Пожарская Анна

Жмурки с Иваном-царевичем

Глава первая

Ну и пусть катится колбаской по Малой Спасской! Козел! Казанова недоделанный! Жила без него двадцать девять лет и еще столько же протянет. Мила шмыгнула носом и смахнула некстати набежавшую слезу. Неудобно перед прохожими… Как назло, даже ветра нет, на случайность не спишешь. Да и тушь потечет, а еще на собеседование.

Вздохнула, отгоняя воспоминания, но назойливая картинка так и застыла перед глазами. Сашка, ее Сашка, милуется в кафе с какой-то насиликоненной лахудрой. Целует без всякого стеснения и так и норовит прилюдно залезть под юбку. А ее, Милу, даже за руку при посторонних не брал! Конечно, куда там. Тут обитательница подиума и мечта всех мужчин, а там секретарь финансового директора Людочка, от которой всей пользы, что подмахнуть бумаги без очереди. Впрочем, и этого тоже скоро не станет.

Вытерла еще одну слезу. Надо успокоиться. На поиск работы еще месяц, на работе пообещали оставить до конца января, а она сотрудник без лишних претензий, что-нибудь подходящее непременно найдет. Тем более новый босс оказался по-своему благороден, не гонит по статье – уже хорошо.

Усмехнулась. Работала восемь лет с финдиректором Григорием Соловьевым и горя не знала. Всякое, конечно, бывало: и переработки, и переделки, и цейтноты. Даже как-то ругались разок. Но ничего сверх оговоренного в трудовом договоре шеф никогда не требовал. А новый как с цепи сорвался! Даром что старше предыдущего. В первый же день работы недвусмысленно дал понять, что обязанности секретаря документами, переговорами и организацией встреч не ограничиваются. Нужно «большее». И он готов получить это самое «большее» на столе у себя в кабинете. Мила отказалась и теперь искала новое место.

Снова шмыгнула носом и полезла в сумочку за бумажными салфетками. Как назло, еще Новый год на носу! Один к одному, как в бульварных романах. Героиня теряет любовь, познает предательство и лишается работы. По закону жанра, конечно, дальше придется спасать человечество, порабощать демонов или тащиться в другой мир, но ей такое не светит. Вместо этого она пойдет и съест блин. С шоколадом. Калорий в нем куча, так что по урону для фигуры пострашнее атаки инопланетян будет. Почти смертельная угроза. Махнула рукой: черт с ними, с калориями, зато попустит немного и на собеседование потопает нормальным человеком.

Подошла к окошку маленькой блинной с высокими столиками, спрятанными от ветра стеклянной стеной, и привычно кивнула продавцу:

– Блин с шоколадом и капучино без сахара, пожалуйста, – озвучила буднично и, спохватившись, добавила: – здесь.

Продавец, высокий крепкий брюнет с ясными голубыми глазами, кивнул и отвернулся выполнить заказ.

Мила неловко подернула плечами. Всегда под взглядом этого мужчины чувствовала себя неуютно. Продавец гармоничнее смотрелся бы где-нибудь недалеко от берега Луары, торгуя традиционными гречневыми крепами и озаряя мир вокруг широкой улыбкой. В хмурой промозглой Москве улыбка выглядела немного издевательской. Будто, растягивая губы в голливудском оскале, он говорил: у меня все прекрасно, у вас, вижу, хуже.

Миллион раз Мила клялась себе обходить блинную с таким надменным лавочником стороной, но удобное расположение побеждало: наведывалась сюда каждую пятницу, когда ее Сашка задерживался на еженедельном рабочем совещании. Всегда удивлялась, отчего их собирают именно в пятницу, пока не выяснила, что никаких еженедельных совещаний и в помине нет.

Продавец протянул ей картонный лоток с блином, одноразовые приборы, бумажный стаканчик с кофе и маленькую шоколадку «Аленка».

– Подарок постоянному клиенту, – пояснил торопливо.

Мила поблагодарила и пристроилась за столиком спиной к прилавку. Еще не хватало, чтобы ее блинопеки жалели! Надо срочно менять место встречи с лишними калориями! Не ровен час этот самодовольный тип решит, что она ходит сюда из-за недостатка общения.

Посмотрела вокруг. Все-таки странное место. Как заговоренное. Вроде и центр, и метро рядом, а такая тишина, будто и народу совсем нет. Подмигнула наряженной елке напротив входа в подземку и принялась за трапезу. До собеседования осталось не так много времени, опаздывать было непозволительной роскошью.

После блина полегчало. Мила выкинула бумажные свидетельства своего калорийного грехопадения в стоящую рядом урну и поспешила в метро. Вакансия обещала все офисные радости, и Людмила Кощеева твердо намеревалась получить это место.

Продавец проводил ее внимательным взглядом, гадая, чем так смутил эту славную сладкоежку в розовом пальто. Не шоколадкой же! Да и назойливым показаться не должен был. Просто хотел подбодрить. Вздохнул и занялся приготовлением начинки: близились самые «жаркие» вечерние часы. Давно привык жить по расписанию людей снаружи. Первый всплеск посетителей около девяти, потом с двенадцати до двух, и последний плотный поток шел с шести до восьми вечера. В перерывах блинопек замешивал свежее тесто, мыл фрукты для начинки и становился у окошка.

Он наблюдал. Наблюдал, не снимая улыбки с лица, внимательно и осторожно, как, должно быть, подглядывают за окружающим миром секретные агенты в отставке. Вот опаздывает рыжая девушка в старом грязно-зеленом пальто, она всегда опаздывает, это видно по ее затравленному взгляду и торопливой походке. Вот мальчишка, расхристанный и усталый уже с утра, бредет в школу, вероятно, опасаясь нагоняя за невыученные уроки. А вот брезгливо-испуганно озирается солидный мужчина в дорогом костюме: похоже, сдал «мерседес» в сервис и впервые за много лет спустился в метро. Теперь рад, что вышел оттуда живым.

Сладкоежка в розовом приходила раз в неделю. Всегда с немного виноватым видом. Брала одно и то же, торопливо ела, воровато оглядываясь, и ныряла в метро. Хрупкая милая блондинка с удивительно-теплым взглядом карих глаз… Жаль, что не про его честь.

Громыхнул стоящий в углу блинной мусорный бак. Продавец прищурился и уставился на сидящую рядом большую серую крысу.

– Ваня, у тебя ветчинки не найдется? – по-свойски осведомился грызун, потирая лапу о лапу.

Блинопек вздохнул, отрезал толстый шмат свежего бекона, наклонился и протянул его гостю.

– Ну здравствуй, Серый. Как дела?

– Как обычно все, – проворчал грызун, проворно выхватывая ветчину передними лапами. – На соседней улице устроили дератизацию, а на этой третий день подряд на меня голодным взглядом смотрит бездомная кошка. И чует мое сердце, Ваня, интерес у нее не амурный.

– Ничего, – усмехнулся блинопек, – прорвемся.

– Бабушка надвое сказала… – фыркнул Серый. – Говорил я тебе, царевич, Яга – колдунья и злопамятна до жути. А ты: изжарится в печи, изжарится в печи… Хорошо хоть пожалела, сослала в эту глухомань, а не живьем слопала. Ей-богу, иногда аж выть на луну хочется… – поднял мордочку к потолку. – Сколько тебе еще блинов продать надо? До нашего миллиона?

– Двести двадцать штук, – победно ухмыльнулся Иван. – Завтра уже вернемся домой.

– Хорошо бы, – крыса откусила бекон и потерла мордочку лапкой. – Чует мое сердце, не протянуть мне здесь долго, неуютно стало, суетно. Даже на Тульской, где таким, как я, всегда раздолье было, и то никакой жизни не стало.

– Потерпи, Серый!

– Легко сказать, – дернул хвостом гость. – Что, если Ядвига соврала и все напрасно? Она все-таки Яге сестра, хоть и младшая.

– Брось! Обманывать у нее повода нет.

– Бабушка надвое сказала, – затянула крыса знакомую песню, но подоспевший покупатель заставил ее снова спрятаться за мусорный бак.

***

Собеседование прошло хуже некуда. Сначала юная, худая и звонкая кадровичка долго расспрашивала о планах на ближайшие пять лет и причинах настойчивого желания работать именно в их компании, а потом подсунула нудную анкету на четыре листа и пошла за руководителем. Через сорок минут Мила почуяла неладное и выглянула из душной переговорной в коридор. После недолгих расспросов пойманных в плен обитателей конторы выяснилось: руководитель уехал в головной офис на совещание, а кадровичка ушла перекусить и вернется минут через двадцать. Рассудив, что ей еще не настолько нужна работа, чтобы устраиваться в компанию с таким отношением к сотрудникам, Мила отправилась домой.

По пути забежала в супермаркет за продуктами для себя и соседа Дмитрия Львовича и, уже стоя на кассе, впервые за долгое время испугалась, что на карте не хватит денег оплатить покупки. Нет, у нее были сбережения на черный день, да и зарплату планировала получить еще разок напоследок, но разгневанный шеф урезал премию, а вписываться в новые бюджетные рамки голова и руки отказывались напрочь.

Кассир, молодой мужчина южной наружности, приветливо улыбнулся и начал пищать ценниками. Мила следила за каждым его движением. Будто в замедленном кино видела, как он подносит штрих-код к сканеру и как красный луч с заботливой нежностью скользит по черно-белым полоскам. Отлично понимала, в случае чего просто сделают возврат товара, но сердце стучало так, будто от количества денег на ее счету зависела судьба мира, не меньше. К счастью, средств оказалось достаточно. Мужчина щелкнул кассой и деловито осведомился:

– Фишки собираете?

– Нет, – усмехнулась Мила, пряча карту в кошелек.

– Для тех, кто не собирает фишки, у нас отдельная акция, – лучезарно улыбнулся кассир и протянул пушистый предмет: небольшой, с ладонь, пестрый и продолговатый, – новогодний подарок.

Мила поблагодарила и, покидав продукты в пакет, остановилась поодаль разглядеть, что же ей всучили. Как оказалось, всего лишь елочное украшение, но какое замечательное! Никогда не видела ничего подобного! Игрушка походила на перо экзотической птицы. В свете ярких диодных ламп оно переливалось разными цветами, от ядовито-желтого, переходящего в огненно-красный, до небесно-фиолетового, и выглядело настолько естественно, что можно было без труда принять за настоящее. Только позолоченная проволока каркаса и петелька из дождика выдавали истинное назначение подарка.

Мила улыбнулась: все-таки и на халяву раздают иногда приятные вещи, осторожно положила перо в сумку, прихватила пакеты и продолжила путь домой.

Еле успела в отходящий от метро автобус. Можно было и пройтись, но тащиться с сумками в сгущающихся сумерках не хотелось. Четыре остановки. Ее «Парк» сразу после «Кладбища». Район новый: три высотки в чистом поле, под окнами ЛЭП, детский сад и неухоженный городской лесопарк. Летом с ее тринадцатого этажа он выглядел бескрайним изумрудным морем, а сейчас, зимним вечером, нагонял жуть на редких прохожих костлявыми ветвями опавших деревьев.

Бесстрашно добрела до подъезда, замерзшими руками прислонила ключ домофона, скрипнула дверью и вошла. Сейчас забежать к соседу, и можно будет спокойно отдохнуть. Завтра суббота, найдет, чем развлечься. Нервный лифт подбросил до тринадцатого этажа, и Мила привычно вырулила к двери Дмитрия Львовича.

Старик жил в однушке за стенкой. Попал в новостройку случайно: дети пожелали разъехаться, а квартиры в этих домах на этажах с некрасивым номером как нельзя кстати подходили по цене. Впрочем, Миле иногда казалось, что родственники соседа специально выбрали местечко подальше, чтобы лишний раз не видеть его. Наверное, тем, кто знал Дмитрия Львовича в полном здравии, тяжело было наблюдать за ним сейчас: еще бодрым телом, но уже сдающим разумом. Вот они и защищались, как умели.

Два раза в неделю к нему приходил соцработник, а по пятницам или субботам Мила приносила продукты. Ей везло: в отличие от своих детей, ее Дмитрий Львович узнавал всегда. Сыновья приезжали раз в месяц по очереди. Генералили квартиру, отдавали Миле деньги за покупки и отчаливали восвояси. А старик оставался один: со странными мыслями, воспоминаниями и идеями.

Открыл по обыкновению быстро и, пропуская соседку в гости, улыбнулся ей заправской улыбкой бывалого ловеласа.

– Настаиваю на чае с печеньем! – с шутливой строгостью заявил он, помогая снять пальто и забирая предназначенные ему пакеты. – Хочу обсудить с тобой, Людочка, важное дело.

– И что за дело? – поинтересовалась Мила, когда они устроились за столом и разлили чай с мятой.

В кухне у соседа горел мягкий свет и приятно пахло сушеными травами: то ли гвоздикой, то ли базиликом, то ли всем одновременно. Отчего-то казалось, что за окном не зима вовсе, а теплый осенний вечер.

– Ты ешь печенье, – назидательным тоном заметил старик, – ешь. Подарок у меня для тебя есть.

Мила кивнула и взяла из вазы курабье. Куча калорий, радости никакой, но обижать соседа не хотелось. Откусила и запила чаем. Слишком сладко, но ничего неожиданного. Дмитрий Львович поднялся из-за стола и исчез ненадолго в комнате.

– Вещица ценна тем, – крикнул он, явно копаясь в одном из шкафов, – что бескорыстным приносит небывалую удачу.

Вернулся с продолговатым кожаным футляром, положил на стол и отхлебнул из своей чашки:

– Хочу отдать тебе. Вижу, у тебя все негладко. Удача ой как нужна…

– А как же вы без нее? – нахмурилась Мила, пытаясь разобрать, в себе ли собеседник, и припоминая о постоянных мелких проблемах соседа со здоровьем.

– Мне, знаешь ли, деточка, уже никакая удача не поможет, – вздохнул и натужно улыбнулся. – Всему свое время, – протянул футляр: – Открывай!

Мила откинула крышку футляра и ахнула. На красной подушечке лежало золотое перо. Так бы, наверное, выглядело перо голубя, если бы птичка была из благородного металла. Осторожно вынула и повертела в руках. Вещица оказалась тяжелой и прохладной на ощупь. Мила покачала головой и облизнула губу, возвращая подарок обратно в футляр.

– Я не могу это взять, – возразила она и положила коробку на стол.

– Знал, что так скажешь, – ухмыльнулся старик. Отхлебнул еще чаю и задумчиво продолжил: – Я коллекционировал мистические вещички всю жизнь, и, когда стал забываться, все самое дорогое отдал сыновьям, думаю, они не будут возражать, если это подарю тебе.

– Не могу взять, – снова покачала головой Мила.

– Давай сделаем так, – Дмитрий Львович рубанул по пространству ребром ладони. – Старший приедет в среду. Как он приберется, приходи наряжать елку. Отдам подарок при нем. Если он разрешит, возьмешь?

– Чувствую, что придется, – усмехнулась гостья.

– Вот и славно, – подытожил старик. – А теперь давай займемся чаем, а то остынет все, пока болтаем.

Мила послушно уткнулась носом в чашку. Хотелось закрыть неудобную тему с подарком как можно быстрее. Вряд ли талисман решит ее вполне земные проблемы, а вот устроить Дмитрию Львовичу неприятности и ссору с отпрысками на пустом месте очень даже можно.

Домой попала поздно, засиделись с соседом за болтовней. Скинула одежду и улеглась на неубранной с утра кровати. Отчего-то настойчиво захотелось блина с шоколадом. Махнула рукой. Незачем баловать себя часто, иначе праздник перестанет быть праздником. Закрыла глаза, в который раз мысленно смакуя все свои неприятности, и сама не заметила, как заснула.

Глава вторая

Иван запер блинную, проверил, закрыты ли рольставни, скрывающие витрину от посторонних взглядов, и внимательно посмотрел по сторонам. Тихонько свистнул. В скупом свете фонарей мелькнула маленькая тень, и серая крыса встала на задние лапы в шаге от блинопека. Мужчина достал из кармана нейлоновый квадрат и, развернув его в старушечью сумку с длинными ручками, поднес одним краем к грызуну.

– Прыгай внутрь! – скомандовал вполголоса, и Серый повиновался.

– Ненавижу метро, – проворчал, устраиваясь в сумке удобнее. – Шумит ужасно и так много запахов!

– Пешком к полуночи не успеем, – возразил Иван. – Ты же хочешь домой уже сегодня?

– Спрашиваешь!

– Тогда в путь! Всего-то пять остановок потерпеть, – подытожил Иван и обреченно нырнул в стеклянные двери станции.

За пять лет в Москве он так и не смог привыкнуть к подземке: поначалу подъезжающий поезд будил внутри царевича такой страх, что меркли даже встречи со Змеем Горынычем и войском соседей вместе взятыми. Иван очень быстро смекнул, что железный зверь безопасен, но избавиться от противного холодка внутри никак не мог. Давно привык к автомобилям, не шарахался от мотоциклов и обычных поездов, освоил велосипед и даже специально съездил в аэропорт посмотреть на железных птиц, но метро по-прежнему вызывало священный трепет. Так что Серого понимал, как самого себя.

Нет, по большому счету, город нравился Ивану, особенно после встречи с Ядвигой, когда многое стало понятнее, но раздражающие и пугающие недостатки все-таки остались и сейчас. Старался о них не думать. Живот сохранил, ноги-руки целы, так к чему печалиться? Хорошо бы еще Ядвига не схитрила… Так хочется домой! В теплый терем к братьям, отцу, просторам полей и лугов…

Внизу на Ивана никто не обращал внимания, все спешили по своим делам. Лишь в полупустом вагоне какая-то девчушка томно посматривала из-под ресниц, но царевич привычно отвернулся. Каждой частичкой души мечтал попасть домой, к чему морочить девиц тут? Если бы хотел остаться, непременно бы познакомился со сладкоежкой в розовом пальто. По глазам вся суть видна, а у «пятничной гостьи» взгляд нежный, как кружево, и добрый, как материнская ласка.

Вышел на Китай-городе и, оставив за спиной большую кроваво-красную церковь, свернул в переулок. Вздохнул пахнущей сыростью воздух, унимая беспокойно скачущее сердце. Скоро будет дома! Как же хорошо. Повернул и остановился точно у лавки, на дороге между белеющей на холме церковью с одной стороны и светлым монастырским забором с другой. Посмотрел на часы: самое время действовать. Воровато оглянулся, извлек из кармана небольшой, со спичечную коробку, светящийся оранжевым камень. С нежностью потер ладонью, а потом сжал в кулаке. Если Ядвига не обманула, предмет вернет их с Серым домой прямо сейчас.

– Готов? – едва слышно поинтересовался он у грызуна.

– Да! – решительно ответил тот.

– Раз-два-три, – скомандовал Иван, и они с Серым тут же затянули на два голоса: – Прокляла ты нас, Яга, а не вышло нифига, мы воротимся домой, дядя Леший, дверь открой.

Иван повернулся три раза через правое плечо и, как велела Ядвига, топнул левой ногой.

Ничего не произошло. Царевич вздохнул и нахмурился. Что-то сделал не так? Или Ядвига просто посмеялась над ними? Из сумки высунулась крысья мордочка.

– Вань, а с блинами не ошибся, точно миллион продал?

– Даже чуть больше, – грустно констатировал мужчина. Покачал головой. – Может, слова не так говорим или крутимся не в ту сторону?

– Давай попробуем в другую.

Крыса вылезла из сумки и забралась мужчине на плечо. И они снова на два голоса завели заклинание-ключ. Снова замерли в ожидании чуда. Не помогло! Вздохнули и попробовали еще одну комбинацию слов, шагов и топаний. Безрезультатно.

Ивану захотелось разреветься: как ребенку, в голос, совсем не по-мужски. С досады стукнул кулаком по стене лавки и тут же потер ушибленную ладонь.

– Вань, – осторожно затянул Серый, – Ядвига говорила, что все должно быть как в тот день, может, куртка твоя мешает?

Иван послушно снял пуховик, шапку и ботинки с носками. Пристроил их вместе с сумкой на торчащий деревянный прилавок. Остался в предусмотрительно надетых шароварах и рубахе. Убегал тем утром от Яги босиком, натягивая вещички на ходу. Уж больно бабка зла была, так разогналась, что жуть, даже Серый не помог унести ноги.

Асфальт холодил ноги, но Иван не обращал внимания. Тряхнул головой, посадил Серого на плечо, и они в очередной раз повторили слова, повороты и притопы. И по-прежнему ничего не произошло.

– Обманула, стерва! – зло выпалил Серый.

– Похоже, – вздохнул Иван и, спустив крысу на землю, принялся одеваться. Предвкушение прошло, и холод дал знать о себе. – Надо наведаться в гости, узнать, в чем дело.

– А ты точно с ней сполна расплатился?

– Как с блинами, – скривился Иван, вспоминая о внесенной за возвращение домой плате. – Даже накинул чуток сверху, – сел на корточки и погладил грызуна. – Ничего, Серый, главное – сохранять присутствие духа, остальное само приложится. Завтра вечерком с ней поговорю.

Крыса дернула хвостом, будто насмехаясь.

– Вечерком для желаний Ядвиги самое то… Да только водит она тебя, дурачка, за нос. Предлагаю заглянуть к ней утречком. Пойду с тобой, иначе, чую, останемся мы тут навечно.

– Хорошо, – Иван закончил облачаться и взял сумку. Наклонился к грызуну.

– Прыгай.

– Э нет, Ванечка, я погуляю чуток. Завтра утром прямо к Ядвиге приду.

– Как знаешь.

Царевич только плечами пожал: погуляет так погуляет. На улице не очень холодно, места знакомые, отчего не подышать воздухом? Это он устал как собака, а Серому хоть бы хны. Проводил крысу взглядом и поплелся к метро.

Снимал крошечную квартирку неподалеку от блинной, пусть дороговато и не разгуляться толком, зато отдельная и до работы пешком. С другой стороны, к чему ему деньги, дома в ходу другие. Эти тащить с собой без толку, разве что потешить батюшку и братьев. А людей рядом видеть не хотелось, все-таки как ни старался Иван освоиться в новом мире, все одно время от времени попадал впросак. Возникли бы совершенно ненужные вопросы. А в Москве, Иван давно уже понял, лучше быть как крыса – незаметным и юрким, больше шансов, что получишь именно тот сыр, который надобен.

Уже лежа в постели, царевич привычно листал новости на планшете и раздумывал о предстоящем разговоре. Вроде бы и не было повода у Ядвиги лукавить, но вдруг появился? Надо выяснить. Еще не мешало бы отыскать с утра письменный договор и напомнить плутовке об обязательствах, он-то свои все выполнил. Не пристало Ивану, царскому сыну, терпеть обман и насмешки, пусть даже от могущественной колдуньи. Надо вывести ее на чистую воду и заставить вернуть их с Серым в родное тридесятое царство.

***

Несмотря на выходной, офис Ядвиги работал вовсю. В приемной оказалось непривычно душно: то ли батареи шпарили сильнее, чем требовалось, то ли с вентиляцией случилась беда. Настойчиво пахло лавандовым ароматизатором. Иван скинул пуховик и повесил его на вешалку. Поставил сумку с Серым на пол и устроился на кожаном диванчике.

– Ядвига Святогоровна просила подождать, – лучезарно улыбнулся вышколенный секретарь. – Пробки, – улыбнулся еще шире: – Хотите чаю или кофе?

– Нет, спасибо, – вернул улыбку Иван.

Ядвига не опаздывала, это они с Серым пришли слишком рано. Но царевич рассчитывал переговорить с колдуньей еще до открытия блинной. Не хотел забрасывать работу. Как знать, может, вернуться домой удастся не сразу, а тут все занятие.

Уже успел погрузиться в волшебный мир сетевых новостей, когда она вихрем ворвалась в приемную. Решительная походка, дорогой костюм, приятный макияж, волосы воронова крыла, тяжелыми волнами спадающие на хрупкие плечи. Будто только что с приема у министра. Кинула секретарю:

– Никого не пускать! – и поманила Ивана за собой.

Спрятал планшет в сумку, прихватил Серого и потопал следом за Ядвигой. Вздохнул, обдумывая речь. Отчего-то заробел при мысли о новой порции платы за помощь. Ядвига, конечно, горяча неимоверно, но ночи с ней словно жизнь высасывали, и чем дольше был с этой женщиной, тем меньше хотелось снова.

– Поведай мне свои печали, царевич, – ринулась в бой сразу, как закрылась дверь пахнущего лавандой кабинета.

Скинула пиджак и повесила его в большой шкаф в углу. Уселась в огромное кресло за массивным столом. Иван усмехнулся. Вспомнил о Кощее – тот на своем необъятном троне выглядел примерно так же. Маленький, что белка, но руку протянуть нельзя, не ровен час оттяпает полпальца.

– Я домой вчера пытался вернуться, не смог, – зашел издалека гость. Ругаться сразу было не с руки. – Ты говорила, у врат в тридесятое царство может выйти срок. Пришел узнать, изменилось ли чего?

– Нет, Иван, они закроются сразу после Нового года. Еще есть время, – Ядвига нахмурилась, и над переносицей обозначились две строгие морщинки. Царевич ухмыльнулся, вспоминая сестру хозяйки кабинета, вовсе не походящую на модель, а скорее напоминающую продавщицу в бакалейной лавке. Все-таки Яга выглядит похуже, хоть и старше всего на двести лет.

– Тогда в чем дело, не подскажешь? – Иван поймал взгляд собеседницы. Ядвига, конечно, колдунья, но и он тоже не лыком шит. – Шутить вздумала? Я вроде расплатился сполна…

– Что ты, Ванечка, – повела плечами женщина. Покосилась на Серого. Тот сверкнул на нее строгим взглядом глаз-пуговиц. Вздохнула и продолжила: – И в мыслях не было. Ты мне вот что скажи, все правильно сделал? Ничего тут не оставил?

– Вроде все…

– И перо тоже?

Царевич фыркнул и прищурился, пытаясь понять, о каком пере говорит Ядвига.

– Забыл, Ванечка, – снисходительно улыбнулась колдунья. – Яга молодец, отлично проклятье действует, – подмигнула: – Напомню, но только потому, что был хорош и не пытался увильнуть от обещанного.

Иван нахмурился: стала бы она помогать, если бы не разругалась с сестрицей! Как же! А Ядвига продолжила как ни в чем не бывало:

– К Яге попал, когда перо жар-птицы нес, чтобы на яблочки обменять. С тобой оно было, когда сюда перенесся. А потом ты его продал…

– Точно! – обрадовался Иван. – Чтобы блинную открыть…

– Вот, – подытожила колдунья. – Перышко найдешь, с собой возьмешь, домой попадешь. Только надо до Нового года успеть, потом врата вжух! – и закроются.

– Спасибо, Ядвига, – отвесил поклон Иван, – век помнить буду!

– Ты, главное, к сестрице моей в гости загляни, как вернешься, и похвастайся, что это я тебе помогла, – подмигнула женщина. – А теперь топай: и у тебя дела, и мне на разговоры тратить время не пристало.

Иван кивнул, прихватил сумку с Серым и вышел из кабинета. Оделся и направился на улицу. До открытия блинной оставалось еще полчаса, как раз успеет добраться. А вот до Нового года всего шесть дней, и как за этот срок найти перо, даже дядюшка Леший не ведает…

Остаток дня прошел в работе и нервной, но такой необходимой суете. Царевич был занят каждую свободную от блинов минуту: выискивал, выспрашивал, вызванивал, договаривался. К вечеру легче не стало. Получалось, что после нескольких перепродаж перо оказалось у сумасбродного старика, коллекционера мистических предметов, и ничего хорошего это не сулило. Идейные собиратели не отличались сговорчивостью. Иван давно накопил достаточную сумму, чтобы выкупить свою добычу, но вот согласится ли старик обменять ее на ничего не значащие бумажки? Хорошо бы предложить коллекционеру что-нибудь эдакое взамен, так, чтобы наверняка.

Телефон нового хозяина пера раздобыть не удалось, сводили знакомые и обошлись без звонков, зато перепал адрес, и царевич твердо решил наведаться в гости завтра утром. Благо воскресенье: и старика застанет дома, и ему, Ивану, не составит труда найти себе замену в блинной. По выходным хватало желающих подработать, и можно было спокойно заняться другими делами.

Вечером еле заснул от волнения. Снились поход за молодильными яблоками, бой с Горынычем и засада на Жар-птицу. Утром открыл глаза со странным ощущением легкой, сосущей под ложечкой тоски и предвкушением важной встречи.

Добрался не быстро. Ночью приморозило, и город встал в пробках, а Серый взбунтовался против метро, и пришлось поехать на такси. Вот и потратили на дорогу часа полтора, не меньше.

В автомобиле сидел как на иголках, неясно отчего боялся, что старик убежит по делам. А когда такси припарковалось где-то между парком и высоченными новостройками, и вовсе почувствовал себя псом, что взял след и мается в ожидании открытия охоты.

План был прост. Он разговаривает со стариком, получает отказ, но незаметно запускает в квартиру Серого. Тот проводит разведку, и уже после крыс и царевич решают, как действовать дальше.

В подъезде было бедненько, но чистенько. Обычный дешевый новострой. Простенький, но еще не успевший потерять свой парадный вид, как дурнушка в первые минуты свидания. Потом будет так себе, но сейчас любо-дорого взглянуть. Иван поднялся на тринадцатый этаж и подошел к нужной квартире. К счастью, тамбурная дверь оказалась не заперта. В воздухе витал едва заметный аромат шоколада, и царевич, вспомнив Сладкоежку, улыбнулся. Все-таки жаль, что ему надо возвращаться! А позвать девушку с собой с бухты-барахты не получится. Да и без бухт-барахт тоже. Кто он такой, чтобы ради него Сладкоежка бросила жизнь в своем уютном мирке?

Тряхнул головой, отгоняя наваждение, выпустил Серого из сумки и позвонил. За дверью послышалась возня, и, не спросив, кто к нему пожаловал, хозяин щелкнул замком и открыл. Пахнуло сушеными травами. Коллекционер окинул Ивана строгим взглядом. Тот лучезарно улыбнулся, отметив краем глаза, как Серый юркнул в проем.

– Чем могу помочь вам, молодой человек? – ехидно поинтересовался хозяин квартиры. Царевич мысленно поежился: показалось,  старик вот-вот и отругает его за пустячную провинность, как батюшка в детстве.

– Дмитрий Львович Жадин? – кивнул Иван и ринулся в наступление. – Меня Иван Царев зовут. Две минуты у вас займу, не больше.

– Слушаю, молодой человек, – прищурился собеседник, разглядывая гостя, будто новогоднюю игрушку.

– Четыре года назад вы купили сувенир, золотое перо, – Иван виновато опустил глаза. – Оно принадлежало мне, но тогда остро нужны были деньги. Хотел предложить выкупить перо обратно. Что скажете? Дам в два раза больше, чем заплатили вы…

– Да хоть в пять, – хмыкнул старик. – Не продается, – вздохнул, приподнял седую бровь и покачал головой. – Если оно принадлежало вам, молодой человек, то вы наверняка осведомлены, что главная ценность пера – отнюдь не ювелирная. И стоит-то куда дороже, чем предлагаете вы…

– Торгуетесь? – удивился Иван, он и не надеялся даже, что старик переменит решение, а тот так кстати заговорил о цене. – Сколько хотите? Назовите сумму.

– Сказал же, – фыркнул собеседник. – Не продается!

С силой захлопнул дверь. Иван остался стоять в коридоре. Сложил руки на груди и улыбнулся: что ж, пока все по плану. К вечеру, если Серый не прибежит раньше, надо будет приплатить какому-нибудь ребенку, чтобы тот позвонил в стариковскую квартиру. Посмотрел на часы, засекая время, и направился к лифтам. Нажал на кнопку и замер, прислушиваясь к спокойному гудению механизмов. Кажется, придет ближайший к коридорному окну.

Поспешил к открывающимся дверям и нос к носу столкнулся со Сладкоежкой. Застыл будто ненормальный. Раньше не видел ее так близко, разве что в те моменты, когда протягивал блины, но тогда ее прятала стена, а сейчас прелестница стояла рядом, даже руку тянуть не надо.

От Сладкоежки, как и положено, пахло шоколадом, и, кажется, вишневой помадой. Она почти стерлась с губ, но это не портило девушку. Сладкоежка манила так же, как и в день, когда первый раз заглянула в блинную. Нежную нимфу хотелось не только заласкать до безумия, но и удержать рядом навечно. Иван еле сдержался, чтобы не поцеловать девушку. Та, видимо, почувствовала его порыв и торопливо отступила вглубь кабинки.

– Здравствуйте, – выпалил царевич, чувствуя себя несмелым юнцом. – Мы с вами встречались. Я блинами на Добрынинской торгую… – вдохнул поглубже и снова взглянул на Сладкоежку. Живет тут или пришла в гости? В любом случае есть шанс, что знакома со стариком, а значит, может подсказать верный подход. Мысленно ухмыльнулся. Пока просто нравилась, не решался, а сейчас, когда нужны сведения, придется заговорить. Заглянул в глаза и почти запел елейным голосом: – Поймите правильно, не хочу ничего дурного. Но вы мне нравитесь, и я позволил себе поискать в соцсетях. Может, сходим прогуляемся? На каток, например… Что скажете? – потом, будто очнувшись, добавил: – Иван Царев.

– Людмила Кощеева, – усмехнулась Сладкоежка, выходя из лифта. – Пойдемте… Все равно заняться нечем. Только продукты домой занесу.

– Я тут подожду, – подытожил Иван, отступая к окну.

– Буду готова минут через пятнадцать, – сообщила Мила и свернула в тамбур. Отперла дверь соседней с коллекционером квартиры и исчезла внутри.

Иван вздохнул и уселся на подоконник ждать возвращения Людмилы. Мысли, что девушка может обмануть его, даже в голову не приходило.

Друзья, всем большое спасибо за интерес к истории! За лайки и комментарии, они подбадривают и радуют муза)))))

Глава третья

Мила зашла домой и заперлась. Разулась, протопала на кухню и выложила покупки. Застыла на мгновение в коридоре, раздумывая, стоит ли выходить к незнакомцу. Вроде симпатичный и маньяком не выглядит, но мало ли что… Да и на коньках она катается так себе. Вздохнула, скинула пальто: через пятнадцать минут Ивану надоест ждать и он уйдет, а она, как обычно по воскресеньям, займется уборкой.

Все-таки как сильно повлиял на нее роман с Сашкой! Все перекроила под него, как дура. По пятницам у любовника было «совещание» и она ходила есть блины, субботу они проводили вместе, а в воскресенье Мила занималась хозяйством. На неделе встречались по понедельникам и средам, остальные дни пролетали как придется: то в одиночестве, то в компании Дмитрия Львовича, то с немногочисленными подругами. Странно… Сашка и не ухаживал толком в последнее время, и о свадьбе уже год как замолчал. Как она вообще позволила морочить себе голову так долго? Дура и есть…

Вздохнула и взялась за пылесос. Нечего нюни разводить, лучше делом заняться. С тщательной злостью пропылесосила обе комнаты, кладовку и коридор и уже собралась было заняться кухней, когда в дверь настойчиво позвонили. Посмотрела на часы. С возвращения прошло тридцать две минуты. Усмехнулась: театральное опоздание закончилось, и кавалер, похоже, решил взять ситуацию в свои руки. Что ж, в таких делах настойчивость похвальна, хоть и не всегда дает нужный эффект.

Как была, с пылесосом в руках, подошла к двери. Открыла и окатила Ивана полным сомнений взглядом, мол, ты, приятель, возможно, хорош, но я-то тебя совсем не знаю. Новый ухажер ничуть не смутился. Одарил знакомой улыбкой, разве что чуть теплее обычного.

– Простите, Людмила, – тут он, как нерадивый студент на экзамене, развел руками, – я, вероятно, не внушил вам достаточного доверия, но все-таки не отказался бы прогуляться в вашей компании. Если вам не нравится каток, можем выбрать что-то другое… – прикусил губу, прищурился, а потом оживился и снова расплылся в улыбке: – Хотите, паспорт покажу?

Мила усмехнулась и покачала головой. К чему ей его документы? Смешной. С другой стороны, хорошо хоть только паспорт предлагает показать, а не что-нибудь поважнее…

– Я бы охотнее побывала в центре, – смягчилась она. – Прошлась бы по Тверской, заглянула бы в Камергерский и на Красную площадь.

– Это можно, – согласился Иван и добавил с энтузиазмом: – Знаю там одно замечательное местечко. Повара-волшебники готовят восхитительный шоколадный бисквит. Продегустируем после прогулки?

– Если не будет слишком поздно, – улыбнулась Мила. Так просто ее давно никуда не приглашали. Все выдумывали дурацкие предлоги, – подождите пять минут, я оденусь и выйду.

– Я подожду и дольше, – мягко заверил кавалер. – Вы только выходите…

– Конечно, – смутилась Мила и поспешила захлопнуть дверь.

Спрятала пылесос и мысленно порадовалась, что не успела переодеться после похода за продуктами. Не придется долго возиться. Натянула свитер, сапоги и пальто. Прихватила шапку и перчатки. Кинула взгляд в зеркало в коридоре. Не то чтобы ее сильно волновало, как она выглядит, но проконтролировать бы не мешало. Сделала глубокий вдох, пытаясь унять то ли волнение, то ли страх. В конце концов, ухажер не такой уж и незнакомец, она захаживает в его блинную года три, не меньше. Как начала с Сашкой встречаться, так и пристрастилась. Усмехнулась. Сашка исчез из ее жизни две недели назад, а блинная как стояла на своем месте, так и стоит. Так кто надежнее? Риторический вопрос. Махнула рукой на сомнения – не девочка давно, перекинула через плечо сумку и решительно двинулась к выходу.

Иван сидел на подоконнике, внимательно уставившись в смартфон. Мила украдкой оглядела ухажера с головы до ног. Неплох! Высокий, стройный, ухоженный. Ясные глаза, прямой нос, припухлые губы. Разве что на голове беспорядочная кудрявая копна, но так это из-за шапки. Подкралась, стараясь остаться незамеченной, казалось, мужчина так увлечен, что не видит ничего вокруг. Только казалось! Поднял глаза, когда была в шаге от цели. Улыбнулся. Мила отчего-то почувствовала, что краснеет.

– Страшно рад, что вы решились…

– Со мной можно и на «ты», – вернула улыбку и потянулась к кнопке вызова лифта.

– Страшно рад, что ты решилась, – повторил Иван, пряча телефон в карман куртки и поднимаясь на ноги. Сделал несколько шагов и оказался так близко, что если бы не ожидание лифта, следовало бы сделать замечание. – Предлагаю начать с Кремля.

Мила втянула носом свежий мандариново-кедровый аромат его парфюма и кивнула. Подъехавшая кабинка любезно распахнула двери.

В лифте уже спускались трое, и, чтобы не ждать следующего, Миле с Иваном пришлось встать друг к другу чуть ближе, чем следовало бы для первой совместной прогулки. Спутник молчал, лишь с улыбкой смотрел сверху вниз, словно запрещая себе протягивать руки к выбившимся из шапки светлым локонам Милы. А ей жутко хотелось поинтересоваться, что именно его так забавляет, но решимости сделать это при посторонних не было.

К мандариново-кедровому аромату примешался запах ландышей от духов одной из стоящих тут же в лифте женщин, и Мила никак не могла отделаться от желания уткнуться носом спутнику куда-нибудь в районе шеи, чтобы ничего не мешало проникаться духом Нового года. Вздохнула. Жаль, знакомы не настолько близко!

Ничего… Забыла о дистанции ближе к площади. Да что говорить, уже стоя напротив Спасской башни, позволила взять себя за руку, со странным удовлетворением отметив, что Иван, судя по всему, не намерен тянуть кота за хвост.

День выдался морозным, но безветренным, и гулять оказалось одно удовольствие. С неба светило веселое зимнее солнце, Иван рассказывал байки о московских зданиях и улицах, Мила слушала развесив уши и радовалась от души. Да, она прожила тут всю жизнь и знала большую часть поведанных историй, но в рассказах Ивана привычные с детства вещи представали с неожиданной стороны, свежо сверкали яркими гранями.

Он оказался из тех приезжих, которые смогли найти место в большом городе и, избавленный от необходимости оправдывать свои неудачи московскими особенностями, говорил о столице с нежной теплотой. Будто с гордостью делился подробностями визита к престарелой тетушке: уже наделенной мудрым спокойствием, но еще не обделенной бодростью духа. Неясно отчего, но это льстило и радовало. Мила так устала от пришлых людей, которые хаяли ее город по поводу и без, а тут такая отдушина!

Приятно было встретить человека, разделяющего любовь к огромным домам в спальниках, к узким переулкам и проездам в центре, к улицам, на которых вершилась история, и к ничего не значащим подъездам, к чопорным высоткам и простым как валенок хрущевкам. К равнодушным с виду прохожим и чересчур заинтересованным служителям правопорядка. К пробкам, паркам, толчее в час пик. К городу, чье сердце бьется так же живо, как твое…

– Веди в обещанное кафе, – скомандовала Мила, когда стрелки часов приблизились к трем. – Познакомимся с бисквитом поближе.

Иван осторожно взял ее под локоток.

– А после прогуляемся еще, вечером должны зажечь огни.

– Конечно, – улыбнулась Мила и посмотрела мужчине в глаза. Совершенно не хотелось, чтобы встреча заканчивалась.

Отвел домой почти в десять. Гуляли бы еще, но Мила побоялась надоесть Ивану и придумала несуществующую работу, которую непременно нужно доделать до понедельника. Как приличный, проводил до квартиры, замялся ненадолго у двери, но попытки поцеловать не предпринял. Мила расстроилась: неужели чем-то разочаровала? Казалось, все так хорошо.

– Увидимся завтра? – выпалила решительно. В конце концов, лучше один раз получить отказ, чем мучится и переживать.

– Я был бы рад, – улыбнулся Иван. – Но я работаю до полдесятого, не будет ли поздно? – нахмурился и тут же оживился. – Хочешь, приходи ко мне на обед, ты же тоже работаешь недалеко от блинной. Выдам тебе колпак и пущу посидеть в уголочке. Могу даже приготовить что-нибудь не сильно калорийное.

– Уговорил, – кивнула Мила. – До завтра!

– До завтра, – попрощался Иван, и прежде, чем успел помахать собеседнице, она исчезла за дверью. Щелкнула замком, запираясь.

Царевич покачал головой и, отфыркиваясь, прогоняя настойчивый шлейф шоколадных духов Милы, потер лицо ладонями. Как хотелось поцеловать ее… Вот только к чему, если в ближайшее время собирается отбыть домой? Просто сорвать цветок, который и в вазу-то не поставишь? Нет, не пристало царскому сыну портить жизнь противоположному полу. Нечего предложить, значит, надо тихо стоять в сторонке.

Посмотрел на часы: пора вызволять Серого. Подошел к двери Дмитрия Львовича и позвонил. Никто не ответил. Иван покачал головой, но второй раз звонить не стал, старик мог уже лечь спать. Заглянет послезавтра, если приятель не выберется раньше. На завтра царевич не нашел замены в блинную, но во вторник и в среду планировал выходной. Вторник требовался, чтобы добыть перо, среда – чтобы подготовиться к отъезду. Душа просила завершить дела: переоформить документы на блинную и куда-то деть накопленные деньги – и Иван не собирался с ней спорить. Жаль, не удастся встретить новый год вместе с Милой, но это нестрашно. В тридесятом царстве непременно найдется девица по нраву.

Поспешил домой. Отчего-то захотелось порадовать Сладкоежку вкусняшками, а значит, надо было успеть в магазин за продуктами до закрытия. Остаток вечера провозился на кухне, но уснул совершенно довольным. Мила непременно оценит и обед, и десерт. Пусть до главного он не доберется, но понаблюдает, как она прикрывает глаза от удовольствия хотя бы из-за лакомств.

***

Утро понедельника прошло в суете, народу наведалось неожиданно много, царевич не успел ничего толком, блины заняли все время. К обеду стало легче, и Иван задумался о Сером. Тревога костлявой лапой схватила за горло и мерзко засосало под ложечкой. Обычно грызун возвращался быстро. Вряд ли старик совсем не выходит из дома. Приятель уже должен был добраться до блинной. Лишь бы ничего не случилось! Без Серого домой переноситься стыдно. Вроде как ему, царевичу, зверюшку поручили, а он не уберег.

Мила пришла чуть позже, как раз успела схлынуть обеденная волна. Выглядела цветуще. Иван довольно залюбовался: по всему было заметно – она хотела понравиться. Пусть и костюм, и макияж не выходили за рамки деловой этики, но желание навести лоск чувствовалось в каждой детали одежды, в каждом ниспадающем на плечи локоне. Ивану страшно льстила мысль, что все эти старания предназначались для него.

Не выдержал – бегло поцеловал в щеку, задерживаясь чуть дольше приличного, чтобы насладиться мимолетным теплом и шоколадным ароматом духов. Усадил на почетное место – угол не просматривался с улицы – и предъявил свое произведение кулинарного искусства – телятину под соусом из тунца и салат из свежих овощей с орехами. Мила скинула пальто, вымыла руки и принялась за еду. Иван, как всегда в свободную минуту, занялся тестом.

– Ты представляешь, – начала она, недоверчиво оттяпывая кусочек мяса вилкой, – Соловьев, мой бывший начальник, звонил. Говорит, увидел мое резюме у кадровика и решил рекомендовать меня в соседний отдел финансовым контроллером. Это немного не то, чем я занималась раньше, но он уверен, я справлюсь. Так что в среду с утра еду на собеседование.

Засунула наконец мясо в рот и начала жевать. Прикрыла глаза, смакуя и наслаждаясь вкусом. Иван довольно улыбнулся:

– Ну как, получше блина будет?

– Это разные вещи, – выдохнула Мила. – Но телятина просто божественна. Никогда такой не пробовала. И ведь холодная, должна быть так себе…

– Поверь на слово, у меня ничего не бывает «так себе», – царевич смерил ее взглядом и тут же одернул себя. Фраза звучала несколько двусмысленно.

– Охотно, хотя некоторые аспекты я бы исследовала дополнительно, – усмехнулась Мила и вернулась к еде.

– Еще, кстати, десерт есть, – подмигнул Иван и отвернулся к тесту. – Но его дают только тем, кто победил основное блюдо.

Сладкоежка промычала что-то неразборчивое, и Иван ухмыльнулся: похоже, дошла до салата, с ним тоже много сюрпризов.

Зазвонил Милин телефон, и краем уха царевич услышал ее ответ.

– Да, – как-то чересчур серьезно сказала она. – С Жадиным Дмитрием Львовичем знакома, – прищурилась, отставляя еду. – Конечно, смогу. А что случилось?

Иван отвлекся от теста и весь обратился в слух.

– Диктуйте адрес, – деловито велела Мила, и, судя по всему, нажала на запись в телефоне. Кивнула несколько раз, поблагодарила, попрощалась и повесила трубку.

– Что-то случилось? – как можно непринужденнее поинтересовался царевич.

– Пока непонятно, – вздохнула гостья. – Сосед в больнице, а сыновья его оба по командировкам разъехались. Вот он и сказал, что можно позвонить мне. После работы заеду – навещу, а потом вернусь к тебе, – тут Сладкоежка осеклась, и на ее щеках выступил румянец. – Если ты, конечно, не против.

Иван рассмеялся. Разве могут быть пчелы против меда?

– Только за. Хочется куда-то конкретно? Или предоставишь выбор мне? – прищурился и покачал головой. – Может, проще будет, если я тебя у больницы найду? Где она?

– На Спортивной, – задумчиво протянула Мила. – Знаешь что? Давай ближе к девяти созвонимся и решим.

– Уговорила, – Иван снова вернулся к тесту.

– Заставила, скорее, – усмехнулась Сладкоежка и занялась мясом.

– Есть в жизни моменты, – парировал царевич, – когда подчиняться – одно удовольствие.

– Звучит многообещающе, – Мила закончила с мясом и отставила тарелку. Посмотрела на царевича. Улыбнулась и покачала головой. – Не очень опытна в таких вопросах, но если нужно, готова изучить подробности.

Иван невозмутимо засунул шоколадный маффин в микроволновку и налил чаю. Поставил чашку на столешницу перед Сладкоежкой.

– Подчиняюсь только тем, кто ест приготовленную мной еду, – подошел к пропищавшей микроволновке и достал оттуда пирожное. Положил на блюдце и поставил рядом с чашкой. – Безропотно ест, заметь.

Протянул прелестнице чайную ложку. Мила хихикнула и с подозрением посмотрела на маффин.

– Там жидкий шоколад внутри, – пояснил Царевич.

– Знаешь, – вздохнула гостья, погружая ложку в пирожное, – последние два дня мне кажется, что я готова на любые испытания. Даже попробовать кекс с шоколадом внутри…

Иван хохотнул и вернулся к работе. У окошка замаячил очередной покупатель.

Маффин удался, это было заметно по довольным глазам Милы, когда та уходила в офис. На прощанье царевич, едва касаясь, чмокнул ее в щеку и поспешил заняться делами, уж больно навязчиво хотелось большего. Того, что совершенно не мог себе позволить. Но душа не собиралась подчиняться разуму: в мыслях мелькали картины столь жаркие, что Ивану становилось неудобно даже перед самим собой.

Царскому сыну не пристало делить постель с женщиной без серьезных намерений: благородной кровью не разбрасывались попусту. Но этот мир дарил больше свободы и сдерживаться становилось все труднее. Особенно с Милой, которая нравилась с самой первой встречи. Можно было, конечно, позволить себе маленькую слабость, но получится ли оставить Сладкоежку после всего? Иван не знал. Поэтому и старался не будить Лихо.

От раздумий отвлек громыхнувший мусорный бак. Царевич улыбнулся. Кажется, вернулся Серый. В перерыве между покупателями отрезал кусок бекона и подошел ближе баку.

– Ну как дела? – спросил в пространство.

Снова громыхнуло, и из-за мусорки выглянул грызун.

– Плохо, Ваня. Хуже некуда… – зверь протянул лапы к мясу и откусил. Дернул хвостом. – Перо наше тю-тю…

– То есть как «тю-тю»? – нахмурился Иван.

– Украли его, – фыркнул Серый. – Старик пустил какого-то знакомого, тот напросился на чай, и, пока хозяин возился на кухне, перо увел. Хорошо я был там, побежал за супостатом. Чуть не сдох, честное слово.

– Погоди, а со стариком что?

– Почем я знаю? Я за вором следил. Устал. Сейчас посплю у тебя, а вечером пойдем дом смотреть.

– Я занят вечером, – покачал головой Иван, мысленно прикидывая, сколько времени осталось до праздника. – Давай завтра с утра?

– Ваня, – Серый дернул хвостом. – Я тебе дома царевну найду, не трать зря силы и драгоценное время.

– Завтра утром, – повторил царевич и, сполоснув руки, вернулся к блинам. Серый проворчал что-то нечленораздельное и притих за баком.

Глава четвертая

Утро вторника встретило оттепелью. До Нового года осталось пять дней, а улицы опять хвастали мокрым асфальтом на дорогах и темным месивом из жухлой травы и грязи на газонах. В воздухе витала противная морось. Будто не зима вовсе, а в лучшем случае середина осени.

Дом нашли сразу, все-таки Серый даже крысой не потерял хватки. Обычная, как и сотни других, серая коробка. Дождались, пока кто-нибудь не выйдет из обшарпанного подъезда, и проскользнули внутрь. Иван посадил грызуна в сумку, перекинул ее через плечо и по благоухающей свежей хлоркой лестнице полетел на третий этаж

– Воришка некрупный, – увещевал зверь из сумки, периодически то ли чихая, то ли фыркая, не разобрать, – одного удара должно хватить. Трусоват. Живет один. Думаю, лучше нахрапом.

Иван ухмыльнулся: даже здешним силачам много не требовалось, а уж мелочи и подавно. Как ни хорохорятся – все городские хлюпики! Но в этом мире существовала другая загвоздка – закон не позволял тотчас бить кого вздумается. Дома, конечно, тоже сразу в драку не лезли, но свободы было поболе. Махнул рукой: не пойман – не вор, не зря же капюшон для маскировки по самый нос натянул, ни одна камера не поймает. Можно и побушевать, главное – удрать вовремя.

На минуту застыл перед дверью, собираясь с духом. Нажал на кнопку звонка. Казалось, там, внутри, возятся мучительно медленно. Иван отчетливо слышал каждый скользящий удар замкового механизма, скрип ручки и вздох покрывающего дверь дерматина.

Ударил правой. Шагнул вперед, продавливая хозяина внутрь квартиры. В узкую затхлую прихожую. Затворил дверь. Прихватил мужичонку левой за горло и чуть приподнял над полом.

– Закричишь – задушу, – прошептал Иван хрипло. Дождался, пока хозяин квартиры кивнет, и сильнее сдавил его шею для острастки. Прорычал цепным псом: – Говори, скотина, куда перо старика дел, – и добавил спокойнее, но так же твердо: – Вернуть бы надобно. Видели тебя. Не вернешь, в полицию сдадим.

– Не горячись, приятель, – прохрипел мужчина. И дождавшись, когда незваный гость чуть ослабит хватку, продолжил: – Здесь перо. Отпусти!

Царевич поставил хозяина квартиры на ноги, но руку с шеи не убрал.

– Еще неизвестно, кого в полицию надо, – проворчал мужчина, с опаской глядя на Ивана. – Я не навсегда взял. Думал вернуть потом. Дмитрию Львовичу все равно без надобности, а мне деньги нужны. Срочно.

Размял ушибленную челюсть и продолжил:

– Не берут нигде в ломбардах перо ваше, только как лом. Говорят, покупателя не будет. А там где берут, слезы предлагают. Незачем и мараться… Сам вернуть хотел.

– А что ж не сделал? – прищурился Иван, но шею мужичка выпустил.

– Не успел…

– Считай, час настал, – царевич скривился в ухмылке и смерил хозяина квартиры взглядом, – отдавай чужое!

Мужчина покачал головой.

– Развелось гопников-идиотов, – проворчал вполголоса и скрылся в комнате.

– Без глупостей там, – предупредил царевич из коридора. – Помни, полиция ждет тебя.

– Какие уж там глупости, – глухо отозвался мужчина.

Вышел из комнаты и протянул Ивану футляр. Царевич убедился, что перо на месте. Кивнул и направился к двери.

– Старику скажи, чтобы не серчал, – напутствовал хозяин квартиры, но Иван его уже не слышал: не помня себя от радости, он несся вниз по лестнице.

Остановился на углу дома, там, где, по его мнению, не было камер. Еще раз открыл футляр и полюбовался добычей. Да. Оно. Перо жар-птицы. Точнее, то, что осталось от него после перехода через миры. Обычный, пусть и дорогой металл, но без внутреннего света.

– Ваня, – затянул в сумке Серый. – Сегодня домой?

– Завтра, – поправил царевич. – Дела еще есть.

– Скорей бы… – мечтательно заметил грызун. А потом вдруг стал серьезным: – Уж не из-за белобрысой время тянешь? Верь, я тебе еще лучше найду.

– Отстань, Серый, – отрезал Иван и потопал к метро.

Уже на подходе к двери своей квартиры он остановился и задумчиво уставился на футляр. Потом набрал Милу и поинтересовался, где именно лежит Дмитрий Львович. Соврал, что хочет встретить ее сразу после визита к соседу.

– Ты что задумал, Ваня? – заерзал в сумке Серый.

– Со стариком надо поговорить, – выдохнул царевич. – Он за перо деньги отдал, и много, если я возьму вещицу просто так, чем я буду лучше того мерзавца?

Тяжело проглотил слюну, отгоняя воспоминания. Вчера Мила полвечера рассказывала о сердечном приступе соседа, расстроенного не столько пропажей дорогой вещицы, сколько поведением сына старого друга. Не хотелось бы оставлять о себе память еще худшую.

– Ваня, не дури! – зашипел грызун.

– Бог не выдаст – свинья не съест, Серый, – прошептал Иван.

В больнице оказалось неожиданно людно. Вроде время посещений только началось, а вокруг сновало столько людей, что коридоры напоминали офис в разгар рабочего дня. В кардиологии было поспокойнее: посетителей почти нет, только редкие врачи, пациенты и медсестры. Иван мысленно порадовался, что оставил сумку с Серым дома: здесь бы поклажа бросилась в глаза и могли не пустить к больному.

Дмитрий Львович лежал один в будто пропитанной лекарствами двухместной палате. Судя по беспорядку, соседа выписали недавно. Старик читал газету. Заметив визитера, он поправил подушку и уселся. Иван тряхнул головой. В ярком свете больничных ламп Дмитрий Львович показался слишком худым и мертвенно-бледным.

– Зачем пожаловали, молодой человек? – обитатель палаты прошил визитера строгим взглядом. Болезнь болезнью, а норов норовом.

– Я перо принес, – выдохнул Иван, пристраивая на тумбочке пакет с мандаринами. – Поговорил с вашим приятелем, и тот вернул. Просил извиниться, сделал, не подумав.

– Мишутка не приятель мне, – махнул рукой Дмитрий Львович, – так, шалопай моего старого друга. Выпороть бы, да уже поперек лавки не помещается, – вздохнул и поинтересовался учительским тоном: – А вы, стало быть, в благородного играете?

Иван почувствовал, что краснеет. Отчего-то стало стыдно: кисти налились кипятком и заледенел кончик носа.

– Я не играю, – будто школьник, промямлил царевич, всеми фибрами своей души жалея, что пришел. – Подумал, что так будет правильнее. Мне оно очень нужно, но все-таки сейчас перо вам принадлежит…

– Это точно, – смягчился старик. – Знаю, вещица приносит счастье и удачу, – оживился, будто отыскав решение сложной задачи. – Вот что, молодой человек. Сейчас сюда Мила придет ненадолго. Не отпирайтесь, знаю, вы знакомы, соседка рассказывала мне про нового кавалера, и я легко связал одно с другим. Хотел подарить перо ей. Вот вы и отдайте, сразу, при мне. И с Милой уже и торгуйтесь, – тут он ехидно улыбнулся. – Думаю, девчушка точно знает, что с вас можно взять.

Иван кивнул. С Милой должно быть проще. Ценности пера Сладкоежка не чувствует, а денег на выкуп именно побрякушки у него с избытком. Договорятся! Никто в накладе не останется.

Людмила, однако, тоже оказалась не лыком шита. Выслушав обстоятельное объяснение Дмитрия Львовича и сбивчивый рассказ Ивана, она взяла футляр, спрятала его в сумку и как ни в чем не бывало заговорила о здоровье старика. Царевич только восхитился. Так легко дала понять, что у нее на вещицу свои планы! Еле дождался окончания визита. Последствия перьевого благородства следовало разгрести немедленно. Времени на возвращение осталось не так много!

Однако вышли на улицу вдвоем, и боевой настрой пропал. К вечеру похолодало, и Мила так трогательно куталась в розовое пальтецо, что Иван не выдержал: снял с себя массивный шарф и обмотал им шею Сладкоежки. Вряд ли тот прямо согреет, но хоть не даст замерзнуть окончательно. Спутница одарила полным благодарности взглядом.

– Пойдем в кино? – выпалил Иван первое, что пришло в голову. Не хотелось сейчас ссориться из-за пера. Напротив, душа жаждала теплой домашней близости с горячим чаем и ароматным пирогом.

– Пойдем, – несмело улыбнулась Мила. – А что там идет?

– Не все ли равно? – пожал плечами царевич, а потом глубоко вдохнул и продолжил: – Хочу немного побыть с тобой, а на улице холодно. Кино очень подходит…

– Если так, – спутница усмехнулась, – то и впрямь все равно. Но я хотела бы что-нибудь энергичное. С мордобоем и бесшабашными злодеями.

– Найдем, – улыбнулся Иван и, схватив Милу за руку, повел в ближайший кинотеатр.

С начала шпионского боевика прошло уже десять минут, когда они протиснулись к окошку кассы. Осталось два билета на последнем ряду. Мягкие, сдвоенные, все в лучших традициях мест для поцелуев. Мысленно смирившись, что сеанс станет для него испытанием на прочность, Иван расплатился, и они с Милой поспешили в зал. Скинули верхнюю одежду и устроились на местах еще раньше, чем закончилась реклама.

Должно быть, фильм оказался хорош. Мила смотрела не отрываясь, вздрагивала в нужных местах и явно переживала за героев. Иван почти не обращал внимания на происходящее на экране. Он утопал в запахе шоколадных духов и боролся с юношеским желанием приспособить места по назначению. Дать возможность сдвоенным креслам оправдать свое название.

Осторожно взял Сладкоежку за руку. Не отняла ладонь, даже, кажется, внимания не обратила. Зато Иван почувствовал, как в крови растекается кипящая смола, и мысленно обругал себя за желание успеть везде. Хоть ужом извернись, не получится и с Милой остаться, и домой попасть! Да и решено уже все, к чему терзать себя понапрасну?

Сладкая разрешила все сомнения. Спокойно, словно и не замечая происходящего, положила голову на его плечо. Царевич протяжно вздохнул и, плюнув на все, обнял милую, крепко прижимая к своему боку. Осторожно коснулся губами ее макушки. Дальше уж точно нельзя, но хотя бы эти крохи он урвет. Пока еще здесь.

Ее тепло дурманило и напрочь отбивало остатки разума. Иван постарался сосредоточиться на происходящем на экране, но хватило ненадолго. Покушение на жизнь сотрудника спецслужб, спасающего мир, казалось такой мелочью по сравнению с происходящим тут, в зале. Мила положила ладонь ему на грудь, и сердце царевича запрыгало грузиком на пружине. Рука обжигала даже через свитер. Иван облизнулся то ли в предвкушении, то ли пытаясь избавиться от наваждения, а Сладкоежка подняла на него взгляд и пристально посмотрела в глаза.

– Отличный фильм, – прошептала она едва слышно и будто невзначай провела ладонью от груди царевича к левому плечу.

– Да, – выдохнул Иван, еле оторвав язык от внезапно пересохшего неба, с издевкой отмечая, что крови хватает и на запылавшие щеки, и на томление в чреслах. Прикусил губу. Ну же, царский сын, покажи свою стойкость!

Покачал головой. Какая стойкость, если она так близко? Нехорошо, неправильно, недальновидно, но так хочется сделать Милу своей! Или хотя бы коснуться этих губ…

Сладкая оторвала руку от его груди и нежно погладила щеку, заставляя сильнее бурлить кипящую в жилах смолу. Иван тяжело сглотнул и взмолился, отводя взгляд:

– Не могу, Мила, прости…

– Ты влюблен в другую или болен? – нахмурилась Сладкоежка, но царевичу стало легче. Она отстранилась, и кровь хоть немного успокоилась.

– Ни то, ни другое, – покачал головой Иван. – Мне придется уехать. Навсегда. Не хотел бы следить. Сама знаешь, все может быть…

– Понимаю, – кивнула Мила, чуть отодвинулась и уставилась в экран. Будто и не было ничего!

Царевичу стало обидно. Похоже, соблазнительнице не очень-то и хотелось результата. Тут же одернул себя. В конце концов, мужчина он, а тут девушка мало того что проявила инициативу, но еще и получила от ворот поворот. Неизвестно, кто еще должен обижаться. Захотелось сгладить неловкость, но спасение мира на экране перешло в завершающую стадию и приставать к Миле с разговорами стало неудобно. Ничего, после фильма он пригласит Сладкоежку на ужин и они выяснят все недоговоренности.

Из зала выходили мучительно медленно, словно все вокруг сговорились не спешить. Иван пытался ухватить Милу под локоть, но та ловко уворачивалась, вероятно, не желала больше продолжать не имеющую перспектив игру. Остановились неподалеку от выхода, чуть в стороне от мирно ползущей толпы. Царевич улыбнулся спутнице:

– Поужинаем где-нибудь?

Мила покачала головой.

– Я не голодна. Да и домой пора. Завтра важный день.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – спохватился Иван. Ее холодность расстраивала. – Я сам извелся, но не думаю, что это хорошая идея.

– Куда ты уезжаешь? Когда? – хрипло поинтересовалась Мила.

– Завтра в полночь, – царевич вздохнул и скрестил руки на груди: – Не думаю, что тебе стоит знать куда…

– Шпионские страсти… – губы Сладкоежки скривились в усмешке. – Что ж, успехов в делах!

Развернулась и собралась уйти, но Иван удержал. Возможно, сейчас не самый подходящий момент, но другого шанса не будет.

– Я бы хотел купить у тебя перо, – вкрадчиво начал он. – Сколько ты за него хочешь?

Мила ухмыльнулась и полезла в сумку за футляром.

– Согласна на оговоренную с Дмитрием Львовичем сумму, – протянула Ивану коробку. – Телефон к карте привязан. Переведи до отъезда.

Снова развернулась и поспешила к выходу, на ходу застегивая розовое пальто. Иван так и остался стоять с футляром в руках. Вроде и получил что хотел, но ни капли радости не чувствовал.

***

Говорят, клин клином вышибают. Только второй Милин клин оказался похлеще первого, и было совершенно непонятно, чем вышибать его. И было-то – день да вечер вместе и еще поход в кино, но сердце сжимала тихая тоска, стоило лишь вспомнить Иванов отказ. Блинопек при близком рассмотрении понравился жутко, жаль только ею не заинтересовался. И повод придумал дурацкий, будто школьник. Чего стоило сразу признаться, что не нравится? Каждый балбес норовит поиграть в дипломата, а на выходе ничего, кроме расстройства.

Махнула рукой. Хорошо, все выяснилось сейчас, а не когда уже влюбилась и настроила планов. Надо менять отношения к мужчинам, потому что если тебя пятый муж бьет по морде, дело не в муже, а в морде.

Заглянула в ближайший Макдональдс, купила глясе и, перевязав шарф так, чтобы было потеплее, пошла по улице. Хотелось окунуться в городскую атмосферу и забыть о неприятностях. Мегаполис выручал всегда. Как старшая опытная подруга, знал, что показать для утешения.

Вокруг все сверкало огнями. Украшенные к празднику витрины, иллюминация на деревьях, маячившие то тут, то там наряженные елки, пестрая веселая спешащая толпа. Привычная предновогодняя суета. Мила остановилась рядом с большим оленем, собранным из светящегося голубым дюралайта. Представила себя маленькой девочкой, что решилась наконец покататься на рогатом. Посмотрела вокруг: надо бы отыскать карусели! Самое время вспомнить детство. От мечтаний отвлек телефон, затрезвонив знакомой мелодией. Удивленно уставившись в почти забытую надпись «Сашка», Мила потянула за зеленую трубку. Даже интересно стало, что ей расскажет клин первый.

– Привет! – на том конце явно волновались. Слышалась знакомая интонация: так Сашка подкатывал, когда надо было добыть внеочередной договор у главного.

– Давай сразу к делу, – вздохнула Мила. Выслушивать долгие вступления не хотелось.

– Хотел попросить прощения, – выпалил собеседник. – Дураком был. Не могу без тебя. Устал. С ума схожу все две недели.

Замолчал, будто ожидая приговора.

– И еще посходи, – отрезала Мила, – полезно. Извини, долго болтать не могу, руки мерзнут телефон держать, – вздохнула: – Мне сказать тебе нечего. Я обманщиков и мужчин общественного пользования рядом не держу.

И, не дожидаясь ответа, нажала отбой. Сашка, конечно, завтра притащится к ней на работу, только вот у Милы отгул, а к четвергу, глядишь, чудо-кавалер поостынет и решит оставить ее в покое. Все-таки в общении с Иваном была польза, хоть и не выгорело ничего: мысли о бывшем выветрились напрочь.

Выкинула стаканчик от допитого глясе в ближайшую урну и завернула в магазин. Купила набор сосулек для елки: красную, синюю и золотую – и с твердой уверенностью, что сначала надо разобраться с работой, а потом с кавалерами, отправилась домой.

Заснула почти сразу, как нырнула в постель. Снилось, как скакала на синем светящемся олене по зимнему лесу. С темного неба падали огромные хлопья, снег хрустел под копытами, а в воздухе почти осязаемо пахло чудом.

Из сказки бесцеремонно вырвал будильник. Начинался еще один полный суеты день.

Друзья, всем большое спасибо за интерес к истории! За лайки и комментарии, они подбадривают и радуют муза)))))

Глава пятая - 1

Все утро Иван бегал по делам. Даже под пытками не смог бы сознаться, зачем ему идеальный порядок, возвращаться в планах не было, но тем не менее четко и методично, как уходящий в отставку генерал, он доводил до конца одно за другим. Переоформил блинную на ушлого приятеля Ядвиги, расплатился с хозяином квартиры и вывез два чемодана вещей в камеру хранения на Курском вокзале. Пообедал в милом ресторанчике на Покровке. Осталось только перевести Миле деньги, и можно было с чистой совестью бить баклуши до полуночи. На счету хранилось более чем достаточно, но Иван никак не мог пересилить себя и несколько раз нажать на экран смартфона.

Милу хотелось увидеть. Заставить ее забыть о произошедшем в кино. Выспросить прощения. Нежно коснуться губами щеки, утонуть в шоколадном запахе волос, сжать в теплых объятиях. И как ни отмахивался Иван от желаний, они не отпускали. Лишние и только создающие проблемы, но такие сладкие... Наконец, царевич плюнул на борьбу, расплатился по счету, забежал в отделение банка, в кондитерскую и направился навестить Сладкоежку. Будь что будет, а без ее "ступай с миром" он не уедет!

Поехал сразу к Миле домой: она собиралась на собеседование в среду и должна была взять выходной. Проскользнул в подъезд вместе с высоким мужчиной-курьером и, мысленно радуясь, что не понадобилось звонить в домофон, нажал тринадцатый этаж. Лишь бы застать! Времени до полночи осталось не так много - восемь с половиной часов и не хотелось терять ни минуты.

Открыла сразу, видимо, забыв посмотреть в глазок. Застыла удивленно разглядывая гостя. Иван неловко улыбнулся: в сером домашнем костюме с шевелюрой собранной в хвост Сладкоежка выглядела нежно и мягко, и не скажешь даже, что смогла так сурово прогнать его вчера.

- Я деньги принес, - выпалил он вместо приветствия и тут же ринулся в бой. - Решил, наличкой надежнее. Чаем угостишь?

Замолчал в ожидании своей участи сердиться она еще или нет было непонятно.

- Проходи! - Мила отступила, пропуская его вглубь квартиры. - Извини за беспорядок, елку наряжаю. Пора уже. До Нового года три дня.

- Хочешь помогу? - воодушевился Иван. Повел носом. В полутемном коридоре пахло печеными яблоками. Довольно фыркнул. Кажется, купленный в кондитерской торт не пригодится.

Мила остановилась и смерила его строгим взглядом.

- Зачем пришел?

- Хотел побыть с тобой, - царевич тяжело сглотнул. Вроде чего проще сказать правду, а сделать это оказалось неимоверно тяжело. Протянул торт. - Время еще есть, вот я и подумал...

Сладкоежка кивнула и ухмыльнулась. Кажется, поняла все по-своему, но у Ивана не было ни малейшего желания с ней спорить. Пусть думает, что хочет, лишь бы не выгнала.

- Когда тебе надо уйти, чтобы успеть? - строго поинтересовалась Мила, исчезая с гостинцем на кухне.

- Около одиннадцати...- пояснил Иван спешно скидывая ботинки и куртку. Надо действовать, пока не гонят прочь. - Если хочешь, можем поужинать где-нибудь в приятном месте.

- Посмотрим, - крикнула Мила из кухни. Хлопнула дверцей холодильника. - Проходи. Не стесняйся. - Вернулась в коридор: - Я шарлотку поставила, минут через двадцать будет готова. Дождемся, чтобы уже со всеми прелестями. Правда целиком съесть нельзя, Дмитрий Львович просил принести пару кусочков завтра, но большая часть достанется нам.

- Сегодня не пойдешь к нему? - поспешил уточнить царевич, сам не веря удаче.

- Старший его из командировки вернулся, - пояснила Сладкоежка, увлекая за собой в одну из дверей, - Так что сегодня там он. Говорит, обещали выписать к Новому году.

Иван молча кивнул, осматриваясь. Комната казалась большой - метров двадцать, и почти пустой. Из мебели куцый диван, шкаф вдоль короткой стены и подставка под телевизор. В углу около окна стояла высокая, почти до потолка, елка. Искусственная, но пушистая и красивая. Рядом пристроилась складная стремянка на три ступеньки. Верх дерева уже обзавелся украшениями: воздушным ангелом, строгими шарами всех оттенков синего и редкими веселыми фигурками на прищепках: снеговиками, лошадками, петушками, домиками. Низ и середина еще ждали своего часа. У подножия дерева красовались два больших картонных ящика с игрушками.

- Я люблю, когда елка кажется сказочной, - попыталась оправдаться Мила. - Знаю, я уже не ребенок, но так хочется.

- Что ты, - поспешил успокоить Иван, - очень красиво.

Подошел к ящикам и, стараясь придерживаться тех же принципов, что и сверху дерева начал вешать шары. Мила занялась фигурками. По какой-то одной ей известной системе она расселяла их по веткам, но получалось ярко и как-то уютно.

- Красота, - осторожно заметил царевич. Все еще чувствовал себя немного неловко, но постепенно ощущение отпускало.

- Да, - улыбнулась Мила. - Мы придумали порядок фигур вместе с братом, еще когда были детьми. Он называл это "хвойная гармония".

- У тебя есть брат? - удивился Иван. Сладкоежка еще не успела рассказать о родственнике. - Где он сейчас?

- На три года старше, - вздохнула собеседница. - Мы не разговариваем почти пять лет. Где он и что с ним, я не знаю. - Махнула рукой, хмыкнула, но продолжила: - Родители погибли в аварии, и нам пришлось делить наследство. Жена братца решила, что мне много не надо. С ее точки зрения: молодая семьи нет, перетопчется. В общем, обмануть пытались. Хорошо нотариус честный попался, разъяснил кое-что. - Вздохнула: - Поругались страшно, и мириться пока не хочется.

- Бывает, - смутился Иван. Совершенно не хотелось будить такие воспоминания.

Спас таймер духовки. Запиликал так истошно, что в пору было испугаться. Мила поспешила на кухню. Царевич замешкался немного. Выложил деньги на подставку для телевизора, так чтобы нельзя было не заметить и при желании, и последовал за хозяйкой квартиры.

Мила уже вытащила шарлотку из духовки и пристроив форму на выключенную плиту посмотрела на чайник.

- Сейчас заварим свежий, - будто предвкушая пробормотала она. Посмотрела на Ивана. - С мятой будешь?

- Спрашиваешь тоже, - расплылся в улыбке царевич. Безумно нравилось смотреть как она хозяйничает.

- Тогда марш за стремянкой! - скомандовала Сладокоежка, и Иван собрался было поинтересоваться зачем, но потом посмотрел на кухонные шкафы и все понял. Высокие потолки тут использовали по полной. У мебели будто был дополнительный ярус. Просто так не дотянуться, а с лестницей самое то.

Вернулся в комнату с елкой, прихватил стремянку, принес и подставил ее ближе к плите. Мила подвинула чуть левее и полезла наверх. Повинуясь скорее привычке, чем необходимости, Иван остался стоять рядом и придерживать лестницу. Мила достала из шкафа две цветные железные банки и, пристроив их на нижнюю полку, стала спускаться. Нога неудачно скользнула со средней ступеньки, Сладкоежка охнула и рухнула вниз. Прямо в объятия царевича. Иван вздрогнул от неожиданности, а потом втянул носом шоколадный запах ее духов и развернул женщину к себе лицом. Посмотрел в глаза. Ее близость ускоряла кровь и напрочь выгоняла из головы все кроме жгучего желания захватить в плен эти губы, исследовать на ощупь каждую частичку тела и утонуть в горячих объятьях нежных рук.

Глава пятая - 2

Прижал к себе и будто завороженный осторожно и нежно, коснулся губ поцелуем. Ответила размеренно и спокойно, давая возможность насладиться моментом, выпить его, почувствовать вкус. Дразнила языком, пробегала проворными ладонями по плечам и спине. Позволяла ласкать где и как вздумается, и томно вздыхала всякий раз, когда Иван угадывал с очередным прикосновением.

Стало не до чая. Бурлящая кровь требовала продолжения, не оставляя путей к отступлению. Мила не возражала. Позволила отнести себя в небольшую комнату с кроватью и избавить от одежды. Иван еще успел подумать, что надо бы остановиться, но мысль так и осталась без воплощения. Слишком хороша была Сладкоежка, слишком желанна!

Из постели выползли ближе к ночи. Жаркая страсть уступила место усталой нежности и двое, наскоро натянув что придется, поплелись на кухню. На пиршества времени не оставалось, но попить чаю с шарлоткой вполне.

- Проводишь меня? - поинтересовался Иван, двигая стул на котором устроилась Мила ближе к себе. - Не знаю, где найду силы отчалить, но от лишнего часа рядом с тобой не откажусь. Да и ты не надумаешь ерунды, не решишь, что воспользовался и бросил.

Сладкоежка откусила пирог и улыбнулась.

- Расскажи хоть, куда едешь, может все не так безнадежно…

Иван нежно погладил ее по коленке и бегло поцеловал в губы.

- Безнадежно, - выдохнул с тоской. - Я в другой мир. В тридесятое царство. Разгневал Ягу, вот она и забросила меня сюда. А сейчас появилась возможность вернуться.

Мила перестала жевать и с сомнением посмотрела на собеседника. Не отводя взгляда отпила чаю и нахмурилась.

- Если бы ты не был со мной все это время, я бы решила, что ты пьян…

- Я бы тоже с радостью решил бы, что пьян, - пожал плечами Иван. Реакция Милы была более чем предсказуемой, но отчего-то под ложечкой засосала противная тоска. Если бы он только мог остаться! Погладил Сладкоежку по щеке. - Тут мне тяжеловато… До сих пор не привык до конца. Дома обязательства перед отцом остались, да еще и Серый… Я с Ягой поругался, а он страдает.

- Подожди, - прошептала Мила и тряхнула головой, вероятно, отчаянно пытаясь вернуться в реальность. - С какого вокзала ты поедешь?

- Открою портал в месте силы, - терпеливо пояснил царевич.

Сладкоежка потерла ладонями лицо, как умылась. Шумно выдохнула.

- А Серый кто такой? - хрипло поинтересовалась она.

- Это Серый волк, но сейчас он говорящая крыса.

- Мне надо выпить, - подытожила Мила и поднялась из-за стола. - Ну все понятно, - пробормотала она, глазами исследуя полки, - Новый год, чудеса, но не настолько же…

Достала из шкафа початую бутылку коньяка, вылила из чашки чай и плеснула себе.

- Будешь? - поинтересовалась она шепотом.

- Нет, сладкая, - покачал головой Иван. - Я пьян от одного твоего взгляда. Пей сама.

Мила залпом опустошила чашку. Царевич притянул сладкую к себе. Усадил на колени лицом к лицу и пристально посмотрел в глаза.

- Ты лучшее, что со мной случилось за всю жизнь, - прошептал запуская пятерню в ее прическу.

- Если надумаешь остаться, - ответила Мила в унисон, - я с радостью продолжу знакомство.

Иван жадно накрыл ее губы поцелуем. До чего же вкусно, хоть и приправлено коньяком!

Вышли почти вовремя, точно так, чтобы не спеша добраться до места встречи с Серым. Иван держал Милу за руку и из последних сил отгонял накатывающую тоску. Расставаться не хотелось. Не хотелось и все тут!

Нырнули в полупустое метро. В холодном вагоне устроились в самом углу: и от посторонних глаз подальше и шума чуточку меньше. Молчали. Перекрикивать стук вагона не хотелось. Мила положила голову Ивану на плечо и прикрыла глаза. Царевич затаил дыхание. Сжал кулаки. Ну почему он решился так поздно? Уже бы или прикипел окончательно или напился ею вдоволь! Никаких сомнений бы не было. Знал бы точно быть вместе или не быть. Завибрировал мобильник. Сладкоежка встрепенулась как потревоженная птаха и полезла в сумку.

Телефон нашла не сразу. Извлекла на свет носовой платок, кошелек, пеструю елочную игрушку-перо, записную книжку и, наконец, мобильник. Звонить передумали. Мила фыркнула и бросила телефон обратно в сумку.

- Какая славная вещица, - улыбнулся Иван, забирая у нее перо. Отчего-то захотелось услышать голос сладкой. - Прямо как у жар-птицы украли.

Мила побросала остальное в сумку и неловко улыбнулась.

- В магазине дали, вместо фишек. Хочешь, возьми с собой…

Иван тяжело сглотнул. С какой бы радостью он взял с собой кое-что посущественнее. Точнее, кое-кого… Но разве можно променять этот полный удобства мир на его царство? Одно дело, когда ты там вырос, и совсем другое, когда попадаешь туда отсюда…

- Спасибо! - он поцеловал Милу и спрятал игрушку в прихваченную по случаю котомку. Взял за руку.

- Следующая Китай-город, - предупредила спутница.

Царевич вздохнул и медленно потянул сладкую к выходу. Ее слова звучали как жестокий приговор.

Глава пятая - 3

По переходу шли не спеша, будто осужденные на казнь. Иван держал Милу за руку и больше всего на свете хотел, чтобы сейчас ничего не получилось. Опять не хватило важного предмета или подтвердились подозрения в нечестности Ядвиги. Совесть не позволяла самому отказаться от возвращения домой, но обстоятельствам покориться казалось незазорным.

На улице молчали, царевич никак не мог подыскать нужные слова и лишь сильнее сжимал руку ненаглядной. Пахло морозной свежестью и застывшей грязью. Похолодало, и в свете фонарей четко виделись выдыхаемые клубы пара.

- Хочу, чтобы завтра выпал снег! - задумчиво прошептала Мила. - Что за Новый год без снега?

- Давно пора, - согласился Иван. - В этом году все слякоть и слякоть. Непорядок.

Повернули в переулке и остановились у знакомой Ивану лавки, между белой церковью на холме и светлым монастырским забором.

- А я знаю этот монастырь, - оживилась Мила, указывая на забор. - Как-то на экскурсии тут была, гид говорил, что по легендам здесь жила княжна Тараканова.

- Что за княжна? - нахмурился Иван. История не была его коньком. Да и будничность разговора немного раздражала. Вроде и нужно было сказать что-то торжественное и важное, а в голову лезла всякая чушь.

Спутница открыла рот пояснить, что к чему, но не успела.

- У царицы одной трон хотела отнять, - поведали откуда-то снизу. - Не могла она тут быть, в Петропавловской крепости умерла.

- Да нет же, о другой женщине речь, - отмахнулась Мила, еще не сообразив, кто именно ее новый собеседник, - вроде как настоящая дочь Елизаветы и Разумовского, или Шувалова. Разные версии есть.

А потом посмотрела под ноги, взвизгнула и спряталась за Ивана. Вцепилась в его руку.

- Крыса говорящая…

- Это Серый, - поспешил успокоить царевич. - Не бойся. Он не крыса, он волк.

Мила шумно выдохнула.

- Ну тогда, конечно, легче….

- Без двух минут, Ваня, - строго напомнил грызун.

Царевич вздохнул. Пора! Пристально посмотрел на ошарашенную Милу, стараясь запомнить каждую ее черту, каждую морщинку, каждую частичку ее лица. В тусклом освещении фонарей удавалось разглядеть не все, но Ивану хватало. Воображение услужливо дорисовывало недостающее. Он нежно погладил сладкую по волосам и поцеловал.

- Мне пора, - прошептал еле слышно. - Прощай! И береги себя.

- Прощай! - слабо улыбнулась Мила то ли не принимая всерьез происходящее, то ли не до конца понимая, что расставание навсегда.

Иван подошел к лавке, достал из кармана светящийся оранжевым камень, потер его ладонью и сжал в кулаке. Повернулся три раза через правое плечо, прошептал что-то напоминающее речевку футбольных фанатов и топнул ногой.

Пахнуло серой. Вспыхнул невыносимо-яркий свет, громыхнуло так, что лавка, казалось, содрогнулась. На мгновение Мила увидела мужчину в компании огромного, размером с пони, волка, а потом все стихло. Будто и не случилось ничего. Женщина тяжело сглотнула. Ну не настолько же она пьяна, чтобы мерещилось черт-те что!

Три раза обошла лавку в поисках приятеля, и не обнаружив даже крыс, удивилась. Что за цирк? Куда исчез Иван и почему? Мог бы просто сказать, что постель не повод для сближения и не устраивать представление на пустом месте.

Тряхнула головой. А если его и не было вовсе и все только игры воображения? Отмахнулась от дурацких мыслей. Нет! Ивана же и Дмитрий Львович видел, значит, она еще не свихнулась окончательно. Нахмурилась и потерла подбородок. Может, кавалер просто глупо шутит? Все эти рассказы про другой мир и проклятия выглядят не очень правдоподобно. Поежилась от холода и поплелась к метро. Выспится, а потом подумает, что же все-таки произошло.

Заснуть не удалось, хоть и вылезла из душа измученнее некуда. Постель пахла Иваном и будила вполне определенные воспоминания. Мила провалялась с полчаса, а после, обругав себя распутной девкой, сменила белье и улеглась снова. Сон не шел. В мыслях крепли обида и непонимание. Неужели нельзя было обойтись без вранья и просто уйти по-человечески? Сказать - извини, детка, я поставил галочку и больше видеть тебя не хочу. Почему обязательно надо выдумывать ерунду? Плюнула. Поднялась с постели и отправилась наряжать елку. Монотонное занятие обещало успокоение.

Закончила ближе к пяти. До подъема на работу оставалось еще два часа. Выпила чаю с остывшей шарлоткой и решила полежать немного перед сборами. Отрубилась в полседьмого. Снился Иван, он улыбался и рассказывал что-то про Кремль. А потом погладил по голове и впился в губы жарким поцелуем.

Не слышала будильника. Уже рассвело, когда открыла глаза. От выпитого вчера трещала голова. Мир вокруг захватила ватная глухая тишина, а с неба огромными хлопьями валил снег.

Глава шестая - 1

Иван с трудом пробирался по узкой заснеженной тропинке среди хмурых малахитовых елей. Ноги вязли в снегу, а дорожка петляла, да так и норовила спрятаться или вовсе исчезнуть. Тишина вокруг повисла еще на рассвете, а значит до дома Яги осталось совсем чуть-чуть. Вздохнул, в сотый раз отряхнул с плеча упавший с хвойных лап снег, и ускорился.

За неделю пребывания дома царевич ясно понял одно: надо возвращаться. Без Милы хотелось выть на луну вместе с Серым. Отец обрадовался младшему, и на всякий случай поспешил оженить отпрыска, но Иван отверг все кандидатуры. Никак не мог избавиться от воспоминаний. Смотрел на других и видел как улыбается его сладкая, слышал ее смех, представлял как Мила закрывает глаза, смакуя попавший в рот вкусный кусочек, и как прикусывает губу, когда он гладит ее грудь или нежит бедра.

Оказалось: родной, знакомый с детства мир без нее вовсе не так ярок, как раньше. И вообще, многое из того, о чем вспоминал в чужой Москве, в действительности мало походило на нарисованное памятью. Радовала встреча с отцом и братьями, забавляло волшебство, отдавалась теплом прогулка по родным местам, и на этом все. Душа же просилась к Сладкоежке, в царство стекла и бетона. Если чего еще не понял там - разберется, главное - она будет рядом.

Переждав для верности неделю, Иван выспросил отцовского благословения, попрощался с братьями и Серым и отправился к Яге. Баба она, конечно, вредная, но неглупая, договориться всегда можно. А царевичу есть, что предложить. Это в Москве он гол как сокол, здесь все иначе.

Осталось только добраться. Верхом на Сером было бы сподручнее, но тот так радовался своему старому телу, что Ивану стало совестно звать волка к Яге еще раз. Вдруг колдунья что-то напутает и опять ушлет мохнатого друга вместе с ним?

Третий день дороги перевалил за половину, когда царевич смекнул, что пришел. Поляна с жилищем Яги показалась внезапно. Лес просто расступился, пропуская на обнесенную низким деревянным забором заснеженную площадку с небольшим каменным домом в дальнем углу. Иван открыл калитку и ступил на земли колдуньи. Дом пришел в движение, скрипнул и развернулся к царевичу неприглядной обшарпанной стороной без окон и дверей. Будто спрашивая, какого лешего пожаловал названный гость.

Мужчина покачал головой и, обойдя здание слева заколотил по дубовой двери.

- Яга, открывай, - крикнул он как можно громче, - дело есть!

Дом шустро отполз на пару метров и снова повернулся к Ивану глухой стеной. Царевич фыркнул, опять зашел сбоку, подтянулся на выступе и угрожающе заколотил по окну. Того и гляди разобьет.

- Яга! Дело есть!

- Нет у нас с тобой никаких дел, супостат окаянный, - в открывшейся двери возникла видная кровь с молоком женщина. Зло сверкнула на гостя ясными глазами.- Избушку в покое оставь!

Подскочил к входу и подставил ногу, так чтобы хозяйка не смогла захлопнуть дверь.

- Очень нужно…- протянул жалобно. - Пожалуйста…

- Ишь ты, - усмехнулась Яга. - Как приличный человек заговорил. Не хватаешь, в печь не запихиваешь. Уже славно.

Отошла от двери, пропуская Ивана внутрь полутемного помещения. Поморщился, уловив запах сушеной мяты, вспомнил, как Яга сама хотела запечь его в душистом соусе. Женщина будто уловила его мысли и взяла быка за рога.

- Говори, что надобно, только помни, серчаю на тебя жутко…

- Прости Яга, - отвесил поклон царевич, - с нуждой пришел. В долгу не останусь. Отправь меня обратно в Москву!

- Это туда, где из чудес только сестрица моя Ядвигушка?

- Туда, - выдохнул Иван и бухнулся на скамью у входа. Присаживаться никто не предлагал, ну и пусть…

- Уж не ради нее такие страдания? - нахмурилась Яга. - Не нужно. Она жизнь и силы через ложе высасывает и как ослабеешь, выкинет как котенка.

Иван покачал головой.

- Вернуться ради женщины хочу, - развел руками, - но не из-за Ядвиги.

Яга сдвинула брови и потерла подбородок.

- С Ядвигой был, иначе бы домой не вернулся, но предпочел другую. Так?

- Так.

- Видать не проста другая-то, - протянула Яга. - Как зовут зазнобу? Может, кто из наших?

- Кощеева Людмила, - пожал плечами Иван. - Вряд ли. Она удивилась когда про другой мир услыхала.

Хозяйка дома оживилась и пустилась в объяснения.

- Может и не осознавать силы. Но фамилия говорящая. Папаша наш погулял по молодости много, да только с волшебством родились лишь мы с Ядвигой, даром что от разных мамаш, а вот других потомков много и дар их проявляется время от времени. Они о нем и ведать не ведают. Может какая-нибудь пра-пра-пра-правнучка твоя зазноба. Родственница нам.

- Это важно? - перебил царевич. Испугался вдруг, что Яга откажется переносить его из-за родственных связей.

- Важно, Ванечка, - вздохнула женщина. - Я чаще чем раз в семь лет в один и тот же мир переносить не могу. Надо ждать….

Ивану захотелось расплакаться. Семь лет! Целая жизнь! Для него, для Милы, для всех! За пять лет проведенных в Москве, здесь прошло полгода. А за семь лет в тридесятом царстве, сколько утечет там? Возможно и сладкую в живых-то не застанет. Поджал губы, раздумывая, как поступить дальше.

- Что голову повесил, соколик? - насмешливо спросила Яга.

- У меня нет семи лет, - вздохнул Иван. Тяжело сглотнул и схватил женщину за руку. - Мне бы побыстрей. - Заглянул в глаза: - Других способов нет?

- Есть, - ухмыльнулась собеседница, осторожно высвобождая руку. - Говорить не хотела, но больно жалкий вид у тебя. Правда, условие есть одно. Тебе зазноба подарила что-то? Отдай подарок мне…

- А не обманешь? - нахмурился царевич.

- Это ты обманываешь женщин и в печь их запихиваешь, а я честная колдунья, - обиженно ответила Яга.

- Говори!

- Прежде хочу видеть подарок.

Иван покачал головой и полез в торбу.

Глава шестая - 2

Извлек на свет игрушку-перо и протянул Яге. Колдунья довольно улыбнулась.

- Славная вещица, Иван, - с придыханием произнесла она. Осторожно погладила добычу и подмигнула. - В долгу не останусь. Провожу куда надо.

- Что это? - поинтересовался царевич. Торговаться не планировал, но знать сколько отдал не помешало бы.

- Перо птенца жар-птицы, - подмигнула Яга. - Редкая штука, большая удача нужна, чтобы добыть.

- И зачем оно?

- Как зачем? - нахмурилась колдунья, Ивану показалось даже, что она рассердилась на его незнание. - Произносишь нужные слова, и птица прилетает сама. Песни поет. А они, если помнишь, молодость возвращают и силы. Так жарушку и не поймать, а тут сама пожалует. Лепота!

Потянулась к висящему у двери тулупу.

- Пойдем отведу тебя, соколик. Клубок бы дала, но туда не пройдет. Если хочешь, могу и друга твоего серого с тобой отправить.

- Не нужно, - Иван затряс головой. - Ему тут хорошо.

- Что ж, - Яга натянула тулуп, прошептала несколько слов и открыла дверь. - Будь по твоему. - Повернулась к гостю и посмотрела в глаза. - Топай следом и не оглядывайся!

Шагнула за порог. Иван тоже. Лес будто потемнел, стал гуще и непролазнее. Запахло болотом и гнилым деревом. Временами ели уступали место голым кривым деревьям с цепкими ветвями, а тропинка исчезала окончательно. Казалось, чаща расступается перед Ягой, и тут же смыкается за спиной путников.

Царевич не оглядывался: того что видел впереди хватало с лихвой. Яга будто скрючилась, скукожилась и все больше напоминала старуху с клюкой. Настоящую хранительницу границ между миром живых и мертвых. Как-то обронила, что ей почти тысяча лет, и сейчас на эту тысячу и выглядела. В руке колдуньи горел фонарь в форме черепа и именно зловещий свет из пустых глазниц заставлял лес расступаться.

Оказались на поляне, около могучего дуба. В полутьме Ивану показалось, что где-то в густой кроне дерева подвешен сундук. На мгновение кольнула мысль, что тот самый с кощеевой смертью, но царевич запретил себе даже думать о приключениях. Какое ему сейчас до этого дело? К Миле бы вернуться.

- Встань вплотную и обними ствол. - скомандовала Яга. - Слова я скажу. Подумай в какой день хочешь вернуться. Это важно. Дуб иногда путается, и может отправить на три-четыре дня раньше задуманного. Главное не встречаться с самим собой, это верная смерть. Понял?

- Да, - выдохнул Иван подходя к стволу.

- Ты никогда не сможешь вернуться, - предупредила колдунья.

- Ничего, - улыбнулся царевич, охватывая руками ствол, - я уже там пообвыкся. Давай!

Яга трижды обошла вокруг дерева и забормотала неразборчивые фразы. Иван закрыл глаза и представил, что оказался в Москве в первый день нового года. В этом случае будет меньше шансов повстречать самого себя, даже если дуб ошибется. А потом перед глазами появилась Мила, она улыбнулась и потянулась поцеловать своего Ванечку. Сердце екнуло, и царевич собрался заключить сладкую в объятия, но не тут-то было. Пахнуло серой, пространство вокруг прорезал то ли крик, то ли визг, ослепило ярко-розовой вспышкой и Иван потерял сознание.

***

Миле повезло, шеф без лишних проволочек подписал ее заявление на увольнение, и тридцать первого декабря она встретила свободным от офисного рабства человеком. На новой работе ждали после праздников, а сейчас у нее появилась уйма свободного времени, которому, впрочем, тут же нашлось применение. Попросили подъехать в больницу к Дмитрию Львовичу и посадить старика в такси до дома старшего сына. Сам отпрыск забрать отца не успевал. Мила согласилась. Оставаться в одиночестве не хотелось, не отпускали мысли об исчезновении Ивана, а у подруг хватало своих дел. Шутка ли, Новый год на носу!

В больнице на удивление быстро выдали все документы. Вероятно, торопились закончить бумажную волокиту еще в этом году. Мила вызвала такси и отправилось помочь Дмитрию Львовичу собраться. Выглядел тот неплохо, чувствовал, похоже, тоже и, завидев соседку, без лишних предисловий ринулся в наступление.

- Ну что с пером-то? - улыбнулся старик, заталкивая вещи в спортивную сумку. - А с молодым человеком?

- Ничего, - пожала плечами Мила. Взяла пакет и почти на автомате положила туда чашку и ложку. - Я отдала перо, он - деньги, и все.

- Мне показалось, в тебе он заинтересован больше, - нахмурился Дмитрий Львович, безуспешно придавливая сумку, чтобы свести вместе края. - Странно…

Мила подошла и сжала пухлые бока. Старик проворно потянул бегунок и застегнул молнию. Довольно кивнул.

- Ничего странного, - вздохнула соседка. - Перо, видимо, оказалось ценней. Какие от меня радости? Разве что поесть приготовлю, а тут вещица приносящая удачу.

- Глупостей не говори, - строго заметил Дмитрий Львович. - Ты вон какая красавица. Даже боязно тебя без присмотра оставлять. - Вздохнул и невозмутимо продолжил: - Но перо-то, действительно, уникальное. Сколько я видел разных вещиц… Оно самое таинственное. Мне кажется его не на земле создали, - немного смутился, поймал Милин взгляд и, убедившись, что собеседница не считает его ненормальным, предположил: - может, оно к нам из космоса попало?

- Из другого мира, - скептически заметила Мила.

- Вполне возможно, - согласился Дмитрий Львович, явно не улавливая ее иронии. - Уж больно оно не такое. Даже в руках странно держать, будто сил прибавляется…

- Пойдемте, - усмехнулась женщина. - Смс пришло, такси ждет.

Дмитрий Львович покачал головой, но сделал как велели.

- Ты все-таки береги себя, - увещевал старик перед тем как сесть в машину. - Сын говорит, отпустит домой в конце января, там за тобой пригляжу, а без меня не шали.

- Какие шалости? - усмехнулась Мила, захлопывая дверцу машины. - При всем желании во все тяжкие дернуть не выйдет.

Дождалась когда отъедет автомобиль и направилась домой. Надо подготовиться. Пусть она встречает Новый год в одиночестве праздника никто не отменял.

Глава шестая - 3

Еще не успела нырнуть в метро, когда зазвонил смартфон. Остановилась, выругалась, увидев номер, вздохнула и потянула пальцем за зеленую трубку. Последние дни Сашка звонил регулярно, но она предпочитала не отвечать. Говорить с бывшим не о чем, возвращаться к нему не хочется, так зачем тратить время? Но сегодня, как знать, может Сашка хочет просто поздравить, сказать прости-прощай и навсегда исчезнуть из ее жизни? Маловероятно, но под Новый год случаются чудеса…

- Слушаю, - прошипела она, досадуя, что пришлось снять перчатки. Поднимался ветер, и с неба повалил мелкий колючий снег.

- Хочу встретиться с тобой, - без лишних предисловий начали на другой стороне линии. - Пригласи в гости. Сегодня.

Мила нахмурилась. Никогда не любила нахрапа, а тут прямо в рожу дать захотелось. Да кто он такой, в конце концов, что позволять себе так разговаривать.

- Не могу, - не моргнув глазом соврала она, - мой новый друг не одобрит. Он как раз ждет меня дома.

- Хорошо, - согласился Сашка. - Наташа сказала, ты собиралась на Спортивную в больницу к соседу. Давай, я встречу тебя у твоего метро. Провожу до дома. Заодно и приятеля своего покажешь.

Мила мысленно прокляла главбуха Наталью Андрееву. Та все всегда про всех знала и никогда не держала язык за зубами.

- Договорились, - вздохнула Мила. - Как раз собиралась в магазин зайти. Поговорим там. Провожать не надо. На совещание езжай, сегодня как раз пятница.

- Я к тебе хочу, - глухо отозвались в трубке. - А не на совещание.

Мила молча нажала отбой. Выслушивать очередную ложь не хотелось.

Вздохнула. Хотелось к Ивану. Очень. Обнять, поцеловать, накормить вкусняшкой, а потом заняться любовью. И ни на секунду, ни на мгновение больше не отпускать от себя дальше, чем на полшага. Утопать в его объятиях и чувствовать как теплеет на душе, закрывать глаза и вслушиваться в родное уверенное дыхание. Вроде и знала всего ничего, а казалось вечность были вместе, и совсем не хотелось эту самую вечность прерывать. Махнула рукой. Зачем бесполезно мечтать, если он сбежал? От нее или от обстоятельств, не так важно…

Вчера в обед сходила в блинную и поболтала с новым владельцем. Удалось выяснить лишь, что Иван продал дело и уехал куда-то далеко. Да, договаривались о продаже еще полгода назад, а вот точный день определили недавно. В разговоре порадовало одно - она, скорее всего, ни причем… Но легче от этого не становилось. Без Ивана было так же тоскливо. Жаль, что даже адреса не оставил, отделался глупой отговоркой про другой мир.

В метро дуло изо всех щелей, и Мила замерзла. Надела шапку, замоталась в шарф и натянула перчатки. Согрелась ближе к своей станции, но раздеваться не стала. И выходить скоро, и страшно, что холод вернется, как только она ослабит бдительность.

На выходе ждал Сашка. Светился как начищенный чайник. С цветами и при параде, будто на свадьбу собрался. Мила поблагодарила и увлекла его за собой к супермаркету, даже на мгновение не хотелось оставаться с бывшим наедине.

***

Иван не сразу пришел в себя. Очнулся оттого, что обходящая его слева старушка проворчала:

- Вы молодой человек брать что-то будете? Всю витрину мне загородили.

Царевич извинился и отошел в сторону. Огляделся. Знакомое место. Уже ставшая родной монастырская лавочка у Китай-города. Посмотрел на покупающую хлеб старушку.

- Подскажите пожалуйста, какое сегодня число? - улыбнулся фирменной обворожительной улыбкой.

- Совсем молодежь пошла никчемная, - заметила женщина. - Ты по кайфом что ли, соколик? Тридцать первое декабря сегодня. - Посмотрела на экран телефона и ухмыльнулась: - Пятнадцать часов, двадцать минут.

- Спасибо! - выпалил Иван и почти бегом направился к метро. Сейчас его Мила придет с работы. Надо успеть забежать в магазин и купить что-нибудь к празднику. Главное, чтобы карточки не испортились от прыжков по мирам.

В торговом центре поймал свое отражение в зеркале и усмехнулся: добротный расшитый тулуп, сапоги с острыми носами, на голове парадный колпак с меховой оторочкой. Подмигнул себе. Как же хорошо, что здесь всем плевать, как ты выглядишь! Шляется ряженный по магазинам и шляется.

Покосились лишь в ювелирке, когда он, сверкая перстнем с внушительным изумрудом, попросил подобрать для девушки что-нибудь милое и не очень обязывающее. В глазах обеих продавщиц сверкнуло едва уловимое "жмот", но вышколено улыбнувшись, они наперебой стали предлагать украшения. Остановился на кулоне из белого золота в виде птичьего пера с россыпью сапфиров. Расплачиваясь, все никак не мог отделаться от мысли, что эти камушки очень плохо ели в детстве и поэтому так плохо выросли. На душе был удивительно радостно.

Доехал до дома сладкой, просочился через подъездную дверь, проскользнул к заветной квартире и позвонил. Никто не открыл. Вздохнул: вероятно Мила на работе, - и спустился вниз. Уселся на скамейку у подъезда, включил телефон. Заряда оставалось десять процентов, но на один звонок должно хватить. Понять бы, стоит ли наберать…

Решил подождать. Достал из пакета с покупками газету и окунулся в чтение. Обычно обходился планшетом, но тот мирно валялся в камере хранения, а с новостями стоило ознакомиться. Колючие снежинки падали на бумагу, но Иван смахивал их и продолжал пробегать глазами по строчкам. От чтения оторвал Милин голос, его сладкая отчитывала разодетого незнакомца. Явно топали с автобусной остановки.

- Оно понятно, что ты хочешь быть вместе, - ворчала Сладкоежка. - Я удобнее некуда: жилье есть, безотказная, спокойная, замуж не стремлюсь. Только ты-то мне на кой? Да и другой у меня есть.

- Откуда у такой как ты другой нарисовался за две-то недели? - усмехнулся мужчина, и Иван сжал кулаки. Захотелось хорошенько врезать горе сопернику.

- Ну, если я недостаточно хороша, - завелась Мила, - то какого черта, ты не даешь мне спокойно жить?

Поравнялась со скамейкой, кинула Ивану дежурное "здравствуйте" и пройдя шаг, обернулась.

- Ванечка! - выпалила радостно.

Он молча подхватил ее в объятия. Запустил ладонь под шапку и впился в губы поцелуем. Знал, что поступает неприлично, но так захотелось заявить на сладкую права. Чтобы никто другой даже думать не смел, что имеет какие-то шансы. Ответила. Жарко и нежно. Обняла, и Иван почувствовал, как закипает кровь, а сердце прыгает от радости. Милая не гонит прочь. Ждала!

Соперник пристроил пакеты на скамейку рядом с покупками Ивана.

- Ты когда женишка себе нанимала, могла бы уточнить, чтобы ряженных не присылали, - заметил глубокомысленно.

- А я сниму с него лишнее, - с улыбкой ответила Мила.

Иван чмокнул ее в нос.

- Какая замечательная идея… - Посмотрел на соперника: - Спасибо, милейший, что помогли Миле донести сумки.

Залез в карман, достал сотку и сунул незнакомцу. Подхватил пакеты и поинтересовался у улыбающейся зазнобы:

- Идем?

- Идем! - согласилась она и, обогнав царевича, приложила ключ к домофону и открыла дверь.

- Не смог без тебя, - выдохнул Иван, когда за ними закрылись двери кабинки лифта. - Выспросил благословения у батюшки и вернулся. Примешь?

- Почему нет? - пожала плечами Мила.

- Ты не думай, - поспешил заверить царевич. - Я с серьезными намерениями. Я жениться хочу. Знаю, у вас так быстро не принято, так я готов подождать. Немного...

- Разберемся, - рассмеялась сладкая, доставая ключи. - Ты мне все расскажешь в подробностях, и мы решим.

Впустила его в квартиру. Заперла дверь изнутри.

- Теперь не убежишь…

Иван поставил пакеты на пол и, поймав Милу, принялся расстегивать пуговицы ее пальто.

- И в мыслях не было, - скользнул по плечам и снял его. - Разве можно убежать от судьбы?

Мила только покачала головой.

- Нельзя. И не хочется.

Иван улыбнулся и, скинув тулуп, прижал сладкую к себе.

- Потому что бесполезно, - прошептал задорно, погружаясь в манящий аромат шоколадных духов, а потом снова жадно приник к нежным губам.

Из постели выбрались в половине двенадцатого. Оделись. Наскоро накромсали салат, сделали горячие бутерброды и достали фужеры под шампанское. Включили первый попавшийся канал на милином смартфоне. Иван вручил зазнобе бокал и усадил ее к себе на колени.

- У нас говорят, как встретишь Новый год, так его и проведешь, - усмехнулась сладкая.

- Предлагаешь вернуться в горизонтальное положение? - подмигнул царевич.

Мила покраснела. Вот так новости! Иван нежно обнял ее и поцеловал, прогоняя смущение.

- Я хочу провести этот год с тобой, - прошептал он. Посмотрел на часы и начал возню с шампанским. - И не только этот.

- А я с тобой, - заверила Мила.

- Это просто чудо какое-то! - усмехнулся Иван и, победив пробку, разлил шампанское.

Телефон разразился часовым боем.

- С Новым годом, сладкая! - поздравил царевич и, звякнув фужером о фужер, пригубил напитка.

- С Новым счастьем, Ванечка, - отозвалась Мила и тоже занялась напитком.

- За нас! - Иван еще раз звякнул бокалами и залпом выпил свой.

Мила последовала его примеру.

Эпилог

К шестилетию сына ресторатор Иван Царев готовился с особой тщательностью. В флагманском заведении сети "Царский ужин" украсили маленький зал, организовали детский стол и пригласили аниматоров. Иван позвонил супруге, чтобы везла всю шатью-братью и пошел в подсобку за подарком. Сын просил канарейку. Птицу привезли только что.

Иван поставил клетку у окна, проверил, чтобы из него не дуло и снял покрывало. Крупная жгуче-лимонная птичка встрепенулась и пристально уставилась на человека. Царевич подмигнул ей и отвернулся посмотреться в зеркало. Сегодня он наметил важный разговор с супругой, и хотелось произвести впечатление.

Подбил сына просить у мамы братика или сестричку с месяц назад, попросил соседа Дмитрия Львовича намекнуть ей на необходимость еще одного ребенка, а сегодня и сам планировал пойти в наступление. Мила в общем-то не возражала против второго, но ее карьера набирала обороты и дальше разговоров дело не шло. Иван надеялся, что со временем жена устанет от офиса, но долго не замечал ничего даже отдаленно похожего на желание сменить образ жизни. А в прошлом месяце появились первые признаки и он решил - пора. Надо ковать железо, пока горячо. Возможно Мила одумается позже, но трепыхаться уже будет поздно.

- Ваня, - звенящий голос отвлек от раздумий и коварных планов.

Иван огляделся, но никого не заметил. Тряхнул головой. Видимо, показалось.

- Я здесь, в клетке, - продолжил голос.

Царевич нахмурился, но приблизился к птице.

- Не узнаешь? - в звоне проскользнули насмешливые нотки.

Иван прищурился. Уже слышал эти интонации, осталось вспомнить где.

- Жарушка? - удивился он. Кого-кого, а Жар-птицу встретить не ожидал.

- Она самая, - оживилась канарейка.

- Какими судьбами?

- Ты же Яге перо дал? Дал. Я противостоять ему не могу… Она вызывает, я прилетаю и пою. Даже представить не можешь, как я устала. Вот и клюнула ее с досады. Не один раз правда… Много. Осерчала она и закинула меня сюда. Привет велела тебе передать…

Иван нахмурился и потер подбородок.

- Вот ведь незадача… Сегодня я занят, а завтра Ядвиге тебя снесу, она скажет, что делать…

- Не стоит, - голос прозвенел сталью. - Я с Ядвигой знакома и видеть ее не хочу. Дождусь когда Яга меня снова пером вызовет. Заклюю старушку. - Потом голос смягчился и приобрел просящие интонации: - Дай яблочка…

- Конечно, - царевич отвернулся к столу и принялся выбирать фрукт покрасней. - Как там дела у наших?

- Батюшка твой снова женился. Братья ведут себя смирно. У старшего сын родился. Ваней назвали. А Серый, похоже, одичал совсем, по лесам бегает и на зов не приходит. Только если ветчиной подманить. С колдуньями напрочь отказывается общаться. Говорит, не хочется больше по помойкам шастать. Тихо-мирно все. Только Яга лютует. Все надеется Василису Прекрасную переплюнуть…

- Яга может, - усмехнулся Иван и, порезав яблоко на дольки, запихнул их между прутьями. - Ешь, а я пойду сына встречу. И жену.

Вышел из маленького зала в общий. Еще успел подумать, что надо бы послать кого-нибудь за другой канарейкой, когда в помещение влетели Мила и восемь сорванцов. Иван чмокнул сына и перепоручил мальчишку и его гостей аниматору, а сам занялся женой. Обнял и почти целомудренно поцеловал в губы. Мила нежно обняла его в ответ, и царевич прикрыл глаза, в ее объятиях сердце замирало каждый раз как в первый.

- Сладкая моя, - прошептал Иван, поглаживая ее голове.

От супружеской нежности отвлек прибежавший сын.

- Папа! - в радостном возбуждении затараторил он. - Ты представляешь, была канарейка и исчезла. Прямо волшебство какое-то! Или фокус…

- Может, и волшебство, - улыбнулся мужчина. Тут же поспешил успокоить ребенка, не дай бог решит, что его оставили без подарка: - Не волнуйся, она скоро вернется, - и добавил едва слышно. - Кому-то сегодня не поздоровится.

- Кому, Ваня? - Мила подняла на него удивленные глаза.

- Вечером расскажу, - усмехнулся царевич и, поцеловав жену в нос, добавил: - Если будешь себя хорошо вести.

- Очень постараюсь, - подмигнула Мила. - Иначе, чую, придется умереть от любопытства.

- И не надейся, - хохотнул Иван. - У меня для тебя припасена другая смерть.

Вместо ответа супруга осторожно поцеловала его в шею, давая понять, что они еще посмотрят кто кого. Иван только прищурился от удовольствия, точно как кот Баюн на солнышке.

Конец))))

Content

Пожарская Анна Жмурки с Иваном-царевичем