Навь. Книга 3

Пролог

… Кашляющий звук двигателя насоса был слышен изделека.

— Сколько их там?

— Вижу двоих охранников, вооружены «Сайгами» двенадцатого калибра, — старший пристально вглядывался в бинокль, отвлекаясь лишь на сетку цифрового дальномера. — Три палатки, неизвестно сколько в них, и пятеро на виду. Дальность — четыреста двадцать метров.

— Принято, — снайпер группы принялся щелкать барабанчиками прицела, смотря то на флаг, поднятый на импровизированном флагштоке, то на качание лап вековых сосен. Жаль, что нельзя сейчас использовать его любимое оружие — пулю идентифицировать легко, а вот «мосинок» в этой местности — у каждого местного в доме, да зачастую и не по одной, у какого же таежника оружия нет? Тем более эта не проходила ни по одной пулегильзотеке, оружейники клана постарались. А также поставили и нормальную современную оптику — не все же винтажить, тем более оптика и переработанная ложа следов на гильзе и пуле не оставляет. А так — ну лихих людей тут полно, тайга — закон, медведь-прокурор. Все должно было выглядеть как случайный налет либо бракуш, либо беглых. Благо и те, и другие, не любят свидетелей оставлять.

Прииск на речке со смешным названием Вихляйка был выбран не случайно. Да и не прииск это вовсе, а больше тестовая площадка. Геологи почесали репу, геологоразведчик прилетел в голубом вертолете — цвета клана Вильчицких, почесал репу, сделал шурфы и улетел. А после этого сюда уже забросили партию, которая на практике и должна была выяснить, сколько золота можно было намыть на том участке и рентабельно ли здесь ставить постоянное поселение и завозить тяжелыми вертолетами оборудование, тот же промприбор, наконец. Золото пока все больше гравитационное, да и самородки попадались уж очень мелкие. Вот и получалось так, что пока охраны считай никакой — пара стрелков с двенадцатым калибром, ну еще может у старателей помповушки завалялись, от дикого зверья. Это вот когда прилетает вертушка — там да, все серьезно, намытое золото сопровождают два автоматчика, да на вертушке стоит тяжелый армейский пулемет — хоть и запрещено это по законам Империи, да кто ж их в таком медвежьем углу соблюдать-то будет? Здесь лучше иметь пулемет, чем его не иметь — законники закрывают на это глаза, поскольку сами местные, и прекрасно понимают, что может попасться в тайге.

— Самсон, снимаешь того, что слева. Утюг — ты того, что справа, ну а дальше мы идем в атаку, а вы организуете снайперское прикрытие, — старший уперся каблуком кирзача в глину пригорка. Черт бы побрал этот маскарад — вместо штурмовых камков и нормальных «гортексов», одеты как партизаны, или как беглые. Все, чтобы никаких следов, кроме правильных, не оставалось. — Валите всех, никто уйти не должен.

— Все готовы?

— Самсон готов.

— Утюг готов.

— Пли!

Грохот винтовок разорвал вечную тишину леса. Старший группы увидел, как на месте головы левого стрелка на мгновение образовалось кровавое облако, правый просто схватился за грудь, и, выронив «Сайгу», кулем повалился на землю.

— Вперед! — старший и еще трое рванули к лагерю.

Старатели заметались, один юркнул в палатку и выскочил с какой-то помпой. Опять грохот выстрела сзади, и старатель упал головой в палатку, снаружи лишь остались судорожно подергивающиеся ноги в сапогах.

— Бах! Бах! Еще два минус, вон один аж рухнул головой в костер.

— Бах! — и старатель дюжих размеров, уже схватившийся за топор, выронил топорище с удивлением, перед тем как осесть на колени и упасть лицом вниз.

Последний, рванувший было к противоположной кромке поляны, внезапно споткнулся на полубеге и упал навзничь.

Старший группы остановился среди разгромленного лагеря.

— Запомните, мы мародеры. Сейчас делаем контроль, только ножами, и да, Хват — контроль, это напоминаю тебе, никаких отрезанных ушей и яиц, беглые и местные так не поступают. Затем хватаем все ценное, и уходим — иначе вызовет подозрение, за каким хреном мы здесь были. Жратву тоже прихватите. Ясно?

Троица закивала головами. Хорошие в деле ребята, только вот туповатые, подумал командир. Ваш уровень — ворота открывать, да лужайки возле особняка патрулировать. Особенно этого придурка Хвата, уволенного с позором за жестокость из ВДВ.

Командир прошел в самую большую палатку, по пути подобрав хороший такой булыжник. Откинув полог, прошел вовнутрь. Да, тут есть чем поживиться. Но не защищенная аппаратура спутниковой связи привлекла его внимание, а карты, в беспорядке разложенные на столе. Это — самое ценное, пускай геологи клана разбираются, главное их забрать. В заплечный мешок полетел ноутбук, карты, инструменты… А вот спутниковый телефон нам совсем не нужен, подумал старший, опуская на него булыжник. Так же, как и рация.

Золото он нашел в тяжелом железном ящике, предварительно хорошо его обработав булыжником. Немного золота-то, всего грамм сто пятьдесят, и в основном в самородках. Это все, что они успели наскрести за две недели? Не густо. Старший положил мешочек за пазуху и вышел из палатки.

— Ну что, сжигаем все? — подбежал Хват, увешанный трофейным оружием до зубов.

— Нет, оставим все тихо. Во-первых, огонь может отпугнуть падальщиков, а во-вторых, его хорошо видно со спутников. Не дай бог лесоохрана заинтересуется или поцы — а нам лишний хвост не нужен.

— А золото? — кивнул неугомонный Хват на промывочный стол.

— Ты будешь его языком собирать или иголочкой из коврика выковыривать? Оставь Вильчицким на бедность, у нас другие задачи.

К нему подошли остальные, больше напоминавшие оккупантов из-за навешенных трофеев.

— Чайник-то тебе зачем? — простонал командир. — Тебе что, чайку захотелось, Крот?

— А что, нормальный чайник, — повертел трофей в руках тощий жилистый Крот, отличавшийся наоборот отменным зрением, разведчик группы. — Ребятам в дежурку отнесу. И потом, чтобы бродяги бросили чайник?

— Ну-ну, тащи, — мстительно сказал командир. — Только не забывай, что это придется тащить на пупе двести верст, бросить по дороге ты его не сможешь.

— Ну и ладно, потащу, — насупился Крот.

— Все, снимаем ребят, и уходим, — потоптался на месте старший, сбивая комья грязи с сапог. — Пошли!

Через пять минут, когда группа скрылась под зеленым пологом леса, ничего уже не напоминало о разыгравшейся здесь трагедии, кроме мертвых тел старателей, чьи глаза с удивлением смотрели в синеву неба, словно бы спрашивая — за что?

Глава 1

Робот замер у порожка, словно принюхиваясь. Потом на малом ходу, почувствовав подъем, перекатился через него, жужжа натруженными моторами. Повернулся на месте вправо-влево, смешно вращая гусеницами…

— Не, не пойдет, — авторитетно заявил я. — Ты посмотри, какой ток потребления. Если и ставить аккумы, то емкостью побольше. А это дополнительный вес.

Я отложил смартфон, который использовал как пульт управления и щелкнул по индикатору лабораторного блока питания, показывая Яну тревожные красные цифры.

— Жаль, — вздохнул он, посмотрев на провода, тянущиеся за роботом.

— Надо будет другие моторчики поставить и вообще, зачем тебе нужно гусеничное шасси?

— В кружке так сказали.

Мы сидели у меня в лаборатории и работали над Яновым роботом. Пока я бегал, прыгал и стрелял, и вообще занимался несвойственными школьнику вещами, Вильчицкий умудрился найти себе хорошее интересное хобби, пропадая в свободное время в школьной лаборатории робототехники. Вот и сейчас очередное творение Яна замерло на столе, заботливо поднятое с пола создателем. Ну да, ему сложнее — его предки и слышать не хотели о чем-то другом, чем о карьере будущего главы клана, и естественно такая лаба, как у меня, ему даже и близко не светила. Вот и получилось так, что Ян оседлал в свободное время мою берлогу как тайную временную базу. Да и ладно, с меня не убудет. Тем более, как выяснилось на практике, на хобби у меня времени особо-то и не было. Не пропадать же заботливо купленному оборудованию?

— А вообще, все это поделки для детворы, — я склонился над коробкой с гусеницами.

— Это почему же? — обиженно заявил Ян. Художника обидеть легко… особенно если знать, как это сделать.

— Надо что-нибудь полезное. Типа робота-разведчика, — я вспомнил, что мы использовали. А также импортные DOGO и Scorp. На первом даже «Глок» крепился, израильтяне в этом отношении молодцы. — Чтобы и по лестницам взбирался, и камеры нес.

— Ну ты загнулЮ — хихикнул Ян. — Ты представляешь, что для этого надо сделать и сколько это будет стоить по деталям.

— А сейчас и посмотрим, — я повернулся к открытому ноутбуку.

— Сейчас — нет, — вздохнул Ян. — Ты ничего не забыл?

Он с тоской глянул в окошко, где светило ясное зимнее солнышко, золотя светом выпавший вчера снег.

Я посмотрел на старомодные часы-никси, на досуге собранные мной, где как раз сменилась светящаяся красным неоном циферка.

— Точно! — спохватился я. — Нас же Лиза с Сашенькой ждут на гуляниях!

— Во-во! Так что давай, закругляемся.

— Ладно, — я защелкал выключателями, вырубая приборы.

Да, как-то вот так и сложилось, что у нас появился свой узкий круг, точнее кружок. Я естественно с Лизой и Ян с ее подругой Сашенькой. И судя по всему, они тоже пришли к взаимопониманию.

А больше новостей и не было. Возвращение после рождественских каникул в школу прошло обычно и буднично, словно и не было их — ни каникул, ни праздников. Даже рождественскую елку из фойе уже убрали. Все так же, как и было до праздников. Учеба, точнее ее имитация, показное старание в изучении предметов… Ну естественно и отличные оценки навсегда прописались в журнале и табели. Мне было откровенно скучно. Если бы не общество своих друзей, я бы уже волком завыл.

— Пошли, покажу! — о, опять нарисовался Ян.

— Что? — уныло спросил я.

— Да пошли, пошли! — он с заговорщическим видом потащил меня в кабинет робототехники, в котором обычно занимались старшие классы.

Я уныло поплелся за ним, не желая обламывать его энтузиазм.

Он смело открыл дверь и буквально впихнул меня внутрь.

— Здравствуйте, Валериан Олегович! Вот как раз тот мой товарищ, про которого я говорил! — затороторил Ян.

Ну спасибо, блин, удружил. Такой подставы я от него явно не ожидал.

В пустом классе одиноко сидел довольно молодой учитель, лет тридцати. Умные глаза, старомодное пенсне — хиппует молодняк, мягкий свитер, надетый на форменную рубашку учителя. У нас он пока не вел, но я слышал от старшекласнников о нем хорошие отзывы, хотя погоняло «Валерьянка» прилипло к нему намертво — школота остра на язык.

— Здрасте, — я безразлично кивнул головой.

— Здравствуйте, господа. А вы тот молодой человек, который помогал Яну с его проектом?

— Да, — так и хотелось ответить «ага». А еще я гадал, почему на его свитере нет олешков, и как бы они там смотрелись.

— Ну что же, проходите! Рад знакомству.

— Да я как бы…

— Вы вроде хотели получить консультацию по робототехнике, не так ли?

«Не так», сказал я про себя. Ох уж этот Ян с его неуемным энтузиазмом. Придется выкручиваться.

— Ну только разве по подбору комплектующих…

— Ну давайте. Вот доска, вот маркеры…

Я мстительно скинул рюкзак на руки Яну — а че, пусть носильщиком поработает, нечего на мне бесплатно очки зарабатывать, я злопамятный.

И понеслось… Сначала рисовал только я, потом Валерьянка сам встал, схватил второй маркер и присоединился к веселью. В ход пошли кинематические схемы, формулы… А ты азартен, Парамоша, точнее, Валерьянка… Неожиданно он остановился на полуслове и удивленно воззрился на меня.

— Откуда у вас такие знания, молодой человек? Их дают только в вузах.

Ну все, блин. Прокололся. В очередной который по счету раз.

— Самообразование, Валерьян Олегович. Собираюсь после школы поступать в Императорку.

— Да, вам там самое место, — серьезно сказал Валерьянка. — Не хотите заниматься в нашем кружке?

Ай-яй-яй… Ну Ян, теперь я точно тебя прикончу, как только выйду отсюда. Нипадеццкая подстава.

— Да я бы с удовольствием, Валерьян Олегович, но у меня столько дополнительных занятий… — попытался я срулить с темы.

— А вы подумайте, и хорошо подумайте! У нас тут такое есть…

И что же у тебя есть, что ты можешь меня сбить с пути истинного?

— Пойдемте в нашу мастерскую, — он махнул рукой в сторону двери за доской. Мастерская? Молодец, а то обычно в таких подсобках уборщицы тряпки с ведрами хранят, или старые диваны для послеобеденного и прочего отдыха. — То, что вам показывал Ян — это для новичков, но вы, я вижу, на другом уровне.

Угу, на другом. Но как бы от тебя, назойливого, избавиться? Хотя и тебя можно понять, найти в стаде высокородных долбодятлов интересующегося — задача не из легких.

— Вот, что скажете? — он, пропустив меня в дверь, указал на верстак.

— Это что еще за… — вырвалось у меня при взгляде на шайтан-машину, края которой свисали с верстака.

— Это наш боевой робот, — гордо сказал Валерьянка.

— Боевой? — я не поверил своим ушам.

— Ну да, для битвы роботов. Вы разве не смотрите «Битву роботов» по стримам и записям?

Я и забыл, что это в моем мире было популярно, поводились чемпионаты и конкурсы. Да, смотрел, только давно и еще у себя. Нравилась сама идея. Молодежь вместо полторашки пива и стрелялок занималась делом, зачастую выдавая на-гора такие решения, которые потом адаптировались инженерами для применения в настоящих больших машинах и агрегатах.

— А что, их проводят?

— А как же. Особенно этим увлекаются реальные училища.

Молодцы местные ПТУшники, подумал я. Тоже не вола пинают.

Я ласково провел рукой по размалеванному разноцветной краской железу, попробовал пальцем упругость литой резиновой ленты гусениц, даже осторожно прикоснулся к зубцам циркулярной пилы, зажатой в нависающем над корпусом манипуляторе. Серьезно ребята готовятся к замесам на арене.

— Хорошо, я подумаю, — честно сказал я. — Как только выкрою время, ладно?

— Хорошо, договорились. Только не забудьте об этом, ладно? Я хотел бы видеть вас в нашей команде.

— Ладно.

Сколько уже хотят меня видеть в своих командах, причем в разных не то, что дисциплинах, а областях жизни? Не сосчитать уже. Блин, члены моего кружка или точнее кружок моего члена…

— Ты во что меня втравил, а?

— Хоть делом займешься, — невинно захлопал ресницами Ян.

— Дел у меня и так дохрена. Ладно, живи уж, — недовольно сказал я.

Кто же знал, что фраза про дела окажется на самом деле пророческой?

Ну, господин генерал Радогорцев ака дед Козьма, за что ты меня так?

Разборка началась с того, что водитель привез меня в особняк Козьмы. По причине зимы и опустевшей заимки он пригласил меня к себе домой — ну в принципе, правильно, в это время года там делать нечего, это все равно, что выехать на дачу шашлыки жрать и бухать на морозе. И то, хоть веселее, но лучше это делать летом. А по мерзлым занесенным снегом полям бегать, проваливаясь по колено в сугроб — какая тут может быть романтика, спасибо, в свое время нажрался досыта. А уж окапываться в таких условиях без ОЗ или КФЗ — полная беспонтовка.

Зато у деда было все свое, не отходя от кассы — даже пистолетный тир в подвале. Хотя на кой он ему нужен — ума не приложу, ему тренироваться не надо, он и так яйца комару на лету отстрелит из любого оружия и любого положения. Ну а кроме тира у него был еще такой маленький тренировочный зальчик — двадцать на двадцать, и тоже под землей. Странно, на кой переносить это все под землю? Я вроде за ним этой привычки не наблюдал. Да и черт с ним, его проблемы.

Да, зальчик был зачетный. По стенам были развешаны колюще-режущие пылесборники всех форм и моделей, причем явно не в коллекционном состоянии — на многих клинках и древках были зарубки, видно было, что их когда-то использовали по своему прямому назначению. Причем были и такие клинки, которые я и никогда не видел, только может краем уха слыхал, например, африканские клинга и нгала или угрожающего вида зульфакар с раздвоенным кончиком и зубчатой режущей кромкой. Все аутентичное и явно имеющее свою историю. Ну а где дед Козьма все это взял — ну уж явно не в скобяной лавке или на аукционе древностей.

— Налюбовался? — спокойно спросил дед, когда моя челюсть, опровергая закон всемирного тяготения, наконец-то встала на место.

— Угу, — сказал я, стараясь держать чешущиеся взять со стены что-нибудь музейное руки по швам.

— Но я тебя сюда позвал не за этим. У меня есть для тебя новости. Плохая — ты забил на все, чему тебя учили, в том числе и я. Ты даже ходить разучился.

Ну понятно. Это говорил и командир нашей региональной группы — не позанимаешься две недели, начинай все с нуля. Каюсь, грешен, действительно положил на все болт с прибором. Да и где мне заниматься? Моя комната и прилегающие к ней помещения не приспособлены для занятий рукопашным боем, да и Лизку я видел уже не в качестве спарринг-партнера. У нее, м-м-м, другие достоинства, которые начали уже оформляться и выпирать через одежду. А палиться в гимнастическом зале гимназии — нет уж, увольте. Не поймут и вызовут нездоровый ажиотаж. И так народ после моих приключений стал на меня коситься.

— А очень плохая?

— Очень плохая — теперь тобой займусь я. Буду учить тебя всему, чему учат телохранителей Его Императорского Величества.

Ну, я бы не сказал, чтобы это была плохая новость. Тренировка с местным ФСОшником позволит мне освежить в памяти подзабытые навыки — девятка от нас все-таки отличалась, и задачи у нас с ней разные, а значит и тактика тоже. Ну а мастер-класс от охранника номер один Российской Империи мне явно не помешает. Я обреченно вздохнул.

— Но есть и еще одна новость.

Я в душе вздрогнул. Новостей обычно всего две, или я ошибаюсь?

— Какая на этот раз?

— Ну это как ты к этому отнесешься. В общем, разговаривал я с богами.

Дед, ты че, травы накурился или грибочками закинулся? Какие разговоры с богами? Да нет, Козьма вроде бы говорил серьезно. На старческую деменцию тоже не похоже… А вдруг и правда?

— Недовольны они нами. Ты неправильный путь избрал, а я тебе не помешал, не наставил на путь истинный.

— И какой же мой путь?

— Путь жреца-воина, характерника. И хочешь не хочешь, а придется тебе теперь им становиться.

Я в душе завыл. Мать твою, что ж я маленьким не сдох? Что дед со мной будет делать? Я уже и так молодой витязь, дед выучил. А теперь что же, все было зря и опять начинать сначала, пользуясь современным языком, уходить в другую специализацию?

— Не переживай так, — словно прочитал мои мысли Козьма. — Ничего страшного с тобой не произойдет, ты перейдешь на новую ступень.

— А что скажет…

— Граф? Да ничего он не скажет, я поставлю его в известность, — сказал Козьма таким тоном, что мне сразу вспомнился бородатый анекдот про Винни-Пуха и Пятачка, особенно его последняя фраза — «а кто тебя, свинья, спрашивать будет». — В конце концов, когда он отдавал тебя мне на обучение как наследника рода, понимал, что это может с тобой случиться. А с волей богов не шутят.

Мне показалось, или силуэт Козмы потемнел, по ауре пробежали голубые искры, как от статики, и запахло озоном? Черт, вот это я влип. И папаша хорош — не знал, что ли, на что меня обрекает? Или, наоборот, знал? Ну, блин…

— Ну а то, что я недостаточно силен для жреца? — выдвинул я последний контраргумент, который когда-то говорил сам Козьма.

— Как я уже когда-то тебе говорил, характерники бывают трех видов. Потомственные характерники — самые сильные, это от волхвов. Волхвы умеют возвращать души умерших людей и могут как это сказать обеспечить рождение ребенка с определенной душой. Разумеется, для этого существуют особые ритуалы, которые начинаются еще до зачатия и учитывают все характеристики пространственно-временного континуума, когда, где и от каких родителей должен быть зачат возрождаемый.

— Родился по заданию СБ, — попытался схохмить я. — И много таких есть?

— Не перебивай. Сейчас — один.

У меня начали возникать смутные подозрения.

— Так вот, — продолжил дед. — Их воспитывают определенным образом, задача волхвов — помочь вспомнить перерожденному его прошлую жизнь и способности и идти дальше.

— Не мой случай, — утвердительно сказал я.

— Ко второму виду относятся потенциальные характерники, у которых скрытые таланты проявляются еще в детском возрасте, обычно от пяти до семи лет. Эти менее сильные, но они либо байстрюки потомственных, либо души, стоящие на более высокой ступени развития, чем души обычных людей.

— И Кресислав из этой группы, — резюмировал я, а дед недовольно на меня зыркнул. Значит, угадал.

— И наконец твой случай — проявленные характерники. Обычно паранормальные способности проявляются у них в обычной жизни или при появлении опасности, например, связанной с выполнением служебных заданий. Они — самые слабые среди характерников, но не среди людей, они стоят сотни обычных воинов.

Дед внезапно замолчал. Ох, чую я, что что-то от меня они с Кресиславом скрывают, причем весьма упорно. Спросим в лоб, пусть дед встанет в тупик.

— Но поскольку проявленные характерники не ходят между мирами, и я к ним отношусь, то Кресилав провел какой-то ритуал, сделавший меня потенциальным?

— Ходят, — неохотно сказал дед. — Это одно из посвящений адепта. С помощью опытного наставника душа проходит лядь — пустошь между мирами, пограничье. Там человек встречается со своей смертью, и только опытный характерник может провести адепта через это испытание, не дать ему скатиться в мир Нави, откуда нет возврата. Ты это уже прошел поневоле, и Кресислав тебя вытащил. А вообще не задавай лишних вопросов, боец, не придется тебя лупить. Понял?

— Так точно, Ваше Превосходительство! — с долей шутки в голосе бодро отрапортовал я.

— Ну а раз понял, начнем повторять то, что я в тебя вкладывал.

Уже дома я повторил то, что говорили о характерниках — великих воинах. Ну конечно тут было намешано фольклора более чем полностью. Деду я не собирался это показывать — схвачу еще не одного леща и пожеланий засунуть это себе во все места. Ну вот даже если начать со списка умений.

Характерники, как утверждали, могут неделями обходиться без воды и пищи. Может быть и могут, всякие случаи в истории с людьми бывали, но с материальной точки зрения, даже если это и правда, про их боеспообность указано не было. А шатающийся от голода и обезвоживания боец — не боец, он ползти-то с трудом может, не говоря о прочем. Ну или видеть невооруженным глазом за сотни верст с помощью особых «верцадел» сиречь зеркал? Тоже как-то сомнительно. Ну уж а про то, что сутками находиться под водой и сухими из воды или мокрыми из огня выходить, я уж не говорю.

Напускать туман на врагов — возможно, гипноз и теперь уже известное мне воздействие на ауру, которым я пользовался, позволяли это делать.

Ядра ловить на лету — а черт его знает, может в древние времена это и мог подготовленный волхв делать, не обычный человек, но у меня большое сомнение, что характерник поймал бы современный гаубичный снаряд или снаряд противотанковой пушки.

В мгновение ока переноситься «из одного края степи в другой» — почему-то формулировки принадлежали казакам, степь у нас тут не водится, но это возможно, на трансовом ускорении наблюдатель увидит только смазанное пятно и подумает о мгновенном перемещении. Насчет телепортации не знаю, может и она у волхвов в загашнике.

Отпирать без ключей замки — ну это как-то умение, несравнимое по уровню с другими, телепортация это хай левел, а тут банальное отмыкание запоров. Это я мог и до деда.

Ну умение брать голыми руками каленые ядра — пережиток прошлого. Хотя и это возможно при введении сознания в измененное состояние, случаи известны. Только конечно не ядра, но предметы все равно раскаленные.

Влазить и вылазить из завязанных и зашитых мешков? Прямо-таки входит и выходит, как тот шарик, просто замечательно. Байка это. Из серии телепортации.

Находить клады? А вот тут скорее да, чем нет. Возможно, как говорят известные Джейми с Адамом.

«Превращать отряд всадников в рощу», без пояснений. А как это? Опять массовый гипноз? Наверное, так. Возможно, но сложно.

Оборотничество — ну тут Козьма мне еще давно объяснил. Невозможно взрывное изменение фенотипа, даже при изменении генотипа. Морок это, морок. А морок плюс другие несвойственные обычному человеку умения дает впечатление превращения в зверя и птицу.

Навевать сон или вселять испуг — да, реально. Опять то же самое.

Разговоры с землей, деревьями и стихиями — ну как-то не очень, но может быть. Считывать энергоинформационные пакеты с неодушевленных предметов — вполне в духе язычества, давшего ему мистическое объяснение в силу отсутствия реального. Этого я пока делать не умел. Ничего, если это есть — то научат.

Заговаривание ран — да, возможно, как и другая особенность, лечение любых болезней. Не то, чтобы я верил в передачи одного пресловутого известного канала и в филлипинских хилеров, но… А вот эта способность — ну точно нет. Воскрешать мертвых — некромансеров я тут не встречал и даже на известном мне уровне знаний не верил. Хотя я сам-то кто? Воплощение души в чужом теле? Но для этого тело должно было не пострадать.

Про знахарей абзац я пролистал. Это не мое пока, пускай вон старшие товарищи волхвы этим занимаются. Да и вкуснейшие чипсы с паприкой закончились, пока я читал все это. А вот что зацепилось взглядом — основная из обязанностей характерников была обеспечение безопасности. Поселений ли, ВИП-персон или мест Силы… А еще и разведка. Ну теперь понятно, почему дед Козьма пошел по этой стезе и дослужился аж до генерала. Значит и мне туда дорога.

Ну что же, вздохнул я и скомкал пустой пакет из-под чипсов, отложив планшет. Надо немного и отдохнуть. А то если завтра за меня примется еще и Кресислав…

Бойтесь предсказаний — они могут исполниться. Да и не предсказание это было больше, а подозрение. После школы, даже мяукнуть не успел, как машина повезла меня к Кресиславу, в миру графу Миросельскому. Неплохо господа волхвы умели устраиваться, очень неплохо, подумал я, глядя на каменный особняк волхва, больше похожего на английский манор, хотя я в архитектуре совсем не разбираюсь, мог и ошибиться. Когда я вылез из машины, я удивился безлюдности поместья — никого, несмотря на чистую подъездную дорогу. Не сам же волхв ее чистит и снег вывозит.

Ну и естественно на крыльце особняка меня встречал он собственной персоной, кутаясь в обычный армейский овчинный тулуп, который с его обликом ну никак не вязался, лощеный аристократ, каким я его всегда видел на публике — и тулуп, как будто снятый с какого-то часового. Я перевел взгляд на ноги — нет, слава богу, валенок нет, мягкие домашние туфли сюрреалистично смотрелись на мерзлом камне ступенек крыльца.

— Здравствуйте, Александр.

— Здравствуйте, Кресислав.

— Пойдемте в дом, а то сегодня немного прохладно.

Ню-ню, как всегда он в своем репертуаре. Назвать минус двадцать легкой прохладой — это его стандартная бравада волхва.

Я вошел в парадное. И здесь пусто, кроме нас ни единой живой души. Видимо, не любил хозяин людей, хотя производил впечатление на публику другое. Этакий экстравертный интраверт, простите за каламбур.

— Проходите, прошу вас, — Кресислав широким жестом обвел гостиную. — Нам есть, о чем поговорить, и что обсудить.

— Есть, — не стал играть в невинность я. Вы хотите разговора — будет разговор, но я намереваюсь получить ответы и подробные объяснения на все интересующие меня вопросы. Не факт, конечно, что их мне захотят дать, но зубы показать надо.

Я плюхнулся в кожаное кресло тонкой выделки, явно для меня великоватое.

— Итак, я полагаю, Козьма вам уже все объяснил? — спросил Кресислав.

— Ну насчет «все» — громко сказано, больше запутал. Что вы имеете в виду?

— По поводу того, что у вас больший дар, чем мы думали и по выбору пути.

— Третий вид характерника? — усмехнулся я. — Может что-то и есть…

— Второй, — прибил меня волхв. — Что очень странно, в семье Драбицыных никогда не было потомков волхвов, пусть и незаконнорожденных. А вот там, откуда вы прибыли, ветвь могла пересечься с потомками. Так что в роду вашем были характерники, хотя вы и непрямой потомок, так, осьмушка или четвертинка.

— Душа наследуется?

— А вы этого так и не поняли? — усмехнулся Кресислав. — Были ли у вас в роду люди с паранормальными способностями?

Я немного подумал. Ну да, кое-что было…

— Были. Линия деда. Прошел всю войну от звонка до звонка, часто оставался в живых благодаря чуду. И был одним из лучших зафронтовых разведчиков и прирожденным следопытом. Был ли он потомком волхвов? Не знаю. Но их род пришел на Русь неизвестно откуда и жил очень скрытно.

— Значит, был, — уж слишком категорично заключил Кресислав. — Все указывает на то, что это одна из уничтоженных ветвей характерников, которым приходилось скрываться, в вашем мире же язычество было вырезано под корень?

— Да. А во времена репрессий и не только язычество, но и духовенство, да и многие другие хорошие люди. В нашем мире православная церковь совершенно другая, им много плохого пришлось перенести. А вот язычников не осталось, не считая ряженых клоунов, пляшущих на поляне с кострами.

— Вот поэтому тебя буду учить я. У нас разделение труда — Козьма отвечает больше за боевой раздел, я — за духовные практики. Те самые как их называют «языческие».

— Идолы и капище будут?

— Будут. Ты как раз сидишь над местом Силы. Ничего не чувствуешь? — Кресислав нагнулся в кресле и коснулся пальцами моего лба. — А теперь почувствуй!

Глава 2

Старик-японец медленно разливал горячий чай по пиалам. Зеленый, пахучий, чтобы получить удовольствие от беседы и сгладить возможные острые углы. Тем более, что одному из сидевших за низким столиком предстоит растаться с очень серьезной суммой. А когда люди теряют деньги, у них обычно портится настроение.

— Ваш чай, господин Драбицын.

— Спасибо, Кобаяси-сан. Сенча?

— Что вы, камайрича. И этот сорт вы не найдете в продаже. Подарок моих хороших знакомых.

Сидевший напротив наемного убийцы глава службы безопасности Российской Империи вдохнул аромат, отпил глоток, посмаковал и аккуратно поставил пиалу обратно. Конечно, торопиться в столько важном деле вряд ли стоит, но уж очень хотелось графу узнать, насколько ценную информацию готов продать хитрый старик. Ради этого пришлось даже организовать поездку на Кунашир и дать личные гарантии, что с головы Рюу Кобаяси не упадет ни один волос. Никаких задержаний, допросов и прочего. Исключительно личная деловая встреча.

— Значит, вы можете рассказать много интересного про ряд покушений на мою семью.

— Я? Что вы, я никоим образом с этим не связан. Не участвовал, не консультировал и всего лишь чуть прибрал по итогам. Но вот один молодой человек, помогавший мне в работе, был очень любопытен. И оставил крайне интересный пакет документов. Банковские транзакции, несколько видеоконференций, записи с камер внутреннего мониторинга. Лица, голоса, неопровержимые улики, как у вас любят говорить.

— Цена осталась прежней?

— Разумеется, — скупо усмехнулся старик. Все же гайдзины не меняются. Если он, глава клана, назвал сумму, то она останется той же самой. Конечно, если кто-то сдуру не попытается выкручивать руки. Ну и жители Страны Восходящего Солнца вряд ли будут спешно менять ценник, заметив интерес другой стороны к озвученному предложению. Это в привычках европейцев пытаться задрать стоимость, как только потенциальный покупатель обратил на тебя внимание. Японцы же всего лишь предлагают товар по фиксированной цене. Особенно таким людям, которые могут при случае не полениться и прихлопнуть тебя вместе с кланом. Русские, для них ничего невозможного не существует. Обманывать их — себе дороже. — Миллион рублей золотом. На мой счет в одном уважаемом банке.

— Я готов оплатить.

На столе материализовался небольшой ноутбук. Пара минут — и Рюу повернул компьютер к собеседнику клавиатурой. Алексей Михайлович ввел необходимую информацию и подтвердил платеж. Через несколько секунд в кармане старика плимкнуло — похоже, на смартфон сбросили подтверждение.

С тем же невозмутимым лицом рядом с ноутбуком японец выложил флешку:

— Никаких паролей нет, вся информация открыта. Надеюсь, это поможет вам разобраться с недоброжелателями.

— Спасибо, Кобаяси-сан. Я благодарен, что у нас полное взаимопонимание и рабочие отношения.

— Вы — очень опасный человек, Алексей Михайлович. Как и ваш сын. И, честно признаюсь, я не могу понять причины, которые движут этими людьми. Выступать против клана — это привычно. Меня учили вести подобные войны, это мой хлеб. Но воевать против системы… Те, кто считает государство всего лишь горсткой чиновников, которых легко запугать — глубоко заблуждаются. Это не государство, это сброд. Настоящая империя способна сожрать любого, кто представляет для нее реальную угрозу. И выступать против отлаженной машины в надежде на будущую иллюзорную победу… Спасибо, я найду себе другие развлечения. Например, выйду с ножом против носорога. Там у меня хотя бы будут шансы.

Глава имперской СБ допил чай, отвесил ритуальный поклон и поднялся. Японец медленно встал следом и добавил, глядя в холодные глаза генерал-лейтенанта:

— Деньги приходят и уходят. А знакомства зачастую передаются наследникам. Я могу лишь пообещать, что ни сам, ни мои внуки никогда не возьмут контракт на вашу семью. В мире достаточно глупых коррумпированных бизнесменов, за головы которых всегда хорошо платят.

Подумав, Драбицын достал из кармана визитку и протянул Кобаяси:

— По этому телефону всегда можно связаться со мной. Или с наследником, когда я уйду за грань.

Тяжелый бронированный внедорожник медленно катил в сторону порта. Сидевший на переднем пассажирском сиденье начальник охраны оглянулся:

— Мы выявили минимум пятерых, кто сопровождает старика. Возможно, где-то еще снайперская пара. Детекторы отловили наличие взрывчатки в округе, но закладки пока не обнаружили… Будем брать?

— Нет. Свою часть сделки они выполнили. Посмотрим, насколько интересные факты удалось купить. Так что вежливо проводите гостей на паром и убедитесь, чтобы не было каких-либо дурных инцидентов. Вполне возможно, что нам с ними еще работать в будущем.

Драбицын никогда не разбрасывался подарками судьбы. Жизнь — она сложная, может повернуться филейной частью в любой момент. И заполучить контакт на чужой стороне — это плюс. Зачастую такое ни за какие деньги просто так не купишь. Похоже, глава клана наемных убийц это также понимает, поэтому и пытается наладить отношения с одной из самых серьезных спецслужб в мире. Ведь кто знает, может когда-то придется выступить против общего врага.

* * *

Когда серьезные люди делят жирный пирог, то разлетаются не крошки, разлетаются чужие кишки и льется рекой кровь. Особенно, если будущее благополучие зиждется на золоте. Проклятом металле, сгубившем огромное количество жизней.

Именно об этом думал Иван Карлаев, командир одной из групп быстого реагирования клана Вильчицких. Двадцать лет тому назад он оступился, позволив затуманенному водкой сознанию выплеснуть злобу на молодых идиотов, ляпнувших в кафе лишнее. В итоге — изгнание из армии с позором, разрушенная семья и отсутствие каких-либо перспектив. Можно считать чудом, что молодой золотопромышленник подобрал бывшего старлея и предложил должность в личной армии. Которую Карлаев помогал создавать практически с ноля. Старший из рода выделил Вацлаву земли, посодействовал с получением кредита в Первом Государственном банке и отправил в свободное плавание. Шушукались за спиной, что сынок у папы Тадеуша попытался молодую супругу увести, но это дела семейные и прошлые. А по итогам Вацлав Вильчицкий создал почти полностью независимую империю, которая протянула щупальца по всему Дальнему Востоку. В других, более обжитых местах, клан почти не присутствовал, сразу сделав ставку на слабо освоенные территории. В итоге среди золотопромышленников Вильчицкие вышли на третье место в стране, потеснив многих именитых конкурентов.

За эти годы случалось разное. И прииски пытались жечь, и воду всякой дрянью поганили, срывая сезон, и на инженеров покушения организовывали. Но худо-бедно выстояли, людей подобрали, кадры воспитали и теперь клыки отрастили такие, что только сунься. А закон в тайге простой — что власти не обнаружили, того и не было. Тем более, что в разных дурных схемах хозяева старались не пачкаться, довольствуясь официальными заработками. Если же где чуть-чуть мимо песок или самородки просквозили — так исключительно личная инициатива, за которую беспощадно карали. Если подобное всплывало, само собой.

Но сегодня Иван разглядывал разгромленную стоянку и думал, что относительно спокойная жизнь явно закончилась. Потому как слишком уж нагло действовали налетчики. А на землях Вильчицких беспредельщиков давно повывели. Это у соседей могли и бомжей к работе пристегнуть, и мелких уголовников с Сахалинских лагерей на заработки выдернуть. Оседлые же давно усвоили, что с людьми в голубых спецовках лучше жить мирно. Глядишь, еще и деньжат подбросят.

— Значит, шесть трупов. Двое охранников и четверо старателей. Нападавших было минимум трое, топтуны еще ходят по территории, скажут точнее.

— След какой-нибудь оставили?

— Нет, ушли по щебеночному языку, вчера дождь был, вообще все следы смыл. Ну и место тут глухое, ради спокойной работы и выбирали. Чтобы никто под ногами не путался.

— Вот и выбрали…

Иван вздохнул, еще раз заглянул в разгромленную палатку и уточнил у помощника:

— С чего спохватились-то? Обычно если разгильдяи по рации не отвечают, то народ и неделю может чесаться, чтобы людей послать.

— Если бы не покойники, я бы все комедией назвал. Один из убитых перед поездкой спер у якутов чайник. Отмечали будущую работу, вот и посидели вместе. Утром узкоглазые шары продрали, а чайник — тю-тю. Пожаловались участковому, потому как хозбыт принадлежит местному шаману. Тот даже как-то там со своими богами пообщался, подтвердил, что в эти края имущество уволокли. Ну и стали нам на мозги капать. Дело завели. Чтобы отношения не обострять — решили с проверкой нагрянуть и заодно дать прокашляться виноватым. Но тянули с оплатой, на кого вызов вертушки подвесить.

— Понятно. Как только дождь прошел и погода наладилась, то нас и пнули. У безопасников карман глубокий, нам горючку и технику на целевое использование выделяют без вопросов. Раз рация молчит — то наша епархия. Вот и прилетели с проверкой…

Посмотрев еще раз на группу дознавателей, Карлаев вернулся к стоявшему сбоку вертолету в камуфляжной расцветке. Надо же — чайник и шаман. Если бы не дурное стечение обстоятельств, партию хватились бы через еще через неделю, если не позже. Тогда точно концов бы не нашли. А так — хоть какие-нибудь зацепки постараются откопать. Давно резонансных дел у местной прокуратуры не было, поэтому и людей уже прислали, и на карандаш раследование взяли. Будут против шерсти чесать, но результат получат любым способом. Ему же придется звонить и объясняться с начальником службы безопасности. А то и самим хозяином.

В трубке чуть пощелкивало. Голос плавал, искаженный помехами и небольшой задержкой при передаче через спутник.

— Люди погибли, пропало золото. Согласно отчетам, там его было на донышке. Скорее всего, просто решили нас за вымя прощупать.

— Это только твое мнение?

— Прокурорские пока умные лица строят, вряд ли до завтрашнего вечера что скажут внятное. Но мои люди округу проверили и подтвердили, что слишком профессионально для братвы налет выполнен. Работали с дистанции, следов постарались не оставить. Не удивлюсь, если их вертушка где километрах в двадцати отсюда подобрала.

— Следопытов пустил?

— Да, Сайнара с лайками пообещала походить по округе. Охрану ей выделил.

На другой стороне спутникового телефона помолчали. Старуха Сайнара считалась одной из лучших охотниц в стойбище, покровительство которым в свое время оказывал Ян Вильчицкий. Если кто из аборигенов и мог помочь в поисках, то вряд ли удалось бы найти лучшую кандидатуру.

— Хорошо. Дождись, когда власти закончат и сворачивайся. Надо будет голову поломать над проблемой. Похоже, кто-то решил нас на слабо взять.

Закончив разговор, Иван поманил стоявшего невдалеке помощника:

— Что ты там про шамана говорил?

— Ругался он сильно, участковому плешь проел насчет дураков, которых кормили-поили, а они так за доброту отплатили.

— Дураки уже свое получили. А вот проклятого чайника я здесь не вижу. Так что бери аппарат, дергай контакты на базе и пусть они с камлателем побеседуют. Могут что угодно обещать, но если местные духи помогут ниточку привязать к убийцам, то у нас появится шанс «глухаря» раскрутить и поквитаться.

* * *

В ресторане тихо играла музыка, неслышно скользившие официанты подливали прохладительные напитки и еле заметными тенями стояли в дверных арках, чтобы лишний раз не мозолить глаза. Ян Вильчицкий вместе с отцом ужинали, одновременно делясь впечатлениями о просмотренном спектакле. Сегодня был редкий день, когда Вацлав Тадеушевич смог не просто вырваться по делам в столицу, но еще и уделил время наследнику. Ну, а раз появилась возможность пообщаться, то сделать это лучше всего культурно. Тем более, что благодаря знакомствам супруги удалось получить билеты в ложу на премьеру новинки.

— Как мама? Вчера с ней по видео общался, выглядит замотанной.

— Откопали какую-то стоянку, теперь ругается с местным областным руководством, пытается организовать приезд друзей из института.

Яна Михайловна Вильчицкая была хрупкой натуральной блондинкой, с которой золотопромышленник познакомился в свой первый приезд на Север. Тогда молодая и амбициозная начальница этнографической экспедиции скандалила с геологоразведкой, вздумавшей копать в природоохранной зоне, попутно разломав какую-то потенциальную древность. Три года они набегами встречались то в тундре, то в Санкт-Петербурге, чтобы в итоге связать себя узами брака. И Ян пошел породой именно в мать, а не в отца. Вацлав был черноволос, с обширными залысинами, которые маскировал короткой прической. Статью магнат походил на екатерининского гвардейца и легко мог пальцами свернуть в трубочку золотой червонец. Но если сын и не был таким же высоким и могучим, то вот характер унаследовал явно отцовский. По-крайней мере, упрямство точно, за что часто получал выволочку от горячо любимой матери.

— Значит, опять на раскопках будет пропадать до осени.

— Наверное. Одно хорошо, нашли рядом с основной базой, так что прикрою и каждый вечер сможет домой возвращаться, а не кормить гнус на болотах. Заведующая кафедрой, а все никак не угомонится.

— Ну, ты тоже любитель сапоги сбивать в каких-нибудь буераках… Кстати, что за история с двумя новыми охранниками, которых ты добавил к уже трем имеющимся?

— Шевеление нехорошее началось. Посторонних рядом с приисками видели. Пару проверок по ложным обвинениям организовали. Ну и на днях группу старателей на новом участке уничтожили. Так что придется тебе потерпеть. Тем более, что эта пара больше аналитики и будут присматривать, что вокруг происходит. Хотя в случае проблем и прикрыть смогут.

— Кто гадит? Бахметевы, Калидзе, Ропотовы?

— Не знаю. Нужных людей сориентировал, будут копать. Попутно вот приехал с серьезными персонами в правительстве и службах переговорить. Не совсем понятно, с чего бы это сейчас начали лодку раскачивать. Тем более, когда речь идет о клане, который неофициально на Камчатке числится под патронажем имперского дома.

— Неужели кто-то решится против монарха выступать?

— Скорее, просто хотят в окружении рокировку устроить и своих продвинуть. Но если случится что серьезнее, у нас будут огромные неприятности. Мы нынешнюю династию поддерживаем всеми силами. Такое не простят.

Попробовав кофе, Ян уточнил:

— Я чем-нибудь помочь могу? Может, с кем из друзей переговорю на тему непонятных событий в столице и рядом?

— Волну гнать пока не надо, — мужчина налил себе вина и внимательно посмотрел на сына. — Но уши держи на макушке и если что-то будет пробегать мимо, отдай паре новеньких. Они любой факт обжуют со всех сторон и выжмут зерно истины, если такое там будет. Ну и главное — постарайся сдуру никуда не вляпаться. Это — без намеков на прошлое, просто чтобы в голове держал. Потому что если в Империи в самом деле кто-то попытается устроить передел, то хлебнуть дерьма можно будет полной ложкой.

Наследник еле заметно кивнул в ответ. Он вырос там, где многие проблемы решали радикальными способами. И парень не понаслышке знал, как легко пропадают люди, навсегда сгинувшие под мхом в тундре. Поэтому к рекомендациям отца всегда относился серьезно. Потому что живущий отдельно от родных молодой парень слишком заманчивая цель для разных уродов, кто может попытаться решить свои проблемы за чужой счет. Поэтому аккуратно и с друзьями побеседует, и охрану будет держать рядом. На всякий случай.

* * *

Инкассаторов решили брать утром. Потому как нужный человек напел, что сначала бронеавтомобиль заедет в банк и сдаст накопившееся золото со складов, и лишь затем отправится за новым грузом. И, судя по нашептанному, Вильчицкие придержали немало тяжелого металла в нынешней непонятной ситуации. Поэтому можно прилично подзаработать. А главное — спишем на очередных боевиков-революционеров и концы в воду.

Хват размял пальцы и приник щекой к ложу крупнокалиберной винтовки. Под канализационным люком радиомина, которая поможет завалить броневик на левый бок. Водителя и напарника в кабине попотчуют бронебойными, а в брюхо второй снайпер отработает из кое-чего посерьезнее. Ну и Крот с Хватом дочистят возможных выживших и перекидают мешки с золотом в пикап. На всю операцию три минуты.

Старшего сегодня не было с боевиками. На верхах клана Ропотовых шло выяснение отношений и дележ власти. Участие патриархов в будущей бузе понравилось не всем, теперь часть молодняка пыталась или откреститься от воняющего неприятностями дела, или пытались выгрести под себя побольше преференций. И все это — ради денег, которые нужны всем и всегда.

Худая жилистая фигурка Крота мелькнула среди кустов, показавшись на мгновение. Разведчик группы занял заранее оговоренные позиции. Теперь осталось дождаться лишь подтверждение от пятого члена команды, выдвинутого на полкилометра южнее по дороге в качестве наблюдателя.

— Есть, груз идет. Сопровождения не вижу, — захрипело в наушнике.

— Работаем, полная готовность! — довольно осклабился Самсон. Сегодня ему дирижировать оркестром.

— На месте, ждем, — отозвались остальные.

Мужчина, одетый в уляпанный краской комбинезон, приставил трубу глушителя к чужому бритому затылку и выстрелил. Наблюдателя спеленали за несколько секунд. Иван Карлаев будет доволен — группу усилили качественно, Вильчицкие выделили лучших специалистов для проведения разного рода деликатных работ. Например — выследить нужных фигурантов, вскрыть подготовку нападения на инкассаторский броневик и заранее озаботиться мерами противодействия. Скорее всего, боевиков напрямую к зарвавшимся конкурентам не привязать, но однозначный сигнал послать надо. Чтобы ручки загребущии не тянули, куда не следует. А если понадобится, то такие же симпатичные машинки не только на местных дорогах катаются. Если соседи не поймут, то можно и в гости наведаться. Благо, люди для этого найдутся.

Из-за поворота начал нарастать шум мощного двигателя. Снайпера приготовились к стрельбе, как неожиданно над кустами вдоль дороги вспухли серые облака разрывов. Крота с Хватом просто засыпали шрапнельными гранатами, опустошив барабаны револьверных «Бульдогов». Бывший десантник погиб на месте, а любитель позаимствовать чужую посуду пытался выползти из посеченных осколками кустов, оставляя за собой бурый кровавый след.

Утюг откатился в сторону, попытался подняться и выстрелить из РПГ выше по склону, где ему показалось какое-то движение. Но у бойцов Карлаева тоже были снайперы, поэтому две прилетевшие пули в голову тут же успокоили живчика.

Самсону прострелили руку, после чего рядом хлопнули две свето-шумовые гранаты и еще через пять минут связанного здоровяка уже волокли вниз, к броневику. Из распахнутых створок высыпала вторая группа поддержки, проводя контроль и собирая валявшееся на дороге оружие. Трупы убитых забросили внутрь, туда же взгромоздили пленного. Через десять минут на пустой дороге не осталось никого, только ветер гонял поднятую взрывами опавшую листву и чернели бурые пятна на истоптанном снеге. Операция «фальшивые инкассаторы» закончилась.

* * *

Вечером Геннадий Ропотов разглядывал глянцевые фотографии, отпечатанные службой охраны. На них во всех деталях можно было разглядеть отрезанную голову с выколотыми глазами и отрезанным языком.

— Значит, этот подарок нам подбросили в Анадыре?

— Так точно, Геннадий Максимович. Там база запасная для тех операций, которые мы начали проводить по Вильчицким.

— И недалеко оттуда вы как раз пытались броневик ломануть… Помню, помню… Убитого опознали?

— Позывной Самсон. С нами напрямую никак не связан, ценной информацией не обладал.

— Ага. Но при этом голову прислали нам. С эдаким прозрачным намеком… Хотя не ожидал от пшека, что он настолько круто ответить решится. Все же это не на бирже цифирки туда-сюда пересылать. Это ведь можно под статью всем семейством загреметь…

Секретарь удивился, хотя постарался лицом не выдать возникший у него вопрос. Старейшина клана поморщился: ну ведь взрослый человек, многократно проверенный, что же так легко позволяет эмоциям прорываться.

— Успокойся, никто в полицию не пойдет. Прикопайте остатки бедолаги и дело с концом. Само собой, что все намеченные акции пока придержим. Людей держать на базе, чужих не пускать. Когда начнется заваруха, я подумаю, может еще пощиплем господина Вацлава. Но — не сейчас… Сделаем вид, что отдали инициативу противнику. Пусть чуть подуспокоится. А сами ударим позже.

Бросив фотографии на стол, старик зло побарабанил пальцами и поинтересовался:

— Кстати, что там с младшим у поляка? Замяли то давешнее дело с убийством?

— Смерть в результате несчастного случая. Родственники погибшего получили виру и отступились.

— Ну, это официально. А что там на самом деле творится — никто не знает. Чужая душа — потемки… Пусть присмотрятся к младшенькому. Но — аккуратно. Может быть, найдется у нас какой-нибудь благородный мститель, решит поквитаться. Раз уж ставки так выросли, то почему бы и не подрезать крылышки Вильчицким. Чтобы решить проблему с проклятыми конкурентами раз и навсегда.

Глава 3

Старший выглядел сильно обеспокоенным. Зайдя в комнату, где я только что пробежал материал по урокам на завтра, чтобы освежить все это в памяти, он сел на мою кровать.

— Слушай, тут дело такое… — он помялся. — В общем, тебе надо пересмотреть взгляд на обеспечение собственной безопасности.

— Что случилось? Опять заговор? — устало сказал я. Ну что за жизнь пошла? Соскучиться не дадут.

— Возможно. И не только в отношении нашей семьи. В ближайшее время тут может стать очень жарко.

— «Тут» это где? В Петербурге? — решил уточнить я.

— И не только. По всей Империи.

— Ого! А подробнее?

— Подробнее тебе знать не обязательно. Но будь готов ко всему. И да, если ты сможешь прикрыть маму, я буду очень рад.

Вот даже как. Графиню в наших разговорах со Старшим мы называли мамой. Ну мамой она станет летом, хотя живот уже хорошо заметен. Странный оборот событий. Может быть поэтому Козьма и решил мне преподать мастер-класс от себя по охране? Хотя меня учить — только портить, в смысле не дурака, как в поговорке, а менять профиль. Трудно старому псу перенять новые штуки, как американцы говорят.

— То есть готовиться к тому, что дом может быть под угрозой?

— Не дай бог, конечно, но все возможно. Так что будь готов ко всему.

— Всегда готов, — уныло сказал я.

То-то сегодня я заметил, что охрана особняка сменила СРы на пистолеты-пулеметы МП7, а металлический оружейный сейф охраны в гостиной, обычно пустовавший, оклеен бумажкой с печатью между створками дверец. Не иначе, некоторое количество стреляющего железа переместилось туда из подвала.

Что-то назревало, и Старший не из тех, кто страдает профессиональной паранойей до фанатизма. Перебдеж конечно присутствует, но… Что же назревает? Массовые бепорядки, вооруженное восстание? Ну вряд ли на классовой почве, особо упоротых «революционэров» и прочих смутьянов от политики под вой западной прогрессивной общественности обычно ссылали либо на урановые рудники и лесоповалы, либо в исключительных случаях вешали под телекамеры. Ну или их навещали такие, как Козьма с его группой анальных карателей, у которых это было вроде хобби. Так что революционной ситуации сложиться не могло — верхи эффективно пресекали попытки вражеской агентуры организовать восстание, низы же срать хотели на идеи упоротых последователей радикального марксизма-энгельсизма (ленинизма тут не было, Ульянов тут хоть делом нормальным занялся, а не коммунировал, вреден молодежи ленинизм), поскольку их весьма приличный уровень жизни по сравнению с другими странами не требовал свергать или шатать режЫм, от которого им были все ништяки в социальной и прочих сферах. Все революционное течение стараниями власти было вялотекущим, как шизофрения, значит, этот вариант исключался.

«Злые происки врагов» по Высоцкому? Ну это завсегда, многим Империя, сильная и независимая, как кость в горле, но как правило они могут только руководить, человеческих ресурсов у них нет. Одна-две силовые акции, попытка собрать митинг, кончающийся неизбежным полицейским петтингом дубиналами и прочими садомазо-игрушками для демонстрантов — вот и предел их возможностей. Тем более сейчас они зализывают раны после разгрома здесь и ответок папы там, а исполнители из местных были жестко наказаны. Так что тоже не особо вероятно.

Кто у нас остается? Националистические течения, которым плохо жить под «русней»? Ну их мало, этнические группировки тоже караются папиными людьми, а уж за попытку теракта или подготовку такового прилетает спецназ на БТРах, прочесывает дом из крупняков и для гарантии пускает в окно ТБГ. Спецназ предпочитает прожарку террористов потерям среди своих. Здесь тоже, как и у нас, научились все делать правильно на своих ошибках.

А вот кланы — да. Эта клановая олигархическая система здесь цветет пышным цветом. Частные армии, огромные ресурсы… И не все такие правильные и прогрессивные как Воронцовы или Голицыны, которые все в белом в глазах общества и царя и стараются действовать в интересах Империи, встречаются и кланы, проворачивающие темные делишки. И им в этом уж точно сильно мешает и СБ, и сам государь. Как писал Томас Даннинг про капитал, эти слова ошибочно приписывают Марксу, «при 300 % нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы». Золотые слова, хотя и писались они два с половиной века назад, в условиях рабского английского капитализма, звериного в полном смысле — кто не верит, Диккенса почитайте ну или еще кого-нибудь из классиков английской литературы. Конечно при сильном надзоре со стороны некоррумпированной власти обычно хорошо намыленной веревкой это и кончается, но искус силен, ох как силен! Но чтобы кланы решились на мятеж — должно произойти нечто уж экстраординарное, вроде манящего и подготовленного глобального передела собственности. Хотя, чем черт не шутит.

Пора оценить степень угрозы. Для начала поселок и дом. Князевка хорошо укреплена как с земли, так и с воздуха, и способна отразить массовые народные гуляния, тем более я думаю, что при любом неблагоприятном развитии ситуации. При переходе в позиционную оборону при отсутствии у наступающих тяжелого ракетно-артиллерийского вооружения и бронетехники поселок продержится довольно долгое время, достаточное для прибытия подкреплений. Только если численность противника не превысит критическую массу, способную, невзирая на потери от кинжального огня, проложить себе дорогу по трупам товарищей. И тогда все.

Ну об этом пусть заботятся облеченные властью обитатели поселка — военные, полицмейстеры, да и сам Старший. В этих условиях я, с точки зрения окружающих, двенадцатилетний пацан, не могу сделать ничего. Максимум — облегчить себе и старшему жизнь своими способами. Что я решил сделать? Да давно у меня была мысль соорудить параллельную систему сигнализации, используя наработки «умного дома». Нет, конечно я не собирался ничего менять в уже существующей — здесь папА озаботился поставить централизованный процессор «Эрикссон Манор» включающий в себя управление домашними приборами, от котла до электропитания в полной конфигурации, в которую входил и блок умной сигнализации «Эрикссон Страж плюс», контролирующий все углы и закоулки дома и участка. Вот только минус в том, что у него было дистанционное управление, и имея терминал в виде смартфона или планшета, можно было удаленно войти в систему, что мне совсем не нравилось. Увешанная сертификатами от всех соответствующих служб, система считалась стопроцентно надежной и устойчивой к взлому, но… Она была при всех своих достоинствах именно стандартной, заводской сборки. А все, что хорошо изучено, может быть и хорошо сломано — баг какой-нибудь, или пропущенная несброшенная заводская настройка, и вэлкам!

Пусть уж лучше будет для моих нужд резервная система видеонаблюдения и сигнализации на дешевом микроконтроллере из серии «рупь ведро», типа аналога неизвестного здесь «Ардуино». Но учитывая его «надежность» и «продвинутость» это и хорошо. Я уже давно глаз положил на возможность технического хулиганства, поэтому у меня уже с полгода лежал ящик, набитый как контроллерами, так и всякими модулями к ним, вроде датчиков движения, релюшек и сервомоторов, а также целая упаковка микрокамер с очень узким отверстием под объектив — мечта любого шпиона и частного дефектива. Единственное, придется объяснить все папА, зачем это нужно, и где что стоит, а то полезет проверять дом, а там набито чужой аппаратурой под завязку. Но зато никто не узнает, что есть еще тайная система сигнализации, завязанная на мой смартфон. А то, что неизвестно, взлому не поддается в принципе. На этом и порешим.

— Вы понимаете, что мы сейчас обсуждаем? — Бахметев затушил толстую «Партагас» в тяжелой стеклянной пепельнице, раздавив кончик, заставив его рассыпаться углями. Чертова привычка, но как от нее отказаться? Говорят, что Черчилль полюбил сигары, после того как увидел, как табачный лист скатывали знойные кубинские красавицы на своих тугих бедрах — сказка, наверное. Но красивая.

— Понимаю, — Селезнев сделал глоток коньяка из снифтера, пуская ароматную обжигающую жидкость по небу. — Заговор.

— Но только не в отношении правящей династии. Пускай Владимир как правил, так и правит. А вот передел власти и влияния мы ему обеспечим.

— Пора бы взять его за яйца. Да и вообще, хватит абсолютной монархии, пора бы России стать конституционной.

— Он на это пойдет? — Бахметев скептически хмыкнул. — Не думаю.

— Ну так надо сделать так, чтобы пошел. Создадим ситуацию, но не революционную. Организуем крупные беспорядки, хорошо потреплем армию и службу безопасности с тем же Драбицыным. Причем ключевые фигуры желательно ликвидировать и поставить потом на их место свои, — Селезнев поставил снифтер со стуком на стол и потянулся за бутылкой Шустовского.

— Ну с армией это можно сделать. В среде гвардии сейчас зреет недовольство, как и двести лет назад, перед Сенатской. Армейская реформа нового образца, черт ее знает в чем она заключается, не разбирался, да и не разбираюсь, вызвала среди них недовольство.

— Ну еще бы, теперь кончилась малина в столичных гарнизонах, ротация по гребеням, где Макар телят не имел, да еще и введение института личной ответственности, — Селезнев, прищурившись, смотрел на струйку коньяка, стекающую в бокал. — А то, что остальные это уже сотню лет как делают, их не волнует. Оскорбились сиятельные морды, как же. Скольких мы можем привлечь на свою сторону?

— Пока ведутся беседы с недовольными, точно еще не знаю. Но я считаю, это уже крайний случай, это если придется менять Императора, что пока нам не надо. И такая радикальная идея вызовет недовольство среди народных масс.

— Широких народных масс, — с усмешкой сказал Селезнев. — Куда это быдло денется. Но пока да, так далеко мы пойти не готовы. Надо прикинуть, кто на нашей стороне.

— Сейчас попробую вспомнить — сами понимаете, записей подобного рода я не веду. Кульчицкие, Виховские, Савостины, Достанины, Воронины, Ропотовы.

— Ну что же, неплохо. Но мало. Шесть кланов и два наших — для массовых беспорядков этого мало. Тем более это надо сделать так, чтобы на нас не пала тень подозрений в случае провала.

— Вы сразу рассчитываете на провал?

— Я привык учитывать все риски, — отрезал Селезнев. — Поэтому я до сих пор жив и при деле. В отличие от других, которые настолько азартны, что готовы поставить на карту все, вместо того, чтобы пасануть и дождаться другого расклада. Какими силами мы располагаем, вы подумали?

— Ну мой клан — служащими аэропортов, железнодорожниками, портовыми рабочими и докерами, а также моряками. У братьев та же сила.

— Торговый флот, — презрительно фыркнул Селезнев. — Что с него толку?

— Ну несколько тысяч человек, зачастую мигрантов из Европы, это все-таки грозная сила. Особенно если учесть, что они работают за гроши и имеют все поводы для недовольства. Внушить им, что делать, и кто виноват — в массе своей пойдут. Так же, как и другие, всего их десятки тысяч. А парализовать всю транспортную систему Империи — легко, учитывая сколько в ней принадлежит нам. Вы-то чем можете помочь? Своей кучкой телефонных мошенников и шарлатанов? Заболтать до смерти потенциальные цели? — хохотнул Бахметев. — То-то вы ратуете за кардинальное решение вопроса, выходит, чужими руками.

— Не все так просто. У клана есть связь с общинами на Алтае и в Сибири, откуда и поступала основная часть нашего сырья. Они там могут устроить не просто «мирную акцию гражданского неповиновения», там народ вооружен до зубов и не особо-то жалует столичную власть. Да и граница с Китаем, набрать мясо на бунт можно всегда, от трудовых мигрантов до беглого люда.

— Все равно, ваша позиция выглядит очень шатко. Китайцы и бандиты? Если бы вы не вложились деньгами, я посчитал бы вас легкодумным прожектером. Ладно, не буду вас и дальше смущать, а то я вижу, что вы закипите от возмущения, — махнул рукой Бахметев. — Кто остальные — сами знаете.

— Знаю, знаю. Два пшека — Кульчицкий с Виховским, — поморщился Селезнев. — Не переношу я их генетически.

— А вас никто и не просит лобызать их в десны. Кульчицкий — это заводы в Малороссии, тысячи недокормленных рабочих. Причем он уже умело играет на их политических настроениях, не забывая брать деньги у поляков — одним обещает «самостийность», другим «речь посполитую от моря до моря». Так что при умелом манипулировании массами княжество Польское и Литовское и Малороссия могут устроить парад суверенитетов и попытаться выйти из состава Российской Империи. Конечно, у них ничего не получится, но буча выйдет знатная, тем более с оружием мы им поможем. А потом пусть Европа и САСШ вопят по поводу зверских подавлений мирных демократических протестов сатрапами самодержавия.

— Виховский тоже понятно, — вздохнул Селезнев. — Только вот время неподходящее.

— Вы имеете в виду…

— Именно то, что я имею в виду. Летом было бы сподручнее. У него там работает на плантациях куча мигрантов из Средней Азии, которые ни бе, ни ме, ни кукареку. Поднять бы их летом — вышло бы десятки и сотни тысяч. А зимой — половина свалила к себе на родину, половина сидит по бомжатникам, дожидаясь лета, боясь высунуть нос, чтобы городовые не поймали и не отвезли под конвоем к их баям и ханам.

— Ну для начала хватит и тех, кто есть. За копейку они готовы делать, что угодно. Слишком большие массовые протесты нам не нужны.

— Ладно, с этими разобрались. А другие желающие? Ну, например, Савостины. Строительный бизнес? Те же мигранты, которых он использует в хвост и гриву, пригодятся. Ворониных одобряю, это Кубань и юг России, там их клан цари и боги. Что и удивительно, что они решились примкнуть к нам.

— Ничего удивительного, — хмыкнул Бахметев. — Та же самая идея, что богатейший край грабит столица и чиновники-кровопийцы. Не все там любят батюшку царя, и не все казачество за веру, царя и отечество. Хотя таких большинство. Пусть вносят раскол в Донское и Кубанское казачьи войска, хотя с реестровыми казаками этот фокус не пройдет. А вот нереестровые, которые до сих пор грезят о возвращении казачьих земель и даже своей Казачьей республики — это наш контингент. Поэтому, когда их передушат верные казаки, поднимется немного шуму, но он будет.

— Да уж, национализм и экстремизм это наше все, особенно если его хорошо проплатить. Достанины — нефтепромышленники, промыслы Баку и Дербента. Тоже хотят передела собственности, там всех давят Нобели, но на их клан никто в здравом уме и трезвой памяти рыпнуться не сможет. А Ропотовы тут в деле, горнопромышленники… Не знаю насчет ресурсов, но…

— Им покоя прииски Вильчицких не дают. Уже были некоторые разборки, но Ропотовы сработали чисто, доказательств их причастности нет, — Бахметев опять потянулся к фумидору, но остановил руку на полпути. Нельзя столько курить, опять давление скаканет. — Ну а на приисках народу лихого полно, Ропотовы не обременены моральными принципами. Поэтому там у них даже беглые есть, не говоря о бичах, контингент специфический, почти зона.

— Ладно, примерно прикинули. Естественно планы еще строить и корректировать. А в остальном… У нас могущественные враги — кланы, которым невыгоден передел по тем или иным причинам и силовики. А среди них наш главный враг и цепной пес Государя Императора — Драбицын.

— Да дался вам этот Драбицын, уважаемый, — отмахнулся Бахметев. Ну не получилось его убрать, позже все равно ликвидируем. Как и его щенка с сучкой. Не так, так иначе.

— Тогда приступаем. Только надо собрать тех, о ком вы сказали, на личные переговоры. Никаких звонков, передаточных звеньев, курьеров. Только лично.

— Соберем. Как вы относитесь, например, игре в бридж? Проведем закрытый матч с крупными ставками. Это не вызовет подозрений. И как раз на восемь человек.

— Подходит, — сказал Селезнев. — Ну что же, пишите приглашения.

В это время в бизнес-центре Санкт-Петербурга в здании «Воронцов сити», штаб-квартире клана Воронцовых, состоялась другая встреча. И присутствовали на ней совсем другие люди.

Драбицына проводили в кабинет князя Воронцова неулыбчивые молодые люди в темных костюмах с гарнитурами наушников, причем у каждого немного, но все-таки топорщилась пола пиджака.

— Здравствуйте, господа. Ваша Светлость, Ваша Светлость, — граф кивнул по очереди сидящему во главе Т-образного стола Воронцову и Голицыну.

— Здравствуйте, господин граф, — кивнул Воронцов. — Что же такового случилось, что вы попросили о встрече с нами?

Драбицын молча покрутил пальцем в воздухе и вопросительно посмотрел на князя.

— Можете не беспокоиться, Ваше Сиятельство, — усмехнулся Воронцов. — Здесь никто нас не может слушать и видеть. Если хотите, я приглашу начальника своей личной охраны, он вам расскажет и покажет средства технической защиты помещения.

— Ну что же, я вам доверяю, — Драбицын осторожно отодвинул стул и сел напротив князя Голицына.

— Надеюсь, между нами не осталось недомолвок, граф? — спросил Голицын, памятуя события двухмесячной давности.

— Я полагаю, нет, — осторожно ответил Драбицын.

— С моей стороны тоже.

— Так что за срочность, господин граф?

— В империи зреет заговор.

В нескольких фразах Драбицын описал то, что узнал от японца и оперативную информацию, тщательно пропущенную аналитиками через фильтр, чтобы скрыть источники ее поступления.

— Опять, — поморщился Голицын. — Неймется купчишкам передел устроить. Все им мало.

— Эта информация кому-либо еще известна? — спросил Воронцов.

— В этом объеме — только мне и еще паре человек, которым я готов доверить свою жизнь.

— Хорошо, — словно пробуя на вкус слова, сказал Воронцов. — И как нам поступить с вашей информацией?

— Эта информация — неофициальна. Абсолютно. Я прошу у вас содействия не как начальник службы безопасности Империи у глав кланов, а как офицер и патриот у таких же патриотов Империи, которые верны царю и отечеству. Преданны и верны.

— Преданны и верны, — эхом повторил Воронцов. — Да, и вы это знаете.

— Знаю, — не скрывая сказал Драбицын. Еще бы, вы все у меня в папках, подумал он. И вы это тоже знаете.

— Что от нас требуется? — спросил Голицын.

— Может быть так, что Служба Безопасности будет парализована или выведена из строя — я не исключаю такой возможности. У господ купцов может оказаться в запасе что угодно, вплоть до тактической ракеты. В случае, если я буду убит или нейтрализован, я бы хотел, чтобы вы смогли защитить Государя Императора и воздали его врагам, — Драбицын достал из внутреннего кармана пиджака два конверта, запечатанных сургучом. — Здесь все, что известно — списки, имена, адреса. Прошу вскрыть при известии о моей смерти или недееспособности.

Голицын и Воронцов молча взяли конверты.

— Мы исполним вашу просьбу и наш долг перед Империей, граф. В любом случае, любая помощь со стороны клана Воронцовых будет вам оказана безусловно и без промедления. Вплоть до передачи наших дружин под ваше командование, — сказал Воронцов.

— От клана Голицыных тоже, — сказал старый князь.

— Не смею больше отнимать ваше время, господа, — Драбицын встал из-за стола и ответил кивком. — Честь имею!

— Что вы об этом думаете, князь? — спросил Голицын, когда за Драбицыным закрылась дверь.

— Думаю, что это серьезно, — Воронцов посмотрел вслед графу. — Граф не паникер, ну может любитель немного перебдеть. Но сейчас я понимаю его озабоченность. Я объявляю повышенную боеготовность своей службе безопасности и дружине по причине, скажем так, международной обстановки — звучит расплывчато, но зато объясняет все. Ну и соответственно режим усиления по охране объектов.

— Я тоже. Не хотите объединить усилия, Михаил Александрович?

— Почту за честь, Лев Васильевич. Тем более, что это пойдет на пользу всем нам. Присылайте своих офицеров связи, скажу по-военному, чтобы не было разночтений на постоянную дислокацию у нас, я пошлю своих.

— Принято, — кивнул Голицын. — Сейчас отдам приказ своему начальнику охраны. И будем взаимодействовать. Повторять то, чем занимались наши рода с незапамятных времен — помогать спасать Империю.

— Не просто Империю — Россию.

И крепкое рукопожатие двух крупнейших аристократов империи скрепило дружеский союз.

— Держи морок, держи крепче! — окрик деда вернул меня из транса. Вот черт старый, опять концентрацию сбил.

— Ты слишком сильно стараешься. Нельзя так напрягаться, позволяй Силе спокойно выходить из тебя, а для этого не надо тужиться, как на толчке, — уже спокойней продолжил дед.

Да, утомил меня черт старый. Причем методика обучения была какая-то странная, перескакивала с пятое на десятое, закономерности в ней я не мог уловить. То морок, то биолокация, то глубо— и дальновидение… Моя энергетика была раскачана так, что уставший и еле волочивший ноги после занятий, я мог забыться сном только перед самым подъемом в школу, до этого в мозгу словно черти плясали, устраивая чехарду и кавардак.

— Да, вижу, ты выматываешься, — хлопнул меня по плечу дед.

— А куда деваться? — ответил я. — У меня не только ваши занятия, еще и школа есть, приходится совмещать.

— Вот только есть одна маленькая закавыка — возможно, что и школа ваша накроется.

— Как это «накроется»? — тупо спросил я.

— Я в курсе, что сейчас Империя стоит на пороге потрясений. Да и ты, наверное, тоже, отец не мог не сказать.

— В общих чертах, — сказал я.

— Ну а я знаю не в общих, — Козьма покачал головой. — Тебе нужно больше готовиться.

— В сутках, увы, только двадцать четыре часа, а не тридцать шесть или сорок восемь.

— Ты не думал о том, чтобы сдать экзамены экстерном? — прищурился дед. — А то с такой подготовкой ни то, ни то нормально не выходит.

— Я подумаю, — честно ответил я. А может, и вправду сделать так? Тратить драгоценное время на высиживание в классе и делая вид, что изучаю новые, а на самом деле давно пройденные знания? Лучше его потратить с пользой.

— Подумай. А я поговорю с отцом. Надеюсь, он не будет против…

Глава 4

Операцию по зачистке мятежных кланов назвали «Чертополох». Может, кто решил поумничать из аналитиков, может просто программа автоматической генерации имен подсуропила. Но — общая идея вполне совпадала с названием папки. Следовало выдрать всю заразу, которая пыталась изнутри развалить государство ради личных амбиций. И для этого Драбицын задействовал серьезные силы.

Не считая задействованных обычных ресурсов, Служба Безопасности выставила шестнадцать групп быстрого реагирования для работы в крупных городах. Им в помощь придавались отряды полиции «Контртеррор» и «Опричнина». Если первые специализировались в основном на освобождении заложников и разбирательствами с разного рода анархистскими боевиками, то вторые вообще в новостях не мелькали и большая часть обывателей даже не знала про их существование. И зря, потому как людей в «Опричнину» отбирали с опытом работы под прикрытием и зачастую СБ не могло четко сказать, где заканчиваются границы их ответственности, и где начинают работать агенты полиции. В деле выявления глубоко законспирированных революционеров и прочей нечисти цепные псы государства не различали погон, а рвали глотки.

За пять минут до начала операции к графу Драбицыну в кабинет зашел адъютант:

— Ваше Превосходительство, у нас утечка. Служба перехвата зафиксировала звонок к ведущим фигурантам. Анонима сейчас пытаются вычислить. Заговорщиков предупредили, что они раскрыты и вот-вот будут арестованы.

— Где они сейчас?

— Частный загородный клуб «Пеликан». Марина, гольф-поля, рулетка и прочее. Штурмовые группы на позициях, но еще не выдвигались на передовой рубеж. Им понадобится не меньше десяти минут для того, чтобы начать атаку.

— Ждать уже смысла не имеет. Давай отмашку всем, наверняка по цепочке уже названивают и пытаются семьи выдернуть.

адъютант исчез, а генерал-лейтенант задумался. За этот прокол с него спросят. Наверняка. Тем более, что недоброжелателей полно и многие спят и видят, как бы на место главы СБ продвинуть своего человека. Что такое десять-двадцать минут до начала арестов? Казалось бы — мелочи. Но вот только сейчас группам захвата придется брать людей, которые уже наверняка будут осведомлены о предстоящей атаке, схватят оружие и постараются подороже продать жизнь. В ситуации, когда над головой висит обвинение в государственной измене — в плен никто сдаваться не будет. Головы все равно не сносить. И какой кровью придется заплатить за объявившегося так не вовремя крота — предсказать не получится.

Но все фигуры расставлены, команда «фас» отдана и лишь остается ждать результатов.

* * *

Когда ворвавшийся в зал охранник выдернул дородного Бахметева из-за карточного стола, глава клана испытал жалость. Вот ведь как бывает, растишь кадры, заботишься о них, присматриваешь и помогаешь в решении тех или иных вопросов. Потом у кого-то крышу сносит и все — увольнять, либо хоронить, если много лишнего знает. А ведь хороший был парень, многократно проверенный и разок даже грудью защищавший от нападения бастующих железнодорожников. Но через секунду до старика дошло, что именно кричит телохранитель и Бахеметев уже сам начал активно шевелить ногами, моля лишь об одном: хоть бы не споткнуться! Затопчут же уроды, кто гремит ботинками позади…

— Спецназ будет здесь через пять минут! Красный сигнал мы уже отослали, теперь — срочная эвакуация!

Ка-19 уже вовсю раскрутил лопасти. Стоявший у распахнутого проема боевик с автоматом на ремне помог забраться последнему перепуганному мужчине в черном костюме, захлопнул сдвижную дверь и жестом дал отмашку пилоту. Вертолет взревел двигателем и начал подниматься. Он даже успел набрать около десяти метров высоты, когда посланный с системы подавления импульс вырубил всю электронику и, заваливаясь на авторотации, черная туша медленно устремилась вниз. Хрустнула передняя колесная стойка, машина черным пузом пробороздила влажную после дождя землю и расшвыряла вокруг остатки лопастей. Из кустов уже бежали одетые в бронежилеты бойцы с яркими надписями на груди: «Полиция». Охранник бросил автомат в сторону, отошел в бок и встал на колени, сцепив руки на затылке. Он всего лишь обеспечивал охрану «Пеликана» и совершенно не собирался умирать за гостей, явно вляпавшихся в какую-то дурную историю.

Через минуту у Драбицына на компьютере всплыло сообщение:

— Задержаны личные секретари и обслуга заговорщиков. Обнаружен тайный подземный ход, ведется преследование.

Граф поморщился, но не стал вмешиваться в работу подчиненных. Если про тайный ход так и не удалось ничего толком узнать до начала операции, то наверняка в элитном клубе найдутся другие сюрпризы. Ведь хватило же мозгов посадить в вертушку второстепенных персонажей, на минуту-другую отвлекая внимание от действительно важных фигур.

Сообщения тем временем посыпались одно за другим, словно прорвало плотину.

Поместье Бахметевых — идет бой. Охрану удалось обезоружить, но в самом здании и на складах закрепились наиболее непримиримые, огрызаясь из автоматического оружия. Спецназ блокировал боевиков и теперь ждет, когда из второго эшелона подтянут тяжелую технику. Двое раненных и один убитый, потери противника пока не оценены.

У Селезневых захват прошел куда спокойнее. Несколько драк, пытались на бронированных джипах прорвать оцепление. Без жертв с обоих сторон.

Ропотовы подстраховались и кроме прислуги в огромном особняке никого обнаружить не удалось. Где именно находятся господа и как им удалось улизнуть от наблюдения — не известно. Идут поиски.

За Кульчицких пытался вступиться губернатор, которого местные службы сдуру решили поставить в известность о проводимой операции. Видимо, хотели заранее выслужиться. Малороссия — тот еще паучатник, никогда не знаешь, кто и как попытается ударить в спину. Но семейку спеленали целиком, не обращая внимания на крики и угрозы с управленческого олимпа.

Виховского отловили в Москве, где он отлеживался в госпитале, умудрившись во время недавней попойки с выездом на природу подхватить пневмонию. Выставили пост у палаты, сменили охрану. На предприятиях придется еще трясти персонал, там знатное кубло сформировалось. Но вроде без явного противодействия пока.

И еще. И еще. Воронины, Савостины, Мещеряковы, сотни имен. Несколько ключевых кланов и куча мелочи, которые или по незнанию, или поддавшись жажде наживы решили поучаствовать в будущем переделе власти. Мясо, которое основной костяк заговорщиков собирался бросить в драку. И ведь не успели буквально чуть-чуть. Теперь лишь остается ждать. Ждать и надеяться, что удалось ударить на опережение. Несмотря на утечку, несмотря на подготовленных боевиков, увешанных оружием.

* * *

В дверь легко постучали, после чего внутрь комнаты заглянул высокий черноволосый мужчина:

— Анзор, околоточный просит выйти к нему.

— Опять Султан ночью на мотоцикле гонял и у соседей собак распугал?

— Нет, другие проблемы, брат. Сам послушай.

В Яблоневке не было полноценного тейпа, все же в поселке жили лишь полторы тысячи жителей и чеченцы представляли от силы десять процентов. Но двадцать лет назад на Кубань переехали первые семьи, а потом перетянули и родственников. Казаки поначалу хмурились, но потом нашлись общие знакомые, новые соседи вели себя прилично и зачастую помогали в решении проблем, которые часто возникали от шабашников, трудившихся на полях агрокомплекса. Вот с теми приходилось иногда и на кулачках сойтись. Управленцы старались сэкономить на всем, поэтому сгребали по рабочим биржам приехавших на заработки слабо образованных крестьян из соседних государств, предоставляя бараки для проживания и выжимая все соки из работников. Платили периодически штрафы после очередной проверки, но потогонную систему не меняли.

У невысокого плетня стоял полицейский в бронежилете и кучей разнообразного барахла на поясе. Анзор поприветствовал старого знакомого, который часто обсуждал те или иные проблемы чеченцев с неформальным лидером общины и поинтересовался:

— Что стряслось? Наши где-то пошумели?

— Если бы… Насколько я помню, среди твоих ребят вроде все служили?

— Да. Эльбек с Джамалом еще и по контракту пять лет потом дополнительно отпахали.

— Проблема у нас в Яблоневке. Из центра пришла шифровка, что готовятся здесь бучу устроить среди батраков. Мало нам, что бомжатник периодически разводят, так еще зарплату им задержали на неделю и спиртное завезли. Ходят слухи, что пытаются по округе беспорядки массовые спровоцировать. У хозяев проблемы в центре, вот и будут внимание отвлекать.

— Там же больше пяти сотен мужиков, — удивился Анзор. — Они что, совсем с башкой не дружат? Если эта толпа пойдет громить, то сначала раскатает по бревнышку конторское имущество, а потом уже к нам полезет.

— Имущество застраховано, а с пьяной толпой разбираться нам. Я уточнил, такая проблема не только здесь, а по всей губернии. Поэтому приказано поднимать ополчение, вооружать и готовиться к любым неприятностям. А если учесть, что из станичников под сотню до сих пор на выезде по всему району, то вот и считай. Остался я, пара помощников и молодежь желторотая.

Считать Анзор не стал. Он лишь уточнил:

— У нас в основном гладкоствол для охоты. Против толпы может и не сработать.

— Оружейку я вам открою, главное, чтобы было кому из запасов выдать. И — все ребята под твою ответственность.

— Срок потом не навесят?

— Срок?.. У меня официальный приказ — открывать огонь на поражение при любых проявлениях агрессии. Чуешь, чем пахнет?

Подтянувшийся на разговор пятнадцатилетний Султан зло усмехнулся:

— Похоже, у плантаторов очень большие неприятности в столицах. И не у них одних…

Через полчаса Яблоневка уже выставила вооруженные секреты на въезде и выезде, а так же подготовила группы быстрого реагирования. Благо, руководство полиции и казачество давно работали рука об руку и в запасниках было все необходимое, начиная с раций и заканчивая небольшими приборами ночного видения. Степь — она большая, просматривается из конца в конец. А на пикапе перебросить ополченцев в нужное место — дело пяти минут.

До вечера время тянулось как резина, но никаких серьезных происшествий не было. Народ немного успокоился, пропал первоначальный мандраж. Эльбек сформировал среди бойцов тройки, поделил время дежурства и отправил часть людей отдыхать. Султан вместе с приятелем на мотоциклах получили по рации, ночники и умотали дальше по дороге, чтобы отслеживать любое шевеление на подступах.

— Если вас заметят или сдуру начнете геройствовать — схлопочешь за обоих. Понял? — грозно спросил Джамал, отвечавший за самых молодых и горячих.

— Не, мы понимаем.

— Это не учения и не игры в «Зарницу», все серьезно. Если вы сдуру под выстрел подставитесь или себя обнаружите, то кодла может с другой стороны зайти и тогда мы запросто кровью умоемся. Так что заруби на носу — ты мои глаза и уши. Любая самодеятельность — и больше на доверие не рассчитывай. И так на очень опасный участок направляю.

К двум часа ночи Султан связался и доложил в первый раз:

— Агрокомплекс жгут. Крики оттуда слышно, пожар где-то в административном блоке.

— Народ в нашу сторону выдвинулся?

— Нет. Похоже, что эти идиоты гараж подпалили, пару горящих грузовиков видел в бинокль.

— Хорошо, оттянись чуть поближе к нам, перекройте главное шоссе и грунтовку чуть в стороне.

Во второй раз рация захрипела уже ближе к четырем утра:

— Толпа идет, Джамал, большая. Скажи околоточному, что человек двести или больше точно в нашу сторону отправились.

— Понял, возвращайтесь.

Мотоциклистам понадобилось на это десять минут. Пьяные батраки до Яблоневки доплелись ближе к шести. Толпа двигалась сплоченной массой, гремя сапогами. Когда до знака с названием населенного пункта осталось около пятидесяти метров, ожил мегафон:

— Внимание! По требованию губернатора вам надлежит вернуться в место проживания! Любые попытки бесчинств и нарушения общественного порядка будут караться по законам особого положения! Режим чрезвычайной ситуации уже введен, у меня есть право открывать огонь на поражение!

Пока полицейский пытался хоть как-то достучаться до затуманенного алкоголем чужого разума, казаки с чеченцами уже разбирали цели и тихо перешептывались, потирая замерзшие на морозе руки:

— Похоже, их заводилы полные идиоты, вон, с белыми повязками на рукавах. Остальные — простые работяги. Правда, если их не остановить, много дел натворить успеют. Три года назад сотня батраков в Калачевке умудрилась дурь протащить, обкурились и на танцы поперлись с арматурой. Хоть по итогам и посадили зачинщиков, а двоих парней забили, сволочи…

Переговоры явно не интересовали взбунтовавшихся, поэтому в сторону палисадников загремели редкие выстрелы. Дробь на таком расстоянии вряд ли могла даже поцарапать побелку, но свои намерения незванные гости обозначили максимально ясно. И будь в деревне только женщины и дети, трое полицейских вряд ли смогли оказать серьезное сопротивление многосотенной толпе. Сейчас же околоточный лишь опустил мегафон и отдал приказ:

— Выбивать с повязками в первую очередь. И любого, кто попытается в нашу сторону сунуться. Если побегут назад — не преследовать. Только что из центра связались, обещают через пару часов усиление перебросить. Поэтому по степи бегать за уродами и пулю сдуру в сумерках ловить — это запрещаю… Понятно?.. Тогда — огонь!

И над Яблоневкой полетел грохот автоматных выстрелов. Попытка эмиссаров Ворониных использовать для грабежей и бандитизма дешевую рабочую силу наткнулась на вооруженное организованное сопротивление.

Через три минуты расстрела на дороге осталось валяться почти сотня убитых, остальные в ужасе бежали обратно, в сторону пылающих зданий агрокомплекса. На такой дистанции люди с опытом не мазали, а приказа брать пленных не было.

К полудню прибывшие машины с бойцами регулярных войск провели аресты не успевших удрать бунтовщиков, часть разбежавшихся сгребали при помощи двух вертолетов, прочесывавших окрестности. Тела погибших свезли к свежеоткопанной братской могиле, где и закопали вместе с тремя клерками, которые не успели до начала волнений удрать из административного блока.

Убедившись, что эта точка зачищена, солдат перебросили на другой участок. Кубань лихорадило, но до полноценных масштабных выступлений дело не дошло. Служба безопасности успела сработать на опережение.

* * *

Границу заговорщики переходили ближе к Афганистану. Благо, были нужные люди, проплаченные маршруты и охрана, которая повязана кровью с хозяевами. Вот только радости от удачно осуществленного бегства никто не ощущал.

— Называется — высказали неудовольствие Драбицыну, чтоб его карачун хватил!

Селезнев сидел за низким столиком и цедил самогон, не ощущая вкуса. Нервы до сих пор ощущались как натянутые струны, хотя уже и находился он на другой стороне границы. Но ночной переход и ожидание ежесекундного окрика пограничников заставили перенервничать.

Пристроившийся напротив Бахметев накладывал себе в тарелку плов и, казалось, получал удовольствие от неожиданного приключения. Хотя, о чем именно думает транспортный магнат, понять было сложно.

— Так что делать будем, Анастасий Федорович? Домой нам дорога уже заказана.

— С чего бы это? — Бахметев попробовал угощение, довольно кивнул и еще раз спросил: — Почему это мы не сможем вернуться?

— Статья нам светит, за попытку нападения на государя-батюшку.

— Ну, горячку пороть не следует. Во-первых, против императора дурного мы не умышляли, этого ни в каких документах нет. А то, что хотели конкурентов чуток подвинуть, так в дурном старании палку помощнички перегнули. С них и спрос будет. Ты лично камни в полицию кидал? Нет. А на нет — и суда нет.

Селезнев чуть не подавился самогоном от подобного ответа.

— Дурака строишь? Думаешь, «там» будут интересоваться нашим мнением?

— Севастьян Петрович, ты слишком на спиртное налегаешь и не желаешь прислушаться к сказанному. Не важно прямо сейчас, что докладывают наверх. Прямых улик против нас пока нет. То, что накопают, это все мелочь и мусор под ногами. Вот если бы тебя или меня взяли за жабры и в допросной начали трясти, как грушу… Горячий, зараза, придется подождать… Так вот, при худшем развитии событий любой из нас потянул бы второго на дно. Это — факт. Но мы вывернулись, из загребущих лап того же Драбицына ушли и вряд ли попадемся в ближайшее время. А время теперь будет играть на нас. Ну, пройдут они частым гребнем, мелочевку какую-то возьмут. И что? Больше людей по окраинам империи раздергают. Тем временем в газетах поднимется шум. Все же не последние кланы под удар попали. Надо обосновать — а с чем это связано. И почему это уважаемых людей заставляют в бега податься. Ну и мы молчать не станем. Выступим, волну поднимем. Пока государь разбираться станет, пока одно слово против другого будет выслушивать — время все будет идти. День за днем. Накал потихоньку будет спадать, попутно белые мундиры погонников мы постараемся при помощи продажных писак максимально испачкать. Я более чем уверен, что крови прилично пролили. Вот это все и вытащим на белый свет.

— А потом?

— А потом ударим в ответ. Мы пожертвовали несколько пешек, но партию не проиграли. Поэтому перестань ссаться от страха и садись завтракать. Налакаться всегда успеем.

С долей сомнения Селезнев отставил в сторону стакан.

— Может ты и прав… По жаре сивухой травиться желания нет. Но кусок в горло не лезет. Поэтому спать пойду… Когда дальше двигаемся?

— Вечером, как стемнеет. Ни к чему лишнее внимание привлекать. Караван за продуктами еженедельный поедет, вот с ним и отправимся.

* * *

Я только вернулся домой, вымотавшись за день на заимке у Козьмы. Старик бы меня и не отпустил, но я буквально встал на дыбы, вытребовав себе крохотные выходные. А то загоняют сиротинушку, ироды. Так что суббота и воскресенье — мои законные. Сегодня чуть дыхание переведу, а завтра утром по кафешкам пройдемся. Вроде как «не возражаю» от Елизаветы прилетало.

Но не успел вылезти из горячей ванны, как запиликал мобильник.

— Ответить, — фыркнул я, достраивая гигантскую башню из пены. На этот номер могли звонить только разрешенные абоненты, никаких левых персонажей система не пропустит.

— Эй, великий воин, ты куда потерялся? — послышался в динамике довольный голос Яна Вильчицкого.

— Отрабатывал тяжкий хлеб учения, — попытался отшутиться, нанося по белоснежному строению легкий удар ладонью. Ха! И теперь лихорадочно придется зачерпывать воду, чтобы промыть глаза. Называется, довыделывался.

— Ну, тогда есть предложение встретиться и обкашлять твои успехи. Как ты насчет завтра?

— Вроде бы собирались в Жемчужницу на набережной. Сашенька Муромцева обнаружила там какие-то божественные эклеры и приглашает всех на дегустацию.

— В десять?

— Ага.

Из динамика послышался непонятный шум, грохот железа а потом приглушенная матерная тирада.

— Ян, ты там живой?

— Живой… Говорили мне умные люди — ставь байк на нормальные козлы, если с движком шаманить собрался. А я все на коленке. Теперь полчаса детали по всему гаражу искать… Ладно, тогда давай до завтра. И постарайся не теряться…

Интересно, зачем это я Вильчицкому сдался?

Оказалось, у сына золотопромышленника был вполне серьезный повод для встречи. Пропустив девушек вперед и доверим им право выбора разнообразных вкусняшек, мы с Яном поплелись следом, периодически раскланиваясь со знакомыми лицами. Питер — город крохотный, вечно с кем-нибудь нос к носу столкнешься.

— Про то, какая замута сейчас по всей округе идет, в курсе? — Вильчицкий помахал пробегавшей мимо симпатичной блондинке и тут же сделал невинное лицо, как только в нашу сторону повернулась Муромцева.

— Само собой. И не только о том, что в газетах пишут.

— Так вот, среди уродов Ропотовы засветились. Вроде как деньгами помогали и что-то там крутили. Конечно, сейчас будет разбирательство, император вывалят горы компромата друг на друга, но эти козлы мою семью пытались на зуб попробовать.

— Золото?

— Ага. Когда готовые прииски есть, всегда прорва желающих на работающее лапу наложить. Самим по тайге корячиться никому не интересно… Доказать не получится, но их уши торчат из нескольких несчастных случаев и разбойных нападений… Так вот, батя намекнул, что если твой отец не станет задавать лишние наводящие вопросы про источники информации, то нам есть, чем поделиться.

Опа… А это уже совсем не школьные игры. Это уже игра по-крупному.

— Если только твои источники дезу гнать не станут.

— Скажем так, это проверенные кадры. С которыми мы давно работаем… Люди по ту сторону из Китая, Афгана и Пакистана. Мы туда отправляем иногда разного рода товар без таможенных проверок, они оказывают разного рода услуги и помогают вести бизнес в Азии.

— Понял. И что ваши люди говорят?

— Они говорят, что руководство Селезневых, Бахметевых и все семейство Ропотовых вместе с разной мелочью через несколько дней выедет из Афганистана и осядет в районе Пешавара. Уже готовят разного рода выступления на конференциях, будут обвинять в провокации и попытке очернения честных и благородных людей.

— Интересно. Похоже, ваши источники и там успевают подзаработать.

— Транспортные услуги сейчас стоят дорого, почему от этого отказываться? — хохотнул Ян. Потом посерьезнел и закончил: — Короче, если что-то с той стороны будет всплывать, я сброшу тебе. Давай обговорим, как это удобнее сделать. Надеюсь, что наша помощь Драбицыным не выльется потом в проблемы.

Настала моя очередь хмыкать:

— Ты о чем? Вы — клан, который поддерживает всячески Империю, участвует активно в развитии Дальнего Востока. Школы строите, дороги прокладываете, криминал давите беспощадно. С какой стати СБ против вас что-то иметь? Может быть, мы даже попробуем через эти связи что-то на общую пользу провернуть, если такая возможность возникнет.

Закончив с политикой, я подтолкнул приятеля к уже оккупированному подругами столу и закончил выступление:

— Ладно, я придумаю, как лучше связь поддерживать. А теперь давай займемся дегустацией. И не вздумай что-то про политику ляпнуть, дамы нас четвертуют. Эта дрянь теперь из каждого утюга и без перерыва. Так что — будем отдыхать!..

Глава 5

Ну я и влетел! Похоже, это становится моей коронной фразой на почти все случаи жизни с вариациями лишь последнего слова — «попал» и еще «вляпался». Как всегда, впрочем, спокойной жизни никто не обещал.

На удивление папА среагировал на интимное предложение волхвов с большим энтузиазмом и видом «как вы меня затрахали, нате, только отгребитесь!» Поэтому я совсем не удивился, когда меня сняли с уроков и отправили в кабинет директора гимназии. Я ждал, когда директор освободится, разглядывая обтянутую каким-то старомодным материалом грудь секретарши чисто с физическим интересом, в смысле с точки зрения физики, пытаясь рассчитать момент инерции. Грудь была выдающаяся, браззерс отдыхает, а лифчик можно было использовать для переноски крупных астраханских арбузов. Только я вздохнул, и начал представлять себе надпись на ее спине «занос 1 м», как раньше писали на автобусах-гармошках, как квакнул поликом на ее столе.

— Марь Филлиповна, пригласите пожалуйста графа Драбицына ко мне в кабинет.

Марь Филлиповна встала из-за стола, заставив меня почувствовать тесноту в кабинете — ее монументальная задница мигом заполнила все окружающее пространство, как идеальный газ, заставив меня пересмотреть место размещения предупреждающей надписи, подошла к двери директора и открыла ее.

— Прошу вас, граф!

— Спасибо, — сдавленно пискнул я, и просочился в кабинет директора.

Ну, если ты видел один кабинет большого директора — ты их видел все. Первым делом конечно выше всех висел герб Империи, резной такой, позолоченный в нужных местах. Чуть ниже — портрет государя императора, а дальше и по бокам рамочки с грамотами, дипломами и прочими листками, навешенные так, что между ними не оставалось свободного места и цвет стен кабинета было определить невозможно. Директор сидел, вальяжно развалившись в кожаном кресле за дорогим столом, украшенным всякими пылесборниками — видимо места в стенных шкафах для всяких призов не оставалось, пришлось ставить их на стол. Хотя может он просто фетишист и ему доставляет невыразимое удовольствие лицезреть особо ценные и возбуждающие его эго экспонаты.

— Проходите, Драбицын! — махнул рукой директор, и указал на стул, сиротливо стоящий перед столом. Ну понятно, игра на контрастах — вот перед тобой большой человек в своей среде обитания, а тебе, сирому и убогому предлагают ютиться на мать его офисном стуле, за который изобретателя черти должны в аду кормить раскаленным говном.

Не выказывая эмоций, я сел на стул, не зная, куда девать руки.

— Итак, вы выразили желание досрочно сдать все экзамены за седьмой класс, не дожидаясь окончания учебного года? — грозный взгляд директора, пущенный сверх очков, не достиг своей цели. Мне вообще все взгляды пофигу, если они пущены не через прицельные приспособления. Так что девичьего или ученического трепета ты не дождешься, дядя.

— Совершенно верно, Ваше Сиятельство, — ответил я, изучая в свою очередь директора.

— Да, задали вы нам задачку, — директор раскрыл папку, лежащую перед ним на столе, в которой я узнал свое личное дело. — И что вам неймется? Осталось-то пять месяцев доучиться. Жили бы себе спокойно…

Я неопределенно повел плечами. Это он меня уговаривает, или себе мантру читает?

— Итак, круглый отличник за последние полгода, причем раньше за вами такого рвения не замечали, — он опять посмотрел на меня поверх очков.

— Головой стукнулся во время покушения, и явился мне голос…

— Не богохульствуйте, молодой человек! — строго сказал директор. — И ведите себя прилично. Не забывайте, что разговариваете с директором гимназии.

Ну тут я про себя заржал. Так он был похож на мистера Маки из Сауз Парка, что я мысленно добавил «п’нятненько».

— Да, Ваше Сиятельство. Виноват, Ваше Сиятельство.

— Ну вот, вы меня с мысли сбили, — пожаловался директор более в пространство, чем мне. — Итак, на чем я остановился? Ах да, круглый отличник, финалист отбора на Школьные игры, физически и интеллектуально развитый молодой человек. А вот в минусе — за эти полгода вы учинили скандальную драку со старшеклассниками, потом подрались со священнослужителями…

— Так получилось, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Не я был инициатором всего этого. И не драка было второе, а очередное покушение.

— Вы прямо притягиваете неприятности, Драбицын. Даже за границей ухитрились вляпаться в историю!

Ну тут извини, дядя. Жизнь у меня такая, не половая, но тоже очень насыщенная и так же затрахивает. Знал бы ты все на самом деле.

— За границей я действовал как положено подданному Российской Империи, защищая тех, кто рядом. Там, кстати, еще в личном деле благодарность от Министерства Иностранных дел Российской Империи и Общества Российско-Китайской дружбы, Ваше Сиятельство, — я уже начинал терять терпение. Ты меня что, вытащил сюда, заставить понюхать мое грязное белье и ткнуть носом в мой моральный еблик?

— Знаю, знаю. Вот, честно говоря, я не люблю таких фокусов, — директор снял очки. — Просто зачем вам досрочная сдача экзаменов?

— Хочу посвятить себя благородному делу…

— Не заливайте мне, Драбицын, — перебил меня директор.

— Просто это необходимо.

— Видите ли, если бы ваше желание не было подкреплено просьбами с самого верха, я бы развернул вас и вернул бы обратно в класс. Но я просто вынужден выполнить пожелание некоторых особ.

О как! Да тут похоже волхвы постарались, и постарались неплохо. Учитывая их возможности и знакомства с членами августейшей семьи.

— Так что я подписываю ваше заявление о досрочной сдаче экзаменов. На подготовку у вас ровно две недели.

Еще лучше. Начал за упокой, а кончил за здравие. Я про себя аж перекрестился.

— Вы мне только скажите, Драбицын. Может вы хотите сдать экзамены за все классы разом и досрочно окончить школу?

«А что, можно?», еле сдержал я себя. Нет, пока мне и так хорошо.

— Не рассматривал такую возможность, Ваше Сиятельство, — слукавил я, чем сильно расстроил директора. Видимо, ему хотелось побыстрее избавиться от такого проблемного ученика. — Но если вы настаиваете, то…

— Идите, Драбицын. Свободны! И помните, у вас только две недели на подготовку!

— Спасибо, Ваше Сиятельство! Не подведу, Ваше Сиятельство! — я встал со стула, и изображая ракообразное попятился назад. Потом лихо развернулся и, открыв дверь, выскочил из кабинета директора под прицельный взгляд секретарши, удивленной моей радостной физиономией.

— До свидания, Марь Филлиповна! — я выпалил на одном дыхании и выскочил в коридор. Фух, слава тебе, Господи!

Как ни странно, моя инициатива — точнее, не моя, но ей об этом было знать не обязательно — сильно расстроила Елизавету.

— Лиз, ты что? — я взял ее за руки.

— Я теперь тебя буду реже видеть? Ты же занят будешь?

— Ничего подобного, мы и так видимся только вне гимназии, ваши классные церберши строго оберегают вашу половину.

— Но ты же сейчас за книжки засядешь и обо мне забудешь?

— А вот и нет! — заявил я. — Все будет так, как прежде.

— Я хочу больше, — вдруг услышал я ее шепот.

— Все будет, маленькая, — я обнял ее, утопая в волнах нежности. — Но сейчас так надо.

— Ладно, — сказала она, шмыгая носом. — Я тебе верю.

— И правильно делаешь, — я погладил ее по щеке. — Главное помни, что я всегда с тобой, даже если меня нет рядом.

— Знаю, — вновь прошептала она.

— Ну вот и хорошо!

Да, вот и будут испытания. Если все выдержит, то значит действительно мы подходим друг другу. Знал бы только я тогда, что мне предстоит…

…— Клан, имя, фамилия, должность? — усатый полицейский допрашивал очередного дружинника из задержанных в ходе операции по предотвращению заговора.

Кресислав тихонечко притворил дверь импровизированной допросной и вышел в коридор. Все это ерунда, рядовые исполнители. Дружины, охрана… Их было столько много, что в качестве места временного содержания и фильтрационного лагеря использовали большую арену стадиона «Петровский». Некоторые отсюда уходили своим ходом с подпиской о невыезде в кармане — как правило, рядовые члены кланов, а некоторых увозили в автозаках, заботливо припаркованных у главного выхода.

