулся Астарот. – Увеличим сроки подготовки, начнем все сначала, попросим новые бюджеты. Можно подумать, это что-то новое!

– Но что делать со всеми этими разрушениями, погибшими людьми, а также со сбежавшим в самоволку чудищем Иннокентием? – уточнил кто-то из высших демонов.

– Объявим, что это была учебная тревога, – решил Астарот. – Ничего не взорвалось, никакой радиации. Смерть великодушно попросим вернуть пострадавших, все равно сейчас не их время. Бардак уберем, Бог и Дьявол и не на такое способны. Где не уберем – скажем, что так и было. Ну, или что фильм какой снимали…

– Не верю! – отметил Станиславский, который вместе с другими душами расположился на развалинах Небесного города.

– Ну, извините… – развел руками герцог.

Смерть кивнула в знак согласия, встала и пошла прочь. Она не сказала ни слова, просто превратилась в ворону и улетела. Ей предстояло облететь весь мир. Откуда-то я знал, что к жизни вернутся все, включая отличного системного администратора Алису, и у меня на душе стало легче.

– А со мной чего? – спросил Ирин, немного расстроенный из-за того, что Смерть, уделившая ему столько внимания, просто удалилась, не попрощавшись.

– Я так понимаю, что Шалькова скоро тоже оживят. ОПЯТЬ, – закатил глаза Астарот. – А, значит, ты тоже еще поживешь. Не завидую тебе, конечно, птенчик, подопечный у тебя шибанут на всю голову.

– Я вас тоже очень люблю, герцог, – усмехнулся я.

Вся история начинала казаться мне сном. В этот раз новости о том, что я, возможно, воскресну, были приняты мною куда спокойнее. Ничего нового, во второй раз было уже менее интересно.

– Эй, вампирочка! – окликнул Астарот Ясмин, сидевшую под деревом и не издавшую ни звука. – Падла ты, конечно, знатная, но повела себя вполне в стиле уважаемого жителя Преисподней. Что бы тебе Лилит там ни сказала, в помощницы я тебя взял не по блату и не за красивые глаза, а потому что ты ради цели кому хочешь глотку перегрызешь. Даже если это небезразличный тебе человек, – герцог посмотрел на меня. – Мы все еще работаем вместе. Апокалипсис я тебе, конечно, не доверю и даже извиняться не буду. Но дела Ада требуют контроля. Вытирай свои кровавые сопли и возвращайся в Пекло.

Ясмин надула губы и старательно прятала слезы. Она была расстроена, ей было жаль себя, и я отлично ее понимал. Девушке требовалось немного времени, прежде чем начать разговаривать хоть с кем-то, а со мной особенно. В этот раз я не планировал сбегать, не объяснившись.

Демоны Ада проваливались под землю. Ангелы улетали в небо, забирая с собой души праведников. Те держались за руки и улыбались, махали мне и посылали воздушные поцелуи. Грациознее всего получилось у Чайковского.

– Что делать теперь будешь? – спросил меня Астарот, задержавшись дольше других. – Опять в Рай будешь стараться попасть?

– Не уверен, что меня теперь туда возьмут, – честно признался я. Мы с демоном и Ангелом-Хранителем присели на скамеечку на безымянной улице посреди Иерусалима. – Я запретный плод попробовал. Столько всего нового узнал…

– А о себе? – поинтересовался Астарот.

– И о себе тоже, – кивнул я. – В Раю прекрасно, спору нет. Климат, питание, окружение. Но что-то мне подсказывает, что вы там в Аду без меня вообще все перегрызетесь.

– Это что же, ты к нам вернешься? – не поверил демон.

– Нет уж, пока не тянет, – отмахнулся я. – Посмотрим, как сложится дальше моя жизнь. Но если что, Зло знает, где меня найти.

– Звучит, как сделка с демоном, – заметил Астарот, поднимаясь со скамьи и убирая руки в карманы плаща. Его волнистые волосы небрежно рассыпались по плечам. Герцог казался мне как никогда молодым, а я себе как никогда старым. – Пойду я, Антон. Ты, конечно, настоящий юрист, и на Ад, и на Рай поработал. Главное, чтоб потом с тебя и те, и другие не спросили. Даже не представляю, что тогда будет, а до этого дня – спасибо тебе за хорошую работу.

Демон махнул когтистой, но очень хорошо наманикюренной рукой и пошел прочь. Герцог двигался в направлении женщин – виновниц всего произошедшего. Они могли бы сбежать, но это было нереально, ведь ни одна не желала перестать драться. Обеих Астарот, скорее всего, должен был утащить в Ад. Девятый круг Преисподней ждал предателей, а Ева и Лилит предали всех, кого только можно, включая самих себя.

Я махнул в ответ, оглянулся на дерево, чтобы найти Ясмин, но вампирши там уже не было. Мне стало смешно: теперь был ее черед убегать, не прощаясь. На скамейке все еще сидел Ирин, его крылья больше не теряли перья.

– Ты со мной? – спросил я, отряхивая грязь и пыль с многострадального пиджака, хоть это и было бесполезно. Вокруг нас бесшумно и медленно исчезали следы Армагеддона. Изо всех сил пытался взлететь, но не мог, Небесный город.

– Еще бы, – очень серьезно кивнул ангел. – Мы пока не знаем, как скоро Смерть доберется до вас, чтобы вы смогли вернуться в свое тело, оставленное в московском цветочном магазине. Апокалипсис нарушил все правила этого мира, мертвые ожили, а, значит, без помощи Ангела-Хранителя вы вряд ли выберетесь из государства, гражданином которого не являетесь. У вас нет паспорта и нет никакой возможности объяснить, как вы вообще сюда попали. Тут потребуется настоящее чудо, чтобы вы не оказались в тюрьме Аялон уже через пару часов.

Я понял, что, решив проблемы Ада и Рая, мне повезло погрязнуть в совершенно земных неприятностях. Придется изучать миграционное законодательство Израиля, но это не страшно. Я же юрист.

Конец

Примечания

1

Прейскурант на услуги по аренде публиковался в интернете (https://pikabu.ru/story/preyskurant_na_arendu_pomeshcheniy_i_oborudovaniya_khrama_khrista_spasitelya_282708).

2

Коньяк стоимостью 2 000 000 долларов и выдержкой более 100 лет.

3

Такая статья существует с 2017 года и не заблокирована в мире смертных.

Content

Вика Кисимяка
Рога Добра

Пролог

Часть первая. Потеряшка

Глава 1. Странный случай

Глава 2. Деточка, демон и метро

Глава 3. Демон по вызову

Глава 4. Шорткат в Ад

Глава 5. АрмагеддОFF

Глава 6. Всевидящее око

Часть вторая. Любимая

Глава 7. Не ангелы

Глава 8. Образ смерти

Глава 9. Наука любви

Глава 10. Боль и глина

Часть третья. Небесный город

Глава 11. Помощники

Глава 12. Познание

Глава 13. Полет нормальный

Глава 14. Конец Света

Примечания