Дж. М. Ли, Кори Годби

Песня Темного кристалла. Книга вторая

J.M. Lee

Song of the Dark Crystal

TM and (c) 2017 The Jim Henson Company.

© Рябцева Е.Н., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Произвести звук – значит потревожить корни тишины.

«Темный Кристалл»: новеллизация

Глава 1

– Сюда. Почти пришли.

Кайлан показал на развилку. Одна дорога вела обратно в деревню, а другая, извиваясь под изогнутыми ветвями, уходила вдаль. Он пошел по второй, полагая, что Найя последует за ним. Воздух был наполнен утренней песней.

На самой окраине деревни, где заканчивалась выложенная плоскими камнями дорога и начинался путь по земле и мху, их ждала стоунвудская девочка. Юное, пока еще без крыльев, создание взгромоздилось на один из множества серых булыжников, которых в лесу было предостаточно. Когда они подошли ближе, девчушка спрыгнула на землю и взяла Найю за руку.

– Найя, ты проснулась! Меня зовут Митра. Мы встречались, когда ты спала. Ты хорошо отдохнула? Правда, что ты боролась со скекМалом? Кайлан сказал, что ты противостояла ему. А еще сбежала из Замка Кристалла! Потрясающий и очень храбрый поступок!

Найя поскребла щеку. Она ничего не сказала, но Кайлан понял, что они думают об одном и том же. Их побег от скексисов через Темный лес вряд ли был потрясающим и очень храбрым. Им повезло, что вообще остались живы, но малышей пугать ни к чему.

– Прошлой ночью, когда мы нашли Камень-в-Лесу, мы чуть не затоптали Митру землеходом, – пояснил Кайлан. – Она отвела нас в свой дом, чтобы ты отдохнула.

– Значит… вы знали про скексисов? – спросила Найя. – И поверили рассказам Райана, несмотря на то что скексисы объявили его лгуном и изменником?

Митра уже ускакала по дорожке и скрылась в нависших лиственных зарослях. Они пошли за ней и услышали ее ответ:

– Конечно, я верю Райану. Он ведь мой брат!

Кайлан следовал за девчушкой через Темный лес. Через несколько поворотов он перестал понимать, куда они идут. Были ли они здесь, когда убегали подальше от замка? Вряд ли он узнал бы маршрут. Митра остановилась на небольшой, поросшей кустарником полянке.

– Райан! – позвала она. – Это я… я привела тех, о ком рассказывала: сестру Гурджина и ее приятеля!

Никто не явился, и Митра снова окликнула Райана по имени. Никто не ответил, и Найя сделала шаг вперед, напряженно вращая ушами и осматриваясь вокруг зорким взглядом. Когда Митра позвала его в третий раз, Найя прикрыла рукой рот девочки.

– Ш-ш, – шепнула она. – Прислушайся.

Кайлан навострил уши. Найя отлично ориентировалась в дикой природе, и ее инстинкты были предельно отточены, потому что она выросла в Заболоченном лесу Сог, где опасность могла таиться в любом месте – от деревьев до почвы. Стоило ему затаить дыхание и прислушаться, как он услышал отдаленные треск и грохот, сопровождаемые ругательствами на языке гельфлингов.

– Райан, – охнула Митра.

– Сюда!

Кайлан и Митра последовали за метнувшейся в лес Найей, которая держала руку на рукоятке ножа в пристегнутых к ее поясу ножнах. Кайлан потерял из вида тропу: они мчались меж деревьев, перепрыгивая через камни и колючие кусты.

Когда они взобрались на скопление камней, раздался новый грохот, от которого взметнулись птицы. Внизу они увидели, как зеленый мохнатый зверь с витыми рогами и складчатым хвостом бьется в схватке с кем-то намного меньше его самого. Рогатое чудище попятилось назад и издало надрывный рев, и Кайлан увидел его мощные ровные зубы, а под его передними копытами – вооруженного палкой гельфлинга. На другом конце прогалины бесполезно валялось копье, которое, очевидно, изначально было его оружием.

– Райан! – закричала Митра.

Юноша выкатился из-под чудища и бросил взгляд на того, кто его окликнул.

– Митра, не подходи! Этот рогач видел Кристалл!

– Это потемневшее животное? – Сердце Кайлана все еще колотилось от бега. – Как руффнав?

– И небри, – дополнила Найя. – Но…

Во время прежних встреч с потемневшими существами Найе удавалось исцелить их: она сновиделась с ними и вытолкнула потемнение из их сердец. Ничего подобного Кайлан никогда прежде не видел. Однако, несмотря на ее удивительную способность, сновидение с чудищами означало необходимость соединиться с их умом и душой. Кайлан переживал за нее, учитывая, что ей пришлось пережить. Попытка исцелить потемневшее существо могла оказаться опасной для самой Найи, которая еще не полностью исцелилась.

Рогач предупреждающе боднул молодое деревце и вырвал его с корнем. Он был готов проделать то же самое с Райаном. Кайлан ухватил за рукав готовую броситься в бой Найю.

– Не переусердствуй, пожалуйста, – сказал он. – Я знаю, что ты хочешь помочь ему, но тебе пока нужно поберечься.

Найя скорчила рожицу, вскочила на валун и достала свой клинок.

– Хотя бы помогу ему выбраться оттуда.

Кайлан не успел остановить ее. Она прыгнула, раскрыв крылья и замедлив ими падение, точно между Райаном и зеленым рогатым чудищем. Зверь, раскачивая головой, вспорол рогами землю и чуть не задел стоявших перед ним гельфлингов.

– Мне не нужна твоя помощь! – крикнул Райан, а затем обратил внимание на ее одежду, зеленую кожу и темные косички. – Так ты…

– Познакомимся потом!

Когда рогач рванул вперед, Найя и Райан отпрыгнули в разные стороны. В отличие от неистовых и одичавших зверей, виденных Кайланом раньше, этот зверь не выглядел как потерявший контроль. Увидев Найю, чудище ненадолго замерло, прежде чем опустить рога, словно узнало ее. Оно фыркнуло и забило ногами по земле, выкорчевывая камни и коренья.

– Уходи, – приказала Найя, – пока я удерживаю его внимание.

– Я уже сказал, мне не нужна твоя помощь! – огрызнулся в ответ Райан, но воспользовался возможностью приблизиться к своему копью. – Этот не такой, как остальные. Я не знаю, чем он отличается, но он другой!

Кайлан так сильно вцепился руками в камень, на котором сидел, что у него заболели пальцы. Найя сделала уверенный шаг, отводя красный взгляд зверя от Райана. Если Кайлан спустится вниз, чтобы помочь ей, то лишь помешает. Он нащупал веревку своего бола и вытащил его из-за пояса.

– Я знаю, что сейчас ты полон потемнения, – сказала Найя зверю, протягивая к нему открытую ладонь. – Но, прошу тебя, помни! Помни, кем ты был до этого!

Райан дотянулся до своего копья, быстро прицелился и метнул его в зверя. Копье ударилось о незащищенный бок зверя, но тот почти не отреагировал. Его внимание было приковано к Найе, и, громыхая копытами, он бросился на нее. Рога его были расставлены столь широко, что с такого близкого расстояния и в короткое время ей было ни за что не улизнуть. В ужасе Райан закричал на рогатого, а Кайлан выпустил бола. Он слегка промазал: веревочная свивка отскочила от спины зверя, словно галька.

Найю спасать не пришлось. Когда рогач приблизился, она подскочила и ухватилась за один из его наклоненных к ней рогов. С решительным упрямством в горящих глазах она прижалась к рогу, отчего зверь яростно взвыл. Кайлан вздохнул было с облегчением, но тут же снова замер. Рогач оказался умен и, не растерявшись из-за ярости, сменил тактику. Завидев дерево, он, наклонив голову, бросился к нему. Если Найя свалится на землю, он ее затопчет, но если она останется на месте, то ее расплющит между рогом и стволом дерева.

– Найя, – закричал Кайлан, потому что больше ничего сделать не мог. – Торопись, Найя!

Она поползла по звериному рогу, а Кайлан и Райан не сводили с нее глаз. Найя почти добралась до головы животного, как вдруг ее обувь скользнула по шероховатой роговой кости. Она еле удержалась и болталась на вспарывающем воздух и ежевичные кусты спиральном роге животного, которое неслось к дереву, предвещавшему ей смерть.

Из-под волос Найи вынырнуло что-то темное и змееобразное и вонзилось в густую зеленую гриву на зашейке. От изумления зверь дернулся и, вместо того чтобы ударить дерево в полную силу, лишь кончиком рога задел кору на стволе, отчего потерял равновесие. Найя с визгом разжала руки, взлетела в воздух и бухнулась в кусты. Кайлан не сводил с нее глаз. Рогач споткнулся, чуть не рухнув, потом завизжал и задергался.

– Муски? – с широко распахнутыми от удивления глазами спросила Митра.

Пришедший на помощь Найе черный угорь вылетал из звериного меха и вонзался вновь, словно прыгающая в океанских волнах водяная змея. Рогатое чудище ударилось телом о дерево в попытке расплющить маленького летающего угря, но Нич был очень проворным. Найя и Райан перегруппировались и подготовили оружие, понимая, что рано или поздно Нич устанет отвлекать чудище. Какими бы острыми ни были зубы маленького угря, они не могли пронзить толстый мех рогатого зверя.

В момент, когда Найя и Райан были готовы атаковать, зверь вдруг прекратил дергаться. Рев и крики смолкли, и на полянке воцарилась тишина. У зверя подогнулись колени, и он упал, закрыв налитые кровью глаза. Кайлан подумал было, что тот умер, но, когда Нич выбрался из его шерсти, звериный бок вздыбился и опустился. Он был без сознания. Кайлан и Митра спустились с каменной насыпи к Райану и Найе.

– Что случилось? – спросил Кайлан.

Найя утерла лоб и перебросила косички через плечо.

– Я не знаю. Может, он без сновидения услышал мой зов и отпустил потемнение… Остается только надеяться на это. Ох, Нич, ты снова меня спас. Нашел себе еду?

Летающий угорь пронесся по воздуху и приземлился к Найе на плечо. Из куньеподобного рта угря торчала черная, еще дрыгающаяся нога членистоногого. Кайлану не захотелось выяснять, какие еще насекомые живут в плотной шерсти рогатого зверя. Несколько раз хрустнув, пережевывая, Нич звучно и победоносно заглотил свою добычу.

– Ты Найя – близняшка Гурджина.

Твердый голос принадлежал Райану. Он был высоким для гельфлинга, с оливковой кожей и темными глазами. Взъерошенные лохматые волосы были темно-каштанового цвета, лишь над правым глазом красовалась одна-единственная голубая прядь. У него было юное и доброе лицо, хотя взгляд был измученным, а губы устало поджаты.

– А ты Райан, – произнесла Найя.

За все время путешествия они часто слышали его имя. Более того, зачастую они шли, ведомые лишь его именем. Казалось невероятным, что они наконец-то встретились лично, но вот они стояли друг напротив друга.

– Это еще один потемневший рогач! – сказал он. – Они роют там, где под землей проходят жилы Кристалла, а когда их находят, то оказываются слишком глупы, чтобы посмотреть в сторону.

– Этот зверь явно потемневший, но все же чем-то отличается от других, – сказал Кайлан.

Найя согласилась с ним.

– Он удерживал фокус внимания. Мне показалось, будто он узнал Райана и меня…

Райан посмотрел на спящего рогача, лоб которого был напряжен.

– Если вы видели потемневших существ, значит, потемнение распространяется. Возможно, оно меняется. В прошлом сезоне мы впервые заметили его в лесу. С такой скоростью в ближайшее время вся Тра погрузится в тени и обернется сама против себя.

Райан отогнал от себя эту мысль и вытащил копье из шкуры бедного рогача. Митра тут же взобралась на звериную тушу и прижала к его ране клочок лесного мха.

– Ты так похожа на Гурджина… Он с тобой?

– Он не выжил, – прямиком ответила Найя, словно хотела как можно быстрее сообщить грустную новость, чтобы больше к ней не возвращаться. Может, так лучше. Кайлан не знал, что сказать ей на этот счет, и подумал, что если заострить на этом внимание, то Райан растеряется еще больше. – Это Кайлан, сказитель песен из клана Спритон. Мы пришли…

Никто не хотел произносить того, что должно было быть сказано далее, хоть это и была единственная причина их тайной встречи. Причина, по которой сейчас с ними не было ни Гурджина, ни вапранской принцессы, оказавшей им помощь. Кайлан покусывал губу, сожалея о своих друзьях, которым не удалось спастись.

– Мы пришли, чтобы вместе придумать, что делать со скексисами! – раздался звонкий голос сверху.

Митра закончила ухаживать за раной рогача и спустилась к остальным. Она подтолкнула Райана и Найю поближе друг к другу, чтобы они смогли взяться за руки.

– Вам нужно сновидеться. Потом придумаем план.

Райан слегка поджал уши, но уже вытер ладонь о свою тунику и приготовился. Он протянул руку первым – без особого желания, но и без неохоты.

– Она права, так будет быстрее.

Кайлан посмотрел на Найю, чувствуя беспокойство. Если она оказалась не готова сновидеться с рогачом, то насколько безопасно ей было открывать свое сердце другому гельфлингу, чтобы показать, что его разбило? Они часто слышали имя Райана, днями искали его, но для них он был чужаком. Союзником, но не другом.

Найя неуверенно посмотрела на Кайлана, и он ее понял. Шагнув вперед, он предложил свою руку.

– Сердце Найи разбито, – сказал он. – Но я тоже был там. К тому же она рассказывала мне о том, что видела. Я не смогу показать тебе ее воспоминания, но смогу показать свои наряду с моими воспоминаниями о ее рассказах.

– Очень хорошо, – ответил Райан.

Похоже, ему было все равно, он действовал почти без эмоций. Кайлан напомнил себе, что после побега от скексисов Райану пришлось пройти через собственные испытания – испытания, которые Кайлан, вполне вероятно, вот-вот увидит сам.

Он приготовился. Они взялись за руки и стали сновидеться.

Глава 2

Сновидеться – все равно что нырнуть в водоем, не имея представлений о его глубине или о том, что может тебя ожидать под поверхностью. Сначала Кайлан удерживался на поверхности, ощущая воспоминания Райана и понимая, что Райан может заглянуть в его собственные воспоминания. Когда впервые сновидишься с кем-то, часто возникает чувство дезориентации. Даже после того, как договоришься с кем-то сновидеться, внутри оказываешься среди большого количества мыслей и видений, защитных барьеров и накатывающих волн настороженности.

Вскоре волны успокоились, и Райан начал свое повествование. Его внутренний голос звучал как бы отдаленно, но в то же время был внутри сознания Кайлана.

Я был воином, как и мой отец…

Первым возникло яркое изображение Замка Кристалла – обсидианового, величественно возвышающегося над Темным лесом, словно когтистая лапа с короной. Воспоминания Райана о замке были подробными и впечатляющими. Он знал каждый пространный коридор, все представительские покои, ходил по всем крученым переходам и патрулировал каждый из них. Он не видел лишь центральную залу, куда запрещалось входить состоящей из гельфлингов охране и прислуге. Туда разрешалось входить лишь лордам скексисам – хищным, завернутым в бархатные накидки хранителям замка. Там лишь они могли общаться с Сердцем Тра, сердцем всего мира. Однажды, услышав песню Тра, они вписали ее слова в свои книги и разослали приказы модрам всех кланов гельфлингов. Так была передана воля Тра.

Или так казалось. Кайлан уже знал страшную тайну скексисов. Ее доказательство он видел сам и когда сновиделся с Найей после пережитого ими кошмара. Вскоре он увидит, что известно Райану.

Один за другим пропадали наши друзья. Мы задавали скексисам вопросы, но они игнорировали их. Когда вызвали Миру…

Кайлан увидел мерцающее и удивительное видение девушки-гельфлинга. Вместе с Райаном она возвращалась в замок после вечернего патрулирования в лесу, который граничил с территорией замка. В руке, под плащом униформы, Райан держал сияющий цветок – колокольчик, который собирался ей подарить, прощаясь с ней на ночь. Он собирался сказать ей, что, хоть они каждый день дежурят вместе, ему в радость находиться рядом с ней и что, может, однажды вечером они могли бы провести время вместе…

У замка их поджидали два скексиса: наряженный Казначей и Ученый, лорд скекТек, ушлое и жилистое чудовище с металлическо-стеклянным глазом. Казначей подозвал Миру по какому-то официальному делу, и они окружили ее.

– Ты же вапра, да? Ну да, чудеснейшая серебрянка… пришла за поручением…

Скексис с механическим глазом ткнул в Райана длинным когтем.

– Ваша служба на сегодня окончена, можете идти, страж.

Кайлан больше чувствовал, чем видел воспоминания Райана: гнев, страх и беспокойство. Он знал, что должен доверять лордам и как минимум подчиняться им, но чутье подсказывало ему, что что-то не так. Повинуясь импульсу, Райан последовал за ними, понимая, что если его поймают, то уволят со службы. Однако если его интуиция подсказывала правильно, то Мира могла быть в опасности.

И она была в опасности. Воспоминание состояло из череды разрозненных обрывков звуков и видений: путь Райана через замок, дребезжащее эхо резких смешков скексисов. Вопросы Миры, которые поначалу были спокойными, но постепенно в них нарастала тревога. Фоном Кайлан услышал скрежет рукоятки, словно пришел в движение огромный архитектурный фрагмент с сотнями шестеренок и зацепов.

Видение стало четким и болезненным. Райан смог пробраться туда, куда скексисы отвели Миру: в расположенную глубоко в недрах замка лабораторию Ученого. Дверь осталась чуть приоткрытой, и через щель в темный коридор просачивалась огненно-красная полоска. Голос Миры звучал тихо, доносилось лишь ее слабое поскуливание, и Райан заглянул через дверную щель. Мира была привязана к стулу, лицом к панели в каменной стене, у которой стоял Ученый скекТек, положив когтистую лапу на рычаг. Резкий, грохочущий и вибрирующий механический звук зазвучал громче, открылась панель, и комнату залило красным сиянием.

– Смотри на свет, гельфлинг, да-да, смотри. – СкекТек взялся за другую рукоятку и повернул ее, после чего показалась вторая часть устройства: отражатель, подвешенный в огненной пещере за стеной. Мира закричала, взывая о помощи, и попыталась вырваться из пут. Райан готов был броситься к ней, но скекТек повернул отражатель и направил ослепляющий, убийственный свет в лицо Миры. Посмотрев на этот свет, Мира мгновенно притихла.

Кайлан ощутил, как воспоминание ослабло, когда Райан потерял фокус внимания.

Ничего, – ответил он. – Не обязательно показывать дальше. Я понимаю…

Нет, – ответил Райан. – Нет, это важно. Ты должен увидеть. Ты должен увидеть, насколько на самом деле опасны скексисы.

Глазами Райана Кайлан смотрел, как обмякли руки и ноги Миры. Ее кожа побледнела и осушилась, волосы поблекли и стали хрупкими, словно из ее тела вытянули жизненную силу. Она медленно умирала. Ее глаза затуманились, стали молочно-белого цвета и перестали видеть, а в это время включился другой механизм. Оживая, дрогнули трубки, по которым полилась светящаяся жидкость. Девственно-чистое вещество, светящееся нежно-голубым светом, почти как жидкий кристалл, медленно перетекало по проводникам и, достигнув стеклянного флакона, капля за каплей стекало в него.

Дальше было хуже. Когда флакон наполнился, Ученый скексис схватил его, понюхал и удовлетворенно вздохнул. После чего, к ужасу Кайлана, приложил флакон к своему омерзительному рту и отпил немного. Когда на его язык попали первые капли, в глазах сверкнула вспышка света, очистив их от возрастной дымки. На его выцветшем и ссохшемся лице разгладились морщины, клюв выпрямился, волосы стали толще и наполнились мерцающим сиянием. Жизненная сила Миры стала его жизненной силой, ее юность втекла в его старые и изношенные вены.

Ее влийа, – произнес Райан. – Выпил как вино.

Кайлан содрогнулся. Найя рассказывала ему об этом, но он все равно ужаснулся, ясно увидев в воспоминаниях Райана. Когда видение прекратилось, он вздохнул с облегчением.

Мне очень жаль, что с Мирой это случилось, – сказал Кайлан.

Мне тоже, – ответил Райан. Однако, похоже, его боль придала ему мужества и решимости: – А теперь расскажи мне вашу с Найей историю. Расскажи, почему вы решили примкнуть к моей битве со скексисами, объявившими меня изменником и лжецом и натравившими на меня остальных гельфлингов.

Теперь сновидел Кайлан, припоминая все, что он знал о походе Найи. Ему нужно было рассказывать от своего и от ее имени. Во время путешествия они не раз сновиделись, она показывала ему, как отправилась из дома на север, но показать чужие воспоминания было невозможно, поэтому ему пришлось самому их пересказывать, коротко и выбирая самое главное.

В деревню Найи пришла Тавра, одна из дочерей Аль-Модры, она искала тебя и Гурджина. Когда в деревне Гурджина не оказалось, Найя отправилась в Ха’рар для защиты чести Гурджина. Мы с ней встретились к северу от Сога, когда она проходила через угодья клана Спритон.

Кайлан вспомнил день, когда в его деревне появилась Найя. Он знал, что если призовет к себе это воспоминание, то Райан его тоже увидит. Он вспомнил, как отстраненно держалась Найя, не желая заводить друзей, но Кайлану понравилась эта ее особенность. Он заметил, что Найя так же чуждалась других, как и он сам. Возможно, для нее это не значило ничего особенного, но для Кайлана это оказалось началом пути, который привел его сюда, к встрече и сновидению с Райаном и противостоянию скексисам.

Земли наполнены тьмой, – сказал он Райану. – Мы видели потемневших существ, обезумевших от болезни, которой они заразились, заглянув внутрь земли. Больны даже деревья Темного леса.

Он показал Райану ночь, когда они потерялись в лесу. Кайлан стоял и смотрел, как Найя сновиделась с Древом-Колыбелью в попытке успокоить его безумие. Она исцелила дерево, но потемнение от этого не прекратилось. Тени порождались где-то в другом месте.

Так мы дошли до замка…

Именно там он узнал, что лорды скексисы их предали. Что они пленили Тавру, дочь почтенной Аль-Модры, и усадили ее перед отражателем в лаборатории Ученого. Что источником потемнения был Кристалл, и в этом виноваты скексисы.

А Гурджин? – спросил Райан.

В ответ на серьезный вопрос Кайлан припомнил лишь одно: как жуткий лорд скекМал охотился на них в лесу, с яростным, сияющим взглядом нагоняя их, словно теневая буря. Это все, что видел Кайлан, на этом и закончилось сновидение.

Кайлан обхватил себя руками. Его восприятие постепенно возвращалось к реальности, процесс не прекращался мгновенно: сродни тому, как невозможно, вынырнув из воды, мгновенно оказаться сухим. Найя сидела на островке мха, в ожидании, приглядывая за рогачом, а Митра ела сочный персик, который достала из своей дорожной сумки.

– Он пожертвовал собой, чтобы мы смогли встретиться с тобой и предупредить остальных гельфлингов, – сказал Кайлан. – Как и Тавра.

Кайлан всматривался в лицо Райана, пытаясь догадаться, что происходит в уме воина. Смотреть воспоминания Райана было трудно, а каково ему самому было заново проживать их, можно было лишь догадываться. Райан, нахмурившись еще больше, тряхнул головой.

– Гурджин умер так же гордо, как и жил, – произнес он. – Его жертва не была напрасной. Ни его, ни Тавры, ни Миры. Скексисы заплатят за свои проступки. Я этого добьюсь, даже если придется действовать в одиночку.

– Не придется. Гурджин – мой брат, точнее, был им, – сказала Найя. – Если кто-то и покажет скексисам, чего стоила его жертва, то это буду я.

– Ты? Которая ни дня не служила в замке?

– Я провела много дней в других местах.

– При новой встрече с тобой скексисы тебя убьют! Я сам справлюсь.

– Прекратите! – Митра вмешалась так яростно, что у нее изо рта вылетел кусочек фрукта. – Райан постоянно пытается все сделать в одиночку. Ну и многого ли ты уже добился, братик?

Райан усмехнулся и сдул с лица косматую челку.

– Я делаю это ради тебя. А еще ради Тимтри и мамы. Я всегда так делаю и продолжу делать по-своему, если это поможет спасти гельфлингов. Мне не нужна ничья помощь.

Найя так сильно закатила глаза, что даже ее голова дернулась. Кайлан не мог понять, как следует относиться к воину клана Стоунвуд. Он храбр и готов к действию, но однажды его характер уже чуть не убил его. Последовав в лабораторию за Ученым скексисом, он рисковал оттуда не выйти, однако смог сбежать и рассказать об увиденном. Это либо награда за его храбрость, либо чистая удача.

Митра доела персик и пульнула косточку в брата, от которой он умело увернулся.

– Кстати, о маме. Она приглашает всех вас на ужин, как в прежние времена, до ухода Райана на службу в замке.

– Мне следует остаться в лесу, – отреагировал Райан. – Я же изменник, если помнишь.

– Мама сказала, важно, чтобы ты пришел домой. Сегодня она с утра пораньше ушла накопать твоих любимых меркипов. Хочет отблагодарить Найю и Кайлана за их веру в тебя. Присоединившись к нам за ужином, ты тем самым выразишь хоть какую-то благодарность, если уж сам поблагодарить их не в состоянии.

Райан дернул плечом.

– Не стоит называть меня неблагодарным. Я просто не хочу, чтобы пострадал кто-то еще. После всего, что вы сделали и увидели, вам стоило бы тоже держаться подальше от посторонних глаз.

Предупреждение было не лишено смысла. Не важно, что они ни в чем не виновны. Обвинения скексисов были весомее правды.

Митра фыркнула. Она спрыгнула со своего насеста и пошла по тропинке обратно в Камень-в-Лесу.

– Просто вернись домой к ужину.

Глава 3

Митра ушла, они остались втроем. На поляне было тихо, лишь птицы щебетали на деревьях.

Кайлан не знал, что следует сделать или сказать. Представшая перед ними проблема была настолько колоссальной, что даже думать о ней было сложно. Как им тягаться со скексисами, лордами всех гельфлингов и властителями Замка Кристалла? Гельфлинги – мирные существа, живущие семью кланами в самых разных уголках большой земли. Некоторые кланы проживали в столь далеких местах, что Кайлан знал о них только из песен.

Однако скексисов мало, и они сосредоточены в одном месте. Они управляют Сердцем Тра, и поэтому их слово – закон.

Кайлан надеялся, что Найя или Райан заведут столь нужный разговор, но оба были слишком упрямы и поглощены собственными мыслями. Значит, надо решаться Кайлану, и он попробовал как можно деликатнее подступиться к теме.

– Как считаете, что нам нужно делать?

– Нужно рассказать Аль-Модре, – мгновенно ответил Райан, словно ответ был настолько очевидным, что даже спрашивать не следовало. – Скоро я отправлюсь в Ха’рар. У меня есть флакон со страшной эссенцией. Если доберусь до Ха’рара, покажу его Аль-Модре и суду, и они поверят, что я говорю правду.

– А ты пробовал сначала рассказать своей модре? – спросил Кайлан. – Путь в Ха’рар не близкий, и нельзя сказать наверняка, поверит ли тебе Аль-Модра. Долг твоей модры заботиться о своем клане. Может, она удивит тебя…

Он покачал головой и тихо, словно сам себе, произнес:

– Раньше я считал, что достаточно рассказать всем. После ухода из замка я уже пробовал рассказывать. Я пробовал говорить с теми, с кем был знаком раньше… но скексисы всех обратили против меня. Они даже моего отца наслали на меня. Если я расскажу модре Фаре, а она сообщит об этом скексисам, то под угрозой окажется моя семья. Если Аль-Модра не поверит мне, я хотя бы буду знать, что сделал все от меня зависящее.

Найя ударила кулаком по земле рядом с собой.

– Не все против тебя! Мы здесь. Мы отправимся с тобой. Даже если тебе очень хочется пойти одному. Я видела потемневшее Сердце Тра, видела, что случилось с Таврой, когда они усадили ее перед зеркалом кристалла.

– Найя права, – поддержал ее Кайлан. – Мы пойдем вместе.

Кайлан понял, что Райан пытался прикинуть выгоду от их совместного путешествия. Возможно, Райан предпочел бы отправиться в путь с Гурджином, но это было невозможно. Три поющих в унисон песню гельфлинга лучше одного исполнителя песни. Райан тряхнул волосами и обиженно запыхтел.

– Вы будете тормозить меня. Я ухожу через пару дней…

– Ты сегодня навестишь маму? – перебила его Найя.

Щеки Райана порозовели. Он скрестил руки и пробубнил:

– Ну конечно, я ее навещу. Я здесь только для этого.

– Ну вот, вечером расскажешь подробности нашего отбытия. А пока мы оставим тебя наедине с твоими восхитительными сиюминутными проблемами.

Подчеркивая свою мысль, Найя вложила клинок в ножны и направилась туда же, куда ушла Митра. Найя не умела красиво выражать чувства словами, а Райан особо не располагал к тому, чтобы хотя бы попытаться это сделать. Кайлан неловко махнул Райану на прощание и поспешил за своей подругой.

– А он тот еще очаровашка, да? – произнесла Найя, когда он ее догнал.

– Наверняка пережитое его изменило.

– Мы тоже многое пережили. – Она вздохнула. – Зато с нами будет тот, кто знает дорогу в Ха’рар. Тавра показывала мне, когда мы давно с ней сновиделись, но она показывала прямой маршрут. Вряд ли она могла предвидеть все случившееся с нами. Теперь нужно добраться туда так, чтобы по пути нас не нашли скексисы.

Кайлан согласился с ней, позавидовав ее дару запоминать увиденное в сновидении. У него были лишь старинные песни о пути в легендарную столицу гельфлингов.

Из густого леса показался Камень-в-Лесу – серповидное возвышение камней и валунов разных размеров. Он выглядел так, словно великан сложил вместе горные вершины и оставил их срастаться. В камнях и на деревьях гнездились десятки, если не сотни, домов гельфлингов, соединенные между собой узкими тропами и ступеньками. У основания холма расположилось чистое озеро, в спокойных водах которого отражался каменный обелиск, стоявший на страже на самой вершине возвышенности. Именно в честь этого выразительного главного элемента и была названа деревня.

Они остановились для отдыха, хотя подъем не был особо трудным. В прошлом у них было много непростых дней, так что любая возможность, даже самая незначительная, насладиться свежим воздухом была настоящим даром. Кайлан присел на камень, где уже сидела его подруга, и посмотрел вниз на деревню. Она выглядела мирной – ни о чем не подозревающей. Эти гельфлинги не знали, что происходит за пределами их уголка Темного леса. Сквозь лес подул ветер, и листья зашелестели так, словно запели тысячи голосов.

Найя подставила кулаки под подбородок.

– Хочу поблагодарить тебя за то, что ты сновиделся с Райаном вместо меня. Если бы пришлось, я бы сама это сделала, но…

Она не договорила, и Кайлан поежился, хотя ветер не был холодным. Увиденных воспоминаний Райана было достаточно, чтобы ощутить холод. Неудивительно, что после всего пережитого воин держался столь отчужденно. Кайлан подумал, стоит ли сейчас рассказывать Найе историю Райана, но решил отложить на потом. Достаточно с нее переживаний, а поговорить они смогут во время предстоящего долгого пути. Сейчас же он хотел, чтобы она отдохнула.

– Ну да, – произнес он. – Для этого и нужны друзья.

– Знаешь, Кайлан… ты предложил мне вернуться к семье в Сог, ради чего был готов дальше пойти без меня. Какой из меня друг, если я не предложу тебе того же? Ты мог бы остаться в Камне-в-Лесу, на легендарной родине Джарра-Джена. Разве не ради этого ты покинул Чащобу Сами?

Так и было, но сейчас это казалось глупым. Из Кайлана так и не вышел достойный спритон: он смог лишь обучиться созданию снооттисков у модры Меры. Он думал, что, сбежав, сможет найти себе применение в Камне-в-Лесу… но, оказавшись здесь, перемен в себе не ощутил. Джарра-Джен жил сотни трайнов назад, может быть, даже до того, как скексисы взялись контролировать Сердце Тра. Кайлан задумался, что было бы, если бы Джарра-Джен узнал о том, как скексисы поступили с землей Тра и его сородичами гельфлингами, смог бы он сообразить, что делать дальше?

– Когда мы с тобой познакомились, там, где я жил, у меня не было ничего, кроме историй, которые я мог рассказывать. – Кайлан встал. – Мудрость этих историй порой выручала нас, но теперь нам самим предстоит победить злодеев. А Охотник… скекМал. Он все еще на свободе и знает, как мы выглядим. Все они знают и будут искать нас обоих. Было бы безответственно прятаться за историями, да и я ни за что не оставлю тебя биться с ними наедине.

– Я буду не одна, – весело ответила Найя, – я буду с Райаном!

Кайлан посмотрел на подругу, заметил ее усмешку, и от этой мысли они оба тихо рассмеялись. Найя проследила за его взглядом до центрального элемента деревни и легонько ткнула его локтем в бок.

– Хочешь пойти посмотреть?

Кайлану больше всего на свете этого хотелось, но сейчас это казалось непозволительной роскошью. Возвышающийся камень находился именно там, где говорилось в историях о Джарра-Джене и множестве других историй.

– Не знаю… У нас есть дела поважнее. Вот разберемся со скексисами, дела перейдут к Аль-Модре, и тогда я вернусь сюда и изучу и прочту все, что захочется.

– Ну пойдем посмотрим. У нас впереди еще целый день.

Найя подскочила на ноги, потянулась, чуть не сбросив с себя Нича, и повесила дорожную сумку на одно плечо. Сумка была отцовской, для ношения на спине, но после того, как распустились крылья, приходилось носить ее на одном плече. Ей нужно было обменять мужской рюкзак на что-то более удобное для ношения с крыльями, особенно учитывая то, что они собрались продолжить свой путь за пределы Камня-в-Лесу.

– Если за нами гонятся скексисы, а мир разваливается на части, это еще не значит, что ты не вправе себя немножко побаловать.

Комментарий получился кислый, но она улыбнулась, и Кайлан знал, что она хотела как лучше. Возвышающийся камень звал его свысока, и, взглянув на него, Кайлан почти услышал шепот выгравированных на нем оттисков песен. С некоторой осторожностью он нашел ведущую вверх лесную тропу и пошел по ней, а Найя последовала за ним.

Глава 4

Подъем оказался выше, чем выглядело со стороны, и путь на самый верх потребовал времени. Чем ближе к вершине, тем щербатее и древнее становились валуны. Добравшись до плоской плиты на самом верху, Кайлан и Найя посмотрели вниз: крохотное поселение Камень-в-Лесу почти полностью было укрыто лесом.

Центральный обелиск оказался одним из нескольких столпов, но был самым большим, и поэтому его было видно снизу. Вокруг него стояло полдюжины поросших мхом камней, все с выгравированными снооттисками письменности гельфлингов, на некоторых были пиктограммы и спиралевидные геометрические фигуры. Кайлан приблизился к большому центральному камню и прикоснулся к нему, пальцами ощущая сырой мох в углублениях слов.

– Сможешь прочесть? – спросила Найя. Подобно большинству гельфлингов, она не умела ни читать, ни писать. Кайлан умел и то и другое, что было его единственным навыком, который он приобрел, обучаясь у модры Меры, надеявшейся, что однажды он сможет им правильно воспользоваться.

– Это песня рождения Камня-в-Лесу, – восхищенно ответил Кайлан, водя пальцами по словам. – Летним нинетом в Век Невинности здесь была модра Инид, Поющее Дерево, призванная деревьями, плачущими в сердце Темного леса, где течет Черная река. Она нарисовала на земле формы солнца. С благословения Древа-Колыбели из земли появилось множество камней, и здесь зародился Камень-в-Лесу и расцвели гельфлинги.

Найя навострила уши.

– Модра Инид! Это имя мне знакомо… Она была сестрой модры Месаби-Нара, которая привела расу гельфлингов в Заболоченный лес Сог, она же посадила Великий Смерт – дерево, на котором живет мой клан. В сердце Смерта записана похожая история.

– В Чащобе Сами тоже есть что-то подобное, – сказал Кайлан. – Шесть Сестер покинули северный берег и основали кланы гельфлингов… Смотри! На этом камне записана история Джарра-Джена!

Кайлан переходил от одного камня к другому, читал написанные на них песни и пересказывал их Найе, следовавшей за ним по пятам. Он не знал, интересовали ли ее эти песни, но она его слушала. В одной песне, из Века Гармонии, говорилось о сказителе песен по имени Джир, путешествовавшем по миру в поисках истинной песни Тра. На другом камне говорилось о том, как мать Огра спустилась с Высокой Возвышенности и принесла мудрость гельфлингам Камня-в-Лесу – мудрость о сезонах и звездах, а еще рассказала о том, как выглядят три солнца Тра. Знания о форме Братьев и их небесном пути помогли гельфлингам понять, что такое нинеты – большие сезоны. А понимание сезонов, в свою очередь, привело к пониманию земли, урожая и цикла жизни в большом смысле.

Лишь когда стемнело настолько, что уже невозможно было что-то прочесть, Кайлан понял, что он весь день провел за чтением камней на возвышении. Найя, тихонько похрапывая, спала у одной из скрижалей, а Нич время от времени стремительно исчезал в сумерках, откуда приносил в зубах трепыхающихся юнамотов или других насекомых.

Кайлан встряхнул Найю за плечо.

– Прости, – сказал он. – Я не собирался заниматься этим весь день.

Она зевнула и потянулась.

– Тебе нужно было почитать, а мне нужно было поспать.

– А теперь нам нужно поторопиться, чтобы успеть к ужину.

Во время быстрого спуска они наблюдали за тем, как из оранжевого небо становится темно-синим. В деревне один за другим зажигались факелы, и путникам казалось, будто они спускаются в море светлячков. Где-то играла лютня, в деревенском очаге уже потрескивал огонь, вокруг которого раздавался смех гельфлингов.

Предложение Райана держаться подальше от других гельфлингов удручало, но Кайлан и Найя все же обошли очаг стороной. Было бы приятно поесть в большой компании, но каждый раз, когда Кайлан смотрел на умиротворенные лица стоунвудцев, он мог думать лишь об одном: о том, как бы они изменились, узнав то, что известно ему. Однако он понимал, что им необходимо узнать об этом, и поскорее, иначе неведение может обернуться их гибелью.

– Чувствую себя немного виноватой, – тихо произнесла Найя, несомненно, подумав о том же. – Словно я виновата в предательстве скексисов. Как будто мы виноваты в сложившей ситуации. Я не хочу рассказывать остальным. Не хочу, чтобы они боялись.

– Найя! Кайлан!

Снизу раздался жизнерадостный голос: Митра махала рукой, прыгая вверх по крутым ступеням.

– Вот вы где! Уже пора ужинать, мама послала за вами. Проголодались? Надеюсь, что да, потому что она наготовила много еды. Пойдемте!

С той же скоростью, с какой примчалась, Митра ускакала, перепрыгивая с камня на камень, к каменному домику, в котором заночевали Кайлан и Найя. Из трубы поднимался дым, а окна были залиты теплым светом от очага. У Кайлана заурчало в животе, и они поспешили за стоунвудской девчушкой.

Глава 5

Внутри домика в очаге горел огонь, а на подоконниках стояли баночки со свечами. Комната была залита теплым золотистым цветом. На полу у очага сидел Райан и держал в руках что-то маленькое и голубое. Когда они вошли, он убрал это в карман и в знак приветствия приподнял бровь.

Митра поприветствовала их более открыто. Она отвела Кайлана с Найей на кухню, где ее матушка нареза́́ла корнеплоды меркипа, что-то тихонько напевая. Как у многих стоунвудцев, у нее были длинные темные волосы, а ее нежные крылья были красно-коричневого цвета с двумя большими черными пятнышками, в каждом из которых таились вкрапления оранжевого, золотистого и бронзового цвета. На полу у ее ног сидел, посасывая кулак, малыш-гельфлинг.

– Моя матушка Шони, – представила ее Митра. – И мой братишка Тимтри.

Хоть Кайлан и Найя переночевали в их доме, матушка Райана и малыш спали, когда они пришли ночью и когда ушли рано утром. Шони положила нож и вышла из-за стола, чтобы обнять ладонями сначала лицо Найи, а затем Кайлана. Ее руки пахли специями и морковью. Кайлан, который мало что помнил о своей матери, не раз видел, как множество матерей повторяли этот теплый жест, а модра Мера никогда не была так добра к нему.

– Здравствуйте, мои милые. Рада наконец познакомиться с вами. Прошу вас, садитесь. Не обращайте внимания, если Райан холоден с вами. Райан! Предложи нашим гостям попить, прошу.

– Это могу сделать я, матушка, – вступилась Митра, но Шони отмахнулась от нее.

– Я хочу, чтобы это сделал он. Ему пойдет на пользу.

Райан не возражал, но почти безучастно налил в две глиняные чашки воду из горлянки и протянул их Кайлану и Найе. После того как они взяли предложенные им чашки, он вернулся на свое место у очага.

Кайлан вежливо отхлебнул из своей чашки и подтолкнул локтем Найю, которая с легким неодобрением смотрела вслед Райану, чтобы она сделала то же самое. У воды был землистый привкус, наверное, колодезная. Он привык к вкусу речной воды, но колодезная напомнила ему о доме, поэтому он пил медленно, чтобы подольше наслаждаться ее вкусом.

– Может, вам помочь? – поинтересовался Кайлан. Он не умел готовить на кухне, хотя мог практически что угодно поджарить на костре.

– Нет, мы почти закончили. Прошу, садитесь.

Она рукой пригласила их к столу – большому плоскому камню, выдававшемуся прямо из пола у одной из стен дома. Кайлану стало интересно, что появилось раньше: камень или дом. Шони расставила на столе три сервировочные миски: с орехами, приправленными специями персиками и нарезанными кореньями. Райан пришел за стол последним, сел рядом с Митрой и сосредоточился на медленном поедании небольшой порции еды.

– Так, значит, вы из Заболоченного леса Сог и Чащобы Сами, – произнесла Шони. Она добавила еду на тарелки Найи и Кайлана. Митре, которая явно предпочитала приправленные специями персики, набрав их в два раза больше, чем орехов и кореньев, помощь не требовалась. – Вы прошли большой путь. Я никогда не была за пределами Темного леса. Долго шли?

Прежде чем ответить, Найя облизнула пальцы.

– Не очень долго. Всего через несколько дней пути я дошла до равнин, а в Камень-в-Лесу мы приехали на землеходе. Пешком, наверное, мы бы шли дольше.

– Ну еще бы! Это твой землеход, Кайлан?

Вопрос Шони был связан с тем, что землеходы – тотемные животные клана Спритон. Ее предположение было вполне логичным, однако Кайлану стало немного стыдно, когда он отрицательно покачал головой.

– Нет. Он принадлежал нашей подруге.

– Землеходы спритонов такие же высокие и быстрые, как те, которые у нас в Темном лесу? – спросила Митра. – Я всего один раз сидела верхом – на малыше землеходе, он тогда еще даже на ноги не вставал. Кататься на них – чистый восторг, да? Вволю скачи по равнинам!

Кайлан снова покачал головой. Ему не хотелось рассказывать о своем коротком опыте верховой езды, большая часть которого состояла из падений, распугивания зверей или сразу и того и другого. Скачки по равнинам относились к тем же традициям спритонов, как и умение обращаться с копьем или метание бола, которые Кайлан видел, но в которых почти не участвовал…

– Я не очень хорошо езжу верхом, – ответил он.

– Однако нас сюда привез, – напомнила ему Найя, – за что я тебе благодарна.

Райан уже доел свою порцию, в то время как остальные едва приступили к еде.

– Есть за что благодарить, – произнес Райан. – Не будь у вас землехода, вас схватили бы скексисы.

– Райан! – возмутилась Шони. – Сейчас не время. Давайте хотя бы раз поужинаем в семейном кругу, не говоря об… этом.

– Даже не знаю, матушка. Можем ли мы называться семьей, когда отец…

– Достаточно.

Кайлан спешно засунул в рот фрукт, чтобы отвлечься от накаляющейся между матерью и сыном атмосферы. Впрочем, Райан не стал продолжать. Шони порхнула крыльями, чтобы отмахнуться от спора, и снова обратила свое внимание на гостей.

– Расскажи что-нибудь ты, Найя. Есть ли у дренченов спортивные увлечения?

Найя оживилась возможностью рассказать о себе.

– О! У нас бывают соревнования по бола, а во время фестивалей мы иногда состязаемся в метании дартса из перьев. Когда я была помладше и спорила с сестрами, мама бросала драгоценные камни в самые глубокие места на болоте и заставляла найти, пока они не успели погрязнуть в иле. Если найти не получалось, то приходилось заниматься рутиной под Великим Смертом: очищать его корни от клещей и тому подобное. А осенью, когда апекноты увядают, мы прыгаем с шестом в высоту! В это играют даже дети.

Кайлану показалось, что это похоже на хвастовство, но вполне милое хвастовство, и он порадовался смене темы разговора. Чем дальше разговор уйдет в другое русло, тем лучше. Он понемногу ел и слушал, как Найя объясняла активно интересовавшейся Митре правила прыжков с шестом. Даже Райан слушал.

– Гурджин рассказывал о соревнованиях по бола, – произнес он, и его участие в разговоре стало приятной неожиданностью. – Показывал мне свой дренченовский бола – с короткой веревкой, благодаря которой увеличивается сила бола и уменьшаются шансы, что она запутается в болоте.

Найя тут же поддержала его.

– Да! Так они тяжелее, потому их труднее раскручивать, но в Соге они отлично выручают. Думаю, в лесу тоже сгодились бы… А в открытом поле, думаю, лучше подойдет бола спритонов: с веревкой подлиннее и камнями поменьше. Верно, Кайлан?

Кайлан поежился. Ему было приятно, что Найя привлекла его к разговору, но, признаться, он не знал, как более короткая или более длинная веревка меняет поведение бола и какие камни – маленькие или большие – лучше в лесу или в поле. Он не знал этого, и отчасти его это даже не интересовало. Он пожал плечами.

– Наверное, так, – ответил он.

Его вклад был настолько маленьким и незрелым, что чуть не погубил крохотное пламя беседы. Найя с готовностью подбросила дров в так называемый костер:

– Кайлан – сказитель песен и создатель снооттисков, причем очень хороший! Однако он все же умеет бросать бола: бросил его прямо в лицо скекМалу.

Найя хотела помочь, но Кайлану показалось, что это больше походило на попытку оправдать его, чем на представление его заслуг. Как будто положение сказителя песен объясняло его неспортивное телосложение, а единственная боевая победа оправдывала это.

Райан отреагировал почти одобрительно:

– Хм! – И добавил: – Я бы с радостью запустил пару камней в лицо скекМалу, и однажды я это сделаю.

В дверь постучали, и Митра подскочила со своего места. Райан тоже встал – не из чувства страха, а потому что ему следовало уйти в глубь дома, чтобы его не было видно от входной двери. Как только он скрылся из вида, Шони подала Митре знак открывать дверь.

У порога стояла женщина-гельфлинг более зрелого возраста, одетая в зеленое и темно-синее, а за спиной, словно плащ, у нее были сложены длинные крылья винно-золотистого цвета. Судя по вплетенным в ее темные волосы бусинам и орнаментам, Кайлан догадался, кто она.

– Модра Фара! – произнесла Шони. – Добрый вечер… входите.

– Добрый вечер, Шони, малышка Митра.

Кайлан сделал вид, что не услышал, как Райан ушел еще глубже в дом и тихонько задвинул штору на входе в одну из дальних комнат. Войдя, модра Фара взъерошила волосы Митры. Однако она пришла в дом не ради нее и не ради ее матушки. Она посмотрела на Найю и Кайлана и потянулась к своему рукаву.

– А вот и спритон. Мне показалось, будто я видела тебя утром на холме. Тебя зовут Кайлан?

Кайлан встал, когда модра клана Стоунвуд обратилась к нему лично. Она достала из рукава письмо.

– Да, модра.

– Вот, доставили из Чащобы Сами. Опережая вопрос, скажу, что новости плохие.

Сердце Кайлана заколотилось. Никто не проронил ни слова, лишь Найя положила руку на его плечо, когда он развернул письмо и принялся читать.

Моим сестрам модрам:

Вам следует знать. Сегодня рано утром прибыли лорды скекЛак и скекМал. Они разыскивают одного из моих жителей, беглеца по имени Кайлан. Они назвали его изменником. Не обнаружив его, они взяли трех других в залог. Если вам известно, где находится Кайлан, отправьте его ко мне, а я о нем позабочусь.

Во имя песни Тра,

Мера, Вшивающая Сны

– Они пришли в мой дом. – Щеки Кайлана похолодели от страха. – И захватили жителей моей деревни…

– В этом нет твоей вины, – сурово прервала его Найя, прежде чем он не наговорил большего. – Значит, они этого даже не скрывают! Не нашли Кайлана в его деревне и попросту сгребли других? Зачем? Чтобы по дороге перекусить?

– Тебе не следует так говорить, – торопливо предупредила ее модра Фара, хотя, судя по тому, как спешно она вмешалась, Кайлан понял, что ее реакция обусловлена больше страхом перед скексисами, чем верностью им. Ее лицо выражало что-то между ответственностью и сожалением. Найя не угомонилась.

– Вы же не можете поверить в то, что он изменник, – произнесла она. – Он не первый сказал об этом.

Модра Фара посмотрела прямо в глаза Найе, затем отвернулась, словно та ей ничего не говорила.

– Раз Шони приняла тебя в своем доме, я не оскорблю ее гостеприимства этим вечером. Но скексисы тебя разыскивают, а мой долг – перед моим кланом. К рассвету чтобы тебя здесь не было. Мне все равно, пойдешь ты к своей модре или нет. Уходи куда угодно, только не оставайся здесь. Мне и без тебя хлопот хватает из-за того, что где-то в лесу, который мы делим со скексисами, прячется Райан. Я не могу еще больше рисковать безопасностью моего народа. Пожалуйста, пойми меня.

Кайлан понимал сказанные ею слова, но от них у него на душе возникла дыра. Он напомнил себе, что это модра клана Стоунвуд, та самая модра, которой Райан не доверил свою безопасность, когда скексисы объявили его изменником. А сейчас Кайлан держал в руках письмо с таким же приговором. Она не его модра, и он не в своем доме. Так что даже не удивился. Если бы скексисы искали в Чащобе Сами Найю, то, наверное, модра Мера поступила бы с ней точно так же.

– Хорошо, – тихо ответила Найя и сжала его плечо. – Мы уйдем.

Модра Фара коснулась щеки Кайлана.

– Я сожалею о том, что случилось с гельфлингами из твоего клана. Но так будет лучше.

Не сказав больше ни слова, модра ушла, и Кайлан не знал, что еще она могла бы сказать. Бремя модры в том, что она обязана поступать так, как лучше для ее клана. Это правило едино на всех территориях гельфлингов. Но оказаться выброшенным столь внезапно и при почти полном отсутствии сочувствия… Письмо модры Меры Кайлан бросил в огонь и смотрел, как оно скукоживалось. Бумага была заговорена, чтобы выдержать жар снооттиска, поэтому горела медленно, но вскоре от нее ничего не останется.

После ухода модры Фары в комнату вернулся Райан со сжатыми до белизны кулаками. Шони жестом позвала Митру убирать со стола, оставив их одних. Кайлан тяжело осел у очага. Найя встала рядом с ним, и Райан тоже подошел поближе, чтобы говорить тихо.

– Плохо дело, – сказал Кайлан. Найя была больше обижена, чем встревожена.

– Поверить не могу, что ваша модра вот так выгнала нас!

– Я могу, – ответил Райан. – Она бы и меня выслала, если бы знала, что я здесь. Я ее не виню. Она обязана поступать так, как будет лучше для всего клана, а не для одного-двух из нас или всех троих. Когда-нибудь сюда явятся скексисы и постараются запугать жителей деревни, чтобы они нас выдали. Для нас будет безопаснее, если никто не будет знать о нашем местонахождении и если мы как можно скорее доберемся до Аль-Модры. Нужно послушаться модру Фару и уйти отсюда. Этой ночью.

Кайлан обхватил одной ладонью другую, чтобы унять дрожь в руках. Письмо модры Меры не шло у него из головы. Кого взяли скексисы? Фаэдру, сшивательницу сандалий? Малыша Реми, который звонил в отбивающий часы колокол? Забрали ли их в Замок Кристалла, чтобы осушить, как других, или скекМал сразу убил их, как убил родителей Кайлана? Стоит ли пробовать найти двух этих лордов и спасти взятых в плен спритонов, или это бессмысленная затея? Кайлану с Найей едва удалось сбежать от одного скексиса, а там их сразу два.

– Уходить не очень правильно, – произнес Кайлан. – Может, скексисы не придут в Камень-в-Лесу, но как же другие деревни? Другие кланы? Скексисы не прекратят разыскивать нас, поскольку мы знаем правду. Аль-Модре нужно узнать ее, но всему нашему народу тоже нужно об этом узнать. Если бы модра Мера или мои друзья в Чащобе Сами знали правду, возможно, они были бы готовы к приходу скекМала. А так они даже теперь не понимают, что случилось. Разве не за это ты боролся, Райан? Ты ведь хотел рассказать правду!

– Да, для этого нужно как можно скорее сообщить Аль-Модре.

Кайлану не хотелось рассказывать о том, о чем он думал. Модра Фара даже не поинтересовалась его реакцией на обвинение в измене. Ей не было до этого дела. Они с Найей попросту представляли для нее риск, как и Райан, и не важно, были ли они тем, кем их объявили скексисы, или нет. Это лишь доказывало сказанное Райаном в лесу: народ не желает услышать правду, особенно опасную.

– Мы расскажем Аль-Модре, – вступила Найя. – Но Кайлан прав. Остальным гельфлингам тоже нужно знать. Если мы направим все усилия на то, чтобы добраться до Аль-Модры и дождаться ее ответа, то скексисы тем временем могут забрать еще многих гельфлингов. Нужно найти способ быстро распространить вести, и как можно скорее. Например, сновидясь.

Кайлан скрестил руки на груди.

– Даже с твоими способностями, Найя… нам пришлось бы подержаться за руки с каждым гельфлингом. У нас на это нет времени.

Ему было неприятно губить идею, но он был прав. Все трое притихли. Кайлан надеялся, что Найя или Райан смогут придумать другой план, потому что сам он при попытке задуматься неизбежно вспоминал письмо модры Меры.

– Еще есть путь на Высокую Возвышенность.

Это сказала Шони, подошедшая к надолго примолкнувшей троице. Райан вздохнул и покачал головой.

– Нет, матушка, Огра нам не поможет.

Это имя промелькнуло, как маяк в кромешной тьме. Кайлан не был уверен, что правильно расслышал.

– Огра? Которая… трехглазая? Спиралерогая? Мать Огра?

Шони кивнула.

– Ее дом находится неподалеку от нашего леса, только редко кто ее навещает. Те же, кто ходил к ней, не нашли ответов на свои вопросы… Некоторые вообще ничего не находят. И все же на безрыбье и рак рыба.

Кайлана поразило, насколько обыденно звучал голос Шони, когда она говорила о той, о ком Кайлан знал только из песен, причем старых настолько, насколько стары три солнца, которые каждый день проходили по небу. Мать Огра, некоторые звали ее «мать трех», – модра Тра. Она уже была, когда произошел первый парад планет, и второй тоже. Она знала мир еще до появления гельфлингов, по крайней мере, так говорилось в песнях. А Шони говорила о визите в ее дом так, словно речь шла о весеннем походе в горы.

– Она сумасшедшая ведьма, извергающая чушь и загадки, – буркнул Райан.

– Ты у нее был? – Найя удивилась не меньше, чем Кайлан, но отнеслась к этой новости практичнее. – Значит, знаешь дорогу! Можно спросить, знает ли она, как нам предупредить остальных.

– Она не поможет! – огрызнулся Райан, внезапно повысив голос.

Когда все стихли, он попытался обосновать свою реакцию. Его пальцы нервно подергивались, а лоб еще больше нахмурился.

– Она существует с начала времен, и годы разъели ей разум. Мы ей неинтересны. Гельфлинги ее не интересуют. Она не поможет, и я не собираюсь тратить свое время на нее.

Он был шокирующе непочтителен. Он встречался с Огрой, однако говорил о ней как о дряхлой старухе, несущей бред и полной суеверий. Кайлан все бы отдал за возможность хотя бы постоять рядом, услышать любое слово, которым она наградила бы его. Если кто и знает, что делать со скексисами, то это Огра.

– Слушайте. Посмотрите.

Райан достал из кармана предмет, который прятал, и показал всем. Им оказался туго закрытый пробкой стеклянный флакон. Внутри сверкала голубая жидкость. Та самая, которую Кайлан увидел, сновидясь с Райаном. Это была влийа: слитая в бутылочку жизненная эссенция гельфлинга. Зрелище было одновременно прекрасным и ужасающим, так что Райан спрятал флакон в карман, пока присутствующих не замутило от увиденного.

– Вот это и есть самый быстрый способ борьбы со скексисами, – сказал он. – Нам лучше поскорее добраться до Аль-Модры, пока скексисы нас не нашли. Мы только зря потратим время на загадки Огры. Я выбираю верить в Ха’рар и Аль-Модру.

Найя вздохнула.

– По пути в Ха’рар всякое может случиться. Не хотелось бы складывать все наши камышинки в одну корзину.

– Отлично. Я уже говорил, что хочу пойти один.

– А я уже говорила, что мы пойдем вместе!

– Нам нужно разделиться. – Найя, Райан и Шони посмотрели на заговорившего Кайлана. – Вы ссоритесь, хотя говорите об одном и том же. Если мы пойдем вместе, то скексисы легко найдут нас и схватят сразу всех троих. Райан прав, говоря, что Аль-Модра должна об этом узнать, а Найя права, говоря, что не стоит тратить все усилия на то, что может не сработать. Если есть возможность попросить Огру о помощи – узнать, как нам предупредить всех гельфлингов, – то, может быть, мы сможем спасти остальных. Нам нужно действовать сообща, но по отдельности.

Кайлан пожал плечами на случай, если идея им не понравится. Они оба были ведущими, а он – ведомым, но они не видели картины в целом. К его удивлению, в комнате воцарилась тишина. Найя, в глазах которой блеснуло уважение, кивнула Кайлану.

– Именно так, – сказала она. – Это решает проблему. Райан пойдет в Ха’рар, чтобы встретиться с Аль-Модрой, а мы с Кайланом найдем мать Огру и попросим ее о помощи. Должен же быть способ, как рассказать о скексисах всем гельфлингам, и мы его найдем. Возможно, ей что-то еще известно о скексисах. Мы положим конец наводимой ими панике и сделаем так, чтобы случившееся в Чащобе Сами больше нигде не повторилось.

– Прекрасно, – произнес Райан, больше не желая спорить. Он спокойно махнул рукой. – Как скажете. Это все равно не имеет значения. Как только Аль-Модра увидит флакон, она поймет, что нужно делать.

– Значит, ты расскажешь нам, как пройти на Высокую Возвышенность? – Найя приподняла бровь.

– Я даже немного провожу вас туда, если это поможет мне избавиться от вашей компании.

Найя приняла его приглашение, проигнорировав дерзкую колкость. Она посмотрела на Кайлана и ощутила уверенность, словно умылась холодной водой из лесного ручья.

– Когда выходим? – спросила она.

Ему не хотелось покидать тепло каменного дома и уходить в холодный дикий лес, но он понимал, что так будет правильно. Ему хотелось отдохнуть, но отдых становился роскошью, которая появлялась все реже и реже. Знание о том, что, по мнению модры Фары, они ставили под угрозу жизнь всех гельфлингов в Камне-в-Лесу и что им было велено покинуть деревню, ощутимо умаляло уют теплого дома.

– Так безопаснее и нам, и стоунвудцам, – ответил он. – Предлагаю выйти прямо сейчас.

Глава 6

Под покровом ночи вместе с Райаном и Митрой они дошли до окраины Камня-в-Лесу. За деревьями едва виднелось мягкое сияние деревни, а от камня на возвышении осталась лишь тонкая, подсвеченная лунным светом полоска.

– Желаю удачи! – сказала Митра. – Когда я вырасту, то примкну к вам. Я не боюсь лживых скексисов!

Райан по-дружески подтолкнул сестру, отчего она шлепнулась попой на мох. Он был уже готов отправиться в путь: с рюкзаком на спине и походным копьем в руке.

– Вырасти настолько, чтобы тебя нельзя было съесть за один присест, вот тогда я с радостью возьму тебя с собой.

Это были первые шутливые слова, услышанные Кайланом в речи воина, и они его порадовали. Митра вскочила на ноги, обняла брата и поцеловала в щеку.

– Только не умри, прошу тебя, – сказала она. – К вам это тоже относится!

– Мы очень постараемся, – ответил Райан. Затем вся троица повернулась спиной к ней и к деревне и, не оглядываясь, вошла в лес.

Первую часть пути на север они почти не разговаривали. Райан шел твердым шагом, без признаков нерешительности, за ним шел Кайлан, за которым следовала Найя. Они инстинктивно выстроились в таком порядке: первым шел опытный страж, а замыкающим – опытный воин. Кайлан, сказитель песен, пошел между ними, обещая себе, что от него тоже будет польза, хоть он пока и не знает, какая именно.

Спустя некоторое время Кайлан ощутил, что беспокойство исчезло. Под ногами похрустывала невысокая поросль, и он, утратив чувство направления, доверчиво шел за Райаном.

– Я думаю, скексисы давно этим занимаются, – прошептал Кайлан, адресуя свою реплику больше Найе, чем Райану, который прислушался, вывернув уши назад. – Помнишь тот вечер, когда ты пришла в Чащобу Сами? Это был день переписи: тогда прибыли лорды скекЛак и скекОк. Они приезжали дважды в трайн и подсчитывали всех наших жителей.

– То же самое они делают в Камне-в-Лесу, – произнес Райан. – И в Ха’раре тоже, насколько мне известно. Вероятно, и на сифанском побережье. Разве в Заболоченном лесу Сог не так?

– Нет. До ухода из Сога я никогда не видела скексисов.

– Ты думаешь, они проводят перепись ради своего… – Кайлан оборвал предложение, не зная, как назвать предполагаемый план скексисов.

– Урожая? – прямолинейно спросил Райан. Слово прозвучало кошмарно, но лучшего Кайлан придумать не смог. Он старался не думать о письме модры Меры и о плененных гельфлингах из его клана.

Плененных, – подумал он. – А не собранных как урожай… но разве «плененных» звучит лучше?

Райан ударил походным копьем по заблудшему кустарнику.

– Каждую весну мы пересчитываем персиковые деревья и срываем с них половину цветков, чтобы они расцвели летом. Так мы точно знаем, что все они буду плодоносить, и предполагаем размер урожая. Этому давным-давно научила гельфлингов мать Огра, и со времени Века Невинности мы каждый год подсчитываем деревья и срываем половину цветения… однако мы не увидели, что скексисы у нас на глазах точно так же поступают с нами, гельфлингами.

– Ты слишком много об этом думаешь, – сказала Найя.

– У меня было много времени на раздумья.

– А как же другие кланы? – спросил Кайлан, не обращаясь ни к кому конкретно. – Клан Дусан и клан Гроттан? Как думаете, скексисы посылали к ним Переписчика скекЛака?

– В замке был лишь один страж из клана Дусан и ни одного из пещер Грота. Неизвестно, существуют ли еще гроттаны. Может, скексисы давно уничтожили их незаметно для остальных.

Сложно было определить, насколько депрессивное состояние Райана было связано с пережитым им кошмаром. Когда они сновиделись, Кайлан увидел Райана другим: не тем серьезным и обозленным воином, который шел впереди. Тогда он гордился своей работой стражем, был очень чувствительным. Он был влюблен и беззащитен перед страшной травмой от случившегося в Замке Кристалла.

Кайлан знал, что уже ничем не может помочь Мире. Мог лишь знать о случившемся и понимать, почему Райан ведет себя именно так. Это было трагедией, но Кайлан видел в ней красоту… в виде песни-для-слез, созданной, чтобы петь ее опечаленному сердцу.

Возможно, в этом что-то было. В Райане чувствовалась скрытая доброта. Кайлан видел мгновения ее проявления рядом с Шони и Митрой, видел ее в сновидении. В общении с другими гельфлингами Райан стал держаться сухо и жестко, но, возможно, есть другой способ облегчить его страдание. Возможно, Кайлан все-таки мог помочь.

– Я тут подумал… На камнях на холме я прочел песню о Джарра-Джене. Хотите, я вам ее расскажу?

Райан не ответил, а Найя сказала:

– Да, расскажи. С удовольствием отдохну от историй из нашей реальной жизни.

С этим он мог справиться. А может, и не мог, но попытаться стоило. Кайлан успокоил себя, сосредоточился, прокашлялся и запел:

Много песен известно о молниерожденном герое.

Эти истории основаны на мужестве и смекалке,

Но ни одна не ранит так глубоко в сердце,

Как песня о Древе Росы и храбром Джарра-Джене.

Джарра-Джен был известен повсюду

Как храбрый герой с добрым сердцем и очень проворный,

Но мало рассказано о первой истинной любви Джарра-Джена:

Воспевающей Росу Амирис из Темного леса.

Смуглая кожей, зеленоволосая, с ясными голубыми глазами,

Амирис пела Сестрам Лунам сладостные колыбельные,

А по утрам, чтобы скорей ушла ночь,

На каждой травинке заботливо оставляла дождинку.

Джарра-Джен любил Амирис так же, как певец любит песни,

И часто навещал ее в Саду Утренней зари.

Вместе они танцевали до проблесков утреннего света,

Когда Амирис уходила воспевать росу.

Сад Утренней зари наполнял землю жизнью,

И его мелодия очаровала Каула, Темного короля Песков,

Чья жажда власти была неутолима.

Он похитил Амирис, унес ее в дюны, где жил сам.

Следующим вечером пришел Джарра-Джен на свидание

И увидел, что Сад Утренней зари едва жив

Без Воспевающей Росу: вся зелень окрасилась в бурый цвет,

Ветви и корни деревьев ссохлись, зачахли.

В Дюнах Каула Темный король приказал Амирис встать на колени

И призвать зеленую жизнь из пересохшей золотоцветной земли.

Она попыталась, но в песках ни одно семя не могло пустить корни,

Даже посаженное руками Воспевающей Росу.

Разъяренный ее неудачей Король

Вывез ее в пустыню на горячий и белый песок

И наказал, повернув лицом к солнцам:

«Если Сад не станет моим, то не станет ничьим».

Там он оставил ее, и пески вытянули жизнь из ее глаз.

Упав на колени, Амирис запела прощальную песню.

Три ночи и три дня молилась она,

И на четвертый рассвет из дюн появился ее Джен.

Подбежав, он обнял ее, и ей захотелось расплакаться,

Но даже слезы радости уже были выжжены из ее глаз.

Хоть он нашел ее, она знала, что пора на отдых.

Она дала расцвести голубому огню и достала из груди своей семечко.

Джарра-Джен умолял и просил, криком кричал, чтобы она не уходила,

Но она положила в его руку семечко, поручила его прорастить

И растаяла в звездной пыли. Ветер забрал ее.

Джарра-Джен остался в полном одиночестве – с семечком.

Горевал он в пустыне, но семечко лопнуло в его ладони,

Джарра-Джену следовало торопиться. Времени было мало,

И он посадил его там же, в пустыне, хоть затея казалась напрасной,

Ведь в пустыне ничем семечко не полить.

Он взывал к земле. Взывал к небу,

Но никто не ответил. Семечко росы могло умереть,

И без надежды Джарра-Джен упал на колени

И заплакал…

Внезапно из песков проросло огромное дерево

С темной корой, сильными ветвями и изумрудными листьями.

От его корней заволновалась земля, а крона прочесала небо,

Пока Джарра-Джен изливал из себя все слезы, которые только мог выплакать.

Дюны Каула и их Темный король погибли от шторма.

В пустыне родился новый Сад Утренней зари.

Древо Росы вскрыло пески дюн —

Сильное, грациозное, умиротворенное и с подобными серебряным каплям цветами.

И с тех пор на протяжении целого трайна,

Когда Сестер утомлял смех перемигивающихся звезд,

В Саду Утренней зари цветение росы появлялось

На каждой травинке

С нектаром в виде слезы.

Казалось, будто его слушал весь притихший лес, и, закончив песнь, Кайлан немного задумчиво помолчал. Шедшая позади Найя издала одобрительный звук.

– Мне понравилось, – сказала она. – Я считаю, это хороший урок… Мы всегда будем сталкиваться со сложностями, и важно помнить, что наша печаль может позднее стать нашей силой. Ощущать печаль и скорбь – это не слабость.

Шедший впереди все тем же мерным шагом Райан ничего не сказал. Кайлан подумал было, что песня не впечатлила стража – или, может, он ее не слушал, – как вдруг Райан шмыгнул носом и поднял руку, чтобы вытереть щеки. Прокашлявшись, он сказал:

– Мы пришли. Здесь наши пути расходятся.

В темноте, погруженный в наблюдение за реакцией Райана, Кайлан не заметил, что они шли вдоль берега Черной реки, чернильной и широкой, журчащей по другую сторону полосы прямоствольных деревьев и тростниковых зарослей. Тропинка привела их к маленькой деревянной пристани с двумя привязанными к ней лодочками. Река текла на север, где по соседству с Ха’раром, столицей гельфлингов, впадала в Серебряное море.

Райан указал наверх, почти на самих Сестер.

– Идите сутки на северо-восток в сторону скал. Мох в лесу растет на северной стороне. Ночью спуститесь по склону, а на второе утро увидите Высокую Возвышенность – не ошибетесь. Там и найдете Огру. Река донесет меня до Ха’рара. Если мне повезет, я даже смогу заснуть, а проснусь уже во владениях Аль-Модры.

Пришла пора прощаться, но никому не хотелось начинать. В столь катастрофической обстановке слишком высока была вероятность, что они больше никогда не встретятся с Райаном. Найя и Райан пожали друг другу запястья, а когда настал черед Кайлана, он чуть дольше подержал руку другого гельфлинга.

– Ты не один, Райан, – твердо сказал он. – Может, мы не родные по крови, но мы семья по оружию. Прошу, доверяй нам, как доверял Гурджину.

Найя отсалютовала.

– Да. Если понадобимся, мы постараемся помочь.

Райан отреагировал не сразу, но мгновение спустя почерствевшие черты его лица смягчились, и он вздохнул. В этот момент Кайлану показалось, что он увидел настоящего Райана, каким он был до случившегося в замке кошмара.

– Мне очень не хватает Гурджина и остальных, – признался Райан. – Не хочу, чтобы еще кто-то оказался в опасности. Каждую ночь мне снится, что за мной гонятся скексисы и убивают всех, кто мне близок… Гурджина, Миру. Митру, Тимтри, матушку… Лишь в одиночестве я могу отдохнуть. Может, после разговора с Аль-Модрой я перестану с опаской смотреть вокруг себя, но до тех пор… Мне было бы невыносимо видеть вас в опасности, после того как Гурджин умер, защищая нас.

Они помогли ему отвязать лодочку и подержали ее, пока он в нее забирался. Кайлану было жаль, что приходилось прощаться с Райаном, едва познакомившись с ним. Страж, как будто ощутив то же самое, коротко печально улыбнулся.

– Я доверяю вам обоим, как доверял Гурджину. Я только боюсь, что моей печали не хватит, чтобы что-нибудь вырастить.

– Только если затмишь ее угрызениями совести, – произнес Кайлан. – Доброго путешествия тебе, Райан. Мы еще встретимся в Ха’раре, расскажем о помощи, предложенной матерью Огрой, и о наших приключениях на Высокой Возвышенности.

Они подтолкнули его лодку прочь от причала. Райан достал лежащее у ног весло и направил им лодку вдоль по течению.

– Значит, до встречи в Ха’раре! – бросил им он. – Безопасного вам пути… Ох! Я забыл кое-что рассказать о Высокой Возвышенности!

– Что именно? – крикнула ему Найя.

Черная река уже подхватила лодку своим течением и с удивительной скоростью уносила ее прочь. В ночной темноте голос уносившегося все дальше и дальше стража показался бесплотным.

– Остерегайтесь пальцевидных лиан!

И лодка с Райаном исчезла во тьме.

– Меня очень впечатлила песня о Джарра-Джене, – сообщила Найя, когда они отвязывали вторую лодку, на которой им предстояло пересечь реку, слишком широкую для перехода вброд. – Думаю, она взволновала его. Я бы с удовольствием встретилась с написавшим ее сказителем песен. Тем, чья песня успокоила душу юноши, первым увидевшего предательство скексисов!

Они залезли в лодку, и Найя веслом оттолкнулась от пристани. Кайлан предоставил ей грести самой, поскольку она намного лучше него ориентировалась в воде.

– Тебе не придется долго ждать встречи с этим сказителем песен, – ответил ей Кайлан. – Ты уже встретилась с ним в Чащобе Сами, когда он сбежал из дома.

– Когда он… – Сообразив, на что он намекнул, от удивления Найя закашлялась. Затем звонко рассмеялась. – Ах ты негодный! Ты сочинил ее специально для Райана?

– Я подумал, он не стал бы слушать, если бы знал, что я сочинил ее для него!

Светясь от гордости в лунном свете, Найя гребла в сторону другого берега реки. Кайлан пользовался возможностью насладиться ее эмоциями. Он сделал что-то нужное. Работая веслами, Найя тихонько подмурлыкивала.

– Я совершенно не жалею, сказитель песен, – произнесла Найя, когда в темноте появился противоположный берег, – о том, что взяла тебя с собой. Глупо было бы так не сделать. Надеюсь, ты это понимаешь так же хорошо, как и я.

Это были, наверное, самые прекрасные адресованные ему слова, и Кайлан наконец позволил себе улыбнуться.

Глава 7

Джунгли по другую сторону Черной реки казались совершенно иным миром по сравнению с тем, который они совсем недавно покинули. Буйно растущие деревья были пышными и округлыми, с суккулентными листьями и струящимися щупальценосными ползунами. В воздухе тянулся запах, который Кайлан не смог определить: терпкий и крепкий, словно сразу за береговыми скальными породами росла роща фруктовых деревьев.

Найя привязала лодку к корневищу на берегу, и Кайлан, щурясь, покосился в сгущающуюся тьму. Из трех лун лишь одна была видна полностью, а лесной полог был очень плотным. Противоположную сторону реки было едва видно, а Камень-в-Лесу был надежно сокрыт лесом и ночью.

– Дальше я могу понести сумку. – Найя протянула руку. В ответ Кайлан надел ее себе на плечи. Ноша была тяжелой, но посильной.

– Пойдем! – произнес он.

Найя собралась возразить, но вместо этого просто пожала плечами. Даже в сумерках Кайлану были видны ее недавно проросшие крылья, которые пока еще набирали объем. Если она будет носить заплечную сумку, крылья не смогут как следует вырасти, и Кайлан был готов помочь с ношей. Пока она не передумала, он подошел к ближайшему дереву и изучил ворсистую часть его ствола.

– Как Райан и говорил. – Кайлан указал на густой, как шерсть, зеленый и ворсистый мох с одной стороны дерева. И они вошли в лес.

– Чувствуешь сладковатый запах воздуха? – спросила Найя, не особо рассчитывая на ответ. Аромат был настолько крепким, что его ощутил бы любой, способный ощущать запахи. – Знаешь, что это?

– Мне этот запах совершенно незнаком. Но пахнет вкусно. Может, так пахнут какие-то растущие на возвышенности фрукты?

Найя погладила себя по животу.

– Возможно, там перекусим.

У Нича не было недостатка в пище из-за обилия насекомых и прочих мелких существ, которые порхали в воздухе, жужжали или проносились мимо. Время от времени по пути Кайлан прикасался к камням и оставлял на них маленькие, размером с отпечаток пальца, снооттиски на случай, если им придется возвращаться к месту, где они оставили лодку. Сразу после появления маленькие изображения сияли горячей и голубой влийайа – магией гельфлингов, но до утра они уже остынут. Найя и Кайлан прокладывали себе путь через заросли кустарника и ручейки с медленно текущей водой, пальцами проверяя направление по мшистым стволам деревьев. На их пути было много шевеления, однако лес жил своей жизнью, не обращая внимания на двух путешествующих гельфлингов.

– То, что пахнет так вкусно, уже где-то рядом, – спустя время произнесла Найя. – Похоже… на сладкий нектар идеально спелого фрукта. Я хочу знать, что это такое!

Кайлан хотел было возразить, что нельзя сходить с пути, но, оглядевшись по сторонам и увидев лишь кусты, деревья, мох и растения, промолчал. Четкого пути у них не было, а загадочный фрукт уже раздразнил его аппетит. И они пошли в ту сторону леса, откуда доносился чарующий запах.

– Ты когда-нибудь слышала песни о рыбах, которые размахивают перед другими рыбами приманкой в виде чего-нибудь вкусного, а когда рыбешки подплывают поближе, большая рыба… – Кайлан двумя руками изобразил пасть большого существа, пожирающего тело более мелкого. Найя посмотрела с подозрением.

– Намекаешь на то, что это может быть ловушкой?

– Предлагаю быть осторожнее.

– Ты совсем забыл о правиле «всегда доверяй нутру дренчена»?

Найя раздвинула тяжелые лапы листьев, и перед ними открылась залитая лунным и звездным светом прогалина со стоящим посередине крупным растением с толстым и гладким стволом, разбухшим, словно мешок с камнями. Корни растения были видны: растопырены, словно ножки под одутловатым телом. Длинные и хлипкие ветви, выступавшие из верхушки, изгибались к земле под весом расположенных на концах кластеров блестящих голубых фруктов, настолько крупных, что пришлось бы держать двумя руками. Они выглядели сочными и сладкими, а снизу на каждом фрукте виднелся шестилепестковый цветок, с которого капал нектар.

Несмотря на любопытство, Найя продолжала стоять на краю прогалины, и Кайлан стоял рядом с ней.

– Что-то тут не так, да?

Кайлан посмотрел на подругу, а потом перевел взгляд на странное растение. Оно было большим, словно дерево, но не имело коры, и что-то подсказывало, что это не дерево. Обычно деревья неподвижны, а это растение в центре прогалины не ощущалось укорененным.

– Это твое нутро говорит или?…

– Обрати внимание, вокруг него нет других растений. Послушай, как тихо в этой части леса. Давай лучше уйдем отсюда.

В животе у Кайлана заурчало, но он согласился. Фрукты выглядели заманчиво, но растение почему-то вызывало тревогу. Пока они стояли и смотрели на него, подул ветер, растение наклонилось и опустило одну из обремененных фруктами ветвей поближе к ним.

– Согласен, – сказал он, отпрянув назад. – Давай уйдем.

Они чуть попятились назад и развернулись спиной к прогалине. В этот момент за спиной Кайлан услышал тихий скрип. Он схватил Найю за запястье и показал на что-то. Они молча посмотрели вверх, и в этот момент сверху к ним спустились две ветви. С лепестков одного цвета скатился голубой нектар и упал Кайлану на нос. Не подумав, он слизнул его – невероятно липкий и сладкий.

Он оглянулся, и это было ошибкой. Всем своим весом растение тянулось к ним, а его щупальцевидные ветви одна за другой рассекали воздух по направлению к ним.

– По-моему, надо бежать, – прошептал он.

– Согласна, – сказала Найя. – На счет «три». Раз… два…

Они оба рванули вперед, но на них с размаху опустились ветви с фруктами, покрыв руки и одежду липким нектаром и фруктовой мякотью. Кайлан вскрикнул и упал, телом приклеившись к сумке и веткам. Найя частично увернулась, но спастись не успела. Из верхушки растения выстрелили щупальца и обхватили их за ноги. Кайлан с Найей цеплялись за землю и корни деревьев – за что угодно! – пока растение подтаскивало их поближе к себе. Найя достала нож Гурджина и воткнула его в землю, одной рукой держась за рукоятку, а другой – за Кайлана.

– Райан сказал остерегаться только пальцевидных лиан! – прокричал Кайлан – А это не пальцевидные лианы! Почему он не предупредил об этом растении?

Нож бороздил землю. Кайлан с трудом ухватился за его рукоятку и обернулся назад.

Лучше бы он туда не смотрел. Растение всем телом наклонилось к ним, и стали видны расположенные сверху зубастая пасть и шесть черных глаз, жадно следящих за своей добычей. Внутри ужасающей пасти Кайлан заметил останки других существ, и растение громко, тошнотворно рыгнуло, извергая запах всего, что погибло внутри его.

Из растения змеились десятки щупалец, набрасывались на них и толстыми узлами обвивались вокруг лодыжек. Как он ни отбивался и ни отбрыкивался, появлялись все новые и новые. Одно особо толстое щупальце подлезло снизу и подняло Найю повыше, разорвав их с Кайланом хватку.

– Найя! Найя!

Мелькнуло что-то серебристое и огненно-красное, и растение – это правда растение? – пронзительно завизжало. В воздухе взорвались избитые щупальца, и Найя упала. Растение вновь закричало и избавилось от укоренения, для чего вытащило из сухой земли шесть древесных отростков. Оно отшатнулось от размахивающей мечом и факелом фигуры перед ним. Кайлан сбил обрубки щупальцев со своих ног и подполз к Найе, чтобы помочь ей встать. Держась за него, Найя поднялась, стараясь не опираться на вспоротую шипами щупалец ногу.

– Прочь! Пошел вон, толстый сорняк! Я сказала, прочь!

Голос спасительницы звучал благородно и знакомо. Она подошла и помахала факелом, от которого разлетелись искры. Кайлан подхватил с земли палку, живо поджег ее от факела сереброволосой девушки-гельфлинга, и вместе они стали оттеснять плотоядное растение прочь с прогалины. У края поляны растение развернулось и полезло в ночной лес, в котором постепенно растаяли крики его поражения.

Кайлан остановился, чтобы восстановить дыхание. Хромая, к нему подошла Найя и похлопала по плечу. Вместе они уставились на спину своей спасительницы с полускрытыми под складками серебристой накидки прозрачными призматическими крыльями. Она сняла капюшон и повернулась, и Найя удивленно вскрикнула:

– Тавра!

Воительница и Найя обнялись. Кайлан мало виделся с дочерью Аль-Модры, но в свете факела ее вапранское лицо трудно было не узнать. Она выглядела усталой – с темными кругами под глазами, но это была, несомненно, она.

– Ты жива, – произнесла Найя. – Даже после того как скексисы заставили тебя посмотреть на Кристалл. Я думала, ты умерла!

– Надеюсь, ты рада, что я жива? – спросила Тавра. – Я искала вас и рада, что наконец нашла.

Найя отряхнула с себя грязь и остатки лиановых щупалец и пошла за ножом Гурджина, который все еще торчал из земли. Тавра проткнула мечом один из голубых фруктов и ковырнула его.

– Можешь выходить, – сказала она кому-то в лесу. – Мы нашли ее.

Сердце Кайлана едва начало успокаиваться после стычки с синей пастью, как он увидел шагнувшую из лесной тьмы тощую, придерживающуюся за деревья фигуру. При виде коричнево-зеленой кожи, толстых темных косичек и круглого, такого же, как у нее, лица Найя охнула и расплакалась.

Глава 8

Гурджин чуть не завалился, и Найя его подхватила. Даже стоя с поддержкой, он трясся от слабости, и Найя продолжила держать его. По ее щекам текли слезы.

– Как? – прошептала она. Затем повторила громче: – Как?

Гурджин покачал головой. Вид у него был еще более усталый, чем у Тавры.

– Я толком не помню: скекМал бросил меня об дерево, и я потерял сознание. Следующее, что я помню, это уже путь вместе с Таврой в лесу. Она пыталась найти вас.

К ним направился Кайлан, и к нему присоединилась Тавра. Кайлан заметил, насколько впечатляюще в лунном свете выглядела вапранка: вся белоснежная и серебристая. Прежде он недолго путешествовал с ней, и почти все, что ему было о ней известно, он знал от Найи. Она выглядела так, как и должна выглядеть дочь Аль-Модры: сильная и красивая, практичная и благородная. Вапра протянула руку, и он пожал ее запястье.

– Кайлан. Найя.

– Рад снова тебя увидеть, – сказал он. – Ты и Гурджин… мы думали…

– Я тоже так думала.

Тавра не убирала меч в ножны, как будто на них снова могли напасть.

– После вашего побега из замка, – начала свой рассказа она, – у скексисов случился такой переполох, что я смогла сбежать. Я вывалилась из окна замковой башни и слетела вниз, но не успела помешать охоте скекМала. Я видела ваш побег и дождалась возвращения скекМала к собратьям в замке, а потом нашла Гурджина. Я думала, что придется отправить его в место последнего отдыха, но он оказался жив. Вы, дренчены, из глины сделаны, что ли?

По ее жесту они выстроились в ряд за ней и пошли вверх по тропинке, которая вилась по крутым холмам. Кайлан не знал, куда она их ведет, но она шла настолько уверенно, что он не стал переживать. Спустя время они дошли до площадки, на которой можно было развести костер.

– Здесь мы заночуем, – объявила Тавра.

На том и порешили. Кайлан разжег огонь, а Найя помогла Гурджину устроиться поудобнее. Нич вынырнул из своего убежища в плаще Найи, разразился попискиваниями и урчаниями и, дав почесать себе подбородок, счастливый бросился накручивать круги в воздухе.

– О, должна тебе сказать, – произнесла Найя, – мы встретились с Райаном в Камне-в-Лесу. Он отправился в Ха’рар, чтобы рассказать Аль-Модре о случившемся.

– Райан жив? – воскликнул Гурджин. – Слава солнцам!

– Когда он туда отправился? – спросила Тавра с таким видом, будто готова была мгновенно подхватить свой меч и отправиться в путь.

– Этой ночью. Мы спокойно простились с ним у Черной реки незадолго до того, как вляпались в неприятности.

Тавра замерла, глядя куда-то в лес, где, как подумал Кайлан, дальше находится Ха’рар. Нич вертелся вокруг нее, обнюхивая волосы и шею. Он что-то ей пискнул, но она от него отмахнулась. Нич нахохлился и мягко спланировал к Гурджину, а Тавра снова посмотрела на костер.

– Все ли в порядке? – спросила Найя. Она сидела рядом с братом, заботливо и преданно приобняв его за спину. – Как ты себя чувствуешь после того, что скексисы… с тобой… сделали?

Когда Тавра подняла взгляд, ее глаза были пустыми и туманными, но пустота в них исчезла так же быстро, как облака на сильном ветру. Она тряхнула ушами и покачала головой, строго сдвинув брови и стиснув зубы.

– Я в порядке. Но всё – нет, не в порядке. Нас разыскивают скексисы. Вы двое чуть не попали на ужин гигантскому цветку. Гурджин едва ли может ходить. И вы еще говорите, что здесь был Райан, но вы с ним разделились – хуже не бывает.

Кайлан напрягся.

– Мы решили, что лучше разделиться. Мы собираемся поговорить с Огрой. Надеемся, она поможет нам найти способ донести весть до всех гельфлингов сразу.

Серебристая воительница недоверчиво расхохоталась.

– Такими темпами живыми вы до нее не дойдете! Будь Гурджин покрепче и в состоянии идти, может, и дошли бы, но не в таком виде. Ему нужен отдых, или вскоре вы его наверняка потеряете – его сожрет синяя пасть, поймают пальцевидные лианы, или он умрет от истощения. Лучше сесть в лодку, поплыть в сторону Ха’рара и догнать Райана.

– Мы пообещали найти способ оповестить всех гельфлингов, – запротестовала Найя.

– Если хотите выжить, вам придется нарушить это обещание. Вы же не пожертвуете жизнью Гурджина ради встречи с Огрой. Я не позволю вам тащиться по горам с ним в таком состоянии!

Кайлану не хотелось признавать, что Тавра права: Гурджину нужен отдых. Неужели им придется расстаться, едва встретившись? Было бы хорошо найти способ помочь Гурджину и убедить Тавру пойти с ними. Найя рассказывала о том, как мастерски Тавра умеет улаживать конфликт, и о ее умудренности в путешествиях, а Гурджин, как и Райан, был бывшим стражем замка. На пути к Огре и дальше их помощь была бы неоценима.

Найя встала и сбросила свой плащ.

– Значит, я исцелю Гурджина.

– Погоди, Найя…

Кайлан хотел найти другой вариант решения, а предложение Найи было опасным. Целительная влийайа дренченов имела большую силу, но и у нее был предел. Она могла залечивать лишь нательные раны вроде порезов и синяков. Гурджин оказался в таком состоянии из-за голодания, обезвоживания и нехватки света и воздуха, когда был пленником Замка Кристалла. Обычная целительная влийайа не могла восполнить жизненную силу, которую он утратил в тюрьме. Она должна была постепенно восстановиться изнутри, о чем Кайлан и сказал.

– Даже если бы ты могла исцелить укус или царапину, Найя, да даже сломанную кость…

– Его держали взаперти, потому что ждали меня, – ответила Найя. В ее глазах и в бусинах на косичках отражался огонь. – Потому что мы близнецы. Потому что наша жизненная эссенция могла бы исцелить Императора. Гурджин слышал, как они об этом говорили. Если нашей жизненной силой могли бы воспользоваться другие, то мы можем использовать ее сами – ради блага. Я поделюсь с тобой своей жизненной силой, чтобы ты мог ею пользоваться до тех пор, пока у тебя не появится возможность отдохнуть и развить свою собственную жизненную силу.

Даже Гурджин, ради которого Найя хотела совершить задуманное, отнесся к этой идее настороженно.

– Не знаю, Найя. Это может оказаться опасным. Ты почти наверняка ослабнешь. И это если ты вообще сможешь так сделать.

Найя фыркнула и снова села рядом с братом.

– Если это могут сделать скексисы, значит, могу и я. А теперь посиди спокойно.

Устроившись удобно, Найя закрыла глаза и вытянула руки вперед, коснувшись ладонями груди Гурджина. Гурджин раздумывал в нерешительности, но прекрасно знал, как и все остальные, об упрямстве своей сестры. Он повернулся к ней и тоже закрыл глаза.

– Ты ее не остановишь? – спросил Кайлан Тавру. В отсветах костра он заметил искру на шее Тавры: с ее уха свисала мерцающая цепочка с лиловым драгоценным камнем, подчеркивающим ее королевскую, хоть и суровую, стать. За происходящим она наблюдала с холодным интересом.

– Нет. Если она в состоянии это сделать, я хочу это увидеть.

Ладони Найи засветились голубым светом. Из всех трех пальцев, а потом и большого пальца возник спокойный целительный свет, и вскоре обе ее руки полностью светились. Нигде не говорилось о способности целителя делиться своей жизненной силой, однако Кайлан не сомневался, что Найя сможет это сделать. Она могла сновидеться с деревьями и отличными от гельфлингов существами. Ее связь с Тра была другой, а ее связь с Гурджином – особенной. Неудивительно, что скексисы хотели заполучить их обоих.

Свечение в руках Найи усилилось, и затем свет полился в грудь Гурджина в области его сердца. Там, где у Найи было сердце, тоже возникло мягкое голубое сияние. Целительный процесс начался, и он помогал.

– Если Найя в состоянии это сделать, значит, скексисы могут сделать то, что им хочется? – шепнул Кайлан Тавре, наблюдая за работой Найи. – Нельзя, чтобы об этом узнали скексисы. Если они узнают, они еще усерднее будут охотиться на них.

– Не стоит так увлекаться всякими «если», сказитель песен, – ответила ему Тавра. Она все внимательнее и внимательнее следила за чудом исцеления.

На некоторое время голубое сияние полностью охватило обоих дренченов. Руки Гурджина оставались такими же тонкими, а скулы – серыми и изможденными, его осанка выправилась, а дыхание стало ровнее. Закончив, Найя глубоко вздохнула и опустилась на землю, чтобы отдохнуть.

Кайлан опустился на колени рядом с ней и оценил состояние Гурджина. К боевым ситуациям он не был готов, но его физическое состояние полностью изменилось. К лицу вернулся здоровый цвет, и взгляд снова стал осмысленным… Кайлану подумалось, что вот такой Гурджин намного ближе к тому, который когда-то покинул Заболоченный лес Сог ради службы в охране Замка Кристалла. Когда он восстановит свой вес и потренируется, чтобы вернуть себе воинскую хватку, он будет великолепен.

– По-моему, помогло, – сказал Кайлан. – К лучшему или к худшему. Ты точно в порядке?

– У нас был долгий день, я устала. Но ты прав. Помогло, а я буду в порядке.

Кайлан принял ее ответ и перешел к следующему этапу: обратился к Тавре.

– Утром мы вчетвером все вместе отправимся к Огре.

Тавра скривилась, но ничего не ответила.

Глава 9

Кайлан проснулся вторым. Впрочем, отсутствие Тавры было единственным признаком того, что он проснулся не первым. В костре теплились угли, но утро было холодным и немного влажным. Кайлан поглубже завернулся в свой плащ и достал из общей с Найей дорожной сумки скрижаль и свиток. Рядышком его подруга спала крепким сном вместе с братом, а сидевший на ее плече Нич закончил утренние прихорашивания. Ни один из дренченов не шелохнулся, когда Кайлан сел, устроил скрижаль на коленях, развернул на ней свиток и, пользуясь утренней тишиной, записал, что с ними происходило в пути.

Он уже несколько дней не описывал происходившие с ними события. На создание снооттисков слов, описывающих события с момента их прибытия в Замок Кристалла, ушло немало времени. После восхождения второго Брата, когда немного прогрелся воздух, послышались шаги со стороны леса. Кайлан поднял взгляд от скрижали и увидел, как из кустарника вынырнула Тавра с чем-то тяжелым, завернутым в плащ.

– Этот свиток у тебя почти закончился, – произнесла она, положив на землю ношу с завтраком. Она отпустила края плаща, и внутри оказались разнообразные фрукты, ароматные цветы, корнеплоды и орехи.

– У меня есть еще. – Кайлан свернул бумагу и уложил в дорожную сумку. – Но, полагаю, эта история закончится не скоро… Как думаешь, в Ха’раре можно будет купить еще свитков?

– Дочери Аль-Модры ничего не покупают. Они получают желаемое.

Странно было слышать хвастовство от девушки-гельфлинга, которая так долго хранила свое происхождение в тайне. Тавра села, скрестив ноги, и, достав из принесенного ассорти красно-белый цветок, стала отрывать от него лепестки и тихо их есть. Сложно было поверить, что эта серьезная серебрянка была одной из дочерей Аль-Модры. Кайлан задумался о том, каково иметь братьев или сестер, вспомнил Митру с ее тщетными попытками подбодрить брата. Даже у Найи есть Гурджин, а еще сестры в Соге.

Когда Тавра на него посмотрела, Кайлан понял, что пялился на нее. Ее лавандовые глаза на изможденном лице выглядели впалыми. Иссушение сильно сказалось на ней, но, несмотря на потрепанность и почти смертельное истощение, воительница по-прежнему обладала эфирной, призрачной красотой. Он отвел взгляд и почувствовал, как потеплели его щеки.

– Утром я взобралась на дерево и увидела Высокую Возвышенность, – продолжила она. – Райан хорошо объяснил вам дорогу. Как и положено стоунвудцу. Если после пробуждения близнецы будут в состоянии отправиться в путь, велик шанс, что мы доберемся туда без особой потери времени. Обменяемся парой слов с Огрой и отправимся в Ха’рар.

– Тебе уже доводилось говорить с Огрой?

Тавра покачала головой.

– Она почти не покидает Высокую Возвышенность, а в ее механический планетарий редко кто наведывается, так что вестей от нее почти не бывает. Она держится сама по себе.

– Похоже, ты не веришь в то, что она нам поможет.

– С чего бы ей помогать нам? Она голос Тра – слышит песни этого мира, неслышимые многим другим. Наверняка она знала, чем занимаются скексисы, но ничего не сказала. Если не сказала ничего раньше, если не сказала до сих пор, то почему бы ей что-то говорить теперь? Политика ее не интересует.

– Разве это политика? Скексисы должны были защищать Сердце Тра. Кристалл. Мы и все обитатели Тра доверили им замок.

– Возможно, некоторые обитатели считают, что так и должно продолжаться.

Это прозвучало столь внезапно и дико, что Кайлан не нашелся, как отреагировать, поэтому промолчал. Тавра доела цветок и поправила волосы.

– Буди близнецов. Пора выдвигаться, если собираемся догнать Райана.

Найя и Гурджин пристроились у остатков костра завтракать лепестками и сочными фруктами. Зарыв фруктовые косточки и семена в остывшей золе, чтобы они смогли прорасти, компания собралась и отправилась на северо-восток. Первой уверенно и без оглядки шла Тавра, держа левую руку на рукоятке меча, а в правой у нее была палка, которой она раздвигала заросли. Под ногами была тропинка, хоть и нехоженая, ведущая вверх.

Кайлан шел рядом с Найей, шедшей позади Гурджина, чтобы наблюдать за ним. Больной страж-дренчен бодр не был, но в его шагах появилась сила, а кожа стала обретать родной цвет и темнела, покрываясь пестрыми серо-зелеными оттенками. А вот Найя немного побледнела, впрочем, так могла выглядеть усталость, вполне объяснимая после того, как она поделилась своей влийа с братом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил ее Кайлан.

– Могла бы поспать получше, но и так неплохо. Здорово, что мы идем. Здорово, что с нами Гурджин и Тавра.

Кайлан поправил сумку на плечах, которые уже болели, но он понимал, что иначе к ней не привыкнуть. Найя потянулась рукой за свое плечо и помассировала спину в том месте, где росли крылья. Похоже, она была в аналогичной ситуации.

– Последние пару дней происходят сплошные приключения, – произнес он. – Тавра пообещала предоставить столько свитков, сколько мне понадобится, так что однажды кто-то сможет прочитать о наших приключениях. Кроме совсем малопривлекательных фактов.

– Слегка изменишь историю о том, как нас чуть не съело растение?

– Несомненно.

Она засмеялась, и Кайлан тоже засмеялся. Так было лучше. Он переживал из-за нее, особенно после того как она решила поделиться своей жизнью с братом. Однако, несмотря на слабость тела, душой она явно оживилась, а это дорогого стоило.

На возвышенности было меньше растительности. С нынешней точки обзора Кайлан понял, что с того момента, как покинули равнины спритонов, они постоянно шли вверх. Темный лес, а с ним Замок Кристалла, угнездился в ладонях высокогорья, где благодаря спускающейся вниз и проходящей по нему Черной реке буйствовала сочная растительность. Открывшийся взору ландшафт напомнил Кайлану корзину для младенца, колыбель, – наверное, отсюда происходит имя Олейка-Стаба, Древо-Колыбель.

Вскоре Тавра подала сигнал остановиться. Дальше она передвигалась медленно, и остальные последовали ее примеру. Найя положила руку на рукоятку своего клинка и ускорилась, чтобы догнать идущую первой серебрянку. Кайлан остался позади с Гурджином, подхватившим с земли камень размером с кулак в качестве импровизированного оружия.

– Идите медленно, – через плечо сказала Тавра. – Впереди заграждение. Пауки. Если пройдем тихо, не побеспокоив их, они нас не тронут. Если разбудим, у нас будут серьезные проблемы. Это смертельно ядовитые пауки, и, как и всяким паукам, им наплевать на гельфлингов.

Тропинка расширилась, изогнувшись так, чтобы уместить скопление камней, половина которых походила на останки древнейшего камнепада. Отличительным признаком конструкции была пенистая белая масса покрывавшей ее паутины. Если бы Кайлан не услышал, как Тавра сказала «пауки», то подумал бы, что камни обросли шерстью, или даже плесенью, или лишайником. Пауков не было видно, но в камнях было множество глухих труднодоступных мест и расщелин, пригодных для сна в темноте.

Кайлан прежде никогда не слышал о смертельно ядовитых пауках, однако из названия понял, что лучше их остерегаться. Чтобы они наверняка поняли сказанное, Тавра тихо повторила:

– Смерть наступает от одного укуса. Не делайте глупостей.

Осторожно переставляя ноги, Тавра обошла вокруг камней, остальные последовали за ней. Кайлан завороженно смотрел на паутину, невзирая на таящиеся в ней опасности. В свете раннего утреннего солнца она сияла, как серебряная пряжа, из драпировок которой свиты толстые ковры с изысканными узорами.

Они уже почти обошли скопление камней, как вдруг Кайлан что-то заметил под паутиной. Сначала он решил, что глаза его обманывают, тогда он прищурился и осторожно приблизился.

– Не надо, Кайлан, – сказала Найя.

– Я просто смотрю… Там что-то есть. По-моему, это снооттиск.

Он чуть наклонился вперед, но в ответ на движение внутри камней что-то застрекотало. Он не рискнул придвинуться ближе, чтобы не разбудить гнездо, но на камнях под самым толстым слоем паутины определенно что-то было написано. Ему удалось прочесть лишь одно слово:

ЕЙ

– Перестань, не надо. Ты их разбудишь, – настаивала Тавра.

– Идите. Я попробую тихонько и очень аккуратно прочесть, что там написано. Мало кто умеет создавать снооттиски. Если кто-то намеренно оставил надпись, значит, она важна.

Найя скрестила на груди руки. Она заговорила шепотом, но очень строго:

– Я не оставлю тебя здесь с роем смертельно опасных пауков, которые будут очень недовольны, если ты их разбудишь. Если ты остаешься, то и я остаюсь.

Тавра была не согласна с таким решением:

– Никто здесь не останется. Уходим сейчас же.

– Возможно, Тавра права, – произнес Гурджин. – Один-два паука не представляют проблемы, но целое гнездо… Кто знает, насколько оно глубокое. Может, в этих горах полно подземных пещер и туннелей. Может, там тысячи пауков.

Пока они спорили, Кайлан как можно тише придвинулся еще ближе. Он уже почти различал остальные слова, он почти прочитал их!

– Вы вдвоем уходите, – сказала Найя, – я останусь с Кайланом. Если он считает, что это важно, значит, я с ним согласна. Если пауки проснутся, может, я смогу сновидеться с ними и объяснить, что мы для них не опасны. В худшем случае закину Кайлана себе на плечо и убегу отсюда.

– Они не… – начала было Тавра, но Найя не спрашивала разрешения.

– Уходите! – сказала она погромче, отчего усилились исходящие из гнезда щелчки, стрекот и беготня. Гурджин отступил подальше, а Тавра посмотрела на девчонку-дренчена.

– Хорошо, – сказала серебрянка, – но я тебя предупреждала.

Тавра пошла дальше по тропе. Гурджин постоял в нерешительности, но Найя шикнула на него.

– Ты не в том состоянии, чтобы уносить ноги, – сказала она. – Мы с Кайланом будем в порядке. С нами бывало и похуже. Мы справимся. Скоро вас догоним.

– Будь осторожна, – сказал Гурджин и поспешил вслед за Таврой.

Найя повернулась лицом к камням и посмотрела на них вместе с Кайланом.

– Надеюсь, это стоит ссоры с серебрянкой, – сказала она. – Ее что-то тревожит. Она какая-то раздражительная, прямо как… спящее паучье гнездо. Ха!

Медленно Кайлан и Найя приблизились к камням. Они старались шагать очень тихо, и все же с каждым шагом внутри гнезда начинали метаться тени. Под прикрытием сетчатой паутины находящихся внутри пауков было почти невозможно увидеть, но по мере их приближения Кайлану показалось, что он заметил округлые шкурки блестящих черных тел. Внутри задрапированного гнезда свисали завернутые в паутину массы, из некоторых торчали ноги и хвосты обитателей леса.

Ему удалось прочитать больше слов, записанных в камне рукой гельфлинга:

ДОВЕРЯЙ ЕЙ

Кайлан почти удовлетворился прочитанным, что бы оно ни значило, но заметил, что под паутиной написано что-то еще. Чтобы увидеть оставшуюся часть сообщения, нужно было убрать паутину. Он взял палку, поглядывая в гнездо, где уже появлялись пауки – крохотные черные существа ползали по нитям паутины. Он держал палку с осторожностью, как бы показывая, что она не представляет угрозы, и чтобы Найя поняла, что он собирается сделать.

– Ты не обязана оставаться, – шепнул Кайлан.

– Я знаю, – ответила Найя.

Он шагнул еще раз, чтобы оказаться рядом с камнем с паутиной. Найя осталась стоять на своем месте и наблюдала, как гнездо медленно оживает. Кайлан протянул палку и коснулся паутины рядом с надписью. Как только палка задела паутину, появились пауки – сначала немного, потом их стало больше.

– Торопись, – сказала Найя.

Паутина была липкой и толстой, и потребовалось больше усилий, чтобы разорвать ее плетение и сдвинуть в сторону. В гнезде становилось шумнее, просыпались пауки покрупнее, некоторые размером с ладонь Кайлана.

– Торопись, – с большим нетерпением повторила Найя.

Наконец паутина подалась. Открывшиеся слова в снооттиске настолько изумили Кайлана, что он забыл о пауках. Найя схватила его за сумку и отдернула, чуть было не подхватив его вместе с сумкой. Кайлан оторвал взгляд от надписи и совладал со своими ногами. Они опрометью бросились прочь от скопления камней и вверх по тропе.

Отбежав как можно дальше, они остановились, чтобы перевести дыхание. На тропе виднелись следы Тавры и Гурджина, а в лесу поодаль Кайлан разглядел их фигуры. Тяжело дыша, он вытер покрывшийся испариной лоб – но не от физической нагрузки, а от шока.

– Что там написано? – спросила Найя, не особо утомленная бегом, хотя пока еще выглядела слабее обычного. – Ты там стал бледнее облака, а о спритоне это многое говорит!

Кайлан дважды попытался рассказать ей, пока наконец не смог выговорить полностью:

– НЕ ДОВЕРЯЙ ЕЙ, – с трудом дыша, произнес он. – Там написано «НЕ ДОВЕРЯЙ ЕЙ».

Глаза Найи сначала расширились, а потом сузились, и она посмотрела вдаль по тропе, по которой они однажды дойдут до Высокой Возвышенности, где живет спиралерогое материнское существо. Кайлану стало интересно, об Огре ли это сообщение? Или о ком-то еще? Может, сообщение ничего не значит, а может, имеет огромное значение?

– Как думаешь, кто его написал? И о ком? – спросил Кайлан, хотя вряд ли Найе было известно больше, чем ему самому. – Думаешь, оно про… Огру?

– Я не знаю. А пока давай не будем о нем рассказывать. Не стоит давать Тавре повод избежать встречи с Огрой.

Кайлан не любил секретов, но Найя была права.

– Она серьезно настроена найти Райана, – сказал он. – Она всегда была такой? Думает только о долге и ничему не радуется?

– Нет… Я не знаю. Мне теперь интересно, успела ли я ее узнать как следует. Наверное, заглянув в Кристалл, она сильно изменилась.

– Любой бы изменился на ее месте. Больше никто после такого не выжил. Может, после побега из замка она постепенно придет в себя.

– Остается на это надеяться, – сказала Найя, и они поспешили догнать остальных.

Глава 10

На второе утро наверху в горах появилась скала. Окутанный туманом огромный выступ из горы нависал над лесом, словно голова глазеющего в небеса чудовища. Высокую Возвышенность Огры прозвали так неспроста. Это была самая высокая точка в гористом лесу и на всей территории, начиная от Черной реки, ближайшее к солнцам, лунам и звездам место. Не просто высокая возвышенность, а Высокая Возвышенность.

Тавра так и не спросила, что же было написано на камне, а когда Гурджин спросил у сестры, она пожала плечами и сказала, что Кайлан толком не понял надпись и что они поделились бы ее значением, если бы поняли ее наверняка.

Цель пути была уже видна, и вся группа ускорила шаг. Даже Гурджин пошел энергичнее. Он и Найя, оживленно общаясь, шли позади, а Кайлан безмолвно наблюдал за Таврой, оглядывал туманные и засушливые окрестности и думал. Похоже, таков был его удел: думать. Если в этом его миссия, то он с радостью готов нести это бремя.

Он шел и думал о скрытом под паутиной послании в камне. Знать бы, кому оно предназначалось и о ком в нем говорилось. Кайлан всегда считал, что словами проще всего передать смысл, но в этом случае слов было недостаточно. Без контекста они ничего не значили.

Ему хотелось поговорить об этом и задать вопросы, на которые нет ответов, но в присутствии Гурджина и Тавры он не мог этого сделать. Найя права: если поинтересоваться мнением Тавры, без сомнений, серебрянка воспользуется предлогом прекратить поход на Высокую Возвышенность и отправиться вдогонку за Райаном. Возможно, об этом можно будет поговорить уже после встречи с Огрой.

Он почесал руку в том месте, где ему до сих пор мерещился фантомный зуд от ползающих пауков. Это напомнило ему кое-какие слова Тавры, и он ускорил шаг, чтобы нагнать ее.

– Тавра, можно задать тебе вопрос?

Она не сказала «нет». Она вообще ничего не сказала.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что паукам наплевать на гельфлингов?

К его удивлению, Тавра ответила.

– Пауки ненавидят гельфлингов… Это известно всем вапрам.

– Ненавидят нас? Все пауки?

– О да. От смертельно ядовитых до поющих кристаллов.

Эта новость стала для Кайлана откровением, впрочем, если задуматься, то он никогда еще не беседовал с пауками. Ему стало неуютно от мысли о том, что его род ненавидит целая раса. А он даже не знал, что это за пауки – поющие кристаллы.

– Почему?

Тавра ударила палкой папоротник, и он поник, освободив путь. Она ускорила шаг, завершив разговор не предполагающей обсуждения идеей:

– Поинтересуйся у паука при встрече.

Дорога стала более каменистой. На извивающейся тропе лежали сотни округлых остроконечных камешков, в некоторых сияли чистые кристаллические прожилки, еще не тронутые исходящей из замка тьмой.

К полудню они пошли медленнее, петляя между каменными насыпями сплоченной вереницей, плечом к плечу со спускающейся каскадами со скал дымкой.

Кайлану хотелось отдохнуть, но Тавра неустанно продолжала идти, временами поглядывая назад, чтобы убедиться, что остальные не сильно отстают. Лицо серебрянки было, как всегда, бледным, но подъем ее утомил еще меньше, чем Найю, которая обычно была самой выносливой из всей компании.

– К вечеру придем к Огре, – сказала Тавра. – Вы уже подумали о том, что ей скажете?

Услышав вопрос, Найя наморщила лоб.

– Я собираюсь рассказать ей о ситуации и узнать, сможет ли она что-то посоветовать. Что может быть сложнее?

– Вам предстоит беседа с матерью Огрой, Спиралерогой. Ртом Тра. Она была рождена из мира сразу как ребенок и мать. Она видела Тра еще до того, как ростки гельфлингов проросли в саду всех существ. И ты будешь говорить с ней столь обыденно?

– Я буду говорить с ней так же, как говорю со всеми остальными, – ответила Найя. – С уважением… если она его заслуживает.

Голос Гурджина прозвучал продолжением голоса его сестры, с той же мерностью и аргументами.

– Если она так стара, как о ней говорят, то она предпочтет прямой разговор. В конце концов, это язык естественного мира.

Тавра неодобрительно покачала головой, но не стала настаивать, а продолжила шагать дальше.

Кайлану нечего было добавить. Поговаривали, что Огра мудра и все знает… но Тавра сказала, что ей, возможно, уже известно о скексисах. Или еще хуже: возможно, она все знает и ничего не предпринимает. В песнях пелось, что гельфлинги были ее любимыми детьми, однако эти песни были написаны самими гельфлингами. Думает ли Огра о гельфлингах столько же, сколько и о других цветах в своем саду? Сможет ли она спокойно смотреть, как одно существо поедает другое, если это тоже относится к циклу жизни?

А самое важное – независимо от любых слов Огры, если она их вообще скажет, – можно ли ей доверять?

– Кайлан, ты что-то совсем притих, – заметил Гурджин, который шел предпоследним и рядом с Кайланом. Было странно находиться рядом с парнем, который ощущался как Найя, но ею не был. Несложно было поверить в их способность делиться своей влийа друг с другом, если у них даже аура похожа. Может, у них действительно была одна и та же жизненная энергия в двух телах.

– Мне нечего сказать, – произнес Кайлан.

Он совсем чуть-чуть соврал, но в этих словах была правда. Найя закашлялась в знак того, что она его услышала и озадачена теми же мыслями. Интересно, сообщила ли она о написанном на камнях брату, допустим, безмолвно сновидясь с ним по пути. Гурджин снисходительно пожал плечами – значит, не сообщила.

– Как скажешь, – произнес он и засмеялся собственной шутке. – Ой. Я до сих пор не поблагодарил тебя за то, что ты составил Найе компанию. Мы с ней выросли упрямыми и ни за что не отпустим то, чем обладаем. Я думаю, если бы не ты, она бы не оставила меня тогда в лесу. И мы все вместе уже бы валялись в каком-нибудь ручье, согласен?

Кайлан кивнул.

– Я рад, что ты жив. Рад, что все мы живы.

Гурджин душевно похлопал Кайлана по плечу. Они оба остановились, когда Тавра обернулась и указала на идущую дальше дорогу. За серебрянкой ему особо не было видно, но было понятно, что дальше тропинка расширяется и заканчивается. Он вдруг понял, что Высокой Возвышенности уже не видно, причем не было видно давно. Ее не видно, потому что они уже на нее пришли.

– Не касайтесь лиан.

Кайлан и двое дренченов вслед за Таврой вышли на просторный уступ, где они могли стоять все вместе. Стена скалы перед ними была покрыта оранжевыми пальцевидными лианами, болтающимися, словно давно заброшенные веревки. Не было никакого пути, ведущего внутрь скалы, но Кайлан ощущал тянущий из-за лоз сквозняк. Там был туннель, в который можно было попасть, только пройдя через заросли, а Кайлан крепко-накрепко запомнил совет Райана держаться подальше от пальцевидных лиан.

Тавра подняла с дорожки камень и коварно бросила его в лианы. Как только он их коснулся, лианы вздрогнули и спутались, схватив камень и сжав его своими щупальцами. Спустя минуту проб камня на вкус они сочли его невкусным, ослабили хватку, и камень упал на землю. Кайлан подумал, что, будь на месте камня они, исход был бы другим.

Обернувшись к Кайлану и Найе, Тавра скептически приподняла брови.

– И что дальше?

Кайлан не нашелся, что ответить. Пока он раздумывал, его обошла Найя и приблизилась к защищенному входу в туннель, остерегаясь лиан и демонстративно не соглашаясь с озадаченной сложностью Таврой.

– Огра? – позвала она, и ее голос растворился в туннеле. – Мать Огра? Нам нужен ваш совет. Вы там?

Они подождали, но ничего не услышали, кроме эха голоса Найи и отдаленного завывания ветра. Лианы плавно ползали друг по другу, предвкушая скорый ужин. Найя звала снова и снова, но ничего не происходило. Тавру это не впечатлило и не удивило, она даже была довольна ситуацией.

– Разве ты не хочешь, чтобы Огра помогла? – спросил у нее Кайлан. – Даже если ты считаешь, что она не поможет, неужели тебе так сложно уделить немного времени надежде на то, что она могла бы помочь?

– Я могла бы уделить время, если бы это не было пустой тратой времени, – ответила вапра и погромче обратилась к Найе: – Долго нам еще ждать, пока ты смиришься?

Найя бросила взгляд назад и раздраженно трепыхнула крыльями. Кайлан понял, что она собирается поступить импульсивно, но прежде чем он успел бы ее остановить, она подошла вплотную к лианам и прислонила к ним ладони. Они зашуршали и попытались схватить ее, но остановились. Они свисали неподвижно, пока Найя касалась их.

– Что она делает? – прошептала Тавра. – Она…

У Кайлана перехватило дыхание. Лианы, готовые было опутать добычу, попросту остолбенели.

– Да, она сновидится.

Кайлан, как и все спритоны, обучался языку землеходов. Тавра наверняка тоже изучала языки других существ, учитывая, что она была на службе у Аль-Модры. Но это были языки общения, состоящие из слов и фраз. Уникальная способность Найи сновидеться с другими, кроме гельфлингов, существами позволяла ей говорить языком универсальной песни сердца.

И это помогло. Лианы успокоились и отступились, раздвинувшись по обе стороны туннеля, словно занавески. Найя повернулась к своим спутникам и триумфально взмахнула рукой, жестом пригласив Тавру войти.

– После тебя.

В туннеле было ветрено и темно. Кайлан шел, придерживаясь рукой за стену, ощущая, как по мере продвижения вверх усиливается давление. Он был уверен, что ширина туннеля везде одинакова, но в темном и закрытом пространстве ему казалось, будто стены сужаются. Он напоминал себе, что когда они доберутся до выхода наверху, то окажутся на Высокой Возвышенности, а там встретятся с самой матерью Огрой, если, конечно, она явит себя им.

Где-то в туннеле раздался стрекот какого-то насекомого. Кроме их шагов, других звуков не было. Тавра остановилась, и в темноте все они по очереди уткнулись друг в друга.

– Здесь дверь. Мы пришли.

Дверь в конце туннеля открылась с громким скрежетом. От пролившегося на них света Кайлан зажмурился. Не менее неожиданным был звук, принадлежность которого он не смог определить: скребущий и скрежещущий звук металла и дерева, воздуха и пространства. Когда глаза привыкли к свету, он удивленно ахнул.

Четверо путешественников стояли на входе в круглое куполообразное помещение. Потолок из полупрозрачного кварца пропускал свет солнц. Всюду как попало стояли столы и полки, забитые загадочными устройствами, фляжками и бутылочками, наполненными еще более загадочными жидкостями.

Но больше всего впечатляло расположенное в центре помещения гигантское подвижное хитроумное сооружение. Оно наполняло пространство помещения десятками огромных сфер, закрепленных на шестах и парящих рычагах. Машина вращалась и кружила, словно живое существо, одни сферы ходили по орбите других, при этом вращаясь вокруг других сфер, и все это сияло бронзой, медью, железом и сверкающими камнями. Стало понятно, что резкие скрипы издавала эта машина, а движение ее частей приводило в движение воздух, отчего казалось, будто внутри кварцевого купола дует ветерок.

– Восхитительно, – завороженно произнес Кайлан.

Он узнал некоторые символы на глубоких снооттисках в металле: символы Трех Братьев и символы стихий – земли, воды, воздуха и огня.

– Это путь звезд, – сказал он. – Здесь солнца и…

– Гельфлинги!

Резкий окрик вернул их из восторженного состояния. Тучная фигура, скрывавшаяся за горами бумаг, книг и всяких артефактов, подняла темную шишковатую голову с кожистой и сильно морщинистой шкурой, похожей на кору старого дерева, и выпуклостью посреди лба. На месте правого глаза находился глубокий шрам. Голову украшала копна черных и седых волос, спутанных и всклоченных вокруг пары витых рогов, расположенных по обе стороны от ее широколобого лица.

– Гельфлинги! – повторила она с каким-то странным, древним акцентом, из-за которого некоторые сказанные ею слова прозвучали чуждо Кайлану, хоть она и говорила на языке гельфлингов. – Так и будете глазеть? Вы заявились в мой дом, чтобы поглазеть? Ну нарисуйте картину и унесите с собой!

Тавра промолчала, и Найя заговорила первой. Хоть у дочери Аль-Модры самый высокий статус из всей их компании, но сюда прийти решили именно они.

– Меня зовут Найя, – представилась она. – Я из Заболоченного леса Сог. Мы пришли попросить вас о помощи, мать Огра.

Огра – никем иным это косматое существо быть не могло, – пристально уставилась на Найю. Она громко закряхтела и встала, оттолкнув от себя стол, и неуклюже подошла так близко, что, смеривая взглядом рост девушки-дренчена, прочесала Найин подбородок своими усами. Найя стояла стойко, но Кайлан заметил, как чуть дрогнули ее руки, когда Огра громко нюхнула ее и тяжело ударила в грудь, после чего отошла прочь.

– Мать Огра, значит? Просите меня о помощи? Почему же вы, гельфлинги, называете Огру матерью только тогда, когда вам нужна помощь? Наверное, так поступают все дети… наверное, они так поступают.

Упершись кулаками в бочковатые бока, Огра перестала оценивать Найю и обратила внимание на стоящую рядом с ней троицу.

– Хм! Спритон. Вапра – да? И еще дренчен. Хм. Три из семи – уже неплохо. Пока еще рано. Где остальные?

– Какие остальные? – спросил Кайлан.

Огра презрительно усмехнулась, так громко и нахраписто, что из ее горла вырвалась слюна. Она повернулась к ним спиной и, махнув рукой и что-то бормоча, протопала к тому месту, где работала до их прибытия.

– Спрашивает, какие остальные? Какие еще остальные? Другие кланы, конечно! Собрание гельфлингов. Что ж тут непонятного?

Огра тяжело уселась на свой стул, будто надеялась, что если их подольше игнорировать, то они попросту уйдут. От попытки осознать сказанное ею у Кайлана голова пошла кругом. Не об этом ли предупреждал их Райан? Это не та Мать Тра, которую ожидал увидеть Кайлан. Эта – грубая, несуразная и не поддающаяся пониманию. А они еще даже не задавали ей свои вопросы.

– Прошу вас, мать, – сказал он. – Нам нужно знать, что делать…

– Прошу, травянчик!

Кайлан сердито захлопнул рот. Однако их настойчивость была вознаграждена. Огра махнула узловатой рукой, на этот раз подзывая их подойти ближе.

– Идите сюда, гельфлинги, дети. Огра уже знает, что вы хотите узнать. Но хотите ли вы это услышать, хм! Может, и нет.

Глава 11

Огра не предложила ни та, ни присесть, и гельфлинги продолжили стоять под металлическими небесными сферами. Тавра держалась на расстоянии, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, а остальные нерешительно, хоть их и пригласили, подошли к рабочему столу Огры.

От длительного наблюдения за ходом машины у Кайлана кружилась голова, поэтому он стал смотреть, как Огра, брюзжа и ворча, копалась в артефактах – или в мусоре? Сложно было определить. Не найдя то, что искала, она зарычала в отчаянии и смахнула груду наваленных предметов на пол.

– Эх! – рявкнула она. – Эх! Где же они? Наверное, где-то зарыты. Не важно. Время не пришло, пока не стоит. Все равно пока не понять, какое именно. Ну хорошо, гельфлинги. Что вы хотите узнать? Если я начну рассказывать, то это будет очень долго, так что лучше задавайте вопросы по одному.

Кайлан наклонился, чтобы собрать с пола упавшие вещи. Там были в основном обрывки бумаги с неизвестными ему буквами, несколько металлических фигур и книга в кожаном переплете, крепко перевязанная черным плетеным шнуром.

– Скексисы предали гельфлингов, – начала рассказывать Найя. – Я видела Кристалл, который они довели до потемнения. Нам нужно послать весть гельфлингам – всем сразу, чтобы все узнали, что сделали скексисы.

Огра уставилась на Найю своим единственным глазом, а ее приплюснутое лицо не выражало ничего, кроме общего чувства брезгливости. Кайлан тревожился: вдруг у нее вовсе нет ответа, а если и есть, то вдруг его будет невозможно истолковать или понять.

– И в чем вопрос? – рявкнула она.

Кайлан от неожиданности подпрыгнул.

– Есть ли способ послать такое сообщение? Понятное только гельфлингам и чтобы скексисы не смогли его расшифровать?

– Был бы, если б гельфлинги могли читать, хех! – Речь Огры прервалась грубоватым сиплым смехом. – О да, способ есть. Способ всегда есть. Может, этот способ, а может, и тот.

– И какой же он? – спросила Найя.

– Как знать. Это гельфлингам придется самим выяснить, не так ли? Если это должно быть понятно только гельфлингам, то с чего вы решили, что это должно быть понятно Огре?

– Не страшно, если вы его поймете… Вы нам помогаете.

– Если поймет Огра, поймут и скексисы! Кто, по-вашему, научил Огру читать? Кажется, это были не скексисы. Не совсем они. Они тогда еще не были скексисами…

– Что вам известно о скексисах? – спросил Гурджин, пока она не потерялась в собственных мыслях. Они пришли не ради этого, но если ей что-то известно о скексисах, Кайлан был готов выслушать все, что она знает.

– Знаю, что они любят вкусных ползунов. А что вы хотели бы узнать?

Найя ухватилась за ее вопрос и продолжила мысль Гурджина:

– Всё!

Огра была таким существом, которое постоянно находится в движении, но в этот момент она замерла, уставилась и с такой силой просверлила их взглядом, что Кайлан подумал, будто она разозлилась. Когда она заговорила, он не мог понять, в бешенстве она или в восторге.

– Всё! – воскликнула она. – ХА! Вы не слышали, что я только что сказала? Всё – это слишком много! Давайте маленькие вопросы, гельфлинги. Маленькие вопросы с маленькими ответами для ваших маленьких голов!

Кайлан придержал Найю, пока она не ляпнула того, о чем потом пожалела бы. Огра вела разговор так, словно ожидала, что они сами найдут, как пройти через лабиринт ее слов, и в такой ситуации нельзя было полагаться на чувствительность дренчена. Прежде чем заговорить, Кайлан подобрал нужные слова и выстроил их в продуманном порядке в надежде как можно проще добиться от Огры понятного ответа на вопрос.

– В Темном лесу мы встретили странника. Лучника по имени урВа. У него на руке был шрам. Такой же шрам мы видели на руке у скекМала, скексиса-охотника. Словно они едины – разделяют одну жизненную силу, но тел два. Поначалу я думал, что это особенность скекМала и урВа, но… все скексисы охотятся на Найю и Гурджина, потому что они едины. Близнецы. Одна жизненная сила, два тела. Им было важно не сажать Гурджина одного перед Кристаллом, им надо было, чтобы сначала пришла Найя. Можете рассказать нам, какая между ними связь?

И снова возникла долгая пауза. Огра соединила кончики коричневых пальцев, которые выглядели будто корни дерева, проросшие из одного толстого запястья в другое.

– Скексисы родились во время последнего Великого Парада Планет. Именно тогда появились скексисы и мистики тоже. Одного не бывает без другого.

Кайлан вспомнил, как неистово завопил Охотник скекМал, когда Найя догадалась о том же: что скекМал и урВа каким-то образом взаимосвязаны, одно существо в двух абсолютно разных телах. Воздействуя на одного, воздействуешь и на другого. Каким-то образом они были одним и тем же, хотя урВа был деликатным, мудрым, сильным, а скекМал – злобным, хитрым и злопамятным.

– УрВа – мистик? Хотите сказать, что у каждого скексиса есть другая половина – мистик?

Желтый глаз Огры перекатывался туда-сюда, глядя то на Найю, то на Гурджина. Кайлану даже слышны были его пощелкивания в глазнице, отчего он сильно напрягся.

– Восемнадцать скексисов. Восемнадцать мистиков. Один к одному, верно? Если цифры правильные, – брюзгливо произнесла она больше себе, чем гельфлингам в ее обсерватории. – Близнецы, значит? Я вижу, о чем они думают, но они ошибаются. Близнецы – это две души, две жизни, два тела. Связь близкая, да! Та же кровь в их венах, та же эссенция гельфлингов! Но ты и ты – вас двое, так? Скексисы и мистики – одно, поделенное. Что происходит с одним, то и с другим. И наоборот тоже.

Ответ не был прямым, но Кайлану пришлось довольствоваться таким. Она как бы подтвердила сказанное им, и вряд ли бы ему удалось добиться чего-то еще. Это объясняло, почему они наблюдали произошедшее со скекМалом и урВа. Также это означало, что есть и другие мистики, как их назвала Огра. По одному на каждого скексиса. Где они находились и могли ли помочь, как помог урВа?

– Так вот что нужно сделать? – Голос Гурджина оживился надеждой. – Найти мистиков? Смогут ли мистики остановить свои половины?

– НЕТ! – прогремел ее ответ громче грохота машины. – Скексисы не могут уничтожить мистиков. Мистики не могут уничтожить скексисов. Что одно, то и другое. Вы знаете! Вы это видели! Может быть, мистик сможет удержать скексиса на месте. Не дать ему сделать что-то очень плохое. Может, наоборот тоже работает. Скексис не даст мистику сделать что-то прекрасное. Но это просто стена. Всего лишь тупик, а не поражение и не уничтожение.

– Может, тогда мы уничтожим мистиков? – спросил Гурджин. – Чтобы расправиться со скексисами?

– Нет!

На этот раз запротестовала Найя, и Кайлан ее поддержал.

– Ты не знаком с урВа, – сказал он. – Но он не такой, как скекМал. Будет неправильно использовать его, чтобы расправиться со скекМалом… или любого другого мистика – чтобы уничтожить скексисов.

Лучшего аргумента у него не нашлось. Просто неправильно. Это он чувствовал всем сердцем.

– Огра, если мистики не смогут помочь нам победить скексисов и если вы не знаете, как нам оповестить всех гельфлингов… можете сказать хоть что-то, что нам поможет? Что нам делать?

– Я не знаю, – ответила Огра. Она громко рыкнула, прочистив горло, и сплюнула – прямо на пол. – Я не знаю.

Это был тупик. Если у Огры нет идей, как разослать срочную весть, и нет решения, как остановить скексисов, то какие еще вопросы можно ей задавать? Кайлан прикусил губу, подозревая, что Райан и Тавра были правы. Возможно, они зря сюда пришли. Возможно, помочь сможет только Аль-Модра.

Огра снова заговорила.

– Скексисы, мистики. Родились в момент Великого Парада Планет. Может, в следующий – умрут. Может, вернутся туда, откуда прибыли. Может, весь мир исчезнет! Этого не узнать, остается лишь ждать. Нечего поделать, только ждать следующего. Следующего Великого Парада Планет.

Когда в ответ не раздалось ни звука, а лишь повисла тяжелая тишина, она презрительно усмехнулась:

– Вот видите? Я же говорила, может, вам не это хотелось услышать.

Кайлан почувствовал себя ребенком, который возлагал на Огру слишком большую надежду, потому что наслушался песен, восхваляющих ее бесконечные знания. С виду ей не было дела до того, что происходит, но возможно, она попросту в этом не разбиралась. Она говорила о рождении скексисов и мистиков, случившемся давным-давно, на заре времен, но ни слова не сказала о том, что происходило недавно, о важном. О смерти гельфлингов. Он понял, что скексисы и мистики не смогут предотвратить новый налет скекМала на Чащобу Сами или Камень-в-Лесу.

– Вы знали, что они стали употреблять гельфлингов в пищу? – спросил он. – Иссушать нашу эссенцию?

– Что?

Она подняла бровь над единственным глазом, и ее слабое удивление – если это было оно – стало крохотной победой. Кайлан ухватился за него, надеясь подобрать к ее мудрости правильный, составленный из слов, ключ. Может быть, Огра настолько увлеклась небесами, что не заметила возникших внизу на Тра проблем. Он еще раз попытался объяснить ситуацию менее изысканными словами, полагая, что она просто не поняла его. Тем более что она им нужна. Она знает, что делать. Что бы они делали, если бы она этого не знала?

– Они воруют гельфлингов, привязывают к стулу в особой комнате. Ученый скексис заставляет их смотреть на Сердце Тра – Кристалл, который они испортили своими экспериментами. Все мы доверили Кристалл им, и вот что они с ним сделали. От их воздействий Кристалл потемнел, и теперь его тьма распространяется повсюду. Как болезнь! И это происходит прямо сейчас. Мы не можем ждать следующего Великого Парада Планет. Мы даже не знаем, когда он будет! Возможно, через сотни трайнов, и к тому времени скексисы уничтожат весь наш народ.

Огра отвлеклась на копание в содержимом своего рабочего стола, наводила на нем порядок, только ее движения замедлились, словно потяжелели. Кайлан никогда никому не желал испытать печаль, но в этот момент он надеялся, что старуха ощутила хотя бы ее каплю. Это бы означало, что ей не все равно. Он шагнул вперед, по-прежнему держа в руках книгу, чтобы держаться хоть за что-то, тогда когда казалось, что все остальное ускользает от него.

– Хотя бы скажите, что это возможно, – настаивал он. – Эта битва стоит усилий? Неужели вы считаете скексисов непобедимыми и нам нужно попросту… сдаться?

Огра вздохнула.

– Будущее неизменно. Единый момент в общем движении – это Великий Парад Планет. Он сильнее скексисов. Сильнее мистиков. Но мне пока не очень далеко видно. Не настолько далеко, чтобы понять, есть ли надежда. Наберитесь терпения.

Кайлан не знал, на что он надеялся, когда сюда шел, но явно не на это. Ее ответ не был картой, по которой можно выйти из леса, как и не был веревкой, по которой можно вылезти из болота. Огра мудрая, но ее мудрость не могла им помочь. Она не могла даже сказать, есть ли свет в конце тьмы. Они не могли позволить себе ждать, когда же она их спасет.

– Хватит с меня терпения, – вздохнул Кайлан и ощутил себя опустошенным. – Хватит с меня ваших слов.

О сказанном он сразу пожалел. Удивилась даже Тавра. Огра пригвоздила его своим единственным глазом, последним оставшимся из трех. Впервые он увидел настоящие эмоции на ее лице. Она перевела взгляд с его лица на крепко сжимаемую им книгу.

Он подумал, что она упрекнет его за такое обращение к ней, но она сказала лишь это:

– Возьми эту книгу. Огра думает, что она предназначена тебе.

Затем она отвернулась от них и, шаркая ногами, ушла прочь, не приглашая их последовать за ней. Он хотел было извиниться, но в помещении повисла такая печаль, что ему не захотелось усугублять ее. Беседа с Огрой окончена, и конец ей положил Кайлан.

– Пойдемте, – произнесла Найя. – Пора уходить отсюда.

Уходя, никто не проронил ни слова. У них не было цели, разве что хотелось поскорее уйти с Высокой Возвышенности. Кайлан так сильно хотел убраться оттуда, что чуть не попросил Тавру отвести их прямиком к Черной реке, как она и хотела с самого начала.

Добравшись до широкого и плоского камня с наполненными дождевой водой углублениями, они остановились на отдых. Вода в резервуарах оказалась чистой и оставалась прохладной даже под лучами солнц. Кайлан приложил усилия, чтобы насладиться ею и моментом. Он умыл лицо, пытаясь смыть с себя воспоминания об Огре и ее механическом планетарии.

Может, не все так плохо. У него была подаренная ею книга. На книге не было никаких особых отметок, за исключением неизвестного Кайлану символа, тушью нанесенного на корешок. На переплете из затертой кожи темного сине-зеленого цвета отсутствовал один уголок, но в остальном переплет был цел.

Кайлан полистал книгу: большинство страниц были заполнены. Записи сделаны тушью, а не снооттисками, как делают гельфлинги. Некоторые слова неразборчивы, а почерк отличался от почерка на свитках и пергаментах в планетарии Огры. Вокруг бегло выполненных зарисовок, чертежей и каких-то непонятных фигур, принадлежность которых было невозможно определить, там и сям были черные кляксы. Поскольку написано было тушью, а не снооттисками, Кайлан решил, что записи вел не гельфлинг, но во многих местах были добавлены записи на языке гельфлингов, причем для негельфлинга довольно неплохо составленные. Темы записей были разрозненны, одни заметки относились к географическим, другие – к астрономическим. Некоторые походили на дневниковые записи и тянулись на несколько страниц. Эти записи Кайлан почти не мог разобрать, было понятно только, что они записаны плотно и убористо, с множеством чернильных клякс, а в некоторых местах виднелись остатки выдранных страниц.

– Я думаю, что послание на камне с паутиной было верным, – сказала Найя, когда они приготовились продолжить путешествие. Кайлану хотелось отдохнуть подольше, но он понимал, что нужно идти. Возможно, когда они доберутся до Черной реки и сядут в лодку, он сможет в ней читать.

– Что? – Гурджин удивленно поднял брови. – Ты поняла, что оно означает?

Кайлан предоставил Найе рассказать о просроченном секрете и был рад, что наконец-то можно раскрыть его суть, пусть даже она уже утратила свою актуальность. Возможно, это хоть как-то поможет разрешить ситуацию.

– Там сказано «не доверяй ей». Нам не хотелось придавать значение анонимному предупреждению, но может, все же следовало это сделать.

– Значит, «не доверяй ей»? – повторил за ней Гурджин. – Странно было бы написать такое об Огре. Нельзя сказать, что она нас обманула. Чему там было доверять… или не доверять? Она ничего нам не сказала.

– Кое-кто попытался сэкономить наше время, – Тавра заговорила впервые после того, как они покинули дом Огры.

– То есть сначала ты не хотела, чтобы мы это прочли, а теперь используешь, чтобы придать веса своим аргументам? – огрызнулась Найя. – Очень серебристо с твоей стороны.

– Возможно, если бы вы сразу рассказали нам о послании, мы бы последовали его совету и сейчас были бы уже у Черной реки.

Скрестив руки, Найя повернулась лицом к Тавре.

– Нет. Мы договорились сделать все возможное. Было бы правильно разослать весть. Это наша общая беда. Даже если мы не можем положиться на Огру.

– И каков ваш план? – На этот вопрос ни у кого не нашлось ответа, и Тавра с чувством собственной важности отбросила рукой волосы. – Понятно. Ну, пока вы составляете свой план, позволю себе предложить спуститься к реке. Уверена, когда мы к ней доберемся, у вас уже будет блестящая идея.

Сарказм был настолько осязаем, что Тавра могла бы резать его ножом. Найя потянулась в сторону и гордой, крепкой хваткой властно схватила Кайлана за руку.

– Кайлан что-нибудь найдет в книге. Правда, Кайлан? Прежде, чем мы доберемся до реки. Я в тебя очень верю!

Высказавшись, юная дренчен зашагала по тропе. Гурджин и Тавра посмотрели на обхватившего книгу Кайлана. Он не знал, злиться ему или радоваться тому, что Найя обязала его в короткий срок найти решение, как поступить дальше.

Тавра пожала плечами и, сдвинув полу своего плаща, положила руку на ножны. Она вызывающе и с сомнение фыркнула:

– Тебе лучше начинать читать, – сказала она, развернулась и стала спускаться вслед за Найей.

Глава 12

На ночевку они остановились почти у самого леса. Тавра выбрала место вблизи широкого озера, раскинувшегося между горами и лесом. Сквозь шелест ветра в листьях и звуки пробуждающихся ночных существ Кайлан слышал звуки озера и даже, вероятно, журчание ручья, одного из притоков Черной реки. С высоких гор в речной канал спускались более двух десятков речушек и ручейков – об этом он узнал из карт в старинной книге.

Но от карт в ней толку не было. Чтобы воспользоваться картой, нужно знать направление, а его, к сожалению, в старом тексте указано не было.

Кайлан прислонился к валуну. Его глаза устали от чтения. Чтобы дать голове отдохнуть, он достал собственные свитки и записал все последние события, вспоминая их как можно подробнее, пока память была свежа. Дневник навсегда сохранит воспоминания о планетарии. В нем можно немного сгладить впечатления от путешествия. Общение с Огрой могло оказаться всего лишь запинкой на пути к настоящему успеху. Возможно, всего через несколько глав окажется, что это мрачное разочарование не было концом, а было лишь смутной частью середины. Возможно, так даже лучше.

Нет, – решил Кайлан, создавая снооттиски, – так лучше. Без всяких «возможно».

И записал об этом в дневнике, чтобы будущие читатели тоже это поняли. К тому моменту, когда разожгли костер, купольная обсерватория Огры и ее металлическая машина со сферами казались далеким сновидением.

Найя и Гурджин вели себя тихо, но когда зашел разговор о том, кто быстрее наловит ужин, между ними проснулось былое соперничество. Их затянувшаяся угрюмость из-за Огры и последующей стычки с Таврой быстро испарилась, стоило им разойтись в противоположных направлениях: Найя с бола в руке, а Гурджин – с копьем.

Кайлан отложил свитки и посмотрел на книгу, желая, чтобы на этот раз она поддалась расшифровке. Ему приходилось верить, что где-то на ее страницах скрыто то, чем они могли бы воспользоваться. Что-то, что придало бы походу к Огре значение в великой песне всего сущего. Пытаясь вернуть себе надежду, он взял книгу в руки и снова открыл ее.

– Удалось что-нибудь найти? Я еще никогда не видела столь усердно читающего гельфлинга даже среди тех, кто умеет читать.

Позади него стояла Тавра, натягивая веревку для сушки белья.

– Возможно, я никогда не стану воином, подобно остальным из моего клана, но я сумел приобрести кое-какие другие навыки. – Разложив книгу на коленях, он наблюдал, как вапра искусно и умело подвязывает веревку ко второму дереву. Она быстро завязала узел, который не походил на узел, однако, судя по плетению, Кайлан понял, что завязанная ею веревка останется туго натянутой даже в бурю.

– Я не знал, что ты так ловко управляешься с узлами, – сказал он как можно дружелюбнее в надежде на то, что серебристая воительница чуть потеплеет к нему. – Говорят, клан Сифа не имеет равных в плетении и завязывании морских узлов, но, по-моему, у них есть конкуренция!

Попытка была слабой, и Кайлан это понимал. Тавра ответила коротко:

– У меня много талантов.

Затем расстегнула свой плащ, перебросила его через руку и без дальнейших объяснений ушла в лес.

В полном одиночестве Кайлан читал, пока солнца опускались в ночь. Темы в книге располагались хаотично, без какой-либо последовательности. В одной записи говорилось о недавнем пиршестве в деревне, а в другой вдруг красочно описывалась анатомия сурикрыла с рисунками, изображающими все кости, мышцы и строение пера.

На следующей странице Кайлан задержал внимание. Это была очередная дневниковая запись, но на этот раз оставленная на языке гельфлингов, а не на одном из других языков, которых немало оказалось в книге. Примечательно, что в этой записи наконец-то упоминалось имя, и Кайлан жадно прочитал написанное:

Сегодня матушка забыла мое имя.

Я ей напомнил: «Ронип. Ронип, матушка!»

Я кричал: «Ты дала мне это имя!

Как ты могла забыть его?»

Она одержима небесами. Небесами и осколками, погребенными глубоко под землей. Она не согласна, что ни то, что вверху, ни то, что внизу, не исцелит эту болезнь. Антидотом можем быть лишь мы, которые часть Тра; и чтобы исцелить наш мир, мы должны очистить его от вторженцев, захвативших наше сердце в плен.

– Ронип, – прошептал Кайлан, положив руку на страницу, будто бы с ней можно было сновидеться. – Приятно познакомиться.

Он потерял счет перевернутым страницам. Некоторые разделы читал от начала до конца, а иногда перепрыгивал туда-сюда. Поначалу он закладывал между некоторыми страницами листья, но когда книга разбухла от большого количества закладок, понял, что однажды, чтобы впитать все, что в ней написано, ему придется попросту прочесть ее от корки до корки.

«Песня Сердца Тра может звучать через воздухоносную кость крыла птицы-колокол».

Он настолько погрузился в книгу, что на некоторое время забыл, зачем ее читает. Когда Кайлан прочел абзац вслух, в уме у него прояснилось. Как будто он все это время слушал, что ему говорит книга, но вполуха, а теперь она обратилась к нему по имени.

Прочти это, говорила она ему. Эти страницы предназначены тебе.

На странице была изображена фирка, популярная среди гельфлингов разветвленная флейта, только эта фирка была другой. В записанной рядом рифмованной песне объяснялось почему: «Эту фирку изготовил Джир, сказитель песен, и сделал ее из вильчатой кости крыла птицы-колокол». В песне говорилось о том, как легендарный путешественник играл на ней глубоко в горах – в пещерах Грота. Когда его песня эхом проносилась по бесконечным пещерам, слова всех известных ему песен снооттисками записывались на стенах пещер. Так, говорилось в книге, гельфлинги гроттаны сохранили песни и другие предания народа гельфлингов.

Кайлан не знал, чему верить. Это казалось невозможным. Процесс создания снооттисков был медленным и кропотливым, а птицы-колокол были существами фантастическими, поскольку давным-давно вымерли. И даже Джир жил очень давно – настолько давно, что его фирка наверняка рассыпалась от времени. Рассказанная в песне история, казалось, всего лишь романтизирует изобретение письменности… и все же душа Кайлана заволновалась, как будто знала, что эта история реальнее простого мифа.

Если это настоящая фирка, способная создавать снооттиски силой своей песни… Он переживал, что зря обнадеживается, но Найя доверила ему найти хоть что-нибудь, а он не хотел ее подводить. Достаточно, что он решился рассказать ей.

Найя и Гурджин вернулись, когда стемнело. Они принесли одинаковую дичь и наловленную в озере рыбу. Кайлан читал, слушая, как они сравнивали размер наловленной рыбы и спорили, что важнее – длина или вес. В конце концов победил голод, и они сосредоточились на приготовлении пищи: Найя очищала рыбу от чешуи и потрошила, а Гурджин мастерил шампуры. Когда они не состязались, они идеально работали вместе, и вскоре воздух наполнился запахом поджаренной рыбы. Кайлан закрыл загадочную книгу.

– Где Тавра? – поинтересовалась Найя, шевеля костер. Вапра еще не вернулась, так что они приступили к еде, не дожидаясь ее, а Гурджин убрал ее рыбу с огня, чтобы не подгорела.

– Наверное, купается в озере. Ее давно нет… Найя, хочу показать тебе кое-что. Думаю, в этом есть идея, как нам разослать весть.

Найя заглянула Кайлану через плечо и указала на рисунок разветвленного инструмента. Подошел Гурджин, теперь они втроем смотрели на раскрытые страницы.

– Это фирка? – спросил он.

– Да. С ее помощью в пещерах Грота создавались сразу сотни снооттисков. Для этого сказитель песен Джир просто играл на своей фирке. Музыка разносилась эхом по пещерам и, соприкасаясь с камнем, оставляла снооттиски слов.

– Это песня или правда? – спросила Найя. – Если это правда… Кайлан, мог бы ты такой штукой написать наше предупреждение о скексисах? Нам не пришлось бы записывать по одному сообщению, и мы могли бы записать сразу много. Так много, что скексисы не смогли бы всех остановить.

– Я знаю. В книге сказано, что эту фирку оставили храниться у гроттанов в их пещерах. Если верить карте, то это недалеко отсюда, и я подумал, что мы могли бы…

– Гроттаны гельфлинги? – спросил Гурджин. – Они до сих пор существуют?

Это был хороший вопрос, на который у Кайлана не было ответа. Клан гроттанов был почти мифическим, они жили еще более уединенно, чем дренчены. Вот только Кайлан знал, что клан Найи действительно существует, и даже знал, где он обитает, поэтому, когда они познакомились, не удивился ее существованию. А гроттаны были подобны ночным теням. Если хоть кто-то из них до сих пор существует, то на протяжении многих трайнов они явно не были заинтересованы в том, чтобы их увидели или услышали другие гельфлинги.

Ему не хотелось обнадеживать друзей. Велик шанс, что записанная в книге песня была всего лишь песней, но он не мог игнорировать свое нутро, подсказывающее ему, что в этой истории есть правда. Такая, которая могла принести им победу. А как научила его Найя, своему нутру нужно доверять.

– Возможно, эта фирка вовсе не существует, но, может, Огре что-то о ней известно. Может, поэтому она отправила книгу с нами… Или, может, это не имеет никакого отношения к Огре. В любом случае чутье мне подсказывает, что нужно туда пойти. Мне хотелось бы представить больше доказательств, но пока у меня есть только чутье.

– Значит, мы туда пойдем, – тут же отозвалась Найя. – Я доверяю твоему инстинкту. На данный момент это единственная наша идея, а если она окажется реальной, то мы получим ответ, который искали.

Кайлан облегченно кивнул. Найя оглянулась, потом обменялась взглядом с Гурджином, и Кайлан понял, что он настолько увлекся фиркой и песней пещер Грота, что что-то упустил. Найя и Гурджин замыслили какой-то секрет, которым были готовы поделиться с ним. Найя села поближе, чтобы говорить шепотом.

– Тавра вот-вот вернется, так что расскажу по-быстрому. Я думаю, что после рассказов Огры о скексисах и мистиках я поняла, зачем мы с Гурджином им так сильно понадобились. Хоть Огра и считает, что это не сработает, вряд ли это остановит их охоту на нас. Пока мы вместе, мы для них легкая добыча, поэтому… Мы с Гурджином считаем, что нам лучше разделиться. Я хочу узнать, что ты об этом думаешь.

Кайлана тронуло, что она захотела узнать его мнение, хоть он и не знал, как ответить на столь внезапно изложенный план. Он посмотрел на Гурджина, который, навострив уши, прислушивался, не идет ли Тавра, и тем временем заострял свое копье.

– Куда он пойдет? Вернется в Камень-в-Лесу?

– Домой, в Сог, – ответила она. – Дома он расскажет о случившемся родителям. Там он сможет укрыться, там будет в безопасности… Это далеко от Замка Кристалла. Если он пойдет один, скексисам его ни за что не найти. Особенно если он пойдет на юг, в другую сторону от Ха’рара.

Если скексисы вслед за Райаном направляются к Аль-Модре, то они уже должны быть неподалеку от Ха’рара. В Соге Гурджин будет как можно дальше от Ха’рара. Там он сможет отдохнуть, и его исцелит модра Лаэсид, его матушка. Если скексисы его разыскивают, то в Соге у него больше всего шансов не встретиться с ними.

– Ты достаточно хорошо себя чувствуешь? – спросил Кайлан у Гурджина, чуть погромче, чтобы его было слышно только по другую сторону костра.

– Если идти в своем темпе, то да, – ответил Гурджин. – Я знаю Темный лес и знаю, какими путями по нему перемещаются скексисы. Знаю маршруты скекМала. Я еще слаб, но благодаря Найе мне уже намного лучше. Возможно, в одиночку я смогу пойти быстрее.

– С ним отправится Нич, – добавила Найя, по ночам он будет разведывать дорогу, следить за обстановкой и охотиться.

– Вы правы, что решили рассказать об этом до прихода Тавры, – произнес Кайлан. – Она бы ни за что не согласилась.

– Ей придется выбирать, пойти ли за Райаном или за Гурджином, и я подозреваю, что она выберет Райана, потому что это означает дорогу в Ха’рар, где она наконец избавится от нас.

Последние ее слова прозвучали кисло. Кайлан сжал плечо Найи.

– Она разозлится из-за того, что мы не спросили ее разрешения, но я считаю, что вы правы, и возможно, она отнесется с пониманием, когда дело уже будет сделано. Если Гурджин доберется до Сога, то хоть кто-то оповестит дренченов.

Гурджин и Найя одновременно кивнули.

– Я уйду этой ночью, когда будет моя очередь нести дозор. – Он протянул руку, и Кайлан за нее взялся. – Я рад знакомству с тобой, Сказитель песен Кайлан. Я рад, что моя сестра тебя повстречала.

В темноте за пределами освещенной костром зоны послышался хруст шагов. Вернулась Тавра с рассыпанными по плечам сохнущими волосами и перебросила через натянутую веревку выстиранный плащ, рядом с которым за шнурки подвесила чистые сандалии, с которых стекала речная вода.

– С возвращением, – сказал ей Кайлан. Он старался звучать спокойно и не нервничать, хотя каждый новый секрет трепетал в нем, словно юнамот. Однако, прислушавшись к своему нутру, он понял, что некомфортно ему было не от вранья Тавре, а от присутствия Тавры. Он не понимал почему, но после некоторых слов Найи согласился, что с ней что-то не так. Он надеялся, что в Ха’раре Аль-Модра сможет чем-нибудь помочь. Возможно, ей известно заклинание, или есть какая-нибудь сыворотка для излечения Тавры после того, что с ней сделали скексисы.

Тавра дважды моргнула, глядя на него, словно удивилась, что он вообще заговорил. Не поблагодарив его в ответ, она села подальше – по другую сторону от костра и принялась заплетать влажные волосы в косу. В отблесках костра ее единственная серьга отбрасывала искры на бледную шею, и Кайлану захотелось подобрать нужные слова, чтобы распутать причину враждебности, которую она излучала. Хорошо бы нашлась песня, способная тронуть ее сердце, подобная той, которая тронула Райана, но не всякую проблему можно решить песней. Кайлану это было прекрасно известно. А пока оставалось надеяться, что Тавра не слишком сильно разозлится, когда наутро обнаружит, что Гурджин ушел без ее разрешения.

Когда от костра остались только тлеющие угольки, Найя вступила на дежурство, а Кайлан, обернув плечи плащом, отвернулся прочь, чтобы не было видно, что он не спит. Он лежал и думал о том, как Тавра поведет себя утром и знала ли Огра о том, что в книге есть песня о фирке. Возможно, мать Огра права: возможно, будущее неизменно, и понимание величайших небесных козней было единственным способом узнать правду настоящего.

Или, может, Огра ошибается, и они поступают правильно, взяв ситуацию в свои руки, прощаясь с Гурджином, предавая доверие и полномочия Тавры. Поймет ли она или отругает их, словно детей? Или еще хуже! Она все-таки дочь Аль-Модры, и любые действия против нее могут быть истолкованы как измена, если Тавра пойдет этим путем. Нет, это уж слишком. Даже если она стала вести себя серьезнее и равнодушнее, чем раньше, это была все та же Тавра. Она верила в них и в их миссию.

За этими волнениями Кайлан не заметил, как задремал, и неожиданно для себя очнулся только на рассвете. Костер почти совсем потух, шипел от опускающейся утренней росы и испускал дым, а небо подкрасилось бледно-голубым, едва заметным меж верхушек деревьев, цветом.

Рядом кто-то опустился на колени. Он не шелохнулся, чтобы движением не разбудить Тавру и не испортить спешно задуманный план. На его плечо опустилась рука, и в своем уме он услышал голос сновидящегося с ним Гурджина.

До новой встречи, брат Кайлан. Береги себя.

И юноша-дренчен ушел беззвучным шагом, словно растворился в лесу.

Глава 13

Кайлана разбудили голоса спорящих друг с другом Тавры и Найи. Он подумал, что в столь ранний час вряд ли ему удастся снова заснуть. Тело затекло и потяжелело, а щека, которой он лежал на голой земле, замерзла, но он все же решил притвориться спящим и дождаться окончания спора. Гурджин, должно быть, ушел далеко, и его уже не отследить, если он настолько хорошо ориентируется в лесу, как рассказывал. Если бы разгневанная Тавра бросилась за ним в погоню, она бы его уже не нашла.

– Он оставил это. – Найя показала Тавре плоский камушек со снооттиском. Гурджин не был грамотным, но сумел оставить символ, известный всем гельфлингам, независимо от их способности читать и писать: тотемный знак своего клана. Тотем дренченов – усатый муски. Так что после того, как Нич, как и договорились, отправился с Гурджином, у них осталось его изображение.

– Должно быть, это значит, что он отправился в Сог, к моей семье. Там он будет в безопасности!

– В безопасности? Разве что когда доберется до болот! Он же может потеряться в каких-нибудь зарослях, не говоря уже о Темном лесе! Его нужно найти!

– Не нужно его искать. Мы знаем, куда он пошел и что там он будет в безопасности. Согласись, это самое главное. Если путешествовать вместе, то скексисы поймают всех сразу. А теперь их задача осложнилась.

Тавра еще не накинула на плечи плащ, позволив крыльям свободно трепетать от раздражения. В отличие от Найиных ее крылья были прозрачными, с радужным отливом в лучах утреннего солнца. Кайлан сел, зевнул и демонстративно потянулся.

– Чем вы обе так увлечены? – спросил он. Он не умел вести себя наигранно – лгать? – но понимал, что в их разговор лучше не встревать. Он с удовольствием вообще в нем не участвовал бы, но избежать этого шансов почти не было. Он был сообщником Найи, а теперь, после ухода Гурджина, третьим и последним членом их группы.

– Гурджин ушел, – сообщила ему Найя. – Он отправился в Сог, и я считаю, что он правильно поступил.

– Он погорячился. Он все испортит, – бормотала Тавра, понимая, что Гурджина уже не вернуть. – Теперь нам его уже не найти. Остается лишь надеяться, что он доберется туда, куда собирается добраться. Потом найдем его. А теперь подъем, до ночи мы должны прийти к Черной реке, или я не знаю что сделаю.

Найя скрестила руки на груди и встала в твердую стойку.

– Нет, – сказала она.

– Прошу прощения?

– Я тоже хочу попасть в Ха’рар, но Райан уже далеко уплыл. А ты – не лидер нашей походной группы, и я устала от твоего обращения с нами, словно с детьми, за которыми тебе приходится следить. Кайлан нашел кое-что в книге, которую ему дала Огра, кое-что про волшебную фирку, которая могла бы послать весть всем гельфлингам. И вот мы куда пойдем: в пещеры Грота, искать фирку. Райан в состоянии сам предстать перед Аль-Модрой, а мы присоединимся к нему после того, как выполним то, что собирались.

От гнева у Тавры распахнулись крылья, а щеки пошли красными пятнами.

– Тш! Не вынуждай меня напоминать, кем из нас чуть не пообедал сорняк и кто чуть не погиб от ядовитых пауков, и это только за последние два дня!

Найя топнула ногой – не в бешенстве, а бросая вызов.

– Мы не просили тебя о помощи, но с радостью поблагодарили бы тебя, если бы ты не вела себя как озлобленная ламинариевая паразитка.

– Да как ты смеешь так говорить со мной. Моя матушка – Аль-Модра!

– И что? Не забывай, моя матушка – тоже модра, но в отличие от тебя однажды я унаследую ее титул!

В возникшей тишине Кайлан беззвучно сглотнул. Напряжение наконец достигло предела, что в каком-то смысле было облегчением. Ему не понравилось, что Найя решила тягаться статусом с Таврой, – это был совершенно недипломатический способ объявить свое доминирование, но он помог. Кайлан почти забыл, что Найя – дочь модры. Ее матушка Лаэсид хоть и не Аль-Модра, но высока вероятность, что однажды Найя займет ее место и, возможно, Аль-Модра будет больше прислушиваться к ней, чем к Тавре. Кайлан не знал, какое место по старшинству среди сестер занимала Тавра, но, учитывая, что она была здесь, в диких местах, а не в Ха’раре, она явно была не из старших дочерей.

Кайлан приготовился к ответной атаке. Тавра молчала, не дыша. Неужели эта задиристая и враждебно настроенная девушка-гельфлинг была той самой воительницей, которая столь бескорыстно заботилась о них? Что с ней произошло, после того как в замке из нее выкачали эссенцию?

Наконец она раздраженно выдохнула.

– Хорошо, – произнесла Тавра. – Будь по-твоему, дренчен. Пойдем искать флейту, которой наверняка вовсе не существует, и попадем в ловушку горного туннеля. Но мне все равно, давайте уже поскорее умрем!

Найя сжала кулаки, и пока ситуация не ухудшилась, вмешался Кайлан.

– Если карта правильная, то пещеры Грота находятся на восточной стороне озера. В книге сказано: там Джир оставил свою фирку – у гельфлингов-гроттанов.

Заручившись разрешением Тавры, можно было окончить спор, довольствуясь уже полученным. Кайлан выжидающе посмотрел на Найю, чтобы она сохранила столько мира в этих отношениях, сколько возможно. И хотя Найя еще дулась, все же выдохнула и заговорила спокойно.

– Значит, туда и пойдем. Обойдем озеро. Если гроттаны еще существуют, расспросим их и расскажем о скексисах, если они готовы будут поверить нам. Если мы их не обнаружим, то сами найдем фирку.

– А если мы вовсе не найдем фирку? – спросила Тавра. – Вы согласитесь оставить свои дурацкие поиски и пойти со мной в Ха’рар?

Кайлану не хотелось думать о том, что будет, если они не найдут фирку, но такая вероятность существовала. Раз Огра не помогла им и если поиски фирки зайдут в тупик, то, наверное, стоит поступить, как говорит Тавра, и попытаться догнать Райана. К тому же он рассчитывал на помощь Тавры.

– Да, я согласен пойти в Ха’рар, даже если мы найдем фирку, – сообщил он. – В любом случае, Тавра, мы пойдем на север. Я думаю, с твоей помощью мы быстрее справимся. Помоги нам найти фирку, и тогда мы намного скорее отправимся вХа’рар.

Он счел свое предложение хорошим, способным сгладить трения, возникшие внутри их маленькой компании, ну или хотя бы мотивировать Тавру остаться с ними. В качестве неназванной альтернативы Тавра могла отправиться в Ха’рар в одиночку.

Она принялась снимать с веревки высушенные вещи. Непобедимые узлы буквально таяли в ее руках, развязываясь, словно вовсе не были завязаны, и на мгновение она замерла с веревкой в руках, словно раздумывала, не связать ли их и не отвести ли в Ха’рар силком.

– Давайте поскорее покончим с этим, – сказала она.

До озера было недалеко. У берега Кайлан достал книгу. Найя вошла в воду, и ее кожа, впитав влагу, позеленела еще больше. Она смотрела на водную гладь, размышляя, как подумал Кайлан, о брате. Или о Ниче, исчезновение которого Тавра не заметила, да и вряд ли заметила бы, учитывая склонность летающего угря рыскать в одиночку, а днем спать, спрятавшись у Найи в волосах.

Небо было ясным, а солнце – ярким, поэтому книгу было легко читать. Кайлан добавил закладки на страницы с картами, чтобы быстро их открывать. По мху на деревьях он определил северную сторону и, ориентируясь на размещение горного спуска у озера, сразу определил их положение. В безупречно чистом воздухе видна была даже Высокая Возвышенность, что помогло Кайлану утвердиться в мысли о том, что он правильно определил их местонахождение, а также дальнейший маршрут.

– Нам туда, – произнес он, указав за озеро на восток, где вода упиралась в красные скалы, которые постепенно переходили в горы. Отсюда казалось, что там обычные горы, только с пористой и рифленой поверхностью, где, как подумал Кайлан, может скрываться много туннелей и пещер.

– Пойдем по берегу или соорудим плот, о навигатор? – спросила Тавра без энтузиазма и, наверное, не рассчитывая получить ответ, но Кайлан все же ответил:

– Думаю, по берегу будет быстрее. Отсюда идти недалеко, а плот делать долго.

Бодрым шагом Тавра направилась к берегу.

– Жаль, что мы не взяли с собой лодку, – произнесла Найя, отправившись вместе с Кайланом вслед за Таврой.

Песчаный берег был усеян камушками и даже сброшенными экзоскелетами жителей озера. Найя нашла большую бронзовую рыбную чешуйку и положила ее в карман как сувенир. Кайлан изучал карты в попытке расшифровать надписи и заляпанные тушью пометки. Временами его охватывал страх, что все это выдумка и абстрактные рисунки сумасшедшего, изобразившего место, которое только кажется реальным.

Наверное, беспокойство отразилось на его лице, потому что Найя спросила, в чем дело.

– Беспокоюсь, вдруг мы ничего не найдем в пещерах, – признался он. Он не стал обременять ее другими своими страхами: о том, что вдруг там нет никакой фирки или что он все придумал из желания быть хоть немного полезным.

– Не надо волноваться, – сказала она. – У нас есть ты. У нас есть карта. И слава Тра, у нас есть Тавра. Ради того, чтобы побыстрее оказаться в Ха’раре, она разыщет пещеры, даже если это будет последнее, что она сделает в этой жизни.

Кайлан покосился на нее.

– А ты этим наслаждаешься?

– Я не наслаждаюсь.

Голос Найи прозвучал очень напряженно, но она хотя бы была на его стороне. Берег изогнулся и далее вел прямиком к скалам, где, если верить карте, находятся пещеры. Только вблизи Кайлан осознал, насколько огромными были скалы. Казалось, будто стена черного, нашпигованного папоротником камня способна заслонить собой все небо. В тени утеса Кайлан поежился.

– Наверное, она много думает. И наверняка истощена… может, ей больно после того, что с ней сделали скексисы. Удивительно, что она вообще ходит и даже не жалуется. Вернувшись в Ха’рар, ей придется объяснять все матери…

– Не придумывай ей оправданий, – сказала Найя, остановив его мысль. – Возможно, ты прав, но это не значит, что ей следует вести себя настолько грубо и озлобленно. Одно дело прямой разговор. Но обращаться с нами как с грязью – другое. С меня хватит, так что если она собирается продолжать вымещать свои недовольства на нас, пусть приготовится к ответному хамству.

Тавра могла в любой момент оставить их, но все же согласилась пойти с ними. Это означало, что, несмотря на ее поведение, ей было не все равно, и Кайлан решил, что это хороший знак.

– Я знаю, знаю.

– Огра могла бы получше подготовиться к ответному выпаду, да? – спросила Найя. Кайлан хихикнул, но покраснел.

– Это вышло случайно. Просто так получилось.

– Я не знала, что ты на такое способен. Мне понравилось. Кто-то должен был высказать то, о чем думали все.

– Я очень хотел получить от нее ответы или хотя бы надежду. Хоть что-нибудь.

– И она дала нам это «что-нибудь» – повод проложить собственный путь. И еще книгу. Ты с ней неразлучен! Я уже начинаю ревновать.

– С кем же мне было проводить время, пока вы с Гурджином были неразлейвода.

Он хотел пошутить, но Найя отреагировала только на несмешную часть.

– Кайлан! Не говори так. Если бы мне пришлось выбирать, с кем из вас двоих путешествовать, я бы выбрала того, кто сейчас со мной рядом.

– Лишь потому, что переживаешь, будто мне нужна защита, – ответил Кайлан. Он поддразнивал ее, но в шутку была завернута правда, хоть и маленькая. – Или умелый лодочник.

– Нет, – сказала Найя. – У нас с Гурджином всегда одинаковый взгляд на все, и, путешествуя вместе, мы бы не выжили. Когда я рядом с тобой, это значит, что со мной рядом есть тот, кто присматривает за мной с другого ракурса. Это для меня важно.

– Ну хорошо, я тебе верю.

– Честно?

Он готов был подтвердить, но их позвала Тавра. Они наконец-то добрались до конца берега, резко завершавшегося скалами. В холодной тени скал о породу бились озерные волны. Вылетая из миллионов испещривших скалу отверстий, стремительно сновали туда-сюда летучие мыши и свистящие пещерные птицы. На уровне воды Кайлан заметил пещерные входы, размер которых соответствовал росту гельфлингов. По узким расселинам туда просачивалась вода и сразу исчезала в густой тьме горного склона.

Тавра указала куда-то над входом в ближайшую пещеру. Под нависшим папоротником и ползучим водяным плющом скрывался снооттиск с символом гельфлингов. Пиктограмма с изображением животного была древней и выветренной, но безошибочно узнаваемой: холлербат с расправленными крыльями, тотем клана гельфлингов-гроттанов.

Глава 14

Ближайший вход в пещеру был на виду, но добраться до него было непросто. Судя по виду туннелей, они предназначались для лодок, а не для прохода пешком: входные отверстия были вытянуты по горизонтали, а не по вертикали. Однако вдоль скалы виднелся мелководный выступ, достаточно широкий, чтобы по нему мог пройти гельфлинг, и, пройдя рядом с каменной стеной, они, наклонившись, проникли в туннель. Внутри укрытый холодными тенями потолок оказался настолько низким, что им пришлось ползти на четвереньках, чтобы не биться головами о свисающие сталактиты. Природный канал был низким, и, сидя в лодке, они могли бы комфортно по нему проплыть.

Но лодки у них не было, поэтому приходилось ползти по узким выступам по бокам от водного пути. Вокруг плескалась озерная вода, и порой от накатившей волны руки и колени Кайлана полностью оказывались в воде. В какой-то момент ошалевшая волна плеснула, поднявшись так высоко над ними, что он намок по пояс и подумал, что проще было бы скатиться в воду и поплыть, чем продолжать ползти по мокрым слизистым камням.

В книге говорилось про подводные туннели, но Кайлан не придал этому значения и теперь карабкался за Найей на четвереньках, ощущая, как от смыкающихся вокруг стен и потолка у него внизу живота появляется непрошеная паническая дрожь. Прежде он никогда не бывал в настолько закрытом пространстве и удивился своему страху, потому что знал, что никакая реальная опасность ему не угрожает. Все равно это уже не имело значения. Идти на попятный было слишком поздно, а если и нет, если бы он пошел на попятный, то ни за что не смог бы выяснить, существует фирка Джира или нет.

Однако вскоре неудобное путешествие подошло к концу. Туннель расширился настолько, что они могли встать в полный рост на выступах по обе стороны канала. Выпрямляясь и счищая грязь и водоросли с крыльев, Тавра что-то пробурчала себе под нос, отчего Найя заулыбалась, потому что она-то в грязи и воде была как дома.

Дальше они пошли по длинному извивающемуся туннелю, в середине которого проходил водный путь, подсвечиваемый снизу светящимися водорослями и стайками ползучих пресноводных анемонов с разноцветными световыми полосками и точками. Глядя на чистую и глубокую воду, Кайлан подумал, что правильно сделал, не поплыв. Кто знает, какие голодные существа обитают в беспросветной глубине.

Свет обитателей озерной воды освещал почти весь туннель полностью, правда, возможно, они привыкли к приглушенному свету. Яркий уличный дневной свет сюда почти не проникал, и казалось, будто они оказались в другом мире, погруженном в бесконечную ночь.

– Так, это пещеры гроттанов, – сказала Найя. – Смотрите, вот еще надпись.

На блестящих минеральными отложениями стенах виднелись снооттиски: еще пиктограммы, но были и слова тоже. Кайлан провел по ним пальцами, подумав, не эти ли снооттиски в давние времена оставил Джир.

– «Да поглотит тьма весь неистинный свет», – прочел он вслух. – Звучит жутковато. Написано как пожелание, но что-то мне подсказывает, что нас о чем-то предупредили.

Тавру надпись не заинтересовала, хоть она и умела читать. Видимо, способность читать еще не гарантировала интерес к написанному.

– Пойдемте. Ногами идти быстрее.

Проход стал, несомненно, шире, но идти было не легче. Под ногами постоянно сдвигались неустойчивые камни – скользкие, острые и незаметные во тьме. Пару раз Кайлану показалось, что он слышит перешептывания, но выяснить, наблюдают ли за ними, не было никакой возможности. Когда его ухо оказывалось вблизи от каменной стены, он слышал слабые удары и постукивания, словно где-то в отдаленной части пещеры кто-то барабанил пальцами.

Чем дальше они уходили от внешнего мира, тем чаще им встречались снооттиски, правда, большая часть слов и символов были незнакомы Кайлану. Вскоре стены пещеры оказались сверху донизу покрытыми снооттисками, которых было больше, чем страниц в его книге. Кайлан с Найей завороженно смотрели на письмена, и он показывал ей некоторые легко узнаваемые пиктограммы. Вскоре она сама стала различать их: символы трех солнц и трех лун, закрученный трехчастный символ Тра.

– Сердце Тра, – стал читать Кайлан. – Мы, клан гроттанов, ближе к Сердцу Тра, чем… любой другой… До Замка Кристалла несколько дней пути на запад. Наверное, это образное выражение.

– Каждый клан гельфлингов считает себя ближайшим к Тра, – сказала Тавра. – Из всех обитателей планеты только гельфлинги соревнуются из-за этого. Это абсурд.

Кайлан попытался смягчить напряжение.

– Возможно, у нас разные модры-основательницы, – сказал он, – но все мы гельфлинги. Конечно же, все мы одинаково близки к Тра.

Тавра фыркнула.

– Может, кланы гельфлингов и смогут достичь согласия между собой, но остается еще множество других существ. Любимцам Огры достается много благ, даже если они не воспринимаются благами. Так ведут себя все избалованные дети.

Найя закатила глаза, хоть Тавра стояла к ней спиной и не могла этого видеть. Кайлан не понял, к чему она клонила, но решил не уточнять. Разговор и так был на грани, не стоило заполнять тесное пространство ссорой. Молчание, наверное, было лучшим способом погасить костер раздора, и все замолчали.

Дальше все трое пошли в тишине, слушая капанье пещерной воды и слабый, далекий звук журчания подземной реки. Воздух становился то теплым, то холодным, словно они шли по солнечному полю снаружи и то входили в тень деревьев, то выходили из нее. Кайлан подумал, что порода, наверное, нагревалась от подземных источников. В более теплых местах на губчатых шарах росли полупрозрачные и светящиеся побеги голубого мха. В более прохладных – шныряли ползуны, бронированные черви с сотнями членистых конечностей и спиралевидными усиками объедали кустики растущих на стыке между камнями лишайников.

Пещеры казались бесконечными, будто ими наполнена вся Тра. Возможно, так и было. Здешние места сильно отличались от просторов и редких лесов земли клана Спритон. Даже в Темном лесу и в горах места ощущались знакомыми, но пещеры были так же чужды Кайлану, как и поверхность Великого Солнца или дно океана. Интересно, испытывала ли Найя подобную чуждую тревогу, когда, покинув Заболоченный лес Сог, впервые в жизни ступила на сухую землю. И все же она прошла через равнины спритонов и даже пошла дальше – дошла до Замка Кристалла. Кайлан напомнил себе об этом и заставил себя быть храбрее.

Чужак…

Стоячий воздух нарушил ворвавшийся ветерок, и Кайлану показалось, будто он услышал голос, больше похожий на выдох, но когда ветер утих, остался лишь запах свежей воды и земли. Впереди была стена, и он подумал, что туннель закончился. Снова потянуло свежим воздухом, и перекрытие колыхнулось, оказавшись не стеной, а завесой из мха, растущего с потолка туннеля до самого низа, где касался водной поверхности. Получилось что-то вроде дверного проема со шторкой, а просачивающийся сквозь нее ветерок давал надежду, что они наконец-то добрались до чего-то грандиозного, находящегося по другую сторону завесы.

Найя первой прикоснулась к свисающему мху. Слой оказался плотным, и рука в нем утопала. В отличие от удушающих пальцевидных лиан мох оказался нежным, свисающие пушистые побеги, извиваясь, расступились, пропуская девушку-дренчен. Без колебаний и не оглядываясь назад Найя прошла через них, а Кайлан и Тавра последовали за ней. Чтобы пройти через нежные щупальца, потребовалось сделать три полноценных шага, а оказавшись на другой стороне, Кайлан изумленно охнул.

Водный путь разделился на два потока, змеящихся вправо и влево и заполняющих собой пространство. Головокружительный потолок взмывал куда-то высоко вверх, – должно быть, в горы. Из верхних проемов спускались столбы света, освещая часть открывшегося пространства и не раскрывая загадки его оставшейся части.

– Красиво, – прошептал Кайлан. Сказанное им слово не отражало характер призрачного места, но промолчать он не мог.

– Здесь пусто, – добавила Тавра, как будто одно исключало другое. – И опасно. Неизвестно, кто живет в этих пещерах. Пахнет смертью. Давайте найдем фирку и поскорее уйдем отсюда.

Найя сделала шаг вперед, чтобы пойти первой, но остановилась, когда с одного из верхних проходов упал камушек. Кайлан посмотрел вверх и ничего не увидел, но потом услышал. Со всех сторон вокруг них звучали шепотки, смешиваясь один с другим. Когда они стали громче, он смог различить слова:

– Чужак. Дневносветник. Серебрянка.

– Призраки? – пискнул Кайлан, а менее суеверная Найя просто спросила:

– Здесь кто-то есть?

– Здесь кто-то есть? – прошептали в ответ. Или это было эхо? – Здесь… Кто-то есть здесь… Она хочет знать, есть ли здесь кто… Здесь кто-то есть?

– Здесь кто-то есть.

Мягкий эфемерный голос прозвучал позади них, и Кайлан резко развернулся, отскочив на Найю. Над проходом, через который они только что прошли, сидело существо в капюшоне, причем так близко, что его свисающая голая нога едва не коснулась макушки Тавры, когда она отпрыгнула в сторону. Похожее на гельфлинга существо наклонилось вперед, подперев подбородок руками, и его лицо осветил скудный свет. Вместо глаз Кайлан увидел только глубокие черные впадины.

Когда шепот раздался вновь, по его рукам и шее взбежала холодная дрожь:

– Что же такое важное привело дневносветников в пещеры Грота?

Глава 15

– Теневой, – буркнула Тавра.

– Серебрянка, – ответил странный гельфлинг с непринужденной, но равнозначной неприязнью. Он спрыгнул вниз – черный искрящийся плащ раздулся, как парус, – бесшумно и без усилий опустился на разбросанные по проходу острые камни и гальку.

Он сдвинул назад капюшон: его кожа оказалась бледной, как лунный свет, а шелковистые волосы были серебристыми, как у Тавры, только сбритыми с одной стороны и спускающимися на плечо с другой. Если бы Кайлан встретил его наверху, то принял бы за вапру – отличались только глаза. Пока его лицо скрывал капюшон, Кайлан думал, что у него вовсе нет глаз, но теперь увидел два больших и черных глаза без белков. Казалось, будто смотришь не в глаза, а в два чернильных резервуара, которых было много в чашеобразном полу пещеры.

Судя по форме лица и тела, он был гельфлингом, но держался иначе. Как речное растение, подумал Кайлан, или даже угорь или рыба, пугающе грациозный, он смотрел на них с не поддающимся понимаю выражением. Движения его были текучими, словно он находился под водой, медленными и безупречными.

Шепотки прекратились. Юноша-гроттан – должно быть, это был именно он – неспешно переводил темный взгляд с одного гостя на другого. Тавра ухватилась за рукоятку меча, хотя Кайлан надеялся, что меч останется в ножнах. Если им предстоял конфликт, то пусть он будет начат не ими.

Найя это понимала и держала пустые руки подальше от своего ножа.

– Мы пришли с миром. Мы кое-что ищем. Нам нужна ваша помощь. Я Найя из Сога, а это Кайлан, он спритон. Это… Тавра.

Она не стала называть титул Тавры, и Кайлан счел это разумным решением. Ему было некомфортно от того, как их изучали, но враждебность гроттана по отношению к вапранке была особенно выраженной. Тот факт, что Тавра не только вапра, но еще и дочь Аль-Модры, мог оказаться внезапной и слишком большой новостью.

Представление Найи он выслушал с немигающим взглядом. Кайлан решил было, что реакции не последует, как вдруг парнишка направился на опоясывающую каменные стены лестницу и произнес:

– Ну, пойдемте.

Они направились вслед за своим проводником вверх по поднимающейся над спокойной водой настенной тропе, и голоса в пещере с любопытством зашептали. Уходящие глубоко в горы туннели соединялись между собой каменными переходами, поросшими снизу мхом и фосфоресцирующими цветами. Когда, нарушив тишину свистящими криками, стайка холлербатов сорвалась с одного места и перенеслась на другое, Кайлан от неожиданности подпрыгнул. И снова стихло.

Проходя примерно на середине высоты пещерной полости, Кайлан, потерявший счет входам в туннели и переходам между ними, посмотрел наверх. После того как тишина была нарушена, из общей тени стали отделяться силуэты других гельфлингов-гроттанов, собиравшихся на уступах по двое-трое, чтобы посмотреть на путников. Все выглядели призрачными, на всех, как и на их проводнике, были надеты черные плащи с капюшоном. Видны были только лица, руки и голые ноги, которые то появлялись, то исчезали подобно свету звезд.

– Значит, это и есть дом клана Гроттан? – поинтересовалась Найя у проводника. – Пещеры Грота?

– Верно. Вот только мы называем их природным именем: Домрак.

Кайлан мысленно повторил слово несколько раз, разобрав его на составляющие. Внутри оказалось значение подобно тому, как внутри плода обнаруживаются зернышки.

– Место-в-Тенях? – спросил он.

Проводник оглянулся и удивленно посмотрел на него черными глазами. Кайлан объяснил себе, что зловещесть взгляду придавало его собственное воображение, потому что из-за отсутствия зрачков было трудно понять, куда смотрит проводник. Казалось, будто он смотрит сразу во всех направлениях.

– Достойный перевод на общий язык. Другие называли Пещерой Безызвестности. Землей-во-Тьме. Дырой-в-Почве. А грот означает «склеп», но, признаться, здесь ничто не умирает.

С этим невозможно было поспорить. Вокруг них было много животной и растительной жизни, которой во тьме было не меньше, чем на свету. Из глубины пещер доносилось эхо детского смеха. Слово Домрак означало не только «место», но и «дом».

Долгий и закрученный по спирали подъем они продолжили по выдолбленной в породе лестнице. Как и на всех остальных поверхностях пещеры, здесь было много снооттисков. В сумерках сложно было прочесть все фигуры и буквы, смешанные с пиктограммами и символами, частично разъеденные временем. Кайлан выхватывал лишь фрагменты бесчисленных записанных историй: некоторые были о самой пещере, другие о Тра, жизни существ, смене сезонов и медицинских свойствах некоторых грибов.

В месте, где туннель дошел до отверстия, которое было больше остальных, проводник повернул. Треугольный арочный свод был выдолблен так, словно на нем обитала колония холлербатов: круглые тельца свисали, уцепившись за свод ногами, одни со сложенными крыльями, другие с расправленными. Замысловатая резьба украшала стены и потолок туннеля, освещенные сияющим мхом, который, словно шерсть, покрывал каменные существа. Растительный покров под ногами и окружающие растения становились гуще и гуще, и полностью скрывали конец туннеля под лианами и листьями.

– Модра Аргот? Посетители… да, сверху…

Тихий голос что-то ответил, но за скрывающим проход густым лиственным покровом ответа было не расслышать. Через мгновение лозы зашуршали и высунулась голова парнишки.

– Она сказала, вы двое можете войти. Серебрянка останется здесь.

Тавра фыркнула носом, и Кайлан подумал, что лучше бы она этого не делала. Если они хотят заручиться доверием и поддержкой всех кланов, то нужно вести себя уважительно, даже когда не приходится рассчитывать на ответное уважение. Разве дочь Аль-Модры не обучали дипломатии? Она оскорбленно отвернулась и скрестила руки на груди.

– Я совершенно не горю желанием свидетельствовать свое почтение теневой летучей мыши, – сказала она, вздернув нос. – Постарайтесь управиться по-быстрому.

– Только не начинай ссоры, – произнес Кайлан. – Пожалуйста.

Проходя через лиственную завесу, Кайлан прикрыл глаза, чтобы в них не тыкались листья и усики. Мягкие и нежные, они росли настолько густо и их было так много, что когда он вышел из завесы, то весь был покрыт листьями и спорами. Найя, выглядевшая так же, достала зелень изо рта.

В просторных покоях модры гроттанов поместился бы десяток гельфлингов, а стены были настолько выровнены резчиками, что едва ли походили на остальные скалистые и щербатые поверхности пещер. В результате сглаживания поверхности стали видны толстые кристаллические прожилки, словно молнии, пронизывающие безукоризненную стену. Прожилки наполняли помещение мягким светом, который ярче светил под тонкими изгибами снооттисков. Кристалл был чистым и прозрачным – таким, каким и должен быть.

На каменном полу, скрестив ноги, сидела пожилая женщина-гельфлинг. Прозрачнейшие, почти невидимые крылья ниспадали за ее спиной красивыми складками, словно хрустальный водоем. Глаза ее были черными, как у всех гроттанов, но в них ощущалась печать времени. Возможно, ее доброе морщинистое лицо повидало не один нинет, – если великие сезоны вообще хоть как-то влияли на проживающий глубоко в земле клан Гроттан.

Когда они вошли, она не встала. И Кайлан опустился перед ней на колени, Найя повторила за ним.

– Это Найя, дренчен из Сога, и Кайлан, он спритон, – произнес их проводник. – Найя, Кайлан, это модра Аргот, Сгибающая Тени.

– Большая честь встретиться с вами, модра, – произнес Кайлан первым. Найя своей дерзостью и смелостью привела их сюда, но в покоях пожилой модры следовало держаться мягче.

– Большая честь, – поддержала его Найя.

Когда модра Аргот заговорила, в ее голосе зазвучали старость и глубина.

– Наверное, у вас очень важное дело, раз дневносветники решились на путешествие в такой страшный Грот. Амри рассказал, что с вами пришла вапранка. Неужели великая Мейрин наконец-то приглашает нас в столицу серебрянок? Хо-хо-хоо! Не отвечайте. Я знаю, что это неправда. Ну, дети, расскажите, почему вы ушли от дневного света?

Их путь по главной полости в глубину пещер проходил в такой тишине, что гостеприимный смех пожилой женщины принес чувство облегчения. Амри, их проводник, прислонился к стене позади них, держа руки свободно опущенными по бокам.

– Мы ищем фирку, – сказала Найя. – Сделанную из особенной кости. Кайлан?

Кайлан прокашлялся. Он рассчитывал вести себя как можно более разумно на случай, если эта фирка окажется всего лишь фантазией. Он был готов к тому, что модра Аргот рассмеется ему в лицо и скажет, что такой вещи не существует, но тогда у них хотя бы будет ответ.

– Эту фирку в Золотом веке изготовил сказитель песен Джир. Я прочел в книге, что ее доверили гроттанам и сохранили здесь, в… в Домраке.

Модра Аргот задумчиво пощупала большим пальцем волоски на подбородке и надолго замолчала. По мнению Кайлана, она молчала слишком долго, и он приготовился к худшему. Модра кашлянула и щелкнула пальцами.

– Ах да! Вон оно что! Зачем вам костяная фирка Джира?

– Она у вас? – вскрикнул Кайлан, позабыв о формальностях. – Она существует?

– Ну конечно, существует. Как бы еще, по-твоему, на стенах появились эти снооттиски? Мы все умеем читать, но понадобился бы целый нинет, чтобы покрыть ими хотя бы половину пещер обычным способом. На это у нас нет времени. Да-да, фирка существует. Она в Гробнице. Хо-хо! Но я не дам вам, младлинги, ее, пока не объяснитесь. Зачем она вам понадобилась? Что собираетесь с ней сделать? Расскажите больше.

Чтобы объясниться, пришлось бы рассказать о том, что им известно о скексисах. Что, если модра Аргот верна лордам? Так глубоко в горах им было ни за что не сбежать, если гроттаны решили бы взять их в плен, чтобы передать скексисам. Ему не хотелось так думать, но так уже было, когда Аль-Модра послала Тавру за Гурджином и Райаном. Модра Мера наверняка без колебаний поступила бы так же, а модра Фара быстро выдворила их из Камня-в-Лесу, хоть и не стала сдавать скексисам. Кому именно верна модра гроттанов, было неизвестно, а выяснять это не было времени.

Кайлан нахмурился. Лучше всего объяснить модре Аргот, зачем им понадобилась фирка, сновидясь с ней, но это должна была сделать Найя, которая лично видела Кристалл. Воспоминаний Кайлана о рассказах Найи для этого недостаточно. Это решение ей нужно принять самой… и она приняла его, протянув вперед руку.

– Сновидьтесь со мной. Я покажу вам, что я видела. Вы сами решите, подходит это в качестве объяснения или нет.

– Ты думаешь, я поверю твоим воспоминаниям, какими бы они ни оказались? – спросила модра Аргот, отклонив голову в противоположном направлении. Когда в ответ возникла смущенная и некомфортная тишина, она снова засмеялась: – Хо! На этот вопрос тоже не нужно отвечать. Я не боюсь твоих видений, малышка дренчен. Покажи, и потом подумаем, что делать дальше.

Модра Аргот подняла свою руку, но не взялась за руку Найи. Только тогда Кайлан понял, что модра слепая. Найя быстро сообразила и бережно установила связь, взявшись за уверенную маленькую ручку старушки-гельфлинга. Кайлан наблюдал, как они одновременно закрыли глаза, замерли и стали сновидеться. Он ждал появления у Найи признаков беспокойства, но похоже, что нахождение рядом с Гурджином успокоило ее сердце и ум, и она в полном спокойствии делилась своими воспоминаниями с модрой Аргот.

Воспоминания говорят быстрее, чем слова. Очень скоро они закончили сновидеться, но по тому, как отклонилась модра Аргот и положила руки на колени, Кайлан понял, что Найя показала ей всё. Модра издала мрачное и протяжное гммммм.

– Ты очень талантливый сновидец, – сказала она. – Я еще никогда не видела настолько ярких видений… Как будто вернулось мое собственное зрение! Хо-хо-хоо! Какое же ты чудо, моя дочь из клана дренчен.

К счастью для Амри, остальное Найя рассказала вслух.

– О фирке Кайлан прочел в книге, которую ему дала Огра. Мы пообещали найти способ предупредить всех гельфлингов.

Старушка-гельфлинг постучала пальцами по подбородку, устремив слепой взгляд к потолку.

– Стоунвуд станет первым, покуда лес не опустеет от их историй и шумных танцев. Потом спритоны на юге. Возможно, после этого они направятся к Морю Кристалла, а может, на север – в столицу. Полагаю, рано или поздно они доберутся до нас, хоть мы и отвергнутая закуска на банкетном блюде. Хо-хо-хоо!

Описав неприглядное будущее, она засмеялась легко, словно хихикающий младлинг.

– Всего лишь гарнир к деликатесу из вапра! – добавил Амри. От его комментария старая модра снова засмеялась, трясясь всем телом. Кайлан неуютно поежился, и Найя тоже. Ситуация серьезная, но они так долго волновались, что, может быть, не осталось ничего другого, как смеяться. Потом ему представилось, как скексисы устраивают налет на Чащобу Сами, и он понял, что смеяться пока не готов, даже от отчаяния. Может быть, они совершили ошибку. Может, даже если они поверили в то, что скексисы их предали, гроттанам нет никакого дела до других кланов.

– Хо-хо-хоо! Не стоит так громко молчать. Дело не в легкомысленном отношении к ситуации. Эта старая модра слышала, как приходили и уходили много трайнов. Каждый раз, когда я думаю, что ничего диковиннее не услышу, скексисы снова удивляют меня чем-то новым и жестоким. Мне уже кажется, что Тра рассказывает намеренно дурную песню-для-смеха… Или, может, дело во мне, старой и сумасшедшей, смеющейся, даже когда никто шуток не рассказывал.

Найя, положив руки на колени, выдержала паузу, прежде чем заговорить. Похоже, она тоже не знала, как реагировать на модру. Следуя пути дренченов, она сказала прямо:

– Пожалуйста, позвольте нам взять фирку, чтобы послать предупреждение. По-моему, очень важно, чтобы гельфлинги объединились в борьбе против скексисов. Мы ничего не сможем сделать, если будем конфликтовать друг с другом.

– Мы, гроттаны, никогда не вмешивались в дела дневносветников. У нас свое бремя – здесь, в Домраке. Но ты права. Скексисам даром не нужна эссенция старой модры вроде меня, но мои дети… даже такие ленивые, как Амри. Мы все – гельфлинги. Я дам вам фирку. Я даже дам вам Амри. Он отведет вас к Гробнице реликвий, а затем отправится с вами в Ха’рар от имени нашего часто забываемого клана.

Когда Амри запротестовал, его голос впервые зазвучал совсем юным, принадлежащим тому, кто по возрасту близок к Кайлану и Найе.

– Что? Так нечестно. Я не хочу оказаться в окружении надменных серебрянок! Вот если бы они шли на юг…

Но модра Аргот уже приняла решение. Она махнула рукой, словно согнала мошку с фруктов.

– Я больше не потерплю твоих подрывных экспериментов с вонючими ингредиентами. Я знаю, что ты тайком выходишь из пещер, чтобы собрать их, так что считай это длительной вылазкой. Прими предложение своей модры. Вернешься, когда повзрослеешь.

После этого она от них отвернулась и взялась за стоящий рядом ткацкий станок. Постукивание челноков послужило для них сигналом уйти, и Кайлан с Найей встали и поклонились. Следуя через растительный занавес в туннель вслед за покрасневшим Амри, они услышали, как модра пробормотала себе под нос:

– Проклятые скексисы. Ну наконец-то пришло ваше время. Хо-хо-хоо…

Глава 16

– Не иди с нами, если тебе не хочется, – сказала Найя по пути в главный туннель.

Амри приложил палец к губам, махнув другой рукой себе за плечо, указывая на покои модры.

– Ш-ш. Она может услышать.

Кайлан осмотрел туннель в поисках Тавры, которой явно не хотелось в полном одиночестве стоять в холодной тьме. Он волновался, не случилось ли с ней чего-нибудь. Найя не переживала, и он тоже перестал волноваться. Учитывая подготовку серебристой вапранки, она была в состоянии позаботиться о себе. Он лишь надеялся, что она не навлекла проблем… особенно когда им согласилась помочь модра гроттанов.

Молча они прошли по туннелю и вышли в центральную пещеру, где Кайлан вдохнул свежий воздух. После встречи с модрой пещеры стали менее страшными, но все же это были пещеры – подземные, во тьме. Ему страстно хотелось подняться на вершины над пещерой, найти открытую зеленую поляну и улечься на ней, но говорить об этом было бы невежливо, к тому же им еще предстояло найти фирку.

– Ты не обязан идти с нами, – повторила Найя.

– Дело не в том, что мне не хочется уходить отсюда, – ответил Амри. – Я пошел бы куда угодно, только не в Ха’рар. Эх! Наверное, мне следует радоваться, что модра Аргот вообще разрешила выйти из пещеры. Зато у меня появится шанс удивить Аль-Модру. Мне уже не терпится посмотреть на ее выражение лица, когда она увидит появившегося при дворе гроттана!

Кайлана удивил прилив юношеского задора. Освобожденный от обязанностей стража, Амри сбросил с себя серьезность, словно вернувшийся после дождя физзгиг.

– Кстати о серебрянках. Где ваша серебристая подруга?

Найя пожала плечами:

– Наверное, ушла в Ха’рар. Она давно об этом мечтала.

– Хм, – произнес Амри. – Ей не стоит гулять здесь одной. Многие из нашего народа никогда не видели дневносветников, а к вапрам у них дурное отношение. Нужно найти ее. Я знаю, где искать.

Он отправился в путь по периметру пещеры, и они последовали за ним. Сверху доносились звуки медленной и гармоничной музыки, дуновением исполняемой на инструментах, которые Кайлан не мог распознать. Он смотрел по сторонам в поисках Тавры, но ее нигде не было видно. Возможно, Найя права, Тавре наконец надоело нянчиться с ними, и она сама отправилась догонять Райана в Ха’раре. Подумав об этом, Кайлан ощутил укол обиды. С одной стороны, было приятно освободиться от ее безжалостного негативного отношения, но с другой – он понял, насколько ее не хватает, если она вдруг ушла одна, и заволновался о ее одиноких страданиях из-за кошмара, пережитого в замке.

Амри проводил их наверх до округлого, выдолбленного в покрытой снооттисками стене помещения с кострищем, вырытым прямо в каменной породе. У костра, опустившись на колени, сидели трое гельфлингов-гроттанов с язычковыми инструментами разных размеров. Их флейты звучали одинаково, но в разных тональностях, исполняя чудесное адажио, которое согревало сиротливую комнату. Когда они вошли, музыканты перестали играть. Своими черными глазами они пристально всматривались в Кайлана и Найю, а заметив Амри, успокоились.

У очага Тавры не было. С уступа комнаты можно было осмотреть почти всю пещеру. Став у края, Кайлан осмотрел переходы и лестницы в поисках серебристой накидки, но не нашел ее.

– Если не обращать внимания на надписи, то кажется, будто я оказалась у себя дома в Великом Смерте, – сказала Найя, перестав высматривать Тавру, словно ей не хотелось ее найти. Стоявший рядом Амри, которого поиски не очень интересовали, перевел все свое внимание на Найю.

– Я слышал про материнское дерево дренченов! – воскликнул он. – Правда, что оно такое же древнее и мудрое, как Олейка-Стаба?

Найя обрадовалась возможности поговорить о своей родине.

– В нем может поместиться весь наш клан, – сказала она. – А во время весеннего фестиваля его сердцевина наполняется звуками музыки и птиц… Великий Смерт очень древний и мудрый. Но вряд ли найдется дерево, равное Древу-Колыбели.

– В таком случае я хочу повидать оба. Ты сможешь это устроить?

Найя рассмеялась – чуть веселее обычного.

Они долго вглядывались в пещерные переходы, и стало понятно, что если Тавра и шла по ним, то не желала, чтобы ее заметили. Нигде не было видно ее серебристых волос. Кайлан задумался было, куда она могла успеть уйти за столь короткий отрезок времени, но не знал, как далеко простирались пещеры и легко ли по ним перемещаться.

– Весь клан живет в этой пещере, или гроттаны обитают под всеми горами?

Амри склонил голову, почти как модра Аргот.

– А вы, дневносветники, совсем ничего не знаете, да? – спросил он скорее удивленно, чем критически. – Мы крохотный народ. Нас всего тридцать семь, и да, все мы живем рядом с этой большой пещерой.

– Тридцать семь, – произнесла Найя. – Зато вам легко проводить общие собрания!

Амри засмеялся, и смех его сам по себе прозвучал смешно – булькающий и глуповатый, исходящий из существа, которое совсем недавно выглядело серьезным и пугающим.

– Да! Мы кричим в сердце пещеры, а остальным занимается эхо. Ни к чему собираться, когда можно крикнуть. Так говорит модра Аргот. Ах-х… Представить не могу, каково быть вапрой или даже сифой с многочисленной родней среди гельфлингов. Я бы не смог запомнить всех по именам. С трудом помню имена своих собственных кузенов.

– Я уверена, что Аль-Модра не знает имен всех своих родственников, – сказала Найя. – А еще мы были в Камне-в-Лесу, там живут сотни гельфлингов.

– Камень-в-Лесу! – вскричал Амри. – О, я вам завидую. Говорят, слаще их персиков нет ничего во всем мире. Почему нельзя пойти туда вместо Ха’рара?

Эхом принесло тревожные голоса, и музыканты прекратили играть. Внизу, у самого дна пещеры вокруг серебристо-белой фигуры столпилась небольшая группа гроттанов. С такого расстояния Кайлан смог увидеть лишь, что вапра размахивала перед гроттанами сияющим мечом.

– Тавра! Что она делает?

Найя взмахнула крыльями, но не решилась прыгнуть. Она еще не пробовала парить, а внизу было слишком много острых, зазубренных камней и осколков. Все трое бросились бежать вниз по переходам.

– Вот зачем было в такой момент влезать в драку? – выпалил Кайлан.

– Неизвестно, что у нее в голове происходит в последнее время!

Добежав до площадки, где стояли Тавра с гроттанами, Кайлан увидел, что драки не было – по крайней мере, она еще не началась. Выглядело так, будто гроттаны пытались ей помочь, но Тавра решительно отмахивалась мечом от их желания проявить заботу.

– Прочь! – кричала серебрянка. – Отойдите от меня все до единого!

– Тавра! – крикнула Найя, как только они пробрались к ней. У Тавры из шеи текла кровь, и свободной от меча рукой она прижимала к ране клочок ткани. Гроттаны отошли назад, удерживая руки так, чтобы заявить о своих мирных намерениях, некоторые из них тихонько улизнули.

– Тавра, что происходит?

Тавра подпустила к себе Найю и Кайлана, и они осмотрели рану. Амри стоял с остальными гроттанами, уговаривая их отойти подальше от меча разозленной вапры.

– Один из проклятых теневых набросился на меня в туннеле! – процедила она сквозь сжатые зубы. – С ножом подкараулил в темноте и сбежал, прежде чем я успела с ним расквитаться. Подойдите ближе, и я вам устрою, пещерные ползуны! Только попробуйте еще раз порезать дочь Аль-Модры!

Перешептывания усилились. Одна из дочерей Аль-Модры? Ну и что. Она же вапра. Это даже хуже!

– Никто не трогал веснушку! – выкрикнул чей-то голос среди шептавшихся, и у Тавры задрожала обхватившая рукоять меча рука, словно ее настолько обуревала жажда выпустить кровь из гроттанов, что она едва сдерживалась. Однако она позволила Кайлану убрать ткань от раны: на белоснежной шее, очень близко от серьги с кристаллом, был след острого лезвия. Кровь почти не сочилась из раны, а кожа Тавры была холодной, но это Кайлана сейчас не волновало.

– Найя, – позвал он, – сможешь вылечить ее?

– Думаю, да, но ей нужно успокоиться. Для начала перестань размахивать мечом!

Кайлан положил свою руку на руку Тавры, чтобы ее успокоить. К его удивлению, она послушно опустила меч, острый конец которого почти коснулся каменной платформы, на которой они стояли. Она по-прежнему сжимала рукоять, но успокоилась настолько, что Найя и Кайлан смогли ее усадить.

– Можете уйти? – обратился Кайлан к Амри и остальным гроттанам. – Пожалуйста! Мы скоро вас найдем и разберемся в происходящем.

Когда они остались одни, Кайлан повторил свои слова:

– Что происходит?

– Происходит то, что они убьют меня, прежде чем мы уйдем из этих пещер, – огрызнулась Тавра. – Этот склеп станет моей могилой.

– Ой, перестань, – ответила Найя. – Что ты делала в туннелях?

– Ничего. Вы получили фирку?

– Не совсем. Она у гроттанов, но не в этом месте. Они предоставят нам ее, чтобы мы могли передать сообщение. Амри отведет нас туда, где фирка хранится. А потом он пойдет с нами в Ха’рар.

– Да ну? Моя жизнь в опасности, а вы по-прежнему доверяете им и готовы и дальше оставаться в пещерах?

Найя расположила руки над порезом. Свет голубой влийайа постепенно нарастал, как это было, когда она лечила Гурджина. Порез был всего лишь травмой плоти в отличие от глубокого истощения Гурджина, и через мгновение рана вапры закрылась и больше не представляла опасности кровоизлияния вдобавок к иссушению жизненной эссенции. Кайлан вспомнил холод кожи Тавры… Возможно, ей было намного хуже, чем она показывала. Пока Найя заканчивала лечение, он набрался храбрости и заговорил:

– Тавра… ты в порядке? – Его голос прозвучал намного смиреннее, чем ему хотелось бы. Так она его точно не станет уважать! Он попытался снова, и речь его зазвучала лучше, увереннее: – Если ты страдаешь после случившегося в замке, ты только скажи… Мы готовы тебе помочь.

Он ожидал ее резких возражений, но вместо этого возникла неуютная тишина. Найя удивленно подняла брови в немом вопросе «Что ты делаешь?», но вмешиваться не стала.

– Просто ты выглядишь… другой, вот и всё, – добавил он. – Рядом с нами ты не обязана быть сильной. Мы знаем, что тебе довелось пережить. Мы не пытаемся оттянуть поход в Ха’рар, просто мы пообещали выполнить задуманное.

Кайлан умолк. Он ждал, что Тавра в любой момент запротестует. Покуда она не заговорила, он продолжил и сказал то, что хотел добавить:

– Я понимаю, почему ты хочешь попасть домой. Поверь, мы тоже хотим, чтобы ты поскорее оказалась дома. А пока отдохни.

– Тш-ш. Ты совершенно меня не понимаешь.

Ответ Тавры сильно отличался от того, что ожидал услышать Кайлан. Ее слова прозвучали настолько холодно, что он не знал, как реагировать. Найя тоже притихла, но, судя по ее стиснутым зубам и отведенным назад ушам, было видно, что бестактное разуверение Тавры разозлило ее, а не обидело.

– Давайте найдем фирку и отправимся в путь, – произнесла Найя. – Кайлан, найди Амри и спроси, сможет ли он сейчас проводить нас к Гробнице. Если понадобится, поговори с модрой Аргот. Я побуду здесь с Таврой.

Глава 17

Кайлан быстро нашел Амри, вместе с другими гроттанами поджидающего его у туннеля, ведущего в сторону покоев модры.

– Она в порядке? Мы разыскиваем того, кто ее атаковал. Модра Аргот говорит со всеми по очереди, чтобы найти, кто это сделал.

Кайлан покачал головой.

– Тавра справится. Найя ее исцелила. Если ты поможешь найти фирку, Тавра вряд ли направит гнев Аль-Модры на весь клан гроттанов. Ты сказал, что она в Гробнице?

– Да, в Гробнице реликвий… Эта пещера находится севернее. Я сообщу модре Аргот, и мы сразу же туда отправимся.

Амри помчался к модре, а Кайлан остался ждать. Неподалеку молча стояли гроттаны и смотрели на него своими стоическими, нечитаемыми глазами. По их гладкой и цельной коже Кайлан не мог определить, были ли они взрослыми или младлингами, а поскольку они ничего не говорили, то не знал, о чем они думают.

– Привет, – произнес он.

Гроттаны не ответили на приветствие, а отвернулись и зашептались между собой. Если они и успели завоевать хоть какое-то доверие клана гроттанов, то после срыва Тавры оно утратилось. Модра Аргот была радушна, но всему был предел. В пещерах Грота они были чужаками, а гроттаны всегда будут верны своему клану, как модра Фара верна клану Стоунвуд.

Амри быстро вернулся и знаком показал Кайлану, что нужно вернуться вниз по лестнице. Когда они пришли к Найе и Тавре, гроттан низко поклонился, показав, что он лучше осведомлен о придворном этикете, чем демонстрировал ранее. Тавра фыркнула в ответ и просто сказала:

– Далеко ли Гробница реликвий от этой пещеры?

– Да, – подтвердил Амри, – идти примерно полдня по горным туннелям.

– Ну, веди. Больше всего мне хочется поскорее уйти отсюда.

Кайлан вдруг понял, что, возможно, Амри не скоро удастся снова увидеть свой дом. У юноши с собой ничего не было, кроме накидки: ни обуви, ни оружия, ни рюкзака или даже запасов еды. Однако с учетом случившегося и по воле модры он не противился идее сразу же отправиться в путь.

– Погодите чуть-чуть, я только попрощаюсь.

Он приложил руку к стене пещеры и постучал пальцем. В воздухе не раздалось ни звука, но спустя мгновение Амри приложил ухо к породе и прислушался. Кайлан тоже так сделал и услышал слабое ритмичное постукивание, отчетливо слышимое в плотном камне. Он уже его слышал, но не знал, что это такое. Вот как, значит, гроттаны беззвучно общаются в туннелях.

Без лишних слов Амри жестом пригласил пойти, и все трое последовали за ним в глубину подгорных лабиринтов.

Кайлану все туннели казались одинаковыми, и чем дальше они уходили от центральной пещеры Домрака, тем темнее становилось. Благодаря своим гроттановским глазам Амри идеально видел в темноте. Кайлан же одной рукой держался за руку Найи, а другой вел по холодной и мокрой стене. Он подумывал спросить, можно ли зажечь факел, но если бы было можно, наверное, Амри уже предложил бы это сделать.

– Свет привлекает разных существ, – вскоре сказал он, словно Кайлану так сильно хотелось обзавестись факелом, что его мысли оказались услышаны. – Много существ.

Кайлану стало интересно, кто еще обитает в пещерах, но он не спросил. Он не хотел узнать ответ Амри. Он уже на всю жизнь вперед насмотрелся на жуков, пауков и прочую живность. Ему хотелось лишь поскорее найти Гробницу реликвий, забрать оттуда фирку и нырнуть в ближайший ведущий в верхний мир туннель. Не раз он переставал слышать шаги Тавры за своей спиной, и каждый раз они за ней возвращались. Было бы намного проще, если бы она держалась за плащ Кайлана, как он держался за плащ Найи, но Тавра этого не делала.

Путешествие было совершенно некомфортным. Кайлан подавлял в себе импульсы страха и паники, вызванные тьмой и закрытым пространством. Остальные счастья не ощущали, но и не ощущали себя в ловушке. Что еще хуже: в его уме звенели слова Тавры, которые при каждом воспоминании о них вызывали в нем кисловатое чувство вины. Он попытался пойти на контакт с ней, но совершил это в совершенно неудачный момент. Слова спутались и оказались не теми – позор для сказителя песен. Идя во тьме, Кайлан составлял письмо, которое собирался записать при первой же возможности. Письмо, в которое вложит внимание и заботу и которое в подходящий момент вручит воительнице.

Спустя долгое время, которое показалось вечностью, Амри остановился. Он пошуршал в темноте, разыскивая что-то видимое ему одному, потом сказал:

– Нашел. Отойдите чуть-чуть.

Кайлан услышал, как щелкнул замок, а затем скрипнула деревянная дверь. На них пахнуло затхлым воздухом, бумагой, пылью и плесенью. Впереди Кайлан расслышал эхо ветра, и когда Амри пригласил их войти, живо вошел. Они оказались в помещении. Закрыв за ними дверь, Амри повозился, и спустя мгновение комнату осветил мягкий свет, который излучал светильник в виде кристалла.

– Ну вот мы на месте, – сказал Амри. – Это и есть Гробница реликвий.

Это было круглое помещение с тремя холлами и дверью, через которую они только что вошли. У стены были полки, забитые свитками и книгами, коробками и ящиками, урнами и горшочками, банками и фляжками. Со своего места у входа Кайлану было видно, что расходящиеся из комнаты туннели были заполнены полками с другими предметами. В центре комнаты стоял тяжелый деревянный стол – очевидно, для изучения артефактов, то есть реликвий, подумал Кайлан.

– Здесь всего двенадцать помещений… по-моему, – произнес Амри.

– По-твоему? – Найя удивленно подняла брови. Гроттан пожал плечами.

– Я здесь никогда не был. Модра Аргот приходила сюда много трайнов назад… но теперь в ее возрасте она не может часто навещать это место. Я поинтересовался у нее до ухода. Она сказала, что фирка лежит в деревянном ящичке со снооттиском в виде птицы-колокол.

– Ясно! – воскликнула Найя. В тесной комнате ее голос прозвучал довольно громко, но Кайлану понравился ее энтузиазм. – Значит, нам нужно просто найти коробочку!

– Как будто это легко, – буркнула Тавра. – Предлагаю разделиться.

Не дожидаясь общего согласия, серебристая вапранка сняла со стены фонарик с кристаллом и пошла в правый проход. Оставшаяся троица переглянулась друг с другом.

– Неплохой план, – пожав плечами, признал Амри.

Воображение Кайлана выбралось из укрытия после открытого столкновения с Таврой и удушающего пути сюда. Он всегда мечтал посетить Камень-в-Лесу, чтобы прочесть все имеющиеся там скрижали и песни, но даже не догадывался о существовании Гробницы реликвий. Хранящиеся в этом месте богатые запасы знаний и преданий произвели на него ошеломляющий эффект.

– Амри, что это за место? – спросил он. – Почему оно существует? И почему именно в пещерах?

– Здесь хранятся мистические предметы и предметы силы, чтобы уберечь их от разрушения временем и стихиями. Даже мать Огра приносит нам кое-что, чтобы мы сохранили. Обязанность моего народа оберегать это место. Его и Святилище на севере.

– Кто наложил на вас эту обязанность? Мать Огра?

– Нет, не Огра… Тра. По крайней мере, так говорится в песне. Это наш долг с самого начала времен. Всегда так было.

Уловив момент, когда Амри разговорился, а Тавра ушла, Кайлан воспользовался шансом задать беспокоящий его вопрос:

– Амри, почему клан Вапра и клан Гроттан с таким небрежением относятся друг к другу? Поначалу я думал, что дело в обычном соперничестве, как между кланом Спритон и кланом Стоунвуд, но я прежде никогда не видел, чтобы гельфлинги так вели себя по отношению друг к другу.

Амри почесал шею.

– Э… А вы не знаете?

– Мы вообще ничего не знаем о гроттанах, – сказала Найя. – Я выросла в Соге, но даже там говорили, что гроттаны это, наверное, миф. То, что известно вам и Тавре, неизвестно нам, жителям болот и равнин.

– Полагаю, Тавра вам не рассказала, – произнес он. После атаки на Тавру его презрительное к ней отношение улетучилось, но когда он заговорил, его черный взгляд посуровел, а глаза сузились. – Вапры предпочитают хранить свои секреты… Вам известно про Шесть сестер?

– Это сестры, основавшие семь кланов, – ответила Найя. – Модра Месаби-Нара. Модра Инид из Камня-в-Лесу. Ты их имеешь в виду?

– Существует множество песен, рассказывающих разные истории о появлении кланов, но большинство сходятся в истории о Шести сестрах, – поддержал ее Кайлан.

– Да. А вы никогда не задумывались, почему сестер шесть, а кланов семь?

Кайлан уже думал об этом, но не очень много. Первым приходило на ум, что одна из сестер основала два клана, но какие именно, как и почему – этому он не придавал значения. Но после знакомства с кланом Гроттан с их внешней схожестью, а также явным недоверием друг к другу…

– Гроттаны и вапры, – вслух сделал вывод Кайлан. – Два клана одной сестры?

Амри кивнул. Он вытер нос тыльной стороной руки и пожал плечами.

– Объяснение этому есть в разных песнях. У каждого клана есть своя любимая версия, и модра Аргот в этом не исключение. Она говорит, что в самом начале Тра поручила расе гельфлингов семь заданий. Дусанам доверила высшие сферы, чтобы изучать солнца, луны и звезды. Сифа доверила небеса, чтобы изучать знаки и знамения. Стоунвудцам доверила огонь в очаге, чтобы хранить песни и суть нашей культуры. Спритонам доверила основание земли, чтобы культивировать почву и наземных существ. Дренченам доверила воду жизни, чтобы беречь медицину и целительство. А клану Серебряного моря Тра доверила свет и тени, чтобы сохранить историю, законы и летопись гельфлингов. Это задание было слишком велико для одного клана, и потому он разделился на два. Один клан стал хранителем прошлого: нашей истории и темных дел, которым лучше оставаться в тени. Другой клан стал хранителем нашего будущего: наших законов и воззрений, которые повели нас к свету.

– Догадываюсь, что ты скажешь дальше, – вставила Найя.

– Оба задания важны. Нам всем известно, что не бывает света без тьмы. Однако никому не хочется навечно оставаться в тени! Сестры долго обсуждали эту ситуацию. В итоге порешили так: клан Вапра и клан Гроттан. Некоторые считают, что нас изгнали. Модра Аргот говорит, что мы сами ушли в промозглые пещеры, а вапры упорхнули на кристальное побережье. Но все же… Я глубоко уверен, что этим долгом нас обязали не вапры. Это сделала сама Тра.

Идея о том, что Тра поручила кланам гельфлингов определенный долг, была новой песней для Кайлана. Модра Мера обучила его создавать снооттиски и кое-чему еще, она заботилась о соседствующих с ними подлингах и других существах, но никогда не говорила ему, что это дело было поручено спритонам. Кайлану стало интересно, знает ли она об этом. Возможно, эту тайную песню знал только клан Гроттан. Если это правда, то в этом их задача, порученная им самим Сердцем Тра.

Амри глубоко вздохнул и вильнул всем телом, словно пытался избавиться от неприятного вкуса во рту.

– Возможно, нам не нравятся серебрянки, которые выглядят как мы, но ничего общего с нами не имеют, но это не оправдывает случившегося. Я постараюсь искупить вину перед вами. Я обещаю. Начну с того, что последую примеру Тавры… Давайте разделимся и найдем фирку.

Глава 18

Амри выдал каждому по фонарю, чтобы освещать себе путь. Кайлан направился в коридор, расположенный напротив входной двери, Найя пошла в тот, который левее, а Амри остался в центре. Если все коридоры одинаковые, то Найя и Тавра увидели то же, что и Кайлан: вдоль прохода размещались разные предметы – пыльные, покрытые лишайником, упакованные в коробки, запертые на замочки, свернутые в рулоны, сложенные стопками и закрытые на щеколды. Полки были настолько заполнены вещами, что было трудно определить, особенно в сумерках, где заканчивался один предмет и начинался другой.

Коридор заканчивался переходом в другую комнату, почти идентичную первой, и из нее расходились еще три коридора: прямо, налево и направо. Из любопытства Кайлан прошел комнату насквозь, вошел коридор и вышел из него в другую комнату. В правом коридоре он увидел свет фонаря и стоящую у полок фигуру.

– Тавра? – обратился он.

– Что? – ответил голос серебрянки. – Прекращай заниматься ерундой, мы и так много времени потеряли.

В первой комнате успеха добиться не удалось, как он ни пытался. В каждом укромном уголке было набито так много вещей, что он попросту не мог проверить каждую и понимал это. А если бы он последовал своему импульсу и проверял каждый ящик и каждый обнаруженный свиток, то на это ушла бы вечность. Каждый артефакт был уникальным и чудесным, и Кайлан знал, что если не будет преследовать свою цель, то может остаться в этой Гробнице навечно.

Кайлан добрался до последнего отсека в своем ряду, и, оттого что он постоянно щурился, у него уже болел лоб. Комната была подобна всем остальным за одним исключением: у дальней стены обвалились книги и коробки. С обрушившейся полки на пол рухнули и раскрылись ларцы, из которых вывалились артефакты и лежали вперемешку с осколками глиняных сосудов и прочими обломками.

– Хм… неужели землетрясение? Похоже, пора добавить комнат Гробнице.

Оставив фонарик и сумку на столе, он повернулся, чтобы приступить к последней части своих поисков, как вдруг гора у стены зашевелилась. Он взвизгнул и отпрыгнул в сторону, а из кучи обломков выбралось сгорбленное существо и раскатисто застонало. У него оказалось кожистое покрытие, длинная шея и вытянутое лицо. Заметив четыре руки, отталкивающие от себя обломки и вытаскивающие из гривы щепки, Кайлан удивленно охнул. Существо походило на Лучника урВа – мистика. Неужели это мистик?

– Мистик? – с надеждой спросил он. – Вы… мистик?

– Уууууууф! – произнесло существо и обернулось к нему. В свете фонаря стали видны витые рисунки на его лице. У него были темные умные глаза. От клубившейся пыли он закашлялся. – Гельфлинг? Ты не гроттан… Ах! Вот и он.

Подошли Амри и Найя: один из коридора позади, а другая из коридора слева.

– Я услышала грохот, – начала было Найя, но потом вскрикнула: – Кто это?

– Ох! – вскрикнул Амри. – Вы здесь! Я забыл предупредить. Это урЛии. Он иногда приходит из Святилища, чтобы принести предметы в Гробницу.

– Мистик? – удивленно спросила Найя.

– Ох, да, – ответил урЛии. – Так Огра назвала нас после разделения… Погоди-ка! А ты тоже не гроттан!

Мистик урЛии наконец-то выкарабкался из кучи и вышел из нее. Когда он стал виден весь, Кайлан понял, что он действительно одной расы с урВа, мудрым лучником, которого они повстречали в Темном лесу. У него было продолговатое тело – от удлиненного лица до длинного тяжелого хвоста, а на коже в видимых местах были отметины в виде похожих на снооттиски завитушек и спиралей. Из одежды на нем была простая мантия, а на запястьях – металлические браслеты и повязанные шнурочки. Он прокашлялся и погладил свое тело, будто проверяя его целостность, после чего достал из кучи призмы для глаз. Водрузив их на носу, он повнимательнее осмотрел трех гельфлингов.

– Ты ведь Амри? По-моему, в Гробнице ты впервые. Я… искал… искал… что-то искал. Не помню, что именно. А потом полка… ну, эта песня сама поет за себя.

Большая полка, располагавшаяся выше уровня головы, сломалась пополам, изогнувшись за годы тления в пещере. Дальнейшее объяснений не требовало.

– Да, урЛии. Это Кайлан и Найя… Где-то здесь еще их подруга Тавра. Я рад, что вы здесь. Возможно, вы сможете помочь. Мы ищем кое-что особенное…

Пока Амри по-житейски рассказывал урЛии про фирку так, словно говорил со своей родней, Кайлан ощутил внезапный приступ ревности, который попытался угомонить в себе. Ему совершенно не понравилось это дурное чувство. У гроттанов не только оказался доступ к сокровищнице с древними ценностями, так они еще и с мистиком дружбу водят? Вздохнув, он постарался отогнать нахлынувшее чувство. Ни к чему соперничать с Амри, который изо всех сил старался им помочь.

– Ох, да. Разветвленная флейта в коробочке. Мне кажется… Я видел ее здесь. Да. Вот с этой стороны, по-моему… Да. Нет! Вот с этой.

УрЛии посмотрел налево, потом направо, потом снова налево. Шаткой походкой он отправился направо, подбадривая себя на ходу. Все трое тихо последовали за ним.

– Почему ты не сказал нам, что вы знакомы с мистиком? – спросила Найя.

Амри склонил голову набок.

– Мистиком? У-мм… Наверное, он очень мистический, раз ты так говоришь! УрЛии с давних времен обучает клан Гроттанов. Он главный сказитель песен, а еще он научил всех нас создавать снооттиски. Мы зовем его Сказителем песен. Все наши младлинги в определенном возрасте отправляются в Святилище на учебу. Это странно, да? А есть еще такие, как он?

У Кайлана защемило сердце. Они подружились с еще одним мистиком, который был столь же мудрым, сколь изворотливыми были скексисы! И при всей глубине своих старинных знаний Амри даже не представлял, насколько ему повезло.

– Вот бы у дренченов был мистик, который бы нас учил, – произнесла Найя больше с восторгом, чем из зависти. – Даже представить не могу, что было бы, если бы урВа дружил с нашим кланом. Кайлан! Может, ты мог бы поучиться у урЛии. Уверена, он знает много песен, которых ты никогда не слышал!

– Возможно, – ответил Кайлан, стараясь не мямлить. – Если он сможет найти фирку, я уже буду счастлив.

УрЛии оказался менее решительным, чем урВа, и не раз терялся в помещениях. Покуда они ходили из одной комнаты в другую, Кайлан ждал, что вот-вот появится Тавра и спросит, чем они занимаются и почему впустую тратят время.

– Да, – сказал урЛии, остановившись перед полкой, которую, Кайлан готов был поклясться, проверили уже дважды. – Она была здесь. Разветвленная флейта, которую Джир сделал из костей птицы – поющего горного гонга. Хм-м…

Сказитель песен долго перебирал предметы на полках сразу всеми четырьмя руками с длинными пальцами: поднимал маленькие сундучки, откладывал в сторону вещицы, смотрел и ворчал гм-м, гм-м. Амри постукивал пальцем по своему подбородку.

– УрЛии, вы уверены, что она здесь? – спросил он. – Не могли вы перепутать полки? С виду они все одинаковые.

– Нет. Это здесь. Я знаю, что здесь. Прямо здесь, рядом с сифанскими амулетами Зейла. Сказитель песен Джир был из клана Сифа. У меня здесь всё упорядочено.

Амри бросил на Кайлана и Найю взгляд, полный сомнений, но урЛии был убежден в своей правоте.

– Здесь был секстант, немного шкуры небри, амулеты и разветвленная флейта. Как она называется? Фирка. Точно здесь.

– Возможно, вы ее переложили, – деликатно предположил Амри. – Возможно, она упала, когда вы сшибли полки в соседней комнате. Давайте посмотрим по сторонам. Уверен, она где-то здесь.

Они снова направили свое внимание в разные стороны, но на этот раз остались в одной комнате. Кайлан держался рядом с урЛии, набираясь храбрости заговорить с мистиком. Они осматривали все, находясь рядом друг с другом, а Амри и Найя изучали комнату с другого конца. У Кайлана были вопросы, и он хотел услышать ответы мистика, но сколько он ни ждал, храбрость к нему не приходила. Он был не в состоянии спросить ни о Джире, ни о фирке, ни даже о том, знали ли мистики, как скексисы, их вторые половины, испортили Сердце Тра. Вместо этого они искали молча и ничего не находили, а легкие Кайлана тем временем наполнялись пылью с многих десятков осмотренных полок.

– Здесь ее нет, – спустя какое-то время сказала Найя. Как обычно, она произнесла вслух то, о чем думали все. Эту комнату они осмотрели намного тщательнее, чем остальные комнаты. Несмотря на недавнюю дезориентацию, урЛии, особо не задумываясь, покачал головой.

– Тогда где же?

Наконец-то заявилась Тавра. Взглянув на стоящего рядом с Кайланом мистика, она просто кивнула ему, словно ожидала его там увидеть. В руках у нее была маленькая красная деревянная коробочка.

– Нашлась в двух секциях отсюда.

– Ох, да! – воскликнул урЛии. – Это она! Кедровая коробочка!

Вместо того чтобы вручить коробочку Амри, которого, как представителя своего клана, охранявшего Гробницу, можно было назвать владельцем коробочки, или Найе, которая была их неофициальным лидером, Тавра отнесла коробочку Кайлану. Он принял ее обеими руками.

– Вот твоя фирка, сказитель песен, – сказала она.

К ним подошли Амри и Найя, которая от волнения взяла Кайлана за руку.

– Ну же, – произнесла она, – открывай. Давай увидим фирку, которой ты поможешь спасти наш народ.

Кайлан осмотрел коробочку. На крышку был нанесен весьма детализированный снооттиск с изображением птицы, расположенной рядом с деревьями, что позволяло судить о ее фантастическом размере. Ее голова состояла из клюва с расположенными по бокам глазами, а крылья были наполовину раскрыты и прикрывали кладку яиц размером с булыжник. Особенностью снооттиска был выжженный в одном углу символ в виде S[1]. От снооттиска все еще исходило тепло, впрочем, как и от всех остальных вещей в этих помещениях.

Коробочка была не заперта, так что у Кайлана не было повода медлить с ее открытием. Предвкушая то, что он сейчас увидит, Кайлан положил дрожащую ладонь на крышку. Миниатюрный инструмент, такой похожий на те, игре на которых он обучался в Чащобе Сами, но при этом совершенно другой и очень могущественный. Возможно, лишь эта вещица способна в кратчайший срок поднять волну против скексисов.

Кайлан открыл коробочку. Сначала его сердце запрыгало от радости. Однако не менее стремительно облегчение и волнение сменились разочарованием и страхом. Наверное, он изменился в лице, потому что Найя беспокойно сжала его руку.

– В чем дело?

Не в состоянии описать увиденное словами, Кайлан повернул коробочку так, чтобы они сами увидели. Нам мягком дне коробочки лежало скопление белых кусочков – несомненно, из кости, а на тех, что покрупнее, были видны изысканные резные узоры. По фрагментам вполне можно было опознать, чем они когда-то были. И это означало только одно: изготовленная из кости птицы-колокол фирка Джира разбита на тысячу осколков.

Глава 19

Они много раз вдохнули и выдохнули, прежде чем урЛии наконец заговорил.

– Ну… когда я ее видел в последний раз, она выглядела иначе.

Кайлан почувствовал, как у него подкосились ноги. Он сел на пыльный пол и уставился на сломанную фирку. Даже если они смогут собрать ее, трещины ни за что не получится запаять. Для инструмента, который звучал за счет колебания воздуха в нем, даже малейший скол означал гибель. А по нынешнему состоянию флейты невозможно было определить, сколько мельчайших фрагментов отсутствует. Он не мог заставить себя закрыть коробочку, хоть смотреть в нее всем было больно.

– Мы… найдем другой способ, – попробовала заговорить Найя. Потом спросила у Тавры: – Ты нашла ее в таком виде?

– Я увидела выгравированную на крышке птицу-колокол, о которой говорила модра. Не заглядывая внутрь, просто принесла сюда.

После этого Кайлан закрыл крышку. УрЛии погладил изображение птицы. Кайлан подумал, что его рука похожа на руку урВа, у которого пальцы загрубели от натягивания тетивы, а у урЛии загрубевшими были кончики пальцев. Потому что он держал ими инструменты для письма, гравировки, рисования тушью, догадался Кайлан, потому что на его собственных пальцах были точно такие же уплотнения.

– Поющий горный гонг, – произнес мистик. – Времен Золотого периода и ранее. Каждое утро с восходом первого солнца его песня пробуждала мир, начиная с самых высоких вершин. Маленькую Огру и всех маленьких гельфлингов, существ больших и малых. Так Тра желала всем доброго утра – из самого своего Сердца.

– Что произошло с птицами? – спросил Кайлан. Он хотел услышать историю, чтобы разрядить обстановку. Если у него получится представить себе что-то другое – что угодно, то, возможно, он сможет пережить случившееся.

– Вымерли… Вымерли после Парада планет. Очень давно. Они пили из мирового колодца. Подобно тому, как цветы растут от солнца, они росли из песни Сердца Тра. Когда песня изменилась, еще в самом начале… Ох, таким большим и величественным созданиям для существования нужно не меньше того, что изначально дало им рождение. Все старое не способно быстро измениться. Эти птицы были очень старыми, а Парад планет произошел совсем внезапно.

– У меня такое ощущение, будто сейчас события происходят и того внезапнее, – сказал Кайлан и опустил коробочку на пол, чтобы не поддаться искушению от отчаяния швырнуть ее через всю комнату. – Кажется, будто каждая наша попытка чего-то добиться оказывается запоздалой. Скексисы постоянно на один шаг впереди нас. Воруют моих друзей из Чащобы Сами и других деревень. Как нам поверить в свою способность бороться с ними, если им известно все, что мы собираемся сделать? Они через Кристалл видят события за пределами замка? Может, поэтому не послали за нами погоню. Нет необходимости! Они и так знают, представляем мы им угрозу или нет.

Найя опустилась на колени рядом с ним.

– Кайлан, все будет хорошо. Ты ведь не знал. Ты попытался… Мы все вместе попытались.

В ее голосе сквозило разочарование, хоть и контролируемое, потому что она попыталась отстраниться от эмоций, чтобы утешить Кайлана. Но это не помогало. Утешение – это лишь еще одна история, а истории им сейчас не помогут. То, что произошло с фиркой, уже произошло, и никакое позитивное мышление не сможет это исправить.

– Мне не следовало так обнадеживаться, – сказал Кайлан. – Это был глупый план.

Со вздохом он встал и поместил коробочку на полку. Он решил оставить это несчастье в Гробнице, где оно сможет рассохнуться и спокойно погибнуть. Ни к чему брать это с собой.

– Лучше пойдемте в Ха’рар, как того хочет Тавра. Мы ей обещали.

Найя попыталась было что-то ответить, но умолкла. У них действительно был уговор с серебрянкой. Возможно, дочь Аль-Модры с самого начала была права.

– Как вы говорите, зато теперь мы знаем, – произнесла Тавра. Ее голос прозвучал нейтрально, без нот удивления или разочарования. Она даже не обрадовалась тому, что оказалась права. Просто выглядела очень уставшей, без признаков эмоций, разве что испытывала облегчение оттого, что они наконец-то могут пойти дальше.

– УрЛии, есть ли в Гробнице что-то, что нам стоило бы взять с собой в Ха’рар? – спросил Амри, который до сих пор уважительно молчал, относясь с пониманием к возникшему шквалу эмоций. Кайлан понял, что в отличие от него все остальные были спокойнее. Наверное, фирка взволновала только его одного. Ну конечно, именно его, ведь фирка была его шансом внести свой вклад, сделать то, что мог сделать только он. А теперь этот шанс исчез, и им придется мчаться под крылья Аль-Модры.

– Нет, здесь в основном хлам, – ответил урЛии.

Амри потер лоб.

– Ясно. Я слышал, что из Гробницы есть проход, ведущий к дневному свету. Вы не знаете, где он?

– Нет. Наверху был камнепад, доступ снаружи осложнился. Наверное, гельфлинги смогли бы протиснуться между валунами… Только я не помню, куда он ведет. Может, в главную комнату? Или северную…

Для руководства к действию этого было недостаточно, но это было хоть какое-то начало. Найя сделала глубокий вдох, выдохнула и уперла руки в бока. Амри и Тавра уже приступили к поиску, отправившись по коридорам, ведущим в противоположные стороны. УрЛии отвлекся на свиток. Они остались втроем, и Найя сжала Кайлана за плечо.

– Кайлан, побудь здесь, если тебе нужно. Я знаю… тебе трудно это пережить. Не волнуйся. Мы найдем другой способ, мы справимся.

И она ушла в третий коридор, а Кайлан остался наедине с бубнящим себе под нос, возможно, впавшим в старческий маразм мистиком.

– Неужели такова судьба всех сказителей песен? – произнес он вслух. – Сойти с ума?

– Хм-м… Эта история мне незнакома, так что я не могу сказать, чем она закончилась. Ты же спритон? Вшивающий сны?

УрЛии обернулся так быстро, что с соседней полки взметнулось облачко пыли. Одной рукой он достал с верхней полки свернутую в рулон ткань и легким движением, взявшись за палочку, позволил свитку развернуться. Это был гобелен спритонов, сплетенный в уникальном стиле, которым владела модра Мера. Прикоснувшись к нему, Кайлан понял, что стал сновидеть. Вшитое в полотно видение оказалось простым видением поля под голубым небом. Ветер сладко запах травами, и видение окончилось.

– Очень мило, но это не поможет. Фирка поломана. Я не смогу исправить ее техникой вплетения снов. Похоже, я вообще ни на что не гожусь.

– Это тебе решать. Каждый сам решает, плести ли ему самому или быть вплетенным. Быть певцом или песней. Понимаешь?

Слова урЛии своей извилистой абстрактностью напомнили Кайлану урВа. Не этой ли мудрости мистика ему так хотелось всего несколько мгновений назад? А теперь, когда его надежды разбились на мелкие осколки, ему хотелось другого, а слова своей нематериальной философией вгоняли его в депрессию.

– Нет. Не понимаю, – ответил он. – Модра Мера только начала обучать меня, как вплетать слова, потому что это единственное, на что я годился. А потом я сбежал.

Его несдержанный ответ не обидел мистика, или же он ничем не выказал обиды. УрЛии задумчиво погладил свою гриву.

– Хм-м. Единственное, что ты был способен делать… или единственное, что способен был делать только ты?

Вопрос так удивил Кайлана, что выбил его из угрюмого настроения. УрЛии просто поменял слова местами, но ситуация предстала в другом свете. Неужели именно поэтому модра Мера начала обучать его древнему искусству влийайа спритонов?

Его размышления прервал голос Амри, который что-то нашел. Кайлан тяжело переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать мистику и отчаянно желая поскорее покинуть Гробницу. УрЛии понимающе махнул рукой.

– Иди, маленький сказитель песен, иди.

– Спасибо, – сказал Кайлан и поспешил к друзьям.

Выход, обнаруженный Амри, оказался заваленным резными камнями, глиняными изделиями и большими драгоценными самородками. За искусственно созданной баррикадой находилась дверь. УрЛии не подошел к ним, так что гельфлинги самостоятельно, вчетвером расчистили завал у стены. Основную часть завала разобрали Тавра и Найя, однако Кайлан, не снимая с себя сумки, тоже убрал немало камней.

Тавра неустанно работала, в то время как остальные время от времени отдыхали. Она без устали дотягивалась до всего, что блокировало выход, брала в руки и перекладывала в сторону, не жалуясь и не раздражаясь. Когда подход к двери был полностью расчищен, она, не теряя времени, повернула ручку и осторожно приоткрыла дверь, немного сгруппировавшись на случай, если за ней обнаружатся остатки камнепада, о котором говорил урЛии.

Однако по другую сторону двери не обнаружилось ничего, кроме туннеля и холодного, пахнущего внешним миром сквозняка. Кайлан почти забыл, как пахнет свежий воздух, и, несмотря на сырой запах грязи, легкое дуновение свежего воздуха вызывало в его воображении видения травы, солнечного света и облаков.

– Пойдемте.

– Подожди, – сказала сидевшая на одном из камней Найя. – Давайте немного отдохнем? Всего чуть-чуть, а потом, честное слово, пойдем. Туннель может оказаться длинным и даже опасным. Нужно хоть немного отдышаться, прежде чем переходить к тасканию камней в туннеле, способном в любой момент обвалиться на нас.

Тавра посмотрела на своих младших компаньонов по путешествию. Если бы другие настояли, Кайлан готов был пойти, но, судя по выражению лица Амри, настаивать они не собирались. Воительница нетерпеливо втянула воздух, но молча, скрестив руки, прислонилась к стене. Амри засмеялся.

– Ты такая же неутомимая, как землеход, – сказал он. – Ну, или такая же неутомимая, как, по слухам, землеходы. Как вы догадываетесь, в пещерах их не увидишь. Хотя зрелище было бы забавное.

– Возможно, нам посчастливится увидеть их на поверхности, – сказала Найя. – Они удивительные существа. Если бы призвать несколько землеходов, мы бы добрались до Ха’рара быстрее, чем по реке, наверное… На землеходе от Замка Кристалла до Камня-в-Лесу мы доехали всего за одну ночь. Пешком мы бы шли много дней.

– Землеходы ведь покровители клана Спритон? – спросил Амри. – Кайлан, сможешь призвать их для нас?

Кайлан покачал головой.

– Они избегают горных мест. У них недостаточно проворные ноги для каменистой местности. Если мы когда-нибудь вернемся в Темный лес или на равнины, я призову их, чтобы ты мог с ними познакомиться.

– Да! И просьба к дренчену: еще я хочу познакомиться с муски. Наверное, мне нужно составить список.

Со вздохом Найя коснулась своего плеча, на котором отсутствовал Нич. На мгновение она загрустила, а потом взяла себя в руки. Нич был с Гурджином и помогал ему вернуться в Сог. В данных обстоятельствах он должен был быть именно там.

– Однажды обязательно познакомишься, – произнесла она.

Амри потянулся и отклонился назад.

– Да! Поскорее бы. Мой народ не использует холлербатов как фамильяров… потому что они много гадят.

– А как у вас, Тавра? – спросил Кайлан. – Вапры заводят себе юнамотов?

Тавра расценила этот вопрос как общую готовность отправиться в путь. Словно ожившая статуя, она отделилась от стены, у которой стояла, опустила скрещенные до этого руки и решительно указала пальцем на туннель. Один за другим они покорно поднялись на ноги. Кайлан, задержавшись, оглянулся на Гробницу и поинтересовался, стоит ли попрощаться с урЛии. Амри отрицательно покачал головой и махнул рукой.

– Он будет в порядке. Даже не заметит, что мы ушли.

В самом начале туннель был оснащен хорошей опорой. Кайлану показалось, что видит просвечивающие сверху солнечные лучи, но он понятия не имел, насколько глубоко в горе они находятся, а также какое сейчас время дня – или ночи. Он решил, что у него попросту разыгралось воображение. Амри шел первым, за ним Найя и Кайлан. Тавра шла последней, на несколько шагов позади Кайлана, словно следила за тем, чтобы никто не отбился от группы.

В закрытом пространстве туннеля Кайлан услышал, как Тавра говорит сама с собой:

– Юнамоты годятся только для одного…

Она говорила тихо, почти беззвучно, и он сомневался, понимала ли она, что он ее слышит, когда завершила свою мысль:

– …чтобы их съесть.

Глава 20

Туннель закончился именно так, как предупреждал урЛии: стеной из больших валунов и земли. Судя по изобилию растительности на привнесенной почве, завал произошел давно. Кайлан с радостью заметил, что часть растительности принадлежала внешнему миру: это были папоротники и цветы, не способные выжить без дневного света. Это означало, что они уже близко. Сквозь щели между камнями просвечивали полоски света, а когда он навострил уши, даже услышал, как ему показалось, пение птиц.

Амри пошел первым, поскольку лучше понимал, как пройти между опасными камнями. Несмотря на то что каменный завал пролежал здесь довольно долго, от неверного давления и даже неверного звука он могли разблокироваться и раздавить всю компанию. Путешественники шли тихо и аккуратно, с осторожностью двигаясь между камнями. УрЛии ни за что не смог бы пройти здесь, а в некоторых местах Кайлан боялся, что даже он не протиснется. Отделавшись несколькими царапинами, благодаря большому терпению спустя какое-то время они наконец выбрались из завала.

Был ранний вечер. Кайлан сбросил сумку и упал на колени на покрытый травой уступ. Они все еще были в горах, но уже ниже верхней границы леса, а золотисто-зеленая лесная долина и янтарное небо были самым роскошным зрелищем, когда-либо им виденным. Рядом с ним на колени опустилась Найя, провела руками по густой траве и наклонилась, чтобы понюхать ее.

– Самое время, – произнесла Тавра, счищая грязь с плаща.

Амри не вышел из пещеры вместе с остальными. Он стоял в тени, прикрывая рукой глаза, сощуренные настолько сильно, что они были почти закрыты.

– Здесь так ярко, – сказал он. – До сих пор я выходил из пещер только по ночам. Точнее, удирал тайком.

Найя нахмурилась.

– Братья уже садятся. Завтра днем будет раза в два ярче.

– Может быть, мои глаза адаптируются. – Амри посильнее натянул капюшон своего плаща, почти полностью скрыв в нем лицо. Поглубже завернувшись в черный плащ, словно это помогло бы прихватить с собой тени Грота, Амри вышел из пещеры. Даже с надвинутым капюшоном он шел, расставив руки, чтобы поддерживать равновесие. Найя взяла его руку и положила себе на плечо.

– Я пока буду помогать тебе. Возможно, мы сможем идти ночью.

– Мы будем идти днем и ночью, чтобы нагнать потерянное время, – заявила Тавра. – Отправляемся сейчас же.

Найя помогала Амри. Поначалу они шли довольно неуклюже, но постепенно подстроились под шаг друг друга и пошли устойчивее, и Кайлан заметил, что из-под глубоко опущенного капюшона Амри иногда были видны порозовевшие щеки. Когда Тавра убедилась, что все трое идут в приемлемом темпе, она стала время от времени уходить на разведку в лес и возвращаться обратно, чтобы без лишних комментариев скорректировать маршрут. Ее уверенность придавала им уверенности, и вскоре Кайлан увидел знакомые черные проблески реки в залитой солнцем долине.

– Воздух очень сухой, – произнес Амри. – И очень много звуков! Кажется, будто я слышу весь мир сразу.

– Покинув болота, я тоже думал, что воздух слишком сухой. Потом привыкнешь!

После заката Амри смог снять капюшон. Он восхищался каждым деревом и каждым камнем и особенно завороженно смотрел на небо. Амри, хоть и видел в темноте, продолжал держаться за плечо Найи, чтобы, задрав голову, восхищенно смотреть наверх.

– Вот поэтому я выходил на поверхность. Небо! Только посмотрите! Звезды!

Кайлан попытался увидеть окружающий мир таким, каким его видит Амри: новым, интересным и свежим. Может, выход из пещер положит конец их неудачам, после которого начнется новая песня, которая приведет их к успеху… Впрочем, о том же он думал, покидая обсерваторию Огры.

Он вспомнил слова урЛии про плетущего и плетение, но он уже устал находить во всем самое лучшее и обессилел оттого, что, полагаясь на надежду, снова и снова терпел поражения. Попытки взять свой собственный путь под контроль давали тот же эффект, так что теперь он просто следовал за Таврой подобно тому, как капля воды следует путем большого потока. Теперь он был второстепенным персонажем в ее истории и поступал так, как она считала нужным.

Глубокой ночью тропинка расширилась. Тавра снова ушла вперед, и некому было запротестовать, когда они единогласно остановились. Тихая площадка с одной стороны была защищена горной породой. Ночной воздух насыщался влагой.

– Я натер ноги, – сказал Амри. Он не жаловался, а просто уведомил об этом. Сел на камень и потер голые ноги. Из глубин плаща он достал маленькую баночку с мазью и втер лекарство в ступни.

– Что это? – наморщив нос, поинтересовалась Найя. – Пахнет личинками и слизняками!

– Да! Но есть и другие ингредиенты. Тебе нужно? Я сам изготовил.

– Нет! Ни за что.

– Сообщи, если передумаешь.

Амри убрал баночку, но его по-прежнему окружал едкий запашок. Чтобы спрятаться от запаха, Кайлан поднял воротничок своей туники повыше. Несмотря на ужасный запах, стопы Амри быстро становились менее красными и опухшими. Им предстоял еще долгий путь, и вот-вот мог пойти дождь.

– Думаю, нам стоит отдохнуть, – сказал Кайлан. – Мы согласились пойти с ней и не отклоняться от маршрута, но мы не соглашались дойти за одну ночь. Я не знаю, как ей удается идти в таком темпе, но я так не могу.

– Я тоже, – поддержал его Амри.

Даже Найя плюхнулась на изогнутый корень дерева и переложила косички так, чтобы подставить воздуху спину, крылья и шею. Кайлан положил сумку и, ощутив облегчение, потянулся руками и спиной.

– Схожу вперед и найду ее. А вы отдыхайте и разведите костер.

Кайлан так долго носил сумку, что без нее почти летел. Он перепрыгивал через камни и корни, торчащие тут и там или змеящиеся через диагональный лес, и прислушивался к звукам присутствия ушедшей вперед серебрянки. Он был настолько легкий и шустрый, что даже пальцевидные лианы не успевали схватить его, когда он проносился мимо их зарослей.

Между деревьями он заметил отблеск лунного света на чем-то серебристом и направился в ту сторону. Поначалу он шел открыто, не желая напугать ту, у которой на бедре меч, но, услышав голоса, остановился. Разговор был слишком далеко, чтобы разобрать, о чем речь, но явно было слышно, что голос Тавры переговаривался с другим голосом. С кем она могла говорить здесь во тьме?

Кайлан присел, укрывшись за деревом. В мире, где много говорящих существ, нет оснований с опаской относиться к беседе Тавры… однако каждая косточка в теле Кайлана говорила ему вести себя тихо и незаметно. Доверившись своим инстинктам, он как можно тише подкрался ближе, навострив уши, чтобы уловить каждое слово.

– Простите, лорд. Я знаю. Мы вернулись на маршрут. Я не подведу вас.

Извинения Тавры прозвучали очень жалобно. Из своего укрытия Кайлану была видна лишь ее спина и подрагивающий на ее крыльях свет ночного неба. Ее собеседник либо скрывался из вида, либо был невидимым. Во тьме Кайлан больше никого не увидел, хотя отчетливо услышал тихий ответ:

– Ты уже подвела нас. Мы пошли на большой риск, доверив тебе мальчишку дренчена, и что ты наделала? Ты его потеряла! Зря мы тебе его доверили. Мы об этом очень сильно сожалеем!

Пристыженная Тавра так зажмурилась, словно ее ударили плетью.

– Простите, мой лорд…

– Ты уверена, что они тебя не разоблачили?

– Они ничего не сказали. Я в состоянии почувствовать, когда они сновидятся, – они этого не делали…

– Единственная хорошая новость от тебя. В твоих интересах, чтобы они не узнали.

Тавра поспешила успокоиться, но говорила так, что Кайлан засомневался, она ли это. Сколько раз Тавра тайно общалась с кем-то, уходя одна в лес? А самое главное, с кем она говорила и с какой целью?

– Это тело не выдержит, мой лорд. Оно начинает отключаться. Чтобы продолжать, мне нужно новое тело.

– Ну в таком случае не позволяй гельфлингам терять так много времени! Ба-а-а… возьми спритона или гроттана. Можешь убить их, если так будет проще. Нам все равно.

– Спритон слишком слабый! Я предпочитаю дренчена…

– Только попробуй протянуть свои хлипкие конечности к дренчену, и мы тебя раздавим!

Хрустнула веточка, когда Кайлан сжал кулак, и Тавра обернулась на шум. Судя по тому, как она направляла уши то вперед, то назад, он понял, что она не увидела его и не смогла определить направление.

– Мне лучше уйти. Они приближаются.

Спрятав что-то в складках своего плаща, она выпрямилась из покорного полупоклона, в котором стояла рядом со своим невидимым повелителем. Она снова обрела вид суровой воительницы… Вот только после услышанного Кайлан понял, что она едва ли походила на себя. Его сердце колотилось так громко, что удивительно, как она его не услышала, и он замер. Стоит ли ему дождаться ее возвращения к остальным, сделать круг и вернуться с другой стороны, чтобы она не догадалась, что он ее видел? Стоит ли заговорить с ней прямо здесь? Нет, это слишком опасно! Если побежать сейчас, чтобы предупредить остальных, она его точно услышит – но о чем он предупредит их? Пока не совсем понял, что именно он здесь увидел и услышал. Сейчас больше всего на свете ему хотелось сновидеться с Найей на расстоянии, но он не мог этого сделать. Он никак не мог упредить Тавру и рассказать друзьям о случившемся.

Она почти дошла до его места укрытия. Через несколько мгновений она пройдет на расстоянии прикосновения. УрЛии сказал, что можно быть либо плетущим, либо плетением. Выбирать можно было только из двух вариантов? Или был еще третий?

Кайлан набрался мужества и решимости.

Я буду и тем и другим.

Когда Тавра приблизилась, Кайлан зацепился одной ногой за корень, а второй сделал большой шаг. Продуманным движением он упал прямо на проходившую мимо серебрянку, отчего они оба повалились наземь.

– Тавра! – воскликнул он. – Прости. Я искал тебя, но заблудился…

Тавра принялась нетерпеливо отряхивать свой плащ, пока он поднимался на ноги.

– Где остальные?

– Амри нужно было отдохнуть. Я пришел сказать тебе, что мы разбили лагерь. Надеюсь, ты не против…

– Нет! Я против! У нас нет времени! Где они?

Ухватившись за рукоять меча, словно готовая угрозами заставить всех идти, она рванула вперед по тропинке. Кайлан побежал за ней, а в голове его носились мысли. Он снова и снова слышал в своем уме слова, сказанные ею в темноте. «Это тело не выдержит. Я предпочитаю дренчена». И она сказала не «мое тело», а «это тело». Это не Тавра. Тот, кто притворялся Таврой, работал на могущественного повелителя, который сам хотел заполучить Найю. И Райана, которым Тавра была одержима с тех пор, как спасла их от синей пасти. На всей Тра этому описанию соответствовал лишь один вид существ – скексисы: те, от кого они так отчаянно пытались сбежать, все это время были рядом.

НЕ ДОВЕРЯЙ ЕЙ.

Ему вспомнились прикрытые паутиной слова на камне. Он думал, что они об Огре, но теперь уже был не так в этом уверен. И еще странная пометка в виде S на коробочке. Кто-то пытался предупредить их, но кто? Эти сообщения могла оставить только Тавра – та самая, которая шпионила за ними.

Кайлан вытряхнул вопросы из головы. Требовалось сфокусироваться на текущей проблеме. Если он сейчас же не сообразит, что делать, самозванка поймет, что он разоблачил обман, и по ее возвращении Найя и Амри окажутся в опасности.

Как будто все это время мы не были в опасности! Неудивительно, что скексисы не заявлялись лично, учитывая, что им и так был известен каждый шаг нашего пути!

Он заставил себя успокоиться. Только так можно было исправить ситуацию. Он шел за Таврой, топая как можно громче, чтобы Найя и Амри их услышали, и думал. В битве ему ее не одолеть. Даже Найе это далось бы нелегко, а в близком бою меч слишком быстрый и смертельно опасный враг.

За деревьями Кайлан заметил проблески костра и заставил себя думать больше и быстрее. Нужен был план – боевая стратегия по раскрытию правды о сложившейся ситуации. Только тогда можно было придумать, что делать дальше. Но Кайлан не был воином и ничего не смыслил в бою. В этом он готов был себе признаться.

У него не было времени жалеть себя. Нужно было определиться с тем, что он умеет, а не чего не умеет, – и что он знает, а не чего не знает. В последнее мгновение перед возвращением в лагерь он быстро припомнил все, что происходило с ними до сих пор, в поисках хоть какого-нибудь зерна, из которого можно было бы вырастить решение. Песня, которую он сочинил для Райана. Синяя пасть. Обсерватория Огры и уничтожение фирки. Слова урЛии и гобелен спритонов.

После этого он все понял и позволил себе ощутить надежду.

Противостояние будет, но другое.

Глава 21

Как только они вошли на полянку, Найя вскочила на ноги.

– Мне все равно, что ты думаешь, потому что нам нужен отдых.

Тавра вынула меч, но острие оставила опущенным вниз. Стоящий позади нее Кайлан прикинул, успеет ли он попросту перехватить его. И что дальше? Неизвестно, на что она способна, особенно после столь грубых угроз ее повелителя скексиса. Если ее спровоцировать, у них могут быть проблемы. И Кайлан, обежав ее, встал между ними.

– Тавра, послушай. Амри нужна обувь, в противном случае очень скоро нам придется нести его, что замедлит нас намного больше, чем небольшая остановка.

– Я не виновата, что он решил пойти. Если ему так сильно нужна обувь, пусть возьмет мою.

Наклонившись, Тавра сорвала с себя сандалии и швырнула в гроттана, инстинктивно уклонившегося в сторону.

– В этом нет необходимости, – отреагировал Амри. – Найя отрезала кусок кожи от своей курточки…

Чтобы не разгорелся спор, Кайлан замахал руками. Перебранку будет не остановить. Не имея преимуществ, в честном бою они вряд ли осилят ее даже втроем. Тавра – хорошо обученная воительница с опытом ведения боя. К тому же она не чувствовала ни усталости, ни, очевидно, боли. Добраться до сути ситуации можно было, лишь застав ее врасплох.

– Прошу всех послушать меня. Тавра. Я кое-что не рассказывал вам.

Все внимание обратилось к нему. Когда заговорила Тавра, в ее голосе прозвучало так много тьмы, что он едва ли походил на голос гельфлинга.

– Что?

Кайлан медленно, чтобы не нервировать Тавру, засунул руку в карман, достал сложенный бумажный листок и передал его ей. Вслух он сказал, чтобы все поняли:

– Я получил сообщение от Райана. Сегодня вечером его принес свутху. Лодка напоролась на камень в реке и повреждена, Райану пришлось прервать путешествие. Он неподалеку и сказал, что, если мы где-то рядом, он готов нас подождать. Я уже ответил ему, что мы встретимся завтра утром.

Кайлан наблюдал за тем, как Тавра сурово смотрела на клочок бумаги. Затем она смяла его в руке и бросила в костер. В этот момент Кайлан уверился в том, что она не дочь Аль-Модры.

Найя нахмурилась. Она не поверила, но уточнять не стала. Ему хотелось взять ее за руку и сновидеться, чтобы показать увиденное, но было бы глупо поступать так на виду у самозванки. Он встретился с Найей взглядом и изо всех сил пожелал, чтобы она ему доверилась.

– Ох, – сказала она обычным голосом, словно только что опомнилась. – Так вот что ты делал в лесу. Почему сразу не рассказал нам?

Кайлан постарался не выдавать своего облегчения. Найя прикрывала его – доверилась.

– Я не был уверен, что это правда. С тех пор как мы покинули замок, мы не видели ни одного скексиса, и я подумал, что это как-то странно. Я боялся, что это окажется ловушкой.

– Это не ловушка, – произнесла Тавра. – Записка настоящая.

– Ну тогда… дождемся утра и встретимся с ним? – спросил Кайлан. – Всех устраивает?

Тавра уставилась на огонь, свободной рукой задумчиво подперев подбородок. Он надеялся, что она думает о том, о чем ему хотелось, чтобы она думала: что столь дивную возможность упустить нельзя. Ее повелитель мечтал заполучить Райана, а так она могла бы оказать ему услугу.

Усилия Кайлана вознаградились, когда Тавра убрала меч в ножны.

– Да. Примерьте сандалии теневому. На рассвете мы уйдем.

Затем она подошла к окраине лагеря и села у дерева. Тавра перебросила волосы через одно плечо, скрестила руки на груди и склонила голову вперед, словно тут же заснула.

Найя и Амри заметно расслабились, опустив плечи и уши. Амри взял одну брошенную в него сандалию и приложил к своей стопе. Размер подходил почти идеально.

– Шнуровка порвалась, – сказал он.

– Не переживай, – ответил Кайлан. – Ее чинить проще простого. Это я быстро исправлю. Но сначала…

Он взял палочку и достал из костра клочок огнеупорного пергамента, взял его в руки и, обойдя костер по кругу, обменял у Амри на сандалию, которая больше походила на подошву с клочком рваной шнуровки.

– Что происходит? – прошептала Найя. Сложно было определить, слышит ли их Тавра с такого расстояния, но Кайлан надеялся, что слышит. Положив сандалии на колени, он занялся их починкой. С детства модра Мера поручала ему множество повседневных заданий, в том числе шить обувь и чинить шнуровку. За работой он громким шепотом ответил Найе, так чтобы Тавра наверняка услышала:

– Я не доверяю Тавре. – Произнося эти слова, он наблюдал за серебристой вапранкой. Она не шелохнулась. – С момента нашей с ней встречи она какая-то не такая. Помнишь… синюю пасть?

Найя нахмурилась.

– Ну конечно я помню синюю пасть.

Кайлан аккуратно подбирал слова, словно рассказывал песню. Следующая часть была самой важной.

– Хорошо, – сказал он, – раз помнишь, то поймешь, почему я хочу встретиться с Райаном тайно. Сегодня ночью. Не хочу, чтобы Тавра добралась до него… Я думаю, что она работает на скексисов. Поэтому ночью, когда все стихнет, я тихонько выскользну отсюда, встречусь с ним и обо всем расскажу. Скажу, чтобы он отправлялся в Ха’рар без нас и сообщил об измене дочери Аль-Модры.

Тавра по-прежнему не реагировала, лишь что-то блеснуло на ее шее: серьга, которую стало видно, когда она переложила волосы на другое плечо. Издалека, в ночном свете видение могло быть обманчивым, но Кайлану показалось, будто он видел, как серьга качнулась сама по себе.

– Мне это не нравится, – сказала Найя. – Почему ты? И почему тебе необходимо пойти одному?

Кайлану не хотелось идти одному. Было опасно… но так было нужно. Объясняться было рискованно, а если сновидеться, Тавра могла заметить. Она сказала своему повелителю, что в состоянии заметить, если они будут сновидеться, так что попытка установить сейчас связь могла поставить ситуацию под угрозу. Так же как Кайлан попросил Найю довериться ему, сейчас ему нужно было довериться ей. Поверить в то, что она его поймет и сделает то, что нужно сделать.

– Помнишь синюю пасть? – спросил Кайлан. – Хорошо, что тогда мы оказались не одни.

Амри молчал, поскольку понятия не имел о том, что такое синяя пасть и что она сделала. Тем временем он развернул скомканный клочок бумаги, который ему дал Кайлан, и расправил на коленях. Кайлан сосредоточенно чинил последнюю часть шнуровки и ждал его реакции, которая не заставила себя ждать: Амри растерянно посмотрел на него, в его взгляде читалось непонимание.

– Это же…

– Вот твоя обувь, – громко перебил его Кайлан. – Я ее починил. Немножко придется разносить, но думаю, они тебе хорошо послужат… А теперь предлагаю лечь спать. Я подежурю первым.

Сложив руки на колени, чтобы угомонить их, в полной тишине Кайлан наблюдал за угасанием костра. Ночь была такой же, как все остальные, но от осознания того, что скоро произойдет, ему казалось, словно он находится в куполе собственных мыслей. Его ум ощущался обсерваторией Огры, где было много всего и что-то постоянно двигалось.

Сосредоточься, сказал он себе. Расскажи песню. Это поможет… должно помочь.

Когда терпеть дальше уже не было никаких сил, он как можно тише покинул лагерь, не взяв с собой ни рюкзак, ничего иного, что могло бы утяжелить его. Идя через лес, он, отведя уши назад, прислушивался к звукам позади себя. Это были самые темные ночные часы, и ему вспомнилось, как они с Найей впервые вошли в Темный лес. Тогда он боялся всего и в ужасе подпрыгивал от любого звука. Сейчас он готов был реагировать точно так же. Он надеялся, что если однажды о нем станут рассказывать песни, то он запомнится тем, что в этот раз повел себя храбро, потому что изменился к лучшему.

Даже если это моя последняя битва, мрачно подумал он.

Очень скоро он услышал долгожданные шаги за спиной. Если бы он не прислушивался внимательно, то не заметил бы их за шорохами леса. За ним кто-то следовал, держась чуть поодаль, но не особо далеко и не особо маскируясь. Он не стал оглядываться назад. Он знал, что если всмотрится во тьму, то увидит ее серебристый плащ и даже, возможно, отблеск ее клинка. Это доказывало, что она совершенно искренне называла его слабым, и впервые от этой мысли он улыбнулся.

Он провел ее дальше по извивающейся тропе, предоставив ей возможность подойти поближе. Здесь было идеальное место для засады на ничего не подозревающую добычу – с выступами и булыжниками, за которые удобно прятаться. На таком расстоянии от костра, подумал Кайлан, Тавра могла придумать множество причин, почему их сказитель песен не сможет вернуться в лагерь. Вариантов объяснений его внезапного исчезновения было так же много, как снующих в лесу хищников и подстерегающих опасностей.

Когда шаги серебристой самозванки стихли, Кайлан занервничал. Когда он вспомнил, что находится в реальной опасности, в кончиках пальцев рук и ног закололи иголочки страха. Он продолжил идти в надежде, что успеет добраться до места раньше, чем она его найдет. Если он успеет дойти, то у него есть шанс. При виде каменной стены у тропы он вздохнул с облегчением и замедлил шаг.

– Так вот где у вас встреча?

Кайлан обернулся на голос Тавры, и она тут же прижала его к камню предплечьем, придавив всем своим телом. В другой руке она держала нож, страшнее которого была только ухмылка на ее призрачном лице. Она не была похожа на Тавру. Она вообще не была похожа на гельфлинга.

– Где Райан? – требовательно спросила она. – Говори, пока я не убила тебя, грязный гельфлинг!

– Н-не здесь! Еще не дошли!

Заикался он вполне натурально и искренне. Ее нож упирался ему в шею. На таком близком расстоянии он определенно наблюдал движение у ее шеи. Показалось, словно вокруг драгоценной лиловой подвески на ее серьге ползали тени. Нечто медленно оживало, и Кайлан увидел, что черные отростки были не тенями, а восемью тонкими и длинными членистыми ножками.

– К его приходу ты будешь трупом.

Она сильнее прижала его ножом. Всего одним быстрым движением она могла вскрыть ему глотку. Она это тоже понимала, и ее ухмылка стала шире.

– Подумай еще раз, мутномозглый!

Когда сверху на уступ обрушились тянущиеся к Тавре пальцевидные лианы, Кайлан пригнулся. По рукам и ногам Кайлана они прошлись, не цепляясь, но коснувшись серебристой вапранки, тут же опутали ее и, вылезая к ней изо всех щелей между каменой породой, крепче сжимали хватку. Кайлан отполз в сторону на четвереньках, пытаясь надышаться, после того как долго сдерживал дыхание в ожидании момента.

Над выступом появились две фигуры, и он вздохнул с облегчением.

– Кайлан, ты в порядке? – спросил Амри, а Найя уже спускалась вниз по пальцевидным лианам, которые бережно поддерживали ее и помогали спуститься. Внутри лиан Тавра неистово ругалась и сыпала проклятиями, пытаясь вырваться из их непобедимой хватки.

– Да как вы смеете! – закричала она, но лианы у лица скользнули по ее рту, заставив ее замолчать. Похоже, растению она тоже не нравилась.

– Из тебя получится красивая маленькая ягодка для синей пасти, – сказала Найя.

Кайлан хмыкнул.

– Сладенькая и маленькая. Отличная наживка.

Подошел Амри с факелом, и все трое смотрели на взбешенную серебрянку.

– А теперь расскажи, кто ты на самом деле и что вы сделали с Таврой, – сказала Найя.

Глава 22

С закрытым лианами ртом самозванка говорить не могла, поэтому Найя коснулась их и попросила ослабить хватку, и они ее послушались, ослабив совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы Тавра – или кто это был на самом деле – плюнула. После разоблачения больше не требовалось прилагать усилия, чтобы изображать из себя дочь Аль-Модры, и теперь она извивалась и шипела. Ее силы хватило разорвать несколько лиан, но на их место выползли десятки новых щупалец.

– Я верный слуга скексисов – повернее вас, гельфлинги! Вы, гельфлинги, существуете только благодаря скексисам и их труду в замке! Вам следует быть благодарными им!

Она была целиком опутана лианами, и при свете факела видно было только лицо и одну руку. Ушная подвеска в виде драгоценного камня блестела в отсветах огня, яростно раскачиваясь. Восемь ее длинных ножек сияли подобно черному металлу, а фасетчатым и фиолетовым оказалось брюшко. На серебристой цепочке висел паук, тело которого выглядело как драгоценный камень. Кайлан молча выругался, из-за того что не заметил этого раньше. Он много раз смотрел на подвеску и ни разу не задумался. Она всегда была на видном месте.

– Это и есть ты? Ты паук? – спросил он.

– Меня зовут Крычк! – взвизгнул он ртом Тавры. – Запомните это имя! Тш-ш! Имя того, кто уложит всех вас, гельфлингов, в могилы!

Найя схватила Кайлана и Амри за руки, чтобы срочно с ними сновидеться.

Что будет, если он соскочит с Тавры? Мы не найдем его в лианах!

– Лучше надейтесь на то, что я не покину этот серебристый мешок с костями! – крикнул паук. – Да! Я слышу вас в вашем дурацком сновидении. Пауки намного ближе к живительной силе Тра, чем вы, гельфлинги… Нам слышно намного больше из того, что происходит в мире. Намного больше, чем просто ваши ничтожные и жалкие мыслишки.

У Кайлана сердце екнуло. Мешок с костями? И даже сновидеться было бесполезно – неужели они оказались в тупиковом положении? Крычк, кристаллический паук, злобно усмехнулся лицом Тавры.

– К примеру, прямо сейчас я могу слышать вашу серебристую принцессу. Слышу ее исходящий из этого мертвого тела голос. Лишь моя жизненная сила удерживает ее в живых! Так что молитесь, мелкие паразиты гельфлинги! Молитесь, чтобы я не бросил ее умирать в этой пустой оболочке.

Угроза была ясна: если уничтожить паука, то погибнет и их подруга. Но если этого не делать…

– Поющие кристаллы, – прошептал Амри. – На стенах Домрака есть истории о том, как Джир изгонял их из пещер. Они поют песни в уши живых существ и тем самым их гипнотизируют.

Паук раскачался на длинной нити, чтобы перебраться на шею Тавры, на которую сошел изящно, словно длинноногий танцор. Он помахал двумя передними лапками, словно рассмеялся.

– Изгонял он. Ха! Хотел изгнать. Глупые теневые. Мы первыми там поселились. Мы пели песни Домрака. А теперь Домрак снова наш. В обмен на нашу верность… в обмен на тебя, дренчен, и твоего омерзительного брата. Да! Мой народ уже захватил Домрак. Так что прежде чем действовать поспешно, советую вам, гадким и пресным юнамотам, задуматься об этом.

– Захватили Домрак… – прошептал Амрик. – Что вы сделали?

– Тш-ш! Доверчивые гельфлинги! Глупые гельфлинги! Даже не задумались, когда я заявился с братцем! Даже не задумались, стоит ли доверять! Тш-ш! А теперь мой народ вернул себе Домрак, а вы достанетесь скексисам!

Амри, черные глаза которого расширились от ужаса, схватил за руку Найю.

– Мы должны остановить это… если они захватили Домрак… мой народ! Найя, Кайлан, что же нам делать?

Радость от успешного разоблачения самозванца быстро исчезала. Кайлан был окрылен тем, что им удалось поймать существо, изображающее из себя дочь Аль-Модры, и что его план сработал. Найя и Амри его поняли и последовали за ним, как он и рассчитывал. Все прошло в соответствии с его песней, но развязка оказалась непредвиденной.

Сердце Кайлана бешено колотилось в груди, пока он пытался придумать, что ответить Амри. Но что они могли бы сделать? Пока паук пользовался телом Тавры, он был в фиксированном положении, а вот они оставались под его контролем. Одно неверное движение, и то, что осталось от Тавры, погибнет.

– Что думаешь, Кайлан? – тихо и печально спросила Найя. Ее радость от сложной задачи по поимке паука улетучилась, и рука уже лежала на рукояти клинка.

– Именно Тавра пыталась предупредить нас, – вслух догадался Кайлан. – Она нанесла сообщение на камни, но паук, должно быть, призвал свой род, чтобы они спрятали надпись. И потом… символ S… и еще в пещере. Она попыталась убить тебя, да? Полоснув по шее!

Амри тихо выругался.

– Кайлан. Найя. Этот паук должен умереть, пока он не рассказал о случившемся скексисам. Если ваша подруга Тавра рискнула своей жизнью, чтобы убить паука, значит, она готова ради этого пожертвовать своей жизнью!

– Вы готовы убить то, что осталось от серебрянки? – промурлыкал Крычк. – Вы, гельфлинги, еще более ненадежны, чем я думал. Настоящие изменники. Вы предали не только скексисов, но и самих себя. Вы заслуживаете того, что вас ожидает.

Хоть голос паука звучал издевательски, ноги его были широко расставлены и захватывали шею Тавры. В последовавшей затем тишине, пока Кайлан спешно придумывал план, вдруг послышались знакомые щелкающие, тикающие звуки миллионов подползающих тоненьких ножек. Поначалу приближающихся существ не было видно, а потом пальцевидные лианы стали вздрагивать и подергиваться. Подергивания сменились корчей, и в свете факела Кайлан увидел изливающиеся из скальной породы скопления черных пауков, которые принялись кусать лианы, щупальца которых отваливались, словно скошенная трава, извивались и бились в агонии, разрываемые роем черных пауков с подобными драгоценным камням телами.

Кайлан размахивал факелом, поджигая весь хворост вокруг. От огня пауки разбегались, а оставшихся вместе с ними внутри контура огня затоптали Найя и обувшийся в новые сандалии Амри. Поодиночке их легко было крушить, но дальше в горах и в лесу их еще были тысячи тысяч.

От сырого валежника повалил густой дым. Вцепившийся, словно нашивка, в шею Тавры Крычк перешагнул через огненное кольцо, держа в руке опущенный меч. Без необходимости изображать притворство власть паука над серебристым телом была подобна темной и всеохватывающей инфекции. Крычк, изображая неестественную улыбку на лице Тавры, двинулся вперед, и Кайлан содрогнулся.

– Я рад, что до этого дошло, гельфлинги. Я устал притворяться, будто я как вы.

Стремительно выхватив свой нож, Найя отбила первую атаку паука – несдержанный выпад, от которого в воздух взметнулись пепел и пыль. Безоружные Кайлан и Амри отошли назад, пока Найя парировала бесконечные хлесткие удары меча Тавры. Она живо уклонилась от нацеленного ей в глаз острия. С порезов на щеке капала кровь, а с головы слетела пара косичек. Кайлан отдал факел Амри, порыскал пальцами у себя на бедре и вытащил бола, но с такого близкого расстояния бросить его было невозможно.

– Я не хочу навредить ей! – крикнула Найя. – Только не смогу бесконечно сдерживать ее!

С пыхтением она усердно отбивала новые и новые атаки Крычка. Кайлан взял в каждую руку два из трех камней бола. Окажись они вдвоем против одного, они бы наверняка победили паука, но Кайлан не хотел навредить Тавре. Однако паук действовал без устали. В теле Тавры не было своей жизненной силы. Для окончания этой битвы кто-то должен был умереть.

– Прости! – сказал он, замахнувшись свободным концом бола. Совершив один оборот вокруг его руки, камень опустился на голову Тавре. Кайлан метил в паука, но эффект все равно был достигнут: серебристая вапранка споткнулась и чуть не упала. Воспользовавшись возможностью, Найя прыгнула и с такой силой ударила по державшей меч руке Тавры, что та его выронила. Меч упал, и Найя тут же повалила ее на дымящуюся землю.

– Проклятые гельфлинги! – крикнул Крычк. – Я заполучу вас, невзирая на мнение скексисов! Дренчен!

Паук отпустил Тавру и внезапно взбежал по руке Найи. Тело Тавры обмякло, а Найя взвизгнула, когда паук нырнул в ее волосы. Кайлан выронил бола и подбежал к ней.

– Нет! Найя!

– Сними его с меня! – сдавленно произнесла Найя, терзая пальцами волосы и срывая с себя плащ. – Быстрее, быстрее сними его с меня!

Амри продолжал поддерживать огневую оборону против пауков. Кайлан упал на колени рядом с Найей. На мгновение он увидел черное и блестящее тельце паука, но потом его потерял. Кайлан засунул руку в волосы Найи и схватил его. Укусив в ответ, паук неистово забился всеми своими острыми ножками, вызывая у Кайлана боль в нервных окончаниях по всему телу, но он все равно изо всех сил крепко сжимал паука.

– Гельфлинги! Проклятые гельфлинги! – верещал паук своим собственным тоненьким голосом. Кайлан едва ли слышал его ушами. Похоже, он пел в тональности его ума, повторяя одно и то же: – Проклятые паразиты гельфлинги!

– Я же тебе говорила, что они победят.

Это заговорила Тавра. Она чуть приоткрыла белесоватые, словно замерзшее озеро, глаза. Не шелохнувшись, она лишь закрыла глаза, опустив на щеки длинные и серебристые ресницы. Найя затрясла Тавру за плечи, но она больше не открывала глаза.

– Нет. Тавра! Тавра, не умирай!

Между мыслями о том, что они могут снова потерять Тавру, и болью, вызванной вцепившимся в него острыми как бритва ножками, Кайлан ощутил головокружение. Найя трясла Тавру и продолжала звать ее по имени, но ее голос уплывал куда-то далеко. Даже вопли паука заглушились.

Кому-то придется умереть…

Кайлан сильно сжал паучье тело, ощущая, как острые части нагреваются в его руке. Паука накрыло жаром снооттисков, и он заверещал высоким тонким голоском, который был слышен только в уме. Кайлан придавил паучье тело к гладкому лбу Тавры. Вспыхнул голубой с белым свет энергии снооттиска, и паук взвыл с такой силой, что вся его родня вдруг отступилась и стала уходить.

– Нет! – верещал Крычк. – Нет, нет, нет! Я не сдамся! Только не гельфлингам! Только не теневым! Только не грязным ворам! НЕТ!

– Кайлан…

Свет снооттиска погас, и Кайлан убрал руку. В кристаллическое тело паука был впечатан треугольный символ – неизвестный Кайлану, хоть именно он его и нанес. Окружавший их огонь угасал, не способный справиться с пышной растительностью. Увидев поражение своего предводителя, толпы пауков медленно уходили во тьму.

– Нет, нет-нет, нееееееет…

На этот раз голос, слабый и мягкий, исходил из Тавры, но это был не ее голос. Это был голос паука. Он вздохнул, и его сил хватило только для того, чтобы выдохнуть:

– Проклятые… гельфлинги…

И Крычк умер, не оставив признаков жизни. Лежащий на лбу Тавры паук пульсировал светом, а его подобное драгоценному кристаллу тело изменило цвет с темно-фиолетового на светло-голубой, почти серебристый. Впечатанный в его брюшко символ светился звездным светом. Придя в себя, Кайлан все-таки узнал символ. Модра Мера показывала его в самом начале обучения искусству вплетания сновидений, только этот отличался: был сложнее, с несколькими завитушками и незнакомыми ему диакритическими знаками. Он не знал, откуда взялся этот символ – понятно было, что откуда-то из глубины его ума.

– Что ты сделал? – прошептала Найя.

Кайлан затряс головой.

– Я… я не знаю.

– Вплетание сновидений, – сказал Амри, по-прежнему держащий в руке факел, хотя ни одного паука поблизости уже не было. Вместе с остальными он смотрел на черно-серебристого, мягко пульсирующего, словно сердце, паука на лице Тавры. – Это была вплетающая сновидения влийайа. Раньше я о ней только слышал.

– Но что именно ты сделал? – повторила свой вопрос Найя.

Паук дернул ногой, оживая. Сначала пошевелилась одна нога, потом вторая и, завернув под себя все восемь ног, он смог поднять свое кристаллическое тело. Найя сжала руку в кулак, готовая при необходимости раздавить его, но Кайлан придержал ее. Что-то изменилось.

– Погоди, – прошептал он.

Паук не пытался убежать, как и не пытался укусить Кайлана, хоть его рука была в зоне досягаемости. Паук покрутился в одном направлении, потом в другом и заговорил тоненьким и усталым голоском, в котором не было ни злобы, ни ярости, только нерешительность и медленная речь того, кого разбудили после долго и беспокойного сна.

– Найя? Кайлан? Что…

Найя разжала кулак, а Кайлан нервно выдохнул. Несмотря на ночную тишину, голос был едва слышен, но однозначно узнаваем: возвещающий, с северным акцентом вапры из Ха’рара. Паук вывернулся, изучая свои ноги, и потопал тремя из них. Вздохнул паучьим вздохом.

– Ох, пернатый угорь, – мягко выругался усталый голос Тавры. – Вы все-таки справились.

Глава 23

– Некогда сидеть, разинув рот. Мы должны вернуться. На юг, в пещеры.

Тавра – а в теле кристаллического паука была именно она – с усилием запрыгнула на руку Кайлану. Он инстинктивно отшатнулся в сторону и с трудом удержался, чтобы не закричать и не сбросить ее.

Это же Тавра, напомнил он сам себе. Тавра, но…

– …но ты же паук.

Ее ноги в полностью вытянутом положении длиной были почти как его пальцы, только тонкие, как игла, и блестящие черные. По рукаву она легко взобралась ему на плечо, и он смог рассмотреть на крохотной голове восемь фасетчатых, словно миниатюрные кристаллы на ее подвеске, глаз. Отсюда ее тихий голосок было лучше слышно.

– Зато жива благодаря вам, – ответила она. – Положение неидеальное, но сейчас это не имеет значения. Если не поспешим, гроттанов не останется. Когда мы пришли в пещеры Грота, Крычк связался со скексисами через осколок Кристалла. Я пыталась остановить его, но у меня не было над ним власти… Я подвела вас, и всех гельфлингов, и гроттанов. А теперь нужно поспешить, иначе риски вырастут!

– Как нам поступить… с твоим телом?

После отхода паучьего роя гельфлинги остались одни. Почти полностью съеденные пальцевидные лианы печально подергивались. Дымились кучи тлеющих листьев и влажного хвороста. Единственным источником света был догорающий факел, который держал Амри. На земле неподвижно лежало тело Тавры, занимаемое пауком Крычком всего за несколько мгновений до того, как оно утратило силу поддерживать жизнь, а ее серебристые волосы быстро теряли свой блеск. Тавра не смогла бы вернуться в свое тело, даже если бы Кайлан знал, как обратить совершенный им ритуал. Ее тело погибло, прихватив с собой Крычка. Теперь она оказалась замкнутой в ловушке крохотной паучьей формы.

– Оставьте его. С этим уже ничего не сделать. Но сначала найдите в моем плаще выданный скексисами осколок Кристалла и жемчужину. Чтобы доказать мою личность, когда мы доберемся в Ха’рар, мне понадобится жемчужный амулет.

Обыскивать плащ серебристой вапранки не хотелось никому, так что это пришлось сделать Кайлану. Он нашел осколок и амулет – подвешенную на серебряную цепочку жемчужину. Обрамленная в серебряную оправу в виде крохотных вапранских крыльев жемчужина отсвечивала бело-голубым сиянием. Черный, как обсидиан, осколок оказался маленьким и помещался на ладони. Кайлан ощутил внутри осколка вспышку энергии, походившую на звуки сдавленных бессвязных голосов. Ему хотелось вглядеться внутрь, чтобы рассмотреть, что находится по другую сторону, но Тавра уколола его своей паучьей ножкой.

– Не смотри в него. Уничтожь, иначе по нему нас найдут скексисы.

Осторожно, чтобы не поддаться повторно зову Кристалла, Кайлан положил осколок на плоский камень, а Найя и Амри вместе подняли валун покрупнее. Обменявшись взглядами и кивнув друг другу, они опустили большой камень на маленький, раскрошив осколок в пыль, и его магнетический зов стих.

В разбитом ими лагере оставалась дорожная сумка и другие их вещи. У них не было времени ни закопать, ни кремировать тело Тавры, поэтому они молча почтили ее память. Найя успокоила пальцевидные лианы и поблагодарила за помощь и принесенную жертву. Уходя, Кайлан забрал меч Тавры и выразил надежду, что об остальном со временем позаботится лес.

– Прости, – произнес он, догоняя остальных на пути в лагерь. – Я не хотел… сделать то, что сделал. Я просто не хотел, чтобы ты умерла. Надеюсь, ты на меня не злишься.

– Я не злюсь. Мое тело вернется к Тра. Я присоединюсь к нему, когда моя миссия завершится. А до тех пор у меня нет времени на жалобы или волнение. Нам нужно попасть в северные туннели Домрака.

Кайлан чуть было не спросил про Ха’рар, но вспомнил, что туда стремился Крычк, который хотел догнать Райана и попасть в столицу гельфлингов, где мог бы вынюхивать планы гельфлингов и сообщать о них скексисам. Он понял, что хоть и знал Тавру, но все это время на самом деле они говорили и путешествовали с Крычком, доверяли ему, так что на самом деле он совершенно не знал Тавру из Ха’рара.

– Ты в порядке? – спросил он, не найдясь, что еще сказать. Он попытался представить, каково оказаться в ее непростой ситуации, но не смог. Невозможно было понять, как себя чувствует Тавра после случившегося с ней в замке кошмара и после того, как она побывала пленницей в собственном сознании, пока ее телом, как марионеткой, управлял Крычк.

Несмотря на все случившееся, в ответе Тавры слышались стоицизм и преданность:

– Я буду в порядке, когда мы остановим скексисов и наш народ перестанет жить в их тени.

В лагере он быстро спрятал амулет в сумку и перебросил ее через плечо. Вес ощущался привычно, но сумка не была тяжела. Тавра говорила прямо в ухо Кайлану, только ее голос был настолько тихим, что ему приходилось пересказывать ее слова остальным.

– Амри, какой самый короткий путь к туннелям, соединяющим Домрак и Святилище гроттанов?

Черные глаза Амри сияли глянцевым волнением. Кайлан вспомнил о том, как впервые узнал о возвращении скексисов в Чащобу Сами, – нынешняя ситуация была не лучше.

– Я не знаю. Никогда не входил туда с поверхности. Если бы мы были в туннелях, я показал бы путь, но как пройти отсюда, я не знаю.

– Кайлан, – произнесла Найя, – не поможет ли нам нарисованная в книге карта?

– Да, книга Ронипа, – поддержала ее Тавра. Пока Кайлан доставал книгу и искал в ней карту гор и надгорий, она рассказывала свою историю. – После иссушения моего тела от жизненной эссенции я не могла сопротивляться Крычку. Я могла видеть и слышать… иногда лучше, иногда хуже. Когда паук ушел вперед, чтобы передать сообщение о нашем продвижении на пути к Огре, я смогла перехватить контроль, чтобы успеть оставить сообщение на камне, но он остановил меня, и я не успела дописать. Призвав сородичей, он поручил им скрыть надпись, хоть и не понял, что именно я написала… Найя, Кайлан, Амри, простите меня за то, что я не смогла это прекратить.

Все трое, сидя на коленях, с нетерпением заглядывали в книгу, пока Кайлан искал в ней карту.

– Ты не виновата, – ответила ей Найя. – Давайте все вместе извинимся и простим друг друга. И затем… оставим это в прошлом, чтобы суметь остановить их.

Кайлан и Амри молча кивнули. Все вместе они, как и предложила Найя, занялись более важным делом: изучением книги Ронипа и выяснением, как быстрее всего добраться в Святилище гроттанов. На странице с картой была заложена закладка. Кайлан положил книгу на землю, чтобы Амри удобнее было осветить ее факелом. Тавра шептала ему на ухо, а он рассказывал остальным, показывая на карте.

– Кристаллические пауки – очень древняя раса. Я не знаю, насколько давно они сотрудничают со скексисами и давно ли стали использовать слабые и умирающие тела для того, чтобы шпионить за гельфлингами. В отличие от существ, которые посмотрели в потемневший Кристалл или его жилы, они не находятся под его влиянием. Они добровольно служат скексисам.

Кайлану вспомнился рогач, справиться с которым они помогли Райану в Камне-в-Лесу. В отличие от других потемневших существ он нацеливался исключительно на Райана и Найю. Разве Нич не обнаружил в глубине его шерсти закуску из паука? Тот кристаллический паук использовал рогача в качестве марионетки, который пал замертво сразу после того, как Нич поймал себе еду. Кайлан поежился, а Тавра продолжала рассказ.

– Когда мы были в Гробнице реликвий, Крычк связывался со скексисами. После того как он подтвердил уничтожение фирки, его паучиное племя подготовилось взять Домрак врасплох. К тому моменту мы уже ушли в противоположном направлении. У гроттанов в Домраке не было ни малейшего шанса… Многие бежали на север в Святилище. Это последнее, что я услышала, когда этой ночью Крычк общался с лордом скекЛи через осколок Кристалла.

– СкекЛи! – воскликнула Найя. – Этот скексис… неужели он вторая половина урЛии?

– Я не знаю. Крычк общался со многими лордами, но скекЛи управлял его миссией по поиску тебя, Гурджина и Райана. В качестве платы за верность им пообещали пещеры Грота. Послушайте… Если поспешим, то успеем попасть в Святилище раньше пауков, которые преследуют спасающихся гроттанов, и тогда мы сможем дать им отпор.

– Как? Нас самих чуть не победили пауки, – сказала Найя. – А здесь их было совсем немного. Как нам отбиться от них в туннелях и горах, где их будет намного больше?

– Святилище доверили гроттанам по множеству причин, – ответила Тавра. – Амри, тебе ведь об этом известно?

– Я… даже не знаю. Святилище – одно из древнейших мест Тра. Я не знаю, почему его нам доверили, за исключением того, что оно расположено в горах и доступно из Домрака. УрЛии часто туда ходит. Он говорит, там можно общаться с поющими горами. Но…

– Поющими горами? – спросил Кайлан с искрой надежды. – В песне сказано, что эти горы созданы птицами-колокол.

– Верно, – сказала Тавра. – Святилище было гнездом птиц-колокол. После того, как паук уничтожил фирку, я хотела сообщить вам, что ваш план по-прежнему очень хорош. Еще есть надежда. Вполне вероятно, что остались кости птиц-колокол, вымерших много трайнов назад. Если Святилище в целости и было под защитой гроттанов, то, вполне возможно, у нас есть шанс.

– Кость не то же самое, что фирка, – сказал Амри. – Даже если мы найдем кость этой птицы, она останется всего лишь костью. В ней может быть какая-то сила, но сказитель песен Джир давно умер. Никто не знает, как изготовить новую фирку – костяную флейту.

Гроттан озвучил мысли Кайлана. Истина была подобна холодному бризу, и в сердце Кайлана мелькнул крохотный огонек. Фирка Джира была уникальной и хранилась в Гробнице реликвий как раритет. Казалось непочтительным даже думать о том, чтобы создать ее копию, независимо от того, возможно ли это сделать, но это был второй вопрос. Однако Найя повела себя так, словно ответ был очевиден:

– Кайлан сможет сделать такую. Ну что, за дело. Как нам туда дойти?

Ее слова прозвучали очень уверенно, и пламя в груди Кайлана разгорелось ярче. Он не знал, сможет ли сделать флейту из кости вымершей птицы, но обязательно попробует, раз в этом их единственная надежда. Он указал на карту.

– Амри, тебе это о чем-нибудь говорит? Написано «Приливной переход». Похоже на подземный, берущий начало глубоко в горах, приток Черной реки. Через него можно пробраться в Святилище?

Амри посмотрел на то место карты, куда указывал Кайлан. Они находились на западной стороне гор, по ту сторону Черной реки, где она протекала через нижнюю долину. Там, где горы и река сворачивали на восток, откуда направлялись прямо в Ха’рар, был узкий залив и волнистая черная линия, соединяющая Черную реку с точкой в горах, помеченной символом, состоящим из двух знаков – «безопасное» и «отступление».

Судя по близкому расположению к Домраку и Гробнице реликвий, Кайлан понимал, что гроттаны могли относительно легко пройти туда по горным туннелям. А вот тех, кто шел по горной поверхности, ожидал трудный и даже смертельно опасный путь.

– Приливной переход – это подземная река, но я не уверен, сможем ли мы пройти по ней пешком. Она не предназначена для передвижения даже на лодке. Это всего лишь подземный канал, в основном подводный.

– Однако нам придется им воспользоваться, – сказала Тавра. – Мы не успеем перейти через горный хребет, а возвращаться в Домрак и даже к входу в Гробницу слишком долго, и так мы только окажемся рядом с самым большим скоплением пауков. Найя умеет дышать под водой, Амри видит в темноте. С их помощью мы сможем раньше пауков добраться в Святилище. Нам придется рискнуть.

– Что скажешь, Амри? – спросила Найя. – Есть шанс или там мы наверняка погибнем?

– Мы с тобой наверняка не погибнем, – ответил он, но на этом его уверенность закончилась. Он вздохнул. – Если вы двое готовы пойти с нами и довериться нам, то я готов сделать все возможное, чтобы мы все вчетвером одолели этот переход.

Тавра застучала ногами, касаясь щеки Кайлана всего одной из восьми ног. Слегка кольнула, но совсем аккуратно.

– Это тело совсем мало, и ему для жизни нужно мало. Я не буду в опасности… Кайлан, только тебе есть чего бояться. Но ты нам очень нужен, чтобы ты смог сделать фирку и с ее помощью предупредил наш народ.

Следовало как можно скорее отправляться в путь, однако все молча ждали, пока Кайлан поразмыслит над своим решением. Они правы: Амри отлично подготовлен к передвижению по подводной пещере, а Найе можно не бояться утонуть. Даже Тавра в экстренной ситуации наверняка сможет выбраться; более того, с ее легким весом она наверняка сможет попросту скользить по водной глади.

А вот Кайлан в Приливном переходе, половина, если не большая часть которого погружена в глубокую и темную пещерную воду, окажется слепым. Он устал от туннелей и пребывания под землей. Меньше всего на свете ему хотелось снова ползти в темноте, где ему нужна будет помощь в том, чтобы идти или дышать.

Несмотря на паукообразную форму Тавры он не смог удержаться, чтобы не представить, как она говорит те же самые слова и так же касается его щеки, только находясь в своей прежней форме. Он не смог помочь собственному клану, но, возможно, сможет чем-то помочь клану Амри. В кои-то веки было то, что мог сделать только он, а ведь именно об этом он так давно мечтал.

Он запомнил карту и убрал книгу в сумку.

– И чего же мы ждем? Пойдемте в Приливной переход.

Глава 24

Амри удалось обнаружить залив, когда небо уже начинало светлеть. Кайлану очень хотелось побыть на поверхности мира, чтобы хотя бы увидеть рассвет, но на это не было времени. Ему оставалось надеяться, что в будущем у него будет еще бесконечно много шансов посмотреть на рассвет.

Залив вряд ли можно было назвать туннелем. Место больше походило на узкую расщелину в горной породе, из которой вытекала река. Когда вода поднималась высоко, этот вход становился невидимым. Вытряхивая себя из дорожной сумки и лишней верхней одежды, Кайлан не сводил глаз с расщелины. Остальные были заняты тем же и складывали свои сумки и лишние вещи рядом с его ношей. Кайлану не хотелось расставаться с книгой и жемчужным амулетом Тавры, но угроза зацепиться за породу или запутаться в собственном снаряжении означала верную смерть. Даже Найя сбросила с себя плащ и собрала косички, подвязав их на затылке и оголив жабры на шее и верхней части спины. В случае, если их захватят подземные воды, хотя бы один из них сможет спасти остальных, но Кайлан отчаянно надеялся, что до этого не дойдет.

Они подошли ко входу и вошли в воду там, где она вытекала из горы. Вода была холодной, но прозрачной и текла медленно. Амри наклонился, понюхал слабую, исходящую из туннеля тягу и посмотрел на остальных.

– Несколько дней течение будет низким. Сильных потоков здесь нет, так что если пойдем тихо, то нас не смоет. Я поведу. Найя пусть пойдет последней, на случай… На всякий случай. Мы сможем пройти на ногах, идти недалеко, а ползком получится намного дольше. Сохраняйте спокойствие, и ваше тело вас за это отблагодарит.

– Готовы? – спросила Найя, обращаясь ко всей группе, но имея в виду Кайлана. Он вдохнул поглубже, надеясь, что это не последний в его жизни глоток свежего воздуха.

– После тебя, Амри.

Туннель оказался именно таким, каким Кайлан боялся его увидеть. В нем было настолько темно, что с таким же успехом можно было идти с завязанными глазами, и по пути не встречалось ни единого фосфоресцирующего растения. Сразу после входа в туннель дно русла реки резко опустилось вниз, и им пришлось подтягиваться, цепляясь руками за стены пещеры. В некоторых местах уровень воды поднимался настолько высоко, что Кайлану приходилось вытягивать голову повыше, чтобы удерживать ее в тонкой полоске воздуха наверху, и когда он ее вытягивал, то почти касался ртом потолка туннеля, а уши оказывались целиком в воде, так что он ощущал себя не только слепым, но еще и глухим. Тавра добавила ему неудобств, взобравшись на макушку и щекоча лицо острыми ножками.

Шли они медленно. Амри прокладывал путь, но часто посматривал назад, а Найя время от времени трогала Кайлана за спину, чтобы тем самым сообщить ему о своем присутствии. В месте, похожем на окончание туннеля, они сделали остановку в небольшом воздушном пузыре. Здесь было достаточно воздушного пространства, чтобы Кайлан смог поднять над водой всю голову целиком, но из-за закрытости пространства казалось, будто оно сжимается еще сильнее.

– Дальше низкий участок, – сказал Амри, – нам придется проплыть его.

– Может, мне его разведать сначала? – спросила Найя. В отличие от Кайлана с его самочувствием и Амри с его настроением, она даже не запыхалась.

– Ты там ничего не увидишь. Считаю, нам нужно отправиться вместе. Как только поймем, что есть путь и как далеко он простирается, мы сразу вернемся. Справишься тут, Кайлан?

Понимая, что ему предстоит остаться одному во тьме, он старался не поддаться панике. Если с ним что-нибудь случится, он даже не сможет вернуться к входу в туннель. Но других вариантов не было. Они уже далеко продвинулись, и если смогут добраться до выхода, то будет быстрее, если Найя и Амри найдут к нему путь.

– Да, справлюсь, – сказал он, ощущая себя лжецом. – Я здесь подожду.

Найя сжала его плечо. Он ощутил в своей руке рукоять ее ножа.

– Возьми. Мы скоро вернемся.

Вода заволновалась и забулькала, и Кайлан остался в темноте один с сидящей на его лбу Таврой. Она была настолько невесомой, что он почти не ощущал ее присутствия и не знал, там ли она, но она заговорила.

– Мы уже близко. Я слышу голоса других пауков. Когда Найя и Амри вернутся, мы пройдем через этот туннель и войдем в Святилище… вот только я боюсь, что мы не успеем предупредить спасшихся из Домрака гроттанов.

– Что? И… что же нам делать?

Тьма была настолько густой, а голос Тавры настолько тихим, что ему казалось, будто он говорит сам с собой. Ее голос был подобен его сознанию, бесплотному и задумчивому.

– То, ради чего пришли, – сказала она. – Найти кость птицы-колокол. Может, сможем спасти гроттанов, если вообще найдем их.

– По-твоему, есть вероятность, что мы можем не успеть спасти их… как не смогли спасти тех, кого забрали из Чащобы Сами.

– Не пойми неправильно, но даже если мы сейчас не сможем спасти гроттанов, но сможем найти кость и ты сможешь изготовить из нее фирку, чтобы всех предупредить, то это все равно будет победой. Это начало войны со скексисами… Многие погибнут, многое будет принесено в жертву. Чтобы выжить, мы должны сосредоточить внимание на высшей цели.

Кайлану казалось, будто Тавра говорит сама с собой. Ее оптимизм был оптимизмом бывалого воина – горький, но с уверенной долей надежды, которую Кайлан так долго пытался взрастить в себе. Даже оптимизм Найи был основан на вере в лучшее, а слова Тавры, неуютные и не успокаивающие, были все же реалистичными.

– Ты считаешь, что кость сможет остановить пауков? – спросил он, заполняя вопросом давящую тишину. – Как?

– Пауки чувствительны к звукам и близки к Сердцу Тра. Это древняя раса. Если песня птицы-колокол не подчинит их, то я не знаю, что еще могло бы подействовать.

Это уже было проблеском надежды, хоть им только предстояло найти кость, и эта задача была почти невыполнимой. Кайлан прислушался к капающей воде и тихим всплескам. В тихой воде не было ни движения.

– Прошло немало времени. Не пора ли Амри и Найе вернуться?

– Сложно сказать. Голоса паучьего роя становятся громче. Еще чуть-чуть, и мы опоздаем, если еще не опоздали.

Кайлан засунул клинок Найи себе за пояс и ощупал стену пещеры. Рядом с его ногами, там, где исчезли Найя и Амри, вихрем клубился подвижный поток. Он должен был дождаться их возвращения с разведки, но не потому что он слаб, а потому что они лучше подходили для этой работы. Однако если с ними случилась беда, то каким бы невозможным ни казался ему путь без их помощи, его обязанностью было постараться спасти их.

– Ты видишь в темноте? – спросил он.

– Да. Собираешься отправиться за ними?

Ее вопрос прозвучал почти нейтрально, хотя в нем и были некие нотки, которые, как хотелось бы Кайлану, могли оказаться намеком на гордость или даже уважение. Ему не хотелось. В его теле каждый нерв звенел тревогой и страхом, но это не имело значения. Он был здесь, и если планировал отсюда выбраться, это можно было сделать лишь одним способом.

– Постарайся предупредить меня, если я окажусь на грани смерти, – сказал он.

Тавра издала сухой смешок.

– Я постараюсь.

Кайлан вдохнул как можно глубже и нырнул.

Подводный туннель был узким и шел только в одном направлении, так что можно было не бояться сбиться с пути. Продвигаясь по каменистому переходу на ощупь, он даже не мог определить, открыты у него глаза или закрыты. Тавра держалась за него, прижимаясь к плечу всем телом, и иногда покалывала его ногами, если он приближался к острым камням или оказывался рядом с внезапными поворотами и завихрениями. Несколько раз он бился головой, плечом или коленкой, когда отталкивался ногами, а когда понял, что из-за задержанного дыхания постоянно всплывает, медленно выпустил воздух из легких.

Нигде не было признаков Найи или Амри. У него горели легкие, тело готово было поддаться панике, задергаться или всплыть наверх в поисках воздуха, но он держал себя под контролем и вынуждал продолжать уверенно продвигаться дальше. Когда ему стало казаться, что туннелю нет конца, Тавра кольнула его всеми восемью лапками, и он открыл глаза. Увидев над собой свет, он как можно сильнее оттолкнулся в его направлении, плыл выше и выше, пока не оказался на поверхности и глотнул воздух.

– Осторожнее, – прошипела ему в ухо Тавра еще более тоненьким голоском. – Вокруг нас везде враги.

Кайлан попытался дышать как можно тише, и его легкие запротестовали. Несмотря на спускающийся сверху свет, он ничего не видел. Поначалу он даже ничего не мог сделать, только глотал воздух. Если теперь его обнаружит враг, то так тому и быть. Его легкие изголодались по воздуху. Максимум, что он мог сделать, так это оставаться в воде. Ему очень хотелось выбраться на любую ближайшую поверхность.

Когда в голове прояснилось и судорожные вдохи сменились спокойным дыханием, он открыл глаза. Подземный туннель привел в подземный водоем. За его спиной небольшой водопад вытекал откуда-то из более высокого места в пещере. Водопад был маленький, но вода в нем текла стабильно, и эхо от падающей воды, очевидно, перекрыло его судорожные попытки надышаться.

В этом ему повезло, потому что все вокруг – камни, стены, все уголочки и закоулочки были покрыты паутиной. Одни плетения были изысканными и элегантными, поблескивая, словно серебристые нити, другие – толстыми и сетчатыми и выглядели как наброшенное на камни руно. На всех поверхностях пещеры и на каждом плетении паутины находились пауки всевозможных форм, размеров и цветов. У некоторых были такие же длинные и тонкие ноги, как у Тавры. Некоторые были крупными, приземистыми и мохнатыми. Другие – мелкими, словно черная пыль, или очень большими. У развалившегося на гамаке из сетчатой паутины паука были ноги размером с руку Кайлана.

Ни Найи, ни Амри не было видно, и Кайлан втянулся в пещеру со своей стороны водоема, погрузившись почти по самый нос в надежде, что его темные волосы и кожа помогут ему замаскироваться в сумеречном свете грота. Пещера, в которой разместился водоем, была меньше центральной пещеры Домрака, и ему был виден единственный проход, который вел на другую сторону. Кайлан ощутил запах свежего воздуха и увидел, что с той стороны просачивался дневной свет.

Святилище, – подумал он. – Но как мне туда попасть? И где Найя и Амри?

Не может быть, чтобы они, увидев это, ушли дальше, а не вернулись за ним. Единственный ответ был в том, что их поймали… или того хуже. Кайлан еще раз осмотрел заполненную пауками пещеру. Может быть, они спрятались или их держат в плену. В любом случае их нужно найти. Им вместе нужно добраться до Святилища и, если получится, найти кость и найти гроттанов.

В коридоре, ведущем на другую сторону, вдруг появилась тень, и Кайлан, задержав дыхание, опустился в воду до уровня глаз. Судя по украшенной перьями мантии и злобно выгнутому клюву, Кайлан понял, чья это тень, еще до того, как ее обладателя стало видно: по туннелю шел скексис в черно-красном плаще, в руке он держал посох с навершием в виде кристалла.

Пауки застрекотали и спешно бросились разбегаться из-под ног скексиса. Некоторые мелкие паучишки разлетались в стороны от ударов многослойной одежды, покрытой узорами и вышивками. Скексис держал посох перед собой, чтобы свет кристалла озарял пещеру.

– СкекЛи, – шепнула Тавра на ухо Кайлану. – Сатирик… Развлекатель скексисов. Повелитель Крычка. Будь осторожен!

Кайлан вздрогнул под водой, когда взгляд лорда скексиса остановился на нем. Он надеялся, что, может, скексис его не заметил, но последовавший восторженный вздох свидетельствовал об обратном.

– Ты! – обратился скексис, тыча посохом в его направлении.

Его голос был тем же, с которым Крычк говорил через осколок Кристалла. Кайлан хотел было быстро нырнуть под воду и поплыть обратно через жуткий нижний канал, но скексис так быстро и свирепо просеменил к нему, что у него свело конечности и он не смог сдвинуться с места. Когда он очнулся и оказался в состоянии убраться от входа в водоем, было слишком поздно. Нависнув над ним, скексис засунул когтистую лапу в воду, схватил его и вытащил на сушу.

– Ты! – каркнул он снова. – Тебе все-таки удалось захватить спритона! Мы думали, ты нас подвел. Да, так и думали. Но вот и ты.

О чем он говорит? Захватил спритона?

Он думает, что ты паук, сказал Кайлан сам себе. Осознание пробило его, словно молния – разряд, прошивший его истерзанное страхом тело. Он заставил себя посмотреть в глаза скексису. Сидевшая на его щеке Тавра не шелохнулась. Он надеялся, что она тоже поняла, что происходит.

– Д-да, – забормотал он, заикаясь. – Мой лорд… Тело вапры не выдержало. Я взял себе это. Полагаю… вы уже нашли дренчена и гроттана?

Скексис усадил его неожиданно заботливо, хоть его заостренный клюв и продолжал плотоядно ухмыляться. Он был тоньше других виденных Кайланом скексисов, с длинной шеей и мускулистыми пальцами. На каждом пальце красовалось кольцо, и все кольца были соединены паутинкой серебряной цепочки, украшенной свисающими подвесками. Такие же украшения в виде цепочки с подвесками украшали треугольную вуалетку, закрепленную на голове скексиса парой длинных и узких перьев.

– Да. Они у нас в Святилище. Два дренчена, конечно, были бы лучше, но… Пойдем, пойдем! У нас еще есть модра гроттанов. Прекрасная добыча. Неплохой урожай пока что.

Скексис развернулся, выписывая посохом загогулины, и посеменил на выход из пещеры. Кайлан затаил дыхание. Пауки вокруг вели себя тихо и смотрели на него, подергивая челюстями. Знают ли они? Способны ли они понять, что он не под контролем Крычка? Ему не хотелось это выяснять, поэтому он поднял подбородок повыше, как делал Крычк, контролируя тело Тавры. С наигранным чувством собственной важности он вслед за скексисом зашагал в Святилище, в то время как его сердце колотилось от беспокойства от того, что ему предстояло там увидеть.

Глава 25

Вслед за скекЛи Кайлан пошел по переходу навстречу звукам порывистого ветра. Как и в гроттанских пещерах Домрака, стены здесь были густо покрыты снооттисками, вот только к концу туннеля органические скалистые поверхности сменились грандиозными архитектурными формами. Вместо земли под ногами появились плитка и ступени, а вокруг пышно росли мох и другие зеленые растения, которых было так много, что выход почти полностью зарос кустарником и папоротниками.

СкекЛи продавил себе путь сквозь зеленую завесу, и они оказались на площадке выше растительного мира. От раскинувшегося внизу пространства у Кайлана перехватило дыхание.

Внизу оказалось округлое углубление – остатки какого-то древнего высохшего горного озера. Выглядело так, словно туда опустилась огромная рука, зачерпнула часть породы и убрала куда-то. На дне каровой впадины росли десятки гигантских грибов на серых, подобных столбам ножках и с широкими плоскими шляпками. Они были такими исполинскими, что на некоторых воздвигли строения, установили круги факелов и каменные столбы с нанесенными на них снооттисками. Между шляпками грибов протянулись веревочные переходы, чтобы бродить по шляпкам, безмятежно созерцая лабиринт. В самом низу впадины Кайлан заметил текущую из глубокого источника воду – возможно, это исток Черной реки, которая утоляла жажду всей Земли Скарит. В разреженном и прохладном воздухе слышался звон колокольчиков, которых нигде не было видно. Эти звуки были эхом далекого прошлого, и Кайлан понял, что оказался в Святилище гроттанов.

Даже здесь везде сновали пауки и плели свои сети на каждой поверхности. Их было не так много, как в пещере, но Кайлан уже заметил в окружающей впадину стене множество других выходов, а пауки лениво оплетали все паутиной и ползали вверх и вниз по стенам каровой впадины. Они не выглядели агрессивными, какими были во время стычки с Крычком, но их было много – тысячи, может быть, миллионы. Со временем все Святилище превратится в одно огромное паучье гнездо. Если Крычк верно выразил мечты паучьей расы, то гельфлингам грозило полное изгнание из своего священного места.

СкекЛи направился к ближайшему веревочному переходу. Под его весом древний мостик поскрипывал и раскачивался, но скекЛи продолжал идти, не обращая на это никакого внимания. Пока Кайлан следовал за ним по деревянным перекладинам, в его мозгу носились крохотные фрагменты крохотных планов. Если он успеет быстро достать нож Найи, то сможет перерезать мостик в надежде, что скексис упадет вниз и разобьется насмерть. Или не умрет? Кайлан вдруг понял, что не знает, можно ли убить скексиса. Им совершенно точно удалось травмировать скекМала, и все же Охотник продолжал активничать, к тому же похитил спритонов из Чащобы Сами. Но даже если бы ему удалось убить скекЛи, при этом погиб бы составляющий его вторую половину мистик, где бы он ни был.

У ближайшей грибной шляпки Кайлану пришлось сдержать приступ страха. То, что он счел густой паутиной на круге столбов, оказалось плотно опутанными в паутину, почти до неузнаваемости, телами гельфлингов. Почти все были гроттанами, в основном без сознания, лишь один заскулил, заметив приближающегося скекЛи.

– Да, плачь, маленький гельфлинг. Плачь, ведь ты сам прибежал к нам. Неужели ты думал, мы не догадаемся, куда вы побежите после захвата Домрака пауками? Глупые гельфлинги. Словно дети, сами прибежали прямо к нам в руки.

Кайлан замедлил дыхание, чтобы удерживать под контролем острое желание закричать или убежать, как вдруг увидел Найю и Амри – примотанных к одному из столбов плотным слоем липкой паутины. Найя была без сознания; потемневшая от огромного синяка и порезов голова свесилась набок. Амри был в сознании, с полузакрытыми от болезненного и набирающего силу света, но Кайлана он заметил. Он не успел ничего сказать, как вдруг скекЛи крутанулся, держа посох над головой и смеясь так громко, что горное эхо усилило его хохот стократ.

– Узри, Крычк! Девчонка дренчен. В Святилище гельфлингов. Вся мудрость веков!

СкекЛи снова захохотал, шагая огромными шагами по шляпке гриба и высоко сотрясая своим посохом. Трайн за трайном под прямыми лучами солнца поверхность гриба отвердела до почти каменного состояния и была завалена сколами окаменелого лишайника и какими-то фрагментами, которые, как понял Кайлан, оказались осколками гигантской скорлупы.

– И кто преподнес ее Императору? Я! СкекЛи! Не Охотник. Не Генерал. И даже не Завоеватель скекГра. Нет, ее преподнес скекЛи. Клоун, как они говорят. Паяц. Ха! Ты посмотри, что сделал придворный клоун – то, чего не смог даже скекМал! Посмотрим, что по этому поводу скажет Император скекСо! ХА! ХА!

Кайлан понимал, что ему следует бояться этого высоченного, покрытого черными перьями существа – и ненавидеть за то, что оно совершило, – но крохотная часть его смогла сонастроиться со скексисом и понять его настроение. Понять, чему скекЛи так сильно радовался своей кошмарной радостью. И эта связь, какой бы отвратительной она ни была, дала ему контроль над ситуацией, которая уже ускользала от него, и он за него ухватился.

– Вы преуспели там, где остальные потерпели неудачу, мой лорд, – сказал он, мысленно выругавшись на дрожь в голосе и выжимая из него нотки испуга, словно воду из тряпки. – Вы сделали то, что оказалось не под силу воинам. Вы… перехитрили их. Привели их прямиком сюда. Это был гениальный план.

– Правда ведь? Да. Так и есть. Я наслаждаюсь своим триумфом, Крычк. Моя великая победа сулит великую победу и тебе. А теперь нам нужно поспешить и поскорее захватить Райана и другого дренчена. Ох… да, и поскорее…

Под пристальным вниманием всех пауков Кайлан не мог даже взглянуть на Амри, чтобы подать ему сигнал. Он посмотрел на Найю в надежде, что она оклемается. Он видел, что она дышит, но выглядела она плохо. Размер рубца на ее лбу соответствовал размеру кристалла, насаженного на посох скекЛи. Кайлан очень надеялся, что она сможет бежать, если вообще сможет очнуться.

Но когда им бежать? Они были полностью окружены пауками. СкекЛи стоило один раз взмахнуть посохом или когтистой ручищей, и их мгновенно сбросили бы с грибной шляпки. Падение Найи не спасли бы даже ее нетренированные крылья.

Амри шевельнул ухом. Кайлан украдкой посмотрел в указанном им направлении и у отвесных скал обнаружил густые заросли кустарников и корневищ. Поначалу ему показалось, что это обычная горная ежевика, но чем больше он всматривался, тем больше замечал другие формы. Конструкции были явно плетенными из больших веток и даже как будто бы целых деревьев, поросших гигантским свисающим мхом и широколистным, разросшимся по всей долине папоротником. Лишь заметив выпирающий из конструкций сломанный стержень огромного пера, он понял, на что именно смотрел. Когда-то это были гнезда птиц, которые вымерли более тысячи трайнов назад.

– Гнезда птиц-колокол, – шепнула Тавра. – Там можно найти кость…

Новость радостная, но реализовать ее было почти невозможно. Слишком велики были риски, а времени было мало. Даже если бы Кайлан побежал к гнезду, его бы перехватили пауки или скекЛи, не говоря уже о том, что ему пришлось бы бросить Найю и Амри в их положении. На попытку высвободить их из паутины могло понадобиться времени больше, чем у него было. Как только он выдаст себя и станет понятно, что он не под контролем у паука, все будет кончено.

Он попытался думать стратегически, как, по его мнению, стала бы думать Тавра. Если избавиться от пауков, то от скекЛи он мог бы убежать. Оружие и запасы они оставили там, где река вытекает из горы. При нем остались лишь его разум и быстрые ноги гельфлинга. Тавра сказала, что им поможет кость птицы-колокол, но такими темпами им ее не найти. Ему нужна была помощь.

– Ну, мой маленький дружок-паучок, мы пообещали вашему роду пещеры Грота. Возьмите их и не забывайте о нашей величайшей щедрости, хоть вы и потерпели неудачу. Запомните этот момент, когда мы победили захвативших вашу территорию гельфлингов. Скоро мы призовем вас для выполнения других поручений.

Скексис привел его сюда только ради этого? Чтобы выслушать бахвальство?

– Благодарю, мой лорд, – заговорил он. – Могу ли я попросить вас еще об одной услуге? Мне не нравится тело спритона. Я знаю, вам нужно вернуть дренчена Императору, а вот гроттан… Он ведь как вапра. Можно мне?…

СкекЛи хихикнул.

– Да, спритон хилый. Нам все равно. Если хочешь, можешь взять гроттана. В пещерах тебе удобней будет пользоваться его глазами.

Кайлан подошел к Амри и принялся раздирать паутину, попутно попытавшись сорвать паутину и с Найи тоже. Когда нарочито небрежными движениями он толкнул Найю, она вздрогнула и открыла глаза.

– Кайлан?…

– Тс-с. Сделай вид, что ты без сознания. Амри, иди с Таврой. Найди кость. Когда перейдете мостик, срежь его.

– Что? Но как…

– Камнем, ножом, осколком скорлупы, чем угодно. Просто сделай!

От разрывания толстой паутины у Кайлана уже опухли пальцы, но он все же освободил своего друга.

– Мы с Амри найдем кость, – произнесла Тавра. – Удачи тебе, спритон.

Тавра отделилась от его шеи, метнулась на руку и оттуда прыгнула на плечо Амри, а Кайлан принял новый образ: слабого спритона, каким, по мнению скексиса, он и был. Он вскрикнул и, отшатнувшись назад, схватился за шею.

– Нет! – закричал он. – Что ты сделал?

Амри высвободился из остатков паутины и, нерешительно нахмурившись, повертелся по сторонам. Тавра взобралась к нему на плечо, откуда, как надеялся Кайлан, шепотом говорила с ним. Если так, то за гулким ветром ее голос не был слышен Кайлану.

– Ах, да! – внезапно произнес Амри. Он подхватил валяющийся кусок скорлупы и показал его Кайлану, словно приказывая замолчать. – Тело этого гроттана мне намного больше нравится! Сиди тихо, чахлый спритон!

Получилось неидеально, но вполне неплохо. СкекЛи был настолько увлечен прихорашиванием своей одежды, что не заметил изменений в поведении. Амри отряхнулся и сделал шаг в сторону мостика. Его движения были неестественными, словно ему не хотелось бросать друзей, но при этом отчаянно хотелось со всех ног бежать подальше от скексиса. Эти эмоции Кайлану были хорошо знакомы.

– Да, – снова сказал Амри. – Ну, благодарю, мой лорд. Мой лорд скекЛи. Теперь я… пойду. Вернусь в Домрак, получу свою награду… Прощайте.

Оставаясь на месте, Кайлан изображал из себя неподвижное тело, но все его мышцы были готовы в нужный момент совершить прыжок. СкекЛи пренебрежительно махнул своей лапищей Амри, который уже шел по мостику.

– Будь наготове. Очень скоро мы завершим начатое.

Амри обернулся и глубоко поклонился на середине моста.

– Да, мой лорд!

И поспешил на другую сторону. Кайлан наблюдал, ощущая, как от напряжения у него стало покалывать в пальцах рук и ног. Оказавшись на другой стороне, Амри бросился к удерживающим мост веревкам и принялся рвать их окаменелой яичной скорлупой.

СкекЛи заметил происходящее только тогда, когда веревки лопнули. При виде падающего моста, обрезок которого почти исчез из виду в глубине полости, он взвыл.

– Что ты наделал, глупый паук?

Кайлан вскочил на ноги и метнулся ко второму и единственному мостику на другой стороне грибной шляпки.

– Попробуй догони меня, скексис! – закричал он.

Когда Кайлан пробегал мимо скекЛи, тот истошно вскрикнул и попытался поймать его своим посохом, а когда Кайлан добежал до моста, полез за ним. СкекЛи встал на мостик, который под весом тяжелого и неуравновешенного скексиса заходил ходуном, и Кайлан чуть не опрокинулся. Он бежал, хватаясь за поручни, на бегу перепрыгивая некоторые пролеты.

До второй грибной площадки он добежал раньше, чем скекЛи. От шляпки вели два других мостика, и Кайлан рванул к ближайшему. Он вытащил нож Найи и обрезал удерживающие его веревки. Ор и проклятия скекЛи раздавались уже совсем близко, и Кайлан метнулся ко второму мостику. Он быстро перерезал веревки, и когда мост отвалился, на шляпку гриба, пыхтя и рыча, взобрался скексис.

– Мерзкий гельфлинг! – зашипел он. – Гнусный паразит! Как ты смеешь убегать от меня, твоего лорда? Я сделаю из тебя марионетку!

– Ты разозлился, потому что я тебя одурачил, – отступая, сказал Кайлан. Кроме того моста, по которому пришел скексис, других мостов не осталось. Теперь это был единственный выход с гриба, и они оба это понимали. СкекЛи широкими размашистыми шагами бросился между Кайланом и веревочным переходом и вздыбился во весь рост.

– Я не дурак, – произнес скекЛи.

Он щелкнул пастью, и Кайлан от неожиданности подпрыгнул. Трудно было не воображать, как на нем смыкается острый клюв, а когтистые лапы впиваются в него и разрывают в клочья. Он немного отступил назад, и скекЛи последовал за ним. Краем глаза Кайлан заметил движение: по отвесной скале ловко и проворно, как и подобает пещерному жителю, взбирался Амри, направляясь к самому большому заброшенному гнезду.

– Собираешься опять прошмыгнуть мимо и перерезать этот мост? Да, мелкий паразит? – попрекнул его скекЛи. – Желаю удачи. Только попробуй, и мы схватим тебя и выжмем из тебя эссенцию прямо здесь.

СкекЛи замахнулся посохом, а Кайлан пригнулся и услышал, как прямо над его головой просвистели его подвески. Позади скекЛи, в месте крепления моста к грибной шляпке, забрезжила темная тень. Когда скекЛи снова замахнулся посохом, а его одежды и накидки взметнулись малиново-черными полосами, Кайлан увидел, что Найя пересекла мост и неистово махала вниз, указывая на его другой конец. Вскоре Кайлан услышал скрипы и гнусавые звуки перерезания удерживающих мост веревок.

СкекЛи резко втянул носом воздух и повернулся. Найя перекатилась под летящим посохом и остановилась у ног Кайлана. Раздосадованный скекЛи удивленно заклекотал.

Все они посмотрели вниз. Найя смогла высвободиться сама и освободить плененных гроттанов из окутывавшей их паутины. Прямо в этот момент гроттаны камнями и скорлупой и даже своими зубами рвали крепление моста со своей стороны. Прежде чем скекЛи успел бы вскарабкаться на другую сторону, мост отвалился, и они втроем остались стоять на грибе.

СкекЛи зашипел, растопырил когтистые лапы и вихрем развернулся лицом к ним. Он выдвинул вперед голову, глаза его сверкали, но он не заверещал. Он не визжал подобно неуправляемому зверю, как визжал скекМал. Вместо этого он низко опустил голову, зарычал и заговорил тихим и ядовитым голосом:

– Вы об этом пожалеете, – сказал он.

Оплетавшие внутренние стены пауки всей сворой зашипели и разразились треском и стрекотом. Некоторые уже стремительно спускались со скал на дно каровой впадины. Если они смогут перебраться через расположенное внизу озеро, то очень скоро взберутся по грибной ножке и нахлынут на шляпку. После этого бежать будет некуда.

Хотя бы удалось освободить плененных гроттанов. В этом была главная цель Кайлана. А теперь он стоял рядом с Найей – в ловушке на острове с разъяренным скексисом. Ему оставалось лишь надеяться, что Амри и Тавра успеют найти кость птицы-колокол.

Глава 26

Кайлан и Найя инстинктивно разделились, заняв позиции по разные стороны от скекЛи. Вооруженный посохом скексис был способен на многое. Будь они оба в одном месте, своим длинным орудием он мог бы одним движением смести их с площадки.

– Нужно забрать у него посох, – сказала Найя, вслух повторив мысли Кайлана. Одной рукой она прижала рану на лбу и вытерла все еще сочащуюся из нее кровь.

– Ты в порядке? Я попытался увести его от тебя…

– В порядке. А буду еще лучше, когда мы разберемся с этой мусорной кучей.

Они оба оставили свои бола у входа в Переход, но у Найи еще был нож Гурджина, хоть он и был ничтожно мал по сравнению с маячащим перед ними скексисом. Даже если ей удастся вонзить в него нож, Кайлан не был уверен, что она сможет как следует поранить его. Он бросил взгляд за плечо, и от высоты у него закружилась голова; он подумал, может, стоило попытаться сбежать.

– Подумываешь улететь? – спросил скекЛи. – Крылья дренченов не способны летать. Падать отсюда далеко, это вы сами видите. Ей очень повезет, если она сама спасется. Тебя ей ни за что не унести.

Кайлан поморщился. Даже когда крылья Найи полностью расцветут, она никогда не сможет летать так, как летала Тавра. Крылья дренченов предназначались для плавания и парения. Если прыгнуть, то вдвоем им не выжить.

Клюв скекЛи скривился усмешкой.

– Зато тогда можно было бы сказать, что вы пали жертвой друг друга! Ха!

Он рассмеялся и немного засмотрелся на Кайлана. В этот момент Найя прыгнула. Оказавшись в пределах досягаемости посоха, она поднырнула под него, когда скексис тыркнул посохом в ее сторону. СкекЛи плохо целился и неуклюже размахивал палкой, и Кайлан понял, что драться он не умеет. Он был большой и опасный, с преимуществом в виде оружия, но он не был охотником. Найя приземлилась между его расставленными руками, подпрыгнула, выставив кулак вверх, и снизу нанесла уверенный удар под челюсть скекЛи. Его клюв издал громкий ЩЕЛЧОК, и скекЛи, спотыкаясь, отшатнулся назад.

Пользуясь возможностью, Кайлан миновал хаотично дергающиеся руки и посох скексиса и схватил того за запястье, чтобы применить единственное оставшееся у него оружие – зубы. Он вгрызся в кисть державшей посох руки. СкекЛи вскрикнул, но посох не выпустил. Свободной рукой скексис схватил Кайлана и отбросил в сторону. Лишь благодаря неуклюжести скексиса Кайлан смог ухватиться за краешек грибной шляпки и спастись от очень долгого падения.

– Мерзкий гельфлинг! – вскричал скекЛи.

Кайлан сплюнул затхлый, соленый вкус кожи скексиса. Отступив на другую сторону грибной шляпки, Найя присела и приготовилась к новой атаке. СкекЛи выровнял свою голову и снова сгорбился, широко расставив руки и растопырив когти, приготовившись схватить ими. Кайлан посмотрел вниз под шляпку гриба.

– Не хочу тебя пугать, – сказал он, – но сюда идут пауки.

По стенам кара в нижнее озеро тонкими струйками стекали арахниды. Как и боялся Кайлан, большинство пауков спешили к грибу, скользя по воде, словно водяные скороходы.

– Возможно, тебе лучше уйти отсюда, – сказал он Найе.

– Я тебя не брошу. Как только Амри найдет кость, ты понадобишься, чтобы мы сумели ею воспользоваться.

– Значит, придется кому-то другому!

СкекЛи издал заливистый, с потрескиваниями и трелью, смех, который вышел у него изо лба и верхней части клюва. Он прищурился, а уголки его рта приподнялись вверх, оголив острые зубы.

– Ох, ну да. Кость! Кость птицы-колокол из книги Ронипа. Крычк рассказывал, что вы собираетесь найти кость. Ха! К сожалению, здесь вам ее не найти. Бедные, глупые гельфлинги. Все кости разнес ветер, пожевали руффнавы, сгрызли ползуны и сточило время.

Он шагнул вперед, но на этот раз не выпуская из вида Найю.

– Знаешь, дренчен, если ты пойдешь с нами, то мы могли бы задуматься о том, чтобы отпустить твоих дружочков. Гроттана. Этого мелкого спритона. Если пойдешь с нами в замок. К Императору. Нам нужно лишь чуть-чуть эссенции. В обмен мы будем кормить тебя. Заботиться о тебе, как мы всегда заботились о гельфлингах. Нам нужно совсем чуть-чуть, чтобы спасти нашего Императора.

– Спасти его? – спросила Найя. – Хочешь сказать, украсть жизненную силу от его второй половины. Такому я содействовать не стану.

СкекЛи, чуть наклонив голову, покачивал ею. Он шагнул вперед, но Кайлан и Найя отодвинулись, и он остановился.

– Нет, нет, нет. Ты неверно поняла! Император скекСо умирает. А значит, и его вторая половина умирает. Мы ведь, можно сказать, все такие… Но с особой эссенцией гельфлингов… мы могли бы воссоединиться вновь. Мы можем спасти себя и свою другую половину.

Кайлану сильно не нравился тон, которым говорил скекЛи. Слишком благородно и слишком хорошо, чтобы быть правдой. Однако когда он медленно опустил посох, Найя на него не напала.

– Я думаю, он врет, – предостерег ее Кайлан.

СкекЛи проигнорировал его, обращаясь только к Найе.

– Ты ведь именно этого хочешь? Да, дренчен? Спасти других? Спасти Кристалл? Спасти гельфлингов – спасти Тра? Для этого помоги нам спасти скексисов. Послушай! Мы не злимся на гельфлингов. Даже когда они кусаются. Нам нужны только близнецы-дренчены, чтобы воссоединиться. Всего чуть-чуть. Ты ведь поделилась бы чуть-чуть ради того, чтобы спасти всех… правда?

– Всего мгновение назад ты пытался убить нас!

– Если бы им нужно было всего чуть-чуть твоей эссенции, – добавил Кайлан, – то почему они прилагали столько усилий, чтобы нас поймать? Если им нужно всего чуть-чуть, чтобы спасти себя и мистиков, почему бы просто не попросить?

– Говорит в обход нас, словно нас тут нет, – буркнул скекЛи. – Гельфлинги поверили бы нам? Гм? Гм? Только представьте себе! Приезжает скексис в деревню дренченов. Разумеется, изысканно одетый. И спрашивает у гельфлинга, отправится ли он с ним в замок. Чтобы посидеть на стуле. Вы сами видели стул в Зале Жизни. Посидеть на нем и посмотреть на огонь? Уверены? Ха! Кто на это согласится? Но послушай, гельфлинг. Послушай. Народ гельфлингов доверил замок и Кристалл скексисам. Мы их охраняем. Стираем пыль с каминной полочки, чистим коридоры и тому подобное. Все бесплатно, и нас за это даже не благодарят. Гельфлинги могли бы помочь хотя бы тем, на что способны. Что такое две жизни на фоне всей жизни Тра?

С противоположной стороны шляпки гриба показались две длинные и тонкие ноги, и Кайлан встряхнул себя, возвращая в состояние обороны. Пауки уже добрались до грибной верхушки. СкекЛи злорадно наблюдал за тем, как Кайлан и Найя отпрыгивают от перебравшихся через край шляпки пауков. Кайлан беззвучно выругался. Независимо от того, говорил скекЛи правду или лгал, он тянул время, и они на это повелись.

– Гельфлинги ждали слишком долго. Предложенная сделка больше не действительна. Новое предложение такое: оба гельфлинга пойдут со мной добровольно, иначе спритон умрет.

СкекЛи с размаху указал посохом с кристаллическим набалдашником на Кайлана, чуть не задев его по носу, и Кайлан ойкнул.

– Эй! Я ее нашел!

Голос Амри донесся с такого большого расстояния, что Кайлан подумал, будто ему померещилось. Стены каровой полости отражали произнесенные слова, и Кайлану с Найей пришлось поискать взглядом по отвесным скалам. Наконец Кайлан нашел машущего рукой гроттана в высоко расположенном гнезде птицы-колокол. Даже от потоков ветра, попавших в миниатюрный предмет в его руках, по всей долине разносился жутковатый звук. Пауки застрекотали, и даже скекЛи посмотрел наверх.

– Кость, – прошептала Найя. – Он нашел кость, и что теперь?

– Играй на ней! – крикнул Кайлан.

– Играть? Но я не музыкант!

– Просто подуй в нее!

– Ясно!

Издали Кайлан мог увидеть лишь то, что Амри поднес руки к лицу. Пауки стояли, не шелохнувшись, замерли в ожидании, один даже упирался ногой в ногу Кайлана.

По кару пронесся длинный и мягкий звук. Слабый, всего одна нота, но у Кайлана похолодел позвоночник. Пауки, окружавшие гнездо, в котором находился Амри, попятились прочь от такой близости к звуку дыхания в кости птицы-колокол. Вздрогнули даже пауки на шляпке гриба и в смятении и ужасе зашептались между собой.

Однако нота не стала громче, а, наоборот, стихла, поскольку Амри выдохся. Кайлан от отчаяния нетерпеливо облизнул губы. Он знал, что если бы кость оказалась в его руках, он смог бы заполнить ее песней всю каровую полость. Амри дул либо слишком сильно, либо очень слабо, и этого было недостаточно.

– Очень сложно! Я не знаю как! – крикнул Амри. – Прости!

– Найя, ты должна принести ее мне.

Найя открыла было рот, чтобы запротестовать, но вскрикнула, оттого что паук потрогал ее пятку. Отбрыкнувшись от него, Найя крепче вцепилась в рукоять своего клинка. Обещания и россказни скекЛи слишком долго обезоруживали их, и теперь уже не имело значения, была ли в них правда.

– Сначала остановим этого, – сказала Найя и нацелила свой клинок. – А потом возьмем кость.

– Да. Не стоит оставлять маленького спритона наедине с пауками и с нами! – произнес скекЛи и ткнул посохом в грудь Кайлана. Набалдашник оказался острым, но жест был снисходительным, без намерения нанести вред. Кайлан ощутил нарастающий внутри его гнев. Он крепко ухватился за свой конец посоха скексиса и поднял его выше своего плеча, чтобы острие не смотрело ему в грудь.

– Я тебе не заложник, – раздраженно взревел он. – И я не беспомощный. И я не слабый! Найя, возьми кость у Амри и принеси ее мне. Вот тогда я разберусь с пауками и с этим лживым скексисом!

СкекЛи издал утробный звук, потом зашипел и попытался отобрать посох. Кайлан продолжал держаться, только чуть приподнял ноги, чтобы легко перемещаться над грибной шляпкой. Пока он держался за посох, скексиса можно было не бояться. Найя следила за ним, разрываясь между просьбой Кайлана и готовностью защищать его, как всегда было в прошлом. Она убрала нож в чехол и повернулась к Амри.

– Бросай ее! – крикнула она.

– Ты уверена?

Кайлан обхватил руками посох, который повизгивающий скекЛи задрал в воздух и размахивал им из стороны в сторону в попытке сбросить прицепившегося гельфлинга. Кайлан продолжал держаться, оставаясь недосягаемым для скексиса, и даже улыбнулся. Убедившись, что ему не страшно, Найя повернулась в другую сторону. В обычной ситуации он испугался бы, но сейчас его сердце разрывало от гордости. Найя доверила ему самому позаботиться о себе.

Найя приложила руки ко рту и крикнула:

– Бросай. На счет «три»!

СкекЛи изменил стратегию и с криком ударил посохом о шляпку гриба. Кайлан успел разжать хватку и ловко опуститься на ноги. Ему пришлось прикрыть глаза рукой, потому что наконечник посоха и кристалл треснули и раскололись. При звуках звона расколовшегося кристалла пауки закричали от боли. Даже скекЛи замер, продолжая держаться за целую часть посоха, а его мелкие, как бусинки, зрачки бессмысленно плавали в белках его глаз.

– Нет!

– Раз… два… три!

Амри бросил кость. Кайлан как раз убрал руку от глаз и успел увидеть, как по воздуху летит крохотная белоснежная кость. Поначалу она быстро падала, а потом на ней блеснуло что-то голубое, и над костью расцвел шар из паутины, который замедлил ее падение и поплыл по воздуху, словно семечко на ветру. Найя со сложенными за спиной крыльями с разбегу спрыгнула с края шляпки.

– Нет! – снова вскрикнул скекЛи, но слова его не имели силы. В свободном падении Найя не боялась распростертой под ней глубины. Кость кружилась так близко, что Кайлан рассмотрел ее разветвленную форму – как у фирки. По воздуху она двигалась рывками, и задувавший в нее с разных концов ветер издавал трехчастный звук, отгоняющий пауков.

– Нет! Дренчен! Надеюсь, она утонет! – провизжал скекЛи.

Скексис с силой замахнулся разбитым концом на Кайлана, и тот отскочил назад. Он не видел, поймала ли Найя кость и успела ли раскрыть крылья, чтобы спастись от гибели. Ему следовало довериться ей, а тем временем спасать свою собственную шкуру. Он отполз назад, прихватив с собой оставшийся на грибе и не свалившийся в пропасть фрагмент кристалла. Когда пауки рванули к нему, он ударил кристаллом об окаменелую поверхность грибной шляпки. От раздавшегося звона они бросились прочь и скрылись за краем шляпки, откуда с дрожью в ногах наблюдали своими фасетчатыми глазами.

– Она не способна утонуть, – сообщил он скексису. – Она поймала кость и ухватилась за свисающий мост. В любой момент она появится здесь, и кость окажется у меня. Одной нотой я разгоню всех пауков, и тогда ты останешься с нами наедине.

– Откуда тебе знать. Ты ее не видишь. Мы убьем тебя, прежде чем она сюда доберется!

Кайлан подхватил щепу от посоха, встал в стойку и бросил ее, словно миниатюрное копье. Щепа воткнулась в плечо скекЛи и торчала оттуда, словно игла. Скексис пронзительно завизжал и рывком выдернул ее, но Кайлан метнул следующую, а потом еще и еще, шпигуя его дротиками из его же посоха.

– ГРАГГГГХХХХХ! – взревел скекЛи. – Прекрати! Прекрати, гельфлинг!

– Или что?

– Или… или… погоди! Прекрати, и тогда! И ТОГДА! Прекрати, и тогда мы тебя отпустим. Хех?

– Твое положение вряд ли позволяет тебе вести переговоры!

– Да неужели? Кто сказал, что по мосту сюда взбирается дренчен, а?

Кайлан нахмурился. Поддавшись своей уверенности, он забыл, в каком месте с гриба свисает мост, а теперь видел, что у него стоит скекЛи. Скексис согнулся и поднял руку, поместив ее перед своей улыбающейся мордой, чтобы вынуть из нее пару заноз.

– Слушай! – проворковал он. – Слушай!

Кайлан прислушался. Услышанное ему не понравилось: Найя кричала и ругалась – поблизости, но слишком далеко.

– Она на мосту, но за ней гонятся пауки! – прокричал Амри с верхней точки обзора. Оставшись без кости, он перемещался с одного выступа на другой, отбиваясь веткой от пауков. – Кайлан, сделай что-нибудь!

– Вот так-то. Смотри, гельфлинг. СкекЛи что-нибудь сделает. Да! Кое-что доброе. Пауки! Прочь!

СкекЛи резко свистнул, и вопли Найи стихли. СкекЛи перегнулся через край шляпки и потянулся вниз. В этот момент Кайлану захотелось подбежать и пнуть его, перебросить через край, но он не был уверен, что его личного веса хватит для этого и что он не усугубит ситуацию. И он остался, затаив дыхание, ждать. СкекЛи выпрямился. В руке за загривок он держал Найю и поднял ее повыше. Она двумя руками крепко сжимала кость, не отпуская ее, как бы скекЛи ни тряс ее.

– Отпусти ее! – произнес Кайлан.

– Да ну? Теперь, значит, ты готов поторговаться!

– Не торгуйся, – сдавленным голосом произнесла Найя. – Сделай свое дело!

И она бросила ему кость. СкекЛи попытался поймать ее другой рукой, которой держал поломанный посох, и промахнулся. Кайлан ринулся вперед и подхватил кость. Она была больше обычной фирки, выбеленная на солнце и острая со всех трех сторон, где отломилась.

СкекЛи предупреждающе каркнул и поднял Найю выше.

– Заиграешь, и я размозжу ее голову о камень!

Найя колотила руками по лапище скекЛи.

– Действуй, Кайлан! Он не навредит мне, я нужна ему, чтобы отнести меня Императору!

– А если не нужна?

В складках туники Найи вспыхнуло что-то крохотное и, пронесясь по руке скекЛи, влетело ему в лицо. Тавра вонзилась в его глаз и укусила так, что он заорал. Бросив посох, скекЛи попытался раздавить ее своими когтищами, а она убегала от него по его колючей голове. Найю он не отпускал, хоть она дралась и отбивалась от его захвата.

– Давай, Кайлан!

Он поднял кость и заиграл.

Звук прозвучал в тысячу раз громче того, который удалось извлечь Амри. Он, словно ветер, словно вода или огонь, заполнил весь кар. Звук расплывался по стенам вокруг расположенного на дне водоема, отражался от них и взмывал в небо. С каждым эхом он усиливался, становился громче и громче до тех пор, пока вместе с ним его песню не запели горы.

Пауки отцеплялись от грибной шляпки, от всех стен и опадали, как листья. Даже Тавра в своем паучьем теле не выдержала – потому что теперь у нее были чувствительные паучьи уши – и упала с головы скекЛи. Она лежала без движения, поджав под себя все восемь ног.

– НЕТ! – закричал скекЛи, которого едва было слышно в общем звоне. – Я САМ УБЬЮ ЕЕ!

Кайлан вдохнул воздух и снова заиграл на кости, мечтая о том, чтобы древняя песня птицы-колокол подействовала и на скексиса. СкекЛи сопротивлялся. Свободную руку он прижимал к ушному отверстию на своей голове, а другой рукой поднимал Найю, чтобы со всей силы разбить ее о затвердевшую шляпку гриба. У Кайлана перехватило дыхание в горле, и звук стал умирать. Не помогало. Когда скекЛи издал боевой клич и приготовился швырнуть Найю вниз, Кайлан выронил костяную флейту.

Песня костяной флейты стихала, но смерть настигла скекЛи совсем внезапно. В каровой полости завибрировал второй звук, а затем третий. Низкие и глубокие. Первобытные. Голоса, понял Кайлан. Каменные стены наполняло двухголосное пение, и Кайлан поднял брошенную костяную флейту. Он заиграл на ней и нашел свой уникальный звук, который гармонично подстроился к двум остальным. Это была песня самой Тра – песня, способная сдвинуть горы.

СкекЛи выронил Найю. Она упала с мягким шлепком, сразу поднялась на ноги и отошла в сторону. Скексис стоял неподвижно, широко распахнув глаза с крохотными зрачками и дыша так интенсивно, что из его открытого рта потекли слюни.

– Смотри, – шепнула Найя.

Кайлан опустил костяную флейту и посмотрел в том направлении, куда показывала Найя. Высоко на краю стены каровой полости стояли два длинношеих существа. Одно держало в руках высокий лук с натянутой тетивой, хоть и опущенный вниз. Оружие было ни к чему, пока скекЛи стоял неподвижно, зафиксированный пронизывающей кости песней. Он пытался дергаться и извиваться, сопротивляясь силе своей второй половины, но был не в состоянии причинить какой-либо вред гельфлингам – по крайней мере, в данный момент.

Может быть, мистик сможет удержать скексиса на месте.

В уме Кайлана пронеслось эхо слов Огры. Он улыбнулся, узнав длинногривых, с вытянутыми овальными лицами урВа и урЛии, которые заполнили песней весь кар, словно он был внутренностью морской раковины.

Глава 27

СкекЛи яростно, изможденно вдыхал и выдыхал. Пение утихло, но сила песни осталась и по-прежнему удерживала скексиса в неподвижном состоянии.

– Это не… – выговорил скекЛи. Он стрельнул глазами на Найю и Кайлана, а потом снова посмотрел на своих собратьев мистиков. – Это нехорошо, нечестно!

– Отпусти гельфлингов, – крикнул ему урВа. Его низкий голос срезонировал внутри каровой впадины так, что казалось, будто он говорит сразу со всех сторон. – Ты в меньшинстве.

Кайлан осторожно отодвинулся от скекЛи, который растопырил когти, словно, несмотря на свое положение, собирался атаковать. Возможно, они все еще были в опасности. СкекЛи сплюнул и рассмеялся лающим смехом.

– Или что? Поднимешь свой лук и прострелишь меня насквозь? И что тогда произойдет с нашей другой половиной, а?

УрВа стоял и смотрел, как урЛии зигзагами спускался по стене кара. Со стороны выглядело, будто он легко, ухватываясь за выступы четырьмя руками и длиннопалыми голыми ступнями, проворно карабкается, словно паук. На небольшой площадке он притормозил в полуподвешенном состоянии и поcтучал пальцами по подбородку. Он был уже настолько близко, что можно было различить его задумчивое бормотание.

– Гм-м-м… Это был бы интересный поворот событий…

– Не говори так! – очень тихо произнесла Найя. – Кайлан, давай заберем Тавру и уберемся отсюда.

Кайлан был горячо согласен с ней. СкекЛи, впившись в него взглядом, следил, как он, убрав костяную флейту в карман, подошел к Тавре, скукожившейся в маленький шарик из ног и кристаллического тела. Кайлану пришлось оказаться в зоне досягаемости громадного скексиса, но он решил больше не бояться. Бережно взяв Тавру в руки, он вернулся к Найе.

СкекЛи от гнева весь встопорщился, вздыбил перья на шее и на затылке. Налитые кровью глаза горели ненавистью и жаждой мести.

– Вы только подождите, – прошипел скексис. – Если вы считали злом маленьких услужливых паучков, то они были всего лишь прелюдией. Проверкой. Увидите, что готовит скекУнг. Больших слуг. Безмозглых, бессердечных слуг. Безупречных слуг с когтями, способными разорвать гельфлингов пополам. Посмотрим, как тогда поступят гельфлинги… если они еще останутся.

Кайлан содрогнулся и отступил. Он не знал, что сказать, поэтому не сказал ничего.

Как бы скекЛи ни злорадствовал, он был не в состоянии помешать прилету гроттанов-гельфлингов на их мерцающих крыльях. Он не сводил глаз с мистиков в отдалении, а тем временем гельфлинги унесли Кайлана, Найю и Тавру в безопасносное место. Чтобы поднять Кайлана, потребовалась сила двух девушек-гроттанов, а Найю подхватила одна. Когда они спешились, Кайлан посмотрел на гриб, с которого они улетели. СкекЛи стоял с неподвижным и немигающим взглядом в центре грибной шляпки и вздрагивал.

– О чем он говорил? – спросил Кайлан. – Что за бессердечные слуги?

Найя качнула головой.

– Какая разница. Он лжец. Предлагаю бросить его там.

В попытке стереть из памяти слова скексиса и его пронизывающий взгляд, Кайлан содрогнулся. Тавра наконец-то зашевелилась и попробовала выпрямить ноги. Он посадил ее к себе на плечо.

– Он там недолго пробудет, – сказала она шепотом даже для паучьего голоса. – Придут другие скексисы и спасут его. Он вернется во дворец и расскажет им обо всем, что мы сделали, если еще не рассказал. Я не знаю, сколько ему выдал Крычк и делился ли он новостями с другими скексисами, но если не делился, то лучше не испытывать судьбу.

– Ты предлагаешь убить его? – спросила Найя. – И урЛии вместе с ним? Это неправильно. УрЛии не сделал ничего плохого!

– Никто не сделал ничего плохого, – поправил ее урЛии, подошедший к ним и гроттанам. Он отряхнул руки от скальной пыли и песка. – Мы все делаем то, что нам свойственно, что для нас естественно и характерно. А вот правильно или неправильно… песня об этом ужасно сложная.

– Это нам никак не помогает, – сказала Найя.

Кайлан протянул к ней руку, чтобы успокоить.

– Как нам поступить со скекЛи? – спросил он у урЛии.

– Гм-м… Полагаю, это зависит от вашего характера.

Тавра и Найя по-прежнему были в конфликте – неявном, но осязаемом, судя по повисшей тишине, в которой они ожидали мнения Кайлана. К ним присоединился Амри, запыхавшийся, в царапинах и с покрасневшими следами паучьих укусов на руках и ногах, но в остальном такой же бойкий, как всегда.

Кайлан смотрел на подобного темному и неподвижному знамению скекЛи, который по-прежнему глазел на них через пространство каровой полости. Увиденное напомнило ему мрачные накидки Охотника скекМала. Скексиса с огненным взором. Того самого, который безжалостно убил его родителей и пытался убить Гурджина и других тоже. СкекЛи измывался над Таврой, отдав ее кристаллическому пауку Крычку, а сегодня не только попытался убить их, но и тем самым предал своего Императора. Он не был верен даже собственному виду.

УрЛии считает, что не бывает правильного или неправильного, но это не воспринималось правильным. Но и неправильным тоже не было. От этого парадокса у него заболела голова.

– Я не думаю, что его нужно убивать, – в итоге сказал Кайлан. – Гельфлинги – мирный народ. Пусть даже мы иногда ссоримся друг с другом. Если мы хотим быть героями этой песни, то должны проявить милосердие, пусть даже нам самим милосердия не оказали. Скексисы ужасно поступали с нами… но я бы предпочел, чтобы мы объединились ради блага нашего народа, а не ради мести.

Найя надулась и скрестила на груди руки, словно тем самым выразила свое мнение. Тавра высказалась дипломатично, но возразила Кайлану.

– Ты хочешь отпустить его? Но это не принесет блага нашему народу.

– Нет. Отпускать его не надо. Я считаю, Найя права… Пока что нужно подержать его здесь, и кому-то придется присмотреть за ним. Последить, чтобы его не нашли другие скексисы.

– Хо-хо-хоо…

Усталый смех прозвучал знакомо. От небольшой группки гроттанов отделилась модра Аргот, которая все еще очищала свою накидку от остатков паутины. Из тридцати семи гроттанов-гельфлингов осталось еще меньше – замызганных, испуганных, среди них несколько взрослых, но большинство были ровесниками Амри. Все они лишились пещер Грота – ради костяной флейты. От этого сердце Кайлана обливалось кровью, и он надеялся, что жертва того стоила.

Амри взял модру Аргот под руку и подвел к Кайлану и Найе.

– Это задача моего народа. В Домраке пауки застали нас врасплох. Скексисы не управляют ими. Пауки не отступятся, несмотря на поражение скекЛи, и не уйдут прочь, если мы изгоним их костяной флейтой. Правда в том, что мы не можем туда вернуться. В Святилище достаточно для нас пещер. Мы будем охранять скекЛи так же, как охраняли другие удивительные и отвратительные секреты Тра.

– Я тоже здесь останусь, – добавил урЛии. – Между теневыми и мной, я считаю, что песня скекЛи подошла к концу.

Модра Аргот приветливо махнула мистику. Потом положила руку на плечо Амри и мягко тряхнула его.

– Амри, я по-прежнему хочу, чтобы ты пошел в Ха’рар. Я буду счастлива, лишь когда серебристые вапры в столице пригласят нас к своему столу, и тебе еще нужно до многого дорасти. Хо-хо-хоо!

Кайлан кивнул.

– Нам пора уходить. Кость уже у нас. Мы сможем донести весть до всего нашего народа. Нужно как можно скорее это сделать. Если скекЛи хоть что-то рассказал другим скексисам, то они отправятся в погоню за нами. Особенно когда узнают, что ему не удалось нас поймать.

– Соглашусь, – отреагировала Тавра. – Время утекает у нас из рук. Кайлан, сколько тебе потребуется времени на изготовление фирки?

– Я не знаю. Я играл на разных флейтах, но еще ни разу не делал их сам… И ошибиться нельзя, ведь у нас есть только один шанс.

– Других костей я в гнезде не видел, – поддержал его Амри. – Там была только эта.

Найя жестом указала на мост, который вел к выходам из Святилища.

– Ну, давайте для начала хотя бы выйдем отсюда. Я больше не могу оставаться рядом с ним.

Кайлан надеялся, что получится найти какой-нибудь выход, выбираться по которому из Святилища будет не так трудно, как по подводному туннелю, хотя в данный момент он был храбрее трех сотен любых поганцев, лишь бы избежать вездесущего взгляда скекЛи.

Они попрощались с модрой Аргот и выжившими гроттанами. Кайлан чуть задержался, наблюдая за скекЛи, одиноко стоящим на грибной шляпке в центре каровой полости. С того момента как они покинули его, он так и не сдвинулся с места, только опустился на корточки. С его узких плеч ниспадали накидки, а мантию и головное украшение колыхал ветер. Он был похож на оперенный обсидиан, только в отличие от обелисков в Камне-в-Лесу был готов при первой же возможности прыгнуть, рвать когтями, прогрызать и рассекать себе путь к свободе.

На плечо Кайлана легла холодная тень урЛии.

– Я отдам свою жизнь за то, чтобы он не сбежал, – сообщил мистик. – Ведь он я. Но я не думаю, что до этого дойдет. А даже если дойдет, то это было бы драматично, не так ли?

УрЛии фыркнул от смеха, несмотря на мрачность высказанной им мысли. Кость птицы-колокол ощутимо тянула карман Кайлана. Она далась им в тяжелом бою, в котором они многое потеряли, а теперь ему предстояло сделать из нее фирку, и если в процессе ее изготовления не проявить особую осторожность, то есть риск испортить кость. Но ведь он мечтал изготовить фирку, разве не так? Цель далась нелегко.

– До прихода в Домрак мы говорили с матерью Огрой, – сказал Кайлан. – У нее не нашлось для нас слов. Она сказала: лишь время покажет. Я думаю, она хотела сказать, что небеса помогут нам в нашем деле. Если бы мы могли понять главную песню, мы бы смогли найти свой путь. Но… у гельфлингов нет на это времени. Нам приходится прокладывать свой путь. Приходится выбирать, плести ли самим или быть вплетенными в чье-то плетение. Быть сказителем или просто героем чьей-то песни. Быть певцом или песней… Но я выбираю и то и другое.

УрЛии почесал подбородок тонкими, грациозными пальцами и чуть склонил голову набок.

– Хм-м-м! Значит, плетущим и плетением? Где ты услышал столь прекрасный совет?

Кайлан вздохнул с улыбкой.

– Прощайте, урЛии. Надеюсь, мы еще встретимся.

– Вероятнее всего, нет. Но я снова услышу песню птицы-колокол, да… Когда под тремя солнцами столкнутся свет и тени.

Слова прозвучали поэтично, и Кайлан не знал, что они означали. Похоже было на припев песни, куплеты которой ему пока были неизвестны. Что-то подобное он видел на стенах лачуги урВа, а еще в нескольких местах на стенах пещер Грота. Однако общая картина оставалась неясной. Возможно, именно это пыталась увидеть Огра. Великий Парад Планет и всё, что с ним связано.

А пока Кайлан поклонился урЛии, а затем и урВа, стоически остававшемуся на высоком выступе, с луком наготове на случай, если понадобится им воспользоваться. В последний раз взглянув на скекЛи, он вспомнил зловещие слова Сатирика:

Увидите, что готовит скекУнг. Посмотрим, как тогда поступят гельфлинги… если они еще останутся.

Внутренним взором он увидел маячащие во тьме земли кошмары. Монстры, безмозглые и бессердечные, которые посмотрели в потемневший Кристалл. Ему хотелось верить, что это всего лишь еще одна ложь – очередные слова, вброшенные в его ум, чтобы отравить его сомнением. Будь они ложью, стал бы скекЛи называть имя скекУнга? Кто из скексисов был скекУнгом, и какова его роль при дворе скексисов? А самое главное, что же он готовит?

Пауки были всего лишь прелюдией…

– Не смотри туда, Кайлан.

Он почти забыл, что на его плече тихо сидела Тавра. На мгновение ему показалось, будто она стоит позади него, просто ему ее не видно: в ослепительном великолепии белого и серебристого цвета, полная противоположность черной башни ненависти, которой был скекЛи. Но на самом деле ее крохотная тень даже не касалась складок его плаща, и ее прикосновения были подобны легкому уколу иглой в щеку, а не успокаивающему прикосновению руки.

– Пока забудь о нем, иначе не сможешь смотреть вперед.

Последовав ее совету, он повернулся к пронзительному взгляду скексиса спиной и поспешил догонять друзей.

Глава 28

Из кара было много выходов, большинство поросло травой настолько, что их трудно было найти. Амри провел их по винтовой лестнице к одному из выходов, представлявшему собой треугольное отверстие ниже того места, где в дозоре стоял урВа. Грива Лучника – та ее часть, которая не была заплетена в косички и собрана в пучок, – танцевала на ветру, а сам он повернулся лицом к ветру, чтобы понюхать его. После заключения скекЛи в тюрьму на открытом воздухе урВа опустил свой лук, а теперь наклонился, чтобы наблюдать за остановившимися у входа в туннель гельфлингами.

– УрВа! Мы с вами еще увидимся, после того как выйдем отсюда? – обратилась к нему Найя.

– Нет. Я пришел сюда в поисках других мне подобных, малышка-дренчен, – ответил он. – Я нашел, но похоже, он останется здесь.

А мне нужно идти дальше. Мы еще встретимся. Однажды.

– Вы в порядке? У нас был бой со скекМалом… Я боялась поранить и вас тоже.

УрВа покачал головой. Когда он так сделал, ветром сдуло гриву с его лица, и Кайлан увидел пересекающую его щеку и глаз рану в том же месте, где он ударил скекМала в Темном лесу.

– Что сделано, то сделано. Солнца всходят и заходят.

УрВа выпрямил свою сильную и крепкую спину воина. Когда он уходил с уступа, вниз посыпались камни и галька.

– Если вам встретится кто-то из моих других урРу, – произнес Лучник, грузно и тяжело передвигаясь, – скажите им, что я их искал… Скажите, пусть встретятся со мной в долине. Прощайте, маленькие гельфлинги.

Они махали ему вслед до тех пор, пока его хвост не скрылся из виду. Когда он ушел, они раздвинули листья папоротника и других растений и вошли в туннель, и Кайлан очень надеялся, что этот туннель был последним в его жизни.

– УрРу, – на выдохе произнес Кайлан, пробуя звучание слова. – Наверное, так называется его народ.

– УрРу… – эхом повторил за ним Амри. – УрРу и скексисы.

Изнутри стены туннеля были из привычного камня и мха, однако этот туннель оказался коротким и с обеих сторон залитым дневным светом. Было даже почти красиво, подумал Кайлан. Как обычно, Найя пошла первой и размышляла вслух.

– Скексисы живут в замке все вместе… У них там сила, потому что у них там Кристалл и потому что они все живут в одном месте. Мистики сами по себе. УрВа мы нашли запертым в Древе-Колыбели. УрЛии находился в Гробнице реликвий. Они песней совладали со скекЛи… но лишь потому, что он был в меньшинстве. Если бы урВа или урЛии в одиночку окружили все скексисы… или если бы скексисы пришли спасать скекЛи, которого охраняет только урЛии…

– Но если бы скексисы пришли за скекЛи, им сначала пришлось бы победить урЛии, верно? – спросил Амри и показал два пальца, размещенных параллельно. – Но если они победят урЛии, то и скекЛи тоже окажется побежденным, так ведь?

– Как бы то ни было, – поспешил вставить Кайлан, – урЛии остался там по собственному желанию. С виду он был уверен, что сможет удержать скекЛи. Нам придется довериться ему. А у нас свой собственный путь, так ведь?

Найя кивнула – сначала медленно, а потом более уверенно.

– Так.

Вскоре они вышли из туннеля и оказались на покрытой мхом площадке. Окружающие горы были не резкими, пологими, без неровностей и каменистостей. В чистом воздухе на ветру иногда взмывали листья, а иногда кружили белые и розовые лепестки, и Кайлану показалось, что он услышал звучание колокольчиков. Вокруг все было очень красивое и золотисто-зеленое, однако все же кое-чего не хватало. Кайлан сильно нахмурился. Их вещи остались у входа в Приливной переход, а среди них книга Ронипа, жемчужный амулет и меч Тавры. Остальные тоже притихли. Никому не хотелось говорить об этом первому, но это было слишком важно. Они не могли попросту бросить свои вещи там, эти вещи нужны были им в путешествии.

Он приготовился заговорить, как вдруг Найя шумно выдохнула, расхохоталась и бросилась бегом через высокую извивистую траву. Из земли торчало древко длинной стрелы, украшенное подвязанными колокольчиками. Кайлан узнал стрелу урВа. Рядом со стрелой они обнаружили свою дорожную сумку и серебряный вапранский меч, надежно спрятанные в траве.

Кайлан наклонился и открыл сумку. Они попили из горлянки с водой; он достал книгу, полистал ее до страниц с описанием фирки Джира. Читая рукопись Ронипа абзац за абзацем, он ощущал, как уплывает окружающий мир. Он забыл о пещерах и пауках, о том, как плыл в кромешной тьме, удерживая дыхание до тех пор, пока не стали гореть легкие. Он забыл о том, как испугался, когда увидел рану Найи и подумал, что потерял ее. Он забыл о скекЛи, несломленном даже после его поражения, забыл о его пугающей вести о том, что ожидает их в будущем. На мгновение забыл даже о Найе, Тавре и Амри, которые тихо отодвинулись, чтобы он мог погрузиться в работу.

Он видел лишь зарисовки фирки и таившуюся надежду. Она напоминала те фирки, на которых он играл и которые видел, – с одним мундштуком, который затем разветвлялся. В конце каждой из двух трубок были вырезаны по три игровых отверстия – по одному для каждого пальца, если правильно держать инструмент двумя руками. Фирку изготовляли из разных материалов, каждый придавал свою особенность звучанию. Чаще всего ее вырезали из цельного куска дерева, но также немало фирок делали из разветвленного тростника. Клан Сифа изготавливал фирки из рогатых морских ракушек с шипами, и их голоса были призрачными и были наполнены призвуком рева океанских волн. Фирка была наиболее распространенным музыкальным инструментом гельфлингов, даже, наверное, самым простым, однако за счет множества материалов, из которых ее изготовляли, у нее было больше всего разновидностей. Из нее можно было извлекать как отдельные звуки, так и многозвучия, при этом она была настолько маленькой, что ее можно было носить подвешенной на шее.

Кайлан достал кость птицы-колокол и положил на раскрытую книгу. Она была уже разветвленной. Чуть больше обычной деревянной фирки спритонов, но целая и невредимая. Им повезло, что Амри смог ее найти; им посчастливилось не только найти оставшуюся кость, но даже найти кость в идеальном состоянии. Из простой кости тоже можно было бы сделать флейту, но, задумался Кайлан, возможно, эффект был бы другой. Он вспомнил, как своей фиркой дополнил песню урВа и урЛии. Третий звук добавил песне силу, хоть Кайлан и подозревал, что удерживающую скекЛи силу песне добавила именно его связь с урРу.

Нет, флейта была бы другой. Фирка – особенная. На ней можно было играть сразу две ноты, оставляя место для третьей. Каким должен был быть третий голос, Кайлан не знал, но инстинктивно чувствовал, что это как-то связано с легендой о птице-колокол. О птицах, пению которых вторили горы. Возможно, если птицы-колокол пели в две ноты, то третью партию исполняла сама Тра. Возможно, гельфлинги высоко ценили фирку, потому что в ее звучании было место для голоса Тра.

Кайлан взял кость, покрутил ее, изучая со всех сторон. Ему нечем было даже зашкурить или обрезать ее. Игровые отверстия нужно было разместить очень точно, иначе извлекаемые звуки не будут звучать в согласии друг с другом. Если бы всего трайн назад у него спросили, как бы он без инструментов изготовил из древней кости фирку, способную изменить судьбу всех гельфлингов, он бы в ответ рассмеялся. А теперь у него не было времени для смеха. Нужно было изготовить ее здесь и сейчас, используя только то, что есть под рукой. Другого выбора нет.

Он понимал, что если долго оставаться в нерешительности, то храбрость может оставить его, поэтому вдохнул поглубже и приложил большой палец к одному из концов флейты. Намерением он создал горячую энергию для созидания снооттисков прямо на поверхности большого пальца. Когда появилось голубое свечение, из того места, к которому он прикоснулся, пошел тонкий белый дымок. От вибрации горячей энергии снооттиска кость запела высоким резонирующим звуком.

Приходилось действовать медленно, с большой осторожностью. Закончив, он поднял палец и посмотрел на результат. Края в том месте, где он оставил оттиск, были гладкими, словно опытный резчик по дереву срезал отверстие идеально острым ножом. Оно было чистым и белым, как и вся остальная кость, а не зазубренным обломком, отвалившимся от останков. Отверстие было горячим на ощупь, но быстро остывало, и Кайлан выдохнул. Значит, так можно. Он сможет справиться.

Он занимался этим весь день до самого вечера. К тому моменту, когда Найя вернулась с пойманным ужином, лоб Кайлана и волосы на зашейке стали липкими от пота, а брови болели от того, что он их сосредоточенно сводил вместе. Ощутив на своем плече мягкое прикосновение руки, требующей внимания, он легко засмеялся и поднял взгляд.

– Что думаешь? – спросил он.

Найя заглянула через его плечо, и он приоткрыл руки. На его коленях лежала белая фирка, мастерски выполненная и идеально отшлифованная. Он едва ли помнил, как ее сделал, ну, или просто не мог вспомнить, как это происходило. Когда его голова прояснилась от напряженного фокуса, он понял, что входил в какой-то транс. Его пальцы были покрыты волдырями и болели, но результат самоотдачи был идеальным, словно он преобразовал кость птицы-колокол в инструмент, для которого она и предназначалась.

– Она прекрасна, – сказала Найя.

Тавра, которая сидела на плече Найи, спустилась по ее руке, чтобы посмотреть поближе.

– Действительно, – сказала она. – Я бы очень хотела услышать ее звучание ушами гельфлинга.

Этот комплимент был невеселым. Кайлан не смел играть на фирке вблизи Тавры, ведь от ее звуков Тавру парализовало, даже когда фирка была всего лишь костью. Грустно, но с этим сейчас было ничего не поделать.

– Прости меня. Если бы я не заковал тебя в паучьем теле…

– Если бы ты этого не сделал, я бы уже умерла. И не смогла бы увидеть ваши успехи. Так что я тебе очень благодарна… Перестань ругать себя за то, что ты делаешь по зову сердца. Сейчас же! И вам следует поесть после тяжких трудов, совершенных за эти дни. Уверена, Найя со мной согласна.

В животе у Найи заурчало.

– Какая я предсказуемая, – согласилась она.

Кайлан подошел к костру, где сидели остальные. Найя поймала несколько рыб, а Амри поджарил их на огне, подкоптив чешую до черноты. На рыбу он намазал пасту из своих загадочных склянок, но эта, по счастью, пахла намного лучше той мази, которую он намазывал себе на стопы. Найя наклонилась и прошептала:

– Я пообещала ему, что позволю ему готовить. Если что, заранее извини.

– Может, я днем плохо вижу, но слух у меня безупречный, – сказал Амри.

Было так задумано или нет, но на вкус почерневшая рыба была солоноватой и сытной, с приятным привкусом, напомнившим Кайлану грибы и ягоды.

После ужина, когда они устроились вокруг огня, Кайлан нашел шнур и подвесил костяную фирку себе на шею. Теперь она была самой ценной его собственностью, и он не хотел потерять ее.

– У меня вопрос, – сказала Найя, облизывая пальцы. Она засунула шпажку в костер и смотрела, как та загорается и потрескивает. – Когда ты придумал, как отловить кристаллического паука, ты дал Тавре записку. Написанное в ней одурачило паука. Я хочу знать, что там было написано!

Кайлан почувствовал, как потеплели его щеки, хоть и знал, что в танцующих бликах костра никто не увидит, что он покраснел.

– Ох. Это не имеет значения…

– Она у меня с собой!

Словно по волшебству у Амри в руке возник клочок бумаги, немятый и сложенный – в таком виде, в котором Кайлан в тот вечер дал его Тавре. Он протянул руку, чтобы забрать его и уничтожить, пока никто не успел прочесть, но Амри отпрыгнул в сторону.

– Дорогая Тавра, – начал он читать. Кайлан спешно перебил его, в надежде заглушить чтение Амри.

– Я подумал, что то, что контролировало Тавру, не умеет читать. Что оно не смогло прочесть надпись на камнях, поэтому попросило пауков спрятать сообщение…

«… Я пишу тебе от имени Найи и Гурджина, а также всех тех, кому ты помогла с тех пор, как покинула Ха’рар, чтобы выполнить поручение Аль-Модры…»

– Мне нужно было проверить его, и я воспользовался…

«Я знаю, тебе наверняка было трудно узнать о столь тяжелом и страшном предательстве скексисов. Я хочу, чтобы ты знала, что ты очень дорога нам всем, и если тебе нужна помощь…»

– Я воспользовался тем, что оказалось под рукой…

Но Амри уже было не остановить. Кайлан, закрыв лицо руками, ждал, когда он дочитает до конца. Амри стоял перед Таврой, Найей и всеми звездами и лунами и громко читал, чтобы все они слышали:

«…просто позови нас. Я крайне восхищен твоим мужеством и твоей верностью всему доброму и хорошему, и хоть я не в состоянии выразить все эти чувства словами, чтобы сказать их тебе лично, хочу хотя бы заверить тебя словами, которые остаются. Твой друг Кайлан».

После этого стало очень тихо. Кайлан досчитал до девяти, прежде чем поднять взгляд и проверить обстановку. Абсолютно гордый собой, Амри снова сложил записку и убрал ее в карман, после чего сел рядом с Найей. В ночной темноте его глаза были широко раскрыты и ярко сияли смехом. Найя тоже улыбалась.

– Надеюсь, однажды ты напишешь мне что-нибудь не менее приторно-сладкое, – поддразнила его она. – Я научусь читать только ради того, чтобы суметь это прочесть. И буду читать каждую ночь перед сном!

Кайлан погладил себя по щекам, чтобы остудить свое смущение.

– Послушайте. Я… я пытался сказать ей лично, но не смог подобрать слова. Поэтому написал. Когда я увидел, как Крычк говорит со скексисами, мне… мне надо было убедиться, что это не Тавра, прежде чем загонять ее в ловушку. Тавра умеет читать, но мне показалось, что Крычк этого делать не умеет. Я знал, что если она не отреагирует… на это письмо…

– То я – это не я, – наконец заговорила Тавра, которая теперь сидела на камне у костра. Ее крохотное сапфировое тело сияло, а на нем светился символ снооттиска, который привязал ее душу к телу паука. – Умный план. Я рада, что он сработал.

– Когда он показал мне письмо, я понял, что что-то не так, – вставил Амри, кивая с чувством собственной важности. – Не могло быть такого, чтобы серебристая принцесса была неграмотной.

Улыбка Найи не исчезла. Подперев подбородок рукой, она заулыбалась, но мягко и счастливо.

– И вот мы здесь, с фиркой. Гурджин скоро прибудет в Сог… а Райан, должно быть, уже в Ха’раре. Я очень рада, что мы сможем там встретиться с ним и сообщить хорошие новости. Хоть некоторые из новостей будут и не очень хорошими.

Тавра помахала передней лапкой. Невзирая на его убежденность, что в случае своевременного прочтения она бы несомненно отреагировала на его письмо, дочь Аль-Модры не выказала никакой реакции сейчас. Кайлан не знал, какую реакцию он ожидал.

– Такова цена успеха, – просто сказала она. – И ее придется уплатить еще не раз. Остается лишь надеяться, что в итоге у нас хватит богатств, чтобы обменять их на нашу свободу от скексисов и ситуации, которую они создали для нашего народа.

Кайлан обрадовался смене темы разговора, пусть даже в столь серьезном ключе. Так он хотя бы сможет сказать что-то позитивное и ободряющее. На этот раз он укажет на яркую путеводную звезду, способную осветить им путь, хоть и ненадолго.

– Завтра я сыграю на фирке, – произнес он. – В Гробнице реликвий урЛии напомнил мне кое о чем. О вплетании снов – привязывании сновидения или мыслей своего ума к написанному. Не все гельфлинги умеют читать, и я задумался. Недостаточно просто написать послание фиркой, пусть даже очень большое и всеохватывающее. Его мало кто сможет прочесть, зато скексисы точно смогут.

– Хочешь связать сообщение со сновидением? – Поддразнивающее настроение Амри сменилось серьезностью, и он взволнованно сжал руки в кулаки. – Блестящая идея! Так скексисы не смогут расшифровать сообщение, даже если перехватят одно из посланий!

– В такие-то времена они наверняка догадаются, о чем оно, – сказала Найя. – Я не могу читать, но на месте скексисов, если бы я увидела что-то такое, то предположила бы, что это предупреждение для всей расы гельфлингов. Что это меняет?

Кайлан покачал головой.

– Я замаскирую послание. Использую символ, означающий что-то иное, но когда его коснется рука гельфлинга, начнется сновидение. Модра Мера уже начала обучать меня этому, но я ушел из Чащобы Сами, так и не успев как следует этому обучиться. Я всегда считал, что она обучала меня лишь потому, что я ни для чего другого не гожусь. Но кажется, я уже так сделал с Таврой. Я вшил сон ее ума в тело паука.

Этого аргумента было недостаточно, чтобы развеять общую задумчивость, поэтому Кайлан набрался смелости и постарался сформулировать словами то, что хотел сказать. Был лишь один способ преуспеть: взять в свои руки контроль над своей судьбой.

– Я вложу послание, которое положит начало нашей борьбе со скексисами.

В ту ночь они спали под звездами. Кайлан наблюдал их медленное вращение и прислушивался к теплому ветру в траве. Впервые за долгое время он ощущал, что сможет поспать спокойно. Он положил руки на фирку у сердца. Больше всего на свете ему сейчас хотелось поиграть на ней, но он терпеливо ждал. Он дождется завтрашнего дня, а до тех пор попридержит свое предвкушение и сильное желание. От этого финальная песня станет только сильнее.

Рядом с его щекой качнулась травинка – единственный признак того, что к нему пришла Тавра, беззвучно проложив себе путь по верхушкам трав подобно тому, как он перепрыгивал по камням дорожек в Чащобе Сами. Она ничего не сказала, балансируя на стебле горной голубоглазки, словно миниатюрный, изящный акробат.

Он думал, что она заговорит, но она молчала. Они просто помолчали в тишине – признательность, – и она ушла, не сказав ни слова.

Глава 29

Наутро Кайлан осторожно, чтобы не разбудить других, ушел на соседний склон. В воздухе кружило больше розовых лепестков, а один прилетел на его тунику, и Кайлан вспомнил, что видел похожий в Камне-в-Лесу. Туда его донесло ветром, а потом – к водам Черной реки и ко всей Тра.

Ему хотелось, чтобы его послание разносилось так же. Он продолжал пробираться выше, прокладывая путь сквозь склонившуюся траву и скопления цветов до тех пор, пока не обнаружил дерево, с которого по всей горной местности разлетались лепестки.

Дерево оказалось высоким и прекрасным, крючковатым, подобно руке старейшины, с множеством узлов, сочленений и сгибов. Его листва была щедро наполнена персиковым, розовым и красным цветением. Когда сквозь него продувал ветер, лепестки подхватывало легким вихрем и разносило по всему Темному лесу и, как он надеялся, по всей Тра. Лепестков и листьев было так много, что даже после сильного порыва ветра их не становилось меньше. Именно этому дереву он исполнит песню на костяной фирке.

Усевшись перед деревом, он взял флейту в руки. Она взывала к нему во всех снах прошлой ночи; в каждом сне он ощущал связь с ней, словно он принадлежал ей, а она принадлежала ему. Казалось, будто дух птицы-колокол приглашает его оживить песню после долгих лет молчания.

Наконец он поднес инструмент к губам и без раздумий заиграл на нем.

Он потерялся в песне. Звучание фирки было идеальным, в тональности, которую Кайлан не мог толком определить. Когда он на ней играл, казалось, словно ему отвечал песней купол неба, словно оживали горы и пели в гармонии с ним. Он закрыл глаза и, продолжая играть, разбудил в себе воспоминания о пути, который привел его сюда, о связанных с ним горестях и радостях. Он вспомнил скекМала, Замок Кристалла. Найю и Гурджина, а еще Тавру, дочь Аль-Модры. Он призвал воспоминания о том, что ему поведала Найя об увиденном ею в замке, а еще о том, что видел Райан. Он не мог добавить их сновидения в свое, но мог вспомнить свои чувства и рассказать известную ему правду. Он вспомнил страх, пережитый ими за пределами Гробницы реликвий, столкновение с кристаллическим пауком Крычком. С содроганием вспомнил страшные черные глаза скекЛи и его предостережение о том, что их ожидает.

Когда песня наконец закончилась, его губы и пальцы онемели. В уме все кружилось, но в то же время было пусто, словно там был бесконечный водопад. Он взглянул вверх на деревья и лепестки, и видение его взволновало: дерево светилось голубым сиянием, а на каждый его листок и лепесток был нанесен священный символ: круг, вписанный в треугольник, который вписан в больший круг. Это и было проявление искусства вплетания снов – сон, который останется. Их послание всем гельфлингам.

Пока он играл, к нему подошли друзья. Пришла даже Тавра, которая слушала, сидя на плече Найи. Песня не навредила ей, как навредила тогда, когда он своей игрой противостоял паукам в Святилище. Он не знал, как давно они слушали, но по щекам Найи и Амри текли слезы.

– Это было… – сказала Найя и умолкла. По горному склону в их направлении зашелестел ветер, и Амри взволнованно указал в его сторону.

– Вот он! Уже близко! И полетели!

На дерево налетел порыв ветра, и листья и лепестки взмыли в воздух. Кружась в мерцающем танце, вместе с ветром они полетели в долину. Тысячи других листочков и лепесточков на дереве ожидали нового порыва ветра; символ снооттиска проявился даже на стволе дерева, и Кайлан надеялся, что глубина его достает до самого ядра. Это послание появится на каждом новом листе и на каждом новом лепестке.

Он положил ладонь на резную кору дерева и поблагодарил его. Ветви покачивались на ветру, словно говорили им продолжать путь, и покуда песня продолжалась, четверо отправились обратно в свой лагерь. Изумленный Кайлан почти не говорил. Он набросил на плечо дорожную сумку, остальные собрали свои вещи.

– Думаешь, это сработает? – спросил Амри.

Кайлан не знал, что ответить на этот вопрос, но Тавра знала.

– Уже сработало. Сделано то, что в наших силах, – произнесла она. – А вот как гельфлинги поступят с полученной информацией, зависит только от них самих. Остается надеяться, что моя матушка сможет что-то сделать, когда мы расскажем ей правду.

Кайлан осознал, что он сделал, только когда мимо него пролетел лепесток. Скоро все гельфлинги Скарита узнают, что наделали скексисы и куда делись пропавшие гельфлинги, их братья и сестры. Больше не будет фальшивого мира между гельфлингами и чужими, жестокими лордами из Замка Кристалла. К концу дня первые сообщения уже будут получены. Появятся вопросы. Некоторые, вероятно, отвергнут послание даже после знакомства с ним. Он надеялся на объединение гельфлингов, но после реакции модры Фары в Камне-в-Лесу он уже знал, что страх способен привести к раздробленности.

Кто-то займет одну позицию, кто-то займет другую. Аль-Модра окажется посередине… и так или иначе однажды скексисы отреагируют.

– Нам лучше отправляться в путь, – сказал он.

Сплоченной группой они стали спускаться с гор в долину, к Черной реке. Они так давно собирались пойти к ней, что наконец-то добраться до нее казалось невозможной мечтой. Но когда от ветра деревья расступились, путешественники увидели ее грандиозные проблески, и Кайлан понял, что идти осталось недолго. А дальше на берегах Серебряного моря их ждал Ха’рар.

Найя шла первой, на ее плече сидела Тавра и подсказывала ей путь. Амри, с мечом серебристой вапранки, шел последним. Кайлан выкопал из своей сумки книгу Ронипа и поискал последнюю прочтенную им страницу. Найдя ее, углубился в чтение на ходу, заняв свое место посередине.

Глоссарий

Птица-колокол – древняя вымершая птица, кости и клюв которой, как считается, резонируют с песней Тра.

Бола – длинная, перевязанная в форме Y веревка, на каждом конце которой зафиксировано по камню. В качестве оружия бола раскручивают или бросают, чтобы мастерски опутать и поймать добычу.

Даэйдоим – шестиногий обитатель пустынь с крупными спинными чешуйками и широкими копытами. Зачастую их приручают пустынные кочевники.

Фирка – Y-образный, звучащий за счет колебания воздуха инструмент, для игры на котором используют пальцы обеих рук.

Физзгиг – маленький мохнатый хищник, обитатель Темного леса. Иногда встречается в качестве питомца.

Грот – расположенная глубоко в восточных горах пещера, в которой, по слухам, обитает мистический клан Гроттан.

Хоойим – один из множества видов разноцветных прыгающих рыб, которые большими стаями мигрируют вдоль северного Сифанского побережья. Их часто называют морскими драгоценностями.

Землеход – длинноногий копытный зверь, обитающий на равнинах клана Спритон.

Модра – буквально означает «мать». Матриарх и мудрая женщина клана гельфлингов.

Модрен – буквально означает «принадлежащие матери». Семья модры гельфлингов.

Меркип – вкусный корнеплод. Традиционное блюдо гельфлингов-стоунвудов.

Муски – летающие оперенные угри, эндемичные для Заболоченного леса Сог. Малыши совсем крохотные, а рост взрослых особей никогда не прекращается. Говорят, что самый старый муски был таким же широким, как Черная река.

Нинет – одно из девяти орбитальных времен года Тра, порождаемое конфигурацией трех солнц. Дуги, в которых Тра находится дальше всего от солнц, – зимние нинеты; дуги, в которых Тра ближе всего к солнцам, – летние нинеты. Каждый нинет длится приблизительно одну сотню трайнов.

Свутху – летающие существа со странными привычками ко сну. В обмен на еду и кров многие переносят сообщения между кланами гельфлингов.

Та – горячий напиток, приготовленный из кипящей воды и специй.

Три Брата – три солнца Тра: Самое Большое Солнце, Розовое Солнце и Умирающее Солнце.

Три Сестры – три луны Тра: Голубая Луна, Перламутровая Луна и Сокрытая Луна.

Трайн – орбитальный период, за который Тра обходит вокруг Самого Большого Солнца. Равен приблизительно одному земному году.

Юнамот – большекрылое перламутрово-белое насекомое, раз в унум сбрасывающее шкурку.

Унум – период времени, за который самая большая луна Тра совершает один обход вокруг Тра. Равен приблизительно одному земному месяцу.

Влийа – буквально означает «голубой огонь». Жизненная эссенция гельфлингов.

Влийайа – буквально означает «пламя голубого огня». Мистическое искусство гельфлингов.

Приложение

Кланы гельфлингов

ВАПРА

Тотемное животное: юнамот

Модра: Мейрин, Аль-Модра

Клан Вапра – прекрасная раса с беловолосыми, светлокожими и легкокрылыми женщинами. Считается самым древним из кланов гельфлингов. Деревни клана Вапра расположены на утесах северных берегов, столица – Ха’рар. Модра клана Вапра, Мейрин, также Аль-Модра – предводительница-матриарх всех кланов гельфлингов. Вапры обладают искусством маскировки; их влийайа обладает магией изменения света, что позволяет им становиться почти невидимыми.

СТОУНВУД

Тотемное животное: физзгиг

Модра: Фара, Поющий Камень

Клан гордого и древнего народа, обитающего на плодородных землях рядом с Темным лесом и внутри его. Их основное место жительства в Камне-в-Лесу, на исторической родине Джарра-Джена. Многие гельфлинги клана Стоунвуд высоко ценятся как стражи Замка Кристалла. Стоунвуды – фермеры, сапожники и изготовители инструментов. Они изобретательны, но ведут пасторальный образ жизни. Подобно своему тотемному животному, они мирные, но в случае угрозы становятся неистовыми и беспощадными.

СПРИТОН

Тотемное животное: землеход

Модра: Мера, Вшивающая Сны

Старинные соперники клана Стоунвуд, спритоны – раса воинов, населяющая перекатывающиеся поля к югу от Темного леса. Благодаря столь щедрым землям для выращивания урожая и поддержания семьи, территория этого клана распространилась на всю долину, где расположились несколько их деревень. Спритонов, которые считаются самыми неистовыми воинами расы гельфлингов, часто призывают на военную службу к лордам скексисам и стражами в Замке Кристалла.

СИФА

Тотемное животное: хоойим

Модра: Этри с Глазами-Самоцветами

Обитающие в прибрежных деревнях Серебряного моря сифа искусны в рыбной ловле и мореплавании, однако очень суеверны. Исследователи по натуре, сифа надежны в битве, но более всего они преуспели в искусстве выживания. Влийайа сифа способна направлять магию удачи гельфлингов в неодушевленные предметы; предназначенные для различных целей амулеты сифа высоко ценятся путешественниками, ремесленниками и воинами всех кланов.

ДУСАН

Тотемное животное: даэйдоим

Модра: Ситхи, Рисующая-на-Коже

Этот клан поселился на песчаных кораблях – восхитительных конструкциях из костей и кристаллов, на которых они ходят по Морю Кристалла как на океанских судах. Несгибаемые даже в суровом климате пустыни, дусаны процветают. Их культура окутана тайной и пугающе тиха. Их язык состоит из шепота и жестов, а истории их жизни рассказываются в замысловатых магических татуировках, которыми они покрывают свое тело.

ДРЕНЧЕН

Тотемное животное: муски

Модра: Лаэсид, Целительница Голубого Камня

Клан Дренчен – раса земноводных гельфлингов, которые с удовольствием обитают в тухлых водах Заболоченного леса Сог на самых отдаленных южных окраинах Скарита. Более упитанные и с более богатой шевелюрой, чем остальные расы гельфлингов, дренчены искусны в битве, но обычно предпочитают жить сами по себе. Несмотря на то что клан Дренчен один из самых маленьких кланов, это очень гордый клан, члены которого верны друг другу, но стараются держаться как можно дальше от остальных кланов.

ГРОТТАН

Тотемное животное: холлербат

Модра: Аргот, Сгибающая Тени

Мистический, замкнутый род, обитающий в вечной темноте пещер Грота. В результате длительного, на протяжении многих поколений, проживания в тенях у них развилась чрезвычайная чувствительность к свету; также у них полностью черные глаза, способные видеть во тьме, и большие уши, которые улавливают даже самое слабое эхо. По слухам, клан Гроттан насчитывает менее трех десятков гельфлингов, а их продолжительность жизни беспрецедентна и живут они в три-четыре раза дольше других гельфлингов.

Иллюстрации

Примечания

1

S – первая буква в названиях двух народов: скексисы (Skeksis) и пауки (Spiders). – Прим. ред.

Content

Дж. М. Ли, Кори Годби
Песня Темного кристалла. Книга вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глоссарий

Приложение Кланы гельфлингов

Иллюстрации

Примечания