Заговор был обширен и разветвлен. Плохо то, что не всех удалось арестовать — некоторых выносили ногами вперед из охваченных пламенем или полуразрушенных поместий, некоторые, почувствовав, что дело пахнет керосином, дали такого деру, что теперь их оставалось искать по всему земному шарику, ставшему теперь каким-то маленьким и неуютным стараниями «географов» и «этнографических экспедиций» Службы Безопасности. Впрочем, всех их переловить или перестрелять на узких улочках Берлина или Лондона никто не собирался — все равно что с гирей гоняться за тараканом, прихлопнуть-то ты его прихлопнешь, но затратишь несоразмерное количество усилий. И так СБ работы хватит на долгое время. Перешерстить всю эту захваченную шоблу — времени не хватит, впрочем, это уже их забота, подумал Кресислав. Он был здесь совсем по другим делам.

При обысках на некоторых объектах были обнаружены магические артефакты, использовавшиеся чуждой магией. Совершенно чуждой — азиатской, африканской и индейской. Никто не забывал, каким способом душу Драбицына-младшего отправили в Навь, поэтому все то, что могло иметь к этому отношение, проверялось самым тщательным образом. Чуждая волшба на территории Российской Империи была никому не нужна, и поэтому все блюлось очень строго. Вот поэтому и использовались древние языческие артефакты, настроенные на присутствие чужой волшбы, срабатывающие на тех, кто был отмечен ее печатью.

Ли Ван Янь, Ли Ван Янь… Какого черта этот китаец попался в руки полицейских во время облавы? Азиат упорно молчал, всем своим видом демонстрируя презрение к окружающим, а вот артефакт не молчал, точнее молчал, но красный рубиновый глазок на змейке горел тревожным огнем. Сейчас этот плотно упакованный волкодавами СБ и находящийся в отдельном помещении под стражей ждал спецконвоя, который должен был доставить его в изолятор к Драбицыну, оставлять такого на свободе и тем более без присмотра было нельзя.

Чем больше Кресислав об этом думал, тем больше было ему непонятно. Китаец, мастер боевых искусств, владеющий магическими способностями — и попался? Очень странно. Такие, как он, могут незамеченными пройти через толпу, пользоваться магическими силами, выдержать бой без оружия с любым количеством противников, а с оружием так вообще творить чудеса. И — сдался? Ну тут может быть только один вариант. Это Охотник, охотник за магами. Самый лучший вариант — не надо выслеживать цель, проникать через все уровни защиты, искать подходы — достаточно сдаться, и цель к тебе придет сама. Да еще и заботливо выложит перед тобой в качестве улик нужные инструменты. А там уже играет роль мастерство — или цель убивает тебя, или ты убиваешь ее и спокойно уходишь от не ожидавших такой прыти охраны, чтобы потом спокойно под чужой личиной пересечь границу и залечь на дно до следующего раза.

Только вот Ли просчитался. Да и силенки, пожалуй, переоценил. Никто ему ничего предъявлять не будет. А на тот маловероятный случай, если он окажется сильнее волхва есть…

— Готов? — спросил стоящий у двери Козьма.

— Готов, — вздохнул Кресислав.

— Пошли, — Козьма открыл дверь.

Не сговариваясь, одновременно, оба волхва нанесли сильный астральный удар, вызвав возмущение высших сфер. Ли скорчился на стуле, пристегнутый наручниками, а вот его охранникам пришлось несладко — оба валялись в отключке, закатив глаза, а из их носов тянулись кровавые дорожки, все-таки досталось рикошетом от защиты китайца.

Да, китаец оказался непростой — напряженности его ауры мог позавидовать волхв выше среднего. Кресислав с Козьмой переглянулись. Волхв подошел к китайцу и деформировал Поселенный Пузырь так, чтобы парализовать тело, которое так и обмякло на стуле, удерживаемое лишь стальными браслетами.

— Кладем его на стол, — скомандовал Козьма, и они с Кресиславом за руки за ноги переместили тело со стула на обшарпанную когда-то лаковую столешницу старого письменного стола, оставшегося здесь от какого-то прошлого хозяина.

Кресислав дал лежащему несколько пощечин, от которых безвольно лежащая голова аж мотанулась по столешнице.

— Ну что, поговорим? — спросил волхв на путунхуа.

Китаец никак не прореагировал на Кресислава, лишь лежал, бешено вращая белками глаз.

— Не хочет, — сказал Козьма. — Может, ханьский попробовать?

Тело китайца внезапно начало подниматься, опираясь на руки, голова безвольно свисала под неестественным углом.

— Ах ты, б…дь, гвор! — выдохнул Козьма, заметив, как в Поселенном Пузыре в районе стогны Ярло возник и растет пузырь, наливающийся чернотой и превращающийся в Косму, похожую на клубок спутанных волос.

Козьма резко выхватил ритуальный нож, с лезвием, покрытым рунами, и воткнул его в Косму. В астрале раздался вопль, похожий на крик дикого животного и теперь тело окончательно рухнуло на стол, а Поселенный Пузырь погас.

— Мертв, — констатировал Кресислав. — Окончательно. Интересно, кто ему поставил западок?

— Не знаю, — глухо ответил Козьма. — Но кто-то сильный, из Древних Богов. Я такое уже видел. Китаец был всего-навсего носителем, боевой платформой. Дрыгоножество и рукомашество высокого уровня, на большее адепт не способен. А вот если им управляло то, что сидело в западке — боюсь даже предположить, на что оно способно. И кто его туда поставил.

— Ну и как мы объясним все это графу?

— Старшему? Да никак. Вошли в тот момент, когда китаец ударил по конвоирам, кинулся на нас, получил ножом под дых, и благополучно издох, как и полагает любому человеку. Помоги, кстати, скинуть его со стола, а то натечет, потом объясняться, какого черта мы с ним на столе делали. А вот младшему надо обязательно все объяснить, чувствую, однажды это может прийти по его душу.

— Да, Козьма, пожалуй, ты прав, — потер лоб Кресислав. Может и прийти. Один раз уже приходило. Только не факт, что оно.

Я пахал, долго и упорно. Две недели, оставшиеся до экзамена, пролетели как один большой напряженный день. Но обделенным я себя не чувствовал — с Лизкой мы встречались частенько, и слава богу, на это время волхвы оставили меня в покое, видимо, поняли, что мне сейчас не до всех этих жреческих заморочек. Так что мое сиятельство кайфовало — подъем, сампо до обеда и пару часов после, Лизок на пару часиков для приятного общения и чтобы не отстать от жизни, и опять сампо до двенадцати ночи. Перелопатил я конкретно всю школьную программу за седьмой класс, причем в основном уделял внимание не столько окологуманитарным наукам типа биологии — что там они могли на уровне седьмого класса, кроме пестиков, тычинок и почему сколько волка не корми, а у ишака все равно длиннее, дать? Наш конек — точные науки. А если учесть, что всю программу за седьмой класс мы сдавали еще тогда, как претенденты на те самые пресловутые школьные игры, все было номально, логично и стандартно. Никакой запарки, рутинное выполнение плана.

Сами экзамены проходили тоже довольно буднично — после уроков выбиралось какое-нибудь время, и несколько скучающих преподавателей и школьной администрации с недовольными рожами слушали мои абсолютно правильные ответы. Точнее, пардон, такое было после первого экзамена, по той самой биологии. После чего господам экзаменаторам было предложено расслабиться в ресторации «Доминик» — кстати, там было не так дорого, в отличие от «Палкинъ» или «Донон». Но вполне так себе фешенебельный кабак. Судя по тому, с какой скоростью проходила сдача последующих экзаменов, господам учителям и особенно директору протокол мероприятий понравился. За бабки кстати я тоже не переживал — заказывал столики и башлял Кресислав. В какую копеечку это ему вылезло, меня не интересовало совершенно — сами, господа волхвы, настояли — вот сами и платите. Кстати, судя по сайту «Доминика» в Сети — ничего так, вполне умеренно. Когда-нибудь загляну сюда и Лизок свожу — а хотя в кофейный зал можно и сейчас, возрастного ценза там нет.

Так что по истечении этого времени я был свободен, словно вольный ветер, и уже облизывался на перспективу отдохнуть… Щаз. Во мне обломался наивный чукотский юноша. Вот тут-то волхвы за меня взялись всерьез.

Наставники свое обещание держали. С утра меня забирала машина Радогорцева и везла к нему в особняк. Ну и до обеда дед гонял меня разве что не по потолку, добиваясь от меня полного автоматизма в единоборстве против любого противника, использующего кроме своего тела и оружия энергетические практики. Причем некоторые были настолько чужды и непривычны по сравнению с теми, которым раньше учил дед и которые теперь практиковал я…

— А это-то зачем? — я растянулся без сил на матах, когда дед разрешил сделать передышку. Какие-то особые магические приемы, причем дед энергетически превратил свой Поселенный Пузырь во что-то непонятное.

— А ты сам подумай, может и понравится. Думать, я имею в виду. Сколько всего видов единоборств, я имею в виду обычных, боевых?

— Ну с ходу десяток назову…

— Вот и с волшбой так же. Если не брать в расчет хомячков, которых дурят в псевдосекциях с всякими там астральными каратэ и прочими астральными топорами, существуют реальные школы адептов, о которых знает очень мало народу. Примерно как и о языческих практиках, мы тоже одна из таких общин. Поэтому существует столько видов волшбы — или по-твоему магии, зачастую неизвестных в силу очень ограниченного круга посвященных. Креольская, индейские, гавайская, сикхов, наиболее распространенные азиатские и западные школы… И неизвестно, с адептом какой школы ты встретишься в бою. А вот тогда будет поздно. Поэтому я тебя тренирую на некоторые наиболее широко распространенные школы. И вообще, чего разлегся? Хорош, отдохнул уже. Охраняй вон Государя!

Я со стоном привстал в сидячее положение, с ненавистью посмотрев на «Государя» — манекен, который изображал охраняемое лицо. Черт его знает, возможен ли такой близкий контакт, и кто подпустит киллера на такую дистанцию? Обычно всегда дело ограничивалось дистанцией огневого контакта, чтобы допустить злодея до тела — таких охранников не бывает, их раньше выкидывают за профнепригодность.

Ну что же, продолжим…

А вот после обеда перед занятием с Кресиславом мне преподнесли сюрприз.

— Как ты относишься к поездке в Азию?

Сказать, что у меня упала челюсть — ничего не сказать.

— В какую Азию? Азии бывают разные.

— Конкретно — в Сиам.

— Это Тайланд что-ли?

Волхвы переглянулись.

— Тьфу ты, забыл, что здесь он и остался Сиамом. А что, неплохое местечко, особенно Паттайя. Только членодевки одолевают.

Волхвы снова переглянулись.

— Мы, видимо, говорим о разных странах, — сказал Кресислав. — Ты говоришь о какой-то Паттайе, такого города в нашей реальности нет.

Вот те раз! Меня так и подмывало приколоться над Кресиславом, спросить — «ну хоть членодевки-то есть?», но героическим усилием воли я сдержался.

— И что мне там делать, кроме похода мимо борделей и баров, куда меня не пустят в силу нежного возраста?

— А вот это уже определю я, — раздался сзади меня до боли знакомый голос. Старший? Откуда он здесь?

— Меня что, без меня женили? — спросил я, обращаясь к несвятой, мать их, троице.

— Примерно так, — папа сел в кресло и закинул ногу на ногу. — Расскажи ему, Козьма.

И Козьма рассказал. О странном китайце, о западке, о гворе и прочих вещах, которые я изучал только по книгам под руководством Кресислава.

— И вот тут выясняется, что след ведет в Бангкок, — резюмировал папА.

Понятно. Решил я — и значит кому-то быть битым. Вопросов типа «почему я?» лучше было не задавать.

— Твоя миссия — поехать туристом в Бангкок, встретиться там с нашим резидентом и забрать у него материалы.

— Да что за дичь? — не удержался я. — Одинокий малолетний турист едет в азиатскую страну, к работе в которой его не готовили, встречается с главой посольской резидентуры, забирает у него документы, которые легко могут быть переданы дипломатической почтой? Уж больно смахивает на подставу, и, если бы я не был твоим сыном, так бы и решил.

— Операция черная, — ответил папА. — Дело очень деликатное, а диппочта может случайно пропасть на нашем конце, есть уже подозрения.

— Ну так вычислите крота у себя.

— Ты меня будешь учить, как мне работать? — усмехнулся папА.

Я прикусил язык. Нет, не буду.

— Эта информация важна для нас, — вступил в разговор Кресислав. — Для всех нас. И для Империи тоже. Но никто из нас не может выехать на место или незаметно вступить в контакт с резидентом. А те, кто могут…

— …тем не доверяю я, — закончил фразу Старший. — Тебе этого достаточно? Мне-то ты доверяешь?

— Да, — буркнул я. — Только вот я там никогда не был, а готовить меня твои специалисты явно не будут, сам сказал про доверие.

— Я подготовлю, — сказал Козьма. — Правда, мои данные устарели лет на двадцать…

Спасибо, блин. За двадцать лет в любом азиатском городе может поменяться все, эти спешат жить и делать, как муравьи.

— Все равно ты поедешь якобы туристом, поэтому по идее некоторые вещи всегда можно списать на незнание. Путевка уже у меня на столе.

— С Елизаветой хоть можно попрощаться?

— Даже нужно.

— Ну хоть за это спасибо…

— Пожалуйста. Ну что, Козьма, он на сегодня твой, — и папА, встав с кресла, кинул на меня взгляд, перед тем как так же уйти, как и появился. Не понравился мне его взгляд, не понравился. Явно что-то не договаривает. Ну, впрочем, не впервой.

Глава 6

В Пешаваре было тепло. Солнышко грело бурую траву по краям дороги, ветер крутил пыльные смерчики на пустырях. После того, как правительство на деньги крупных международных фондов возвело инновационные центры на месте бывших трущоб, ситуация с жильем кардинально изменилась. Теперь все относительно богатые и успешные жили за колючей проволокой в озелененных районах под защитой армии, а нищие и скатившиеся в окончательное варварство осколки племен ютились по бесконечным трущобам. Сколько денег было разворовано во время строительства «Азиатских чудес света» — история умалчивает.

Беглецы из Российской Империи осели неподалеку от пояса безопасности. Как объяснили проводники, именно в этом квартале благодаря пуштунской диаспоре, относительно спокойно. Днем на улицах не грабят, по ночам с легкостью пристрелят любого незваного гостя. Вряд ли даже у всеведущей русской службы безопасности найдутся среди местных осведомители. Если же перебраться в заново перестроенные цивилизованные районы, то легко можно проснуться утром с перерезанной глоткой. Столица провинции вмещает в себя больше десяти миллионов человек, а выгодное территориальное расположение до сих пор позволяют городу считаться местным торговым и транспортным центром. Второй в стране по загруженности аэропорт, множество представительств компаний со всего мира и как следствие, черт ногу сломит в переплетении шпионских сетей. Зачастую даже те или иные жулики не знают, на кого сегодня они работают: то ли на своих правителей, то ли на чью-нибудь корпоративную службу. Поэтому в трущобах — оно как-то спокойнее. Предсказуемее. Главное — плати, а безопасность тебе обеспечат.

Через неделю после переезда удалось худо-бедно отладить быт, решить основные вопросы, получить снова доступ к выведенным на зарубежные счета средствам. Теперь вечерами костяк заговорщиков обсуждал новости из Империи и пытался строить планы на будущее.

Оказалось, что попытка поднять волну «народного гнева притесняемых и обиженных» провалилась. За пару дней проплаченным журналистам власти объяснили политику партии, после чего даже за очень большие деньги никто не хотел класть голову на плаху жесткой и мгновенной расправы. Черт с ним, с карьерой, запросто можно было и срок схлопотать. Потому что на основных фигурантов нашлось неожиданно много неудобного компромата, большая часть которого трактовалась вполне однозначно. И по итогам обычно медлительный и осторожный монарх приказал навести порядок по всей строгости, не щадя чужих мозолей. А в медийном пространстве пошли новостные обзоры, в которых вскрывали и случаи рабства на сельхоз-плантациях, и криминальные схемы ухода от налогов, и прямую смычку с криминалом и различного рода анархистами. Учитывая, что фрондирующих «рэвольюционэ» в стране не любили, то подобного рода связи торпедировали любые попытки оправдаться сказками про «светлое будущее».

И по итогам анализа всего комплекса собранной информации главы беглых кланов должны были принять решение: что дальше делать, братцы. Потому как сидеть на части припрятанных капиталов можно еще лет двадцать, но реальная власть из рук уже вырвана и вряд ли ее отдадут обратно с извинениями за бесчинства сатрапов и душителей свободы. Мало того, еще полгодика пройдет, внутри страны порядок окончательно наведут и тот же Драбицын пошлет неприметных ребят в гости. Потому что никто не забыт и ничто не забыто. А преступления против императора срока давности не имеют. Вот и будешь прятаться по углам и от каждой тени шарахаться.

— Что делать будем? Надежда на индульгенцию от императора не сработала. Похоже, кое-кто слишком близко к сердцу принял некоторые вскрытые художества.

За столом сидели Селезнев, Бахметов, Ропотов и Воронин. Самые крупные фигуры, которые предпочитали прочей мелочи отдавать приказы, а не играть в демократию и изображать «ваше мнение очень важно для нас». Остальных игроков второго эшелона успели переловить до того, как они выбрались за границу. Теперь этой четверке нужно было решить — как быть дальше.

— Делать? А у нас есть выбор?

Невысокий Воронин в своей мятой рубахе больше походил на батрака с его же плантаций. Но умный и жестокий торгаш прогрыз себе дорогу наверх, превратив за счет беспощадной эксплуатации доставшее в наследстве убыточное хозяйство в огромную торговую империю. И сбрасывать со счетов его кабанью упрямость и целеустремленное движение к намеченной цели — это часто была последняя ошибка раздавленных конкурентов.

— Что вы имеете в виду, Сергей Павлович?

— Нас ждут очень сложные времена. Сейчас имперские власти лишь тушат разгорающийся костер. Мы лишь чуть плеснули бензинчика на угли, но они с подобным справятся. А вот потом спустят на беглых всех собак.

Про собак Воронин явно был в курсе. Поговаривали, что одно время он с бунтовавшими наемными работниками в глуши расправлялся при помощи натасканных псов.

— Это понятно.

— А еще мне понятно, что нас не простят в любом случае. Ставка на то, что царь-батюшка простит и поймет, не сыграла. Слишком умным у нас монарх оказался, не получилось дерьмом уши замазать. Поэтому пытаться вымолить тихую и спокойную жизнь дома или в изгнании не получится. Прибьют рано или поздно. Поэтому дорога у нас одна. Благо, не только нам нынешние власти поперек глотки стоят. И платить по двадцать процентов с серьезных сделок на побочные расходы — нравится не каждому.

Под «побочными» торговец понимал вложения в местную инфраструктуру. Ставишь завод или ферму — будь добр провести дороги, водопровод, канализацию. Если строишь поселок для работников, то школа, детский сад и больница будут в списке обязательных объектов. Конечно, многие пытались как-то выдавить средства на это из государственных структур, но зачастую на место излишне прижимистых приходили более расторопные, вышибая с локальных рынков слишком неповоротливых и жадных. А виноваты кто? Как всегда — власти, которые слишком много требуют с простых и бедных бизнесменов.

— Значит, война.

— Ну, мы лишь попытались ответить ударом на удар. И теперь — придется идти до конца. Если вообще хотим в живых остаться и семьям будущее обеспечить.

— Война… И как мы это провернем? — Бахметев подпер подбородок широкой ладонью и настроился слушать. У него были некоторые мыслишки, но в данном случае он предпочитал валять Ваньку. Пусть в истории останется отметка, что зачинщиком выступал другой. То, что рано или поздно детали разговора уплывут на сторону, Анастасий Федорович не сомневался. Так что слово-другое он вставить всегда успеет. Но в качестве главных бузотеров лучше выставить других. Чтобы на сердце было спокойнее.

— Существующий Госсовет меняем на Земскую Думу, как хотели еще лет пятнадцать назад. Пусть там глотки дерут нищеброды. Нового венценосца в правах урезать, чтобы не лез, куда не следует. Ну и само собой, текущее семейство придется смещать. Причем сделать это просто, как мне кажется. Надо всего лишь волну поднять помощнее, чтобы властям пришлось давить уже бунт серьезно, без красивостей. А когда в крови по маковку испачкаются, мы в итоге легко на них любых собак повесим. И ни одна скотина за них заступаться не станет. Царь-держиморда — газеты такое любят.

— Где бы только людишек достать для действительно серьезных выступлений, — поморщился Селезнев. Севастьян Петрович крайне болезненно переживал свое изгнание. Превратиться в одночасье из уважаемого человека в дичь — это нервировало и выливалось в затяжные ночные кошмары.

— Люди будут. Это в столицах народ пытался худо-бедно за порядком следить, а по губерниям да ближе к границе — какой только швали от соседей не насобиралось. И связи среди них есть. Это — раз, — Воронин явно был настроен решительно.

— Оттуда же можно вояк подтянуть. После промежуточной чистки на границе с Афганистаном много голов полетело, но до конца коррупционеров в местных штабах и частях не убрали. Так и сидят под угрозой будущих проверок. Если им пообещать золотые горы и дать возможность войска перебросить поближе к Санкт-Петербургу, то есть шанс нанести мощный удар. Если понадобится — телами завалим. Благо, по землячествам в тех частях как раз много местных, кто центральной властью недоволен. Обещанная реформа, о которой столько говорят, может эту систему сломать. Вот и воспользуемся, как одним из рычагов давления.

Это уже подал голос Ропотов. Любитель прибрать к рукам чужие месторождения успел вывезти семью, которую уже куда-то перепрятал от греха подальше. Но задор не растратил и горел желанием вернуться домой с победой.

— Деньги где возьмем? — аккуратно поинтересовался Бахметев. Мошну на «благое дело» открывать совершенно не хотелось.

— Уже подходили люди от местных. Если мы в самом деле сможем предоставить детальный план, то помогут. И деньгами, и контактами среди разного рода непримиримых, — усмехнулся Воронин.

— Бритты и янки? — постарался сдержать недовольную гримасу Селезнев, — это их вы называете местными?

— Чем они-то плохи? У них есть желание поменять нынешнюю власть, у нас — возможность это сделать. Вместе можем режим свалить и принять новые законы, рассадив верных людей на ключевых постах. Не получилось сделать это по-тихому, культурно, значит возьмем свое силой.

— За деньги потребуют отчитаться.

— Пусть требуют чего угодно, мне на них плевать. Когда я буду держать за яйца нового императора, то уж с какими-то залетными уродами из-за границы разберусь. А ради того, чтобы вернуть себе налаженную жизнь обратно, готов заключить союз с любым дьяволом…

* * *

Похожие совещания проходили и среди других уважаемых господ, окончивших в свое время Оксфорд или Гарвард. Правда, за Атлантикой к новой интересной инициативе отнеслись с легкой прохладой.

— Что? Опять какие-то бомбисты решили шатать режим? И сколько хотят за перфоманс?

— Вы слишком утрируете, Джо. Во-первых, это действительно серьезные люди. Да, чуть ошиблись с моментом нанесения удара, но и ресурсы, и связи, и финансы у них есть. Проблема в том, что при всем желании только с картами на руках партию им не выиграть. А вот если мы подбросим кое-чего в колоду, то возникают очень интересные варианты.

— Варианты у нас возникают обычно с табличкой на мемориальной доске. За последние десять лет мы не смогли провести ни одной вменяемой удачной операции против злобного медведя. Русские прекрасно учатся на ошибках, своих и чужих. И лишь мы предпочитаем ходить по граблям. Ждете, когда в гости снова отправят контракторов и те начнут чистку среди неудачников?

— Если беглые кланы придавят, жалеть не буду. Мы же в этом балагане участвовать напрямую не будем. Мало того, Джо, мы даже выскажем неудовольствие на неофициальном уровне возникшей напряженностью у соседей, посетуем на проблемы с поднявшими голову экстремистами и предложим посильную помощь. Но при этом — почему бы не рискнуть? Тем более, что нам это ничего не будет стоить.

— Неужели? Устроить вооруженный переворот забесплатно? Пит, расскажите мне, как вы собираетесь это провернуть, я с радостью использую новые идеи и заведу личный печатный станок.

— Вам бы все шутить…

Двое господ сидели на палубе белоснежной яхты, разглядывали раскинувшуюся перед ними бухту со свечками небоскребов и под приятное калифорнийское вино обсуждали рабочие проблемы. Что поделаешь, если львиную часть сложных комбинаций приходится прокачивать вне тишины служебных кабинетов. Слишком многие интересы приходится учитывать и согласовывать, а доверия к официальным структурам все меньше.

— Все очень просто. Налоговая заморозила ряд счетов азиатских нуворишей. Где-то они успели замазаться в наркоторговле, где-то занесли слишком мало правильным людям и тем обидели. Одним словом, у косоглазых возникли проблемы с наличными. То есть вроде как деньги в банке есть, но после строгого окрика из Вашингтона накопленные неправедным трудом капиталы не получить. И вот этим самым господам вполне легко намекнуть, как именно стоит посодействовать несчастным беженцам. Люди, связи, финансовая поддержка в обмен на то, что выдвинутые обвинения сначала переведут в статус неподтвержденных, а затем и вовсе снимут.

— И русские на это все посмотрят сквозь пальцы?

— Ну, часть финансов доберется и до наших чиновников. К которым ни вы, ни я не будем иметь никакого отношения. Как и Служба. Поэтому даже если кто-то умудрится раскопать всю подноготную, то получит всего лишь очередную статью про коррупционеров в газете.

Лощеный господин налил себе еще чуть вина, задумчиво любуясь рассветом и уточнил:

— Что акционеры этого предприятия хотят от меня?

— Насколько я помню, в свое время вы курировали различного рода радикалов в ЮВА. Всякие там борцы за чистоту этносов, экологи без границ и прочая шваль.

— Да, пять лет в Сиаме. Мерзкое место, хотя знакомые до сих пор остались.

— Не стоит скромничать, ваша помощь в организации трех частных военных компаний и дележ нефтяных скважин до сих пор в закрытых учебных заведениях считают эталоном отличного планирования и исполнения. И не надо хмуриться, я говорю это лишь между нами, не под запись и не для журналистов… Так вот, акционеры хотят, чтобы мой департамент оказал аккуратно поддержку бунтовщикам, а вы помогли с нужными персоналиями на местах.

— Бюджет?

— У азиатов арестовано больше семи миллиардов. Десятую часть хотят люди в галстуках за разблокирование и создание нужного имиджа в прессе, примерно столько же пострадавшие готовы выплатить уже на помощь борцам с царским режимом.

— Сколько реально доедет до конца цепочки? Наверняка какие-нибудь крошки.

Пит рассмеялся:

— Мне разрешено назвать вам конкретные цифры. Ваш личный гонорар — сто миллионов. Еще сотня пойдет на решение любых технических проблем: простимулировать чиновников на местах, подмазать кого нужно. И полмиллиарда можете смело вливать в сам проект. Если понадобится, то можно попытаться выдавить три-четыре сотни сверху, но я бы не стал слишком сильно раздувать расходы. Это станет излишне заметно и тогда к нам в самом деле могут зайти ребята, которые умеют задавать неприятные вопросы.

— Пятьсот миллионов на то, чтобы спихнуть русского императора? Мелковато.

— Там ключевые фигуры спят и видят, как они на танках ворвутся в Санкт-Петербург. Они из закромов последнее выгребут, лишь бы их попытка была успешной.

— А если даже мятеж подавят, в любом случае страну тряхнет как следует. И нам это на руку… Знаете, Пит, мне нравится этот проект. Конечно, с тем условием, что я ни перед кем не буду официально отчитываться и не оставлю каких-либо следов. Вы предоставляете финансы и поддержку по некоторым вопросам, а я дам возможность беглым купцам поквитаться и сведу их с нужными людьми. Будет интересно…

В Лондоне возможное участие в будущей авантюре обсуждали куда как более экспрессивно. Замдиректора МИ-6 в сердцах даже несколько раз повышал голос и выражал свои мысли такими словами, которые чаще можно услышать в припортовых забегаловках, а не на набережной Принца Альберта.

— Это шикарная возможность поквитаться за все провалы, которые мы накопили к нынешней дате. Повозить русских наглецов рожей по столу, да еще чужими руками!

— Сэр, аналитики дают слишком большой разброс вариантов. Включая и то, что в случае провала мы получим настолько серьезный политический кризис, что правительство вынуждено будет уйти в отставку.

— Правительство для того и нужно, чтобы служить буфером между нами и окружающим миром. Но вот шансы, подобные этому, выпадают раз в сто лет… Богатейшие люди Империи, которые вынуждены были бежать за границу, которые мечтают о мести и готовы глотки рвать противникам. Это — просто замечательно. И упустить подобного рода ситуацию — преступно!.. Значит так. Посмотрите мне в кадрах несколько молодых и перспективных офицеров, которые хотят резко ускорить свое движение по карьерной лестнице. Стариков ставить на подобное — глупо, народ до сих пор трясется из-за прошлой неудачи. А молодые и амбициозные легко могут вписаться в будущую задачу… Я решу, кого лучше использовать. И прямо сейчас свяжитесь с резидентурой в Пакистане, пусть отчитаются о подходах к нужным нам фигурам. Как именно они предлагают организовать встречу и кто будет обеспечивать безопасность и секретность.

— Так точно, сэр… Когда вам надо предоставить список кандидатов?

— Он мне был нужен был еще вчера! Сейчас я отбываю на вечерний чай в Букингемский дворец, надо провентилировать текущее мнение сверху по этому вопросу. А когда вернусь, чтобы три-четыре персоналии уже лежали на моем столе…

* * *

Через два дня магистр Ордена Святой Марии получил личную аудиенцию у Папы, на которую явился с тонкой папкой в сафьяновой обложке. Как и ожидал Лоренцо Герра, которого когда-то называли Волколаком, речь пошла о кризисе у русских.

— Ко мне обратились уважаемые люди. Очень уважаемые. Они намекнули, что рассчитывают на нашу поддержку. Потому что неожиданно оказалось, что у паствы с Альбиона стало мало приверженцев демократических идей в холодных Сибирских землях.

— Ваше Святейшество, Российская Империя куда более обширна, чем одна лишь Сибирь. Как и то, что мыслить про них навязанными прессой шаблонами крайне опасно. Русские умны, легко приспосабливаются к окружающим изменениям, умеют ценить добро и при этом злопамятны по отношению к врагам. Природа и соседи выковали и закалили их характер. А так же заставили каждого выучить простейшую истину: они ничего не забывают и ничего не прощают.

— Ну, после вашей успешной работы среди московитов другого ответа и не ждал. Однако, наши щедрые пожертвователи находятся все же чуть ближе, чем та же приснопамятная Сибирь. Поэтому я и хочу с вами обсудить эту проблему. Как бы вы поступили в этом случае?

Лоренцо раскрыл папку и достал первый лист.

— Если бы мне пришлось урегулировать столь щекотливый вопрос, я сначала попытался бы собрать максимум информации о происходящем. И оценить, насколько проблемный актив пытаются подпихнуть мне деловые партнеры. Так вот. На этот момент в Империи идет широкомасштабная чистка, в рамках которой убирают всех недовольных существующим положением в стране, а также людей, запятнавших свою репутацию разного рода аферами и темными делишками. Если бы бунтовщики не попытались столь нагло выступать и давить на царствующую династию, ситуацию бы так и держали в шатком равновесии долгие годы. Но сейчас вызов брошен именно Владимиру Четвертому, а он подобное спускать не будет.

— То есть, все эти богатые и уважаемые люди организовали проблемы себе самостоятельно?

— Именно. Мало того, они даже толком не озаботились, как действовать в случае возможного провала. Жалкие попытки оправдаться через газеты уже задавлены, архивы не подчищены, куча свидетелей дает показания о том, что на самом деле происходило в поместьях за закрытыми дверьми. Это полное фиаско, Ваше Святейшество.

Сидевший в кресле старик поморщился:

— Да, любители почти везде. И это печально… Но как мы ответим людям, которые не любят выслушивать отказы? С них легко станется перекрыть поток пожертвований, а сейчас времена сложные, деньги терять нельзя ни коим образом.

— Зачем отказывать? — удивленно приподнял брови магистр. — Я всего лишь предлагаю дистанцироваться от этого. Мало того, раз все оформляется частным порядком, то пусть в процессе и будут задействованы совершенно посторонние для нас люди. Большая часть контактов шла через ряд кардиналов, которые слишком близко воспринимают интересы Англии к сердцу, забыв про свое истинное предназначение. Вот их и рекомендовать. Частным порядком, само собой. Вот у меня тут несколько бумаг…

Лоренцо зашелестел листами, где стройными рядами выстроились строки, написанные каллиграфическим почерком.

— Вот это краткая справка по бунтовщикам. Кто, что, чем известен и почему влез в авантюру. Вот список наших заблудших овец, включая оценку возможных финансовых потерь, которые понесла Церковь от их любви запускать руку в ручей пожертвований. А вот здесь несколько вариантов развития возможной ситуации в будущем. Даже включая победу новых революционеров и начало гражданской войны по итогам.

— Вы сказали «авантюра», сын мой. Орден в вашем лице считает, что все настолько зыбко?

— Британцы последние годы демонстрируют крайне слабую профессиональную подготовку. Они так стремятся решить мелкие текущие проблемы, что упускают из вида перспективу и ошибаются в элементарных вещах. Связать себя с любителями, которых в ближайшее время подвесят на дыбу — что может быть глупее? Мои аналитики и я считаем, что даже если накачать бунт деньгами и оружием, существующий русский режим не свалить. Можно пролить немало крови, но ситуация не изменится. Мало того, зачинщики смуты в глазах обычных жителей будут выглядеть как демоны, против которых объединятся все слои общества. И выступать на заранее обреченной стороне?.. Я бы не рекомендовал, Ваше Святейшество.

— Я тебя услышал… Оставь бумаги, я просмотрю чуть позже… Но идея с излишне инициативными пешками мне нравится. Если ты окажешься прав, мы легко сможем ими пожертвовать…

Вышагивая по коридору, Лоренцо Герра прокручивал в голове закончившуюся беседу и усмехался про себя. Само собой, Папа вцепится в список зубами. Очень многие из недовольных его властью упорно копают против существующей системы и пытаются как можно скорее закончить дни его пребывания на столь высоком посту. И если из этих избранных часть попадет в лапы взбешенного русского медведя — то никто плакать не станет. Бросим кость англичанам, дадим им запрошенных людей с уже скомпрометированными контактами. И останемся при этом в стороне. Пусть разгребают вонючую кучу самостоятельно.

Ну и сегодня вечером надо переслать весточку господину Александру. Эти крохи горячей информации явно будут не лишними. С Волколака не убудет, а хорошие отношения с наследником Драбицына поддерживать надо. На будущее…

Глава 7

В маленьком и до предела грязном подвальчике воняло так, что хоть святых выноси — запахом немытых тел, дешевой еды и человеческих выделений. Сайфуддин толкнул старую рассохшуюся дверь, открывшуюся со скрипом, и вошел внутрь.

— Ассалому алайкум, братья!

— Ассалому алайкум!

Сайфуддин обвел взглядом грязный подвал, отмечая неряшливость и неопрятность присутствующих, и невольно поморщился — не такого он ожидал. А впрочем…

Приезжих из Средней Азии в исконно русских губерниях не жаловали, и то это было мягко сказано. Обычное уничижительное и презрительное прозвище «чурка» прочно вошло в повседневный обиход — так неверные называли выходцев из тюркских и персидских народов. Но выходцев из азиатских владений было много — по всей Российской Империи не просто сотни тысяч, а даже миллионы. Великие русы, презрительно относившиеся к другим этносам, не брезговали, однако, плодами их труда — самая грязная, черная и тяжелая работа доставалось как правило мигрантам, безропотным, исчезающе мало оплачиваемым, готовым работать всегда и зачастую круглые сутки. А в чем их великость-то? Подданные Белого Царя тысячу лет назад еще по деревьям в своих лесах лазали, когда в той же Средней Азии уже была развита наука и техника, открыты университеты и школы, а непобедимые воины под командой славных полководцев завоевывали вражеские города и несли свет веры в души неверных. Однако вектор истории повернулся по-другому, и юго-восток затормозился в своем развитии, а белые варвары вырвались вперед, сея огнем и мечом свой уклад жизни и насаждая свою веру. И теперь уже ханства склонились перед завоевателями.

Строго сказать, Сайфуддин здорово кривил душой. Какой он там потерпевший? В Российской Империи не обращали внимания на происхождение, место рождения и религию, а за религиозные конфликты и уничижительные прозвища можно было и в тюрьму загреметь. Сам Сайфуддин, потомок богатого землевладельца, получил великолепное образование в том же Императорском Санкт-Петербургском университете, катался как сыр в масле, пользуясь плодами цивилизации на деньги папочки с хлопковых плантаций, заработанные рабским трудом тех же дехкан. Но однажды пришел человек от далеких эмиров залива и наставил его на путь истинный, путь борьбы с неверными, путь джихада.

И вот теперь он, потомок богатого землевладельца, готовится скинуть проклятых кяфиров. Нет, тут ничего особенного нет совершенно — об этом писал еще Санистебан, введший в социологию «теорию элит». Именно из богатейших людей, облеченных властью и выходят «пламенные революционеры» и «борцы с колониальным игом», как тот же Кастро, чья семья была богатейшей на Кубе, но… не первой. А желание «порулить» и есть основная мотивация, поэтому из латифундиста и появился команданте. И кстати, никакая идеология тут роли не играла, перевороты в Латинской Америке — дело житейское и привычное, особенно в пятидесятые-шестидесятые годы — просто, когда власти всего мира отказали новоявленному хефе в помощи, он все-таки нашел себе покровителя на другом конце земного шара в лице Советского Союза.

Хуже, когда подобная мотивация прикрывается искажением веры. Ислам — мирная религия, само слово «ислам» происходит от слова «салям» — мир, и означает «смирение», а само слово «муслим» означает «смиренный». Существуют секты, такие как ваххабиты, которые искажают слова писания и отвергают сами основы ислама, при этом прикрываясь его именем. Но кому в этом захочется разбираться? Поэтому люди и боятся правоверных, судя об исламе по отщепенцам, которые сами противны Аллаху — все равно, что о христианстве судить по всяким там «Свидетелям Иеговы» или о буддизме — по «Аум Синрике».

Так что Сайфуддин про себя довольно улыбался. Эти белые кяфиры — полные идиоты. Они думали, что трудовые мигранты будут выполнять то, что они задумали. Наивные! Все это было подготовлено заранее, в стране находилась огромная армия мигрантов, вошедшая не с оружием в руках, но просочившаяся везде. Осталось только поставить во главе этой армии командиров и дать в руки оружие — и вчерашние строители и подсобные рабочие сменят инструменты на автоматы и пойдут исполнять приказы, но не кяфиров. Русня падет, пораженная изнутри. А лучше всего, что сами кяфиры снабдят его оружием и снаряжением, думая, что это поможет их целям. Осталось только собрать армию, указать время и место, поэтому Сайфуддин и объезжал места, где жили нелегалы, не уехавшие на зиму к себе в родные края, да у многих и денег на билет не было, все их мизерные заработки переводились родным. Причем переводились не через банки, а более традиционным способом, опробованным веками — через хавалу. Подпольные хаваладары тут не бедствовали и успешно использовали то, что позже финансисты назовут клирингом. Деньги, переводимые через хавалу, физически не покидали место зачета, но любой хаваладар на другом конце цепочки выдавал сумму, эквивалентную внесенной.

— Итак, братья, я пришел принести вам слово Аллаха, чтобы укрепить в вас веру и показать кяфирам нашу решимость и ярость во имя его…

Это было весьма неожиданно. Сначала граф даже не поверил своим глазам — аудиенции просил Дмитрий Янковский, помощник Верховного муфтия Российской Империи. Драбицын близко знал графа Янковского, в том числе и с профессиональной стороны, пересекались раньше — у человека была очень сложная судьба. И героическая. Родился в семье профессиональных военных чуть ли не в зоне боевых действий на Ближнем Востоке, мать — восточная красавица Зульфия, после крещения ставшая Зоей. Малыш с самого детства рос в окружении мусульман и впитал их язык, привычки и веру. Ну а когда вырос — ну кто в семье графов Янковских не продолжил бы военную карьеру в десятом поколении? И кто, как не Главное Управление Генерального Штаба Российской Империи, а попросту военная разведка, могло положить глаз на билингва с арабским и русским родными языками, плюс знающего еще три иностранных? Так и стал граф Янковский работать в ближневосточной зоне интересов Империи. До тех пор, пока его не сдал один перебежчик, переметнувшийся к бриттам. В результате неудачной эксфильтрации граф получил пулю в легкое, но не это было самое страшное для разведчика — он оказался засвечен и теперь находился в стоп-листе всех спецслужб мира, у которых накопились вопросы к резиденту русской военной разведки. Ну а дальше… Что могло предложить государство, кроме хорошей пенсии и преподавания в разведшколе особенностей работы на Ближнем Востоке? Были еще и варианты работы на частников, а тут ему предложили должность помощника муфтия «по общим вопросам», что как правило означает начальника службы безопасности, в переводе на нормальный язык. А уж там работы хватало — от религиозных экстремистов до фанатиков всех мастей, желающих устроить правоверным веселую жизнь.

— Позволите, господин граф? — Янковский сделал вид, что боится заглянуть в кабинет.

— Да заходи ты уже, — расхохотался Драбицын. — И вообще, что «сапоги» здесь забыли?

— Да это вы забыли, «архаровцы», а мы решили вам напомнить.

— Коньяку? — граф полез в стол за бутылкой.

— Не-не, мне нельзя, сам знаешь.

— А, ну да…

— Лучше кофе.

— А вот это сейчас будет, — граф нажал кнопку поликома. — Два кофе по-восточному, Леночка. Ко мне в кабинет. Сейчас будет. Как сам-то?

— Да ничего вроде. Понемногу.

— Как матушка?

— Ну как… Так себе, хворает, но держится. Но я к тебе по другому вопросу.

— Сейчас, — граф кивнул секретарше, принесшей в кабинет поднос с кофейными принадлежностями. — Спасибо, Леночка.

Граф встал и закрыл дверь за секретаршей.

— А ты все тот же, окружаешь себя красивыми женщинами, — усмехнулся Дмитрий.

— Ну должен же мой глаз на чем-то отдыхать, — пожал плечами Драбицын. — Нет-нет, уточняю — только глаз.

— Ну я понял, — невозмутимо взял чашку с подноса Дмитрий. — Айкидо? По пластике видно.

— Седмой дан. И стреляет, как бог. Точнее, богиня.

— Ну другого от твоей секретарши ожидать трудно.

— Я ценю профессионализм.

— Как и я. Так вот, по поводу профессионализма. У вас есть своя агентура среди правоверных?

— Ты сам знаешь ответ, задавая такие вопросы, — улыбнулся граф.

— Ну ладно, и так знаю, что есть, она там есть у всех. Вот, посмотри то, что я тебе принес, — Янковский передал графу папку, вынутую из бриф-кейса.

Драбицын открыл папку, пробежал глазами несколько листков, и поднял настороженный взгляд на Янковского.

— Откуда у тебя это?

— Ты сам знаешь ответ, задавая такие вопросы. Могу ответить только такими словами.

Граф углубился в изучение документов, Дмитрий терпеливо ждал.

— Все-таки решились… — протянул граф.

— Да, но это совсем не то, о чем ты подумал. Твои заговорщики, которых вы упустили, вышли на экстремистов из «Джебхат Тахрир» с целью нанять их на борьбу с властью. В том числе и попытки свержения монархии. Только вот эти тупорылые не подумали, что у джихадистов может быть своя цель, и кяфиры им не указ.

— Вот как.

— Да, именно так. Ликбез провести, чем отличаются истинные правоверные от этих сынов Иблиса?

— Ну давай. С удовольствием тебя послушаю, как специалиста в данном вопросе, — граф сцепил пальцы.

— Начать с того, что эти прислужники щайтана не чтут сунну. Представляешь, запретить держать кошек в домах?

— Кошек? — удивленно спросил граф.

— Кошка в исламе — священное животное. С кошкой на руках читают проповеди в мечети. А в сунне есть несколько хадисов о том, как пророк Мухаммад любил свою кошку Муайзу. Про другие расхождения — есть такое понятие, как «ахль аль-китаб» — дословно «люди писания», обозначает адептов всех Аврамистических религий — христиан, мусульман и иудеев. Согласно Корану и сунне нельзя на ахль аль-китаб говорить «кяфир», то есть язычник, и нельзя против них устраивать джихад. Любая вооруженная борьба против иноверцев противоречит исламу, если, конечно не, как сказано в Коране «он пришел убить тебя, сжечь твой дом и увести женщин». Ну еще и внесудебные казни, это нарушает шариат — кодекс законов. А убийство мусульман, да и ахль аль-китаб — это большой грех. При этом они убивают невиновных, что еще больший грех., это делает их не только отступниками, но и грешниками в глазах Аллаха. То есть муртадами, которые совершают деяния, противоречащие Корану, шариату, иджме, сунне. А быть муртадом страшный грех в глазах Аллаха, хуже, чем быть кяфиром. Кяфир не принял Аллаха, а муртад принял, и нарушил его законы. Поэтому шахиды-смертники, взрывающие бомбы в толпе, являются муртадами, так как никто из погибших не был осужден по законам шариата.

— Да, вот это лекция. Многого из этого не знал.

— У вас должны быть специалисты из отдела по борьбе с терроризмом и экстремизмом, — улыбнулся Дмитрий.

— Конечно, таковые есть. Но я в свое время не специализировался по Востоку. И если бы один отставной полковник пошел бы ко мне консультантом…

— Я человек веры, граф. И борюсь с теми, кто угрожает другим людям, прикрываясь нашей религией. Волки в овечьей шкуре стали встречаться слишком уж часто. Улемы Российской Империи считают их безбожниками, слугами Иблиса.

— Не возьму в толк одного, Дмитрий. Коран проповедует мир, ислам — мирная религия. Как можно исказить писание так, чтобы заставить их убивать других людей, которые не являются врагами и тем более не желают им зла?

— Коран един, дело только в прочтении. Коран можно читать и понимать только на арабском, при переводе на другие языки не только теряется смысл, но и окраска зависит от самого переводчика. Иногда смысл сур переворачивается с ног на голову в угоду окружению. Я могу привести несколько сур в разных переводах, и некоторые переводы уже будут звучать по-экстремистки. Вот на чем и играют муртады.

— Спасибо за увлекательную и интересную лекцию. По этой папке. Я обираюсь запустить ее в работу.

— Не беспокойтесь, граф, можете использовать всю информацию. На наши источники она не выведет. — Дмитрий поднялся со стула. — И помните, граф, все правоверные, вся умма на вашей стороне и стороне Империи, любая помощь, которая от нас потребуется, вам будет оказано.

— Спасибо, — искренне сказал граф. — Это очень важно для нас.

— Обращайтесь, — улыбнулся Дмитрий, обозначив двумя пальцами воинское приветствие, вскинув руку к воображаемому козырьку.

— Обязательно, — сказал Драбицын, посмотрев на лежащую на столе папку. Ух и вставлю я аналитикам, подумал он. Просмотреть такое…

Интересно, у них вообще существует понятие «зима»? Когда выходишь из кондиционированного салона аэробуса и попадаешь сразу в плюс двадцать восемь с семидесятипроцентной влажностью, все тело покрывается липкой испариной, пропитывающей штаны и рубашку насквозь. И это после морозного Петербурга! Понятно, почему сюда так и прет праздный люд — отдохнуть в тепле, опробовать экзотики, откиснуть в океане… Хотя вру, нет тут океана, только река Чаупхрая. За океаном надо ехать южнее, на берег Сиамского залива, излюбленное место отдыха всех без исключения туристов в моей реальности. В города, выросшие из нищих рыбацких деревушек и ставших преуспевающими курортами. Но я сюда не отдыхать приехал.

Пройдя таможню и поймав размалеванное такси, я поехал в Амара Бангкок Отель — рекомендованное место для туристов из Российской Империи. Почему рекомендованное? Да очень просто — оно находилось в двух шагах от посольства РИ. При любых непонятках с местными копами или прочими консульские услуги — вот они, рядом. Но с другой стороны — все здесь под присмотром местной контрразведки и шпионов всех мастей.

Хотя я интереса не должен вызывать по нескольким причинам. Во-первых, я подросток. Во-вторых, по легенде я зубрилка из Питера, премированный за отличную учебу и победу на олимпиаде по точным наукам Петербургского универа. Легенда была сделана на «отгребись» папиными спецами, глубокого внедрения не предусматривала, настоящий Коля Скворцов сейчас внезапно поступил в физико-математический интернат при универе, и счастливый грыз гранит науки. А очень похожий на него я буду здесь находиться всего неделю. Памятуя папины инструкции — из отеля не выходить, в бар и по дешевым тайским блядям не ходить в силу малолетства, жариться в солярии и отмокать в бассейне. Ну что делать, такая работа.

Распаковав вещи в очень хорошем номере со всеми удобствами, я как следует упаковался, взял заграничный паспорт и почапал в посольство, где со мной должны были установить контакт под предлогом регистрации прибывших в Бангкок граждан РИ, которые обычно забивали на эту тему большой болт, предпочитая оставаться неподконтрольными.

На удивление, внутрь меня пустили легко, улыбнувшись при виде моего скаутского галстука, повязанного вокруг воротника — старый прием, с пионерскими галстуками так еще в Союзе прокатывало, как рассказывали старые опера.

— Скворцов? — секретарь полистал мой загранпаспорт, украшенный теперь Сиамской визой. — Обождите.

Он указал мне рукой на стулья для посетителей и куда-то ускакал с моей синей орластой книжечкой.

Вернувшись минут через пять, он подал мне обратно аусвайс, ознакомил под роспись с правилами поведения туриста и вежливо попрощался. Я пожал плечами, убрал паспорт и вышел из посольства. Странный у них, однако, прием.

Книжечку я открыл только в туалете своего гостиничного номера, убедившись, что там не стоит камер — смартфон, выданный в СБ позволял определить наличие таких дивайсов надежно, не просто кустарным методом с селфи-камерой. Так, что тут у нас? Ну пометки в паспорте исключены, на таможне только что не обнюхивают его, а ультрафиолетовый считыватель надежно прочитает и скрытый текст. О, да все просто, оказывается! Маленький стикер, типа ярлычка с ценой, приклеен к задней странице паспорта. Я отлепил ярлычок. На обратной стороне еле проступали буквы и цифры «Сой ковбой 22.00». Что это за место? А хрен его знает, я гуглить не стал по вполне естественным причинам. На месте посмотрим. Ну а пока можно спокойно посетить бассейн и насладиться другим олл-инклюзивом в виде жратвы. Только традиционной, а не экзотической, на которую падки туристы — свинина в сладком соусе и живые морепродукты меня не возбуждают, не хватало еще дристать всю оставшуюся неделю. Я все-таки на работе.

Теперь я понял, почему таксист, которого я поймал, отойдя на милю от отеля, так странно на меня косился. Сой ковбой оказалась блядским местом для любителей экзотического тайского сек… массажа, то есть. Короткая стопятидесятиметровая улочка, на которой натыкано блядюшников и просто толпится куча страждущего народа всех полов. О чем связной думал, да меня здесь изнасилуют при исполнении! Я глубоко вздохнул, и ввинтился в толпу, отталкиваясь от сисек и писек, предлагаемых на вынос.

— Развлечемся? — спросили меня по-русски.

Я обернулся. Мужик непонятного возраста, в ковбойке завязанной узлом и охеренно стильных шортах с пальмами, на ногах — грязные шлепки.

— Иди сам себя развлеки в уголке, или членодевку сними, пусть хапнет твой висяк и в задницу трахнет.

