Комарова Ольга

Неправильная последовательность

Пролог

Представьте себе аудиторию, полную студентов. В ней человек сто, а может, двести, кто знает. И тут лектор объявляет о начале. Ну а мы с Вами, как невидимые наблюдатели, не обязаны его слушать. Лучше посмотрим на юные, жадные до знаний умы. Или же они только притворяются таковыми. Интригующе? Давайте, я объясню.

Часть студентов — надо признать, большая часть — сидит и что-то делает в телефоне. Играет, переписывается — неважно. Главное, они «отсутствуют» на лекции. Некоторые делают вид, что слушают, но их так клонит в сон, что то и дело в разных концах аудитории слышатся резкие всхрапы. Они правда стараются вникать, но их мозг категорически не готов к работе. И лишь небольшая кучка студентов действительно слушает. Что-то конспектирует, задаёт вопросы лектору. Их, как правило, можно заметить на первых рядах. Прилежные ученики ещё со школьной скамьи, отличники. Знакомо? Но есть те, кого в аудитории нет. Как и в самом университете. Они не поступили по причине нехватки баллов. Мы не берём в расчёт какие-то экстраординарные ситуации, считаем сейчас тех, кто просто-напросто плохо сдал экзамены. И в этом году может не спешить к первой паре.

Эта аудитория наилучшим образом отражает концепцию процентного сегрегирования: те, кто не поступил в Университет, и, соответственно, не попал на лекцию — те самые двадцать процентов. От двадцати до семидесяти процентов пытаются делать вид, что им интересен материал. И лишь тридцать процентов по-настоящему работают. Именно они и будут развивать наше общество. А оставшиеся пятьдесят смогут поддерживать условия всех людей в целом на должном, высоком, уровне. Рабочие и учёные. Я бы разделил их на два таких класса.

А Вы что скажете?

Профессор Немунд, 2063 гг.

Выдержка из интервью, посвященного учреждению проекта «Процентная сегрегация».

Глава 1

На дороге рядом с домом снова не горели фонари. Вот уже третий день подряд люди были вынуждены пользоваться запасными генераторами и переносными аккумуляторами для мелкой бытовой техники. Бригада электриков трудилась над старым щитком больше двух часов, но без толку — собиралась на работу Харден без света, лишь по памяти передвигаясь по квартире. Как и соседи, с которыми девушка столкнулась утром в лифте.

Однако старушка миссис Нортон, обычно не упускающая момента поболтать лишний раз, в то утро уже убежала по своим, безусловно, важным делам, на прощанье махнув рукой соседке. А вот девушке пришлось ждать первое попавшееся такси. Брать машину не стала: из-за ремонтных работ на их участке подзарядить транспорт не было возможности, а пополнить запас батареи собственного транспорта накануне Харден попросту забыла.

Направляясь на работу, девушка безучастно рассматривала вид за окном. Серые многоэтажки одна за другой оставались позади, создавая ощущение жизни в каменных лабиринтах. Никакой зелени: сплошной бетон и блики фонарей самых разных калибров. Над головой всё так же находилась чёрная пелена искусственного неба. Бутафория, названная Куполом, несла на себе две задачи: оградить людей от пагубного влияния внешнего мира и имитировать небосвод, в разное время суток горевший разными цветами. Для приближения к реальности, говорило правительство. Чтобы не сойти с ума в замкнутом пространстве, думали люди.

Привычный маршрут до места работы неожиданно прервал звук входящего сообщения. Капитан Андбран коротко сообщил об убийстве на окраине центрального района города. Харден ненадолго задумалась, чувствуя нарастающее волнение. Сообщение было отправлено начальником в общий чат сотрудников, конкретно тех, кто по каким-либо причинам хочет сменить место работы. Капитан Андбран — человек довольно лояльный: всегда идёт навстречу, если того требует ситуация. Даже если сотрудник напрямую говорит о желании перевестись в другую схожую по специфике деятельности структуру.

Пока остальные коллеги раздумывали над предложением отправиться на место преступления, Харден быстро поняла: это её шанс. Тот, которого она ждала уже больше полугода. Тянуть ещё дольше не было смысла. Поэтому девушка оперативно напечатала согласие, заочно обеспечивая себе место на формальной стажировке.

Ответ последовал незамедлительно. Капитан сам перезвонил, намереваясь получить подтверждение увиденному.

— Харден, ты уверена? Будут другие должности, но, если получишь рекомендации сейчас, пойдёшь в следственный департамент. Тебе точно это подходит?

— Будучи следователем, я автоматически получаю уровень С, правильно?

— Это да, но работа с убийствами…

— Это не важно. Спасибо, капитан Андбран. Особенно за поддержку. Но у меня больше нет лишнего времени.

— Как скажешь, — вздохнул мужчина. На заднем фоне послышался стук по клавишам. Девушка улыбнулась: их начальник был ярым любителем старых вещей, в число которых входила кнопочная клавиатура. Сенсорные он не признавал, считая их неудобными и странными. На вопрос «почему?» всегда отвечал: «Я как будто по столу стучу, чувствую себя дураком. Лучше слышать стук клавиш, чем барабанить по столу». В какой-то мере Харден его понимала и переубеждать, как поступали коллеги мужчины, не спешила. — Я отправил подтверждение детективу, с которым будешь работать. Фамилия Андри, и, по отзывам, он весьма… специфический в общении, но, думаю, ты справишься.

— Мне нужны какие-то подтверждающие документы?

— Паспорт и удостоверение с собой?

— Да.

— Этого хватит. Сейчас вышлю материалы на почту. Просмотри их: может, найдёшь что полезное, — капитан немного помолчал и, когда девушка, помня о привычке начальства завершать разговор не прощаясь, уже решила, что разговор окончен, снова заговорил. — И, Харден, удачи. Ты хороший сотрудник, думаю, всё получится.

Ответить она не успела: короткие гудки оповестили об окончании разговора. Девушка покачала головой, сдержанно улыбаясь. Капитан всё-таки хороший человек. За всех сотрудников, особенно только окончивших Полицейскую академию, стоял горой, не позволяя старшим коллегам отпускать подколки.

Пришедший на электронную почту адрес места преступления тут же оказался в навигаторе водителя. И пока такси разворачивалось в противоположную от участка сторону, а Харден недовольно подсчитывала количество нулей на счетчике, которое увидит по прибытии, пришло ещё одно письмо. Первичные материалы дела. В основном, стандартная информация о месте преступления, возможном его характере и редкие заметки о свидетелях. Девушка хмыкнула, смотря аж на три строчки, заполненные незнакомыми именами: как правило, давать показания отказывались даже под страхом временного ареста. Себе дороже лезть в чужие разборки.

*

Уже покидая салон автомобиля, под собственный зубной скрежет расплатившись за поездку и отпустив довольного таксиста на свободу, Харден заметила желтую ограничительную линию вокруг небольшого магазина. Точнее, аптеки. Судя по записям, именно она подверглась нападению в три пятнадцать ночи. Точное время можно было установить с помощью камер видеонаблюдения, но до них ещё нужно добраться.

Показав откровенно задерганным зеваками патрульным удостоверение, Харден спокойно прошла за ограничительную ленту, направляясь прямиком в помещение. Несколько людей в белых халатах суетились над телом, безвольной тушей лежащим по середине крохотного торгового зала. Кровавые пятна успели подсохнуть, но, так или иначе, все равно оставались достаточно заметными, чтобы понять, откуда конкретно появилось столько крови.

Небольшой надрез длиной около пяти-шести сантиметров на левой стороне шеи оказался достаточно глубоким, чтобы задеть крупную артерию. Рот приоткрыт, словно человек пытался сделать спасительный вдох. Остались открытыми глаза. Стеклянный взгляд был направлен в потолок. Или же в лицо убийцы.

— Что здесь произошло?

На её вопрос тут же откликнулся немолодой мужчина, ловко орудующий над пальцами жертвы. Спасибо хоть в перчатках — ничего не подцепит. От одной мысли, сколько на трупе может быть инфекций, девушку передёрнуло.

— А Вы у нас кто?

— Харден Гартерд. На данный момент следователь по этому делу, — игнорировать откровенные недоверие и снисходительность во взгляде криминалиста оказалось проще, чем могло быть. — Вы, как я понимаю, мистер Жольер?

— Так точно, мисс, — кивнул мужчина, поднимаясь на ноги. Он снял одну перчатку и протянул руку для приветственного рукопожатия, на которое тут же ответили весьма неслабой хваткой. Брови криминалиста всего на секунду дернулись в удивлении. — Крепкая хватка. Далеко пойдёте.

— Надеюсь. Так что тут произошло?

— А, это, — кажется, Жольер уже успел забыть о лежащем теле, как и о работе в целом. — Ничего необычного. Мужчина, но это Вы и сами видите. Убит ночью, около двух часов после полуночи. В кармане были документы, звали его Шон Деку, пятьдесят три года.

— Процент ДНК?

— Восемьдесят два.

Руки сами потянулись к холодному жетону, скрытому под слоем одежды. Такому же, какой лежал на полу рядом с покойным. Семьдесят один. Не так много, как ожидалось, но всё равно выше, чем у Харден. Даже немного обидно. Поравнявшись с судмедэкспертом, девушка наклонилась, пытаясь внимательнее рассмотреть детали. Ничего необычного. Колотая рана в области сонной артерии. Тот, кто наносил удар, чётко осознавал последствия ранения, значит, действовал не в первый раз. Ещё бы понять, кто работал.

— Что по наружным камерам?

— С этим Вам лучше обратиться к детективу Андри. Он там, — кивнул мужчина в сторону небольшого служебного помещения, — просматривает материалы вместе с охранником.

Фамилия показалась слишком знакомой, и не из-за слов капитана Андбрана. Где-то она уже слышала эту фамилию, но Харден решила не заострять на этом внимание. Сейчас лучше собрать всю имеющуюся информацию. Даже ту, которая кажется бесполезной.

— Здесь была охрана?

— Как и в любом подобном учреждении, — утвердительно кивнул Жольер. — Правда, этот умудрился проспать и ограбление, и убийство, потому наш детектив находится в крайне нерадушном расположении духа.

— Это Вы так предупреждаете об опасности? — улыбнулась девушка, выпрямляясь.

— Вроде того. Что-то мне подсказывает, вам ещё долго придется работать рука об руку. Постарайтесь найти общий язык.

Послав ещё одну благодарную улыбку, Харден направилась прямиком к служебному помещению, откуда уже на подходе слышались отголоски разговора на повышенных тонах.

Не желая прерывать излишне разгорячённую беседу, Харден осторожно приоткрыла дверь, замирая в проёме. Она склонила голову на бок, опираясь плечом об косяк и с интересом наблюдая за ходом допроса. Весьма своеобразным, надо сказать. Девушка ожидала увидеть что угодно: от разъяренного детектива, кричащего на горе-охранника, до рукоприкладства относительно главного свидетеля. Потому картина, где бедный паренёк в стандартной охранной форме сжался в старом кресле, едва не перетекая тощей тушкой под стол, не стала для неё неожиданностью. На краю стола сидел, как выяснилось чуть позже, детектив Андри. Теперь, глядя на тактику разговора со свидетелем, Харден вспомнила, откуда ей знаком этот человек.

Детектив Редени Андри был известен в кругах следователей как молодой, перспективный, талантливый, но абсолютно не умеющий ладить с окружающими сотрудник. К его сожалению, умение открывать рот, не вызывая при этом желание выбить парочку лишних, на взгляд собеседника, зубов, не было заложено в нём природой. Приходилось выкручиваться, по возможности усмиряя собственный буйный нрав. Выходило не всегда. Как и в тот раз.

— … всё ещё утверждаешь, что ничего не слышал? Ни сигнализации, включившейся всего на несколько секунд, но всё равно рабочей, ни потасовки за стеной? Ничего?

— Да, сэр, — слегка заикаясь и попискивая, затравленно кивнул парнишка, кидая взгляды, полные надежды, на нового участника беседы. Впрочем, это ему не помогло: внимание детектива, оккупировавшего стол, всё ещё было приковано к нему.

— Внутренние камеры работали?

— Понимаете, сэр, тут такое дело… — у детектива нервно задергался глаз.

Харден с трудом подавила желание стукнуть себя по лбу, видя, как окаменели плечи детектива. Как неестественно выпрямилась обтянутая темным пальто спина. Казалось, ещё секунда — и несчастному охраннику не поздоровится. Тогда-то девушка и решила вмешаться.

— Прошу прощения, детектив Андри, — привлекая чужое внимание, она шагнула вперёд, стараясь говорить как можно более дружелюбным голосом, — меня зовут Харден Гартерд. Я здесь, чтобы помочь в расследовании.

Тень облегчения, отразившаяся на лице запуганного парня, определённо стоила этого шага. Оборачиваться детектив не спешил, но Харден не торопила его. Понимала, что присутствие ещё одного следователя вряд ли обрадует того, кто привык работать в одиночку, но и уходить не собиралась.

Медленно, словно надеясь, что это время девушка потратит на исчезновение из комнаты, детектив Андри обернулся, мрачно оглядывая новую коллегу. Она постаралась отразить на лице самую приветливую улыбку из всех. Вышло не очень, если судить по мигом скривившемуся лицу мужчины.

— Нет, — покачал головой Андри, отчаянно надеясь на понимание с полуслова, — мы не будем работать вместе. Езжай в участок, пусть там разберутся. Это какая-то ошибка.

Харден стоически проигнорировала неформальное обращение, хотя никаких предпосылок к нему не было, переходя к объяснению ситуации, без которого, по-видимому, сотрудничать они не начнут.

— Никакой ошибки нет. Сегодня утром мне сообщили детали дела и попросили выехать на место преступления для помощи Вам. Я планирую переводиться в следственный департамент, поэтому мне нужна характеристика для приёма на работу. И поскольку расследование текущего дела — единственный шанс получить рекомендации, придётся нам с Вами как-то работать вместе, — словно простую истину ребёнку объясняла Харден, мягко улыбаясь. — Понимаю, детектив, Вы не привыкли работать с кем-то, но сейчас обстоятельства сложились так, что ни одно дело об убийстве не может вестись одним человеком. Слишком высокий риск. Нужна подстраховка.

— Подстраховка? Это ты, что ли? — насмешливый взгляд серых глаз окинул девушку с ног до головы, от чего Харден невольно передёрнуло. — Слушай, я понимаю, стажёрам нужна практика, но только не за мой счёт, так что…

— Боюсь, мы друг друга не поняли, детектив, — как бы не хотелось расстраивать несчастного ещё больше, пришлось всё-таки достать удостоверение и протянуть его мужчине. На которое тот смотрел сперва как на отраву, а потом на лице отразилась боль всех мук мира. Харден с трудом подавила рвущийся наружу смех. — Давайте с начала. Меня зовут Харден Гартерд. Я следователь из бюро регистрации несчастных случаев, но на данный момент работаю с Вами над этим убийством, чтобы после перевестись в следственный отдел и исчезнуть с Ваших глаз куда подальше. Надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество. Ну, или хотя бы бескровное сосуществование. А ещё Вам на почту должны были прислать подтверждение, что теперь я работаю с Вами: приказ начальства. Проверьте телефон.

От безысходности детектив открыл присланный документ, внимательно изучая детали приказа. Посмотрел на строки письма, затем на Харден. Снова на документ и на девушку. Попробовал в обратном порядке, закрыл и снова открыл файл. Даже текст, напечатанный мелким шрифтом, проверил, но результат остался прежним. Приказ подлинный, Харден никуда не делась, а паренёк-охранник начал подавать признаки разумной жизни.

Глаз Андри задёргался.

— Так, — устало потёр лицо мужчина, спрыгивая со стола и одёргивая полы пальто, — ты, — тычок в сторону охранника, начавшего икать от страха, — едешь с нами в участок. Записи с камер изымаем для дальнейшего просмотра.

— Но, сэр, дело в том…

— Тихо! — чужие зубы клацнули друг об друга, стоило охраннику активно закивать головой. — Ну а ты, — повернулся в сторону Харден, но пальцем тыкать не спешил, — раз уж здесь, то постарайся не мешать расследованию. Будешь делать всё, что говорю — может и поладим.

С этими словами детектив раздражённо дёрнул вниз выглаженные рукава и удалился из помещения, напоследок врезавшись в дверной косяк. Сдавленное шипение, сопровождаемое вырвавшимся смешком Харден, стало идеальным завершением диалога.

Девушка посмотрела на облегчённо выдохнувшего охранника Эдди, — так его звали, судя по небольшому бейджика груди, — затем на застывшего в дверях мистера Жольера. Видимо, пришёл доложить об окончании предварительной работы, но едва не врезался в детектива. На вопросительный взгляд Харден лишь пожала плечами, неловко улыбаясь. Внутри уже зрело предвкушение совместной плодотворной работы. У неё никогда не было желания подстраиваться под кого-то, будь то служба или отношения.

Интересно, кто из них не выдержит чужого присутствия первым?

*

Стекло Гезелла надёжно скрывало вынужденных зрителей допроса от взгляда изнутри комнаты. Вадрик затравленно озирался по сторонам, отвечая на дежурные вопросы следователя. Надо отдать должное: полицейский не давил на парня, не пытался изображать хорошего-плохого копа, а спокойно, методично выполнял свою работу, занося ответы в бланк допроса.

Исходя из услышанного, Харден была больше, чем уверена: легко преступника они не найдут. Камеры не работали в ту ночь, как и пытался всё это время сказать им охранник. Технические неполадки с оборудованием нередко случались, особенно в последнее время. Заменить электронику не представлялось возможным: слишком дорогим было оборудование, особенно для бюджета небольшой аптеки на окраине Центра. Сам парень ничего не слышал, благополучно проспав и ограбление, и убийство фармацевта. Проснулся только из-за приезда полиции и сразу же понял, что не услышал вдобавок сигнализацию.

— Уникальный индивид, — покачала головой девушка, устало проводя по лицу рукой. Шансы на быстрое закрытие дела с каждым услышанным словом приближались к нулю. По всему выходило, что никаких зацепок не было, если только Андри не извлечёт что-нибудь полезное из записей камер. — Куда исчез детектив?

— Никуда, — сопровождая своё появление звонким хлопком двери о стену, в комнату вошёл Редени собственной персоной. Напряжённая поза, хмурый взгляд. Харден внутренне вздохнула, натурально качая головой. Похоже, дела плохи.

— Нашли что-нибудь?

— Нет, — поморщился мужчина, кидая на стол папку. Харден подняла отчет, пробегая взглядом по строчкам, — ничего. Камеры были отключены с десяти вечера до пяти утра. Причем все, снаружи и внутри аптеки.

— А если с соседних зданий?

Андри смерил её недобрым взглядом, но высказывать недовольство не спешил. Понимал всю рациональность вопроса.

— Они не работают уже несколько месяцев. Владельцы говорят, что не могут оплатить ремонт, да и денег на обслуживание рабочей техники нет.

— Выходит, пусто по всем направлениям. Значит, стоит искать среди покупателей.

— Уже сделали запрос на тех, кто получал препараты групп А и Б. Может, это кто-то из клиентов.

— Вы уверены? — явное сомнение в голосе не понравилось Андри, но перебивать он не стал. В конце концов, не развалится, выслушав мнение юной помощницы. — Эта аптека обслуживала шестой сектор периферии. Вряд ли кто-то из тех людей стал бы убивать единственного фармацевта, поставляющего им лекарства.

— Как раз наоборот, — покачал головой детектив, опускаясь на мягкий крутящийся стул. Короткий взгляд в сторону допросной заставил мужчину поморщиться. Не любил он ситуации, где информации ноль, а проблему решать как-то надо. — Тот факт, что эти люди с Периферии, делает их подозреваемыми в первую очередь.

— Из-за процента?

— Это главный жизненный критерий, — пожал плечами Андри, задумчиво глядя на стену перед собой. — Он определяет не только наше будущее, но и то, каким будет сам человек. Внутри.

Харден задумалась. Перечить человеку, с которым ещё предстояло работать неопределенный срок, не хотелось. Даже если его слова отдавались в груди неприятным отголоском несправедливости. Однако подобный циничный поход несколько уменьшал шансы на взаимопонимание.

Не услышав ни слова против, Андри решил, что его мнение разделяют. Настроение заметно улучшилось. Мужчина довольно кивнул, наслаждаясь немым согласием со стороны напарницы. Сама напарница тихо закатила глаза, предвкушая сотрудничество с тем, кто не воспринимает ничьё мнение, кроме собственного. Раньше девушку удивляли слухи о неспособности детектива сработаться с кем-либо. Курсанты строили самые смелые теории относительно коммуникабельности одного из лучших следователей их времени. Самой распространенной версией всегда оставалась гениальность полицейского, на фоне которой остальные сотрудники попросту теряли интерес и тягу к работе.

Реальность оказалась до смешного проста: детектив Редени Андри не умел работать с другими из-за абсолютно невыносимого характера и непомерно раздутого эго. Обидная жестокая реальность. А ведь когда-то Харден мечтала лично познакомиться с этим человеком.

— Завтра должны прислать ответ. Приходи в департамент: возможно, будет пара зацепок. Если, конечно, не передумала работать со мной, — неужели в голосе всё ещё оставалась надежда?

Харден довольно ухмыльнулась, медленно качая головой.

— Никак нет, детектив. Мне очень понравилось работать с Вами. Вы даже не представляете насколько.

Кажется, у него дёрнулась щека. Впрочем, это была неплохая плата за не самое дружелюбное приветствие сегодня утром. К тому же, дело обещало быть интересным, если найдётся хотя бы малейшая зацепка. А она найдётся, в этом Харден не сомневалась. Привыкла доверять шестому чувству. И сейчас оно буквально вопило о грядущих переменах.

*

Стараясь не выронить из пакета стремительно выскальзывающую бутылку молока, Харден спешила домой. Бумажной работы в кои-то веки не наблюдалось, потому весь вечер можно было посвятить себе. И коту. Который точно будет рад отыграться за весь дефицит внимания, накопленный за прошедший месяц.

Однако мистеру Ширме всё-таки придётся подождать, поскольку уже на подходе к парадной девушка заметила миссис Нортон. Бодрая в любое время суток старушка разговаривала с одним из рабочих, чьё выражение лица красноречиво выражало всё, что он думал по поводу чрезмерно активной горожанки в частности и разговора в целом.

Оставлять бедного уставшего мужчину на растерзание соседки Харден не стала. По собственному опыту знала: если миссис Нортон решила что-то узнать, её не остановит даже указ председателя Совета города оставить рабочего в покое. «Вижу цель — не вижу препятствий» — её девиз по жизни. И как только мистер Нортон поспевал за ритмом жизни супруги?

— Добрый вечер, миссис Нортон, — приветливо улыбнулась Харден, — как Ваше здоровье?

— Моё здоровье сейчас должно тебя волновать в последнюю очередь! — потрясая небольшой сумочкой, продолжала негодовать старушка. — Посмотри, что происходит. Сплошной беспредел!

— Мэм, я ещё раз повторяю: это не наша вина и мы ничего не можем сделать с энергообеспечением в вашем доме, — похоже, эту фразу за последний час мужчина повторил далеко не раз. И даже не десяток раз. — Ситуация проясняется, городская станция делает всё возможное, но пока, увы, мы бессильны.

— Так электричества всё ещё нет? — уточнила девушка, тут же шипя от досады: несчастное молоко всё-таки познакомилось поближе с асфальтом.

Рабочий поднял бутылку и протянул законной владелице, получая в ответ благодарный кивок.

— К сожалению, да. Минимум два дня точно, дальше будем смотреть, что можно сделать.

— Тут и слепому ясно, что делать будут, — недовольно поморщилась миссис Нортон, привлекая внимание остальных. — Снова устроят это расселение. Нет, но когда наше правительство не шло по пути наименьшего сопротивления? — она помолчала, задумчиво глядя на огни высоток, что находились в самом центре главного округа. Туда, где жизнь кипела даже ночью. — Посмотрите на них. Нет, чтобы перераспределить тот объём энергии, что уже есть, так им все мало. Помяните моё слово, дети, это начало нового конца.

Она тяжело вздохнула, недовольно морщась и прикладывая руку к груди. Харден беспокойно окинула чужое лицо внимательным взглядом. Похоже, снова проблемы с сердцем. Постояв ещё пару минут, глядя на огни нового города, миссис Нортон направилась в сторону входа, оставляя тяжёлый разговор позади. Лишь несколько слов донеслись до чуткого слуха девушки, впоследствии не раз приходя на ум в самый неподходящий момент.

— … вот только если каждый возомнит себя достойным обладать всем, главное, чтобы рядом не оказалось оружия. Ещё одной жатвы мы не переживём.

*

Новых сообщений от мамы не поступало. Харден неспешно разобрала покупки, с облегчением понимая, что донесла все продукты в целости и сохранности. Под ногами вертелся кот, требуя крупицу положенного внимания. Всё-таки любимая хозяйка вернулась после тяжёлого трудового дня.

Так думала девушка, с любовью поглаживая пушистое тельце. Сам мистер Ширма всего лишь выпрашивал законную порцию еды, так как безалаберная девица, по какой-то нелепой причине живущая на его территории, забыла пополнить водопад еды. Пластиковая конструкция, из которой каждый день в одно и то же время высыпалась порция корма, днём решила посадить животное на внеплановую диету. И теперь оголодавший, а потому излишне ласковый мистер Ширма требовал наполнить тарелку.

— Вот, держи, — она поставила на пол миску с едой, ещё раз поглаживая шёлковую шёрстку. Кот довольно распушил хвост, немедленно приступая к ужину. Интерес к хозяйке тут же пропал. Девушка фыркнула и оставила животное наедине с едой, чтобы не мешать. К тому же, были другие, более важные дела.

Расположившись в гостиной перед выключенным, поскольку электричества всё ещё не дали, телевизором, Харден достала телефон, задумчиво то включая, то выключая блокировку экрана. Ильмики обещала позвонить или написать ещё днём, но время близилось к десяти вечера, а новых оповещений так и не пришло. Тогда девушка решила позвонить ей сама, хотя всё ещё боялась услышать плохие новости. Как случилось месяц назад.

Длинные гудки почти сразу сменились родным голосом. Харден выдохнула, чувствуя, как отлегает от сердца. Если бы что-то случилось, на другом конце провода не молчали бы.

— Мам? Привет, как ты?

— Ох, Харден, — она улыбалась. Девушка слышала это, прекрасно зная все оттенки голоса одного из двух самых дорогих людей, — хорошо. На самом деле, даже очень хорошо. У твоего отца, похоже, стойкая ремиссия. Он стабилен.

— Хорошо, — сердце постепенно успокаивалось, переставая стучать в ушах. Харден плотнее укуталась в плед, чувствуя озноб, хотя отопление в квартире никто не отключал, — хорошо. Что говорят врачи? Прогнозы не изменились?

— Тот же срок: три-четыре месяца у нас есть, а дальше… ладно, это ты и так знаешь, — она немного помолчала, захлёбываясь собственными словами, и поспешила сменить тему, чтобы лишний раз не вспоминать. — Как у тебя дела? С работой и вообще?

— Я получила стажировку в следственном комитете.

В повисшей тишине девушка с затаённым дыханием ожидала реакции мамы. Чтобы не выдать всё разом, закусила палец, отсчитывая секунды до первых слов. Ильмики хватило на шесть.

— Ты сейчас не шутишь? — она спросила полушёпотом, явно не веря происходящему.

Тогда Харден не выдержала. Выпалила всё на одном дыхании. Про следственный департамент и стажировку с не самым дружелюбным, но очень перспективным детективом, послужной список которого был ни много ни мало идеален. Про то, что в случае успешного расследования и получения хороших характеристик она сможет перевестись в ряды следователей, а значит автоматически получит уровень доступа С. Что, в свою очередь, прировняет её и, главное, её семью к касте высококвалифицированных специалистов. Что позволит продвинуть её отца в очереди на пересадку лёгких на несколько пунктов вперед.

— Понимаешь? — её голос дрожал от волнения, каждое слово давалось с трудом, но Харден упорно превозмогала собственный восторг. — Мама, если у меня получится…

— А если нет?

— Что? — как гром среди ясного неба.

— Что если не получится? Харден, пойми, твой перевод — это русская рулетка, — она не хотела говорить это, но надо было. Чтобы дочь понимала: они не живут в сказочном мире. Это реальность, в которой планы не всегда сходятся с тем, что мы получаем. — Пойми, я не пытаюсь тебя отговорить, но если ты себя обнадёжишь, а в итоге ничего не выйдет, тогда…

— Выйдет, — и столько стали было в голосе, что удивилась даже сама Харден. Но отступать не собиралась. — Выйдет, и я сделаю всё, чтобы другого не произошло. Ты только… не сомневайся. Поддержи меня, это всё, о чём я прошу. Остальное сама сделаю. У меня получится, обещаю. Только не говори больше, что у меня ничего не получится.

Ильмики молчала. Харден уже начала думать, что она вновь сомневается, но внезапно услышала тихий смех. Поначалу расстроилась, думая, что мама смеётся над её идеей, но потом поняла — это нечто другое, нечто тёплое, не направленное на желание обидеть.

— Ты вся в отца, — наконец произнесла женщина глухим голосом. Но она не осуждала, скорее, наоборот, смирилась с выбором дочери, — Адальор тоже ведь такой. Настойчивый, уверенный в своей правоте. Правильно говорят: дочери всегда больше похожи на отцов. Даже не знаю, как к этому относиться.

— Мам, папа хоть раз обещал тебе что-то и не выполнял обещанного?

— Нет, — снова улыбнулась Ильмики, понимая, к чему клонила девушка.

— Вот видишь. А я его копия. Как минимум по характеру. Верь мне. У нас всё получится.

Они ещё долго говорили обо всём и ни о чём. Харден хотела бы поговорить и с папой, но его состояние не позволяло этого сделать. Однако мама с удивительной чуткостью сглаживала все неприятные углы, когда речь заходила о тех событиях, которые вся их семья предпочла бы забыть и никогда не проживать заново.

А вообще вечер удался. Завершив разговор около полуночи, девушка обнаружила, что не имеет ни сил, ни желания подниматься с насиженного места. Пригревшийся на коленях мистер Ширма добавил уверенности, что спать она сегодня будет явно не в спальне. И спорить с котом или собственными желаниями девушка не стала. Так и уснула в гостиной, понимая, что утром будет жалеть о столь неудачной позе, но двигаться всё равно не собиралась. Драгоценные минуты в царстве Морфея оказались важнее будущих неудобств.

Глава 2

Второй раз тратиться на такси не хотелось. Зарплата не позволяла регулярно оплачивать подобные средства передвижения, да и некоторые семейные обстоятельства довольно значимо ограничивали возможные траты. Пришлось ехать на автобусе.

Только вот беспрепятственно добраться до участка не удалось. Постепенно нарастающие голоса пассажиров вполне успешно игнорировались с помощью наушников. Музыка заглушала нарастающее возмущение окружающих, и какое-то время максимальная громкость успешно справлялась с поставленной задачей. Только вот радость от эфемерного спокойствия продлилась недолго.

Когда полная дама, стоящая перед Харден, начала активно вертеть головой, постоянно норовя задеть лицо девушки пучком светлых волос, та решила попробовать отодвинуться. Попытка отстраниться так и осталась несбыточной мечтой: плотно стоящие друг к другу пассажиры попросту не дали изменить положение тела.

Только вот постоянные рваные телодвижения остальных пассажиров не лучшим образом сказались на состоянии проводных наушников. Они попросту слетели. Харден возвела глаза к потолку, отчаянно сдерживая мимолетное, но такое острое желание завыть в голос. Руки намертво приклеены к корпусу, в давке не вдохнешь лишний раз. Приходилось терпеть, довольствуясь тихими отголосками знакомых мотивов, доносившихся из выпавших динамиков.

Голоса людей набирали силу, постепенно приобретая тревожные нотки. В какой-то момент большая часть пассажиров с любопытством уставилась в окно, активно что-то обсуждая. Харден устало выдохнула, поворачивая голову туда же, куда смотрело большинство людей. Шансы вернуть наушники на законное место до выхода стремились к нулю, потому девушка решила себя развлечь интересом к праздным делам города.

Долго искать причину волнения горожан не пришлось. Напротив здания администрации города собралась приличная толпа людей, активно размахивающих самодельными плакатами. У многих в руках мелькали рупоры, но с такого расстояния услышать текст лозунгов не представлялось возможным. Однако учитывая постоянно мелькающие нашивки знака мира на одежде трудно не представить смысл. «За отмену процентного деления»; «Против политики расселения Периферии»; «Все люди равны».

— Чего это они вышли на митинг? Вроде всё тихо было, — послышался удивлённый голос из толпы пассажиров.

— Так перебои с подачей электричества, — ответил кто-то совсем рядом. — Снова нехватка, электростанция не справляется.

— Как будто их выступления что-то решат.

— Они не за починку механизмов выступают, — вмешался третий голос. — Знают, каким путём пойдёт Совет, вот и действуют на опережение.

— Снова расселение одного из секторов?

— Если станцию признают неисправной, так и будет. Чинить ту рухлядь всё равно никто не возьмётся. Только больше ресурсов потратят.

Автобус, наконец, тронулся с мёртвой точки: перегородившие дорогу машины смогли разъехаться, давая возможность общественному транспорту проследовать по намеченному маршруту. Провожая взглядом взволнованных митингующих, Харден не могла отделаться от мысли, что не понимает их. Система всегда работала. Всё это время их высокий уровень жизни обеспечивался именно благодаря подобному процентному делению общества на соответствующие слои. И если однажды сложившаяся система рухнет, общество с головой окунётся в анархию.

Неприятный холодок пробежал по спине, утопая в самых дальних уголках сердца. Липкое чувство страха никак не уходило, хотя, казалось, причин для него нет. И тем не менее, тревога всё равно поселилась на задворках сознания, шепча тоненьким, назойливым голоском о грядущих переменах. Которые вряд ли принесут хоть что-то хорошее в размеренную жизнь всего Купола.

*

— Есть новости?

Лучшая тактика по налаживанию дружеских отношений, которые являются неоспоримой базой продуктивного сотрудничества, по мнению многих психологов, считается небольшой утренний презент. Своего рода жест дружбы, первый шаг на пути к хорошему настроению напарника. Харден решила придерживаться подобной тактики, по пути в участок забежав в ближайшую кофейню. Андри не пил кофе, предпочитая горькому напитку зелёный чай, однако просто обожал сладкие черничные пончики из того самого заведения. Об этой маленькой слабости ходили легенды, хотя сам детектив свято верил, что тщательно скрыл от окружающих сей интересный факт. Не хотел мужчина портить собственный суровый образ в глазах коллег и близких.

Наверное, поэтому и отреагировал на угощение не самым дружелюбным образом.

— Будешь есть такое с утра пораньше — к тридцати годам обзор будет загораживать собственное пузо, — проворчал коллега, и ещё тёплая выпечка печально полетела в мусорное ведро.

От взора девушки не укрылось, с какой болью во взгляде следил за полётом пончика Андри, однако говорить ничего не стала. Репутация для него важнее. К тому же, чай подобной участи благополучно избежал, оставшись стоять на краю стола. А значит, пару баллов в карму Харден всё-таки получила.

— А на счёт дела, да, есть новости. Не самые хорошие, но выбирать не приходиться.

— Нет списка пациентов?

— Список-то есть, но в электронной базе данных сейчас творится какой-то бардак, и они не могут отправить его нашим ребятам по почте. Придёться ехать в больницу самим.

— Почему нам? — удивилась Харден. — Нельзя отправить кого-то из рядовых?

— Отправить можно, — со вздохом опуская ноги со стола и принимая вертикальное положение, сказал Андри, — только вот нам бы ещё с лечащим врачом не мешало поговорить. Так что едем сами. Или ты против?

В ответ на не самую завуалированную попытку избавиться от нежелательного присутствия помощника, Харден фыркнула, первой направляясь в сторону выхода из участка. Поэтому не видела пристального взгляда, направленного прямиком в затылок. Равно как и большого глотка из высокого стаканчика, сопровождаемого сытой ухмылкой. С количеством сахара угадала. Точнее, с его отсутствием.

*

Харден не часто бывала в больницах. Те редкие посещения, в основном, по необходимости пройти медицинский осмотр для продолжения обучения в академии, проходили в плановом порядке и затруднений не вызывали. Не приходилось сидеть в длинных очередях и ругаться с теми, кто пришёл «только спросить».

Однако теперь, зайдя не в отдельный корпус, отведенный под профосмотры, а стоя прямиком в приёмном покое, девушка могла поклясться: если хаос имеет форму, то лицезреть её можно прямо сейчас.

Пациенты постоянно возмущались по поводу долгого ожидания приёма. Взмыленный персонал маячил то тут, то там, постоянно одёргиваемый недовольными пациентами. Перманентный писк системы оповещения действовал на нервы, вызывая головную боль. И запах, не только лекарств, но и всевозможных биологических жидкостей от крови до банального гноя, вызывал лёгкую тошноту. Харден поморщилась, стараясь дышать как можно реже. Никогда не видела себя в сфере медицины и искренне не понимала людей, выбирающих данную профессию по собственной воле.

— Так, ты жди здесь, а я пока найду дежурного терапевта. Может, он сможет помочь.

С этими словами, не дожидаясь ответа, Андри ловко затерялся среди посетителей, направляясь вглубь больничного коридора. Девушка задумчиво смотрела ему вслед, решая, как лучше поступить. С одной стороны, не хотелось раздражать мужчину своим присутствием, от которого тот пытался избавиться второй день подряд. С другой — работа есть работа. И коллективный труд никто не отменял. К тому же, вряд ли у детектива имеются широкие навыки ведения переговоров, особенно с человеком, который по долгу службы не имеет права разглашать всю информацию целиком. Врачебная тайна, как никак. И неизвестно, удасться ли Андри разговорить врача, поскольку ордера на руках у них ещё не было.

Всё же желание наладить более или менее дружеские отношения пересилило, и девушка отправилась бродить по коридорам, наблюдая за жизнью людей в белых халатах. Благодаря наличию удостоверения, никто из персонала не задавал вопросов о причине пребывания в стенах больницы. Харден с интересом разглядывала просторные палаты, рассчитанные на десяток людей. А ведь раньше стандартом считалось наличие четырёх коек в помещении. Хотя изменений условий следовало ожидать. Людей всё больше, а больница на весь Купол всего одна.

Около двадцати минут Харден потратила на бесцельное блуждание по этажам, ожидая прихода напарника. Где-то успела помочь расчистить коридор для провоза каталки, кого-то довела до процедурного кабинета. И всё это время не могла отделаться от мысли, что что-то не так. Словно чего-то не хватало в общей картине происходящего. И лишь вернувшись в приёмное отделение, находя Андри рядом с дежурной медсестрой поняла: за всё время хождения по больнице она не видела ни одного пациента с Периферии.

— Прошу прощения, но мистер Довс сейчас в отпуске и не может поговорить с Вами, — сверяясь с данными в терминале, покачала головой женщина. — Боюсь, придёться подавать официальный запрос в письменной форме, но ответ придёт не раньше, чем через две недели.

— А раньше никак? — детектив явно не был доволен перспективой настолько растягивать выяснение всех деталей, потому настроился на поиск возможных альтернатив. Харден полностью разделяла подобное рвение. — Должен же кто-то заниматься пациентами, пока лечащий врач отсутствует.

Медсестра недовольно пробурчала что-то про слишком назойливых полицейских, но всё же вывела на экран необходимую информацию, находя запрашиваемую должность.

— За обновление этого списка пациентов сейчас отвечает доктор Прай. В данный момент он находится в передвижном лагере на границе с Периферией, но, если хотите, могу дать его номер. Позвоните, может быть, сможет помочь сегодня.

— Будем признательны, — кивнул Андри, записывая набор цифр в записную книжку. Бумажную, что было редкостью в их времена.

*

Короткие гудки начинали постепенно раздражать. Они не спешили уезжать с больничной парковки, надеясь дозвониться до Прайя в ближайшее время, но тот не брал трубку. Детектив постепенно начинал терять терпение. Харден понимала: ещё немного, и мужчина пойдёт добывать информацию привычным для себя образом, не самым дипломатичным и достаточно нервным для медперсонала.

Наверное, её внутренние молитвы были услышаны, поскольку на одиннадцатый по счёту звонок Прай всё же соизволил ответить. К огромному облегчению девушки.

— Доктор Прай? Меня зовут Редени Андри, я детектив, расследую дело об убийстве Шона Деку. Могу я задать Вам несколько вопросов?

— Да, меня предупреждали о Вашем звонке. Что Вас интересует?

Благодаря включенной громкой связи Харден прекрасно слышала весь фоновый гул, препятствующий пониманию разговора с первого раза. Голоса, такие же пищащие приборы, как и в больнице и очень сильный ветер. Похоже, Прай специально вышел на улицу, но связь от этого лучше не стала.

— Список тех, кто получал препараты групп А и Б. Конкретно тех, кто живёт на Периферии.

— Почему именно эта выборка? — после недолгого молчания уточнил Прай.

— Потому что я так сказал. Ещё есть вопросы?

Внутренне Харден с силой хлопнула себя по лбу, сетуя на несдержанность напарника. Грубить единственному человеку, который мог в кратчайшие сроки прислать весь нужный материал, было крайне глупо. Однако детектива это ничуть не смущало.

Похоже, доктору общение с недружелюбным Андри также не доставляло никакого удовольствия, потому он решил поскорее закончить диалог. С наименьшими эмоциональными потерями, насколько это вообще было возможно.

— Все необходимые данные вышлю ближе к вечеру. Пришлите адрес электронной почты. Ещё есть вопросы?

Слишком сдержанный тон. То ли работа требовала внимания, то ли личная неприязнь к детективу и его словам, — но вполне дружелюбная манера общения испарилась буквально за несколько секунд. Для себя Харден вынесла одно: не стоит напрямую говорить обо всём, что думаешь. Сколько людей, столько мнений, и не факт, что два человека думают абсолютно одинаково. Есть риск излишней прямолинейностью настроить собеседника против. Что удалось Андри. Талант.

— У мистера Деку были враги? Кто-то, кто мог желать ему смерти?

— Нет, — после недолгой паузы ответил Прай. — Вполне дружелюбный мужчина, душа компании и альтруист по жизни. Хотя присмотритесь получше к ребятам с Периферии. Ко всем секторам. Они же так опасны, мало ли что может прийти в голову этим людям.

Последние слова были сказаны с явным сарказмом, что не укрылось от внимания детектива. Андри скрипнул зубами, но ответить ничего не успел: звонок прервался, оставляя в салоне автомобиля звенящую тишину.

— Может, не стоило так резко? — осторожно сказала Харден, стараясь тщательно подбирать каждое слово. — Он всё-таки часто контактирует с людьми за границей. Лучше их знает.

— Не важно. Информация будет к вечеру, остальное меня не касается. Поехали в участок.

— Зачем?

— Заполнять бумажную волокиту. Значок детектива не избавляет от подобной рутины.

— Так может, я домой поеду? Всё равно ничего не смыслю в ваших отчётах.

— Ну что ты, — улыбнулся Андри. И от того, насколько эта улыбка смахивала на звериный оскал, девушка поняла: ничего хорошего ждать не стоит. Как и всегда, интуиция не подвела, — я с радостью расскажу и покажу, как, что и в какой последовательности заполнять. Как ты там говорила? Мы напарники, верно? Вот и отчёты будем составлять тоже на пару. Все, которые накопились за последние время.

Как позже выяснилось, отчёты по раскрытым делам детектив не составлял последние два месяца.

*

Впрочем, закончить работу с бумагами им не дал очередной вызов. На этот раз не убийство, чему Харден была несказанно рада. Лицезреть трупы всегда тяжело, и вряд ли кто-нибудь может полностью к этому привыкнуть.

Продиктованный адрес привёл их в архив Научно-исследовательского института. Никаких раненых, никакого разбоя, не считая только-только пришедших в себя охранников — бедолаг отправили в царство Морфея газом со снотворным. Только вскрытая дверь и взлом системы безопасности, закрывающих доступ к зашифрованным данным.

— Что они хотели? — подходя ближе к штатному программисту, спросил Андри. Чиркнул колёсиком зажигалки, тут же выпуская тонкую струйку дыма в воздух. Следовавшая за ним молчаливой тенью Харден лишь укоризненно покачала головой, но делать замечание не стала. Бесполезно, да и вряд ли её поддержат. Особенно потому, что программист сам потянулся к предложенной пачке.

— В том-то и дело, — а вот компьютерщик умел выпускать колечки из дыма. Получалось даже эстетично, если опустить явный факт порчи собственных легких. — Судя по всему, все данные на месте. Они ничего не стёрли, не внесли вирусов. Даже не попытались влезть в более глубокие слои системы.

— То есть просто вошли, включили компьютеры, посмотрели и тихо ушли?

— Знаю, звучит глупо, но по всему выходит, что именно так, — техник растерянно почесал затылок, поднимая взгляд на Андри. — Что думаете, детектив?

— Думаю, что это очередная выходка малолетних вандалов, — устало выдохнул мужчина, потирая красные от перенапряжения глаза. Перевёл взгляд на соседний монитор, где пришедшие в относительную норму охранники просматривали записи с камер. — Что там?

В этом деле им повезло больше. На этот раз камеры зафиксировали, как к чёрному входу подъехал внедорожник без номеров с тонированными стеклами. Из салона выскочили четверо в противогазах, наглухо закрывающих лица. Вскрыли электронный замок при помощи небольшого переносного устройства, пробрались внутрь и через тридцать две минуты уехали, так и не подняв шума. Очередное непонятное дело, шансы на раскрытие которого с каждой новой деталью приближались к нулю.

— Висяк? — полувопросительно сказал Андри, поворачиваясь к девушке. — Что думаешь, стажёр?

— Я не стажёр, — на автомате поправила его девушка, вглядываясь в повтор записи. — У них не было оружия. Только баллончики с усыпляющим газом, но огнестрельного оружия я не вижу.

— Налётчики-пацифисты?

— Или просто не хотели лишних жертв. Возможно, хотели пройти мимо охраны, но те заметили их первыми.

— Ладно, понял. Что мы имеем? Взломанный замок, вырубленные охранники и взломанная система безопасности, но при этом ничего украдено не было. Кого ловить — непонятно, где искать наших друзей — тоже.

— Возможно, удастся проложить их маршрут, проследив по камерам города. Вот только, — короткий взгляд на наручные часы не особо порадовал: время близилось к десяти вечера, — боюсь, придётся заняться этим завтра. Вряд ли кто-то предоставит все данные сейчас.

— Тогда завтра и займемся этим. Надеюсь, тот докторишка всё-таки пришлёт список пациентов. И лучше бы ему сделать это как можно скорее.

О том, что собирался сделать с врачом Андри в случае невыполнения обещания, Харден предпочла не думать. Вряд ли мужчина выполнит своё обещание, но в красках описать собственное пожелание относительно безответственных работников может. Девушка желанием слушать страшилки на ночь глядя не горела, потому тактично промолчала, мысленно надеясь, что Прай не забыл о списке пациентов.

*

Дом встретил её блаженной тишиной и мягким светом пары зажжённых свечей: электричества до сих пор не было. Рабочих рядом с домом так же не наблюдалось. Видимо, поняли, что стоять рядом с щитком и пялиться на целые рабочие провода бесполезно: от этого ток в сети не появится. Потому и уехали, оставляя жителей нескольких домов без энергообеспечения.

Мистер Ширма встретил хозяйку недовольно распушённым хвостом и протяжным голодным мяуканьем. Девушка фыркнула, смотря на вылизанную до блеска пластиковую миску. Насколько прожорливым может быть этот кот, она убедилась ещё тогда, когда принесла шерстяной комок с улицы, но даже сейчас, по прошествии стольких лет, этот трёхцветный красавец умудрялся поражать воображение человека.

Повторив утреннюю кошачью порцию, по размерам граничащую с дневной, Харден оставила довольного кота на кухне, располагаясь в гостиной. Спать ещё не хотелось, а вот посмотреть телевизор — очень даже. Электричества как такового не было, но резервный генератор питал каждую квартиру в доме, и только сами хозяева решали, на какие нужды потратить ограниченный запас энергии. Рассудив, что недолгий просмотр новостей много не потратит, девушка спокойно подключила все нужные провода и, заняв место на диване под пледом, включила новости.

На коленях тут же устроился пушистый комок шерсти, довольно вцепляясь когтями в колени хозяйки. Тихое урчание приятно расслабляло, привнося в хаотичные мысли подобие порядка. Осторожно поглаживая задремавшего мистера Ширму, Харден пролистывала каналы, пока не наткнулась на долгожданную новостную передачу.

Она ожидала увидеть репортаж о каком-нибудь грандиозном открытии или скандале с участием звёзд. Однако настроение, весь день стабильно державшееся на отметке «могло быть и хуже», рухнуло куда-то в район «рыдать под подушкой от чужой беспросветной тупости».

«…не были рассчитаны на такой стремительный прирост численности населения. Совет, безусловно, поддерживает улучшение демографической ситуации в Куполе, но проблему нехватки электроэнергии это не решает. Поэтому завтра, на экстренном собрании десяти членов Совета, будет рассмотрен вопрос о возможном расселении одного из секторов Периферии. В случае принятия положительного решения, в каждый сектор будет направлена комиссия, по результатам которой станет известно, какой именно жилой блок будет расформирован. Это позволит снизить потребление электричества и тем самым нагрузку на электростанции. Электроэнергия в Центр будет предоставлена в полном объёме, а выигранное время пойдёт на реконструкцию электростанции номер два, функционирующей в нашем Куполе с момента его основания. С вами был…»

Экран погас, избавляя Харден от необходимости слушать высокоинтеллектуальные комментарии участников новостной программы. Переселение. Снова. Похоже, миссис Нортон обладает даром предвидения, не иначе. По-другому объяснить её уверенность в подобном развитии событий невозможно.

А раз её прогноз относительно решения Совета оказался верным, возможно, и остальные слова сбудутся.

Нет, невозможно. Харден потрясла головой, прогоняя наваждение. Мистер Ширма почувствовал волнение хозяйки, уставившись своими зелёными блюдцами на девушку. Протяжно мяукнул, призывая отвлечься от неприятных мыслей и, наконец, заняться полезным делом: погладить его пушистую персону.

Девушка улыбнулась, запуская тонкие пальцы в мягкую шёрстку. Кот, довольный стопроцентным вниманием к себе любимому, тут же заурчал, словно мини-моторчик, подставляясь под нехитрые ласки. Только вот с уверенностью в собственной неотразимости он просчитался: полностью абстрагироваться от происходящего Харден не удалось.

Утренняя тревога снова накрыла с головой, вынуждая прокручивать события последних недель заново. Искать совпадения, пытаться связать открытые дела. Но ничего на ум не шло. Никаких общих черт, следов или просто зацепок. Убийство и непонятное проникновение в архив ничто не связывало. В голову закралась мысль о развивающейся паранойе и в какой-то степени она имела место. Слишком серьёзно Харден подходила к желанию связать два абсолютно разных преступления. Так и до искажения фактов недалеко.

Телефон на журнальном столике завибрировал, оповещая о новом сообщении.

От детектива-колючки: «Пришёл список пациентов. Подозреваемый — Хилен Дрейк. Утром едем в шестой сектор.»

Чудесно. Только хождения по Периферии ей не хватало. Отправив лаконичное «хорошо», девушка откинула голову на спинку дивана, устало прикрывая глаза. Первый час ночи. Усталость постепенно брала своё, утягивая сознание в царство сновидений, и последняя мысль, чётко сформировавшаяся в воспаленном мозгу, оказалась не самой весёлой.

Что, если всё это и есть начало того самого конца, о котором говорила миссис Нортон?

Глава 3

— И в итоге письмо он прислал за минуту до полуночи. Ровно минута в минуту! Надеюсь, больше не придётся иметь с ним дел.

Сидя рядом с водителем, Харден могла только прятать за ладонью улыбку, лишь бы не рассмеяться в голос. Видимо, Андри рассчитывал вызвать уважение с помощью собственного статуса, а в итоге встретил точно такого же нелюбителя подстраиваться под других. Возможно, это и есть то, что обычно называют кармическим наказанием.

Согласно данным, переданным Прайем, подозреваемых было несколько. Объединяли их всего две вещи: все проживали на Периферии, а также получали терапию, включающую психотропные вещества. Но только один был замечен в нестабильности психического состояния, результатом чего стало нападение на покойного фармацевта. Хилен Дрейк, молодой человек двадцати одного года, дважды был замечен за нападением на Деку, но каждый раз полиция не возбуждала дело. Дрейк раскаивался в произошедшем, а Деку попросту не хотел портить парню жизнь. Верил в его скорейшее выздоровление. Однако пометки о нестабильном и временами агрессивном поведении пациента всё равно оставались в личном деле. Именно они и сделали Дрейка первым и главным подозреваемым в убийстве.

По мнению Харден, лучше было начать опрос подозреваемых с того же Гархарда Лекфрада, поскольку у него одного была судимость за разбойное нападение на небольшой магазин, но её мнения никто не спрашивал. С самого утра детектив успел выслушать парочку наставлений от начальства и добровольно-принудительное пожелание закрыть это дело как можно скорее. В добавок ко всему, перед самым выездом выяснилось, что ехать придётся на служебной машине: личные, работающие исключительно от электричества, не подходили для бездорожья Периферии. Да и заряжать севший аккумулятор там негде: жизнь в секторах остановилась на отметке дизельных моторов и печатной прессы.

Как итог: не самое комфортное передвижение, неприятный запах жжёного топлива и крайне недовольный напарник, который в ответ на приветствие только угрюмо цыкнул, требуя тишины. Сказано — сделано, потому уже два часа служители закона двигались всё дальше от Центра, стремительно теряя всякое желание работать на выездах.

Точнее, терял его Андри. Харден же получала своего рода удовольствие от познания новых мест. За все двадцать три года она ни разу не покидала родной Центр. Родители девушки занимали невысокие, но вполне уважаемые должности, обеспечив единственному ребёнку хорошее будущее. Школа, академия, работа. Много знакомых и совсем единицы друзей, но зато именно тех, на кого можно положиться. Необходимости уезжать от благополучной жизни не было, поэтому Харден с таким интересом разглядывала виды вокруг.

Ещё на подъезде к КПП девушка отметила изменение облика города. Здесь всё было словно из другой эпохи. Из прошлого, которое с таким рвением старались забыть нынешние жители Купола. Высокотехнологичные многоэтажки ещё не заменили пятиэтажных предшественников и частные дома. Никаких признаков современных технологий: жизнь возле границы словно остановилась на стыке современности и сороковых годов двадцать первого века.

Охрана не сильно расспрашивала о целях их пребывания на Периферии, только документы спросили и сказали быть осторожнее. Андри пожелание благодушно проигнорировал, вдавив педаль газа сразу же, как только прочные ворота закрылись за машиной. От неожиданности Харден схватилась за ремень безопасности на груди, вжав голову в плечи. Стаканчик с кофе опасно покачнулся в подставке, но разливать содержимое по салону не спешил. Хотя вся пенка наверняка уже осела.

— Детектив Андри, может, всё-таки стоит сбавить скорость? Так и нужный поворот легко проскочить, а навигатор здесь не работает.

— Спокойно, стажёр: я не в первый раз здесь работаю, — заверил её мужчина, ловко вписываясь в каждый резкий поворот. И на каждом Харден была готова вылететь в кювет. — В смысле, на Периферии. Тут все дороги так или иначе ведут к населённым пунктам, тупиков не бывает.

— Я не о тупиках беспокоюсь: вдруг кто-нибудь выскочит из леса? И я не стажёр, сколько ещё повторять?

— Сколько хочешь, для меня ты всё равно ребёнок, — фыркнул детектив, снова набирая скорость.

Харден недовольно посмотрела в его сторону, после обращая всё внимание на густой лес вокруг. Точнее, на то, что от него осталось. Некогда зелёные заросли сейчас напоминали гипертрофированный гербарий. Старые деревья практически полностью высохли или сгнили, новые же вырастать на замену не спешили. Даже птиц не слышно, не говоря уже о мелких зверях. Жизнь словно постепенно покидала это место, норовя найти условия получше. Или же предпочитая сгинуть насовсем.

В какой-то момент в салоне стало слишком душно. Сломанная ручка кондиционера не позволяла его включать, но открывать окна не решились. Слишком пыльным оказался местный воздух. Ещё успеют надышаться в ходе расследования.

Рассматривая стремительно сменяющие друг друга некогда могучие стволы деревьев, Харден не успела заметить что-то блестящее, расположенное чётко поперёк пути. Не придал значение блеску и Андри, даже не думая тормозить перед непонятным объектом.

И зря.

Глухие парные хлопки заставили сердце ухнуть вниз, тут же начиная отбивать бешеный ритм где-то в районе ушей. Андри вцепился обеими руками в руль, пытаясь выровнять траекторию движения, но тщетно: на спущенных колёсах машину сильно занесло, после чего та с грохотом врезалась в ближайшее дерево. То заскрипело, недовольное вторжением в личное пространство, и, покачнувшись, упало посередь своих мёртвых собратьев. Благо, в противоположную сторону от машины — уже за одно это Харден была благодарна судьбе.

— Придётся идти пешком, — цокнул языком Андри, успевший вылезти из машины, и осмотрел сперва едва заметные шипы. Покрытые слоем ржавчины, но всё равно достаточно прочные, чтобы проткнуть резину, они слишком сильно сливались со светлой землёй дороги. Заметить их крайне сложно, её говоря уже о том, чтобы успеть затормозить вовремя. — Одно колесо заменить можно, но, где взять ещё три, не знаю.

— Может, стоило думать, прежде чем ехать с такой скоростью?

Зажжённая сигарета так и остановилась на полпути к губам. Убеждённый в том, что ему это послышалось, детектив медленно обернулся на голос, намереваясь высказать всё, что думал о своеволии напарницы, как поперхнулся воздухом. От возмущения или смеха — не знал сам мужчина. Харден выбралась чуть позднее детектива. Дверь с пассажирской стороны оказалась заблокирована поваленным деревом. Пришлось перелезать на водительское сидение и уже с него выходить наружу. Правда, внешний вид несколько пострадал. Не заметив под ногами небольшую лужицу, которую Андри благополучно перепрыгнул, девушка поскользнулась, тут же поднимая поток брызг. Тёмные капли испачкали один из самых любимых костюмов, попав даже на волосы. В итоге перед Андри стояла злая, расстроенная, испачканная в осенней грязи девушка, взгляд которой вполне мог прожечь дыру.

— У тебя… что-то… вот тут, — коснулся собственной щеки, одновременно протягивая платок, — не расстраивайся. На твоём месте я бы лучше беспокоился, как теперь добраться до нужной точки.

— То есть обратно в Центр мы не едем?

— Зачем? Чем скорее закончим с этим делом, тем быстрее вернёмся к нормальной работе. Заниматься трупами, связанными с Периферией, и дальше мне совершенно не улыбается.

Харден тем временем закончила хоть как-то очищать юбку от мокрой земли и ещё черт знает чего. Вышло плохо. Скорее всего, вещь придётся выкинуть, но это всяко лучше, чем то, что было сразу после падения. По крайней мере, теперь под ноги не падали грязные капли.

— Не думаю, что стоит сейчас двигаться дальше. Сперва стоит разобраться с машиной, затем понять, кто протянул колючую проволоку и с какой целью. На всё уйдёт около пяти часов, а там уже и до комендантского часа не долго. Лучше заняться расследованием завтра.

Закончив свою мысль, девушка вопросительно посмотрела на Андри, ожидая решения. Умом она понимала, что согласия не дождётся даже к вечеру, но он же должен понимать: ходить по окраине без должного сопровождения, рискуя наткнуться на агрессивно настроенных жителей, — не лучшая идея.

Однако, у детектива Андри всегда было своё мнение на любую ситуацию.

— Узко мыслишь, стажёр, — парировал мужчина, возвращая внимание к сигарете и смартфону, активно набирая сообщение, — ребят, чтобы забрали эту рухлядь, я уже вызвал, разберутся и без нас. До комендантского часа ещё полно времени, найти Дрейка точно сможем сегодня. Возможно, даже опросим, если согласится сотрудничать.

— И как Вы собрались искать его, если в досье указан только номер дома? — Харден сильно сомневалась, что можно найти человека, зная лишь дом. В её родном квартале домов с одинаковым номером было по меньшей мере шесть. Сколько их здесь, даже представить страшно.

— Очень просто. В секторах Периферии нет названий улиц. Официально, по крайней мере. Все дома располагаются друг за другом, имея соответствующие порядковые номера, — судя по голосу, Андри был крайне доволен таким раскладом, с чем не могла не согласиться девушка. Если всё действительно так, Дрейк должен найтись быстро. — Будем надеяться, что он у себя дома, но, если нет, спросим местных.

— Вряд ли они будут охотно сотрудничать.

— Ты даже не представляешь, какой чудодейственный эффект порой оказывает значок полицейского на несговорчивых граждан.

Харден подобной уверенностью похвастать не могла. Была наслышана об особенностях жизни за границей, в частности, об отношении местных жителей к законам, установленным Советом. И о том, что порой делают с теми, кого не хотят здесь видеть.

Удаляясь всё дальше от дымящегося автомобиля, девушка ощущала растущее беспокойство. Искусственное солнце, словно в насмешку, скрылось за такими же бутафорскими облаками. Ориентироваться приходилось исключительно по фигуре Андри, маячившей чуть впереди. Похоже, он и в самом деле уже был здесь.

Не отвлекаясь на лишние повороты, детектив выбирал дорогу, ориентируясь на какое-то собственное чутьё, и вывел их к небольшому населённому пункту, заметить который невооружённым глазом весьма сложно. Поначалу Харден подумала, что это заброшенные дома или, того лучше, гаражи. Такие, какие ещё можно найти на краю самых необжитых территорий Центра. Но потом в некоторых строениях, прогнившая крыша которых так и норовила провалиться от времени и сырости, замелькали тени. Посторонние гости в официальной форме были редкостью в этих местах, о чём свидетельствовали звуки запирающихся наглухо замков. Тусклый редкий свет тут же выключался, шторы закрывали обитателей старых хижин.

Лишь два человека медленно брели по пустынной улице, вглядываясь в стертые таблички с номерами домов. Кое-где опознавательные знаки отсутствовали совсем — приходилось восполнять недостаток информации собственной логикой. Дом Дрейка носил порядковый номер сорок шесть. Харден вновь сверилась с ближайшим знаком, мысленно радуясь, что идти осталось недолго: восемь строений. Интересно, сколько здесь вообще домов?

— В разных секторах по-разному, — откликнулся Андри. Девушка неловко чертыхнулась: неужели сказала вслух? — В основном это зависит от количества таких небольших жилых зон. В среднем на каждый сектор их приходится не более четырёх-пяти.

— А в этом? — раз уж сам детектив решил поговорить, то почему бы не вытянуть больше информации? Ведь материалами дела он так и не удосужился поделиться. А ведь ещё напарники…

— В этом всего две, так как большую часть территории занимает шахта.

— Угольная? Я думала, у нас вся энергия от электричества идёт.

— Какая угольная, угробить нас хочешь? — покосился на неё мужчина. — Мы и так в замкнутом пространстве живём, не хватало ещё вдыхать издержки угольной промышленности. Соляная она. Добывают галит, здесь его крупнейшее месторождение на всём материке. Есть ещё одна шахта, правда, та урановая, да и находится во втором секторе.

— Уран же идёт на атомное производство. Зачем оно нам?

— Кто знает, — пожал плечами Андри, не сбавляя шага, — мы не заведуем правительственными разработками.

— Насколько я помню, соглашение между тридцатью Куполами ясно запрещает производство ядерного оружия.

— Разве мы говорим об оружии? Уран используется ещё и как источник теплоэнергии, в том числе той, за счёт которой мы до сих пор живы. Не мысли узко, стажёр, наша жизнь совсем не подходит для подобного образа мысли. И мы пришли.

Харден недовольно поджала губы, мысленно делая пометку когда-нибудь высказать детективу всё, что думает по поводу его чувства юмора. Точнее, полном отсутствии оного. А пока они стояли перед покосившимся крыльцом, ведущим в дом, дверь в который попросту отсутствовала. Некогда белые, ещё деревянные рамы на окнах полностью потеряли благородный оттенок, местами полностью развалившись с лёгкой подачи вечно голодных насекомых. За домом что-то с глухим стуком упало на землю. Андри инстинктивно положил руку на табельное оружие, но напрасно: через несколько секунд из глубины строения навстречу незваным гостям выбежал тощий опоссум. Шёрстка бедного зверька изрядно истрепалась за время тяжёлой жизни. Местами виделась воспалённая кожа: видимо, инфекция у местной фауны — частое явление.

Завидев незнакомцев, опоссум на мгновение растерялся. Как и люди, совершенно не знающие, как реагировать на удивительное чудо природы. В Центре животные были редкостью: увидеть их на улицах было практически невозможно. Домашние проходили обязательную вакцинацию всеми возможными прививками, да и их количество строго ограничивалось. Одно животное на одну семью. О бездомных зверях речи не шло: от них попросту избавлялись. Властям не нужен дополнительный источник инфекции, к тому же, дикое животное может нанести немалый вред беззащитному человеку. "Действуй на опережение" — правило, накрепко вошедшее в сознание каждого жителя Купола. Оно касалось всех сфер жизни, незримой нитью окутывая каждое принятое решение. В отношении человека или животного — неважно: перед этим правилом равны все.

Но, по-видимому, местные зверьки о самосохранении если и слышали, то явно мало. Иначе как объяснить, что бесстрашный опоссум сперва медленно приблизился к людям, после чего рванул с места так, что коготки прочертили на сырой земле тонкие борозды.

Когда худое тельце скрылось среди зарослей кустарника, двое наконец пришли в себя. Харден издала нервный смешок, поражаясь как они могли принять крохотного грызуна за человека. Фантазия — страшная сила, особенно когда не знаешь, чего ожидать.

— Похоже, в доме никого.

Понадобилось от силы минут десять, чтобы полностью обойти небольшое строение. Выход на задний двор оказался завален обвалившейся крышей. Щели достаточно велики для животных, но человек точно не пролезет.

— И где теперь его искать? — Харден забрала планшет, пролистывая личное дело Дрейка. — Работы у него нет, дома, по сути, тоже. Не женат, информации о родственниках в базе данных тоже нет. Спросим у соседей?

— Что-то мне подсказывает, они вряд ли захотят с нами беседовать.

Его задумчивый тон заставил оторвать взгляд от экрана и посмотреть туда же, куда вглядывался Андри. На противоположной стороне дороги под навесом расположилась небольшая компания. Четверо мужчин и одна женщина, всем около сорока. Старая одежда, сшитая из того что было, но всё равно сидящая ладно, слой пыли и копоти на коже. Судя по маскам, призванным защищать лёгкие от пыли, они из рабочих, у которых выдался перерыв или выходной. В их внимательных взглядах читался интерес вперемешку с настороженностью. Харден напряглась под пристальным вниманием, коротким кивком спрашивая, что делать дальше.

Конечно, Андри решил узнать у них, где Дрейк. Конечно, пошёл к людям, намеренно убрав руки в карманы так, что теперь бежевый плащ не скрывал кобуру. Конечно, Харден, которая проклинала всё на свете и. в первую очередь, упрямых детективов, точнее, одного конкретного, пришлось идти следом. Подстраховка из неё никакая, зато труп опознать сможет. В случае необходимости.

— Добрый день, господа. Я детектив Андри, это моя ассистентка мисс Гартерд, — знал бы он, каких трудов стоило Харден сдержаться и не пнуть довольного жизнью мужчину за такие слова. — Нам нужен Хилен Дрейк. Не знаете, где он может быть?

Ответ последовал не сразу. Стоя в отдалении от людей, Харден не могла расслышать детали тихого разговора. Зато Андри по одному только виду рабочих успел сделать для себя определённые выводы. Не обращая внимания на встревоженный взгляд напарницы, детектив направился прямиком к напрягшимся местным жителям. Напряжённая спина, холодный взгляд, сведённые в напряжении брови — весь его вид буквально вопил о нежелании проводить мирную беседу. Харден шла за ним, хотя, по ощущениям, приближалась прямиком к рабочей гильотине. Одно неверное слово — и голова полетит с плеч. И ведь никто не заступится: в этих местах преимущество явно не на их стороне.

— Вы не расслышали?

— Всё мы расслышали, парень, — протянул стоящий напротив мужчина. Жёсткая недельная щетина, грузная фигура и колкий взгляд. Но главным, что выдавало в нём главного в группе, была аура, витавшая вокруг него: ощущение полного превосходства над собеседником. Мурашки по коже. — Здесь его нет, как видите. А нам-то откуда знать, где он?

— Вы же местные, — продолжал стоять на своём Андри, — наверняка знаете его лично. Может, есть идеи, куда он мог пойти?

Слегка помятая самокрутка опустилась в прожжённую дыру высокого стола. Мужчина выдохнул дым, слегка щурясь, пристально разглядывая пришедших. Остальные стояли молча, но уходить или как-то вмешиваться в разговор не собирались.

— Зачем он тебе?

— Мы расследуем убийство мистера Деку. Фармацевт, занимался обеспечением…

— Знаю, знаю. Так его и впрямь убили? Хороший был мужик. Но почему именно Хилен?

— У него уже были проблемы с законом, а учитывая его зависимость от лекарственных препаратов и неустойчивое эмоциональное состояние, — Андри развёл руки в стороны. — Так где мы можем его найти?

Мужчина выпрямился, встав во весь рост. Сделал пару шагов вперёд, поравнявшись с Андри, показательно рассматривая его с ног до головы. Харден замерла, прикидывая варианты дальнейших событий. Разговор не шёл, это было очевидно. Остальные стоявшие переглянулись, нарочито неловко пряча пренебрежительные ухмылки за ладонями. Девушка сделала шаг вперёд, ровняясь плечами с детективом. Поймала его короткий взгляд, но понять, что в нём скрыто, не успела: чужой низкий голос вернул всё внимание к себе.

— Лицо твоё очень знакомо. Где я мог тебя видеть? Служил?

— Это не имеет отношения к расследованию, — спокойно ответил Андри. Спокойно лишь на первый взгляд. Большая часть напряжения скопилась в излишне холодном тоне. Тихом, ровном, пробирающем до мурашек. — Если не можете ничего сказать по поводу местонахождения мистера Дрейка, мы лучше пойдём.

— Расследование, говоришь, — всё ещё не сводя пристального взгляда, качнул мужчина. Прищурился, склоняя голову то вправо, то влево, пытаясь разглядеть в лице напротив знакомые черты.

Но их не было. Харден видела то непонимание, что отражалось на лице, украшенном тонкой сеткой морщин. Сколько бы ни смотрел, не мог понять причину сильного чувства дежавю. Однако что гораздо больше заинтересовало девушку, так это напряжение на лице напарника. Остекленевший взгляд, отбивающая бешеный ритм венка на виске — о чём бы ни спрашивал рабочий, детектив прекрасно понимал суть вопроса. Но отвечать не хотел, даже если от ответа зависел ход расследования.

Необычное поведение для истинного трудоголика.

Внезапно блуждающий по чужой фигуре взгляд зацепился за небольшую деталь на шее. Совсем незаметную, без детального рассматривания не углядеть. А он увидел.

Тот факт, что Андри не успел отреагировать на резкое движение, можно объяснить только банальной растерянностью. Потому что не каждый день тебя хватают за ворот водолазки, оттягивая тонкую ткань в сторону одной рукой, второй буквально выдёргивая на свет тонкую серебряную цепочку. Ничего необычного, такой же стандартный жетон с процентом ДНК, как у всех. Только вот за ним прятался ещё один. Такой же по размеру, но содержание совсем иное.

— А я-то думаю, чего лицо знакомое, — довольно протянул мужчина, вертя в руке «смертник». Харден смотрела на небольшой серебряный жетон с неменьшим удивлением, то и дело поглядывая на детектива. Который никак не реагировал на подобное вмешательство в личное пространство. Понимал: попробует отреагировать агрессивно — и конфликта не избежать. — Двенадцатая рота, шестой взвод. Был на баррикадах в Ночь огня?

— Верно.

— И многих убил?

Ответа не последовало. Впоследствии Харден поняла: тема убийства для детектива слишком тяжёлая. Не хотел вытягивать наружу некоторые воспоминания, да и не мог себе позволить. Слишком велик риск потерять над собой контроль.

Одним коротким движением Андри выхватил жетон из чужих рук, убирая всю цепочку обратно под ткань свитера. Так спокойнее, когда самое ценное носишь под сердцем.

— Пожалуй, мы лучше пойдём.

Впервые за несколько дней работы Харден не хотела с ним спорить. Начальник предупреждал: вмешиваться стоит только во время конфликта, который непременно возникнет, учитывая методы работы детектива. Тогда, ещё в первый рабочий день, девушка сомневалась в необходимости подобной меры, списывая предупреждение на попытку предотвратить любую непредвиденную ситуацию заранее.

Теперь же ясно видела: ещё немного, и придется разрешать неминуемый конфликт собственными силами.

Они уже уходили, когда вслед донесся тихий, но уверенный голос.

— Поищите в баре «Бруниген». Обычно Рекдри в курсе всех дел Сектора. Но будь осторожен, парень. Копов здесь не любят, что уж говорить о бывших военных, участвовавших в той ночи. И зря ты притащил эту девчонку. Пойдёт что не так — она тоже пострадает.

— Спасибо за беспокойство, но я в состоянии постоять за себя, — Харден ответила раньше, чем Андри успел открыть рот.

Сказала и ожидала порцию недовольного ворчания или открытой претензии. Слишком напряжённым оставался мужчина после разговора. Но тот лишь фыркнул в ответ на её слова, легонько толкая в плечо, побуждая идти дальше. С той лишь разницей, что теперь они шли на равных.

Больше Андри не пытался оставить напарницу позади.

*

Дорога до бара, названного по фамилии владельца, заняла около сорока минут. Окружающие пейзажи не радовали разнообразием. Грунтовые дороги в ямах и выбоинах, о некогда зелёных лесах напоминали разве что редкие полусгнившие деревья. Вскрики диких птиц скорее пугали, чем завораживали красотой.

Где-то на середине пути им попался старый завод. Стекольный, если верить табличке на главных воротах. Ржавые стены, краска с которых облезла ещё несколько лет назад. Многие окна выбиты. Только цветные витражи, всё ещё украшающие окна второго этажа, напоминали об истинном предназначении покинутого всеми здания.

— Почему он заброшен? Наверняка можно было приспособить здание для чего-то другого. Огромная территория пропадает зря.

— Это правительственный объект, — пожал плечами Андри, снова закуривая. Неодобрительный взгляд напарницы был успешно проигнорирован. — Тот факт, что завод закрыли, не сделал его достоянием рабочих.

— То есть он просто стоит и ржавеет?

— А есть идеи получше?

— Можно было передать его в собственность местных властей. Они бы нашли ему более полезное применение.

— Если всем раздавать такие территории на благотворительной основе, можно лишиться всех источников дохода. К тому же, вряд ли эти люди распорядились бы зданием как-то рационально. Скорее, разворовали бы и обнесли.

— Откуда такое предвзятое отношение? — посмотрела на него Харден.

Мужчина немного помолчал. Отвлёкся на входящее сообщение от механиков: машина отправилась на ремонт.

— Я не так много видел за время работы в полиции, как говорят, — наконец подал голос Андри. Было в нём что-то такое, что заставило девушку замедлить шаг, внимательно улавливая каждое произнесённое слово. Будто в тот момент они говорили не о чужом мнении относительно Периферии, а о чём-то большем, — но одно понял точно: система, выработанная нашим правительством, действующая годами, работает. И все эти люди оказались здесь не просто так. Дай им свободу воли — начнётся хаос.

— Поэтому нельзя отдать вполне пригодное для жизни помещение. Даже несмотря на то, что многим негде жить, — скептицизма в голосе хватило бы на дюжину циников, но Андри удостоился всей порции едкой желчи в одиночку.

— Я не буду рассуждать о политике, поскольку ни черта в ней не понимаю, — вздохнул мужчина, останавливаясь на месте, вынуждая спутницу обернуться. — Знаю лишь, что, пока мы действуем по правилам, не выходим за рамки дозволенного и придерживаемся четких алгоритмов, жизнь будет идти своим чередом. Мы не должны задумываться о причине действий, наша цель — предотвратить появление пагубных последствий принятых решений. Как собственных, так и чужих. Это понятно?

— Вполне, — кивнула Харден.

Получив утвердительный кивок, Андри справедливо рассудил, что разговор окончен. Выйдя победителем в несуществующем споре, мужчина продолжил путь, ориентируясь на свет тусклых фонарей, маячащих в двухстах метрах впереди. Потому не увидел тяжёлого взгляда, обращённого в собственный затылок.

Харден не могла сказать, что не согласна с его словами. Собственная линия мышления несильно отличалась от той, что озвучил мужчина. Совет действует во благо всего Купола, его жителей. Сомневаться в их решениях — значит подвергнуть сомнению эффективную нынешнюю систему существования.

Однако тонкий голосок неприязни к услышанному не давал покоя. Словно внутреннее чутьё не хотело принимать подобную точку зрения, хотя все факты были «за». Наверное, дело было в том, что Харден впервые услышала все эти мысли, а не просто приняла как данность, не обдумывая. Теперь же подобные слова вызывали непривычную бурю эмоций, заставляя задуматься в их правильности.

Впрочем, размышления о системе правления пришлось отложить до лучших времен. Перед глазами оказались деревянные двери, по ту сторону которых играла музыка. Старая, с небольшими помехами, она была единственным доказательством того, что внутри есть жизнь.

— Надеюсь, здесь повезёт больше, — Андри выкинул окурок в прожжённую консервную банку на подоконнике, служившую пепельницей, выдыхая остатки дыма. — Машина прибудет через два часа. До этого мы должны опросить людей и найти, наконец, Дрейка.

— Что-то мне подсказывает: у нас получится.

— Ты так думаешь?

— Уверена, — кивнула Харден и улыбнулась в ответ на скептический взгляд серых глаз. — У меня хорошее предчувствие.

Которое быстро поведало о том, что обладает собственным своеобразным чувством юмора. Точнее, сразу же, как только гости сектора переступили порог заведения. Стоя на улице, они слышали только звуки музыки, источником которой оказался старенький, но весьма очаровательного вида патефон. Зато не слышали голосов, которые тут же стихли, стоило крохотному колокольчику оповестить о приходе новых посетителей.

Первое, что поняла Харден, стоило входным дверям закрыться, словно преграждая путь наружу: ей хочется уйти. А лучше убежать. И как можно скорее. Потому что никому не нравится ощущать себя словно под микроскопом энтомолога, без возможности избежать внимания.

Повисшее в воздухе напряжение можно было ножом резать. Не так много посетителей, но абсолютно все взгляды казались пугающе изучающими. Тихие шепотки, еле заметные кивки в сторону вошедших — это одновременно нервировало и раздражало. Даже патефон почувствовал гнетущую обстановку, запнувшись на середине бодрой композиции, жалобно треща. Не выдержал накала страстей, и Харден собиралась присоединиться к нему с минуты на минуту. Не любила она подобных душевных переживаний: слишком сильно они били по нервной системе.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

От неожиданности Харден дёрнулась, поворачивая голову к источнику звука. Со стороны кухни, спрятанной за барной стойкой, в зал вышла темноволосая женщина с круглым подносом в руках. Тарелка с чем-то, отдалённо напоминающим высохшие орехи, три кружки с темными подтеками по краям — местная еда не радовала разнообразием, но она хотя бы была. Выходит, слухи о постоянном голодании жителей Периферии не так правдивы?

— Добрый день, мэм. Я детектив Андри, это мой стажёр мисс Гартерд. Мы ищем мистера Хилена Дрейка. Возможно, Вы знаете, где он может быть?

— Значит, полиция из Центра и впрямь приехала в наши края, — сама себе кивнула женщина, задумчиво оглядывая зал. Она видела нежелание посетителей делить помещение с полицейскими, но открытых возмущений пока не поступало. — Проходите на кухню, там мой муж сможет с вами поговорить.

Андри хотел ещё что-то уточнить, но женщина уже потеряла к нему всякий интерес, направляясь к ожидающим заказа гостям. Харден же в свою очередь потянула мужчину в сторону кухни, настойчиво кивая на наручные часы.

— У нас не так много времени — лучше поторопиться. И я не стажёр! — тихим голосом прошипела девушка, вызывая у собеседника довольную ухмылку.

— Торжественно клянусь перестать называть тебя стажёром, как только продемонстрируешь свои великолепные аналитические способности.

— Все допросы Вы ведёте самостоятельно, никому не позволяя вмешиваться, — скептически выгнула бровь Харден.

— Верно. И что из этого следует?

— Детектив, Вам когда-нибудь говорили, что у Вас невыносимый характер?

— Чаще мне говорят, что я неотразим.

— Нагло врут, — буркнула себе под нос Харден.

— Ты что-то сказала?

— Говорю, идёмте скорее. Расследование ждать не будет.

Откровенно обалдевшее выражение лица Андри стоило того малого риска.

На кухне действительно нашёлся ещё один мужчина. В повязанном на поясе слегка заляпанном фартуке он ловко переворачивал еду в сковороде, готовя обед. Хотя, судя по выражению лица, сам он воспринимал процесс готовки как нечто, от чего зависела по меньшей мере судьба всего живого на планете. Того, что от него осталось.

Кроме одинокого воина со сковородкой, на кухне никого не было.

— Добрый день, — обозначил их присутствие Андри, привлекая внимание мужчины. — Мы из полиции, приехали из Центра.

— Занимаетесь убийством Деку?

— Верно. Как мы можем к Вам обращаться?

Закончив сжигать содержимое сковородки, принимая собственное поражение в этом неравном бою, мужчина отставил несостоявшееся блюдо в сторону, обращая всё внимание на гостей. Первое, что отметила Харден, — редкие седые прядки на висках. Мужчина явно перешагнул порог сорокапятилетия, однако это лишь придавало ему особого шарма. Вытер руки висящим на поясе полотенцем, после протянув ладонь Андри.

— Рекдри Бруниген.

— Редени Андри, детектив, — ответил на рукопожатие мужчина, заметно расслабляясь. Никакой агрессии или враждебного настроя со стороны хозяина бара, лишь сдержанная вежливость и толика любопытства. Возможно, на этот раз у них сложится продуктивный диалог. Который, в идеале, даст пару новых зацепок.

— А эта юная леди? — приветливый взгляд сместился в сторону девушки, стоявшей чуть в стороне. — Наверное, стажёр из Академии?

— Нет!

— Да, — они ответили в унисон, но голос Андри оказался сильнее, подавив возмущение напарницы. Харден фыркнула, недовольно отворачиваясь в сторону, в то время как Бруниген понимающе хмыкнул. — Стажёр, Харден Гартерд. Весьма способная личность, надо признать.

Харден ничего не ответила, только молча добавила в собственную копилку в сознании ещё один способ уничтожения человека по имени Редени Андри, удовлетворённо выдохнув. Отпустило. И пусть такой способ расслабления напряжённых нервов кто-то назовёт ненормальным, пока он работал, девушка не особо переживала по этому поводу.

— Так что конкретно вы хотели узнать? — мужчина жестом пригласил их присесть за небольшой столик в углу. Изначально он нужен был для персонала кухни, но, поскольку из поваров здесь остался один хозяин заведения, незаметный предмет мебели практически не использовался. Заметный слой пыли лишь подтверждал её догадку. — Об убийстве я узнал только из газет, так что, боюсь, ничем не смогу тут помочь.

— На самом деле, мы ищем Хилена Дрейка…

— На данный момент он главный подозреваемый в деле об убийстве, — перебила детектива Харден, кладя руки на предварительно очищенный от пыли стол. Убийственный взгляд прерванного детектива был благополучно проигнорирован, а внутреннее ликование оставлено до лучших времён. — На самом деле, мы понимаем, что, скорее всего, мистер Дрейк невиновен, но поговорить с ним мы обязаны. Как минимум чтобы подтвердить его алиби.

— Вы думаете, что это Хилен сделал? Он единственный подозреваемый?

Удивление в голосе не было поддельным или преувеличенным. Но больше всего подкупали глаза. Они никогда не лгут, если дело касается эмоций. Как бы сильно человек ни старался, они всегда будут выдавать. Нужно лишь уметь это увидеть. И Харден видела.

— Один из подозреваемых, чей психопрофиль на данный момент является самым подходящим под профиль убийцы. Но, по правде говоря, наш разговор с ним — формальность, необходимая для заполнения бумаг, — улыбнулась девушка, поворачиваясь к Андри. Ища поддержку от более опытного коллеги. И нашла её.

— Мы подтвердим его невиновность и продолжим поиски истинного преступника, — кивнул детектив, кажется, забывая об инциденте с прерванной речью. По крайней мере, Харден на это сильно рассчитывала.

Тем временем на кухню вернулась женщина из зала. Поставила поднос с грязной посудой у раковины и, отложив рабочий фартук в сторону, приблизилась к сидящей в углу компании. Бруниген, завидев её, поднялся на ноги, выдвигая перед дамой стул. Та благодарно улыбнулась, присоединяясь к разговору.

— Думаю, вы уже успели познакомиться, — снова занял своё место мужчина, становясь заметно мягче. Особенно голосом. — Моя жена Удильфа.

— Не совсем, но теперь все друг друга знают, — улыбнулась женщина, сжимая пальцы супруга в своих тонких пальцах.

Настала очередь удивляться гостям бара.

— Простите за бестактность, — прочистил горло Андри, выпрямляя спину. Очевидно, неловкая тема для разговора, но не прояснить этот момент, будучи истинным перфекционистом, мужчина не мог, — но где ваши кольца? Согласно действующим законам, все супружеские пары, состоящие в официальном браке, обязаны иметь подобный знак отличия. Для упрощения пересчёта замужних и женатых людей в популяции.

— Всё верно, только вы забываете, что находитесь сейчас не в Центре, — заметил Рекдри, задумчиво наблюдая за ползущим по стене пауком. Крохотное насекомое то и дело норовило сорваться с тонкой паутины, но упорно продолжало свой путь к ближайшему шкафу с посудой. Удивительная целеустремлённость. — Здесь у людей не такие большие зарплаты, если они вообще есть и если исчисляются в денежном эквиваленте.

— Но закон…

— Для Периферии в законе есть отдельная небольшая поправка. Понимаю, почти никто не обращает на неё внимания, но она всё же есть, — с этими словами он расстегнул первые две пуговицы сорочки, оттягивая ворот в сторону так, чтобы открыть взору ключицу и часть плеча. На смуглой коже красовалась витиеватая татуировка, начинающаяся у основания шеи со стороны спины, плавно перетекающая на трапециевидную мышцу и ключицу, после чего удаляющуюся всё дальше от чужого взгляда под одежду. Скорее всего, занимающая часть плеча. — Мы не носим колец, но имеем подобные татуировки. У каждой пары они индивидуальны, не меняется только место расположения.

— Тоже своего рода символ брака, — продолжила мысль супруга Удильфа, демонстрируя идентичный рисунок на собственной коже, — только дешевле. Достать золотые обручальные кольца нам негде.

Андри понимающе кивнул, очевидно, сбитый с толку подобным открытием. Харден мысленно ликовала, хотя внешне оставалась такой же собранной: нашёлся-таки хоть один факт в этом мире, который не знал детектив. Пожалуй, этот день действительно не так уж плох.

— Что же касается Дрейка, — вернулся к основной теме разговора Бруниген, тотчас становясь серьёзным, — я поговорю с ним. Объясню ситуацию, расскажу обо всех возможных последствиях его сокрытия от властей. Думаю, мне удастся убедить его самому прийти для дачи оказаний. Вас это устроит?

— Более чем, — согласно кивнул Андри. Уголок губ дёрнулся в намёке на улыбку, а может, это усталость после тяжёлого дня давала о себе знать. — Если Вас не затруднит, убедите его прийти в ближайшие несколько дней. Чем раньше мы подтвердим его невиновность, тем скорее сможем продолжить расследование.

— Постараюсь, но ничего обещать не могу, сами понимаете.

— И всё равно спасибо.

Вот так просто. Поднимаясь на ноги, Харден не верила собственным ушам. Так просто прийти и договориться о приходе главного подозреваемого-свидетеля в участок. Без споров и пререканий, никаких размахиваний удостоверениями и угроз вызвать вооружённое подкрепление. Похоже, работа в секторах не такая уж страшная, как о ней любят говорить.

Выходя на улицу, краем глаза она заметила капот стоящей под старым навесом машины. Обычный черный внедорожник, не самый новый, но вполне пригодный для езды по местным улицам. Однако привлекло внимание девушки отнюдь не состояние шин или краски корпуса. Номера. Цифры и буквы на белом фоне заканчивались парой семёрок — код восьмого квартала. Откуда здесь машина из Центра? И почему она припаркована так, словно ей именно здесь место?

Задать эти вопросы она не успела: машина, призванная забрать их обратно в Центр, уже ждала возле выхода из бара. Андри попрощался с хозяевами заведения, поблагодарил за содействие расследованию и кивнул напарнице в сторону автомобиля. Харден ещё немного постояла, обдумывая необходимость продолжать расспрос, но вскоре поняла, что в этом нет смысла. Если всё пройдет по плану, завтра в участке у них будет сидеть Хилен Дрейк собственной персоной, если нет, они всегда смогут вернуться сюда для дальнейших действий. Тогда и уточнит про автомобиль. Если это вообще окажется необходимым.

И уже вечером, сидя в собственной квартире, доедая остатки черничного мороженного, девушка в который раз убеждалась, что лучше бы у неё не было телевизора вовсе. Недавно начавшее улучшаться настроение за пару мгновений просмотра программы новостей резко ушло в минусовые значения. И возвращаться хотя бы на середину явно не спешило. Судя по распушившемуся хвосту, Мистер Ширма был полностью солидарен с хозяйкой.

«…некоторые члены Совета не исключают возможности рассмотрения предложения о новом расселении одного из Секторов. Если ситуация не изменится в лучшую сторону, вопрос будет вынесен на обсуждение уже на следующей неделе. Теперь к другим новостям…»

Глава 4

Следующие несколько дней прошли в томительном ожидании. Утром, днём, вечером — в любое время Харден ожидала звонка от Андри, сообщающем о прибытии Дрейка в полицейский участок. Но никаких новостей не было. На основной работе её присутствие не требовалось, да и сама Харден разбирать кипы бумаг, которые наверняка снова накопились на столе, грозясь свалиться на первого невовремя прошедшего рядом коллегу, не хотелось. Оставалось лишь ждать. Пару раз девушка порывалась позвонить сама, однако, как только заносила руку над телефоном, перед глазами возникало недовольное лицо напарника:

— Зачем беспокоить, если нет новостей? Своих дел нет?

После такого желание связаться с заносчивым детективом, как правило, отпадало, и Харден вновь возвращала внимание к более важным делам. Тому, до чего не доходили руки вот уже несколько месяцев.

Убраться в квартире, постоянно отгоняя путающегося в ногах пушистого поганца, удалось за два часа. Мистер Ширма увлечённо старался помочь смахнуть пыль с труднодоступных, по его мнению, мест, однако порыв так и остался неоценённым: неблагодарная хозяйка сперва просто отталкивала питомца, а затем и вовсе отнесла на кухню, поставив перед носом дополнительную порцию корма. Мистер Ширма обиженно мяукнул, но сухие шарики съел. Отомстить за неблагодарность сможет и позже, когда девушка уйдёт на работу.

Пару раз созванивалась с мамой. Ильмики тоже была занята на работе, практически сутками сидя в офисе, однако для дочери всегда находила несколько минут. Правда, последняя их беседа повернула явно куда-то не туда, стоило Ильмике задать один простой вопрос:

— Слышала про возможное расселение?

— Слышала пару дней назад об этом. Но ведь это пока лишь предположение. Не думаю, что есть реальная необходимость в подобной мере.

— Вчера были протесты у местной администрации, — продолжила говорить мама, поудобнее перехватывая трубку. На заднем плане надрывно пищал принтер, требуя новую порцию бумаги, но у Ильмики был перерыв, а значит, капризная техника вынуждена была ждать.

За время разговора Харден успела переместиться на кухню, включая стоявший на подзарядке лэптоп. Зашла в раздел новостей, пролистывая бесполезную информацию, стараясь найти то, о чем начала говорить мама. Пару раз наткнулась на записи о «вопиющем происшествии в доме мод Андлио». На витринах были замечены образы, на девяносто процентов совпадающие с прошлогодней коллекцией. Возмущению ценителей моды не было пределов, сотни, если не тысячи недовольных комментариев под статьей были тому доказательством.

Харден раздосадовано покачала головой, даже не пытаясь вчитаться в слова журналиста. Бесполезная трата времени ни к чему: экспертом в высокой моде девушка себя никогда не считала. Да и глупо это: переживать о разноцветных тряпках, когда в то же время на другом конце Купола проходят акции протеста.

— Нашла, — едва прогрузившись, вкладка браузера отображала небольшую по объему статью с парой размытых фотографий после заголовка. Никаких кричащих провокационных заявлений в самом начале текста, компрометирующих фото тоже не видно. Наверное, поэтому девушка и не заметила её, хотя читала новостную ленту каждое утро. — «Протестующие у здания Администрации в одиннадцатом квартале. Участники движения «ЛЕФ» выступали против предстоящего обсуждения возможного проведения процедуры по расселению сектора. Власти Купола пока не дают никаких комментариев относительно сложившейся ситуации, но мы надеемся на её скорейшее урегулирование». И что это значит?

— Очевидно, ничего хорошего, — слова, призванные поддержать, как-то разрядить обстановку, возымели прямо противоположный эффект. Женщина тяжело вздохнула. Скрипнул деревянный стул, тихий звон алюминиевой ложки об кружку говорил о предстоящем чаепитии. Кофе в их семье так и не прижился. — Слышала, произошло убийство фармацевта. Деталей мало, но расследование ведёт детектив и кто-то из независимой госструктуры.

— Мам, ты ведь знаешь, я не могу разглашать детали следствия.

— Знаю, милая, но я волнуюсь за тебя. Что, если всё не так просто, как вам кажется? Не хочу, чтобы ты подвергалась лишней опасности.

— Поверь, у меня достаточно хорошая защита. Мне ничто не угрожает.

— Настолько уверена в своем напарнике? — даже посредством телефонной связи она умудрялась передавать лукавую улыбку.

Харден ответила тем же.

— Если начнут угрожать или, того хуже, стрелять, в первую очередь будут целиться в истинного копа. Я всего лишь выполняю роль немого свидетеля. По правде сказать, толку от меня мало.

— Уверена, ты себя недооцениваешь, — убеждённо сказала мама, затихая на несколько минут. Повисшая в воздухе тишина не казалась гнетущей. В ней было уютно, создавалось ощущение, что они рядом, сидят, перекидываясь ничего не значащими фразами, изредка смеясь над очередной глупой шуткой. Как раньше. Кажется, как давно это было… — На самом деле, ещё вчера у меня была заготовлена долгая, проникновенная речь, но ты и без моих наставлений отлично справляешься. Даже начинаю чувствовать себя ненужной.

— Ты волнуешься, я понимаю.

— Дело не только в волнении, — короткий глоток наверняка слегка остывшего чая. Харден невольно взглянула на собственный небольшой чайник. Неплохо было бы сменить заварку. — Плохое предчувствие. Уже несколько дней. Не нравится мне вся эта ситуация с протестами. У вас, кстати, восстановили подачу электричества?

— Да, ещё вчера.

— А Совет так и не объявил об отсутствии необходимости радикальных мер, — сама себе сказала женщина, напряжённо вздыхая.

Харден редко видела маму в таком состоянии. Она всегда жизнерадостная, но сейчас от той легкости не осталось и следа. Девушка хотела поддержать. Сказать, что всё не так плохо, как успела надумать миссис Гартерд, но слова никак не шли на ум. Тревога, живущая в одном сердце, постепенно передалась и второму, вынуждая заново обдумывать всё, что уже известно. Включая детали сегодняшних новостей.

— Мам?

— Будь осторожнее, — словно не услышав слов дочери, сказала женщина. Слишком напряжённый, почти звенящий голос, совсем не такой, как в начале беседы. Харден закусила губу, не в силах что-либо ответить. Да и что тут скажешь? Оставалось лишь молча слушать, надеясь на скорую смену настроя разговора. Ждать с нетерпением. — Нехорошее у меня предчувствие.

— Думаю, это связано с принтером, — с видом знатока кивнула девушка, — у нас в отделе тоже стояла такая пищалка. Обычно после тридцати секунд этого писка он блокировался, и приходилось вызывать ремонтника, чтобы разблокировать аппарат.

— Что ж ты сразу не сказала? — воскликнула Ильмики, спешно завершая разговор под звонкий смех дочери. Казалось бы, век современных технологий, а некоторые до сих пор не могут перевести обычный принтер в режим ожидания.

Закончился разговор на довольно позитивной ноте и полученном твёрдом обещании увидеться в скором будущем. Когда телефон был отложен в сторону, а за спиной закипел чайник, Харден поняла, что время обеда наступило не только у родителей. Однако содержимое холодильника радовать богатством не спешило. Два залежавшихся яйца, желток которых при тряске пару раз стукнулся о противоположные стенки, намекая на сильно просроченный срок хранения, пожелтевший пучок зелени и сыр, стремившийся затесаться в ряды благородных носителей грибковой жизни. Не густо, да и доморощенную плесень есть не особо хотелось. Пришлось собираться в магазин.

Уже закрывая дверь квартиры, пинком заталкивая любопытное животное обратно в коридор, девушка столкнулась на площадке с мистером Нортоном. Пожилой мужчина как раз собирался войти к себе домой, когда заметил движение в стороне. А увидев, кто это был, приветливо улыбнулся.

— Доброго дня, Харден. Разве ты не на работе?

— Дали несколько выходных, вот и отдыхаю, — улыбнулась девушка, убирая ключи в сумку. — И я рада Вас видеть. Как миссис Нортон?

— Ох, милая, — улыбка тут же исчезла на морщинистом лице. Возраст всегда брал своё, но в тот момент даже мельчайшие морщинки начали казаться более глубокими, делая черты лица ещё более утомленными. Словно человек устал жить. — Нездоровится ей в последние дни. Сердце совсем слабое. Сам только из больницы вернулся: забирал результаты анализов и рецепт на лекарства.

Волна беспокойства охватила девушку изнутри, услужливо подкидывая не самые приятные сценарии будущего, но приходилось держать себя в руках. Не стоило нагнетать обстановку, особенно если всё не так плохо, как ей казалось.

— Что говорят врачи?

— Известно что, — тяжело усмехнулся мистер Нортон, звеня металлической связкой. Руки с некогда сильными пальцами сейчас дрожали навесу. — Высокое давление, аритмия. Поменьше нервничать и придерживаться поддерживающей терапии. Ничего нового.

— Она сильно переживает?

— Ей лучше не смотреть новости. Слишком много сейчас происходит, не с её характером воспринимать решения Совета.

— Вы про возможное расселение?

— Оно не возможное, Харден, — покачал головой старик, наконец, расправляясь с замком. Заедающий механизм никак не хотел поддаваться. Мистер Нортон задумался: как давно он отлаживал поворотную систему? Наверное, последний раз лет пять назад. — Расселение будет, и очень скоро. Вопрос лишь в том, как сильно это отразиться на нас — тех, кто не относится к процедуре напрямую.

— Что Вы имеете ввиду?

Она не понимала, о чём говорит старик. Процедура расселения всегда была прозрачной для любого, кто желал ознакомиться с деталями. Но даже так мало кто искал дополнительную информацию: весь процесс детально транслировался по всем новостным каналам. Такое событие! Улучшение качества жизни тех, кто оказался на самом краю. Так было с первым сектором, по иронии судьбы ставшим первопроходцем в церемонии расселения людей. Нет ни единой причины, по которой правительство в этот раз решит поступить иначе.

Однако одного взгляда на чужое лицо хватило, чтобы по спине пробежал нервный холодок: о чём бы ни думал мистер Нортон, о расселении он говорил не как о благе человечества. Для него это то же, что и жатва. Та, о которой не говорят на уроках истории, упоминая лишь дату начала новой жизни. Ориентир их времени, о котором предпочли забыть.

— Если всё пойдёт так же, как и двадцать лет назад, вряд ли все будут довольны.

— С первым сектором не возникло никаких проблем…

— И даже Ночь огня не в счет?

— Те люди оказали сопротивление, когда военные приехали забрать их, — Харден старалась говорить уверенно, но собственный голос всё равно подводил. Самую малость, однако не настолько незаметно, как хотелось бы. — Совет дал чёткие указания: расселить людей из второго сектора в первый, третий и пятый. Кто-то пошёл добровольно, некоторые не захотели покидать свой дом.

— И поэтому военные открыли огонь? Не думаешь, что это не слишком похоже на мирное разрешение тяжёлой ситуации тех дней?

— Жители Периферии первыми спровоцировали конфликт, — что бы ни говорил мистер Нортон, Харден оставалась непреклонна. Собственные родители всегда рассказывали о тех событиях мало, в основном из-за нежелания нарушать общее негласное правило о необсуждении некоторых аспектов истории, но одна мысль всегда пронизывала любые их слова: действия Совета всегда направлены на благо нового общества. Так считали её родители, в этом были уверены жители Купола. По крайней мере, те, кого встречала девушка. — У военных не было выбора. Они просто выполняли приказ.

Он рассмеялся. Так тихо, что понять это можно было лишь прислушавшись или по мелко вздрагивающим плечам. Харден не знала, что делать. Липкое чувство страха в который раз за последние несколько дней поселилось внутри, словно предупреждая о грядущей беде. Неприятно, но и избавиться от него не выходит. Не отпускает, как бы сильно она ни старалась думать о другом.

— Возможно, ты права, милая, — секунда — и мистер Нортон снова прежний. Тот самый добродушный сосед, который в первый день её пребывания в доме помог найти ближайший продуктовый и объяснил особенности работы местного электрощита. Тот, кто на каждый День Единства вместе с супругой приносит тарелку ароматного имбирного печенья с шоколадной крошкой. Тот, кого она знала уже шесть лет, и не было ни одного дня, чтобы жалела о знакомстве. — И я искренне буду надеяться, что ошибаюсь сам. Но если всё действительно обстоит так, как мы думаем, как мы чувствуем, — короткий взгляд в никуда, словно на секунду вернулся в прошлое. Снова увидел то, что предпочёл бы забыть, — лучше тебе подготовиться. Хотя бы морально.

— Почему мне?

И снова эта улыбка, за которой скрывается так много, но одновременно ничего. Пальцы Харден сильнее сжали лямку сумки на плече.

— Что-то мне подсказывает: не доживём мы до второго расселения. Может, оно и к лучшему. Ещё раз видеть повторение тех событий… лучше не видеть ничего.

Она не заметила, как старик кивнул в знак прощания, заходя в собственную квартиру. Лишь хлопок чужой двери, сопровождаемый щелчком замка, вернул девушку обратно в реальность. Только тогда Харден сделала вдох, понимая, что на какое-то время забыла о необходимости дышать. Страх. То, что она ощущала. Удушающий, не имеющий объективного основания, он окутывал тело с ног до головы, не позволяя ступить и шагу.

И только звонок мобильного заставил окончательно покинуть чертоги гнетущих мыслей, возвращая к реальности. Девушка достала телефон, смотря на активный экран. Один пропущенный звонок от Андри. И сообщение, в котором детектив просил перезвонить как можно скорее.

Вспоминая о нежелании детектива сотрудничать, девушка справедливо решила сперва закончить с собственными делами. Магазин, надо бы купить продуктов на несколько дней вперед, и уже потом звонить напарнику-не-напарнику. Подождёт, ничего с ним не случится. Пусть на своей шкуре почувствует, каково это, когда тебя игнорируют. Особенно если есть важная информация.

*

Знакомые с самого детства дома казались бутафорскими с высоты птичьего полёта. Узкие улицы пугали своей пустотой и бесконечностью. Каждая дорога так или иначе соединялась с соседней, та со следующей, и так бесчисленное количество раз, но итог оставался неизменным: ни один из путей не имел как такового начала или конца.

Ни одного пешехода или машины. Купол словно вымер, даже искусственные потоки ветра не нарушали повисшую тишину. Мёртвое молчание безлюдного, некогда кишащего живыми существами, комплекса.

Харден смотрела на всё это, стоя на краю небоскрёба. Того самого, в котором жила последние несколько лет. Смотрела — и не чувствовала ровным счётом ничего. Словно все чувства выкачали разом, оставляя огромную воронку в душе. Настолько глубокую, что заполнить её снова казалось просто невозможным. Нет такого объёма эмоций, который подойдёт, чтобы пустота окончательно исчезла.

Невольно сжала пальцы, понимая, что держит в руке какой-то предмет. Интерес оказался сильнее апатии, поэтому девушка медленно, не отрывая взгляда от некогда горящего сотнями огней шпиля отеля «Плаза», поднесла предмет к лицу, только мгновением позже фокусируясь на нём. И тут же выронила из ослабевшей руки, с ужасом смотря на падающий объект. Жетон, такой же, как у любого жителя Купола, теперь летел вниз, навсегда унося те крупицы данных, которые можно узнать о его владельце.

На руке остались следы крови. Всего пара капель, основная часть уже запеклась на холодном металле, который, уже приземлился на сухую поверхность асфальта. Харден с ужасом смотрела на собственные руки, как короткие светлые волоски встали дыбом, а по пальцам прошла мелкая дрожь. Она смотрела, но не видела, как маленькие пятна постепенно увеличивались, разрастались, покрывая всё больше и больше поверхности кожи. Словно перчатки матового красного цвета, они уже доходили до середины предплечий, намереваясь покрыть руки девушки целиком.

Но не это волновало Харден в тот момент. Имя. Перед тем, как пальцы разомкнулись, отправляя небольшой металлический жетон в свободное падение, она успела разглядеть имя, наполовину скрытое под слоем красных пятен.

Хилен Дрейк

Г. Р. 316

ДНК 37%

*

Просыпаться от навязчивой вибрации телефона не очень приятно, но это лучше, чем смотреть сон, от которого не по себе. С трудом приняв сидячее положение, Харден плотнее завернулась в клетчатый плед, тревожа спящего на краю мистера Ширму. Обиженный столь наглым поведением, кот спрыгнул с дивана и, демонстративно распушив хвост, отправился на кухню заедать внезапное горе.

Впрочем, его выпад остался незамеченным.

Телефон не переставал вибрировать, но входящих звонков не было. Вместо них, Андри исхитрился закидать напарницу не одним и даже не двумя десятками бессмысленных сообщений, содержание которых было примерно одинаковым: «Когда ты уже возьмешь телефон, у меня важное сообщение». Харден только глаза закатила, устраиваясь поудобнее, стараясь как можно скорее найти среди бесконечных сообщений одно-единственное, несущее какой-то смысл. Видимо совсем скучно детективу на дежурстве, раз из всех развлечений выбрал самое последнее из списка возможных. А ведь даже броски смятой макулатурой в мусорное ведро были интереснее.

Потратив на прокрутку одностороннего диалога несколько минут, не без удовольствия отмечая оттенки раздражённости мужчины, Харден всё-таки нашла необходимое сообщение, тут же открывая присланный документ. На экране открылся отчёт за прошедшее утро, содержание которого вводило в ступор. Не в лучших его пониманиях.

«Это не шутка? Если нет, то почему всё так вышло?»

«Надо же, смотрите кто проснулся. Как спалось? Головушка не болит?»

Харден поморщилась, сдерживая сильное желание ответить в той же манере. Иногда этот человек совершенно не умел контролировать количество выдаваемого сарказма.

«Я в порядке. Вы говорили с Дрейком?»

«Нет. Его сразу увели в допросную и до сих пор оттуда не выпустили. Не знаю, что с ним там делают, но все, кто выходит из комнаты, блещут слишком довольными ухмылками»

«Можно будет увидеть его завтра?»

«Очень на это надеюсь. В любом случае, дело всё ещё наше, значит, мы имеем полное право поговорить с главным свидетелем»

«Рада, что Вы всё ещё хотите работать»

«Быстрее закончим — быстрее от тебя избавлюсь и вернусь в поле»

И почему-то Харден не почувствовала обиды от прочитанных слов. Возможно, потому, что понимала: на самом деле Андри совсем не против её присутствия. Просто характер такой. Не может не цепляться к людям: своего рода ежедневный ритуал.

Отложив телефон в сторону, девушка вернулась к домашним обязанностям, продумывая возможные тактики диалога с Дрейком. Необходимо выудить максимум информации и, по возможности, помочь парню избежать незаслуженного, скорее всего, наказания.

А на экране незаблокированного смартфона так и остался открытым файл, в котором говорилось о том, что сегодня утром, в 11:32 Хилен Дрейк явился в Центральный полицейский участок с повинной по собственному желанию. Дать показания по делу об убийстве Шона Деку. Подробностей нет, деталей допроса тоже. Только свидетель, чтобы поговорить с которым, придётся оформить не один и не два протокола. Не позволит начальство просто так отпустить единственного подходящего подозреваемого. Статистику раскрываемости никто не отменял.

Глава 5

Утро долгожданного рабочего дня, первого после нескольких дней отпуска, выдалось довольно суматошным. Из-за так и не налаженной системы подачи электричества людей в транспорте и на улицах меньше не стало. Душные салоны автобусов не способствовали улучшению настроения невыспавшихся людей. Усугубляли ситуацию чудовищные пробки на дорогах Центра. Столько машин из других кварталов, водители которых захотели избежать участи сардины в душном транспорте, Харден ещё не видела.

Заняв наиболее удобное место возле окна, стараясь не задевать людей при попытке размять затекшие ноги, девушка с интересом наблюдала за разочаровавшимися в этой жизни водителями легковых автомобилей. Поняли свою ошибку они слишком поздно, чтобы оставить личное средство передвижения дома, поэтому приходилось терпеть неудобства. Параллельно прикидывая в уме счёт за электричество, который придёт после двухчасовой поездки вместо привычных двадцати минут.

Впрочем, в отличие от основной массы товарищей по несчастью, Харден несильно обращала внимание на очевидные неудобства. Все мысли были заняты предстоящей беседой с Дрейком, которую ещё предстояло согласовать с начальством. Обладая крайне малыми данными, полученными в основном со слов друга Андри, который стал невольным свидетелем небольшого отрывка допроса, девушка не могла составить полноценную стратегию беседы. Психологический портрет юноши никак не складывался в единую картинку.

Со слов жителей его родного сектора, Хилен был славным, но достаточно мягким по характеру парнем. Редко вступал в конфликты, предпочитая соглашаться с любой, даже отличной от его собственной, точкой зрения. Что угодно, только бы избежать ссоры. Проще говоря, не привык привлекать внимание к своей персоне выше комфортного уровня.

По словам того самого товарища Андри, Адельгорда, их главный свидетель говорил прямо, чётко и по делу. Никаких лишних вопросов, попыток оправдаться или как-то сгладить вину, повлиять на окончательное решение следователя. Сухие факты, никак не способствующие скорейшему возвращению домой уже без статуса подозреваемого. Адельгорд застал лишь обрывок допроса, самый конец, но услышанные слова полностью подтверждали те немногочисленные данные в отчете, что уже знала девушка. Чистосердечное признание в убийстве Шона Деку. Причина — нежелание покойного выдать дополнительную дозу антидепрессантов без рецепта. Никаких просьб о смягчении наказания не поступало.

В попытке осмыслить всю имеющуюся на данный момент информацию, Харден не заметила, как доехала до участка. У входа замешкалась, нервно поправляя края пиджака. Неспособность в полной мере понять происходящее нервировала, заставляя раз за разом заглядывать в самые далёкие уголки памяти. Вдруг что-то упустила? Но ничего нового на ум не приходило, новые детали никак не обнаруживались среди беспорядочного потока мыслей. Нужно время, чтобы всё расставить по местам.

Перламутровая пуговица, призванная соединять борта пиджака, не выдержала постоянных атак девичьих пальцев. Харден знала: однажды дурная привычка выкручивать пуговицы в разные стороны выйдет ей боком, но избавляться от неё не спешила. Теперь приходилось мириться с последствиями.

Аккуратное перламутровое блюдце с четырьмя крохотными отверстиями под нитки теперь лежало в раскрытой ладони. Одна нитка всё же застряла в петле. Тонкая, чёрная. Непонятно, почему она привлекла столь сильное внимание девушки.

Задумчиво потянув кусок тонкой скрученной пряжи вверх, Харден вдруг поняла, что чувствует тревогу. Не такую, как при разговоре с мамой: более глубокую, но не имеющую конкретной почвы. Хватило нескольких секунд, чтобы понять в чём было дело.

Предчувствие.

Обычная уверенность в провале запланированных действий. Никакого резона в подобном ходе мыслей не было. И тем не менее, маленькая круглая пуговица, лежащая на ладони, неумолимо взращивала в душе владелицы тревогу. Совсем невовремя. Впрочем, как и всё, что не вписывается в заранее продуманный план.

*

Полицейский участок встретил её сонными разговорами и крепким запахом свежесваренного кофе. Кто-то после дежурства, кто-то едва не опоздал, проспав крайний будильник. Непрекращающаяся трель телефонов, писк копировальных аппаратов, не желающих печатать сотрудникам нужные документы — все эти звуки смешивались в единую симфонию, название которой было «РАБОТА». Трудовой день в самом его разгаре. Завораживающее зрелище, участником которого становиться не хотелось.

Впрочем, желание докопаться до истины и, что ещё более важно, поговорить с Дрейком раньше детектива, которого на рабочем месте видно не было, побуждало Харден двигаться быстрее. Быстрее к автоматическому турникету, чтобы услышать недовольный писк системы, не желающей пропускать девушку дальше в отдел.

— Вам помочь?

На звук противящегося незаконному вторжению турникета прибежала девушка с информационной стойки. Харден непонимающе протянула ей свою пропускную карту, не утруждая себя дополнительными разъяснениями. Мигающая красным лампочка говорила лучше всяких слов.

Девушка взяла карту, тут же рассматривая со всех сторон, определяя её подлинность. Когда с внешним осмотром было покончено, она приложила временный ключ к небольшому валидатору, нажимая какие-то кнопки.

Всё это время Харден мысленно отсчитывала от одного до десяти и обратно, желая поскорее приступить к работе. В голове уже выстроился план дальнейших действий, первым пунктом которого был письменный запрос на разрешение провести беседу с Дрейком. На обработку запроса и наверняка неохотное его одобрение уйдет около часа, после которых наверняка последует просьба предоставить список вопросов, которые девушка планировала задать. Над этой частью плана стоило поработать ещё более тщательно, поскольку длительной беседы не выйдет, а информацию получить надо в максимально возможном объёме. Поэтому и вопросы предстояло составить настолько точными и одновременно не вызывающими подозрений, чтобы уложиться в отведённое время. Может, час или полтора, не более.

— Ваш пропуск больше не действителен.

На мгновение Харден подумала, что ослышалась. Но девушка смотрела прямо, открыто, без намека на смех или улыбку. Внимательно смотрела на ничего не понимающую Харден, ожидая согласия с обозначенным фактом. Которого, однако, так и не последовало, поэтому пришлось сотруднице пояснять всё самой.

— Действие Вашей карты доступа было приостановлено вчера, в 11:45. Вам не сообщили?

— Нет, — медленно покачала головой Харден, собирая мысли в кучу. Не время раскисать и пребывать в прострации: на кону судьба расследования и, что ещё важнее, её работы, от которой напряму зависит жизнь отца. — Кто аннулировал доступ?

— Секунду, — девушка снова отвлеклась. На этот раз её взгляд был устремлён на небольшой планшет, занявший место валидатора. Несколько секунд потребовалось, чтобы сотрудница ввела данные, и ещё пара на обработку запроса. — Вот. Действие карты было приостановлено по запросу детектива, занимающегося этим делом.

— Андри? — опешила девушка. — Быть такого не может!

— Нет, не детектив Андри, — тонкие светлые брови сошлись на переносице, выдавая попытку девушки с первого раза правильно прочитать имя. — Детектив, назначенный главным по делу, — это Нордтиарн Домпри. Назначен… тоже вчера, в 11.40. странно. Удивительно, как оперативно может работать начальство, когда им что-то нужно.

— А как же детектив Андри?

— Отстранён от дела в принудительном порядке. Как и его помощница, Харден Гартерд, — монотонно зачитывала девушка, запнувшись лишь на последних словах. Поняла, кто стоял перед ней, после чего неловко пожала плечами. — Мне жаль, но я ничем не могу помочь. Теперь это не ваше расследование, так что вынуждена попросить покинуть участок.

— Подождите, но как же… могу я хотя бы увидеть мистера Дрейка?

— Нет, — отрицательно покачала головой сотрудница, переводя планшет в режим ожидания, тем самым намекая на конец разговора. — Он обвиняется в убийстве человека и вчера полностью признал свою вину. Никто, кроме ведущего это дело, не имеет права говорить с ним. А Вам следует покинуть участок, поскольку находиться здесь без официального разрешения нельзя, — говорила строго, холодно, словно её это не касалось. И лишь когда старшие по званию коллеги вальяжной походкой проследовали на улицу, на ходу вытаскивая мятые пачки сигарет, смягчила голос, говоря на тон ниже. — Мой Вам совет: не стоит ввязываться в это дело. Этот Дрейк своим появлением вчера такую шумиху поднял. Не знаю, правда это или нет, но говорят, что Домпри назначили на это дело по личному распоряжению Коргена.

— Глава Совета Корген? Ему-то это зачем?

— Не знаю, но, раз он и сегодня утром пришёл к капитану Финроху, для него это очень важно.

Больше она ничего не сказала. Почувствовав косые взгляды остальных сотрудников, не имевших веских причин покинуть рабочие места, девушка поспешила обратно за стойку, предварительно забрав пластиковую карточку. Харден не возражала. Всё равно карта больше не работала, значит и хранить её толку не было.

Впрочем, пока ни одно известие, полученное тем утром, не имело смысла. Их отстранили от дела без объяснения причин. И судя по отсутствию гневной тирады от Андри, детективу об этом ещё никто не сказал. Что ж, Харден выпала возможность перовой обрадовать товарища неожиданной новостью. Однако гораздо больше удивлял повышенный интерес Коргена к делу. Обычное убийство, коих происходят десятки только за неделю, но почему-то именно оно привлекло внимание Первого человека Купола. Это удивляло и настораживало одновременно. И Харден не была уверена, какое из чувств превалировало в тот момент.

*

Решение поехать прямиком в шестой сектор пришло само собой. Раз возможности поговорить с Хиленом напрямую не было, стоило хотя бы понять мотивы его чистосердечного признания. И выяснить, действительно ли ему было в чём признаваться.

Но больше всего пугала перспектива потерять возможность перевестись в департамент. Теперь Андри оставался единственным человеком, который мог составить хорошую рекомендацию. Если сам того захочет. И будет в хорошем настроении. Желательно, чтобы оба этих пункта совпадали. А раз для детектива на первом месте стояло расследование, лучшим способом получить его расположение будет помощь в работе.

Ехать в одиночку на Периферию девушка не решилась. В памяти ещё были свежи воспоминания недавней поездки. Ощущение непринятия местными людьми до сих пор заставляло усомниться в собственном решении. Правда, теперь возможности передумать у неё не было: рядом, занимая законное место водителя, сидел Андри, сосредоточенно глядя на дорогу перед собой. Густые брови сведены, челюсти крепко сжаты до побелевших губ. Под пальцами жалобно скрипела кожа руля.

Харден не пыталась заговорить первой. Призрачное чувство вины всё ещё давало о себе знать, хоть сама девушка понимала всю его необъективность. Всё, что она сделала, — это сообщила детективу об отстранении от дела. Тот не заставил себя долго ждать и в рекордные сроки появился в участке. Правда, даже имея возможность свободно передвигаться по отделу, поговорить с Дрейком он не смог. Причина та же: никто, кроме официального следователя, не имеет права говорить с обвиняемым.

Лицо Андри в тот момент будет ещё долго будет сниться ей в самых странных кошмарах. После слов шерифа, ясно давшего понять, что дело для детектива закрыто, выражение лица последнего стало абсолютно непроницаемым. Оно словно застыло без единого движения лицевых мышц. И лишь глаза источали такой поток недоброй энергии, что хотелось укрыться где-нибудь вне их поля зрения.

Непонимание, злость, обида — эмоции связались в единый тугой узел, грозясь разорваться в любой момент. И лучше бы быть в этот момент как можно дальше от эпицентра взрыва.

Но, к удивлению Харден, никакого яркого выплеска эмоций не последовало. Напротив, услышав отказ в проведении расследования, Андри словно… расслабился. Напряжённые плечи приняли свое привычное, слегка сутулое из-за высокого роста, положение. Скрещенные на груди руки скрылись в карманах чёрных джинсов.

Выходя вслед за мужчиной на улицу, Харден почти уверилась в том, что буря миновала. Как только здание центрального участка осталось позади, девушка уже собиралась предложить поехать на Периферию. Узнать, что случилось с Дрейком и по какой причине тот решил признаться в убийстве. Но не успела.

— Съездим в бар Бруниген? Прямо сейчас.

От неожиданности девушка запнулась на пустом месте, широко раскрытыми глазами глядя на детектива. Тот задумчиво смотрел на проезжающие мимо парковки машины, но взгляд оставался пустым. Мыслями мужчина был далеко от этого места. Харден была готова поставить на что угодно: всякий раз, когда он пытался отвлечься, мысли всё равно возвращались к нераскрытому делу.

Она согласилась. Услышав положительный ответ, Андри заметно приободрился. Словно понял: не только он считает это дело нечистым.

Прикончил сигарету за одну затяжку, на которую даже смотреть было тяжело, детектив кивнул в сторону личного транспорта, на котором добрался до участка. Брать служебную машину никто не позволит, да и не подойдет автомобиль, зависящий от электричества, для их путешествия.

Так они и оказались на полпути к шестому сектору, за время дороги не обмолвившись и парой лишних слов. Охрана на КПП пропустила их без лишних вопросов. В более спокойной ситуации Харден пошутила бы про безграничное обаяние детектива, но причина пониженного внимания к их персонам крылась совсем в другом. Сотня лишних коинов на двоих — и тяжёлые ворота уже отрезают их от Центра, погружая в совершенно другую реальность. Хотя на деле это всего лишь другая часть Купола.

*

Второе их появление не произвело столь сильного впечатления. Несколько людей обратили на них внимание, стоило пересечь порог заведения, но тут же теряли интерес. Возможно, узнали, вспомнив предыдущий визит, а может быть, слухи здесь распространяются с космической скоростью. Как и сплетни.

Харден хотела дождаться хозяйки бара и только затем приступить к поиску необходимых данных, но у детектива на всё есть свое мнение. К сожалению, в большей части случаев его действия выглядели так, словно ничего общего с ролью служителя закона мужчина не имел.

Правда, на этот раз мистера Брунигена на кухне не обнаружилось. Два человека в засаленных фартуках старательно выполняли функции поваров. Получалось весьма посредственно, хотя бы из-за летевших в разные стороны кусков овощей, но они старались. Любое усилие должно быть оценено по достоинству. Кроме двух работников, которые теперь спорили, кому придется отмывать сковороду, на которой сгорел чей-то так и не завершённый обед, за угловым столик сидели двое молодых людей. Парень и девушка, судя по схожей внешности, родственники. На памяти Харден это первые её ровесники на Периферии. Что странно, учитывая плотность населения этих мест, в разы превышающую центральную.

— Вам помочь?

Вопрос принадлежал девушке, которая, оторвавшись от заполнения бумаг, внимательно смотрела на замерших посреди кухни людей. Второй молодой человек бросил на них короткий взгляд, после чего вернулся к блокноту и карандашу. Харден тут же пожалела, что не сидит рядом и не может рассмотреть содержимое уже заполненных страниц: детская мечта стать художником порой давала о себе знать.

— Нам нужно поговорить с мистером Брунигеном, — выступил вперёд Андри, без лишних предисловий занимая свободный стул. Опомнился слишком поздно: напарница-стажёр с легкого кивка девушки нашла себе место и, придвинув табурет ближе, заняла место рядом с детективом. Тот хотел что-то сказать, но передумал. Сперва нужно заняться расследованием. — Это касается Хилена Дрейка.

— Мы слышали, — кивнула девушка, задумчиво крутя в руках короткий карандаш. Пару раз чиркнула на бумаге. Небрежные штрихи с трудом, но складывались в трудноузноваемые очертания цветка. — Скорее всего, он на складе, это недалеко. Как выйдете отсюда, сразу налево и до конца улицы.

— Он не будет против, если отвлечём от работы? — кидая на Андри недовольный взгляд, который тот благополучно проигнорировал, уточнила Харден. Она понимала, что теперь это не их расследование и, по-хорошему, Бруниген не обязан отвечать на их вопросы.

Впрочем, девушка понимала ситуацию ничуть не хуже, но настрой её оставался благосклонным.

— Не будет. В отличие от многих здесь, папа прекрасно понимает сложившуюся ситуацию. И осознаёт, что вам нужна помощь. Поэтому поможет, — она немного помолчала, обдумывая дальнейшие слова, после чего всё же добавила. — Меня, кстати, зовут Чатель. А это мой брат, Ллойс. Он немного неразговорчивый, но, думаю, однажды вы поладите.

— Это детектив Андри, а я его напарница, Харден, — делая акцент на определённых словах, ответила девушка.

Детектив в ответ коротко кивнул, принимая знакомство как данность. И, похоже, Харден оставалась единственной, кто не воспринимал ситуацию как нечто само собой разумеющееся. Непонятное предчувствие скорых безрадостных событий всё сильнее и чаще напоминало о себе, вынуждая в каждом новом знакомом, в каждой ситуации искать подсказки. Которых не было.

Это были самые обычные местные жители, которые просто поприветствовали их и дали подсказку, где искать нужного человека. Ничего более, обычная человеческая помощь. Тогда почему пальцы снова начинает покалывать, стоит почувствовать эту внутреннюю неопределённость? Совсем как в детстве, когда отец выходил в ночь на дежурство.

Харден вежливо улыбнулась согласно кивая, но в голове всё равно закрепилась одна короткая мысль: почему Чатель уверена, что этот разговор не последний для них?

— Тебе не кажется это странным?

Оторвавшись от разглядывая мигающей лампы, Харден вопросительно взглянула на детектива. Тот с внимательностью ученого-экспериментатора изучал взглядом окна второго этажа. Большая их часть была закрыта шторами, но в некоторых всё же можно было рассмотреть происходящее внутри. В одном из таких мелькнула долговязая тень. Освещение тусклое — его едва хватало, чтобы разглядеть дорогу в коридоре, но даже так его хватило для узнавания: по второму этажу, держа в руках широкий блокнот, шел Ллойс.

«Высокий» — первое, что пришло в голову девушки. Такой же, как Андри, ещё и не из щуплых, как это часто бывает долговязыми людьми. Мелькнув в двух окнах, парень замер напротив одной из дверей и, недолго повозившись с ключом, скрылся внутри. Интересно, с каких пор на дверях в личных комнатах есть замки?

— О чём Вы?

— Их товарища вот-вот обвинят в умышленном убийстве и посадят в тюрьму, дай Бог в блок В попадёт, а то могут и в С отправить. И всё это произошло после нашего приезда сюда. Логичнее было бы услышать обвинения в том, что это мы виноваты. Во всём.

— Может, они просто понимают, что здесь нет нашей вины?

— Или пока не выяснили всех обстоятельств дела, — щелчок зажигалки. Затяжка и тонкая струйка дыма взметнулась вверх, медленно растворяясь в воздухе. — А может, это мы чего-то не знаем. Не нравится мне всё это, стажёр. Чувствую, мы что-то упускаем.

— Крупицу совести.

— Что, прости?

— Говорю, надо встретиться с мистером Брунигеном, — мило улыбнулась Харден, начиная идти, следуя полученным указаниям. Детектив ничего не сказал, но по его лицу было ясно: всё, что нужно, мужчина услышал.

Дальнейшее передвижение прошло в негласном перемирии. Андри сосредоточился на чтении полученных от коллег сообщений. Допросная — это не крепость, изолированная от мира: кто-нибудь что-нибудь мог слышать или видеть. Но чем больше детектив читал, тем ниже падало настроение. Все наблюдения сводились к одному: на Дрейка никто не давил, не принуждал к даче ложных показаний, не запугивал. Не было ничего, что указывало бы на противоправные действия со стороны полиции.

Единственным странным фактом всего допроса было личное присутствие на нём Эароха Коргена. Что там забыл глава Совета, не мог ответить никто. Слишком обычным для столь высокопоставленного человека было дело, тогда откуда такой интерес?

Некоторое время Харден старалась высмотреть, что же такое интересное разглядывает Андри в телефоне, но тот ясно дал понять, что всё расскажет потом сам. Высокий рост надёжно защищал информацию от посторонних глаз. Девушка недовольно хмурила брови, пыталась доказать, что разумнее разбирать все материалы сразу вместе. Однако её слова не возымели ровным счетом никакого результата. Поэтому и оставила бесполезные попытки вразумить напарника, понимая, что лучше посвятить оставшееся время остаткам расследования.

Время, которого осталось не так много. Отстранение от расследования означало автоматическое возвращение на основное место работы. Ещё пару дней назад Харден была бы счастлива оказаться среди привычной макулатуры, но теперь что-то изменилось. Одного воспоминания о бумажной работе хватало, чтобы всё нутро начинало недовольно скручиваться. Хотелось подольше заниматься «полевой» работой. Никогда раньше таких мыслей не возникало, но отчего-то именно сейчас это желание казалось самым правильным.

— Думаю, это здесь.

За своими размышлениями девушка не заметила, как и без того не сильно длинная улица завершилась тупиком. Дальше шла лесополоса, заходить в которую не было никакого смысла. Зато по левую сторону от дороги находился тот самый склад, перепутать который с чем-либо другим было довольно трудно. Высокие глухие стены, местами покрытые ржавчиной, кое-где по её же вине в покрытии зияли дыры. Вероятно, когда-то давно, когда Купол только проектировался, это место уже находилось здесь. Сносить здание не стали: слишком много затрат, да и внешний вид Периферии никогда не отличался особым изяществом. Можно было оставить строение людям, а они уже приспособили его по собственному разумению.

— У тебя нет странного предчувствия? — замирая у входа, спросил Андри. Небрежным жестом отбросил окурок под ноги, припечатывая тлеющий конец ботинком. Харден недовольно покачала головой, но её жест был проигнорирован. Как и всегда до этого. — Мне вот почему-то кажется, что ничем хорошим это расследование не закончится.

— Помнится, для нас расследование уже завершилось. Пусть и не лучшим образом, но что есть, то есть. Здесь нас сейчас вообще быть не должно.

— Тогда почему согласилась поехать?

Харден промолчала. Не рассказывать же о бредовых сновидениях. С него станется ещё больше шуточек отпускать. И тем более не стоило говорить об отце. Не то чтобы она не доверяла мужчине, но внутреннее опасение отказа сковывало каждый, даже минимальный, порыв доверия. Понимая, что от неё всё еще ждут ответа, девушка неопределённо пожала плечами, как будто говоря «сама не знаю».

Похоже, чего-то такого Андри и ожидал. Мимолётный блеск разочарования в чужих глазах предпочла игнорировать. Мало ли что у него на уме — по большому счёту, Харден это не должно волновать. Профессиональные отношения важнее личных обид.

Однако у входа в ангар Харден остановилась. Внутри словно что-то щёлкнуло. «Расследование уже завершилось» — её собственные слова. Тогда почему смысл сказанного не дошел до неё сразу? Это был её шанс на перевод, шанс изменить будущее папы, который может банально не продержаться до наступления своей очереди. Неприятный холодок прокатился по позвоночнику, сковывая движения. Осознание, что вот он, её единственный шанс изменить хоть что-то. И упускать его никак нельзя.

Поэтому она повернулась к Андри, который уже собирался войти в помещение, несильно цепляясь за рукав. Так, чтобы можно было вырваться, если захочет. Но он не захотел. Обернулся, вопросительно глядя на девушку. Даже замечания по поводу руки делать не стал: видел тревогу и смятение в чужих глазах.

— Детектив, я…, — это оказалось труднее, чем она думала. И тем не менее сделав глубокий вдох, Харден продолжила, специально не смотря в глаза мужчине. Куда угодно, только не на него, — я хотела сказать, что мне очень, очень нужно получить должность в следственном департаменте. Но для этого мне нужно рекомендательное письмо, и, раз Вы мой напарник, хоть и не признаёте этого, можете написать его для меня? Обещаю объяснить всё, как только закончим здесь. А пока просто… пожалуйста, скажите, что напишите?

Это было унизительно. Изначальная уверенность, что письмо она получит от начальника отдела, в котором они завершат расследование, развеялась в момент появления красного креста на дисплее турникета в департаменте. Пришлось уговаривать самого детектива. И Харден ожидала чего угодно, от банального смеха до обмена на желание, итогом которого станет очередная издёвка мужчины.

Действительно, всё, но никак не того, что широкая ладонь накроет её девичьи пальцы, а сам детектив посмотрит с такой непривычной его лицу добротой, что от резонанса мозг не сразу поймёт, что происходит.

— Хорошо.

Вот так просто. Без лишних расспросов и смеха. Он просто согласился. Детектив Андри — человек, от которого подобного жеста Харден ждала в последнюю очередь. Но это был не сон. Он действительно это сделал. И от этого девушка почувствовала, что вновь начала дышать.

— Спасибо. Правда, спасибо, Вы даже не представляете…

— Так, стажёр, отставить сопли, — мигом вернул прежнюю важность Андри. Убрал руку, гордо выпрямляя спину, после чего продолжил движение в ангар. — И я действительно хочу узнать, зачем тебе так сильно понадобился перевод, поэтому так просто ты не отделаешься. Готовься к допросу.

Харден понятливо хмыкнула. Ну да, кто бы сомневался.

Ржавые хлопья осыпались с верхней обвязки, стоило малейшему трению разворошить уложившиеся следы коррозии. Харден недовольно скривилась, стряхивая грязь с плеча. Ставка на тёмный свитер, который, по логике, должен меньше пачкаться, себя не оправдала. Всё-таки большей частью сохранность чистоты внешнего вида зависела от самого человека.

Внутри оказалось достаточно темно, но разглядеть дорогу среди рядов бесполезных, на взгляд девушки, контейнеров не составляло труда. «Провизия», «одежда», «промышленные нужды» — небольшие приписки от руки, выведенные тёмно-коричневой, почти чёрной краской, напоминали людям, что где находится. Выстроенные в определённом порядке, который на первый взгляд казался беспорядочным хаосом, они создавали целый лабиринт, дороги которого постоянно пересекались, выводя всех посетителей не только к многочисленным выходам и лестницам на второй уровень, но и к небольшому отдельному помещению у задней стены. Раньше там была комната бригадира, оборудованная всем необходимым для наблюдения за рабочими и коррекции их действий. Сейчас же единственное изолированное помещение использовалось в качестве совещательного кабинета, из-за приоткрытой двери которого доносились приглушённые голоса.

Тусклое стекло, годами копившее на себе пыль, не позволяло разглядеть людей по ту сторону поверхности. Со своего места Харден видела только два чётко очерченных силуэта, стоящих друг напротив друга. Разделённые столом мужчины активно о чём-то спорили, однако детали не самого спокойного разговора так и остались вне слухового диапазона девушки.

В отличие от спутницы, Андри терять драгоценное время не желал. Стрелки часов и без того стремительно приближались к часу дня, однако список дел сокращаться совершенно не желал. Проигнорировав необходимость постучать, обозначая своё присутствие, мужчина резко распахнул дверь, скрываясь в хорошо освещённом помещении. Харден, давя в самом зачатке горестный вздох от негодования над поведением детектива, проследовала за ним.

— Добрый день. Мистер Бруниген, мы можем с Вами поговорить?

Харден неловко кивнула, коротко улыбаясь, выражая солидарное непонимание действий напарника. Подобное слишком фамильярное поведение не могло привести к хорошему результату, с какой стороны ни глянь.

Бодрый разговор в одно мгновение прервался на полуслове. Две пары глаз удивлённо уставились на неожиданных гостей. Увидев знакомые лица, Рекдри заметно расслабился, хоть по его лицу и было понятно: подобные неожиданные появления мужчина не жаловал. Но если Бруниген своё недовольство никак не выказывал, то его собеседник одним своим видом демонстрировал неудовлетворение от прерванного разговора.

Его лицо показалось Харден смутно знакомым. Мягкие черты лица резко контрастировали со светлыми глазами, что в совокупности производило достаточно пугающий эффект. Высоким ростом мужчина не обладал, зато с лихвой компенсировал нехватку должных сантиметров надменным выражением лица.

Тяжёлый взгляд серых глаз с подозрением рассматривал пришедших, не упуская ни малейшей детали. Нет, не серых. Чуть присмотревшись, Харден разглядела в тусклом освещении разницу оттенков. Серый и голубой. Гетерохромия, считающаяся одним из самых явных признаков генетической мутации. В остальном мужчина ничем не отличался от остальных присутствующих, разве что тонкая сеточка морщин выдавала больший возраст. И если представить, что мистер Бруниген и этот мужчина ровесники, то можно смело думать, что время с каждым обходится по-разному.

— Думаю, сперва стоит вас представить, — нарушил тишину Рекдри, чувствующий всю неловкость сложившейся ситуации острее, чем кто-либо. — Ру, это те люди из Центра, о которых я говорил. Они занимаются расследованием убийства Шона. Детектив, мисс Гартерд, это Руомар Гастальби. Мой старый друг и единственный человек, способный помогать поддерживать здесь уровень жизни на приемлемом уровне.

Хоть внешне это и не было заметно, его слова сильно удивили Харден. Насколько она знала, в каждом секторе был негласный распорядитель[1]. До этого момента таким человеком в шестом секторе девушка считала Рекдри Брунигена, однако на деле всё оказалось немного иначе. Руомар не выглядел человеком, готовым с лёгкостью принимать нововведения извне. Скупыми рваными жестами и суровым взглядом он напоминал скорее ответственного за силовую структуру обороны того же Центра. Роль распорядителя не вязалась с внешним образом мужчины, но раздавать штампы девушка не спешила. Порой внешность бывает обманчива — сперва лучше познакомиться с человеком лично.

Пока Харден раздумывала о системе самоуправления изолированных территорий, Андри надоело ждать хоть какого-то продвижения в разговоре. Шагнул вперёд, одновременно протягивая руку для закрепления знакомства. Уже в этот момент Харден начала предчувствовать неладное. И не ошиблась.

Рекдри спокойно отреагировал на приветствие, отвечая крепким рукопожатием. Застопорилась ситуация как раз на Руомаре, который не только не отреагировал на протянутую руку, но и пристального взгляда с них не спускал. Мягкие черты лица и светлые, пусть и разного цвета, глаза определённо создали ложный образ легко идущего на контакт человека.

Протянутая рука была полностью проигнорирована, однако при желании на это легко можно было не обратить внимания. Проблема заключалась в том, что сам Руомар хотел сказать больше. На Харден он бросил один короткий взгляд, тут же переключая всё внимание на второго гостя. В любой другой ситуации девушка бы расстроилась, возможно даже разозлилась, но в тот момент испытала всего одно чувство — облегчение. Именно с этим человеком ей категорически не хотелось спорить. То, как он повёл плечом, выказывая нежелание закреплять знакомство, то, как вальяжно шагнул вперёд, вставая аккурат напротив Андри, — всё это только укрепило уверенность девушки в том, что не стоило им сюда приходить. Лучше бы подождали в баре.

— Что такие снаге[2] здесь забыли? — руки скрещены на груди, вздёрнут подбородок. Понятие «личное пространство» ему явно было незнакомо, однако это не мешало чувствовать превосходство в любой ситуации.

К чести Андри, тот и глазом не повёл. С места не сдвинулся, только подобрался весь, плотно сжимая челюсти. На лице забегали напряжённые желваки, но ни одного резкого слова за выпадом не последовало. Харден слабо дёрнула уголком губ, чувствуя необъятную гордость за напарника. Похоже, этот разговор ещё можно было спасти.

— Мы расследуем дело об убийстве Шона Деку, — спокойным голосом парировал детектив, выразительно приподнимая брови. — Хотели задать ещё несколько вопросов мистеру Брунигену, но не нашли его в баре. Ваши дети направили нас сюда. Простите, если прервали важный разговор. Если хотите, мы подождём снаружи.

— Да нет, мы уже закончили, — его взгляд, обращённый в сторону старого друга, не предвещал ничего хорошего, но девушка не придала этому значения. А стоило, впрочем, поняла она это много позже, — только расследование-то уже закончилось, де-тек-тив. Дело закрыто, преступник найден. Не без вашего труда, между прочим. Так что моего вопроса это не отменяет: что вы здесь забыли?

Услышав его слова, Харден на секунду растерялась. Откуда он знает? И если информация распространяется так быстро за пределы Центра, нужно понять каким образом. К тому же, Руомар прав: официальное расследование закончено. Никакого разрешения находиться здесь у них нет, а значит, любая, даже самая незначительная жалоба на их действия приведёт по меньшей мере к серьёзному разговору с начальством. Не любит руководство самодеятельность, особенно ту, что ведётся в секторах Периферии.

— Вы правы, — может, ей показалось, но плотно сомкнутые зубы Андри скрипнули так, что ещё немного, и на них появятся трещины. — Однако капитан Финрох, теперь лично курирующий дело, не сообщил нам подробностей его закрытия. Мы подумали, мистер Бруниген прояснит ситуацию.

Чётко поставленная речь, сдержанность голоса, ни единого подъёма тона выше нужного уровня — теперь Харден всерьёз начинала опасаться за душевное состояние детектива. Или психическое, потому как не может человек, чьи эмоции и темпераментный характер постоянно брали верх над самоконтролем, так спокойно говорить. Особенно с тем, кто в открытую старается вывести на конфликт.

Однако вестись на провокацию Андри не спешил. Нехватку личного пространства восполнил коротким шагом назад. Поясницей уперся в стоящий позади стол, но возмущаться не стал. Хотя по лицу Харден видела: хотел, очень хотел.

— Ситуацию? — глаза мужчины, до этого искрившиеся неподдельным желанием задеть, теперь горели злобой. — Насмехаться вздумал?! Да если бы не вы…

— Ру, не горячись, — тяжёлая рука друга слегка охладила пыл, но секундная заминка быстро сменилась былым пренебрежением.

Рука товарища была скинута с плача. Руомар выпрямился, бросил недовольный взгляд на Рекдри, явно желая высказать всё, что было на уме. Однако понимал: сейчас не время. Слишком много лишних слушателей, к тому же, основные обязанности сами себя не выполнят.

Когда Гастальби сделал первый шаг по направлению к выходу, Рекдри понимающе кивнул. Но уходить просто так мужчина не собирался.

— Мы ещё не закончили. Ты всё равно выслушаешь меня, — выразительный взгляд в сторону Рекдри был полон обещания завершить начатое. Мужчина не возражал. Сдержанно кивнул в знак согласия, заметно расслабляясь. Харден была уверена: он тоже не хотел лишних споров.

Проходя мимо детектива, Руомар на секунду замешкался. Разница в росте отнюдь не в пользу Гастальби делала ситуацию весьма забавной, но смеяться никто не спешил. Мужчина смерил детектива презрительным взглядом, на мгновение концентрируя внимание на серебряной цепочке. Харден помнила: тонкая металлическая связка держала не только жетон с показателем процента, но и именной смертник. Андри не был любителем выставлять такие детали на всеобщее обозрение, но и скрывать под тонким слоем ткани джемпера два куска металла было сложно. В его случае оказалось невозможно.

— Военник, — не вопрос, констатация факта. Прикасаться к чужой вещи Руомар не стал, и тут ещё можно было подумать, что стало причиной: уважение личных границ или нежелание иметь тактильный контакт. Девушка ставила на второе. — А процент какой?

— Семьдесят два, — спокойно ответил Андри, не обращая внимание на повышенный интерес к своей персоне. Во что бы то ни стало Харден решила выяснить причины подобной покорности. И постараться держаться в стороне от вспыльчивого детектива, поскольку точно знала: всяким эмоциям, так или иначе, нужен выход. Не хотелось бы потом оказаться в эпицентре бури.

— Даже так, — наигранно удивлённо присвистнул Гастальби, слегка придуриваясь. Глаза в глаза, всего секунды ему хватило, чтобы что-то для себя решить и удовлетворённо кивнуть своим мыслям, — а глаза-то не чисто зелёные. С примесью серого. Подумай над этим.

Его надменная ухмылка не предвещала ничего хорошего, однако в тот день удача была на их стороне. Кивнув своим людям, Руомар направился к выходу, больше не оборачиваясь. И только когда ржавая дверь с резким скрежетом закрылась за спиной последнего уходящего, Харден смогла выдохнуть. Тогда же поняла: весь разговор она была напряжена настолько, что короткие ногти до боли впились в собственные ладони. В тусклом освещении поднесла руки ближе к лицу, рассматривая красноватые отметины в форме полумесяцев. Неприятно.

Только когда они остались втроём в небольшом помещении, Харден поняла, как же здесь всё-таки тихо. От абсолютного звукового вакуума их отделяли мелкие, незначительные звуки. Под потолком жужжала старая лампочка. Напряжение было слишком велико для стеклянного солнышка, а мигающий свет говорил о необходимости скорой замены. В соседнем помещении тарахтел генератор. Девушка удивилась: в их время дизельные моторы стали редкостью, пережитком прошлого. Но, как оказалось, не везде. С улицы доносились приглушённые голоса проходящих мимо рабочих, но разобрать слова не представлялось возможным.

В остальном же было тихо. Никто не решался начать разговор первым. Мистер Бруниген был полностью поглощён своими мыслями. Глубокая морщинка, прорезавшая лоб, намекала на тяжёлый характер последних. Андри отошёл чуть в сторону, к затемневшему стеклу. Небольшое окно открывало обзор на когда-то рабочую зону склада. Лестницы, ровные ряды контейнеров, ящики с подручными инструментами для более ровной укладки товара — когда-то здесь кипела жизнь. Теперь же немногочисленное продовольствие, поступившее из Центра, хранилось под слоем брезента и пыли. Вряд ли кто-то из местных самостоятельно мог залезть за лишним кусочком шифера или мешком цемента. Слишком хорошо охранялись ограниченные ресурсы. Харден взглянула на часы: половина третьего. До комендантского часа чуть более трёх часов, но задерживаться всё равно не хотелось. Объяснять, по какой причине они вообще пересекли границу, нежелательно, поскольку любое подобное замечание отражалось на личном деле и работе. К которой девушка уже не питала столь сильной привязанности.

— Он не станет доносить на ваше присутствие, — голос Рекдри прозвучал как гром после предгрозового затишья. Харден вздрогнула, поднимая глаза на мужчину. Андри последовал её примеру. — У нас… сейчас не лучшее время. Ру так же, как и я, отвечает за людей, их благополучие. А с этим всё печально.

— О чём Вы? — нахмурилась Харден. — Нам ничего не говорили о проблемах в секторах. По крайней мере, ничего критичного. Перебои в поставках продовольствия?

— Если бы только это, — махнул рукой Рекдри, доставая помятую пачку сигарет. Правда, никотиновых палочек как таковых в ней не оказалось: их место заняли удивительно ловко сделанные самокрутки. Мужчина протянул им пачку, предлагая присоединиться. Харден привычно отказалась, а вот детектив отказывать себе в удовольствии не стал. Благодарно кивнул, делясь огоньком из старенького Зиппо. Девушка всегда удивлялась, откуда такая редкость, но Андри только усмехался, обещая рассказать позже. Пока обещание так и оставалось невыполненным. — После смерти Шона лекарства стали для нас недоступны, кроме как по рецепту врача. Юта старается, как может, но даже если он выпишет рецепты всем, Центральная больница просто не сможет обеспечить всех необходимым количеством медикаментов.

— Юта, Вы сказали?

— Да, Юта Прай, он многопрофильный врач в Центре. Один из лучших в своём деле, если уже не первый.

Где-то в стороне поперхнулся и без того едким дымом Андри. Видя его реакцию, Харден весело наморщила нос, откровенно забавляясь чужой реакцией. Хотела бы она лично познакомиться с человеком, показавшим детективу, каково это — оказаться на месте предмета шуточек.

— Вы знакомы? — видя короткие переглядывания молодых людей, спросил Рекдри.

— Не лично, — покачала головой девушка, — так проблема только в лекарствах?

— Нет, с этим рано или поздно, правительство разберётся. Самое тяжёлое — перспектива скорого расселения по другим секторам.

— Что в этом плохого? Условия жизни станут лучше, возможностей для работы и учёбы больше, к тому же, вы сами сможете выбирать, где жить. Почему тогда Гастальби против? Вы ведь об этом говорили?

Мягкая улыбка тронула тонкие губы мужчины. Харден с удивлением отметила его сходство с её отцом, когда тот смотрел на неё, как на ребёнка. Всякий раз, когда ещё совсем неопытный мозг девочки не мог понять простую для взрослого информацию, Адальор снисходительно улыбался, принимаясь объяснять дочери простую истину.

— Это место — наш дом, мисс Гартерд. Здесь родились мы, здесь растут наши дети. Не так просто покинуть место, с которым связана вся твоя жизнь.

— Боитесь изменений?

— Боюсь, что они не принесут обещанной пользы, — поджал губы мужчина, что-то обдумывая про себя. И только после минутного молчания добавил. — Посмотрите на досуге статистику жизни на Периферии. Именно статистику численности населения. Думаю, тогда многое станет понятно.

Его слова отозвались глухим волнением глубоко в сердце. Что означают эти слова? Девушка не знала, но пожелание бережно сохранила на подкорке сознания. Лишним не будет, да и изучать новую сферу жизни всегда интересно.

Однако всё это не отвечало на их изначальный вопрос, который толком и не прозвучал. Помнил об этом детектив, который как раз закончил с самокруткой. Печально, но факт: доза никотина сделала своё дело. Нервно подрагивающая в такт ускоренному пульсу венка на виске успокоилась, плечи снова слегка опустились, позволяя мужчине принять расслабленную позу. И пусть раздражение отступило не до конца, в рабочее состояние он всё же вернулся.

— Так что насчёт того парня? — вернулся к изначальной теме Андри, подходя ближе. — Нам сказали, что он сам пришёл с повинной.

— Да, это было его решение, — кивнул Рекдри, потирая шею в нервном жесте. Это не укрылось от пары проницательных взглядов, но мужчина не думал лгать. Похоже, не только полицейские хотели поскорее прояснить ситуацию. — Только, сдаётся мне, на самоличную явку его всё же подтолкнули.

— Хотите сказать, его заставили взять вину на себя? — уточнила Харден. В голове тут же начал выстраиваться возможный план действий: если они смогут доказать, что признание было сделано под давлением, Хилен будет оправдан. К тому же, преступника будет легче найти, поскольку именно он и был заинтересован в ложном признании. Если бы только Дрейк согласился сотрудничать.

Однако все алгоритмы действий разрушились на корню, стоило мужчине отрицательно покачать головой.

— Не совсем так. Накануне поездки в Департамент Хилен заходил ко мне. Объяснил, в чём дело и почему решил признаться. Чтобы я потом передал всё его матери.

— Он сказал, кто это был? — понимая, что тема щекотливая, осторожно уточнила Харден. Насколько бы ей не хотелось ворошить неприятные воспоминания, докопаться до сути дела было важнее. — Имя или хотя бы примерное описание.

— Нет, — покачал головой мужчина, принимаясь за вторую скрученную сигарету. Так проще говорить о том, что не стоило выносить за пределы личного разговора. Но глубоко в душе он всё ещё надеялся, что всё можно исправить. Что Хилен может ещё вернуться домой, и всё станет как прежде. Насколько это вообще возможно. — Сказал, что это был мужчина. Не представился, не сказал, откуда он и зачем ему это делать. Зато в красках расписал перспективы, ожидающие Хилена, если он продолжит молчать.

— Но он же невиновен.

— Тем не менее, кому-то нужен был надёжный подозреваемый. Хилен подходил как нельзя кстати.

— Хотите сказать, что он просто так взял и согласился сознаться в убийстве? — приподнял одну бровь Андри, откровенно сомневаясь в словах мужчины. — Это же прямая дорога в колонию, в блок Б, если не хуже.

— Серьёзно думаете, что всё так просто? Дело в его матери, миссис Дрейк, — ровное колечко серого дыма поднялось вверх, практически сразу растворяясь в воздухе. Задумчивый взгляд следил за мухой, ползающей по потолку в поисках пропитания. Судя по обиженному жужжанию, безуспешного. — У него из родных только мать и осталась, — продолжил Рекдри. — Отец умер два года назад от пневмонии. До последнего тянул с походом в лазарет: думал, как-нибудь само пройдёт. Не прошло. Тот человек пообещал перевести его мать в Центральную больницу. Никаких счетов, долгов и долгих выжиданий очередей. О чём ещё можно мечтать?

— И всё это в обмен на ложное признание, — понятливо кивнула Харден. Теперь мотивы поступков Хилена не вызывали вопросов. Любой сделает что угодно ради близкого человека. Особенно если он единственный, кто остался в твоей жизни.

— Утром Хилен уехал в департамент, а через пару часов за миссис Дрейк приехала машина. Юта подтвердил: её действительно положили в отделение и начали лечить, — короткий смешок, направленный в сторону взгляд. О чём бы сейчас ни думал мужчина, его мысли были далеки от радостных. — Никогда бы не подумал, что люди из Центра могут держать своё слово. Не принимайте на свой счёт.

— Почему именно из Центра?

— Потому что Хилен запомнил его процент. Случайно, тот не хотел показывать. Но, уже уходя, споткнулся о выступающий порожек, и жетон вылетел из-под одежды на всеобщее обозрение. Шестьдесят четыре — это Хилен запомнил наверняка. Здесь появляются люди из Центра, поэтому их легко запомнить.

Услышав последние слова, Харден машинально осмотрела сперва детектива, а затем и Рекдри. До этого момента её не волновали такие детали, как внешний вид окружающих людей. Родители с детства объясняли: судить по внешности нерационально и зачастую неэффективно, поэтому со временем Харден перестала придавать особое значение внешней оболочке. Оценку одежды и, тем более, мелких аксессуаров девушка считала пустой тратой времени.

И только теперь, осмотрев двух представителей разных социальных слоёв, заметила. Стиль одежды разнился из-за неравного финансового положения, вещи Брунигена и выглядели потрёпаннее и были куплены (или получены в дар) несколько лет назад. Однако сильнее её поразила разница в том, на что она никогда бы не посмотрела, если бы не тот день. Более грубая кожа с мелкими морщинками и обилием пигментных пятен. Похожие на веснушки, но крупнее и почти не выделяющиеся, если специально не искать, они покрывали кожу Рекдри практически полностью. Разглядеть их можно было лишь под хорошим освещением или если человек стоял под прямым источником света, как и было сейчас. Крохотные царапины, следы недавних порезов и успевшие выцвести переплетения шрамов. Все эти детали отличали человека, который привык работать в тяжёлых условиях, в отличие от тех, кто в основном имеет дело с интеллектуальным трудом.

Это так странно. Оказывается, не только пресловутые жетоны с набором цифр могут разделить общество на слои.

Наручные часы Андри пронзительным писком оповестили о необходимости возвращаться в центр. Этот немного раздражающий резкий звук стал переломным для людей, погрязших в своих мыслях. Словно вынырнув из омута тяжёлых дум, Харден качнула головой, стряхивая остатки оцепенения, поднимая взгляд на остальных присутствующих. Те пребывали в неменьшем замешательстве. И так же отчаянно старались скрыть волнение.

— Спасибо за информацию, — первым нарушил молчание детектив, отключая сигнал будильника. — Не знаю, поможет ли услышанное нами Хилену, но, если есть хотя бы малейший шанс ему помочь, мы сделаем всё возможное. Даю слово.

Рекдри смерил его внимательным взглядом, а затем коротко кивнул, протягивая руку для прощания. И что-то в его взгляде не понравилось Харден. Так смотрят люди, которые точно знают, что произойдёт, но повлиять на ситуацию не могут. Остаётся только ждать и быть невольным свидетелем без права на участие. Что-то они всё равно упускали. Это «что-то» лежало на поверхности, но всякий раз, как девушка старалась понять, в чём дело, оно буквально ускользало сквозь пальцы. Но сдаваться Харден не спешила. Это уже дело чести — завершить начатое. Неважно, в одиночку или с поддержкой странно ведущего себя в последнее время детектива.

— Рада была увидеть Вас. Всего хорошего.

— И вам, ребята. Берегите себя, — и столько тепла было в его голосе, взгляде, что усомниться в искренности слов не получилось бы даже у отпетого скептика. Наверное, это особенность каждого человека, у которого есть дети. Смотреть на тех, кто подходит под их возраст с затаённым волнением и надеждой на лучшее будущее. Жаль, что в своём привычном окружении Харден таких людей не знала.

На улице постепенно начинало смеркаться. Подняв голову, Харден заметила несколько дефектных панелей на поверхности Купола. В этих местах имитация пасмурного неба, меняющего цвет в свете уходящего за слоем облаков солнца, оставляла желать лучшего, если вообще была. По большей части из-за неисправности систем на небе красовались темные участки прямоугольной формы. Над головой Харден насчитала шесть таких. Сколько их было в сумме, если пройтись по всем секторам, неизвестно, но одно она знала точно: в центральных кварталах подобного никогда не случалось. А если какие-то пластины и выходили из строя, их заменяли в течение пары часов. Максимум суток.

— Детектив, можно задать вопрос?

В тишине им удалось пройти не более пятидесяти метров, после чего любопытство Харден взяло верх над инстинктом самосохранения. Мужчина скосил взгляд на спутницу, но не увидел никаких признаков надвигающейся опасности, поэтому коротко кивнул. Достал собственную пачку сигарет и, выудив очередную никотиновую палочку, втянул в лёгкие едкий дым. Девушка не возражала. Довольный детектив — общительный детектив.

— Вы сегодня более сдержанны, чем обычно, — стараясь аккуратнейшим образом подбирать слова, начала Харден. — Не язвили в ответ на слова Гастальби, не пытались ответить в том же наглом тоне. Даже когда это было бы уместно. В чём дело?

Андри молчал. Не сбавляя шага, мужчина следовал по чётко намеченному маршруту и менять курс не собирался. Намного больше слов напарницы его интересовала собственная сигарета, зажатая между плотно сомкнутых губ. Из-за сырости и относительно невысокой температуры руки быстро мёрзли на открытом воздухе, потому мужчина старался не вынимать их из карманов брюк, выдыхая дым с сигаретой во рту. Талант, не иначе.

Прошли несколько томительных минут ожидания, после которых Харден уже отчаялась получить ответ, как детектив вдруг заговорил. И сказал совсем не то, что она ожидала услышать.

— Дело в Гастальби, в нём самом. Перед тем, как ехать сюда, я навёл справки о людях, которые были выбраны в качестве главы в каждом секторе. Как правило, это один человек, чья семья не одно поколение проживает на данной территории, но конкретно в шестом таких распорядителей два. И если Бруниген особых вопросов не вызывает, то Гастальби — другое дело.

— Он знает сербский, — вспомнила недавний разговор Харден и тут же почувствовала на себе крайне удивлённый взгляд. — Что?

— Откуда ты знаешь, что это за язык?

— Можно подумать, у Вас не было в школе лингвистики, — фыркнула девушка. Однако стоило Андри неловко кашлянуть, отводя взгляд, она прищурилась, заглядывая тому в глаза. Даже немного обогнать пришлось для удобства. — Так была или…?

— Или, — кивнул мужчина, дёргая уголком губ, — я не ходил. Мне было слишком скучно, поэтому мы с друзьями гуляли по городу во время этих занятий.

— И как Вас только в Академию приняли?..

— Взяли с руками и ногами. У меня были хорошие рекомендации.

Харден подумала, было бы что рекомендовать, но вслух говорить ничего не стала. Впрочем, детектив понял её и без слов, недовольно закатывая глаза. Тогда девушка решила, что он точно заканчивал какие-то курсы по выполнению сего нехитрого движения. Слишком профессионально у него получалось изображать усталость от тупости собеседника. А может, это природный талант.

— Так вот, — решил продолжить детектив, оставляя все споры до лучших времён, — спорить с Гастальби, а тем более настраивать его против нас весьма опасно для будущих перемещений по Периферии.

— Нас — это полиции?

— Нас — это жителей Центра, — поправил её Андри, — мы здесь всего лишь гости, которые обязаны следовать установленным порядкам. Однако есть небольшой нюанс: Руомар прекрасно, просто идеально знает историю создания системы Куполов. И не только её, но и то, как была устроена жизнь до применения процентного фракционирования.

— Хорошие знания сейчас считаются недостатком?

— Недостатком считаются экстремистские взгляды, основанные на нежелании подчиняться установленным порядкам, — крохотный тлеющий огонек разгорелся с новой силой, стоило детективу втянуть новую порцию дыма. — Как я понял из записей в архиве, не только он, но и его отец был против нынешнего режима. Семейная черта — желание вернуться к старому образу жизни: без каких-либо делений людей и прочего.

— Всё это есть в архиве? — удивилась Харден. Насколько она знала, в архиве можно найти информацию о любом жителе Купола, неважно, из Центра человек или с Периферии. То, что там хранятся данные даже о политических взглядах, стало для неё открытием.

— Нет, но у Руомара достаточно приводов в полицию за крайне агрессивное поведение. Нападения, разбои, угроза жизни мирным гражданам. И всё это под предлогом «несогласия с установленным режимом». Его радикальные взгляды могут стать проблемой для других людей. К тому же, он из тех, кого легко спровоцировать на конфликт. Потому и старался не въе… не конфликтовать с ним.

Харден понимающе кивнула, но сделала пометку выяснить немного больше деталей о настроениях Периферии. И о ЛЕФ. Почему-то интуиция подсказывала: если где-то появляются радикально настроенные группы или отдельные личности, как правило, появляются и участники этого движения.

КПП остался позади за считанные минуты до установленного времени. Харден устало опустила голову на стекло, рассматривая пространство вокруг. Знакомые широкие улицы, достаточно освещённые в любое время суток, расслабляли. Возвращение в родные края придавало уверенности в собственных силах, но вместе с тем вселяло странное, постепенно растущее чувство тревоги. С момента пробуждения после дурного сна Харден успела позабыть об этом, но после каждого визита на Периферию снова просыпалось это скребущее изнутри предчувствие чего-то нехорошего. Того, чего не удастся избежать никакой ценой.

Молчание в машине тянулось до финальной точки маршрута. Они не сговаривались о дальнейших действиях, не обсуждали, будут ли вообще продолжать расследование. Но когда машина притормозила у входа в Департамент, их взгляды, полные решимости докопаться до истины, пересеклись. В этот момент Харден поняла: как бы дальше ни повернулось расследование, — не важно, смогут ли они помочь Хилену или все усилия окажутся напрасными, — она не останется одна.

Только не теперь.

*

Для разговора было выбрано небольшое кафе, расположенное неподалёку от границы. Ехать далеко в Центр не хотелось, да и слишком многолюдно будет в такой час в любом заведении. На границе территорий такого обилия посетителей никогда не наблюдалось: любое кафе даже в лучшие времена наполнялось максимум наполовину. В одном из таких кафе и расположись молодые люди. Заняли столик у окна, желая наблюдать за редкими прохожими. Иметь возможность иногда отвлечься от разговора, если того потребует ситуация.

Харден нервничала. Андри видел это по коротким нервным движениям пальцев, которые девушка отчаянно старалась занять чем угодно: хоть краем скатерти, хоть кружкой чая, принесённой сонной официанткой минутой ранее. Радовало отсутствие любопытных взглядов в их сторону: два работника зала и один бармен тихо переговаривались между собой, не обращая никакого внимания на редких посетителей. Андри устраивало подобное положение вещей. Он внимательно смотрел на Харден, которая собирала мысли в единое целое, и старался по возможности не давить. Знал, что спешка не лучший помощник в моменты, когда дело касается чувств. Он предоставил полную свободу действий, спокойно ожидая объяснения. И был вознаграждён за терпение.

— Здесь толком и рассказывать нечего, — после долгого молчания выдохнула девушка, глядя в окно. За стеклом редкие прохожие торопились по своим делам, многие держали в руках покупки. Продукты или что-то особенное для близких, к которым спешили. Как давно она последний раз так же стремилась попасть домой к семье? — В нашей семье у всех невысокий процент, насколько помню, даже у дедушек с бабушками он не оказывался выше семидесяти пяти. Ни я, ни папа не были исключением. Он работает на фармацевтическом заводе и постоянно сталкивается с парами химических веществ. Наверное, это и послужило причиной развития болезни.

— Лёгкие?

— Саркоидоз, — согласно кивнула девушка, судорожно вздыхая. — Хотя доподлинно неизвестно, что вызвало эту патологию. Может, судьба такая.

— Разве такое заболевание, предпосылки к которому наверняка выявляют ещё при беременности, не повод для автоматического попадания в третью категорию?

Слова прозвучали жёстоко, но Андри никогда не вникал в тонкости присваивания процентного статуса людям. Единственное, что он доподлинно знал: какими бы идеальными ни были гены человека, если есть хоть малейший шанс возникновения тяжелого или неизлечимого заболевания, причиной которого будет служить «поломка гена», будущее человека буквально обрывалось ещё в утробе. Страх повторить ошибки прошлых поколений, когда общество буквально самостоятельно убивало себя, никак не ограничивая распространение врождённых болезней в популяции, заставлял людей идти на крайние меры. И это работало. Большая часть мутаций, пугающих предыдущие поколения растущей частотой проявлений, остались лишь на страницах медицинских учебников. И люди радовались общему оздоровлению поколений, но редко задумывались, какой именно ценой давался такой прогресс.

— Это не генетическое заболевание, поэтому его не определили ни в эмбриональном периоде, ни в младенчестве. По словам лечащего врача, если бы не поражение лёгочной ткани продуктами производства препаратов, ничего бы не было, — каждое слово давалось с трудом, но, раз уж начала, отступать было поздно. — В общем, ему нужна операция. Пересадка лёгких, если точнее. Думаю, Вы знаете, какие трудности возникают, когда дело доходит до таких хирургических вмешательств.

— На самом деле, нет, — с сомнением произнёс Андри, задумчиво крутя кружку в руках. Чай успел остыть, но запах мяты всё ещё был приятным. Успокаивал.

— Список пациентов на трансплантацию лёгких довольно длинный, в основном за счёт пострадавших от механических травм. И поскольку они считаются экстренными, конечно, их ставят в начало списка. Особенно если у них высокий статус.

— Так тебе для этого нужно попасть в ряды следователей? Чтобы помочь отцу?

— Считаете это нечестным способом? — криво усмехнулась Харден, понимая, какую глупость совершила, согласившись на разговор.

Пусть детектив и не был склонен писать доносы или распространяться полученной информацией, полной уверенности в его надёжности у Харден тоже не было. Одно неверное слово или намек с его стороны — и какой-нибудь рьяный борец за систему отменит её перевод в другой отдел, лишив возможности ускорить движение очереди. Ещё и проверку среди всех сменивших место работы устроит, чтобы исключить предыдущие недочёты. Причинять кому-то неудобства не хотелось, но даже эта перспектива меркла на фоне напряжённого ожидания ответа.

— Думаю, я поступил бы так же, — наконец ответил Андри. И его слова совершенно не вязались с тем, что ожидала услышать девушка. Вообще не вязались с образом детектива.

Судя по выражению лица, слова дались ему крайне нелегко. Сложная работа мозга, направленная на поиск наиболее честного ответа, отражалась на лице мужчины. Андри действительно не сказал это из-за желания угодить или поддержать. Его мнение было полностью основано на собственном жизненном опыте и мировоззрении. И пусть подобное решение стало причиной возникновения внутреннего конфликта, в тот момент Андри был уверен: это решение верное.

Харден судорожно вздохнула, вглядываясь в лицо напарника. Пыталась найти подвох, но, кроме внутренних сомнений, не относящихся к теме разговора, не находила ничего. Чистое сопереживание и готовность помочь в любую минуту — неожиданные, удивительные и, бесспорно, приятные эмоции читались на лице детектива. Эмоции, вызывающие прилив теплоты и нежности наравне с безграничной благодарностью и облегчением. Харден улыбнулась.

— Не знаю, как Вас благодарить, детектив.

— Не меня надо благодарить, стажёр, — дёрнул уголком губ Андри, откровенно веселясь от недовольства на чужом лице после услышанного прозвища. Внутренние дилеммы были оставлены до лучших времён: сейчас не хотелось думать о чём-то внутреннем. Гораздо интереснее оказалось просто сидеть в хорошей компании, понимая, что своими словами удалось развеять сильнейшее напряжение, буквально витающее в воздухе. Неожиданно приятно, особенно учитывая тот факт, что обычно сам детектив являлся причиной возникновения того самого ощущения. — Я говорю это потому, что действительно считаю твою ситуацию безвыходной. У меня ведь тоже были родители. И я любил их. Думаю, случись с ними нечто подобное, я поступил бы так же.

— Но с ними всё равно что-то случилось, ведь так? — осторожно уточнила Харден, сразу же поясняя свои слова. — Вы сказали в прошедшем времени. Дважды.

— Они мертвы. Ничего необычного: у мамы инсульт, а отец не смог пережить тяжёлую пневмонию. Запущенный случай плюс непереносимость антибиотиков. Не лучшая перспектива, да и после смерти мамы он не отличался жаждой жизни.

Харден невольно поёжилась. Детектив говорил о смерти собственных родителей с таким спокойствием, от которого становилось не по себе. Представить жизнь без собственной семьи, без самых близких людей в мире не получалось от слова совсем, а если и выходило, то становилось чертовски страшно. Лишь позже, узнав этого человека с другой, не предназначенной для посторонних глаз стороны, она наконец поняла причины показного равнодушия. Оказалось, не такой он непробиваемый, каким хотел казаться.

— Будет тебе рекомендация, — после недолгой паузы коротко фыркнул Андри, и на секунду, всего на одно мгновение, девушке почудился намёк на улыбку. — Заранее приветствую в рядах форменных беретов.

[1] Распорядитель — ответственный за Сектор, который напрямую связан с властями Центра и обязан докладывать обстановку о подведомственной ему территории.

[2]Snage (сербский) — власть, мощность.

Глава 6

Андри злился. Нет, не так. Он был в ярости.

Наверное, это был единственный раз, когда Харден была с ним солидарна в чувствах. Девушка за стойкой информации лишь неловко пожимала плечами, продолжая отрицательно качать головой. Доступ к файлам по делу Хилена Дрйека, включая протокол допроса, полностью закрыт. Когда она покидала участок в последний раз, информация ещё была доступна следователям. Выходит, опоздали всего на несколько часов.

— Просто прекрасно. Лучше и быть не может.

Нелицеприятно хлопнув дверью, детектив вылетел на крыльцо, раздражённо дергая отвороты. Под неодобрительными взглядами сотрудников полиции, Харден проследовала вслед за мужчиной, становясь рядом, но всё равно соблюдая дистанцию. Наблюдала, как тот рваными движениями достал из кармана мятую пачку сигарет. Под его натиском жалобно затрещали швы кармана, но рваться пока не спешили, хотя девушка была уверена: ещё пара таких «споров» — и придётся покупать новую куртку.

Сигарет в пачке не оказалось, что только добавило масла в огонь. Харден практически ощутила боль от сжатых челюстей, когда детектив, заметив отсутствие спасительной дозы никотина, вышвырнул упаковку в мусорное ведро. Даже не промахнулся: сказывается опыт хорошего стрелка.

— Может, есть другой способ?

Она рисковала, задавая вопрос человеку, сдерживающему ярость из последних сил. Ожидала криков, ругани или не менее обидного игнорирования. Но Андри сделал глубокий вдох, с силой зажмурив глаза. А затем устало покачал головой.

— Теперь точно нет. Ты же слышала: дело на личном контроле капитана, да ещё и по просьбе Коргена. Что ему-то здесь понадобилось? — холодные перила стали надёжной опорой для пары рук, на которые Андри опустил голову. Немного помолчал, чуть позже добавляя совсем тихо, так, чтобы посторонние не услышали, а Харден смогла. — Это странно: я впервые в жизни не знаю, что делать.

Харден была и рада помочь, только не знала как и чем. Дело почти закрыто, к материалам нет доступа, а про личный разговор со свидетелем-подозреваемым и думать не стоит. Хилена теперь выпустят хорошо если к первому заседанию, и даже в этом девушка сомневалась. Допускала вероятность заочного вынесения приговора, без возможности выступления для Дрейка. Тупиковая ситуация, как ни посмотри.

Справа послышались быстрые шаги, после которых кто-то чертыхнулся на очередной ступеньке, резво приземляясь на четыре согнутые конечности. Харден с детективом обернулись на шум и застали молодого человека в весьма невыгодной позиции. Тот сильно приложился коленом о бетон и теперь сдавленно шипел от боли, но менять намеченный маршрут не собирался. Рассыпанные при падении бумаги были в два движения собраны обратно в рюкзак. Горе-спринтер поднялся на ноги, отряхивая испачканные руки и с недовольством смотря на ссадину на ладони. Поморщился то ли от боли, то ли от досады на собственную неуклюжесть и только тогда почувствовал на себе два внимательных взгляда.

Когда он обернулся, Харден не поняла, откуда возникло стойкое ощущение знакомого лица. Словно они уже виделись, только когда и где, вряд ли девушка вспомнила бы сразу. Молодой человек сдержанно кивнул, отчаянно стараясь не краснеть под насмешливым взглядом Андри. Харден недовольно покачала головой, перехватывая взгляд детектива, в глазах которого едва не искры горели от веселья. Удивительный человек: мелкие неудачи других ему настроение поднимают. Поэтому девушка ответила ободряющей улыбкой, стараясь снизить градус смущения вокруг. И это сработало. Даже лучше, чем ожидалось.

— Вы не подскажете, офицер Домпи на месте?

— Был возле архива минут двадцать назад, — припоминая округлую фигуру полицейского, с грацией ленивого тюленя перемещающуюся из кафетерия в сторону рабочих мест, подсказала Харден, — но лучше спросите у дежурного: точнее скажут.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся незнакомец, тут же устремляясь ко входу. Немного неуклюжая походка с сильным упором на левую ногу: видимо, подвернул где-то раньше. Девушка мысленно усмехнулась: надо же быть настолько неуклюжим.

Когда за незадачливым посетителем захлопнулась дверь, Харден вновь обратила всё внимание на детектива. Хотелось продолжить разговор, пусть он и был целиком посвящён работе. Когда детектив пребывал в состоянии, далёком от раздражённого, с ним было легко ладить. Оказалось, за маской излишне резкого самовлюблённого ворчуна скрывался чуткий к чувствам других собеседник. Жаль, что достучаться до него так сложно. Будь его характер немного проще, друзей в разы прибавилось бы. Или хотя бы появились таковые.

Однако стоило ей взглянуть на мужчину, как лёгкое настроение сменилось крайней озадаченностью. Всё это время Андри не отрываясь смотрел в спину уходящему незнакомцу. Стеклянные стены Департамента позволяли проследить за передвижениями мужчины внутри, чем детектив и воспользовался.

Смотрел, как обладатель кипы бумаг, спрятанной в рюкзаке, подошёл к дежурному. Перекинулся парой фраз, после чего полицейский услужливо показал, в какую сторону нужно идти, и пропустил через турникет. Без выдачи временного пропуска. После этого мужчина скрылся за поворотом, и отследить его дальнейшие передвижения оказалось невозможно.

— Что такое? — поинтересовалась Харден, стараясь уловить малейшее изменение на лице напарника. Любая деталь может помочь, нельзя пренебрегать возможностью наблюдения. — Вы знакомы?

— Нет, — немного помолчав, качнул головой Андри, но менее расслабленным не стал. Напротив, ещё больше нахмурился, доставая телефон. Открытые вкладки отдалённо напоминали новостную ленту, хотя девушка не могла быть точно уверена в этом. Сложно читать мелкий шрифт вверх ногами. — В последнее время в Центре тихо? Никаких протестов, демонстраций не было?

— Насколько помню, последняя акция протеста была несколько дней назад. У здания Администрации. Но это тут при чём?

— А при том, — многозначительно поднял указательный палец Андри, не отрываясь от просматривания новостной ленты. Искал что-то определённое, но никак не мог найти. — Как думаешь, зачем лидеру ЛЕФ искать единственного офицера, имеющего доступ к делу Дрейка?

Харден молчала. Непонимающим взглядом уставилась на детектива, который всё так же упорно искал что-то в сети. Но даже человек со стальными нервами не может долго игнорировать столь пристальный взгляд. Подняв глаза, мужчина столкнулся с полным непониманием ситуации и в тот же момент телефон наконец отобразил необходимое изображение. Развернул экран в сторону девушки так, чтобы фотография, развернутая на весь экран, точно попала в её поле зрения.

— Неужели настолько неинтересно читать новости?

Харден не ответила. Она во все глаза рассматривала фотографию, с которой на неё смотрел тот самый незнакомец, минутой ранее скрывшийся за дверьми участка. Волосы чуть длиннее нынешних прядей, но всё тот же резкий взгляд и немного нахмуренные брови. Ошибиться не было шанса.

Лирис Астро, самый молодой участник и лидер оппозиционного движения ЛЕФ, смотрел на неё с экрана телефона. Вот она, причина непонятной тревоги, в этот момент достигшей своего апогея. Всё это неслучайно. Никаких совпадений не было и не будет. Деку, ЛЕФ, Дрейк, Астро — между всеми этими переменными есть некая связь, уловить которую никак не удавалось. Но опускать руки Харден не спешила. У неё ещё есть шанс разобраться во всём.

И судя по решительному взгляду детектива, в этом трудном деле она будет не одна.

*

Выставив пушистое брюхо напоказ, довольный кот наслаждался такими редкими в последнее время ласками хозяйки. Уходя из дома рано утром и возвращаясь под вечер, Харден успевала только почистить кошачий лоток, наполнить миски с кормом и водой, после чего переводила тело в горизонтальное положение и не шевелилась до самого звонка будильника. Покинутый мистер Ширма наблюдал за сонными движениями человека с недовольной мордой и нервно подрагивающим кончиком хвоста, но мешаться не спешил. Знал, что скоро наступит выходной, тогда можно будет требовать внимания по полной. И не ошибся.

Впрочем, Харден о мыслях кошачьих не задумывалась. Фоном работал телевизор, отображая на экране весело скачущих по студии медийных личностей. Передачи с интервью знаменитостей никогда не привлекали девушку, но в тот вечер диалог между ведущим и какой-то актрисой, решившей продемонстрировать свои уникальные навыки в акробатике в прямом эфире, служили лишь фоном, призванным заполнить гнетущую тишину. Одной рукой поглаживая мурчащего от мерных движений пальцев кота, второй Харден листала присланные мамой фотографии.

После получения рекомендаций от Андри прошли считанные дни, и пусть перевод в следственный отдел займет ещё какое-то время, на бумаге и в базах данных её статус изменился сразу же. А это означало продвижение отца в списке доноров на несколько ступеней вверх. И ему повезло.

Донорские легкие, поступившие в больницу, предназначались для молодой девушки в самом начале списка, однако результаты на совместимость тканей показали отрицательный результат. Чего не случилось с Адальором. Её отец оказался подходящим по всем параметрам реципиентом, теперь дело за малым — провести саму пересадку. Ехать в больницу Харден не решилась. Не смогла пересилить себя и увидеть папу, подключённого к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Последний раз, когда они виделись, Адальор был совсем плох. Бледная кожа была покрыта слоем холодного блестящего пота, лихорадочный блеск глаз скручивал внутренности в тугой узел. Тогда Харден не смогла пробыть в палате дольше семнадцати минут и тридцати шести секунд. Она считала. И в тот день твердо решила: следующий её визит будет уже на этапе восстановления.

Судя по происходящему, события начали двигаться в нужном направлении.

Ильмики прислала несколько фотографий из палаты, где трое врачей рассматривали карту отца, обсуждая тактику проведения операции. Одного из них Харден узнала: доктор Фрадар, лечащий врач и по совместительству заведующий отделением интенсивной терапии. Хороший приветливый мужчина пятидесяти лет, который ни разу за всё время пребывания Адальора в больнице не попытался солгать касаемо прогнозов и выздоровления. За что вся семья Гартерд была искренне ему благодарна. Лучше знать правду, какой бы горькой она ни была. И врач придерживался такого же мнения.

Двое других были ей незнакомы. По левую руку от доктора Фрадара стоял его ровесник, судя по форменному костюму зелёного цвета, хирург. Спрятав руки за спиной, он внимательно слушал коллегу, вглядываясь в непонятный для обывателя набор цифр в анализе. Густые брови сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию. Так выглядят люди, полностью погружённые в работу, не прекращающие думать ни на минуту над поставленной задачей. Такая концентрация радовала и вселяла надежду в лучший исход операции. Харден надеялась, что именно этот человек будет главным хирургом у её отца.

Третьего участника импровизированного консилиума девушка с трудом могла назвать врачом, которым тот, несомненно, являлся. Хирургические костюмы разных цветов были введены в эксплуатацию не смеха ради. Так и пациентам, и новым сотрудникам было легче понимать, кто из персонала клиники какую должность занимает. Синие костюмы для медсестёр и санитаров, лечащие врачи довольствовались наличием малиновых оттенков, частично скрытых под белыми халатами. Хирурги наслаждались благородным зеленым, благодаря которому весьма органично смотрелись в своих операционных. Почему-то зеленый цвет успокаивал пациентов перед наркозом, помогал верить в удачный исход операции. Но был ещё и серый цвет формы. Довольно редкий, однако его тоже можно было иногда встретить среди врачей. Его носили медики, имеющие статус многопрофильного специалиста. Хирург и лечащий врач, травматолог и одновременно знаток сердечно-сосудистой системы — таких людей среди медперсонала было крайне мало, оттого их навыки ценились в любой сфере. Как правило, такие люди имели процент выше 95, и Харден страсть как хотелось узнать если не имя, то хотя бы как выглядел такой человек.

Мама смогла сфотографировать его только со спины, потому ни лица, ни бейджа с именем видно не было, не говоря уже о жетоне, который наверняка прятался под одеждой. Пришлось довольствоваться рассматриванием коротких светлых прядей на затылке, качеству которых Харден невольно завидовала, и широким разворотом плеч. Мелькнувшую мысль попросить маму разузнать что-нибудь об интересном молодом человеке Харден отбросила сразу. Зная Ильмики, она была уверена, что та сразу же начнёт расспрашивать врача не только о профессиональной деятельности, но и разузнает подробности личной жизни, не забыв намекнуть, что у неё есть свободная и вполне симпатичная дочь, которой он, к слову, успел понравиться. Однажды такое уже случалось. Повторять не хотелось.

Разглядывая фотографии одну за другой, читая каждый комментарий мамы, к которым изредка добавлялась пара отцовских слов, Харден понимала, что должна радоваться за родителей. За всю семью. Они так долго ждали хоть какого-то шанса на выздоровление, и вот он здесь. Буквально в руках у них.

Но вместо ожидаемого восторга и нетерпения перед финальным шагом, девушка не чувствовала ничего, кроме тревоги.

Это уже стало частью нормального существования. Просыпаться с неприятным, сжимающим внутренности чувством было так же обыденно, как сделать завтрак или спихнуть со стола обнаглевшего пушистого жителя. Но если раньше это чувство не имело определённой причины, то в тот вечер Харден раз за разом прокручивала в голове небольшой диалог, услышанный двумя часами ранее.

Издержки самостоятельной жизни: не хочется готовить исключительно для себя любимой. Слишком много времени и сил забирали кулинарные изыски, а оценить их могла только сама девушка. И мистер Ширма, если у хозяйки было приемлемое настроение. Поэтому вернувшись домой после очередного дня, полного бумажной работы, девушка справедливо решила не тратить остатки сил и сходить в ближайшее небольшое кафе. Квартал считался спальным — подобных семейных мест было в избытке. Выбор пал на маленькое заведение смешанной кухни. «Обицез» — Харден ни разу не была в этом заведении, предпочитая либо переходить дорогу и ужинать в кафе в соседнем доме, либо заказывать еду на дом. Однако в тот раз захотелось попробовать нечто новое.

«Обицез» не мог похвастать обилием посетителей, но большая часть столиков всё же была занята. Для себя девушка присмотрела свободное место у окна, вид из которого открывался на оживлённую площадь. Восемь вечера — самое время для прогулок с семьёй или романтических встреч. Пожилые дамы и джентльмены в сопровождении очаровательных крохотных собачек не спеша прогуливались по широким улочкам, приветственно кивая встречающимся соседям. Центр жил своей собственной, мирной жизнью. Частично восстановленное электричество в четырнадцатом квартале стабилизировало ситуацию среди населения. Люди перестали открыто выказывать недовольство, но на личное общение эти изменения не распространялись.

Со стороны соседей по заведению донеслись недовольные возгласы вперемешку с излишне эмоциональным стуком стакана о стол. Харден не любила слушать чужие разговоры. Зачастую можно было услышать что-то, не предназначенное для посторонних ушей. В частности, подробности чужой личной жизни, нюансы которой девушка тем более знать не хотела. Но в тот момент любопытство и недостаток захватывающих событий в собственном существовании заставил оторваться от созерцания теплых объятий только встретившейся пары за окном, сосредотачивая всё внимание на разговоре соседей.

Две молодые девушки, чуть старше самой Харден, склонились над плоским планшетом, внимательно просматривая быстро сменяющие друг друга картинки. Недовольно сведённые, одинаковые брови, поджатые пухлые губы — что бы ни было на экране, это вызвало массу возмущения юных особ, которое они нетерпеливо выплеснули наружу.

— Подумать только, совсем не торопятся разрешать ситуацию, — возмутилась обладательница светлых лёгких кудрей, откидываясь на спинку стула. В руке блеснул запотевший стакан с холодным напитком. Избыток губной помады остался на трубочке, но девушка не обратила на это внимание. — Сколько дней уже не могу зарядить машину. А про дом вообще молчу. Приходится ходить на укладку в салон: фен совсем не работает.

— А у нас в салоне отключили спа, — вторила ей подруга, проверяя маникюр. Судя по аккуратности краев покрытия, свежий. — Я пропустила уже два сеанса гидромассажа. Такими темпами моя кожа снова пересушится. Что тогда делать? Как скоро полностью возобновят подачу электроэнергии?

— Не знаю, но слышала, что в ближайшие пару дней. Власти собирались перераспределить подачу энергии от выбывшей из строя электростанции на рабочую. Да и Периферию не мешало бы расселить. Хотя бы один сектор.

— Думаешь, это поможет? — сомнение в голосе не звучало убедительно, но его наличие давало некую надежду на более позитивное развитие диалога.

— Да, безусловно.

Надежда себя не оправдала.

— Когда был кризис в 279 году, второй сектор полностью расселили. И с тех пор подобных кризисов не возникало. До той недели. Вряд ли кто-то будет против расселения ещё одного сектора. От этого выиграют все, в том числе и жители Периферии.

— Не знаю, столько людей тогда погибло. Думаю, второй раз Совет на такое не пойдёт. Да и люди будут против.

— Если вопрос вынесут на общее голосование, я точно буду «за». Не для того мои родители столько лет отдали благоустройству Центра, чтобы теперь жить без обычного электричества. Тоже мне проблема, можно подумать, так сложно переехать в другой сектор ради общего блага. Самим же жить станет легче.

Дальнейшие слова не отложились в памяти с такой ясностью, поэтому Харден не стала пытаться вспомнить то, что память воспроизводить отказывалась. Даже этих нескольких фраз хватило, чтобы новая волна горечи и отвращения поднялась внутри, с новой силой сжимая внутренности. Она никогда не задумывалась над отношениями людей из разных частей Купола. Не интересовалась тонкостями человеческих мыслей, касающихся системы распределения. Считала, что все жители комплекса равны и придерживаются той же позиции, что и Харден. Однако тот вечер наглядно показал: есть те, кто считает себя более достойными. Те, кто по праву рождения имеет больше привилегий, больше возможностей. Те, кто априори лучше.

К сожалению, в школе не учат тонкостям отношений к людям другого статуса, неважно, были это политики Центра или простые рабочие шахт. Подобное упущение никак не проявлялось в обычной жизни. До тех пор, пока человек не попадал в критическую ситуацию. Примерно такую, которая сложилась в Центре в последние несколько дней.

Мистер Ширма снова сжал острые коготки на коленке девушки, призывая гладить активнее. Харден фыркнула, поражаясь сообразительности питомца. Иногда она сомневалась, что он простой кот. Слишком логичными казались его действия. Как и эффект от них. Тревога отступала, едва подкатив к горлу. Дышать становилось легче. Сердечный ритм постепенно замедлялся, уже не перекрывая остальные звуки. Урчание кота клонило в сон.

Она бы так и задремала на диване, пригревшись под пледом и мягким увесистым тельцем кота, если бы не резко сменившийся звук со стороны телевизора. Почти провалившись в дрёму, Харден с трудом подняла веки, фокусируя взгляд на экране. Непонимающе нахмурилась, пытаясь понять, в какой момент переключила канал. Но цифра оставалась неизменной, а тема передачи всё равно сменилась. Как и на других каналах: везде шла передача экстренных новостей.

«…прерываем показ передачи из-за экстренного сообщения. Два часа назад на электростанции номер один, расположенной в третьем секторе, началась массовая акция протеста. Сотрудники требуют уменьшить количество часов и продолжительность рабочих смен. Напомним, четырнадцатого сентября электростанция номер два вышла из строя. Работы по реконструкции всё ещё ведутся, однако точных прогнозов о сроках восстановления станции власти не дают. Из-за возросшей нагрузки на вторую станцию человеческих ресурсов не хватает для корректной работы всей системы. Рабочие недовольны отсутствием выходных, малыми пособиями и увеличенным количеством смен, компенсировать которые, по их словам, никто не собирается. Кадры, которые вы сейчас увидите, передали наши коллеги, находящиеся непосредственно рядом с центром событий. В свою очередь, руководство…»

Дальнейшие слова репортера никак не затронули мысли Харден. Всё внимание девушка переключила на кадры, поверить в подлинность которых получалось с трудом. Но они были. Настоящие, не искусная склейка моментов из культовых триллеров или заезженных боевиков. Харден могла с уверенностью сказать, что съёмка реальна хотя бы потому, что когда-то видела эти места своими глазами. Задолго до того, как пламя фальшфейеров осветило площадь перед входом на станцию. Сотни рабочих перегородили проезд служебным и грузовым машинам на территорию, выстроив живую стену. Они жгли фальшфейеры и размахивали плакатами, общая идея которых сводилась к одному: требование улучшения условий труда.

Сколько длилась такая акция и сколько продлится ещё, никто не мог сказать наверняка. Но одно точно понимали все те, кто видел эти события, кто хотя бы немного читает новости. Это лишь начало чего-то нового, что неизбежно приведёт к закономерному концу: скорое расселение одного из секторов Периферии. Которому точно будут рады жители Центра. Чего точно нельзя сказать о тех, кто живет по ту сторону границы.

И вроде бы новости хуже быть не может. Привычное положение вещей и так пошатнулось, выбивая из колеи даже самых невозмутимых. Но потом пришло сообщение от Андри, которое вынудило если не взвыть, то с силой дернуть себя за прядь волос точно.

«Заседание закончилось. Дрейка определили в Блок С. Четыре года без права на обжалование»

А потом за входной дверью что-то с грохотом упало. Едва справившись с временным ступором, Харден поспешила проверить, всё ли в порядке. Может, кому-то нужна помощь. Хоть кому-то, кому она может, наконец, помочь.

В спешке переложила мистера Ширму на диван, за что тот попытался цапнуть хозяйку за руку, а после промаха флегматично зевнул, сворачиваясь клубочком. Наспех накинула первый попавшийся свитер и прямо в домашних тапочках выбежала на лестничную площадку. Да так и застыла на месте.

Грохот за дверью принадлежал одному из санитаров. Молодой парнишка в белом халате от природной неуклюжести уронил медицинскую укладку, рассыпав половину содержимого. Покрывшись красными пятнами от смущения, паренёк старался как можно быстрее собрать вещи, в то время как более опытные коллеги выносили из квартиры носилки. Самые обычные, переносные, без опоры на колеса, их несли двое крупных мужчин в синих форменных куртках. А на самих носилках, прикрытое белой непрозрачной простынёй, лежало тело. Невысокий рост, немного округлая фигура. Харден видела, из какой квартиры выходили врачи, потому ошибиться было невозможно. Особенно потому, что следом за ними вышел мистер Нортон. Немного подавленный, но всё равно пытающийся не опускать плечи, он говорил с молодой женщиной, которая старалась быстро занести все данные в анкету на планшете.

Заметив, что на площадке они не одни, мистер Нортон благодарно кивнул закончившей вносить данные женщине, после чего подошел к Харден.

— Я не слышала сирены скорой, — хрипло отозвалась девушка, сильнее сжимая растянутые рукава кофты. Пальцы вспотели от нервов, но девушка не обратила на это внимание. — Как она?..

— Сердце остановилось, — тихо заговорил старик, поджимая губы, — она прилегла ненадолго днём, сказала, что плохо себя чувствует. Я хотел зайти в комнату, но она закрыла дверь. Понимаешь, мы никогда не закрываем двери, только прикрываем, оставляя небольшую щель. Сегодня же дверь была закрыта, и я подумал, что она не хочет никого видеть. Такое возможно, если у неё снова приступ мигрени. Поэтому и не стал ничего делать, решил вместо этого в магазин сходить.

На мгновение он затих, погружаясь в недавние воспоминания. Тёплая улыбка коснулась тонких губ, в уголках глаз собрались слёзы, но мужчина не дал им пролиться. Сморгнул, тут же протирая остатки уголком платка. Только тогда Харден заметила, что всё это время было у него в руках. Кремового цвета тонкая ткань из чистого хлопка с едва заметной золотой вышивкой — тот самый платок, который носила миссис Нортон в любое время года. Кажется, это был подарок её матери. Ручная работа, подаренная ей на первую годовщину свадьбы.

— Хотел порадовать её свежими булочками. Она любит такие, в «Ройре» продают, может, знаешь их.

— Знаю, — эхом отозвалась Харден, кивая скорее самой себе.

— Мне повезло: их только приготовили. Думал, успею принести, пока не остынут. А когда вернулся и заглянул в комнату, понял, что её больше нет.

К тому времени носилки полностью погрузили в грузовой лифт, тут же нажимая на кнопку первого этажа. Двери закрылись, и только женщина в форме осталась неподалёку, ожидая, когда будет готов единственный родственник.

Умом Харден понимала, что должна что-то сказать. Ободрить или хотя бы попробовать утешить. Но слова застряли в горле и не желали складываться в предложение. Что здесь сказать? Ещё недавно миссис Нортон рассказывала о современном строе и ругала власть, а теперь её нет. И даже мистер Нортон не выглядит убитым горем. Скорее, как человек, который принял неизбежное. Смирился и теперь старается просто плыть по течению. Тут не нужны были слова. Он в них не нуждался. Как и та, которой больше нет с ними.

— Я в порядке, — словно читая чужие мысли, улыбнулся мистер Нортон. И эта улыбка не была наигранной, он действительно так чувствовал. Осторожно сжал девичье плечо, утвердительно кивая в подтверждение своих слов. — Правда, всё хорошо. Алая не хотела, чтобы кто-то переживал после её смерти. Для неё это скорее естественный конец этой жизни и начало чего-то нового. Поэтому давай просто порадуемся за её покой. Мёртвым всегда легче, чем живым. Теперь она точно отдохнёт.

Харден ничего не сказала. Красноречие никогда не было её сильной стороной, но в тот момент полностью покинуло девушку. Она стояла и смотрела, как уходит мистер Нортон. Как всегда прямая спина пожилого человека всё же согнулась под гнётом жизненных трудностей. Стояла и не знала, что делать дальше.

Внизу, за окнами мигала красно-синими огнями скорая помощь. Где-то вдалеке играла сирена полицейской машины. У кого-то из соседей из приоткрытого окна доносилась громкая музыка и смех людей. Центр жил своей жизнью, не заботясь об одном конкретном человеке. В рамках огромного человеческого муравейника одна единственная жизнь не значила абсолютно ничего. Смерть миссис Нортон осталась незамеченной для всех, кроме тех, кто действительно переживал о ней.

Но её теперь нет. Остались только живые, те, кому придётся жить в этом мире и мириться с последствием выбранных действий. И только от индивидуального решения каждого зависит будущее. Его картина, которую придётся видеть каждому и не иметь возможности изменить что-либо.

Но если есть хоть малейший шанс всё исправить, если можно хотя бы попытаться изменить то, о чём так настойчиво говорила миссис Нортон, Харден хотела попытаться. Хотела сделать всё возможное, чтобы не потерять самое главное в жизни — право на собственную свободу.

*

Помимо них в кабинете оказался один охранник, оставшийся стоять у закрытых дверей. Лирис не стал напоминать, что интервью предполагалось без лишних ушей и глаз: журналистов и так не жаловали. Но в этот раз ему повезло. И он собирался воспользоваться шансом, которого второй раз может не представиться.

— Присаживайтесь, мистер Астро, — кивнул на стул Корген. Сам глава занял привычное место за столом, расслабленно скрепив пальцы в замок. Лирис, напротив, буквально слился со спинкой стула, напряжённо расправив плечи. Первое маятникообразное движение за разговор, но далеко не последнее. — У меня не так много времени, но Вы крайне настаивали на встрече, поэтому я постарался выкроить немного для интервью. Сорока минут хватит?

— Более чем, — кивнул журналист, доставая всё необходимое.

На столе, который являлся обозримой преградой между собеседниками, появились ежедневник и ручка. Компактный диктофон лёг чуть ближе к Коргену, светя красной лампочкой. Запись не началась до тех пор, пока Лирис не открыл страницу с вопросами.

— Можем начинать?

— Это Ваше время, — улыбнулся Эарох, но глаза его оставались неподвижными, холодными.

— Тогда первый вопрос: каково это — быть Мэром целого Купола, который за весь срок правления и переизбрания ни разу не встретил реальной конкуренции?

— Я польщён, — после непродолжительной паузы кивнул Корген. — Люди поддерживают меня, разделяют взгляды. За всё время существования девятого Купола такого не было ни разу. Думаю, это говорит о том, что я всё делаю правильно.

— Ваша семья поддерживает Вас?

— Моя жена всегда готова поддержать и словом, и делом. Она удивительно чуткий человек с большим сердцем. Мне очень повезло с ней.

— Что насчёт наследника? Когда его ждать?

— Даже не знаю, что на это ответить, — рассмеялся мужчина, запрокидывая голову, — думаю, это надо спросить у Гигейр. За очаг в доме отвечает она. Я только стараюсь не привносить слишком много хаоса.

Каждое слово находило своё отражение на страницах блокнота. Делая пометки, Лирис напряжённо думал, с какой стороны подойти, чтобы задать те самые вопросы, ради которых и была организована встреча. Спрашивать напрямую слишком опасно: Корген может спокойно отказаться отвечать, и тогда придётся уйти ни с чем. Но если вынудить его самого повернуть диалог в нужном направлении, ему будет сложнее отвертеться.

Помощь пришла откуда не ждали. Сам Корген решил напомнить об истинной цели визита, не желая распыляться на милые бытовые темы.

— Насколько я помню, цель Вашего визита — разговор на более политическую тему, верно?

— Да, всё так, — оживился Лирис, садясь немного удобнее. Это не укрылось от внимания главы Совета. Он вальяжно умостился на спинке кресла, как бы отодвигаясь от мужчины. Второе движение маятника, на высшей точке которого теперь Астро. — Всё так. Мистер Корген, что Вы думаете о сложившейся ситуации на Периферии? В частности, о протестах рабочих на гидроэлектростанции?

— Думаю, что их возмущения несколько необоснованны. Мы создали все условия для нормальной работы. Выделили бюджет для доплаты за сверхурочные, мобилизовали весь штат, чтобы постараться максимально снизить нагрузку на каждого отдельного человека. И это сработало, но, как мы знаем, всегда найдутся недовольные нашими решениями. Я не удивлён.

— То есть, их протест беспочвенен?

— Они недовольны весьма закономерным ростом объёма работы и не хотят принимать действительность. А она такова: есть две станции, одна из которых вышла из строя. Мы пытаемся решить эту проблему, но рабочие второй станции не желают выполнять двойную работу. Они недовольны, считая, что не обязаны это делать. Но нет, как раз обязаны. Это их работа. За которую мы благодарим их сполна.

— А Вы не боитесь повторения событий 332 года? Тогда ведь тоже всё начиналось с обычных протестов.

Этот вопрос заставил маятник снова качнуться. Корген буквально осел на стол, ткань пиджака с тихим треском натянулась на тугих мышцах. Маска спокойствия треснула. Астро ликовал внутри. План работал, начало положено.

— Мистер Астро, к чему Вы клоните?

— О чём Вы? — приподнял брови Астро, кладя ногу на ногу. — Я лишь уточняю прогнозы. Нам ждать нового расселения? Или жатвы, как прозвали те события сами люди?

Под конец фразы всякая спесь исчезла из голоса. Якобы непонимание сменилось холодным сосредоточеньем, расслабленность — напряжением. Но не он один уловил смену настроения.

Корген понятливо сощурился, дёргая уголком губ. Обычно нейтральный на камеру, сейчас он показал своё истинное лицо. Черты больше напоминали лисьи — ему сложно поверить на слово, когда он не играет. Когда рядом нет камер. Однажды Лирис уже имел честь стать свидетелем подобного зрелища. Случайно увидев мэра Купола в обществе советника, он никогда бы не подумал, что человек может настолько сильно отличаться от себя публичного. Бедный подчинённый едва не трясся под натиском мужчины, а тот даже голос не повышал. Хватало интонации и того выражения лица, от которого хотелось забиться в ближайший угол. И глаза. В моменты особого раздражения или неприятия ситуации они становились словно стеклянными, как у мертвецов. Жуткое зрелище, заставляющее всякий раз отвести взгляд. И заранее признать поражение.

Корген оторвался от игры в гляделки с журналистом, поворачиваясь к охраннику. Лирис отзеркалил его движение. Мужчина кивнул охраннику и тот, без всяких возражений, покинул кабинет, плотно прикрывая за собой дверь. Послышался щелчок поворотного механизма. Интересно, это ключ или такой замок?

Отвлёкшись на охранника, Лирис не сразу заметил движение. А когда обернулся, то увидел, как Корген лёгким движением руки выключил запись диктофона. И даже бровью не повёл в ответ на недовольный взгляд журналиста.

— Вы же хотели откровенную беседу, мистер Астро. Теперь можем поговорить открыто.

— И Вы расскажете, зачем ещё Ваш отец, будучи главой Совета, допустил Ночь огня, а спустя пятьдесят три года Вы пытаетесь повторить его действия?

Он улыбнулся. Но в этот раз не так. Здесь была искренность, холодная, расчётливая искренность, направленная на одно единственное действие: попытку расположить к себе собеседника. Это проще, когда тебе доверяют. Легче обмануть. И Лирис знал об этом, потому не спешил верить.

— Мистер Астро, Вы знаете, сколько людей живёт в комплексе? Не в остальных, а именно в нашем, — он начал издалека. Остановившись у окна, мужчина отодвинул штору, опуская взгляд на жителей Центра. Середина рабочего дня, каждый спешит по своим делам, не обращая никакого внимания на башню Совета. Зато он смотрел на людей с интересом энтомолога. Не отрываясь, с лёгкой снисходительностью.

— Около восьмидесяти тысяч, а что?

— Похвально, но мне бы хотелось внести некоторые уточнения, — и, не услышав возражений, продолжил. — К 87 году численность населения составляла 80128 человек. Это на 128 больше, чем вмещает Купол по стандартам, но не критичная ситуация в целом. В тот же год мы провели первое расселение, проредив таким образом население. Показатели качества потребляемого воздуха и воды, а также процент распределения обычного продовольствия вернулся к стандартным значениям, и всё было нормально вплоть до 161 года. А потом до 243. Понимаете, к чему я веду?

— К тому, что Ваш отец поступил благородно, раз за разом снижая численность населения в Куполе?

— Не снижая, а лишь контролируя жизненно важные показатели.

— Вы же понимаете, что люди не будут слепо верить в слова официальных представителей, — скептически посмотрел на собеседника Лирис, закидывая ногу на ногу.

Он чувствовал себя расслабленно, понимая, что из такого диалога выйдет победителем. До сих пор Корген не привёл ни единого весомого аргумента если не в защиту, то хотя бы в оправдание действующей системе. А вот Лирис отсутствием информации огорчить его не мог. Как и знать того, что Эарох не привык вести беседу, не имея собственных доводов.

— Все те статьи и отчёты властей о том, что второй сектор теперь не функционирует после той ночи и лишь за счёт его закрытия мы сумели избежать катастрофы, не кажутся убедительными. Потому что любой человек, умеющий хотя бы немного думать, поймёт: простым закрытием одной территории, полным отказом от трат ресурсов на поддержание её функционирования проблему не решить. Особенно проблему перенаселения.

— И что же Вы предлагаете?

Вопрос, который разом сбил весь боевой настрой Астро. Запнулся на полуслове, непонимающе глядя на главу Совета. Ища подвох в задумчивом прищуре глаз, он не находил ничего, кроме сухого интереса. И скуки.

— Дайте людям самим распределять между собой то, в чём они нуждаются.

— Продовольствие, ресурсы или финансы?

— Всё сразу. Сейчас у власти находятся шесть членов Совета, включая Вас. И, при всём уважении, Ваши некоторые решения могут казаться необъективными по отношению к тем, кто живет на Периферии.

— Хотите сказать, мы не правы?

— Может и правы, но Вы судите лишь по отчётам, присылаемым такими же политиками из Центра. Они лишь собирают статистические данные, но никто из них никогда не был… по ту сторону. Сухой отчёт на бумаге — это прекрасно, но за каждой цифрой в таблице всегда стоит живой человек.

Корген задумался. Хотя Лирис был уверен: скорее обдумывал, с чего бы выгоднее начать говорить, чтобы донести свою точку зрения. А в том, что это была попытка именно прояснить ситуацию, попытка показать всё под другим углом, журналист не сомневался. И пусть львиная доля скепсиса в нём присутствовала, собственная профессия научила его хотя бы пытаться ставить себя на место другого человека. Пробовать увидеть мир его глазами. Очень часто это помогало избежать лишнего недопонимания.

— Думаю, Вы этого не помните, но, когда я был ещё ребенком, мы узнали, что пятнадцатый Купол перестал функционировать, — руки скрылись в карманах дорогих брюк, не создав ни единой складки. Простое слитое движение, призванное скрывать волнение от посторонних глаз, и сейчас справилось со своей задачей. — Позже, — и это Вы точно должны помнить, — похожая история произошла с двадцать третьим.

Дождавшись согласного кивка, Корген дёрнул уголком губ, обозначая улыбку.

— Не напомните причины их распада?

— Я могу ошибаться, но, кажется, пятнадцатый Купол распался из-за полностью вышедшей из строя системы фильтрации воздуха, и это привело к тому, что людям стало нечем дышать. Не представляю, каково им было.

— А двадцать третий? — не обращая внимания на скорбь по погибшим, продолжил Корген.

— У них отказала система очистки воды. Вообще в обоих же случаях виновато техническое оборудование и невозможность попасть в другие жилые комплексы. Закон ведь запрещает принимать жителей одного комплекса в другой, что тоже является спорным вопросом. Но к чему Вы клоните?

— Что если я скажу, что это не истинные причины?

Настороженность и любопытство — две грани осознания ситуации, всегда идущие в ногу при любом разговоре. Тема не важна, главное — ощутить потребность копнуть глубже, узнать нюансы и, возможно, такие подробности, которые не найдёшь на просторах сети или в архивах. Астро выжидающе посмотрел на мужчину, всем своим видом показывая готовность слушать дальше. И Корген правильно его понял, кивая самому себе или единственному собеседнику. А может, просто чтобы собраться с мыслями.

— На самом деле, причины отказа жизненно важных систем комплексов разнятся, и в то же время весьма схожи. Но, думаю, стоит начать с пятнадцатого Купола, чтобы не путаться во времени. Это действительно прозаичная история в каком-то смысле. Мы уже упоминали максимальную вместительность каждого комплекса, помните? Она разнится у каждого отдельного Купола, в зависимости от объёма промышленных предприятий, но всё равно присутствует максимально допустимое значение численности населения. В пятнадцатом Куполе это значение не должно было превышать ста тысяч.

— Хотите сказать, люди сами виноваты в собственной смерти? — горечи в голосе было столько, что с лихвой хватило бы на целую тираду, но журналист ограничился одним вопросом. Разочарование больно кольнуло где-то под рёбрами. Он надеялся услышать стоящее объяснение не самым радостным событиям в их истории, а наткнулся на очередную фальшь.

Однако Корген отрицательно покачал головой, снова оторачиваясь к окну. Зрительный контакт всегда давался ему нелегко, если речь не об особенных, заслуживающих внимания высокопоставленного чиновника людях. Астро в их число не входил, как бы ни старался произвести хорошее впечатление. Его присутствие в кабинете здесь и сейчас объяснялось неясным порывом мужчины рассказать всё то, что годами хранилось на задворках сознания, без возможности предаться широкой огласке. Не только сухие факты, но и собственные домыслы, мнение. О том, что его слова могут выйти за пределы четырёх стен, он не переживал: без двукратной проверки журналист не покинет здание, любое устройство, хотя бы немного вызывающее подозрение в записи диалога, будет уничтожено. Гораздо важнее было наконец хоть немного открыть душу. Сбросить тот груз, что годами лежал на пусть и мощных, но всё ещё человеческих плечах. Избавиться от тяжелых мыслей хотя бы на пару минут.

— Не совсем, но частично Вы всё же правы. Руководство пятнадцатого Купола пошло на поводу у общественности. Они не отказались от территориальной сегрегации, но решили позволить людям самостоятельно регулировать численность населения. Результат предсказуем: всего за двадцать лет численность населения превысила не только максимально допустимый уровень, но и критическое значение. Системы жизнеобеспечения попросту не справились с возросшей нагрузкой и вышли из строя. А после пятнадцатый Купол перестал выходить на связь.

Лирис молчал. В голове крутились две противоположные мысли. Часть сознания всячески отвергала услышанное. Кто в такое вообще поверит? Чтобы люди сами себя изжили, зная обо всех правилах жизни в Куполе? Этого быть не могло. Но в то же время не доверять Коргену причин не было. Он не лгал, Лирис видел это по глазам, пусть зрительный контакт и не был установлен. Опыт, приобретённый в процессе работы журналистом, в который раз выручал мужчину, не позволяя усомниться в собеседнике.

А тот всё ещё продолжал говорить, намекая, что это не вся история. И журналист был более чем согласен слушать дальше.

— С двадцать третьим Куполом была несколько иная история: они, напротив, отказались от процентного деления. Власть полностью перешла в руки людей. У них не было Совета, главы всего комплекса. Все вопросы решались обычным голосованием, принять участие в котором мог каждый. Понимаете, к чему это привело?

— К равноправию? К тому, что люди научились принимать решения сообща? Не обременённые решениями привилегированного меньшинства, они стали примером той самой идеальной сплочённой системы, о которой так мечтали наши предки?

— Тогда почему двадцать третий Купол больше не функционирует?

Ответа не последовало. И Корген решил ответить сам.

— Вы красиво говорите, мистер Астро, но есть маленькое «но». Там, где решения принимает большинство, всегда найдется один, кто посчитает себя выше, лучше других. Что и произошло в комплексе. Если коротко и без имён, то человек, поставивший себя на ступень выше других, нашёл единомышленников и попытался захватить власть над Куполом. Это привело к столкновению враждующих сторон, каждая из которых не хотела терять власть. Как итог: вымирание посредством крупномасштабных военных действий в условиях ограниченного пространства. Завершил конфронтацию взрыв метана, из-за которого всё живое в комплексе сгорело заживо. А те немногие, что смогли чудом избежать прямого огня, задохнулись от угарного газа. Не лучший конец, не правда ли? — он дождался нерешительного кивка, после чего вернулся к столу. Только не сел на своё место, а прислонился бедром к дереву, складывая руки на груди. Взгляд внимательно следил за лицом журналиста, пытливо считывая малейшие эмоции. — Понимаете, в чём схожесть этих двух, безусловно, печальных событий? Улавливаете связь?

Связь Лирис улавливал, но озвучивать догадку категорически не хотел. Впрочем, Корген не настаивал. Он и сам прекрасно видел вспышку понимания в чужих глазах, потому решил самостоятельно озвучить то, что совершенно не хотел слышать журналист.

— В обоих случаях люди перестали придерживаться правил системы. Они решили жить по своим законам, так, как считали нужным, как считали должным. Пренебрегли правилами, нарушили установки учёных, занимающихся обустройством комплексов. И в итоге погибли. Все до единого. Если не от внутренних причин, то от засухи и испепеляющего солнца снаружи. Мир жесток, мистер Астро, и не нам решать, как будет развиваться следующее поколение. Но пока я являюсь мэром этого Купола и главой Совета, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы следующее поколение хотя бы появилось на свет. И не важно, сколько будет ущемлений, неравенств и прочих аморальных, с Вашей точки зрения, поступков. Это вопрос выживания. Я, как и мой отец, делаю то, что должен. Забочусь о людях. Разве это не то, чего все ждут от меня?

Лирис закусил губу, лихорадочно обдумывая услышанное. Это было… неожиданно. Те люди, безусловно, пренебрегли всеми возможными правилами безопасности, фактически самостоятельно запустив процесс разрушения. Однако это не отменяло взглядов самого мужчины. Напротив, полученные данные только уверили его в правильности собственных убеждений. Как бы цинично это ни звучало, но опыт двух «умерших» комплексов можно принять как данность и изменить нынешний строй, учитывая уже совершённые чужие ошибки. Так вероятность исправить нынешнее положение дел увеличивалась в разы.

И Корген видел это. Видел, что, хоть и рассказал всё, что знал сам, всё, что думал по поводу устоявшихся правил, журналист перед ним остался непреклонен. Его мнение не изменилось, даже наоборот, уверенность в собственной правоте окрепла. Не тот результат, на который рассчитывал мужчина, но это лучше, чем ничего. Тем более, он впервые за несколько лет сделал то, о чём и мечтать не мог в присутствии незнакомого, чужого человека: говорил то, что чувствовал. То, чем делился с ничтожно малым кругом людей. Стало легче и как-то спокойнее на душе.

— Я понимаю, что мои слова не звучат убедительно, — понимающе кивнул Корген, возвращаясь на своё место. Всё так же, как и в самом начале их интервью: напротив друг друга, разделённые преградой в виде стола. Вернулись маски, фальшиво-вежливые улыбки и прохлада в голосе. Словно и не было тех сакральных минут доверия между ними. Теперь только холодный расчёт и максимально тщательный подбор произносимых слов, — но это ерунда. Мы все так или иначе остаёмся при своём мнении. Однако я всё равно рад, что мы смогли поговорить. Надеюсь, Вы понимаете, что последняя часть нашей беседы не должна попасть в статью?

— Думаю, у меня нет выбора, мистер Корген, — криво усмехнулся журналист, поднимаясь со стула. Забрал выключенный диктофон, понимая, что не сможет отправить в печать ни единого слова главы Совета: редактор не пропустит, да и лишние проблемы ни к чему. Не в нынешней ситуации. — Спасибо за отведённое мне время. Было приятно с Вами поговорить.

— Взаимно.

Корген ограничился коротким кивком, обозначая конец диалога. Он устал, неожиданно сильно, к собственному удивлению. Теперь хотелось только тишины. Мелькнула мысль отменить следующее за интервью собрание, но мужчина вовремя взял себя в руки. Отдохнёт на том свете — так всегда говорил отец, и Эарох собирался до последнего придерживаться этого принципа.

Уже у дверей Лирис вдруг остановился, задумчиво глядя на сидящего в кресле мужчину. Корген приподнял брови, намекая на согласие услышать витавший в воздухе вопрос, и Лирис отпустил ручку двери.

— Можно узнать цель Вашего визита в больницу на прошлой неделе? Если это, конечно, не связано со здоровьем, хотя Вы не выглядели как пациент.

Корген смерил его удивлённым взглядом, а после рассмеялся. Искренне, понимая, насколько внимательным оказался его гость. Он определённо заслуживал ещё одной капли правды.

— Ничего-то от Вас не скроешь, мистер Астро, — с улыбкой выдохнул Корген, расслабленно откидываясь на спинку кресла. Лирис только пожал плечами, всё ещё ожидая ответа. И не прогадал. — Это была скорее личная встреча.

— В больнице?

— Раз Вы видели меня, значит, знаете, с кем я встречался.

— Доктор Прай, — кивнул Лирис, вспоминая короткое, но весьма впечатлительное знакомство с молодым хирургом. Однако понять, по какой причине самый высокопоставленный человек в Куполе захотел просто поговорить с, пусть и талантливым, но всё же простым врачом, не смог.

— Вы знакомы?

— Немного. Но Вы не ответили на вопрос.

— Если позволите, детали беседы я оставлю при себе, — покачал головой Корген, впрочем, не переставая тепло улыбаться. Редкое явление, практически небывалое. — Но могу сказать, что с Ютой я знаком ещё с того момента, как ему исполнилось, кажется, четырнадцать.

— То есть вы друзья?

— Это… не совсем верное определение, но в какой-то степени нас связывают весьма крепкие отношения, — согласно кивнул мужчина. Внезапно замер, смотря в пустоту перед собой, с удивлением осознавая одну крохотную деталь, что упустил из виду. Незначительную, но такую странную. — Это же восемь лет прошло. Получается, самая долгая дружба в моей жизни.

Больше он ничего не сказал. Лирис понял, что личные темы мужчина не обсуждает ни с кем, кроме самого близкого круга. Пытаться вытянуть какие-либо подробности бесполезно и может только испортить впечатление от сегодняшней беседы. Потому он ушел, ещё раз попрощавшись с мэром, аккуратно закрывая за собой дверь.

Интервью закончилось, но теперь появились новые вопросы для размышления, которым Лирис был только рад. Почему-то именно сейчас у него появилось ощущение, что весь дальнейший план может реализоваться в разы лучше, если учесть полученную информацию. А использовать ценные данные он умел. И пренебрегать ими точно не собирался.

Глава 7

Капот был всё ещё тёплым от долгой работы двигателя. Навигатор внутри салона до сих пор недовольно пищал, прося водителя вернуться на разрешённый программой маршрут. Но когда Андри следовал чьим-то инструкциям?

Один стаканчик с кофе медленно остывал на промёрзлом утреннем воздухе. Мужчина повёл плечом, рефлекторно потирая плечи. Он никогда не был за пределами Купола и не знал деталей жизни до переселения, но всякий раз поражался удивительно точной имитации любых погодных условий. Разве что осадков недоставало, но это не было чем-то критичным.

Вторая ёмкость практически полностью остыла и опустела на треть, когда под чужими ногами зашуршал гравий. Андри обернулся, дергая уголком губ. Как всегда, минута в минуту: за время службы Харден ни разу не опоздала на встречи.

Странно, но идея встретиться ранним воскресным утром до сих пор не казалась чем-то абсурдным. С самого детства детектив считал первую половину дня наиболее продуктивной, но именно утро обладало особым очарованием. Было в это время что-то такое, настраивающее человека на гармонию с собственным внутренним миром. Поэтому он захотел поговорить с единственным человеком, который выдерживал его характер столько времени, именно этим утром. И именно в этом месте.

— Что мы здесь делаем?

— Хотел показать тебе это место, — пожал плечами Андри, забираясь на капот автомобиля. Похлопал рядом, приглашая присесть, — и поговорить.

— В понедельник в семь утра?

— До смены ещё два часа — точно не опоздаем. Давай, иди сюда. Раз уж согласилась приехать, то хотя бы просто посиди со мной.

Количеству скептицизма во взгляде девушки мог позавидовать любой следователь, однако больше лишних вопросов она задавать не стала. Приблизилась и после небольшой заминки всё-таки забралась на капот машины, последовав призыву товарища. Ей в руки тут же был вручён стаканчик с горячим напитком. Андри не без скрытого веселья наблюдал, как Харден нахмурилась, приоткрывая деревянную крышку стаканчика, и, почувствовав насыщенный запах кофе, слегка удивлённо хмыкнула.

— В курсе, что вчера был вскрыт промышленный склад? — как бы невзначай поинтересовался детектив и, получив отрицательный кивок, продолжил. — Патрульные приехали поздно: кто бы это ни был, они успели уйти.

— Камеры?

— Ничего.

— Что украли?

— Да ерунда какая-то на самом деле, — пожал плечами мужчина, крутя в руках зажигалку. — В основном, куски металла, даже необработанные. Около полутора тонн. Кому они могли понадобиться, да ещё и в таких масштабах — непонятно.

Снова пауза, занять которую было нечем. Харден не понимала причины их нахождения здесь, а детектив раскрывать карты не спешил. Тщательно обдумывал все свои слова и говорил что угодно, но только не то, ради чего пригласил напарницу.

— Ещё, то дело о проникновении в архив закрыто, — снова не то, но это хоть что-то полезное. Харден внимательно посмотрела на детектива, но тот словно был далеко от этого места, продолжая копаться в чертогах собственного разума. — Списали на баловство подростков и сбой системы, хотя все прекрасно понимают, что рядовым просто не хочется ломать над этим голову.

— Детектив, у Вас что-то случилось? — решила подтолкнуть разговор в нужную сторону девушка. И получила совершенно противоположный ожидаемому результат.

Он перевёл тему. Без каких-либо пререканий или недовольства. Механически кивнул в сторону бумажного стаканчика, задавая вопрос с таким лицом, словно интересовался внутриполитической ситуацией в Куполе, не меньше:

— Угадал с напитком?

— Нет, просто я не пью кофе, — дёрнула уголком губ Харден, не отрывая взгляда от светлеющей полоски горизонта. — Здесь красиво.

— Ты знала, что за стеной горизонт находится немного ниже? — внезапно вспомнил этот занимательный факт Андри, поворачиваясь к девушке. Немногие его знакомые помнили об этом, искренне полагая, что граница между землёй и небом визуально проходит там же, где и внутри Купола. Харден на вопрос отреагировала молчанием, что позволило мужчине считать это предлогом продолжить рассказ. — То есть, сейчас мы вынуждены смотреть на него снизу вверх, в то время как в реальном мире эта граница проходит прямо на уровне глаз. Если речь не о горах, конечно, но тогда это и горизонтом назвать сложно.

— Но Вы говорите об истинном горизонте сейчас. Не том, которым любовались люди во времена жизни без Куполов.

— То есть?

— Ну, — замялась девушка, неловко покручивая бумажный стаканчик в руках. Горячий напиток постепенно остывал, температура опускалась до комфортных значений. Харден хотела объяснить свою точку зрения, но не стремилась уязвить чужое самолюбие. И лишь поймав внимательный взгляд детектива, ожидающего продолжения, решилась вновь заговорить, — различают ведь два понятия: видимый и истинный горизонт. Этими терминами оперируют чаще в судоходной практике. Видимый горизонт — это действительно та самая граница между двумя поверхностями: земной и небесной. Неважно, откуда мы на неё смотрим, из глубины ущелья или с вершины гор, эта линия не изменит своего положения. В отличие от истинного горизонта, его ещё называют математическим. Вот он как раз находится непосредственно на уровне глаз. Достаточно встать ровно и посмотреть вперёд, и та точка, которая будет напротив, и есть истинный горизонт, — она ненадолго замолчала, напряжённо наблюдая за мыслительным процессом на чужом лице. А когда реакции не было в течение нескольких минут, всерьёз заволновалась за душевное благополучие напарника. — Я не сильно Вас загрузила?

— Напротив, удивлён, что ты знаешь такие тонкости, — качнул головой Андри, полностью возвращаясь в реальность. Слова Харден порядком загрузили мозг человека, не рассчитывающего на подобные высокие темы, но почему бы не использовать любую возможность узнать что-то новое? — Буду теперь умничать перед коллегами. Поддержу статус самого умного человека в отделе.

— Скромности Вам не занимать.

— Зачем скрывать то, что и так очевидно?

Вновь возникшая пауза не казалась тяжелой. Она была правильной. Сидя на почти остывшем капоте автомобиля, смотря, как искусственное солнце постепенно поднимается всё выше и выше, теряя утренние тёплые оттенки. Мир просыпался, вливаясь в привычный ритм жизни, и только два человека не спешили присоединяться к общей суете. Слишком непринуждённой казалась атмосфера вокруг. Не хотелось нарушать сложившийся покой. Единственное желание — продлить момент тишины, особенно когда вокруг столько неспокойных событий.

— Знаешь, почему я вспомнил про горизонт? — тихо спросил Андри, не поворачивая головы. Это и не было нужно: Харден прекрасно слышала каждое слово. — Особенно разницу между истинным и видимым?

— Потому что эти два понятия служат отражением нашей реальности?

Он улыбнулся. Чувствовал, как сидящая рядом девушка задержала дыхание, буквально замерев, увидев столь радикальную перемену в образе напарника, но скрывать что-либо мужчина не спешил. Зачем, если она единственная, кто понял его мысль с первого слова? То, что они видят вокруг, всё происходящее сейчас в мире не то, чем кажется. И даже если установленный порядок считается нормой, это не значит, что он — истина. К такому выводу мужчина пришёл после их короткого разговора.

Тогда же пришло осознание: решение пригласить напарницу в это место не было ошибкой.

— Знаешь, где мы?

— Второй сектор, — кивнула девушка, оглядываясь по сторонам.

Место, на котором разместилась машина детектива, представляло собой старую парковочную площадку. Некогда белая разметка, разграничивающая места для машин, практически стёрлась. Здесь не было людей, и, судя по той разрухе, что царила вокруг, не было уже очень давно. Мёртвый сектор. Наверняка так же выглядят сейчас города за пределами Купола. Безлюдные. Молчаливые. Отголоски прошлого, которые стали очередной страницей истории человечества.

— Вы всё ещё не ответили, в чём причина нашего пребывания тут, — напомнила Харден, явно ожидающая более чёткого ответа. Странное ощущение чужеродности охватывало изнутри, стоило осознать, где именно они находились. Хотелось поскорее уехать, но что-то подсказывало: произнеси она просьбу покинуть Второй сектор сейчас — и детектив снова закроется. Вряд ли подвернётся ещё один случай узнать его ближе в скором времени. Стоило перетерпеть некоторые эмоциональные неудобства.

— Я часто здесь бываю. Приезжаю, когда становится совсем тошно. Просто сижу на этой парковке, стараясь смириться с тем, что происходит.

Он будто не слышал её. Находился глубоко в своих мыслях, говоря то, что действительно чувствовал. Без уловок и прикрас. Наверное, впервые не пытаясь лгать кому-то и тем более себе.

— Ты знаешь, что именно здесь находилось? Восемь лет назад, — спросил Андри. Продолжил только после отрицательного кивка, удостоверившись, что девушка слушает. — Те самые баррикады, которые мы были вынуждены поставить. Помнишь нашу первую поездку в Шестой сектор? Когда встретили переселенцев отсюда. Я после того дня вернулся домой вымотанный. Хотел поспать и не смог. Как ни пытался уснуть, всякий раз, закрывая глаза, видел тех, кто был по ту сторону баррикад. До сих вижу.

— Я ведь каждого помню, — продолжил после короткой паузы Андри. Хотя для Харден, по ощущениям, прошли минуты. — Не по именам, конечно, но их лица отпечатались в памяти на всю жизнь. Казалось бы, ты просто выполняешь приказ. Эти уже по ту сторону закона. Но ты даже представить себе не можешь, насколько тяжело было нажимать на курок.

— Детектив…

— Они падали, — его глаза стали пустыми. Впервые за весь разговор он открыто смотрел на девушку, а Харден понимала, что ещё немного, и она не выдержит. Чувство тошноты поступило к горлу, дышать стало трудно, но больше прерывать не стала. Нужно выслушать, и тогда это чувство отпустит. Раз и навсегда. — Это было как в замедленной съёмке с эффектом приглушения звуков. Особенно хорошо помню первого человека. Мужчина лет сорока, да он ровесник моих родителей! В одну секунду он бежит на нас с чем-то железным в руке, кажется монтировкой. А потом я слышу приказ и нажимаю на курок. И он падает, больше не шевелясь. Всегда целься в голову, чтобы наверняка, — не своим голосом, передразнивая кого-то, процитировал Андри. — Это не работает, если ты боишься стрелять. Прошло около часа осады, когда я освоился. Чувства притупились, после попадания в цель уже не было такого чувства отвращения к себе. Это был простой приказ. Но их лица я помню до сих пор.

Он снова смотрел на горизонт. Где-то вдалеке прозвучал нетерпеливый гудок автомобиля. В салоне, в сумке девушки гудела вибрация телефона. Кто бы ни звонил, ему не суждено было быть услышанным: внимание двух людей полностью сосредоточилось друг на друге. В ту самую секунду складывалась новая ветвь их отношений, и оба прекрасно это понимали. И принимали шаг, безоговорочно подчиняясь грядущим переменам.

— Здесь нет Вашей вины.

Он поднял голову. Харден задумчиво вертела в руках бумажный стаканчик, сосредоточив взгляд на нём. Практически пустой, но внутри ещё оставалось немного остывшего напитка. Она никогда не отличалась обилием выказываемых эмоций: с этим прекрасно справлялся голос. И слова, которые неизменно попадали в цель.

— Я никогда не была в подобной ситуации и не могу даже приблизительно представить, что Вам пришлось пережить. Но одно знаю наверняка: в тот момент, когда Ваш отряд отстреливал людей, это не была личная прихоть. Это было выполнение приказа. Вы из тех людей, кто всегда следует закону и выполняет поставленную задачу на сто процентов, забыв об эмоциях. Холодный расчёт: если сказали — значит так надо. И никого из руководства не волнует, что будут испытывать солдаты потом. Но Вам не нужно стыдиться или испытывать чувство вины из-за того, что уже сделано. Вы защищали покой мирных граждан. И справились со своей задачей. За это таких, как Вы, и считают героями. Потому что люди благодарны за мир. А Ваши кошмары… возможно, пришло время принять себя и своё прошлое? Не бегите от него, станьте одним целым. Думаю, тогда жить станет легче.

К концу монолога у неё горели даже кончики ушей, но девушка старалась не выдавать смущения. Получалось не так хорошо, как хотелось, но Андри оценил старания. Как и слова. Он никогда не мог подумать, что малознакомый человек, который после всех его подколок и нелестного поведения должен его ненавидеть, сможет за один раз выразить всё то, что копилось на душе годами. И пусть в одном девушка просчиталась, — в последнее время детектив не так сильно верил в действующий строй власти, — в остальном она была полностью права. Столько лет прошло — пора двигаться дальше. Застой в жизни не приведёт ни к чему хорошему. Лучше начать двигаться здесь и сейчас.

— Можно на «ты». Теперь можно.

— Вы не шутите? — опешила девушка. В ответ получила мягкую улыбку и лёгкий укор в глазах. Пришлось срочно исправляться. — То есть, ты.

— С такими вещами не шутят, — важным голосом протянул Андри, спрыгивая с капота. В салоне начала надрывно пищать рация, значит, что-то срочное. — И вообще, у меня есть вполне себе симпатичное имя. Буду не прочь услышать его от тебя.

С этим Харден спорить не стала. Тем более, имя действительно было вполне обычным, но оттого не менее приятным для восприятия. Редени Андри. Не так тяжело запомнить, как казалось в первые дни.

Тем временем детектив добрался до рации, не без удивления отмечая бесконечный поток поступающих сообщений. Разобрать в этой шумихе, кто, что и кому говорил, было крайне сложно, но мужчина попытался сделать практически невозможное — вычленить из всеобщей неразберихи главное. И смог.

В следующую секунду ключи оказались в замке зажигания. Заведённый двигатель недовольно рычал на излишнюю влажность округи, но мужчина без промедления поспешил прогреть застоявшиеся поршни. Заметив переполох, Харден быстро вернулась в салон автомобиля, занимая место рядом с водителем. Обеспокоенно взглянула на него, прикидывая, стоило ли спрашивать. И всё равно решилась.

— Что случилось?

— На втором шоссе произошла авария. В результате столкновения взорвался грузовик с метаном, он вёз его на сталелитейный завод. Пострадавших тьма, особенно учитывая, что это пограничная зона. Периферия, Центр — всё вперемешку. Нужны люди, чтобы обеспечить спокойствие или хотя бы отсутствие явной паники, пока медики оказывают помощь, — машина выехала на дорогу. Проблесковый маячок надрывно замигал, оповещая встречные автомобили о необходимости прижаться к обочине. Редени внимательно посмотрел на девушку, задав один единственный вопрос. — Ты со мной?

Ответом ему было твёрдое «да».

*

На месте происшествия царил хаос.

Принимая участие во всех обучающих мероприятиях, в том числе сборах и курсах повышения квалификации, Харден всегда находилась в полной уверенности: случись чрезвычайная ситуация — и людям смогут оказать квалифицированную помощь. Обеспечат безопасность и предоставят необходимую медицинскую и, при необходимости, психологическую поддержку. Что ж, с последними двумя пунктами служба быстрого реагирования справилась на "ура".

В двадцати метрах от уже тлеющего фургона, на небольшой площадке, подальше от любопытных глаз, развернулся ППГ. Однако при ближайшем рассмотрении стало ясно: медицинский комплекс стоял здесь скорее в плановом порядке. Небольшая красная табличка у входа привлекла внимание Харден, вынуждая прочитать лаконичную надпись.

«Полевой подвижный госпиталь № 4.

Время работы 8:00–20:00

Ответственный врач — Юта Прай»

— Надо же, знакомые имена, — присвистнул Андри, вчитываясь в неровные печатные буквы. Чёрная краска самой надписи на красном фоне таблички смотрела дико и немного устрашающе, но этого эффекта и добивался её создатель. Информацию на таком указателе волей-неволей заметишь, а значит, и прочтёшь, что и сделал Андри. — Интересно, с пациентами он так же общается?

— Детектив, напоминаю: мы здесь не за этим, — внешне мужчина оставался спокойным, но Харден видела те задорные искорки в чужих глазах. Ничего хорошего ребяческий задор, бурлящий в теле взрослого человека, не предвещал, и в первую очередь, для них самих. — Помните нашу первоначальную задачу?

— Я помню, что просил забыть своё выканье бесконечное, — фыркнул Андри, но увиливать от вопроса не стал. Несмотря на чрезвычайную ситуацию, настроение оставалось на должном высоком уровне. — Помочь работе госпиталя, в частности обеспечить отсутствие паники среди пострадавших. Для этого надо найти кого-то из медперсонала и получить указания ответственного за лазарет врача. Всё верно?

— Да, но для этого не обязательно провоцировать конфликт.

— А кто провоцирует? Я всего лишь хочу поблагодарить доктора за своевременно предоставленную информацию, — подмигнул Андри, тут же переводя взгляд на мобильный в руке девушки. — На работе не будет проблем?

Удивительная способность переводить тему.

— Все документы давно заполнены, на сегодня меня отпустили. К тому же, тут я буду полезнее. По крайней мере, хочется так думать.

Андри понимающе хмыкнул, кивая стоящим у входа патрульным, одновременно показывая жетон. Харден прошла без всяких документов: присутствие рядом широко известного детектива давало некоторые преимущества.

Мужчина приподнял брезент, отделяющий улицу от относительно стерильной зоны. Галантно шагнул в сторону, жестом приглашая идти первой.

— Сейчас и проверим.

Внутри лазарета ситуация обстояла немногим лучше места взрыва грузовика. Хотя к чему прикрасы? Всё было намного хуже. Насколько помнила Харден, данная модификация была рассчитана на 50 койко-мест. Однако тот, кто выделил именно эту модель госпиталя, явно обладал недостаточными данными. Пострадавших было минимум на треть больше обозначенных мест. Многие занимали принесённые из ближайшего кафе стулья, так и оставаясь ожидать помощи.

Персонала катастрофически не хватало. Пока они шли по госпиталю, стараясь не попадаться под ноги суетящимся медсестрам, Харден насчитала всего шесть юношей и девушек в форме младшего медперсонала. Врачей и того меньше: всего трое. Хотя в глаза девушке довелось увидеть лишь двоих: пожилую даму с хирургической иглой, скорости движений которой позавидовал бы любой программист, и женщину тридцати пяти лет. От последней Харден интуитивно старалась держаться подальше. Ситуация была тяжелой, нервы у многих не выдержали, и Эрфруа Рагот не была исключением. В отличие от старшей коллеги, с окружающими она не церемонилась, на вопросы отвечала сдержанно и лаконично, чем вызывала недовольство особо капризных пациентов. Но вместе с тем и неподдельное уважение.

Андри устал от праздного шатания по госпиталю в разы быстрее. Раз самим не удалось найти нужного врача, в этом помогут другие работники. Именно такой логикой руководствовался детектив, хватая проходящего мимо молодого человека, который от страха едва не выронил ёмкости с физраствором.

— Парень, где здесь так называемый "ответственный врач"? — показывая удостоверение во избежание лишних вопросов, спросил Андри.

Пару секунд парнишка обрабатывал полученную информацию. Ещё немного времени потребовалось, чтобы вспомнить всех коллег поимённо и сопоставить с полученными данными. И только когда Харден уже подумала, что будущее светило медицины потеряло связь с космосом, он, наконец, заговорил.

— Вы имеете ввиду доктора Прая?

— Он самый. Не тяни уже.

— Дальше, проходите в последний отсек, — мигом стушевался медбрат, удобнее перехватывая свою ношу. — Там что-то вроде операционной, поэтому перед входом накиньте что-нибудь на плечи. Иначе вас не пустят.

— Угу, спасибо.

Последние слова мужчина явно проигнорировал, но Харден не стала заострять на этом внимание. Главное сейчас — получить чёткие указания для дальнейших действий. Праздное хождение без возможности помочь порядком угнетало.

Стоило запомнить за столько времени совместной работы: детектив не любит ограничения, тем более установленные другими людьми. Тем более те, которые все. Только так Харден могла объяснить всю последующую картину.

Подойдя к входу в импровизированный оперблок, мужчина выслушал короткие возражения молоденькой медсестры, которой, видимо, поручили не пускать внутрь посторонних. Пару раз кивнул, явно не собираясь исполнять услышанные рекомендации. А потом взял и не самым изящным движением отодвинул покрасневшую от такой наглости девушку в сторону, скрываясь за брезентом. Харден приблизилась к медсестре, сочувственно кивая.

— Ваш напарник? — недовольно поморщилась та, кивая в сторону оперблока.

— Извините, но мы правда должны поговорить с главным врачом. Без его указаний мы не можем свободно действовать, значит, и пользы от нас не будет.

— Так вам Юта нужен? — проблеск понимания быстро сменился искорками ехидства. Что-то внутри подсказывало Харден: ничего хорошего такая быстрая смена настроения им не предвещала. — Тогда удачи.

— Он не любит работать с незнакомыми людьми?

— Нет, но он просто на дух не переносит нарушение дисциплины и установленных им же правил. В том числе тех, которые только что нарушил Ваш друг.

С этими словами девушка кивнула на вход в приглашающем жесте, от которого желания заходить внутрь совсем поубавилось. В то же время позволить чересчур работоспособному детективу испортить ещё не начавшуюся работу недопустимым поведением не хотелось. Поэтому Харден благодарно кивнула медсестре, заходя в блок вслед за детективом.

Как оказалось, весьма вовремя.

Войдя внутрь, Харден застала весьма странную картину. На высокой кушетке, застелённой простым клеёнчатым материалом, лежал человек. Рваные раны виднелись на левом боку и части лица. Часть крови, с которой не справлялся аспиратор, стекала на пол из открытой раны. Впрочем, масштаб трагедии оценить в полной мере не удалось. Поле раны закрывала фигура хирурга, склонившегося над пациентом, изо всех сил старающегося выдернуть пациента с порога между двумя мирами. И, кажется, у него получалось.

Показатели сатурации и частоты сердечных сокращений приходили в норму, движения медсестёр становились спокойнее, и тогда детектив решил заявить о своём присутствии. Как показало время, напрасно.

— Доктор Прай? Прошу прощения, что так отвлекаю, — ни капли сожаления в голосе, только плохо скрываемая снисходительность. Не укладывалось у него в сознании, что с виду совсем молодой парень может самостоятельно, без поддержки более опытного товарища, оперировать. Наверняка всего лишь швы накладывал, не более, — но нас направили сюда для оказания помощи в организации приёма пострадавших. Я детектив Андри, это мисс Гартерд. Можете…

— Кто впустил сюда посторонних?

На вид ему оказалось даже меньше, чем предполагала Харден. Максимум двадцать три, но никак не больше. Следующая же мысль, посетившая голову девушки, полностью выбила из колеи, пробуждая на лице лёгкий румянец. Она никогда не считала себя ценителем человеческой внешности, но определить, симпатичный человек или нет, могла практически всегда. Сейчас же она с уверенностью могла сказать, что перед ней стоит красивый человек. Черты лица, соотношение пропорций тела, они не были идеальными, но в целом складывались в такую картину, на которую хотелось смотреть. И что-то подсказывало Харден: Прай знал о впечатлении, которое производил на окружающих, но пользоваться этим почему-то не спешил.

— Знаете, мы ведь тоже не гулять сюда пришли, — что-что, а такого напора детектив явно не ожидал. Однако отдавать пальму первенства врачу моложе его чуть менее, чем на десять лет, не собирался. — У нас чётко поставленный приказ: получить указания главного врача и до конца оказания помощи пострадавшим обеспечивать стабильную работу медперсонала.

— Вы не слышали вопрос? Что вы двое забыли в стерильной зоне?

В этот момент Харден поняла, что не зря согласилась помочь. Работа предстояла не просто общественно полезная, но и удивительно интересная. Пусть отношения с мужчиной она более или менее наладила, но это не отменяло желания увидеть, как кто-то другой осмелится перечить тому, с кем сталкиваться в ссоре себе дороже. Даже руки на груди сложила и склонила голову на бок. Давно она не испытывала такого предвкушения яркого зрелища.

— Мы не посторонние, а сотрудники госбезопасности, и я не понимаю, к чему этот разговор, когда можно просто сказать, что нам сделать, чтобы вам же помочь. Доктор Прай, — последнее было сказано, с явным намерением показать собственное превосходство. Мол, статус у парня не тот, чтобы перечить детективу.

Как же он ошибался.

— Согласно распоряжению департамента Охраны здоровья, — осторожно снимая перчатки и маску, чтобы не испачкать кожу кровью пациента, заговорил врач. И было в его голосе что-то такое спокойное, но удивительно сильное, что перечить не захотелось никому. Даже Андри, — датируемым двадцать шестым октября первого года жизни в Куполе, любая зона, где проводится хирургическое вмешательство, является стерильной по умолчанию. В нашем случае мы находимся в полноценном оперблоке, развёрнутом в рамках полевого госпиталя. По распоряжению Главного врача департамента, Изеннот Финрох, в операционной могут находиться пять человек: сам пациент, оперирующий хирург, анестезиолог и две медсестры. Все остальные, чьё присутствие не было оговорено заранее, по умолчанию считаются инородными телами. Так что прошу в третий и последний раз покинуть этот блок. Иначе я вызову охрану.

Пик. Пик. Пик. Размеренный писк аппарата, считывающего частоту сердечный сокращений, разбавлял повисшую тишину. Харден же слышала в этих звуках немые аплодисменты. Довольные лица двух медсестер, меняющих инструменты на чистые, лишь подтверждали мысли девушки.

От детектива она ожидала вполне закономерной вспышки гнева, поскольку его чувство совести усохло наверняка ещё в детском возрасте. Но ожидания мужчина снова не оправдал. В нервном приступе дёрнулось нижнее веко левого глаза. На виске забилась тонкая венка. Однако говорить что-либо против Андри не стал. И дело не во внезапном желании поладить с молодым доктором. Уже имея некоторый опыт в понимании поведения непредсказуемого характера мужчины, Харден знала: упоминание официального документа, нарушение установок которого приравнивалось к нарушению закона, сделало своё дело.

— Как скажете, доктор, — выразительно подняв брови синхронно с руками в знак капитуляции, Андри показательно шагнул назад. На этот раз в голосе не было ни единой нотки высокомерия, только легкое раздражение от всей ситуации. Посмотрел на напарницу, которая согласно кивнула на немое приглашение добровольно капитулировать. — Мы подождём снаружи. Извините, что помешали работе.

Бросив последний раз взгляд на медиков, Харден заметила, как те молчаливо переглядываются. Долгий срок совместной работы обеспечил команде практически стопроцентное понимание друг друга без слов. По мнению девушки, так выглядят правильные, приближенные к идеальным, отношения в коллективе.

Андри уже собирался нырнуть под брезентовую дверь, как раздался голос Прая.

— Детектив, — Андри обернулся, вопросительно глядя на парня. Напряжение с лица последнего практически спало, уступая место усталости и некому подобию желания наладить контакт, — если действительно хотите помочь, позовите сюда мисс Пелейв. Она ординатор, должна быть где-то рядом. И попросите, чтобы поторопилась. Пожалуйста.

Андри коротко кивнул. И на секунду, всего на секунду, — но Харден могла поставить что угодно на собственную правоту, — он улыбнулся одним уголком губ. Похоже, некоторая форма взаимоуважения между этими двумя всё же появилась.

— Ты не стал с ним спорить, — заметила Харден, как только операционная осталась за спиной. — Почему?

— Он выполняет свою работу, — пожал плечами Андри, оглядываясь по сторонам. Всё та же суматоха, с той лишь разницей, что теперь крики и стоны особо тяжёлых пациентов слышались буквально отовсюду. Хоть оперблок и был один, но рядом располагались палаты, куда клали тех, кому помощь хирурга жизненно необходима. Впрочем, даже с его стопроцентным зрением найти девушку-ординатора среди мельтешащего персонала оказалось невозможно. Предстояло спрашивать напрямую.

— Я думал, это обычный практикант.

— Ординатор, — не преминула поправить его Харден, за что в ответ получила взгляд "помолчи, тут взрослые говорят".

— А он действительно знает своё дело. И потом, его слушают. Видела, как остальные в операционной даже не пытались с ним спорить или ставить под сомнение малейшие действия? Это говорит о высоком профессионализме.

— Никогда бы не подумала, что ты можешь хвалить кого-то другого.

— Поменьше бы язвила — может, и тебя похвалил бы.

Харден весело фыркнула, слабо представляя такую ситуацию. Самовлюблённым Андри девушка не могла назвать: он скорее из тех, кто не любит во всеуслышание заявлять о хороших качествах кого-либо в целом. Возможно, думал, что таким образом собеседник начнёт слишком много о себе думать. От самоуважения до эгоизма один шаг. Помогать его совершить он не хотел никому. В том числе и себе.

Самостоятельно найти мисс Пелейв действительно не вышло. Помогли пациенты. Из-за малого количества персонала запомнить фамилии не составило труда. Пройдя по импровизированным палатам, отделённым друг от друга только полупрозрачной клеёнкой, они наконец нашли нужного человека. Молодая девушка, точно ординатор, судя по надписи на маленьком бейдже, меняла капельницу пациенту, который был без сознания. К сожалению, только из-за тяжёлого состояния пожилого человека эта палата считалась самой тихой.

Насколько это вообще было возможно в условиях полевого госпиталя.

— Мисс Пелейв? — она обернулась. Удивление тесно переплелось с усталостью, медленное осознание действительности поэтапно отражалось на бледном лице. Девушка не сразу поняла, кто перед ней, решила, что очередные пациенты решили «по-быстрому только спросить». Развеять сомнения медика помог полицейский значок. — Вас просили пройти в операционную.

— Кто? — страдальчески поморщилась девушка, оставляя штатив в покое. Забрала пустую ёмкость из-под физраствора, недовольно глядя на собственные руки. Харден проследила за её взглядом. На перчатках красовались разводы от йода, оттереть которые не представлялось возможным. А новую пару ввиду нехватки средств защиты не выдавали, пока не нарушена целостность уже имеющейся пары. — Опять полы мыть? Я же не уборщица, в конце концов, как же надоело.

— Не знаю, зачем Вас туда позвали, но найти просил доктор Прай, — пояснила Харден, действуя на опережение. Не хотела, чтобы девушка услышала комментарий по типу «знала, на что шла». Тут поддержка нужна, жёсткий подход здесь явно не нужен.

Её слова произвели поистине волшебный эффект. На секунду ординатор замерла, обрабатывая полученную информацию. Харден не могла знать наверняка, какие мысли проносились у неё в голове, но отчего-то была уверена: Пелейв прокручивала услышанную фразу раз за разом, разбивая на составляющие. А когда осознание накрыло с головой, судорожно выдохнула, смотря на новых знакомых широко распахнутыми глазами.

— Не шутите? Он действительно сам позвал меня в оперблок?

— Не шутим, — улыбаясь, повторила Харден. Чуть в стороне закатил глаза Андри, но отпускать язвительные комментарии в сторону слишком слащавой картины не стал. Однако столь бурная реакция заинтересовала девушку. Хирург позвал ординатора в операционную — разве это не рутинная практика? — Советую поторопиться: там пациент, вообще-то.

— Ох, точно, точно. Спасибо большое!

Воодушевлению девушки не было предела. Подхватив пустую бутыль, на ходу стягивая уже ненужные перчатки, Пелейв благодарно кивнула молодым людям и убежала в сторону импровизированной комнаты. Харден смотрела ей вслед, невольно вспоминая себя в самом начале своей работы. Смотрела и понимала: в отличие от Пелейв, Харден перестала испытывать это примерно через два года после поступления на службу.

Тень обиды коснулась души, неприятно сжимая горло. Когда успела перегореть? Между ними разница в два года, не более, тогда почему у Пелейв горят глаза от одного упоминания нового поручения, в то время как Харден в последнее время не упускала ни одной возможности покинуть душный кабинет. Может, это и есть то самое профессиональное выгорание? Или решение пойти работать в Бюро было ошибочным? Не первый раз этот вопрос всплывал в голове, но девушка успешно отодвигала его на задворки сознания. Как поступила и в тот момент. Встряхнула головой, поднимая взгляд на мужчину. Вдруг тот уже нашёл подходящее занятие?

И действительно. Работа нашлась. Сама.

В лице уже знакомых жителей шестого сектора.

— Мисс Гартерд? — с коробкой бинтов в руках из снующей толпы персонала вышел мистер Бруниген. Вслед за ним с подобными материалами вышли его дети. Впрочем, судя по лицам последних, те либо уже давно здесь и устали, либо недавно, но сполна успели пообщаться с особо нервными и нетерпеливыми пациентами. — Не ожидал увидеть вас с другом здесь. Какими судьбами?

Сперва Харден удивилась их пребыванию здесь. Но, сопоставив в голове план расположения секторов Периферии и пролегающих рядом шоссе, поняла, что шестой сектор находится в непосредственной близости от места взрыва. Жёлтые повязки с изображением сосуда Гигеи на плече говорили о волонтёрском настрое их действий.

— Полицию стянули сюда для урегулирования возможных конфликтов и оказания поддержки спасателям. А я так, безвозмездная помощь, — неловко улыбаясь, пожала плечами девушка. — Правда, пока ещё и бесполезная.

— Это почему же?

— Нам пока так и не удалось поговорить с ответственным за этот госпиталь. Доктор Прай довольно… занятой человек. Правда, детектив?

Под тремя любопытными и одним хитрым взглядом Андри оставил в покое пакет с капельницей, который увлечённо крутил в руках, и понял, что теперь крупица внимания отведена и ему.

— Что? Я же ничего не сказал. Спокойно ждём здесь: получим указания — и пойдём работать.

— Эти бы слова, да минут двадцать назад услышать, — покачала головой девушка, на что получила взгляд, полный негодования.

— Зато мы хотя бы поняли, как он выглядит. Знаешь, искать человека, держа в голове исключительно фамилию, крайне сложно. Считай, я сократил время поисков.

— Разве Юта не на операции сейчас? — уточнил Ллойс. Двое кивнули, после чего вся семья переглянулась между собой, понимающе улыбаясь. — И вы додумались зайти в стерильную зону? Удивительно, как он ещё охрану не вызвал.

— Предупредил, — подсказала Харден, явно наслаждаясь взаимопониманием с семьёй Бруниген, равно как негодованием со стороны детектива. — Он всегда такой?

— Какой такой? — сам виновник обсуждения незаметно появился в палате, стягивая с лица одноразовую маску. Непригодный к использованию кусок ткани улетел в мусорный пакет у входа, а сам врач осмотрел присутствующих, как лежащих без сознания пациентов. — Может, пройдём в более подходящее для разговора место?

— А как же работа? — вклинился Андри, памятуя об удивительном трудоголизме парня. — Операция закончилась?

— Во-первых, зашивать пациента, с Вашей помощью, осталась мисс Пелейв, — по дороге к небольшому тихому помещению парировал Прай. По пути вытащил из кармана Ллойса батончик и без зазрения совести, подмигнув недовольному другу, сгрыз сладость. — Во-вторых, у меня перерыв. Я после дежурства, и довольно тяжело работать уже почти сутки, — он обернулся, весело глядя на новых знакомых. — Надеюсь, вы мне простите пятнадцатиминутную слабость, господа стражи порядка?

Как бы ни старалась Харден, сдержать улыбку не получилось. Слишком очаровательно улыбался Юта, который по ходу движения успел пару раз ответить на вопросы менее опытных коллег и на скорую руку проверить несколько показанных медицинских карт. В какой-то момент девушка задалась вопросом: неужели только один человек способен контролировать работу персонала? В таком случае госпиталь, да и больница в целом долго не проработает. Так неужели нет других врачей?

К счастью, были. В одной из палат Харден заметила ту самую мисс Рагот и пожилую даму в хирургическом костюме. Женщины спорили над медицинской картой, выясняя, какое лечение лучше назначить больному. При виде Прая они оторвались от своего занятия, кивая коллеге в знак приветствия. И даже этот маленький жест не укрылся от внимания интересующегося всем детектива.

— У Вас такие хорошие отношения с коллегами. Давно работаете вместе?

— А что, в департаменте полиции не принято здороваться друг с другом? — вопрос остался без ответа, Андри поднял руки в воздух в знак капитуляции, а Юта довольно хмыкнул. — Работаем третий год.

— А Вам, простите, сколько?

— Двадцать два.

Харден споткнулась о протянутый по полу шнур, на секунду замешкавшись от услышанного. Двадцать два. Этот парень младше её на год, а уже занимает должность хирурга. Каким образом это работает и что в своей жизни девушка делает не так? Обучение в медицинском университете длится шесть лет, ординатура — ещё два, тогда каким образом он успел закончить всё это и получить одну из лучших должностей к двадцати двум годам?

Впрочем, задать интересующие вопросы у Харден не вышло. Как и их небольшой группе дойти до тихого угла госпиталя. Сперва к врачу подбежал тот самый медбрат, попросивший как можно скорее вернуться в операционную: поступил новый раненый, которому не повезло, пожалуй, больше остальных. Сперва его буквально нашпиговало крупными осколками стекла, а после отбросило к стене, повредив пару-тройку костей. Он был тем самым несчастливчиком, который стоял за стеклянным стендом, транслирующим ленту с главными новостями дня. Тонкий интерактивный экран не спас несчастного от взрыва, только добавив ран, а стена здания в паре метров за спиной ещё больше уменьшила шансы на выживание.

— Нам удалось его стабилизировать, но с осколками надо что-то делать, — тараторил парнишка, стараясь одновременно и рассказать, и показать с помощью наполовину заполненной медкарты всю ситуацию. Обычный человек перестал бы понимать смысл слов ещё в начале, но тут сказался опыт работы. Видимо каждый врач наловчился вычленять главное из поистине бесконечного потока информации. И весьма успешно. — Доктор Рагот и доктор Креано заняты в травме, а больше хирургов нет.

— У вас такой маленький штат? — поинтересовался Андри.

— В каждом отделении больницы сейчас по два хирурга. Отделений одиннадцать. Так как это стационарный госпиталь, здесь всегда дежурит минимум один хирург. Сегодня это я. Ещё двое приехали только потому, что в их отделениях нет большой нагрузки. Остальные заняты со своими пациентами и приехать сюда не могут, — быстро объяснял Юта, рассматривая оперативно сделанные анализы. Недовольно поморщился, понимая, что перерыва в работе ему не видать, после чего вернул бумаги медбрату. — Кто сейчас с ним?

— Мисс Пелейв, — кивнул парень, нервно хихикая, — не успела вернуться обратно в палаты, а тут новенького привезли. Она вроде счастлива. Но подходить к столу близко без Вас пока боится.

— И правильно делает, — он устал. Это было видно по синякам под глазами, которые в первый раз Харден не заметила. Тем не менее, увиливать от работы он не стал. — Я приду через пару минут. Подготовьте пока инструменты.

— Конечно, — он уже собирался уходить, как вдруг передумал и всё же нерешительно снова приблизился к врачу. — Доктор Прай, а можно я буду ассистировать?

Юта удивлённо посмотрел на него, явно пытаясь вспомнить, на какую должность этот конкретный человек рассчитывал в будущем. И, видимо, отыскав в закромах памяти необходимую информацию, согласно кивнул.

Надо было видеть искреннее счастье на лице уставшего медбрата. Он буквально засиял, как и мисс Пелейв несколькими минутами ранее. Похоже, молодым специалистам редко давали шанс проявить себя в реальной работе. Медбрат благодарно улыбнулся, буквально кинувшись в моечную готовиться к операции, в то время как сам хирург отсрочивал начало новой операции. Хотел выкроить ещё минуту-другую отдыха.

Не получилось.

У входа было небольшое пространство, специально выделенное для тех пострадавших, кому не требовалась срочная помощь. В основном в эту категорию вошли те, кто был внутри кафе во время взрыва. Ударной волной выбило окна, но сами люди отделались порезами и ушибами. На всех пострадавших выделили всего одну медсестру, задача которой заключалась в обработке царапин и порезов. Однако людей в отведённой зоне было около шестидесяти, потому люди постепенно начинали терять терпение.

Одним из таких недовольных пациентов стала молодая девушка, которая, видимо, заметила человека в специальном хирургическом костюме. Выскочив в коридор, она бесцеремонно вцепилась длинными ногтями в локоть Прая, разворачивая к себе ошарашенного парня.

— Что Вы себе позволяете!?

— Простите? — он явно не понимал, в чём причина недовольства девушки. Её и ещё десятков людей, оставшихся в ограниченной зоне, но сверлящих его оттуда недовольными взглядами. — Вы о чём?

— Я о том, что Ваш персонал не в состоянии нормально нас обслужить. Почему я должна ждать уже второй час, хотя у меня тоже есть ранение!?

Стоя чуть в стороне, Харден окинула девушку внимательным взглядом, пытаясь найти хоть малейшее повреждение. Нашла только весьма стильное короткое платье, не самую бюджетную укладку и излишне острые ногти, которые, казалось, вот-вот поцарапают чужую бледную кожу. Ни одного повреждения она не увидела. Но судя по поведению, травма, скорее всего, была связана с мозгом. Точнее, с его отделом, отвечающим за адекватное поведение.

— Девушка, если Вы не заметили, помимо Вас есть уйма других пациентов, травмы которых требуют более оперативного вмешательства, — похоже, эта ситуация повторялась не в первый раз, менялись только люди. Юта старался держать себя в руках, но вмиг заострившиеся черты лица ничуть не предрасполагали к мирному разрешению конфликта. — Или у Вас какое-то серьёзное повреждение?

— У меня половину руки рассекло куском стекла! — в доказательство она продемонстрировала внутреннюю сторону правого предплечья. Порез длиной сантиметров семь, не более, и в ширину не толще стержня шариковой ручки украшал кожу пострадавшей. Кровь, если она вообще была, успела подсохнуть, оставляя лишь красную полоску на руке. Которая напугать могла разве что пятилетнего ребенка. — Почему ваш персонал не может обработать мне рану? А если пойдет заражение? Вы понимаете, что будете отвечать?!

— Девушка, — вкрадчиво начал Юта, вкладывая в голос максимум убедительности, дабы избежать дальнейших пререканий, — у нас в палатах лежит сто двадцать четыре человека, которым нужна помощь хирурга и травматолога, у многих ожоги третьей и четвёртой степени из-за взрыва. Они находились в непосредственной близости к очагу, поскольку выполняли дорожные работы. Вас же задело куском стекла. Это небольшая царапина, которая вполне может подождать. Понимаете?

— Зато Вы кое-что не понимаете, доктор… — небрежным жестом поддела ногтем бейдж, читая фамилию, — Прай. Все те пострадавшие, о которых Вы говорите, откуда они?

— С Периферии, — понимая, к чему та клонит, кивнул Юта.

Вместо ответа девушка нервным движением выдернула из-под выреза платья именной жетон.

Андле Столми

Г. Р. 312

ДНК 79%

Победный взгляд, смотрящий на всех присутствующих, до зубовного скрежета раздражал её ровесников с Периферии. И Харден, к собственному удивлению, чувствовала абсолютно то же самое.

— Видите? Я из Центра. Мы все оттуда, так что нас должны обслуживать в первую очередь.

Неизвестно, что стало более сильным триггером: упоминание мнимого классового превосходства или обращение к медицинским работникам как к обслуге, — но после её слов дружелюбный настрой Прая исчез бесследно. Теперь перед девушкой стоял человек, который даже не пытался скрыть острого желания избавиться от назойливой девушки, не понимающей простой язык. Но и отступать от своих принципов он не собирался.

— Мисс Столми, запомните одно простое правило: пока я отвечаю за работу этого госпиталя, здесь не будет выставляться приоритет исходя из процента ДНК. Очередь оказания помощи формируется согласно степени тяжести повреждения. На такие мелкие ранения, как Ваше, выделен отдельный сотрудник, обрабатывающий раны. Если, — слегка повысив тон, прервал на корню зарождающееся возражение Юта, — Вас что-то не устраивает, берёте бумагу, ручку и пишете жалобу на моё имя. Это понятно?

Андле едва не рычала от злости, но противопоставить что-либо не могла. Молчание было принято за согласие, а недовольство благополучно проигнорировано.

Тогда она решила задействовать последний возможный аргумент, который если не сработает, то точно заставит дважды подумать, прежде чем принять решение.

— А как же закон? — вопрос наткнулся на непонимание, и Андле решила, что это и есть её шанс. — Разве по закону Вы не обязаны помогать сперва жителям Центра? Мы ведь более ценны для общества, о нашем благополучии надо думать в первую очередь. И почему полиция ничего не делает? — взгляд переместился на представителей правопорядка. — Вы понимаете, что это нарушение установленных правил?!

Рядом с Харден Ллойса буквально передёрнуло от таких слов. Желание высказать всё, что он о ней думает, было написано на лице, но рука сестры вовремя легла на плечо парня, остужая пыл. Это тонкости социальных взаимодействий, о которых не знает никто, если не искать целенаправленно. Вопрос был адресован им, но детектив не спешил отвечать. Тогда на помощь пришла Харден, которая в будущем так и не сможет ответить самой себе, как вообще на такое смогла решиться.

— Если Вы так ратуете за закон, то должны знать, что в нём чётко определён порядок оказания первой медицинской помощи, — каждое слово сперва давалось с трудом, будто ком в горле мешал говорить. Но по мере развития речи скованность исчезала, уступая место уверенности в собственной правоте. — Процент ДНК никак не влияет на этот порядок, а значит, Вам и Вашим друзьям действительно придётся подождать. Потому что по закону, в контексте оказания первой медицинской помощи, люди с процентом ДНК выше 70 не имеют никаких преимуществ. Придётся ждать.

Она замолчала, ожидая взрыва очевидно вспыльчивой пациентки, но того не последовало. Андле открывала и закрывала рот, как выброшенная из воды рыба. Поняв, что оказалась в крайне невыгодном положении, девушка распереживалась ещё больше, отчего кожа на лице и шее покрылась неровными красными пятнами. Благо, хирургу надоело смотреть на сосудистое светошоу, поэтому он кивнул в сторону зоны ожидания, вновь обращаясь к Андле:

— А теперь вернитесь на своё место. Не хватало ещё очередь пропустить.

— Ты ещё пожалеешь об этом. Вы оба, — сквозь зубы прошипела девушка, широким шагом вернувшись на своё место.

Харден посмотрела на хирурга широко распахнутыми глазами, только тогда заметив, что всё это время не дышала. Ей было бы страшно стоять перед разгневанным человеком, который требует оказать помощь вне очереди. Но, видимо, для врача это не такая уж редкость, раз ничего, кроме раздражения, на лице парня не появилось.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся Юта, отчего первая степень гиперемии проявилась уже у Харден. — А ты неплохо знаешь закон.

— Это было круто, — вторил ему Андри, правда, его слова были обращены как к напарнице, так и к самому Праю. Вот уж от кого, а от Андри такого услышать не ожидал никто. Не перестаёт сегодня удивлять. — И часто такое случается?

— Постоянно, особенно если сталкиваются жители разных сторон, — поморщился Прай, тут же смотря на часы. — Люди почему-то думают: раз живут ближе к Центру, то и привилегий у них больше.

— Вообще-то, по закону так и есть.

— Но не когда речь идет о чьей-то жизни. Или Вы с этим не согласны?

На этот вопрос Андри отвечать не стал, хотя девушка была уверена: пару недель назад он бы без раздумий выступил против подобного суждения. Слишком сильно он был привязан к рамкам закона, выходить за которые не стремился.

Юта тем временем тихо перекинулся парой фраз с Ллойсом, после чего повернулся к старшему мужчине.

— Мистер Бруниген, можете дать им задание? Таких добровольцев у нас единицы, нельзя разбрасываться кадрами.

— Сколько лет должно пройти, чтобы ты, наконец, начал называть меня по имени? — рассмеялся мужчина.

— Вот когда дорасту до Вашего возраста, тогда всё будет, — весело кивнул парень, уже на ходу добавляя. — Рассчитываю на Вас!

— Что за человек, — покачал головой Рекдри, переводя взгляд на молодых людей. — Ну что, готовы поработать во имя великой цели?

— Это какой же? — подхватил тон Андри, в предвкушении закатывая рукава.

— Спасение человечества локального масштаба, конечно!

В итоге Андри отправился на улицу расчищать место происшествия от назойливых журналистов. Патрульных попросту не хватало, отчего юркие проныры с камерами успевали сделать пару-тройку кадров. И всё бы ничего, но своим мельтешением они мешали пожарным и спасателям, которые продолжали тушить пламя и передавать пострадавших медикам.

Ллойс с отцом были заняты заполнением сведений о пациентах, которые уже находились в палатах, и первичной сортировкой тех, кто только поступал в госпиталь. Это значительно снижало нагрузку на медперсонал, хотя рук всё равно не хватало. Даже будучи волонтёрами, до медицинской деятельности они не могли быть допущены, а значит, менять капельницы и работать со шприцами по-прежнему могли только медсёстры.

Харден же удостоилась чести поработать с Чатель. Дочь Рекдри и по совместительству сестра-близнец Ллойса, о чём сама Харден ни в жизни бы не догадалась, должна была проводить девушку в небольшое складское помещение, битком набитое коробками с лекарствами. Половину названий Харден видела впервые, вторую половину так или иначе встречала, но выговорить всё равно не смогла бы. Тем не менее, работать придётся здесь. Такой вывод девушка сделала, когда Чатель закрыла за ними дверь. Перед этим перевернула небольшую табличку, на которой с одной стороны был изображён красный круг, с другой — аналогичный зелёный. На каждого подошедшего теперь смотрел матовый зелёный глаз.

— Смотри, что мы будем делать. В этом помещении находится всё, что может быть введено пациенту. Любым способом: внутривенно, в мышцу, перорально и прочими путями. Каждое, абсолютно каждое вещество здесь выдаётся на руки персоналу с обязательной записью в журнал. Особенно это касается анальгетиков, поскольку часть из них наркотические. В этом случае мы собираем ещё и ампулы.

На стол легли два планшета, на которых Чатель включила единую сопряжённую базу данных. Одно из устройств она протянула девушке, после чего продолжила:

— Это отчётная таблица. Сюда мы вносим название препарата, количество выданных на руки штук и фамилию того, кто эти препараты взял. Если препарат из группы наркотических анальгетиков, в примечании добавляем, сколько ампул вернули, после чего эти самые ампулы кладём вот сюда, — палец указывал на белый контейнер, крышку которого украшала выписка с краткой информацией о госпитале и ответственном за него. — Ещё нужно не забывать спрашивать, сколько именно миллилитров планируют вводить пациенту, поскольку избыток тоже утилизируют.

— Я думала, тут всё намного проще, — честно призналась Харден. Опешила от такого объёма информации, начиная сомневаться: а справится ли? Хотя, с другой стороны, у Чатель получилось, почему тогда Харден не сможет? — И требований меньше.

— Нельзя допустить незаконного оборота лекарственных средств. К тому же, если что-то пропадёт, отвечать будет тот, на кого сейчас записан весь госпиталь.

— Доктор Прай? — получив согласный кивок, понятливо кивнула. — Вы всегда работаете вместе?

— Он чаще остальных дежурит в этом госпитале, — улыбнулась Чатель, надевая перчатки. Харден последовала её примеру, продолжая слушать. — И постоянно приезжает в наш сектор помогать тем, кто не может дойти сюда. Плюс мы знакомы уже лет десять, может чуть больше.

— Так он с Периферии? — удивилась Харден.

— Да, родился там, во втором секторе, а потом переехал жить в наш. Так и познакомились.

Хоть она и отвечала, но Харден видела: эта тема немного не та, которую стоило развивать дальше. Возможно, потому что касалась непосредственно другого человека, обсуждать которого Чатель считала неправильным. И девушка это прекрасно понимала, потому поспешила сменить тему.

— Ты работаешь врачом?

От этого вопроса Чатель зарделась, гордо смотря на девушку. И пусть выглядело это забавно, Харден не могла не улыбнуться. Слишком искренними были эти радость и гордость от услышанного.

— По закону я не имею права работать именно врачом, но я получила сертификат медицинской сестры. Правда, даже так мне не дают ставить уколы сейчас, но это не важно, — поправила собственную маску, протягивая такую же Харден. — Главное, что я могу заниматься любимым делом у себя дома. А это надень.

— Зачем? Мы же не в инфекционном, да и с пациентами я общаться не буду.

Она уже протянула обратно маску, но Чатель отрицательно покачала головой.

— Это не для твоей защиты, а чтобы ты случайно не передала свои микробы людям, которым лишние инфекции не нужны. Не нужно дышать на препараты, даже если они упакованы: всё должно быть стерильно.

Её отношение к делу вызывало непомерное чувство восторга. Раньше Харден не задумывалась о том, как живут люди на Периферии. Для неё они просто были, впечатление о них могло сложиться разве что благодаря СМИ. Других контактов с людьми по ту сторону КПП у неё не было, как и стремления узнать их поближе. Изучить быт, особенности жизни в другом статусе. Раньше она думала, что у этих людей посредственное отношение к жизни в целом. Есть — хорошо, нет — ну и ладно, и так хорошо. Они не будут из кожи вон лезть, чтобы получить заветную безделушку или должность, они скорее найдут плюсы в уже имеющейся ситуации, чем попытаются её улучшить. Усреднённые потребности — вот их главная черта.

И последнее вряд ли когда-либо изменится. Та же Чатель подтверждала это: её устраивал статус медсестры, хотя любой обладатель высокого процента уже постарался бы получить должность лучше. Не потому, что медсестра — плохая профессия, нет. Люди, живущие в Центре, априори не готовы мириться со "средним". Им нужно лучшее, и они готовы биться за свою цель до последнего.

В этом и заключалось одно из главных отличий между Периферией и Центром — потолок амбиций. Так же, как и возможности достичь чего-то большего, чем то, что уже предопределено. Всё ограничивалось процентом ДНК. И этого не изменишь.

Но что было присуще абсолютно всем, независимо от процента на жетоне, так это отношение к делу. Ответственность, благодаря которой человек выкладывался на все сто, даже если знал, что лучше уже не сделает. Не опускать руки, работать на пределе возможностей и делать всё от тебя зависящее — это то, чего не может определить уровень "правильности" твоего ДНК. Это то, что есть в каждом. И зависит лишь от воспитания, примера родителей и окружения, но никак не от "правильной последовательности". И на секунду, всего на одну секунду, странная мысль пронзила сознание: а так ли важен этот процент, если человек обладает колоссальным желанием работать? Ответ пришёл сразу и, как ни странно, оказался вполне очевидным. Да, важен. Потому что, если в человеке генетически запрограммирована способность хорошо ковать металл, как бы он ни хотел, великим музыкантом ему не стать. Для себя — безусловно, можно, но не для успеха на публике. Потому что нет данных, без которых попадать в ноты невозможно. Генетику не обмануть. И даже упорный труд здесь будет бессилен.

*

Работать оказалось действительно тяжело. Не в плане заполнения данных о лекарствах — неутихающий темп работы держал в постоянном напряжении. В помещение могли разом забежать несколько медсестёр. И все требовали выдать им препараты первой. Как в такой ситуации поступать, Харден не знала, потому старалась отдать все нужные вещества одновременно. Особенно тяжело становилось, когда сами медики начинали спорить, кому же важнее быстрее вернуться к пациенту. Тогда в спор вступала Чатель, которая забирала ровную половину работы, и в две руки девушки быстро справлялись с выдачей лекарств. Которые, к слову, быстро заканчивались, а восполнять запасы столь важных физрастворов и антибиотиков никто не спешил.

Вместо намеченных шести часов ей пришлось отработать все десять. И лишь когда счёт времени пошёл на одиннадцатый час, а за окном начало постепенно темнеть, темп работы постепенно пошёл на спад. В помещение с препаратами забегали всё меньше, и в какой-то момент зашла доктор Рагот, уставшая, но довольная работой.

— На сегодня всё. Пациенты стабилизированы, так что можете отдыхать.

Чатель благодарно кивнула женщине, а когда та покинула помещение, без сил рухнула на стул. Экран планшета пару раз мигнул, оповещая о низком заряде аккумулятора, после чего перешёл в спящий режим. Девушка подключила к нему зарядное устройство, после проделав то же самое с планетом Харден. Поднялась на ноги, морщась от боли в спине, и повернулась к Харден.

— Пошли отсюда? Рабочий день закончен.

— Честно сказать, я думала, мы не закончим с этим, — устало выдохнула Харден, подхватывая со спинки стула пиджак. Вместе они покинули небольшое складское помещение, но, к удивлению девушки, Чатель направилась не к выходу. Вместо этого она поманила напарницу за собой вглубь госпиталя. — Куда мы идём?

— Ты очень спешишь? Обычно мы собираемся все вместе после смены на небольшой перерыв перед ночным дежурством. Отдохнуть и посмотреть что-нибудь. Не хочешь присоединиться?

— А остальные не будут против?

— Не будут, — улыбнулась Чатель, выходя на улицу через запасной выход. — Вы помогли нам с работой по собственному желанию. Вам же даже не заплатят за это. Может, хоть так сможем отблагодарить.

Харден согласно кивнула, тепло улыбаясь. Она была уверена: придётся сейчас ехать в пустой дом, где из живых существ бродит только кот, разогревать вчерашний ужин и скрашивать остаток дня просмотром излюбленных фильмов. Альтернатива провести время с живыми людьми, которые, к тому же, были рады принять малознакомого человека в свой круг, притягивала намного сильнее. Мистер Ширма поест с помощью автоматической кормушки, на присутствие хозяйки коту по большей части было всё равно. Сама же девушка хотела просто отдохнуть, что и ждало её через пару минут.

Тем временем Чатель дошла до небольшой палатки за госпиталем, которую с улицы и видно не было. Внутри горел свет. Подойдя чуть ближе, Харден расслышала весёлые голоса, перемежающиеся со смехом. И среди разнообразной палитры голосов девушка узнала голос Андри. Надо же, как он умудрился закончить с работой раньше неё?

Внутри палатки оказался свой маленький мир. Это как миниатюрный дом, только все комнаты совместили в одну, центром которой являлась весьма шаткая конструкция с ноутбуком и переносным роутером. Напротив, образуя полукруг, уже сидели Ллойс и Юта, увлечённо беседуя. Над антенной роутера колдовали одновременно Андри и мистер Бруниген. Они пытались поймать чёткий сигнал, чтобы телевидение наконец заработало, но пока на экране переносного компьютера бегали лишь помехи.

— Как вы закончили раньше нас? — Чатель ловко приземлилась рядом с братом, отнимая у того коробку с едой из доставки. Судя по форме ёмкости, это что-то из азиатских блюд. — Халтура?

— Умение рационально распределять время и не тратить его на пустую болтовню, — коробка с едой вернулась к своему обладателю, а в руки девушке была вручена другая, ещё не тронутая. — Вот твой ужин, не надо пускать слюни в мою.

— Ой, будто ты брезгуешь, — фыркнула Чатель, разъединяя палочки.

— Представь себе.

— Да? А как же, — она сложила губы бантиком и потянулась к щеке брата, нарочито громко причмокивая. Лицо Ллойса содержало в себе смесь недовольства, отвращения и чистого ужаса. А сестра тем временем медленно, но верно приближалась к своей цели. В конечном счёте нервы парня не выдержали, и он был вынужден капитулировать, прервав неэстетичный обмен микробами воздушной булочкой, заменившей щеку. Девушка впилась зубами в мякоть, победно сверкая глазами. — То-то же.

— С кем я живу, — сказано было чуть громче, чем хотелось, потому, вдобавок к моральной травме, Ллойс также получил шутливый подзатыльник от сестры.

В это время в сторону Харден обернулся Юта и похлопал по стулу рядом с собой.

— Разве Ваша смена не закончилась?

— На "ты", — поморщился Юта. — И да и нет, смена по оказанию первой медицинской помощи закончена, но сегодня моя смена дежурства здесь. Так что до утра побуду, а потом домой.

— А как же дежурство в больнице? Не слишком ли тяжело?

— Не особо, учитывая, что при нормальных обстоятельствах этот госпиталь скорее стационар, нежели место, где экстренно оперируют пострадавших. Такого, как сегодня, давно не было.

Их внимание снова переключилось на Чатель и Ллойса, которые теперь пытались побороть друг друга палочками для лапши. Кто выигрывал, сказать сложно, но что такими темпами они лишатся столовых приборов, Харден не сомневалась.

— Ты единственный ребёнок в семье?

— Да, — ответила девушка, тут же получая в руки порцию ужина. Ещё тёплый, почти горячий, — ни братьев, ни сестёр у меня нет.

— У меня тоже. И порой я радуюсь отсутствию подобных… высоких отношений.

— Неправда! Ты бы хотел стать частью нашей семьи, я уверена, — воскликнула Чатель, пихая брата в плечо. — Правда, Ло?

— Не знаю, мне и тебя слишком много в сутки. Хотя, Юта умеет готовить, да ещё и врач.

— Ну прекрасно, теперь во мне видят не человека, а товар, который можно оценить, — он театрально вздохнул и вновь перевёл взгляд на Харден, которая уже открыто улыбалась, глядя на этих троих. — Представляешь, что происходит? Это предательство! Я думал, мы друзья.

— Я могу твоим другом.

Это было неожиданно для самой Чатель, не говоря уже о Харден. Но она всё же произнесла то, что не успела толком обдумать, и теперь мучительно ждала ответа.

Пора было признать: большинство страхов кроется в голове напуганного.

Юта довольно улыбнулся, многозначительно глядя на близнецов.

— Вот уеду с напарницей детектива, будете знать.

— Куда ты денешься, — весело подмигнула им Чатель, переводя взгляд на экран ноутбука. Помехи прекратились, но изображение по-прежнему не хотело появляться. — Кстати, вы в курсе, что сегодня будет выступать миссис Корген?

— Поэтому настраиваете антенну? — догадалась Харден. — О чём будет говорить?

— Сообщили об этом минут сорок назад, — взглянув на часы, отметил Ллойс. — Но раз её интервью будет в прямом эфире вместо выпуска новостей, явно что-то важное. Как-никак, второй человек в Куполе.

Пока молодые люди развлекали себя повествованием нюансов работы каждого, Андри с мистером Брунигеном одержали победу над капризной техникой. Буквально крикнув призыв не двигаться, Рекдри замер, напряжённо всматриваясь в экран ноутбука. Картинка пару раз мигнула, после чего снова появилась заставка новостей, где в студии ведущий готовился к встрече важной гостьи. До эфира оставалось несколько минут.

— Я думал, он никогда не заработает, — облегчённо выдохнул Андри, присаживаясь рядом с напарницей. Тоскливо посмотрел на еду в руках девушки, на что та самодовольно запихнула в рот новую порцию ужина. — Приятного.

— Спасибо, — кивнула девушка и всё-таки сжалилась над голодными, которые свой ужин, видимо, съели уже давно.

Взяла свой стаканчик с чаем и прилагающуюся к ужину булочку, после чего протянула паёк детективу. Тот удивлённо посмотрел на еду в руках девушки, отрицательно качая головой.

— Не надо, ты сама устала. Лучше поешь.

— Утром ты меня угощал, сейчас я тебя. Всё честно, — пришлось буквально вкладывать небольшой перекус в руки: по-другому мужчина отказывался от жеста. — Дольше пререкаться будем — быстрее остынет. Хотя бы сейчас оставь свою независимость и просто поужинай. Поверь, это нисколько не умалит твоей значимости.

С тихим смешком Андри забрал свой второй ужин, задумчиво покачивая жидкость, именуемую чаем из пакетика. А Харден наблюдала за его действиями и внутри ликовала. Никакой уверенности в собственных действиях не было. Зная детектива как человека, жизненный принцип которого звучал как «Я сам», она думала, что предложение перекусить будет рассмотрено им как способ поддеть или, того хуже, унизить. Вместо дружеского жеста он вполне мог увидеть здесь второй подтекст, снисхождение. Но этого не произошло. То ли Редени изменился за время их общения, то ли её изначальные выводы относительно детектива были неверны, но что-то точно изменилось. Что именно, ещё предстояло выяснить.

Мобильный Андри тихо звякнул, оповещая о новом сообщении. По скорости открытия присланного файла, Харден поняла: это что-то важное. Мужчина задумчиво просмотрел весь документ, задумчиво сведя брови, после чего самодовольно хмыкнул, блокируя экран. А после повернулся в сторону новых знакомых, и почему-то в этот момент Харден почувствовала лёгкую тревогу. Хоть бы никаких выяснений отношений не было.

Кто-то наверху явно услышал её просьбу.

— Доктор Прай, можно задать Вам один весьма… личный вопрос?

Где-то в подсознании отчаянно билась головой об стену вера Харден в человеческую сознательность. Всё красноречие взгляда кричало «НЕЛЬЗЯ!!!», но детектив предпочитал игнорировать все невербальные сигналы.

Юта с интересом посмотрел на него, задумчиво наклонив голову на бок. И тогда Харден заметила это. То, почему детектив не стал с ним спорить и спокойно принял решение послушать чужого указания. Не только из-за ответственного отношения к работе. У них с Андри был одинаковый взгляд. Те же искорки озорства, проскальзывающие во взгляде всякий раз, когда человек шёл на риск, безопасный, но всё же риск. Для них это своего рода спорт, способ поддерживать интерес к окружающей действительности. В тот момент это сходство было максимально заметно.

— Ну, рискните, детектив.

Остальные также подключились к разговору, с интересом наблюдая за развитием событий. Харден это не радовало. Если Редени сейчас сболтнёт глупость и ненароком обидит человека, на стороне Юты будет численное преимущество. Терять хорошие отношения с людьми, которые впервые за столько лет смогли вызвать в душе девушки тёплые чувства, не хотелось. Но и помешать детективу значило выказать недоверие. Усидеть на двух стульях невозможно, однако Харден изо всех сил хотела сгладить ситуацию до максимально возможного уровня. Оставалось лишь ждать действий детектива. И надеяться, что это будет нейтральный вопрос, а не что-то непристойное.

— Мне всё же стало интересно, как в таком возрасте Вы смогли получить должность хирурга и, как понимаю, заведующего отделения.

— Кардионейрохирургии, — согласно кивнул Юта, чуть улыбаясь. Ему было приятно такое внимание, но вместе с тем настораживало. Похоже, такие вопросы для него были в новинку. Особенно учитывая, что интересовался представитель закона.

— Да. Так вот, я попросил своих коллег поискать информацию о Вас в архиве.

— Разве это не превышение служебных полномочий? — в отличие от Юты, его друг особой радостью от такого интереса не отличался. Как и Чатель, которая теперь смотрела на детектива с нескрываемым подозрением.

На немой вопрос девушки, что всё это значит, Харден виновато пожала плечами. Что творится в голове Андри, даже ему самому наверняка не известно. Что уж говорить об остальных.

— Это всего лишь дружеская услуга, никаких составлений протоколов не будет, — небрежно махнул рукой Андри, снова переключая внимание на интересующего человека. — И вот в чём странность. Мало того, что первые сведения датируются 322 м годом, что соответствует Вашему двенадцатилетию, так ещё и не указан процент ДНК. Только пометка «засекречено». Не расскажете, в чём причина? И как Вы получили такую должность?

— Если Вы думаете, что это какой-то секрет, то сильно ошибаетесь, детектив, — тихо рассмеялся Юта. Попросил подержать Ллойса стакан с чаем, после расстёгивая цепочку с жетоном. Замок поддался не сразу, но это не помешало человеку довести дело до конца. Справившись с цепочкой, Юта отдал её в руки Харден, а сам продолжил рассказ. — В двенадцать я переехал в Центр. При рождении допустили ошибку в расчёте процента, и я жил на Периферии. А должность получил просто: в четырнадцать закончил школьную программу, в шестнадцать институт. Через год начал оперировать. Всё просто.

— Медицинский институт? В шестнадцать? Серьёзно думаете, что я поверю? Хоть кто-то поверит? — его сомнение было полностью обосновано.

Обучение в школе длилось с шести до восемнадцати лет, далее высшее учебное заведение по выбору. Или без него, если речь о детях Периферии: им не нужно было профильное образование. Полноценное обучение на врача занимало в среднем восемь лет. И поверить в то, что человек осилил двадцатилетнюю программу за четыре года, практически невозможно.

Зато верили остальные. И снисходительно смотрели на молодых людей, ожидая развязки диалога. Андри играл в гляделки с Праем с минуту, но тот сдаваться не собирался. Лукаво улыбался без тени насмешки, терпеливо ожидая продолжения.

— Хорошо, ладно, зайдём с другой стороны, — не выдержал детектив, смиряясь с абсурдностью ситуации. Потёр глаза, сильно зажмуриваясь. Сформулировать мысль было непросто, особенно когда все остальные полностью на стороне безумца или фантастического лгуна. — Второй вопрос: какой у Вас процент?

Вместо ответа Юта кивнул на жетон в руках девушки. Харден уже и забыла, что держит его в руках. Перевернула лицевой стороной, вчитываясь во вдавленные буквы и цифры.

Юта Прай

Г. Р. 310

ДНК 100%

— Не может быть, — ахнула Харден, поражённо поднимая взгляд на парня. Она никогда не видела таких людей. Идеальный процент был редкостью, сродни парадоксу. От родителей Харден слышала истории о таких людях. Два-три человека за десятилетие — невероятная удача, поскольку каждый такой человек был способен осилить абсолютно любую специальность в кратчайшие сроки. Более того, люди со стопроцентным ДНК не нуждались в профильной ориентации: им была под силу любая наука, к какой лежит душа.

Иногда Харден представляла себе встречу с одним из таких людей. Думала, как они выглядят, как себя ведут и какое впечатление производят. Казалось, трепета и восторга будет больше, чем при виде мэра города, а ведь мистер Корген был обладателем целых девяноста пяти процентов.

Но сейчас перед ней сидел парень, который, в понимании генетиков, был «идеальным» человеком. Приятная, очень привлекательная внешность, грандиозный ум, сделавший возможным построить карьеру одного из лучших хирургов в истории Купола. Она была рада познакомиться с таким человеком, но, к собственному удивлению, никакого восторга не было. Это был всё тот же Юта, всё тот же врач, которого любят пациенты и простые жители. С трёхзначным числом на жетоне.

— Может, — кивнул Юта, прерывая затянувшееся молчание.

Забрал жетон, застёгивая на шее, после возвращаясь к ужину. Вот так просто, без каких-либо громких фраз или попыток доказать собственную правоту. Оставалось лишь принять на веру или продолжать сомневаться, ему уж точно от этого хуже не станет. Первым, как ни странно, осознал это Андри.

— То есть, так просто? Почему Вы тогда не носите жетон наружу, поверх одежды? Сто процентов… это же престижно. Разве не повод для гордости?

— Как давно Вы видели человека, у которого жетон на виду у всех?

— Постоянно. Их десятки, и никто не считает это чем-то странным.

— А какой процент у них на жетонах? — он подводил к какой-то определённой идее, но какой именно, Харден не могла понять. Как и Андри, который пытался припомнить диапазон значений.

— Думаю, от семидесяти до восьмидесяти, выше, вроде, не видел. А что?

Юта задумался, стараясь сформулировать мысль как можно правильнее. А потом замер, хитро ухмыляясь самому себе.

— Давайте так. Вы сначала сами ответьте себе на этот вопрос, а потом я объясню, о чём хочу сказать. Сравним точки зрения, если можно так выразиться.

Детектив хотел возразить, но быстро понял, Юта не тот человек, с которым получится торговаться. Пришлось согласиться: желание получить ответы пересилило. Андри действительно всерьёз задумался над вопросом, да так глубоко ушёл в свои мысли, что не заметил, как просидел со сложным выражением лица несколько минут. На памяти Харден такого мозгового штурма воочию ещё не было. Впрочем, в реальный мир мужчина вернулся сам, без посторонней помощи.

— Если бы я увидел на улице человека с подобным процентом, то, скорее всего, начал бы внимательно его разглядывать, — медленно произнёс Андри, всё так же глядя в одну точку за спинами окружающих, — ещё в школе нам рассказывали об особенностях таких людей. Вы ведь не только отличаетесь складом ума, но и внешностью. Она как будто… универсальна. Нравится абсолютному большинству людей. Поэтому стал бы рассматривать такого человека. Не явно, конечно, но любопытство точно присутствовало бы.

— Честно, — согласно кивнул Юта, внимательно рассматривая детектива. А когда поймал осторожный взгляд, ободряюще кивнул, — а теперь ответьте на один вопрос: Вам самому понравилось бы чувствовать себя зверушкой на витрине? Которую не трогают, но рассматривают прохожие. Изо дня в день, думая, что делают это незаметно. Вы бы хотели каждый день чувствовать на себе десятки чужих взглядов и шёпот за спиной?

Харден молчала. Да и вопрос был адресован не ей, но даже так у неё не было ни единого слова «против». С подобной стороны этот вопрос она не рассматривала. И только сейчас поняла: а ведь Юта прав. «Идеальные» люди действительно живут среди них, но она ни разу не видела их своими глазами. И никто из её окружения также с ними не сталкивался. Однако в их существовании не сомневался ни один житель Купола, от чего уверенность в том, что они скрывают свой процент, лишь росла. Никому не хочется лишнего внимания, особенно когда идёшь по своим делам, не желая разговаривать с незнакомыми людьми. Жизнь в постоянном напряжении не лучшая перспектива. Проще избегать подобных ситуаций. Или же заранее сделать всё, чтобы их и вовсе не возникало.

— Нет, — после недолгой паузы покачал головой Андри, глядя прямо в глаза Прайю. — Точно нет. И Вы правы. Извините за этот некорректный вопрос.

— Всё нормально, Вам не за что извиняться, — улыбнулся Юта, качая головой. — В отличие от других, Вы не стали заявлять, что жетон — подделка.

— А такое было? — удивилась Харден, даже забыв про нежелание встревать в разговор.

— Всякое бывало. Поэтому пусть лучше будет подальше от чужих глаз. И людям не на что смотреть, и мне спокойнее, — закончил диалог Юта, снова пряча жетон под одеждой. И тут же переключая внимание на загоревшийся экран электронных часов. Новое сообщение. — А теперь я вас покидаю. Кто-то особо умный перепутал капельницы у двух пациентов. Как вообще можно повесить растворы не туда, если у вас все данные по назначениям в открытом доступе. Открой ты карту, уточни, если не уверен…

— Так, всё, иди уже, и сможешь лично всё высказать студентам, — пихнул его под ребра Ллойс, прерывая поток недовольного бурчания. Ещё и рукой помахал в ответ на шутливо-возмущённый взгляд друга. — Давай уже. Или сейчас иголку не туда воткнут — как потом перед начальством оправдываться будешь?

— Иногда мне кажется, что это ты учишь лучших студентов экспериментировать со смешением капельниц и перемешиванием стопок историй болезней, — фыркнул Юта, проверяя оповещения на мобильном. — Иначе их глупые поступки я объяснить не могу.

— Может, они сами глупые?

— В моё отделение глупые не попадают, — двигаясь спиной к выходу заметил Юта. У самого выхода махнул на прощание всем присутствующим, быстро заканчивая мысль, — кроме того случая, когда тебя прислали за медикаментами для Сектора. Но то было исключение.

И ушёл.

Пара секунд потребовалась, чтобы услышанное уложилось в голове, и ещё немного, чтобы Ллойс решил не идти следом за ушедшим по делам медицинским другом с целью объяснить, что глупый здесь далеко не он. Чатель снисходительно решила не потешаться над братом, справедливо расценив, что с него хватит. Ограничилась красноречивым взглядом и хитрой ухмылкой. Зато Харден с детективом ограничивать себя в реакции не стали и тихо посмеивались над увиденным. От высказываний также оба отказались. Их весёлого вида оказалось достаточно, чтобы ввергнуть Ллойса в ещё большее недовольство от услышанного. И только дергающаяся бровь выдавала скрытое удовольствие от всей ситуации в целом. Однако показывать, что шутки над ним он воспринимает нормально, парень явно не собирался. Его право, тем более, Харден почему-то была уверена: Андри поступил бы так же.

— Молодёжь, отвлекитесь на пару минут, — позвал Рекдри, кивая в сторону мерцающего экрана, — начинается.

Харден развернулась корпусом обратно к ноутбуку, вглядываясь в картинку. На ней некий репортёр сбивчиво рассказывал о последних событиях недельной давности, подводя слушателей к главной теме внепланового репортажа. Десятки его коллег делали то же самое, создавая у лестницы, ведущей в здание Совета шумную, беспорядочную толпу. В попытке занять более выгодное положение для съёмки некоторые особо ушлые операторы буквально расталкивали других, пробираясь к подножию лестницы. Надо отдать должное полиции: заметив нарастающий беспорядок, служители закона быстро пресекли возможные потасовки, самостоятельно распределив журналистов с операторами так, как посчитали наиболее безопасным.

— Думаете, будет что-то стоящее? — поинтересовался Андри, задумчиво почёсывая появившуюся под вечер короткую щетину.

— Миссис Корген крайне редко появляется перед журналистами, особенно без супруга, — пожал плечами Рекдри, глядя на экран. — Последний раз она выступала перед прессой несколько лет назад, когда объявляла результаты расселения второго сектора. Сдаётся мне, не к добру её деланое красноречие.

— Она выходит, — кивнула Харден, окончательно прерывая всякие разговоры.

Двери здания Совета медленно распахнулись, и в проёме показалась высокая статная фигура. Журналисты разом затихли, во все глаза рассматривая Первую женщину Купола. Полиция вместе с личной охраной рассредоточилась по периметру, внимательно следя за людьми, вылавливая каждое подозрительное движение. Но провокаций не намечалось. Даже митингующих не было видно.

Тем временем Гигейр приблизилась к трибуне, кладя руки на гладкое дерево. Харден затаила дыхание, разглядывая эту женщину. Сколько она себя помнила, миссис Корген всегда вызывала некий трепет и восторг. Не каждая женщина в свои неполные сорок пять может так хорошо выглядеть. Высокая, статная, всегда с идеально прямой спиной и гордо расправленными плечами, она всегда выглядела так, что не каждый осмеливался подойти и просто поздороваться с ней. Но вместе с тем она не вызывала чувство отторжения. На неё хотелось смотреть, её хотелось слушать. Человек, способный одним взглядом расположить к себе или заставить замолчать, стыдливо опустив глаза в пол — это про неё. Наверное, именно такая женщина и должна быть супругой первого человека Купола.

Тем временем миссис Корген окинула собравшихся репортёров внимательным взглядом, слегка щурясь от света установленных прожекторов. Камера поймала сеть тонких морщинок в уголках глаз, что придавало её лицу толику шарма. Улыбнулась, приветственно кивая, после чего сфокусировала взгляд на одной точке за спинами людей. Никаких заготовленных фраз: она всегда говорила по памяти или формулировала мысль на ходу. Не любила фальшь.

— Добрый вечер, господа и дамы. Приношу свои извинения за столь внезапное объявление о выступлении, но того требует ситуация. Спасибо за то, что пришли. Надеюсь, мои следующие слова вас не разочаруют.

— Вы хотите рассказать нам о дальнейшей политике Совета в отношении Периферии? — раздался вопрос из толпы. Десятки микрофонов и объективов камер тут же устремились в сторону трибуны, ловя каждый звук.

— Прошу впредь не задавать никаких вопросов, — мягко, но без возможности возразить или оспорить сказанное, попросила миссис Корген. — Да, в том числе и об этом. Но главное, о чём я бы хотела вам сообщить, это прокомментировать ситуацию с урегулированием беспорядков, устроенных рабочими на гидроэлектростанции. Думаю, все уже слышали о недовольстве людей действиями правоохранительных органов, когда полиция была вынуждена урегулировать конфликт, возникший на гидроэлектростанции. Жители Периферии называют их действия неправомерными, а наше решение пресечь забастовку — ограничением их прав. Однако, смею заметить, действия этих людей могли повлечь за собой последствия, которые затронули бы жителей всего комплекса. На данный момент первая станция находится на стадии ремонта и сроки восстановления её работоспособности крайне расплывчаты. Если бы в результате протестов кто-то из митингующих повредил бы единственный действующий источник энергии, последствия были бы фатальными. К тому же, агрессивно настроенные люди попросту опасны для окружающих. Исходя из этих взаимодополняющих факторов, было принято решение погасить публичный протест, применяя максимально гуманные меры воздействия. В ходе операции ни один протестующий не получил повреждений выше второго класса. Материальные потери минимальны. Мы считаем подобный исход операции успешным и смеем надеяться, что впредь подобных инцидентов не повторится.

На секунду она отвлеклась на пришедшее сообщение. Экран телефона был предусмотрительно скрыт за невысокой деревянной перегородкой. Прочитав содержание, она снова посмотрела на журналистов, но что-то неумолимо изменилось. Взгляд стал жёстче, холоднее. И только сжатые до побелевших костяшек на краях трибуны пальцы выдавали её волнение.

— Кажется, сейчас что-то будет, — тихо заметила Чатель, и остальные согласно промычали что-то в ответ.

Она не ошиблась.

— Основная же причина, по которой мы собрали вас здесь, это объявление, которое я оглашу сейчас. Предупреждаю ещё раз: никаких вопросов задавать не нужно, все комментарии даст мистер Корген на ближайшей пресс-конференции. Я же лишь сообщу главную новость, не более, — глубоко вдохнула и коротко зажмурила глаза, чтобы собраться с мыслями. Медленный выдох и полностью расправленные плечи. В голове приятная всепоглощающая ясность. — В течение следующих трёх дней будет вынесено решение о необходимости расселения одного сектора, чтобы стабилизировать жизненные показатели всего Купола. Совещание Совета назначено на четверг этой недели, после чего глава Совета выступит с речью, где огласит принятое решение. Мы надеемся, что решение будет отрицательным, но всё зависит от жизненно важных показателей нашего Купола. Помните: все наши действия направлены на сохранение жизни и поддержание её на стабильном уровне. Какое бы решение ни было принято, оно будет верным. Спасибо.

Под оглушительный шум разбушевавшихся от услышанного репортёров миссис Корген скрылась в здании Совета. Ни один из особо прытких репортёров пробиться следом не смог: надёжные личные охранники быстро скрутили любителей сенсаций ещё на подходе к дверям и передали в руки полицейских. Далее программа переключилась на свой обычный режим работы, транслируя очередной сериал, а зрители ещё долго сидели в напряжённой тишине, обдумывая услышанное. Никто не проронил ни слова, ни комментария в адрес заявления миссис Корген не было сказано, но отчего-то Харден была уверена: каждый человек понимал, к какому решению через несколько дней придёт Совет. И как в таком случае поведут себя жители выбранного Сектора — тайна, спрятанная в ящике Пандоры. Открывать который точно не стоило.

Глава 8

Стоя на краю дороги, Харден растерянно рассматривала стопку бумаг в руках, не зная, что именно ей делать дальше. Ещё вчера ей позвонили из следственного отдела и сообщили, что все документы полностью готовы и она может приступать к выполнению должностных обязанностей.

Однако непосредственное начальство уже на месте решило иначе.

— То есть как это «перебор сотрудников»? — хлопая ресницами спросила Харден. Капитан Паад, начальник кадрового отдела, лишь развёл руками, намекая, что добавить к вышесказанному ему нечего.

А сказал он, что из-за недавнего выпуска студентов из полицейской Академии и окончания их испытательных сроков сотрудников в каждом отделе полицейского департамента более чем достаточно. Саму Харден приняли только из-за хорошей рекомендации и безупречного послужного списка на предыдущем месте работы, но никто не ожидал, что с её приходом количество действующих сотрудников превысит число имеющихся в свободном доступе дел.

— И что мне теперь делать?

— Поскольку возвращать тебя обратно в Бюро мы не можем, да и не игрушка ты, чтобы передавать туда-сюда, могу определить тебя на испытательный срок, — немного подумав, предложил капитан. Взглянул на часы, недовольно хмурясь: с начала рабочего дня прошло всего два с половиной часа. А ведь так хочется домой… — В таком случае стаж всё равно будет идти, ты при деле с действующим значком, но твоё непосредственное присутствие в отделе не требуется.

— Хотите сказать, что я вообще могу не приходить эти две недели сюда? — с сомнением спросила Харден. Насколько она помнила, испытательный срок для выпускников — это ещё больший ужас, чем основная работа. Выполнение рутинных обязанностей, которые старшие коллеги всеми силами спихивали на молодняк, морально угнетало, но без этого получить нормальную работу не представлялось возможным. Приходилось терпеть и стоически выполнять все откровенно нудные поручения.

Мужчина хрипло рассмеялся, от чего Харден окончательно убедилась в собственных сомнениях.

— Конечно нет! Могу предложить на выбор несколько обязанностей, которые ты можешь выполнять в течение этого срока. К примеру, сортировка закрытых дел в архиве, волонтёрство в секторах, патрулирование улиц, регулировка движения там, где сейчас нет электричества, — он опустил взгляд на бумаги, сверяясь со списком. — Ещё есть вариант помочь здесь, в отделе, но куча бумажной работы вряд ли придётся тебе по душе. Я прав?

— Верно, — кивнула Харден, задумчиво перебирая услышанные варианты. Гулять по городу, постоянно встревая в конфликты с гражданскими из-за их недовольства застопорившимся движением или следить за порядком не сильно улыбалось. Можно, конечно, спуститься в архив, но была опасность оказаться погребённой заживо под тоннами ветхой бумаги. А вот съездить на Периферию… ещё бы сектор дали самой выбрать. Что она и попыталась сделать.

— Могу я сама выбрать нужный сектор?

— Всё же решила волонтёрить? — удивлённо посмотрел на неё капитан, проверяя что-то на компьютере. — Выбрать-то можно, но ты уверена? Это же всё-таки Периферия, беспорядков там может быть в разы больше.

Харден неприятно скривилась, но быстро вернула лицу нейтральное выражение. Похоже, капитан Паад оказался из числа тех, кто никогда не был по ту сторону стены и судил о людях исключительно по общественному мнению. Не лучшая тактика при общении, но выбирать не приходится. Да и говорить что-либо против она не спешила. Всё-таки им ещё работать вместе неизвестно сколько времени.

— Уверена. Могу я быть волонтёром в шестом секторе?

— Шестой… шестой… — длинные пальцы быстро забегали по клавиатуре, наводя справки о названном жилом секторе. — За распорядителя у них Руомар Гастальби. Знаешь его?

— Немного. Видела один раз.

— И как он тебе?

— Сносно, — уклончиво ответила девушка, не желая пересказывать содержание не самого дружелюбного знакомства. — Так что, это возможно?

— Почему нет, — пожал плечами мужчина, переправляя документы на печать. Принтер резво выдал все необходимые листы, на которых документально, на официальном уровне за Харден закреплялась обязанность в течение двух недель приезжать в шестой Сектор и помогать местным жителям, выполняя поручения Гастальби или того, к кому её приставят.

Уже передавая папку в руки, капитан Паад всё же придержал её, внимательно заглядывая в глаза новоиспечённому следователю.

— Я серьёзно, лейтенант Гартерд, будь осторожна. После того заявления миссис Корген вряд ли люди будут сидеть смирно. Особенно если решение будет принято положительное.

— Боитесь повторения событий восьмилетней давности?

— Я боюсь того, — чеканя каждое слово, говорил капитан Паад, — что, памятуя прошлый опыт, люди начнут сопротивляться с удвоенной силой. И что тогда произойдёт, кого именно коснётся этот… конфликт? Предпочту быть подальше от всего этого. Может, отпуск возьму. Чего и тебе желаю.

Тогда Харден ничего не ответила. Молча кивнула в знак признательности и покинула кабинет, чувствуя на затылке прожигающий взгляд встревоженных глаз. Тогда слов в голове не нашлось. Зато теперь, на улице, чувствуя в руках тяжесть выданных документов, девушка понимала, что поступила правильно. Без каких-либо весомых оснований уверенность в правильности принятого решения росла с каждой секундой.

Особенно потому, что в следующую секунду раздался звонок мобильного.

*

— Что такого должно было произойти, чтобы ты решил податься в волонтёры?

Андри понимающе хмыкнул, выруливая на знакомую дорогу в сторону КПП. Около получаса назад Харден получила сообщение от бывшего напарника, что того добровольно-принудительно записали в волонтёры в шестой сектор. И поскольку списки добровольных работников есть в открытом доступе, он быстро выцепил среди фамилий одну знакомую, потому решил поехать вместе. За компанию, так сказать. Вдвоём не слишком уныло будет выполнять полученные задания.

— Скорее настоятельно рекомендовали взять небольшой перерыв в работе. Минимум на месяц.

— Почему?

— Помнишь ту девушку? Которая была в госпитале, ещё тыкала всем своим процентом, — изредка поглядывая на девушку, начал Андри. Та согласно кивнула, призывая продолжать. — Так вот, она написала жалобу.

Приехали.

— На что? — поражённо выдохнула Харден, от удивления поворачиваясь всем корпусом к мужчине.

Андри лишь пожал плечами, выказывая напускное безразличие, но девушка уже неплохо его изучила, чтобы точно понимать: сейчас детектив был напряжён и крайне недоволен всей ситуацией. Ещё проскальзывала толика самодовольства, но об этом она спросит позже.

— Насколько я понял, она выразила недовольство тем, что её дискриминировали. По какому признаку, я, правда, так и не понял, но лично мне записали выговор по «неуважительному отношению к отдельно взятой личности» и попросили в качестве профилактики идти помогать другим людям. Что-то вроде перевоспитания.

— И как? Уже работает?

— Ну, — скупо улыбнулся мужчина, довольно щурясь от каких-то своих воспоминаний, — скажем так, мисс Столми напоследок услышала несколько моих искренних пожеланий пойти улучшить её навыки общения с незнакомыми людьми и подучить правила этикета.

— И всё это на глазах начальства? — обречённо покачала головой Харден, не сумев сдержать улыбку, жалея, что воочию не увидела это представление.

— Всего отдела, — горделиво поправил её Андри.

Теперь она смеялась уже в голос. Который раз ей было жаль, что у неё нет возможности работать непосредственно вместе с этим человеком. Столько упущенных моментов, столько хороших воспоминаний могло бы быть, если бы только они работали вместе. Но в то же время Харден прекрасно понимала: прошлого не изменишь. Старалась жить сегодняшним днём и наслаждаться каждой минутой, проведённой с этим человеком. С тем, кого каким-то неведомым образом смогла назвать другом.

Андри поддержал её смех, отчего в машине создалась приятная непринуждённая атмосфера, сохранившаяся вплоть до самого конца поездки.

Выйдя на улицу, они сразу направились в сторону бара, надеясь найти мистера Брунигена. Однако внутри его не оказалось. Все столики оказались заняты многочисленными посетителями. Кое-кто обедал прямо так, стоя, стараясь поскорее закончить с приёмом пищи. Обеденный перерыв в самом разгаре, даже снаружи рабочие толпились небольшими группками.

Не решаясь бродить без особой цели по сектору, они решили сперва направиться на кухню заведения. Поскольку бар был полностью частным бизнесом семьи Бруниген, хоть кто-то из них должен был оказаться там. Найти таким образом нужного человека было бы намного проще.

Спрашивать хоть у кого-то про Руомара не хотела ни Харден, ни детектив. Слишком непредсказуемым казался этот человек — искать лишние неприятности было крайне глупо.

Их расчёт, касающийся наличия хоть кого-то знакомого на кухне, оказался верным. Возле плиты, восхищая ловкими, исключительно точными движениями, порхала Чатель. Кастрюли, сковороды, небольшие ковшики — всё кипело, бурлило и вместе источало просто невероятный аромат, от которого желудок начинал жалобно урчать. Впрочем, трудилась девушка не одна. За разделочным столом с самым кислым выражением лица разместился Ллойс и нарезал овощи с травами. Делал он свою работу с неменьшей скоростью и точностью, чем сестра, но явно без особого энтузиазма. Привыкшие к грубой работе руки резали сильно, но зачастую слишком, отчего временный шеф-повар недовольно шикала на заготовщика.

Они не сразу заметили появление знакомых лиц, а когда всё же осознали присутствие новых людей на кухне, решили взять небольшую паузу.

— Какими судьбами? — весело спросила Чатель, поправляя белоснежный платок на волосах. Точно такой же она завязала на голове Ллойса, отчего последний едва не пыхтел от раздражения. — Отца ищете? Так он на смене в шахте, только под вечер вернётся.

— Мы вроде как волонтёрами стали. На время, — спешно уточнил Андри, очевидно не желая мириться с ролью подчинённого.

— Тогда вам лучше обратиться к Руомару, — заметил Ллойс. В ответ Андри недовольно скривился, чем только раззадорил "доброжелательность" парня. — Могу даже подсказать, где его найти. Прямо сегодня.

— Вот уж спасибо, — натянуто улыбаясь, процедил детектив, — но хотелось бы всё-таки переговорить с более… знакомым человеком. Надеюсь, вы понимаете, о чём я.

— Конечно, — с напускной серьёзностью кивнул Ллойс, — но Вы же человек законопослушный, детектив, я прав? А по закону вы обязаны обратиться к распорядителю сектора и получить задание.

— О Господи, Ло, оставь людей в покое! — шлёпнула брата полотенцем Чатель, поворачиваясь к гостям. — Почему бы сегодня вам не прогуляться по сектору? Вы же тут толком ничего не видели. Познакомитесь с окрестностями, может даже с кем-то из местных. Как вам?

— С радостью, — выдохнула Харден, благодарно кивая девушке. Та в ответ весело подмигнула, кивая в сторону выхода.

Андри также сдержался от лишних комментариев, чем порадовал свою спутницу. Харден же спешила наружу. Она примерно понимала причину поведения Ллойса. Чувствовалась манера речи Прайя: лёгкое напряжение между детективом и медиком так или иначе передавалось окружению последнего. Но раз Чатель воспринимала слова брата как шутку, волноваться было не о чём. Однако возле углового столика на кухне всё же притормозила. Как и в прошлый их визит, столик был завален рисунками и эсизами. Некоторые законченные, какие-то на стадии набросков, но абсолютно все чёрно-белые.

Тогда ей не удалось рассмотреть детали, но сейчас ничто не мешало это сделать.

Ллойс и Чатель вернулись к приготовлению заказов, число которых не спешило уменьшаться, что создавало практически идеальные условия для не слишком тактичного поведения.

— Что здесь? — встал рядом Андри, подцепляя угол одного листа.

— Рисунки Ллойса. Нам ведь нельзя на них смотреть?

— Точно, — согласно кивнул мужчина, встречаясь взглядом с Харден. — Абсолютно запрещено.

И всё равно раскрыл альбом, являя взору десятки расписанных листов.

Харден восхищённо выдохнула: чего тут только не было. Цветы, животные, абстрактные фигуры, линии которых причудливо переплетались между собой. Чёрно-белая гамма на удивление только подчёркивала изящество картин, давая возможность воображению зрителя самостоятельно раскрасить картину в предпочтительной цветовой гамме.

Стараясь не задеть чёрные линии, выведенные кусочком хрупкого угля, Харден вытянула особо заинтересовавший рисунок. Это была абстракция, одна из многих, но именно она выделялась одной единственной деталью: эскиз был изображен не просто на белом фоне, а на очертаниях предплечья. Татуировки на теле среди жителей Периферии служат не просто украшением: это своего рода знак законного брака. Носить парную отметку не просто почётно, это даёт некие моральные гарантии, что у тебя есть надёжный партнёр рядом. Девушка невольно вспомнила кольца родителей, про себя отмечая, что те не приносят подобной эйфории. Кольцо можно снять. Свести татуировку проблемнее и больнее. Словно физическое отражение чувства потери второй половинки.

— Похоже, это на заказ, — прокомментировал эскиз Андри, о существовании которого Харден успела забыть. Она вздрогнула, оборачиваясь в сторону мужчины, который с интересом разглядывал другие работы. — Может, себе хочет сделать?

— Спасибо, но у меня уже есть одна.

От неожиданности девушка подпрыгнула на месте, с виноватым видом поворачиваясь к подошедшему Ллойсу. На удивление юноша не выглядел разозлённым, скорее слегка недовольным ситуацией в целом. И тем, что детектив держал один из листов за угол, задевая тонкую линию пальцем. Чёткая граница контура размылась от вмешательства извне.

— Ты женат? — поспешила перевести тему Харден, стараясь взглядом отодрать пальцы мужчины от рисунка. Тот внял её сигналам, пусть и с опозданием. Больше эскиз не пострадал.

— Вроде того, — кивнул Ллойс, оттягивая край серой футболки. На ключице и трапециевидной мышце красовался неправильный букет из трёх цветов. Возможно, их было и больше: часть татуировки скрывалась под остальным слоем одежды, но то, что видела девушка, вызывало какой-то странный диссонанс. Несколько секунд спустя Харден поняла, в чём дело.

— Эти цветы призваны символизировать вашу совместимость, — полувопросительно начала девушка, дожидаясь согласного кивка в ответ, — но, насколько я помню, Амброзия означает взаимность, Гаултерия — гармонию, а вот Вечерняя примула — несовместимость. Разве такое бывает?

— Ты ещё и флорист, — весело хмыкнул Андри, который о значениях цветов слышал когда-то давно и очень расплывчато.

— Я вполне разносторонняя личность, — отмахнулась девушка, чем заслужила очередной мягкий смешок. Всё её внимание было приковано к переплетению цветов на чужой коже. — Так как это возможно?

— Поверь, очень даже возможно, — кивнул Ллойс, с улыбкой потирая кожу. Казалось, татуировка согревала руку, от чего прикосновение становилось особенно приятым. — В мире вообще мало невозможного. Особенно если кто-то сильно чего-то хочет.

— Имеешь ввиду, рамки придумываем мы сами?

— Только если эти рамки не закон, — вмешался Андри. — В таком случае его нарушение грозит вполне реальными проблемами.

— Всё ещё ратуете за свои правила, детектив?

— Скорее придерживаюсь мнения, что закон обязателен для всех без исключения. Он — гарантия нашей безопасности.

— В какой-то мере Вы правы, — согласился Ллойс, переводя взгляд на рисунки. Задумчиво провёл руками по линиям ближайшего эскиза, с интересом разглядывая оставшийся на кончиках пальцев уголь. Но быстро стёр его, мотая головой в попытке отогнать ненужные мысли. — А раз Вы так защищаете закон, то должны помнить о пункте, защищающем частную собственность. В том числе мои рисунки. Попрошу впредь без разрешения их не трогать. Всё-таки Вы угадали: эта татуировка делается на заказ, а многие люди предпочитают не показывать изображение без крайней необходимости.

— Прости, — виновато посмотрела на него Харден. — Так ты ещё и художник?

— Художник — это профессия, а для меня это что-то вроде увлечения, — пожал плечами Ллойс, принимая невербальные извинения. — Мне нравится рисовать. Не важно, что это: абстракции или портреты, — это дает возможность отдохнуть от рутины.

— Чьи портреты ты обычно рисуешь?

— Людей, — рассмеялся парень. — Всех вокруг, особенно тех, кто привлечёт внимание. О, кстати, — он мигом обратил внимание на отдельно лежащий альбом, который Харден не заметила под ворохом листов, — это вам, точнее тебе, — он протянул Харден листок из плотной дорогой бумаги. Сама же девушка обратила внимание на мелькнувшие лица на других листах, пока Ллойс искал нужное изображение. Многих людей она не знала, но изредка попадался один знакомый силуэт.

— Это Юта?

— Что? — смешался Ллойс, пытаясь понять, о чём речь. — А, это. Да, он самый.

— Вы и впрямь хорошо знаете друг друга, — заметила девушка.

— Мы познакомились, когда мне было пятнадцать. Он на год младше, так что интересы совпадали. Так и подружились, — пожал плечами юноша.

— Как это вы познакомились, если вы из разных субъектов? — вмешался в разговор Андри.

— Из разных? — удивился Ллойс, после разражаясь лёгким лающим смехом. — Юта родился здесь, на Периферии. Потом волею случая оказался в этом секторе. Так и понеслось.

— А как он оказался в Центре? И как так получилось, что он сменил сектор? — в Андри проснулся детектив, хотя, казалось, тот и вовсе не засыпает никогда. Но у Ллойса были свои планы.

— Вы же здесь детектив, Детектив, — фыркнул юноша, всем своим видом давая понять, что помогать и давать ответы не собирается, — Вам и карты в руки. Ищите ответы, если хотите, но самостоятельно.

— Думаешь, не справлюсь?

— Более чем уверен.

— Вы, вроде как, идти гулять собирались, — крикнула со своего места Чатель, привлекая внимание, — а ты, Ло, лучше бы дальше нарезкой занимался. Люди за четвёртым столиком ждут своё рагу. И заказы «на вынос» сами себя не приготовят.

— Есть, мэм! — отсалютовал Ллойс, весело подмигивая сестре, возвращаясь к своему рабочему месту.

Кивнул напоследок, обозначая конец разговора, в котором оказался своеобразным победителем. По крайней мере, так думал недовольный Андри, не привыкший оставлять за кем-то другим последнее слово. Однако долго переживать ему не дала Харден, толкнувшая в плечо. Так что уже через несколько минут они оказались на улице.

*

Прогуливаться по сектору без конкретной цели оказалось до абсурдного волнительно. На выходе из бара Андри прихватил карту местности, чтобы не потеряться. Так что теперь, с подробным описанием местности на руках, передвижения казались не такими случайными.

На улицах было пусто. Здесь практически не встречались люди, а если и были, то спешили по своим делам. Но всякий раз взгляд прохожих задерживался на двух фигурах, так резко выделяющихся на фоне местных очертаний. Сперва Харден не понимала причину внимания, хотя бывала здесь уже не один раз, однако только сейчас по-настоящему осознала, почему на них смотрят.

Слишком строгий, выглаженный внешний вид. Слишком ладная, практически лощёная внешность. Слишком правильные движения. Все в них было слишком для этого места. Они сами были слишком. Это не выглядело смешно или как-то обидно по отношению к местным жителям. Скорее нелепо относительно всей местности. Их словно не должно было здесь быть. И сам факт их присутствия ставил под сомнение реальность происходящего. Хотелось протереть глаза и удостовериться, что они не иллюзия. Маленькие дети, пару раз встретившиеся на пути, так и делали. Взрослые вели себя более сдержанно, но недоумение, искажавшее их лица, говорило лучше всяких слов.

— Я думала, жилая зона менее масштабная, — через почти полчаса ходьбы заметила Харден.

Андри сверился с картой, после чего коротко кивнул в знак согласия.

— Тут всё изображено так компактно, что я думал, мы управимся за четверть часа. Но, похоже, нам ещё идти и идти.

— А это что за здание?

Он повернул голову, натыкаясь взглядом на серую пятиэтажку. Редкость для окраины и совсем невозможное явление для Центра, оно привлекло внимание гостей сразу. Не столько своим устаревшим видом, сколько то и дело мелькающими в окнах тенями.

— Может, простая заброшка? — предположила девушка. — Подростки развлекаются, исследуя окрестности.

— Это школа, — разрушил все её предположения Андри, вводя в ступор, — средняя, если верить карте. Чуть дальше должна быть старшая, а в той стороне, — махнул рукой обратно в сторону бара, — детский сад. Вообще тут довольно неплохо с инфраструктурой, особенно учитывая…

Но Харден его уже не слушала. Она во все глаза рассматривала представшее её взору здание, с каждой секундой подмечая всё новые детали. Некоторые окна были выбиты и закрыты простой фанерой, чтобы избежать излишнего сквозняка. Трещины в стенах были заделаны штукатуркой, причём совсем недавно, но было очевидно, что это лишь временная мера. Здесь не было ограды, призванной ограждать детей от проезжей части, не виднелись густые газоны, какие помнила у своей школы Харден. Это место не подходило для обучения детей, по крайней мере, не дотягивало до уровня Центра. Случайно вспомнились слова мистера Коргена о политике «уравновешивания возможностей» и что правительство изо всех сил работает над этим. Что ж, пока наглядных результатов девушка не видела.

— Ты там о чём задумалась? — короткие щелчки перед носом привели девушку в чувства, возвращая в реальность. — Проблемы мирового масштаба решаешь?

— Просто думаю над этим, — пару раз моргнула Харден, кивая в сторону здания. — Разве так должна выглядеть школа?

— Нет, — согласился с ней Андри. — Но это лучше, чем было раньше.

— Ты о чём?

— Смотри, — он положил ладони ей на плечи и развернул в противоположную сторону. Там находилось идентичное здание, правда, вид у него был совсем убитый. «АВАРИЙНОЕ СОСТОЯНИЕ» — гласила табличка на вбитом в землю кол̀у. Окон нет, большая часть стен исчерчена широкими трещинами, от некогда белой краски остались только небольшие островки, осыпающиеся от каждого дуновения ветра.

— Что это?

— Ещё пять лет назад это здание было средней школой, — сверяясь с картой, сказал Андри. — Потом Совет начал постепенно облагораживать сектора, начиная с социальной инфраструктуры. Школы, больницы, пожарные станции — всё, что требовалось людям, в рамках возможностей территории. Здесь нельзя просто взять и снести здание, развернуть полномасштабное строительство не представляется возможным.

— Денег не хватит?

— Пригнать достаточное количество техники не выйдет, — покачал головой Андри, коря девушку за едкие слова, — здесь слишком мало места. Поэтому власти решили провести хотя бы небольшой ремонт в этом доме и переоборудовать его под школу. В новостях ещё говорили об этом столько, неужели не помнишь?

— Не особо, — покачала головой Харден, — а дальше что? Новое здание будет?

— До прошлого года было в разработке, сейчас ведётся строительство, — кивнул мужчина. — Кажется, они собирались построить что-то более модернизированное, но с учётом особенностей местности. Строится одна школа, но какая-то многоэтажная и из трёх корпусов: вроде как, общая для детей всех возрастов. Так же как в центральных кварталах.

— Прямо как в Центре, — эхом отозвалась Харден. На душе стало легче, но неприятный осадок всё равно остался.

Ещё раз взглянув на здание, она заметила ребёнка за тусклым стеклом на втором этаже. Девочка разглядывала пришельцев с искренним любопытством пятиклашки, но, встретив ответный взгляд, быстро задёрнула штору. Харден улыбнулась сама себе. Похоже, эти дети не тяготели к более современным благам человечества. Умели довольствоваться тем, что было, обращая внимание на действительно важные вещи вокруг. Например, на гостей из Центра.

— Идём, — позвал её Андри, кивая в сторону поворота, — нам ещё многое нужно обойти, чтобы начать ориентироваться здесь. Ну или хотя бы попытаться не заблудиться.

Харден улыбнулась, ловя ритм чужого шага, чтобы не отставать. Время дорого, хотелось провести его с максимальной пользой. На изучение сектора они потратили в общей сложности около четырёх часов. По окончании прогулки Харден могла признать: первое впечатление о весьма плачевном состоянии сектора было ошибочным. Здесь было всё необходимое для хорошего уровня жизни: школы, детский садик, пожарная станция и полицейский участок. Нашлось даже место под небольшой госпиталь. Инфраструктура не отличалась новизной, но была рабочей и со своими обязанностями справлялась на сто процентов.

Но в то же время девушку не покидало ощущение неправильности ситуации. Она не видела того равенства, о котором трубят на каждом углу СМИ. Да, власти города работали над улучшением качества жизни на Периферии. Чего только стоила полная перестройка системы труб в пятом секторе. Однако даже этих усилий всё равно не хватало, чтобы уравнять две территории по удобствам. Харден чувствовала укол разочарования за действия Совета. И могла только догадываться, что испытывают местные жители.

*

Она заканчивала мыть посуду, когда со стороны телевизора донеслась характерная мелодия, оповещающая о начале выпуска новостей. Протерев руки махровым полотенцем и скинув кота со стола на положенный ему пол, Харден устроилась на высоком стуле, задумчиво глядя на экран. Недовольный мистер Ширма протяжно мявкнул, потягиваясь после лёгкого сна. Запрыгнул обратно на колени хозяйке, сворачиваясь неровным клубочком. Девушка бросила быстрый взгляд на кота, отмечая свисающие с коленей бока и слишком длинную шерсть. Местами она уже начала сворачиваться клоками, расчёсывать которые крайне проблематично.

— Тебя бы подстричь не мешало, — поглаживая мурчащего кота за ухом, проворчала Харден, — и кормить поменьше. Совсем растолстел. Хоть бегаешь по дому, когда меня нет?

В ответ кот раздражённо дёрнул хвостом, выражая своё отношение к лишним телодвижениям. Харден покачала головой, в отместку дёргая мистера Ширму за ухо. Тот никак не отреагировал. Видимо, милостиво решил оставить за человеком последнее слово.

«…А теперь к последним новостям с места событий. Несколько минут назад Совет объявил об окончании заседания. С минуты на минуту мистер Корген объявит результаты почти шестичасовых дебатов и… вот он! Сейчас мы узнаем решение Правительства относительно дальнейших планов на Периферию и Купол в целом».

Под ослепляющие вспышки камер и притихший гул репортёров Эарох Корген приблизился к трибуне, за которой всего несколько дней назад стояла его супруга. Положив руки на края трибуны, мужчина внимательно оглядел присутствующих, коротко кивая.

Он устал. Это было видно по глубоким морщинам, которые обычно не так сильно выделялись на лице. Всегда идеально прямые плечи были немного ссутулены, но не теряли былого величия. Он всё ещё одним взглядом заставлял людей затихнуть в ожидании слов.

— Добрый вечер, господа, дамы. Спасибо за ожидание, надеюсь, мы не сильно затянули с принятием решения, — среди репортёров прошёл гул тихих смешков, но более никто не смел перебивать. Корген был доволен. — Думаю, все в курсе, какой была тема сегодняшнего обсуждения. В течение шести часов мы обсуждали текущую ситуацию в Куполе. Взвешивали все «за» и «против», искали возможные варианты стабилизации нынешней ситуации.

Мы учли множество факторов, в том числе мнение наших граждан, и наконец пришли к единому решению. Оно далось нам нелегко, и мы просим отнестись с пониманием к этому. Помните: всё, что мы делаем, — для вашего же блага.

Он перевёл дыхание, собираясь с мыслями. Как перед прыжком в бездну без парашюта. Второго шанса не будет, и нужно было всё сделать правильно с первой попытки. И пусть большинство людей уже догадывались о сути будущих слов, они всё равно продолжали верить в обратное. К сожалению, вера мало чем помогает, если итог уже предрешён.

— Совет принял решение расселить один из Секторов Периферии, чтобы снизить нагрузку на технические службы Купола, — ровным голосом произнёс Корген. — В течение следующих трёх дней в каждом Секторе будет вычислен коэффициент качества жизни. С этой целью будут отправлены Наблюдатели, которые соберут данные и произведут все необходимые расчёты. На обработку данных уйдут сутки, после чего мы объявим, какой именно Сектор подвергнется расселению. Я лично гарантирую честность комиссии и справедливость дальнейшего решения. Надеюсь на ответные понимание и сотрудничество. Спасибо. Теперь я могу ответить на ваши вопросы.

Репортёры взорвались гулом вопросов, стараясь перекричать друг друга. Охрана старалась сдерживать разбушевавшуюся толпу, но утихомирить призывающим жестом руки их удалось мэру города.

Дальнейшую конференцию Харден не слушала. Ей хватило основной части. Непонятное волнение охватило с головой, побуждая ходить из одного угла комнаты в другой под пристальным взглядом кота. Некстати вспомнились слова старушки Нортон о Ночи огня. Голосом Андри сопровождались вспыхивающие перед глазами картинки с парковки, где когда-то находились баррикады. Всё это слилось в единый ком, который словно нашёптывал самые ужасающие сценарии будущего. И абсолютно каждый включал очередное сопротивление.

Сопротивление, по силе и опасности в разы превосходящее события восьмилетней давности. Люди учатся на своих ошибках даже в таких вещах. И теперь Харден опасалась лишь одного: насколько далеко готов пойти Совет, чтобы полностью пресечь даже саму возможность повторения Ночи огня сейчас.

Глава 9

Они решили просто работать. Без лишних вопросов и комментариев относительно обстановки в целом. Старались делать вид, что ничего не изменилось.

Но это была ложь.

Атмосфера в Секторе резко похолодела. Нельзя сказать, что раньше люди относились к «пришельцам» с теплотой и радушием, но за несколько дней волонтёрской деятельности и помощи в самых разных вопросах Харден и Андри получили некое подобие «признания». С ними здоровались, иногда перебрасывались парой слов относительно последних новостей Купола.

Харден нашла себя в помощи с сортировкой продуктов на складах и выполнении мелких поручений Чатель, если та дежурила штатным медиком. По мнению девушки, Андри повезло чуть меньше, хотя тот казался более чем довольным своей работой. Он и Ллойс работали в шахте, добывая галит для промышленных нужд. Должность детектива требовала немалых интеллектуальных усилий, однако физический потенциал мужчины выхода не находил. Привыкший за время службы в армии к постоянным силовым нагрузкам, Андри был более чем рад поработать руками, полностью отключив голову. Нотка недовольства статусом подчинённого более юному напарнику если и присутствовала, то быстро стихла: Бруниген-младший не собирался лелеять своё эго, раздавая бессмысленные указания направо и налево. Спокойно объяснял, что и как делать, а чего следует избегать. Так что к концу второго рабочего дня они были ещё не друзьями, но уже не главными претендентами на трёпку нервов друг другу.

Она как раз выходила из очередного дома, намереваясь подождать Чатель снаружи. Последняя заканчивала приём у пожилой дамы, которой стало плохо от резко подскочившего давления. Харден помогла занести данные в карту и под диктовку составила список рекомендаций, пока Чатель занималась измерением давления и постановкой укола. Теперь же девушка объясняла какие продукты можно употреблять в пищу, а от каких следовало воздержаться. В вопросах нутрициологии Харден не разбиралась от слова совсем, поэтому решила не мешать.

Снаружи оказалось не так тихо, как думала Харден. Сперва она не поняла, в чём причина столь обильного скопления людей в середине дня. Решила, что это собрание или мероприятие для узкого круга друзей. Однако потом заметила. Слишком агрессивно вели себя собравшиеся, слишком яро выкрикивали отдельные слова, в которых угадывались упрёки в адрес кого-то. А когда чуть в стороне она заметила машину из Центра со служебным номером, всё встало на свои места.

В первый день присутствия Наблюдателя в секторе они не пересекались. Напряжение среди людей можно было потрогать рукой, но никаких проблем, связанных с текущей ситуацией, не возникало. Харден надеялась, что и не возникнет: получать лишних "минусов" в оценке не стоило, потерпеть присутствие чужака необходимо всего три дня. По заверениям Чатель, никто из её знакомых или друзей не выказывал недовольства относительно присутствия чужаков на этой территории. Что ж, по нарастающему гулу голосов и увеличению людей в толпе, не все разделяли мнение девушки.

Осторожно петляя между собравшимися, Харден приблизилась к самому центру, наблюдая знакомые лица. Она смутно помнила их первую с Андри поездку в сектор. Тогда важнее было не рассматривать местность, а притереться характерами для большей продуктивности в работе. Однако недоброжелательно настроенных людей она всё же помнила. Тогда это не показалось важным. Максимум, что вызвал диалог, — раздражение вперемешку с крупицей страха: будь Андри чуть более вспыльчивым или их оппоненты более несдержанными — и разговор мог легко повернуть не в то русло.

Сейчас же, не являясь непосредственным участником конфликта, наблюдая со стороны, она понимала: шансов на хороший исход в случае открытой конфронтации у них практически не было. Со стороны недовольных открыто выступали четверо. Явно из числа шахтёров, судя по форме и телосложению. Спорить с такими людьми рискнёт далеко не каждый, особенно находясь в заведомо проигрышном положении. Как раз в таком и оказались непосредственные источники конфликта.

Более высокого мужчину Харден отнесла к категории «молчаливых угрюмышей». Военный: за плечом на ремне автомат последней модели. В разговор не вмешивался, но красноречивыми взглядами на слишком резкие выкрики из толпы кидался с завидной регулярностью. В какой-то степени он был похож на Андри с его выразительно приподнятыми бровями, с той лишь разницей, что детектив никогда не отличался способностью вовремя замолчать. Этот же индивид рта не открывал вообще.

А вот второй человек был ей знаком. Ещё со времён учёбы в Академии. Нотивин Вадрис, один из лучших выпускников Академии и самый молодой сотрудник организационно-аналитического департамента. Когда Харден только поступила на первый курс, Нотивин уже выпускался с отличием. Его ставили в пример как одного из лучших студентов в истории существования Академии. И всё бы ничего, если бы среди остальных учащихся не ходили слухи об истинной натуре тогда ещё студента.

Отец Нотивина, Оакра Вадрис, занимал не последнюю должность в руководстве Академии. Никто не акцентировал на этом внимание, но студенты чаще остальных видели наглядное влияние полезных связей на успеваемость сокурсника. Оценки выше средних при минимальной посещаемости, никаких нареканий за опоздания — это был ярчайший пример привилегированности одного человека над остальными. Жаловаться куда-то не пытались: себе дороже, но каждый, кто хоть раз становился свидетелем подобного «особого» отношения, навсегда запомнил один из многих незначительных изъянов в существующей системе.

Недовольство масс тем временем набирало обороты. Каждое слово Наблюдателя сопровождалось нарастающим гулом голосов, пока тот не оказался совсем перебит шумом толпы людей. Харден не собиралась вмешиваться. Её это не касалось, её работа — помощь Чатель, выполнение её указаний. Так гласил устав.

И тем не менее, перебороть желание вмешаться не хватило сил.

Делая шаг вперёд, без привычной поддержки в лице Андри или другого более опытного товарища, она чувствовала, как подрагивают кончики пальцев. Обратившиеся к ней взгляды поспособствовали проявлению красных пятен на скулах, но девушка постаралась проигнорировать это. Сейчас, как никогда, было важно разобраться в ситуации. Шестое чувство подсказывало: это необходимо, пусть видимых причин для вмешательства не было. А свою интуицию она привыкла слушать.

— Простите, что здесь происходит?

По пристальному взгляду Нотивина поняла: он узнал её. Академия по площади не самое крупное здание города — все студенты так или иначе знали друг друга в лицо. Понял и то, что она из Центра. И решил обернуть ситуацию в свою сторону. Видимо, решил, что девушка решила встать на его защиту.

— Вот, полюбуйся, — делая шаг навстречу, приободрился Нотивин, — это здание, — кивок в сторону ближайшего к дороге дома, — находится в аварийном состоянии. Лет десять назад в нём можно было провести капитальный ремонт и восстановить до приемлемого уровня, но не сейчас. По правилам оценки, я обязан вписать этот объект в список непригодных для жизни и прочего использования, но вот они, — выразительный жест в сторону окруживших их людей, — почему-то мешают моей работе.

— Ты уже занёс половину зданий сектора в этот свой список, — скрестил руки на груди один из рабочих. — Ещё немного, и нам совсем жить негде будет. Ты вообще в курсе, что от твоей оценки зависит наше будущее?

— Для вас же стараюсь, — фыркнул Наблюдатель, листая туда-сюда незаконченный отчёт на планшете. — Чем ниже уровень жизнеспособности сектора, тем выше вероятность, что вас переселят в другой, более благополучный. Что вам не нравится? Сказали бы «спасибо».

Его слова звучали благоразумно, и всё равно по тому, как резко изменились лица людей, Харден поняла: чего-то она всё-таки не знала. Какая-то маленькая, но очень важная деталь ускользала, не давая сложить картину воедино. Зато для местных жителей она была целее некуда. Недовольные голоса, крики, напряжение в воздухе от разгорающегося конфликта — всё это исчезло в одно мгновение. Их как подменили.

Опустошённые, люди с горечью на лице смотрели на ничего не понимающего Нотивина, начиная медленно расходиться. Наблюдатель сперва в непонимании наблюдал за расходившимися людьми, постепенно сменяя скепсис на довольное спокойствие. Перевёл победный взгляд на Харден, потрясая планшетом:

— Вот видишь? А всего-то надо было подобрать правильные слова. Ты же вроде на курс моложе?

— Два, — машинально поправила Харден, стараясь осознать произошедшее.

Ей срочно нужно поговорить с Рекдри. Необходимо найти ответы на все свои вопросы. Почему люди так сильно не хотят расселения? Что их так напугало при упоминании более благополучного района? Почему только этих слов хватило, чтобы потушить запал стольких протестующих? У неё не было чёткого понимания, зачем знать, была лишь необходимость.

— Тем более, — продолжал Нотивин, кивая сопровождающему в знак окончания работы. Пора уезжать. — В общем, запомни это правило, Новичок. Следуй указаниям и не сомневайся в системе — только так можно справиться с такими… как эти.

— Людьми, — тихо, но твёрдо возразила Харден.

— Что?

— С такими людьми. Ваше «эти» звучит несколько некорректно. И впредь не старайтесь поставить себя выше окружающих. Не поможет, скорее произведёт обратный эффект. Надеюсь, Вы меня поняли.

Закончив говорить, она развернулась и под поражёнными взглядами ещё не успевших скрыться в домах людей вернулась к Чатель. Бруниген-младшая также стала свидетельницей последних слов девушки, отчего на её лице читалось искреннее восхищение. Которое совершенно не понимала Харден.

— Ты чего?

— Я никогда подобного не видела, — доверительно прошептала Чатель. От восторженного взгляда Харден смутилась. В отличие от подруги, она чувствовала остатки страха после откровенного выступления перед Наблюдателем. Перед человеком, который по статусу был выше. Но вместе с тем, ощущение превосходства, азарт возбуждения от открытого противостояния чужим убеждениям не оставлял её. — Ты ему в лицо это сказала.

— Да я ничего такого…, — ещё больше смутилась Харден, но была тут же перебита.

— Нет, ты не поняла! Я никогда не видела, чтобы люди из Центра ставили нас в один ряд с собой. Да, на словах нам пропагандируют ценности равенства, единства, но в реальности всё не так. А ты вступилась за нас. Смотри: тот парень до сих пор не понимает, что ему только что сказали.

Харден проследила взглядом за указанием Чатель. Действительно, Нотивин как стоял на одном месте, так и продолжал переводить взгляд с экрана планшета на людей вокруг. Пару раз он задерживался на Харден, но ничего, кроме нахмуренных бровей и плотно сжатых губ, девушка не получила. Не получила от него.

Чего не скажешь о людях. Удивительно, как всего несколько слов могут изменить отношение людей к вам. Те, кто ещё недавно смотрел на девушку с безразличием или плохо скрываемым скепсисом, теперь будто разглядывали под новым углом. Несмелые улыбки, короткие кивки головой в знак признательности — эти крохотные, почти незаметные, но такие значимые детали согревали душу, подсказывая: она всё сделала правильно.

— Не думала, что в плане сегрегации всё настолько плохо, — честно призналась Харден, смущённо глядя на подругу. Они снова выдвинулись в путь, на этот раз решив вернуться в бар. Работы в качестве медиков на сегодня больше не было. — Давно это происходит?

— Сколько себя помню, — пожала плечами Чатель. Она не выглядела расстроенной или обескураженной поведением Наблюдателя. Её гораздо больше заботил пересчёт медикаментов в сумке. Не хватало бинтов и пары наборов капельниц. — Вообще, это не главное. Мы не так часто контактируем с Центром, чтобы переживать об отношении тех людей к нам. Гораздо тяжелее, когда подобные слова звучат от правительства.

— Такое было?

— Не в нашем Секторе. Пару лет назад в восьмом сменился Распорядитель. Он не был жителем Периферии, скорее как Юта: специалист из Центра, на добровольной основе помогающий определённой территории. Но ты должна понимать, что «добровольность» тоже бывает двух типов: полностью на безвозмездной основе, как в случае с Ютой, и за определённую доплату к основному заработку на работе. Трици, тот самый Распорядитель, пошёл по второму пути. Тогда у Совета возникли небольшие финансовые трудности с поддержкой рабочих территорий, и было принято негласное решение сфальсифицировать несколько отчётов о состоянии жилых комплексов, чтобы сэкономить на реконструкции. За дополнительное неофициальное «спасибо» от начальства. И Трици это сделал.

— Последствия были ощутимыми, верно?

— Папа говорил, там были два жилых здания в аварийном состоянии. Часть людей переселили, но некоторым не хватило квартир, и они ждали следующей сдачи жилых комплексов. Не дождались, — скупо закончила Чатель, опуская взгляд себе под ноги. — Помню, я тогда понять не могла: как столько людей могли погибнуть разом. Кого-то вытащили из-под обломков, но ещё неизвестно, точно ли им повезло больше. Кто-то остался в инвалидной коляске, другие потеряли родственников, — она перевела взгляд на Харден и грустно улыбнулась. — Теперь понимаешь, почему здесь не любят тех, кто ставит себя или свою работу выше жизней или благополучия? Мы не враждуем с Центром, как может показаться со стороны. Мы лишь хотим, чтобы нас слышали и не пытались за наш счёт улучшить своё положение.

Больше Харден ни о чём не спрашивала. Ей трудно было осознать ситуацию с Трици. Да, она всю жизнь прожила в центральном квартале, ни на секунду не сомневаясь в действующей системе, но ни разу ей не приходило в голову, что люди с этой стороны стены не разделяют её мнения. Ещё в первый визит сюда картинка идеального мира дала трещину, которая с каждым днём всё больше увеличивалась и ломала иллюзию правильности.

Она направилась в сторону промышленной зоны одна. Чатель должна была помочь матери с семейными делами. Она объяснила, где примерно мог находиться её отец, но точно сказать не могла. Промышленная зона немалых размеров, на каком именно складе проходила встреча с Руомаром, знали только приближенные к управленческим вопросам люди. Харден решила не терять зря времени и попытаться найти Брунигена как можно скорее самостоятельно. Неизвестно, когда он вернётся в бар, а вот её время пребывания в Секторе ограничено.

Ряды складских помещений создавали своеобразный лабиринт, заблудиться в котором с непривычки было делом пяти минут. Никаких указателей, подписей или карт — только местные могли свободно передвигаться между узкими проходами, не боясь пропасть без вести. За несколько посещений медицинского склада с Чатель девушка примерно запомнила наиболее безопасный маршрут.

Изначально она планировала пройтись по знакомой дороге, полагаясь исключительно на удачу. Вдруг мистер Бруниген окажется в одном из первых складов? Зачем ходить далеко, если вы хотите обсудить что-либо касающееся провизии на месте?

Ожидания относительно близкого расположения к началу промзоны не оправдались, что стало понятно в первые же двадцать минут. На дверях каждого без исключения склада висел внушительный замок, ограждающий содержимое от излишне любопытных глаз. Без особой надежды девушка добралась до знакомого склада с медицинскими товарами, но там её ждала неудача: никого из медиков внутри не оказалось, а двери всё так же плотно примыкали друг к другу. Оставалось лишь идти в самую ветхую часть, в которую, по её наблюдениям, не очень-то много людей ходило. Однако большая часть территории уже была ею осмотрена, поэтому Харден склонялась к варианту попытать удачу. И всё же решилась.

Дальняя часть складов практически не использовалась по назначению. Большинство помещений простаивали просто так из-за брешей в крыше или по причине отсутствия стекла в оконных рамах. Даже дорога не была выложена асфальтом, отчего кроссовки быстро покрылись плотным слоем пыли.

Внезапно она остановилась. Хоть эта часть складских помещений и не использовалась, следы от колёс под ногами оказались весьма четкими. Экспертом в распознавании следов Харден себя не считала, но вполне могла утверждать, что автомобиль проезжал здесь недавно. В пределах двух дней точно. Ещё одна деталь, про которую хотелось расспросить Брунигена-старшего, хотя девушка сомневалась, насколько это уместно.

Спустя почти час бесцельного хождения она начала задумываться: а точно ли мистер Бруниген здесь? Может, он уже ушёл обратно, к семье, а Харден ходит впустую? Позвонить Чатель возможности не было: телефон разрядился ещё сорок минут назад. Ещё и холодать начало: видимо, время близилось к вечеру. Возможно, действительно стоило повернуть назад?

Но всё решил горящий свет из-за приоткрытой двери.

Голосов не было слышно, но Харден списала это на хорошую звукоизоляцию. Возможно, те, кто находился внутри, решили немного побыть в тишине, обдумывая сложный вопрос. Или же они находились слишком глубоко внутри строения, и голоса попросту не доносились до улицы. В любом случае, она решила попытать удачу. Если это не Бруниген, вежливо спросит, где его найти, а если всё же он, порадуется собственной удаче.

Осторожно толкая дверь внутрь, предварительно стряхивая видимую грязь с металлической поверхности, Харден пошла внутрь склада, стараясь как можно быстрее привыкнуть к изменившемуся освещению. Всего несколько секунд ушло на то, чтобы зрение смогло фокусироваться на чём-либо, кроме слабой работы редких ламп, после чего девушка несмело двинулась дальше.

Внутреннее чутьё вопило об опасности, пытаясь развернуть обладательницу назад, к выходу, но девушка упорно шла вперёд, надеясь в скором времени получить ответы на свои вопросы. Только получила ещё больше поводов для расспроса.

В самом конце склада, до которого девушка успела добраться, в тени у стенки стояли контейнеры с неясным содержимым. Которое при более тщательном рассмотрении Харден узнала.

Товарный знак газового завода, груз которого был утерян несколько недель назад. По официальным данным, все баллоны были взорваны, однако сейчас девушка видела: это далеко не так. Десятки баллонов с газом лежали у стены под пыльным брезентом, и, если бы не самый угол ткани, задранный кверху, никто бы не увидел, в чём тут подвох.

— Что ты здесь делаешь?

От неожиданности Харден дёрнулась в сторону, резко разворачиваясь. К ней быстрым шагом приближался Руомар, и судя по суровому выражению лица, тёплых слов ждать не стоило. Осознание собственной ошибки пришло не сразу, но даже от него толку было мало. Страх, поражённость, чувство безысходности — всё это накрыло с головой, приковывая к полу.

— Ещё раз повторяю: кто тебя сюда пустил? — приблизившись вплотную навис над ней Гастальби.

— Я…

Харден поперхнулась воздухом. Вблизи этот человек выглядел ещё опаснее. Зря она не подумала дождаться Андри и пойти сюда вдвоём. Так была бы хоть какая-то надежда на лучший исход.

— Ты глухая? Ещё раз спрашиваю: кто тебя сюда…

— Ру, успокойся, мы сами виноваты, — вслед за другом в помещение вошёл мистер Бруниген. Только теперь девушка заметила боковую дверь, ведущую прямо на улицу. Она слишком хорошо сливалась со стеной, ещё больше её скрытию от глаз способствовало положение в тени. Зато теперь она была открыта, и именно через тот дверной проём в помещение возвращались все те, кто вышел на улицу. Мистер Бруниген посмотрел на девушку, понимающе кивая. — Не закрыли дверь?

— Была приоткрыта, — слегка осипшим голосом кивнула Харден. Но быстро взяла себя в руки. Сейчас нужно было действовать и в первую очередь получить ответ на самый последний вопрос. — Это те самые баллоны?

Ей не нужно было уточнять, о каких именно баллонах идёт речь: все присутствующие напряглись от её слов, переглядываясь друг с другом. Над десятком людей прошёл лёгкий шепоток, слов из которого разобрать не получалось. И только два лидера присутствующих молчали, обдумывая ситуацию.

Первым пришёл в себя Гастальби, но Бруниген не дал ему начать говорить. Решил взять на себя право на первое слово.

— Не хочешь поговорить в менее людном месте? — предложил Рекдри, игнорируя возмущённый взгляд друга. — Обещаю всё объяснить, но только при одном условии: не делай поспешных выводов. Идёт?

Забыты формальные обращения: сейчас ситуация требовала максимальной степени доверия. Которой у Харден не было. Однако она понимала: второго шанса узнать правду у неё не будет. Решение за ней, и девушка, всё ещё сомневаясь, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха пополам с предвкушением, согласно кивает, смотря в глаза Рекдри.

Тот благодарно улыбается и смотрит на Гастальби: хочет ли тот присоединиться к разговору? Харден против, но её мнение здесь не учитывалось, потому они втроём идут обратно на улицу, предусмотрительно закрывая за собой дверь. Здесь не было ничего необычного, за исключением небольшого импровизированного столика из двух коробок, поставленных друг на друга. Вокруг на земле валялись вперемешку новые и затоптанные «бычки», единственная пепельница из консервы стояла переполненной на краю столика. В его центре определённо должно было находиться что-то, но, видимо, оно не предназначалось для её глаз, поэтому Харден пришлось довольствоваться незаконченной картиной, гадая, что же обсуждали здесь все эти люди.

— Итак, как ты вообще нас здесь нашла? — прислоняясь спиной к стене, Рекдри прикурил самокрутку. Наверняка далеко не первую за этот день, даже за последний час. — Сюда мало кто приходит.

— Интуиция, — повела плечом Харден, не желая вдаваться в подробности своей прогулки. — Мне больше интересно узнать про эти баллоны. Вы же понимаете, что это кража? Кража с места аварии, фактически Вас могут обвинить в спланированном подрыве транспортного средства. За такое срок дают.

— Я в курсе, — кивнул Рекдри, и по его спокойному лицу, на котором не дрогнул ни единый мускул, девушка поняла: она попала в точку.

— Так это не случайность, — почти прошептала Харден, неверяще смотря на стоящего перед ней мужчину. Где-то за спиной фыркнул Гастальби, но она даже не обернулась. В голове вертелся только один вопрос. — Зачем?

Бруниген молчал. С минуту разглядывал землю под ногами, формируя ямочку носком ботинка. Затем поднял взгляд, но не на Харден. Посмотрел на Руомара, без слов спрашивая разрешение. Краем глаза девушка уловила движение: Руомар пожал плечами, вверяя все дальнейшие решения в руки друга. С себя всю ответственность он снял уже в ту секунду. И теперь Рекдри мог говорить открыто.

— Когда закончится оценка уровня жизни, Совет вынесет решение о расселении какого-либо Сектора, — начал мужчина, тщательно следя за тем, чтобы собеседница его понимала. — Если говорить коротко и открыто, мы не хотим этого. Не хотим уходить. Поэтому решили уйти в открытый мир. Без разрешения правительства, как ты уже могла понять. А то, что ты видела, — часть средств, которые позволят уйти без потерь с нашей стороны.

Ей показалось, что она ослышалась. Слова, произнесённые секундой ранее, не укладывались в голове. Она могла поверить во что угодно: теракт, диверсия, свержение власти, да хоть на домашние горелки решили распределить украденный газ, — но вот это? Побег? Кто вообще в здравом уме захочет выходить за пределы Купола, если здесь есть всё, что нужно для жизни?

— Я не понимаю, — беспомощно произнесла Харден, качая головой. — Правда, не понимаю. Зачем вам это? А другие Секторы?

— Все согласны с таким решением. На побег решится тот, который будет выбран для расселения.

— Но почему? — почти отчаявшись, вскрикнула девушка, тут же беря под контроль эмоции. — Если Сектор признают нежизнеспособным, людей распределяют по оставшимся. Разве не этого вы хотите? Улучшить свою жизнь? Или вам не нравится, что кого-то из родственников могут разделить? Но так ведь существует комиссия, подайте заявление, и вас отправят в один Сектор. Что ещё? Нет, я действительно не могу понять.

Она говорила то, что считала правильным. То, о чём сама могла бы переживать, окажись в подобной ситуации. Но Рекдри смотрел на неё с мягким снисхождением во взгляде, отчего девушка понимала: всё это вторично. Было что-то ещё, что она не улавливала. И это «что-то» перевешивало все её доводы против подобной затеи.

— Ты говоришь правильные вещи, Харден, — осторожно начал Рекдри, собирая нужные слова в предложения, — но упускаешь главное. Вы наверняка изучали все предыдущие расселения в истории?

Положительный кивок и настороженный взгляд. То что нужно для этой минуты.

— И ты знаешь статистику по количеству людей, живущих в Куполе. Не обязательно точную, но хотя бы приблизительно.

Снова немое согласие.

— Когда жизненные системы начали испытывать перегрузку из-за перенаселения, власти решили отключить от обеспечения один сектор и расселить людей. Это помогло на какое-то время, но затем снова появились проблемы. И так каждый раз, по одинаковой схеме. Проблемы, расселение, затишье. Каждый раз одно и то же. Но тебя ничего не смущает в этом процессе?

Ответ был тут, прямо на поверхности, но Харден никак не могла поймать его.

— Есть пять человек в изолированной квартире из пяти комнат. В какой-то момент им становится нечем дышать из-за недостатка свежего воздуха, вентиляция не справляется. Так что нужно сделать, чтобы дать им шанс выжить?

— Открыть окно?

— Его нет.

— Улучшить вентиляцию?

— Нет денег.

— Может, объединить двух людей в одной комнате и отключить вентиляцию в пятой? — она пошла по принципу их жизни. И тут же едва не потеряла дар речи. Холодный пот мгновенно покрыл мелкими каплями лоб, но девушка не обратила на это внимание. Беспомощно подняла взгляд на Рекдри, но тот лишь поджал губы, давая возможность закончить мысль самой. Она не хотела даже говорить это вслух. — Нет.

— Количество дышащих людей от отключения одной вентиляции не изменится. Как и объём потребляемого кислорода и выделяемого углекислого глаза. Единственный их шанс выжить — избавиться от лишних лёгких. Альтернатив нет.

Где-то вдалеке раздался грохот вбивания сваи в землю: перерыв на стройке закончился, работа продолжалась. Высоко над головой светодиодные пластины загудели, сменяя оттенок освещения. Вечерело.

— Хотите сказать, Совет делает то же самое?

Никаких сомнений, эмоций, лишь апатия и банальный интерес чисто из интереса. Соври Рекдри — и Харден не скажет ни слова против, даже если поймёт, где ложь. Слишком много информации, слишком много сомнений, слишком много всего для одного вечера. В голове осталась только одна мысль: надо пойти в полицию. Да к чёрту, она сама теперь сотрудник правоохранительных органов, сообщить о краже и готовящемся сопротивлении — её обязанность. Но что-то не давало считать этих людей мятежниками. На периферии сознания зарождалась мысль о правильности их действий. Об их рациональности. Каждое живое существо стремиться выжить, любой ценой, это закон природы. И если дела обстоят действительно так, трудно обвинять их в человеческом желании выжить.

— Вы же понимаете, что это невозможно? — последняя слабая попытка не согласиться с действительностью. — За столько лет кто-нибудь, но заметил бы. К тому же, сколько нужно убрать людей, чтобы изменить жизненно важные показатели? Тысячу? Две? Три?

— Не нужно таких больших потерь: их точно заметят. Несколько сотен, не больше. Ровно столько, чтобы вписаться в средние значения по допустимому количеству людей в жилом комплексе. Так сказать, с запасом на несколько лет.

— И других вариантов изменить ситуацию нет?

— Если бы они были, Ночи огня никогда не случилось бы.

Она больше ничего не сказала. Повернулась к Руомару, который всем своим видом выражал солидарность со словами друга. Опустила взгляд, нервно заламывая пальцы рук. Никаких слов не осталось, только опустошённость, постепенно вытесняемая ноющей болью от разочарования всей системой. Не знала, что делать дальше. Не знала, как поступить.

— А что если мир до сих пор не пригоден для жизни? — последняя, отчаянная попытка остановить безумную затею. — И вы готовы жить под открытым небом? Там же сплошная пустыня, выжженная солнцем земля!

— Когда создавали систему Куполов, были несколько проектов, которые в конечном итоге признали неудачными. Они функционируют, но свои недостатки имеют. На востоке, в четырёх тысячах километров отсюда, есть такой комплекс. Мы пойдём туда.

— Думаете, глобальное потепление, засуха из-за которых и был инициирован проект «Процентного фракционирования», все те озоновые дыры — всё это исчезло, и снаружи вы будете в большей безопасности, чем здесь?

— Не узнаем, пока не попробуем.

Они всё уже решили. Продумали, проанализировали. И даже на откровенно безумные идеи готовы закрыть глаза, потому что дошли до той степени отчаяния, что готовы рискнуть. Без оснований и точных прогнозов, что всё получится. Принять результат на веру.

— Харден?

— Что? — глухо отозвалась девушка.

— Понимаю, прозвучит самонадеянно, но нам не помешал бы человек из Центра, — осторожно начал Рекдри, вглядываясь в лицо девушки. Ловя каждое, даже минимальное изменение в эмоциях, — и если бы ты согласилась…

— Я не буду помогать, — оборвала его Харден, встречаясь с ним взглядом. Первые же слова после паузы, после недолгого обдумывания ситуации охладили воспалённый мозг. Метавшиеся из стороны в сторону мысли, перебивающие друг друга, разбивающиеся на составные части и снова соединяющиеся воедино, но с изменениями, приняли, наконец, ясный вид. Структурировались, давая возможность принять решение относительно будущих действий. — Но и говорить кому-либо об этом не буду. Я… понимаю ваше стремление улучшить свою жизнь. Не уверена, что выходить за пределы Купола — разумное решение, но, если вы уверены, — она беспомощно пожала плечами, — ваше право.

За спиной заметила движение: Руомар победно хлопнул в ладоши, потрясая сомкнутыми в замок руками. Всем своим видом он говорил «я был прав». Исход этого разговора был очевиден с первых минут, и Харден оставалось только радоваться, что они пришли к подобию согласия. В случае возникновения конфликта или угрозы раскрытия их планов, этот вечер мог закончиться для неё не лучшим образом.

Рекдри понимающе кивнул, отбрасывая почти полностью истлевший окурок. Придавил ботинком, задумчиво крутя в руках коробок спичек.

— Хорошо, — наконец откликнулся мужчина, расслабляя плечи. Только в тот момент Харден поняла, насколько он был напряжён. Осознала, что он тоже не знал, чем закончится этот вечер, — но у меня есть просьба. Не касающаяся всего этого. Центр не так велик, как кажется, и ты наверняка можешь пересечься с Ютой где-нибудь вне работы. Может, даже и по службе. Не говори ему. Не хочу втягивать его во всё это.

— Вы хорошо к нему относитесь.

— Я его с детства знаю, — с улыбкой согласился Рекдри, — Знал его опекуна, а после его смерти старался поддержать как своего ребёнка. Так что да, я действительно хорошо к нему отношусь. И не хочу подвергать лишней опасности. Знание — это хорошо, но в данном случае лучше ему оставаться в неведении.

Это она могла гарантировать. С Прайем можно столкнуться разве что в больнице, а делать ей там нечего. Отца отпустили домой под присмотр двух медсестёр и матери, так что последняя причина появиться в главном госпитале Купола исчезла.

Возвратившись обратно в бар, она не стала долго засиживаться. Кивнула Андри, намекая на желание поскорее уехать и попрощавшись с Чатель, покинула Сектор. Детектив видел перемену в настроении девушки, но задавать вопросов не стал. Знал: если будет нужно, она сама обо всём расскажет.

— Всё в порядке? — единственное, что произнёс за всю дорогу мужчина.

— Да. Да, всё нормально.

Сумерки за окном постепенно превращались в полноценную ночь. Долговязые фонари светлыми бликами один за другим оставались позади, отсчитывая километры от стены. И чем дальше автомобиль уносился от КПП, тем отчётливее Харден понимала: их мир не так идеален, как она привыкла считать. Привычная реальность разрушалась на глазах, и теперь оставался только один вопрос: сможет ли она приспособиться к новому пониманию системы?

И какие последствия могут быть, если чувство справедливости пересилит страх перемен.

*

Он пришёл поздно вечером через день. Харден не ждала гостей, не любила приглашать кого-то домой, особенно после тяжелого дня: поездка к родителям забрала слишком много физических и эмоциональных сил. Адальор всё так же не вставал с постели, но уже старался отвечать бодрее, даже шутил иногда. Правда, сильнодействующие препараты не давали возможности поговорить с отцом так, как хотелось. Положение спасала Ильмики, единственный человек из семьи, который не терял позитивного настроя.

После выписки отца из больницы мама буквально порхала по квартире, справляясь с домашними обязанностями в два раза быстрее, чем раньше. Наконец, спустя столько времени, у них на руках были позитивные прогнозы, и они не собирались упускать шанс наладить свою жизнь.

Судя по напряжённому выражению лица, Андри не собирался тратить слишком много её времени. Девушка молча пропустила гостя внутрь, прикрыв дверь перед носом любопытного до внешнего мира кота. Прошла за мужчиной в гостиную и опустилась на диван, наблюдая за двумя бумажными стаканчиками. Похоже, пить горячие напитки во время сложных разговоров вошло у них в привычку.

Какое-то время они сидели в тишине. Под ногами вертелся мистер Ширма, с любопытством разглядывающий нового для этого дома человека. Андри не выглядел любителем котов, но исключительно пушистый хвост этого животного покорил даже сердце бывалого военного.

— Давно живёт у тебя? — поднимая довольно урчащего кота на руки, спросил детектив.

— Четыре года. Такой вредный был котёнком, всю мебель испортил. Потом драть всё подряд перестал, но всё равно кусается иногда. Так что осторожнее.

— Всенепременно, — коротко усмехнулся мужчина, почёсывая кота за ушком.

Снова тишина, разбиваемая только урчанием мистера Ширмы и звуками гудящих улиц из-за приоткрытого окна. Харден не спешила начинать разговор: не она пришла за ответами, а детектив старался подобрать нужные слова. Обычно он говорил как есть, но в тот вечер чувствовал: нельзя ошибиться с настроением слов. Никакого обвинения, лишь праздный интерес и желание помочь в чём угодно.

— Они не согласны с действующей политикой? — решив говорить от сердца, без прикрас, спросил Андри. — И не согласятся с любым решением Совета?

— Вся Периферия, — кивнула девушка, не поднимая глаз. Вся как-то разом съёжилась, словно в квартире на несколько градусов похолодало. — Они знают о последствиях и всё равно готовы идти до конца.

— Ты с ними? — и по удивлённому, почти испуганному взгляду понял, что она думала над этим. — Вы подружились с той девушкой. Чатель, кажется. Ты понимаешь их, сопереживаешь. Уверен, хотела бы помочь при необходимости.

— Нет, — покачала головой Харден, — я не с ними. Но обещала не мешать. Я хочу… дать им шанс сделать что-то для себя. Не для Купола или других людей. Для своих семей. А ты?

— Ну, официально мне никто ничего не говорил, — нарочито небрежно пожал плечами Андри, откидываясь на спинку дивана. — Я всего лишь оказался в нужное время в нужном месте. И плюс я чертовски наблюдателен, ты же знала? Знала ведь?

— Да, да, — слабо рассмеялась девушка. И внезапно осознала, что улыбается первый раз за последние пару дней. Даже с родителями не получилось выдавить из себя подобие улыбки, а тут обычный товарищ по службе смог вытянуть из неё положительные эмоции. Приятно.

— То-то же. Я ни за кого, Харден. Не за людей. Я за закон, за систему. Но, — задумался, стоило ли говорить дальнейшие слова. Не навредят ли они в будущем им обоим. Однако одного взгляда на девушку хватило, чтобы понять: он должен это сказать, и не важно, что будет потом. Так будет правильно, — если тебе понадобится помощь, в чём угодно, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я помогу. С чем угодно.

Она улыбнулась. Благодарно сжала чужие пальцы, вызывая одновременно довольство собой и смущение от пересечения очередного рубежа в их отношениях. Не первого, но далеко не последнего. И только мистер Ширма ничего не понял, но точно знал, что не рад прекращению почёсывания за ушком. Потому цапнул мужчину за руку, разрушая сложившуюся атмосферу и, гордо вскинув пушистый хвост, удалился на кухню.

— Своенравная зараза, — зашипел Андри, стирая выступившие капельки крови.

Харден же рассмеялась. Почему-то в тот момент она с уверенностью могла сказать, что эти двое похожи. Практически идентичны в своём поведении.

Глава 10

Известие о вызове Андри в ряды отряда специального назначения свалилось как гром среди ясного неба. На вопросы людей о формировании отрядов с повышенной боевой готовностью власти каждый раз отвечали одинаково: необходимость предотвратить потенциальные волнения в обществе с минимальными потерями. По той же причине шестьдесят процентов сотрудников правопорядка отправились патрулировать улицы города. С момента официального прекращения работы Наблюдателей и объявления о начале оценочной комиссии участники ЛЕФ начали слишком активно проявлять себя.

В разных кварталах вспыхивали единичные митинги с требованием отмены грядущего расселения. Они не прибегали к насильственным действиям, не пытались спровоцировать конфликт. Но общее настроение омрачалось постоянными стычками с патрульными, всеми силами пытающимися разогнать протестующих. Получалось плохо: координировать свои действия оппозиционеры умели наравне с полицейскими. Так что, как только одна группа расходилась, в течение нескольких минут на другом конце квартала появлялась новая.

Их упорство вызывало уважение. Не каждый сможет выходить на улицы каждый день, рискуя нарваться на патрульных. Но даже ежедневные труды не помогли добиться желаемого результата.

Спустя четыре дня после объявления мэра города о принятом решении результаты обработки полученных оценок были преданы огласке.

«Это было сложно, но в итоге мы приняли решение. Комиссия провела оценку собранных данных. Было сложно, поскольку в этот раз уровень жизни каждого Сектора не опустился ниже отметки шестидесяти двух процентов. Но один Сектор всё же уступил другим. Без лишних прелюдий я объявляю решение Совета: через семь дней процессу расселения будет подвержен шестой Сектор. Надеюсь, его жители с пониманием отнесутся к нашему вердикту. Помните: все наши действия направлены на ваше благополучие. Мы стараемся сделать всё возможное, чтобы улучшить качество жизни каждого жителя Купола»

Эти слова Харден слушала, стоя у здания Администрации в самом центре первого квартала. Огромный экран транслировал выступление Коргена для всех собравшихся на главной площади — площади Ильгара, предыдущего главы Купола. На время выступления голоса вокруг стихли. Проезжали машины, из общественного транспорта доносились объявления остановок. Люди внимали каждому слову, и, как только было озвучено решение Совета, радостные аплодисменты затопили улицу.

Недовольные голоса ЛЕФа потонули в общем ликовании. Харден осталась в стороне от всеобщей суеты. Радости от «скорого изменения ситуации в лучшую сторону» не испытывала, помня о словах Брунигена. К тому же Корген явно не закончил свою речь. И чтобы ни ждало их в ближайшие несколько секунд, она почему-то знала, что не обрадуется. Хотя за остальных ручаться девушка не могла, но и обвинять их в естественном желании улучшить свою жизнь было бы несправедливо.

«Однако, как вы, возможно, помните печальные события, проходившие в период прошлого расселения, мы были вынуждены прибегнуть к следующим мерам: с этого дня и до окончания процесса в каждом Квартале и Секторе вводится комендантский час. В целях вашей же безопасности вам запрещено покидать свой дом с 20:00 до 7:00. Если из-за подобных условий вы не успеваете на работу, прошу уведомить руководство, никаких санкций к вам применено не будет. Также в день расселения мы просим граждан воздержаться от выхода из своих домов во избежание ситуаций, опасных для жизни. Весь процесс расселения будет транслироваться в прямом эфире — если вы обладаете желанием следить за процессом, ограничения в передвижении по городу не доставят проблем. На этом я заканчиваю свою речь. Благодарю за внимание, и помните: ваше благополучие — наша главная цель»

Очередная волна восторга затопила улицу. Словно сквозь толщу воды до Харден доносились посторонние звуки. Она не испытывала ни страха, ни отвращения, это было что-то другое. Словно весь мир вокруг внезапно стал чужим, нереальным. Как телешоу или представление в театре. Абсурдность и нелогичность ситуации выбивала из колеи, дезориентировала. Она понимала причину радости людей вокруг, но в то же время не могла разделить с ними восторг, поскольку знала, какой именно ценой им достанутся блага современного мира. И эта двойственность суждений в отношении одной и той же ситуации разрывала на части.

Чуть в стороне мелькнул знакомый силуэт. Периферийным зрением не удалось понять, кто это. Однако последовав какому-то внутреннему голосу, девушка с удивлением заметила Прайя, спускающегося по лестнице из Администрации. Смутное чувство необходимости встречи подталкивало быстрее пробираться сквозь толпу, пока светлая макушка не успела затеряться среди бурно обсуждающих предстоящие изменения людей. В какой-то момент она настолько увлеклась попыткой пройти как можно скорее, при этом никого не задев, что споткнулась о поребрик и с мыслью «да что ж это за день такой» почти упала на землю. Почти.

— Не думал, что в следующий раз встретимся именно так, — раздался над головой насмешливый голос. — Хотя, должен признать, это весьма эффектно.

Красная до самых кончиков ушей, девушка поднялась на ноги, отстраняясь от держащего её юноши. Юта понятливо отступил назад, создавая достаточную дистанцию для разговора. Тогда Хардени заметила небольшую папку с документами у него в руках. И бадлон с высоким горлом. Чёрный. Бадлон. Как он ещё дышит в такую жару?

— Что ты делал в Администрации? — напрямую спросила девушка, тут же прикусывая кончик языка.

Невежливо вот так спрашивать, тем более малознакомых людей. Могут попросить пойти далеко и надолго, и, в целом, будут правы. Но Юта лишь слегка удивился, однако обижаться не стал. Кинул мимолётный взгляд на документы, что-то для себя решая, после чего снова посмотрел на девушку.

— Забирал новое удостоверение. Месяц назад проходил курс повышения квалификации, после чего была аккредитация. И вот, доступ уровня В.

Его самодовольство в голосе было обосновано. В таком возрасте получить предпоследний уровень доступа в своей, да в любой, сфере было практически невозможно. Хотя для человека со стопроцентным ДНК понятие «невозможности» весьма размыто. Удивляло другое: зачем ему вообще нужен такой доступ. О чём она не постеснялась спросить.

— Я хочу быть не просто кардионейрохирургом, но когда-нибудь получить должность заведующего отделением. Для этого обязательно иметь уровень доступа В, — объяснил Юта, чуть погодя добавив. — К тому же Чатель сказала, что я не смогу получить эту карточку до двадцати пяти. Теперь она должна мне желание.

Получить труднодоступный уровень В, к которому многие не могут приблизиться и за всю жизнь, отчасти из-за детского спора как раз в духе Прайя. Во всяком случае, других таких людей Харден не знала. Исключительность этого человека виделась во всём, в том числе в таких вопросах, как мотивация поступков. Даже для получения нового допуска на первый план для него вышел спор с подругой.

Неподалёку раздался предупреждающий свист: остальной группой патрульных были замечены вновь собирающиеся в группу участники ЛЕФ. Харден поморщилась: встревать в конфликт не хотелось, но нынешнее звание обязывало присоединиться к товарищам.

— Долг зовёт? — проследив за её взглядом, понимающе кивнул Юта.

— Не думала, что на должности следователя придётся патрулировать улицы, но вот она, реальность.

Они не прощались вслух. Просто в один момент поняли, что каждому пора по своим делам. И Харден уже начала двигаться в сторону товарищей, когда почувствовала несильную, но твёрдую хватку на предплечье. Удивлённо обернулась, видя, как Юта за секунду переменился в лице. Стал более встревоженным, хмурился от непонимания.

— Всё в порядке?

— В каком смысле? — растерялась девушка, не понимая причины такой резкой смены настроения. — Всё хорошо, правда.

Внезапная догадка озарила сознание. Вдруг он что-то знает? Может, прочитал что-то по её нервным движениям или постоянному отведению взгляда? Но рассказывать всё равно нельзя: она дала слово мистеру Брунигену и намеревалась сдержать его во что бы то ни стало. Поэтому собрала всю волю в кулак и попыталась выглядеть максимально естественно, непринуждённо. И, вроде, получилось.

Юта подозрительно сощурился, но руку в итоге отпустил. Молча кивнул, соглашаясь с её словами, после разворачиваясь в нужном направлении. Разошлись также без слов, теперь уже окончательно. И, вроде бы, Харден сделала всё правильно. Не сказала ничего лишнего, не выдала себя, сдержала данное слово. Но почему-то всё равно чувствовала, что прокололась. Где именно, пока не было ясно.

*

За три дня до одного из самых важных событий за прошедшие четыре года Харден удалось встретиться с Андри. Детектив за это время слегка изменился. Харден не знала, каким он был до прихода в рутинный участок, но почему-то была уверена: таким, каким она видела его сейчас, впервые он стал именно во время службы. Менее разговорчивый, но всё ещё не растерявший присущую только его характеру нотку сарказма через слово.

Служба в спецназе подходила ему больше, чем рутина в органах. Даже должность детектива не давала столько свободы действий, сколько могла предоставить военная часть. Более отточенные движения, абсолютное спокойствие в каждом действии: если в полиции он чувствовал себя на своём месте процентов на семьдесят, то сейчас комфорт от занимаемой должности возрос практически до ста.

Это был один из немногих перерывов в патруле, когда оба смогли выкроить время для совместного обеда. Обменяться последними новостями, мнениями о происходящем и просто побыть в приятной компании. Всё это сподвигло обоих отделиться от общего состава сослуживцев и занять столик в одном из местных кафе. Людей было много, даже больше, чем рассчитывала Харден. Обеденный перерыв пригнал голодных сотрудников в уютное заведение с щадящими ценами. Столиков на всех не хватало, но люди не жаловались: функция "забери с собой" распространялась на любой вид пищи.

— Никогда здесь не была, — призналась Харден, разглядывая собственную кружку кофе. Восемь либра[1] за порцию напитка — немного дороговато, на её взгляд, но, с другой стороны, это Первый квартал. Тут всё немного более привилегированное. Даже обычный кофе.

Андри согласился с ней, с интересом разглядывая суетящихся посетителей. Заметил что-то весёлое в стороне, кивая девушке в немом приглашении взглянуть. У самой кассы худощавый долговязый мужчина отчаянно пытался найти кошелёк в бездонной сумке. При этом часть документов то и дело старалась выпасть из папки, зажатой между телом и плечом работника. И, вроде бы, ничего смешного в этой нелепой ситуации не было, о чём Харден хотела напомнить мужчине. А потом заметила.

Андри смеялся не над самим человеком, который ненароком задерживал очередь. Это была печальная усмешка в адрес окружающих. Шесть человвек, и ни один даже не попытался помочь. Ни с бумагами, ни с папкой, даже поменяться местами в очереди никто не предложил. Только недовольно глаза закатывали и нарочито громко вздыхали, смущая бедолагу ещё сильнее.

Неприятное чувство внутри заставило поморщиться и отвести взгляд. Сразу вспомнилась небольшая картина недельной давности, они тогда ещё продолжали работать волонтёрами.

— Когда мы с Чатель шли по очередному адресу, встретили подсобника, который коробки с продуктами в магазин нёс. Одна упала, так с обеих сторон дороги люди сбежались, чтобы помочь поднять. А тут…

— Ничего не поделаешь, — согласно кивнул Андри, задумчиво выбивая ровный ритм пальцем по столу. — Единоличники. В какой-то степени это правильно: как говорится, сам себе не поможешь — никто не поможет.

Тук, тук, тук. Этот размеренный, с равными промежутками звук за двадцать минут успел порядком надоесть, но Харден терпеливо ждала, когда мужчина решит рассказать то, что хотел. Девушка видела: что-то гложет его изнутри. С самого начала их встречи он то и дело останавливал взгляд на определённой точке, выпадая из реальности. Обдумывал что-то, и Харден страсть как хотелось узнать, что же такое могло случиться, если обычно умеющий контролировать свои эмоции мужчина сейчас не мог решиться на откровение.

Ещё один удар — и тишина. Харден оторвалась от разглядывания сахарницы, переводя взгляд на Андри. Встречаясь с ним взглядом. И в ту же секунду поняла: он готов.

— Нам вчера автоматы выдали, — отстранённым голосом начал Андри, уже с первых слов доводя градус напряжения до максимума. — Часть пневматические, с резиновыми пулями. По протоколу для урегулирования волнений на втором и третьем этапе столкновения с протестующими. Если таковые будут, конечно.

— А на четвёртом этапе?

— Боевые патроны, — подтвердил её худшие опасения мужчина. — Обойм столько же, сколько резинок, если не больше.

— Всё настолько плохо?

— Никто не ожидает простого разрешения, — с горечью в голосе сказал Андри. Девушка понимала, какие воспоминания роятся в его голове. Гложут, отягощая сердце самыми худшими опасениями. Страхом повторения пережитого кошмара. — По протоколу я не должен этого рассказывать. Но хочу, чтобы ты знала о рисках. И ни в коем случае не появлялась рядом с Шестым сектором послезавтра.

— Нам, вроде как, запрещено, — криво усмехнулась Харден, делая неловкий жест рукой. — Комендантский час, военное положение и прочее. Так что не буду.

— Но думала об этом.

Солгать не получится, да она и не хотела. К чему, если мужчина всё видел по взгляду. Вместо отговорок коротко кинула, соглашаясь с предположением. И обещая постараться не выходить на улицу без необходимости. Андри ещё пару секунд сверлил её взглядом, ища подвох в столь скором согласии, но подвоха не заметил. Потому снова перевёл взгляд на посетителей, тут же в удивлении вскидывая брови.

— Надо же, как тесен мир.

Возле витрины, разглядывая представленные готовые блюда. Куртка поверх хирургического костюма, в руках термос с горячим напитком. Стоя в компании таких же медиков, Прай активно обсуждал что-то со стоящим рядом коллегой, медленно двигаясь в сторону кассы. Его внешний вид, этот хирургический костюм и положение спиной к девушке отдались чем-то знакомым глубоко внутри. Словно чувство дежавю дало о себе знать и тут же затхло, ставя на подкорке сознания галочку: подумать об этом позже. Харден в который раз убедилась, что судьба любит испытывать слабые стороны людей на прочность. Она дала слово хранить секрет, но уже второй раз за неделю сталкивается с Ютой в непосредственной близости. И судя по хитрому взгляду Андри, через пару минут столкнётся ещё ближе.

— Один вопрос: зачем? — понимая, что именно хочет сделать мужчина, устало спросила Харден. Отвлекать Прайя от перерыва с коллегами и, возможно, друзьями, лично она бы не стала. Но Андри на то и Андри, что с чужим мнением считается редко. Блеск привычного озорства промелькнул во взгляде, когда военный весело подмигнул девушке и, поднявшись с места, направился прямиком к единственному знакомому лицу в толпе. Харден удручённо покачала головой, стараясь не хлопнуть себя по лбу при виде крайне удивлённого лица Юты. — Ну почему именно сейчас.

Андри тем временем с излишне радостной улыбкой что-то увлечённо рассказывал Прайю, подводя того к их столику. Однако садиться Юта отказался: перерыв в работе оказался не таким долгим, как он рассчитывал. Приветливо кивнул Харден, продолжая слушать рассказ Андри. Как оказалось, говорил мужчина про изменения в расписании проезда на общественном транспорте и передвижении по городу в целом из-за комендантского часа. Словом, о чём угодно, лишь бы говорить.

— А Вы, я смотрю, осведомлены обо всех тонкостях, детектив, — улыбнулся Юта, тут же себя исправляя. — Хотя теперь правильнее обращаться к Вам товарищ военный?

— А можно уже перейти на "ты" и говорить Редени, — парировал Андри, протягивая руку как будто в первый раз. — Так в разы удобнее будет. И тебе, и нам.

— Обещаете? — смеясь, пожал протянутую руку Юта.

— Слово офицера!

— Что за детский сад вы тут устроили, — фыркнула Харден, не испытывая при этом никакого раздражения. Только смех и радость от того, что неловкая, на первый взгляд, ситуация быстро перешла в разряд весёлых. — Ещё на мизинчиках скрепите начало вечной дружбы.

— Почему нет? — нарочито серьёзно нахмурился Редени, после протягивая один мизинец Прайю, а второй опешившей от такого ребячества Харден. — Друзья навеки?

Секундное промедление, и Юта с тихим смехом хватает протянутый палец своим, ставя термос с кофе на стол. Протянул вторую руку девушке, которая напрочь отказывалась верить в происходящее. Двое взрослых мужчин занимаются подобной ерундой. Ну что за цирк?

— Давай уже, — подмахнул рукой Андри, поторапливая подругу.

И Харден настолько растерялась от столь свойского, дружеского и в какой-то степени привычного жеста, что протянула обе руки молодым людям, замыкая своеобразный круг. Проходящие мимо люди недоумённо косились в их сторону, но впервые в жизни Харден было всё равно на чужое мнение. Редени лучился самодовольством от исполненной прихоти, Юта в принципе не заботился о косых взглядах, предпочитая наблюдать за новыми друзьями, которых и заводить-то не собирался. Так они и стояли-сидели, держась за мизинчики, стараясь переиграть друг друга в гляделки. Или не рассмеяться первым, хотя очень хотелось. Стояли бы долго. Если бы Прайю не пришло оповещение на часы.

— Работа? — понимающе кивнул Редени, опускаясь на своё место. Соревновательная атмосфера испарилась, уступая место простому дружелюбию, но это ничуть не мешало общаться с новой для них лёгкостью.

— Да, новенький поступил, — быстро набирая ответное сообщение, кивнул Юта. Подхватив недопитый перекус, уже собирался попрощаться, как вдруг замер, словно что-то вспомнил. — Редени, а можно просьбу? Раз уж мы теперь друзья.

Харден с любопытством подалась вперёд, гадая, что же такое могло понадобиться Прайю. Андри её любопытство разделял полностью, потому согласно кивнул, ожидая продолжения. Юта от немого разрешения продолжать приободрился, расправляя напряжённые плечи.

— Я провожу одно исследование. Не буду вдаваться в подробности, вам не особо интересно будет. Но смысл в том, что мне нужны живые образцы.

— Ты хочешь отрезать у меня кусок кожи? — скептически приподнял бровь Редени.

— Щедрое предложение, но обойдусь малым. Пары-тройки волос мне вполне хватит. Можно?

Редени кивнул, думая, что сейчас Юта достанет ножницы с пробиркой и аккуратно срежет несколько волосинок. Почему-то мысль о том, что медики всегда носят минимальный набор для сбора анализов с собой, не покидала его.

Но Юта поступил проще. Пробирку действительно достал, даже подписать успел. Только ножницы ему не понадобились. Движение пинцетом и недовольное шипение Андри — работы на две секунды, а Харден уже прикрывала рот, лишь бы не очень откровенно смеяться. Вдруг решит обидеться, терять вновь приобретённого друга не хотелось.

— Благодарю за сотрудничество, — закрывая пробирку крышкой, поблагодарил Прай. — А теперь прошу меня простить. Работа, все дела.

— А у неё пару прядей выдрать не хочешь?

— Во-первых, за пару прядей она мне может что-нибудь выдрать, а во-вторых, увы, но прекрасная Харден не подходит для моего исследования из-за половой принадлежности.

— В любой другой ситуации я бы обиделась, но тут даже рада. Волосы мне дороже.

— Это заговор, — буркнул Андри.

— Нет, просто мне он симпатизирует намного больше, — невозмутимо парировала Харден, давая пять согласному с ней Прайю.

Редени на их единение пробурчал ещё что-то про предателей, нарочито сосредоточенно рассматривая собственную тарелку. Видимо, рагу за время их разговора стало каким-то особенным, раз мужчина принялся рассматривать его с такой внимательностью.

*

Вызов к начальству всегда ассоциируется с чем-то нехорошим. В условиях напряжённой политической и социальной ситуации каждый просчёт может быть расценен как несоблюдение приказа свыше. За собой Харден не замечала никаких проступков, но глубоко в душе надеялась, что ей сообщат о банальном переводе на другой участок патрулирования. Хотя кого она обманывала: новости о переводе поступают прямиком на почту сотрудника.

В кабинете капитана Финроха уже находился ещё один человек. Не сотрудник: формы на нем не было. И даже когда мужчина повернулся к ней лицом, окидывая скучающим взглядом с ног до головы, определить, чей сотрудник стал третьей стороной в разговоре, не удалось: ни формы, ни бейджа на отпаренном пиджаке. Только кейс в руках и чопорное выражение лица, смотреть на которое желание пропало уже через пару секунд.

— Мисс Гартерд, рад, что Вы откликнулись так быстро, — оторвался от бумаг капитан, складывая руки в замок перед собой. — Присаживайтесь.

— Благодарю, сэр, — заняла своё место девушка, то и дело поглядывая в сторону безучастного ко всему незнакомца. — Могу я узнать причину, по которой меня пригласили?

— О, конечно. Мистер Арнорорд введёт Вас в курс дела, — отчеканил Финрох, тут же возвращаясь к бумагам на столе. — Я мешать не буду.

Представленный Арнорорд деловито поправил очки на переносице, доставая из кейса файл. Глянцевая бумага, печать Администрации Купола и подпись лично Мэра. Ничего хорошего такое официальное начало не предвещало, но Харден мужественно посмотрела в глаза возвышающегося мужчины, вопросительно приподнимая брови.

— Я личный помощник мистера Коргена, — без лишних предисловий начал Арнорорд. — Первостепенная задача на сегодняшний день — доставить это письмо мистеру Гастальби. Здесь говорится о решении Совета провести процедуру расселения в их Секторе, а также изложены детали всей процедуры. Мы наделись, что Вы сможете передать это обращение в руки Распорядителя.

— Почему я? — искренне удивилась Харден. По её мнению, делать это должны сами власти, а если и выбирать человека, то кого-то более приближенного к людям Сектора. Тот же Прай подходил в разы лучше, но честь передать инструкции выпала почему-то ей.

— Мы всегда тщательно выбираем человека, который сможет передать письмо Распорядителю, поскольку всегда существует риск возникновения конфликта. Необходимо свести этот риск к минимуму, для чего на роль посланника берут того, кого люди Сектора знают. У нас были два кандидата, мистер Прай и Вы, но, поскольку первый контактирует в основном с одной семьёй по причине обучения дочери мистера Брунигена лечебному делу, Вы подходите больше, — постарался объяснить своё решение мистер Арнорорд, но, видя, что его слова не прояснили практически ничего, продолжил. — Вы были волонтёром в Шестом секторе. Помогли в лазарете, когда требовались добровольцы. Вас знают. К Вам относятся с уважением, и если не теплом, то уж точно без недоверия.

— И Вы хотите, чтобы я передала им эти инструкции, — глухим голосом закончила за него Харден.

— А есть проблемы? — слегка нахмурился Арнорорд. — Вы не согласны с политикой Совета?

Капитан Финрох уловил изменение в голосе первого помощника Мэра, отрываясь от своих дел. Перевёл взгляд с мужчины на сотрудницу, выразительно хмурясь в адрес последней. Харден дала себе ментальный подзатыльник и вовремя прикусила язык. Не место и не время для вольнодумия: за открытое отрицание действующих законов можно и проблем нажить. Довольно серьёзных.

— Что Вы, конечно, согласна. Я лишь боюсь, что меня могут не понять в Секторе. Всё же я действительно не так хорошо знаю этих людей, и их реакция может быть несколько… непредсказуемой.

— О, об этом не беспокойтесь, — оттаял Арнорорд, видя, что нет сомнений в голове молодого сотрудника внутренних органов. Доволен был и Финрох, едва заметно кивнувший в знак одобрения, — мы выделим двух сотрудников из отряда специального назначения, чтобы обеспечить Вашу безопасность. Они привезут Вас в Сектор и обеспечат безопасное возвращение назад. Всё пройдет без лишних эксцессов. Мы гарантируем Вашу безопасность.

*

У неё не было возможности отказаться без негативных последствий для собственной работы, потому уже минут десять она ехала в сторону КПП в сопровождении двух военных. На этот раз удача была не на её стороне, и Андри не было рядом. Вместо него в качестве напарников у неё были двое неразговорчивых мужчин, имён которых она даже не запомнила. Но узнавать друг друга лучше не было ни времени, ни желания.

Она заблаговременно связалась с Гастальби и предупредила о скором приезде. Судя по голосу, особой радости от предстоящей встречи он не испытывал, и впервые девушка полностью разделяла его чувства и мысли. Всё время поездки у неё слегка подрагивали пальцы, а сердце своим стуком пыталось перекрыть все посторонние звуки.

Было страшно встретить реальное сопротивление их присутствию.

На КПП их пропустили без лишних вопросов. За два дня до процедуры расселения градус напряжения возрос в разы, военные же пользовались некоторыми привилегиями, перемещаясь через стену без долгого досмотра и проверки документов. Обычно приятная во всех смыслах поездка превратилась в томительное ожидание неприятного разговора с руководством Сектора. Молчание угнетало. Специализированный Т-98[2] в нынешней комплектации не подразумевал наличие самого простого проигрывателя. Только рация, выудить из которой хоть что-то похожее на музыку не представлялось возможным. Ехали в тишине. И если военных такое положение дел устраивало, то Харден начинала скучать по поездкам с Андри, во время которых возникали короткие стычки относительно выбора следующей композиции.

Встречу решили проводить в баре Бруниген. Харден не удивилась выбору, а вот сопровождающие нахмурились: не хотели оставаться в замкнутом пространстве в явном меньшинстве с потенциально агрессивно настроенными людьми. Но девушка убедила в безопасности сего мероприятия.

— Я скажу, если понадобится помощь, — выходя из машины, заверила их Харден, — но до этого, пожалуйста, подождите снаружи.

— У нас приказ — сопровождать Вас на протяжении всей поездки. По протоколу Вы не можете идти туда одна.

— Всё нормально, я их знаю.

— Но не можете гарантировать, что ситуация не выйдет из-под контроля, — продолжал возражать военный, и почему-то Харден была уверена: не её безопасность волновала сопровождающего. Гораздо сильнее напарники переживали за возможное наказание, если начальство узнает о несоблюдении приказа. Справедливо, но червь обиды всё же укусил изнутри.

— Давайте так: вы остаётесь здесь и дожидаетесь моего возвращения. Если что, вот, — она продемонстрировала небольшой брелок, который тут же повесила на руку вместо браслета, — нажму на кнопку, и в машине включится сигнал тревоги. Но до этого, пожалуйста, не вмешивайтесь. Меня они знают, пусть и не очень хорошо, но ваше присутствие может изначально настроить людей против. Простите за откровение, но, учитывая всё происходящее, никто не хочет видеть рядом военных.

Её слова возымели должный эффект. Нехотя напарники кивнули в знак согласия, выходя из машины. Но в сторону входа двигаться не стали. Один опёрся о капот, скрестив руки на груди, второй отошёл на пару шагов назад. Изучал строение на предмет возможных путей отступления в случае необходимости.

Харден опустила взгляд на часы. Четырнадцать пятьдесят семь, ещё три минуты до начала встречи, но девушка решила не ждать ровно пятнадцати часов. Лучше явиться немного раньше: пунктуальность всегда считается положительной стороной собеседника. Особенно если обе стороны понимают: разговор будет не из лёгких.

Внутри, как и ожидалось, помимо Руомара, оказалось довольно много людей. Тут и семья Бруниген в полном составе, несколько работников бара, рабочие, у которых перерыв в смене и простые жители, особо неравнодушные к предстоящей беседе. «Прозрачные переговоры» — кажется, так иногда называют подобные мероприятия, когда на встречу руководства с кем-либо могут прийти не только непосредственные участники диалога, но и те, кто хотел быть в курсе событий.

Сидящая за барной стойкой Чатель приветливо махнула рукой, но тут же стушевалась под строгим взглядом Распорядителя. Впрочем, ненадолго, поскольку уже через пару секунд коротко улыбнулась, приободряя. Харден вернула улыбку, тут же выпрямляя спину. Руомар поднялся на ноги и жестом пригласил девушку приблизиться.

— Не думал, что отправят Вас, мисс…?

— Гартерд, — подсказала девушка, пожимая протянутую руку. Постаралась говорить как можно непринуждённее, чтобы расположить собеседника к себе. В случае с Гастальби такое вряд ли сработает, но она решила попробовать все варианты. — Можно просто Харден, это не такая официальная встреча.

— Я бы так не сказал, зная, зачем именно Вы здесь.

Удивительно, но он не пытался язвить. Говорил сдержанно, держался собранно и в целом несколько отстранённо. Харден могла только догадываться, какие мысли роились в его голове, но точно понимала: их нынешняя встреча заботит мужчину не так сильно, как могла бы.

— Итак, зачем Вы здесь?

Время, особенно сейчас, — ресурс весьма ограниченный, и Руомар старался сократить их встречу до возможного минимума без потери информации. Харден его понимала. Достала из сумки папку, в которой хранились два идентичных письма: одно остаётся у Распорядителя для дальнейшего оглашения деталей расселения среди людей, копия же отправляется обратно в Архив в качестве подтверждения, что жители Сектора были ознакомлены со всеми нюансами будущих событий. Протянула оба листа, после протягивая чернильную ручку.

— Думаю, нет смысла пересказывать их содержание?

— Знаком, — кивнул Руомар, пробегая взглядом по тексту. Принял протянутую ручку, ставя подпись на оба экземпляра, после возвращая и пишущий предмет, и копию письма обратно. — Как и Вы, полагаю.

— Да.

— И согласны с содержанием?

Вопрос как удар под дых. В лице не изменилась, маска бесстрастия тут же скрыла все те эмоции, которые были неуместны в тот момент. Потрясение, страх, отчаяние, отрицание услышанного — ничего из этого не должно отразиться на лице.

Метнула взгляд в сторону Рекдри, который весь подобрался, чувствуя сгущение красок, но вмешиваться не спешил.

И за одну только возможность самостоятельно разрешить назревающий конфликт Харден была благодарна.

— Моё отношение ко всему происходящему Вы знаете. Не имеет значения, какой приказ будет отдан: я не вхожу в число военных. И даже если бы была среди них, не стала бы идти на… крайние меры. Даже под угрозой попадания пол статью «дезертирство». Ваши действия послезавтра меня также не касаются. Я не стану мешать, поступайте, как считаете нужным. Моя задача — оповестить Вас о планах Совета, и я это сделала. На этом всё.

Руомар ещё долго смотрел ей в глаза, проверяя характер на прочность. И она не отвела взгляд. Не проиграла. Чем заслужила его уважение.

— Знаете, Харден, — он опустил тяжёлую ладонь ей на плечо, несильно сжимая. Не стараясь напугать или причинить боль. Признавая как равную себе, — если бы Вы жили среди нас, уверен, мы бы поладили.

— Не уверена, что Вам сильно нужна моя поддержка. Есть много других, более решительных людей, готовых Вас поддержать. Абсолютно во всём.

И она улыбнулась. Так тепло и искренне, что всё напряжение, скопившие в течение поездки, рассеялось за несколько мгновений. Руомар кивнул, поднимая взгляд на товарищей. Рука на плече исчезла, фантомным следом напоминая о фактическом согласии содействовать сопротивлению и последующему за ним побегу. Ещё раз взглянув на Чатель, увидела, как та без звука, одними губами говорила «спасибо». Харден подняла большой палец вверх, прощаясь со знакомой семьёй, направляясь к выходу. Военные, как и обещали, терпеливо дожидались снаружи. Не тратя времени зря, они поспешили обратно, в Центр.

Сидящий рядом с водителем сопровождающий печатал начальству отчёт о прошедшей операции. Харден даже не поинтересовалась его содержанием. Сейчас это было неважно. Гораздо больше её тревожило то, что Руомар никак не опроверг её слова о готовящемся сопротивлении. А значит, люди планировали не просто бежать из Купола. Через два дня все наблюдатели процесса Расселения станут свидетелями открытого противостояния властей и тех, кто был не согласен с действующей системой. Теми, кто готов дать отпор и отстаивать свои права любой ценой.

*

За день до расселения концентрация напряжения вокруг достигла своего пика. Харден буквально не знала, куда себя деть. Утром её разбудил Андри и коротко сообщил о четырёх ожидающихся волнах недовольств: от простых выкриков и нежелания следовать указаниям до открытого столкновения с применением оружия обеими сторонами. Ещё раз попросил не выходить лишний раз на улицу и пожелал всем им удачи. Думал таким образом успокоить, раз держал в курсе дела. Как оказалось, всё произошло с точностью до наоборот.

Харден наматывала круги по квартире, стараясь занять себя хоть чем-нибудь. Пару раз вышла на балкон, но тут же вернулась в помещение, задергивая шторы. Сознание отказывалось воспринимать огромный экран на соседнем здании, агитирующий людей смотреть прямую трансляцию по всем каналам. Телевизор смотреть не хотелось по той же причине: все кому не лень из звёздной верхушки считали за честь поддержать будущее Расселение. Рассказать о своём отношении к политике Совета и поблагодарить всех, кто будет сотрудничать с полицией в этот день.

Очередной звонок мобильного встревожил пригревшегося на нём кота. Мистер Ширма недовольно мяукнул, скидывая задней лапой жужжащий аппарат. Звук от этого не выключился, но спать стало в разы легче. Видя творящийся беспредел, девушка дернула кота за оттопыренное ухо и подняла упавший телефон.

«Неизвестный номер»

Интересно, кто бы это мог быть?

— Да?

— Мисс Гартерд? — незнакомый мужской голос пробивался сквозь незначительные помехи. VPN, поняла Харден, одна из разновидностей этой технологии. Больше ничто не могло создать такие помехи, одновременно скрывая номер. — Меня зовут Лирис Астро. Мы могли поговорить? Лично, если возможно.

Лирис Астро — какие ещё интересные знакомства её ждут в ближайшее время? Опешив в первые секунды от внезапного разговора с лидером оппозиции, Харден не сразу нашлась с ответом. Но мужчина был терпелив, спокойно дожидаясь ответа на том конце провода. И его терпение было вознаграждено: желая избавиться от лишнего стресса ввиду ожидания завтрашнего дня, девушка согласилась на встречу, намереваясь поговорить с Лирисом в Центральном парке. Достаточно людное место, чтобы были свидетели, достаточно «проходное», чтобы успешно затеряться в толпе.

— Через час у памятника Коргену-старшему. Увидимся.

Ему не нужно было её подтверждение, чтобы быть уверенным в её приходе. Конечно, Харден придёт. Исключительно из-за желания развеяться. И вовсе не потому, что хотела получить максимум информации о грядущих событиях.

*

Мимо проходили беззаботные гуляющие. Кто-то в компании друзей или близких, были и одиночки, погружённые в собственные думы. Среди гражданского населения то и дело мелькала военная форма. До комендантского часа ещё полно времени, но патрульные всё равно следили за порядком, пресекая даже минимальные попытки людей собраться в потенциально провоцирующие беспорядки группы.

До назначенного времени было ещё минут пятнадцать. Девушка так торопилась, что добралась до места встречи в два раза быстрее ожидаемого. Но это ничуть её не смущало. «Лучше прийти на час раньше, чем на минуту позже»[3], или что-то в этом роде. Кто это сказал, она не помнила, но фраза навсегда отложилась в голове негласным правилом для каждой встречи.

Шуршание гравия под ногами привлекло её внимание. Девушка обернулась, натыкаясь взглядом на невысокого молодого мужчину, который точно так же разглядывал её в ответ. Немая дуэль длилась недолго. Лирис, а это, несомненно, был он, в итоге остался доволен увиденным, коротким кивком предлагая пройтись. Харден опасалась, что он поведёт её в безлюдную часть парка, но просчиталась. Астро выбрал маршрут, где вокруг было достаточно посторонних глаз, при этом никто не обращал на них внимание. Толпа скрывала их от глаз патрульных, что было крайне важно для оппозиционера. Харден не возражала. Любопытство перекрывало все возможные вопросы.

— Честно говоря, не ожидал, что Вы согласитесь.

— Пожалуйста, на «ты», — сразу попросила Харден, поясняя, видя удивлённо вскинутые брови, — не уверена, что этот разговор официален. Неформальный стиль даст больше доверия.

— И то верно. Уже догадалась, о чём я хотел поговорить?

— О Расселении?

— А если конкретнее?

Харден задумалась. Она уже поняла, что её участие в жизни Шестого сектора не такая тайна, но, по собственным ощущениям, у неё не было достаточно сильной связи с этими людьми. Что именно могло понадобиться Астро, она не знала, но понимала одно: что бы это ни было, вряд ли, согласившись, она будет действовать в рамках закона.

— Не имею ни малейшего понятия, но что-то подсказывает, что это будет разновидностью просьбы о помощи.

— Почти верно, — тихо рассмеялся Лирис, поправляя шарф. Не из-за внезапного холодного ветра — мимо прошли очередные патрульные, высматривающие в толпе подозрительные лица. На Лириса внимание не обратили, так что он снова смог расслабиться. — На самом деле, уверен, ты в курсе готовящегося сопротивления. Не побега за пределы Купола, а именно отпора военным, которые войдут в Сектор.

Девушка кивнула, сжимая кулаки в кармане куртки. Это не укрылось от внимания Лириса, но комментировать он не стал. Лишь продолжил.

— В целом, мы хорошо осведомлены о планах Совета и их возможных решениях, но хотелось бы иметь «своего» человека в каждом звене управленческой цепи. Мы знаем, что некоторые следователи и простые работники полиции вызвались добровольцами в пункт координации движения военных, и, если бы ты была среди них, могла бы помочь спастись не одному десятку людей.

— Тебя Руомар на это надоумил?

— Я всего лишь спросил, кто из Центра, близкий к госорганам, мог бы согласиться с нашими действиями. Среди участников ЛЕФ много желающих помочь, но им не хватает доступа. У тебя уровень С, так что ты одна из немногих, на чью поддержку мы действительно рассчитываем.

Она задумалась, переваривая услышанное. С одной стороны, Лирис не предложил ничего криминального. Более того, стать координатором и помочь Совету провести процедуру Расселения — благое дело, запись о котором точно пойдёт в личное досье. Но с другой — малейший просчёт, и она окажется крайней, а заступиться будет некому. Ни о какой поддержке со стороны правительства уже не будет речи: это то же дезертирство, только менее выраженная форма. Допустить такого Харден не могла, тем более что проверки по её делу в случае ареста коснутся и родителей. А у отца слабое здоровье, он от операции ещё не полностью оправился. Рисковать нельзя.

Видимо, что-то из мыслей отразилось на её лице. Лирис понятливо кивнул, отводя взгляд в сторону. На секунду Харден стало стыдно, но она тут же отбросила это чувство. Для неё на первом месте стоит семья, и у неё нет права подвергать их лишнему риску. Даже во благо других.

— Знаешь, как расшифровывается название нашего движения? — вдруг спросил Лирис, разом смешивая все мысли в кучу. Заставая врасплох.

— Свобода, равенство, братство[4]?

— Эти слова впервые произнёс мой отец, когда рассказывал про Ночь огня, — поделился Лирис, смотря куда-то вдаль. Харден знала этот взгляд. Для него окружающий мир словно перестал существовать, он полностью погрузился в воспоминания, воссоздавая памятный день по кадрам у себя перед глазами. — Кажется, эти слова были девизом революции в Старом мире, во Франции. Не помню подробностей, но отец говорил, что тогда людям удалось собственными силами изменить старый порядок в стране. Это заняло больше года, но сам результат превзошёл все ожидания. Он говорил, что однажды что-то подобное произойдёт и с нами. Думаю, завтра мне удастся воплотить его мечту в реальность.

— Почему ты это делаешь? — тихо спросила Харден. Лирис повернулся к ней, намекая на продолжение вопрос. — Ты всю жизнь жил в Центре, я наводила справки. Как и твоя семья, вы не из Периферии. Никаких родственников там нет, даже малейших связей не зафиксировано. Тогда зачем?

— Когда была Ночь огня, меня отправили туда для написания статьи. Я тогда заканчивал университет журналистики, и большой развёрнутый отчёт о доблестных действиях военных Совета мне должны были засчитать как выпускную работу. Я ехал, чтобы увидеть их торжество над глупыми мятежниками. А увидел палачей в лужах крови. Мы же люди, не скот. Они не могут решать, сколько людей могут дышать в этом Куполе, а сколько должны умереть ради нужд остальных. Нет никакого выбора, и пока людям не начнут давать право голоса, пока не перестанут истреблять сотни, прикрываясь фразой «цель оправдывает средства», я буду бороться до конца. Неважно, сколько уйдёт времени, от своей цели я не отступлю.

Его слова ещё долго отдавались в сознании, даже когда Харден вернулась домой. Она никогда не хотела задумываться об этой стороне их выживания. Неприглядной, неудобной, правдивой. Лирис же не боялся правды. Он смело шёл вперёд, преодолевая препятствия всеми возможными способами. И даже когда она отказала в активной помощи, не стал обвинять. Принял её выбор, попросив лишь никому не рассказывать об услышанном. Сохранить молчание она могла пообещать. Не первый раз всё-таки.

И уже вечером, когда она надеялась успокоить шалящие нервы за просмотром старых, но таких любимых фильмов, жизнь преподнесла ещё один сюрприз. Не успев нажать на кнопку пульта, она снова отвлеклась на звонящий телефон. На этот раз номер был знаком, правда, что понадобилось Прайю в половину одиннадцатого, ещё предстояло узнать.

— Что-то случилось? — поглаживая пушистую шерсть кота, сразу же спросила Харден.

Голос Юты она услышала не сразу. В больнице всегда шумно, но в этот вечер количество мельтешащих на заднем плане людей превысило все возможные нормы. Кто-то один особо настойчивый никак не хотел отпускать Прайя на заслуженный отдых, и только после долгих сложновыговариваемых терминов, значение которых Харден не угадает ни в жизнь, Юта смог выдохнуть, весело приветствуя девушку.

— Во-первых, откуда у тебя мой номер, — с места в карьер начала Харден, — во-вторых, это что, был доктор Фрадар?

— Он самый. У него много новых пациентов, которым ещё и с сердцем надо помочь. Вот и работаем вместе. Точнее, он работает, я консультирую.

Снова догадка, и только в этот момент Харден поняла, почему именно внешний вид Юты пару дней назад, когда они встретили его в кафе, показался таким знакомым. Фото, что прислала мама из больницы. Трое врачей, двух из которых она узнала, а лицо третьего оставалось вне кадра. Тот, с которым Ильмики то ли в шутку, то ли всерьёз хотела её познакомить. Так это был он.

— Так это был ты, — вслух повторила девушка, вгоняя в недоумение собеседника. — На фото.

— На каком ещё фото? — теперь Юта всерьёз начал опасаться за психическое здоровье девушки, но та не собиралась останавливаться, намереваясь донести нужную мысль.

— Мне мама присылала фотографию из больницы, мой отец лежал там. И я не сразу узнала тебя на фото, потому что лица не было видно, но это же был ты! Адальо Гартерд, ему делали пересадку лёгких, помнишь?

С минуту Юта молчал, стараясь вспомнить хоть кого-то похожего по имени. И всё-таки смог выудить из глубин памяти нужную информацию, согласно угукнув.

— Да, но я только консультировал. Там с сосудистой сетью возникли проблемы, да и иннервация сложная, но, в целом, я почти ничего не сделал, так что…

— Спасибо, — выпалила девушка, не обращая внимание на перебивание слов юноши. — Я не знала, кого именно благодарить, мы говорили и с хирургами, и с лечащим врачом, даже с медсёстрами, но тебя так и не смогли поймать в больнице. А ведь доктор Фрадар говорил, что без твоей помощи они бы долго возились.

— Он про всех так говорит, — фыркнул Юта, но тонкие нотки смущения всё же проскакивали в голосе. — Но даже если так, не за что. Главное, что теперь с твоим отцом всё в порядке. Он ведь в порядке?

— Уже дома, постепенно восстанавливается, но прогнозы хорошие.

— Отлично, — даже по голосу Харден поняла, что он улыбается. Однако звонил он явно не за благодарностью. — Так, я, вообще-то, по делу. Только Редени не говори, хотя можешь сказать, на твоё усмотрение.

— Мне уже интересно, — потянулась на своём месте Харден, дёргая кота за хвост. Тот сонно дёрнул задней лапой, но на большее его энергозапаса не хватило. — Что же такое ты смог найти в его волосах. Он рано поседеет?

— Вполне возможно, на это я как-то не обратил внимание, может, в другой раз. Если честно, меня ещё с первой встречи смутил его жетон.

На этих словах Харден вмиг растеряла былую лёгкость, выпрямляясь на своём месте. Что-то тут не так, и что бы потом Юта ни сказал, это станет сильным удивлением, если не потрясением для неё.

— Я привык видеть разных людей. В Центре и на Периферии, высокопоставленных чиновников и простых рабочих. И поверь, пусть не с идеальной точностью, но процент человека можно определить на глаз.

— Нет…

— Прости, Харден. Но я хотел перепроверить данные его жетона. И не ошибся.

— Сколько? — обречённым голосом спросила девушка. И не услышав ответ сразу, к удивлению даже для себя, повысила голос. — Сколько!?

— Пятьдесят девять. Ему не хватает одного процента для жизни в Центре. Я не только проверил по базе OMIM[5], но и специально ввёл данные в программу «Phi-blast[6]» Он ошибка в системе, Харден. Одна из многих.

Она сбросила звонок не отвечая. Вряд ли Прайю нужны были ещё какие-то слова: всё, что нужно, всё, что хотел, он уже сделал. Делать выводы и принимать решение, как относиться к полученной информации, — дело исключительно Харден, и она не собиралась перекладывать ответственность на других.

По большому счёту, она не расстроилась. Не испугалась, не почувствовала вообще ничего. Кроме осознания, что это ещё один гвоздь в крышку гроба действующей системы. Андри не изменился от отсутствия одного единственного недостающего процента, не стал от этого хуже. Он был всё тем же отличным детективом, верным Совету и Закону, безукоризненно выполняющим поставленные задачи. Она не поменяет мнения о нём. Но кардинально изменит свой взгляд на Совет.

Пульт снова вернулся в руку: она снова намеревалась посмотреть что-нибудь, лишь бы отвлечься. Теперь отвлекающий фактор требовался вдвойне сильнее.

Включила и тут же выключила, отбрасывая пульт в сторону. Закрыла глаза руками и рассмеялась. Громко, практически на грани истерики, что даже кот спрыгнул с дивана и засеменил в другую комнату. Хотела отвлечься, взглянуть на яркую художественную картинку, может, с элементами юмора.

Кто же знал, что первой кинолентой на экране будет ироничная картина «Завтра была война»[7].

[1] Либра — «Libra» — криптовалюта Facebook, управляемая формально независимой некоммерческой организацией The Libra Association со штаб-квартирой в Женеве. В контексте сюжета книги — универсальная валюта, используемая не только в сети, но и в качестве обычных денег.

[2] «Комбат Т-98» — T-98 или Team-98 — военный внедорожник, установленный бензиновый двигатель которого достигает объёма 8,1 л, а мощность — 400 л.с. Несмотря на свой внушительный вес, внедорожник позволяет разогнаться до 100 км/час всего за 10 секунд и дальше достичь предельных 180 км/час.

[3] «Лучше прийти на три часа раньше, чем на минуту позже» — Уильям Шекспир

[4] Liberté, égalité, fraternité (франц.) — Свобода, равенство, братство. Трёхсторонний девиз Французской революции, первым этот девиз выразил Максимилиан Робеспьер в своей речи «Об организации Национальной гвардии» 5 декабря 1790 года.

[5] OMIM — Online Mendelian Inheritance in Man — онлайн-каталог генов человека и генетических заболеваний.

[6] BLAST — Basic Local Alignment Search Tool — семейство компьютерных программ, служащих для поиска гомологов белков или нуклеиновых кислот, для которых известна первичная структура (последовательность) или её фрагмент. Рsi-blast — сравнение с целью поиска последовательностей, обладающих незначительным сходством.

[7] «Завтра была война» (1987) — советский фильм по одноимённой повести Бориса Васильева. Драматическая киноповесть о молодом поколении, оказавшемся на пороге взрослой жизни.

Глава 11

Она оставила телевизор включённым, но смотреть не стала. Её хватило на первые две минуты. Как только в кадре появились шесть «Тайфунов», девушка не выдержала и, бросив всё, поехала в участок. Туда новости стекались с большей оперативностью и не поддавались такой цензуре, как для широких масс. Мысленно извинившись перед Андри, девушка на всех парах спешила в отдел, используя допуск уровня С как пропускной билет для патрульных.

Как и ожидалось, в отделе кипела жизнь. Все мониторы показывали репортажи, изображение с камер видеонаблюдения не только на подходе к Сектору, но и улицы непосредственно Периферии. До прибытия спецтехники всё было тихо. И лишь в десять утра, когда первая партия «Тайфунов» высадила личный состав у КПП, началось то, чего опасались и власти, и гражданские.

С картинки на экране Харден наблюдала, как первая группа военных попыталась пересечь негласную линию. И тут же застопорилась, поскольку появившиеся на их пути протестующие фактически перегородили дорогу. Без оружия, все как один в белых одёжках: футболки, рубашки, майки — неважно. Главное — цвет. И поднятые руки в знак мирного протеста. Военные замерли, нерешительно переглядываясь друг с другом. Тёмные шлемы, полностью скрывающие их лица, не давали возможности рассмотреть детально, кто стоит на передовой, но глубоко в душе Харден надеялась, что Андри среди них нет.

Из толпы людей в белом вышел один человек. Харден узнала его: Руомар, ну конечно, никого другого не приходилось ожидать. Он вплотную приблизился к лидеру военного отряда, пытаясь разглядеть лицо сквозь плотную защитную маску.

— Сэр, прошу увести своих людей с дороги. У нас есть приказ. Его содержание Вы знаете, — всё это ровным голосом отчеканил военный.

— К сожалению, это невозможно, — покачал головой Гастальби, оборачиваясь на стоящих позади, — эти люди, этот Сектор — наш дом, и мы не отдадим его.

— У нас приказ, — повторил военный, явно теряя терпение.

У Руомара его было не больше.

— А у нас должна быть свобода выбора. И мы официально заявляем всем властям этого Купола: Шестой сектор против расселения!

Его голос эхом разнёсся над обширной территорией, отзываясь в сердцах каждого смятением. Те немногие свидетели, что осмелились нарушить комендантский час и выбрались к границе, отвели взгляд. Словно испытывали стыд за своё более привилегированное положение. Журналисты неустанно фиксировали каждое слово, каждое действие противоборствующих сторон. И только непосредственные участники конфликта замерли в ожидании. «Белые футболки» ожидали действий военных, в то время как последние ждали сигнала вышестоящего командования. Затишье перед бурей. И лучше бы скорее грянул гром.

Пока военные ждали дальнейшего приказа, за спиной девушки началось какое-то движение. Она не сразу обратила внимание на суматоху, но, когда обернулась, едва не села прямиком на стол. За её спиной, чинно держа в руках кашемировое коричневое пальто, стоял Эарох Корген, взгляд которого был также обращён к ближайшему монитору.

— Сэр, — нерешительно приблизился капитан Финрох, не зная, как подступиться, — там люди… они не дают пройти военным. Отказываются следовать приказам и расходиться. Их много, и у них нет оружия. Мы не можем открыть огонь по ним.

Голос в голове истошно кричал «какой огонь!?», пока рассудок спокойно просчитывал варианты развития событий. Этим же занимался и Корген, которого, судя по всему, пригласили лично координировать действия военных. Только он с разработкой плана справился на порядок быстрее Харден.

— Отправьте ещё один отряд и оттесните недовольных в стороны так, чтобы могла проехать спецтехника. Никаких боевых патронов, но при необходимости пусть используют резиновые пули.

— Есть, сэр, — кивнул Финрох, мгновенно скрываясь среди суетящихся сотрудников.

Корген тем временем занял место у монитора, повесив пальто на спинку стула. Кинул беглый взгляд на стоящую рядом Харден, коротко кивая. И от этого жеста у неё буквально волосы дыбом встали.

— Мисс Гартерд, я полагаю.

— Откуда Вы меня знаете? — удивлённо выдохнула девушка, напрочь забывая о правилах приличия. И о том, что лишних вопросов людям его уровня задавать не стоит. Впрочем, Корген или не обратил на это внимания, или не стал акцентировать его. Предпочёл ответить на вопрос в своей привычной, собранной манере.

— Я знаю обо всех, кто контактировал с Шестым Сектором в течение последних двух месяцев. Как-никак это моя работа.

Поняв, что это самый исчерпывающий ответ, который она могла получить на тот момент, девушка отступила на шаг, возвращая внимание к событиям на экране. И вовремя.

Подоспевшее подкрепление действительно оттеснило людей к краям дороги, создавая своеобразный коридор для машин. На которых должны были расселять людей по другим секторам. Протестующие не сильно-то сопротивлялись, и именно в этом смирении Харден видела самый главный подвох. И не ошиблась.

Первый же грузовик, пересёкший невидимую черту, взлетел в воздух, оставляя после себя клубы дыма и раскуроченные куски металла. Девушка вздрогнула, прикрывая рот рукой. Остальная колонна мгновенно затормозила, прекращая всякое движение. На секунду в участке воцарилась тишина. Они ожидали отпора, но никак не взрывов, при которых будут погибать люди.

Именно в тот момент Сопротивление перешло негласный рубеж.

Тогда же Совет получил «карт бланш» на дальнейшие действия.

— Внимание, красный код. Всем отрядам прийти в боевую готовность. С этого момента любое сопротивление расценивается как неповиновение приказу. При нападении открывать предупреждающий огонь, при непосредственной опасности жизни стрелять на поражение. Если видите готовых сдаться, уводите из зоны боевых действий. Лишние потери нам не нужны.

Как полагается военным, перегруппировка заняла считанные секунды. Небольшими группами они обошли горящий грузовик, проверяя кабину на наличие выживших. Характерное движение рукой, и кто-то из диспетчеров тихо выругался: водитель и сопровождающий мертвы.

Секунда промедления — и войска снова двигаются вперёд, на этот раз особо тщательно проверяя открывающееся пространство. И не зря.

После двух дымовых шашек, перекрывших обзор отрядам, последовало затишье, которое нарушилось громкими выкриками в адрес правительства.

«НЕТ РАССЕЛЕНИЮ»

«МЫ ЗА СВОБОДУ»

«ДОЛОЙ ПСЕВДОРАВЕНСТВО»

«МЫ ЛЮДИ, А НЕ ВЕЩИ»

«ПЕРЕМЕН»

И ещё много и много других лозунгов. Глаза разбегались, прочитать каждый не представлялось возможным, но общий посыл был ясен: люди требовали прервать исполнение действующего приказа и дать им свободу выбора. Дать им законное право на жизнь. Их было в разы больше, и в какой-то момент военных взяли в кольцо, отрезав от потенциального подкрепления.

Те, что стояли у стены в белых футболках, внезапно начали действовать, бросаясь на спецназ с голыми руками. Кого-то сразу клали на землю, кому-то удавалось взять числом и отбить оружие у солдат. Поднималась паника, набирающая обороты с каждой новой волной движения. Людей с Периферии было много, они стекались из-за стены, выстраивая баррикады для машин. Чтобы не пустить технику в сам Сектор.

Силы Сопротивления и военных были примерно равны, и, когда накал сражения достиг своего пика, прогремел первый выстрел. Люди замерли, невольно озираясь по сторонам. Искали пострадавшего или, ещё хуже, убитого пулей. И нашли. Один из спецназовцев сбросил с себя тело, буквально навалившееся на него из-за потери пульса. Кровавое пятно постепенно расползалось по спине убитого. От дула автомата в воздух медленно поднималась струйка горячего воздуха.

Дальнейшие события Харден никогда не сможет описать иначе, чем хаос. Все схемы, структурированные действия, запланированные заранее системы обороны и нападения — всё это рухнуло. Стороны смешались в единый вихрь, в котором то и дело раздавались выстрелы и крики людей. Кто-то падал от ранения, кого-то сбивали с ног и затаптывали насмерть. Не спасала даже спецодежда: в такой неразберихе выживает тот, кто быстрее.

Постепенный перевес сил в сторону противника заставил военных перегруппироваться. Они отступили, выстраиваясь ровной шеренгой поперёк дороги. Выставили перед собой щиты, сгруппировавшись так, чтобы не мешать стоящим за спинами товарищам открыть огонь. И только выстроившись в неком подобии "черепахи" смогли снова выдвинуться вперёд.

Тогда и полетели первые "коктейли для Молотова".

При первом же поджигном снаряде Корген хотел отдать новый приказ, однако с другого конца отдела к нему подоспел Домпи. Раскрасневшийся, тяжело дышащий, он пытался привлечь внимание Мэра и в итоге получил своё.

— В чём дело? — слегка раздражённо спросил Эарох, нехотя переводя взгляд на полицейского.

Тот в последний раз выдохнул, усмиряя лёгкие, после чего начал говорить:

— Группа людей, сэр. Около пятисот человек. Двигаются в противоположном направлении от столкновения.

— Куда они направляются?

— Предположительно к гермодверям, сэр, — торжественно отчеканил Допми, лучась самодовольством. Харден скрипнула зубами, косясь на мужчину. Не зря он не понравился ей ещё при первой встрече. — Может, отправить им вслед отряд? Чтобы не думали бежать.

— Бежать? Они всерьёз решили покинуть Купол?

— Согласно информации из моих источников, именно это они и планируют. Открыть гермодвери и выйти наружу, — перевёл взгляд на стоящую чуть позади девушку, гаденько усмехаясь, — Хотя удивлён, что Вы не узнали об этом раньше. Учитывая, что столько людей водят дружбу с беглецами.

Корген промолчал. Он вообще не был склонен разбрасываться словами, если не был уверен в их последствиях. Снова оценил состояние бойни на экране, нажимая кнопку передачи сигнала:

— Всем постам, полная боевая готовность. Приступить к выполнению четвёртого этапа. Приоритетная цель — расчистить как можно больше свободного пространства с минимальными потерями среди гражданских. Действуйте больше в направлении самозащиты, не нападения. Берегите себя.

Как и ожидалось, часть военных оторвалась от общего состава, сворачивая с намеченного пути. Харден не составило труда понять, в чём дело: эти две группы направлялись прямиком к гермодверям. Тревога напоминала о себе ледяными кончиками пальцев. Девушка понимала: если военные доберутся до единственного возможного выхода из Купола первыми, людям не удастся уйти оттуда живыми. «Убиты при попытке бегства» или «При сопротивлении задержанию» — они придумают что угодно, но не оставят мятежников в живых. Слишком высок риск повторения попытки побега в будущем.

Достала телефон, молясь кому угодно, лишь в столь напряжённой ситуации звонок прошёл. Она не рассчитывала дозвониться до обычного телефона Рекдри, но, если перенастроить служебный мобильный на манер рации, можно поймать нужную волну. Лишь бы сигнал прошёл. Ей просто необходимо было предупредить их о приближающемся наступлении.

Заметив её манипуляции, Домпи резко схватил её за руку. Девушка вскрикнула. От резкой боли пальцы разжались, и телефон упал под ноги, отчего погас экран.

— Что Вы делаете!? — возмутилась девушка, пытаясь разжать стальную хватку. — Отпустите!

— Чтобы ты своих дружков предупредила? Мистер Корген, посмотрите: у нас тут ещё один заговорщик.

Однако Эарох не спешил обращать на потасовку внимание. Он отрешённо смотрел в одну точку перед собой, обдумывая всё происходящее. Рассчитывая дальнейшие действия. И когда Харден уже решила, что с Домпи ей придется разбираться в одиночку, он решил дать о себе знать.

— Отпустите её.

Нехотя полицейский повиновался, но отходить дальше, чем на шаг, не стал. Внимательно следил за каждым движением девушки, которая отвечала ему яростным взглядом, потирая болевшую кисть. Хватка у него что надо: лёгкий синяк на несколько дней обеспечен.

Тем временем Корген сам поднял её телефон и, убедившись в отсутствии трещин на экране, протянул его девушке. Но как только её пальцы коснулись смартфона, он придержал противоположный край в руке, заглядывая в глаза.

— Ничего не хотите рассказать, мисс Гартерд?

В такие моменты Харден начинала понимать, почему именно этот человек возглавлял всю систему правительства Купола. Когда он смотрел в глаза, в голове даже не возникала мысль солгать. Было страшно. Казалось, он распознает ложь с первых секунд, даже самую искусную. И только одному ему известно, какими будут последствия неверного ответа.

— Нет, сэр, — с титаническим усилием переборов себя, собрав всю волю в кулак, тихо просипела девушка. — Я правда ничего не знаю. Мистер Домпи преувеличивает: у меня нет друзей на Периферии. Я всего лишь выполняла свою работу.

Он не поверил. Харден видела это по едва заметным снисходительным смешинкам в глазах. Но тратить время на полномасштабный допрос не стал. Вместо этого поднялся с места, окончательно отдавая телефон владелице. Отошёл, давая так необходимое сейчас пространство для размышления и лишнего вздоха.

И как только Харден набрала номер Андри, понимая, что не стоит рисковать и звонить Рекдри напрямую, услышала:

— Как себя чувствует Ваш отец?

Телефон с занесённым над кнопкой вызова пальцем замер на полпути к уху. Она медленно, не веря собственным ушам, повернулась в сторону Коргена. Думала, что ослышалась. Он стоял с такой же прямой спиной. Сосредоточенный на деле, без единого намёка на несерьёзность по отношению к происходящему. Смотрел, как удав на кролика, терпеливо дожидаясь ответной реакции.

— О чём Вы говорите?

— Я лишь хочу напомнить Вам, мисс Гартерд, — тихим, стальным тоном начал Корген. Говорил так, чтобы другие ничего не заподозрили, но сама девушка на сто процентов поняла всё, что услышит, — что наша общая цель — стабильное развитие общества на должном уровне. И я должен, обязан, сделать всё, что в моих силах, дабы сохранить этот комфортный уровень жизни. По возможности улучшить его. И я не допущу, чтобы из-за одного человека, одного просчёта или глупой ошибки в системе всё пошло прахом. Подумайте, мисс Гартерд, может, теперь Вы вспомните какие-то детали? Что угодно. В противном случае, Ваши родители будут крайне расстроены потерей уровня. Или внезапным снижением официального процента их ДНК. В таком случае придётся переселить их на Периферию. Вы же не хотите этого?

Грязный шантаж, главным предметом которого являлось благополучие её семьи. И это сработало. Харден стиснула кулаки, напряжённо вспоминая всю информацию, которую получила за последнее время. Отбросила симпатию к семье Бруниген и страх за жизнь беженцев, которые вот-вот столкнутся с военными.

Собственные родители дороже.

Треклятый телефон снова зазвонил, но на этот раз звонок прошёл по обычной, гражданской линии.

— Да! — едва не выкрикнула девушка, тут же прикрывая рот рукой. Не хотелось привлекать лишнего внимания: достаточно Коргена, который следил за каждым её движением с внимательностью энтомолога. — Да, что такое? Всё нормально? Ты не ранен?

Голос Андри едва пробивался сквозь множество помех и посторонних звуков. Периодически слышались крики и громкие голоса, отдающие приказы. Совсем рядом прогремел взрыв, и Харден накрыло волной ужаса, что мужчина мог быть ранен. Но через пару мгновений качество звука стабилизировалось, и на передний план вышел голос самого мужчины.

— … ишь? Ты меня слышишь?

— Да, слышу, что происходит? Скажи мне, с тобой всё в порядке?

— Дела нормально, но не это главное. Слушай, до меня только дошло, — тараторил Редени, стараясь говорить как можно скорее, притом не потеряв мысль, — они хотят уйти через гермодвери, так? И это может сработать, но есть два нюанса: гермодвери можно открыть или из Центра города, из самой Администрации, где находится пункт управления абсолютно всеми автоматизированными системами, или же им нужно создать перепад энергии в Куполе. Под перепадом я подразумеваю полное внеплановое отключение электричества, после чего у системы будет тридцать секунд на перезагрузку, по истечении которых, если поток энергии не возобновится, активируется протокол «Извлечения» и абсолютно все гермодвери в каждом Секторе откроются, чтобы выпустить людей. Это мера предосторожности на случай выхода из строя системы Купола.

— Они пойдут по первому пути, — прошептала Харден, лихорадочно соображая, что делать дальше.

— Что? Харден, я не слышу!

— Береги себя, — выдохнула девушка, отключая звонок. Редени справится, в нём она не сомневалась. Гораздо важнее сейчас было добраться до Администрации, в корпус управления всеми системами.

— Мистер Корген, мне нужно уехать. Обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы остановить их, — глядя мужчине прямо в глаза, твёрдо сказала Харден. — Вы разрешаете?

— Куда ты собралась? — вклинился Домпи, уже затягивающий пояс от кобуры. — Совсем ничего не понимаешь!? Нужно подкрепление в сам Сектор, каждый человек на счету!

Она не обратила на его слова внимания. Вместо этого всё ещё ожидала разрешения действовать от единственного человека, который одним словом мог изменить жизнь всей её семьи. В случае провала операции — далеко не в лучшую сторону.

— Помни, что стоит на кону, — единственное, что сказал Корген, отступая в сторону. Пропуская девушку вперёд.

И она не стала долго раздумывать.

Уже по дороге к Администрации она пыталась понять, как такая огромная группа людей смогла беспрепятственно пройти мимо десятков патрульных, точно дежуривших в каждом Секторе круглые сутки. Откуда они взяли столько горючего и, судя по последним кадрам, которые заметила перед уходом, оружия?

Ответ пришёл неожиданно. Такой очевидный и одновременно нелогичный, что Харден не сразу поверила в его правдивость. То самое дело со взломом Архива. Это была не просто шалость. Архив хранит в себе не только данные о проценте абсолютно каждого человека, но и достижения любого жителя за всю историю его существования. Успехи в садике, школе, институте и, наконец, работе — в Архиве можно было найти всё. И если соотнести случай с процентом Андри, который не совпадал с действительностью, с возможной целью взлома данных, всё вставало на свои места.

При желании можно найти десятки таких людей. Тех, кто по каким-то причинам занимал не своё место. Юта сам сказал: «Одна из многих ошибок». Значит, помимо Андри, были и другие. Несложно догадаться, что такие люди знали о своём положении. И если и дальше хотели сохранить привилегии жизни в Центре, им пришлось содействовать Сопротивлению в обмен на молчание последних.

Подъезжая к главной площади, Харден вдруг задумалась. Даже если она найдёт этого человека, где гарантия, что сможет предотвратить воплощение его плана в реальность? Простыми словами? Силой мысли? Этого катастрофически мало. Ей необходимо запастись чем-то более весомым, чем красноречие. Именно поэтому перед выходом из машины она открыла бардачок и вытащила оттуда табельное. Всего одна обойма, но Харден искренне надеялась, что и одной пули будет много.

И уже поднимаясь по лестнице к главному входу, она не заметила ещё одну машину, притормозившую чуть в стороне, в тени. Тонированные стёкла не давали возможности рассмотреть сидящего за рулём, но, как только фигура девушки скрылась за высокими дверями, преследователь выбрался из салона, направляясь следом. Пальцы в кожаных перчатках ловко прикрутили глушитель к личному пистолету. Бесшумность — признак лучшей работы.

*

Её пропустили без лишних слов. В здании находились всего два охранника, которых убедило удостоверение следователя с уровнем С и слова, что лично мистер Корген отправил её сюда для выполнения задания, «о котором Вам знать не обязательно, извините, но я спешу».

Поднимаясь по лестнице, она старалась справиться с внутренней дрожью, перебирая десятки вариантов в голове: кто мог быть за пультом? У кого был нужный уровень доступа, чтобы беспрепятственно пройти через все уровни охраны? Глубоко в подсознании она уже знала ответ, но девушка категорически отказывалась принимать его как данность. До последнего надеялась, что ошибается.

И как же больно было чувствовать обрушение всех надежд, когда, открыв дверь в пункт управления, она увидела именно его.

— Подними руки.

В этот момент время остановилось. Харден словно со стороны наблюдала, как поднимает пистолет, направляя дуло аккурат в голову стоящего к ней спиной. Как человек медленно поднимает руки в безопасном жесте, замирая на месте. Ожидая следующих слов.

— Повернись.

Как и предыдущая, эта просьба была выполнена в ту же секунду. Без попытки спровоцировать на выстрел. Харден судорожно выдохнула:

— Зачем?

В ответ на её обескураженный вид Юта не нашелся с ответом. Всё так же держал руки поднятыми, но молчал, ожидая дальнейших слов. В помещении не было окон, все стены были заняты мониторами и прочими приборами для управления системами Купола. Над головой тихо шумела вентиляция. От лёгкого сквозняка из-за приоткрытой двери несколько листов бумаги слетели на пол, разбивая тишину шелестом листьев.

— Это из-за Рекдри? Из-за того, что ты считаешь их семью своей?

— Нас слышат, — кивнул на панель Юта, и только тогда Харден заметила горящую кнопку «ON». — Звук передаётся прямиком в динамики рядом с гермодверями, так что не стоит…

— Отвечай!

Он замолчал. Мгновение ушло на обдумывание ситуации, после чего медленно, демонстрируя безопасность своих намерений, Юта опустил одну руку, оттягивая ворот тонкого свитера в сторону. Татуировка. Амброзия, Гаултерия, Вечерняя примула. Ошибиться невозможно.

— Так это из-за него, — едва не опустив оружие, тихо заметила Харден. Она не могла заставить себя выстрелить. Физически не получалось подвигать пальцами. Тело замерло, замёрзло. Только сознание продолжало работать, складывая картину мира вокруг в единое целое. — Но ты же…

— Неважно, — он опустил руки, видя отсутствие желания стрелять. Бросил взгляд на циферблат на стене. Секундная стрелка неумолимо приближалась к концу текущей минуты, и, видимо, это стало толчком для дальнейших действий. Стимул торопиться. — Прости, Харден, но я не могу отступить.

— У меня приказ стрелять на поражение, — снова вскинула пистолет девушка. Полуправда, но в их ситуации никто не стал разбираться, где правда, а где ложь, — отойди от пульта, Юта. Второй раз повторять не стану.

Он улыбнулся. Сделал шаг назад, то и дело переводя взгляд на часы. Сверяясь со временем.

Опустил руку на широкую красную кнопку.

Харден сняла пистолет с предохранителя.

И когда секундной стрелку оставался всего один шаг до нового отсчёта он прошептал тихо, почти на грани слышимости. Именно так, как того боялась девушка.

— Ну так стреляй.

*

В момент, когда комнату управления потряс звук выстрела, на крайней границе Купола сработала аварийная сирена. Гермодвери натужно заскрежетали, начиная медленно расходиться. У людей не было слишком много времени на раскачку. На радость от удавшегося побега.

Над толпой людей висела гробовая тишина. Как только сработала система открытия, связь с рубкой управления прервалась. Они слышали выстрел. А значит, ещё один член их небольшой, но сплочённой единой целью семьи был уже мёртв. Чатель подрагивала от страха. В попытке успокоиться девушка хотела подойти к брату, но отшатнулась, стоило увидеть его взгляд. Столько обречённости в глазах родного человека она не видела ещё никогда.

Осторожно, стараясь не спровоцировать паническую атаку, она коснулась его руки, нежно переплетая пальцы. Сжимая, пытаясь привлечь внимание.

— Ло…

— Идём дальше, — невидящим взглядом посмотрел в сторону выхода. И первым сделал шаг вперёд, отпуская руку сестры. — Надо идти, мы же этого хотели?

Рекдри бросил предостерегающий взгляд на людей, не позволяя приближаться сейчас к сыну. Он был прав, им пора уходить. Войска не выйдут наружу, но вполне могут помешать их планам, если догонят здесь, ещё на территории Купола. Снаружи уже ждали грузовики. Корген просчитался, если думал, что абсолютно никто не мог выйти на поверхность на пару часов. Долгосрочное отсутствие или уход нескольких людей сразу всегда заметят, но это не значит, что нельзя короткими вылазками привести брошенные несколько лет назад автомобили в удобоваримое состояние.

Теперь у них было всё время мира. Карта в руках, компас на приборной панели. И долгие часы путешествия без какой-либо гарантии на хороший результат. Но надежда — это лучшее, что может случиться с человеком, который видел Ад перед собой. Надежда, которая не давала опустить руки. Надежда, которая помогала двигаться вперёд.

Эпилог

«…число погибших приблизилось к семидесяти, однако спасатели продолжают искать возможных счастливчиков. Что касается мятежников, полиция…»

Телевизор так и работал, когда Харден вернулась домой. Не глядя захлопнула за собой дверь, заворачивая в гостиную. Осмотрелась, с удивлением понимая, что это место ей чужое. Вроде бы, каждую вещь выбирала сама, тщательно, с любовью, а сейчас от одного вида знакомых очертаний мебели хотелось на стенку лезть.

Под ногами завозился кот, пушистый хвост обвил ногу, привлекая внимание хозяйки. Мяукнул пару раз, но она не посмотрела на него. Силы полностью покинули тело, и девушка съехала по стене на пол, складывая руки на согнутых коленях.

Руки.

Она так и не смыла кровь. Красные подтёки преобразовались в корочки, отдающие неприятным металлическим запахом. Где-то читала, что в темноте кровь чёрная. Что ж, как оказалось, это так.

Вид запёкшихся кровавых разводов взбудоражил притупившиеся воспоминания. Паника, отступившая несколько часов назад, снова перекрыла доступ к кислороду. Отвлечься. Нужно срочно на что-то отвлечься. В панике Харден начала искать хоть какую-то мысль, звук, предмет, хоть что-то, что может перетянуть часть её внимания на себя. Выбирать диктора из репортажа в качества якоря было ошибкой.

«…по мнению наших аналитиков, события сегодняшнего дня станут основой для масштабных реформ. Возможные ужесточения порядков необходимы, если мы видим: люди не в состоянии принять хорошее, достойное отношение к их личности как должное. Иногда лучше применить кнут, если к прянику все привыкли…»

Она закричала. Схватив себя за волосы, оттянув пряди с такой силой, что ещё немного, и на коже проступят капельки крови. Испуганный мистер Ширма мгновенно спрятался под диван, расширившимися глазами наблюдая за хозяйкой. А Харден не могла успокоиться. Паника, страх, отвращение к себе и беспокойство за сбежавших в открытый мир людей — всё это наконец нашло выход. Её не волновали тонкие стены, плевала она на жалобы соседей на крики в поздний час.

Она кричала, и ей было хорошо. И только горячие слёзы, стекающие по щекам, стали своеобразным сигналом: теперь ей действительно станет легче. Она свободна.

Content

Комарова Ольга Неправильная последовательность

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог