Скачай ту тёлку

Глава 1

- А я ведь предупреждал вас, Николай Трофимович, - пережевывая зубочистку, хмыкнул Иван Семенович. – Инвестируя в грузовые перевозки, вы рискуете не увидеть дивидендов – настолько они будут малы.

- Известная в наши дни шутка, Иван Семенович, - с укором заметил Николай Трофимович. – Рискуете стать предсказуемым!

- Ну что уж теперь поделать? – развел руками собеседник. – Старого пса новым трюкам не научишь! А хотите, вышлю вам бутылочку хорошего коньяку? Ее мне Гава, мой бывший студент, подарил недавно. Выпили бы, в себя пришли…

- Да не хочу я пить, Иван Семенович, - поморщился Николай Трофимович.

- Поздно. Я уже отправляю. Принимайте.

В углу экрана появилось сообщение: «Пользователь van_sem хочет передать вам 1 ед. Принять?». Николай Трофимович вздохнул и нехотя нажал «Да». Нуль-транспортер вспыхнул красным: передача началась.

Николай Трофимович, позевывая, наблюдал, как из воздуха постепенно материализуется бутылка. Пока она пуста, но проблема эта носит лишь временный характер: передавать составные единицы – процесс последовательный. Сначала – сосуд, потом – содержимое. Логично и надежно. Конечно, подчас нуль-транспортеры глючило, и коньяк появлялся вперед бутылки, что немало расстраивало получателя, но подобное случалось достаточно редко: разработчики споро латали прошивку различными патчами и совершенно бесплатно рассылали их после тестинга всем своим покупателям. Это раньше, когда транспортеры только появились, они напоминали странную помесь веб-камеры со сканером штрих-кода. Вкладывать деньги в подобную ерунду никто не хотел; да что там – большинство даже в руки ее брать боялось: до того нелепо она выглядела. Представители крохотной (на тот момент) провинциальной фирмы «Н-транс» таскались из офиса в офис, пока однажды не забрели в «Прометей» - крупную энергетическую компанию, которая в принципе не могла заинтересоваться какими-то там транспортерами… Однако, вопреки ожиданиям, «Прометей» заинтересовался: тамошние спецы, видимо, умели заглядывать в будущее – иначе объяснить их рвение заключить с гастролерами из глубинки долгосрочный контракт было попросту невозможно.

В общем, «Прометей» заграбастал доморощенных спецов из «Н-Транса», предоставил им все необходимые ресурсы, после чего на время о них позабыл. Разработчики «Н-Транса» по достоинству оценили доверие энергетиков и через полтора года выдали то, что перевернуло мир. Энтузиасты доработали собственную задумку, увеличили скорость передачи и, главное, позволили потребителю самолично определить облик своего устройства. Хотите черный куб? Пожалуйста. Может, белый овал? Легко! Можно было заказать «энтэшку» даже в форме троянского коня или Вен

Нуль-транспортер закончил с бутылкой и перешел непосредственно к коньяку. Жидкости передавались раза в полтора дольше, чем твердые предметы.

- У вас там скорость в порядке? – на всякий случай уточнил Николай Трофимович.

- Как обычно, – пожал плечами Иван Семенович. – Наберитесь терпения, мой друг! Коньяк того стоит.

- Все-таки им определенно надо улучшать эту модель, - сварливо заметил Николай Трофимович. – Мягко говоря, эта далека от совершенства.

- Не привередничайте. Раньше вы и о таком мечтать не могли.

- Раньше… Лет сорок назад я бы счел диал-ап модем отличным подарком на день рождения, но это не значит, что я мечтаю о нем сейчас! Наука шагает семимильными шагами, вам ли не знать?

- Да уж знаю! - хмыкнул Иван Семенович. – Да уж… Кто бы мог подумать, что нуль-транспортировка вот так запросто перевернет весь мир? Теперь мы можем за считанные секунды переслать еду бедным жителям Африки, или получить свежий помидор прямо с грядки! Все стало быстрей. Вместо того чтобы отправлять вещи курьерами или же, прости Господи, почтой, мы шлем их напрямую. Раньше мы могли делиться только текстами, затем пришел черед книг, фильмов и музыки, ну а теперь наука позволила передавать любой предмет! Признаться, я не понимаю, почему вы до сих пор пользуетесь услугами дальнобойщиков для перевозки ваших товаров. Это ведь долго и неудобно!

- Зато надежно, - парировал Николай Трофимович. – Нуль-транспортировка – это, конечно, блестящее открытие. Но не все так здорово, к сожалению, как вы описываете. Не только ведь технологии вперед шагнули, но и хакеры вместе с ними. Такие трюки выделывают подчас…

- Не драматизируйте понапрасну, - поморщился Иван Семенович. – Их возможности не так уж и велики.

- Ну, может, вы и правы, - нехотя уступил Николай Трофимович. – В отличие от сына, я в этом вопросе абсолютный профан.

– Как там коньяк, кстати? – уточнил Иван Семенович, нетерпеливо глядясь в веб-камеру. – Дошел? У меня пишет «Передача завершена», сто процентов.

Николай Трофимович открыл было рот, чтобы подтвердить получение, когда его взгляд коснулся бутылки. Коньяк в ней стремительно убывал.

- Что с вами, Николай Трофимович? – испуганно спросил Иван Семенович, придвинувшись к камере. – Возраст коньяка слишком мал?

Последние капли испарились, как их и не было, а бутылка осталась стоять, будто памятник чудесному напитку, которого Николаю Трофимовичу так и не довелось отведать. Он все ждал, что бутылка тоже растворится в воздухе, однако она нагло блестела гранями в лучах солнца и даже не думала куда-то там исчезать. Еще секунды через четыре погас красный светодиод на приборе: нуль-транспортер перешел в режим ожидания. Сообщение на экране гласило:

«Merci pour la boisson', le bouc!»*

Николай Трофимович густо покраснел от злости и обиды.

По французскому у него всегда была твердая «пятерка».

* * *

- Доиграешься ты, Квага, - заметил я, глотнув коньяка из кружки, - когда-нибудь.

- В смысле? – не понял рыжий гений.

- В прямом! – Я забрался в кресло с ногами. – Ну вот зачем ты его козлом назвал?

- А. Ты вон про что. Ну, это типа моя визитная карточка.

- Вот по этой самой визитке тебя однажды и найдут. Забудешь какую-нибудь ниточку, а они по ней нас разыщут и сцапают.

- Не драматизируй, амиго. – Квага снова уткнулся в монитор. – Я никогда ничего не забываю.

Я смотрел в его рыжий затылок и думал, что, если бы мы не занялись хакерством, то наверняка бы грабили банки. Было в нас что-то такое… неправильное, этакая пагубная тяга к преступлениям. Мы не любили бесплатное и легкодоступное – потому что в свободный доступ обычно выкидывают никому не нужный хлам. Мы стремились брать только лучшее. И, благодаря гению Кваги, с каждым днем залезали все глубже. Мне начинало казаться, что дороги назад уже нет, что мы вечно будем таскать «единички» через сеть, пока не умрем своей смертью или насильственной. Я очень живо представлял себе все это – как дверь распахивается от мощного удара спецназовца, как элитные бойцы врываются внутрь и наставляют на нас черные угрюмые автоматы, а их главный выходит вперед и объявляет, что мы арестованы… Я не мечтал об этом, но настолько четко видел каждую деталь, что, случись подобное в реале, я бы даже, наверное. не удивился ничему – ведь в моем воображение все уже случилось и не один раз.

На прошлой неделе Кваге удалось меня поразить – он продемонстрировал мне новую программку, которая вычисляла не только передаваемые товары, но и определяла их примерную стоимость. Это облегчало нашу «рыбалку», ведь теперь не нужно было тыкаться в «Гугл» или «Яндекс»: мы просто запускали приложение, сортировали «единички» по цене и тащили из сети самые дорогие. Квага нарек новое детище «Ценником». Он всегда давал своим программкам имена, чтобы не путаться в них. Одну из самых первых Квага, к примеру, назвал «Двойной удар», потому что она била как по приемнику, так и по передатчику, снимая и то, что уже передано, и то, что еще не успели транспортировать. В итоге мы успевали выдернуть очередную «единичку» до того, как наши бедные «лохи» догадывались о взломе и прерывали передачу. Кроме того, в арсенале Кваги имелись «Фантом», «Тень», «Броневик» и еще пара десятков программ, названия которых я помню уже смутно; большинство из этих «безымянных» приложений были забракованы после первого же теста и навсегда сосланы в самую дальнюю директорию жесткого диска. В ту же папку через определенное время отправлялись и куда более дельные программки; таковые попадали в «немилость» по самым разным причинам: от появления новой защиты от взлома до очередного изменения в прошивке «энтэшек».

- Ты меня чисто на коньяк позвал? – уточнил я.

- Да не. Коньяк – это чтобы типа отметить одно примечательное событие. – Квага поднял вверх указательный палец, что, вероятно, должно было подчеркнуть важность его слов.

- И что за событие?

- Вечно ты, Герман, все портишь своей нетерпеливостью, - обиженно заметил мой друг, бессильно уронив руку.

- Не порчу, а просто спускаю кое-кого с небес на землю, - уточнил я. – Потому, что потом падать будете гораздо больней.

- А кто сказал, что я упаду? – презрительно фыркнул рыжий гений. – Особенно с учетом моей последней разработки…

Квага замолчал. Я не сразу понял, что он ждет от меня наводящего вопроса. Устало вздохнув, я выдавил:

- Какой еще разработки, скажи поскорей?

- Выдающейся! – охотно воскликнул мой друг. Глаза его при этом сверкали, словно у игромана, после длительной терапии забредшего в казино. – Такого ты еще не видел… Пять сек…

Длинные пальцы застучали по столешнице, на которую с монитора проецировалась виртуальная клавиатура.

- Что ты делаешь?

- Добавляю последние штрихи. – Рыжий смахнул со лба челку и вымученно улыбнулся. – Она и так хороша, но я хочу сделать ее еще лучше.

- Давай уже, не томи! – потребовал я. – Показывай свое творение.

- На самом деле, это фурор…

- Ты, наверное, не слышал пословицу «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать»? Врубай давай.

- Ща, уже вот-вот… - пробормотал Квага. – Готово!

Он запустил приложение и откинулся на спинку кресла:

- Валяй, смотри.

Я сощурился, силясь разглядеть надписи на экране. Вставать из уютного кресла не хотелось.

- Это чего, типа, анкета? – осторожно спросил я.

- Именно. Надо ввести данные, выполнить поиск по профилю в соцсетях и, выбрав нужного тебе человека, скачать его.

- Что сделать? – не поверил ушам я.

- Скачать его, - терпеливо повторил Квага.

- Кого – его?

- Слушай, Герман, кончай тупить. Я и так всю ночь не спал, возился с программой.

- Не, ну я реально не пойму, что ты имеешь в виду!

- Что говорю, то и имею. С помощью этой программы мы сможем выдернуть сюда любого человека. Из любой точки земного шара.

Некоторое время я сидел, пытаясь до конца понять смысл сказанных Квагой слов, однако услышанное никак не укладывалось в голове. Мой друг с небывалой уверенностью заявлял, что может транспортировать человека. Живого. Откуда угодно – сюда, в нашу комнатку.

- А как ты вообще представляешь эту транспортировку? – спросил я наконец. – Мы ведь обычно выдергиваем то, что передают в данный момент. Но никто не передает живых людей.

- О том и речь, старик, - самодовольно хмыкнул рыжий гений. – Никто не передает людей. А ведь это, по сути, главная цель нуль-транспортировки – чтобы человек мог свободно перемещаться по миру.

- То, что ты предлагаешь сделать, скорее напоминает похищение, - заметил я. Кружка с коньяком, забытая, стояла на тумбочке. Я был слишком увлечен идеей Кваги, чтобы думать о пойле, пусть и дорогом.

- Ну, в данном конкретном случае, наверное, да, - неуверенно признал мой друг. – Но это ведь все ради науки, понимаешь? Инвестиция в будущее, типа. К тому же мы всегда сможем отправить его обратно – тем же самым способом, каким скачаем.

- Ну, если так, то ладно. Вот только до сих пор не пойму, как ты вообще это сделать собираешься? От меня ускользает суть.

- Фишка в новых «энтэшках», радиусных «вертушках», - сказал Квага. – Ты же их видел, верно?

- Ну это те, круглые, с охватом три метра?

- Именно, - кивнул мой друг. – Вот в ней-то я и отыскал слабое место, которое позволит нам самим начинать прием и переносить, что захотим.

- То есть речь идет о владельцах новой модели «нтэшки»? Ты их собираешься перемещать?

- Ну да. Так что я немного приврал, когда сказал, что мы можем перенести любого. Но ты удивишься, когда увидишь, сколько людей в мире уже приобрели себе «вертушку».

- И сколько же?

- Миллионы. Десятки миллионов. Я и сам не думал, что ее так быстро расхватают.

- Всему виной лень, - произнес я. – «Вертушка» с охватом четыре метра – это ведь вообще можно с дивана не вставать.

- Ну да, если вещь в радиусе, - согласился Квага. – Но только пользователи забывают, что они тоже находятся в зоне передачи. Что они могут транспортировать сами себя.

- А ты уверен, что с человеком все пройдет так же гладко, как с другими предметами? – осторожно поинтересовался я. – Организм ведь куда сложней стеклянной бутылки или конфетной обертки…

- Все получится, не сомневайся, - пообещал Квага. – Я высчитал необходимую скорость соединения. Чтобы успешно перенести человека, нам придется на полминуты занять весь канал.

- И ты, конечно же, уже придумал, как это сделать? – усмехнулся я, наперед зная ответ.

- Там буквально пять строчек кода, - презрительно поморщился рыжий гений. – Ничего сложного. Главное, чтобы копы нас не засекли. Все-таки это не коньяк тягать у старперов, сам понимаешь.

Я понимал. И оттого у меня, признаться, на душе было тревожно. Коньяк не побежит писать на тебя заявление в полицию. Коньяк не станут искать его родители и полиция. Но попробовать было чертовски интересно. Происходящее действительно больше напоминало не мелкое хулиганство, которым мы занимались последние три года, а, скорее, настоящий научный эксперимент.

По крайне мере, я упорно себя в этом убеждал.

- Ну что, приступим-с? – подмигнул мне Квага.

- Приступим, - кивнул я. – Только ты вслух читай пункты анкеты – мне с кресла не видно.

На заполнение мы потратили минут десять. Квага не стал вдаваться в детали и ограничился только основными, самыми важными, на его взгляд, параметрами. В итоге мы искали девушку, от двадцати до двадцати пяти, без вредных привычек, из России. На последнем настаивал лично я, Квага упирался, но, в конце концов, мне удалось его убедить.

- Ну вот что мы будем делать с американкой или, того хуже, китаянкой? – аргументировал я. – Нашей, русской девчонке мы, в случае чего, сумеем втолковать, что это розыгрыш и отправить ее обратно, а как ты расскажешь о своей программе какой-нибудь африканской девахе? Это же будет международный скандал!

- Черт с тобой, - сдался Квага. – Давай хотя бы русскую.

Он нажал кнопку «Поиск». На экране стали появляться имена. Набралось их около семи тысяч.

- Сузим поиск? – уточнил мой рыжий друг.

- Давай имя зададим? – предложил я.

- Имя? – задумчиво переспросил Квага. – Ну что ж, давай. Какое хочешь?

- Катя, - наугад брякнул я.

Он добавил имя и снова запустил поиск. Екатерин обнаружилось около шестисот.

- Кудряво живут девушки с именем Катя, - усмехнулся Квага. – Модель только недели две как вышла!

- Эти зажиточные девушки Кати… - пропел я на мотив популярного в сети хита.

- Ну все? Дальше тычем наугад? – Квага занес палец над клавишей «Enter» с таким важным видом, будто одно ее нажатие могло уничтожить весь мир.

- Давай.

Список мелькал по экрану, а курсор резво бежал вниз, подсвечивая то одну фамилию, то другую. Катя Богданова, Катя Василек, Катя Зинченко… Квага зажмурил глаза, шумно выдохнул и щелкнул левую клавишу.

Выбор пал на некую «Катю Ириску». Двадцать один год, Санкт-Петербург, без вредных привычек, блондинка. Фотография появилась и исчезла так быстро, что я толком не успел разглядеть нашу будущую гостью.

А в следующий миг уже началась передача. Открыв рты, мы с Квагой наблюдали, как из воздуха появляется наша Ириска. Сначала – ноги, длинные и стройные, потом – худенькое тело, острая девичья грудь, руки, шея и, наконец, голова. Оторопелый взгляд зеленых глаз перебежал с меня на Квагу, метнулся обратно. Поняв, что на ней нет одежды, Катя спешно закрылась от наших взоров руками. А передача тем временем продолжалась – загружались длинные пепельные волосы девушки.

Транспортер неожиданно зафырчал, словно дряхлый пес, больной пневмонией.

- Что происходит? – спросил я обеспокоенно.

Квага ожесточенно тарабанил пальцами по клавишам. Лоб его блестел от проступившего пота, а испуганный взгляд шарил по рабочему столу.

- Передача оборвалась, - прошептал мой рыжий друг, ожесточенно кликая по экрану.

* в переводе с франц. «Спасибо за пойло, козел!»

Глава 2

Я резко повернулся к Кате. Если передача не завершена, значит, девушка скачалась не полностью. То есть, по идее, в Санкт-Петербурге могла остаться ее селезенка, сердце или правая нога. Однако пока что Катя и не думала умирать: она стояла, тряслась от страха и часто дышала. Каких-то явных недочетов видно не было, и я решил, что нас с Квагой пронесло.

- Наверное, одежда не передалась, - осенило рыжего гения. – Вряд ли ведь она голая за компом сидела.

У меня словно камень с души свалился. Про одежду я как-то не подумал. Видимо, это потому, что до сегодняшнего дня мы ни разу не скачивали человека.

- Точно, - не скрывая облегчения, сказал я.

- Вы кто такие? – хриплым от волнения голосом поинтересовалась Катя.

Она смотрел на нас так, как, должно быть, смотрит на браконьеров пойманная в клетку лисица – с недоверием, испугом и долей обреченности. Такая без раздумий тяпнет тебя за палец, если сунешь его в клетку, и непременно сбежит при первой же возможности. Но, пока возможности нет, она будет сидеть, смотреть на тебя через прутья и молча ненавидеть.

- Не бойся, - мягко сказал я. – Мы всего лишь программисты, тестируем новую фичу.

- Вы на отца работаете, что ли? – спросила девушка, нахмурившись.

Мы с Квагой переглянулись.

- На отца? – переспросил я.

- Фамилии назовите ваши, - потребовала она тоном, не терпящим возражений.

- Какие фамилии? – оторопело пробормотал Квага.

- Ваши фамилии, - упрямо повторила девушка Катя, грозно глядя на моего рыжего друга.

- Зачем тебе они? – не понял я.

- Чтобы передать их отцу. Сами ему потом расскажете, что вы там за фичи тестируете! - процедила она.

- Да причем тут вообще твой отец? – спросил я оторопело.

Ее неожиданная дерзость была мне непонятна. Складывалось впечатление, что это не она у нас в берлоге оказалась, а мы к ней нагрянули.

- Мы не работаем на твоего отца, - терпеливо пояснил я, облокотившись на колени и исподлобья посмотрев Кате в лицо. – Мы вообще ни на кого не работаем, уяснила?

Она вздрогнула, словно очнулась ото сна.

- Не работаете? – пролепетала девушка.

Былая уверенность улетучилась, как ее и не было. Робость первых секунд вернулась к ней, и взгляд мигом уткнулся в пол. Она попросту растерялась.

Мне стало ее жаль. Сидела себе Катя перед своим моноблоком, чатилась с кем-то и не подозревала даже, что два друга-программиста из глубинки, изнемогая от скуки, решат выдернуть девушку из ее уютной квартиры. Наверняка теперь у нее в голове вертятся мысли о похищении с целью выкупа. Отец у нее, судя по всему, не последний человек в Петербурге, так что подобная версия не кажется такой уж дикой.

Словно прочтя мои мысли, Катя спросила:

- Вам ведь деньги нужны, да? Вы ради них меня похитили?

- Да при чем тут деньги? - поморщился я. – Понимаешь, мы с другом… ну, если хочешь, вольные художники. Может, не самые трудолюбивые люди на свете, но уж точно не мерзавцы и похитители.

- Тогда почему я здесь?

- Так случайно получилось, - сказал Квага. – У тебя ведь дома новая «энтэшка», верно?

- Верно, - отозвалась Катя.

- Ну, вот через нее мы тебя и скачали, - объяснил рыжий гений.

- Скачали? – Глаза девушки округлились. - Но разве можно скачать человека?

- Видимо, да, раз ты здесь, - хмыкнул Квага. – Но я бы не сказал, что это так же легко, как скачать яблоко или вентилятор. Собственно, из-за перегруза сети ты теперь и сидишь без одежды.

- Надо бы чем-то тебя укрыть, - опомнился я, поднимаясь из кресла.

Порывшись в горе тряпья, сваленного в шкафу, я выудил наружу уродливую черную майку. Квага, признаться, никогда не следил за модой: одежда нужна была ему лишь для того, чтобы прикрыть наготу – ни больше ни меньше. Я готов был поспорить, что, оказавшись в шкафу полгода назад, майка никогда уже его не покидала.

- Вот, держи. – Я протянул находку Кате.

Девушка брезгливо поморщилась и робко спросила:

- А нет чего-то… получше?

- Пожалуй, что нет, - сказал я, еще раз придирчиво оглядев кучу квагиных шмоток.

- Ну, может, вы мне что-нибудь скачаете? – не унималась Катя.

Я посмотрел на Квагу:

- Сделаешь?

- Да сделаю, че, - со вздохом согласился он и застучал пальцами по виртуальным клавишам. – Хотя нет, вру. Сеть до сих пор лежит. Придется тебе, Катя, в майку мою нырять.

- Ты ее хоть стирал? – спросила девушка, с явной неохотой принимая дар из моих рук. – Хоть… раз?

- Да она постиранная, - заверил Квага. – Просто мятая. Я ее уже давно не ношу.

- Ладно. Тогда отвернитесь, - потребовала девушка.

Мы нехотя подчинились. От нечего делать я гулял взглядом по стенке, а Квага пялился в потолок, пока Катя наконец не сказала:

- Все. Можете обратно поворачиваться.

Майка Кваги на ней смотрелась, как нелепое мешковатое платье. Впрочем, никто и не ждал, что старая помятая шмотка, оказавшись на Кате, превратится в самый расчудесный наряд из весенней коллекции топового кутюрье.

- Надеюсь, ты на нас не в обиде? – спросил я, вновь усаживаясь в кресло.

- Я вообще пока не понимаю, что происходит, - призналась она. – Вот вы говорите, что скачали меня. Но если бы это было возможно, мой отец давно бы мне об этом рассказал!

- Да кто он такой, твой отец? – воскликнул Квага.

- Гармашов Константин.

- Кто? – хрипло переспросил я.

- Начальник «Н-Транса», - пояснила девушка.

И вот тут мы с Квагой поняли, что попали.

* * *

- Катя… - едва войдя в прихожую, пропел Гармашов.

Он держал в правой руке коробку с тортом. Костя любил баловать дочку сладостями по поводу и без. Вот сегодня, например, он совершенно случайно проезжал мимо кондитерского магазина и, наткнувшись взглядом на вывеску, решился зайти. Можно было, конечно, скачать торт уже из дома, но Гармашов хотел сделать дочке сюрприз. Он любил видеть ее радостное удивление при виде очередного подарка – эту улыбку от уха до уха, этот блеск зеленых глаз и благодарный взгляд самого дорогого человека на свете. Коллеги до сих пор не могли понять, почему Гармашов так редко пользуется собственным изобретением. Когда ему задавали этот вопрос, что называется, в лоб, Костя лишь загадочно улыбался. Объяснять было нечего; если сами не понимают, значит, и с его помощью не поймут.

- Катя? – Гармашов заглянул в кухню – никого. Только кот Василий восседал на подоконнике, с грустью глядя в окно: март давно закончился, а он практически ничего не успел.

Странно, что дочка не встречает, подумал Костя, стягивая мокасины. Может, заснула в наушниках? Или к подружке ушла? Ну точно, решил Гармашов, заглянув в комнату дочери: вон ее домашние шортики и маечка-безрукавка, лежат на стуле. Он уже хотел закрыть дверь, когда взгляд его упал на ковер. Костя нахмурился, переступил порог и, подойдя к стулу, присел рядом с ним на корточки.

На ковре были рассыпаны волосы. Судя по цвету, Катины.

Костя задумчиво рассматривал свою находку. Внутри зрело волнение. Откуда на ковре взялись волосы? Катя отстригла и разбросала? Но ей не пять лет, ей уже двадцать один, она бы не стала заниматься подобной ерундой. Сами выпали? Чушь. Как ни пытался Гармашов понять, что произошло, ничего дельного на ум не приходило. Выудив из кармана мобильник, он набрал номер Кати и поднес телефон к уху. Из-под подушек, горой сваленных на диване, донеслись глухие джангловые басы. Костя резко опустил трубку: мобильный Кати был дома, в отличие от хозяйки. Джангл смолк, едва Гармашов утопил красную кнопку в корпус телефона.

Мобильник дома, хозяйки мобильника нет. Выводы?

Тревога, словно дикий зверь, раздирала его изнутри острыми когтями домыслов и страхов. Он был, мягко говоря, не последним человеком в Петербурге и прекрасно понимал, что дочь является его главным слабым местом. Именно поэтому Гармашов нанял целую бригаду телохранителей. Катю такая опека, конечно, поначалу раздражала, но со временем она поняла, что иного выхода попросту нет, и смирилась со своей участью.

Костя вскочил на ноги и быстрым шагом вышел из комнаты. Забравшись в тапки, он повернул ключ и, оттолкнув входную дверь, вырвался наружу. Телохранители курили пролетом выше, о чем-то тихо переговариваясь и выпуская дым в приоткрытую форточку.

- Эй! – окликнул их Гармашов. – Заканчивайте перекур!

Металлические нотки в голосе шефа немного удивили верзил. Они с недоуменными лицами затушили сигареты и, бросив окурки в самодельную пепельницу, пошли по лестнице вниз.

- Что случилось, Константин Иванович? – пробасил усатый здоровяк, глядя в серые глаза Гармашова.

- А вот это я у вас хотел спросить, - произнес Костя, от нетерпения пристукивая носком левого тапка. Ноздри его длинного носа раздувались, подобно парусам пиратского галеона. – Вы же тут дежурили.

- Ну, так у нас порядок. Покурить вот вышли, чтоб в квартире не дымить, - произнес усач. Второй, бритый под ноль здоровяк, согласно кивнул. – Если бы чего произошло, вы бы первый об этом узнали.

- Так я и узнал, - кивнул Гармашов. – И вам сейчас покажу.

- Что покажете? – не понял усач.

- Где Катя? – Косте надоело ходить вокруг да около, и потому он решил спросить напрямик.

- Дома, - неуверенно произнес собеседник Гармашова, покосившись в сторону напарника.

- Нет ее дома, - заявил глава «Н-Транса», сверля телохранителя взглядом. – Я только оттуда.

- Не может этого быть. Она никуда не выходила…

- А к ней кто-нибудь заходил?

- Так нет же. К двери до вас вообще никто не приближался.

- За мной, - сказал Костя и, сбежав вниз по ступенькам, снова нырнул в квартиру.

Телохранители, переглянувшись, устремились за шефом.

- Вот, смотрите, - произнес Гармашов, когда они вошли в комнату. – Что это, по-вашему?

Он указал на волосы, разбросанные по ковру.

Усач покосился на напарника, после чего, кряхтя, уселся на корточки и уперся взглядом в находку Гармашова.

- Это Катькины, что ли? – спросил он после непродолжительной паузы.

- Похоже, что так, - подтвердил Костя.

Пока телохранитель рассматривал волосы, глава «Н-Транса» изучал окна на предмет взлома. Нет, со щеколдами все в порядке, решетки на окнах и стекла тоже целы…

Но куда тогда делась Катя? Не могла же она просто испариться?

Взгляд Гармашова упал на моноблок.

Может, Катя умудрилась оставить хоть какую-то весточку? Он не любил проверять почту с телефона – гораздо приятней было сделать это, сидя в кресле, с чашечкой свежесваренного кофе, неспешно, с толком и расстановкой. Нажав кнопку включения, Гармашов плюхнулся на стул и уставился в монитор.

- Ничего не понимаю… - пробормотал усач, выпрямившись. – Разве такое возможно? У нас и снаружи ребята, они бы мигом нам сообщили, если вдруг чего.

- Уволить вас всех к чертовой матери, - беззлобно бросил Костя. – И вас, и ребят ваших.

- Константин Иванович… - протянул усач. – Ну вы не правы… Мы разве с работой не справляемся?

- А получается, что нет! – На сей раз Гармашов не удержался от колкости. – Я вас для чего нанял? Катю охранять. Кати нет, куда делась – непонятно. Разве это называется «справляетесь»?

- Да у меня до сих пор в голове не укладывается, как и куда она могла пропасть! - признался телохранитель. – Вы же сами видите – дверь и окна целы, никаких потайных ходов нет. Разве что спряталась где-то, шутки ради.

- Ерунда, - поморщился Гармашов, вводя пароль от своего ящика и нажимая кнопку «Войти». – Катя взрослая девочка, серьезная. Она бы не стала дурачиться. И уж точно давно бы показалась, будь она в квартире. С ней что-то случилось, я отец, я чувствую.

- Вам, конечно, видней, Константин Иванович, - не стал спорить усач. – Ваша дочь. Но я, знаете ли, тоже не первый день работаю и если говорю, что никто не входил и не выходил, то так оно и есть, можете не сомневаться.

- Да как ты до сих пор не понял… - устало вздохнул Гармашов. – Я сейчас вовсе не о твоем профессионализме думаю. Я о дочери беспокоюсь.

Почтовый ящик пустовал. Это было немного странно: обычно главу «Н-Транса» заваливали различными сообщениями, от рекламных буклетов до деловых предложений, а сегодня вот решили пощадить, выходной предоставить. Может, в спам залетело твое письмецо, Кать, с надеждой думал Костя, кликая на соответствующей вкладке. Но нет – в спаме ее письма тоже не было. Гармашову захотелось задрать подбородок и по-волчьи завыть, от тоски и душевного смятения. Но он сдержался, памятуя о пресловутом статусе и двух телохранителях, которые до сих пор торчали у него за спиной.

Катя, Катя, где же ты… Перебирая пальцами по столешнице, Костя упрямо глядел в экран, будто надеясь, что письмо от дочки вот-вот упадет на ящик, и он, облегченно вздохнув, откинется на спинку и лениво бросит: «Отбой. Нашлась». Однако умом Гармашов понимал: хоть Катя и была весьма сообразительной девочкой, но тайком проскочить мимо четырех хорошо обученных телохранителей она бы точно не смогла – засекли бы, как пить дать.

Надо вызывать полицию. Пусть осматривают квартиру, решают, есть состав преступления или нет. Переживания отца к делу не пришьешь; конечно, можно надавить через нужных людей, поднять на уши весь угрозыск, но Гармашов не слишком любил быть обязанным кому-то. К тому же в душе он до сих пор оставался самым обычным программистом, которого больше интересует рабочий процесс, чем презентация нового девайса. И пусть в последнее время он выступал в роли куратора, который всего лишь принимал готовый проект, природная скромность никуда не делась.

С другой стороны, речь идет о его единственной дочери, и это, возможно, как раз та самая ситуация, когда надо забыть о принципах и амбициях.

Покусывая нижнюю губу, Костя вновь достал мобильный и, найдя нужный номер, нажал кнопку вызова. Поднеся трубку к уху, он дождался, пока закончатся гудки, и сказал:

- Помоги. Катя пропала.

Процесс пошел.

Глава 3

На щуплом и сутулом Кваге потертая толстовка висела, как на пугале, о чем я незамедлительно ему сообщил.

- Пошел ты, Герман, - беззлобно огрызнулся мой рыжий друг, шлепая огромными баскетбольными кроссовками по лужам.

Втроем мы брели в направлении пригородного железнодорожного вокзала. Сеть поднять так и не удалось, поэтому пришлось вспомнить, каково это – самим топать за билетом.

- Дай мне позвонить, - упрямо твердила Катя.

Мы нарядили ее в нелепые старые шмотки, которые Квага таскал еще на первом курсе универа – потертая полосатая водолазка, синие джинсы и донельзя затасканные кеды, изначальный цвет которых теперь угадать было попросту невозможно. Катя скрипела зубами, надевая на себя все это безобразие, но терпеливо молчала. Альтернативы все равно не было – Квага, похоже, надолго уложил весь район.

- Не дам я тебе мобильник, - ответил я.

- Почему?

- Ты уже в двадцатый раз этот вопрос мне задаешь. А я тебе в двадцатый отвечу: потому, что жить хочу. И Квага хочет, поэтому у него телефон тоже просить бессмысленно.

- Да не стану я на вас капать, зачем мне это? – возмутилась Катя.

- Мы тебя знаем два часа. Ты вот нам до конца доверяешь?

- Ну… - Она замялась, и я закончил за нее:

- Разумеется, нет. И мы тебе не доверяем тоже.

- Но отец же будет переживать!

- И потому мы не ждем, пока сеть поднимут, а идем за билетом на вокзал. Ты сядешь на поезд и поедешь домой, к своему папе, а мы потихоньку соберем вещи и свалим куда-нибудь, чтобы твой родитель нас, не дай Бог, не прижучил за наши эксперименты.

- Так я что, одна поеду? – удивленно вскинула брови Катя.

Она резко замерла на месте. Мы с Квагой по инерции сделали несколько шагов, прежде чем остановиться, и только тогда хмуро уставились на девушку. Она стояла, до смешного нелепая в шмотках с чужого плеча, нахохлившаяся и сердитая, как попавший под ливень воробей. Руки в карманах, губы и нос прячутся под растянутый ворот водолазки, а недовольный взгляд снует от меня к Кваге и обратно.

- Ну, да, - пожал плечами я. – А что тебя так удивляет?

- Я не поеду одна, - отрезала Катя.

- А мы в Питер не поедем, - сказал я. – Дилемма!

- Езжайте со мной, или я с места не сдвинусь, - заявила девушка, сложив руки на груди и отвернувшись.

Я покосился на Квагу. Он пожал плечами: не знаю, мол, что делать. Пилить в Питер не хотелось, да и шанс встретиться с папашей нашей Кати не слишком привлекал, однако она, судя по всему, не шутила, выдвигая свой странный ультиматум. Дать ей мобильник, чтобы позвонила отцу? Нет уж, увольте. Гармашов наверняка спросит, как его славная девочка оказалась в потрепанном городке на границе с Украиной, а Катя, без сомнений, не станет утаивать правду. Да и как иначе объяснить такое резкое перемещение в пространстве, кроме честного «Меня скачали»? Ни один самолет, ни один сверхзвуковой истребитель не сможет моментально перенести человека на пятьсот километров. А папаша, на правах разработчика «энтэшки» и, вдобавок, ближайшего родственника, непременно захочет лично познакомиться с двумя энтузиастами, обнаружившими странную особенность в придуманном им девайсе. Что нас ждет в этом случае? Мировая слава? Не-а. Скорее, придорожная канава, куда наши трупы скинут после долгой и чрезвычайно увлекательной беседы с Гармашовым и его провожатыми. Перспектива, мягко говоря, не слишком радужная.

Ну почему нельзя просто посадить Катю на поезд, помахать ручкой убегающему составу и пойти домой? Ей, в конце концов, не пять лет, мимо нужной станции не проедет, тем более, Питер наверняка конечная. Так почему же она так упирается?

- Слушай, ну не дело это, - сказал я, не придумав ничего получше. – Мы тебя посадим, проводим… и билет сами купим сейчас, за свои деньги…

- Я. Одна. Никуда. Не поеду, - разделяя слова нарочито длинными паузами, процедила Катя.

- Да почему? – воскликнул я. – Чего ты боишься?

- Ехать одна боюсь, - неожиданно тихо пробормотала Катя.

У меня попросту опустились руки. Квага тоже растерялся. Мы отлично управлялись с программами и девайсами, но не слишком здорово – с живыми людьми и, в частности, девушками. Впрочем, я бы первым кинул камень в того наглеца, который посмел бы заявить, что прекрасно знает женщин. Слишком уж много в них загадок, чтобы так утверждать.

А еще у женщин есть одна странная особенность – видя их слезы, мужчины подчас делают самые безрассудные поступки, лишь бы высушить ручьи, бегущие из глаз.

- Хорошо, - сказал я и сам себе удивился. Замявшись, добавил:

- Поедем вместе. Квага, ты с нами?

- Ну а что мне остается? – пожал плечами он.

Впервые на моей памяти Катя улыбнулась. Пусть робко, неуверенно, но искренне и чертовски очаровательно. Я даже залюбовался, чем немало ее смутил и заставил отвернуться вновь.

- Пойдем, - опомнившись, бросил я и первым устремился к будке пригородного вокзала. Строго говоря, «вокзалом» ее называли только местные жители – на деле это была обычная станция, где поезда не задерживались дольше, чем на пять-десять минут. Когда мы оказались в так называемом «зале ожидания», Катя брезгливо поморщилась – на ближайшей лавке спал бомж. Его храп эхом отдавался от стен и потолка.

- Почему его не выгонят? – удивленно пробормотала девушка.

- Потому что всем наплевать. Сюда почти никто не ходит, - пояснил Квага, шагая к кассе.

Кассирша сидела перед светящимся прямоугольником моноблока и откровенно скучала. «Энтэшка», направленная на чайное блюдце, скачивала пирожное «корзинка», а дымящаяся кружка с надписью «Любимой дочке» стояла чуть поодаль. Увидев в мониторе наше отражение, она даже на месте подскочила от неожиданности. Хмурый недоверчивый взгляд встретил меня, когда я склонился к окошку и вежливо сказал:

- Здрасте, а подскажите, пожалуйста, когда ближайший поезд на Питер?

- А по сети посмотреть сложно? – язвительно поинтересовалась кассирша.

- У нас сеть упала, - пояснил я. – Иначе стали бы мы сюда идти!

Кассирша устало вздохнула, будто до меня она сегодня обслужила не одну сотню клиентов с подобными проблемами, и сказала:

- Ожидайте.

Пальцы со стремными оранжевыми ногтями заскользили по экрану.

- Ближайший поезд на Санкт-Петербург – сто двадцатый. Остановка в двадцать один двадцать, отправление – в двадцать один двадцать пять.

- Поздно чего-то, - сказал я. – Неужели ничего нет пораньше, часов на шесть, например, или на семь…

- На двадцать один двадцать билеты брать будете? – холодно спросила кассирша, глядя на меня из-под матово-черных щеток накладных ресниц.

- Да, - сдался я. – Давайте три.

- Плацкарт или купе?

- Плацкарт, - сказал я, не раздумывая.

Переплачивать не хотелось – и так вместо одного билета три берем!..

- В одном плацкартном купе?

- Ну да, конечно. – Вопрос показался мне идиотским.

- Фамилии назовите ваши, - сказала кассирша.

- Ох… - На самом деле, я не слишком хотел светиться, но иного выхода, похоже, не было: без указания ФИО билеты на поезд в нынешнее время никто не продаст. – Гермарин Дмитрий Сергеевич, Кварков Петр Олегович и Гармашова Екатерина… Константиновна.

- С вас девять тысяч триста двадцать рублей, - несколько раз кликнув по экрану, озвучила сумму кассирша.

Я скрипнул зубами: конечно, мы догадывались, что билеты будут стоить недешево – ввиду того, что люди все реже куда-то ездят – но чтобы почти десять тысяч… Оглянувшись, я увидел, как Катя с любопытством осматривается вокруг: бывать в подобных местах ей, надо думать, прежде не доводилось, и потому вся обстановка станции вызывала у нее неподдельный интерес.

И чего это мы сегодня такие добрые, интересно, думал я, расплачиваясь и забирая синие купоны билетов. Запихнули бы эту Катю в поезд, дождались, когда он тронется, и забыли о случившемся. Но нет – женские слезы творят чудеса, превращая мужчин в послушных зомби, которых девушки в качестве утешения гордо именуют «рыцарями».

- Пойдем, - сказал я, протиснувшись между Квагой и Катей. – Нам еще до девяти тупить.

- До девяти? – разочарованно переспросила девушка. – А почему так поздно? Отец же там с ума сойдет!

- В кассе спроси, почему поздно, - огрызнулся я. – Не нравится – пешком иди, а билеты я сейчас сдам.

Мне до чертиков надоели ее постоянные капризы. Мы, конечно, виноваты перед ней, но это не повод так зарываться.

- Не надо, - поняв, что хватила лишку, пробурчала Катя. – Не сдавай. Пожалуйста.

Я ничего не ответил. Просто сунул билеты за пазуху и вышел из будки наружу.

Происходящее нравилось мне все меньше и меньше.

* * *

Следственная бригада возилась в комнате Кати, досконально изучая миллиметр за миллиметром с помощью переносных сканеров разной степени точности. Капитан полиции Федор Селиванов стоял над разбросанными по ковру волосами пропавшей девушки и задумчиво теребил пышные пшеничные усы.

- Значит, ваши люди утверждают, что никто не входил и не выходил, - спросил он Гармашова, который, облокотившись на колени, сидел на диване и бегал взглядом по комнате.

- Да, все верно, - на выдохе отозвался Костя. – Что скажете, капитан? Сталкивались с чем-то подобным?

- Честно говоря, нет, - признался Селиванов. – Но это не беда. Тут сейчас лучшие спецы Питера, которые на похищениях и пропажах собаку съели. Мы обязательно найдем вашу дочь, Константин Иванович, даже не сомневайтесь.

Гармашов закивал, словно говоря: «Да, хорошо, больше не сомневаюсь!». Однако нервные постукивания левым носком по полу выдавали его истинные чувства – глава «Н-Транс» переживал, да еще как!

Внезапно в комнату заглянула голова Бори Лопарева – ведущего программиста Гармашовской фирмы.

- Костя! – позвал он хозяина квартиры. – Чего тут у тебя полицейских столько?

- Катька пропала, - буркнул Гармашов.

- Во дела… – Разувшись, Боря без приглашения прошел в комнату и остановился, лишь поравнявшись с капитаном.

- Здравствуйте, Константин Иванович, - сказал заместитель Лопарева, Гена Недвигин, входя вслед за шефом.

- Привет, - кивнул Гармашов. – С чем пожаловали?

- Да я вообще насчет патча на шестую модель хотел проконсультироваться… - ответил Борька, усаживаясь рядом с главой «Н-Транса». – Ну да не до этого сейчас. Давай, рассказывай лучше, чего с Катькой случилось?

- Да я и сам бы хотел узнать, что тут случилось! – горестно хмыкнул хозяин.

- Не надо цепляться к словам, Костя, - поморщился Лопарев. – Ты ведь понял, о чем я.

- Понял… Ладно, извини, настроение дрянное просто… В общем, зашел я, смотрю – шортики-майка на стуле, волосы по полу разбросаны, а Кати нет. Всю квартиру осмотрел, без толку. А телохранители говорят, что все тихо было, что не входил никто и не выходил. И через окна никто не пролез бы – все решетки целы, да и наружка на месте была.

- Понятно… - протянул Боря.

Взгляд его, перебегая с предмета на предмет, словно непоседливый паук, добрел до стоящей на столе «вертушки» и замер. Лопарев удивленно смотрел на сверхмодную «энтэшку», совсем недавно сошедшую с конвейера, и не мог поверить своим глазам.

- А это что, «вертушка», что ли? – спросил Боря, не отрывая взгляд от девайса.

- Ну да. Катьке взял, поиграться. А ты что, собственную разработку не признал? – усмехнулся Гармашов.

- Узнал, - медленно ответил Лопарев. – Просто не думал, что ты ее себе так шустро поставишь. Ты ж вообще не слишком этим увлекаешься вроде, консерватор ты наш.

- Да я ж не себе, Катьке! Мне-то она нафиг не упала.

Боря покивал и, улучив момент, когда Костя отвлечется, прошипел на ухо Недвигину:

- Уведи его в кухню минут на пять!

- Зачем? – не понял Гена.

- Мне надо с капитаном с глазу на глаз потолковать, понял? На пять минут его из комнаты уведи, говорю!

Недвигин выглянул из-за плеча шефа и позвал:

- Константин Иванович!

- Ау? – отозвался Гармашов, одарив Гену флегматичным взглядом из-под полуопущенных век.

- Разрешите вас на два слова?

- Разрешаю. Говори.

- Можно не при всех? – уточнил Гена. – Может, в кухне поговорим?

- Ну, пошли, - нехотя согласился Костя и, первым поднявшись с дивана, отправился в коридор. Недвигин устремился следом, смешно семеня короткими ножками. Едва эта парочка скрылась из виду, Боря тоже вскочил и шагнул к «вертушке». Отсоединив ее от Катиного моноблока, программист вогнал кабель в свой планшет и, определив новое подключенное устройство, застучал пальцами по сенсорному экрану. Введя два пароля админа первого уровня, Боря открыл журнал, в котором хранилась информация о всех включениях «энтэшки». Последний сеанс произошел в шестнадцать тридцать. А через десять минут в квартиру вошел Гармашов со своим дурацким тортом…

Лопарев облизал пересохшие губы.

Он слил «айпишник», с которым соединялась «вертушка» Кати, к себе в планшет, после чего стер историю и вернул кабель на прежнее место. Сотрудники полиции не обращали на него внимания – большинство экспертов кружило вокруг ковра, где находилась главная улика. Спрятав планшет за пазуху, Боря беспрепятственно покинул комнату и, оказавшись в коридоре, позвал:

- Гена!

- Да, Борис Николаевич? – отозвался Недвигин из кухни.

- Помчали, пора нам. Костя, давай, удачи!

- А чего вы быстро так? – спросил Гармашов, вместе с Геной появляясь в прихожей.

- Возникли срочные дела, - туманно ответил Лопарев. – Сам знаешь, как это бывает: вроде спокойно все, а потом – бац! – и здравствуй, форс-мажор!

- Неужели у тебя тоже что-то случилось? – поразился Костя.

- Да там не так серьезно все, как у тебя. Не бери в голову! - отмахнулся Боря. – Настя моя в кого-то фарой треснулась, теперь стоит на перекрестке, ДПСников ждет. Ну и истерит, конечно, куда ж без этого. Поеду, угомоню ее, а по дороге Генку заброшу.

- Ну давайте, - кивнул Гармашов. – Ох уж мне эти женщины! Одни проблемы с ними!

- И не говори, - сказал Боря, пожимая бледную руку главы «Н-Транса». – Ну все, бывай. Верим в лучшее.

Открыв дверь, он вышел в подъезд, увлекая за собой раскланивающегося Гену. Заперев за гостями, Гармашов вернулся в комнату.

- Ну что, капитан? – спросил он.

- Работаем, Константин Иванович, - отозвался Селиванов. – Работаем.

Костя кивнул и, постояв еще с минуту, пошел в кухню.

В такие моменты Гармашов жалел, что завязал с табаком. Хотелось вставить в рот с полпачки сигарет и закурить все разом, как уже однажды сделал волк из «Ну, погоди». И пусть ему потом будет плохо, пусть его стошнит, вывернет наизнанку, но этот физический недуг хоть немного отвлечет внимание от беды, нежданно-негаданно обрушившейся на главу «Н-Транса».

Усевшись на табурет, Гармашов уставился в окно. Лужи после вчерашнего дождя еще не высохли, а асфальт до сих пор имел цвет скорее болотный, нежели привычный серый.

Кто-то тронул Костю за штанину. Хозяин «Н-Транса» вздрогнул и покосился вниз: оказывается, это кот Васька пришел в кухню следом за хозяином и теперь хлопал его лапой по ноге, словно желая подбодрить.

- Скучаешь по ней? – спросил Гармашов, глядя на питомца.

Васька громко мяукнул.

- И я скучаю, - вздохнул Костя и снова уставился в окно.

Кот два раза мигнул, после чего запрыгнул на лавку, а оттуда перебрался к Гармашову на колени, где вытянулся и закрыл глаза.

Ждать так ждать.

Глава 4

Оставшийся день тянулся, словно жвачка. Сети все еще не было. Квага тыкался в поисках беспроводного Интернета через планшет, однако район отвечал гробовым молчанием на его отчаянные попытки. В итоге большую часть дня мы провели за просмотром плохеньких детективных сериалов, которые, наверное, создавались именно для таких вот дней – когда тебе нужно тупо убить время.

Мы вышли из дома, когда только-только начало смеркаться. Пока покинули двор и дошли до вокзала, уже стемнело, и дорога со всеми ее лужами и кочками стала одним беспросветным черным пятном, этаким «минным полем», где опасность поджидает на каждом шагу. Квага чертыхнулся, едва не утопив кроссовку в луже, и я, не желая повторять его ошибок, достал мобилу и включил на ней фонарик.

- Мог бы и раньше его достать, - буркнул мой рыжий друг.

- У тебя на планшете такой же точно, чего ты его не включил? – парировал я.

- Не хочу батарейку сажать, - бросил он через плечо.

- Хитер, бобер! – отметил я с ухмылкой.

Катя в наш разговор не встревала. Она не пыталась сблизиться, подружиться с нами, и это было, наверное, правильно, учитывая обстоятельства нашего знакомства. Мы испортили ей день (а то и два) и теперь старательно пытались загладить свою вину. Как только она окажется дома, долг будет возмещен, и мы расстанемся навсегда. Катя не станет сдавать нас отцу (как она уверяет), мы постараемся куда-нибудь переехать (потому что не собираемся ей доверять), и на этом, думаю, приключения закончатся. Разумеется, Гармашов может пойти на принцип, и тогда нас рано или поздно отыщут, однако я не думаю, что мы настолько уж сильный раздражитель, чтобы тратить время на наши поиски.

В будку, где сидела ленивая кассирша и спал отвратительный бомж, мы решили не заходить и отправились сразу на перрон. Я бросил взгляд на часы: поезд на Питер должен был прийти через семь минут.

- Ждем, - сказал я и, убрав телефон в карман, стал перекатываться с пятки на носок.

Вскоре из-за поворота вынырнули два грязно-белых светляка. С каждой секундой они становились все больше, а свет их – все ярче, и вскоре мы, прищурившись, уже могли наблюдать зеленую морду головного вагона. Завидев нас, машинист начал тормозить; мы стояли, глядя в проносящиеся мимо светлые и темные окна купе, пока состав не замер на месте. Двери открылись, и одинокая проводница, пыхтя, спустилась вниз.

- Пять минут стоим, - сообщила она нам, оправляя форму РЖД. – Давайте билеты.

Я выполнил ее просьбу. Проводница с флегматичным видом оторвала корешки и вернула мне билеты, даже не заикнувшись про паспорта; нам это было на руку, ведь Катин паспорт пылился где-то в Питере. Благодарно кивнув, я забрался на ступеньку, помог подняться девушке и, пропустив ее вперед, вошел следом. Квага пыхтел сзади, тихо бурча под нос проклятья в адрес упертой Кати, которая не захотела ехать домой сама.

Мы брели мимо пустующих плацкартных купе, озираясь по сторонам в надежде обнаружить хоть одну живую душу, но так никого и не нашли. Я представил, как ощущала бы себя Катя, если бы мы с Квагой все-таки не составили ей компанию, и невольно поежился. Совсем одна, в полной, гнетущей тишине, а за окном – темная ночь… Каждый скрип, каждый звук открывающейся двери тамбура заставляет вздрагивать, а человеческий голос кажется чем-то нереальным, будто нагрянувшим в наш мир из другой галактики.

В общем, диво было бы, а не поездка. Кате наверняка осталась бы довольна.

- Ну вот и наши места, - сказал я наконец.

Квага бросил рюкзак на нижние нары и, зевнув, сказал:

- Скорей бы тронулись. Спать лягу сразу. Утром проснусь, а до Питера всего-ничего осталось.

Я думал занять противоположные нары, однако, сообразив, что тогда Кате достанется второй ярус, решил прикинуться джентльменом.

- Я чур наверху, - сказал, усаживаясь рядом с Квагой. – А ты на низу, получается.

Катя молча кивнула и приземлилась на свою койку. Она сразу придвинулась к окну и уставилась в него, будто ободранная вокзальная будка и пыльный перрон являли собой истинные шедевры архитектуры. На самом же деле Катя просто не хотела говорить; мыслями она уже была в Питере, в их квартире с отцом.

- Вот как бывает, - сказал я, чтобы хоть чем-то нарушить давящую тишину. - Купили всего три билета, а получили целый вагон.

- Ты, в принципе, и на боковушке можешь спать, - хмыкнул Квага. – Думаю, проводница ерепениться не будет.

- Ну будет, так перелягу. Идея хорошая, я наверху не слишком люблю, - признался я.

- Ну давай тогда я наверху лягу, - неожиданно сказала Катя, - если тебе внизу больше нравится?.

- Да зачем? – тут же смутился я. – Я и на боковушке с удовольствием.

Девушка неопределенно пожала плечами и снова отвернулась к окну. Поезд тронулся минуты через три, и все это время мы провели в тишине, не решаясь нарушить ее своими голосами.

Впрочем, и без нас нашелся персонаж, охотно подавший голос.

- Спасибо, спасибо! – донеслось из тамбура.

Я с любопытством выглянул в коридор и увидел, как в вагон ввалился помятый мужчина в коричневом ветряке, потертых синих джинсах и черной кепке, козырек которой был задран вверх. Помятый замер на пороге, пристально изучил билет в своей руке – видимо, уточнял посадочное место – и лишь после этого пошел вперед. Мне он почему-то сразу не понравился – была в его поведении какая-то отталкивающая расхлябанность. Когда же он утер нос рукавом куртки, я понял, что не хочу иметь с ним ничего общего, даже в одном вагоне ехать. Не скажу, что я жуткий педант, но подобные поступки, признаться, вызывают у меня плохо прикрытое отвращение.

Мужчина поравнялся с нашим купе, остановился и снова уставился в билет. Внутри меня начали зарождаться нехорошие предчувствия.

- Во, тридцать пятое! – воскликнул он, ткнув пальцем в табличку и довольно заржал. – Стало быть, попутчиком вашим буду. Здорова, ребята!

- Приветствуем, - за всех ответил я, сверля незнакомца недружелюбным взглядом.

Подобного подвоха от судьбы я не ждал: мне казалось, на наши головы и без того свалилось достаточно неприятностей. Но, видимо, я слишком рано расслабился, и потому судьба решила расшевелить меня вот этим неряшливым мужиком в грязных кроссовках и соплями на рукаве куртки.

- Куда путь держите? – спросил он, без спроса усаживаясь на койку рядом с Катей.

Девушка, с неодобрением покосившись на незнакомца, еще сильней вжалась в стенку.

- В Питер, - брякнул Квага.

Он уже уткнулся в свой планшет – наверное, нащупал поблизости сеть – и окружающий мир для него поблек. Надеюсь, он не станет переносить что-то в присутствии нашего попутчика, иначе могут возникнуть ненужные вопросы.

- И я туда, - обрадовался мужчина, закидывая ногу на ногу. – А чего вы туда вообще? Студенты?

- Вроде того, - холодно отозвался я, надеясь, что мой тон отобьет у незнакомца желание задавать новые вопросы.

Однако мужчина, как ни в чем не бывало, продолжал:

- А где учитесь?

Колеса стучали об рельсы все чаще и чаще: поезд медленно, но верно набирал скорость. Мое раздражение росло, и вскоре должен был последовать взрыв. Каюсь, я нетерпим к людям, которые меня раздражают. Некоторые молчат, лицемерно улыбаются и просто стараются свести общение к минимуму, а я сразу даю понять, что не хочу говорить. Обычно меня понимают, но подчас я натыкаюсь на подобных твердолобых товарищей, и тогда дело чуть ли не до драки доходит.

- Может, вы в другом купе переночуете? – напрямик спросил я.

- В моем билете указано это место, - ощетинился мужчина. – Так что оно мое.

Похоже, до него наконец-то стало доходить, что ему тут не рады.

- Ну вот и полезайте тогда на свое место. Чего вы к моей девчонке подсели? – нагло соврал я.

Кроме злобного взгляда попутчика, в лицо мне уперся также удивленный взгляд Кати. Надеюсь, она не станет меня разоблачать: в конце концов, это и в ее интересах тоже – чтобы помятый мужик поскорей свалил и оставил нас в покое. Для одного дня слишком много знакомств, не так ли, Катя?

- Твоей, значит? – мрачно переспросил незнакомец.

Сунув руки в карманы, он откинулся и, прислонившись спиной к стенке, уставился на меня.

- Моей, - подтвердил я с вызовом.

Он, видимо, с самого начала хотел подкатить к Кате, а теперь вдобавок решил еще и меня проучить за мою дерзость. Надменный взгляд незнакомца лишь подтверждал мою догадку. Я мысленно приготовился к драке, хотя прекрасно понимал, что шансов на победу у меня, мягко говоря, немного – каждый его кулак был размером с мою голову. Боюсь даже предположить, что случится, если они встретятся – в смысле, моя голова с его кулаком. Но, если другого выхода не останется, накинусь на него, не задумываясь.

- Горазд ты врать, - сказал незнакомец внезапно.

Не успел я рта раскрыть, а он уже вынул из кармана пистолет и направил мне в грудь. Внутри у меня все похолодело. До этого мне доводилось видеть оружие только на экране компа.

- Вы что? – пробормотал я растерянно. – Зачем это?

- Все, ребятки. – Он уже не напоминал себя пятиминутной давности – лицо из добродушно-нелепого стало сосредоточенно-злым, скулы, кажется, стали острей, а в голосе появились металлические нотки. – Финита ля комедия. Отбегались.

- Вы о чем? – удивился я.

- О ваших проделках… самоделках. – Помятый вильнул стволом в сторону Кати, отчего та побледнела и закусила нижнюю губу, чтобы не закричать: видно было, что она трусит гораздо больше моего. – Думаете, самые умные? Нафига вы девчонку из Питера дернули, гаденыши?

- Вы на Гармашова работаете? – догадался я.

Квага сидел ни жив, ни мертв, однако продолжал ковыряться в планшете. Прямо Юлий Цезарь, мать его…

- Вроде того, - хмыкнул помятый.

Теперь понятно, почему в вагоне, кроме нас, ни души. Влиятельный же у Кати папаша… и на расправу скорый.

- Короче, ребятки, спета ваша песенка, - сказал мужчина, поигрывая пистолетом. – Хотя, стоит признать, головы у вас светлые! Взломали такую фишку, надо же! Жаль, что вы раньше моему шефу на глаза не попались… Ну, что называется, не поминайте лихом.

С этими словами помятый нажал на курок, а я зажмурился.

«Доигрался!» - мелькнуло в голове, прежде чем…

Ничего.

Ничего не произошло. Ни звука выстрела, ни боли в груди, ни Катиного крика.

Я осторожно приоткрыл левый глаз и уставился на мужчину. Он, похоже, и сам ничего не понимал. Удивленно хмурясь, помятый передернул затвор и попробовал выстрелить еще раз – с тем же успехом.

- Патронов нет, - неожиданно сказал Квага.

Мы все – и я, и Катя, и мужчина – разом повернулись к нему. Мой рыжий друг не поднимал взгляд от планшета, а его пальцы сновали по экрану так быстро, что уследить за ними было практически невозможно.

- Я перенес их в… - Квага замялся на секунду, после чего докончил:

- В Калугу.

- То есть? – не понял мужчина.

- То и есть, - сказал Квага.

И в этот момент на голову помятого свалился утюг.

Глава 5

Охнув, мужчина разом обмяк и потерял сознание. Пистолет выпал из его ладони и, докатившись до моих кроссовок, ткнулся в них, словно предлагая взять себя в руки. Я смотрел на него с брезгливой опаской; никогда не любил оружие.

Катя сидела, удивленно хлопая ресницами, а Квага неожиданно запаниковал.

- Надо куда-то валить, пока он не очнулся! – Мой рыжий друг спрятал планшет за пазуху и попытался встать, но я насильно усадил его на место.

- Объясни для начала, как ты умудрился перенести его патроны? – спросил я.

- Да очень просто. Не зря ведь я присобачил к планшету «вертушку». Поймал сеть, потом в «Каталоге» выбрал патроны и запулил их наугад куда-то в Калугу, а затем выдернул из Ростова чей-то утюг и сбросил козлу на голову.

«Каталог» - это одна из его программок, она немало облегчает жизнь, если у вас в руках оказалась «вертушка». С помощью «Каталога» вы легко можете выбрать любой из предметов, находящихся в радиусе действия «энтэшки», и отправить его по сети.

- Отлично ты придумал, - сказал я.

- Угу, - буркнул Квага и снова вскочил.

- Да куда ты так спешишь?

- Хочу оказаться подальше к моменту его пробуждения, я же уже сказал. – Мой рыжий друг попытался протиснуться мимо меня и стола, однако тут Катя сказала:

- Этот человек не работает на моего отца.

Квага замер.

- Что ты сказала? – переспросил я.

- Этот человек не работает на моего отца, - повторила она.

- Ты что, всех его людей в лицо знаешь?

- На моего отца не работают бандиты, - уверенно заявила Катя.

Квага фыркнул и все-таки проскочил мимо меня.

- Вы идете? – спросил он, замерев в коридоре.

- Погоди ты, - сказал я.

Поднявшись с нар, я склонился над помятым.

- Ты чего делать собрался?

- Надо его девайс посмотреть, - сказал я.

- Зачем?

- Ну а вдруг он и вправду не на Гармашова работает? Надо же убедиться для начала…

- Ты чего, Кате поверил? – удивился Квага.

- А мне что, верить нельзя? – возмутилась девушка.

- Я не хочу обидеть твоего отца, - сразу предупредил мой рыжий друг, - но, положа руку на сердце, скажи: ты и вправду веришь, что он никогда не связался бы с подобным типом?

- Не просто верю – знаю! – раздраженно воскликнула Катя.

- Слушайте, ну чего вы? – почуяв, что назревает нешуточный конфликт, вклинился в разговор я. – Проверить телефон – двухминутное дело. А вот, кстати, и его мобильник. Так, посмотрим…

Первым делом я отправился в журнал вызовов и, к своему удивлению, нашел там лишь одну фамилию.

- Лопарев, - вслух прочитал я.

Катины брови взлетели вверх.

- Это ведущий программист моего отца, - сказала она.

- Значит, все-таки связан этот тип с твоим папой! – воскликнул Квага, победно улыбаясь.

- Ничего это не значит, - покачала головой Катя.

- Ну как же? – удивился рыжий гений. - Лопарев этот на кого работает? На твоего папашу!

- Мой отец не стал бы перепоручать мои поиски Борису Николаевичу.

Катина уверенность поражала и подкупала одновременно. То ли она была несказанно наивна, то ли, наоборот, слишком хорошо знала отца, чтобы сомневаться. И, скажу честно, только эта уверенность заставила меня вновь уткнуться в мобильник помятого.

- Гармашова тут нет. В смысле, в телефонной книге.

Тут уж даже Квага засомневался.

- Ну, конечно, Гармашов не обязан был его знать… - протянул он, пряча взгляд в пол.

- Ты сам-то в это веришь? – напрямик спросил я.

Он неопределенно пожал плечами:

- Всякое бывает…

- Угу… - промычал я, вновь уткнувшись в мобильник.

Как же нам теперь поступить, размышлял я, косясь на помятого. Он наверняка уже скоро придет в себя – утюг это, конечно, весомо, но для такого бугая явно не смертельно. В любом случае, к моменту его пробуждения, нас должно разделять немалое расстояние.

И добиться желаемого эффекта можно было не только бегством.

- Квага! – воскликнул я.

- Да?

- Помоги мне, - сказал я и, схватив помятого за щиколотки, потянул вниз. – Хватай его за подмышки и понесли.

- Куда? – опешил рыжий программист.

- В тамбур.

- Ты что, его решил прямо на ходу скинуть? – ахнул Квага.

- А у тебя есть предложение получше? – огрызнулся я. – Давай же, не стой столбом!

Помятый оказался тяжелей, чем я думал. Совместными усилиями мы с Квагой, пыхтя, перенесли его к дверям вагона, где решили взять небольшой тайм-аут – отдышаться. Катя наблюдала за нами с интересом и страхом: она искренне боялась, что помятый может в любой момент очнуться и нарушить тем самым мой свежеиспеченный план с рабочим названием «Остановка по требованию». В то же время ее распирало любопытство: в Катиной жизни с приключениями явно было туго, и потому она смотрела во все глаза, ерзая на нарах и пристукивая носком левой кроссовки от нетерпения.

- Взяли, - скомандовал я, отдышавшись.

Квага не спорил.

В тамбуре воняло табачным дымом – видно, кто-то совсем недавно выходил покурить. Потянувшись, я дернул ручку вниз и потянул дверь на себя. Поезд трясся, словно больная Паркинсоном гусеница, отчего мне с трудом удалось удержать равновесие.

- Поехали, - сказал я, отступив назад.

Тянуть дальше не имело смысла, ведь проводница могла объявиться в любую секунду. Возможно, она как раз закончила рассылать белье по вагонам и, выключив лаптоп, решила пройтись по составу.

Мы начали раскачивать помятого взад-вперед.

- Давай на «три»? – сказал я. – Раз… Два…

Мы проезжали через обширное поле. Земля еще не до конца отошла от затянувшейся зимы; это к середине мая тут все зацветет, запахнет, а пока даже намека нет на подобное великолепие. И вот в это неприглядное апрельское месиво мы на счет «Три» вышвырнули помятого мужика, совсем недавно угрожавшего нам пистолетом. Приземлившись в грязь, он покатился вниз по склону; что с ним сделалось дальше, увидеть мы уже не могли – злодей пропал из виду буквально в следующий миг.

А поезд, меж тем, продолжил резво бежать по рельсам, не обращая внимания на то, что один из его пассажиров покинул состав раньше положенной остановки. Ухватившись за торчащий из стены поручень, я навалился на дверь и таки вернул ее на прежнее место, после чего судорожным движением дернул ручку вверх.

- Пошли, - шумно выдохнув, сказал я.

Квага не стал возражать.

- Все в порядке? – спросила Катя, едва мы вошли в вагон.

- Если это можно так назвать, - буркнул я.

Не успели мы вернуться в наше купе и опуститься на Квагины нары, как до наших ушей долетел звук открывающейся двери. Я выглянул в коридор: в вагон неспешно вплыла проводница. Кажется, она действительно решила прогуляться, дабы, что называется, людей посмотреть да себя показать.

- А куда ваш попутчик делся? – спросила она, поравнявшись с нашим купе. – Ну, высокий такой, в куртке помятой?

- В вагон-ресторан пошел, - соврал я.

- Но у нас в поезде нет вагона-ресторана, – нахмурилась моя собеседница.

- Ну, значит, скоро вернется, - пожал плечами я.

Одарив меня подозрительным взглядом, проводница загадочно хмыкнула, но больше ничего спрашивать не стала и устремилась дальше, по-барски оглядывая свои владения. Местечковая королева, которая не имеет власти снаружи, но то, что внутри, считает своими законными владениями, протянувшимися от хвоста поезда до его головы. И пусть хоть одна шавка попытается тявкнуть!.. Пощады не будет никому.

Когда проводница наконец покинула вагон, я вновь полез в мобильный помятого.

- Что ты надеешься там найти? – спросил Квага.

- Хочу устроить небольшую провокацию.

«Помеха устранена, еду в Питер. Девчонка со мной» - написал я и отправил смс Лопареву.

- Что ты там написал? – спросил рыжий интеллектуал.

Я озвучил текст сообщения.

- А этот… Лопарев, - Квага повернулся к девушке, - он как, ладил с твоим папашей?

- Я бы даже сказала «дружил», - ответила Катя. – Когда моя мать умерла, отец так ни с кем и не сошелся – не смог влюбиться вновь. Его друзья по работе и я худо-бедно помогали ему восполнять пустоту, оставшуюся после маминой смерти. Не давали терять вкус к жизни, что ли…

Она затихла и снова отвернулась к окну: видимо, в этот самый миг кладовая памяти открылась, разом обрушив на девушку все переживания из прошлого. Мы молчали, опасаясь нарушить ее задумчивость нелепой банальностью; оба прекрасно понимали, что потеря близкого человека – это огромный стресс, и даже спустя много лет любое упоминание его имени будет больно колоть тебя в сердце, словно рапира искусного фехтовальщика.

- В общем, Лопарев всегда его поддерживал, - наконец продолжила Катя. – Так что я, честно говоря, не знаю, что и думать. Борис Николаевич – он такой весь положительный… То, что ему звонил этот хмырь, для меня шок!

В этот момент телефон помятого ожил. Задорный риф из новой песни панк-группы «Бастурма» едва не разорвал динамик в желании сообщить о новом входящем сообщении. Мы переглянулись. Кажется, Лопарев дал о себе знать еще раньше, чем мы рассчитывали.

- Ну что там? – нетерпеливо спросил Квага, привстав в попытке заглянуть в телефон.

- Открываю, - буркнул я, переходя в папку «Входящие». – Так… «Отлично.завтра в десять, в кузьминских у Огуза. сучку возьми с собой».

В купе повисла неловкая пауза.

- Сучку?- произнесла Катя наконец. – Это он обо мне… так?

- Судя по всему, да, - кивнул Квага, перебирая пальцами по столешнице. – А вот насчет остального – мрак полнейший. Кто такой Огуз? И что за "кузьминские"?

- Ну, насчет Огуза не знаю, - задумчиво произнесла Катя, - но Кузьминские – это склады в Пушкине, на окраине Питера.

- И зачем ему нужен киллер в складах? – озадачился Квага.

- Да кто его знает… - буркнул я.

- Никогда бы не подумала, что Борис Николаевич знается с подобными мерзавцами! – Катя заметно побледнела. – А он ведь в гости к нам приходил, чай сидел пил, хвалил меня за пятерки на сессиях! Какое лицемерие…

- Всякое бывает, - пожал плечами Квага. – Интересно только, зачем ты ему понадобилась в этих Кузьминские?

- Кто его знает… - пробормотал я.

- Может, напрямую спросить? – неуверенно произнес мой рыжий друг. – Ну, типа, что он с ней дальше собирается делать?

- Таким макаром Лопарев обязательно что-то заподозрит, - поморщился я. – В конце концов, какое этому мужику дело до того, как заказчик поступит с Катей?

- Ну да, верно ты говоришь, - согласился Квага. – Это я так, в порядке бреда предложил, за неимением лучших идей.

- Да нам, в принципе, и не важно знать, как Лопарев собирался поступить с Катей, - сказал я, вертя в руках телефон помятого. – Главное, что мы знаем, где он будет в десять утра.

- Давайте все же папе позвоним? – предложила девушка.

- Не надо папе, - покачал головой я. – Чтобы обвинять в чем-то Лопарева, нам нужны веские улики. Без них твой отец нам ни в жизнь не поверит.

- Еще решит, что мы нарочно тебе голову задурили, чтобы с себя вину снять! – хмыкнул Квага.

- Ну и что же нам тогда делать? – растерялась Катя. – А если Борис Николаевич действительно в чем-то замешан?

- Если замешан - разоблачим, - сказал я, задумчиво глядя в стенку напротив. – И первым делом выясним, что затевается в Кузьминских складах.

Поезд нырнул в тоннель, и на несколько минут мы погрузились во тьму.

Глава 6

Селиванов встретил Гармашова тепло: с улыбкой пожал руку, предложил чаю и, получив отказ, указал на стул подле стола. Приземлившись в рабочее кресло, капитан задумчиво причмокнул губами и сказал:

- К сожалению, пока не могу вас порадовать. Признаться, до сих пор у нас нет ни одной версии. Криминалисты разводят руками. Такое ощущение, что она попросту растворилась в воздухе.

- Но это же невозможно, - сказал Костя.

- Поэтому и версий нет, - сказал Селиванов. – Не можем же мы вас фантастикой кормить.

- И что же дальше? – уточнил Гармашов.

- Не отчаивайтесь, Константин Иванович. – Капитан выключил монитор и, переплетя пальцы рук, облокотился на стол. – Мы ведь продолжаем работать, думать, искать. Удивительно, кстати, что похитители до сих пор не связались с вами насчет выкупа. Не просто же так они украли вашу дочь?

- Да я вообще уже ничего не понимаю, - признался Костя, глядя в стену перед собой пустым взглядом. – Охрана была на месте, замки целы, окна тоже. Как они туда проникли? Через люк в полу?

- Да понятно, что нет, - ответил Селиванов тихо.

- А как тогда?

- Я не знаю, - честно признался капитан и тут же добавил:

– Пока не знаю. Но мы обязательно это выясним.

- Пока вы будете выяснять, моей дочери уже, возможно, не будет в живых, - сказал Гармашов мрачно.

- Вы хотите сказать, что мы работаем недостаточно быстро? – спросил Селиванов.

Взгляд Кости снова обрел четкость и во мгновение ока переместился на капитана.

- Да, я так считаю! - сказал Гармашов с вызовом. – Вот скажите: где вы были прошлой ночью?

- Спал, - невозмутимо ответил Федор.

- А я нет! – воскликнул Костя так, будто во всех его бедах был повинен лично капитан полиции Селиванов. – Ворочался, сидел на кухне у окна, бродил по комнатам до самого утра, а сон так и не пришел!

- Ну и я тут причем? – нахмурился Федор. – Я, что ли, вашу дочь похитил?

- Нет. Но ваша задача ее найти! – Гармашов злился все больше. В кабинете стало по-настоящему жарко. – Это ваша работа – искать пропавших людей!

- Если уж на то пошло, состава преступления нет! – тоже повысил голос капитан. – Так что у нас, по факту, не похищение вовсе. А пропавших без вести мы начинаем искать только через три дня после исчезновения. Прошло три дня? Нет. Извините.

- Детей начинают искать сразу же при поступлении заявки, - процедил Гармашов.

- Несовершеннолетних детей, - уточнил Селиванов, в упор глядя на собеседника. – А вашей, на минутку, уже двадцать один год. Она даже в Америке считалась бы совершеннолетней.

В кабинете повисла напряженная тишина. Капитан и глава «Н-Транса» словно в гляделки решили поиграть – ни движения, ни звука, смотрят друг на друга, ожидая, что противник не выдержит, отвернется…

Первым сдался Гармашов.

- Вы правы, - сказал он, внезапно устыдившись своего поведения. – Простите. Просто взволнован… и напуган, вот и сорвался.

- Не стоит извиняться, - серьезно сказал Селиванов. – Я сам отец. Не представляю, что бы я выделывал, случись что-то с моим Кирюхой… Тьфу-тьфу-тьфу. – Он постучал по деревянной столешнице.

- Не дай Бог, конечно… - пробормотал Костя. – Ладно, пойду я, наверное, не буду отвлекать…

Он поднялся со стула. Федор тоже вскочил.

- Мы будем держать вас в курсе событий, не сомневайтесь, - пообещал он, пожимая Гармашову руку. – Едва что-то проясниться, я тут же сообщу.

- Добро, - кивнул Костя и пошел к двери, ведущей в коридор.

Селиванов проводил его внимательным взглядом, после чего вновь уселся в кресло и задумчиво закатил глаза. За Гармашова просили очень влиятельные люди, так что спорить с главной «Н-Транса» Федору, в принципе, было не с руки. С другой стороны, терпеть истерические обвинения в собственном непрофессионализме Селиванов не собирался, даже от столь уважаемого в городе человека.

Но, чисто как отец, Федор его понимал.

И потому поднял трубку и в очередной раз набрал номер отдела криминалистики.

* * *

Кузьминские склады действительно располагались в Пушкине. Нам пришлось минут сорок болтаться в маршрутке, а потом еще с полчаса брести по унылой асфальтированной дороге, огибая крупные и перепрыгивая через мелкие лужи. Не единожды мимо проезжали грузовики и фуры, безразлично поливая нас брызгами из-под колес. Мы чертыхались, водители грузовиков, посмеиваясь, косились в зеркало заднего вида и дальше рулили своими громыхающими гигантами.

Квага одолжил Кате свою толстовку и теперь она шла, спрятав лицо под капюшон. Нас Лопарев в лицо не знал, а вот ее мордашку, конечно же, помнил, и потому мы решили перестраховаться.

- Ты там смотри по сторонам, - сказал я, склонившись к уху девушки. – Мы же твоего Лопарева в глаза не видели. Как заметишь – труби, что называется, во все трубы.

- Угу, - кивнула Катя, отчего капюшон съехал ей на глаза. Девушка ойкнула и, резко остановившись, вернула его на прежнее место. После этого она опасливо покосилась на меня, а я сделал вид, что ничего не заметил. Моя фальшь от нее не укрылась, и следующие полминуты мою спину жег осуждающий взгляд оскорбленной до глубины души мадемуазели.

Хорошо, что она еще не видит моей улыбки, а то точно вспылила бы.

Складские помещения были все ближе. Вот уж что действительно и зимой, и летом одним цветом – огромные бетонные здания с высоченными массивными воротами. Склады глотают приходящие машины с проворством Робина Бобина Барабека и, слизав груз с кузовов, выплевывают фуры наружу, словно обглоданные рыбьи скелеты. Удивительно, но большинство фирмачей до сих пор не доверяют «энтэшкам» и транспортируют товары дедовскими методами – по убитым российским дорогам на совершенно не предназначенных для этого американских трейлерах. Грузы спасает только мастерство водителей, сидящих за штурвалами этих машин; если бы не их опыт, склады давно забросили или даже снесли за ненадобностью.

В общем, строго говоря, дальнобойщики тормозили технический прогресс.

Но так всегда – на любое открытие найдется человеческий фактор. Жить хочет каждый, а переучиваться с водителя на менеджера, когда тебе пятьдесят и ты знаешь комп на уровне «Косынки», как-то не слишком тянет…

- Вот он, - сказала Катя, отвлекая меня от мыслей.

- Где? – встрепенулся я.

Она мотнула головой вправо. Я напряг зрение и увидел несколько иномарок, выстроившихся «свиньей» у ворот одного из складов. Между воротами и машинами стояли несколько человек – трое русских и четверо иностранцев, судя по всему - турок.

- Который? – уточнил я.

- Высокий, светловолосый, в сером плаще, - пояснила Катя, осторожно косясь в сторону компашки из-под капюшона.

- Ясно. Что ж, пройдем мимо, а потом вернемся, - сказал я.

Возражений не последовало. Плюхая подошвами кроссовок по лужам, мы прошли мимо Лопарева и турок, что-то возбужденно объясняющих программисту. До моих ушей донеслись лишь обрывки фраз, по которым я смог понять, что речь идет о каких-то неполадках «вертушки».

- Что дальше, Шерлок? – спросил Квага, когда мы скрылись за углом следующего по счету склада.

- Думаю, лучше зайти с тыла, - подумав, сказал я.

Мы прошли вдоль стенки склада. Я шел впереди, Квага замыкал, а Катя шла между нами, то и дело поправляя капюшон. Обогнув склад, мы двинулись к зданию, возле которого Лопарев болтал с турками о сломанной «энтэшке».

Задняя дверь была приоткрыта. Возле нее, дымя тонкой электронной сигаретой, стоял турок в потертой кожанке.

Я поднял руку, призывая спутников остановиться.

- Что будем делать? – спросил Квага полушепотом.

- Надо бы его отвлечь, - сказал я. – Вот только как?

Квага неопределенно хмыкнул. В руках его, будто из ниоткуда, возник планшет. Я улыбнулся: кажется, он снова задумал нелегальное перемещение.

- Сеть есть?

- А то, - хмыкнул Квага.

Охранник слегка опешил, когда с неба на землю со всего размаха ухнул кусок шифера. Нахмурившись, турок огляделся по сторонам, после чего сделал несколько неуверенных шажков от двери.

- Давай еще какую-нибудь «единичку», - буркнул я, толкая Квагу локтем.

- Может, вырубить его легче? – спросил он, стуча пальцами по экрану.

- Да ну, тут тогда сразу шум поднимется, - поморщился я. – Если он в безсознанке будет за складом валяться!

Квага не стал спорить. На сей раз он перенес в Кузьминские молоток. Инструмент воткнулся в рыхлую после дождя землю и так замер, горделиво и прямо, словно памятник труду. Пока турок изучал новую находку, мы, семеня и стараясь не дышать, прокрались к двери и вошли внутрь. Сердца наши бешено колотились: теперь мы оказались в самом логове зверя.

И зачем мы сюда полезли, думал я, когда мы уже брели по мрачному бетонному коридору к виднеющейся вдалеке металлической двери. Мы ведь хотели просто сопроводить Катю до Питера и отправиться восвояси… но почему-то оба еще здесь, вместе с ней. В чем причина?

Наверное, это все те же пресловутые слезы, текущие из девичьих глаз; слезы, которые вынуждают нас совершать глупости. Наверное, отчасти это также совесть, до сих пор не утраченная до конца. Возможно, есть еще щепотка страха – если не мы Лопарева, то рано или поздно он нас… В общем, всего понемногу, как обычно.

Взявшись за ручку, я осторожно потянул ее на себя. Дверь открылась без скрипа – видимо, ей пользовались довольно часто. Я приложил палец к губам и шагнул за порог. Сердце буквально разрывало грудную клетку сериями частых и мощных ударов.

За дверью находился, собственно, сам склад – громадный зал, заставленный рядами обернутых в полиэтилен паллетов с пивными бутылками. Двигаясь вдоль ближайшего ряда, мы вышли к центральному проходу, и я выглянул наружу, мысленно готовясь столкнуться с охранником или кладовщиком.

Однако удача пока что была на нашей стороне – зал пустовал. Окружающая тишина, впрочем, не успокаивала, а, напротив, угнетала; казалось, будто реальность собралась перед решающим броском и теперь дожидается подходящего момента, чтобы напасть. Преодолевая желание развернуться и бежать прочь с мрачного склада, я пошел вперед. Мое внимание привлекла небольшая каморка слева от главного входа. Из нараспашку открытой двери доносились глухие голоса. Возможно, Лопарев был именно там. Стараясь ступать бесшумно, я первым устремился к каморке. Квага и Катя старались не отставать, и вскоре до нашего слуха стали долетать обрывки слов. Остановились мы, однако, только тогда, когда стали различать слова.

- Послушай, Огуз, я в сотый тебе повторяю: всему виной вирус.

- Да я-то понял, что вирус! Но как это Айдыну объяснить, а?

- Ты у меня спрашиваешь?

- Ну, а у кого же еще, Боря? У тебя, конечно!

- Мне всегда казалось, что с Айдыном ты у нас связь поддерживаешь. – В голосе Лопарева послышались металлические нотки.

- Но прокол-то твой! - заявил Огуз. – Вирус это что? Программа? Программа! А если с программой беда, значит, программист виноват!

- Программист не обязан стоять за спиной пользователя и контролировать каждое его действие. Если вы элементарным файерволлом разжиться не можете, чем я помогу?

- Файерволлы-швалерволлы… - пробурчал Огуз. – Гляди лучше, что с ней стало, умник доморощенный…

Послышался шелест полиэтилена.

- Фу… - протянул Лопарев. – Ну и мерзость…

- Одна половина в Пушкине, вторая в Анкаре. Весело, да? – саркастически произнес Огуз.

Снова шелест полиэтилена, а за ним – звук падающего на пол мешка с помоями.

- О чем они, черт побери, толкуют? – не выдержал Квага.

Я шикнул на него и снова обратился в слух. Спор продолжался, хотя участники явно слегка успокоились.

- Айдын сказал, еще одна такая выходка, и он лично с тобой поговорит, - заявил Огуз.

- Думаю, он успокоится, когда отец подкинет ему еще несколько расширителей Интернет-канала. Ведь чем их больше, тем быстрей передается товар, тем больше его можно передать!

- Главное, чтобы эти расширители погранцы не обнаружили, а то изымут еще…

- Не обнаружат. Отец еще никогда на контрабанде не попадался, хотя товары свои возит туда-сюда уже без малого двадцать лет. В крайнем случае, заплатим, кому нужно, да и дело с концом…

- Эй! – внезапно раздалось сзади.

Глава 7

Мы втроем живо обернулись на голос и уставились на давешнего охранника, которого Квага совсем недавно одарил куском шифера и молотком. Видимо, турок не дежурил у задней двери, а просто вышел покурить и теперь возвращался обратно, когда внезапно наткнулся на нас.

Мы бросились врассыпную. Охранник выбрал из трех целей самую простую – Катю – и, не мудрствуя лукаво, устремился к ней. Девочка явно пребывала не в лучшей физической форме; быстро задохнувшись, она замедлила шаг и тем самым позволила турку себя поймать.

- Герман! – Ее крик заставил меня резко остановиться и обернуться.

Турок обхватил ее обеими руками и прижал к себе, как родную дочь. Я закусил нижнюю губу: надо было вытаскивать Катю из его лап, но как это сделать, я попросту не знал.

- Ну че ты? – окликнул меня Квага.

Я оглянулся на него, потом снова уставился на девушку. Ее взгляд умолял о помощи.

- Что тут происходит? – воскликнул Огуз, вылетев из каморки.

Увидев меня, он удивленно выгнул бровь. Ему понадобилось буквально две-три секунды, чтобы оценить обстановку.

А потом он выхватил из кобуры пистолет.

Иногда страх оказывается куда сильней, чем желание помочь плачущей девушке. Вчера на меня впервые наставили пистолет, и я от неожиданности просто завис, будто старый «пентюх». Теперь же я бросился бежать, как опаздывающий в страну чудес кролик, и выстрелы позади подгоняли меня получше любых часов. Бутылки разлетались от пуль, а я все бежал, петляя между рядами паллетов, пока не вылетел в дверь. Едва я оказался в коридоре, Квага захлопнул ее и задвинул железный засов. Мы устремились к выходу из склада, понимая, что засов не задержит турок надолго. Выскочив наружу, мы побежали в направлении города, надеясь, что на нас просто забьют и догонять не станут. В конце концов, кто такие Герман и Квага?

Эх, скорей бы попасть домой…

И вот тут мне будто мощнейшую пощечину отвесили. Я замер, как вкопанный, а потом медленно оглянулся назад. Квага, пробежав еще несколько метров, тоже остановился и удивленно покосился в мою сторону. Оба мы тяжело дышали: бегать нам доводилось не слишком часто.

- Чего ты встал, Герман? – воскликнул Квага, улучив момент между частыми вдохами и выдохами. – Погнали!

- Не могу я уйти, старик, - ответил я. – Неправильно это.

- В смысле? – не понял мой рыжий друг. – Это ты из-за Кати, что ли?

- Из-за Кати, - нехотя подтвердил я. – Надо ее вытащить.

- Герман, это уже не просто шуточки, - сказал Квага, пристально глядя на меня. – Там вооруженные турки и эта гнида Лопарев. Что мы с ними поделаем?

- Ах, это не шуточки? – неожиданно зло воскликнул я. – А когда мы Катю качали, наугад, так, развлечения ради – это вот для тебя еще «просто шуточки» были, да?

- Ты там тоже был, если не помнишь! – оскорблено парировал рыжий гений.

- Я-то помню. И именно поэтому предлагаю тебе вернуться. Это ведь мы с тобой ее скачали, мы разворошили муравейник. И пока она не попадет домой, мы ее должны защищать, понимаешь? Мы в ответе за тех, кого мы скачали, Квага. Если ее убьют, эта кровь будет на наших руках.

Он стоял, глядя на угрюмое здание склада, и не знал, что ответить. Взгляд его был хмурый, линия губ – прямой, словно линейкой чертили, а брови гуляли вверх-вниз, как болтающиеся на воде хлипкие лодчонки. Квага отчаянно пытался перебороть свой страх, и я не торопил его, понимая, что пересилить себя и вернуться в осиное гнездо крайне непросто.

- Давай хотя бы отдышимся для начала? – попросил он наконец.

Я облегченно вздохнул и охотно кивнул:

- Давай.

* * *

Стянув мокасины, Гармашов прошел в комнату дочери и со всего размаху плюхнулся в кресло. Он чувствовал себя разбитым и опустошенным. Если утром, до визита к Селиванову, Костя был полон надежд, то теперь все они его оставили. Он вновь стоял у стены, сложенной из вопросов, и растерянно перебегал с одного кирпичика на другой. Ни перелезть, ни пробить… Безысходка полная.

Внезапно мобильник взорвался раскатистой трелью. Гармашов вынул телефон из кармана и, посмотрев на дисплей, удивленно выгнул бровь. Поднеся трубку к уху, Костя спросил:

- Что-то случилось, па?

- Привет для начала, - отозвалась трубка голосом Гармашова-старшего.

- Привет.

- Ты когда наконец отцу кружку занесешь, которую мне Катенька подарила? – сварливо проворчал телефон.

- Слушай, па, мне сейчас не до кружки, если честно… - пробормотал Костя.

Он не стал говорить о том, что Катя пропала: и без того едва функционирующее сердце старика могло не вынести подобного удара.

- Опять по уши в работе? – с пониманием произнес отец.

- Угу.

- Ну, отправь, как сможешь, ладно?

- Включай приемник, - сдался Гармашов. – Сейчас через Катин комп вышлю.

Он огляделся по сторонам в поисках злосчастной кружки. Куда же она запропастилась? Костин взгляд гулял по комнате до тех самых пор, пока не наткнулся на «вертушку», одиноко стоящую на краю стола.

- А что, если так… - неуверенно пробормотал Гармашов, нажав кнопку включения.

Едва он вошел в «Рупор» - русский аналог допотопного иноземного «Скайпа» - динамики тут же ожили:

- Так ты дома, что ли?

- Да, - сказал Костя.

- Чего я тебя не вижу?

- Тут камера отключена…

Он запустил «Каталог» и, пролистав список доступных для передачи вещей, выделил кружку. Оказывается, все это время она стояла на книжном шкафу, так что углядеть ее из кресла попросту не представлялось возможным.

- А чего ты не в офисе? – продолжал расспросы старик.

- Взял работу на дом, - соврал Гармашов. – Принимай.

Шкала передачи споро окрашивалась в красный цвет. Костя откинулся в кресле и устало зевнул: сказывалась бессонная ночь. Усталость практически умоляла главу «Н-Транса» вздремнуть хотя бы часок-другой, но он упрямо гнал ее прочь: пока не найдется Катя, спокойно поспать все равно не удастся.

Внезапно шкала пропала, и на экране появилось сообщение: «Сбой передачи». Одновременно с этим со шкафа вниз плюхнулась фигурная ручка и, стукнувшись о пол, запрыгнула на ковер, где и замерла, блестя гранями в лучах ленивого апрельского солнца. Гармашов уставился на ручку так, будто это была граната с выдернутой чекой. Мысли в голове начали споро выстраиваться в логическую цепочку…

«Рупор» глюкнуло, и кружка передалась не полностью. Так бывает, пусть и очень редко. В итоге у Гармашова-старшего теперь есть кружка с отколотой ручкой, а у Кости – собственно ручка, которая теперь лежит на ковре.

Ручка на ковре.

Внезапно Гармашов все понял. Он споро открыл редактор прошивки и забрался в святую святых «энтэшки» - программный код, отвечающий за работу нового детища «Н-Транса». Взгляд скользил по строкам проворно, словно опытный серфенгист по волнам. Нормально, отлично, похоже на правду… а вот это что?

Гармашов нахмурился. Попытавшись пройти по ссылке на подпрограмму, он неожиданно уткнулся в защитный барьер. Скрипя зубами, Костя уставился на мигающее сообщение на экране.

Что же ты там спрятал, Лопарев?

«Пора вспомнить прошлое?» - усмехнулся внутренний голос.

Не теряя времени даром, Костя через домашнюю сеть нырнул в папку «НЗ», где хранилось множество мелких программок, которые глава «Н-транса» написал еще до кооперации с «Прометеем». Большинство, разумеется, не относилось к разряду «выдающихся» – скорее, это были просто шутихи, созданные с одной целью только – набить руку. Однако имелись в директории фишки и посерьезней.

Например, грубоватый, но действенный «Медвежатник» - отменный взломщик паролей. Костя всегда давал своим программам звучные имена, чтобы не путаться в них спустя время.

Запустив «Медвежатник», Гармашов натравил его на Лопаревский пароль. Взломщик провозился с защитой ведущего программиста «Н-транса» не меньше пяти минут, что свидетельствовало о неплохой подготовке Бориса. Однако в конечном итоге суровый «Медвежатник» взял верх в этом непростом поединке, чем вызвал у создателя самодовольную улыбку: в тот момент он почувствовал себя едва ли не Стивом Джобсом.

Однако то, что открылось Гармашову в следующий миг, заставило его улыбку упорхнуть прочь. Это был настоящий прорыв. Лопарев нашел способ транспортировать человека. Живого человека. С помощью «вертушки».

Гармашов, не мигая, смотрел на экран и не верил своим глазам.

Но почему Лопарев ничего ему не сказал? Это же Нобелевка, не меньше… и новое будущее для всего человечества. Никаких тебе поездов, автомобилей, кораблей и самолетов – только нуль-транспортировка.

Но, похоже, Лопарева мало волновала идея всеобщего счастья. Скорее всего, данная подпрограмма была создана с одной-единственной целью – выкрасть Катю. Лопарев хочет заставить Костю плясать под свою дудку и для этого похитил его дочь. Что нужно Борису? Деньги? Вряд ли. Пост главы «Н-транса»? А вот это уже больше похоже на правду…

Мобильный зазвонил снова: Гармашов-старший наверняка желал узнать, почему у Катиной кружки откололась ручка. Костя, не раздумывая, сбросил вызов и тут же набрал номер Селиванова.

- Алло? – послышалось в трубке.

- Товарищ капитан! – взволнованно воскликнул Гармашов. – Кажется, я знаю, кто и как похитил мою дочь.

На том конце провода Селиванов отставил в сторону чашку кофе и весь обратился в слух.

* * *

На этот раз мы решили соригинальничать и войти через главные двери. Логика была проста – от двух безоружных программистов из захолустного городка никто такой откровенной наглости не ждет. Ставка сыграла: мы беспрепятственно проникли внутрь и оказались в широком коридоре, освещенном парой поросших паутиной ламп дневного света, которые закреплены были под потолком. Шаги гулким эхом отдавались от стен. Мы приближались к дверям, ведущим в общий зал склада. Квага проверил планшет и, в ответ на мой вопросительный взгляд, кивнул: сеть в порядке. Выкрутимся, если что.

Внезапно из зала послышались голоса. С каждой секундой они становились все громче. Я встревожено покосился на Квагу: кажется, сюда шли люди Огуза. Взволнованные, мы метнулись к первой попавшейся двери, намереваясь спрятаться за ней; к счастью для нас, она оказалась не заперта.

- Это еще что? – пробормотал Квага.

Мы стояли на бетонной площадке метр на метр, от которой вниз уходила узкая лестница с металлическими ступенями и перилами.

- Пойдем, что ли? – сказал я со вздохом.

- Туда? Что-то не шибко хочется… - признался мой рыжий друг.

- Нет, можно, конечно, стоять и ждать, пока люди Огуза нас найдут, но мне такая перспектива не слишком нравится, - пожал плечами я.

- Мне тоже, - нехотя признал Квага. – Что ж, тогда пошли, что делать?

Что находилось внизу, мы могли только предполагать. Из подслушанного диалога Огуза и Лопарева я понял лишь то, что у них имеются общие дела с неким Айдыном, которому отец Лопарева контрабандой поставляет расширители интернет-канала, запрещенные в большинстве стран мира. И, надо думать, расширители эти нужны туркам не для пересылки стеклотары – наверняка тут замешано что-то покруче, вроде оружия или наркотиков.

Лестница наконец-то закончилась, и мы уткнулись в массивную железную дверь со смотровым окошком. Прислушавшись, я различил шум голосов. Внезапная догадка поразила меня своей простотой; на самом деле, эта версия должна была прийти на ум сразу, но, любой логике вопреки, она где-то загуляла по дороге и явилась в голову только сейчас.

То, что я увидел, отодвинув заслонку в сторону, лишь подтвердило мое предположение.

Внутри были девушки. Рыжие, белые, длинноногие, пышногрудые – на любой вкус. Будущие наложницы турецких богатеев, в том числе – уже означенного Айдына. А Лопарев нужен бандитам, чтобы упростить торговлю живым товаром. Это же так удобно – за считанные секунды можно переслать девушку в Стамбул, Багдад или вообще на Аляску, лишь бы там интернет был. Всего-то надо вооружиться «вертушкой», подъехать к подходящей под описание клиента красотке и одним нажатием клавиши отправить ее в пункт назначения. И девушке уже никуда не деться – ни паспорта, ни других документов при себе нет, страна – чужая и недружелюбная, да и с деньгами облом; как итог, ей остается лишь потакать желаниям нового хозяина, оплатившего ее покупку через веб-мани, и надеяться, что в один прекрасный день толстосум смилуется и отправит ее обратно на историческую родину.

Надежда умирает последней, верно?

- Ужас какой… - пробормотал Квага.

Его голос привлек внимание пленниц. Возбужденные, они кинулись к двери и, с надеждой глядя на нас через смотровое окошко, заголосили:

- Вы кто?

- Вы не похожи на людей Огуза!

- Вы ведь нас спасете, мальчики? Ну, пожалуйста…

- Да откройте уже эту проклятую дверь!

- Видели, что они с Юлькой сделали?

При упоминании Юльки девушки заохали, загалдели еще громче, а мне вспомнились слова Огуза: «Одна половина в Пушкине, вторая в Анкаре». Наверное, в середине передачи пресловутый вирус разорвал связь, и несчастная Юлька, конечно же, не пережила этого сбоя. Наверное, Огуз показывал Лопареву то, что не передалось – нежно собранные в полиэтиленовый пакет останки бедняжки.

Я представил, что подобное вполне могло случиться с Катей, когда мы беззастенчиво выдернули ее из питерской квартиры, и невольно поежился. Квага, судя по всему, подумал о том же – по крайне мере, лицо его приобрело зеленоватый оттенок.

- Ну мы и кретины… - пробормотал он.

С ним сложно было поспорить. Прервись передача немного раньше, и мы с Квагой моментально перешли бы из разряда незадачливых хакеров в разряд невольных убийц.

- Ну чего вы ждете, мальчики? – Одна из пленниц просунула худенькую руку в оконце и тронула меня за плечо. – Откройте уже, не томите!

- Да у нас и ключа-то нет… - пробормотал я, инстинктивно отшатнувшись назад.

- Гляди-ка, кто тут! – послышалось откуда-то сверху.

Галдеж напуганных девушек, похоже, привлек внимание проходивших мимо турок. Двое верзил смотрели на нас сверху вниз и криво улыбались при этом.

- Кончаем их? – спросил носатый крепыш, обращаясь к смуглому напарнику.

- Давай лучше к Огузу отведем. Пусть он сам решает, как с ними поступить.

Размахивая планшетом, Квага отчаянно пытался поймать сеть, однако здесь, в подвале, сделать это было практически нереально.

Мы наконец-то попались.

Девушки провожали нас разочарованными стонами и оханьями. Турки отобрали у рыжего гения планшет и с равнодушным видом попросту растоптали драгоценный девайс. На глазах Кваги навернулись слезы: он безумно любил своего маленького микропроцессорного товарища, не раз выручавшего его и до, и во время нашего путешествия в Питер. И вот теперь планшет почил под каблуком носатого турка…

Грусть, тоска и обида.

- Огуз! – воскликнул смуглый, когда они вместе с напарником ввели нас в общий зал.

- Чего тебе? – донеслось из каморки.

- Мы тут тех двоих поймали, которые с девкой по складу ошивались.

- О! – воскликнул Огуз, появляясь из своего убежища. – Так они же сбежали вроде бы?

- Видимо, решили вернуться, - пожал плечами носатый.

- За сукой, наверное, пришли, - хмыкнул Огуз.

Ухватив меня двумя пальцами за подбородок, он вздернул его вверх и, глядя мне в глаза, спросил:

- Так ведь, гаденыш?

- Так, - нехотя пробормотал я.

- Дружба, сострадание и любовь косят молодежь хлеще, чем наркотики и выпивка, - хохотнул Огуз. – Вы что же, всерьез рассчитывали ее спасти?

Мы молчали. Он потешался над нами, смеялся в лицо, прекрасно понимая, что ни я, ни Квага уже никак не можем помешать их планам. Огуз явно относился к той категории людей, которые глумятся над слабыми, а сильным преданно «шестерят», выполняя любые их приказы и поручения в надежде на похвалу.

- Где вы их нашли? – спросил предводитель турок, убрав руку от моего лица.

- У девок, - отозвался смуглый. – Они зачем-то к ним в подвал поперлись, те верещать начали, ну, а мы это услышали и спустились посмотреть, из-за чего шум.

- Так вы еще и товар мой хотели украсть? – Огуз с неодобрением покосился на нас с Квагой. – Фига се вы дерзкие!

И снова мы ничего не сказали в ответ. Он скрипнул зубами, поняв, что разговор не клеится, и нетерпеливо воскликнул:

- Короче! Раз уж вы здесь, не стану лишать вас удовольствия наблюдать перенос вашей дражайшей Катеньки Гармашовой в Анкару. По счастливой случайности, тамошний наш клиент, Айдын, счел возможным заменить погибшую проститутку вашей юной спутницей. Более того, он даже пообещал заплатить сверху, если мы все-таки передадим ему вашу подружку.

- Я думал, она нужна вам, чтобы надавить на Гармашова! – вырвалось у меня.

Сердце бешено стучало в груди. Для Кати перенос в Анкару был равносилен долгой и мучительной смерти. Я представил, как жирный и потный турок прижимает к себе перепуганную девушку, и едва сдержал рвоту.

- Ха! – саркастически усмехнулся Огуз, победно глядя на нас сверху вниз. – Да на кой нам этот долбанный программист? Глупый, глупый мальчик! Пусть «Н-Транс» процветает, нам это только на руку, ведь, пока он процветает, мы за ширмой спокойно будем делать наши дела… И зачем вы ее скачали, а? – спросил он с неожиданной грустью. – Жили бы себе в своем городишке, никого не трогали, так нет же - надо было вам высунуться! И чего ради, спрашивается? Для чего?

- Это был научный эксперимент, - пробормотал Квага, пряча взгляд в пол.

- И чему же он вас научил? – сощурился турок.

- Что не надо совать нос, куда не надо, - буркнул я.

- Правильно! Правильно, черт побери! – воскликнул Огуз, нелепо всплеснув руками. – Но, к сожалению, поняли вы это слишком поздно. Как там в вашей дурацкой пословице? Хорошая мысля приходит опосля… Очень к месту!

Он потянулся к кобуре, когда из глубин зала внезапно раздался голос:

- Руки вверх, да так, чтобы я их видел!

Огуз от неожиданности замер; лишь глаза его бегали из стороны в сторону, пытаясь разглядеть говорившего. Из-за паллетов, бесшумно ступая, стали выходить вооруженные автоматами полицейские в полной амуниции. Они шустро окружили нас с турками и замерли, ожидая дальнейших приказов командира.

- Проверить каморку! – выйдя из укрытия, воскликнул высокий усач, судя по лычкам, капитан полиции. – И чтобы девочка не пострадала!

Двое автоматчиков живо нырнули в каморку и практически тут же вернулись: один подталкивал в спину Лопарева, а второй вел за собой нашу зеленоглазую спутницу, бережно обнимая ее за плечи свободной рукой.

- Катя! – воскликнул мужчина в белом плаще, появляясь из-за спины капитана.

- Папа! – просияла девушка и бросилась к отцу.

Они встретились в самой середине зала и сжали друг друга в объятьях. Я смотрел на Гармашова и видел, как в уголках зажмуренных глаз блестят слезы радости, которые в самые трогательные моменты невольно просачиваются наружу назло подспудному желанию мужчины не показывать окружающим свою слабость. Если бы программиста попросили описать чувства, которые переполняли его в тот чудесный миг, он бы наверняка вспомнил такие слова, как «счастье», «облегчение», «покой».

Но, несмотря на бесконечную радость от воссоединения с дочкой, у Константина Ивановича имелись еще другие дела, и потому Катю пришлось временно отпустить. Резко выпрямившись, глава «Н-Транса» быстрым шагом подошел к капитану полиции и замер рядом с ним. Взгляд Гармашова стал злым, колючим; он ненавидел всех, на кого сейчас смотрели стволы автоматов, и в особенности – предателя Лопарева.

- Гнида, - процедил Константин Иванович, сверля в мерзавце дырку за дыркой.

- Это, значит, и есть ваш Лопарев? – уточнил капитан полиции, глядя на поникшего программиста.

- Он самый, - отрывисто кивнул Гармашов.

- У них еще в подвале девушки заперты! – воскликнул я. – Они их там собрали для пересылки в Турцию!

Дула всех без исключения автоматов разом уставились на меня, отчего по спине тут же забегали назойливые мурашки. Мне сразу вспомнилась сценка, которую я представлял себе уже неоднократно – та самая, в которой полицейские врываются в Квагину квартирку и наставляют на нас стволы, а их главный объявляет, что мы по уши вляпались. И если раньше я не особо переживал, то теперь готов был душу дьяволу продать, лишь бы оказаться подальше от угрюмых копов и разгневанного отца, который, нахмурив брови, смотрел на меня из-за спин автоматчиков.

- А это еще кто? – спросил он, обращаясь то ли к капитану, то ли к Лопареву.

Поймав на себе вопросительный взгляд Кваги, я едва заметно кивнул и уже открыл было рот, чтобы начать свою исповедь, когда окружающую тишину внезапно взорвал тонкий девичий голос.

- Друзья.

Я своим ушам не поверил. Приподнявшись на цыпочках и вытянув шею, я удивленно уставился на нашу зеленоглазую проблему.

Катя стояла посреди зала, перекатываясь с носка на пятку. Капюшон Квагиной толстовки она отбросила назад, и потому светлое лицо девушки было хорошо видно всем присутствующим. Ее глаза снова блестели от слез, но на сей раз это были не те слезы, которые вынуждают тебя действовать вопреки обстоятельствам и здравому смыслу; эти, нынешние, уверяли:ты все сделал правильно.

Поймав мой взгляд, Катя улыбнулась мне – добродушно и непринужденно – и на всякий случай уточнила:

- Мои друзья, па.

* * *

Николай Трофимович сидел в кресле и смотрел по телевизору репортаж о пушкинской банде, которая занималась транспортировкой русских девушек в Турцию. Способ транспортировки почему-то не уточнялся; корреспондент, пробубнив свой текст и заверив зрителей, что «абсолютно все участники банды будут наказаны», передал слово метеорологу и спешно исчез с монитора.

Выключив бесполезный ящик, Николай Трофимович достал из кармана мобильный и отправил на один из номеров телефонной книги всего одно слово: «Конец». После он вытащил из трубки сим-карту и, подойдя к раскрытому окну, выкинул ее из квартиры.

- Во времена… - проворчал старик, проковыляв к своему моноблоку и щелкнув кнопку включения.

Первым делом Николай Трофимович сунулся в «Рупор», где не бывал ни разу за последние два дня. Едва программка открылась, в углу экрана появилось сообщение:

«Пользователь van_sem удалил вас из друзей».

Щелкнув на уведомление, Николай Трофимович обнаружил прощальный текст, которым Иван Семенович решил порадовать старого приятеля. Сообщение Гармашова-старшего гласило:

«Узнав подробности дела от моего сына, я вынужден сообщить вам, Николай Трофимович, что вы – форменный мерзавец, а сын ваш – негодяй и преступник. Открытие Бориса могло перевернуть мир, а он распорядился им так эгоистично и глупо! Но вы, надо думать, тертый калач, Николай Трофимович, и найдете способ избежать наказания… к сожалению.

Мне жаль, что я столько времени потратил на общение с вами.

И мне безмерно жаль, что из-за таких, как вы, страдает наука. Вы не даете ей осуществлять главную ее задачу – делать человеческую жизнь лучше. Вы – главный тормоз научного прогресса.

Прощайте.

P. S. Brûle dans l'enfer, le bouc.**»

- Кругом одни полиглоты… - пробормотал Николай Трофимович и, сняв очки, потер переносицу двумя пальцами.

Нужно было звонить адвокату.

Срочно.

** - в переводе с франц. «Гори в аду, козел»

КОНЕЦ

Content

Скачай ту тёлку

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7