— Да ну? — мужик почесал пятерней волосатое пузо. — А если я дам тебе сто два бакса?

Я напрягся. Сто два было одним из чисел в пароле связника.

— Двести три, и договоримся.

— Ладно уж, дам триста пять.

Все верно. Пароль-отзыв-пароль, опознавание пройдено.

— Пойдем, — вздохнул я.

— Ну пойдем, — сально оскалился мужик.

Как только мы отошли подальше от толпы и прошли несколько кварталов, минуя сосущиеся по углам парочки, мужик переменился — теперь это был уже не любитель мальчиков.

— Все нормально, — сказал он, когда мы зашли за какой-то мусорный бак. — Вот тебе все, что надо. Запомни, передать лично.

В мою ладонь перекочевала микросдшка.

— Теперь так, времени нет, тебе нужно срочно вернуться в Питер.

— Как?

— Вот тебе спецсредство. Имитирует пищевое отравление. Поблюешь, продрищешься и завтра возьмешь билет назад в связи с внезапным недомоганием, рейс отсюда вылетает вечером. Действие длится сутки.

Ну блин спасибо тебе, добрая женщина! Только хотел всего этого избежать… Не слишком ли многовато реализма?

— Все, возвращайся в отель, а утром примешь таблетку.

— Подожди. Резервный вариант эвакуации?

— Никакого. Основной. Все, разбежались!

Ну разбежались так разбежались. Пойду пешочком прогуляюсь и отойду подальше.

С утра я покатывал в руках таблетку и думал, пить ее или не пить. Эх, прощай мечты об отдыхе! Зато если выпью и заболею, меня со всей помпой доставят в аэропорт на полицейской машине и депортируют — по местным законам турист эконом-класса со смешной страховкой может на свой страх и риск остаться и лечиться до истечения срока визы, платя в местном госпитале наличкой или улететь к себе на родину.

Я, вздыхая, включил плазму на стене на местные новости. Твою мать! Несмотря на то, что я не читал на тайском с их закорючками, лицо на экране я узнал. Тот мужик, с которым я вчера встречался. Официальное фото и ролик с места преступления, где он лежал в луже крови в своей стильной одежде под блицами репортеров на фоне бродящих полицейских.

Я начал щелкать пультом, пытаясь поймать англоязычные новости. Ну вот. Второй секретарь посольства Российской Империи был найден убитым недалеко от квартала красных фонарей. Полиция рассматривает версию бытовой преступности как основную. Ага, щаз. Два раза. Что это значит? Только одно — надо убираться, срочно.

Я спрятал таблетку обратно — мне она уж точно сейчас без надобности. Что берем? Вещи — нахрен, а вот всю электронику, помещающуюся в небольшой рюкзак — запросто. Симку и аккумулятор из смартфона — нахрен, хоть это и спецтехника, но она меня может выдать. Ну вроде все? Я бросил тощий рюкзак на постель. Посидим на дорожку? И дадим потенциальным преследователям фору? Ну уж нет.

И тут раздался стук в дверь номера.

— Кто?

— Обслуживание номеров! — миловидный женский голос на английском с легким акцентом.

Ну если учесть, что от обслуживания я отказался, а на ручке висит табличка «не беспокоить»… Быстро же на меня вышли!

Я спокойно и не торопясь открыл дверь. Милая таечка в униформе вкатила в номер тележку-поднос, притворила дверь… Милая, если смотреть обычным взглядом. Поселенный Пузырь этой подруги прямо-таки и светился красным, перекачанный энергией. Прямо как в том мультике — «наверно, будут убивать».

Ох уж эта бессмертная классика — нож для колки льда! Сколько людей было им заколото во всех детективах! Ну вот только со мной этот номер не прошел. Я перехватил руку с невесть откуда взявшимся хозяйственным инструментом и помог горничной вогнать себе его в грудь с противным чавканьем и хрустом — это только в дешевых фильмах называется «удар последнего шанса», на самом деле это обычный рядовой прием против вооруженного противника. Вырвав ледокол из груди горничной и смотря на сполохи ее ауры, я ударом ноги повалил ее на пол и вогнал адское шило прямо ей в лобешник, в стогну буркало, пробив мозг. Все, дело сделано — горничная немного подрыгалась в агонии и отправилась в Навь или куда там у них отправляются? Фу-у, она еще и облегчилась… Ну и запашок…

Я обтер шило и бросил его в мешок — хотя бы что-то лучше, чем ничего, из оружия у меня ничего нет. А теперь что? Уходить будем обычно, нормально, как на прогулку, ничего не случилось. А там уже оторвемся от потенциальной слежки. И сразу нужно облегчить себе жизнь — опустошить банкомат в фойе по максимуму, карточка — это мишень, и ее будут отслеживать, а наличные, особенно в нормальных валютах — нет. И то, снимем не все, что можно, мелочь оставим, рублей двести. Вовремя потерянная и найденная кем-то карточка может дать дополнительное время, чтобы уйти подальше. И да, аэропорты теперь отпадают — хоть за мной охотится и не полиция, она подключится, когда в номере найдут труп. А вот куда и как выбираться — предстоит узнать после изучения документов, который дал мне погибший связник. Ну, что, в путь? Я окинул взглядом номер, фэншуй которого портила только горничная, из которой уже изрядно натекло на пол, и пошел на выход.

Глава 8

Самолеты-пароходы, а я маленький такой.

Иногда у Алексея Михайловича Драбицына возникало ощущение, что, в процессе общения с сыном, он набрался всякого разного из молодежного сленга и прилипчивых словечек, которые в ходу у пацанвы с пригородов столицы. Откуда их мог подцепить Александр — это другой вопрос, а вот как взрослому и умудренному опытом мужчине отвязаться от прилипших поговорок?

Послеобеденные размышления о контркультуре неожиданно прервал звонок. Обычно этот старый аппарат, стоявший сбоку от стола на отдельной тумбочке, использовался лишь для проверки запасной системы связи, проложенной между всеми важными государственными учреждениями в древние времена. Поэтому резкая трель ударила по нервам и сразу породила ощущение не до конца осознанных неприятностей.

— Его Превосходительство! Дежурный по штабу Гражданской Обороны!

— Слушаю.

— Красный код, господин генерал-лейтенант! Вашу охрану должны сейчас уведомить. Две минуты назад атакованы казармы гвардии, а так же императорский дворец. Последняя информация будет доступна по линии «Кречет».

— Понял, спасибо за оперативность.

«Кречет». Система управления специальными службами на случай военных действий на территории государства и атомной войны. Похоже, сбылись самые паршивые прикидки аналитиков, которые еще вчера вечером шаманили над собранной информацией и чесали затылки. Мятежники все же решились на полномасштабную атаку, бросив в бойню все доступные силы. А мы, как всегда, чуток проминдальничали и теперь будем давить, пресекать и разгребать, умываясь кровью.

Вот тебе и пароходы-самолеты…

* * *

Непонятное шевеление рядом с прибывшими на усиление частями отслеживали сотрудники наружки, а так же воткнутые в казармы камеры. Было подозрение, что Батумские Особые горные части и тот же Хивинский полк могут устроить бузу, высказать неудовольствие будущими реформами. Но никто не ожидал, что бунтовщики не станут взламывать склады с оружием, бросят технику на закрытой стоянке и пойдут почти неорганизованной толпой в атаку, имея по два-три магазина к автоматам. Без гранат, без внятного управления, без подготовки. Массой. Которой и снесли спешно выставленные заслоны по пути к центру города.

Часть переброшенных для усиления столичного гарнизона солдат сумела добраться до гвардейских кварталов, где исклевала пулями фасады и переколотила окна на проходной. Дальше продвинуться они не сумели. В связи с особым положением гвардейцев держали в режиме полной боевой готовности и при первых же выстрелах отлично обученные бойцы ударили в ответ. Часть обошла штурмующих сбоку, в торцах зданий сквозь чердачные окна огрызнулись пулеметы, а из внутреннего двора подтянулись бронетранспортеры с КПВТ. После чего неудавшийся штурм превратился в избиение.

К счастью, у кого-то головастого хватило мозгов не задействовать на отражении все наличные силы, а перебросить по другим улицам роту со средствами усиления напрямую к императорскому дворцу. И когда его охрана сцепилась с обезумевшей толпой, рванувшей на приступ, именно гвардейцы первыми ударили с тыла, внося дезорганизацию в отлично продуманный вражеский план. Чуть позже подтянулись поднятые по тревоге батальоны гарнизона, а уже к девяти вечера разрозненные группы уносивших ноги бунтовщиков отлавливали по всей округе спецназ и приданные в помощь городовые, которые знали на своей территории любой закоулок.

Наиболее тяжелым оказалось сражение за центральное здание Службы Безопасности на Литейном. Туда сумели подтянуть несколько групп наемников из кланов Ропотова и Селезнева, разбавленных разномастно вооруженными оборванцами из гастарбайтеров. Правда, многие из смуглолицых бандитов вряд ли знали, с какой стороны держать гаечный ключ или кувалду, но на удивление неплохо владели оружием. Нашлись в схронах несколько пулеметов и гранатометы. Поэтому благодаря массированной атаке нападавшим даже удалось занять первый этаж левого крыла здания СБ. Вот только потом с ближайшего аэродрома подтянулись три звена вертолетов, размещенных там предусмотрительным Драбицыным, после чего большую часть наемников перемололи в фарш. Одну вертушку все же сбили, но после двухчасового боя противника додавили, превратив ближайший парк в пепелище с расщепленными пеньками вместо красавиц-елей. Самим работникам управления повезло, что львиная часть условно-штатских отсутствовала, мотавшись по городу. Поэтому в заварухе приняли участие обученные головорезы из роты охраны и часть бойцов, которые как раз сидели на Литейном перед выездом на очередную точку для зачистки от нежелательного элемента.

Драбицын уже четвертый час как продолжал работу из бункера, спустившись туда при первых же выстрелах. Потоком шла информация о беспорядках в Санкт-Петербурге, погромах на товарной станции и вещевых рынках. Особо отличились ремонтные мастерские, которых подрядили для замены старой узкоколейки, выкупленной после долгого бодания у компании-банкрота. Подрядчик под эгидой Савостиных привез несколько тысяч наемных работников с юга и теперь эти кадры вовсю отжигали на западе столицы. Причем отжигали в прямом смысле этого слова.

Но не смотря на ощущение «пожар в борделе», в целом ситуация выглядела относительно спокойно. Да, около пятнадцати тысяч боевиков в многомиллионном городе. Да, пытались атаковать несколько ключевых точек. Да, почти двадцать тысяч бузотеров с арматурой и «коктейлями Троцкого» по периферии, согласно первых первых оценок. Но вот только СБ успела подтянуть в город проверенные кадры, поставила в ружье и полицию, подняла по тревоге гарнизон. В итоге даже относительно неожиданная атака не стала фатальной, разбилась на продуманную давным-давно оборону от подобного рода форс-мажоров. И сейчас войска вместе с другими государственными службами активно добивают наиболее опасные группы, кого не перемолотили во время дневных боев. Скорее всего, львиную часть бунтовщиков задавят еще к утру, затем за три-четыре дня выловят всех, кто попытается разбежаться.

Вот в других городах ситуация существенно неприятнее. В Екатеринбурге погромщики смогли захватить мэрию, сейчас полиция пытается загнать беснующуюся толпу внутрь, чтобы не дать заразе распространиться по соседним кварталам. На югах пока невнятные сообщения о мобилизованном казачестве и толпах не идентифицированных бродяг по дорогам. А в Москве идут натуральные бои в северных районах. Там рядом с промышленной зоной затевали огромное строительство и теперь вся эта кодла фальшивых работяг пытается пробиться к центру. Хорошо еще, что две бригады ВДВ как раз готовили к переброске на Кубань и теперь бравые парни встали насмерть между гражданскими и наемниками прямо по границе промзоны.

Генерал-лейтенант вздохнул и прокрутил список последних сообщений. То, что мятеж задавят, он не сомневался. Но оставался вопрос — какой ценой. И что потом говорить монарху. Каким образом вся отлаженная и прекрасно подготовленная карательная машина Империи умудрилась проспать столь паршивую ситуацию? Вполне возможно, что по итогам разбирательств придется сложить полномочия. Но сейчас главное — свернуть предателям шею с минимальными потерями среди гражданского населения. А то будет как в поговорке: паны дерутся, у холопов чубы трещат…

* * *

Козьма сидел в подвале и меланхолично счищал с себя белую пыль. Трое придурков из «срочно приехавших» не придумали ничего лучше, как влепить очередь в газовый баллон, который стоял рядом с будкой местной точки общепита. Блинчики и начинка разлетелись по всей округе, попутно выкосив и обидчиков. Правда, одновременно с этим вышибло недавно возведенную декоративную стенку в соседнем павильоне, обдав побелкой спрятавшихся за ней бойцов. Хотя чего жаловаться — известка лучше, чем пригоршня осколков.

Старик вообще с утра демонстрировал миру чудеса всепрощения и любви к ближнему. Как шел по списку нужных кандидатур с лично натасканными волкодавами, так и демонстрировал. Мелкие вражеские группы косили на месте, крупные скопления обходили и наводили на них другие отряды. Пару раз пришлось сцепиться с неплохо подготовленной охраной лидеров мятежа, где уже сам Козьма принимал непосредственное участие в захвате. Но так или иначе — клиентов паковали, передавали для дальнейшей обработки и двигались дальше. Сейчас вот нужно было закончить рядом с дымившимся торговыми рядами и можно выдвигаться в пригороды. Судя по всему, самых бодрых власти успели так или иначе заземлить, теперь в сочетании «организованный бардак» пропало первое слово и остался лишь бардак, как он есть. Вооруженные идиоты шарахаются в пределах ограниченных кусков города, зря жгут патроны и методически выбиваются. Если бы еще не мутный приказ из имперской канцелярии два дня назад «не нагнетать», то наверняка можно было бы обезглавить гидру без всех этих свето-шумовых эффектов. Так что еще придется разбираться, кто такой умный бумажку спихнул по всем силовым ведомствам. И почему это вообще произошло: из-за привычки перестраховаться или более серьезных скрытых пружин.

— Так, отдышались? — старик закончил косметическую чистку и повернулся к бойцам. — Отлично. Сашок, тебе левый угол. Посматривай вдоль улицы и кустики рядом с доходным домом. Какое-то там шевеление нездоровое. Андрей, двое на три часа, сразу за постаментом с разбитым памятником. Как только начнешь, мы обходим его правее и вон в то парадное. Там сквозной проход, на следующей улице наши клиенты.

Казавшийся хрупким снайпер чуть сдвинулся, три раза выстрелил и снова сместился обратно, к остальной группе. Козьма для себя отметил, что в конце улицы явно полыхнуло смертью. Значит, в кустах в самом деле пытались слепить на скорую руку опорную точку. Вторя снайперу, высокий белобрысый парень закончил прикидывать в уме нужную траекторию и запустил из подствольника гранату, стараясь уложить ее как раз за испятнанный пулями постамент. Хлопнуло серое облако, с другой стороны заголосили. Не задерживаясь, группа рванула вперед, стараясь прикрывать командира с наиболее опасных направлений. Добив подранков, ликвидаторы исчезли в черном провале парадного. Специальные группы СБ выполняли свою работу.

* * *

Из распахнутого зева бункера гражданской обороны поднимали бесконечную вереницу ящиков. На ярко освещенной площади перед распахнутыми воротами выстроившимся в очередь рабочим выдавали автоматы и вскрывали цинки с патронами. Отряды самообороны выдвигались на помощь регулярным частям, которые сумели сдержать первый удар бунтовщиков и чем подарили драгоценное время властям, сумевшим максимально быстро отреагировать на неожиданную угрозу.

Район застройки на севере пылал. Не считаясь с возможными последствиями, военный комендант Москвы приказал разбомбить выявленные вражеские цели и не жалеть на это боеприпасов. По местам наибольшего скопления применили ракеты с боеголовками объемного взрыва, чем сбили первую волну наступления и заставили наемников перейти к обороне. Теперь силы быстрого реагирования замещались на рабочих, из которых спешно формировали патрули и ударные группы для контроля территории огромного мегаполиса. Десантники вместе с полицией оттеснили часть бунтующих ближе к пожарам и при поддержке подошедших из губернии отрядов замыкали кольцо оцепления. Благо, в огромном котле не было жилых построек, а рисковать людьми ради имущества никто не собирался. Поэтому висевшие в дымных облаках беспилотники гнали самую свежую информацию и три уже развернутых дивизиона «Коалиций» успели накрыть потенциальный штаб бунтовщиков и что-то похожее на оружейный склад. Попутно на очередной заход пришли с полной подвеской эскадрилья штурмовиков. Эти еще раз причесали огнем край вражеской обороны и вывалили свой груз на объятые пламенем кварталы будущей элитной недвижимости. Судя по тому, что новостные каналы успели навтыкать переносные камеры по всей округе и вещали прямо «с колес», у страховых компаний сейчас сердце должно кровью обливаться, ну и да хрен с ними.

Но ближе к полуночи ситуация снова качнулась в другую сторону. Поняв, что в самом городе вряд ли получится закрепиться, толпа с криками «Аллаху Акбар» рванула на запад, в сторону ближайшего лесного массива. Не обращая внимание на кинжальный пулеметный огонь и вернувшиеся штурмовики, огромная масса народа перла вперед по трупам, буквально заваливая телами все вокруг. Еще бы пара минут — и они бы продавили хлипкую линию москвичей. А потом — попробуй выкури их из густого леса, откуда так легко можно перебраться еще дальше, даже в соседнюю губернию.

Подошедшие по кольцевой автобусы свернули на трассу Москва-Санкт-Петербург и цепочкой развернулись за спинами защитников. Прямо из окон заработали автоматы, на крышах выбросили снопы огня крупнокалиберные пулеметы, приклепанные станинами прямо к металлу. Горохом из распахнутых дверей посыпались мужики в спецовках, спеша занять оборону. Почти четыреста человек из Динамовского ополчения. Следом за ними подтянулись отряды «Скорохода» и «Камовский-механический». Теперь можно было сколько угодно бросаться в самоубийственные атаки, но прорвать злобно огрызавшуюся свинцом линию не получится.

Через полчаса над головами залегших боевиков прошли черные хищные тени боевых вертолетов. Лежавшие рядом с автобусами ополченцы радостно заорали:

— Наши пришли! Все, на юге мерзавцев задавили, теперь здесь помогут!

Действительно, перемолотив на трех продовольственных базах рядом с Видным наиболее опасные и организованные подразделения наемников, командующий Московским округом перебросил вертушки на север. Южнее уже начали фильтрацию, загоняя в бараки деморализованных и разоруженных бандитов, а вот здесь, рядом с бушующим пожаром работы еще более чем хватало. И бронированные «Аллигаторы» при поддержке пополнившей боезапас артиллерии должны были поставить окончательную точку в беспорядках. Когда тебя гвоздят со всех сторон и отжимают в огненный ад — можно кричать что угодно и молиться любым богам. Финал будет один — смерть.

* * *

К восьми утра граф Драбицын выпил очередную горсть стимуляторов, отхлебнул черного кофе и попытался быстро собрать общую картину. Владимир Четвертый назначил видео-конференцию и хотел получить краткую сводку по ночным событиям.

— Ваше Императорское Величество!

— К делу, Алексей Михайлович, расшаркиваться некогда. Что мы имеем прямо сейчас?

— Против государства выступили семнадцать кланов, среди которых зачинщиками считаю Бахметевых, Селезневых, Ропотовых, Ворониных. Это ключевые. После того, как мы вскрыли подготовку заговора, часть воспользовалась моментом и бежала за границу. Там получили максимальную поддержку англичан, что уже подтверждено по нашим каналам, а так же выход на радикальные круги ваххабитов и прочих экстремистов. Как результат, в империи сейчас около двух миллионов потенциальных боевиков, которые так или иначе приняли участие в мятеже.

— Два миллиона?

— Мы сумели нейтрализовать наиболее подготовленные кадры из наемников и личных дружин мятежных кланов, но вот здесь просто не успели среагировать. Кроме того, для предотвращения беспорядков были переброшены некоторые части из южных округов. Именно они приняли активное участие в городских боях в столице и Москве. К счастью, ситуацию пытались держать на контроле, поэтому доступа к тяжелому вооружению у них не было, поэтому отделались малой кровью.

— Вы называете это «малой»? — император нахмурился, но не стал развивать мысль дальше. Он прекрасно знал начальника СБ и понимал, что генерал-лейтенант готов хоть сейчас подать в отставку после подобного провала. Но пока нужно было решать проблему, покаянно рвать волосы на всех частях тела можно и позже. — Ладно, будем считать, что часть построек все равно хотели снести и возвести там что-то новое… Итак, у нас полномасштабный бунт. Какая ситуация в данный момент?

— В Санкт-Петербурге самые агрессивные выступления додавили. Думаю, к вечеру выбьем и переловим остатки бандитов, которые пытаются уйти в пригороды. В Москве подавлены четыре крупных очага, сейчас заперли на севере недобитков, обрабатывают артиллерией и авиацией. Большую помощь оказали отряды самообороны, сформированные из рабочих во всех городах. В Екатеринбурге идут переговоры с бунтовщиками, засевшими в здании мэрии. Обещают к обеду закончить. Танки уже подтянули, если в ближайшие пару часов не сдадутся, то их там всех в щебень перемешают.

— Значит, по ключевым городам у нас относительно спокойно?

— Ну, стрельбы еще много, но первую волну мы сбили. Для нас главное — это удачно за три дня до бунта вычистили наемников и хорошо подготовленные дружины у мятежников. Если бы это не сделали, вот тогда запросто могли бы потерять несколько городов на Урале и юге… Кстати, про юг…

* * *

На юге было жарко. Но, стоит отдать должное местным властям, они сумели принять единственно правильное решение, которое успели донести до казачества и горских общин, живущих в благодатном краю уже какой год. Приказ звучал однозначно: в случае любых проблем все жители станиц и поселков обязаны эвакуироваться. Любые затраты и уничтоженное имущество будут компенсированы за счет государства.

В результате любые районные центры превратились в ключевые очаги обороны, от хлынувших во все стороны мародеров. Туда перебрасывали авиацией и транспортном женщин и детей, оттуда координировали действия летучих отрядов. Эти псевдо-махновцы пробирались по местным дорогам, громили любые отряды бунтовщиков, кто был им по зубам или наводили авиацию, координируя удары. Одновременно с этим прикрывали эвакуационные колонны и давили заразу любым способом. Выбранная тактика позволила распылить вражеские силы, которые бросились делить «бесхозное» имущество. Одновременно с этим с севера пошли колонны с техникой и войсками, формируя первую линию санитарного кордона: Киев-Воронеж-Саратов-Уральск. Оттуда в течение первого дня удалось сдвинуться существенно южнее, кое-где вступив в первые столкновения с непримиримыми. И пусть за границей в новостях раскрашивали красной краской огромный кусок имперской земли, объявляя эту территорию «зоной неподчинения сатрапии». В действительности ситуация была не настолько катастрофической.

Когда Анзор переезжал на новое место жительства, он еще шутил:

— Спущусь с гор на равнины, буду на тачанке кататься!

Кто знал, что его слова станут пророческими. Теперь на пикапе красовалась спешно сваренная рама, на которую ставили пулемет, в кузове кроме запасной рации и продовольствия теснились ящики с боеприпасами. И трое чеченцев ранним утром разглядывали брошенный хутор, на котором явно хозяйничали чужаки.

Эльбек получил пулю в плечо при эвакуации Яблоневки и теперь командовал обороной выделенного участка в райцентре. А Джамал, Анзор и рано возмужавший Султан отправились в рейд, чтобы добыть информацию о перемещении толпы оборванцев, вздумавших диктовать новые правила жизни местным. Зря они это сделали, честное слово.

— Что там?

— Охранения нет, но грузовик с чем-то серьезным мелькал за околицей.

— Сколько насчитать успел?

— Тридцать два. И трое в подобие какой-то формы.

Анзор, как старший группы, задумался. Ни о каком рейде и попытке атаки и речи не шло. Первое, что вколачивали в головы имперских солдат во время службы, был Устав. А он запрещал ходить в дурные атаки на превосходящие силы противника. Но вот устроить подобие разведки боем — почему бы и нет? Тем более, что ОСВ-96 им выдали, вместе с автоматами. Пикап укрыт на противоположном склоне холма, с которого открывается отличный вид на Куличики. Солнышко поднимается, сейчас самое время чуть разворошить муравейник. Заодно и посчитаем, сколько в самом деле новоявленных басмачей занимаются грабежом в оставленном жителями поселке.

— Султан, машину готовь. Как только спустимся, надо будет уходить и быстро. Проверь по карте, как можно крутнуться по-близости и добраться на границу района. С той стороны вроде нас должны парни Семенова ждать. Просили поддержать в одном деле.

— Понял.

Молчаливый Джамал жестом показал на небольшие кусты с левой стороны плоского холма.

— Еще камушек вот это подложим и из-за него отработаешь. А я посчитаю.

Прав был старый друг, зачем торчать на верхушке, которую наверняка постараются накрыть ответным огнем. Холмов кругом полно, но не стоит считать врагов полными идиотами. Все же умудрились такую бучу заварить и просочились между бдительных глаз безопасников. Так что — за камушек, прикрытый кустиками. И аккуратно, без суеты…

— Вижу двоих, похожи на старших. Пятый дом справа, рядом с тыквой на плетне.

— Принял… Точно, командуют. Третьего не видно… Ладно, зачищай их, а я посмотрю, кто и как шевелиться начнет.

Винтовка выплюнула одну за другой две пули. В Куличиках сломанными куклами повалились в пыль убитые. Издалека не было слышно, как заорали другие бандиты, но прекрасно было видно, как они заполошно заметались, пытаясь найти укрытие. Джамал ждал, когда старший даст очередное целеуказание.

— О, грузовик выкатывают. Пулеметчика видишь?

— Да.

— Сначала его, затем водителя и два-три гостинца в движок. Чтобы нам на хвост не сели.

Убедившись, что приказ выполнен, Анзор закончил подсчет видимых врагов и скомандовал отход. Ситуация на этом участке стала чуть более понятной, теперь требовалось передать собранную информацию в штаб. И на встречу с группой Семенова. Ужалить и раствориться в родной степи. Пусть у захватчиков земля горит под ногами…

* * *

— Значит, по югу у нас следующие данные, Ваше Императорское Величество…

Драбицын вздохнул и начал завершающую часть доклада. Самую грустную. Потому что рассказывать о развернувшейся там полномасштабной войне было больно и обидно. Больно за погибших и обидно, что не смог уберечь людей от подобного.

— По самым последним данным там суммарно около миллиона гастарбайтеров. Вряд ли они все участвуют в беспорядках, но многие попробуют погреть руки, это точно. Мобилизованы казачество, чеченская диаспора и все мусульмане, кто живет в тех районах. Радикальных экстремистов давят со всей беспощадностью, хотя потери будут и большие…

Глава 9

Теперь я понимал, за что убили главу сиамской резидентуры. Но, впрочем, обо всем по порядку. Все свои планы по запутыванию следов я осуществил, причем по всем классическим канонам, так что если кто-то меня и вел, то вел профессионально, по крайней мере настолько, что я этого не заметил. Что делать дальше? Ну резидент был не в курсе, но папА перед заброской заставил меня заучить один гамбургский номер, на который требовалось звонить в случае крайней нужды, как он сказал «только если от этого будет зависеть твоя жизнь». Ну сейчас был как раз такой случай. Я остался без связи и возможности эксфильтрации на вражеской территории — ну а сколько может протянуть европеец в чужом неизвестном ему окружении азиатского города? В лучшем случае пару суток, после чего его разберут на органы или просто скинут в воду в доках, предварительно чиркнув ножом по горлу. А мне нельзя, жить хочется, да и задание я еще не выполнил. Поэтому в местных трущобах среди вылупившихся на меня аборигенах — какого черта придурок-турист сюда забрел — я нашел лавку поплоше, где уж точно не могло быть видеонаблюдения. А лавка торговала чем угодно, всякой всячиной, ветчиной и ржавчиной. Ну а также нашлись предоплаченные одноразовые телефоны неизвестной фирмы с иероглифами, наверно переводившимися как «Сунь-Вынь». Но мне оно было абсолютно по барабану, смски я писать не собирался. А вот один междугородний звонок…

— Ja? — отозвались на том конце.

— Посылка получена, почтальон ждет. Нужно открыть ящик. Сообщите адрес доставки, — сказал я по-русски.

— Sie haben einen Fehler mit der Telefonnummer gemacht! — и трубка отозвалась гудками.

Гут, гут. А вот теперь придется подождать, а сколько — это зависит от того, где находится абонент, в Гамбурге или Петербурге, хотя я ставлю на второе. Какая там скорость реакции у оперативных служб? Звонок сразу прокрутят графу, он узнает мой голос, поймет, кто звонил, примет решение…

Через полчаса телефон квакнул два раза, приняв две смски. Первая — с адресом, куда мне следовало обратиться, а также пароль и отзыв, а вот вторая — ну давай память, не подведи меня! Запомнить всю эту мешанину букв и цифр было практически невозможно. Но не мне.

Все, аппарат свое отслужил. Я опустился на колено, положил его на мостовую и разбил его камнем до степени мешанины пластиковых и стеклянных крошек, причем, когда обнажились его электронные внутренности я тщательно разбил все чипы, превратив их в мелкое крошево. Для гарантии это все следовало бы еще и сжечь, но и без того сами кристаллы покоцаны так, что их уже не восстановить.

До трущоб на другом конце города я добрался до приключений, а вот сами трущобы… Высадив меня, водила втопил газ старого размалеванного «Паккарда» так, как будто за ним гнались ракшасы, или кто у них там в их сиамской мифологии. Недалеко от дома, который мне был нужен, мне преградила путь троица малолетних головорезов. Что у нас тут? Ага, стандарт — велосипедная цепь, полицейская дубинка и бейсбольная бита, продукт американской масс-культуры. Что, у них тоже, как в России популярен бейсбол настолько, что за все время куплено сто тысяч бит и три мяча? Похоже на то. Я вздохнул. Придется драться, никуда не денешься. И уж этих утырков я щадить не буду, валить — так на глушняк.

— Эй, эй! — заорал на них по-английски дедок, подошедший сзади. — А ну пошли отсюда!

Хулиганье опустило орудия своего труда и производства, один из них о чем-то заспорил с дедом по-тайски. Сделал он это зря — дедок с размаху закатил ему оплеуху, а потом дал хорошего волшебного пенделя. Против моих ожиданий, хулиган не отоварил дедка, а схватив биту бросился наутек, за ним сдристнули и его дружки.

— Беда с этой молодежью, — пожалился дедок, подходя ко мне. — Даже внук с ними связался.

— Бывает. Артисты, — употребил я кодовое слово.

— И не говори. Тридцать семь раз ведь повторял!

Числовой отзыв верен. Ну а так?

— Четыре шпиля…

— На башнях собора. Я ждал тебя. Проходи.

Я пошел за дедом к его халупе. Да, вот она, жизнь нелегала. Не все из них получают легенду богатых и знаменитых и плюшки в виде хорошей работы и своего дела, ох, не все! Некоторые из них так и остаются безвестными и не именитыми, ради родины неся свой крест и умирая на чужбине, зачастую в нищете.

— Мое имя Кьет, так меня и зови, — дедок пропустил меня внутрь бедной комнаты своего дома. — Я так понимаю, возникли проблемы? Пойдем вон туда, поговорим.

Мы зашли в соседнюю комнату, с укрепленными стенами и дверью. Дед жестом показал мне на циновку на полу, затем достал из-за пазухи детектор радиоизлучения и включил пискнувший прибор.

— Все нормально. Можем говорить.

— А снаружи — проследит Винай и его банда, — ухмыльнулся Кьет.

Я удивленно глянул на него.

— Да это я своему смеюсь, Винай — это по-тайски дисциплина. Вот только он прямая противоположность своему имени. Итак?

— Мне нужна эксфильтрация. Срочная.

— Были осложнения?

— Один труп.

Дедок неодобрительно покачал головой с жиденькой седой бороденкой.

— Плохо. Полиция наверняка ищет тебя.

— Как пить дать, — подтвердил я. — Нужны другие документы, способные выдержать не особо тщательную проверку.

— Хорошо. Но это будет стоить денег.

Я удивленно воззрился на него. А как же помощь?

— А ты думал? — словно прочитав мои мысли, сказал Кьет. — Извини, не я делаю документы, и у меня нет оперативных фондов, из которых я могу оплатить столь непредвиденные и немаленькие расходы.

— Хорошо. Мне нужен американский паспорт, — здесь я уже давно все продумал. Российский — палево, европейский — с моим знанием иностранных языков подошел бы только Британской Империи, но из-за характерного английского диалекта и слабого знания их реалий — только палиться. Остается американский, там сколько эмигрантов — столько и говоров. Особенно вспомнил одного поляка из Техаса, с которым пришлось работать — вот там была полная задница. Его вообще понять можно было с великим трудом. Да и САСШ, точнее в моем мире США, я знаю достаточно неплохо, чтобы отболтаться. А здесь все-таки САСШ вторая по силе после Российской Империи страна. Третью — Китай — я даже не рассматривал ввиду своей чисто европеоидной рожи и знания китайского языка на уровне «Ни хао», «Ню хай вонь», и известного слова из трех букв, которое, однако, в китайском языке означает «умелец».

— С этим разберемся, — кивнул Кьят. — Дальше. Сам понимаешь, непосредственно эвакуировать тебя на родину я не смогу. Это не входит в мои служебные обязанности, сам понимаешь. А ломать с таким трудом и таким временем сделанное прикрытие только ради твоей эвакуации…

— Понимаю.

— Поэтому выбирай промежуточную точку своего маршрута, куда тебя отправить.

— Куда можете?

— Мало куда, — признался Кьят. — Только в те страны Юго-Восточной Азии, которые не являются колониями великих держав за редким исключением. Проще тебе спросить.

— Я подумаю, — пообещал я. Карта памяти жгла карман, но без изучения ее содержимого бесполезно что-то предпринимать. — И скажу вечером. Или завтра утром.

— Договорились, — кивнул Кьят. — Располагайся здесь. Ужин потом принесу.

Ну слава богу, наконец-то меня оставили одного. Я не торопясь распаковался, вынул ноутбук. Сети нет? Да и ладно, не очень-то и хотелось, сейчас у меня есть более интересное занятие. Я вставил карту и на запрос ввода пароля ввел тот неудобоваримый ряд букв и цифр. Точно! Всплыло окошко и мне открылась цифровая сокровищница разведывательной информации. Увидев некоторые файлы, я аж поперхнулся от изумления — все шифртелеграммы посольства САСШ откуда? Свеженькие, последние трехдневной давности. Хороший видать крот у них там в теремочке живет.

Объем информации был большой, просто огромный. Схемы, карты, документы, фотографии… А вот это что? Информация очевидно первостепенной важности, если капсом написано «ЗАГОВОР» и с тремя вопросительными знаками.

Я вошел в папку и попал в центр того, что должно было вот-вот произойти. Заговор, точнее, его продолжение. Открыв папку «Персоналии», я прочитал заголовки подпапок и задумался. Кланы, иностранцы, СБ… СБ? Ну-ка, ну-ка… Это имеет ко мне и плану моего бегства прямое отношение. Если тут замешана внешняя разведка… То я труп. К ее человеку я пришел за помощью.

Я с замиранием сердца начал просматривать портреты с незнакомыми фамилиями. Всего пять, причем один с погонами генерал-майора. Ну что же, запустим контекстный поиск по документам на диске… Так, генерал есть. Начальник управления конттразведывательного обеспечения стратегических объектов. Уже лучше. Для меня, но не для Империи и СБ. Если в деле замешано УКРОСО, то значит в нужный момент электростанции, водоканал и ТЭЦ, узлы связи и прочее по списку окажутся под контролем заговорщиков, причем рядовые оперативники честно будут считать, что выполняют свой долг. Дальше — полковник из управления по борьбе с терроризмом, заместитель начальника. Силовая поддержка от спецназа СБ гарантирована. Полковник, заместитель начальника управления специальной и правительственной связи. Все, в нужный момент опустится рубильник и все ведомственные АТС прекратят работу, а это, на минуточку, все телефоны всех силовых ведомств и гражданских органов власти и управления. А вот на кой черт им понадобился начальник управления архивных фондов? Непонятно. Дальше — заместитель начальника следственного управления СБ, понятно, органы дознания нужны, и, как ни странно, замначальника хозяйственного обеспечения. Да в принципе, как раз и не странно, ХОЗО как раз и распоряжается всем от портянок до автотранспорта.

Ну что же, кворум есть. Успокаивало только то, что ни управления внешней разведки, ни контрразведки не фигурировало, а это давало мне свободу для маневра. Даже если кто-то и поделится информацией обо мне, то непосредственный исполнитель не будет исполнять приказ руководства чужого управления. А подбор исполнителей грамотный, очень грамотный. Если бы я был главным заговорщиком, то как раз бы использовал именно те управления и именно замов.

А вот откуда местный резидент знал эти подробности? Ну была такая методика удаленного контроля. Когда надо было сохранить в тайне расследование особо важных дел против своих, «гестапо» — то есть управление собственной безопасности — могло задействовать любое место, территориально не связанное с подследственными. Только вот накладочка вышла, резидента, а скорее всего особиста, грохнули раньше, чем он успел передать информацию, а обо мне как о канале связи узнали. И на руках у меня была бомба, которая могла рвануть в любой момент. Правда, информационная. Но вот что отцу придется туго, тут никакого сомнения.

Я открыл папку «Триады». Ну тут была забойная информация. Оказывается, имелся налаженный канал поставки оружия, да с ветерком, по нашему Транссибу. Причем не только во Владик или Сибирь, контейнеры шли и в центральную Россию. Значит, тут замешаны те кланы, которые занимались морскими и железнодорожными перевозками. А что, удобно. Перегружаем контейнеры, прибывшие в порт, на платформы — и вперед, две недели до адресата. Всяко проще, чем тащить то же через азиатскую границу или западноевропейскую, такой объем не протащишь. А тут идет себе состав, разгружается по дороге потихонечку, раздавая себе железки в контейнерах от восточных границ до западных. Вот еще где нужен был начальник управления УКРОСО. Вокзалы, как правило, в его распоряжении, линейная полиция может только под козырек взять и помочь обеспечить охрану ценного груза, не зная, что внутри.

Да, спрут обретал новые очертания, количество щупалец увеличивалось. А вот происхождение оружия было интересным. САСШ миролюбием никогда не отличались и в Юго-Восточной Азии отметились хорошо. В нашей истории им хорошо дали по рогам во Въетнаме, после чего их оружие на вес продавалось по всей ЮВА. Здесь же они попытались пошалить в Индонезии и Бирме, но как всегда, непобедимым пиндосам крепко надрали зад, и они рванули так, что пятки сверкали, естественно оставив все склады с новенькими «М-4» и прочими изделиями из Хартфорда и Спрингфилда. На которые тоже вполне естественно наложили лапу Триады, Якудза и прочие авторитетные организации. И вот теперь эта груда железа спокойно плыла себе по морю, и ехала по железке, чтобы засветиться в Российской Империи. И, самое интересное, перевалка шла в портах РИ, а в данном конкретном случае большая партия шла через Новую Гвинею, Порт-Морсби, где нашими стараниями был построен современный морской порт. Мда, придется эвакуироваться туда. По крайней мере на нашей территории, где я буду пользоваться защитой и откуда меня смогут вытащить домой. Тем более в случае чего, там, в Лаэ, наша военно-морская база. Решено. Едем туда, оттуда домой попасть проще.

Вечером я отозвал Кьята в сторону и объяснил, куда я хочу попасть. Дедок потер челюсть, изображая мыслительную деятельность.

— Хорошо. Будет тебе Папуа. И, кстати, давай я тебя сфотографирую на паспорт. Не бойся, фотографию я сам смогу вставить, дальше меня она не пойдет. А завтра ты отсюда убываешь, я договорюсь.

Что делать, придется довериться. Да и вправду, не стоит столько находиться на одном месте, сейчас я подобен зайцу, все козыри которого — в мобильности.

Назавтра дедок разбудил меня ни свет, ни заря. Вручил мне синюю книжечку с американским орлом на обложке — да, работа мастерская, чувствуется класс. Видимо у источника есть хорошее оборудование, да и бланки паспортов. Такую липу я бы не распознал.

— Хорошая липа, — сказал я с уважением, пролистав паспорт и рассмотрев известные мне степени защиты.

— Это не липа, — подмигнул Кьят. — Бланк настоящий. Единственное, если копнуть, номер не пройдет — по соцстрахованию и правам тебя не существует. Но для перемещения по миру, не попадаясь в сферу интересов САСШ и в сами САСШ — вполне.

— Спасибо, — немного ошарашенно ответил я.

— Ну ты же хорошо заплатил, — снова подмигнул мне Кьят.

Да уж, паспорт мне обошелся реально дорого.

— А теперь поехали.

— Куда?

— Вывозить тебя будем.

Мы вышли на улицу, где уже стоял раздолбанный рыдван, за рулем которого сидел его внук, Винай. Я открыл дверцу рыдвана, следя за тем, чтобы она не отвалилась на проржавевших петлях. Кьят что-то сказал Винаю по-тайски, тот кивнул головой, и повернул ключ в замке, заставив скрежетать стартер. Раз, два… Наконец старая развалина взрогнула всей своей тушей, с громким звуком выстрелила облаком черного дыма и завелась.

— Ничему не удивляйся и не вмешивайся, если что. Я сам.

Ну сам, так сам, мне даже легче.

Винай долго колесил по разбитым улочкам трущоб и наконец выехал на грунтовку, ведущую от города.

Ехали мы долго. Сначала я вертел головой по сторонам, пытаясь напитаться местной экзотикой, потом мне это надоело, и я закрыл глаза и придремал.

— Приехали, — Кьят растормошил меня. Я попытался проморгаться, соображая, вижу я это или мне во сне привиделось.

Частный аэродром, ангары, взлетная полоса, на которой стоял… Нет, мне это не привиделось! Раритет, который годился разве что в музей. DC-3. И на этом я полечу? Они ничего не попутали? У него же скорость автобуса, ну а дальность…

— Сиди в машине… пока, — Кьят, кряхтя открыл дверцу и вылез наружу.

Я наблюдал, поставив челюсть на место, как Кьят поковылял к «Дакоте». Хотя нет, это именно «Дакота» C-47, грузовой вариант для ВВС. Все равно, с его дальностью лететь почти шесть тысяч кэмэ… Предельная дальность, а если поделить на скорость… Полный атас.

Дедок тем временем общался с какой-то высокой крепко сбитой теткой, в которой явно текла англосаксонская кровь. Рыжая, с кудряшками, затянутая в джинсу — словно с плаката «Мальборо», правда, там ковбой мужик был. Они о чем-то быстро переговорили с теткой, затем Кьят почапал обратно.

— Все готово, — он сунул голову в окно машины. — Готовь деньги.

— Сколько? — я запустил руку в сумку.

— Восемь косых.

Я аж подавился, как сказал бы классик «в зобу дыханье сперло». Хренасе цены… Так они меня без штанов оставят. За такую цену можно купить и этот кусок забора с мотором, и тетку впридачу. Ладно, деваться некуда.

— Пошли, — Кьят распахнул дверцу.

Мы медленно подошли к убогому транспортному средству.

— Это вот этого дрища надо доставить на русскую территорию? — тетка прищурилась, явно меня оценивая. А я в это время боролся с желанием показать ей «фак».

— Да, его, — подтолкнул меня вперед Кьят.

— Он надежен?

— Как я тебе и говорил. Не бойся, не сдаст.

— А я и не боюсь, — продолжала щуриться тетка. — Ну?

Поняв намек, я протянул ей пресс. В подсчете денег она явно была мастерица — купюры скользнули в пальцах со скоростью счетной машинки.

— Все верно. Ох, смотри, Кьят. Предупреждать в следующий раз заранее надо. Еле успела груз в Морсби взять, Крашеный давно просил.

— Ну что, давай, Мэгги. Я пошел, — дедок явно торопился сдыхать меня со своей шеи.

— Бывай, Кьят. Теперь ты, — тетка уткнула палец мне в грудь. — Вопросов не задавать, лишнего не говорить, из самолета не выходить. И ничего не видеть. Ясно?

— Ясно, — кивнул я. Ну тут все понятно, Кьят решил отправить меня по каналу контрабандистов. Иначе к чему такие частные перевозки с такой секретностью?

— Ну тогда пошли! — тетка кивнула на люк.

Упрашивать я себя не заставил. Да, для пассажиров тут явно был комфорт нулевой. Изнутри грузовой салон был заставлен ящиками, тюками, какими-то бочками, опутан страховочными сетями… Отыскав боковую лавку, я присел на нее, слушая, как тетка с лязгом задраивает люки.

Зачихали, затрещали моторы, пропеллеры превратились в полупрозрачные круги, мы начали пробежку на полосе, и, наконец я почувствовал, как машина оторвалась от земли. Под нами поплыла земля, взлетные полосы маленького аэродрома, серыми стрелами пробивающие тропическую зелень, все уменьшающиеся и уменьшающиеся в размерах.

Я покосился на дверь пилотской кабины, отгораживающую от нее салон. Ну и ладно. В ближайшее время мне предстояло бороться с одним из моих нелюбимых занятий — бездельем. И, судя, по нашему пепелацу, это предстояло делать довольно долго.

Первая посадка была уже в темноте, часов через восемь. Самое паршивое было то, что меня никто о ней не предупредил, так что я даже проснуться не успел, когда самолет получил дифферент на нос, и я начал сползать на пол, вовремя уцепившись за страховочную сетку, чтобы не свалиться, когда шасси самолета коснулись земли и меня довольно здорово подкинуло.

Я посмотрел в иллюминатор — тоже какой-то аэродром подскока, со ржавыми ангарами, сваленными бочками и несколькими машинами. Я смог опознать какой-то японский грузовик и старый топливозаправщик в темно-зеленой армейской окраске.

Дверь кабины открылась, и тетка со скоростью метеора рванула в хвост самолета — там, где стоял биотуалет. Появилась она довольная минуты через три, излучая умиротворение.

— Ну а теперь брысь в хвост, и сиди там тише воды ниже травы, как будто тебя здесь и нет. Понял?

— Понял, — я подхватил с пола свои манатки и побрел в указанном направлении.

Видимо, тетка не зря меня туда отправила — чтобы я клиентов не видел и клиенты меня, что важнее. Я не думаю, что она во флайт-плане светила мое присутствие, я для нее побочный, хотя и ценный, груз. Тетка приняла все меры предосторожности — как только я скрылся в хозяйственном отсеке позади биотуалета, раздался щелчок замка люка, ведущего в хвост. Ну все, я оказался заперт в жестяной коробке, хоть вентиляция-то тут есть? А то в этом жарком душном климате вынут мое теплое от жары безжизненное тело после проведенных часов. Тело моментально среагировало, выдав огромную порцию пота, сразу пропитавшего штаны и рубаху.

Вентиляция была. Более того, даже был маленький вентилятор и старый в подозрительных пятнах матрас — видимо не я первый нелегал на этом борту. Хоть какая-то забота. И нашлась упаковка до отвращения теплой минералки — и на том спасибо.

Наверное, часа полтора я слышал голос тетки и неизвестных мне мужчин на каком-то гортанном языке. А также шум передвигаемых ящиков и моторов машин. Затем хлопнул запираемый грузовой люк и голоса стали удаляться. Ну все, похоже тетка ушла переночевать в относительно человеческих условиях. Пора и мне — только на этот матрас я просто так не лягу, хрен его знает каких паразитов и болячек было на прежнем отдыхающем. Тяжко вздохнув, я постелил свои вещи и полотенце вместо простыни. Завтра, конечно, я буду выглядеть как из задницы, но перспектива получить какую-нибудь болячку привлекала меня еще меньше.

Ночь я провел задыхаясь, и плавая в поту. Поэтому когда щелкнул замок двери и на пороге появилась тетка, я был готов ее пришибить.

— А что это ты в одних трусах? — хмыкнула она.

— В двух жарко, — зло ответил я. — Еще спроси, как спалось.

— Не хами, малыш. А то выйдешь над океаном без парашюта, — снова хмыкнула тетка. — Короче, как взлетим — можешь выходить. Пожрать я тебе на лавке оставила.

И она увеялась, источая легкий аромат перегара. Видать, хорошо отдохнула.

Когда после взлета я полуживой выполз из хвоста и добрался до благословенной лавки с американским запаянным в пластик пайком, мы уже летели над морем, а далеко позади виднелись башни современного мегаполиса. Куала-Лумпур, Сингапур? Да неважно. Главное, полет продолжался.

И снова промежуточная посадка где-то в бебенях, опять разгрузка и дозаправка. Но на этот раз днем. Тетка была железная — полчаса на отдых, и за штурвал. Так что в этот раз глубокая ночь застала нас уже в Порт-Морсби, точнее, неподалеку от него, на частном аэродроме.

— Ну все, тебе пора, — она нависла надо мной, уперев руки в боки.

— Что все?

— Прилетели. Тебе надо было в Порт-Морсби? Вот он, — она ткнула большим пальцем себе за спину в направлении люка.

— Но до города добираться…

— А вот это уже твои проблемы, малыш. Я тебе не экскурсовод, чтобы тебя за ручку водить и сопли утирать. Такси возьми или пешком чапай, мне все равно. Но в твоих же интересах сделать ноги отсюда как можно быстрее — люди, которые сейчас сюда приедут за этим, — она похлопала по одному из немногочисленных ящиков в человеческий рост, — очень не любят посторонних. Так что думай.

— Спасибо, — тут и думать было нечего.

Тетка кивнула и освободила мне проход к люку. Да, вот ведь я влип! Придется ночевать на окраине и пешком идти в город. Но с другой стороны, все-таки это территория Российской Империи, а значит, живем! Я у своих, дома.

Глава 10

Вал событий грозил похоронить под собой главу СБ Российской Империи. Стоявший подобно гранитной скале монолит государства неожиданно оказался источен изнутри кучей крыс, которые умудрились соорудить проходы, протащили снаружи толпу разной мрази и теперь лихорадочно пытались оттяпать кусок пожирнее. Да, у них уже ничего не получится, полиция и спецслужбы сработали на опережение и буквально за две недели до начала массовых беспорядков вырезали ключевые фигуры и разгромили наиболее опасные центры, оборвав нити управления. К сожалению, все сделать не удалось. Зараза слишком глубоко проникла внутрь. Были и предательства, и попытки играть за «правильные кланы», прикрывая красивыми словами исключительно шкурные интересы.

Но заканчивая просматривать присланную Александром информацию, граф Драбицын ощутил, что перелом пройден. Потому как часть фигурантов уже так или иначе были взяты в разработку, ключевые фигуры сумели понять, что их ожидает и рванули быстрее собственного визга по запасным аэродромам. Но в остальном — да, убойный материал из Азии приехал. Как раз будет чем занять Козьму с Кресиславом, которые только-только закончили отлов наиболее одиозных фигурантов в столице и рядом с ней. Вот и перенаправим, чтобы гарантированно нужных пленных добыть. В остальном же — продолжаем работать. Очередная почти бессонная ночь. И гора сводок, куда краткими выжимками от аналитиков идет уже обработанная картинка происходящего в стране. Чтобы в нескольких скупых фразах на утреннем и вечернем докладах сообщить императору, насколько успешно получается бороться с занесенной извне инфекцией.

* * *

Трое чеченских разведчиков получили в помощь молодую девушку-радиста, Анюту. Анюта смущалась от проявленного к ее персоне внимания, выглядела маленькой пухленькой мышкой в своем не обмятом еще толком новеньком обмундировании и одновременно страшно гордилось доставшейся ей ролью: координатора группы глубинного мониторинга. Таким хитрым словом губернатор и военный комендант Южного Округа назвали россыпь мобильных постов, поставлявших самую свежую информацию о передвижении банд. Спутниковая разведка, многочисленные дроны и люди, которые ради нужных данных были готовы аккуратно забраться в любую опасную дыру, уточнить, пересчитать укурившихся ублюдков по головам и навести впоследствии штурмовые группы для зачистки территории.

Фактически от Симферополя, через Екатеринодар, Астрахань и до Актюбинска с Оренбургом шла южная граница охваченной волнениями зоны. Ниже нее пограничники вместе с переброшенными частями сформировали так называемый «Южный кордон». Там уже придавили вздумавших поднять голову уголовников и разных «альтернативно-революционно» настроенных бузотеров. Комендантский час, трибуналы и лагеря для перемещенных лиц. Полыхнуть просто не успело, задавили попытку мятежа в зародыше.

Севернее спускалась линия «Северного кордона», отжимая разрозненные толпы мародеров от индустриального центра государства. Образовался эдакий «котел», разрезанные на неровные куски Доном, Волгой и Уралом. Вот на степных просторах рядом с этими реками и продолжалась маневренная война.

Казаки вместе с мобилизованными военнообязанными организовали на легкой технике псевдо-тачаночное движение, воткнув на пикапы и небольшие грузовики пулеметы и кассетные гранатометы. Отслужившие срочную и контрактники превратились в командиров групп, позволив кадровым частям заняться действительно серьезными проблемами и попутно превратив ополчение в неожиданно серьезную и агрессивную силу. Теперь вся эта «государственная махновщина» долбила грабителей при любом удобном случае, попутно скользя незримыми тенями по местным дорогам, отрываясь от преследования и устраивая засады. Фактически бандиты, успевшие выпотрошить множество мелких станиц, попали в капкан, подобно схватившей банан обезьяне. Мелкие шайки несли серьезные потери при любом столкновении с местными, а как только пытались сбиваться в более крупные отряды, как по ним начинала работать авиация и дроны. По периметру быстро сужавшейся зоны барражировали тяжелые бомбардировщики с умными боеприпасами в брюхах. Получив сигнал, в штабах оценивали возможную угрозу, уточняли ситуацию при помощи спутниковой разведки, наложив все это на множество сообщений от мобильных групп. И если военные считали, что враг слишком наглеет, то из распахнутых створок вываливалось очередное изделие, дабы домчать до нужной точки и породить там раскаленное облако объемного взрыва. Давили по площадям, выжигая бунтовщиков, словно взбесившихся гиен: без жалости и сострадания. Залечивать раны, нанесенные войной, будем потом. Сейчас надо сохранить жизни своих и максимально быстро и эффективно оборвать чужие.

— Три машины и мотоциклисты, — прохрипел в наушниках голос Султана. Парень с утра умудрился спеть Анюте весь поселковый репертуар и теперь говорил, будто после простуды. Глотку драть все же надо уметь, даже если молодая девушка благосклонно твои рулады принимает.

— Куда движутся? — Анзор глянул на планшет и поигрался с масштабированием карты. Странно, вроде никаких отметок нет.

— На юг, в сторону Астрахани.

Вот даже как, похоже, кто-то из самых сообразительных решил удрать в плавни, чтобы оттуда уже тихо-мирно просочиться через границу. Иначе бы сюда, поближе к южным пикетам не подались. Львиная часть пока еще в центре крутится, чужое имущество делит. Не понимают, что время упустили и вместо набивания карманов чужим барахлом давно пора лыжи мазать и удирать, пока еще все возможные тропы не перекрыли.

— Что Центр?

— Подтвердили, у них по этой группе ничего нет, — отозвалась Анюта, поправляя дымчатые очки видео-интерфейса. Девушка предпочитала работать через них, используя легкую раскладную клавиатуру и джойстик, которые были подключены по радиосвязи к надежно защищенному военному комплексу в рюкзаке. Кодер, спутниковая станция и залитые в противоударный пластик микросхемы. Эту коробку можно было расколотить только очередью из чего-нибудь крупнокалиберного. Но и пользоваться учили специально выделенных операторов, потому что просто передать ящик ополченцам — это утратить больше восьмидесяти процентов возможностей.

— Ладно. Давай целеуказание вон по тем кустам.

Развернув пикап, Джамал заглушил двигатель и начал помогать Султану откидывать задний борт и опускать стопоры. Барабанный гранатомет «Рокот-3М» относился к классу тяжелых, зато позволял за двадцать секунд выдать серию из десяти гранат по нужной точке. Для танков и тяжело бронированной техники боеприпасы не брали, а вот разного рода осколочные и фугасные присутствовали. Теперь лишь получить точные координаты и когда вражеский крохотный караван достигнет нужной точки, его порадуют гостинцами. Ну и взобравшийся на маленький холмик Джамал из дальнобойной винтовки еще добавит. Вряд ли получится спешить всех, но мотоциклистов приструнить необходимо, как минимум.

— Головной захвачен. До атаки десять секунд.

— Подтверждаю.

Командир группы вместе с Анютой укрылись чуть в стороне от пикапа, Султан же успел с автоматом пристроиться чуть в стороне, контролируя одно из возможных направлений прорыва. Молодой волк растет, быстро соображает и учится. Война — страшная школа, но молодой воин впитывает науку сразу, без повторов.

Выстрелы гранатомета в степи прозвучали, словно далекий раскат грома. Подкативший к намеченной точки крохотный караван окутался клубами разрывов. Первый грузовик вильнул и начал заваливаться на бок, последний вообще вспух ярко-красным огненным цветком и запылал весь, мгновенно. С холма начали щелкать выстрелы винтовки, Джамал сшибал ездоков и гробил мотоциклы.

Судя по всему, группа умудрилась вцепиться в холку серьезному зверю, потому что буквально сразу в ответ долетел треск автоматов и пули начали сшибать пушистые венчики травы поблизости.

— Отходим, быстро!

Султан успел огрызнуться скупой очередью, подловив кого-то из умников, решивших сунуться с другой стороны невысокой гряды холмов, после перескочил уже поднятый борт и неожиданно повалился прямо на Анюту. Девчонка тихо пискнула, машина рванула с пробуксовкой, выбрасывая снопы глины из под колес и рванула прочь от начавших подниматься в небо черных клубов дыма. Через пару минут Анзор уже смог протиснуться в намеченную извилистую тропку в сухих камышах, уводя свой крохотный отряд все дальше. Но буквально почти сразу притормозил, услышав испуганный голос девушки в наушнике:

— У нас раненный!

— Я гляну, ты веди, — тут же отозвался Джамал, распахивая правую дверь и перебираясь назад, в кузов.

Бледный Султан лежал на животе, легкая куртка на спине топорщилась рваными клоками утеплителя. Ножом материю и ремни разгрузки быстро взрезали и начали осмотр, стараясь не тревожить пострадавшего лишний раз, ему и без того доставалось на тряской дороге.

Закончив осмотр, Джамал открыл небольшой ящик с красным крестом на боку и сообщил командиру, который с напряжением ждал новостей:

— Бедро по касательной, сейчас перевяжем. И на излете спину зацепили. Бронежилет спас, но пара ребер сломана. Так что ищи место, где сможем встать на несколько минут, я растяжки воткну. Потом еще отъедем и закончим первую помощь.

— Хорошо. Как раз сейчас поворот, я за ним остановлюсь, можешь шаманить. И, Анюта, сообщи в Центр: есть трехсотый, отходим на базу. Вражеский караван чуть притормозили, но пусть наведут на него вертушки. Там явно кто-то серьезный, раз такое прикрытие.

Через два часа засевших на ближайшем хуторе безлошадных бандитов сначала накрыли ракетами с подлетевших вертолетов, а затем спецназ закончил зачистку и доложил о ликвидации одного из самопальных эмиров. Были захвачены документы и материальные ценности. Во время короткого боя все непримиримые пытались сражаться до последнего, предпочитая смерть плену. По итогам — еще один отряд наемников и экстремистов прекратил свое существование.

* * *

— У меня лежит четырнадцать докладных о беззакониях, которые творятся с вашей подачи, Алексей Михайлович.

Глубокие морщины избороздили лоб императора. Эти дни выдались крайне тяжелыми. И если в первые сутки мятежа еще казалось, что все обойдется малой кровью, то уже к концу первой недели беспорядков вся картина «песец пришел» стала понятна в мельчайших деталях. Плюс только один — фактически к мятежным кланам примкнули все, кто так или иначе хотел раскачать государственную лодку, поэтому по итогам зачистки можно было ожидать относительно спокойное десятилетие или даже больше. Особенно если учесть, что львиная часть граждан страны к бунту не примкнули и наоборот, активно помогают его давить, зачастую крайне жестокими методами.

— Я всегда готов сложить полномочия, Ваше Императорское Величество.

Граф Драбицын поднялся, но Владимир Четвертый лишь устало махнул ладонью. За череду бесконечных встреч общение упростилось по максимуму. Некогда расшаркиваться, когда каждая минута дорога.

— Потом разберемся, где, кто и почему недоработал. И как такое вообще могло случиться. А сейчас, давай к делу. Что у нас на вечер?

— Благодаря помощи рабочих дружин по всем городам-миллионикам мы волнения подавили. В настоящий момент работают фильтрационные лагеря, идет оценка ущерба. В столице и Москве заканчивают работу трибуналы, большую часть отребья уже рассортировали, включая вздумавших пошустрить уголовников. Как мне доложили из группы поддержки, попутно мы разгромили остатки бомбистов, решивших под шумок свести счеты с чиновниками.

— Значит, волну сбили.

— Так точно. Мало того, уже есть ряд предложений от выборных советов кланов о том, какое наказание следует наложить на взбунтовавшихся. Понятно, что кто-то конкурентам хочет крылышки подрезать, но в целом все предложения исключительно по действительно запятнавшим себя кровью. Обвинение стандартное — государственная измена.

— Информацию по этой проблеме мне оставишь, я подумаю, что именно делать. Сломать существовавший баланс сил — легче легкого. А нам потом с возможной кровной местью разбираться… Что по остальным районам?

— Юг сейчас одно из наиболее проблемных мест. Дальний Восток перевели на обычный режим, даже комендантский час отменили. В Сибири тоже все уже тихо, но вот с бандами между Северным и Южным кордонами еще возимся. Дополнительные войска перебросили, основные отряды тяжелыми вооружениями накрыли, сформировали по итогам четыре котла, где добиваем мерзавцев. Большую помощь оказало местное население. Благодаря созданной сети опорных точек и мобильных отрядов мы сковали большую часть этнических преступных элементов, после чего сумели запереть их в степях, не допустив расползание заразы по всей округе. Неоценимую поддержку оказала мусульманская община. Многие улемы выехали прямо в зону боев, занимались просветительской деятельностью, помогали выдернуть из лап экстремистов достаточно серьезную часть наемных работников.

— Сколько?

— До сорока процентов сезонных рабочих мы таким образом сначала вывели во временные лагеря, а потом провели первичную проверку. Различного рода боевиков среди них было немало, но основные эмиры и приближенные воевали, поэтому часть мигрантов уже задействовали на восстановлении разрушенного.

Император поморщился:

— Не попытаются в спину ударить?

— Смотрим за этим. Ну и привлекаем для работ лишь тех, за кого рекомендации дают. Остальных отправляем домой, чтобы под ногами не болтались.

— Понятно… Сколько еще времени понадобится на наведение порядка?

— От недели до двух. Ключевых игроков мы почти всех ликвидировали или взяли в плен, теперь больше озабочены, чтобы в самом деле под каждый кустик заглянуть и не дать никому шанса избежать заслуженного наказания.

— Две недели. А потом — еще больше года раны зализывать… Да, сильно нас приложили.

Показав жестом, чтобы граф оставался на месте, Владимир поднялся, подошел к окну и посмотрел на низко висящие тучи над головой. Март в Санкт-Петербурге выдался холодным и слякотным. Словно природа оплакивала невинно погибших в безумной вакханалии.

— Вот что скажи мне, Алексей Михайлович. То, что разную нечисть к ногтю прижмем, это хорошо. Но, пока за рубежом беглецы сидят, спокойной жизни не будет. Там и деньги, и поддержка от давних недругов. Не сумели сейчас, еще придумают как подгадить… Что скажешь?

— Думаю, что для них будет показательный процесс. Возможность главных фигурантов на него пригласить и меня есть. И для граждан будет полезно посмотреть в глаза людям, кто в своем желании хапать берега потерял.

— Значит, возможность есть. И не просто ликвидация, а полноценное участие с оглашением обвинения и получением заслуженного наказания… Дорого нам это встанет?

— Афганцы просят помощь оказать в мелиоративных работах, это уже на согласовании в министерстве сельского хозяйства. Техника и инженеры будут предоставлены. За это получим коридор для вывоза бунтовщиков. В остальном — я сделаю доклад, когда операция будет закончена.

— Хорошо… Давай тогда продолжим работу. И вон ту папку возьми, с кляузами. Может, кого из слишком прытких в разработке используешь. А то не могли другое время выбрать, чтобы клин между СБ и императором вбить…

* * *

Над Пешаваром ярко сияли звезды. Ночь, время для отдыха после тяжелого жаркого дня. Духота чуть спала и во многих домах распахнули окна, чтобы хотя бы сейчас глотнуть свежего воздуха.

В пуштунском анклаве тем временем царила суета. В десяток крытых грузовиков грузили ковры, тюки и баулы. Цепочка охранников следила за порядком, тихо судача между собой о странных гяурах, вздумавших переехать на новое место. Сегодня и завтра отправляют вещи, а позже поедут и сами. Обросли барахлом богатые заказчики. Вон, сколько разного в бездонные недра потрепанных машин тащат.

— Захид, мы закончили. У тебя все готово?

Высокий черноволосый мужчина в пыльном камуфляже подошел к начальнику охраны каравана. Бородач в сером паколе и клетчатом платке на шее поднял крохотную рацию, перебросился словами с невидимым абонентом и подтвердил:

— Да, выезжаем. Джипы с автоматчиками уже на подходе, проводят нас до места.

Зафырчали двигатели, охранники взобрались в кабины. Караван медленно начал выбираться на центральную улицу квартала. Впереди их ждал долгий путь на север.

Границу с Афганистаном проехали с рассветом. На пограничном посту грузовики выстроили на каменистой площадке, после чего Захид вместе с охранниками перебрался в стоявшие рядом джипы и пикапы. Машины даже не глушили двигатели. Каравану предстояла дорога дальше, через Джелалабад в Кабул. Пуштуны же возвращались домой. Здесь, на чужой земле, их сменят молчаливые светловолосые мужчины с военной выправкой.

Кресислав пожал руку всем, кто попался ему по пути, помахал рукой Захиду и убедился, что вооруженные до зубов кочевники отправились обратно. Все же помощь, оказанная контрабандистами и хорошими знакомыми Вацлава Вильчицкого была неоценимой. Психологические портреты, детальное описание внутренних взаимоотношений в общине, собранные на основных фигурантов досье. Это все позволило придумать и воплотить в жизнь на удивление наглый и успешный план. Всего лишь подойти в чайной к нужному человеку, заболтать его, вставляя в речь имена якобы общих знакомых и заложить закладки. После чего еще два раза обсудить жизненные проблемы, подрастающее поколение и странных неверных, забившихся в щели, словно тараканы. И Захид помог выполнить тайный захват глав мятежных кланов, совершенно серьезно считая, что выполняет приказы старейшин. Ужин с добавленным снотворным. Пуштуны, беспрекословно подчиняющиеся командам начальника. И советник, аккуратно контролировавший все происходящее лично.

Почему богатые беглецы решили сменить место пребывания? Ну, они же не заложники, имеют право выбора. А почему сейчас? Похоже, кто-то их напугал. Вон, в новостях уже идут показательные процессы, на которых обвиняют вполне конкретных людей в очень серьезных преступлениях. Тут любой начнет от малейшего шороха вздрагивать.

Почему уважаемых гостей завернули в ковры и аккуратно вынесли? Да чтобы запутать возможных шпионов. Поэтому и слухи пустили, что поедут они позже, а не сегодня ночью.

Почему до афганской границы? Желание заказчика. Транспорт им предоставили, деньги за услугу взяли. Проживание вообще на ближайшие полгода оплачено, так чего волноваться? Захотят — вернутся.

— Саша, уходим. Восток — дело тонкое, не дай бог местные передумают. Поэтому — идем до Кабула с максимально возможной скоростью, без остановок. Медики груз осмотрели?

— Да, химии добавили, чтобы надежнее было. Так что до самого дома должны продрыхнуть.

— Отлично. Тогда — давай отмашку…

Отряд «Витязь-6» взял под охрану пропыленные грузовики, сформировал охранение и покатил на север, помахав на прощание афганским пограничникам. Хоть те и выполняли всего лишь спущенный сверху приказ, но люди гостеприимные, всю ночь горячим чаем поили. Так что расстались довольные друг другом. Теперь — до кабульского аэропорта, где уже ждет пара пузатых «Сикорских». Чтобы исчезнуть так же тихо и незаметно, как и появились. Ведь это самое главное для любой тайной операции: сделать так, будто нас тут и не было.

Кресислав сидел в кабине третьего грузовика и прислушивался к окружающим его горам. Это Козьма сейчас заканчивает потрошить толпу эмиров и прочих «многоуважаемых» бандитов. А вот волхву удалось продавить свое предложение у Драбицына и возглавить операцию по захвату глав мятежных кланов. Там, где враг под прикрытием бриттов ожидал возможного десанта и нападения липовых террористов, удалось провернуть хирургически ювелирное изъятие будущих солистов на предстоящем грандиозном судебном процессе. И все — благодаря неафишируемым возможностям и навыкам…

Через час дремавший в джипе Захид открыл глаза и попытался понять, где он находится. Последние трое суток у него просто выпали из памяти. И на будущие распросы в подвале он мог ответить лишь одно: «Не знаю, не помню, я этого не делал».

* * *

Надтреснутый голос в трубке прокашлялся и уточнил:

— То есть, вашу фразу про выяснение необходимых деталей мне стоит понимать буквально. Вы, господин Саммерс, без понятия, куда именно подевались подопечные. Вы не знаете, что происходит в Пакистане, кто вывез нужных нам фигурантов и как это все скажется в ближайшем будущем на проводимой нами политике… Отлично, это просто «замечательные» новости.

Трубка буквально источала сарказм.

— Господин премь…

— Саммерс, я жду вас через полчаса у себя в кабинете. С прошением об отставке…

В ухо ударили короткие гудки.

На другой стороне Атлантики в это же время один уважаемый господин побеспокоил другого, буквально вчера вернувшегося из зарубежной командировки.

— Джо, акционеры в целом довольны, но считают, что по итогам компании часть средств лучше вернуть.

— Насколько я помню, официально на счетах должно еще болтаться около трехсот миллионов.

— Триста шестьдесят два, если быть точным.

— Пит, тебе виднее, я больше развлекался с головорезами и разнообразными шахидами в эти дни, мне было не до бухгалтерии.

— Ага, ага… Поэтому еще почти сотня миллионов растворилась в воздухе сама собой… Так что с возвратом?

— У меня есть деловое предложение. Давай мы вернем две сотни, а остальное поделим. Усушка, утруска, сложности учета.

Похоже, предложение понравилось.

— Цифра получается не очень круглая. Может быть, стоит по сотне каждому, а остатки уже сольем обратно на счета акционеров.

— Всегда приятно иметь с тобой дело, Пит. Я предоставлю нужные документы, по которым наши с тобой деньги растворятся еще в ЮВА, а не дома. Зачем лишний раз беспокоить налоговую.

— Отлично. Тогда жду тебя завтра на ланч. Выпьем хорошего вина и ты расскажешь, как крутил хвост дикому медведю…

* * *

Очередная встреча с Папой проходила в кулуарной обстановке. Понтифик как раз спешил на мессу, поэтому перебросились буквально парой слов. Магистр Лоренцо Герра передал новую папку с отобранными материалами и отчитался:

— Как мы и ожидали, русские бунт задавили. Сейчас будут залечивать раны и развешивать причастных по ближайшим осинам.

— К нам претензий нет?

— Никаких. Я как раз нужным людям передал список излишне усердствовавших епископов, так что скоро у них наступят веселые деньки. Вряд ли что-то слишком радикальное, но какой-нибудь неприятный компромат обязательно всплывет.

— Это хорошо. Как и то, что мы совершенно не виноваты в деяниях заблудших овец…

— Кстати, там еще одна интересная история всплыла. Патриарх православной церкви был очень расстроен, что языческие волхвы активно участвовали в подавлении мятежа, а вот церковь упустила это из виду. И теперь многим уважаемым господам ставят на вид столь непатриотичное поведение. Причем из рядовых служителей культа многие участвовали в наведении порядка и делом доказали крепость веры.

— Я всегда говорил, что отрываться от паствы — грех великий… Надо будет выразить сочувствие и оказать какую-нибудь медийную поддержку. Может принесет дивиденды в будущем… Еще что-нибудь?

— Пока все, Ваше Святейшество. Как только появится новая интересная информация, я обязательно сообщу…

Довольный жизнью, Лоренцо вернулся домой, где как раз заканчивал работу над очередным защитным артефактом. Потому как должность важная, недругов полно, лучше подстраховаться. В остальном — очень неплохо все получилось. Британцы вляпались в очередную проблему и вряд ли смогут высказать ему претензии. Все их запросы выполнили с максимальным старанием. А что опять уделались — так карма такая у людей, вечно умудряются на ровном месте яму найти или вообще в канаву со сточными водами зарулить. Финансирование ордена увеличилось почти вдвое, идет набор новых послушников. Такими темпами рано или поздно можно пробраться на позицию серого кардинала и советчика самого Папы. А дальше? А дальше понтифики приходят и уходят, а вот серые кардиналы — остаются…

Глава 11

Вот те раз, подумал Штирлиц. А вот те два, подумал Мюллер, бросая второй.

Примерно так у меня и получилось. Слава богу, хоть не забыл шорты сохранить! Так что в Порт-Морсби я вошел жизнерадостным юным туристом с не по возрасту помятой мордой — не объяснять же всем, кому попало, что я не юный алкоголик, а ушатанный путешествием через шесть тысяч кэмэ нелегал. Ну начал я с простого. Американский паспорт тут не пойдет, в нем нет отметки о пересечении границы, да и визы у меня тоже нет, придется с паленым российским светиться, благо я на территории Российской Империи, где в перемещениях виза не требуется. А где у нас можно разместиться так, чтобы не попасть ни в базу данных, ни к околоточному? Ну конечно же, дикарем. Не, не из местных, которые с университетскими образованиями в набедренных повязках и с копьями перед туристами прыгают, изображая туземный колорит, а из тех, кто селится у многочисленных хозяев и хозяек, сдающих летнюю кухню по ценам особняка в Монако. Благо, сейчас для туристов не особо-то и сезон — не лето, чай, весь народ упорно пашет на благо Империи по своим конторкам и офисам, места найдутся. А вот как выйти на связь, я не придумал. Явиться в военную контрразведку, подчиняющуюся тому же СБ, я отмел, как не вариант. Кто его знает, что у них на уме и с кем из заговорщиков они связаны? Контрики люди мутные, и от них лучше держаться подальше. Понятно, что тогда папА точно узнает, что я здесь был, но в каком виде меня найдут и найдут ли — это большой вопрос.

Поэтому займемся легализацией. Купить газету с объявлениями, что ли, в вендинговом автомате… Купил. И первое, что я увидел — в Империи чуть не случился государственный переворот. Большие жертвы, лидеры переворота выявлены, беспорядки пресекаются, подавление восстания… Значит, опоздала моя информация. Я с досадой сплюнул, наблюдая за патрулем из морского офицера и двух матросов, вышагивающих по мостовой. Судя по автоматам за спиной и полной боевой экипировке, отголоски событий докатились и сюда. Но больше вроде никаких проблем.

Искомое объявление я нашел быстро — припортовый район, сдается комната в частном доме, недорого. Ну что, пошли! За последнее время я столько на ногах, как редко у меня когда было в прошлой жизни, только за время службы. Ничего, не рассыплюсь. Но сначала — небольшой шоппинг и приготовления.

Место было шикарное. Пляж, только подумать, в двух шагах, точнее, метрах в пятиста, рядом — несколько магазинчиков и баров, рассчитанных как раз на таких приезжих. Ворота мне открыла почтенная женщина лет семидесяти, в которой явно угадывалась смешанная кровь — папуасская и русская.

— Здравствуйте, я по объявлению, — я помахал газетой. — Вы сдаете комнату?

— Да, сдаю, — ее взгляд скользнул по мне. — А где твои родители, мальчик?

Я поперхнулся на полуслове.

— Я один. Родители дома остались.

— Да? — старушка как-то резко подобралась. — А документы у тебя есть, мальчик?

— Конечно, — я со спокойной душой дал ей свой российский паспорт.

— Ладно, — старушка только что не обнюхала документ. Ну можешь и на зуб попробовать, подумал я. Он самый что ни на есть подлинный, выдернутый людьми отца непосредственно из ОВИРа. И с историей, пройдет не слишком тщательную дистанционную проверку. А вот если запустят дистанционную проверку… Тогда сработают несколько маячков в СБ, и кроме тех, кто на меня охотится, об этом сразу узнает и отец.

— Пойдем покажу, — старушка поманила меня пальцем.

Мы прошли небольшой палисадник, обогнули дом с угла. Старушка поднялась на небольшое крыльцо, и отомкнула деревянную дверь. Я последовал за ней.

Небольшая комнатка метра три на четыре, побеленные стены и потолок, кровать типа топчан, небольшой платяной шкаф и столик со стулом. Под потолком — древняя стеклянная лампочка без абажура и окно с не особо чистыми занавесками, выходившее на лицевую сторону дома. Мечта курортника!

— Вот белье, — старушка вынула из шкафа постельные принадлежности. Я взял их, немного поморщившись — чем мне не нравились постели в приморских городах, так это тем, что они на ощупь влажные, сказывается климат.

— А питание входит в оплату?

— Нет, отдельно. И оплата на неделю вперед, возврата нет.

— Подходит, — я открыл рюкзак. — Долларами возьмете?

— На десять процентов дороже, — поморщилась старушка. Как и на всей территории РИ, при отсутствии рублей в личных расчетах можно было пользоваться любой валютой, хотя это и не поощрялось. Да и в отличии от нашего мира бакс здесь котировался намного меньше чем крепкий, обеспеченный золотом, имперский рубль.

— Вот, возьмите, — я отсчитал старушке указанную в объявлении цену, походя переведя ее в баксы, с накруткой, питанием и плюс еще сверху.

— Все верно, — старая карга посчитала бумажки, по старой привычке слюнявя палец, и потом передала мне обычный английский ключ.

— А как вас звать-величать то? — спохватился я. Сразу не спросил, а старушка инициативы не проявила.

— Агафья Михайловна. Обращаться только по делу.

— Спасибо! Ну так я устроюсь? — кинул я старушке тонкий намек.

— Устраивайся, — пожала плечами старушка, выходя из комнаты. И на ходу бросила — обед в три, ужин в восемь вечера, если опоздаете — будет стоять на столе в палисаднике, греть не буду.

— Понял, спасибо!

Опоздать? Да нет, пожрать надо перед делом и отдохнуть. Благо необходимые приготовления сделаны. Можно и спокойно полежать.

Так и бока отлежать себе можно! А народ там не пит, подумал я, глядя в бинокль с пригорка на сухогруз, стоящий на рейде. «Боярин», порт приписки — Санкт-Петербург, что вполне естественно для русского корабля, принадлежит клану Бахметевых. И самое главное, что он упоминался на карте, как перевалочная база для транспортировки оружия. Конечно, сейчас это уже не важно, восстание полыхнуло в полный рост, так эта посудина уже и не нужна в принципе. Но побеседовать с экипажем и капитаном следовало бы. Угу, побеседовать… На палубе были видны силуэты воруженных чем-то тяжелым охранников, да и судя по кипешу на борту, корабль собирался сниматься с якоря. В итоге, это стало нереальным. Один, невооруженный, ни разу не боевой пловец в теле двенадцатилетнего подростка против стада тренированных тяжеловооруженных охранников? Да не смешите. Если даже не брать скидку на возраст, то и без этого я бы не смог в одиночку и без специального оборудования и снаряжения взять корабль. Силы не те.

Я вздохнул, убрал бинокль и поднялся с пригорка. Пора возвращаться домой и думать, что делать дальше. Придется как-то выбираться.

К дому я подошел уже где-то полвторого ночи, когда редких подгулявших прохожих на улицах было уже мало. И тут моя интуиция просто завопила дурным мявом. Похоже, меня тут уже ждали. Я влился в окружающую среду. Так, вижу слабое свечение ауры четырех человек. Варианта два — или бежать и пустить хвост за собой, или поддаться, выяснить, что им нужно, но это будет вначале больно. Хорошо, работаем второй вариант.

Я весело повистывая открыл калитку, и тут же сзади меня взяли в удушающий захват.

— Не дергайся! — и меня поволокли к дому. Дверь им открыла та самая полупапуасная Агафья. Вот скотина старая!

Меня грубо проволокли по гостиной и врубили свет. Щурясь с непривычки, я рассмотрел двоих в форме российской армии, капитана и полковника. Ггых! Меня с такой силой посадили, как насадили на стул, вышибив из меня дух.

— Ну привет, Коля Скворцов, или как тебя там, — оскалился полковник. — У тебя есть то, что нужно нам. Ты знаешь, о чем я.

Ууу! Державший меня за плечи надавил пальцами по болевым точкам в ключицах.

— Дяденьки, о чем вы? Я не знаю… — и я опять скорчился от боли. — Ну да, украл я двести баксов у лоха, но…

— Хорошая попытка, Скворцов, — опять усмехнулся полковник с отстегнутым шевроном с фамилией. — Но мимо. Где карта? Только не надо валять ваньку и спрашивать с невинным видом «какая карта?» — будет больно, а времени у нас достаточно.

— Один хрен грохнете, — теперь уже усмехнулся я.

— Ага, — с улыбкой подтвердил полковник. — Но тут вариант — либо тихо и мирно, либо с отрезанием пальцев, ушей и яиц без наркоза, вон вниз посмотри, для тебя уже и пленку расстелили.

— В кармане шорт, — сказал я, и чужая лапа грубо полезла ко мне в карман.

— Тут нет карты, какие-то пластмассовые крошки, — пробасил кто-то, тот, кто держал меня сзади.

— Я ее уничтожил, чтоб вам, уродам, не досталась.

Точно, уничтожил. Предварительно слив информацию с нее на свой домашний компьютер в Питере, о чем и ушла смска папе еще из Бангкока. А верный привычке хранить улики с собой, я так ее и таскал в кармане брюк.

— Посмотри, можно ли восстановить, — полковник кивнул капитану на развернутый кусок газеты, в котором эти крошки были.

Тот брезгливо взял ее, как лаборант анализ кала, чтобы не запачкаться, и стал изучать под лупой.

— Нет, восстановлению не подлежит.

— Где информация? — злобно сказал полковник. — Ваня, отрежь ему кусок уха, посговорчивей будет.

Ну хватит, теперь моя очередь. Я вошел в ускоренный режим. Первый — тот, кто сзади. Я выскользнул из его рук на пол, крутанулся… Да, амбал с погонами унтер-офицера еще тот. И вот ведь, даже нож успел вынуть… Финка? Пойдет.

Я вывернул нож из его руки, ломая пальцы — на таком ускорении любое движение опасно, самому главное об этом не забывать. Перехватив поудобнее финку, я вогнал ее амбалу в шею, затем подскочил к капитану и обратным хватом полоснул его по горлу. Ну а полковнику — по самую рукоять под дых три удара, все-таки законы сжатого времени имеют свою реальность, силу действия и противодействия никто не отменял, и сопротивление материалов тоже. По ощущениям это было похоже, если бы я бил в толстый картон.

Э, бабуля, а ты-то куда собралась? По ее ощущениям она, наверное, сделала рывок, направляясь к выходу, я заметил, как медленно-медленно она стала заносить ногу. Да, небольшая дилемма — женщин, тем более почтенного возраста, убивать нехорошо. Ну а женщину-вражеского агента, которая помогла устроить мне смертельную ловушку, из которой я бы не выбрался? Да еще такую заботливую, наверняка толстая пленка на полу, чтобы не натекло, как бы не с ее парничка? Прости, добрая женщина. Я ударил ее ножом в основание черепа, отошел немного и вышел из ускорения.

Фу-у, зря я это сделал. Когда мир вернулся в обычное состояние и наполнился звуками, эти самые звуки были что ни на есть противными. Предсмертные хрипы, булькание, стоны, удары заваливающихся на пол тел… Полковник смотрел на меня диким агонизирующим взглядом, словно не веря себе. Я озорно подмигнул ему. Нашли дичь… Только вот у нее зубы подлиннее ваших оказались. Значит, не в курсе, ни кто я такой, ни то, что я умею. И это хорошо — младшего Драбицына брал бы спецназ, и издалека, с газовыми и светошумовыми гранатами. А не три дилетанта-заговорщика плюс добровольный помощник покойников. Да, кстати, а вот какие вещи творит со мной подсознание? Почему из всех домов я выбрал именно этот? Или все домовладельцы обязаны стучать поцам о своих постояльцах? Скорее всего. Значит папуаска с исконно гвинейским именем Агафья пала жертвой своего рвения. Не потащилась бы к околоточному, была бы жива. Да, кстати, а поцы сюда не встрянут? Надо быстрее выбираться, но первоначально устроить небольшой шмон.

Я открыл заплечный мешок, и начал бросать туда оружие новопреставленных и их личные вещи. Так, а вот ксива господина полковника… Ого! Правильно я сделал, что не пошел в военную контрразведку, вся троица была оттуда, с флотского объекта материально-технического обеспечения. Ну что же, господа, не надо участвовать в заговорах. Чревато. Будем считать, что я исполнил приговор.

Умение волхвов по поиску тайников мне помогли. У усопшей нашелся тайник под полом с внушительной суммой в баксах и цацки, которые мне были без надобности, но их пришлось забрать для имитации ограбления — хотя кто в это поверит, найдя в доме еще три трупа особистов? А в сарае у заботливой старушки было припрятано еще одно сокровище, запаянная в политилен коробка с деньгами. И было их там довольно много. Вот тебе и божий одуван.

Оставалась только одна проблема — уйти отсюда живым. Я, фальшиво насвистывая, вышел за калитку, внимательно сканируя пространство. Нет, никого не чувствую. Значит, у меня фора примерно до утра, пока не хватятся контриков. А пока их найдут, да до них дойдут — их отключенные телефоны болтаются у меня в заплечном мешке. Как дойду до моря — утоплю, где поглубже. Поэтому, кстати, я и не стал сжигать дом гостеприимной старушки — чем позднее их хватятся, тем лучше.

Свои вещи я забрал в камере хранения, которую снял еще до визита в дом на берегу. Куда дальше? А в самом деле, куда? Отсюда я никуда позвонить не смогу, мобильная связь явно отслеживается, так что указаний мне никто дать не сможет. Авиа теперь отпадает от слова «совсем», как легальная в связи с отсутствием въездной визы, так и нелегальная в связи с отсутствием канала. Только морем. И вот тут я крепко призадумался. Что придется выбираться морем это понятно, но вот на чем? Круизные лайнеры отпадают в связи с отсутствием их в прямой видимости, рыбацкие и прочие суденышки с их полубандитскими командами — тоже, пробраться на какое-нибудь грузовое судно — бред, у них свой маршрут и скрываться при всем желании там долго ты не сможешь, а вот еще… Точно, надо попробовать.

Я дошел до порта и рванул туда, где были пришвартованы мини-яхты, на таких обожают плавать плейбои мелкого разлива. Солнце, воздух и вода полезны для любых двуногих организмов, а вот девочки и кокс — не очень. Я прошелся вдоль причала, максимально внимательно вглядываясь в порты приписки, если таковые были на транцах, и вяло хлопающие на ветру флаги на флагштоках. Кажется, нашел. Австралийский флаг с «Юнион Джеком» и звездами Южного Креста. Яхточка небольшая, чуть больше рыбацких ботов, «Претти Салли», и чуть ниже мелкими буквами — «Дарвин». Судя по тому, что на первой палубе валялись пустые бутылки, осси отрывались по полной. Пора познакомиться с моими будущими перевозчиками!

Я тихонько спрыгнул на палубу, и прокрался к надстройке., чуть не растянувшись на пустой бутылке, попавшейся под ноги. Никого, иллюминаторы не светятся. Я прислушался. Ого, нехилый аккомпанемент воплей и стонов идет из трюма! Главное теперь не спугнуть добычу.

А вот и компашка, сплелась в экстазе тройничка. Ну подожду, не конченый же я садист такой кайф обламывать, тем более чувствую, что они под коксом. Ну что же, вот и проверим, насколько я усвоил уроки волхвов по гипнозу.

Дождавшись, пока они удовлетворят свои естественные потребности, я театрально кашлянул. Ну да, картинка из серии «не ждали». Хоть бы прикрылись чем-нибудь.

— Ты кто? — выкатил на меня красные буркалы хозяин.

— Я тот, кто хочет присоединиться к вашей вечеринке.

— А мы этого хотим? — взвилась одна из девиц.

— Ага, — я вошел в режим ускорения и легкими прикосновениями к стогнам отправил их в беспамятство. А вот теперь за работу. Начнем, пожалуй, с хозяина…

Следующую неделю я кайфовал на яхте, наслаждаясь морем, солнцем и кондиционированным воздухом кают-компании, откуда я выгнал всех к чертовой матери. Послушная команда со стеклянными глазами исполняла все мои прихоти, зато совсем не пила и не употребляла. Все на пользу пойдет, а то сторчались совсем, вон как плохо выглядят их Поселенные Пузыри. Но я не лекарь, да и они не пациенты, и уж тем более бухать и нюхать их никто не заставлял.

Некоторый трепет у меня возник при пересечении морской границы между РИ и Австралией, здесь еще меня могли задержать, но все обошлось, никто не поднимал на перехват ни береговую охрану, ни вертушки пограничников. А дальше уже открытое море. Конечно, слабое утешение, но я приказал капитану на всех парах идти к территориальным водам Австралии и проложить курс рядом с ними, чтобы в случае чего уйти под территориальный суверенитет Зеленого континента — встреча с пограничной стражей Британского Содружества меня волновала меньше, чем явно недобрая встреча от родной страны, точнее, от некоторых ее представителей. А чтобы возможная встреча была менее теплой, я отсортировал трофеи, и выбросил лишнее в открытом море — пусть рыбы поиграются. Три «эсэрки» с БК вредны для моего здоровья при прохождении портовой таможни, да и лишние личные вещи с криминальным происхождением — тоже.

Но все обошлось довольно сносно, и через неделю я сошел с яхты в порту Дарвина. Теперь предстояло выйти на связь, опять с помощью разовых телефонов, купленных в маркете, и опять на немецкий номер, который теперь, я так понял, завязали на меня.

— Ты? — трубку на этот раз взял лично папА. Ну все, легенда номера ушла, растаяв как дым.

Я в нескольких фразах обрисовал свой статус.

— Запоминай, — отрезал Старший, и продиктовал мне инструкции. Ой-ей… Сколько однако геморроя… И опять приказ ни в коем случае не возвращаться в РИ. Видимо, там у кого-то печет…

Ну а пока до ближайшего банкомата и перевести почти всю наличку на карту — бодание с таможней меня совсем не возбуждало, а декларировать почти полусотню тысяч в письменном виде при ввозе на территорию САСШ — спалюсь с моими документами на раз. Почему САСШ? Спросите у папА. Он дал мне указания прибыть в Лос-Анджелес, причем в Сиднейском аэропорту меня уже ждал билет на имя Алекса Крайновски, это имя стояло у меня в паспорте. Осталось только добраться до Сиднея. Если только квантасовским рейсом QF843 до Кингсфорд Смит… Я глянул на время. Как раз, успеваю. А из Сиднея бортом «Дельта» DL40 до ЭлЭй… Ну ничего, пересплю ночь в аэропорту, не впервой.

Перелет до Сиднея прошел без осложнений, и оставалось только переждать до утра. Хотя здесь было на что посмотреть — большой и светлый аэропорт был буквально нашпигован барами и шопами, предлагающие все великолепие на любой кошелек. Ну мне оно не надо, зачем мне сувениры, показывающие, что я был в Австралии — я не фанат магнитиков на холодильник, а в «Булгари» и «Гуччи», впрочем, как и в трех десятках других салонов мне делать нечего. Вот подкрепиться — это да. Все равно сидеть до утра — выходить в город я уж точно не собирался, в его раскаленное под южным солнцем каменное чрево. Вангую, что обязательно нарвусь на какие-нибудь неприятности. Черт с ним, с ночным осмотром достопримечательностей-то. Лучше пойти забрать заказанный на меня билет.

Напряжение меня немного отпустило, когда самолет до ЭлЭй оторвался от полосы и взмыл в воздух. Причем отпустило настолько, что я задрых прямо в удобном кресле и продрых все четырнадцать часов полета под бормотание телека на спинке сидения спереди, пропустив все самое интересное. Да и черт с ним, зато отоспался, подумал я, сладко потягиваясь под взглядом улыбающейся стюардессы. Короткое касание земли, пробежка — и наш «Боинг», замедлив ход, медленно стал выруливать по полосе.

Лос-Анджелес встретил меня типичной зимне-весенней погодой, для них типичной, конечно. Плюс двадцать один — хорошая у них зима, чтоб так не жить? Выйдя из аэропорта, я было пошел к стоянке такси…

— Стоп!

Челюсть у меня отпала и больно хлопнула по ногам. Передо мной стояла Мадлен, собственной персоной. В легкомысленных джинсовых шортиках и ковбойке, завязанной узлом на пузе так, чтобы был виден пупок.

— Привет!

— Привет… — растерянно повторил я.

— Ну, что уставился? Поехали!

Мы прошли до стоянки, где она открыла дверцу неприметного серого «Форда», машины для домохозяек и лузеров.

— Садись.

Мадлен завела мотор, и аккуратно выехала со стоянки.

— Ну как попутешествовал? — поинтересовалась рыжая, крутя баранку.

— Да нормально, — пожал плечами я.

— Ну я же должна знать, я же твоя мать, — усмехнулась рыжая стерва.

Ах ты, твоюжежтымать! У меня аж в зобу дыханье сперло. Знает ведь, что никаких разговоров в машине вести нельзя, и теперь будет мучать меня интригой легенды аж до дома.

— Дома расскажу, — уклончиво ответил я.

И точно. Первым делом, войдя в дом и закрыв дверь за собой я спросил:

— Мать?

— Ага, — безапелляционно заявила рыжая, плюхнувшись в кресло и положив свои ослепительно красивые ножки одна на другую. — Между прочим, я тебе действительно в матери гожусь, все-таки на два десятка лет старше. Так что слушай, мой тайный плод любви печальной, свою и мою легенду, чтобы потом не проколоться.

Я обратился в слух. Мадлен у нас теперь и не Мадлен вовсе, а Сьюзен Моррисон, стрингер. Мотается взад-вперед по штатам, предпочитая южные типа Аризоны, Нью-Мексико и Техаса где двенадцать лет назад и произвела на свет от безвестного реднека отпрыска Алекса, ну хоть имя не стали менять, проще. Немного успокоилась после рождения ребенка, перебралась в Калифорнию.

— А папаша не явится по мою душу? — язвительно поинтересовался я.

— А черт его знает, — ответила Мадлен, доставая из холодильника запотевшую минералку, при виде которой у меня сразу потекли слюни. Хочу!

— Я там вела такой образ жизни, что сказать от кого поможет только генетическая экспертиза, и то с потенциальным отцом такой фокус может и не прокатить. А может и прокатить, если мне понадобится разжалобить кого-то из бывших знакомых, то что мне стоит сослаться, что потенциально с большой вероятностью ты его сын? Ну молодость, пьяна была, не помню.

— Логично. Теперь давай подробней.

— Читать умеешь? — она отхлебнула минералки. — Вот тебе смартфон, сиди и читай. Там все подробно расписано. И кстати, тебе большое спасибо от отца, информация, которую ты предоставил, помогла спасти много жизней.

— Хочу медаль! — нагло-шутливо завопил я. — И внеочередное звание!

— Ну это тебе точно не грозит, — гыгыкнула Мадлен. — У тебя еще никакого нет. А вот все остальное — по итогам. Могу тебя в качестве благодарности по головке погладить.

— Щаз, не надо меня трогать. И вообще…

— И вообще сиди, читай. И учи легенду, чтобы не проколоться.

Глава 12

Новый заместитель директора МИ-6 стоял на вытяжку перед столом и ел глазами начальство. Еще бы — о судьбе своего предшественника был осведомлен из первых рук. Уволен с позором, как не справившийся с простейшей операцией, лишен всех льгот, попутно прихлопнут кучей финансового компромата и повесился в ванной, не став дожидаться суда и будущей отсидки. Одним словом — многие знания во многие печали, а если не умеешь играть в серьезные игры в чужих странах, то лучше и не взбирайся на опасное кресло. Топовых боссов трогать вряд ли будут, а вот замы — расходный материал.

Но желающие всегда находились. Потому что три-четыре года на этой позиции и можно спрыгивать или в политику, или в коммерцию на должность консультанта. Обзавестись связями, пробурить ходы, организовать подходы к нужным людям. Главное — не вляпаться ненароком.

— Роберт, я возлагаю на вас определенные надежды. К сожалению, уровень аналитики в команде упал ниже допустимых пределов. И если раньше мы дергали за ниточки и использовали в качестве марионеток окружающий мир, то сейчас подставляемся под удары, подобно слепцу. Те же кузены умудрились неплохо навариться на провальной операции, раздергав чужие финансы и попутно сплавив разного рода отребье на убой. Мы же оказались со спущенными штанами и теперь разгребаем чужое дерьмо.

— Да, сэр, я приложу все силы.

— Людей, кто запачкался в контактах с отловленными экстремистами и ватиканскими кардиналами, перевести в запас. Придумаем, куда их позже израсходовать. Официальные извинения от лица правительства за излишнюю самодеятельность отдельных персонажей по дипканалам уже отправили. Сейчас будут идти торги на тему понесенного ущерба и каким образом нам придется это компенсировать. Атака на императорскую семью, да еще вскрытая с кучей секретных документов, это слишком серьезно. Эта оплеуха нам долго икаться будет… Значит, обрубаете оставшиеся хвосты, убираете все упоминания в официальных документах и консервируете проект русских бомбистов до лучших времен.

— Я понял, сэр. Выделенные финансы на проекты так же заморозить?

— Деньги оставьте пока на счетах, им найдут применение. Ну и после того, как разберемся с самым неприятным, предоставьте мне отчет по фигурантам из САСШ. Кто их надоумил не лезть в эту вонючую кучу? Возможные источники информации, ключевые персонажи, связь с нашими умниками, кто воспользовался в итоге непроверенной информацией… И еще. Возьмите на особый контроль возню в Юго-Восточной Азии. У нас там рухнула резидентура, которая очень давно и плодотворно работала с продажными русскими в Сиаме. Все собранные материалы вам передадут уже завтра утром.

Замдиректора кивнул. Особый контроль — это личная ответственность. И если он умудрится недоработать, как предшественник, то может и до петли в ванной не дожить. Времена тяжелые, в Букингемском дворце требуют крови проштрафившихся. И когда эта волна схлынет — никто не знает. Поэтому остается лишь молиться, что успеешь удрать с расстрельной должности на более тихое место до того, как сверху потребуют очередную жертву на заклание.

— И еще, Роберт. Мне совершенно не нравится менять замов, как перчатки каждые полгода. Поэтому постарайтесь все сделать, как надо. Тем более, что вас взяли на должно не по протекции, а за мозги. Вот и докажите, что выбор был правильным…

* * *

— Эй, вставай, хорек! Сколько можно дрыхнуть!

Я приоткрыл один глаз. Мадлен стояла руки в боки, перекинув полотенце через плечо в дверях моей комнаты. Да пошла она, спать не дает, тоже мне мамочка нашлась… Я перевернулся на бок.

Хренак! А вот это уже игра без правил. Комок смятого полотенца ударил меня по плечам и голове.

— Вставай уже! Нас дела ждут!

Ну блин неугомонная! И куда спрашивается спешить?

— Ты не пробовала уран выгрузить из своего реактора? — я рывком встал на постели. Все равно утренний сон испорчен.

Мадлен уже увеялась, так что последней реплики не слышала. Я уныло поплелся в ванную, почистить зубы и плеснуть водой в свою помятую и опухшую ото сна физиономию, затем побрел на кухню.

Она уже что-то жевала у плиты.

— А мне? — заявил я, плюхаясь на отозвавшийся недовольным скрипом стул.

— Сам берешь и делаешь, — промямлила Мадлен с набитым ртом. — Холодильник перед тобой.

— Э, нет! — злорадно заявил я. — Раз ты моя мамочка, метнись, сделай-ка по-быстрому завтрак любимому сыночку, или я на тебя в суд подам.

— Хорошо, милый, — злорадным голосом ответила она, проглатывая бутик с ветчиной. — Сейчас сделаю тебе бутерброды с арахисовым маслом.

Меня аж перекосило от счастья. Я не жертва национального американского маркетинга и жрать непонятную и противную на мой вкус одно из традиционных навязанных американцам блюд не буду.

— Все, лишу я тебя родительских прав, — мрачно пообещал я, встав со стула и направившись к холодильнику. Ладно, сам себе сделаю. Не оставаться же мне голодным из-за ее вредности.

— И вообще, будешь борзеть — отдам тебя в школу в Южном Централе, где ты будешь один белый.

— Все, у меня возникло неотложное дело, — я закрыл дверцу холодильника, выудив оттуда неплохой шмат ветчины. — Не знаешь, где в окрестностях можно спрятать труп?

— Труп?

— Молодой белой рыжеволосой женщины спортивного телосложения, — я отрезал себе ломоть мраморного мяса и положил на хлеб. Вкусно! Я аж зажмурился от удовольствия.

— Ну-ну, — ухмыльнулась Мадлен. — Ешь давай, нам действительно пора.

Она налила себе апельсиновый сок из канистры.

— Вставайте, граф, нас ждут великие дела, — процитировал я классика с набитым ртом.

— Давай уже жуй, графин, — повернулась к окну Мадлен, дав полюбоваться на свой весьма аппетитный зад.

Домик в Пасадене, в котором мы засели, был конечно так себе, уровень нищеброда. Ну тут в ЭлЭй можно жить и в картонной коробке — а что, температура ниже плюс одиннадцати по ночам не опускается, из ужасов нашего городка только максимум нечастые ливни, да и то не в этот сезон. Не зря это место считается раем и землей обетованной, уступая максимум только Гавайям. А ведь могла быть это и русская земля, по крайней мере Фриско точно был когда-то нашим, точнее Форт-Росс. Ну ошибки прошлого теперь уже не исправить.

— Так какой у нас подвиг запланирован на сегодня? — я хлебнул ледяного оринджа.

— А вот это уже в буквальном смысле, — посерьезнела Мадлен. — Причем, подвиг придется совершать тебе. Проверить один из тайников и взять то, что там будет.

— Мне?

— Ну, во-первых, пацан влезет туда, куда не полезет взрослая тетка, потому что мелкий шкет неинтересен никому в отличие от красивой женщины, — Мадлен деланно кокетливо поправила волосы. — А во-вторых, на словах тебе велено передать про Автово.

А вот это уже интересно. Волхвы или наконец-то Анджей-Герра прорезался?

— Где тайник?

— Дренажная труба под шоссе. Никакой фантазии, — отмахнулась Мадлен.

— Ладно, — вздохнул я. — Поехали.

Получение пакета не заняло много времени. Мадлен остановилась на обочине, я вылез из машины и спустился вниз, к зияющему черному зеву грязной трубы. Нет, хорошо все-таки что хоть перчатки и фонарь взял, надо первым делом посветить внутрь. А то черт знает, может там кто и живет — бомж конечно в такую дырку не пролезет, а вот небольшой крокодил или змея могут заползти отдохнуть в тенечке.

Пакет был на месте, но оформлен был явно с юмором — перемотанный изолентой кирпичик в целлофане, в таких оптовики-наркоторговцы фасуют кокс или герыч. Я сорвал с верхней стенки трубы приклеенный пакет и вернулся в машину.

Мадлен с интересом смотрела на кирпичик.

— Давай вскроем, — предложил я. — Если нас поймают копы, будет очень трудно объяснить что-нибудь им.

— Давай, — согласилась Мадлен, доставая нож.

Ну вот, избавленный от обертки пакет выглядел более или менее прилично — небольшой такой пластиковый бокс, в который обычно упаковывают более-менее ценные приборы. Я щелкнул замочками. Тоже ожидаемо — внутри флэшка в поролоновом ложементе, и записка из одного слова — «никнейм».

— Поехали обратно.

Дома я открыл на ноуте флэшку. Никнейм, говоришь? Да какой еще может быть — только один. Я ввел «Паленый», и сразу попал в каталог с фотографиями и документами, обозначенный «Фигуранты».

— Ого, сколько тут информации, — чуть не присвистнула Мадлен. — Откуда?

Я лишь усмехнулся. Вот тебе этого точно знать не надо, много будешь знать — не дадут состариться.

— Источник, о котором тебе знать не нужно, — я вошел в «Лос-Анджелес». Одна строчка. Джозеф Карпентер, агент ФБР Лос-Анджелесского отделения. С фотографии на меня смотрел оскалившийся по-американски в шестьдесят четыре зуба белый мужчина лет сорока, в дорогом костюме и на фоне матрасного флага САСШ.

Ну и что же с тобой сделать, агент Карпентер?

— Тебе дополнительно давали какие-нибудь указания? — спросил я Мадлен.

— Ликвидировать, — коротко ответила она. — При невозможности отхода — перейти к другой цели.

— Грохнуть федерала? — хмыкнул я. Папочка в своем репертуаре. За убийство федерала тут смертная казнь, если конечно поймают. А учитывая ресурсы Бюро, поймают почти со стопроцентной вероятностью.

— Не впервой, — сказала Мадлен, при этом не улыбаясь. — И это не очень сложно, особенно если не учитывать побочный ущерб. А так высокопоставленный федерал ничем от обычного человека не отличается, у него такая же дырка в заднице, и он так же смертен. А еще у него высокое самомнение, потому что он живет среди правоверных демократических американцев, соблюдающих законы, и его значок делает его равнее среди других равных. Ни у одного нормального американца рука не поднимется на копа или федерала.

— Ну ты даешь, — покачал головой я. — Зато негритянские и мексиканские банды их валят в товарном количестве.

— Даю, но не всем. Давай лучше почитаем досье. Боюсь даже представить, откуда оно, судя по объему, — она сделала жест, как будто собиралась щелкнуть по экрану. — Тут, наверное, и марка его любимых памперсов имеется…

Ну здесь она ошиблась. Про памперсы не было, а вот другие факты из его бурной жизни описаны всеобъемлюще. От психологических портретов, составленных, чувствуется, опытным профайлером, до распорядка дня — а вот тут чувствуется работа наружки. Причем судя по некоторым нюансам в документах, по нему работала не наши спецслужбы — ну оно и понятно, у папы своя разведка.

— Какие мысли? — я оторвался от экрана.

— Будем мочить. Тихо, без шума и фанатизма. Я посмотрела основных фигурантов — наши приоритетные цели в Нью-Йорке. И там ребята более битые, в УСС многие приходят с армейским опытом. Поэтому не надо их настораживать. Если эти крысы почуют опасность, то их придется отпустить на передержку, а это значит подобраться к ним на год или пару лет позже. Воспитательный момент теряется.

— Тогда давай проработаем, как и где, — я потянул к себе лист бумаги и карандаш.

Мы прошлись по распорядку дня и данным наружного наблюдения. Объект вел себя довольно спонтанно — видимо сказывалась профессиональная привычка не ездить два раза по одному и тому же маршруту, меняя их, как бог на душу положит, по донесениям от своего федерального билдинга аж целых три. Значит, любимый перехват на трассе исключался. Домой тоже приезжал, когда попало, а значит подкараулить в дорогом коттеджном поселке было чревато — там народ бдительный, любой сосед вызовет копов, если увидит ждущего у дома незнакомца. Ну а ликвидировать его дома вместе с домом было бы некомильфо — жена и двое детей. Побочный ущерб такого рода я считал неприемлемым, да и Мадлен похоже тоже не склонялась к этому варианту. К сожалению, Карпентер был примерным семьянином, и не ходил налево или по барам — видимо соблюдал приличия. Что было не гут. Ну а вести профессионала, надеясь на его спонтанный выход из машины по маршруту следования — слежку почует сразу.

— Смотри, въезд в его поселок только один. Каким бы он путем не перемещался, они сходятся здесь.

— Где много камер наблюдения. То есть засветка по полной.

— Вот этот вот участок вне зоны камер, — Мадлен очертила небольшой круг на маршруте следования. — Метров пятьдесят на удалении пятьсот от ближайшей камеры.

— Я его остановлю. От подростка он такой гадости не ожидает. Дальше что? Ну ладно, остановил. Валить из огнестрела нельзя — охрана близко, среагируют моментом.

— Ну да. Снайперский выстрел тоже не лучший вариант, учитывая, что мы точно не знаем, что находится в этих зданиях и как попасть внутрь, не вызывая подозрений. Тем более выбрать гнездо с приемлемым сектором обстрела в радиусе восьмисот метров та еще проблема. Можно, конечно, потратить несколько дней на разведку, просчитать подход и отход, но пуля «Лапуа Магнум» не относится к списку естественных причин и выдает профи, а не обдолбившегося и злого на копов и федералов ниггера-пушера.

— Не говоря о том, что у нас нет оружия.

— Об этом как раз беспокоиться не приходиться, — подмигнула мне Мадлен. — Достаточно заехать к дружкам твоего потенциального папочки в соседний штат, я там хоть пулемет, хоть гранатомет достану. У реднеков свое отношение к расово чистым белым и рыжеволосым женщинам, поддерживающих арийскую расу и власть белых.

— Как тебя еще ФБР на карандаш не взяло с такими корешами.

— Во всем нужна умеренность. И знать с кем пьешь и спишь. А также вывести на чистую воду и разобрать на части агента ФБР под прикрытием — это как-то увеличивает доверие. И главное не водиться с идиотами-горлопанами, орущими про революцию и засилье жидов и ниггеров — эти первые на крючке. А настоящие братья не светятся и не попадают в поле зрения ФБР.

— Ладно. Продолжим. Как предлагаешь его ликвидировать?

— Придется использовать яд отложенного действия, — вздохнула Мадлен. — Есть тайник для оперативников СБ в Лос-Анджелесе, там много чего вкусного, но там я побываю сама. Яд и антидот. Тебе — антидот, ему — яд. Подумай, как будешь его травить.

— Инъекция или контакт?

— Контакт.

— Тогда проще. Вот, слушай…

Карпентер уже подъезжал на своем «Додже» к поселку, паря в облаках. Хвосты обрублены, деньги получены, хватит в будущем на колледж старшей дочери, Мари. Через пару лет закончит школу, но о будущем надо задумываться сейчас — хотя бы о более-менее престижном месте обучения. А то зарплата специального агента ФБР — восемьдесят тысяч в год, порезвись на эти деньги. Ну да ладно, сейчас он приедет домой, его ждет семья и вкусный ужин, Эмма обещала какой-то сюрприз…

Краем глаза он заметил выскочивший из-за дома на дорогу мяч, и кинувшегося за ним подростка — оба летели прямиком ему под колеса. Карпентер вжал тормоза в пол до отказа, и услышал глухой удар о радиатор и хлопок. Похолодев от ужаса, он отстегнул ремень и рванул на себя дверцу машины.

Подросток сидел, буквально на метр от борта машины, раскинув ноги и ошарашенно смотря на Джозефа полными ужаса глазами. Свезенная коленка уже начинала сочиться кровью.

— Ты как, цел? — подскочил Карпентер к подростку.

— Д-да, — ответил тот.

— Вставай, — Джозеф схватил парня за ладонь и помог ему подняться. Весь мокрый, рука как силиконовая…

— Ты не пострадал, точно?

— Коленка только, но это не вы. Сам упал, — парень перевел взгляд вниз.

— Давай вызову 911, — предложил Карпентер.

— Не надо, — поморщился подросток. — Ничего страшного, мистер. Только мяч…

Так вот что ударило в радиатор. Карпентер посмотрел на ошметки мяча, попавшего под колесо. Да, только ДТП ему сейчас и не хватало, оформление, запись об инциденте, полиция, освидетельствование…

— На вот, держи, — Джозеф достал бумажник. — Этого хватит?

Он отсчитал парню три сотни баксов — на поправку коленки и мяч, ну и за моральный ущерб, конечно.

— Да, сэр, — почти по-уставному ответил пацан.

Джозеф сел обратно в машину и посмотрел вслед парню, похромавшему в переулок. Фух, чуть не влетел… Да кто же знал, что какой-то местный полудурок будет здесь играть с мячом? Тоже нашелся футболист, точнее игрок в соккер. Хорошо, что на этом участке камер наблюдения не было, ему не нужны сейчас лишние вопросы.

Я прошел пару кварталов и вышел к машине Мадлен.

— Все, дело сделано.

— Дезактивация, — скомандовала она, и я засунул руку, облитую тонким, почти незаметным, слоем застывшего силикона в обрезанную бутылку с раствором. — Как себя чувствуешь?

— Тошнит и сердце колотится, — признался я.

— Нормально, это побочки антидота. Зато копыта не откинешь. Ну что, поехали?

— Поехали, — унылым эхом отозвался я.

Джозеф вышел из машины, загнав ее в подземный гараж своего коттеджа. Что-то как-то нехорошо, дышать тяжеловато… Он потер рубашку на груди. Пора завязывать с парой шотов вискаря за ужином, чай, уже не мальчик.

— Привет, папа! — Мари при виде отца рванула к входной двери.

— Ты куда это намылилась? — подозрительно спросил он.

— К Элен Моррисон, мы с ней делаем проект…

— Знаю я твоих подруг. Со щетиной и в штанах, — ухмыльнулся Карпентер.

— Папа! — зарумянилась Мари.

— У тебя была подруга со щетиной и в штанах? — в прихожую вошла жена, Эмма, вытирая руки полотенцем. — Ты мне об этом при нашем знакомстве не расказывал.

Дочка хихикнула, и выскочила через входную дверь.

— Пойдем, дорогой, — Эмма потянулась с поцелуем. — Дорогой?

В глазах Карпентера вдруг померк свет, и он упал на пол, как сломанная кукла.

— Дорогой, дорогой! — жена опустилась на коленки. — Что с тобой?

Карпентер не ответил, да и не смог бы ответить. Он был мертв.

— Ну, вроде все собрали. Посидим по русскому обычаю на дорожку? — Мадлен присела на край дивана.

— Посидим, — я примостился рядом.

С минутку посидели, помолчали. Дальше наш путь лежал в Нью-Йорк, Большое Яблоко, там были основные фигуранты, которых требуется немного устранить. А здесь — дом так и остается, он куплен, а не взят в аренду. Хорошее место для передержки. И очень опасное для незнакомцев и грабителей — если охранную систему отключают, запускается независимый таймер, который через три минуты активирует подрыв обычной бочки из-под бензина в подвале. Бочки, набитой селитрой с алюминиевой краской, неплохая такая начинка для хаттабок во всем мире. Ну уж не юмористическая «Поваренная книга анархиста», которую, похихикивая, писали агенты спецслужб, излагая труднореализуемые и не рассчитанные на производство в товарных количествах рецепты, да еще специально допустившие там ошибки, видные только химику. Чтобы неудачливого лоха разорвало раньше, чем он успеет изготовить из этого бомбу. И это правильно. Чем меньше народу знает, как это делать, тем меньше терактов будет. Только вот учат этому слишком хорошо — я помню изъятые в логовах террористов исписанные общие тетради с чертежами, рецептами, способами минирования… Там чувствовалась рука профи, который их учил, не зря потом их обобщенный опыт был изложен в методичке для силовых структур, распространявшийся в зонах БД и КТО. Много жизней спасла маленькая тоненькая брошюрка.

Ну да ладно, сейчас не об этом. В Нью-Йорк нам предстояло ехать автотранспортом, на поезде и самолете слишком большая засветка. Предстояло преодолеть почти три тысячи миль, с Западного побережья на Восточное, пересечь страну поперек. Ну что, тоже для меня экзотика, я в САСШ никогда и не был, а тут подвернулось такое путешествие, увидеть два океана и два крупнейших американских города… Здорово, что еще можно сказать.

Так мы и пересекли всю страну, по автобанам, ночуя в дешевых мотелях, где можно было рассчитаться наличкой, и меняя автомобильные номера от штата к штату, пока от американских красот меня не стало окончательно воротить, сделав лишь одну рабочую остановку, в Питтсбурге.

… — Вот так, — заключила Мадлен.

Я лишь покачал головой.

— Удивляюсь я СБ. Так проколоться на мякине…

— Ну а что ты хочешь, — дернула плечиком Мадлен. — Документы были нужны срочно, СБ организовать глубокую легенду не успевало. Теперь-то успело…

Успело-то оно успело, но возникли дополнительные трудности. Мадлен сделала хорошие документы прикрытия, но у американского специалиста, знавшего ее как Мэгги Райс, преступницу из Вайоминга — еще одна личина Мадлен. Соцстрахование, права, даже паспорт — все было хорошо оплачено. Как оказалось, недостаточно. Кое-кто, а именно тот, кто делал документы, решил, что он недостаточно на этом заработал, а удачливая мошенница Райс может выложить и побольше, разика в три, скажем. Легкие деньги.

— Ну а что бы ему просто не открутить башку?

— Откручу обязательно, и не только башку. Но сначала нужно узнать о его страховке.

— Ну хорошо. Как поступим? — я посмотрел на старое здание какого-то бомжатника, типа заброшенного завода.

— Как обычно, — Мадлен подала мне толстый конверт, набитый баксами. — Подаешь ему эту хрень, он ее открывает, а дальше…

— Понятно, — я вылез из машины.

Хацкер, делавший ей документы, не зря окопался в промзоне — тут у него-таки крепость, а не офис. Я поднялся по выщербленным ступеням ко входу в кирпичное двухэтажное здание и постучал в дверь.

— Кто? — камера над входом зажужжала сервоприводами, обводя пространство вокруг своим беспристрастным электронным взором.

— Я от Мэгги, — сказал я в невидимый интерком.

— Жди.

Минуты полторы я ждал перед непростой дверью — да тут похоже автоген нужен — пока не открылась заслонка, через которую высунулся лоток.

— Клади сюда.

Я положил увесистый конверт в лоток, прямо как в банке.

— Хорошо, — послышался через динамик довольный голос. — Жду еще столько же через два дня.

— Но тут же все? — возмущенно сказал я.

— Все-не все, решаю я. А что она сама-то не подошла? Боится? Я вижу, в машине сидит, — ехидно спросил голос. — Хочет — пусть подходит, побеседует…

И трансляция внезапно прервалась. Я не зря был в перчатках — конверт как всегда был заряжен, как только он взял деньги в руку, чтобы пересчитать…. Боевая химия разработки СБ была на высоте, чувак был в отключке примерно на час.

Я махнул рукой Мадлен. Она кивнула, прихватила сумочку, и вышла из машины.

— Стой на стреме, вроде никого поблизости нет, — она отодвинула меня от двери.

Автоген — не автоген, а вот термитный заряд небольшой мощности в виде шнура — самое то. Мадлен лихо приспособила шнур, и, отойдя от двери, отвернувшись, подожгла запал. Короткое шипение, знакомый запах горелого металла — и вот уже получилось отверстие с оплавленными краями ближе к центру двери.

— Бойся! — Мадлен с размаху выбила каблуком провалившийся внутрь двойной двери металлический кружок, ударившийся внизу со звоном, затем достала из сумочки баллончик с фризером, купленный в компьютерном магазине.

Баллончик сказал «Фышшш», и из него полилась мгновенно испаряющаяся жидкость.

— Ну вот, уже лучше, — Мадлен достала косметичку с зеркалом, и просунула ее в дыру, ища соответствующий угол отражения. — Хм, ну как я и предполагала. Пассатижи, подмастерье!

Она что-то там тянула, поворачивала, подбивала, и наконец щелкнул замок двери.

— Хорошо, что это урод не успел дверь заблокировать. А то…

— Пришлось бы взрывать?

— Да. Только не дверь, а стену. Как правило, стену обычно не укрепляют, — Мадлен с усилием толкнула от себя массивную дверь.

А вот и наш клиент. На полу, отдыхая после приема успокаивающих средств мэйд бай рашен спай лежал молодой худощавый негр в розовой с зайчиками пижаме, рядом валялись очки в тонкой металлической оправе.

— Господи, ну и порно! — проникновенно и с чувством сказала Мадлен, осмотрев лежащего без чувств. — Не, ну я конечно знаю, что хакеры — фрики, но эта пижамка…

— Тебе бы подошла, — хихикнул я, и увернулся от затрещины возмездия.

— Помогай, — она приподняла тело за одну подмышку. — Потащили наверх!

Глава 13

Да, точно кулхацкер был еще тем фриком. Но его логово… Компы, серверы, аж пять огромных экранов — где программный код, где картинки… И масса остального жужжащего и шелестевшего вентиляторами, перемигивающимися разноцветными огоньками коммуникационного и периферийного оборудования. Пещера цифрового Алладина.

— Давай сажай его на кресло, — Мадлен дотащила тело в центр комнаты. — Вяжем.

Ну естественно, развитие технологий идет злоумышленникам только на пользу — тряпку с хлороформом заменил шприц с пропофолом, а наручники и веревки — строительные стяжки и скотч. Поэтому мы очень качественно примотали клиента к его же креслу.

— Теперь обыщем все это, — Мадлен обвела рукой киберберлогу.

— Что искать?

— Средства охраны и сигнализации. А также систему самоуничтожения.

— Что? — я не поверил своим ушам. — Ты ничего не путаешь?

— А как ты думаешь, если вдруг сюда придут копы, хозяин будет рад, если форензики покопаются в его делах? Поэтому ищем кнопочку, которая легким нажатием превращает это все в мусор.

— Ну носители у него вряд ли есть, наверное, все по облакам распихал.

— Поищем, все по мере появления. Расслабься.

Полчаса мы обыскивали его офис, причем, судя по тому, что у него было напихано, довольно поверхностно. Мадлен была права — у него была и тревожная кнопка, явно не от местного полицейского управления, и комочки с пластидом на оборудовании. Любил человек, понимаешь, мастерить подобные пакости.

— Ну а что теперь? — я покосился на свесившего голову набок негра, из уголка рта которого свисала струйка слюны.

— А теперь… Какой из тебя хакер? — неожиданно спросила Мадлен.

— Да никакой, — пожал плечами я, чуть не ляпнув «особенно на ваших системах». Тут естественно все отличалось от моего мира, где я хакерскими талантами особо не блистал.

— Вот и из меня тоже, — вздохнула Мадлен и достала из сумки флэшку. — Поэтому нам потребуется помощь зала из Конторы. Не пропадать же секретам этого умника. Там оч много всего всякого вкусного.

Мадлен вставила в компьютер флэшку, пододвинула к себе клавиатуру и начала набирать команды.

— Все, теперь ждем, — она повернулась на кресле. — Пускай банда наших форензиков свой хлеб отрабатывает, умники тоже иногда нужны бывают. Если не умеют стрелять и взрывать, пусть наморщат мозг.

— Ну ждем так ждем, — пожал плечами я, и начал осторожно ходить по «хакер кэйв», рассматривать оборудование, стараясь ничего не задеть и не нажать не дай бог. Да, на сколько лямов баксов тут напихано? Жалко будет уничтожать все это.

Наконец через час комп пискнул, выбросив сообщение. Мадлен прочитала белиберду, написанную в чате, кивнула, и вынула флэшку из гнезда.

— Ну что, наши управились. Можно теперь будить клиента и задать ему несколько вопросов, — Мадлен подошла к спящему и опорожнила шприц-тюбик ему в шею.

— А? Что? Где? — встрепенулся негр, подслеповато щурясь. Мадлен одела ему очки на нос. — Ты? Да я тебя…

— Ты мне можешь только куни сделать, — холодно прервала его Мадлен. — Твой босс тобой очень недоволен.

— Какой еще босс? — спросил хакер.

— Баззано, какой же еще. И перестань отвечать вопросом на вопрос. Баззано просил разобраться с тобой.

— Баззано? — внезапно расхохотался негр. — Ой, не могу! Ты и Баззано?

Мадлен пожала плечами, достала пистолет и выстрелила ему в стопу, целясь в беззащитно торчавший из шлепки большой палец.

Да, пять минут визга, воплей и причитаний было достаточно. Мадлен прервала истерику, приложив его рукояткой пистолета по скуле.

— Достаточно орать, — она уперла ствол негру в подбородок, брезгливо смотря на кровь, слезы и сопли. — Итак, Бешеный Фрэнки интересуется, кто еще знает про меня.

— Да никто!

— Ответ неправильный, — Мадлен с удовольствием дала ему под дых, от чего тот попытался согнуться в три погибели, вот только скотч не давал ему сделать этого. — Последний раз спрашиваю.

— Есть одно место в облаке, которое по таймеру может слить всю информацию копам, если я не дам отбой.

— Ты че, идиот? А если кто доберется туда раньше?

— Никто не доберется, кроме меня, — всхлипывая от боли и ужаса, сказал хакер.

— Ну показывай, — Мадлен развернула его лицом к экранам и подкатила кресло к клавиатуре.

— Вы оставите меня в живых? — с робкой надеждой спросил хакер.

— Если ты удалишь все свои сюрпризы — да.

Неужели можно быть настолько наивным? Я прямо был на представлении «Лох и бандитка». Ну посмотрим, как работает моя невольная напарница.

— Поклянитесь!

— Клянусь честью семьи Баззано! — торжественно заявила Мадлен. Я про себя заржал во весь рост.

Хакер, обретший робкую надежду, застучал по клавиатуре.

— Ничего не понимаю, — с ужасом сказал он. — Их нет.

— Кого нет? — поигрывая пистолетом, спросила Мадлен.

— Всего того, что я оставлял в облаке…

Мадлен резко откатила кресло от компьютера.

— Ты мне врал? — она уперла ствол пистолета ему в лоб.

— Нет, клянусь…

— Где еще есть тайник?

— В банковской ячейке в «Интегра Банке».

— Номер и ключ?

— Номер, — хакер продиктовал номер ячейки. — А ключ — вон там, в сейфе в полу.

— О, у нас еще и сейф есть. Только без сюрпризов, давай код!

Да, встраиваемый сейф у хакера был размером с большой холодильник, и набит так же.

— Ну теперь развяжите меня и отвезите к врачу, я рассказал вам все!

— Правда? — Мадлен уперла пистолет ему в лоб.

— Да, клянусь! И вы же поклялись, что оставите меня в живых!

— Я клялась честью семьи Баззано. Ты же, мальчик, влез в игру спецслужб. Я из русской разведки.

У хакера отвисла челюсть, на пижаме появилось мокрое пятно — ну правильно, наконец-то ты понял, во что влип.

— Хотела бы я сказать тебе, чтобы на будущее думал, что делаешь, вот только будущего у тебя нет, — Мадлен нажала на спуск, и из затылка хакера вырвался красно-грязный вулкан.

— Ну что, — обернулась ко мне Мадлен, и подмигнула. — Тащи из машины канистру с бензином и большие сумки. Заберем, все что надо, и устроим фейерверк. А потом наведаемся в банк, надо посмотреть, что там в заначке у гаденыша.

Я, лежа на кровати, тупо пялился в окно на кирпичную стену напротив. Нет, мы не стали селиться в престижных районах, но и в темны бандитских дырах, населенных афрогопниками, нам тоже делать было нечего. Гарлем с его неграми, по которому особо гулять не рекомендуется даже в светлое время суток, Бруклин с его знаменитым Брайтон-бич, с огромным количеством русскоязычных эмигрантов нам не подходили по определению. Западный Квинс, эта его часть, наиболее близкая к Манхэттену — это наш выбор.

Каким образом и как Мадлен сняла квартирку в праджэкте, я так и не понял. Вообще лезть в эти криминогенные высотки было опасно — придется на пару доказывать свою крутизну потомственной гопоте, живущей на вэлфер. Но почему-то обитатели этого бомжатника на нас опасливо косились.

— Что это они? — я плюхнулся прямо не раздеваясь на раздолбанный диван, жалобно скрежетнувший пружинами. — Ты вроде их не успела запугать.

— Да их хозяин запугал. Буйный и сиделец за многочисленное насилие.

— Как ты его выцепила?

— Ну это не я. Как ты думаешь, есть ли у нас агентура в многомиллионном мегаполисе? — подмигнула Мадлен. — Сейчас нас страхуют и есть поддержка, это не твой безумный трип по Азии на грани фола. Так что квартирка безопасна, насколько это возможно среди местных торчков и гопников. Хозяина они боятся больше, чем полиции. И насколько мне известно, он тут свой среди местного мелкого криминала.

Вот так мы и остались здесь, правда «мамочка» утверждала, что на несколько дней, ну и то хорошо. Что-то этот район здорового возбуждения у меня не вызывал.

Хлопнула входная дверь — Мадлен пришла со своего загадочного шоппинга. С утра она с таинственным видом исчезла за дверью, загадочно подмигнув мне перед уходом. Что она затевает? Ну и ладно. Ее дела меня не касаются до тех пор, пока она мне об этом не скажет.

— Привет! — она проскочила из прихожей на маленькую не особо чистую кухню.

— Привет, — меланхолично отозвался я. Настроения что-то сегодня не было никакого.

— Иди сюда!

— Сейчас, — уныло сказал я, и сунул ноги в туфли. Ох уж эта мне американская привычка обходиться без домашней обуви… Да и в этом клоповнике как-то не тянуло в носках ходить. Многовато грязи.

Я вошел на кухню и обомлел. На столе стоял маленький симпатичный тортик, на котором Мадлен как раз зажигала свечи.

— С Днем Рождения тебя! — она погасила спичку в раковине и, подойдя ко мне, чмокнула в щеку.

Вот это да. А я и совсем забыл, что моему носителю должно было стукнуть тринадцать лет.

— Спасибо, — немного рассеяно сказал я. — О, тортик!

— Ага, из «Магнолия Бейкери». Лучшие десерты в Нью-Йорке, — с гордостью сказала Мадлен. — Что стоишь, задувай!

Я резко дунул, погасив все огоньки. Нет, все-таки приятно, черт возьми, что хоть кто-то помнит день теперешнего моего рождения.

— Ну давай, режь! — потерла руки Мадлен.

Я вынул все свечи с торта и ножом располосовал его на шесть кусков.

— Прошу, сударыня!

Черт возьми, а тортик был действительно вкусный. Умеют же иногда готовить, когда захотят, а то я об американской еде был не лучшего мнения.

— Ну чем сегодня займемся?

— А ничем, — ответила Мадлен с набитым ртом. — Имеют же право шпионы на выходной день.

— Имеют.

— Можно пока по городу прогуляться. А можно и не прогуляться.

— Ладно. Тогда не будем. А то еще попадем на их камеры. Хвостов лучше не оставлять.

— Да уж, пожалуй.

А вот на следующий день нам пришлось поработать, и очень даже активно.

— Что ты знаешь про «антифа»? — мы лежали с Мадлен на продавленном диване перед ноутбуком.

— Да то же, что и все. Их надо было «антифап» назвать. Как конкретная организация не существует, отдельные личности или мелкие группы, которые борются против национализма, нацизма, антисемитизма, гомофобии и ксенофобии. В общем, такое движение больных на голову хиппарей, которым делать нехрена, кроме как за права гомиков и прочих меньшинств бороться. Пытались у нас безобразничать, но им там быстро бошки пооткручивали и привили любовь к пилке леса лобзиком и копанию урановых рудников.

— В общем, все правильно. Это такие радикальные ребята, — пролистала Мадлен страницу. — Ну теперь нам придется стать ими на некоторое время.

— Как ты себе это представляешь?

— Согласно информации, предоставленной тебе твоим неизвестным для меня источником, фигуранты по нашему делу о заговоре соберутся послезавтра в одном из банков в Бруклин-Хайтс. Наша задача — ликвидировать их сходку.

— Ну и как ты это себе представляешь? Полиции же там будет немеряно.

— А вот здесь ты ошибаешься, — Мадлен вывела на экран фотографию трехэтажного особняка старой архитектуры, чуть ли не викторианской эпохи. — Вот это сам банк, для избранных. Даже скорее мойка для денег.

— Ну и как мы до них доберемся?

— Элементарно, — пожала плечами Мадлен. — Есть выходы на лихих ребят, которые, по нашим сведениям, собираются взять банк. Вот и подкинем им идею.

— Ну грабеж это одно, а массовая мокруха — это совсем другое. Они на это не пойдут.

— А им и не надо. Их дело — взять на хапок банк тогда, когда там соберется вся звездобратия. Как думаешь, что происходит, когда в операционный зал врывается банда, потрошит хранилище, а на третьем этаже вверху собираются вип-персоны?

— Эвакуация в безопасное место, стандартный протокол.

— Ну а поскольку там сейфрума как такового нет — это кабинет управляющего, довольно укрепленный. Соберутся они все там.

— Наша задача — заминировать кабинет заранее?

— Зачем такие сложности? — усмехнулась Мадлен. — Ты слышал о таком хорошем средстве решения проблем, как ПТРК «Корнет»?

Во как, и здесь он существовал.

— Конечно слышал.

— Вот ему бронированные рольставни и прочая пассивная защита нипочем, он рассчитан на танковую броню. А в небольшом кабинете — стопроцентная вероятность поражения от кумулятивной струи.

— Ну и где мы его возьмем?

— Ну это уже мои проблемы, — подмигнула Мадлен. — Ты не представляешь, что лежит в тайниках на территории САСШ. Мы же должны поддерживать национально-освободительные движения на их территории? Вот под такие группы на случай войны у нас есть неприкосновенный запас.

— Ладно. А полиция? Яйцелопы сразу же примчатся на место.

— Не примчатся. Они будут заниматься эвакуацией одного из зданий в десяти кварталах от места ограбления. Там как раз минут за двадцать до этого рванет типа бытовой газ, все копы и пожарные поедут туда. Стандартная тактика.

— Осталось только уговорить банду. Они как-то не склонны доверять людям со стороны, боятся подицейской подставы.

— Ну а уж это оставь мне. Есть там у меня среди этой банды один малоросский утырок, Чалый. Лошара полнейший. Вот его втихую и использую. Почему и говорю, что буду работать под антифаков. Чтобы посчитали за идейную истерическую дуру, гонящую пургу про проклятых капиталистов, международный рептилоидный капитал, угнетение трудового народа и борьбу против гомофобии. Хотя нет, за это натуралы могут и отмудохать. Так что готовим план.

Мне в этом плане отводилась довольно простая роль — сходить на разведку в обреченное здание и доставить туда небольшой заряд семтекса, хоть мы и крепко поспорили с Мадлен по весу заряда. Она настаивала на полкило, я хотел обойтись двумястами граммами, чисто для шумового эффекта и минимальных разрушений. Сошлись на трехста.

План Мадлен страдал одним простым изъяном — пришлось замаскироваться так, что наши местные российские бомжары были по сравнению со мной одеты от-кутюр. Где Мадлен взяла эти вонючие тряпки оставалось только загадкой. Для верности она велела еще и обмочить грязные рваные штаны, чтобы дизайнерскими разводами отпугнуть местных желающих начистить мне морду или лишить девственности. Так что я шел, задыхаясь от запаха, и воняя, как ходячий мертвец, по территории около праджекта, стараясь, однако, ступать как можно аккуратнее — здесь наступить в использованный презерватив было еще полбеды, на земле валялись еще и использованные шприцы. А учитывая, что тут триппер считался легким насморком, а СПИД и гепатит были в порядке вещей, я старался не вогнать себе в ногу предметы культурно-массового досуга. Пробьешь подошву — и аля-улю, даже волхвы не помогут.

Так я добрел до входа в праджект, осторожно потянул на себя половинку разбитой двери и прислушался. Все нормально. Обычная рабочая обстановка — визг и ор многочисленных скандалов, крики на лестнице и снаружи — ничего необычного.

Я стал подниматься по лестнице. Мне надо на крышу, и желательно при этом ни с кем не встречаться, благо планировка этому способствовала — этот комплекс был построен по типу нашей общаги или больницы, с длинными коридорами, куда выходили двери социальных квартир.

Все-таки встреча с обитателями пару раз произошла, но похоже черные под кайфом решили не трогать бомжару — то ли сработало мое умение отводить глаза, то ли аромат, шибающий метров на пять, но аборигены прошли по лестнице мимо.

Я вылез по железной лесенке на крышу. Да похоже у местных тут место для тусовок — все завалено бычками, пустыми бутылками и шприцами, стоит пара ободранных раздолбанных кресел, помнящих еще наверное Рузвельта. И, слава богу, на их же счастье, никого. Я прошел к вентиляционной шахте и расстегнул куртку. Семтекс был набит в презервативы, превратившиеся в колбасы — так можно было пронести это все не привлекая к себе внимания. Я связал все это хозяйство скотчем, засунул в середину детонатор и спустил полученную вязанку в трубу, закрепив несколькими узлами на арматуре. До утра пролежит, а завтра и рванет по сигналу сотового.

Спросите меня, рефлексировал ли я по поводу возможного побочного ущерба? Нет. Никакой рефлексии не было. Да и рвануть это должно было так, чтобы разнести часть крыши и пару квартир под ней. Местный бомжатник и его обитателей — торчков, блядей и преступников — лично мне было не жаль — один хрен или сами доширяются, или пришьют друг друга или кого-нибудь. Вот такой я моральный урод, хотите — осуждайте, ваше право. Только мне это по барабану.

Обратный путь тоже прошел без эксцессов — и слава богу. Копы, понаехавшие сегодня на место преступления, мне были совершенно ни к чему. Они нужны были завтра, у них будет много работы…

А завтра мы с Мадлен приготовились смотреть на шоу, затаившись на одной из крыш старого Бруклина.

— Да уже одиннадцать, пора бы господам финансистам и подъехать, — я прищурившись рассматривал в монокуляр вход банка.

— Едут, — Мадлен повернулась в другую сторону.

Точно, одна за другой подъехали несколько машин, из которых выходили в услужливо распахнутые двери вальяжные господа.

— Все, твой источник был прав, — она перевела бинокль на окна здания. — Все фигуранты тут.

Я прикинул число тех, кто приехал и сравнил по памяти со списком Волколака. Да, все те, кто финансировал заговорщиков со стороны САСШ здесь.

— Хорошо, что они имеют тягу к таинственности и выбрали один из своих банков. Попробовали бы мы расправиться с ними на Манхэттене, — хмыкнул я.

— Да, это было бы сложнее. Ждем теперь бандюков.

— Что ты им сказала?

— Что тут встреча подпольных торговцев алмазами и товара на десять миллионов.

— Десять? — удивился я.

— Да, и это еще скромно, — хмыкнула Мадлен.

Минут через пять из-за угла вылетел черный фургон без номерных знаков, притормозил с визгом, и из него выскочили человек шесть с короткими автоматами, в которых я узнал «МАК-10», оружие с бешеной огневой мощью и никакой точностью.

Банда вломилась с парадного входа, внутри раздались приглушенные расстоянием звуки автоматных очередей.

— Пора, — Мадлен взяла первый телефон и нажала быстрый набор.

Бух! С восточной стороны раздался звук взрыва. Все, теперь через десяток секунд многоканальный телефон службы спасения будет насмерть перегружен.

Мадлен напрягла слух. Вроде бы стрельба в здании закончилась. Подождала еще с полминуты, затем нажала быстрый набор на втором мобильном.

Она показывала мне, куда пристроила «Корнет», и все равно я так и не заметил, откуда ударила ракета. Да, здесь спецэффекты были мощнее — огромная вспышка, и огненный шар взорвал здание изнутри, разметав каменные обломки и останки припаркованных рядом машин по соседним улицам. Уцелеть в таком аду было явно невозможно.

— Аминь. Ну а теперь ноги, пока район не оцепили, — Мадлен поднялась с крыши и отряхнула пальто.

И снова индустриальные пейзажи и поля вокруг. Мы ехали к границе Канады, не рискуя пользоваться авиатранспортом — совсем не нужно было, чтобы наши лица попали в систему распознавания раньше времени. А так нас проверили лишь на КПП на выезде из США, причем заставив автомобиль ползти с черепашьей скоростью — стандартный прием, пока компьютер перелопатит базу документов и фотографии. Но все было спокойно, и нас выпустили через границу. А вот теперь нам предстояло выбираться с американского континента совсем — дальше в Европу, в старую добрую или не очень Великобританию.

Вот тут засветиться придется. Поколесив по Торонто и останавливаясь в самых необычных местах, Мадлен сделала несколько звонков по разовому телефону, потом мы спокойно с ней поели мороженого в кафешке. Дальше все было просто и обыденно — в камере хранения она забрала увесистый пакет и вернулась в машину.

— На, и запоминай, — она сунула мне паспорт со львом и единорогом на обложке. — Ты теперь Кристофер Майлз, уроженец Ливерпуля, а я твоя мать, Джоанна Майлз.

— Хорошо, хоть не Кристофер Робин, и на том спасибо, — проворчал я. — А их акцент не учил.

— Ну пару уроков я тебе дам. А вообще-то… — она смеряла меня испытующим взглядом. — Точно.

— Что точно? — меня начали обуревать нехорошие предчувствия.

— Побудешь умственно отсталым. Ну там пьяное зачатие, и все такое…

— Я??? — я аж озверел от ее полета мысли.

— Это как раз объяснит и твое плохое произношение, и возможную неадекватную реакцию.

— Ну ладно, мамочка. Только когда я напускаю тебе слюней в лифчик, не обижайся, — мстительно сказал я.

— Обойдемся без слюней, — ее аж передернуло, когда я выпустил струйку слюны из уголка рта, капнувшую на сиденье машины.

— Никак не обойдемся, мамочка.

— На, — она сунула мне чуть ли не в нос пару листков. — Учи легенду. Где были, что делали, какого нас потащило сюда и обратно. Хотя да, ты же дурачок. Поэтому за нас двоих буду говорить я. А ты — мычать и проситься на горшок в нужных местах.

— Ладно, устрою я тебе спектакль, — сказал я. — Век не забудешь…

— Давай. И двигаем в аэропорт, как раз успеем на рейс «Эйр Канада», побыстрее бы уже смыться с этого гребаного американского континента.

Вот в этом я был с ней полностью согласен.

Глава 14

Дождь лил с самого утра, повиснув свинцовой пеленой над Темзой, и вселяя уныние в душу сэра Алана Роулинга, начальника управления «D», или проще говоря контрразведки британской службы безопасности МИ5 и в без того унылом здании на Темз Хаус. Надоело, как все надоело, подумал Роулинг про себя. Да и до отставки, весьма заслуженной, недалеко. Уйти к черту из этого гадюшника, впрочем, а какая подобная служба им не является? Рыцарское звание, полученное из рук королевы есть, осталось купить дом где-нибудь в Сассексе, с садиком, и заняться отдыхом, изредка потягивая виски и лежа с книгой в руках, наблюдая за игрой языков пламени камина в увы, одиночестве. А вместо этого… Он бросил «паркер» на стопку бумаг, принесенных к нему на подпись.

Раздался осторожный стук в стеклянную дверь кабинета. Алан скосил глаза. Ну вот, опять… Что-то начинается, раз начальник аналитического отдела лично приперся к нему на аудиенцию, причем без звонка — такое допускалось только в одном случае, если произошло что-то экстраординарное. Алан сделал приглашающий знак рукой.

— Разрешите, сэр?

— Входите, Джон.

Начальник аналитического отдела Маккой был полной противоположностью пиквиковскому толстяку Роулингу. Каждый раз, когда Алан видел эту вытянутую лошадиную рожу блестящего выпускника Итона, ему казалось, что сейчас из его рта вместо слов вылетит ржание. Правда, тот был слишком худой для лошади.

— Что такого случилось, что вместо…

— Рысь в Лондоне, — выпалил Маккой так, как будто слова жгли ему язык.

— Какая еще к черту Рысь? — не понял сначала Роулинг.

— Графиня Разумовская, спецагент внешней разведки СБ Российской империи.

— Что???

Роулингу даже не надо было лезть в архив с именами установленных разведчиков Российской Империи. Рысь, она же Мария Разумовская, один из лучших агентов внешней разведки СБ РИ, ликвидатор, специалист по координации террористических актов. Один раз лет пять назад случайно спалилась в САСШ, точнее ее выдал перебежчик из внешней разведки. Успешно ушла от ФБР и вернулась в Российскую Империю. С тех пор в стоп-листе половины разведок мира, до недавнего времени спокойно сидела в Санкт-Петербурге и преподавала в Императорской Академии Службы Безопасности.

— Как она могла попасть легально на территорию Великобритании? И как наша хваленая система распознавания ее не вычислила?

— Ну она изменила внешность, — пожал плечами Джон. — Система выдала шестидесятипроцентное распознавание по ключевым точкам, учитывая то, что у нас до сих пор не было ее более или менее приличной фотографии. Прилетела рейсом из Торонто, спокойно прошла таможню в Хитроу под именем Джоанны Майлз, таможенники благополучно прохлопали ушами и спохватились только тогда, когда начали проверять вручную, исключая сбой системы.

Маккой подал принесенную с собой папку и раскрыл ее перед Роулингом.

— Теперь есть, — Алан зло просмотрел фотографии красивой рыжеволосой женщины, снятые с камер видеонаблюдения в аэропорту. — Только хрен ли толку. А что это за пацан рядом с ней?

— А вот это самое интересное. И даже досье на него нашлось, но в стоп-листе его не было, мы даже не могли предусмотреть такой возможности. Одна из наших бывших целей, Александр Алексеевич Драбицын, сын нашего главного оппонента графа Драбицына.

— …! — с чувством сказал Роулинг. — То есть вы хотите сказать, что Разумовская и Драбицын-младший находятся на территории Великобритании, а мы об этом не ведаем ни сном, ни духом и ничего не делаем? Нахрен тогда стране и королеве ее служба безопасности!

Маккой лишь молча пожал плечами.

— Ладно, что они здесь делают? Какие предположения?

— Несколько есть. Первый и самый вероятный вариант — что-то понадобилось молодому графу и Рысь его нянька и силовая поддержка.

— А остальные, менее вероятные?

— Вытекают из первого. Это «что-то» может быть чем угодно.

— Весьма глубокомысленное заключение, — хмыкнул Алан. — Аж до гениальности. Ладно, ройте все, что связано с возможными целями, задачами и маршрутами. Докладывать лично мне в любое время дня и ночи.

— Есть, сэр! — Маккой встал, повернулся по-военному и вышел из кабинета.

Оставшись один, Роулинг стал прокручивать список возможных мероприятий по протоколу. Да к черту стандартный протокол, тут фигуры такого масштаба, и не нянька-террористка ему нужна, хотя бы и она не помешала. А вот то, что Драбицын-младший оказался в их юрисдикции — это открывало такой простор для оперативных комбинаций, что аж дух захватывало. Как только он окажется в руках МИ5… Вот тут-то и начинались тонкости. В стандартном варианте он сделал бы запрос в МИ6 — заграница их вотчина — и в Канадскую Службу Разведки и Безопасности. Но. Учитывая взаимную любовь ребят из Леголенда, они попытаются отжать себе столь ценный актив, а уж если прицепить к делу канадцев и тем более САСШ… Да в Лондоне будет плюнуть негде, чтобы не попасть в шпиона. А там и вся Европа будет стоять на ушах, подтянутся лягушатники из ДСТ и немцы из БНД…

Роулинг аж потряс головой, чтобы развидеть весь этот кошмар. Придется разыскивать этот актив самому, в строжайшей тайне.

Так что ни-ни. Даже ориентировку в полицию не дадим. Нечего кому-либо за стенами Темз Хауз знать об этом.

— Как ты думаешь, на нас объявили общенациональный розыск?

— Нет. Я так не думаю, — Мадлен вела убитый праворульный «Форд» по проселочной дороге. Вот она, добрая старая Ирландия, с ее зелеными сочными полями (правда, травка только начинала всходить, не сезон, однако), тучными стадами и красными носами Пэдди-алкоголиков. — Сейчас мы еще объект интереса тех, кто знает, что мы здесь. А таких немного. Ну МИ5, которое не собирается ни с кем делиться лаврами, ну скорее всего всезнающее МИ6. И все. А вот пока мы отсюда не сквозанули, займемся делом. Надо осложнить местным жизнь, чтобы служба медом не казалась.

— Так мы можем засыпаться.

— Так или иначе, — пожала плечами Мадлен. — Ну объявят они усиление, да, это плохо. Но пока у нас нет другого выбора и канала отхода. Он будет только в субботу. И то, мы должны его заработать, причем отработать натурой. Придется помочь местным борцам за свободу Северной Ирландии дать по носу САС.

Да, здесь ИРА действовала до сих пор, хотя в нашем мире они давно уже бросили оружие, и вся их национально-освободительная деятельность сводилась к трепу в пабах и распевании там же ирландских песен. Здесь же было все по-другому. По-прежнему звучали выстрелы и взрывы и шли отпевания как в католических, так и в протестантских церквях.

— Не мог Центр помочь организовать эксфильтрацию?

— Значит, не мог, — она двинула рычагом переключения передач.

Впереди в паре километров показался дом. Обычный такой деревенский дом, ничего примечательного. В меру старый и в пределах обшарпанный.

— Говорить буду я, понятно? Ты молчи.

Я кивнул. Принято.

Так, порыкивая и фырча разношенным движком мы медленно подъехали и остановились метрах в ста от дома.

— Выходи из машины, — Мадлен сама открыла водительскую дверь и вылезла наружу. Я тоже повторил ее маневр. Нет, ну все понятно. Несмотря на то, что в доме и возле него не было ни шевеления, я чуть ли не физически чувствовал, как нас взяли на мушку несколько стволов. Мог сказать и конкретно сколько и где, но тогда бы пришлось демонстрировать волховские умения, а их наличие я тщательно скрывал как от Мадлен, так и окружающих.

В доме на окне первого этажа шевельнулась занавеска.

— Пошли к дому, — скомандовала Мадлен, и медленно двинулась вперед.

Похоже, нас здесь ждут. Не переходя в боевой транс, я уловил несколько аур, и их цвет мне не понравился.

Мадлен медленно открыла скрипучую деревянную дверь, и вошла в дом, я следом.

— Тихо! — и тут же стволы двух автоматов уперлись нам в затылки. Терпеть не могу, когда в меня стволом тыкают, я становлюсь каким-то нервным, а еще агрессивным и способным на любое непотребство вроде тыканья ножичком или вгоняния люого подходящего предмета вроде ручки в глаз тыкальщика. Сейчас, только скользну в транс…

— Так ты встречаешь гостей, Девин? — насмешливо сказала Мадлен.

— Гости бывают либо дорогие, либо нежданные, в том числе и «подпаленные», — из комнаты сбоку вышел мужик лет пятидесяти с дубленой, словно из обувной кожи, мордой. — Первым — добро пожаловать, а вторым — покоиться с миром. Давненько не виделись, Фиона. Лет восемь?

— Семь.

— Ну да, ну да, — закивал хозяин дома. — Точно, семь. Где же ты была-то все это время? Зону топтала?

— Везде помаленьку. Путешествовала. Слушай Девин, хоть твое имя и означает в переводе «олень», но ты ведешь себя как баран, — начала закипать Мадлен. — Убери своих макак и поговорим о деле.

Я уже готов был действовать, включив транс, как в затылок мне перестал упираться ствол, а мужик, этот Девин-олень, или как его там внезапно шагнул к Мадлен и заключил ее в объятия. Челюсть у меня бумкнула об пол от изумления.

— Ну привет, Фи, рад тебя видеть!

— И я тебя, О’Брайен, старый ты дурак!

Не фига себе. Только что чуть друг друга не порвали, и уже взасос, как старые друзья и не только! Черт бы побрал брачные игры этих сумасшедших.

— Ну ладно, — наконец оторвался от Мадлен О’Брайен. — Я слышал, у тебя проблемы. И вам с вот этим вот мальцом нужно слинять отсюда.

Девин кивнул в мою сторону. Спасибо, хоть расспрашивать про меня не стал.

— Именно, — кивнула Мадлен. — И я готова заплатить.

— Не «заплатить», а помочь нашей национально-освободительной борьбе! — театрально воздел палец Девин. — Не разлагай моих мальчиков.

Мальчики лет тридцати-сорока, уже опустившие автоматы, довольно осклабились.

— Ну может тогда и поговорим вдвоем, без мальчиков? — предложила Мадлен-Фиона.

— Не, Фи. Можно и при них. Гарантирую, что на «паленых» они не работают.

— Да мне как-то твои гарантии по барабану. Пока я не допрошу их сама, не буду уверена.

— Да, в допросах ты мастер, помню, как ты того лейтенанта расколола, — уважительно сказал О’Брайен. — Визжал как недорезанная свинья, пока ты его окончательно не дорезала. Но моих — не надо.

— Ладно, принимаю. Хотя и не верю. Да, мне надо выбраться отсюда на континент. Взамен — схрон для диверсионно-разведывательной группы. Автоматы, взрывчатка, мины, немного тяжелого вооружения.

— Старье, — сморщился Девин, как от лимона. — Сколько лет уже в земле пролежали? Это, наверное, закладка еще со времен царя Михаила? Утилизируешь старые запасы?

— Ты все такой же торгаш, Девин, — усмехнулась Мадлен. — Тебе предлагают вооружение на целый взвод, а ты нос воротишь.

— Ага, полувековой давности. Да еще и имперское, к которому потом патронов не найдешь. Мы как-то больше любим винтовки САСШ, — он кивнул на своих автоматчиков с американскими «М-16». Да, что правда, то правда. Меня всегда умиляли ирландцы, любившие поделки Кольта. Даже песенка у них была «Май литтл армалайт», посвященная этой винтовке.

— Так что? Договорились?

— Ладно, — опять скривился О’Брайен. С такой мимикой ему только в пьесах «трясущего копьем» играть, и лучше короля Лира. — Но только при условии, что ты мне поможешь еще в одном дельце…

— Дай ирландцу палец, он откусит всю руку, — усмехнулась Мадлен. — Давай, излагай, что за дельце…

Старый списанный и перекрашенный армейский «Бедфорд» прыгал по ухабам. Да, уж точно прятали тайник так, что не найдешь — Мадлен, сидя рядом с водителем, показывала дорогу по каким-то ей одной ведомым ориентирам.

— Здесь. Стой. Вон за тем камнем ярдов десять на юг, — Мадлен указала рукой на валун, лежащий на лугу как ориентир, ясно различимый при свете фар.

— Глубоко копать?

— А я почем знаю? Не я прятала. Метра два.

О’Брайен спрыгнул из водительской двери и пошел к тентованному кузову. Наше дело маленькое — не женщине же с подростком выкапывать ямы, достаточно того, что мы и так их привели к куче ништяков. Достаточно мужиков с лопатами, говнодавы которых делали их похожими на рабочих со свинофермы.

О’Брайен взял с собой еще четверых — ну, разумная предосторожность, если Мадлен не преувеличила, там таскать-не перетаскать. А о том, что хозяйственные и скупые ирландцы что-нибудь оставят или бросят даже и думать не приходилось.

— Думаешь, не кинут? — спросил я Мадлен.

— Не кинут, успокойся. Русской разведки они боятся больше, чем МИ5, и в отличие от британцев, мы знаем их всех, даже искать не придется.

— Ну понятно, в международной кооперации террористов есть как свои плюсы, так и свои минусы, — хмыкнул я.

— А ты думал…

Минут через десять один из копавших остановился и поднял руку. Есть, нашли.

— И почему этот схрон не заминирован, сам себе удивляюсь… — пробормотал я. Мадлен услышала.

— Нет смысла. Во-первых, его никто не найдет при всем желании, во-вторых устраивать геноцид мирных жителей, абсолютно случайно нашедших схрон вызовет обострение обстановки. Да и эти склады долговременного хранения, они могут там и век пролежать. Мина не сработает.

О’Брайен суетился на краю вырастающей ямы, раздавая указания рабочим. Мы терпеливо ждали, пока еще часа через полтора земляные работы не прекратились, и ребята О’Брайена не начали вытаскивать герметичные ящики темно-зеленого цвета без маркировки и перетаскивать их в кузов.

С ящиками «бригада ух» проваландалась почти до рассвета, а «Бедфорд» заметно присел на рессорах. Вернувшийся в кабину О’Брайен теперь был грязен и вонюч, но заметно доволен.

Мы не приставали к нему с вопросами до тех пор, пока не вернулись в его дом.

— Вопросов нет, Фи. Оплата принята. Я не рассчитывал на такое, — неожиданно великодушно заявил О’Брайен. — Так что теперь я могу тебя только просить помочь, и то буду у тебя в долгу. Ты очень помогла нашему делу.

— Ага, а зная твою натуру я сильно подозреваю, что ты займешься бизнесом по переправке наших агентов.

— Ну если оплата будет настолько хороша за каждый раз…

— И не мечтай, — оскалилась Мадлен. — Это разовая сделка. А с тем делом я тебе так уж и быть, помогу, но только в порядке шефской помощи. И да, будешь должен. Ты знаешь, я всегда помню все, у меня память хорошая.

И я с удивлением увидел, как при этих словах суровый ирландский мужик О’Брайен непроизвольно поежился, а в глазах проскочил страх. Да, похоже Мадлен — та еще штучка.

Младший капрал Моран вел тяжелый грузовик с особой осторожностью. Все-таки графство Антрим в Северной Ирландии, недалеко от Белфаста — не самое безопасное место на земле. Скорее даже очень небезопасное, если учесть, что несколько лет назад на их базу Массерин был довольно-таки серьезный налет, в результате которого несколько гробов с «Юнион Джеком» на крышке отправились по всей Великобритании. Ну за последнее время все успокоилось. Командование утверждало, что все тихо, а сержанты — главная руководящая и направляющая сила, судачили между собой, что чертовы Пэдди копят силы, и не нападают не потому, что проведено «политическое урегулирование», а потому что пока им не с чем нападать. Вот поднакопят силенки и тогда… Морану не хотелось думать, что будет «тогда». Может и вообще ничего не будет, кроме могилки на кладбище от страны и королевы.

— Дрейфишь, салага? — усмехнувшись, посмотрел на него капрал Брейнтри, баюкая на коленях штурмовую винтовку.

Моран ничего не ответил, только сильнее сжал баранку.

— Да ничего с нами не будет, кому нужен этот металлолом в кузове? Да и без патронов он совершенно бесполезен.

Моран про себя с ним не согласился. Они везли на утилизацию пять тонн стрелкового оружия — в основном пулеметы и штурмовые винтовки, зачастую еще даже не бывшие в употреблении. Просто армия перевооружалась на новую стрелковку, старые ненадежные SA-80 первых образцов, долгое время пылившиеся на складе в ожидании переделки через некоторое время оказалось проще утилизировать. Вот и их грузовик, загруженный до отвала сейчас неторопясь катил по пролеску за бронированным «лендровером» охраны. Моран считал про себя это очень плохой идеей — тут надо тяжелую бронемашину первой гнать, а не бронированный джип.

— Ну а если что, нас охрана прикроет. Если СВУ — их первыми разнесет, а «армалайты» пэдди не возьмут их бронированную будку. Наши стекла и двери тоже не возьмут.

Внезапно при выезде за поворот, стоп-сигналы джипа мигнули, и бронированная коробка остановилась.

— Что там такое? — Морану не было видно с его места, что случилось за поворотом, а вот Брейнтри — да.

— Да там похоже писец творится, — капрал заерзал на сидении, потом не выдержав опустил стекло и высунулся в щель.

На дороге дымила легковая машина, уткнувшаяся в дерево. Двери были распахнуты, а на дороге лежали два тела, перепачканные кровью — женщины и ребенка.

— Ну и что они остановились? По инструкции мы не останавливаемся у мест ДТП.

— Да они всю дорогу перегородили, мать их, — чертыхнулся капрал. — По инструкции — да, а так путь только через тело вон того пацана.

— Ну и что делать?

— Сейчас запрошу, — капрал снял микрофон с тангентой. — «Виски-2», запрашиваю статус. «Виски-2»… Тьфу черт, связь не ра… Назад, Моран, это засада!

Капрал схватился за винтовку, пытаясь поднять стекло, но было уже поздно — Морана обдало содержимым головы капрала, как фонтаном, и одновременно рванул, выбивая ударной волной и осколками бронированные стекла грузовика джип, в который уперлась дымная дуга следа ракеты.

Ослепленный и оглушенный Моран был неделикатно вытащен из кабины и брошен на землю, в спину ему уперся ствол штурмовой винтовки.

— Лежи, сука британская, и может жив останешься!

Лежа на дороге, приходя в себя и промаргиваясь, он увидел издали, как только что лежавшие женщина и ребенок поднялись, отряхнулись и о чем-то стали переговариваться с подошедшим к ним здоровенным мужиком в черном камуфляже и балаклаве.

— Куда смотришь, сука! — прикрикнули сверху, потом последовал удар по голове и беспамятство.

Да, получилось, как по нотам. Да и что тут могло не получиться? Простейшая огневая засада на конвой из двух машин? Не смешите. Ну а пусть старая, но исправно работающая глушилка из схрона и старый, но не менее смертоносный от этого противотанковый гранатомет помогли решить дело еще проще. Что там дальше О’Брайен и его банда будут делать — нас это не волновало. Нас отвезли на одну из точек ИРА, где мы спокойно переоделись, подзакусили, отдохнули и уже ночью нас перевели по своим тропам через границу в Ирландию, но уже не Северную. Там уже ждал человек с машиной, который отвез нас в Дублин, откуда паромом мы попали в Шербур, да-да, тот самый, известный по фильму с зонтиками. На пароме мне понравилось — «Эпсилон» был больше внутри похож на отель. Все, чтобы скрасить почти сутки ожидания до континента! Ну по крайней мере, программа-минимум сработала, а вот теперь оставалось забрать одно сообщение из камеры хранения…

Роулинг в отчаянии обхватил голову руками. Ну точно эта имперская сучка постаралась! Мальчик? Ага, похоже Драбицын-младший не то, что был статистом, но и активным участником всего того, что творилось. ИРА нанесло несколько сильных и мощных ударов. Взрыв на Трафальгар-сквер, теракты на военных базах и заводах… Спецотдел полиции оказался бессилен что-либо предотвратить. А русский след… Ну конечно он был, как же без него… Он осматривал то, что захватили у нескольких террористов. «АТ», автоматы Токарева без клейм, еще старые, под русский промежуточный патрон винтовочного калибра. Чувствуется, что выпустили их черте-когда, но вот они были совсем свежие, словно только что с завода. Наверняка Рысь вскрыла один из схронов, разбросанных по Британии, на случай войны. Русская взрывчатка — эксперты подтвердили, русские гранатометы, средства связи и подавления. Вот, оказывается, зачем она здесь — организовать скоординированную атаку на страну. Только это надо еще доказать — русские делали большие бездонные голубые глаза, и утверждали, что они здесь ну совершенно ни при чем, ваши ирландцы-террористы, вот и боритесь с ними сами, нехрен было угнетать, отвечали варвары на вопли с Форин Офиса. А на прямую угрозу любимой дубинки санкций, подготовили ответ в виде законопроекта о запрете продажи титана, авиационного алюминия и изделий из них, угрожая оставить авиастроение в Европе в буквальном смысле без крыльев — крылья-то «Эрбаса» делали в Российской Империи, как и некоторые высокотехнологичные узлы для военной и пассажирской авиации.

А вот МИ6 в полном смысле пересралось от испуга — кое-кто там координировал террористическую деятельность на территории Российской Империи, и приложил руку к покушению на Драбицыных, как старшего, так и младшего, а также оказывал помощь в организации недавних беспорядков, чуть было не закончившимся таким лакомым государственным переворотом. Так что господа шпионы из секретной службы ее величества глушили спиртное стаканами и в сортир выходили только в сопровождении телохранителей, твердо уверенные, что железная «рука Санкт-Петербурга» пришла по их душу. В определенном смысле так оно и было — особняк одного из высокопоставленных лиц взлетел на воздух вместе с ним и его семьей. Правда, и это доказать было нельзя — слишком грубый почерк для русских, тот чиновник работал и по Северной Ирландии, скорее всего до него добрались пэдди, поставив бомбой «неуд» ему по поведению.

Самое поганое то, что придется оставаться в напряжении — по оперативным данным Разумовская не покидала британских островов, так что могла находиться хоть в Ирладнии, хоть в Лондоне, планируя маленькую вендетту графа Драбицына. И кто ее знает, до кого она успеет добраться…

Глава 15

— Вот вам чистые документы. Здесь три комплекта документов — немецкие, французские и итальянские, — Герра-Анджей подвинул ко мне увесистый конверт.

Вообще, странные у него методы работы. Назначил встречу в кафе «Помпон» на Рю Маршал Фош, или как там его правильно, во французском я не парляю с их диким для меня произношением и восемнадцатью или по другим источникам двадцать одним временами глагола, что в свое время меня и отпугнуло от его изучения. Только что и помню «Макар теля пасэ, Мари лен жнэ». Ну и современный минимум — «оливье, пардон, минет».

— Ну а теперь я хочу вас кое с кем познакомить. Заранее не стал во избежание эксцессов, причем с вашей стороны, не моей.

Я недоуменно поднял бровь.

— Каких эксцессов?

— После узнаете, — хитро усмехнулся Анджей.

Мы не торопясь прогулялись до его машины.

— Садитесь и ничему не удивляйтесь.

А чему тут удивляться? Я уже начисто утратил это чувство, совершив кругосветку и насмотревшись на все.

Мы выехали за город, подальше от моря, углубляясь в зелень садов и небольших лесков, пока, наконец, не добрались до места назначения. Дом, обычное французское шале, ничего общего не имеющее с устоявшимся понятием «альпийское шале». Просто франкам ну захотелось так назвать свои небольшие сельские дома, да и пусть себе делают, как хотят. Дом и дом.

Анджей по-хозяйски вышел из машины, и прошел до милой такой пасторальной деревянной изгороди, открыл калитку. А я в это время прислушивался к себе.

Беспокойство нарастало, грозя перерости в тревогу. Это чувство у меня возникало всегда в присутствии паранормов, вроде волхвов. Ничему не удивляться? Ну и сюрпризы у вас, господин приор.

Сев в машину, мы доехали до крыльца дома, и тут я уже ощетинился, как еж, в очередной раз прочувствовав на себе выражение «шерсть встала дыбом». Транс! Четыре сильных мощных ауры в доме, пузыри горят красным.

— Работаем! — бросил я Мадлен.

— Нет! Остановитесь! Моя вина, каюсь, грешен, — приор выскочил из машины и забежал в дом.

Я наблюдал, как ауры медленно меняли цвет, как хамелеон.

— Ты-то что возбудился? — недоуменно посмотрела на меня Мадлен. Ну да, тебе не понять, ты похоже не паранорм вовсе.

— Так, интуиция…

— Интуиция — это серьезно, — без издевки сказала Мадлен.

— Заходите, все нормально, — на крыльце появился приор.

Ну пойдем, раз приглашаешь.

— Знакомьтесь, мои ребята, — с порога махнул рукой Анджей-Герра.

— А без фокусов было нельзя? — с досадой пробормотал я, глядя на четверых молодых парней, лет по восемнадцать-двадцать в одинаковых серых дешевых костюмах.

— Ну извини, так получилось, — развел руками приор.

— Кто они?

— На данный момент моя личная группа, обучавшаяся по программе «Янычар».

Любит же Анджей громкие названия.

— И я чувствую, что все паранормы, — сказал я.

— Ну не все же вашим волхвам заниматься подготовкой молодого поколения, — усмехнулся он. — У нас тоже есть свои люди.

— Все, естественно, добрые католики? — уточнил я.

— Конечно. Но будут работать под личиной проповедников из Церкви Христа, группа из Алабамы.

Вот тут уже оживилась Мадлен, и начала болтать с парнями на таком слэнге с ужасным южным акцентом, что у меня уши свернулись в трубочку, я ее с трудом понимал.

— Слабовато, — подвела она итог, глядя на покрасневших послушников. — Европейца, тем более не носителя языка обманут, но американец поймет, что к Диксиленду они не имеют никакого отношения. Смените преподавателя, господин приор.

— Учту, — кивнул Анджей.

— Как с боевой?

— Сам проверь, — усмехнулся Анджей. — Но обучение они проходили в Швейцарской Гвардии Папы, так что подготовка хорошая.

— Обязательно проверю. Только вот при чем тут мы?

— Ну вам же нужна подстраховка?

— С чего вы это взяли, господин приор? — прищурилась Мадлен. — Наша миссия предполагает работу в одиночку.

— Теперешняя миссия, — уточнил Анджей. — Но вот сейчас она изменилась. Возьмите.

Он подал мне листок, на котором были написаны четыре фамилии и адреса.

— Это что? — спросил я, повернув листок.

— Цели для моих ребят. Лесовской и Болховитинов — ваши враги, Цвайг и Картман — общие.

— И все они в одном месте?

— Они в Германии, этого достаточно. Всю Германию за два часа вдоль и поперек можно проехать на поезде. Ваша задача — помочь моим ребяткам обкатать себя в бою, как видите, они неплохо подготовлены, только вот пороха еще не нюхали. Так что ваша задача, графиня, тщательно спланировать операции по устранению четырех целей и со спокойной душой улететь домой, оставив позади все тяготы вашего путешествия. Соскучились, небось? — он подмигнул мне.

Ага. Соскучился. Реально. А еще меня сейчас глодал стыд — я же до сих пор ни разу не спросил Мадлен, как ее настоящее имя. Анджей, оказывается, знает больше — все-таки у него высокопоставленная должность. Ладно, сейчас не надо, спрошу потом.

— Так что вы оседаете в Франкфурте и помогаете моим ребяткам. Все, что надо предоставят они, связь со мной — тоже через них. Так что знакомьтесь, срабатывайтесь, готовьтесь. Эта база в вашем полном распоряжении. Материалы по целям — у парней. Как будете готовы выехать сообщите, на ваши французские паспорта будут выписаны билеты на ближайший рейс Франкфурт — Санкт-Петербург. И — удачи! В ближайшее время мы точно не встретимся, да и вообще может быть тоже, — Анджей протянул мне руку.

Я крепко пожал ее. Вражда между нами давно ушла, тем более он уже в качестве приора мне помогал в моем затянувшемся путешествии.

— Ну что, пойдем знакомиться? — Мадлен обратилась к парням. Было видно, что несмотря на то, что они послушники, познакомиться с ней поближе они были весьма не против, судя по физиологическим реакциям. Никуда не денешься.

Знакомство затянулось на три дня. За это время мы выяснили сильные и слабые стороны друг друга, а вот слаживание с ними проводить не стали — мы на совместную операцию не подписывались. Наша задача — планирование, в кои-то веки за нас будут работать другие!

Приор продумал все, поэтому добирались мы тоже раздельно. Мы с Мадлен по уже избитой легенде «Мама-сынок», а четверка — в другом вагоне, и от нечего делать и для поддержания легенды приставала к окружающим со стандартным «Не хотите ли поговорить о боге нашем, Иисусе Христе?» Плохо то, что придется добираться с пересадками — прямого поезда из Шербура до Франкфуркта-на-Майне нет, только через Париж. А вот хорошо то, что составы здесь скоростные, на ТЖВ чуть больше часа до Парижа, и пару часов, не больше до Франкфурта. Чувствую я, что Париж я увижу так же, как мой знакомый шифровальщик, который служил в этом знаменитом городе, но ни разу его не видел — с рейса его запихнули сразу в посольскую машину с затемненными стеклами, посадили в подвал посольства без выхода за его пределы на пару лет, и так же, под покровом ночи, обратно на самолет по окончании спецкомандировки.

Так оно и вышло. Мельком и издали увидел Эйфелеву башню — и опять на «бешеном огурце» со скоростью самолета — до Франкфурта.

А вот здесь мы воссоединились в одном из домов в квартале Красных Фонарей у вокзала Хауптбанхов. Как раз в этом развеселом райончике можно было спокойно перекантоваться, это не самый опасный район города, Банхофсфиртель, куда по уверению одного из янычаров Герры соваться одному не стоило. Все равно нам здесь только переночевать, завтра нас ждет рейс Франкфурт-Санкт-Петербург авиакомпании «Империя», наш, русский.

Мадлен до ночи прорабатывала с послушниками часть их миссии, я сделал вид, что мне это не интересно и пошел спать, закрыв лицо подушкой от проникающего снаружи неона вывесок увеселительных заведений и шума толпы, развлекающейся здесь по ночам. Утром это место опустеет, чтобы с приходом вечера отдохнувшие половые труженики и пушеры вновь занялись своим нелегким трудом по осчастливливанию страждущих.

Спал я, конечно, черезжопственно с таким количеством посторонних раздражителей и встал, продирая глаза, обозрев до отвращения бодрую и уже наложившую штукатурку Мадлен. Что они там, в разведке, биороботы что ли?

— Проснулся? Давай, вставай малыш Винченцо Фольи.

Ну да, придется до Питера откликаться на Винченцо — видимо у Герры или его спецов с фантазией было туговато. По паспорту, Мадлен вообще звалась Лукрецией, что по мне перебор, хотя… Той же самой своей тезке Борджиа она дала бы не то что сто, стопицот очков вперед. Та по сравнению с Мадлен — первоклашка на пикнике маньяков.

— Проснулся, — я попытался, балансируя на весу, всунуть ногу в штанину и чуть не полетел носом вперед. Мадлен прыснула. Я посмотрел на нее злобным взглядом — с утра я обычно очень неприветливый и смурной. Особенно, когда не высплюсь. — И нечего издеваться.

— Давай уж, собирай манатки, — снисходительно заявила Мадлен, собирая свою дамскую сумочку — багаж нам ни к чему, только один чемодан с вещами для вида, а то служба безопасности любого аэропорта среагирует. Это для них отсутствие багажа — маркер потенциальных террористов, наркоторговцев и прочих криминальных элементов. А уж что-что, а привлечение внимания нам совершенно ни к чему.

Раздался стук в дверь, и вошел один из послушников.

— Вы готовы?

— Да, пожалуй, — Мадлен похлопала по пластиковому боку чемодана.

— Ну тогда — выдвигаемся, — послушник взял у нее чемодан.

— Хорошо.

Мы спустились к машине, ничем не примечательному грузовому микроавтобусу «Фольксваген».

— Нет, вы забирайтесь в кузов, садитесь сзади, — запротестовал послушник, сидевший за рулем. — По пути много дорожных камер, вам светиться не надо.

— Тоже верно, — хмыкнул я, взбираясь в чрево минивэна, подтянувшись за стойки проема.

И мы тронулись. Так я местных достопримечательностей «немецкого Нью-Йорка», как его называли за небоскребы местного Уолл-Стрита и не увидел, только то, что было видно из-за спин послушников через лобовое стекло. Но аэропорт Франкфурта не запомнить было нельзя — этакий огромный китище-аэровокзал, крупнейший аэропорт Германии, однако, и четвертый в Европе.

— Ну, прощайте, — сказал один из послушников, помогавший нам выбраться из минивэна. — Не думаю, что когда-нибудь встретимся, но был рад знакомству. И счастливого пути!

— Спасибо! — прочувствованно сказали мы с Мадлен.

В аэровокзале затеряться было самое то — такого количества людей я давно не видел, огромное сборище. Так и мы незамеченными в этом человейнике забрали свои билеты, прошли досмотр и уже подъезжали к самолету, который должен был доставить нас домой. У меня аж коленки задрожали, когда я увидел огромный белый «Си» с трехцветным флагом на киле и надписью стилизованными под славянские буквы «Империя» на фюзеляже.

— Ну что, теперь можно и расслабиться? — подмигнула мне Мадлен, когда самолет величаво поднялся в небо.

— Рано, но можно, — ответил я. — Как только войдем в наше воздушное пространство — тогда да. А еще лучше, когда выйдем из самолета в Пулково. Надеюсь, комитет по встрече там будет?

— Ну, зная твоего отца, еще какой. Причем гарантирую, что прямо на летном поле.

— Посмотрим, — наконец-то за последнее время я смог невымученно улыбнуться. Чувствую я, что придется мне строчить рапорты в промышленном количестве, отписываясь за каждый свой чих за границей. Ой, придавят меня написанные мной же талмудя…

— Ну и зачем вы меня позвали, Гарри? — Роулинг с легким раздражением смотрел, как сэр Мортимер Рединг заправляет салфетку под воротник. Белая кость, голубая кровь, и не только кровь, подумал Алан. Да и сюда, в «Сент Джон», один из лучших ресоранов Лондона пэрская морда пригласила его не зря, чтобы унизить. Всем известно, что Роулинг предпочитал изысканной кухне пинту доброго эля и хорошо прожаренный ростбиф. Это вот эти потомственные дворяне, в хрензнаеткаком поколении, уже родившиеся с серебряной ложкой в зубах предпочитают пустить пыль в глаза, зная, какой из нескольких десятков вилок и что правильно есть. Его пэрство как раз из таких и происходил. Золотая молодежь, личное знакомство с Ее Величеством, Оксфорд и сразу после этого теплое и насиженное место в МИ6, где вместо пуль и бомб террористов докладные записки и аналитические сводки, а также мастерство подковерных интриг. Вывезти бы тебя на экскурсию в Ольстер, с раздражением подумал Роулинг, да заставить бы поработать полевым агентом. Да нельзя, связи и положение не позволяют. Это только он, Алан, сын портового докера и незаметной секретарши начинал с самых низов, пройдя все ступени служебной лестницы и не один раз рискуя жизнью. И дворянство у него было не потомственное, а личное, полученное из рук королевы не за красивые глаза и племенную собачью родословную, а за пролитую кровь, свою и чужую.

— Ну поздравляю вас, МИ5 опять облажалась, — с довольной рожей сообщил Рединг.

— Опять?

— Ну снова, какая разница в игре слов. Вы упустили русскую шпионку как ее там, Рысь, кажется?

— Упустили?

— А то, — Мортимер довольно сделал глоток вина, и замер, наслаждаясь эффектом и смакуя вкус одновременно. — Отличное Шато-Лафит. Попробуйте, не пожалеете.

— Откуда у вас такие сведения? — пропустил мимо ушей предложение Роулинг.

— Птичка на хвосте принесла, — довольно осклабился Рединг. — Вы же знаете ответ заранее, Алан. Ладно, не буду повторять, что вы ее прощелкали, но это так.

Он достал из кожаного портфеля пару фотографий.

— Вот ваша Рысь-Разумовская проходит таможенный контроль во Франкфурте, надо еще выяснпть, кто ей помог с оформлением документов, правда у русских с этим сложностей не бывает, они чертовски эффективны. И второй, уже наш фигурант, младший Драбицын с ней. По документам они, правда, итальянцы, а у русских к ним слабость еще двухвековой давности. Но это так, лирическое отступление. Теперь они наверное уже мирно спят в своих постельках в Санкт-Петербурге. Или пьют свою ужасную водку и играют на балалайке. Шучу. Короче, Разумовская вышла из игры.

— То-то вам облегчение, — съязвил Алан. — У них, кажется, есть открытый счет к МИ6?

Вот так, получи, подумал Роулинг. То-то ты непроизвольно поежился. А как вы исходили визгом еще вчера, когда только что не замуровались заживо в своих домах, думая, что к вам пришли со счетом. И спасать ваши дворянские задницы должны были мы, цепные сторожевые псы. Счеты между МИ5 и МИ6 тоже ба-альшие…

— Но след она там оставила, — еще одна фотография оказалась перед Аланом. — Как мы подозреваем, она что-то готовит во Франкфурте. Она ускользнула от вас, Роулинг. Но вы еще можете реабилитироваться. У вас кажется хорошие контакты с БНД? Эта группа — ваша. Вот, возьмите все, что мы на них накопали.

Папка из портфеля начальника директората внешней контрразведки и безопасности перекочевала в портфель Роулинга.

— И, сэр Алан, приятного аппетита! — поднял бокал Рединг.

Гвидо стоял у окна, глядя сквозь грязные стекла на закрытое по случаю раннего и, следовательно, нерабочего времени здание пип-шоу. Обитель разврата, подумал он. В этом квартале, куда их поселил приор, все было противно богу. Содом и Гоморра, право слово… Блудницы всех полов, содомиты, любодеи — все словно сошло со страниц Библии. Только вот в те времена это было стыдно и позорно, народ был богобоязненный и правильный. Женщины были женщинами, мужчины — мужчинами, за любодейство и педерастию забивали камнями. Не то, чтобы он поддерживал практику казней извращенцев — времена все-таки со времен Ветхого Завета изменились — но всем пособникам сатаны, обуреваемым похотью, как естественной, так и противоестественной место в аду. Так что возможно приор был не так уж и неправ — сохранить духовную чистоту среди гнезда разврата было само по себе испытание. Гвидо осенил себя крестным знамением и поцеловал нательный крест.

Сейчас они с Марко в апартаментах были вдвоем — Анджело на колесах мотался по делам, Сандро пошел в ближайший супермаркет за продуктами, не только же пищей духовной жив монах, тем более если выполняет мирские дела во славу Его. То, что сейчас он готов нарушить одну из заповедей господних, «не убий» его не волновало — он убивает врага веры и Святого Престола, по крайней мере так сказал приор. И отпущение грехов он получит лично от Его Святейшества.

А вот и Сандро, пояаился из-за угла здания с двумя огромными пластиковыми пакетами из супермаркета. Поставил их на мостовую, отдуваясь, вытер лоб и… подал знак «под наблюдением». Гвидо отпрянул от окна за проем.

— Марко! — он быстро жестами показал второму члену группы, что их товарища ведут. На этот вариант у них был план — рассредоточиться и встретиться в одной из нескольких точек сбора, просочившись через ряды преследователей.

Тем временем Сандро отдышался, и пошел дальше по улице, углубляясь в квартал Красных Фонарей, отводя слежку как можно подальше от конспиративной квартиры. Марко схватил со стола мобильник, посмотрел на него и бросил обратно на стол.

— Нет сети.

А вот это уже было серьезно. Если нет сети — только два варианта: либо накрылась городская сеть ретрансляторов, что в принципе было невозможно, либо работает постановщик помех сигналов джиэсэм. Это не просто возможно, но и весьма неприятно — подобные штучки такого радиуса действия частникам обычно недоступны или просто не нужны.

Гвидо задвинул грязные занавески как можно плотней, и метнулся в прихожую. Слава богу, как говаривал Цицерон, вкладывая правда в эту крылатую фразу несколько другой смысл, «все свое ношу с собой» — наплечный рюкзак с наличкой, короткостволом и боеприпасами, сумка с заранее взятой из схрона короткой штурмовой винтовкой и спецтехникой.

Марко сбил рукой засов, и они с Гвидо посыпались вниз по лестнице, к запасному выходу. Внезапно Гвидо притормозил Марко и перешел на режим суперчувства. За дверью был кто-то злой, с красной аурой, сейчас это было хорошо видно. Он переглянулся с Марко, поняв друг друга без слов. Гвидо отложил сумку в сторону и достал из нее кукри — при работе на ускорении огнестрельное оружие бесполезно, на такой скорости пуля летит чуть медленнее теннисного мячика и от нее можно уклониться, а произвести выстрел можно только один, дальше автоматика просто не успевает за действиями стрелка. Не зря их тренировал отец Алонзо, маг Ордена.

Гвидо вошел в боевой транс и поднял нож. Противник уже открывал дверь, медленно-медленно… Гвидо ударил ножом снизу вверх, целясь чуть выше хорошо видимой Вишуддхи — как правило, в этом месте был стык броневоротника жилета и шлема, по крайней мере на тех моделях, которые отрабатывали на тренировках. Со стороны это выглядело абсолютно нереально — боец внезапно споткнулся, а стекло забрала его шлема окрасилось изнутри кровью. Марко рванул на себя дверь, рассыпавшуюся у него в руках, и ногой отправил тело в полет.

Вот и их оппоненты — две пятерки тяжело экипированных и вооруженных спецназовцев, с надписью «Polizei» на бронежилетах, точней уже девять, считая ликвидированного. Явно преследовали Сандро, следуя за ним и готовя захват. Да, не повезло, отметил про себя Гвидо. Судя по форме и экипировке, за ними послали ГСГ-9, легендарный немецкий антитеррористический спецназ федеральной полиции. Что может обычный человек, которого пришел брать спецназ? Бросить оружие, лечь на пол и ждать, пока вышибут дверь. А также молиться, чтобы не пристрелили без разговоров — некоторые спецы вроде САС пленных не берут в принципе. Что может паранорм, обучавшийся по проекту «Янычар»?

А вот сейчас и посмотрим, подумал Гвидо, в несколько прыжков преодолев расстояние между собой и спецназовцами, оказавшихся к нему спиной и застигнутых врасплох. Да, они были великолепны, но против обычных людей, никто не сказал им, кого они должны арестовать или ликвидировать.

Гвидо с Марко добили всю оставшуюся девятку походя, вяло шевелившийся спецназовец — идеальная кукла для двигающегося в сверхбыстром темпе противника. Отступив на пару шагов, послушники вышли из боевого транса, и сразу мир наполнился обычными красками и звуками, а звук одновременно упавших девяти тел был оглушителен.

— Нам надо выйти через оцепление и рвать отсюда когти как можно быстрее!

— Ну тогда переодеваемся!

Через минуту двое бойцов ГСГ с полным вооружением пересекли двор и побежали к дороге.

— Нам здесь не пройти, — Марко откинул забрало шлема.

— Будем прорываться? — Гвидо глянул на полицейское оцепление, включенные мигалки полицейских машин и чуть поодаль большой черный фургон передвижного штаба ГСГ.

— Придется. Только вот на боевом трансе мы долго не уйдем. И толпа…

Да, действительно, как всегда за оцеплением стояла толпа зевак. Если на ускорении можно было проскочить кордон и как-то скрыться, то завязнуть в толпе — смерти подобно.

— Думаем и быстро, — Гвидо сморщился, услышав в шлемофоне гортанную лающую немецкую речь, видимо, командующий операцией вызывал группу на связь.

— Думаем…

Анджело почти доехал до конспиративной квартиры, как вдруг уткнулся в регулировщика, преградившего ему путь. Полицейское оцепление! Вот черт… Неужели по их душу? Это провал. А учитывая, сколько в его фургоне оружия — да там хватит на маленькую локальную войну. Он собрался было подать назад, развернуться и уехать к резервной точке сбора, но глянув в зеркало заднего обзора чертыхнулся — сзади его подперла на «порше» какая-то старая крашеная овца. Бросить фургон и добираться пешком? Что-то удерживало его от этого. Братья — ну если ушли, то доберутся сами, а если нет… Несколько минут он посидел, сканируя окружающую обстановку. Вот, а что это? Две ярко светящиеся знакомые ауры, прижавшиеся к углу дома, почему-то в полицейской спецназовской форме. Гвидо и Марко! Все-таки выбрались… Но из оцепления им не прорваться. Ну что же, надо помочь! Войдя в боевой транс, Анджело перелез в кузов, и достал то, что обычно бывало избыточным, но сейчас могло пригодиться, как нельзя кстати. У него вообще был пунктик, который можно было охарактеризовать определением «нам нужны пушки побольше», и вот сейчас…

Анджело снял тряпку с укрытого в кузове русского «Шмеля» — ну раз уж предлагали, что не взять-то? Хоть и великовата «шайтан-труба», но один выстрел из нее в нужное окно — всему дому правки не требуется. Он и хотел предложить братьям ликвидировать из него первую цель — подъехали к дому, один выстрел, и воронка на месте дома, по мощности он как гаубичный снаряд. И вот теперь он пригодился в другом случае.

Он тяжело влез на крышу, затащив туда огнемет. Ну а теперь — отработанная на занятиях последовательность действий. Первым делом вставить в уши затычки, а то потом не будешь пару дней слышать одним ухом. Левая ручка откидывается в рабочее положение, труба — на плечо, поднять прицельную планку, выставить дистанцию… А кстати, куда стрелять-то? А ведомо куда — вон автобус, явно передвижной штаб. Сто метров где-то дистанции. Анджело выставил целик и отвел наверх предохранитель, прицелился через глазок диоптрического прицела в борт автобуса… Теперь сжать поплотнее левую руку, чтобы не было «клевка»… Выстрел! Первым вылетела предохранительная крышка, медленно застыла в воздухе. Дождаться выхода ракеты из ствола, и можно бросать контейнер.

Анджело спрыгнул с фургона и бросился назад, за машины — сейчас начнется самое веселье, когда ракета наконец долетит до цели. Ударная волна, летящие обломки, разбегающееся стадо зевак… Не прибьет осколками — так затопчут нахрен.

Он едва успел закатиться под один из стоящих сзади в импровизированной пробке грузовиков, когда сзади сверкнула ослепительная вспышка и раздался хорошо слышимый грохот. Ну все. Теперь подождать последствия, и отходить на точку сбора. Если братья уцелели, они будут ждать его там.

Глава 16

В этом году погода не особо баловала и поэтому цветение сакуры на Хоккайдо пришло позднее обычного. Но сегодня Саппоро все окуталось невесомыми лепестками и было напоено легкими запахами. Горожане гуляли по набережным или выбирались в горы, откуда открывался чудесный вид на город.

Рюу Кобаяси сидел на невысокой веранде крохотного ресторана и пил чай. Обычно в полдень он предпочитал проводить время дома, но сегодня совпали два события, которые заставили нарушить заведенный давным-давно порядок. Во-первых, хотелось полюбоваться любимым городом. Во-вторых, из Кореи приехал человек, который представлял собой очень серьезных людей, в прошлые годы не один раз выступавших заказчиками. И хоть вот уже месяц, как старик не брал больше заказов, но отказаться от встречи было бы по-крайней мере невежливо. Да и любопытство разбирало.

— Рад видеть вас в добром здравии, Кобаяси-сан.

Если не знать, что этот молодой человек в старомодных очках гайдзин, то его легко можно принять за студента одного из местных институтов: Технологического или Микроэлектроники и Робототехники. Там полным-полно подобных гиков, грызущих гранит науки. На самом деле, господин Бао Кин жил недалеко от Сеула и успел исколесить всю Азию и Африку, да еще не по одному разу. Хотя, Рюу Кобаяси совершенно серьезно считал, что у собеседника корейский паспорт лишь одно из возможных прикрытий, которых наверняка еще с десяток.

— Спасибо, Бао-хубэ. Вы незаслуженно добры ко мне, впрочем, как и всегда.

После того, как оба закончили ритуальные расшаркивания, выпили первый пузатый чайник и приступили ко второму, гость задал вопрос:

— Надеюсь, лишних ушей здесь нет?

— Не беспокойтесь, мой друг, можете говорить совершенно свободно. Пусть я уже разменял семь десятков, но из ума не выжил. Наш столик прикрыт от любого прослушивания, включая визуальное.

— Хорошо. Тогда я должен передать вам просьбу старых знакомых. Они впечатлены, как вам удалось плодотворно поработать у северного соседа, выполнить целую серию заказов и остаться не засвеченным службой безопасности.

— Я был аккуратен, — Рюу прикрыл глаза. Проклятье, вот только этого ему не хватало. Кто-то хочет вцепиться в глотку русским? И это после того, как по всем газетным полосам аншлаги и материалы о подавлении попытки ряда кланов устроить государственный переворот?

— Да, именно так. Вы прекрасно планируете будущие акции и никогда не ошибаетесь. Другие же требуют деньги, чтобы потом попасть живыми в плен и вещать на весь мир о заказчиках… Крайне непрофессионально.

Есть такое, кто спорит. На границе с Китаем на днях разгромили крупный отряд наемников и оставшиеся в живых поют на камеру, поливая грязью кураторов из различных спецслужб. Поговаривают, по итогам в той же Британии отправили в расход ряд высокопоставленных персон, дабы максимально жестко зачистить хвосты. Очень похоже, что там вся верхушка умудрилась в этой авантюре отметиться. Интересно, как будут от императора России откупаться? У него прекрасная память и он подобного рода обид не прощает.

— Так вот. Моим клиентам предлагали очень интересные проекты под реализацию. Окна на границе, поставки различного рода препаратов на огромный новый рынок, содействие в транзите в Европу. Речь шла о миллиардах прибыли, не считая расходов на организацию процесса.

— Да, если бы власть у соседа сменили, то многие сумели бы озолотиться. Только вот удача в этот раз была на другой стороне.

— Именно… В результате заварухи у господина Пака погиб племянник. Сопровождал первую партию груза и попал под зачистку где-то в Афганистане. Проклятое место, надо признать. До сих пор не поймешь, кто там на самом деле служит правительству, а кто является независимым эмиром в лоскутном территориальном одеяле.

Разумеется, Пака звали совсем по-другому, но старик понял, о ком идет речь. Значит, одного из богатейших азиатских наркоторговцев щелкнули по носу. Нанесли личную обиду. Печально. Эти люди прощать не умеют.

— Мои соболезнования.

— Я передам… Но господин Пак хочет послать ответное послание. Лично господину Драбицыну. Говорят, у него есть сын, который выжил в одном неудачном покушении.

Японец спокойно пил чай и смотрел блеклыми глазами на собеседника, ничем не выдавая мыслей, бродивших в голове.

— Знаю о таком. Перед последней поездкой мне пришлось хорошо изучить высший имперский свет.

— Так вот. За голову мальчишки готовы выложить пятьсот миллионов. Не торгуясь.

— Господин Пак хочет развязать войну?

Чуть улыбнувшись, Бао Кин поставил свою чашку и развел руками:

— Сейчас желающих поквитаться более чем достаточно. Ну и сам господин Драбицын серьезно подставился с мятежом, прошляпив подготовку к нему и начало. Поговаривают о ближайшей отставке.

— К моему глубокому сожалению, аналитики у господина Пака паршивые. Русские не идут на поводу соседей и не пляшут под дудку людей с капиталами. Наши соседи себе на уме и зачастую поступают назло чужим ожиданиям. Чем больше в газетах будут орать про убийцу, залившего кровью юг империи, тем больше шансов у Драбицына остаться на своем месте и продолжить чистку неугодных.

— Может быть… Но что вы скажете о новом контракте?

Вздохнув, Рюу налил себе еще пахучего чаю и ответил, все с тем же флегматичным выражением лица:

— В мою последнюю поездку я опередил преследователей буквально на несколько часов. Кстати, работал я на прикрытии наемников, которые таким же образом пытались передать послание начальнику СБ. Мальчишка остался жив, а я выехал по запасному варианту, за который пришлось заплатить очень серьезные деньги… Кстати, вы должны знать эту историю, люди из Лондона ссылались на вас, как посредника, когда предлагали тот тухлый контракт.

Положив в рот крохотную печенюшку, старик прожевал ее, запил и продолжил, глядя уже мимо гостя:

— Это был последний раз, когда я приезжал к соседям. Учитывая, что мои данные у них во всех возможных стоп-листах, уровень риска для визита запредельный. Мало того, мои внуки так же попали под наблюдение. По ним уже собирали информацию и пытались выкупить данные последних медицинских обследований. Поэтому в империю я не поеду и мой клан не возьмется за какой-либо заказ оттуда. В Корее, Эмиратах, Африке или тех же САСШ — с превеликим удовольствием. Но не к русским. Они слишком нервные последнее время. И занимаются любимой потехой — отрывают головы всем и каждому. Не хочу попасть под раздачу.

По глазам было видно, что Бао Кину отказ не понравился. Но он лишь вежливо обозначил поклон и поинтересовался:

— Тогда что бы вы могли мне посоветовать, по старой дружбе?

— По старой дружбе я бы мог вам посоветовать заехать в Токио к господину Танаке, главе Ночных Ласточек. Он как раз завершил реорганизацию кампании и наверняка нуждается в свободных финансах. Его люди прекрасно себя зарекомендовали два года назад во время передела рынка экстази и прочих легких наркотиков в Бангкоке, а затем помогали переизбраться премьер-министру в Джакарте.

— Это когда в силу естественных причин скоропостижно скончались все конкуренты по избирательной компании? Грешили на триады.

— Ошибались, хотя с этой организацией у моего бывшего конкурента так же отличные отношения… И я точно знаю, что господин Танака задумывался о расширении рынка оказываемых услуг. Если вы хотите, я могу организовать вам встречу и предоставлю свои рекомендации.

— Буду признателен, Кобаяси-сан.

— Не стоит, рад помочь старому другу… Я же, к сожалению, уже слишком стар для подобного рода приключений.

Вечером Рюу Кобаяси у себя дома беседовал с двумя молодыми людьми, которых из всех семейных талантов считал самыми перспективными.

— Мэдока и Нобу. Вот адрес, где завтра утром вас будет ждать человек. Передадите ему все, что я рассказал. Предложите свои услуги по стандартной ставке. Если соседи заинтересуются, съездите к ним и выполните эту работу. Предупреждаю сразу, что рассчитывать вам придется только на собственные силы. Конкуренты слишком долго хотят нас выжить с рынка, поэтому любой контакт с другими кланами и предложение о помощи можно однозначно рассматривать как провокацию.

— Если русские откажутся?

— Тогда вернетесь сюда, продолжите обучение…

* * *

Хорошо дома. Особенно после того, как закончил с писаниной, с работой над альбомами с кучей незнакомых рож для опознания, с бесконечными рассказами «кто, где, как, почему и в какой именно позе», включая хронометраж по секундам. Радовало только то, что батюшку нагрузили по маковку чисткой вскрытых авгиевых конюшен и поэтому я на удивление бодро и ловко смог спихнуть большую часть аналитических записок на Мадлен.

— Сама подумай, я же маленький совсем, ничего в твоих личных отношениях с братвой из ИРА не понимаю. Вот и отрази в нужном ключе, что сочтешь правильным, мне же своих приколов с азиатщиной хватает…

Я даже успел купить большой букет и заехать на пару минут к Елизавете. Сообщить, что жив-здоров, без единой царапины и наконец-то вернулся. Картина: «блудный сын с блудницей-мамой». Кстати, Мадлен меня и возила. Улыбалась, строила глазки, щебетала и всячески пыталась обольстить мою подругу и выглянувших на шум старших Воронцовых. Уже когда уходил, на пороге Елизавета ткнула меня жестким кулаком под ребра и прошипела:

— Вот ты, оказывается, ради чего досрочно экзамены сдавал!

— Издеваешься? Она мне в бабки годится!

— Угум, бабка с ногами от ушей… Но вот глаза у нее — как у акулы. Сожрет и не подавится.

Я вспомнил, как мы бодро рассекали по половине шарика и вздрогнул. Лизка заметила это и усмехнулась:

— Ладно, если можно будет, потом расскажешь. И постарайся на выходных не пропадать, Вильчицким ордена вчера вручали, Ян просто мечтает это в кафешке отметить.

— Буду как штык! — отсалютовал я и отбыл домой.

Уже подъезжая к поместью, молчавшая всю дорогу Мадлен задумчиво протянула:

— Везучий ты парень, Саша. Из крутых неприятностей выкрутился, с очень хорошей девочкой дружбу завел… Правильная девочка. И за тебя глотку любому перегрызет.

— Я сам кому хочешь за нее перегрызу, — попытался перевести все в шутку, но боевая подруга лишь покосилась и закончила разговор достаточно грубо:

— Надеюсь на это. Мне в свое время так не повезло… Алексей Михайлович просил передать, что его выдернули в командировку, будет только в пятницу утром. Так что ты пока дома, чисти перышки и отдыхай. В город — ни ногой.

— Так я вроде обещал на выходных в столицу, с друзьями повидаться?

— Это не ко мне. Все вопросы к Его Превосходительству.

Вот так. Раз — и все настроение насмарку. Хотя, явно не со зла, просто натура такая…

В пятницу папА увидел уже ближе к вечеру. Мало того, в кабинете, куда меня пригласили, сидели двое узкоглазых парней, чьи рожи я точно раньше нигде не видел.

— Садись. Бери папку и читай. Это — ориентировка на ближайшие дни. Завтра ближе познакомишься с этими милыми ребятами, проверите друг друга в зале, на полигоне и в тире. Работать они будут самостоятельно, но я хочу, чтобы хотя бы чуть-чуть притерлись и получили представление друг о друге.

Телохранители? Не похоже… Ладно, открываем тонкую папочку и читаем… О-па, буквально с ходу и в карьер. Значит, мои похождения на вольных хлебах привлекли чужое внимание. И серьезные люди решили сбросить перспективную пешку с доски, чтобы я не успел вырасти в сколь-нибудь значимую фигуру. Вряд ли король азиатской наркоторговли получил «одобрям» на мою ликвидацию просто так. Все же люди в серьезном криминальном бизнесе стараются лишний раз с государственными службами не конфликтовать. Явно кто-то хитрозадый напел дяденьке про личную месть, честь семьи и прочее. Да еще и информацией поделился, дабы гарантированно того перенацелить в нужную сторону. И теперь клан Танака прислал трех специалистов по мою душу. Кто именно — пока неизвестно, хотя службы уже пытаются трясти всех туристов и бизнесменов, прибывших с прошлой недели. Может, кого и вычислят.

Из минусов — люди Танаки работают обычно «грязно». На побочный ущерб внимание не обращают. Поэтому вполне возможно, что попытаются получить из местных источников данные о моих визитах в разного рода публичные места, заложить туда несколько кило взрывчатки и подорвать. Благо, сейчас как раз такая возможность есть. Уродов недочищенных из разгромленных кланов полно, оружия в схронах более чем достаточно. Поэтому провернуть подобное вполне возможно. Или еще какую гадость придумать. И выходит, что я как мишень. И могу самим фактом будущей встречи подставить под удар друзей, которые никаким боком к этим разборкам не причастны.

Из плюсов — старый Кобаяси переслал весточку и пару внуков. Молодые люди привезли информацию по местной японской диаспоре и дали общий расклад, кто чем дышит. Со своей стороны они пошарят по закоулкам, постараются вычислить наемников и наведут на них наших безопасников. Ладно, проверим их в деле, попробуем прокачать на тренировке. Полностью раскрываться не буду, но оценить уровень настоящих наемных убийц будет интересно. Конечно, вряд ли они станут демонстрировать все свои умения, но все равно…

— Мои аналитики считают, что атака будет через пару недель, не раньше. Поэтому на этих выходных можешь развеяться, как и хотел, а потом постараемся так составить маршруты, чтобы максимально обезопасить и тебя, и окружающих. Кстати, есть несколько человек, которые могут сливать эту информацию, вот заодно их и проверим. Через кого может утечка пойти. И с понедельника начнешь снова тренировки со старыми знакомыми. А то уже жаловались, что забыл все наставления и тупо с шашкой на танки бросался…

Встаю, кланяюсь и отбываю в малый зал на вечернее чаепитие. Мама уже заждалась, обещал рассказать ей про туристическую поездку в Европу, как это было отмечено у меня в официальной легенде для домашнего пользования. Мама у нас в положении, срок вот-вот, так что волновать не будем. Пизанская башня, заплеванные вокзалы Парижа и парочка сувениров, которые прикупила по дороге Мадлен, кстати. А завтра с утра разомну косточки. Ну и в понедельник буду уже отдуваться в полную силу. Кресислав с Козьмой наверняка заждались, поднакопили неприятных сюрпризов для бедолаги-туриста.

* * *

— За будущего золотого короля! — Ян Вильчицкий поднял чашку с кофе и отсалютовал крохотной компании, которая устроилась вместе с ним за дальним столиком в кафе. Судя по внешнему виду, наследник приисков последние пару дней реально не просыхал.

— Слушай, твоя охрана что, даже бате не настучала о столь вопиющем нарушении школьных правил? Или тебя похмельным на уроки пускали?

Я только что доел очередной круассан и не мог сдержать любопытства. Потому что какой бы крутой ты не был, но в гимназии за подобного рода художества драли всех, не взирая на родовитость.

— Батя? Батя мне оформил неделю отпуска и таскал везде с собой. Охрана утроена, столовались то в Зимнем, то по злачным местам, которые сейчас даже не вспомню. И я еще относительно нормальный, ты бы меня вчера видел…

— Что, реально крутой орден дали?

— За заслуги перед Отечеством второй степени, — гордо выпятил грудь Ян. — Третью степень присвоили задним числом за прошлый год. Ну и официально оформили северные прииски как «имперский патронаж».

Неплохо, очень неплохо. Теперь львиную часть расходов на освоение территории на себя государство возьмет. Значит, будут вливать и щедро в школы, больницы, дороги. За это в будущем обязательно спросят и, скорее всего, золотом. Но все равно, получив подобного рода преференции, ты стартуешь с места как ракета. У службы охраны прямые контакты с СБ, разрешение на использование тяжелого вооружения. Попутно данные мониторинга разного рода неприятных ситуаций сливают без задержек, губернаторы спят и видят, чем бы помочь в обмен на открытие новых точек на их территории. Короче, за помощь в подавлении мятежа и переданные тайные связи с зарубежными ценными специалистами клан Вильчицких аккуратно перешагнул через толпу желающих пробиться поближе на освободившиеся места рядом с Олимпом и уселся там крепко-накрепко. Конечно, за подобные плюшки спросят, не дай бог что. Но все равно — из «один из многих» шагнуть в топы и попасть в список «пятьсот лучших родов Империи» — дорогого стоит.

— Поздравляю. Мама-то хоть на награждение успела?

— Ага. Потом страдала, когда марафонили по всем нужным людям. То есть визит к императору ей очень понравился, а вот к последующим эскападам никак привыкнуть не может. Но в нашем деле без личных связей никуда, а если с кем на брудершафт не выпьешь — так личная обида. Вчера утром батю сгрузили домой абсолютно никаким, я же еще несколько визитов нанес. Даже пришлось открыто отвечать, что здоровья не хватило у старшего продолжать. Откупились обещанием большого банкета в начале лета.

— Банкет? — Сашенька Муромцева зарумянилась, — а нас почему еще не позвал?

— Потому что это взрослое мероприятие. Знакомые будет провозглашать тосты, изображать танцы подвыпивших бегемотов и лежать лицами в салате. С обязательной публикации наиболее запомнившегося в желтой прессе.

Елизавета с Сашенькой прыснули. Да, есть такое. Народ с Северов простой и гламура не понимает. Для них возможность покутить в каком-нибудь пафосном ресторане и разобрать по итогам его бревнышку — самое то. Конечно, штрафы за это конские и потом перед кем-то из имперской семьи и советом кланов отчитываться, но душа требует чтить традиции. Благо — капиталы позволяют и все аккуратно, без смертоубийства. Вроде даже такса какая-то устоявшаяся есть за купание в ближайших фонтанах у официантов и шеф-поваров. Читал про это раньше и удивлялся. Вроде как гениев плиты и кастрюль искупать стоит раз в десять дороже, чем простую обслугу на утренней зорьке пустить поплавать. Некоторые из халдеев даже дерутся за право в шоу поучаствовать. На откупные многие потом свое дело открывают, вот как.

Но Ян тем временем продолжил:

— Я же собираюсь в конце учебного года пригласить всех присутствующих на другое мероприятие. Местный мотодром проводит большое шоу каскадеров, включая прыжки через машины, воздушную эквилибристику и прочее. На легких багги можно будет в гонках поучаствовать. Вот пригласительные…

Достать яркие широкие билеты Вильчицкий успел, а вот вручить — уже нет. Потому что я заметил, как от черного хода ко мне бежит Мэдока, швыряя в нашу сторону легкий автомат со сложенным прикладом.

«Три-ноль» — считал я поданный сигнал, подхватывая оружие и заорав друзьям:

— Уходим! Тридцать секунд до атаки!

Второй японце, Нобу, уже маячил с другого угла, отчаянно подзывая к себе. Похоже, удирать будем явно не через парадный и не через черный ход. Сидевшие ближе к широким окнам охранники еще только крутили головами, а мы уже стартанули с места, роняя посуду и расшвыривая мебель.

— Правая панель — фальшивая, только пластик! За ней проход на склад и оттуда на параллельную улицу! — рявкнул Нобу, вышибая кусок стены внутрь.

— Двадцать пять! — прохрипел Мэдока. Явно успел уже где-то марафон отмотать, вон, как взмыленная лошадь. Вчера на тренировке парни показали себя с лучшей стороны, отлично их как боевиков и ликвидаторов дед натаскал, аж завидно — только и мелькнуло в голове, когда я нырял в проем вслед за девушками.

— Что за?! — рявкнул Ян, влепившись в слабо освещенной подсобке в стеллаж.

— Трое мастеров и мелочь по ваши души! Гранатометы, автоматы, но без взрывчатки. Задний ход перекрыли, с трудом прорвался. Буду валить всех, кто в зале… Пятнадцать секунд!

— А люди?! — я уже вышибал хлипкую дверь на улицу, попутно попытавшись прощупать насчет возможных угроз округу. Тихо, мать их, уродов, никого не видать!

— Охрана ваша прикроет, полиция на подходе! Ну и стекла заменили на днях на бронированные, пару-тройку выстрелов выдержат, а дальше гадов огнем придавят!

В широком переулке рядом с мусорными баками стоял небольшой микроавтобус. Вильчицкий рыбкой скользнул за руль и завел двигатель. Японцы не стали спорить, захлопнули сдвижную дверь, набросили бронежилеты на девушек и протянули еще один мне. Когда с визгом колес мы тронулись, со стороны фасада долетел грохот первого взрыва.

— Вот сволочи, не навоевались, — фыркнула Елизавета, добывая из распахнутой безразмерной спортивной сумки еще один автомат. Сашеньку тем временем уложили на пол, не обращая внимание на ее ошалевшие глаза. Сходила кофейку попить, называется.

Автобус выскользнул на ближайшую улицу, Ян втопил педаль в пол и двинул следом за тяжелым джипом. Я только успел краем сознания отметить, что за рулем внедорожника кто-то из охраны Воронцовых, мелькало это лицо раньше. И тут заднее стекло содрогнулось от удара, распустившись трещинами. Если бы не бронирование, то чертов снайпер точно зацепил кого-то из сидевших внутри. Как только вычислить смог, скотина, окна-то все в тонировке!

Три минуты мы удирали, словно зайцы, петляя следом за джипом, который расталкивал народ по дороге. Следом за нами увязались две чужие машины, из которых все пытались достать редкими, но точными выстрелами. Японцы по очереди попятнали противника из автоматов и перестали стрелять — преследователи так же неплохо забронировались и зря жечь патроны смысла не было. Быстрее рикошетами кого из невиновных зацепим.

Потом над головой мелькнула тень вертушки и ближайший к нам седан вспух облаком взрыва. Вторая машина развернулась на пяточке и попыталась удрать в проулок, но очередь из крупнокалиберного пулемета вспучила крышу дырами разрывов, взревел двигатель и уроды воткнулись в стену. Отъездились…

Еще через пять минут нас уже рассаживали в машины кланов, выдернув из микроавтобуса как морковку из грядки. Хотя Сашенька успела чуть перевести дух и высказать Яну:

— Нахрен мне твое шоу! Вы даже чай попить толком не можете, все через…

Матерную тираду заглушила захлопнувшаяся дверь. Вздохнув, Елизавета утешающе похлопала печального парня по мятому и залитому приправами костюму:

— Придется тебе выпрашивать прощение. И долго, я подругу хорошо знаю… Но ничего, сердце у нее доброе, отходчивое. Может как раз к концу месяца и подобреет…

* * *

Дома я застал лишь концовку светопредставления. ПапА как раз драл кого-то по телефону, сочась желчью:

— Значит, именно так теперь называется «отлично подготовленная операция», Федор Михайлович? И именно так работает ваш аналитический отдел, который спрогнозировал будущий захват наемников без шума и пыли?.. Это я-то издеваюсь?! Война кланов закончена, о чем Его Императорское Величество буквально в прошлые выходные сообщил по телевизору. Или вы не в курсе? А теперь — двадцать человек с автоматическим и разнокалиберным тяжелым вооружением штурмуют кафе в центре столицы! Если бы не моя паранойя, от «Сладкоежки» не осталось бы даже закопченных стен! После чего гонки со стрельбой по проспектам, тринадцать раненных гражданских лиц, из которых трое в тяжелом состоянии, ну и прочие неприятности… Значит так, Федор Михайлович. Сейчас два часа дня. В пять жду вас в Зимнем. Будете докладывать лично, как это вы умудрились опростоволоситься, получив все необходимые козыри для качественной работы. И докладывать — не мне… Да, именно так. Все.

Аккуратно положив трубку на место, граф Драбицын потянул узел галстука и ослабил ворот рубашки. Мда, ему не позавидуешь. Похоже, ближе к очередным праздникам могут начальника СБ и подвинуть, попутно сгрузив на него еще чего-нибудь столь же вонючее. Императору приходится учитывать множество интересов, поэтому рано или поздно даже непотопляемые фигуры меняют. Особенно после подобного рода залетов.

— Наемников Танаки нашли?

— Нашли. От преследования они сумели ускользнуть, но когда спецназ сунулся на явочную квартиру, подорвали себя. Буквально только что доложили… И скажи еще раз спасибо братьям Кобаяси. Не успокоились, копали всю ночь и сумели добыть информацию, да еще и спину тебе прикрыли. Если бы не они, то вас бы в кафе в итоге и закопали…

— Ну, мы бы побрыкались, не совсем телята безмозглые.

— Посетители «Сладкоежки» остались живы, лишь потому что вы рванули оттуда как наскипидаренные и увели преследователей за собой. Часть пыталась за вами гоняться, другие рассосались, осознав срыв нападения… Ладно, иди, позже поговорим, как из дворца вернусь. Сейчас не до тебя… И спасибо, что не стал геройствовать и эвакуацию провел как надо.

Ага, конечно. Потому как не дурак, против неизвестной толпы с пукалкой переть. Но здесь больше заслуга внуков старого наемного убийцы. Если бы не эта парочка, мне было бы совсем кисло, это факт. С костлявой — буквально на миллиметр разминулся…

Глава 17

Рано я радовался, что отделался от бумажной работы, и теперь тупо сидел за компьютером в секретариате СБ и гонял на экране свой черновой отчет. Ну судя по грифу «совершенно секретно» и «фонарику» внизу, этот единственный экземпляр шел лично драгоценному папаше и, следовательно, здесь можно было писать все то, что не вошло в официальный отчет, какого собственно и не было — не зря папА меня в свое время предупреждал, что операция «черная». Единственное, что ему не грозило, это так называемые «оргвыводы» с розовым вазелином от руководства — он сам себе руководство. А то бы его подчиненный после таких художеств оказался бы на должности заштатного опера или вертухая где-нибудь на Колыме, где лето длится неделю, а облегчаться ходят с двумя палками — за одну держаться, чтобы ветром не унесло, а второй от медведей отмахиваться. Не, ну по большому счету — несанкционированная операция, привлечение гражданского лица, причем несовершеннолетнего, использование служебного положения и ресурсов СБ в личных целях и экстренная эвакуация с помощью оперативника разведки. Хорошо быть королем, вздохнул я, вспомнив старую комедию.

Зато теперь я был совершенно свободен в писанине, и мог излагать не только голые факты — они уже были в черновом отчете — но и свои соображения по поводу происшедшего. Сразу же нахлынули воспоминания, Бангкок, Порт-Морсби, Штаты… И ощущения, меня просили описывать именно ощущения. Что я чувствовал, как я думал, почему принял именно то, а не другое решение… Странная методика работы, больше похоже на материал для психолога. Ищут новомодный диагноз, пришедший из САСШ — ПТСР? Увольте. Нет у меня его, прошедшего в свое время нехилый психологический отбор и натасканного психподготовкой. Это у гражданского или призывника, что одно и то же, он может быть, но не у профессионала, и папА это знает. И уж ежу понятно — то-то я смотрю, ни одного ежа поблизости — что если бы я мог сорваться, я бы это уже сделал, по крайней мере наделал бы кучу мелких ошибок. Ищут ошибки в действиях Мадлен, то есть майора Разумовской? Ну тут ей вообще надо памятник ставить, лучшего напарника трудно было бы и придумать. И ошибок она не делала, как по моей части. Ну может только перебрала с ПТРК в Бруклине, хотя получилось весьма эффектно и эффективно, жалоб от клиентов не поступало в связи с отсутствием таковых. Нет, тут именно что-то другое. Ну вот и попробуем заняться анализом, попутно прокручивая в голове произошедшие события, сразу будет видно, что все-таки хочет папА и, я так думаю, волхвы, которым он сдал меня в несексуальное рабство.

Ощущения, ощущения… Я качался на волнах памяти заново переживая за несколько часов все, что произошло за последние месяцы. И наконец пришло осознание. Не знаю, как работает моя интуиция, или бессознательное по всем этим Фрейдам с Юнгами, только без подавленных комплексов и прочей орально-генитальной херни. Нет, не вспышка озарения, скорее твердая уверенность, пару раз мы решали задачи в зонах, подвергшихся психологическим операциям по учебникам из УСО САСШ, наших злейших друзей-коллег. И каждый раз срабатывала интуиция, то есть работа подсознания, которая оказывалась права на все сто, отчего мой командир часто шутил, что я шаман, и шайтан мне помог. Шаман-шайтан, но после первого раза он со мной иногда советовался — в нашей работе чуйка бесценна. И сейчас у меня созрела твердая уверенность, что все эти жу-жу-жу — неспроста. За разрозненными, казалось бы, эпизодами и не связанными между собой людьми пролеживалась чья-то твердая рука, играющая заранее расписанную партию. Кто — неизвестно, цели и задачи — тоже. Но это либо один человек, либо небольшая группа высокопоставленных лиц. Ну прям вспоминай ЗОГ, рептилоидов и всемирный заговор, усмехнулся я. Вот для чего меня заставили писать второй вариант отчета.

— Вы уходите, господин Драбицын? — приданная мне сотрудница секретариата сняла с вешалки легкий плащ.

— Ухожу? А сколько сейчас… — мой взгляд упал на настенные часы. Ого, не заметил, как пролетел рабочий день в конторе, хотя нет, перерыв на обед помню. — Да, конечно.

Я проделала все манипуляции с защищенным файлом, на компьютере, который не был подключен вообще ни к какой сети — фишка СБ. Ни хакеров, ни вирусов, ни утечек — спецкатегорированные компьютеры без связи с внешним миром и экранированная листовым металлом и сеткой на окнах комната. И пройти туда беспрепятственно невозможно. Я положил в спецконтейнер флэшку и опечатал эту хитрую штуковину мастикой, поставив оттиск, мгновенно срывающийся движком при попытке открыть крышку — его я сдам папА.

— Спаибо, Лариса Родионовна, — в дверях возник папА, лично решивший забрать меня из секретариата. — Я его заберу, а то он вам надоел уже, торчть тут…

— Ну что вы, Ваше Превосходительство, совсем нет. Он как сел на место, его не видно и не слышно, как мышку…

Я про себя оскалился. Давненько меня с мышкой не сравнивали…

— Ну что скажешь? — мы пошли с ним в его кабинет.

— Сейчас, расскажу внутри, — я покосился на немногочисленных сотрулников, идущих по коридору. Основное правило — никогда не говори на ходу, если есть возможность уединиться. Уши не у стен, а у не имеющих допуска сотрудников, которым знать лишнее ну совсем не обязательно.

Войдя в кабинет папы и вручив ему контейнер, я в нескольких словах описал то, что я почувствовал. Он меня с моей «чуйкой» не высмеял и не погнал, наоборот отнесся к этому совершенно серьезно.

— Ты знаешь, — он как-то замялся, видимо решая, говорить мне или нет. — Ты прав. Наши аналитики пришли к тому же выводу.

— Кто-то хочет чего-то?

— Вот именно. И ничего конкретного. Никаких следов.

— Ну в нашем мире не может не остаться следов. Нет материальных — уж наверняка будут информационные.

— А вот представь себе, их нет. Ваш трип по САСШ конечно всколыхнул болото, круги пошли. Но найти центр, который отслеживал ваши фокусы, не получилось.

— Ну, во-первых, он не особо и отслеживал, если мы так легко и просто перемещались по миру, при этом творя цирк с цыганами и медведями. Были бы у него такие возможности, нас бы хлопнули на первом же фокусе. А во-вторых, что-то я не верю в рептилоидов и сионистское оккупационное правительство, правящих планетой. Я допускаю, что некоторые корпорации вовсю пользуются своим влиянием и покупают страны и президентов, но мировое правительство — это чересчур.

— Ну во многом выжили вы благодаря связям и опыту графини Разумовской. Она из тех одиночек, которая может переиграть систему, потому что она в САСШ с десяти лет, агент под глубоким прикрытием. Да, не делай такие удивленные глаза, ее отец сам предложил ей такую карьеру, без всякого принуждения, ну а мы решили, что почему бы и нет? Девчонке естественно было интересно, и она только начала делать блестящую карьеру, как ее подрубили на взлете. Один из предателей, которых у нас мало. Так что я знал, кого тебе на выручку отправить. А что вас в конце концов вычислили — да и черт с ним, чем больше о агенте «Мадлен», как она проходит у нас, или «Рысь» как в Британии сочинят больше историй и небылиц, тем чаще их агенты будут писаться по ночам. Ну а во-вторых, вас все-таки попробовали уничтожить, единственное, недооценили Мадлен. Да и глобальной угрозы вы не представляли — подумаешь, зачистили исполнителей, все это сошки мелкого и среднего звена, которых при желании можно найти сотни и тысячи. К ядру этой силы, этого непонятного центра тяжести вы и близко не добрались.

— Не знаю, — пожал плечами я. Доверюсь словам руководителя лучшей разведки мира.

— Пойдем, — папА встал из-за стола. — Отвезу тебя к Радогорцеву. Они с Кресиславом хотят с тобой побеседовать.

— Да у меня так скоро язык сотрется от бесед, — пробурчал я.

— Ничего, не развалишься.

Не развалился, но рассказывать Кресиславу с Козьмой пришлось столько, что закончили мы далеко за полночь. Пришлось остаться у деда до утра в гостевой комнате. Волхвов особо заинтересовали «Янычары» Анджея-Герры.

— Как бы ты оценил их с нашей точки зрения?

Я задумался, вспоминая все нюансы поведения и виденной мной демонстрации их возможностей.

— Это другая школа, однозначно. Причем не на русском языческом ведовстве, на другой основе.

— Синтетика, — кивнул Кресислав. — По тому, что ты рассказываешь, это больше похоже на Cultus Deorum с вкраплениями древнегерманского язычества и восточных практик. Что, в принципе, неудивительно. Не имея стройной системы подготовки и учителей, он извлек из загашников старые системы, из записей тех, кого инквизиторы успешно поджарили на костре. Ну или недожарили. Им тоже нужны были экзорцисты и ассасины с нестандартной подготовкой.

— Ребята серьезные, — кивнул я.

— Как думаешь, один на один справился бы?

— Один на один — да, с двумя сразу — вряд ли.

— Вот в этом-то все и дело. Пока они были на вашей стороне — все нормально. Но если нет… Ты в курсе, что они устроили во Франкфурте после вашего отъезда?

— Да так, отец мельком упомянул про какую-то заваруху.

— Ну заваруха — это очень скромно сказано. Твои временные союзники проредили ГСГ-9, которую вывели на них наши британские в кавычках друзья. Из них погиб один, прихватив с собой две пятерки спецназа, другие трое ушли и порешили по пути десятки как полицейских, так и гражданских. Без всяких рефлексий, походя, — Козьма покачал головой. — А вот то, что с ними придется столкнуться — это однозначно. Престол все-таки исконный враг России и ее веры. Надо бы предупредить нашу церковь, а, Кресислав?

— Предупрежу, — кивнул тот головой. — Завтра же позвоню и попрошу аудиенции у Высокопреосвященнейшего Владыки. Пусть знает, что нам противостоит. Хотя у него и есть своя служба безопасности, но это знание лишним не будет.

— Не будет, — подтвердил Козьма.

— Ну а ты, Александр, будь теперь особенно осторожен. А то есть такая привычка у агентов — расслабляться, оказавшись на своей территории. Завтра же продолжим твое обучение. Заодно и покажешь, как ты вырос в мастерстве за все это время, — лукаво подмигнул мне Кресислав.

Я мысленно застонал. Ну не дают покоя, я отдохнуть хочу! Ото всего и от всех вас тоже, без обид, подумал я.

— А ты думал? — Козьма заметил непереводимую мимикой игру слов на моем лице. — Никто тебе не обещал, что будет легко, сам помнишь. Так что сейчас — спать, а завтра с утра…

Запах паленой резины, выхлопных газов и бензина был непередаваем, особенно если включить в него запах нагретого асфальта автодрома. Я отстегнул крепления шлема, и сняв его, встряхнул головой. Потом подал его инструктору, и подтянувшись рукой за трубу безопасности, вылез из багги. Да, пичалька. Нас, как малолетних, не допустили ни до мотоциклов, ни до нормальных родстеров — только карты или багги на автодроме, без бездорожья.

Рядом выдез Вильчицкий, на ходу приглаживая пятерней взмокшую под шлемом шевелюру. Я усмехнулся. Куда уж вам, пацанва… Короче, в гонке я сделал всех. И дело не в реакции пилота «Формулы-1», а намного проще — работа на ускорении, когда даже езда на машине превращается в неспешное толкание тачки. Правда, были и эксцессы — не обладавшие таким же искусством водители, думаю, соберутся мне набить морду. Это я мог на такой скорости разминуться с чужой машиной на дистанции в сантиметр, для других мои маневры заставляли шевелиться волосы.

— Пойдем отсюда, — бросил я Вильчицкому, косясь на подозрительно злобную компанию других водителей. — И быстрее.

— Что, испугался? — хохотнул Ян.

— Да нет, вот только они об этом не знают. И лучше бы им не узнать.

— Это точно, — сказал Вильчицкий. Он видел меня в паре стычек, и представлял себе, на что я способен. — Пойдем.

Когда через пянадцать минут мы вышли наружу, нас уже ожидали наши девчонки — Елизавета и Сашенька. Они как раз успели, с визгом и азартом отмотав пару заездов, привести себя в порядок

— Ну что, куда пойдем? — Елизавета подхватила меня за руку.

— Ммм, может, в «Василек»? — с невинным видом спросил я, и тут же получил кулачком в бок, на что и рассчитывал. «Василек» было кафе-мороженым, куда ходила мелкота и мамаши с детьми. И уж естественно нам, как считали они, почти взрослым — о чем я про себя посмеивался с высоты прожитых лет — туда было не комильфо.

— Граф, я с вами больше не дружу! — заявила, надув губки, Елизавета. — Вы… вы хам и невежа, вот!

Я заржал.

— Ну туда мы тоже не пойдем, — я глянул в сторону распивочной, на которой было написано «4 колеса». Вот так просто, банальненько и безвкусненько. — Предлагайте, княжна!

— Ну… — она закатила глаза, видимо перебирая в уме названия самых злачных мест.

— Да поехали в «Доминик»! — не утерпел Ян. — Хорошее местечко…

— И куда это вы собрались? — раздался сзади голос.

Я обернулся. Ну точно, трое из тех, что были на автодроме. Лет по шестнадцать, одетые по-простецки, видно было, что ребята знакомы и с гаечным ключом и битой.

— Не понял? — сказал я.

— А что ты не понял, утырок? — один из них, видимо главный, шагнул ко мне, и схватил рукой за воротник. — Оставляете ваших кисок и валите отсюда, роняя кал. А мы уж найдем, куда пойти.

Двое оставшихся загоготали, аж с похрюкиваньем. Ну, сами напросились. Я быстрым движением сломал ему руку в двух местах и зарядил ему коленом по яйцам так, что теперь киски для него перейдут в разряд платонических. Двое других оторопели на мгновение, глядя, как их товарищ оседает надломленной куклой на землю, один потянул из кармана нож…

Ну это уже хамство. А я просто отрывался, надоело вести себя прилично. Его же нож вошел ему в бедро, и он с воем попытался схватиться за ногу переломанными кистями рук. Третий, поняв, что что-то пошло не так, развернулся, и попытался было дать деру, но я сбил его в спину ногой в прыжке, и приземлившись на него, поломал ему еще и ключицу. Финита ля трагедия.

— Ну а вы что встали? — сказал я своим опешившим спутникам. — Давайте отсюда быстрее, сейчас поцы заявятся, а вас тут быть не должно. Ну!

Ян потащил озиравшихся на меня девушек под руку. Я достал из кармана телефон — лучше сдаться самому.

Как и ожидалось, меня даже не посадили в обезьянник, услышав мою фамилию. Старший примчался злой и взмыленный лично — вот это был цирк! Я угорал над околоточными, стоящими во фрунт и рапортующими самому Главному, который лишь мельком глянул на меня, и прошел в кабинет к начальнику околотка. Через минуту красный и взмыленный городовой выскочил вслед за папА и быстрым жестом показал, чтобы меня отпустили.

Мы прошли со Старшим к его машине.

— Садись, — жестко сказал папА.

Я молча повиновался, юркнув на заднее сиденье. Старший подсел ко мне, сделал жест водителю и поднял стекло, отделяющее салон.

— Ты что без фокусов не можешь жить? Ну рассказывай.

Я кратко изложил ему историю

— Ну здесь ты прав. Никогда друзей и женщин не бросают. Тем более, что как крыша работаю я.

— Что, все забыто, как и положено знатным?

— Даже на это и не рассчитывай, ты меня знаешь, — усмехнулся Старший. — Самооборона, пресечение попытки вооруженного грабежа. Тем более твои противники хорошо известны в околотке, на них кроме хулиганки еще много чего висит. Да и ножичек у одного приметный, одна жертва грабежа опознала, как и его самого, он уже не в первый раз оказывается этим занимается. Так что ты исполнил свой гражданский долг, поздравляю. Только немного перестарался.

— В смысле?

— Один остался кастратом, оба с открытыми переломами конечностей, еще один с закрытой ЧМТ в реанимации. Но превышение пределов необходимой самообороны тебе не пришьют. Да и любой судья, посмотрев на трех шестнадцатилетних лбов и бедного несчастного тринадцатилетку, сделает соответствующие выводы.

— А полиция?

— А что полиция? — пожал плечами отец. — При визите высокого лица нормальные полицейские разбегаются, поскольку ни одна служба не проходит без косяков. И естественная реакция — избавиться от него как можно быстрее, чтобы он не докопался до того, почему записи в журнал ведутся синей пастой, а не черной, или почему скрипит дверь изолятора временного содержания. А поскольку лицо соответствующее, оно может сделать оргвыводы и воплотить их в жизнь, да, здесь я тебе помог, воспользовался служебным положением, не спорю. И вообще, завтра у тебя занятой день.

— В каком смысле? — осторожно поинтересовался я.

— Ну ты приглашен во дворец предстать перед светлые очи Государя Императора.

— Что?

— Да. Церемония наказания невиновных и награждения непричастных. Да и причастных тоже. Пройдет через два дня. А завтра — срочный заказ на нормальный костюм для визита во дворец у поставщика Его Императорского Величества. Я договорился. Так что больше ни во что не ввязывайся, постарайся уж.

— Постараюсь, — пообещал я. Я-то да, но кто виноват, что приключения находят меня сами? Карма.

Вы думаете, награждения во дворце проходят так, как показывают по зомбоящику? Торжественная церемония, тыры-пыры, Государь входит в зал в открытые двери, распахнутые по протоколу одетыми в мундиры лейб-гвардейских частей солдатами Императорского полка.

А вот и нет. Такое снимается на камеру, когда проходит награждение врачей, учителей, деятелей культуры, инженеров и прочих представителей нужных и важных профессий. Открыто. Также Государь говорит торжественную речь для представителей СМИ, упоминая нужность, важность и заслуги представленных, их роль в судьбе Империи и тэдэ и тэпэ.

Здесь же, в закрытой церемонии, все было совсем по-другому. Сначала нас осмотрел врач на предмет наличия или отсутствия кожвен и прочих респираторных заболеваний, затем прогнали через строй сотрудников Службы охраны Его Императорского Величества, которые нас качественно и профессионально обшмонали — вот тут было круто, всех тех, кому был положен мундир со всеми знаками различия и регалии, заставили снимать многокиллограмовые от металла наград кителя — потом пропустили через масс-спектрометрический детектор. Ну и наконец, через трех кинологов, чьи питомцы нас внимательно обнюхали, глядя на нас бдительными влажными глазами. После того, как разномастные собакены утвердительно вильнули хвостом, нас взяли в коробочку охранники.

Император ждал нас в одном из малых залов, и, вполне естественно, здесь не крутились журнашлюхи со своими камерами. То есть их не было ни одного — ну съемка ведется камерами наблюдения, и никуда дальше архива СО под грифом «особой важности» не пойдет. Так, видя его на экране я не испытывал какого-нибудь благолепия, но вблизи… Невысокий, где-то метр семьдесят пять ростом, в отличном черном гражданском костюме он производил впечатление сгустка энергии и силы. Повелитель самой крупной в мире страны, действительно Император.

— Здравствуйте, господа! — он подошел к нам, выстроившимся в одну линию.

— Здравия желаем, Ваше Величество! — гаркнули те, кто был в мундирах, то есть папА, Козьма и Мадлен.

— Сегодня вы будете награждены по линии СБ и СО Российской Империи. Сведения о награждении являются закрытыми, так что попрошу соблюдать государственную тайну, — Его Величество сделал знак рукой, и чеканя шаг, к нему подошел солдат с подносом в руках, на котором лежали красные сафъяновые коробочки с развернутыми книжицами под ними. И понеслось.

Награждали сегодня за две операции — «Закат» и «Ответ». Первая — подавление вооруженного восстания, а вторая — ликвидация причастных к нему лиц и организаторов. Вот и посыпался золотой дождь на кителя и пиджаки. Кресислав получил Святой Анны 2 степени, Козьма и Старший — Святого князя Владимира 1 степени, как высшие чины, Мадлен-Мария — Георгия 3-й степени, ну а мне свалился на грудь Станислав 3 степени, которым награждали чиновников, всех кого ни попадя. Ну и ладно, я не обижен. Мне любой орден из рук самого Величества — лучшая награда, в той жизни мне максимум прикалывали на грудь генерал-лейтенанты. Ой, что-то меня на почесывание ЧСВ понесло…

Когда император приколол мне орден, и после ритуального обмена фразами задержал руку и добавил «Хорошее начало», то я понял, что хорошо попал. Не дадут мне в этой жизни пойти по моему любимому гражданскому инженерному пути, ох, не дадут… Судя по косому взгляду Старшего, подтвердившему мои ощущения, так оно и будет. Да и Мадлен подозрительно улыбнулась краешками губ. Все, вэлкам в местную кровавую гэбню.

После этого нас ждали бокалы с шампанским, беседы старших с Государем в непринужденной обстановке, ну а мы с Мадлен тихо стояли в сторонке, изображая предметы интерьера. Нас явно не ждали к беседе.

— Ну что, скучно? — тихо спросила Мадлен, чокаясь своим бокалом шампанского с моим, с яблочным соком.

— Да, как-то так, — так же тихо ответил я.

— Ничего, еще повеселишься. Теперь, — многозначительно произнесла она. — Наслаждайся пока тишиной и покоем. А веселье тебе старшие гарантируют.

Мдя, с них станется. Ну ничего, поживем — увидим. А пока я как раз и собирался заняться отдыхом. Хватит уже с меня интриг и шпионских штучек. Я в отпуске!

Глава 18

Лето в Пекине проявляло себя во всей красе: смог, жара, исчезнувший ветер, который раньше хоть как-то эти пыльные вонючие бурые облака сдвигал в сторону от мегаполиса. Но в закрытом бункере ГРУ ГШ с кондиционированным воздухом и ярким искусственным светом на такие мелочи можно было не обращать внимания. Недаром местные острословы обозвали его «Аквариумом». Нет, к Главному разведывательному управлению Генштаба Народно-освободительной армии Китая относились максимально серьезно, но среди своих могли и пошутить при случае, и блеснуть жаргонизмами, демонстрируя причастнось к узкому кругу посвященных.

Чун Ван постучал в дверь, дождался приглашения и вошел, аккуратно поклонившись еще на пороге. Госпожа Ксяолян Лю поманила подчиненного пальцем и указала на место перед большим столом.

— Господин Ван, что я вам говорила в день, когда вы поступили на службу в мой отдел?

— Что главным принципом хорошего специалиста является должный уровень инициативы! Без инициативы и понимания оперативной обстановки нельзя адекватно реагировать на проблемы!

— Именно…

Правда, про себя Чун Ван еще успел подумать, что за не столь долгую карьеру в «Аквариуме» он успел уяснить и второй принцип: не высовывайся. Потому как любые новые прорывные проекты заставляли делать тех, кто о них заикнулся. В случае успеха лавры пожинали старшие товарищи, ну а в случае провала все шишки доставались излишне инициативным. Правда, за собой он пока ничего эдакого припомнить не мог, поэтому лишь стоял навытяжку и демонстрировал усердие и должное чинопочитание одновременно.

— Это хорошо, что вы не страдаете от провалов в памяти… Вы мне подавали аналитическую записку по сыну начальника СБ Российской Империи. Там же указали, что рекомендуете присмотреться внимательнее к этому молодому человеку. Что вам ответил ваш старший офицер?

— Господин Жао заметил, что мальчик двенадцати лет вряд ли может представлять для нас угрозу в настоящий момент.

— Но вы все же продолжили собирать на него материалы… Почему?

Момент истины. Либо сейчас он, Чун Ван, сумеет оправдаться за потраченные ресурсы организации, либо его сольют в нужник, как никчемный балласт. ГРУ ГШ ценило только победителей и выбрасывало использованный материал без сожаления: с покалеченной психикой, стрессами, подорванным здоровьем. В схватке бульдогов под ковром слабые не выживают.

— Мне не понравилось, насколько профессионально он вел себя во время покушения в Шанхае. Кроме того, наши люди в Санкт-Петербурге отметили полную закрытость информации по младшему Драбицыну. Даже если принимать во внимание, чей он сын, все равно… По нему даже липового психологического портрета среди богемных кругов не получится составить. Нет никакой явно выраженной операции прикрытия, не раскручивают слухи или сплетни. Человек — черное пятно.

— Это всего лишь означает, что Драбицыны настроены выстроить будущую службу для наследника с ноля.

— Тогда бы он пошел в кадетское училище или тому подобное заведение. Но он продолжает учебу в гражданской гимназии.

Похожая на молодую девушку госпожа Лю усмехнулась. Ее кукольная внешность часто вводила в заблуждение разного рода высокопоставленных чиновников на публичных мероприятиях. Принимали за секретаршу или любовницу какого-нибудь партийного функционера. Хотя «коллеги» из похожих зарубежных ведомств давно были прекрасно осведомлены, кто является куратором различного рода теневых операций и дает наемникам добро резать глотки в той или иной заднице мира.

— За последние две недели вы запросили и обработали больше сотни отчетов, так или иначе связанных с русским бунтом. И, хотя основное направление вашей работы близко к этим задачам, но у меня сложилось впечатление об излишне широком диапазоне поиска. Что именно вы искали, господин Ван?

— Мне удалось воссоздать цепь событий, которые можно привязать к этому молодому человеку. Начиная от Бангкока и заканчивая провалом ГСГ-девять в Германии. С вероятностью в шестьдесят два процента я могу привязать его личность к ряду терактов, покушений на высокопоставленных чиновников и жестких действий русской агентуры в Азии. Александр Алексеевич был с инспекцией рядом с нашими границами, сумел получить компромат, который затем использовала разведка Российской Империи для нанесения ответных ударов по бунтовщикам и изменникам, как в пределах самого государства, так и по всему миру. А ему всего лишь исполнилось тринадцать на днях.

Начальник отдела специальных операций протянула руку, открыла пухлую папку и быстро стала сортировать листы из нее, раскладывая по огромному столу. Под конец пробежала глазами ключевые пункты, подчеркнутые маркером и уже медленно и вдумчиво стала вчитываться в краткую аналитическую справку, вобравшую выжимку. Прочла, прикрыла глаза. Думала минут пять, не обращая внимания на вспотевшего от напряжения младшего офицера. Наконец жестом приказала убрать бумаги и достала из небольшого сейфа, вмонтированного в тумбу, флэшку.

— С настоящего момента вы переводитесь в отдел контр-наблюдения. Отчитываться будете только передо мной. Передавать собранную информацию кому-либо без моего личного указания — запрещаю. Ваша задача — собрать воедино все доступные крупицы информации по этому младшему Драбицыну. Попытайтесь составить первоначальный психологический портрет и оформите отдельным проектом все необходимое, чтобы на его основе узкие специалисты смогли закончить эту работу. Кроме того, оцените перспективы дальнейшего роста по карьерной лестнице фигуранта.

— Так точно! — Чун ликовал внутри — он попал в группу «предсказателей» — элиту «Аквариума». Эти специалисты делали прогнозы по развитию любой потенциально опасной ситуации, давали оценку происходящих событий и зачастую прорабатывали прогнозы, на основе которых высшее руководство генштаба выстраивало свою политику. Если у тебя был нюх и ты умел ухватить удачу за хвост, то рано или поздно мог получить не только внеочередные звезды на погоны, но и перевестись в одну из многочисленных государственных корпораций на должность ревизора. Присматривать за излишне самостоятельными бизнесменами, так сказать. И Чун не помнил, чтобы хоть кто-нибудь из подобного рода персонажей жаловался на свое бедное существование.

— Через неделю я жду вас с предварительным докладом, господин Ван. Вас познакомят с другими специалистами, которые помогут оценить шансы на использование непрямых воздействий для долговременной игры. Будем просчитывать, как подвести своих людей через корейцев или другие криминальные структуры. Насколько я понимаю, младший Драбицын только-только начинает формировать ближайшее окружение, мы еще имеем возможность повлиять на это… Все понятно?

— Да, госпожа Лю!

— Хорошо… Мне нравится, что вы проявили должное упорство и не зря потратили мое время… Итак. Перепроверить всю накопленную информацию, включая ту, что я вам передала. Создать полноценное детальное досье. Выдать прогнозы на ближайшее будущее. Надеюсь, я в вас не ошиблась…

Посмотрев на закрывшуюся дверь, Ксяолян Лю поморщилась. Да, чуть не промахнулась с этим шустриком из империи. Хорошо еще, что на глаза попалась одна из докладных записок, составленных Чун Ваном. А то выглядела бы дурой сегодня утром на совещании начальников департаментов. «А кто подскажет, что за странные дела вытворяет наследник Драбицыных в Азии?». И лишь у нее был хоть какой-то ответ.

Но это лишь означает, что пацаном заинтересовались не только в Китае, а и у конкурентов. Успокаивает лишь то, что только ее организация может себе позволить работать с расчетом на десятилетия. Остальные предпочитают суетиться и решать тактические задачи. Стратегическое мышление у большинства зачастую просто отсутствует. Что поделать, для этого надо родиться в Китае и с молоком матери впитать его тысячелетнюю историю.

* * *

На встречу Роулинг приехал в смокинге. Потому как положение обязывало. Это перед своими можно изображать доброго дядюшку и таскать любимый твидовый костюм, а к людям, которые рекомендуют королевской чете принять то или иное решение требовалось прибыть при полном параде. Благо, предупредили заранее и даже чек прислали с рекомендательным письмом, где указали адрес лучшего портного и дату первого визита.

Выбравшись из машины, начальник управления «D» поднялся по мраморным ступеням и зашагал следом за чопорным дворецким. Через десять минут плутания по бесконечным коридорам он вошел в небольшую комнату и сдержанно поклонился двум старикам, восседавшим в дубовых креслах с высокими стенками. Еще одно стояло рядом с ними, ловя отблески огня из жарко пылающего камина.

— Алан, присаживайтесь. Разговор будет долгим…

Первую из оживших мумий глава контрразведки британской службы безопасности МИ5 помнил. Эта рожа числилась каким-то заштатным советником в свите королевы, при этом могла опротестовать любую подпись на документах из многочисленных министерств и ведомств. Эдакий серый координатор. А вот второй персонаж был незнаком. Профессиональная память прошерстила скудный список возможных примет и пасовала. Ладно, постараемся опознать бритого налысо морщинистого дедушку в процессе беседы.

— Господа, рад был откликнуться на ваше приглашение.

Дворецкий налил скотч, поставил бокал на салфетку перед гостем и так же чопорно удалился.

— Мы ознакомились с вашим докладом по активности ИРА на территории метрополии. Вырисовывается очень неприятная картина. Пока различного рода службы перетягивают одеяло финансирования друг на друга, мы несем потери.

— Террористы всегда стараются ударить побольнее, — Роулинг попробовал напиток и поставил бокал на стол. Вряд ли он может позволить себе покупать столь дорогие напитки в домашнюю коллекцию, но позвали его сюда не ради выпивки.

— Пока они устраивали свои акции без прицела на уважаемых людей, можно было терпеть. Но сейчас зашли слишком далеко. Например, подрыв сэра Гаррета в его же лимузине. Или уничтожение семейного владения Шульц на прошлой неделе… Алан, мы внимательно проанализировали всю доступную информацию и обнаружили печальный факт. Из всех джентльменов, кто так или иначе отвечает за безопасность государства и его граждан, лишь вы один делаете что-то полезное. Остальные осваивают бюджет, как говорят русские. Которые, кстати, приложили руку к этой заварухе.

Понятно. Значит, стрельба по полицейским и выпиливание мелких клерков считаются мелкими неприятностями. Но когда настоящих кукловодов неожиданно вычеркнули из списков неприкасаемых, так тут же народ засуетился. А он-то мечтал о скорой отставке и спокойной жизни где-нибудь подальше от городской суеты.

— Я бы мог вам рассказать, господа, что пресловутые русские всего лишь ответили ударом на удар. И напомнить, что всегда выступал против дурной ковбойщины и попыток силой решать дипломатические проблемы. Тем более с семьей Драбицыных, которые в фаворе у русского императора и обид не прощают никому и никогда. Но в данном конкретном случае могу сказать лишь одно: если меня подключат к решению этой проблемы, то потребуются серьезные ресурсы и время. Люди, техника, внедрение агентуры в закрытые этнические группы. Наскоком ничего сделать не получится. Мало того, вся эта деятельность должна проводиться минуя существующие министерства. Там настолько все поражено кумовством и круговой порукой, что любая реальная деятельность превращается на выходе в пустую болтовню или любительщину. К сожалению, вековые традиции непрямого манипулирования противником утрачены.

Серый кардинал скупо усмехнулся и повернулся ко второму старику, который так и молчал все это время:

— Ну что, я выиграл?

Лысая мумия достала из кармана свернутую пополам фунтовую купюру и положила на стол. После чего повернулась к гостю и заговорила, периодически переводя дыхание:

— Нам вас рекомендовали. Как очень знающего и умного человека… Если вы примете предложение, то получите все необходимое. Неограниченное финансирование. Доступ к любым архивам и тайнам. Возможность принимать необходимые законы, вплоть до тотальной перлюстрации переписки в стране… Но и спрос будет соответствующим.

— Если я посчитаю, что недостоин столь ответственного поста?

— Досидите год на нынешней позиции и спокойно уйдете на покой. Нам нужен человек, действительно заинтересованный в результате и понимающий, как его можно добиться. Из-под палки никто заставлять не будет… Но советую хорошенько подумать, прежде чем отказаться. Фактически вы будете той фигурой, которая закроет грудью несчастную Британию от происков сильных и хитрых врагов.

— Одиночка в наше время ничего не решает.

— Само собой, — старик зло оскалился. — Но ответственность за провал всегда имеет имя и звание. Мы же докатились до того, что спросить зачастую не с кого. Потому что все прикрылись бумажками, наплодили гору отчетов, ощетинились подписями и инструкциями… А те же ирландцы с русскими до кучи расстреливают сэров и пэров, словно уток на болоте.

— Какие-нибудь более конкретные наметки уже есть?

На стол легла кожаная папка.

— Почитайте. Подумайте. Ответ мы хотим получить в течение недели. Подобное предложение получит еще один человек, но уже у кузенов. Так же будут выбраны лучшие из лучших среди наших компаньонов в Азии, Японии и Австралии. Фактически мы создаем над-государственную частную службу, которая поставит во главу угла эффективность. И вернет к жизни утраченные навыки управления миром… Заодно обдумайте, кого бы хотели взять с собой в качестве помощников. Потому что вы правы, эта работа на десятилетия. Но ее придется кому-то делать.

Алан Роулинг открыл папку и стал читать, переворачивая листок за листком. Общее описание будущего тайного департамента. Полномочия. Финансирование. Принципы будущей политики по отношению к другим службам. И еще, еще, еще… Правда, во время чтения у начальник управления «D» зародилось подозрение, что в случае отказа его карьера прервется быстро и без шансов на выживание. Слишком близко его подпустили к пониманию, как на самом деле функционируют закулисные механизмы большой политики.

С другой стороны, это был вызов. Вызов его профессионализму и амбициям. Сможет ли он возродить службу безопасности, сделать ее действительно эффективной и смертоносной? Способной выжигать каленым железом любую скверну, не обращая внимание на возможные окрики сверху.

— Если я приму это предложение, то как все будет оформлено?

— Через две недели вас снимут, сообщив о неполном служебном соответствии. Повесят на вас провал в предотвращении терактов и чужие упущения в разработке ИРА. Пенсия, месяц поработаете дома с необходимыми документами. Потом начнете уже в новой компании, ориентированной на работу с частными заказчиками и охране нефтепромыслов. Это будет вашей первоначальной крышей.

Закрыв папку, Роулинг помассировал виски и ответил:

— Мне нужно подумать. Сегодня четверг, в субботу утром у меня будет ответ.

— Суббота? Тогда вот визитка. Это Лондонский Стрелковый клуб. У них отличный ресторан. Ждем вас к десяти утра на завтрак. Там сможем продолжить беседу.

И уже в дверях кандидат на будущий высокий пост в самой секретной британской службе замер, услышав в спину:

— Мы верим в вас, Алан. Потому что если у русских даже дети способны устроить подобное, то как нам их остановить?

Это да. Это было по больной мозоли. Потому что проигрывать профессионалу, который тебя умнее, хитрее, подготовленее — это одно. А сесть в лужу, опозорившись перед ребенком — это уже не просто личный вызов. Это попрание устоев и за такое надо карать любым способом. Потому что сейчас младший Драбицын всего бишь перехитрил тебя на твоем же поле. Что же он учудит, когда вырастет?

* * *

Двое старых друзей в этот раз встретились на поле для гольфа. Правда, один из них играл так себе и больше лишь изображал, что стучит по мячику. А вот второй с явным удовольствием старался пройти каждую лунку с минимальным гандикапом.

— Пит, мы же вроде все проблемы закрыли? С чего такая спешка?

— О, нет, к тебе никаких вопросов. Мало того, акционеры очень довольны проведенной операцией. При столь скромных капиталовложениях удалось подпалить задницу русскому медведю по полной. Убытки до сих пор считают. Плюс раздрай и шатание в провластной верхушке, дележ портфелей и шпиономания. Так что операцию принято считать успешной.

— Но сегодня утром я обнаружил у себя в почте чек на интересную сумму.

— Джо, это аванс. К сумме добавь ноль и подумай, стоит ли потратить на меня неделю-другую.

— Хм… О чем речь?

— У нас дома несколько бодрых молодых коллег из чужого ведомства устроили зачистку. Причем умудрились списать не расходный материал, а среднее звено. Вполне толковых управленцев отправили на небеса вместе с банком, где они заседали.

— Выстрел из гранатомета? Видел в новостях.

— Именно. И, насколько я понимаю, ты и твои люди мельком пересекались с фигурантом, которого подозревают в столь дерзкой атаке. Некий Алескандэр Драбицьинь.

— Драбицын. Окончание надо произносить жестко, на русский манер… Я понял, о ком идет речь.

— Можешь что про него рассказать? Слухи, сплетни и все такое?

Человек, знакомый с львиной долей наемников по всему земному шару скромно улыбнулся:

— Я на него даже досье завел… Если акционеры удвоят обещанную сумму, все бумаги сегодня вечером будут у тебя.

— Да?.. Слушай, тогда предлагаю объявить ничью на сегодня и отправиться в клуб. Сполоснемся после жары, выпьем пару-тройку коктейлей и я позвоню, провентилирую насчет твоего предложения.

— Если чуть-чуть впишешь для себя лично в ценник, возражать не буду.

— Всегда приятно иметь с тобой дело, Джо… В двух словах можешь описать содержимое досье? Ведь бомба, не иначе?

— В двух? Могу… Я взрослый человек, но если вдруг придется встретиться на узкой дорожке с этим молодым человеком, то отойду в сторону… Но это — исключительно между нами.

Через час Пит уже докладывал о проведенной встрече. Не забыв упомянуть и и последнюю фразу. На что похожая на сушеную скумбрию дама фыркнула:

— Отойти в сторону? Ну-ну. И не таки обламывали… Деньги сейчас переведу и бери в работу досье. Британцы уже копают в этом направлении, нам нужно их обогнать. Возможно, что в процессе и другие игроки подключатся. Так что — тебе все карты в руки, не подведи…

* * *

Ранним утром Рюу Кобаяси возвращался с рыбного рынка. Благо, море рядом, все свежее. Старик медленно шел и пытался понять, что именно его беспокоит. Тень ощущения, что в окружающем миропорядке произошел сбой. Причем настолько слабый, что ощутить он его смог лишь благодаря наработанной годами интуиции. Когда ты убиваешь людей и стараешься избежать возмездия, то обращаешь внимание на любые мелочи. Но вот что, что вывело его из привычного равновесия?

Остановившись на перекрестке, Рюу попытался вспомнить ключевые моменты вчерашнего дня, затем еще раз мысленно пробежал по своему походу на рынок и убедился, что с наскоку проблему не решить. Поэтому он дождался синего сигнала светофора, перешел улицу и устроился на автобусной остановке. Козырек прикрывал от набирающего силу солнца, легкий ветерок приятно холодил лицо.

Значит, что-то не из рутинных, привычных событий. Он бы сразу отреагировал на любое, малейшее изменение. Тогда — что? Пойдем еще раз по всей цепочке событий, восстанавливая все мелкие детали, которые мелькали рядом.

Завтрак. Обед. Ужин. Тренировка с внуками, затем работа с документами. Причем ужин — в любимом ресторанчике, где встречался с друзьями. Пока — ничего настораживающего. Сегодня утром… Рынок, покупка тунца. Возвращение домой…

Дыхание неожиданно остановилось, а старик понял, что именно его беспокоило. В городе полно туристов и одно лицо мелькнуло вчера, когда он входил в ресторан, и сегодня утром, у рынка. Он еще как раз проходил через легкую водяную завесу, которая помогает легче переносить навалившуюся на Саппоро жару. Проклятые европейцы, их круглоглазые лица все походят одно на другое. За границей он успевал перестраиваться и различал гайдзинов, но дома расслабился. А в водяной пар явно что-то подмешали. Наподобие нервно-паралитического контактного яда длительного действия. И послали на ликвидацию не местного, поэтому он и…

Медленно завалившись на бок, Рюу Кобаяси умер.

Поздним вечером на следующей день в кабинет к господину Танаке проскользнул секретарь, аккуратно неся перед собой коробку.

— Что там?

Глава клана крайне не любил, когда его отвлекали от анализа событий, произошедших за день. Секретарь был прекрасно об этом осведомлен, поэтому вряд ли бы стал беспокоить по пустякам.

— Это послание от семьи Кобаяси. Мы проверили, никаких лишних или опасных добавок. Но, господин, я не счел возможным отвечать на него.

— Покажи.

Секретарь поставил коробку сбоку от полированного стола, снял крышку и склонился в поклоне. Танака брезгливо разглядывал отрубленную голову и думал, что ввязываться прямо сейчас в войну кланов — неразумно. Да и другие серьезные люди не поймут. Потому как тухлый контракт в Российской Империи он взял сам, не погнушался хапнуть легкие деньги, от которых отказался ушедший на покой конкурент. У старика хватило мозгов не влезать в драку спецслужб, а он посчитал, что ценник вполне устраивает. И что теперь делать?

— К посланию была вложена почтовая открытка, господин.

Похоже, охрана решила все же перестраховаться, поэтому глянцевую карточку упаковали в прозрачный пластик. На одной стороны цветущая сакура и небоскребы Саппоро, на обратной вязь иероглифов: «Любого член клана Танака в Хоккайдо будет считаться персоной нон-грата».

Вот как. Значит — холодная война. Кобаяси оперативно выследили и уничтожили наемника, но затевать резню в открытую не спешат. Тем лучше. Будет возможность хорошенько все обдумать и поискать компромат. Потому что слухи про контакты с русскими — всего лишь слухи. Ну а врагов у Танаки и так более чем достаточно: одним меньше, одним больше…

Куда важнее решить, как себя вести с корейцами. Деньги-то никто возвращать не собирается, с какой стати терять лицо. А покушение не удалось. Может перепродать контракт кому-то другому?

Проклятые русские, вечно с ними проблемы.

Эпилог

Дочитав письмо, Папа задумался. Давно за полночь, но руки до послания дошли только сейчас. Старые знакомые из азиатских триад недовольны тем, как себя ведет магистр Ордена Святой Марии. Никто не обвиняет его в лоб, потому что нет на руках существенных улик. Но вот странная дружба между Лоренцо Герра и младшим Драбицыным отмечена. Как и то, что верный цепной пес Церкви явно начинает свою собственную игру, не отчитываясь перед господином. Что это? Излишнее своеволие или ошибка? Если первое, то магистра придется менять. Если второе, то надо понять, чем вызвана оплошность.

А может быть, Лоренцо опять выстраивает какую-то комбинацию, пользуясь дарованной ему относительной свободой? Ведь стоит признать, что работает он на редкость эффективно. Никакой показухи, только результат. Даже в тех случаях, когда более именитые и титулованные в Ватикане опускают руки.

Мда. Вот и мучайся теперь, ломай голову.

Вздохнув, Папа отложил листок в сторону. Завтра с утра в пухлом личном деле магистра Ордена добавится еще крупица информации, которая в будущем может превратиться в соломинку, ломающую спину верблюду. В дополнение к той горе доносов, что уже аккуратно прочтены, учтены и подшиты на будущее.

Ну что же, Лоренцо Герра. Твой хозяин не будет торопиться с выводами. Но будет присматривать за тобой. Чтобы в нужный момент принять правильное решение. В Риме никогда и ничего не забывают и не прощают. На этом и стоит Вечный Город…

Конец третьей книги

Content

Навь. Книга 3

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог