Варан

Глава 1. Новый мир

В Улей я попал как и все. Проснулся от запаха кислятины. Закрыл окно и пошел досыпать дальше. А утром узнал, что мир сошел с ума. Электричества не было, из кранов не текла вода, сотовый не ловил. Выглянул в окно и ноги подкосились. Вместо стоящих пятиэтажек, рядами уходящих в даль, за окном оказались какие то коробки из гофрированного металла тянущиеся не менее чем на километр. То ли цеха, то ли склады. Это было настолько бредово, что у меня даже безумных предположений, на тему того что произошло не было. Внизу были люди. Такие же ошарашенные, некоторые бродили по территории этих складов–цехов, осматривались.

Надо спускаться. От сидения дома ответы не появятся.

Первое что увидел и услышал, выйдя из подъезда, был сосед с четвертого этажа. Маты, которыми он крыл непонятно кого, были весьма разнообразны и увлекательны, жаль что мало информативны. Однако, подойдя к нему, спрашивать о причинах его воплей стало незачем. На парковке соседнего, теперь отсутствующего дома стояла Половинка его, соседского Крузака. От придомовой парковки тоже была примерно половина. Парковка заканчивалась узкой трещиной, переходящей в бетонную площадку тянущуюся до ближайшего «гофрированного» здания.

— Игорек, что случилось то? — спросил я у примолкшего, что бы отдышаться соседа.

Мой вопрос видимо придал ему новых сил.

— Что??? Машину мля видишь? Да какая же сука, да я ж если узнаю, кончу ее падлу, самым зверским образом кончу.

— Игорь, тут не в машине дело, ты вокруг оглянись.

— Да насрать мне на твое вокруг, ты знаешь, сколько я за нее отдал, знаешь?

Тут диагноз понятен. Игорька переклинило. Достучаться не получиться. Надо двигаться дальше.

С южной стороны послышался рев моторов. Хоть я и не был спецом в военной технике, но сразу понял — вояки. Гражданская техника так не рычит. А вояки, это скорее всего хорошо. На рожон лезть не стоит, а вот подобраться поближе и посмотреть что там такое, это надо сделать обязательно. Колонна техники, которую я увидел рвала все, даже самые смелые шаблоны.

Четыре БТРа, два гражданских автобуса, пяток Камазов и два Белаза. Что за хрень. Белаз, это карьерный самосвал. У нас за городом такие на известковом карьере гоняют. Какой идиот формировал эту автоколонну? Замыкающим у этой цепочки оказался танк неизвестной мне модели. Что впрочем неудивительно. Из всех моделей танков я только Т-34 знаю, и то лишь из фильмов про войну.

Пробравшись поближе, я затаился за кустами на другой стороне дороги. Колонна растягивалась по городу, но один Белаз, один Камаз и один автобус встали около двухэтажного гипермаркета «Магнит», в котором обычно затоваривался продуктами весь наш район.

— А ну–ка вылазь. — это что, этот усатый мне что ли кричит? Меня же не видно, сколько раз я с той стороны дороги на эти кусты смотрел. Нереально меня заметить.

— Считаю до трех. — Н-да, похоже все таки он это мне, и автомат навел. Надо выбираться, а то пальнет еще. Что–то не похожи эти ребята на военных. Камуфляжка у них не однотипная, больше смахивающая на ассортимент из магазина охота и рыбалка, а у тех, что из автобуса повалили вообще сплошная «гражданка», все больше джинсы, куртки, у некоторых вообще рабочие спецовки. Это что за бред тут вообще творится?

— Два.

Все, идем медленно. Руки держать на виду. Не будет же он в самом деле в меня стрелять. Я медленно подошел к странному мужику, разведя руки в стороны открытыми ладонями к нему. Подошел.

— Руки то опусти, вижу, что оружия у тебя нет, к сожалению.

И что означают его слова? Жалеет, что нет повода меня прихлопнуть?

Витрина «Магнита» Со звоном осыпалась вниз. Несколько мужиков в гражданке и спецовках начали срубать острые края осколков стекла, торчащих в витринной раме, используя для этого какие–то странные мини–кирки. Радикальный метод шопинга у этих ребят из автобуса. Я увидел как единственный обладатель камуфляжа из приехавших в автобусе мужиков, четко и быстро отдает приказы остальным.

— Кислый, твоя бригада на крупы, сахар как в прошлый раз не забудь.

— Дундук, если заморозка у тебя снова потечет, помнишь, что я тебе обещал?

— Цыпленок, тару перекладывай, и мне похер чем, но бутылки должны в этот раз доехать целыми. Все. Понял?

Что–то имена у них какие–то больно зековские. Черт, куда я влип.

— Жить хочешь? — это снова мой усатый, хорошо, что автомат на меня больше не наставляет, но вот вопрос какой–то не больно хороший. Задумавшись, как правильнее ответить, я замешкался и тут произошло ЭТО.

Сначала раздались вопли. Оттуда, откуда я только что пришел. Из моего двора. А потом произошло сразу несколько событий. Одновременно.

С крыши «Магнита» раздались выстрелы. Когда стрелок успел туда забраться, даже не представляю. Одновременно с этим я полетел на землю. Усатый отшвырнул меня одним движением, как котенка и бросился куда то мне за спину. Еще в полете я повернул голову и увидел такое, что боли от встречи с асфальтом даже не почувствовал. Какая боль? То, что выскочило из таких близких кустов не приходило в голову ни одному режиссёру фильмов ужасов. Здоровое, с буграми мускулов, башкой состоящей казалось лишь из пасти. И оно было не одно, их было четверо, очень похожих и до жути страшных. Захотелось просочиться сквозь асфальт. Краем глаза я заметил что–то странное. Автомат усатого. Он лежал на земле, недалеко от меня. Он его что, бросил? И кинулся к ним безоружным? Винтовка с крыши магазина бухнула снова, а потом все стихло.

Четыре огромных, каких то нереальных в своей уродливости тела лежали на асфальте. А усатый спокойным шагом шел от них ко мне.

— Так я спрашиваю, жить хочешь?

— Д–д–даааа, — проблеял я.

— Тогда предложение такое. Встаешь с ребятами на погрузку, а я организую тебе место в автобусе. Идет?

В автобусе? Значит уехать с ними, промелькнуло в голове. Взгляд уперся в тела монстров лежащие на асфальте. Ну нафиг, лучше уж с ними чем с этими. Могут же и другие прибежать. А у мужиков танк есть. А еще усатый, и возможно усатый это даже лучше чем танк. А еще у них есть ответы.

— Я согласен. Не бросайте меня здесь.

Серега ехал в автобусе вместе с остальными грузчиками. Больше никого из жителей города эти странные мужики с собой не взяли. На его лице красовался намордник, который потребовали надеть. При этом ни руки ни ноги не связали, а на вопрос:

— Зачем намордник? — ответили:

— Так надо. Не хочешь одевать, никто заставлять не будет. Только с нами тогда поехать не получится.

Задавать вопросы, а тем более спорить просто не было сил, да и намордник этому не очень–то способствовал.

Погрузка оказалась каким–то сумасшедшим марафоном, делалось все бегом, несмотря на предупреждения и угрозы тара билась, продукты постоянно валились на пол. Пространство перед входом оказалось завалено битым стеклом, залито смесью из, похоже всех видов алкоголя имеющегося в супермаркете, к этому добавились соки и газировка из лопнувших пакетов и бутылок. В этой жиже под ногами хрустели раскисающие макароны и осколки стекла, хлюпали и чавкали сахар и мука смешавшиеся со стиральными порошками.

Бегающие по всему этому, перегруженные продуктами люди, падали, резались о стекло, поднимались и снова бросались бежать: то к грузовикам, то снова в магазин.

Из обрывочных фраз я понял: боятся какую–то элиту. Мне при этих словах представлялся отряд спецназа в черных балаклавах, с модными автоматами, которые прибудут и перестреляют всех мародеров превративших приличный магазин в нечто чудовищное. А ведь еще и 20-и минут не прошло с тех пор как эти деятели разнесли витрину.

Автобус Сергея ехал предпоследним в колонне, БТРы и грузовики были впереди, за автобусом, замыкающим шел танк.

Сергею успели объяснить, что едут они в стаб. Стаб, это место где много людей, нет монстров и безопасно. Вот только монстров почему–то назвали — зараженными. Чуть раньше Сергея это сильно бы обеспокоило. Чем заражены? Как от этого защищаться? Но сейчас ему было не до этого. Руки и ноги отваливались, спина разламывалась от боли. Сергея поставили на погрузку самого небьющегося товара — консервов. А весили они ого–го, особенно если таскать их коробками и делать это бегом, без перерывов в течении часа, а если вспомнить что там было при этом под ногами…

В общем, под конец Сергею даже на монстров было уже плевать. Сожрут так сожрут, за то отдохнуть сможет. В уютном и теплом желудке.

И некий непонятный стаб привлекал по большей части не безопасностью, а мыслью о том, что раз есть там люди, значит найдется кровать, с подушкой, и одеялом. Ну или диван. Хотя, учитывая накопившуюся усталость и стресс, подошел бы и просто кусок асфальта с бордюром вместо подушки. Но неплохой постелью оказалось и кресло автобуса прыгающего по ухабам. Прижавшись щекой к холодному оконному стеклу Сергей уснул.

Глава 2. Стаб

— Вставай соня. — сопровождавший эти слова пинок, тяжелым берцем по щиколотке, снял сон как рукой. Напротив монго кресла, в проходе уже пустого автобуса, стоял… хлюпик. Рост — хорошо если метр семьдесят наберется, плечи узкие, доходяга–доходягой и морда классического ботана, только очков не хватает. Позволять безнаказанно бить себя такому? Нет уж, такой номер не пройдет. Не вставая с автобусного кресла Сергей врезал Ботану под дых, стараясь не бить в полную силу, начинать на новом месте с убийства этого беззащитного хлюпика не хотелось.

Руку перехватили в полете, так, как на лету ловят муху, а потом, не отпуская схваченной за запястье руки, Ботан положил вторую руку мне на загривок и вдавил мордой в пол. Не используя никаких приемов, на чистой физической силе. Как такое возможно? Я вешу в полтора раза больше него и отнюдь не слабак.

— Успокоился? — спросил странный ботан.

— Я ментат.

— Ментат это имя? — спросил Сергей распрямляясь в кресле

— Совсем свежак — вздохнул Ботан–Ментат, — ментат это дар, и профессия, а зовут меня Шершень. Я тебя проверить должен, но что с тобой возиться, и так видно, что ты даже слов: мур, внешник, килдинг, никогда не слышал, что уж говорить о контактах с ними.

И да, Ровень снова угадал, ты иммунный, и как у этого гада удается угадывать? Ведь дара знахаря у него точно нет. Ладно, к делу.

— Теперь запоминай: Ты в стабе. У тебя есть сутки на акклиматизацию. Это означает, что сегодня и завтра утром тебя бесплатно покормят и ночью положат спать в бараке. Если не хочешь завтра вечером остаться голодным, пройдешь по центральной улице на север, увидишь двухэтажный дом с синей крышей, спросишь там про работу, работа в стабе есть всегда. Ну, или можешь получить «набор сталкера» и двигать за стену, хоть я тебе и не советую делать это пока не поймешь, что тебя там ждет.

— А можно спросить…?

— Можно, иди куда я тебе сказал и там спрашивай.

Парень развернулся и не прощаясь ушел. Хотя хорошо, что он не попрощался, подумал я, особенно если вспомнить, как он здоровался.

Итак, что теперь? Главное информация, а там, руки ноги есть, голова на месте, не пропаду. Развернувшись, я двинулся в указанном направлении.

Кирпичный дом с синей крышей Сергей нашел легко и сейчас стоял возле него, почесывая затылок. Табличка на доме никак не соответствовала бирже труда. На ней крупными буквами было написано: «СКЛАД».

Ну что ж, в крайнем случае узнаю какой дом дальше искать, вздохнул Сергей и взялся за ручку тяжелой металлической двери.

Войдя в дом, он оказался в комнатке, при взгляде на которую напрашивалось слово «тамбур». Сразу напротив двери в которую он вошел, была следующая дверь, само помещение было где–то 3 на 3 метра, и при этом в этом тамбуре стоял ушатанный письменный стол, возле которого даже чихать было страшно, наверняка от этого он сразу бы развалился на множество частей. Напротив стола, там где должны были видимо сидеть посетители стоял облезлый табурет, весь в каплях и потеках белой краски. Видать кто–то неплохо попользовался им для ремонта. На фоне всего этого совершенно дико смотрелось кресло хозяина «кабинета» — огромное, кожаное, какие встречаются лишь в директорских кабинетах преуспевающих контор.

В кресле сидел мужчина лет пятидесяти, сухонький, невысокий. Но после последней встречи, делать на счет него выводы Сергей поостерегся.

— Свежак — сказал хозяин кабинета, — меня зовут Старик.

— Не похожи вы как то на старика, — осторожно ответил ему я..

— Это сейчас, а когда я сюда попал, мне семьдесят два года стукнуло. Не веришь? — усмехнулся Старик, заметив недоверие на лице Сергея. — Это Улей, тут от старости не умирают, тут другие законы природы, или точнее законы Улья.

В общем с КПП мне отзвонились, говорят ты совсем свежий, только сегодня загрузился. Так что, я тебе сейчас, так сказать проясню обстановку, а потом и поспрашивать сможешь, Согласен?

— А можно сначала вопросы?

— Нет, ты ведь даже не знаешь о чем спрашивать, и только запутаешься, так что слушай и наматывай на ус.

Это дружок Улей, толи планета такая, то ли просто место, никто толком не знает. Весь он состоит из кластеров, или сот, как у пчел, потому и Улей. Кластеры эти загружаются с разной периодичностью. Сегодня вот ты загрузился. Одни кластеры грузятся часто, некоторые раз несколько часов, другие медленно, раз в столетия. Такие кластеры мы называем стабами, на таком кластере стоит наш… хм, ну пусть будет город. Но чаще всего попадаются кластеры которые грузятся раз в несколько недель или месяцев. Здесь обитает некая зараза, которую подхватывает каждый появившийся, и тут начинается самое интересное: большинство становятся зараженными, теряют разум и начинают очень хотеть кушать все живое, включая людей. По сути, те же зомби из ужастиков, только живые.

Доводилось встречать?

Сергей отрицательно помотал головой: — я только монстров видел, ответил он — здоровые, больше гориллы, а пасть как у Чернобыльского крокодила.

Старик засмеялся: — так это они и были зараженные, несколько недель назад они были людьми, но хорошо питались, вот и выросли. Держи — старик протянул Сергею тоненькую брошюрку, — здесь основная информация, почитаешь на досуге, а я тебе сейчас лишь основы расскажу.

Первое что тебе нужно сделать — это определиться, как ты будешь зарабатывать на жизнь. Сутки, как свежака (это так мы тут новичков называем) тебя будет содержать стаб. Стабу это выгодно, потому что за сутки новичек получает необходимый минимум информации и потом может начать приносить пользу. А может и не приносить а просто сдохнуть. Так о чем это я? Ах да. Получишь койку в казарме, сейчас пойдешь от меня в столовку, там тебе по талону, который я дам, накормят ужином. Завтра там же позавтракаешь, я тебе выдам суточную норму живца, объяснять что такое живец?

Я отрицательно помотал головой, за время погрузки и пути в автобусе мужики объяснили что это то, что иммунные должны пить каждый день, и что без этого странного препарата умереть можно примерно за неделю, а лишиться сил гораздо раньше, даже дали несколько раз хлебнуть из своих фляжек.

— Лучше скажите мне где его добывают, или это секрет?

— Никакого секрета, — рассмеялся Старик, — и рецептик подскажу и игредиенты скажу где брать. Вот — это споран, — Старик положил на стол серо–зеленую штучку, по форме, да и по цвету напоминающую небольшую виноградину.

— Берешь его и растворяешь в спиртосодержащей жидкости. Чем выше градус жидкости тем быстрее раствориться, с вином и пивом не экспериментируй, только споран испортишь. Как растворится, фильтруешь от осадка, можно банально через ткань, большинство так и делает, да хоть через старые носки, у всех вкусы то разные, — Старик усмехнулся, — главное, что бы хлопья, которые от спорана останутся, ты не сожрал, они отрава, запомнил?

Сергей кивнул, — А что дальше?

— А дальше практически все, разбавляешь что получилось, чтоб градус снизить, некоторые вкус пытаются улучшить, газировками разными разбавляют, в общем, чего только не придумывают.

— А где взять спораны? — спросил Сергей.

— Ну, тут все просто, — ухмыльнулся Старик, — зараженных ты уже видел, вот из них и берешь.

— К‑как из них? — Я вспомнил монстров, которые выскочили к магазину, — это шутка?

— Нет, спораны действительно добывают из них, в основном их добывают рейдеры, это те, кто решает не искать работу в стабе, а ходит зарабатывать за Стену. Вот только отсев там большой, из сотни новичков рейдеров за год выживает примерно один.

Цифра Сергея просто ошарашила.

— Да кто в здравом уме на такое соглашается, адреналиновые наркоманы?

— Нет, большинство новичков вроде тебя становятся рейдерами, подавляющее большинство. Видишь ли, выбор они этот делают не от хорошей жизни. Работы в стабе мало. А желающих сидеть за стеной и не рисковать своей жопой, как ты уже понял много. Из–за этого оплата труда в Стабе низкая, и это мягко говоря. Есть конечно специальности за которые платят неплохо, но такие места либо все заняты либо это редкая специальность.

— И сколько в среднем платят в стабе за «нередкую» специальность, — спросил Сергей. Идти в рейдеры с 99% вероятностью сдохнуть в течении года ему категорически не хотелось. А воспоминание о монстрах прибежавших в родной город навевало мысли, что о годе жизни, охотясь на такое, можно и не мечтать, тут неделя то не светит.

— Неквалифицированная работа почти не оплачивается. Стандарт, споран в неделю (иногда чуть больше), при полном пансионе, то есть, жрачка, жилье и живчик за счет стаба, спецодежду тоже выдают. Если на частника будешь работать, то оплату и условия сам обговариваешь, но там условия если и лучше, то не намного, да и устроится туда не так просто.

— Ну в принципе я понял что споран в неделю это мало, но если и жилье и еда и живчик за счет работодателя это гораздо лучше чем пойти охотится на мостров и сдохнуть в первый же день.

— Ну во–первых, не монстры а зараженные, привыкай говорить правильно, во–вторых, все не так просто, система выстроена так, что бы выдавливать народ за Стену, иначе все осядут в стабе и будут тут сидеть, а кто спораны таскать будет?

— Представь ситуацию. В стабе тысяча таких как ты красавцев и никто не хочет идти за споранами. При этом им нужно:

Минимум один споран в неделю. Жратва (а ее мы тут не производим, а привозим из свежих кластеров).Бухло, оно необходимо для живца, да и без этого тут пьют немало. Одежда ну и всякое разное, от мыла и зубной пасты, до презервативов. Стройматериалы, дома что бжит нужны, да и от зараженных отгородится как то надо, в стаб они частенько забредают. Ну и оружие. Это в Улье пожалуй самое важное.

Кто их всем этим обеспечит? Вот и получается, что стаб это место где обеспечена относительная безопасность и комфорт. Люди тут могут отдохнуть чуток и т. д. Но, что бы все это существовало, кто–то должен осуществлять приток всего вышеперечисленного. Поэтому подовляющее большинство, по чисто экономическим причинам выдавливают в добытчики. В основном выдавливают опять таки чисто экономическими методами. Делают так, что жить в стабе им невыгодно, и даже почти не выносимо, хоть и безопасно. А стать добытчиком, у нас таких называют рейдерами — опасно, зато выгодно и почетно.

Теперь о том, что тебя ждет если решишь в стабе остаться. То есть как тут выглядит усредненная зарплата и жилье для неквалифицированной рабочей силы.

Под жильем понимается койка в казарме на двухярусной кровати, душ, туалет понятно общие, и казарма на 30–40 рыл. Кормежка, обильная, но о разносолах можешь забыть, как правило варят сплошную кашу, на ведро каши банка тушенки, а у иммунных метаболизм значительно повышен, и человек без мяса, начинает постоянно чувствовать голод, сколько бы вареной крупы он не сожрал. При таком голоде, организм начинает требовать большее количество живца, а живец для таких работников и без того, так бодяжат, что его людям, занятым тяжелым физическим трудом, постоянно не хватает. Видишь ли, если ты допустим, только и делаешь что лежишь на диване и при этом полноценно питаешься, то тебе без проблем хватит одного спорана на неделю. Если ты впахиваешь как лось, то один споран на 4–5 дней. А таким работягам дают как раз из расчета споран в неделю. Вот и приходится им, что бы не сдохнуть от споранового голодания из заработанного за неделю спорана себе живец делать. Опять же жрать там постоянно хочется. При такой работе, они ждут дня зарплаты и при этом никак до последнего дня не могут определиться, на что потратить споран, то ли пару банок тушенки купить и сразу их навернуть, то ли живца сделать, то ли что из шмоток купить взамен износившихся. В общем, месяц другой такой работы и народ либо уходит в рейдеры, либо переходит на более высокооплачиваемую работу.

— А есть более высокооплачиваемая работа? — сразу же заинтересовавшись спросил Сергей

— Конечно есть, — кивнул Старик. — Ты сегодня таких работяг лично наблюдал, на погрузке продовольствия.

— И сколько за такую работу платят?

— Платят отдельно за каждый выход. Обычно три спорана за рейс.

Сергей прикинул в уме несложную математику и продолжил выяснять реалии местной жизни.

— И сколько тут стоит жилье еда и так далее?

— Койку в казарме можешь снять за споран на неделю, номер в гостинице от спорана в сутки и выше, но за споран в сутки это совсем конура, и удобства на этаже. Насчет пожрать, если без бухла и заведение выберешь без претензий, за один споран тебя накормят и ужином и завтраком и обедом. Ну а если с бухлом, то цена зависит от уровня твоих аппетитов. Цены на девок в стабе интересуют?

— Пока не до них, — ответил вздохнул я. — А как часто бывают такие рейсы?

— Практически каждый день, а иногда и несколько в день. В стабе почти десять тысяч человек, их надо кормить, а многих и поить, так что стабу требуется в сутки более трехсот тонн груза, это и жратва, и бухло и топливо для генераторов, и шмотки, да много всего на самом деле.

— И почему народ не идет на эту работу, — Удивился Сергей, — Или там места забиты и не попасть?

— Да нет, мест там хватает, постоянная нехватка кадров. А почему не едет, тут все просто. Ты когда мужики товар грузили ничего странного не заметил?

— Да там все было странным.

— А тебе не показалось что они слегка спешат с погрузкой?

— Спешат? Да мы там бегали как ошпаренные.

— Во–о–от! — Старик с довольным видом поднял вверх указательный палец, как будто привлекая дополнительное внимание к своим словам. — Мародёры, это мы так иногда трофейные команды называем, вроде той что тебя подобрала, так вот, они за товаром едут в только что загрузившиеся кластеры. И проблема в том, что в эти кластеры прутся толпами зараженные. Тоже так сказать за продуктами, за жратвой. И наши мародеры вполне могут этой жратвой стать. Особенно если нарвутся на серьезного этитника или хотя бы на стаю руберов.

— А элитник это кто, — спросил Сергей вспоминая разговоры коллег по погрузке.

— Подробности о классификациях зараженных прочитаешь в брошюрке что я тебе дал, а элитник это наиболее крупный зараженный, некоторые больше десяти тонн весят, хотя начинаются примерно с двух. Представь себе, скажем пять тонн брони зубов и волчьего аппетита. Броню некоторых из них даже подкалиберник из танковой пушки не берет.

— Гонишь, — не поверил Сергей, — Подкалиберник прошивает насквозь метровую кирпичную стенку и спокойно летит дальше. У этого элитника что, активная броня из высоколегированных сплавов?

— Нет, броня у него допустим не из легированной стали, а что то вроде биологического композита, слышал про такой?

— Про биологический не слышал, а про технологический вполне, начинали использовать в космической отрасли, сейчас встречается почти везде, даже в спортивных товарах, принцип там простой, берут высокопрочные синтетические волокна и сплавляют их крест накрест.

— Да плевать как его делают, тут думаю все иначе, но главное, что у элитников начинают проявляться дары Улья, вроде как у нас иммунных, и у всех элитников, появляется, что–то вроде силового защитного поля, пули и снаряды прилично замедляет, а то и вовсе отклоняет в сторону.

Но, это все в брошюрке найдешь, а сейчас давай с тобой разбираться, а то заболтались мы что–то.

— Ну-у, как я понимаю всякие офисные навыки вас не сильно волнуют? — спросил Сергей.

— Нет, этого добра у нас тут самим девать некуда, да и офисной работы тут почитай и нет совсем.

— Основная моя профессия, водитель испытатель грузовых автомобилей. Конкретно «Уралов», семь лет этим где то занимался. — сказал Сергей сильно сомневаясь что тут потребуется подобная профессия.

— А вот об этом давай поподробнее, — неожиданно заинтересовался Старик. — Рассказывай давай, что делал где работал, да и что за работа такая.

— Да что там рассказывать, больше трех лет на заводе, «Урал» то, автомобиль в первую очередь военного назначения, и определенные партии автомобилей перед сдачей заказчику необходимо «обкатывать», проверяя на заданные параметры, даже на уровень радиопомех которые создает автомобиль. Ну и если новые комплектующие в автомобиле появляются, обкатывали их.

Потом предложили работу в Африке. Наши туда оружие поставляют в воюющие страны, а с оружием военспецы едут. Во и по «Уралам» набирали специалистов, что бы чугунов учили их обслуживать и ремонтировать.

— Каких чугунов?

— Местных, их там русские так называют, во первых потому что черные, но в основном потому что тупые. Когда я в первый раз приехал мне сразу объяснили, что хоть у меня в контракте и написано, что я должен лишь обучать и находится только в мирных зонах, но в реальности учить их бесполезно, и я постоянно буду находится при войсках в качестве ремонтника в зоне боевых действий. Платили за это более чем прилично и в валюте, так что я после того контракта еще три раза летал. Стандартный контракт на 6 месяцев.

— Так ты получается у нас и на войне бывал и воевать умеешь. — заинтересовался Старик.

— На войне получается бывал, а вот про умение воевать, я же там не воевал, а в основном ремонтировал, а иногда водителем, технику отгонял когда местные вояки все бросив разбегались, и наши спецы просили помочь.

— Значит, грузовики хорошо водишь и ремонтировать умеешь? — Старик явно заинтересовался.

— Водить понятно умею, да это чуть ли не любой сегодня может, А ремонтировать, «Урал», хоть с закрытыми глазами, другие грузовики тоже, только провожусь чуть дольше. Тут кстати как, автосервисы есть, и нужны ли туда люди?

— Имеются, и люди может и нужны, только я тебе другое хочу предложить, рейд завтра идет, пойдешь водителем?

— На монстров охотится?

— Нет, пойдет серьезная группа, с боевой техникой, охраной, твоя задача только баранку крутить, и то на обратном пути, главное из–за чего я тебя туда засуну, возможно придется восстанавливать кое–что из техники прямо на месте, сможешь?

— Будет из чего, смогу.

— Ну, вот и договорились, завтра в 6 утра будь у северного КПП. Опоздаешь, я тебе лично голову оторву.

— Где тогда тут можно будильник найти?

— При казарме, где будешь ночевать, есть дежурный, скажешь ему что б разбудил. Все, вот тебе талоны на питание, и на ночлег. Спать будешь в четвертой казарме, это у восточной стены стаба.

Перед сном почитай брошюрку, многие вопросы отпадут сами собой.

Покинув здание с табличкой «Слад» и первого человека в этом мире хоть как то ответившего на мои вопросы и немного прояснившего обстановку я отправился на поиски столовой, в которой меня накормят. Старик перед моим уходом пояснил что поесть на такой талон можно в любом общепите принадлежащем стабу, в частных кафешках ресторанах барах и других вариантах местного пищевого предпринимательства меня кормить будут только за наличные, основным средством расчета тут выступали спораны, но при этом принимали и какие либо товары на обмен. Вторым по популярности видом валюты выступали патроны, цены на которые варьировались в зависимости от фантазии хозяев заведений. Мне же было рекомендовано найти столовые вояк, мол кормят там лучше, и объяснили что искать их надо у стены. Стеной назывался внешний периметр стаба, а вояками охранявшими его от зараженных называли тех кто состоял на службе у этого маленького города–государства. Из них же формировали охрану для мобильных групп марадеривших магазины в соседних кластерах.

Несмотря на то, что время клонилось к вечеру и жрать хотелось просто ужасно, я решил сперва прогуляться по стабу и осмотреться. Теперь мне придется тут жить и хотелось понять, что меня тут ждет.

Опускаться до полуголодной жизни в бараках я не собирался. Несколько месяцев такой жизни, и если не загнешься от споранового голодания, то в итоге начнешь привыкать к такому рабскому состоянию и окончательно опустишься. Лучше уж ежедневно рисковать жизнью, но при этом жить по человечески. Не устраивал только расклад по шансам. Сдохнуть с вероятностью 99% в течении года совсем не улыбалось. Но тут, скорее всего, все совсем не так просто. Уверен, что у тех, кто прожил тут год смертность совсем другая, как минимум раз в десять ниже. Просто потому, что новички, как их, точнее нас, тут называют «свежаки» банально не знают, как тут выживать. К примеру, возьмите жителя мегаполиса. Для него, пройти несколько сотен метров по центру многомиллионного города в час пик плевое дело, он делает это по нескольку раз в день в течении всей своей жизни и не видит в этом ничего особенного. А поставьте такую задачу, преодолеть эти несколько сотен метров, перед неандертальцем, который никогда не видел не только городов и современного транспорта но даже деревень и телег. Его шансы пересечь такой маршрут и остаться живым будут даже меньше этого одного процента. Но, потратьте год на обучение этого неандертальца тому, что такое город и через год он будет ходить по нему вполне свободно и главное почти безопасно. Думаю тут примерно так же. Поэтому план простой. Не лезу на рожон. Перенимаю по возможности опыт и знания у тех, кто тут давно. И в рейдерские походы надо напроситься в группу людей с опытом. Пусть даже на невыгодных для меня условиях. Со временем это окупиться.

Стаб, или «Оплот», как назвал это поселение Старик выглядел бедненько. Улицы не заасфальтированы, а лишь отсыпаны укатанным песком, что не мешает тут и там проявляться лужам. Дома одно и двухэтажные, двухэтажных поменьше будет, на деревню место совсем не похоже, из–за маленького расстояния между домами, да они тут почти вплотную стоят и понятно что огородов вокруг домов нет, негде их просто разводить. Впрочем причина этого понятна. Городок обнесен чем–то вроде стены, про это еще Старик сказал, а значит, что б не делать стену непомерно длинной надо экономить место внутри поселка, вот и экономят. Хотя по мне лучше бы многоэтажек настроили. Ладно, теперь жрать. Где у них тут столовая?

Северное КПП выглядело растревоженным муравейником. К кому подходить, у кого что спрашивать Сергей вчера не уточнил, что вобщем то не удивительно. День вчера выдался такой, что странно что вообще ухитрился не свихнуться. Не каждый день попадаешь в новый мир населенный монстрами.

Среди кучи грузовиков, бронетехники и людей, большинство которых орало и материлось друг на друга (что явно не с лучшей стороны показывало уровень местной организации) Сергей выделил несколько человек что стояли и курили в стороне, не ввязываясь в общие разборки. Подойдя к ним спросил:

— Мужики, не в курсе к кому подойти, меня вчера в рейд определили, сказали подойти сюда.

— А что за рейд?

— А что их тут несколько?

— Крандец, ты откуда такой взялся?

— Да я вчера только сюда попал, не знаю пока толком ничего, сказали вот водилы нужны на грузовики и что на этом подзаработать можно, обрисовали перспективы заработков в стабе, что тут, если за стеной сидеть полная задница, вот я и согласился.

— И кто тебя такого красивого в рейд сосватал?

— Старик, это из…

— Знаю кто это. Значит похоже к нам, только вот нахрена ты нам такой опытный да матерый нужен, у тебя ж даже ствола нет, или может ты его в трусы спрятал?

— Ствола нет, вот только толку то от него водиле? Моя задача вывести машину из под обстрела, ну или от атаки монстров, или поставить ее так что бы бойцам из кузова было проще вести огонь, а ствол водиле нужен только для того что б застрелиться.

— Красиво чешешь. Воевал?

— Нет, но под обстрелом бывать доводилось, и машину из под обстрела уводить.

— Что, лихие девяностые?

— Скорее веселая Африка.

— Давно у нас?

— С вчерашнего утра.

— Я про Улей а не про стаб спрашиваю.

— Я про Улей и говорю. В стаб меня уже ближе к вечеру привезли.

— Смотри какие шустрые свежаки пошли. Ладно свежак, Видишь вон тот Камаз, у которого борт с нашей стороны слегка поцарапан?

— Слегка? Да там такое чувство что по нему годзила когтями прошлась.

— Ну примерно так оно и было, только не годзила это была, обычный рубер. В общем прыгаешь в кузов, скамеек там нет, зато куча спальников. Берешь один садишься на него пятой точкой в самый дальний угол и не отсвечиваешь.

— Так меня вроде водилой нанимали?

— Водилой ты будешь на обратном пути, и то, если удачно все сложится, понял?

— А я точно с вашей группой должен идти?

— Точно. От стаба мы сегодня единственный рейд, да и такого зеленого водилу только нам могли всучить, а у ворот в основном обычные рейдеры сейчас лаются, не поделили свежий кластер который через пару часов грузиться будет.

— Ясно, у меня несколько вопросов, могу их задать?

— Когда двинемся сможешь. Вот видишь этого красавца — мужик указал на типа, стоящего рядом с ним, — Его Делоном зовут в честь актера, похожи они больно. Вот все вопросы ему и задашь, а он за тобой заодно и присмотрит.

— Рысак, да нахрена ты меня в няньки записываешь, я что, рыжий что ли? — возмутился и правда чем то похожий на французского актера в молодости, боец.

— Присмотришь и на вопросы ответишь, язык не отвалиться, или ты свежаку помочь не хочешь? — и, уже обращаясь ко мне сказал — запомни правило, свежакам надо помогать но, что б ты не решил что все можно, учти, помощь она разная бывает, можно например помочь в челюсть хряпнув, если свежака на землю вернуть надо или там успокоить, это иногда жизнь спасает. Так что, меру знай.

После такого напутствия я предпочел отправиться к указанному камазу и забраться в кузов. Ну его нахрен таких помощников. Не то что бы я боялся получить в челюсть, все же парень я не слабый и от драк не бегал в том мире, не собираюсь и в этом, но прежде чем кулаками махать, надо головой подумать. И голова подсказывала, что если влезу в драку, скорее всего эта работа у меня обломается, а когда еще выпадет такой шанс неизвестно. Поэтому пока промолчим, тем более ничего такого серьезного и не произошло.

Камаз выглядел как множество своих братьев близнецов виденных мною до этого. Слегка ушатанный, не особо чистый с деревянной платформой с низкими бортами. В паре мест борта были укреплены конструкциями из профилей, уголков и толстых листов стали. К этой конструкции крепились два ПКТ (пулемет Калашникова танковый) образуя что–то вроде укрепленных огневых точек. На дне кузова действительно валялось несколько десятков упакованных спальников, а так же пенки и ящики с консервами и цинки с патронами. Пока я устраивал себе гнездо из этого подсобного материала, прекрасно зная как оно, ехать в кузове грузовика на дальнее расстояние и какое это удовольствие для задницы и позвоночника, ругань у КПП подошла к концу. Кузов камаза наполнился вооруженными людьми в камуфляже, четверо из которых заняли свои места у пулеметов.

Возле меня, сдвинув чуть в сторону мою тушку плюхнулся Делон, громким хмыком одобрительно оценив устроенное мною гнездо. Посмотрел на меня явно ожидая кучи вопросов, но не дождавшись отвернулся.

Спросить успею. Он сейчас настроен в штыки. Вот успокоится, там и поговорим.

Колонна пяти машин, среди которых было два БТРа и три грузовика наполненных людьми начала медленно втягиваться в проем ворот КПП поселка в который я прибыл только вчера. Мы выехали.

Глава 3. Рейд

В прошлый раз, увидеть как он выглядит, этот новый мир, как–то не получилось. Всю дорогу от родного города до этого поселка–стаба проспал в автобусе. Умотали меня тогда сумасшедшие погрузочные работы. Сейчас же наслаждаться видами ничего не мешало. Вокруг были обычные в общем–то виды. В основном поля да луга. Эту особенность я заметил, когда наша колонна повернула на грунтовку, съехав с приличной, в общем–то, асфальтовой дороги, что бы объехать жидкую березовую рощицу чуть ли не за километр. Особенно удивительно было то, что в итоге мы вернулись на ту самую дорогу, сделав приличный крюк. Решив что обстановка немного разрядилась я решил начать задавать вопросы.

— Слушай Делон, спросить можно?

— Давай, — сказал он без особого энтузиазма.

— А зачем мы петли вокруг лесов нарезаем, а недавно какую–то деревню объезжали?

— Ты зараженных хоть когда–нибудь видел?

— Доводилось.

— Вот и представь тварь весом в пару тонн, которая может затаиться в таком вот лесочке и вылететь на нас почти в упор. Элитник даже танк порвать может. А если выскочит такая дура на нас по чистому, и до нее хотя бы метров пятьсот будет, мы ее спокойно расстреляем. Ну не то что бы прям спокойно, но любую тварь ниже элиты вообще враз грохнем, да и элитник не особо много шансов будет иметь. Если же эта гадость выскочит на колонну из укрытия да еще прыганет в центр колонны, мы в итоге друг друга постреляем. Понятно?

— Понятно. Куда кстати едем, не скажешь?

— Что не сказали?

— Сказали — секрет.

— Ну, вроде конечно секрет, но полстаба все равно знает, а остальной половине просто неинтересно. В общем чувака одного прихватили на залете. Ему так–то пуля в затылок светила за его выкрутасы, двух телок прирезал с перепою. Но предложил этот перец откупиться. Говорит, знает, где прилетела военная часть. Кластер мол нестабильный, постоянно что–то новое грузится, вот он и пас его на случай чего–то вкусного. А как прилетело, начал покупателя искать по стабам, найти не успел, зато успел влететь. В итоге договорился. Жизнь свою поганую сохранит и даже долю малую от того что мы вывести сможем получит. Поэтому и водилы вроде тебя нам нужны. Тех, кто на зарплате у стаба, с рейсов не снимешь, стаб то кормить надо. Кластеры прилетают и их надо чистить. Да и немногие из них рвутся на незнакомый маршрут на несколько дней, тут всякое может случится. Короче если там и правда так сладко как этот задрот рассказал сможем и бронетехникой разжиться, а главное боезапасом. Это дело, особенно на крупный калибр, тут в большой цене, так что премиальные будут отменными. Главное только чтоб все срослось. И чтоб живыми доехали.

Ладно, давай подремлем чуток, тут все спокойно должно быть, недалеко от «Оплота» мы все тропинки знаем, так что головами пока крутить необязательно, но через пару часом мне на пулемет вставать, а поднялись сегодня рано.

Делон закрыл глаза и вроде действительно задремал, игнорируя пинки кузова в спину смягченные спальниками и парой пенок. Колонна снова объезжала очередную рощицу.

Сергею поспать так и не удалось. Хоть и хотелось. Пол ночи он читал брошюру выданную стариком, пытаясь запомнить наименования видов зараженных и их особенности. К сожалению, в брошюре практически не описывались способы борьбы с ними, слабые места. Вообще информации было крайне мало. Что же до описания самого Улья, то оно было настолько размыто, что создавалось впечатление, что автор брошюры и сам толком не понимает мир, о котором пишет. Наиболее заинтересовало описание жемчужин. Трофеев добываемых из элиты, вроде как самых крупных и опасных тварей Улья. Съев такую жемчужину можно было получить что–то вроде суперспособности. Автор текста называл это Даром Улья.

Снова одиночный выстрел. Такие раздавались каждые пять–десять минут, когда к колонне устремлялся очередной зараженный. Иногда они встречались по одному, иногда небольшими группами. Таких, как тогда, в первый день не было. Эти были почти похожи на людей. На некоторых даже была одежда. Один из мужиков, обращаясь к новичку сказал: — Как зомби из фильмов, верно? А мы тут как в зомбиапокалипсисе.

С этим Сергей был категорически не согласен. Зомби из фильмов эти твари не напоминали абсолютно. Те были медлительные, от них можно было спокойно уйти быстрым шагом. Зараженные Улья были невероятно быстрыми. Завидев цель, неслись к ней как мастер спорта по легкой атлетике. А еще они менялись. Одну из тварей подпустили метров на двадцать к колонне, а потом прострелили ей голову одиночным выстрелом из калаша. Машина замедлилась, один из бойцов спрыгнул на землю прямо на ходу и перевернув тушу спиной кверху, быстро что–то забрал сделав пару надрезов ножом в районе затылка. Благодаря прочитанному ночью, Сергей понял — забрал спораны. Боец заскочил в машину так же на ходу, и водила вдавил газ, догоняя оторвавшуюся колонну. Сергей внимательно осматривал только что пристреленную тварь. Это уже даже на человека было не похоже. Рост за два метра, одежды нет, волосы на голове заметно поредевшие, зато мускулатура. Тело было перевито жгутами мышц и даже человеку далекому от медецины или культуризма понятно, мышцы уже не человеческие. У людей они выступают иначе.

— Делон это кто? В смысле это какой вид зараженного?

— Бегун это, — сказал снова дремлющий сосед по «гнезду».

— А лотерейщик тогда какой?

— Лотерейщик? Вот как увидишь тварь весом килограмм на 150–200 или больше сразу знай — перед тобой лотерейщик. Можешь бежать к нему и клянчить у него горошину. Хотя встречаются лотерейщики и килограмм на сто и даже меньше, это те что из детей там, собак, в общем, те кто изначально весил мало. Но это редкость. Таких обычно еще на стадии пустышей свои же харчат. А это бегун, правда уже матерый. В нем уже прилично за сотню кило наберется.

— Делон, нам ехать далеко?

— Да завтра к вечеру должны бы приехать. Хотя тут как повезет. Пока мы по своей территории ехали, а вот сейчас посложнее будет. Тут видишь какое дело, где–то в радиусе ста километров от стаба мы все чистим, стаб то кормить надо, так что мы там каждый магазин, каждый оптовый склад, и даже многие квартиры вплоть до последней банки тушенки и пачки крупы зачищаем. Заодно и зараженных отстреливаем, не сказать что специально, но, они к нам лезут, мы их стреляем и чистим от споранов. Так что тут мы и дороги все знаем и тварей тут поменьше, а вот что дальше будет тут уже совсем другое дело.

— Ночью то же будем ехать?

— Нет конечно. У нас на всю группу один кошак, в смысле с даром ночного видения рейдер. Сенсов конечно аж пять но сенс это сенс, а кошак это кошак.

— А сенс это…?

— Сенс, это такой дар с помощью которого можно живых на большом расстоянии почуять. Не как запах, а что то вроде радара. Наш Изюм может рубера на семьсот метров засечь, а если кого покрупнее еще дальше, но лучше бы нам без этих покрупнее обойтись как–нибудь.

Колонна сбавив скорость, почти до скорости пешехода, поползла в сторону очередного встретившегося леска. Скорее молодых сосновых посадок стоящих рядками и вымахавших не боле чем метра на четыре.

— А чего это мы в лес поперлись? — спросил Сергей.

— Не знаю, не был я тут. Мы считай больше восьми часов от стаба пилим, может объезда тут нормального нет, Рику виднее, он в этот район частенько мотался, еще когда своя группа у него была, до того как его к нам на службу сманили.

Бойцы в машине подобрались, те у кого не было оружия в руках начали доставать свой огнестрел, проверять наличие патронов в стволах.

Рысак, бывший похоже старшим в нашей машине, переговорил с кем то по рации и обратился к экипажу:

— Мужики Изюм говорит впереди зараженные, мелочь, за то прилично, самые крупные там парочка лотерейщиков но остальных от полусотни до сотни. Точнее сказать не может. Для нас это как бы особо и не проблема, но лучше не связываться а по тихому проскочить, а то патронов можем пожечь больше чем с такой мелюзги споранов соберем. Короче. Без команды не стреляем. Всем ясно?

Колонна поползла по узкой асфальтированной дороге. Посадки подступали так близко, что сосновые лапы временами с тихим шуршанием терлись о борта машины. Народ явно нервничал, всматриваясь в просветы между желтыми стволами молодых сосенок.

Рысак, снова что то услышавший по рации и коротко бросив: «Принял». Скомандовал.

— Нас услышали, подтягиваются к нам, как будут рядом, даем по газам и рвем когти, стрелять только по тем, кто на бортах повиснет, тут лишь пустыши и бегуны, волноваться особо не о чем. Пулеметчики, работаете только по лотерейщикам если на нас выскочат, остальных не трогать. Патроны штука недешевая.

— Рысак, а что сразу не рвануть, бегуны и сорок км. в час не сделают, да и выдыхаются в момент, на хрена ждать то?

— К нам меньше десятка мелочи тянется, остальные похоже заняты чем–то, а может не услышали еще. И с теми, кто еще к нам не подползает — кусач, так что действуем по плану.

— М-мать, — раздалось со стороны Делона. Это слово на разные интонации повторили еще несколько бойцов.

— Слушай сюда свежачок, кусач на такой дистанции это серьезно. Ты без ствола, да блин даже без ножа, вообще млин с голой жопой в рейд полез. Поэтому, лежишь на полу, не отсвечиваешь. Если в замес попадем, лежи и голову не поднимай, а то пулю можешь от своих же поймать. В такой ситуации, когда твари на бортах начинают виснуть бывает от дружественного огня больше чем от зубов дохнут. Если случится такое что машина встанет, а зараженные в кузов полезут, не беги, у них инстинкт хищника, бросаются в первую очередь на убегающего и бегают они побыстрее тебя. Попробуй затихариться и не отсвечивать, понял?

Ответить я не успел. Машины как то неожиданно выскочили на солнечный свет, закрываемый до этого с двух сторон стенами из сосновых стволов. Сразу за лесом оказались несколько зданий похожих на длинные ангары из гофрированной стали. Запах шедший от них не оставлял сомнений в их предназначении. Коровники. Между ними суетилось множество мелких зараженных. Большинство были полностью одеты, и Сергей даже в первый момент решил, что это обычные люди. Это заблуждение развеялось стоило лишь увидеть их лица. Некоторые зараженные, увидев колонну потянулись к ней, но большинство продолжало копошиться там же где и были, проигнорировав машины. Видимо запах говядины был для них гораздо привлекательнее.

Колонна рванула вперед, выбросив из выхлопных труб клубы сизого дыма, вперемешку с парами несгоревшей солярки. В этот момент с крыши одного из коровников, стоящего почти вплотную к дороге отделилось что–то крупное и рухнуло на кабину камаза в котором ехал Сергей. Заднее стекло взорвалось сотнями мелких осколков один из которых больно прочертил по щеке распарывая кожу, а на месте где еще минуту назад была кабина, крыша которой оказалась вмятой теперь, как минимум до уровня сидений, начала ворочаться здоровенная тварь, с абсолютно лысой башкой и уже практически полностью нечеловеческой фигурой. Скорее всего, это и был тот самый лотерейщик, потому что весу в нем было явно не меньше трехсот килограмм, скорее уж прилично больше.

Машина встала и тронуться с места она теперь могла либо с помощью буксира либо после очень серьезной капиталки. Весь кузов взорвался канонадой автоматных и винтовочных выстрелов.

Глава 4. Имя

Сергей выпрыгнул из машины рыбкой. Головой вперед, вытянув перед собой руки. А что еще делать, если до этой твари, меньше трех метров, и она уже схватила одного из мужиков, сидящих в кузове и потащила к себе. Но, пожалуй, поопаснее твари оказался тот рой свинца, несшийся практически над головой. Стрелять то по ней начали все, кроме Сергея. Ему стрелять было просто не из чего. Так что ну его нафиг.

Асфальт, который Сергей встретил ладонями, ожег как кипятком, снимая кожу с ладоней как наждак. Гася инерцию, Сергей ушел в кувырок, перекатившись аж два раза и удивляясь самому себе. Уже 10 лет как забросил спорт, а тело все еще, что–то помнит.

Змеей заполз под машину, спрятавшись от возможных врагов за колесами задней мостовой тележки.

Через несколько секунд из кузова посыпались мужики, и судя по тому, что от машины они не бежали, а скорее наоборот, прижимались к ней спинами, твари раздавившей кабину пришел конец. Впрочем, это и не удивительно, в нее примерно из двадцати стволов лупили практически в упор. Пожалуй, ей сейчас все друшлаки этого мира завидуют.

Стрельба не стихала, но очередей уже было практически не слышно. Все старались лупить одиночными. Мужики, потихонечку начали двигаться от машины, продолжая зачищать мелких зараженных.

Послышался голос Рысака: — Кент, берешь Рика и Мосю, обойдете этот коровник слева, как закончите, начинайте чистить трупаки в этом проходе. Чиж, ты и твои ребята, правый проход, и в сам коровник загляните. Остальные коровники на ребятах из других машин. Делон, проверь нашего гостя, что на кабину свалился, и поищи свежака своего. Далеко от машины не суйся. Если умотал куда, навалив полные штаны, его проблемы. А я пойду с Бектом обсужу что делать, новую машину искать, или по тем, что есть уплотняться будем.

Делон, полез в кузов, остальные отправились по направлениям указанным командиром. Сергей размышлял, как ему поступить. Вылезать из под машины у всех на глазах было стыдно. Вроде как струсил и спрятался. Хотя, что он мог сделать безоружный?

Делон что–то ворочал в кузове и матерился. Потом спрыгнул на асфальт. И тут события понеслись просто вскачь, выбив из головы Сергея все мысли о том, как вылезти из под машины не подмочив свою репутацию.

С места, где лежал Сергей были видны лишь ноги Делона, чуть ниже колен, обутые в щеголеватые кожаные берцы и брюки «цифру», отглаженные, со «стрелочкой». Внезапно возле этих ног появились другие, босые, грязные, с длинными, ногтями и мощной мускулатурой. Секунда, и два тела лежат практически в метре от Сергея. Делон, который и так невысокого роста, оказался придавлен тушей килограммов за сто и эта туша урча и хрюкая пыталась дотянуться зубами то ли до его лица, то ли до горла. Мешало ей лишь предплечье правой руки Делона, выставленное вперед, которое держа еще и левой рукой Делон использовал как преграду не позволяющую вонючей твари добраться до своего лица. Долго он таким темпом не продержится. Схватиться за оружие на поясе не получится, убери он хоть одну руку на секунду и ему конец. Тварь, жующая сейчас рукав его куртки и роняющая слюни ему на лицо вцепиться в кое что помягче и вкуснее ткани.

Сергей, сам толком не понимая что делает, выскользнул из под машины и оказавшись на корточках со стороны головы борющихся противников, один из которых сражался за жизнь, а второй за обед, схватил зараженного за шею, захватом чем–то напоминающим Ура–Кеса–Гатамэ, так, что голова твари оказалась у него подмышкой. Резко распрямив ноги, вставая в полный рост и слегка подавшись назад, он скорее почувствовал телом, чем услышал ушами хруст позвонков противника. Поворачиваясь к Делону Сергей резко отпрянул назад. К нему подбегала вторая тварь, даже покрупнее первой. Раза так в полтора. Да что там подбегала. До этой практически лысой и жутко мускулистой образины осталось меньше трех метров и до столкновения была какая–то доля секунды.

Сергей вытянул руки вперед, хватая тварюгу за пальцы. По идее надо бы за запястья, а по правилам то вообще за рукава кимоно, но где Сергей, а где сейчас те правила? Да и кимоно на абсолютно голой здоровенной тварюге как–то не наблюдалось. Уперев согнутую левую ногу в живот, уже налетающего на него монстра, Сергей завалился назад, и почувствовав копчиком асфальт резким рывком распрямил ногу, а руки удерживающие пальцы твари резко рванул на себя. (желающие могут посмотреть прием тут https://www.youtube.com/watch? v=p49R_b3f8xw) Зараженный, сделав «солнышко», мощно пропечатался спиной об асфальт. Будь на его месте человек, выл бы сейчас от боли или раздумывал где достать инвалидное кресло. Тварюга, вместо этого, потянула лапы к Сергею и ухватив за куртку потащила его к себе. Понимая, что еще секунда и его попробуют на вкус, Сергей резко повернулся, не вставая с земли, и закидывая ноги на уродливое, раздувшиеся от мышц тело. Пропустив схватившую его за куртку руку между ног и держа за запястье он провел классический болевой дзюди–гатамэ (https://www.youtube.com/watch? v=jiyzPGJSTwI) и тут же заорал от боли. В икру левой ноги впились зубы. А потом тварь начала сгибать свою, находящуюся в захвате руку, игнорируя усилия обоих рук Сергея, его спины и его немаленький вес. И все это не переставая вгрызаться в его икру через оказавшиеся такими тонкими джинсы.

На выстрел Сергей почти не обратил внимания, они тут по десятку в минуту звучат. Этот был вроде рядом, что с того? Вот только зубы твари резко разжались, а уже прилично приподнявшая его тело рука монстра неожиданно обмякла, давая Сергею упасть на асфальт.

Встряхнув головой, что бы прогнать цветные круги из глаз, Сергей увидел Рысака, стоящего в метре от него, над телом, а точнее над простреленной головой, чуть не пообедавшей Сергеем твари.

—Лотерейщик, — задумчиво сказал Рысак.

— Угу, — придушенно прохрипел Делон выбиравшийся из под тела зараженного со сломанной шеей.

Похоже бой со второй тварью занял всего секунду–полторы. А казалось что, ту тварюгу, что спихнул с себя Делон, Сергей убил вечность назад.

— Ты свежак спортсмен какой? Видел я как ты лотерейщика, летать учил. Пришлось бежать к вам, что б в упор в него стрелять, а то уж больно нежно вы под конец обнимались, мог и тебя ненароком зацепить. — не дождавшись моего ответа спросил:

— Делон, что по тем кто в машине остался?

— Пионер и Гвоздь, наповал.

— Это понятно, они ж в кабине были, там никаких шансов.

— Кента еще топтун прикончил, когда схватил, хотя в нем столько дырок, что в итоге может и мы его добили. А Жор и Глыба наповал. Дружественный огонь мать его.

— Вот же (пи–пи–пи), семь человек на такой мелочи потеряли.

— Каких семь Рысак, пятеро всего.

— Да не одни мы тут снайперы Делон. У второй машины тоже два трупа. И один от дружественного огня в спину.

— Это как у них такое? У нас то понятно.

— Да хрен его знает. Бект сейчас разбирается.

— Ладно, чистите ваших зверюшек, да перевяжи свежака, он тебе вроде как жизнь спас. Ему ногу слегка погрызли. Свежак, тебя зовут то как?

— Сергеем.

— Как??? Как ты сказал тебя зовут?

— Сергей, — снова повторил я, не понимая, чего он так взъярился.

— Та–а–ак. А крестный твой кто?

— Нет у меня крестного, я вообще–то не слишком религиозен.

— Делон! Что за хрень?

— А что сразу Делон? Я что виноват, что его не крестили?

— Да ты мать твою больше восьми часов рядышком с ним валялся и за жизнь базарил. Я тебе, что утром сказал про него?

— Ввести в курс дела и ответить на вопросы. Я все сделал. Нахрена мне его имя то было спрашивать?

— Ну ты Делон и дундук. Свежака покрестишь. Прямо сейчас. И раз уж его крестным будешь, объясни ему все основное про Улей.

— Что б все объяснить и месяца не хватит.

— Я сказал основное.

— Парни нашли машину, щас отмоют ее от коровьего дерьма и подгонят, будете перегружать.

— Да мы ж ароматами всех зараженных с округи соберем.

— Я же сказал — отмоют. А от нас и так теперь кровью попахивает. Покусанных больше десятка. Не рейд а шапито какое–то, хоть обратно разворачивайся.

Рысак, развернулся и пошел в голову колонны машин, а Делон, наконец переставший отряхивать свой камуфляж от грязи, подошел ко мне. Я продолжал сидеть на асфальте. Чем сильнее отпускала горячка боя, тем сильнее начинала болеть погрызенная нога. Я совершенно не был уверен, что смогу на ней стоять, а уж тем более нормально передвигаться.

— Давай посмотрим, что там у тебя, — Делон присел на корточки и одним движением ножа располосовал мне штанину. Увидев выражение моего лица, он скал:

— За тряпки не переживай, это Улей, тут их девать некуда. А тебе все равно надо было переодеваться. В джинсах да в ветровочке в рейд не ходят.

Отстегнув от ремня небольшую сумочку, оказавшуюся походной аптечкой он вытащил из нее пару ампул и раздавив одну вылил содержимое на оторванный и скомканный им кусок бинта, начал протирать мне пожеванную ногу.

— Что это?

— Это перекись и йод. А ты думал я тебе щас спек дам? В принципе с такой фигней и подорожником можно было обойтись. Завтра утром и следа не останется.

— Такое не меньше недели заживать будет, — покачал я головой, — и я врят ли пару дней нормально ходить смогу.

— Это крестничек Улей. Здесь все по другому. Сказал к утру все заживет, значит так и будет. На живца хлебани. Да что ты его жалеешь, по взрослому хлебай. Знаешь из чего его делают?

— Знаю.

— И как, сблевануть не тянет?

— Да не особо.

— Молодец. Мужик.

— Тут, если живец нормально пить все как на той собаке заживает. Даже руки–ноги заново отрастают. Веришь?

Я лишь пожал плечами. Делон приложил сложенный в несколько раз кусок бинта смоченный в йоде и примотал его пластырем к ноге, особо не заморачиваясь. Как изолентой обернул ногу несколько раз фиксируя эту лечебную нашлепку. Когда буду снимать, мне гарантированны незабываемые ощущения от незапланированной депиляции.

— Ну что крестничек, давай тебе имя выбирать. Хочешь быть Змеем?

— Почему змеем?

— А ты из под машины как змеюка выскользнул, когда меня от бегуна выручал.

— Не, Змеем быть не хочу, как–то это не мое.

— Тогда будешь ящерицей, — Делон рассмеялся, — во, точно. Нарекаю тебя Вараном. Как тебе?

Я пожал плечами, Вараном, так Вараном. Слушая разговоры рейдеров за время нашего путешествия, я понял, что есть имена и похуже, причем на много. Буду выпендриваться, могут что–нибудь такое придумать…

— Согласен.

— Ну и отлично, а теперь пошли трофеи из твоих зараженных добывать. Второго конечно Рысак грохнул, ну да он против не будет, если с его спораны тебе достанутся. Тебе они нужнее, верно? Вот забавно будет, если в здоровом горошина окажется, тогда ты сможешь всем с чистой совестью говорить что с матерым лотерейщиком на кулаках сцепился и практически уделал.

Процесс доставания споранов оказался весьма интересным. На затылках тварей была шишка, размером с мандарин. Делон протянул Варану нож.

— Режь вдоль долек, но аккуратно, спораны не повреди.

Шишка оказалась плотно забита чёрной паутиной. Совершенно сухой. Пахла паутина как картон. Обычно, похожий запах бывает у старых, пыльных книг.

У элиты вместо паутины янтарь, сказал Делон. Там нити потолще и жёлтые, очень полезная штука. А паутина никому не нужна, её только на выброс. Теперь вытаскивай этот комок и ищи в нем спораны.

Варан, пропустил паутину сквозь пальцы и вытащил из неё округлую штуку мутно зелёного цвета.

— Это он?

— Точно споран, его ещё виноградной называют, за цвет и форму. Видишь как похож? Только один он там?

— Вроде только один.

— Давай я проверю. Точно, один. Для бегунов это нормально. Обычно один или два бывает. Пошли второго чистить.

Во втором зараженном оказалось три спорана.

— Горошины нет, а я признаться даже надеялся. Впрочем, они в лотерейщиках нечасто встречаются. Отсюда и название — лотерейщик. Мол нашел горошину — в лотерею выйграл. Пошли ствол тебе подберем. Позаимствуем у тех, кому он уже не нужен.

— С калашем умеешь обращаться? — Спрсил Делон протягивая мне заляпанный кровью Десантный вариант АКС‑74 калибром 5,45, с складывающимся прикладом.

— А на «семерку» калаша нет?

— Иж чего захотел. Это все что есть. У Глыбы пулемет. Тебе с непривычки тяжеловато будет. Да и ребята против будут. Давать новичку пулемет, хрен его знает в какую сторону он с перепугу шмалять начнет.

— А с калаша не начну?

— Можешь и с калаша начать. Но урон у него все же поменьше будет. В общем стволы ребят что в кабине остались, того. Так что выбор простой. Ну и вот, утешительный приз.

Делон протянул мне Стечкин.

— Кобуры к нему правда нет. Но машинка знатная. И продать ее можно за очень неплохие деньги. Ценителей этого ствола хватает.

Прерывая разговор, с ревом подкатил новый грузовик. С его бортов и из щелей между досками продолжала сочиться вода. От него несло хлоркой и…навозом.

— Ма–ать, — высказался Делон, — и это они его отмыли?

— Можем тебе тряпку всучить и покажешь нам как надо, — ответил кто то из прибывших с грузовиком мужиков.

— Да я так, спросил просто, — съехал с темы Делон.

Погрузка прошла буднично и быстро. Да и грузить было особо нечего. Несколько десятков пенок и спальников. Несколько ящиков с патронами и жратвой.

Колонна снова двинулась в направлении неведомого кластера.

— Делон, тот что на кабину спрыгнул это топтун был?

— Ага.

— Можешь кое–что объяснить про руберов и элиту?

— Спрашивай.

— У этих зараженных что броня крепче чем у танка? В брошюре написано что их даже калибр 12,7 не берет.

— Броня у них действительно мощная. Как–то элитник к стабу вышел. Его грохнули понятно. Мы с ребятами у него грудную бронепластину срезали и постреляли в нее. Она у него самая толстая.

— Ну и как?

— Нормально. 5,45х 39 не пробивает. А 7,62х54, винтовочный где–то 50 на 50. Вот только у элитника за бронепластиной этой ребра, сросшиеся в одну кость и они гораздо толще и прочнее чем у человека.

— И что, 12,7 не пробьет это все? Она же даже бронетехнику прошивает.

— Ну, далеко не всю бронетехнику, но у элитника главное это не броня. Элитник тогда становится элитником, когда у него дар появляется. Как у нас, слышал про такое уже?

— Угу, что–то вроде суперспособностей. До сих пор в такое не особо верится.

Делон протянул руку, ладонью вверх, и на ладони вдруг заплясало несколько язычков пламени. Почему–то голубоватого и зеленого цветов.

— Хрен его знает почему они цветные, но бабам нравится, — сказал Делон, — а так, вполне себе горячие. Почти бесполезный дар. Только телок радовать.

— Круто. Что нужно сделать, что бы у меня появилось?

— Ты тут второй день? В течении трех суток появится. Только не факт что без знахаря сможешь научится им пользоваться. У нас дары проявляются всегда разные, у элиты тоже проявляются дары. И умнеют они. Пустыши совсем тупые. А дальше начинают умнеть все больше. Элитники это уже и не звери практически. Умеют засады делать. Соображают когда напасть можно, а когда лучше отступить. Водят стаи и неплохо ими управляют. А еще у них проявляются дары как у нас. И практически всегда первый дар у элитника — это броня. Что то вроде силового поля, которое останавливает или отклоняет пули. У нас в стабе есть несколько ребят с подобным. Вернемся познакомлю. Очень полезный кстати дар.

— Значит в него вообще бесполезно стрелять?

— Любой дар расходует силы. Рокот, это один мой знакомый с таким даром, четыре выстрела из калаша держит, после четвертого падает как тряпичная кукла без сил. Специально одевали на него бронник и проверяли. У элиты то же лимит есть. Всадишь в него побольше свинца, защита и спадет. После этого главное хитин пробить, что как ты заметил вполне можно и из 12,7 сделать. Только хрен ты в него столько раз попадешь. Бегает эта тварь побыстрее гепарда. Трейсеры говорят сотку может развить на короткой дистанции. И по прямой, когда в него стреляют не бежит. Такие маятники качает, что хрен прицелишься.

— И как тогда?

— Дарами Улья. Они тут наш главный помощник. Ну или артиллерией. Танковый подкалиберный сносит «поле» у среднего элитника первым же выстрелом. С этим самым элитником и сносит. Главное попасть.

— А ты Делон на элитников ходил?

— Не, Бог миловал. Только дохлых видел. Дарами я пока для такого не вышел. Ну да какие наши годы. Может еще повезет.

— Какой дар самый лучший?

— По мне так ксер. Это можно предметы копировать. Взял свинца и пустых гильз и наштамповал патронов, и знай их продавай.

— Хрень это все, — вмешался один из рейдеров, — самый бесполезный дар.

— Да ну конечно, — возмутился Делон, — лучше как я огоньки цветные зажигать?

— Лучше, — уверенно ответил рейдер, — на талант ксера куча сил уходит, новичок у которого такой дар открылся, один патрон для «макара» делает и без сил валится, а сколько этот патрон стоит? Копейки. А что дальше происходит? Подкатывают к такому новичку барыги и предлагают, давай мы твой дар прокачаем. Мы тебе и гороха, мы тебе и жемчуга, соглашайся. А иначе придется тебе ходить за стену к страшным зараженным. И новичок в долговой кабале. 90% от навара отдает барыгам за долги и пашет не сколько ему надо, а сколько скажут, То есть пока силы есть пашет, остальное время в отрубе лежит. Вот скажи Делон, нахрена оно такое счастье?

— Не везде же так, — хмуро сказал Делон.

— Почти везде, — отрезал рейдер, — запомни парень, лучший дар это дар для охоты на зараженных.

— Например? — спросил его я

— Сенс, клокстопер, стелсер, по стрелковке хорошие дары есть, всего и не перечислишь. Да что сейчас говорить, вот твой дар проснется, там и посмотрим повезло тебе или нет.

— А у Делона про дары не спрашивай, он у нас по бабам специалист. Вот вернемся, устроит тебе незабываемую экскурсию по всем кабакам и борделям.

— Это обязательно, — оживился Делон. — После рейда, да такого как наш, без этого никуда.

— Надеюсь, тут женщины не только в борделях встречаются?

— Ты у нас что Варан, брезгливый?

— Да как–то всегда старался по взаимному согласию, а не за деньги.

— Поверь своему крестному, по взаимному согласию намного дороже выйдет, — Делон расхохотался, — верно говорю, Гвоздь?

Рейдер, считавший дар ксера хренью, согласно кивнул головой.

— Делон правду говорит. Для таких отношений надо просто ОЧЕНЬ хорошо зарабатывать.

— Я чего–то не понимаю?

— Да ты свежак пока ничего тут не понимаешь. Делон, просвети его про баб в Улье, как раз твоя тема.

— Смотри крестник, — заметно оживился Делон, — про работу для иммунных в стабе тебе Старик уже ведь рассказывал? Он эту тему страсть как любит.

— Так, в двух словах объяснил, что если внутри стаба безопасную работу искать, то с голодухи загнешься.

— Правильно он сказал. С бабами тема похожая, хоть и со своими отличиями. Мы же ничего в стабах не производим, так, только мелкий ремонт и все. Жрачка, одежда, да практически все прилетает на кластерах во время перезагрузки. Главное приехать и забрать. Так что работы в стабе практически нет. Сечешь? Ни заводов, ни фабрик, только несколько магазинов, да чуть побольше увеселительных заведений.

Бабе, работу найти не по профилю, в смысле, что б не одним местом, а руками, почти не реально. Физически они слабее мужиков. Выносливость ниже. Плюсом каждый месяц красные дни, когда эти все качества еще ниже просаживаются. В рейд, в мужские отряды баб не берут.

— Почему?

— Помнишь я тебе говорил, что у нас тут раны быстро затягиваются? Это потому что повышенный обмен веществ. И на гормонах он тоже сказывается. Хотеться того самого тебе теперь будет больше и чаще чем раньше. Причем намного. Так что если баба в отряде, на нее мужики невольно пялиться будут. Вместо того что б по сторонам смотреть. А к чему это может привести, ты уже понял. А еще в таких ситуациях бывают разборки между рейдерами, когда они такую девку делить начинают. В общем, проблем — тьма. Так что лучше сразу отказаться от такого подарка в отряде, независимо от того каким замечательным даром такая подруга владеет.

Отсюда и получается, что когда девка оказывается в стабе, нормальную работу ей не найти. Зато есть и положительный элемент. Есть куча мужиков которым «надо». И они готовы за это платить. Так что с голоду не умирают.

— Не могут же все «этим» заниматься? На всех банально мужиков не хватит.

— Знаешь, хватает. Тут своеобразный местный дарвинизм включается. Из родных кластеров до людей добирается в среднем одна девка на десять мужиков, если не меньше конечно.

— Меньше, отозвался Гвоздь, — причем намного. Представь Варан хотя бы, что ты оказался в Улье в тесной юбке и на высоких каблуках. Ближайший стаб в сотне километров. Какие шансы у тебя дойти? Да и запашок от девок постоянно такой, что зараженные их за милю чуют. Нюх то у них такой, что любая борзая от зависти удавится. А девки духами в привычном мире так пропитываются, что даже за месяц ни в какой бане запах не выведешь. Так что зараженные уже приучены, чуют запах духов и смекают — там мягонькое нежное мясо, не то, что у жилистых мужиков. Еще и с ароматическими добавками.

— Значит все женщины сидят в стабе и занимаются проституцией?

— Ну во–первых не все. Есть группы рейдеров только из баб состоящие. И весьма серьезные группы. Чего только стоит отряд Бомбы. Про нее на тысячу километров в любую сторону в каждом стабе слышали, и про девок ее отмороженных. Есть те, кто себе нашли мужика и живут семьей. Но это для мужика дороже продажных девок выходит. Есть и такие, кто работу себе находит нормальную. Понятное дело что таких мало. Основная масса, если хочет жить осваивает древнейшую профессию. Только не думай что они очень страдают. Гормоны и у них прут, так что у них и удовольствие и работа два в одном.

— В брошюре было написано что новый дар, если даже не употреблять горох и жемчуг появляется каждые три года?

— Ну, примерно так. Точных сроков нет.

— Тогда если мы тут не стареем и главное это иметь побольше даров Улья, то в итоге женщины однажды станут самыми сильными? Они же сидят в стабе, не рискуют и у них появляются новые дары. Если такая особа проживет тут сто лет в безопасности, у нее без всякого жемчуга 30–40 даров будет, так?

— Так, да не так. Они видишь ли то же помирают, и не редко. Про трясучку читал?

— Да, нельзя долго сидеть в одном месте. Нужно бывать в разных кластерах, иначе будут проблемы со здоровьем.

— Вот. На таких выездах частенько их жрут. Несмотря на охрану. Но гораздо чаще их рейдеры режут.

— Зачем?

— Представь себе такого средненького мужичка, жившего в прошлом мире средненькой своей жизнью, и самый главный риск для такого был перебежать улицу на красный свет. А здесь ему приходится ползком на брюхе лезть по свежему кластеру, искать хабар, драться с мелкими зараженными и завалив какого–нибудь бегуна прислушиваться: не бежит ли кто серьезный пообедать этим товарищем. В общем, несколько дней за стеной, когда он не раз из штанов выгребал последствия своих страхов. И вот он приходит в стаб. Заходит в кабак. А там девочки, в платьях, на губах помада, в ушах дорогие сережки (здесь–то они ничего не стоят) духами пахнут. Улыбаются мило. И за свои услуги просят спораны, которые он добывал с риском для жизни. При этом сами ничем не рискуют. Вот у многих крышу и рвет. Выпьют лишку и начинают свой страх на девках вымещать. Кто кулаками, а кто и нож или ствол достает. Найти девку которая больше пяти лет на такой работе отработала и живой осталась, большая редкость.

— И они все равно идут на такую работу?

— А куда им деваться? — Делон мрачно сплюнул за борт грузовика.

Разговор заглох как–то сам собой.

Глава 5. Сладкий кластер

— Ингрем, машину вон на тот пятачок, мордой от нас, мотор не глушить. Оружие все проверили?

Это Рысак снова командует. Мы наконец доехали до цели. Кластер оказался на месте, и разведка уже вернулась. Выяснилось, что хоть нас там и не ждут, но наверняка будут рады. На кластере болталось более полутысячи зараженных. Ребята из разведки говорят, что одна мелочь, так что проблем не будет. Вот только где–то я уже такое слышал, при чем, совсем недавно.

— Теперь слушаем внимательно. Мы располагаемся тут. Рядом с машинами, Если там окажется крупняк, который нам не по зубам, резко грузимся и рвем когти. Если все нормально план такой. Коробочки влетают на территорию части, быстро отрабатывают из пулеметов и отходят к нам, вытягивая зараженных. Мы их спокойно гасим, пока они двигаются, растянувшись цепочкой. Вопросы?

— Если там ни элиты ни руберов, на хрена такие танцы с бубнами? Пусть их всех спокойно из коробок и расстреляют. Кусач БТРу только краску поцарапает. Так что можно встать там где–то на чистом, и спокойно их расстреливать.

— Ты Гвоздь сильно умный? Тогда скажи, сколько споранов стоит пулеметный 7,62х54 и сколько твой 5,45х39? Чуешь разницу? Или может ты еще из КПВТ предложишь бегунов расстреливать?

— Ага, экономим патроны за счет наших жизней, как всегда мля.

— О ваших жизнях подумали и позаботились. Если будет что непредвиденное, быстро отходим, потому и располагаемся в шаге от машин, и движки не глушим. И да, главное, если какой–нибудь му….ак решит пошутить как в прошлый раз и крикнет в эфир элита, я его сам кончу, поняли? Еще вопросы.

— У Варана связи нет, — это Делон проявился.

— Связи нет, не проблема, рядом с ним будь, присматривай, Делон, про разную хрень в эфире ты меня понял?

— Да не я это был Рысак, ты же знаешь, я только про баб шучу.

— Никаких шуток. И последнее, там есть вроде один крупный, похоже кусач. Но может уже и рубер. Это не наша забота, его Бект сам снимет из своей бандуры.

— Там точно элиты нет? — опять Гвоздь, хотя я его понимаю, если нам от не самых крупных зараженных в прошлый раз так досталось, то что будет если действительно на элитника нарвемся.

— Может и есть. Если есть, Бект отдаст команду на отступление, так что ушами не хлопаем. По местам.

Н-да, ситуация. Лежу на травке рядом с Делоном. В руках автомат, из которого ни разу не стрелял, как он себя поведет, хрен его знает. Положил перед собой спальник, для упора. Так себе упор конечно, но выдумать что–то по лучше, нет времени. Рядом положил три магазина. Думаю, учитывая скорость зараженных и позицию, мне и этого — лишнего. Четвертый магазин сунул за ремень джинсов, на случай если придется драпать. Выпасть конечно может, но разгрузки нет, а карманы для такого дела еще меньше подходят.

Позиция мне откровенно не нравилась. На 200 метров вперед поляна, заросшая невысокой травой. Запах одуряющий, кузнечики стрекочут, птички чирикают. За поляной березовая роща. За рощей вроде эта военчасть. Отсюда ее не видно. Вот нахрена так близко легли? Я бы метров за 500 от рощицы расположился, благо размеры этой поляны позволяют. Откинул бы борта грузовиков, поставил там РПК на сошки, благо их семь штук имеется и спокойно пулеметчиками бы отработал. Больше половины они бы выкосили пока зараженные первые 100 метров бы бежали. Один наш майор показывал, как он из пулемета, одной длинной очередью пустой цинк за 500 метров сбивает. Разумеется, каждый второй патрон ставил — трассер. А цинк, по размерам даже человеческой голове уступает.

Сейчас у нас зона огня — 200 метров. Я начал прикидывать наши шансы. Олимпийский бегун сотку метров за 11 секунд пробегает. Как я уже понял, некоторые зараженные таким олимпийцам вполне могут дать неплохую фору. И того у нас 20–25 секунд на то, что бы всех положить или стать обедом. Нас чуть меньше семидесяти тут залегло. Если зараженных там больше полутысячи, допустим 700, получается по десятку на каждого. Теоретически реально, при условии, что все стреляют приемлемо, и что нас не будет подавлять огонь противника. Вот только даже сектора стрельбы командиры не распределили, а значит стрелять будет каждый куда придется. В итоге в какого то зараженного попадутдесять раз, а в какого то ни разу.

Бред какой–то. А ведь я человек не военный. Так, пообщался в свое время с разными офицерами и все. Ничему меня профессионально никто и никогда не учил. Неужели никто таких очевидных вещей не видит?

Я решил поделиться своими мыслями в Делоном.

— У тебя Варан одно слабое место в рассуждениях. Ты полагаешь, что они все одной толпой на нас выскочат и сразу бросятся жрать.

— А что, не так что ли? Или они сначала поздороваются и спросят что в меню?

— Во–первых, они там вовсе не одной толпой стоят, на том кластере. А прилично рассредоточены. Во–вторых, как думаешь, откуда тут такая толпа зараженных, городов поблизости–то нет?

— Из других мест набежали?

— Зачем? Думаешь, тоже боеприпасов из военчасти захотели? Так они им без надобности.

— Тогда не знаю.

— Местные это в основном. Солдатики бывшие. Кто–то конечно набежал, но таких мало. А раз местные, значит большинство там в ранге бегунов, есть, возможно, до лотерейщиков доросшие, а есть наоборот, пустыши. Двигаются они с разной скоростью, находятся от нас на разном расстоянии, так что и подтягиваться будут небольшими группами. Потому и дистанция такая. Народу со снайперками у нас раз два и закончились. Снайперка специфическое оружие для Улья. Да и патроны к ней стоят прилично. А из калаша, половина наших дальше двухсот метров даже в танк не попадет. Не то, что в движущегося бегуна. Понял теперь?

Да уж. Век живи, век учись. Принципы местной «загонной» охоты стали для меня вырисовываться совсем в другом свете. Оказывается, не такой уж я гениальный стратег, а местные совсем не такие бездари, как я вдруг решил.

— А если элита действительно появится, что делать будем?

— Если несколько, драпать будем. А если один — завалим.

— Что, вот так вот возьмем и завалим?

— Помнишь что я тебе про элиту рассказывал?

— Угу, что его из наших калибров даже пощекотать не получится.

— Мы от него на машинах рванем, он скорее всего за нами увяжется. Задача водил будет держать дистанцию, а мы его хорошенько свинцом польем. Пока он за нами будет бежать немного его защитное поле ослабим. Но главный наш аргумент это Бект.

— Он прям такой крутой что в одиночку элиту валить будет?

— Бект больше десяти лет в Улье. Я даже не знаю сколько у него даров. Но парочка есть весьма козырных. Например, он может увеличивать скорость пули в три–четыре раза. А стреляет он из винтовочки калибра 12,7, знаешь что это?

— Да, даже в руках держал однажды. Правда пострелять не довелось. Там патрон 150 грамм весит и скорость пули под тысячу метров в секунду.

— А теперь представь что такая пулька в три раза быстрей полетела.

— Нарезы со ствола сорвет с первого же выстрела. И стрелку отдачей все кости переломает.

— Не сорвет и не переломает. Там не просто все. Ему нужно взять один патрон, в руках его подержать, настроится, и только потом стрелять. Пуля уже после вылета из ствола разгоняется. Только на второй выстрел шансов маловато. Процесс долгий, и сил отнимает немеряно. За то если, как сейчас, есть время подготовиться, то элитника навылет прошьет.

— А драпать тогда зачем?

— А на всякий случай, случай он разный бывает. Лучше мы сорвемсяи Бект из кузова машины долбанет. Так если промажет, удерем от твари. Машины не груженые, пойдут ходко. Так что если что, лучше вернемся на второй заход. Да и когда элита за машиной несется, она по сторонам не прыгает. Не до этого ей. Тут лишь бы догнать. По одной линии идет, так что попасть проще.

Взревели движки двух наших БТРов и машины выдвинулись в сторону березовой рощи.

— А почему сектора обстрела не распределили?

— Да бесполезно. Мы ж не армия. Тут треть — охрана стаба, две трети — редеры с разных групп. Распределяй не распределяй все равно бардак начнется. Автомат на одиночный выставь, и гаси только тех что на нас бегут. БК-ашку (боекомплект — прим авт.) нам конечно вернут, но лишнего не жги, мало ли как оно обернется.

Из–за рощи раздались пулеметные очереди. Судя по звуку работали только ПКТ (пулемет Калашникова танковый — прим. Авт.). Хотя вот выплюнул очередь КПВТ. Звук у него характерный, и выстрелы реже чем у ПК.

— Молодцы ребята. — воскликнул Делон, явно что–то услышавший через гарнитуру рации. И на мой вопросительный взгляд пояснил.

— Рубера они вальнули, двигают назад. Готовься встречать гостей.

Со стороны отстрел зараженных смотрелся, наверное, буднично. Долбили их как в тире. Лишь несколько человек било короткими очередями, остальные стреляли одиночными. Хотя среди зараженных было даже несколько топтунов, а может даже и кусачей, не умею я пока их различать, но только нарастающая броня на этих тварях не помогала даже против слабого автоматного патрона 5,45. Да и патронов тех в них летело немало, а самих, крупных тварей было всего десятка полтора, да и выскакивали они не вместе, а по одному, с группами более мелких тварюг.

Слова Делона подтвердились, Зараженные выбегали из рощижидкой цепочкой, лишь изредка появлялись группами по 30–50 за раз. Пару раз, по таким крупным группам отработали из ПКТ с одного из БТРов, вставшего в сторонке от нас.

Разница с тем боем у коровников была просто колоссальная.

Вдвое больше боя, по времени, занял контроль. Делали его в основном из пистолетов. Опять экономили патроны. И работали только сенсы знающие, куда стрелять.

В саму военную часть, вошли вечером.

— Что это? — Рысак рассматривал вроде бы всем знакомую со времен «Катюши», систему залпового огня, стоящую на автомобильном шасси.

— «Прима» вроде, — ответил ему я. — Близкий родственник «Града». Может перепахать гектар земли на три метра в глубину за 30 секунд. Со всем, что на этом гектаре находится.

— Вещь! — Обрадовался Рысак. — А что она выглядит так, странно?

Полагаю, командир нашей машины имел в виду полуразобранный Урал 4320, на шасси которого и была установлена «Прима».

— Так на консервации она стоит. Видно же.

— Это так у нас технику консервируют?

— Ага. Как говорил один мой знакомый капитан: «Техника на консервации — это не только запас оружия на случай войны, это еще и бесконечный запас запчастей на мирное время». Вот и тырили потихоньку. Что–то для действующей техники, если не хватает. А что–то на продажу.

— И как мы это все отсюда увезем?

— Все никак не увезем. Будем пытаться собирать из того что есть несколько работоспособных экземпляров. Но сначала, снаряды найти надо. Без них, толку то нам от этого счастья?

Следующие четверо суток мне сильно напоминали первые часы в Улье. Мы работали грузчиками. Из более чем 400 машин, на ходу оказалось 9. Зато, на складах находилось столько реактивных снарядов, сколько увести мы были просто не в состоянии.

Несколько групп были отправлены по ближайшим кластерам, искать грузовики для перевозки. ОФСки (осколочно–фугасный реактивный снаряд) и КАС-ки (кассетный) грузили, плюнув на все возможные техники безопасности. Даже на полном серьезе обсуждали мысль выкидывать деревянные ящики, в которые те были упакованы снаряды и грузить их валом. Но, инстинкт выживания, все же смог победить жадность хотя бы в этом.

Кроме того я узнал про новый Дар Бекта. Тот чуял надвигающуюся перезагрузку. Не точно, без понимания что через час или через день это произойдет. Как он объяснил Рысаку (ну а мне удалось подслушать, замедлив шаг, когда проходил рядом) — это похоже на чувство перед грозой. Вот–вот долбанет.

За границей кластера, уже стояло 28 загруженных машин. Учитывая 9 «Прим», и наши БТРы, У нас даже по два человека на машину не получалось. А мы продолжали грузить.

— Искра, — крикнул кто–то из мужиков.

Все начали озираться.

— Что случилось? — спросил я у Делона. Тот больше не походил на пижона. Впрочем, никто не походил. Уже не раз, нам приходилось переодеваться из пропотевших насквозь шмоток в новые. Взятые здесь же, со склада одежды для солдат. На такие действия как погладить, привести в порядок, совсем не оставалось времени.

— Перезагрузка пошла, — ответил запыхавшийся Делон.

— Надо бежать?

— Грузить, светлячки это начало, до кисляка еще минут тридцать. Последнюю машину добиваем и валим.

Через 40 минут весь отряд расположился в трех километрах от кластера. Большая часть просто лежала на травке, набираясь сил перед дорогой в стаб. Я смотрел на перезагрузку. Над кластером вспухло облако тумана, казалось поднимающееся вверх с земли. Потом, по нему начали скользить молнии. Феервек и грохот был такой, что слышно было наверное километров за 30.

— Делон, сюда же сейчас со всей округи твари сбегутся.

— Сбегутся конечно. Но нас тут уже не будет. Проверим, что с кластером после перезагрузки стало и домой.

Словно в ответ на его слова, в сторону расползающегося тумана двинулся один из наших БТРов. А в нашу сторону пошел Рысак.

— Делон, ты в двадцать четвертую машину, Варан ты в двадцать седьмую.

— Рысак, может мы с Вараном вместе? Он в Улье пятые сутки всего.

— У нас треть народу за рулем грузовиков не сидела. Даже что такое перегазовка не знают. Так что побудете немного раздельно.

Машина, в которой я устроился на место водителя, была знакомой. Урал 4320–31. Очень надежная советская еще модель. Шли предпоследними. Замыкающим за нами шел БТР.

В кабину мне посадили напарника. Низенького, широкоплечего и мрачного. Впрочем, мрачными были все. Умотались просто смертельно. Радовала лишь мысль о премиальных за удачный рейс. Делон не раз успел вспомнить что на премиальные за такой груз мы не меньше месяца гулять будем.

Машины вытянувшись в цепочку двинулись по знакомому уже пути. Перегруженный транспорт шел тяжело, издавал слишком много шума. К счастью, почти по всему пути дорога была асфальтовой. Разной степени сохранности, но все же.

Часа через полтора мы подъезжали к непонятному, заброшенному сооружению, от которого дико несло нефтепродуктами.

Из рации, закрепленной на козырьке, раздался голос Бекта.

— У забора два десятка бегунов, не тормозим, вали на ходу.

Колонна машин уже успела почти наполовину проехать непонятное сооружение, скрытое за трехметровым бетонным забором, когда через этот забор перемахнула огромная туша.

— Элита, — заорала рация на множество голосов.

Я резко вывернул руль, выбрасывая машину на обочину. Впереди начал появляться затор из раскуроченных машин. Тварь веселилась оказавшись среди людей рассредоточившихся по слишком большому количеству грузовиков и ставшим практически беззащитными для этой твари.

Если проскользнуть здесь, между дорогой и бетонной стеной, смогу вырваться, если повезет.

Через забор скользнула вторая тень, поменьше первой. Всего–то размерами как пассажирская газель. Удар в капот моей машины, треск металла и темнота.

Глава 6. Один

Хотелось пить. Жутко болела рука. Где я? Открыл глаза. Закат окрашивал окрестности оранжевыми оттенками. Вечер значит. А я под машиной. Уснул тут что ли?

Воспоминания ворвались в голову, снежной лавиной, снеся все спокойные мысли и даже боль. Сколько времени прошло? Где все? Почему так тихо? Попытался вылезти из под просевшей на правое переднее колесо машины. Скрипнул зубами. Больно. Осмотрел и ощупал себя, на сколько это было возможно в таких условиях. Левая рука опухла, может перелом, а может просто сильный ушиб. Ребра болят. Тоже слева. Ни ран, ни каких–то внешних повреждение нет. Так, пара царапин. Повезло. Помню, как врезается туша в капот и кабину. Как вылетаю из нее, выбивая телом дверцу. Дальше все. Как оказался под машиной непонятно. Может сам заполз, а может кто–то затащил.

Сжав зубы покрепче, выползаю. Сначала голову наружу. Оглядеться. Несколько наших машин стоят. Кабины в клочья. Кое–где и по платформам прилетело. Как заряды не сдетонировали вообще не понятно. Повезло. Поднялся осторожно на ноги. Похромал вдоль колонны, прижимаясь к покореженным машинам, стараясь держатся в тени.

Восемнадцать машин здесь. И один БТР. Людей нет, как и остальных машин. Лишь ошметки окровавленной одежды в некоторых кабинах. Тварюга похоже сначала плющила кабины убивая людей, а потом выковыривала и жрала. Как меня не заметила? Хотя, я под машиной был, крови на мне нет, а запахи тут такие стояли, что не учуешь. Повезло. Что–то я часто это повторяю.

Перед БТРом лежала туша. Узнал ее сразу, хоть и видел меньше секунды. Элитник, тот самый, который поменьше. Внимательно оглядел все вокруг по второму разу. Туши второго нигде не было. Ну да, логично. Кто–то же людей из кабин сожрал.

Поковылял к туше, уговаривая сам себя что такого не бывает, и все равно ускоряя шаг. Споровой мешок, был на месте. И он был целым.

Вскрыть штык–ножом не получилось. Зато, взяв монтировку из одной из машин, справился довольно быстро. Даже одной рукой. Нужно то, воткнуть кончик ножа между долек, а потом забить его монтировкой. После этого раскачать и вывернуть кусок хитина. Не такой он тут и толстый. Миллиметра полтора всего. Отодрав четыре дольки скорлупки, я вытащил небольшой клубок бледно–желтой паутины. Стянув с себя куртку, начал над ней аккуратно его вытряхивать, перебирая нити, и стараясь их не рвать.

Теперь вод сижу, пересчитываю наверное, по десятому разу.

62 спорана.

11 горошин.

Жемчужин — две. Черные.

Положив одну жемчужину на ладонь начал ее рассматривать. Теплая, как будто живая. Прикасаться к ней приятно. Если верить брошюре, я держу в руках состояние, на которое можно прожить безбедно год. А у меня их две.

А если вспомнить рассказы мужиков и Делона, то продающего жемчуг убивают чуть ли не в 50% случаев. Вряд ли это конечно правда, но скорее всего недалеко от нее. За большие деньги и в том мире могли убить, а в этом. К тому же мой ли этот жемчуг? Элитника убил не я. Да, без меня он сгинет при очередной перезагрузке, но приди я с этим жемчугом в стаб, возможно право собственности на него будет кардинально пересмотрено.

Прикрыв глаза, я поднес ладонь ко рту и проглотил маленький черный шарик. Тепло приятной волной разошлось по телу. «Будем надеяться, что мне с тобой повезет» — шепнул я жемчужине.

Теперь самое невеселое. Надо пройтись по машинам. Мне нужна еда. Живчик. А еще мне нужно отлежаться. С такой рукой и ребрами я далеко не уйду. Вроде говорили, что мелкие зараженные элиту, даже дохлую за километр обходят. Будем надеяться, что это правда. А мне нужно выяснить, что за этим забором. Оттуда так несет нефтью, что меня там ни одна гончая не унюхает.

Территория оказавшаяся за забором оказалась нефтеперекачивающей станцией. Я устроился в небольшом двухэтажном кирпичном здании в котором, похоже, обитала бригада ремонтников. Даже не в самом здании, а на его плоской, покрытой рубероидом крыше. С нее открывался отличный вид, в любую из сторон. Как на ладони были наши раскуроченные машины. Отсутствие поблизости деревьев позволило бы увидеть зараженных за несколько сотен метров, если бы они пожаловали в гости. К сожалению, смотреть в четыре стороны сразу я не мог, да и спать иногда надо.

Я решил, что отлежусь здесь несколько дней. Нужно было дать подзажить ребрам и руке. Провизии в здании не нашлось, а жрать хотелось ужасно. Пришлось ковылять к нашим грузовикам. За одно, разжился автоматом. АКМ, калибр 7,62. Хорошая машинка. Вот только ни одного запасного магазина к нему, лишь тот, что пристегнут к автомату. Отсоединил магазин, надавил на пружину, палец не проваливается. И все равно, себе не доверяя, выщелкал патроны, пересчитал. Передернул затвор, выбрасывая патрон, бывший в стволе. Запасливый был хозяин. 30 в магазине, 1 в стволе. Наверняка у него были и другие магазины в разгрузке, но похоже их сожрали вместе с ним. Пожелав элитнику загнутся от несварения, я принялся проверять остальные кабины. Темнело, действовать приходилось осторожно. Кабины представляли из себя смятое чуть не в гармошку железо, а потом разодранное когтями, для извлечения вкусной начинки. Во все стороны торчали острые и изогнутые куски металла. А у меня еще и одна рука не работает.

С едой повезло — семнадцать банок тушенки и четыре картонки сухпаев. Сухпаев можно было бы набрать и побольше, но изгвазданные в крови и раздавленные коробки я решил не брать. Аппетита они не добавят, учитывая что на них кровь людей, с которыми я еще сегодня бок о бок загружал эти самые машины.

С оружием повезло меньше. Одиннадцать автоматов, один РПК — все непригодное для стрельбы. В той или иной степени изогнутое, или даже расплющенное. Два пистолета один «макаров», разумеется опять без запасных патронов. И один «Маркголин». Эта находка у меня вообще вызвала шок. Спортивный пистолет с патроном 22 лр. Кто им мог тут пользоваться?

За то нашел кучу патронов 5,45, и в магазинах и россыпью. К ним бы еще хоть один исправный ствол. Закончив проверку машин уже даже не сумерках, в темноте поковылял к воротам нефтекачки, пытаясь избавиться от ощущения, что из темноты на меня смотрят сотни голодных глаз. Нет тут никого. Были бы, давно б меня сожрали. А это обычный страх человека перед темнотой. Перед неизвестностью.

Тушенку пришлось есть не разогревая. Не на чем ее тут греть. Есть электрическая плитка, только вот где мне тут электричество искать? С водой тоже оказалась проблема. В кране ее разумеется не оказалось. Вспомнив кое–какой опыт из прошлой жизни пару литров добыл из системы отопления, пробив алюминиевую батарею штык ножом и собрав рыжеватую воду в пару полторашек, валяющихся в углу.

Захотелось чаю, эти мысли привели меня к притащенным сухпаям. Обозвал себя кретином, распотрошил одну из коробок. Достал сухое горючее и пакетик чая.

Пока кипятилась вода, задрал штанину и рассмотрел место прокушенное три дня назад лотерейщиком. Укуса не было. Даже шрам едва просматривался. Значит, все отлично. Регенерация работает. Отлежусь тут два–три дня и выдвигаюсь. Завтра надо будет посмотреть, что там с грузом раскуроченных машин. Что прихватить с собой. Точнее выбрать, что я смогу прихватить. А сегодня все. Спать. Выбравшись на крышу, я расстелил несколько воняющих нефтью спецовок. На открытом воздухе я от них не задохнусь, а вот мой запах они если что перебьют. А главное на них спать мягче. Раскатав прихваченный из машин спальник, и забравшись в него, я уснул. Последней мыслью было: только бы ночью не случилась перезагрузка.

Ночью снилась какая–то непонятная хрень. Как будто возле меня кто–то стоял. А когда просыпался, то оказывалось что это я сам, только рука не на перевязи и одежда чистая. Понимая, что это сон я снова закрывал глаза и проваливался в темноту.

Утро принесло проблемы, хоть и не сравнимые со вчерашними. Живца в собственной фляге оставалось на донышке. В машинах вчера живца я не нашел. Как правило, фляги висели у рейдеров, надежно закрепленные на ремне. В итоге вместе с живцом их тела и жрали. Я знаю как живец сделать. У меня есть спораны которых хватит на несколько десятков фляг. Но нет самого простого ингредиента — спиртного. Можно было конечно еще раз обшарить машины, но сомневаюсь что я мог пропустить флягу с живцом или бутылку с водкой. В собственной фляге пара глотков. И их хочется выпить уже сейчас. Мучила жажда, которую ржавая вода из батареи не удовлетворяла.

Из брошюры я помнил: при ранениях организм требует больше живца. А еще, что в споранах есть ядовитые хлопья. Сесть споран не обработав его спиртным — значит умереть.

Выбор теперь простой. Снова шарить по машинам в надежде что–то найти и потерять полдня или выдвигаться на поиски алкоголя. С все еще ноющими ребрами и почти не действующей рукой.

Я попробовал припомнить дорогу по которой уехали рейдеры. Идти в эту сторону нельзя. На этом пути нам практически не встречалось человеческое жилье. Маршрут специально прокладывался подальше от жилья для безопасности. А мне как раз нужны населенные пункты. Какой–нибудь магазин. Или квартира, желательно запасливого алкаголика.

Собрал все что беру с собой. Патроны 5,45, больше пятисот штук. Здесь это практически валюта. Жаль, что весит это счастье почти семь килограммов, но ничего, таскали и больше. Сухпаи, восемь банок тушенки, пять употребил вчера, четыре сегодня. Аппетит был просто зверский, но это только радовало. Значит, регенерация идет полным ходом. А продукты я найду там же где и спиртное. Если же не найду, то от нехватки живца я скопычусь гораздо раньше чем от голода.

Автомат с единственным магазином. И два пистолета у которых была та же проблема. Спораны и горох в пластмассовую коробку из под шашек, найденную в одном из шкафчиков в раздевалке для рабочих. Шашки отправились на пол. Жемчужину завернул в несколько слоев туалетной бумаги, найденной там же, и в нагрудный карман. Надо бы ее хотя бы в чистую тряпочку было завязать, но где ж ее взять? В шкафчиках только грязные спецовки, на мне одежда тоже не первой свежести. Обыскивая шкафчики работяг, надеялся найти пузырь водки. Но не судьба. Трезвенники тут что ли работали?

Выдвинулся по грунтовке на запад выпив предпоследний глоток живца. Тихо давила жаба, постоянно оглядываясь на машины набитые ценными снарядами. Попытался вспомнить, сколько весит один снаряд, тут же выкинул это из головы. Я и так волоку на себе больше пятнадцати килограмм, и при этом далеко не в лучшей форме, учитывая ушибы. Так что нафиг–нафиг.

Плохая форма начала давать о себе знать спустя примерно час. У меня начались галлюцинации. Ну или что–то на них похожее. Постоянно казалось, что сбоку от меня кто–то идет, но когда поворачивал голову, там никого не оказывалось. Может, с ума схожу? Какие симптомы у споранового голодания? В брошюре об этом ничего не было.

Через два часа такого хода, когда я взмок от пота и уже почти готов был сделать привал, скрипя зубами от боли в боку, впереди засверкали вспышки.

Перезагрузка кластера. Кто такое видел, уже ни с чем не перепутает. Отсюда километров десять, значит, за пару часов дойду. Очень надеюсь, что это не поле с кукурузой прилетело.

Скинув рюкзак, я достал тушенку, полторашку с остатками ржавой воды и флягу с последним глотком живца. Если там населенный пункт, то мне потребуются силы. А если нет, то километров через двадцать я выдохнусь и завалюсь спать, а завтра уже не встану

Глава 7. Город

Лежу в чахлых кустиках, наблюдаю. С той перезагрузкой прилетел город, похоже обрезанный, как и мой. Поле, покрытое травой, тянется еще метров триста, а потом резко вырастают панельки, пяти и девятиэтажные.

Между панельками суетится народ, среди них видны местные чиновники (ну а кто еще может в такую жару стоять в костюмах и галстуках, да еще с таким тупым видом?) и полицейские, пытающиеся то ли навести порядок, то ли разогнать народ, что б не толпился. Ага, как же. Я себе так и представил эту картинку: «Граждане, расходитесь, тут нет ничего необычного, всего лишь полгорода пропало, рядовое явление».

Что ж вы тут столпились заразы? Мне живец нужен. Я представил что будет, если к этим представителям власти, с незнамо откуда появившегося поля выйдет грязный и небритый мужик с автоматом, полным рюкзаком патронов и скажет: «Дайте бутылку водки».

Нарисованная в мозгу картинка заставила улыбнуться, хотя было совсем не до улыбок. Вода закончилась, живца нет. Пить хочется зверски, солнышко в зените стоит и печет немилосердно. А ведь скоро голодные твари набегут. Удивительно, что их тут еще нет. И что мне делать?

Попробовать обойти? И сколько придется обходить? И что делать дальше? Пробираться в город и пользуясь автоматом ограбить ближайший алкомаркет? Думаю мусора там и так на взводе, поэтому шлепнут, даже не задумываясь.

Раздались звуки автоматных очередей. Прилежно попытался вспомнить армейскую инструкцию на каком расстоянии слышны выстрелы автомата. «2–3 километра. Расстояние слышимости может варьироваться в зависимости от погодных условий, рельефа местности, а так же плотности застройки». Тьфу. То есть может быть каким угодно. Но не дальше двух километров думаю. Плотность застройки тут вполне себе. В городе стреляют.

Полицейские и типы в галстуках резко попрыгали в машины и умчались в глубину городских кварталов. Отлично. Вроде и народ туда потянулся. Еще чуток и я отправлюсь на шопинг.

Лежу на крыше, наблюдаю за происходящим внизу. Хотя там уже почти ничего и не происходит. Не успел я вовремя сбежать отсюда.

Дойдя до города, я завернул в первый же продуктовый магазинчик. Скинув рюкзак на прилавок, я наставил Макаров на продавщицу и выставил свои террористические требования:

— две бутылки коньяка

— три буханки хлеба

— десять банок консервов рыбных и мясных

— десять банок с горошком и кукурузой

— две полторашки минералки.

Продавщица от моих требований обалдела и начала выгребать деньги из кассы. Пришлось повторить, причем дважды. Когда выходил из магазина, увидел, как продавщица прячет высыпанные на прилавок деньги за пазуху. Ага, на грабителя типа спишет. Не выйдет у тебя ничего родная, не успеешь. Жизнь твоя слишком сильно изменилась. Я бы рассказал тебе, только вот не поверишь. Да и задерживаться на месте преступления глупо. Вдруг полиция мимо проезжать будет? Мне тут перестрелки по глупости нафиг не нужны.

Собирался заглянуть в какой–нибудь магазин одежды, сменить то что на мне, давно пора. Мокрый весь, и пахну отнюдь не фиалками.

Не успел. Впереди раздался звук раздираемого металла. Такое я уже слышал, поэтому скользнул в подъезд ближайшей панельки десяти этажей в высоту. Повезло что замок на подъезде магнитный, а электричества нет. Дальше с везением оказалось хуже. Все до одной двери в подъезде были металлическими. Не вломиться. Можно конечно пострелять из автомата по замку, вот только патронов у меня лишних нет, да и шум поднимать в такой ситуации — та еще глупость.

Поэтому дойдя до десятого этажа, проверил люк на крышу. Открыт. Вылез, аккуратно высунул голову за край бетонного парапета и увидел знакомого. Ну по крайней мере он был похож, очень похож на того самого первого элитника, что выпрыгнул к нам из за забора той нефтекачки.

Да уж, сходил за покупками.

Отодвинувшись от края крыши подальше и тихо матерясь, начал готовить живец. Для этого пришлось раздеваться. А через что мне фильтровать ядовитые хлопья? Ничего лучше пропотевшей майки у меня нет. Хорошо еще полторашку, в которой была ржавая вода не выкинул. Разрезал ее штык–ножом, налил туда грамм двести коньяка и бросил споран. Сижу теперь, помешиваю, вздрагивая от раздающихся внизу воплей и мечтая заткнуть совесть. Да, там внизу жрут людей, заживо. Но что я могу с автоматом и единственным магазином против элитника, который там совсем не один?

Аккуратно перелив содержимое во фляжку долил ее до горлышка минералкой. Сразу же отхлебал не меньше четверти. Подумав минуту, сделал пару приличных глотков из бутылки с коньяком. Нет, что–то не полегчало. Оставив рюкзак с патронами и продуктами на крыше, я пошел к люку, задавая себе вопрос: «Что же ты творишь Серега?».

Город выглядел как после конца света. Собственно для этого города так оно и было. Конец света для него наступил буквально несколько часов назад.

Широкая улица, по которой я пробирался, была почти нормальной. Только людей нигде не было. Вместо них кое–где попадались обглоданные скелеты, а то и просто кучи окровавленного тряпья. Встречались машины, вскрытые уже знакомым мне способом. Похоже, тот элитник был уже не один. С ним была приличная стая из собратьев поменьше. И где он их успел навербовать за такой срок? Или это другой элитник?

Я услышал звон бьющегося стекла и низкое рычание доносящееся из дворов. Выглянул из–за угла здания. В сотне метров от меня было красное кирпичное одноэтажное здание. Пристрой к многоэтажке. Возле него возилось что–то крупное, рассмотреть не получалось, мешали разросшиеся в паре десятков метров от меня кусты. Матеря себя за глупость, двинулся вперед и чуть в сторону туда, где в кустах был просвет.

В здании было несколько окон, вполне приличного размера. Да, прикрыты решетками, но разве остановит такая крупного зараженного? Разве что на секунду задержит. Однако тварь решила проявить оригинальность. Она пыталась влезть в единственное узкое окошко, напоминающее бойницу. В него и человек не всякий протиснется, а это… Здоровое, уже почти полностью покрывшееся хитином. В данный момент оно пыталось расширить узкое окошко когтями, работая ими со скоростью вентилятора. От оконного проема, вместе с кирпичной крошкой время от времени отлетали и весьма приличные куски кирпичей. Минут 10–15 и влезет. Не, это противник не по мне. Не справлюсь я с таким. Фиг его знает кто это, может кусач, а может топтун но явно это не моя весовая категория. Пригибаясь, я сделал аккуратный шаг назад, потом второй.

— Помогите.

Твою же мать. Ну почему на мужиков так действуют женские крики? Стою вот замерев, думаю что делать, а сам ведь все уже решил.

Пластиковая детская горка за кустами послужила неплохим упором для автомата. Без упора мне и стрелять с такой дистанции бесполезно, левая рука практически не шевелится. Хорошо, что тварюга так увлечена, что ничего вокруг себя не видит.

Семьдесят метров. С такой дистанции я в пивную банку с легкостью попадал. Ага, когда обе руки были здоровые, ребра не болели и автомат был привычный.

Наведя мушку на затылок твари я потянул за курок. Твою ж, в соседнем окне осыпалось стекло — от башки этой тварюги пули рикошетят. А зараженный уже летел ко мне. У меня 5–7 секунд. Переведя прицел на корпус выжал курок выпуская длинную очередь. Цевье автомата тут же скользнуло по пластику горки, уводя прицел прилично в сторону. Кое как взяв автомат больной левой рукой, для чего пришлось закусить до крови губу, снова утопил курок. До тварюги оставалось меньше сорока метров, Понимая, что, если хотя бы просто не замедлю ее, то мне конец, перевел ствол автомата вниз, особо не целясь, просто в район ее ног.

Повезло. Зараженный покатился кубарем, по инерции кувыркаясь в сторону моей пластиковой горки. Одновременно с этим автомат щелкнул и замолчал. Все, патронов у меня больше нет.

Я рванул вперед и в сторону, оббегая подстреленного, но вполне пока живого монстра и двигаясь к пристрою. И нафига я туда бегу? Назад мне надо, назад. Подраненный зараженный одним рывком преодолел разделявшее нас расстояние. Мой прыжок назад позволил сохранить глупую голову на плечах. Когти пролетели буквально в нескольких сантиметрах от лица. На бедро будто кипятком плеснули. Я рванул к массивной, окрашенной в белый цвет железной двери пристроя. А что еще делать? Из Макарова на поясе в этого пострелять? Так от у него от башки автоматные пули отскакивают. Грудину правда с десяток патронов пробило, но аппетит ему это совсем не испортило. К счастью девчонка, которая пряталась в здании, оказалась сообразительной, дверь начала открываться. Хоть посмотрим, ради кого я жизнью рисковал и последние патроны сжег. Вдруг страшила какая?

Я скользнул в приоткрывшуюся щель двери и прижался спиной к стене. От адреналина слегка потряхивало, бедро жгло нестерпимо. Даже про боль в ребрах и руке забыл.

— Привет. Меня зовут Стас, — сказал здоровый парень лет двадцати пяти, закрывший за мной дверь.

— Ты зачем автомат выбросил?

Не отвечая я посмотрел, что у меня с ногой. Хреново. В двух местах брючина разорвана, кровь пропитала штанину до самого ботинка. Достала меня все таки эта когтистая тварь. А еще на ремне не было кобуры. Точнее, от кобуры были лишь кожаные лохмотья и Макарова в этих лохмотьях не наблюдалось. Совсем хреново. Понимаю, что кобура и ствол приняли на себя основной удар когтей и если бы не они, рана была бы вдвое глубже. И хрен бы я куда тогда убежал. Вот только у меня теперь из оружия только штык нож. А за окошком недобитая и голодная зверюга.

— Перевяжи его, а я посмотрю как там на улице.

Кому это он? А вон какая я то особа выглядывает. Хорошо. А то я уже думал, что голос этого здоровяка за женский принял. Девушка присела рядом со мной и начала морщить лоб и шевелить губами.

— Ты что делаешь?

— Вспоминаю, что нужно делать при рваных ранах. Тут препаратов нужных нет, и шовного материала и ….

— Вон штору видишь? Сорви ее и тащи сюда. Вот нож. Нарежь из нее бинты.

— Она не стерильная.

Боги, зачем я сюда лез? Теперь я хочу грохнуть эту дуру даже больше чем тот зараженный.

К счастью, вернувшийся Стас похоже услышал последние фразы. Подошел, забрал у меня нож, И быстро располосовав штору на несколько длинных лент начал туго бинтовать мне бедро, прямо поверх брюк.

— Крупные вены и артерии не задеты, кровь бежит сильно, но пульсации при кровотечении нет. — это опять девчонка голос подала.

— Не обращай внимания, — сказал Стас, — она в меде учится.

— Оно и видно, — съязвил я.

— Шок у нее. Не в курсе что творится?

— Что с тварью?

— К нам ползет, ты ей обе ноги перебил, за ней кровавый след приличный остается, может сдохнет.

— Не надейся. Они живучие. Тут подвал есть?

— Да.

— Тогда двигаем туда, Надо отсидеться чуток.

Я по стеночке аккуратно поднялся на ноги. Вроде нормально. Боль в ноге не ушла, но не смертельно. Главное что бы тварина сюда не влезла, хотя теперь ей посложнее будет.

Сделал шаг, нога подломилась. Падая, я попытался выставить руки, но послушалась меня только правая. Долбанувшись левой рукой и левым боком о бетонный пол я увидел очень красивые звездочки, а потом наступила темнота.

Глава 8. Утро

Темно. Где это я? Услышав шуршание кого–то живого совсем рядом с собой, я спешно зашарил по поясу. Ошметки кобуры и пустые пластиковые ножны от штык ножа. Приехали. Хотя, вспомнились события перед отключкой.

Прислушался. Метрах в пяти–семи от меня два человека. Один тяжело дышит. Второй, точнее вторая, постоянно переминается и изредка тяжело вздыхает. Похоже это мои новые знакомые. Надо подавать голос, а то у меня жажда и жажда не обычная. Уже знакомые признаки споранового голодания. А фляжку с пояса у меня кто–то снял. Ну да не жалко. В ней на троих на пару дней спокойно хватит. А там и до моих запасов на крыше доберемся.

— Стас?

Вместо парня ко мне подошла девчонка.

— Ты очнулся? Это хорошо, а Стас заболел, мне страшно, ты без сознания, Стас бредит…

— Стоп. Что со Стасом?

— Я же говорю, заболел температура высокая, а тут градусника нет, и таблеток тоже нет. А он бредит и меня узнавать перестал.

— Давно бредит и не узнает?

— Час примерно.

Я начал обдумывать эту неприятную ситуацию. То, что большинство попавших в Улей становятся зараженными я знал. Но, как это бывает, никогда не веришь в плохое, пока оно не случится с тобой. Как то мне даже в голову не пришло что люди, которых я так по глупому полез спасать, могут стать голодными, безумными тварями. А еще я отрубился на неизвестно какое время рядом с ними.

— Давно я в отключке?

— Давно. Уже шесть часов.

— Шесть часов в отключке?

— Нет, сейчас шесть утра. А когда ты потерял сознание, примерно четыре дня было.

Не удивительно, что у меня такой сушняк. Я же больше четырнадцати часов без живца, а у меня рана на ране.

— Фляжку мою дай.

— На держи, — девчонка протянула мне мою флягу. — Там у тебя какая–то дрянь была, Стас сверху баллон от кулера притащил, но из него пить не удобно. Мы вылили и воды налили. Ты только не волнуйся, мы фляжку хорошо прополоскали, это чистая вода.

Жаль, что я Макаров потерял. Патронов было всего восемь, но для этой милой девушки я бы одного теперь точно не пожалел.

— А нож мой где?

— Не знаю, где то у Стаса.

Все просто великолепно. Живца нет, без него я со своими ранами да ушибами уже к вечеру соображать перестану, а скорее всего раньше. За дверью нас ждет голодная тварина, куда ей от нас деться то, с перебитыми ногами? А под боком превращается в зараженного в общем–то неплохой парень. Возможно и девчонка за ним последует чуть позже. А у меня ни огнестрела ни ножа.

Что делать в общем то понятно. Надо двигать к моим запасам на крыше, и чем раньше, тем лучше. Только вот хотя бы нож надо найти.

— Можешь вспомнить, куда Стас мой нож мог положить?

— Какая разница?

— Мне он нужен.

— Лучше скажи, почему нас твои до сих пор не нашли?

— Какие еще мои? — от этого вопроса я даже офигел слегка.

— Ну ты же из армии, вы ведь нас спасать приехали.

М-да. А в голове у девчонки та еще каша. Хотя, что еще она могла подумать? На мне форма, с той военной части. Автомат. Был. Макаров в кобуре, то же был. И штык–нож. На мирного горожанина или полицейского я совсем не похож.

— Нет никакой помощи и армии не будет. Я один.

— К‑как один? — Усталое лицо девчонки, слабо освещенное отраженным от бетонного потолка подвала светом от телефонного фонарика, вытянулось и кажется, осунулось еще больше. Похоже, всю ночь не спала.

Я аккуратно поднялся на ноги, держась за стеночку и помня свой вчерашний опыт. Осторожно наступил на поврежденную ногу. Нормально. Держит. Даже и болит то не сильно. Аккуратно, по стеночке, я двинулся в сторону баллона с водой, на котором лежал телефон, игравший в этом подвале роль единственного светильника.

Из угла, где лежал Стас, раздалось урчание. Девчонка тут же рванула туда. Ага, покормить его видать решила.

— Стой дура.

Я схватил телефон и быстро зашарил лучом по полу в поисках ножа. Делон, конечно рассказывал, что с только что обратившимся пустышом справиться раз плюнуть, вот только я сейчас отнюдь не в лучшей форме, что бы на него с голыми руками переть.

Вот он, всего в паре метров от баллона с водой. Аккуратно приседая за ножом, что бы не потревожить больную ногу я услышал:

— Стас ты чего?

Потом раздался крик, и судя по интонации это был крик боли а не страха, хотя страха в нем тоже хватало.

Подхватив с пола нож, я перевел луч в сторону своих новых знакомых.

Девчонка лежала на полу, пытаясь отползти от Стаса. Причем ползла лежа на спине, не отводя от него взгляд, и продолжая орать на одной ноте.

Стас неторопливо шел за ней. Причину его неторопливости я понял когда в луч фонаря попало его лицо. Челюсти быстро пережевывали кусок мяса вырванный из девчонки. Вот он сглотнул и неторопливость шагов сменилась резким рывком. Тело новообращенного зараженного навалилось на свою добычу. Я отметил, что глаза у парня оставались безучастными, безразличными, пустыми.

В четыре быстрых шага преодолев расстояние до навалившегося на девушку парня, я вогнал ему нож в основание затылка. В место, где должен был со временем сформироваться споровой мешок. Тело парня вздрогнуло и сразу обмякло. Перекатив его в сторону я посмотрел на девушку. В обмороке. Второй раз укусить не успел. Но вот первый укус весьма неприятный. Из руки, чуть выше локтя был вырван приличный кусок мяса. Даже проглядывала бело–розовая кость, обильно залитая кровью, да и кровотечение, как она там говорила? Пульсация при кровотечении? Кровь выбегала из раны ровными и частыми толчками.

Вытащив нож из черепа пустыша, отрезал у него рукав рубашки и сделал жгут. Потом, минут десять мудрил с повязками. Перевел на них остатки рубашки и обе штанины от летних брюк Стаса. Накрутил что–то невообразимое, похожее на осиный улей, но только так удалось остановить кровь.

Теперь надо двигаться к моим запасам. Вариантов нет. Ей с такой раной тоже без живца долго не протянуть. А про меня и говорить нечего.

Подняв с пола свою фляжку, сделал из нее пару глотков воды. Чуда не случилось, и жажда никуда не делась. Кажется, пить захотелось еще сильнее. Поэтому, перевернув фляжку, вылил остатки воды на лицо девчонки.

Очнулась. Даже не закричала. Только всхлипывать начала все громче и громче. Сейчас, похоже разревется. Вот только не хочу я на это время терять. Нет его просто. Нам обоим позарез нужен живец. Поэтому, решил успокоить ее несколько необычным способом.

— Знаешь, что произошло со Стасом? — Молчит, только всхлипывает.

— Видела фильмы про зомби? Считай, что он переродился.

— А я? Он меня укусил.

Ага, проняло. Хорошо. Главное, что б она в истерику не впала. Если потратим несколько часов на слезы, уговоры и рассказы про Улей, то до моих запасов уже не доберемся.

— У меня было противоядие. Во фляжке. Помнишь, что с ним случилось?

Снова всхлипы. Похоже, слегка перегнул.

— Есть еще, недалеко. Нам нужно срочно туда. Срочно. Если выпьешь, все будет хорошо, и рана быстро заживет.

— Не заживет. Я знаю. Он мне половину трехглавой мышцы вырвал, я теперь инвалидом навсегда останусь.

— Здесь есть способы это вылечить. А теперь решай, или идешь со мной или остаешься. Если останешься, умрешь. Пойдешь со мной, у тебя через месяц рука заживет. Обещаю, — подумав, я добавил, — если нас конечно не съедят.

Минут пять я выглядывал в зарешеченные окошки здания. Смотрел на тварюгу с разных ракурсов. Вдруг она просто притворяется дохлой? Вроде нет. Приоткрыв дверь покидал в нее камешками, готовясь в любой момент юркнуть обратно. Похоже сдохла. Осторожными шагами подошел и, когда осталось метра два, резко рванулся и вогнал ей нож в споровой мешок. Даже не вздрогнула. Похоже, я все же сильно ей потроха тогда из автомата повредил.

Вскрыл споровой мешок, две горошины и девять споранов. Как–то бедненько для такой тварюги, хотя, я до сих пор не знаю кто это. Ну не разбираюсь я пока в классификации. Опыта маловато.

Медленно направились к дому, на крыше которого был мой рюкзак. Над городом вставало утреннее солнце, но даже для утра тишина была не просто неестественная. Мрачная она была. Зловещая.

Несмотря на тишину, я не верил, что крупные зараженные пожаловавшие в город вчера куда то ушли. Здесь они. Просто перестали гоняться за народом, обезумев от обилия пищи. По тихому выковыривают еду из мест, куда эта еда успела забиться, или дрыхнут после сытного ужина. А еще в городе наверняка прилично новообращенных зараженных. Не один же Стас на весь город обратился.

Девчонка предложила двигаться дворами, но я предпочел центральную улицу. Во первых, сюда шел по ней. Во вторых, во дворах, сплошные кусты–деревья, и фиг знает что за ними прячется. Лучше уж по открытому пространству пойдем. Макаров я нашел, но после того как по нему прошлись когти, стрелять из него было нельзя. Разве что кинуть в кого–нибудь. Подумал забрать или нет Калашников, так и лежащий на пластиковой горке, и оставил его там. Патронов нет, а тащить лишние три килограмма, от которых нет толку, зачем?

Как ни странно до дома добрались без приключений. Взявшись за металлическую ручку двери подъезда, я потянул ее на себя. И остолбенел. Прямо за дверью, в полуметре от меня стояла женщина. Лет тридцати, с коротко стриженными и рыжими волосами слегка растрепавшимися. И в коротеньком распахнутом шелковом халатике, под которым не было ничего. Ну не то что бы совсем ничего, под ним, например, была весьма интересной формы грудь, правда ее портило то, что она была основательно заляпана кровью. Еще больше кровью было измазано лицо, что даже не позволяло определить, была ли эта особа симпатичной.

Рыжая отмерла первой, заурчала и потянулась ко мне. С левой рукой все еще были проблемы, поэтому отпустив ручку двери я со всей дури врезал кулаком правой в лицо этой нудистки. Та рухнула на спину и даже урчать перестала. За то с такого ракурса стало видно стрижку у нее на лобке в виде листочка конопли. И татушку, на внутренней стороне бедра: две красных вишенки на зеленом стебельке. Снова раздалось урчание. Только не от этой оригинальной особы, а из подъезда, сверху. Похоже, народ который сидел вчера по квартирам, начал выбираться на ранний завтрак. Вот только отступать мне нельзя.

Сделав шаг вперед, добил лежащую в отключке рыжую и направился к лестнице.

Стоящий на пролет выше меня мужчина, увидев потенциальный завтрак так обрадовался, что бросился вперед забыв про ступеньки. В итоге докатился до меня, проверив чуть ли не каждую бетонную ступеньку на прочность разными частями тела. Мне осталось только отойти в сторону, уступая ему дорогу и вогнать нож в затылок. Прав был Делон. Пустышей убивать легко. Жаль что толку от них нет. Не только споранов, даже спорового мешка то нет. Только шишка сзади, по размерам даже меньше спорана.

Я обернулся назад. Девчонка стояла дверях подъезда, смотря на меня с ужасом. Ну да, как я Стаса убивал она не видела, а тут, на ее глазах двух людей меньше чем за минуту.

Я пошел к ней. Отшатнулась, сделала шаг назад. Доводчик начал медленно закрывать подъездную дверь, которую никто больше не держал. Перешагнув через нудистку, я уперся левым плечом в закрывающуюся дверь, а правой, ухватив девченку за ворот блузки, затащил ее в подъезд. Не хватало что б сюда еще на это урчание кто–то набежал и слопал ее.

— Они уже не люди. Они собирались нас сожрать. Понимаешь?

Кивнула, блузку поправляет. Порвал я ее прилично, пока затаскивал ее в подъезд, ну да пофигу, все равно менять. Кровью она так заляпана что смотреть страшно.

— Нам надо на крышу. Ты сможешь идти?

Кивает. Это хорошо. Кстати, надо бы узнать, как ее зовут. А то про себя ее девчонкой называю, а ей на вид лет двадцать. Стас сразу представился, а она как то забыла. А я и не спросил. Не до того было. Хотя, и сейчас не до того.

— Пошли.

На втором этаже одна из квартирных дверей была открыта. То ли мужчина отсюда выбрался, то ли рыжая. А может оба. Некоторое время боролся с мыслью зайти в квартиру, поискать алкоголь и, сделав живец, отлежатся здесь. Нога при подъеме по лестнице снова разболелась, а впереди еще восемь этажей. Но, решил не рисковать. Второй этаж это слишком низко. И опасно.

На пятом этаже нашлась вторая незакрытая дверь. Вот только за ней кто–то довольно урчал и чавкал. Прислонившись к стене и давая отдых больной ноге, я начал размышлять. Подниматься выше или грохнуть того кто там чавкает. С одной стороны я не в лучшей форме. С другой, сейчас эта тварь сожрет тех, кто в квартире, потом два тела в низу, и когда я буду спускаться с крыши меня встретит уже совсем не пустышь. Вздохнув и вытащив нож, я направился к квартире с открытой дверью.

Глава 9. Заразная шиза

Со второй квартирой вышло даже слишком легко. Ну почти. Пустыш, крепкий мужчина слегка за сорок, прикончил супругу, двоих детей и жрал их. Увидев меня, он даже не среагировал. Поднял осоловелый взгляд и через пару секунд опустил голову, начав снова лениво жевать. Причина такого отношения была понятна. Все три тела лежащие перед ним были частично объедены. Тварюга просто обожралась до неприличия и не готова сейчас к новым подвигам. Прикончить его оказалось легко, вот только в дверь зашла моя спутница. Увидев гостиную, залитую кровью и заваленную полуобглоданными телами она попыталась поблевать. Вот только в желудке у нее ничего кроме воды уже почти сутки не было.

Пришлось срочно вытаскивать ее из этого филиала бойни.

Последняя открытая дверь встретилась нам на восьмом этаже. Квартира, похоже принадлежала какому–то компьютерному фрику. В гостиной лишь два предмета мебели. Огромный компьютерный стол и шикарное кожаное кресло на колесиках. На столе два здоровых монитора. Чуть выше их на стене висит огромная плазма. В спальне большая кровать и шкафы с одеждой. Кухня порадовала гораздо больше. Шкафы были забиты консервами и быстрорастворимой лапшой. Тушенки к сожалению не было совсем, фасоль, кукуруза, горошек, ананасы в собственном соку, немного рыбных консервов. В практически пустой морозилке лежала початая упаковка пельменей, а сам холодильник был забит пивом и разного вида газировками.

Решив, что в случае, если не получится свалить из города завтра, можно будет отсидеться тут, я продолжил путь на крышу. Бутылка коньяка успела нагреется на солнце. Разведя второй в своей жизни споран в обрезке пластиковой бутылки, я грустно выматерился. Ведь можно было прихватить из квартиры фрика полотенце или простынь. А теперь придется снова фильтровать живец через ту же потную майку. Только вот теперь она еще на грязном бетоне крыши успела поваляться. Я то думал, что ее выбрасываю и и в следующий рез найду что–то чистое, а теперь вот снова, цежу напиток Улья через грязную тряпку.

Долив во фляжку минералки, я сделал три глотка. Шум из головы сразу пропал. Показалось, что нога и плечо даже стали болеть меньше. Джентльмен бы конечно сначала девушку напоил, но откуда в Улье взяться джентльменам?

— Держи, три, максимум четыре глотка. Не больше.

— Это противоядие?

— Оно самое, пей.

— Гадость. Я ночевать в той квартире буду, поможешь спуститься?

Открыл рюкзак и вытащил свое последнее оружие. Пистолет Маркголин, с восемью пульками ЛР 22. Толку от него конечно практически никакого, но все равно стало гораздо спокойнее. Проводил девчонку до квартиры, мысль лечь спать там же оборвала захлопнувшаяся перед носом дверь. Потом щелкнул замок. Ну и ладно, все равно там только одна кровать, и даже дивана нет. А ложиться с ней, ну ее нафиг, еще приставать начнет, когда усну.

Усмехнувшись своим мыслям я поплелся на крышу, к замызганному спальнику и консервам из ограбленного магазина. Планы были просты. Пожрать и спать.

Проснулся от жары. Солнце уже начинало клонится к вечеру, хотя до горизонта ему было еще далеко. Надо найти себе часы. Раньше для этого хватало сотового, но тут мне смартфон без надобности, а вот время вычислять не помешает.

Быстро стрескав банку рыбных консервов выглянул за бортик крыши. Город изменился. Утром улицы были безлюдны, а теперь на каждом углу стояли зараженные. Где–то по одиночке, где–то группами. Сплошная мелочь, матерых тварей не видно, но этих слишком уж много. И как нам теперь выбираться отсюда? Может, со временем они разбегутся отсюда?

Размотал повязку на ноге. Шрамы, неприятные на вид, но уже даже корочка отваливается. По сути ничего страшного и не было. Просто очень глубокие царапины. Гораздо больше радовало то, что ни рука не бок не болели. Я был здоров. Сделав пару глотков живца и прихватив с собой флягу и пистолет я отправился проведать свою новую знакомую. И, надо наконец узнать как ее зовут.

Пульс был. Точнее, сердце колотилось как бешенное, а еще она была ненормально горячей. Нашел я ее на лестничном пролете между восьмым и девятым этажом. Лежала без сознания. Дотащил опять до квартиры. Смочил полотенце минералкой из холодильника, сделал компресс на лоб. Ну вот, глаза открыла, это хорошо. Сейчас мы ее живчиком напоим.

— Тебе надо дойти до аптеки, это через четыре дома. Возьмешь обезболивающее в таблетках и в ампулах, антибиотики, шприцы, лучше запиши. И еще тебе нужны инструменты для ампутации, в аптеках такого не продают, надо что–то придумать. — девчонка бормотала почти неразборчиво, что бы понять ее слова приходилось напрягать слух

— Какая ампутация у тебя все заживет.

— У меня мышцу из руки вырвали, даже окажись я в больнице полное восстановление невозможно, а тут, если начнется сепсис я умру в течении двух–трех дней. И у меня такие боли, что я сознание теряю. Мне надо сделать новокаиновую блокаду. Я расскажу как, это не сложно.

Мне стало стыдно. На фоне своего выздоровления совсем забыл про эту особу. А у нее то рана действительно посерьезней моей будет. Как бы не пришлось на самом деле ей руку отрезать. Вытащив лист бумаги из принтера я начал записывать немалый список того что нужно принести из аптеки.

Аккуратно выглянув из подъездной двери, я просочился наружу. От подъезда удалось отойти буквально на пять шагов. Трое зараженных, уже успевших развиться до бегунов радостно урча бросились ко мне. Помня свой первый опыт встречи с подобными тварями, я решил поберечь патроны. К тому же эти помельче тех будут.

Бегуны неслись ко мне, а я сжимал в руке нож и прикидывал, как удобнее будет двигаться, что бы бить их по одному. И тут случилось это. Нет, я уже привык, что вижу призраков краем глаза, но что бы так.

Между мной и тварями вдруг возник человек в грязной военной форме и с штык–ножом в руке. Очень похожий на меня человек. Видимо крыша у меня съехала окончательно. Вот только шиза оказалась заразной. Все три бегуна явно заметили мой глюк и слегка изменили траекторию бега. Когда от галлюцинации до бегунов осталось метра три, он, сделал именно то движение, которое намеревался сделать я. Резко прыгнул вперед и влево, уходя с пути бегунов, и вонзил нож под ухо одному из зараженных. Тот, ухватив обидчика за одежду, завалился вместе с ним на землю и вцепился зубами в шею. В этот момент мой двойник исчез, подтвердив, что был всего лишь моей галлюцинацией. Вот только, у валяющегося на асфальте зараженного, хлестала кровь из вскрытой штык–ножом сонной артерии, а еще у меня болела шея. Как раз в том месте, куда вонзились зубы этого бегуна. Но вонзались то они не в мою шею. Я что совсем поехал?

Удар тяжелого тела сбил меня с ног, а потом что–то тяжелое и урчащее навалилось сверху. Млин. Нашел время самокопанием заниматься. Про двух оставшихся бегунов забыл. А вот они про меня не забыли. И нож выронил, когда падал.

Удерживая грязную от засохшей крови морду бегуна левой рукой я потянулся за пояс к рукояти Маркголина. В ногу впились зубы второго бегуна. В то самое место в которое меня укусили во второй день в Улье. Щелкнув предохранителем я приставил ствол к виску первого, нажал курок. На второго пришлось потратить целых два патрона.

Через пыльное подъездное окно я наблюдал за тем, что творится перед подъездом. Похоже, тут собрались твари со всей округи. Город, в котором не шумят машины, нет гомона людей и вообще из звуков только шелест ветра, три выстрела, звук которых пошел отражаться от стен домов, этот звук собрал тут приличную толпу любопытных.

Больше сотни зараженных толпились вокруг трех тел. Некоторые даже начали пробовать их на вкус. Сходил, называется в аптеку. Вспомнив про открытую дверь на втором этаже, я направился к лестнице.

К счастью окна открытой квартиры выходили на другую сторону дома. Квартира явно принадлежала женщине. Хорошо зарабатывающей и имеющей вкус, хотя, могла просто воспользоваться услугами дизайнера.

Взгляд в окно порадовал. Ни одного зараженного в пределах видимости. Разумеется. Они все с другой стороны дома толпятся. Вот что мне стоило прийти сначала сюда, открыть окно и сделать один выстрел. А потом спокойно выйти через дверь. А теперь придется веревочную лестницу из штор и простыней вязать, да при этом поторапливаться, а то, как бы у этих ребят сходка раньше времени не закончилась.

К счастью дверь аптеки оказалась открытой. Не представляю как бы я влез в нее окажись все иначе. На поиски всех указанных в списке препаратов ушло больше часа. Наверняка они находились тут в соответствии с какой–то системой, и фармацевт затратил бы на это не больше трех минут, а мне пришлось перерыть каждый ящик и под конец, я просто высыпал ненужные мне таблетки и ампулы на пол. Вандализм конечно, но кому они тут еще пригодятся?

Сложнее было вернуться в дом. Тусовка зараженных перед подъездом продолжалась. Теперь они не суетились и не искали источник звуков, а просто стояли покачиваясь с носка на пятку, заняв практически весь пятачок перед подъездом.

Забираться по веревке с узлами связанной из штор, да еще с хрупкими ампулами и шприцами оказалось гораздо сложнее чем спуститься.

К счастью я смог привести свою спутницу в себя и по ее указаниям начал обкалывать ее принесенными лекарствами и кормить таблетками. Не забыл напоить и живцом. Наиболее сложными оказались внутривенные уколы, прежде чем получилось, исколол ей всю руку.

Накормив девушку, я начал объяснять ей ситуацию в которой мы оказались. Параллельно отвечая на задаваемые ей вопросы. В итоге расказ затянулся часа на три, за то вместе с обстановкой, я успел рассказать о мире в который угодила моя спутница, конечно лишь то, что знал сам. И о своих недолгих похождениях в нем. Сам же наконец–то узнал ее имя. Валерия, или по простому Лера.

— В общем ситуация такая: или мы сидим здесь, ищем еду по магазина, ждем когда ты пойдешь на поправку, или пытаемся выйти к людям. Местная валюта у меня есть, так что на первое время хватит, да и на необходимую медицинскую помощь для тебя.

— Я не верю что вырванная мышца может вырасти заново.

Ну вот что с ней поделаешь. Я же ей не просто про местную регенерацию рассказал. Я ей даже шрам на ноге показал от раны того монстра, что пытался их сожрать. Вместо раны шрам. А ведь двух суток не прошло. Понятно рана там была не особо глубокая, но все же.

— Лера, давай твое верю не верю на потом оставим. Споранов на живец нам на долго хватит. А вот еды нет. Мало ее тут и за ней регулярно придется выбираться в город. Если в одной из вылазок меня сожрут, ты пропадешь. К тому же есть еще два неприятных момента. Первый — перезагрузка. Она может случится в любой момент, и тогда мы умрем. Второй — зараженные в городе будут с каждым днем становится все более матерыми, а значит все более опасными. Оружия у нас нет. Поэтому если хотим жить надо выдвигаться и искать людей. Как я понял поселений тут хватает, и там безопасно.

Весь вопрос в том, сможешь ли ты идти?

— На обезбаливающих смогу. Когда ты хочешь выходить?

Я задумался. Разумеется она сказала что сможет. Ведь по факту, я на нее давил. И сейчас она испугана, растеряна, да еще тяжело ранена. Перед ней незнакомый мужик, который настойчиво доказывает, что надо куда–то идти. А вдруг если она не согласится, он ее просто оставит здесь одну? Но успокаивать ее я был не готов. Будь у меня автомат, я пожалуй бы дал ей поправится, но что будет, когда местные твари дорастут хотя бы до лотерейщиков? Сможем ли мы от них прятаться, смогу ли справится с лотерейщиком лишь с помощю ножа? Предыдущий опыт ясно говорил — не смогу. А значит оставаться сдесь это сдохнуть. В крайнем случае на себе ее поволоку, а пока… Жалко конечно, но должно помочь. Местные этому предмету прям мистические свойства приписывают, глядишь у Леры и выздоровление быстрее пойдет и сил для путешествия побольше будет.

— Возьми. — я вытащил из кармана свою вторую жемчужину.

— Ой, а она нагревается.

— Да, проглоти ее.

— Что это? — на лице Валерии появилось беспокойство с капелькой недоверия.

— Местное лекарство, считается что обладает невероятными свойствами, да не бойся ты, я сам такую съел два дня назад, и как видишь живой.

— Как будто тепло по всему телу, сначала в желудке, а потом оттуда, как солнечные зайчики по каждой клеточке разбежались.

— Так и должно быть, — поэтесса блин, подумал я, солнечные зайчики, хотя да, похоже, примерно так оно и чувствовалось, — Когда тебе в следующий раз лекарства нужно принимать, и обезболивающие?

— А когда ты хочешь отсюда уходить?

— Через час. Сейчас пробегусь по квартирам, найду нам вещей, что б переодеться, посмотрю что еще можно прихватить, и выдвигаемся.

Тогда за пять минут до выхода сделаешь мне два укола. Таблетки я потом приму. В пути. Договорились.

Лерка скрипела зубами, по щекам катились слезы. Но она молчала, чем вызывала большое уважение в моих глазах. Спуститься по веревке из штор она не могла. Одна рука была на перевязи. Да и не в той она была сейчас форме что б по стенам лазить. Пришлось обвязать ее подмышками уже надоевшей мне веревкой и аккуратно спускать. Потчнее пытаться делать это аккуратно. При спуске она терлась о стену и ее несколько раз развернуло нелабо приложив больной рукой. Как она не заорала при этом, не представляю. Совсем не уверен что стерпел бы я, окажись на ее месте. Возможно причиной ее молчания были зараженные стоявшие у подъезда. Перед спуском, она рассматривала их минут пять. С такого небольшого расстояния не оставалось сомнений что это уже совсем не люди.

Я соскользнул со шторы и начал отвязывать Леру, лежащую на земле. Лицо у нее было покрыто крупными каплями пота. Приложил палец к губам, напоминая ей о молчании, мы дворами двинулись туда, откуда я зашел в этот город еще только позавчера.

Глава 10. Чернота

Я лежал на спине раскинув руки и глядя на небо. Приближался вечер. До захода солнца наверное еще часа два. Рядом лежала Лерка, изредка постанывая во сне. Умоталась. Впрочем я умотался не меньше. Шли мы где–то часов восемь и последние три часа я практически волок ее на себе. А если вспомнить, что у меня за спиной рюкзак с патронами консервами, парой бутылок коньяка и еще кое какой мелочью, что в сумме потянет кило на двадцать то вообще удивительно как мы столько прошли. Впрочем, не так уж и много мы прошли, и тридцати километров скорее всего не будет.

Н-да, а еще у меня в рюкзаке была вода, две полторашки, прихваченные в том же магазине, что я ограбил при входе в город. Вот только денек сегодня выдался жаркий, а на нас обоих куртки. Когда первая полторашка закончилась, я попытался экономить воду. Вот только экономить на больной девушке мне совесть не позволила. Пришлось экономить на себе.

А теперь лежу и думаю что делать дальше. Возвращаться в город бессмысленно, даже один не дойду без воды, а уж вдвоем с Леркой… Вокруг степь. Не видно не только ни деревца, но даже не кустика. Хотя не совсем вокруг. Причиной остановки, по сути первого приличного привала за все время послужила смена ландшафта. Впереди было такое же поле, вот только абсолютно черное, как будто его щедро посыпали угольной пылью.

Я подполз к границе, разделяющей желтоватую, выгоревшую на сонце траву, с травой антрацитово–черной. Вот она, трещина в земле, явно показывающая на границу между кластерами. Вот только что это за кластер? Может быть это кластер с другой планеты, где все растения черные? А может это когда–то была обычная трава, но с ней что–то случилось? И если это второй вариант, то что станет с нами когда ты пойдем по этому новому кластеру?

Я приблизил глаза к черной травинке, растущей на самой границе кластеров. Травинка как травинка. Может будь на моем месте ботаник, что то бы и понял, но я увы от этого далек. Понюхал ее. Ничем не пахнет. И, набравшись смелости, а может и глупости, лизнул. Высохший язык не сразу почувствовал боль. Травинка оказалась острой как осколок стекла и такой же хрупкой. От прикосновения языка она сломалась, но все–таки успела отомстить, оставив на память о себе неглубокий, но болезненный порез.

Поднявшись на ноги я провел по черной траве высоким армейским берцем. С тихим и едва слышным хрустом трава разламывалась, крошилась под ботинком. На высоту полу метра поднялась черная пыль.

К черту. Назад идти бессмысленно. Можно конечно двинуться вправо или влево, вдоль границы странного кластера, но что–то гнало меня вперед. Может быть интуиция, а может дурость. Впрочем, скоро я узнаю что это. Если через три–четыре часа мы не найдем воду, это точно дурость, к тому же последняя.

Я направился к лежащей в нескольких метрах от меня девушке. Пора выдвигаться.

В том, что мой поступок оказался дуростью я понял еще час назад. Вот только возвращаться было уже поздно. Слишком я устал до этого, что бы понять, что с этим кластером что–то не так. Путающиеся мысли, пятна перед глазами, все больше тяжелеющие ноги и руки, слишком легко это списывалось на усталость от предыдущего долгого перехода. А потом отрубилась Лерка. Она и до этого шла практически повиснув на мне, а потом просто упала, подняв облачко черной пыли от переломанной черной травы. Взвалив ее на плечи, я попробовал идти за двоих, вот только хватило меня меньше чем на полчаса. Потом полз и тащил ее за воротник куртки. Все запястья у меня покрыты мелкими порезами, от этой стеклянной травы. Лерке еще хуже, у нее в порезах все лицо, к счастью она этого не чувствует, как отрубилась так и лежит, пару раз слушал ее сердце. Когда не услышал биение, перепугался, хотя чего боятся? Понятно, что нам уже обоим конец. Достал нож, приложил к губам. Лезвие запотело. Значит жива. Может я просто теряю слух?

Стиснув зубы, схватил ее за воротник, заляпанный моей кровью, и подтянул ее еще на несколько сантиметров еще. Сейчас, снова проползти самому, а потом снова подтянем эту блондинку. Черт, почему она такая тяжелая? Вроде худая. Сейчас бы глоток воды.

Звук казался странным хоть и невероятно знакомым. Так потрескивают дрова в костре, но откуда тут костер? Попытался вдохнуть носом что бы почувствовать запах, но нос оказался забит черной пылью. Только после этого я открыл глаза.

Ночь. Метрах в пяти от меня действительно горит костер у которого видна фигура человека. В темноте, совсем рядом, угадываются деревья. Лес, или как минимум роща.

— Прочухался? Совсем у молодежи мозгов нет. Вот скажи мне, на хрена ты в черноту полез? А девочку зачем с собой потащил? Или насолила она тебе чем?

— Вы кто? — не отвечать на вопросы собеседника конечно невежливо, но я догадался что вопросы это риторические.

— Я тот кто твою дурную башку с черноты вытащил, да и подружку твою заодно.

— Она мне не подружка, в смысле спасибо. Большое спасибо! А зовут Вас как? И у вас нет воды?

— Фляга в полуметре от тебя, а называть меня можешь Сказочник.

Я огляделся по сторонам, в нескольких сантиметрах от левого локтя лежала армейская фляга. Поднял и одним движением скрутив пробку сделал два больших глотка. После чего борясь с желанием допить остатки закрутил пробку.

— Напился?

— Там совсем немного осталось, Лерка тоже пить хочет, да и вам наверное нужно.

— Кому нам?

— Ну, это я к вам на Вы обращаюсь.

— Не стоит. Я тут один. Если вас двоих не считать. Кинь ка флягу мне.

Я перекинул флягу сказочнику, думая о том что если сейчас он допьет остатки, то Лера останется без воды, когда проснется. Но не говорить же об этом ему? Это его вода.

Сказочник поймал брошенную мной флягу и открутил пробку, но вместо того что бы пить поднял вторую руку так, что она оказалась сантиметрах в тридцати над горлышком ладонью вниз.

Между рукой и флягой внезапно появилось облачко, по размерам чуть больше апельсина и через несколько секунд из облачка во флягу потекла тоненькая струйка воды.

— Большинство считает умение конденсировать влагу из окружающего воздуха бесполезным даром. Глупцы. Стикс не дает бесполезных даров.

Пробка вернулась на место и Сказочкик перебросил потяжелевшую флягу мне.

— Пей, я пока вы тут валялись уже три фляги в вас влил, так что можешь не скромничать.

Я потянулся к Лерке, что бы напоить ее но был остановлен Сказочником.

— Не трогай ее. Воды ей сейчас не надо, поил я ее. А вот сон ей сейчас нужен. Целитель из меня так себе. Этот дар развивать надо и практиковать постоянно, а у меня как–то никогда времени на это не хватало, всегда находились дела поважнее.

Вспомнив что слышал от своих попутчиков по своему первому рейду я спросил:

— Так значит вы, в смысле ты давно живешь в Улье, и сколько у тебя даров?

— На такие вопросы редко отвечают, а едва знакомым людям их и задавать не принято. Невежливым это считается. Но про еще один свой дар я тебе расскажу. Я умею заглядывать в будущее. И здесь я оказался именно потому, что хотел встретиться с тобой.

— Зачем?

— Помощь мне твоя нужна, не откажешь старику?

— Не похож ты на старика, а про помощь, ты жизнь нам спас, так что помогу, только хотелось бы знать в чем?

— Вот этого я тебе сказать пока не могу. За то обещаю что если согласишся то попрошу кое–кого помочь тебе понять кое что о Стиксе, подучится кой чему да мало ли что еще тебе потребуется.

— Кое кого это кого?

— Да мало ли кого, у меня хватает приятелей.

Предложение Сказочника было каким–то мутным, но то что он спас нам двоим жизнь это факт. К тому же надо как–то искать людей, а в какую сторону нам двигаться я не имел понятия. А что если откажу и он просто развернется и уйдет? В общем, разумнее всего согласиться.

— Я согласен помочь тебе когда скажешь.

— Обещаешь?

— Да, — ответил я, и почувствовал как в груди что–то кольнуло. Как будто ледяную иголку засадили в сердце, и она сразу же растаяла без следа.

— Ну вот и ладненько, — улыбнулся Сказочник.

— Что это было? — спросил я, понимая что собеседник поймет о чем я спрашиваю.

— Дар. Работает только если человек дает обещание сам, без принуждения, от чистого сердца так сказать.

— И что будет если я не выполню обещание?

— Какая разница? Ты же честный человек, и обещание обязательно сдержишь. А теперь давай о другом поговорим. О том, куда тебе дальше двигаться. Не против?

Я чувствовал себя одураченным. Нет, если посмотреть со стороны, вполне себе выгодная сделка. Мне спасли жизнь, причем расплатились, так сказать вперед. А с меня просят сделать что — то неизвестно что причем потом. Вот только не темнят так при честных сделках. Впрочем выбора у меня особо нет.

— Нет, не против. Разве мы не вместе пойдем? Нет. Пойдете вы без меня, и про нашу встречу тебе рассказывать не стоит никому. Даже своей подружке.

— Ты что, преступник в розыске? — я сам улыбнулся от такого вопроса. Какой может быть розыск в этом мире?

— Да нет, что ты, просто я имею отношение к некоей организации, которую почему–то многие недолюбливают. Совершенно необоснованно к тому же.

— И что за организация?

— А вот это тебе знать вредно! Мне конечно не сложно ответить, это никакая не тайна. Просто если ты узнаешь название тебя скорей всего грохнут после первого же разговора с ментатом. А значит ты не сможешь выполнить свое обещание. А мы же с тобой этого не хотим?

Глава 11. Новое направление

— Эй вставай, вставай.

Я неохотно разлепил веки. Поспать ночью нормально не удалось. Сначала разговор со странным Сказочником, потом долгие размышления на тему: это во что же я влип? После того как наш спаситель взял с меня обещание, он коротко обрисовал как добраться до ближайшего стаба и ушел, совершенно не обращая внимание, что вокруг ночь и что Улей не самое подходящее место для ночных прогулок в одиночку, к тому же без оружия. Оружия у него не было. Не то, что серьезного оружия, даже пистолетика или ножа на поясе не висело, и это наводило на неприятные размышления о том, кто же он такой. Немного утешало, что он наполнил водой обе наши пустые полторашки. Я кстати был уверен, что рюкзак с патронами, едой и этими самыми полторашками, я то ли потерял, то ли выкинул, пока полз по черной, ломкой траве. Оказалось, что нет.

Лицо у Лерки чумазое, все в черной пыли. Под пылью видны вчерашние царапины от травы, подзажившие, кое–где покрытые коростами, а на некоторых короста отвалилась и на загоревшей измазанной коже тонюсенькие ярко белые черточки. На фоне синего неба, глаза выглядят уже не синими, а светло серыми. Большие у нее глаза, красивые. Хорошо, что Сказочник не втравил и ее в «благодарные обещания». Когда доберемся до людей, надо будет помочь ей обустроится и отойти в сторону. За этим Сказочником чую, тот еще хвост неприятностей тянется и практически наверняка это ударит по мне, когда буду ему помогать. А значит, если она будет рядом то и ей рикошетом прилетит. Так что нафиг. Глаза у нее конечно обалденные, да и сама…

— Ты чего молчишь? Не проснулся еще? Я же вижу что глаза открыл. — продолжала тормошить меня моя спутница, склонившись на до мной.

Млин. И куда я ее пристрою? Делон мне четко обрисовал, какие вакансии бывают в стабах для девушек, а она еще и красивая.

— Эй! Чего молчишь? С тобой все в порядке?

— Ты чего эй–каешь? Как меня зовут забыла?

— Фу, это не имя, а кличка какая–то, к тому же противная, у тебя нормальное имя есть?

— Я же тебе объяснял, как тут обстоит дело с именами. Меня вот Вараном назвали, значит им теперь и буду. Тебе тоже, кстати, новое имя нужно.

— Мне мое имя нравится, а тебя можно как–то по другому назвать?

— Давай об этом потом поговорим, — решил сменить я тему. — Как рука, болит?

— Совсем не болит, даже странно, — Лера осторожно потрогала рукав куртки под которым скрывалась повязка. Шевелить ей практически не могу, но не болит. Совсем. Такого даже при обезболивающих не бывает. И из пальцев только мизинец и безымянный шевелятся, остальные, как будто не мои.

— Безымянный это хорошо, замуж будешь выходить, пригодится.

— Дурак! — Сказала Лера и покраснела так, что стало заметно даже под слоем грязи.

— Тогда завтракаем и выдвигаемся. В дороге поговорим. Согласна?

— А у нас воды совсем–совсем не осталось?

— Вон там, — я кивнул на полторашки, лежащие у погасшего кострища.

— Ой, так она же кончилась, я же помню.

— Тут родник есть недалеко, — соврал я.

— Где? Мне умыться, надо, я грязная и выгляжу ужасно.

Угу, подумал я. Где родник? Соврешь один раз и будешь вынужден врать до бесконечности, покрывая предыдущую ложь следующей. Вот же гад, подумал я о вчерашнем спасителе, не зря тебя Сказочником прозвали, теперь я из–за тебя похоже постоянно буду вынужден сам сказки рассказывать.

— Нельзя туда идти, к нему зараженные на водопой ходят. Следов вокруг много.

— Так значит здесь опасно. А мы тут спали. Давай в другом месте поедим, а сейчас пойдем отсюда быстрее.

— Поедим сейчас, а потом двинемся.

Нам везло. Уже третий час пути, и за все время ни одного зараженного. Впрочем дело не в везении. Вокруг сплошная степь с пожелтевшей травой, и ни людей ни зверей. Даже сусликов не видно. Зараженным тут просто нечего жрать, вот и не лезут сюда.

Ориентиров не было, так что шли в направлении которое мне указал Сказочник. Впрочем, его пояснения были довольно внятными. «До ближайшего стаба чуть больше ста пятидесяти километров, километров через сорок дойдете до заброшенной деревушки, там и заночуете. До самого стаба идти самим скорее всего не придется, там куча мелких отрядов рейдеров вокруг рыщет, наверняка на кого–то наткнетесь, скажете что свежаки вас проводят до места. Опасностей на вашем пути не вижу».

Опасностей он не видит, пророк сказочный. Я бы вот его предсказание о безопасном пути с удовольствием променял бы на калаш, но, как говорится, бери что дают.

Я сомневался, что мы пройдем сорок километров за сегодня. Если посмотреть с точки зрения математики: скорость пешехода — 5 километров в час, 8 часов и мы на месте. Вот только жизнь не математика. В жизни все намного сложнее. Лошадь с всадником за день способна пройти 50 километров. Можно конечно заставить ее пройти и семьдесят, вот только специалисты говорят что она после такого сдохнет. Люди конечно могут пройти побольше лошади, но это люди которые занимаются спортом, и причем не шахматами. Я же спорт лет десять как забросил, к тому же за спиной у меня совсем не легкий рюкзак. Лерка может и была в прошлой жизни спортсменкой, но с ее рукой сорокакилометровые забеги на время строго противопоказаны. Что ж, будем идти сколько сможем.

В деревню мы зашли когда уже смеркалось, даже у меня ноги просто отваливались, Лерка уже часа два шла лишь смотря вод ноги и молчала. Даже если я ее о чем–то спрашивал, отвечала лишь после того, как я два или три раза повторял свой вопрос. Мы с удовольствием устроились бы на ночевку в чистом поле, но проблемой опять была вода. По дороге не встретилось даже ни одной лужи. В деревне вода должна была быть. Поэтому и шли, из последних сил.

Взяв девушку за плечо, и заставив взглянуть на меня, я показал ей знаками, что нужно остаться тут, пока я проверю это заброшенное поселение. Лера опустилась на пожухлую траву и свернулась в позе эмбриона. Девушка вымоталась окончательно и ее больше ничего не интересовало. Я бы и сам свалился бы и уснул и плевать уже на пересохший рот, вот только этот мир быстро учит тому, во сколько может обойтись такая расслабленность.

Это место не тянуло даже на название поселок, какая уж там деревня. Одиннадцать полуразвалившихся домов, окна в половине из них заколочены. Похоже, люди оставили это место задолго до переноса в Улей. Так оно в принципе и лучше. Зараженные мне совсем не нужны.

Колодец я нашел у второго дома. Почерневший от времени сруб закрытый полусгнившей крышкой из досок. Ведро валявшееся рядом было ржавым и без дна. Откинув в сторону крышку я заглянул внутрь. До воды было метра два, и к счастью, тиной из колодца не пахло, хоть вода и была покрыта сверху слоем мусора.

Урчание за спиной заставило меня резко повернуться. Бегуны, трое, из–за покосившегося, почти упавшего забора выползал третий. Двигался он рывками, подтягивая себя одной рукой. Вместо второй руки торчала обглоданная плечевая кость, да и с ногами у него что–то не то, раз ползет. Видимо эти трое им обедали, пока я их не отвлек, разбрасывая крышки от колодцев.

Трое худых, явно изголодавшихся бегунов рванули ко мне, я же прыгнул за колодец, отгораживаясь им от противников. Трое это много, слишком много, даже таких тощих как эти.

Схватил доску, из которой был сделан забор, что был сразу за колодцем. Доска рассыпалась в труху. Гнилье. И тут увидел это. Видимо забор начал разваливаться еще в те времена, когда у дома был хозяин, и тот подпер забор, воткнув в землю прут стальной арматуры.

Вырвав из земли эту железяку, с которой каскадом посыпались хлопья ржавчины, я без изысков обрушил ее со всей дури на голову уже подбежавшего первого бегуна. Арматурина практически разрубила череп твари, остановившись в районе верхней челюсти. Я рванул арматурину на себя, но застрявшая в черепушке бегуна ржавая железка завалила на меня уже мертвое тело моего противника. В обнимку с ним я и рухнул на землю. В лодыжку впились зубы второй твари бежавшей сразу следом за первой, а вторая в это время с довольным урчанием огибала колодец с другой стороны.

До ножа, висевшего на поясе в пластиковых ножнах, дотянуться не получилось. Его придавливало навалившееся на меня тело. Все что успел сделать, это выставив одну руку вперед, схватить третьего бегуна за горло, пока он не вцепился мне в лицо. Второй рукой согнутой в локте пришлось это самое лицо прикрывать от рук твари, грязные лапы которой начали царапать рукав.

И что теперь? Буду душить его, а второй в это время будет меня жрать?

Башка бегуна навалившегося на меня со стороны головы резко дернулась, лапы перестали скрести по рукаву, и его тело завалилось в сторону. Надо мной стояла Лерка, с расширившимися глазами и обломком грязного кирпича в здоровой руке. Спасибо родная, похоже, ты мне жизнь спасла. Резким рывком я сбросил тело первого бегуна с себя, выдернул нож и вогнал его грызущей мою ногу твари между затылком и шеей, чуть ниже спорового нароста. Услышал испуганный вскрик девушки и резко вскочил на ноги, зашипев сквозь зубы от боли в прокушенной ноге.

Опасность оказалось ложной. Лера всего лишь испугалась однорукой твари что проделала лишь половину пути от забора, из–за которого выползла, до нас. Вид у тварюги и правда был преотвратный. Кроме обглоданной кости, что торчала у нее вместо правой руки, та же картина была с ее ногами. Дохромав до нее прикончил, и проверил споровые мешки. Одна виноградина с четверых. Да уж, не густо.

Усевшись на землю я задрал штанину. Не везет моим ногам в этом мире. Хотя, штанина более–менее защитила, укусы неглубокие, кровь едва сочится. День–два и следа не останется, но, завтра точно буду хромать.

В одном из домов пыли оказалось не много. Ну, как немного, вместо сантиметрового слоя, что был в других домах, тут было всего пару миллиметров, на скорую руку протерев пол мокрой тряпкой из пары полотенец оставленных хозяевами в шкафу мы расстелили на полу мой спальник и быстро поужинали холодными консервами из моего рюкзака. Сил на какие–то дополнительные приготовления не было. Подперев входную дверь старинным комодом, мы завалились спать

Глава 12. Рейдеры

Утром мы развили бурную деятельность. Очистив колодец от плавающего на поверхности воды мусора (вчера я это проигнорировал, набрав воду вместе с щепками и сухими листьями с травой, усеивающими поверхность воды) я натаскал воды в маленький ржавый железный бак. Мы смогли наконец–то помыться и постирать свои вещи. Поиск провизии по домам результатов не дал. Кое–где нашлась крупа, но настолько порченая мышами и разбавленная мышиным пометом, что даже умирающему с голоду, есть это было бы противно.

За то нашли на одном из огородов растущую картошку, а так же укроп и петрушку. Из–за всего этого мы задержались в деревушке до полудня. За то вещи успели подсохнуть, а мы отдохнуть после вчерашнего дня. Теперь настало время выдвигаться в сторону, где находился указанный Сказочником стаб.

Сначала мы услышали звук моторов. Потом, из–за небольшой рощицы к которой мы подходили, выскочили два квадроцикла. Один, заложив круг начал объезжать нас, второй направился в нашу сторону.

— Кто такие?

— Я Варан, она Валерия. Новички мы, в смысле свежаки.

— Оно и видно. А кто тебя Варан покрестить успел, и куда он делся?

— Долгая история, заварушка была и я отстал.

— Бросил тебя крестный значит?

— Не думаю, скорее был уверен что нет меня уже.

— Бывает и так. Давно в Улье?

— Я вторую неделю, она — четвертый день.

— А с оружием у вас как?

— Только вот нож, — я кивнул на пластиковые ножны на ремне.

— Живца хотите? — мужчина на квадрике, протянул фляжку. Квадрик, на котором он сидел, явно был серьезно переделан. На раму было кустарно наварено множество обвесов, явно не предусмотренных на заводе изготовителе.

В этот момент из–за рощи выехало еще несколько транспортных средств, составляющих крайне необычную композицию. Если багги, на огромных колесах вполне вписывался в компанию уже пяти показавшихся квадриков, то старинный ЗИЛ 130 смотрелся среди них просто дико. Все это транспортное разнообразие направилось в нашу сторону, кроме одного квадрика, который нарезал круги диаметром около километра. Центром этого круга были мы.

— Спасибо. С живцом у нас полный порядок. Нам бы до людей помочь добраться.

— Поможем. Что не помочь, бизнес–класс не обещаю, но в кузове место найдется. — он кивнул на пошарпанный и явно видавший еще прошлый век Зилок.

К нам подошли несколько мужиков вылезших из машин и спрыгнувших с квадриков.

— Рассказывай Тихий, — это один из них, похоже старший, обратился к нашему собеседнику.

— Свежаки, парень вторую неделю тут, девка вообще четвертый день. Но, говорят что с живцом у них все в порядке. Точно не врут.

— А откуда они тут взялись не сказали?

— Не спросил пока.

— Ну, и откуда вы тут взялись такие красивые?

— Оттуда, я кивнул туда откуда мы двигались.

— Да ну, а если подумать и ответить еще раз?

— Он не врет, — сказал Тихий.

— Интересно. А спроси–ка ты то же самое у девчонки.

— Тебя же Валерия зовут? — спросил Тихий. — Скажи Лера давно в Улье, и не приходилось ли вам проходить через такую странную местность, где все черное?

— Наверное, четыре дня, я точно не помню, меня ранили сильно. А черное было, я там сознание потеряла, меня потом Варан на себе вытаскивал.

— Хера–се, Тихий, она не врет?

— Нет.

— Там же полоса в десять километров черноты. Вот ты бы прошёл?

— Не знаю, и проверять не собираюсь.

— А с вот таким грузом за плечами? — командир этого отряда кивнул на Лерку.

Я же в это время размышлял. То, что я не прошел по черноте десяти километров это факт. Да что там десяти, я и трех не прошел, даже если прибавить к пройденному те метры, что я еле полз. А это значит, тот странный Сказочник протащил на себе более семи километров нас двоих. А по реакции этих людей это ненормально, скорее даже невозможно.

— Может у него дар такой, на черноту, в смысле, на нечувствительность к ней. — это высказался один из окруживших нас рейдеров.

— Может и так, — согласился их командир.

— Ну что, девка, — засмеялся один из рейдеров, — получается этот герой тебя дважды спас. Как устроишься в стабе, ворота для него бесплатно отворяй.

И, не обращая внимание на удивленный взгляд Леры, явно не понявшей о чем речь, добавил:

— Но, учти я первый. К такой красотке, очередь на полкилометра выстроится. К тому же свеженькая, свеженькие они всегда в цене, даже если чуть красивше крокодила, а ты вон какая.

— Эй ты бы заткнулся парень, — я наконец пришел в себя, ошалев сначала от такого напора и обрисованных перспектив для моей спутницы.

— А то что?

—А то зубы случайно растеряешь.

— Каблук, заткнись. Забыл что они свежаки? Так я напомню.

— Все командир, не вопрос. Подожду, пока до стаба доедем. А ты свежачок, если хочешь мои зубы посчитать, так зови на Арену, я с радостью.

— Заткнулись. По машинам, нам еще в Тимерязево заезжать. Вы двое, в грузовик. — отдав команды прекратившие разговоры, командир группы направился к своему квадроциклу.

Мы пошли к обшарпанной машине, покрашенной когда–то невероятно давно зеленой краской.

— Шкура, — сказал подошедший к газону вместе с нами мужик и протянул руку. Я не сразу понял, что он назвал свое имя.

— Варан, — я пожал протянутую руку.

— Давайте ко мне в кабину. И не смотрите что машина обшарпанная, и движок и ходовка даже лучше чем в момент выхода с конвейера, сам за всем слежу. Так что не боись.

Мы забрались в кабину и устроились на продавленном диванчике пассажирского сиденья. После того, как машины тронулись, я начал задавать вопросы о безопасности группы.

В последний раз, когда я передвигался на колесах, боевая мощь группы была несоразмерно больше, однако, не особо–то нам это помогло.

— Шкура, а что если кто из крупняка на нас выскочит?

— Смотря какой крупняк. Ради лотерейщика даже тормозить не будем, парни его шлепнут, выпотрошат и нас догонят. Ну а если покрупнее что, там в зависимости от уровня зараженного.

После тех встреч, что у меня были, лотерейщика я за «крупняк» точно не считал. При некоторой сноровке его из «макарова» шлепнуть можно. А с калашем, вообще никаких проблем, главное не мазать. Меня волновали твари покрупнее, звук нескольких моторов явно должен был привлекать не только мелочь.

— А если элитник?

— Да откуда ему тут взяться? Городов или крупных поселений тут на 50–60 километров хоть в любую сторону гони — не найдешь. А мелкие деревеньки, бедновато это для элиты, она жрать ох как много любит, да и часто при этом. Туда, — он махнул рукой в сторону, откуда мы пришли, — не пройдешь, чернота там, зараженные ее еще меньше нашего брата любят. Так что не бывает тут такой масти.

— Но, если прилетают деревеньки, то там и люди бывают, а значит, могут вырасти до элиты.

— Не, мы этот участок постоянно пасем. Это наша территория. Как деревенька прилетает — мы здесь. Магазины местные чистим, аж до блеска. По хатам проходимся, тут же в каждой второй, где двустволочка, а где и нарезняк, ну и патрончики само собой. Плюс по хатам жратвы не мало. Да не магазинной, а всякие домашние соленья–варенья. В городе за это вдвое больше платят чем за то, что по супермаркетам валяется. Видишь, как кузов забит? Ну, заодно и переродившихся чистим. Где споранчиков надыбаем, а где горохом разживемся, миллионерами так конечно не станем, но и с голоду не помрем.

Так что не парься свежак, довезем тебя до стаба в целости и безопасности. Если о безопасности заботишься, лучше с Каблуком себя осторожнее веди, а то ведь вызовет на Арену.

— И что это за Арена?

— Место это такое в стабе, где рейдеры меж собой дерутся. Сам представь, куча мужиков в одном месте, многие бухие, некоторые бухие постоянно, а значит, драки неизбежны. А Арена, она позволяет этот пар стравливать. За драку в стабе можно загреметь в штрафники, а тут пожалуйста, сколько хочешь. Опять же зрители, ставки, сплошная польза.

— И что, вы друг друга на этой арене убиваете, как гладиаторы?

— Нее, убийства запрещены, хотя, убивают конечно частенько. Но, если перед ментатом ответил что все случайно вышло, никаких претензий — свободен. Калечить вроде как то же нельзя, но на это смотрят сквозь пальцы, все равно все заживет, а зрителям так веселее, да и ставки побольше. Так что если поломают тебя на Арене, что ты тогда делать будешь? К целителям пойдешь? А деньги у тебя на это откуда? Так что можешь после такого просто сдохнуть, при чем с голоду. Короче, если он тебя вызовет, отказывайся, против воли на Арену тащить запрещено. Понял?

— Весело тут у вас…

— Да как и везде, где–то лучше, где–то хуже, у нас кстати получше чем у многих других. Порядок, безопасность в стабе, ложась спать можешь не бояться что тебе незамеченный стражей лотерейщик башку отгрызет. Законы опять же. Главное не быкуй за зря, осмотрись, разберись как все устроено. Глядишь и найдешь где полезным быть да при этом на живчик и крышу над головой заработать.

Говоря это, Шкура изредка поглядывал на меня, отрывая взгляд от дороги, и при этом старательно не смотрел на Лерку, и явно не хотел с ней говорить. Похоже, водителю грузовика самому была неприятна участь к которой он вез девушку, сказывались моральные правила, вбитые прошлой жизнью, но обсуждать это, а тем более что–то делать он не хотел и не собирался.

Я задумался о том, как поступить в этой ситуации мне. Водила явно намекал, что проще отойти в сторонку и не лезть. Но, с его точки зрения — я нищий свежак. При этом, в рюкзаке у меня несколько сотен патронов 5,45х39, а это как я знал, неплохие деньги. Кроме этого есть спораны, чуток гороха и янтарь. С ним конечно сложнее всего, попробую продать, возникнет миллион вопросов. Но, и без янтаря на некоторое время средств хватит. Однако без притока, любые деньги заканчиваются.

— Шкура, как можно заработать в стабе?

— Смотря что умеешь.

— Грузовики могу водить, профессионально.

— И много стажа?

— Больше десяти лет. В том числе в экстремальных условиях. Крайний Север, Африка.

— Тогда работу найдешь. Не сразу, но для начала можешь рейдерством заняться, недалеко от стаба. У нас это поощряют. Зараженных приходилось убивать?

— Да, приходилось. И как поощряют?

— Клевец дадут бесплатно, — Шкура вытащил из под сиденья маленькую кирку, деревянная ручка, сантиметров 30, «рабочая» часть чуть короче. Один кончик «кирки» был заточен под конус, второй — трехгранником. — может че еще выделят по мелочи, флягу живца например.

— А нормальное оружие?

— Да любой каприз за твои спораны. Но бесплатно только такую вот мелочь. Тут же для стаба выгода в чем? Такие вот свежачки как ты набираются опыта, и это хорошо, а главное зачищают всякую мелочь что двигается в сторону стаба, вы ж по первости дальше десяти- двадцати километров от стены не отходите, потому как страшно. Но, мелочь всякую вокруг стаба валите, тем самым экономя патроны стражи. Бегуна то и клевцом прихлопнуть не сложно, патрон на него тратить не выгодно. Они ж каждый второй без споранов.

А вот и Тимерязево, сейчас ребята его почистят и в стаб рванем, часика через три–четыре будем на месте.

Глава 13. Знахарка

Менталист, которому нас передали рейдеры, и который должен был проверять нас на благонадёжность, задавая различные каверзные вопросы, ограничился лишь вопросами: «Свежаки?» и «Как давно в Улье?».

После этого, поинтересовавшись есть ли у нас деньги на жилье и еду, отправил нас к знахарке.

— Если у вас дар полезный, про это надо знать. И чем раньше, тем лучше. Так что отсюда, седьмой дом по улице, а там — левая дверь.

— Что значит левая дверь?

— Так не одна ж знахарка в доме живет, мужика у нее нет, вот что б к ней попасть, идите в левую дверь.

После слов о знахарке, открывая ту самую левую дверь, я ожидал увидеть старуху с клюкой и кривым носом.

Знахарке оказалось лет 27–28 на вид. Брюнетка, широкоплечая, ее можно было бы назвать красивой если бы в ее почти правильных чертах лица не проглядывала излишняя резкость, ну и, пожалуй, подбородок был чуть–чуть тяжеловат. Знахарка поднялась из кресла, стоявшего у журнального столика, и двинулась к письменному столу.

— Проходите гости дорогие, с чем пожаловали? — произнесла она с явной насмешкой.

Похоже, по нашим лицам было видно, что ожидали мы увидеть совсем не молодую девушку.

Я же, пока она шла к столу, пытался оценить ее рост. Высокая. Для девушки пожалуй даже слишком высокая. Сантиметра на 2–3 ниже меня. Хотя нет. Я то в берцах а там каблук сантиметра четыре, а она в тапочках.

— Вы часом язык не проглотили?

— Э–э–э, сколько будет стоить, проверить какой у нас дар?

— По десять споранов с человека.

— Фига себе.

— А что ты хотел? Жизнь штука не дешевая. Впрочем, так и быть, с девушки возьму пять.

— Почему?

— Из женской солидарности. Шутка. Какая может быть солидарность между женщинами, — знахарка усмехнулась и уселась за стол, на котором стоял плоский монитор. Свежачка она, таким принято скидку делать.

— Я вообще–то тоже свежак.

— Да ну? Ты свежак, сколько зараженных уже успел грохнуть? Либо плати, либо двигай отсюда.

Споранов было жаль, пожалуй не скинь она цену для Лерки, я бы развернулся и ушел. Теперь же полез в рюкзак и начал выискивать коробочку из под шашек.

— Садись, — знахарка кивнула Лерке на стул стоящий напротив ее стола и смахнула спораны в ящик.

— Поздравляю, ты целитель. — сказала знахарка Лерке. — Жемчужину приняла дня три назад? Примерно на второй день после попадания. Это дает тебе две вещи: первая — твой дар стал в разы сильнее, чем был бы без жемчужины. Тебя теперь в любом стабе с распростертыми объятиями примут и наш, не исключение. И платить будут весьма достойно. Либо можешь сама зарабатывать, частной практикой. Второе последствие от жемчужины — ближайшие лет десять, а то и дольше, у тебя не будут появляться другие дары. Даже если жемчуг будешь есть. За то сила твоего дара будет расти быстрее, чем у других. У обычных имунных, тех у кого проявляется потом второй, третий дар, сила расходуется на все дары, делится между ними, у тебя она будет течь в одно русло. Понятно? Вопросы?

— А как этим пользоваться? — Лерка выглядела несколько рассеянной.

— В нашей больничке тебе это гораздо лучше чем я расскажут, тут у нас даже свой доктор есть, который задолбал весь стаб, рассказывая, что доктор, это доктор медицины, а все остальное это врач. Но, если коротко: представила больной орган, потом представляешь, как собираешь силы с организма пациента и направляешь их на лечение этого органа. Не вздумай направлять свои силы. Вот так.

— А почему нельзя свои силы использовать?

— Сдохнешь потому что. Вылечишь за счет своего организма одного пациента, вылечишь второго, а на третьем кони двинешь, так что даже не пытайся так делать. Никогда.

— А если человек умирать будет, и своих сил у него будет недостаточно?

— Ну будет и будет. Не мешай человеку заниматься своим делом. Тем более, что если он помрет, то все равно за работу тебе не заплатит. Так зачем на него время и силы тратить?

Ошалевшая Лерка смотрела на знахарку и пыталась переварить этот поток циничной информации.

— С тобой все. Выйди ка за дверь. — знахарка кивнула Лере на входную дверь.

— Зачем?

— Потому что я так сказала.

Все еще не пришедшая в себя, от свалившихся на нее новостей девушка послушно вышла наружу и прикрыла за собой дверь.

— Ну и зачем ты ее выставила?

— Меня Белла зовут, — проигнорировав мой вопрос, зачем–то представилась знахарка.

— Меня Варан.

— Знаю.

— Откуда? Ты мысли читать умеешь?

— Нет. Мне Сказочник о тебе весточку передал.

Ну вот. Пришло время платить долги. Быстро оно как то. Хотя, может так оно даже и лучше будет.

— И что я должен делать?

— Мне то откуда знать.

— Ты же сказала что ты от Сказочника.

— Да, он сказал помочь тебе разобраться с даром, немного просветить на счет Улья. Остальное не ко мне.

— А кто он такой этот Сказочник, да и ты, что вас связывает?

— Эти вопросы давай на потом отложим, тебя сейчас белобрысая под дверью ждет. Давай, сейчас быстренько пробежим по твоим дарам.

— Дарам?

— Да, у тебя их два. Ты же тоже жемчужину проглотил. Вот только в отличие от белобрысой, съел ты ее когда твой первый дар начал уже проявляться. Чаще всего жемчужина в таких случаях просто усиливает проявившийся дар. Бывает и так что открывает второй. У тебя более редкий случай — второй дар проявился, но оказался связан с первым, и при этом забрал из первого большую часть силы. Случай редкий, хоть и не уникальный.

— И что это за дары?

— Первый — эмпат.

— Что это такое?

— Похожий дар у ментатов. Те чувствуют эмоции людей, и благодаря этому определяют лжет ли человек. В твоем случае, ты можешь чувствовать тактильные ощущения человека.

Белла провела ладонью по столешнице.

— Сейчас я почувствовала кожей руки гладкость стола, царапины на нем. Если ты захочешь, можешь почувствовать все мои ощущения. Хоть дар этот у тебя и слабенький. Да и развить его теперь сможешь только тренировками. Вся сила от гороха или жемчуга, если будешь их принимать, будет уходить во второй дар.

— А какая польза от такого дара?

— Не знаю. Считается, что бесполезных даров Стикс не дает, но я не представляю, какая от него может быть польза. Так что, хорошо что сила ушла во второй дар.

— И какой же второй?

— Иллюзионист.

— И что это позволяет делать?

— Создавать иллюзии разумеется.

— Что–то вроде миражей?

— Мираж это зрительная иллюзия. Какие еще иллюзии могут быть?

— Никаких, это же иллюзии.

— Баран. У тебя никогда не бывало, что ты слышал чей–то голос, но в итоге оказывалось, что тебе послышалось?

— Было.

— Это слуховая иллюзия. Наверняка было, что тебе казалось, что ощущаешь прикосновение, например, что по тебе ползет насекомое, а на самом деле этого не было — это тактильная иллюзия. Кроме того есть запах и вкус.

Ты можешь создавать полный спектр иллюзий. И вот это большая редкость, я бы сказала огромная редкость.

— Ты хочешь сказать, я могу создать любую…

— Это невероятно сложно. Ты должен создать эту картину в голове, в объеме. Например, ты можешь представить и одновременно держать в голове объемную фигуру?

— Не знаю.

— Подумай об этом. А пока иди, там тебя белобрысая целительница заждалась. Зайди на днях, отвечу на остальные твои вопросы.

Уже у самых дверей я обернулся и спросил знахарку:

— А почему Сказочник просил про него никому не рассказывать?

— Видишь ли, организацию, в которой мы состоим, не очень то любят. Настолько не очень, что ее членов убивают сразу же и без разговоров, а еще, убивают тех кто с нами общается, тебя вот например, прикончат только за знакомство с твоим спасителем.

— Охренеть. И что же вы такого сделали, что б это заслужить?

— Совершенно ничего. Это просто предвзятое отношение, предрассудки. Нас почему–то считают сектантами, причем совершенно зря. Даже название нам придумали какое–то идиотское — Килдинги. В общем, не забивай себе этим голову, у тебя своих дел хватает. Главное, за языком следи. Счастливо!

Глава 14. Первая ночь в стабе

Мать–мать–мать. Я связался с религиозными фанатиками. Белла конечно сказала что сектантами их считают зря, и они ими не являются, но спросите любого сектанта, и он вам скажет тоже самое. Попал.

— Ты чего молчишь? Мы в больницу идем?

— А?

— Эта знахарка нам сказала в больницу идти, что меня там на работу возьмут и платить хорошо будут, нам же нужны деньги?

Нам! Лерка уже четко ассоциирует нас как одно целое. Даже вот на содержание готова взять. Хоть сквозь землю от такого проваливайся. Хорошо, что у меня в рюкзаке несколько сотен патронов, а то спораны как–то очень быстро заканчиваются. Впрочем, Леру можно понять. Кроме меня она тут никого не знает. А мне, если я не полная сволочь, нужно отходить от нее в сторонку. А значит, нужно что б она побыстрее обросла тут новыми знакомыми. Значит, идем в больницу.

— Валерия, да вы просто не представляете, как нам с вами повезло. Вы же драгоценность, просто невероятная удача для всего Мирного.

Мирный — это название здешнего поселения–стаба. А распинается перед моей спутницей уже минут двадцать главврач этой больницы, отзывающийся на позывной Док.

За время восхваления своей новой сотрудницы, Лерка уже успела не только подписать какие–то документы, но и получить аванс в десять споранов, Док успел урывками рассказать и про больницу и про себя, и даже чуток про поселение. Жаль, что начав рассказывать, он сбивался с мысли и начинал снова петь диферамбы новой сотруднице. Оказалось, начальник Лерки был не только доктором медицины, но и профессором, читавшим лекции в каком–то там университете. Мол, в восемьдесят четыре скальпель руки уже не держали, вот и ушел полностью в преподавание. Однако, за пять лет жизни здесь, силы к старичку вернулись, и он снова вернулся к привычкам молодых лет и резал да шил честной народ, явно получая от этого немалое удовольствие. Омрачало радость этого омолодившегося деда, которому сейчас и шестьдесят не дашь, лишь то, что у него не оказалось дара целителя. Впрочем, надежд он не терял, а востребованность в хирургах тут была не меньше чем в целителях.

Как оказалось, целители в местной больничке были и кроме Лерки. Аж двое. Но ни у одного не было медицинского образования и, что просто ужасало местного главврача, не было желания получать теоретические медицинские знания.

Узнав, что новая сотрудница училась на медицинском, да еще с удовольствием продолжит образование, имея возможность учится у такого светила науки как Док, старичок тут же записал новую сотрудницу в свои любимицы. Одна из медсестер, срочно была отправлена к начальству поселения, с требованием обеспечить особо ценного и перспективного сотрудника отдельным и бесплатным жильем.

Я сидел у стеночки на стареньком шатком стуле и наблюдал, как мою спутницу осыпают комплиментами и восторгами.

Лерка и Док стояли в паре метров от меня. Похоже, новоиспеченную сотрудницу больницы пора спасать, она за предыдущие дни изрядно умоталась, и от стояния на месте ее уже покачивает. Плюс, такой поток комплиментов не каждые плечи выдержат, особенно с непривычки. Медные трубы, они говорят самое опасное, что бывает в жизни.

— Док, а где можно патроны продать? — Решил наконец вмешаться я.

— Э–э–э, какие патроны?

— 5,45

— А зачем вам их продавать молодой человек?

— Нам деньги нужны.

— Возможно вам пока не сообщили, но денег тут нет. Живем как дикари, натуральный обмен, знаете ли. Руководство Мирного обещает электронные деньги ввести, на карточках, вот только пока дальше обещаний дело не идет.

— Насколько я знаю, тут роль денег спораны выполняют.

— Так–то оно так, только скорее не роль денег, а роль эквивалента стоимости, ну как золото в прошлом мире. Разумеется, ими и рассчитываются чаще всего, но в целом тут натуральный обмен. Можно пообедать и заплатить бутылкой водки, если в цене с хозяином кафе сойдетесь, конечно. В общем, дикость полная. А патроны, тем более ваш калибр, самые ходовые, и примерная цена: один споран — один патрон так что это очень удобно для вас. Спораны, они знаете ли, по рукам ходить не любят, влаги боятся, пройдет он через десяток рук скажем и чернеет. После, такой споран только на выброс. А вот патроны в этом плане гораздо удобнее. На замене же вы половину цены потеряете.

Пока Док двигал свою речь, Лерка присела на стул рядом со мной.

— Док, умотались мы, до вас добираясь. Может, мы пойдем, сегодня в гостинице переночуем, а завтра уже с жильем вашим разбираться будем. Деньги на гостиницу у нас есть.

— Да как же я могу вас отпустить, у Валерии вот рука повреждена.

— Вы же сами сказали, что хирургическое вмешательство не требуется, а завтра ваша сотрудница объяснит ей как ускорить исцеление.

— Ну, я даже не знаю молодые люди, может, конечно вам и вправду следует отдохнуть.

— Вот и отлично, тогда мы пойдем.

Мои надежды добраться до гостиницы, по человечески поесть и завалится наконец спать в чистую постель с белыми простынями оказались напрасны.

Лера потащила меня по магазинам. Несмотря на то, что уже смеркалось, магазины сгруппировавшиеся на одной короткой улице еще работали. Утешало лишь то, что гостиница располагалась здесь же, и после посещения каждого магазина мы к ней приближались.

Девушка, получив аванс тут же кинулась его тратить. Ну, трусики, лифчики это понятно, но нафига ей пять пар чулок? Впрочем, за чулки пришлось платить уже мне. На этом месте ее десять споранов аванса уже закончились. За то выяснил, что патроны, как оплату принимают охотно и без вопросов. Уже неплохо.

— А давай возьмем вина, и свечи если они тут продаются.

Лера увидела местный алкомаркет, судя по тусующемуся вокруг него народу — самый популярный из местных магазинов.

Угу, подумал я. Вино, свечи, и чем это все закончится? Нет, я и сам бы с удовольствием посидел бы с бокалом вина при свечах, послушал бы музыку, полюбовался своей спутницей. Тем более давно уже забыл, когда такое было в моей жизни в последний раз. И девушка мне нравится. Но что потом?

Мои размышления прервал крик Лерки. Один из проходящих мимо нас мужиков чуть ли не со всей дури, хлопнул девушку по заднице и теперь схватив ее за плечо, тянул к себе и ржал.

Во мне всколыхнулась какая–то звериная ярость. Положив ладонь на кисть его руки, что сжимала плечо девушки, я сжал в ладони его пальцы. Потом, повернув кисть так, что его ладонь поднялась вверх, заломил пальцы вниз, заставляя подняться мужика на цыпочки. Довернул его пальцы, слыша как они ломаются, я рванул его кисть на себя, перехватывая ее уже двумя руками, потянувшись за его кистью всем своим телом. И когда его рука полностью распрямилась в локте и вытянулась, обрушил на его локтевой сустав свой локоть. Звук переломившегося сустава вышел негромким, но слышать его было приятно. С такими травмами в том мире оставались калеками навсегда, а здесь.…

Удар ботинком по ребрам заставил рухнуть меня на землю. Этот гад был похоже с приятелем. На автомате сделал подсечку прямо с земли. Второй рухнул рядом со мной и при том спиной ко мне. Что ж отлично. Заведя руку сверху его головы, схватил мужика за лицо, вдавливая пальцы в глаза, заставляя запрокинуть голову назад и втыкая пальцы второй руки ему в горло, обхватывая ими трахею. Люди ничего в этом не понимающие в таких ситуациях противников душат, но зачем? Это ведь так долго. А трахея это всего лишь тонкие хрящики, раздавить которые смогут даже нетренированные женские пальчики. Мои же пальцы и тренированные, и отнюдь не женские.

К затылку прижалось что–то холодное, раздался знакомый, еле слышный, щелчок. Такой звук бывает, когда сдвигают флажек предохранителя.

— Замри.

Оборачиваюсь. Двое. Одеты в камуфляжку, впрочем, как и многие здесь. Вот только в руках держат пистолеты. А народ тут ходит без оружия в основном. По крайней мере, без огнестрельного.

— Встали. Не дергаться, а то завалим на хер.

— Ссука. — это не эти двое. Это тот, которому я локоть и пальцы сломал, свое мнение обо мне высказал. Ничего, у меня к тебе тоже претензии остались. Только вот выражать я их не словами буду. Второй поднялся на четвереньки и пытается то хрипеть, то кашлять. Трахею я ему раздавить не успел, но помял все же изрядно. Жаль эти двое так быстро нарисовались, Правоохранители хреновы. То, что это местная разновидность стражей порядка было видно по их повадкам. Вот что им стоило появится на минутку попозже?

— Что тут произошло?

— Этот больной мудак на нас набросился и чуть не прибил.

— Что совсем без причины?

— Да я телку симпатичную увидел, хлопнул ее по заду, а ему завидно похоже стало, ну и слетел с катушек. Псих.

— Ну, а ты что скажешь? — это он уже у меня спрашивает. И что вот ему ответить? В принципе, примерно так оно и было.

Я пожал плечами и отвернулся.

— Не слушайте его, он на меня напал, — ага, это Лерка меня защищать начала.

— И как именно напал?

— Он ударил меня, и схватил.

— Как ударил? Куда? Есть ли следы удара? Просили ли вы его отпустить, когда схватил? А может сами его на это провоцировали?

Я посмотрел в глаза говорившему все это мусору. Именно мусору, по другому эту тварь назвать было нельзя. Все он понял. В том числе и то, что эта симпатичная девушка, недавно попавшая в Улей, растеряна, напугана и не понимает что происходит. Буквально несколько нужных слов, завуалированных угроз, прозрачных намеков, и этот гаденыш сможет уложить ее в постель, за обещания, которые потом, разумеется, не станет выполнять. Как там говорили? Свежие девочки тут особо ценятся?

Видя как растерялась от града вопросов, которыми ее завалил этот представитель местного правопорядка, девушка, тот продолжил гнуть свою линию переключая разговор на меня.

— Нападение, без причины. Причинение увечий. Сегодня переночуешь в каталажке, а завтра тебя определят к штрафникам. Следовательно, уже послезавтра ты сдохнешь. Там долго не живут.

— А ты та еще падаль, верно мусорок?

— Что?

— Тварь говорю ты — трусливая и мерзкая.

От удара я почти увернулся. Ствол пистолета лишь слегка прочертил мне по подбородку, расцарапав кожу. Этот тваренышь оказался невероятно быстр. Пистолет прошел по широкой дуге, ударь так меня нормальный человек, уклонился бы без проблем. Тут же я даже не смог перехватить его руку. Пальцы схватили лишь воздух.

— Хватит.

Второй полицейский, или как они тут называются, держал свой пистолет так, что его ствол смотрел в пространство между нами.

— Стрежень он напал на представителя правопорядка, а это… — возмутился гаденыш.

— Он к тебе не прикоснулся, в отличие от тебя.

— Стрежень ты вообще на чьей стороне?

— Она свежачка Беляк. Меня твои штучки задолбали. Может пора тебя на место поставить?

Беляк сделал пару шагов назад, продолжая держать в руке пистолет. К счастью дулом в землю.

— Да ну и хрен с ним. Все равно сдохнет в штрафниках. Я ж как лучше хотел.

— Я отведу его в каталажку, а ты продолжай патрулировать. И завязывай с этими делами. Реально достал.

— Договорились. А я пока девушку провожу, не одной же ей идти, вдруг обидит кто.

— Девушку тоже провожу я. Гостиница вот она, он кивнул на здание, до которого мы не дошли всего четыре дома.

— А вдруг у нее денег на гостиницу нет? — Спросил Беляк.

Второй, которого звали Стрежнем, вопросительно взглянул на Лерку. Та лишь смотрела на него расширившимися глазами, и видимо просто не слышала их разговор.

— Есть у нее деньги, — вмешался в эту странную беседу я.

— А ты вообще молчи, — рыкнул на меня Беляк.

— Ну, вот все и решили, — проигнорировал слова своего напарника Стрежень.

— Можно? — Я кивнул, на свой рюкзак, лежащий на земле, а так же несколько пакетов с покупками.

— Забирай, только не дергайся. Я ганфайтер.

— И что это значит?

— Это значит, что пока ты один раз моргаешь, я могу успеть в тебе штук пять дырок сделать, уяснил?

Пожав плечами, я подобрал пакеты и не спеша направился к зданию гостиницы.

Лерку мы устроили без проблем. Заплатили за комнату патронами. Я взял с нее обещание, до утра никуда не выходить, а утром идти к Доку и в обязательном порядке обсудить вопрос о собственной безопасности. Тему о том, что будет со мной, не поднимал, к счастью и Лерка об этом не заговорила. Думаю, Док в итоге о ней позаботится. Он в ней заинтересован, и наверняка имеет какой–никакой вес в этом поселении.

Стрежень довел меня до двухэтажного кирпичного здания, где меня определили в комнатку два на три метра. В комнате были две узкие, самодельные кровати. Вместо туалета ведро, к счастью пустое и вроде бы относительно чистое.

На кроватях не было ни подушек, ни наволочек. Лишь грязные матрасы. Завалившись на один из них в одежде и обуви, я понадеялся, что в матрасах хотя бы насекомых нет.

Да уж. Романтический вечер с вином и свечами удался. Живот жалобно заурчал. Жутко хотелось жрать и сон из–за этого не шел. Я закрыл глаза и начал считать овец.

Глава 15. Немного об устройстве государств, рыцарских орденов и сект

Разбудили меня голоса. За железной дверью кто–то выяснял отношения на повышенных тонах. Один из голосов показался мне знакомым. Прислушавшись, я узнал голос нового Леркиного начальника — Дока.

В двери загремели ключи.

— Выходи, — мрачно буркнул мне охранник.

Теперь слова Дока можно было разобрать без труда, тем более, что свои голосовые связки он совсем не жалел.

— Да, какие вы органы правопорядка? Вас самих всех в штрафники надо отправить. В стабе впервые появилась целительница с медицинским образованием, и что? Что, я вас спрашиваю? На нее в первый же день нападают посреди Мирного. А что делает наша доблестная стража? Да вы арестовываете того, кто ее защитил от бандитов, видимо, что бы во второй раз у них все получилось.

— Док, все было не так, попытался возразить один из охранников.

— И вы думаете, я это так оставлю? — Док был на своей волне и оправдания пропустил мимо ушей.

— С тобой все в порядке? — это Лерка. Притащила своего шефа, что б меня выручить. Хорошо хоть утра дождалась. Я поймал свое отражение в зеркале. Да уж, со мной явно не все в порядке. Морда, заросшая двухнедельной щетиной, лохматый, да и явно не фиалками пахну.

— Помоюсь, побреюсь и буду в порядке. Спасибо что вытащила.

Док видимо утомившись орать на стражников местной тюрьмы, обратился ко мне:

— Давайте–ка к нам в больницу молодой человек.

— Зачем?

— Ну, мало ли что.

— Не нужно. Мне сейчас нужны: душ, бритва и чистая одежда.

— Да, пожалуй, это вам не помешает.

— Док, как можно решить вопрос по безопасности Валерии? Я не всегда буду рядом.

— Да не волнуйтесь. Это так сказать особый случай был. Поселок у нас маленький, ее через неделю будет каждый в лицо знать. А целителя тут никто не обидит. Себе, знаете ли, дороже. Вот, например эти, Док кивнул на охранников, явно старавшихся не отсвечивать, говорят: «накладка вышла, бывает мол», так ведь, рано или поздно могут у меня на операционном столе оказаться, а учитывая специфику местной жизни это скорее рано будет. И что произойдет, если у меня накладка выйдет? Отрежу им чего по ошибке, человек то я пожилой, память уже не та, а потом скажу им: ну подумаешь, накладка вышла, всякое в жизни бывает. Верно? — спросил от у вжавшихся спинами в стену здоровых мужиков?

— Док, да мы ж уже сто раз сказали что ни при чем мы.

— А, черт с вами, — махнул рукой Док и направился к выходу.

Быстро договорившись с Леркой, что встречу ее вечером у больницы, я отправился в гостиницу, где меня ждал душ, купленная вчера новая одежда и бритвенные принадлежности.

На столе передо мной стояли два бюста Пушкина. Переведя взгляд с бюстов, стоящих на столике, на ростовое зеркало, в котором отражалась вся комната, я увидел лишь один бюст. Точнее полтора. У второго Александра Сергеевича отсутствовал кудрявый затылок, вместо него была какая–то полупрозрачная дымка.

— Слабенько, — сказала Белла, — старайся лучше.

После гостиницы, я вспомнил про то, что знахарка обещала ответить на кучу вопросов, и направился к ней. И тут же был усажен за тренировки.

— Давай сменим направление. Запах. Сможешь что–нибудь сымитировать?

Я попытался перебрать в голове запахи, какие помню, остановился на запахе свежего хлеба, напрягся. Ничего. Продолжил перебирать воспоминания. Стрельбище, стрекочут кузнечики, пахнет травой и сырой землей. В руках автомат, я нажимаю на курок. Запах пороховых газов оказался настолько реалистичным и сильным, что я закашлялся. Следом за мной закашлялась Белла, скатываясь с дивана на пол.

— Прекрати. — Заорала знахарка.

Запах пороховой гари исчез. По комнате вновь разошелся едва заметный запах цветочных духов, которыми пользовалась знахарка.

— Неплохо. А Шанель № 5 сможешь сымитировать?

— Откуда мне знать, как они пахнут?

— Эх деревня. — вздохнула знахарка

— Ну, что будем следующее пробовать? Вкус или осязание?

— Ты мне обещала на вопросы ответить.

Девушка снова забралась на диван и спросила:

— И что же ты хочешь знать?

— Про ту секту, о которой ты говорила.

— Это не секта.

— Вот и расскажи, почему другие считают что секта, а ты считаешь, что нет.

— В двух словах этого не расскажешь.

— Тогда расскажи в трех.

— Думаешь очень остроумный? Хорошо. Как ты считаешь, в каком общественном строе мы тут живем?

— Что значит общественном строе?

— Ты в школе–то учился? Капитализм, феодализм, слышал про такое?

— А, в этом плане. Тогда капитализм, или вроде того, на коммунизм окружающее как–то не тянет.

— Даже близко не угадал. Мы живем при первобытно–общинном строе.

— Ага, при этом бегаем с автоматами в джинсах и ездим на машинах.

— Папуас тоже может бегать с автоматом и в джинсах, но папуасом он от этого быть не перестанет. Основная отличительная черта общественного строя это товарные отношения. Мы, к примеру, ничего не производим. Ничего не выращиваем. Занимаемся охотой и собирательством. И, кстати, ничего производить не способны.

— Почему не способны?

— Во–первых невыгодно. Проще собирать то, что прилетает с кластерами, чем производить. Во вторых. Например, тут очень востребованы патроны. Что нужно для производства? Станки, где их взять? Сырье. Латунь для гильз, свинец для пуль, куча химикатов для пороха и капсюлей. По сути, завод, который выпускает патроны, встроен в целую цепочку других заводов, которые поставляют ему сырье и комплектующие. Убери из этой цепочки один завод и патронов не будет. А для создания нескольких заводов у нас тупо нет людей.

— Но, ведь можно набрать больше людей.

— Нельзя. Мирный например большой стаб. В нем почти двенадцать тысяч человек. И каждому нужно в день 2–3 килограмма жратвы. Плюс, бухло, бухают тут многие, и немало народу бухает постоянно, плюс одежда, мебель, бытовая техника, строительные материалы и многое другое. На одного человека нужно минимум килограммов десять всякого разного, а суммарно, в Мирный привозят более ста тонн грузов ежедневно.

— И откуда все это берётся?

— Этому стабу повезло. В радиусе двухсот километров от него прилетает одиннадцать городских кластеров. На четырех из них оптовые склады продовольствия. Но если население достигнет, скажем, 15 тысяч человек, продовольствия будет не хватать, и народ начнет голодать. Уже сейчас рейдеры потрошат даже квартиры в городских кластерах и мелкие дальние деревеньки на предмет провизии. Мирный достиг предела своего роста, и если однажды вместо одного из городских кластеров начнет грузиться кусок поля или леса тут будет катастрофа.

— Но, что–то же можно сделать?

— Ничего. Однажды это произойдет, и в Мирном останется гораздо меньше населения, чем сейчас.

— Погоди, а как это связано с твоей организацией, которая секта–не секта?

— Мы очень давно поняли, что здесь, нельзя развиваться на территориально–государственной основе и выбрали другой путь. Ты слышал про Тамплиеров?

— Да, это был какой–то христианский орден.

— Эта была структура, которой завидовали все государства Европы. Две трети монархов были должны этому ордену кучу денег, и продолжали занимать, отдавая в залог свои земли. В половине государств Европы и Азии их слово значило больше, чем слово местных королей, но у них не было государства, собственной единой территории, лишь храмы–крепости расположенные от Дамаска до Ла–Манша.

Хочешь сказать вы взяли пример с них?

— Наша организация появилась задолго до ордена крестоносцев.

— Но почему вас называют сектантами?

— Организации наподобие ордена Тамплиеров нужна идеология. Ты понимаешь, что это такое?

— Что–то вроде коммунизма?

— Или демократии, или христианства. Только вот чем больше хаоса вокруг, тем больше люди ударяются в мистицизм, в трудные времена всегда появляется куча гадалок, экстрасенсов, черных магов и другой шушеры. И люди к ним бегут. А Стикс — это по сути квинтэссенция хаоса.

— Я надеюсь, вы хотя бы жертвоприношений не делаете.

— Делаем, конечно. И жертвоприношения, и ритуальные убийства и прочую чернокнижную обрядовщину. Полагаю это одна из тех причин, почему нас недолюбливают.

— И как ты можешь во все это верить, ты же вроде умная женщина?

— Варан. Идеологий всегда две. Одна, для элиты и она одинакова для всех государств и серьезных организаций: стать самыми сильными, влиять на всех остальных, подчинить всех остальных. А вторая декоративная, для простых людей, это может быть христианство, демократия, или что угодно другое.

— Хочешь сказать, что простых людей всегда обманывают?

— Нет, люди обманывают себя сами. Информацию о том, как устроен мир, найти не так уж сложно. Чаще всего она в открытом доступе. Просто большинству она нафиг не нужна.

Какой–нибудь Джон или Иван предпочитает отработать восемь часов на работе, а потом услышать по телевизору что хорошо, а что плохо. Если вы попытаетесь ему из этого ящика объяснить, как все устроено на самом деле, то уже на второй минуте ему станет скучно, и он переключит на другой канал.

Ему проще услышать что мы разбомбили Сирию, Ирак, Югославию, для того что бы принести туда демократию. Вот начинили боеголовки демократией и начали бросать их на головы живущему там населению, и этим принесли туда права человека и кучу других радостей.

Большинство народа хочет жить в сказке и бессмысленно его из этой иллюзии вытаскивать. Почему ты думаешь, люди толпами ходят на представления фокусников? Ведь всем понятно, что это не магия, а обман. Причина проста: люди хотят верить в чудо, и тому, кто поможет им в этом, они готовы позволять себя обманывать.

— Значит вы никакие не сектанты, а просто обманщики, фокусники?

— Нет, мы организация, которая дает каждому то, что он хочет. Тот, кто хочет правду, ее получает, кто хочет мистики, получает ее. Такие, нам тоже нужны.

— Ну, хорошо хоть так. А я уж думал, что вы чуть ли не жертвы человеческие приносите.

— А мы и приносим.

— Чего?

— Я же сказала, многим людям нужна мистика, а в экстренных ситуациях таких все больше и больше. Такие люди, как правило, в итоге становятся фанатиками, а фанатики это очень полезный материал, который можно использовать в куче полезных мероприятий.

— Почему ты мне все это рассказываешь? Это же наверняка закрытая информация?

— Это известно довольно многим. Ничего особенного я тебе не рассказала. К тому же куда ты теперь от нас? Ты теперь в одной лодке с нами.

— Это еще почему?

— Видишь ли, при входе в каждый стаб, спрашивают имел ли ты дела с Килдингами… При этом, рядом стоит ментат и проверяет правду ли ты говоришь.

— Как же ты сюда попала? Тебя не проверяли?

— Проверяли. Вот только у меня есть способность, я могу обманывать ментатов. А еще могу сделать так, что бы человек, на которого я воздействую, так же мог говорить ментату любую ложь, а тот будет считать это чистой правдой. Именно поэтому, Сказочник тебе про себя ничего не сказал, оставив это мне.

— И когда ты сделаешь это со мной? Что бы я мог обманывать ментатов?

— Еще вчера сделала, вот только держится это свойство около двух недель. Так что, если ты, допустим, решишь рвануть от меня в другой стаб, подумай сначала, какая встреча тебя там ждет.

И Кстати с тебя десять споранов.

— За что?

— За работу по развитию твоего дара.

— Да ты же ничего не сделала.

— Не нравится, можешь тренировать свой дар сам. Но, ты не прав. Я помогала тебе, я все же знахарь.

— Тебя Сказочник просил мне помогать или обобрать? Я ж не миллионер.

— Ты же мужчина. Нет денег — заработай.

Я, мысленно чертыхаясь, отсчитал десять патронов и положил их на стол.

— Эй, мне спораны нужны. А лучше горох. Зачем мне твои патроны?

— Не нравится, могу забрать обратно.

— Черт с тобой, но если в следующий раз принесешь патроны, вместо десяти споранов возьму с тебя пятнадцать патронов.

Настроение испортилось окончательно, и я встав со стула направился к двери.

— К Шнобелю обратись. — Раздалось в спину.

— Чего?

— В его отряде водилу на прошлой неделе сожрали, а я слышала ты неплохо баранку крутишь.

— От кого слышала?

— Найдёшь его в кабаке «Дикий страус», — проигнорировала мой вопрос знахарка.

Глава 16. Дикий страус

Кабак «Дикий страус» оказался двухэтажным каркасным зданием. Строители не особо заморачивались, сварив каркас из железнодорожных рельс. В нормальном мире это показалось бы диким, но тут, подобного материала было в избытке и по назначению его никто не использовал, так что хоть здесь пригодилось. Снаружи здание обшили доской «в елочку», а изнутри обшили фанерой. Утеплителя между двумя слоями этого сэндвича никто класть не стал. А зачем? Зимы в Улье не бывает, потому и так сойдет. Конструкцию здания я рассмотрел войдя в него. Несколько работяг заменяли переломанные листы фанеры, облицовывающие стены. Сквозь приличных размеров дыры просвечивал каркас из начинающих ржаветь рельс. Похоже, недавно тут была неслабая такая драка. И видимо даже не ночью, а утром.

Теперь же в заведении почти не было народу. За барной стойкой лениво дремал лысый мужик, примостившийся на стуле и опирающийся локтем на стойку, а щекой на ладонь. Локоть бармена медленно сползал по отполированной стойке, что грозило его голове скорую и болезненную встречу с деревянной поверхностью.

— Привет, — сказал я, подойдя к задремавшему бармену.

— А? Черт. Да когда ж вы все насмерть–то упьетесь? — дружелюбно откликнулся тот на приветствие.

— Что есть?

— А что тебе надо?

— Пиво разливное есть?

— Кончилось. Могу бутылочное предложить, аж два сорта осталось. Новое только ближе к вечеру подвезут.

— И какое из них нормальное?

— Никакого. Нормальное ночью все вылакали. А что не вылакали разбили. Хочешь водки налью?

— Нет. Давай минералку.

— Держи, трезвенник. Бармен протянул маленькую стеклянную бутылочку боржоми.

Свинтив пробку, я сделал пару глотков, пробежавшись взглядом по поредевшей батарее бутылок за барной стойкой. Большая часть места на полках была свободна. Похоже, ночью тут неплохо погуляли. Увидев среди бутылок с водкой и коньяком несколько бутылок с уксусом, я подавился минералкой и закашлялся.

— А это кто у вас пьет? — Я кивнул, на бутылки с уксусом.

— А ты паря в Улье то давно? — с усмешкой спросил меня бармен.

— Да пару недель уже.

— Про горох слышал?

— Да, только уксус то тут при чем?

— Как живец делают знаешь?

— Знаю.

— Горох бодяжат примерно так же. Только его в уксусе растворяют, а не в алкоголе, сечешь? Многие, прямо тут и закидываются, что б не пробухать.

— И что, потом это пить? — ужаснулся я.

— Содой потом гасить. А потом пить. Горох он дар развивает. Как разживешься, мой тебе совет. На баб не трать, лучше себя развивай. Чем больше гороха употребишь, тем сильнее действующий дар будет, и тем раньше новый прорежется. Уяснил?

— Ясно, спасибо за науку. Дай ка мне одну бутылочку.

— А с деньгами у тебя как, новичок?

Я поставил на стойку два автоматных патрона на донца гильз.

— Убери, — бармен передвинул один из патронов ко мне. — У нас тут без обмана. И можешь еще четыре бутылки минералки взять, или пива столько же.

Второй патрон исчез со стойки, а на его месте появилась маленькая пластиковая бутылочка уксуса и целлофановый пакет с белым порошком.

— Сода, — сказал бармен, не дожидаясь вопроса. — На одну горошину как раз хватит.

— Слушай, а ты знаешь такого, Шнобеля?

— А тебе он зачем?

— Говорят ему водила нужен.

— Может и нужен, а по мне так не особо и нужен. Семерых претендентов уже на хер послал. Желаешь восьмым посланным стать?

— Найти его как?

— Да что его искать? Живет он тут, — бармен кивнул на потолок, намекая видимо на комнаты второго этажа, — а сейчас завтракает вон сидит.

Кивок головы указал вглубь зала. Там, за столиком сидела одинокая фигура. Даже при том, что мужчина сидел, было видно, что он очень высокий. Колени его неудобно упирались в столешницу снизу, тело нависло над немаленьким круглым столом и локти длинных рук свешивались вниз с обеих сторон. При этих длинных руках и ногах, высоком росте, мужчина был как–то неестественно худым, из–за чего вся его фигура казалась немного неестественной, даже карикатурной.

— Могу на остатки того что заплатил и тебе яишенку с ветчиной организовать. — предложил бармен.

— Спасибо. Буду благодарен, — ответил я и направился к столику длинного.

Над его прозвищем явно думали не долго. В добавок к нелепой фигуре, этому человеку достался просто невероятный нос. Огромный, с явной горбинкой и при этом крючком нависающий над нижней губой. Ох и не легко ему пришлось видимо в школе с такой внешностью. Обычно, у таких людей бывает всего два варианта. Либо сломаться под насмешками и издевательством сверстников, либо же закалиться и в итоге пройдя через это получить в награду крепкую как сталь волю. Мужчина, сидевший за столиком явно был из второй категории.

— Чего хотел? — спросил у меня он, не переставая жевать кусок обжаренной ветчины.

— Присесть можно?

— На хрена?

— Поговорить.

— Иди вон с Шариком поговори, — носатый кивнул головой в сторону бармена.

— Говорят, вы водилу ищите?

Шнобель внимательно осмотрел меня, начав с забрызганных грязью берцев, ну вот не удосужился никто в Мирном положить на улицах тротуарную плитку или хотя бы асфальт, прошелся взглядом по новеньким, купленным вчера джинсам, рубашке и дойдя до прилично уже отросшей челки, вернулся к моим глазам.

— И что, скажешь что умеешь водить что–то кроме велосипеда?

— Несколько лет водителем испытателем грузовых автомобилей, довелось и в суровых условиях баранку покрутить.

— И что ты называешь суровыми условиями? По детской площадке на роликах во дворе катался?

— Крайний север, две пустыни, джунгли в Африке.

— И ведь не брешешь!

— У вас тут что, все ментаты, или через одного?

— Дар не редкий, за то полезный. Что–то еще можешь?

— Что еще?

— Стрелять умеешь? И я не про твои детские игры с рогаткой. И как зараженные? Знаешь, что это такое? Видел? Или обосрешься при первой встрече?

— Видел. Парочку даже завалил. Стрелять умею, хоть и не снайпер.

— Что ж, поглядим на тебя. — Шнобель подцепил вилкой с тарелки последний кусок ветчины, засунул его в рот и жуя, закончил фразу:

— Жду тебя через два часа у Северных ворот. Опоздаешь, на минуту, можешь сразу идти на хер.

Поднявшись из–за стола, он пошагал к выходу, меряя пространство до двери своими ненормально длинными и худыми ногами.

К столу подошел бармен, неся тарелку с яичницей.

— Слушай, а тебя правда Шариком зовут?

— Сука, — грустно сказал бармен, и провел ладонью по своей лысой башке.

— Крестный мой сука. Сказал, что я на бильярдный шар похож. Но, пока в Улье не пожил хотя бы полгодика, буду Шариком. Уже третий год с этой собачьей кличкой живу.

— Ты если с ними в рейд пойдешь поосторожней будь, вдруг решил предупредить меня Шарик.

— А что, за Шнобелем какая–то гниль есть?

— Не, ребята они правильные, только ты учти, они — команда. А ты, пока не сходил с ними и не вернулся — просто чужак. Специально не подставят, но и жизнью за тебя рисковать не станут. Держи это в голове.

— Спасибо. — взяв вилку, я принялся за свой обед.

Северные ворота больше напоминали загородный КПП. Несколько укрепленных пулеметных точек. Несколько минометов, стоящих на открытом пространстве. На дороге уходящей от Мирного вдаль, бетонными блоками выложена сложная «змейка», что бы автомобиль смог подъехать только петляя между блоками, а значит сбросив скорость до минимума. Недалеко от блоков стоял мой любимый автомобиль: Урал 4320. Машинку явно дорабатывали. Из кузова торчала высокая станина, на которой располагался крупнокалиберный пулемет. Возле машины стояли четверо мужиков и Шнобель, возвышавшийся над ними почти на голову.

Подойдя к группе, я кивнул на капот машины и спросил: — Можно?

Шнобель пожав плечами кивнул. Подняв зеленую крышку, я сунул голову в подкапотное пространство.

Удача. На машине стоял ярославский дизель выпуска конца восьмидесятых или начала девяностых. В середине девяностых к нам пришли идиотские правила, всякие Евро‑3, Евро‑4, Евро‑5 и остальная хрень, требующая уменьшить выхлопы автомобилей. Мол, атмосферу загрязнять нельзя. Что Урал — это военный автомобиль всем было плевать. Никто тогда не думал, что введениями этих правил мы повышаем требования автомобиля к качеству солярки. Красавец, под капот которого я залез, мог ехать даже если ему к солярке полведра грязи долить, почихает, и плюнув на все будет переть вперед. Современный движок конечно гораздо экологичней, вот только он даже от солярки налитой из ржавой канистры встанет, и потребует промывки топливной системы.

Американцы например свою военную технику не уродуют. Тот же Хаммер жрет топлива столько, что только успевай подносить. За то, там соблюдено главное правило для движка военной техники — автомобиль должен работать на любом топливе в любых условиях. Срать на экологичность. В войну не до этих финтифлюшек. Военная машина должна выполнять свою работу, а не ромашки в поле беречь.

— Где вы такое чудо нашли? — спросил я у Шнобеля.

— Где нашли, там уже нет. Знакомься: Сокол, Болт, Профессор и Рикша.

— Можно просто Рик, — улыбнулся представленный последним парень и протянул руку.

— Варан, — ответил я, пожимая его ладонь.

— Лезь за руль, — не дал мне познакомиться с остальными Шнобель, и сам полез в кабину на пассажирское сиденье.

— Покатаемся вокруг стаба, посмотрим, что можешь.

Я забрался в кабину и улыбнулся, увидев вместо замка зажигания кнопку. Военный автомобиль. В таких ключи не предусмотрены, что бы не начать их искать, в случае сигнала тревоги, а сразу прыгать в машину и ехать.

Остальные члены команды запрыгнули в кузов. Ну что ж покатаемся. Опозорится я не боялся. Машина не просто знакомая — родная. Покажем местным на что способен грузовик с шестью ведущими колесами из шести и с дорожным просветом более трети метра.

Глава 17. Покупки

Прокатиться мне нормально не дали. Все что удалось, это найти канаву с грязью, провалившись в которую по бампер, я выдернул машину обратно на грунтовку. После же того, как я загнал Урал в горку с наклоном более 45 градусов находящиеся в кузове мужики начали колотить по крыше кабины, а Шнобель приказал остановиться.

— Ну водишь ты действительно неплохо, вроде говорил, что еще и стрелять умеешь. Так где у тебя оружие?

М-мать. И ведь и купить есть на что, и время было, но сначала к захарке побежал, потом в кабак. Да и после кабака мог успеть, просто вылетело из головы.

— Рик дай ему свой ствол да отсчитай сто шагов и расставь там это.

Шнобель вынул из карманов своей куртки три пустые пивные бутылки. Пока Рикша отсчитывал шаги, я осматривал его автомат. АКМ. Калибр 7,62. Отличная машинка. Многие считают, что 5,45 лучше, но они не правы. Пуля 5,45 даже повстречав на своем пути травинку, отклоняется так, что летит совершенно в невообразимую сторону. Можно расстрелять полрожка по цели находящейся за ветками кустарника, и при этом окажется, что ни одна пуля даже близко не пролетела рядом с целью, все ушли в сторону резко изменив траекторию от встречи с листвой. 7,62 этим не страдает. Да и рикошетов от стен у него гораздо меньше, хотя в помещении стрелять из автомата может либо конченый идиот, либо самоубийца.

Шаги у Рика, небольшие. Это вам не Шнобель с его ходулями. До расставленных трех бутылок было метров девяносто. Плевое расстояние. Автомат конечно чужой, не знакомый, но думаю пристрелянный. Так что все должно быть нормально.

— Разобьёшь все три с пяти патронов берем тебя с собой, — обрадовал меня Шнобель.

Вытерев о джинсы вспотевшие ладони, я встал на одно колено и, переставив флажок предохранителя на стрельбу одиночными, начал совмещать бутылку с планкой и мушкой. Уложился в четыре патрона. Все таки, чужое оружие это чужое оружие.

— Завтра в пять утра на том же месте у Северных ворот, подвел итог моей стрельбе Шнобель. — Объяснять, что будет если опоздаешь?

— Пойду на хер?

— А ты смотрю, на лету схватываешь. Все. В машину, перед завтрашним выездом всем отоспаться.

Вернувшись в Мирный я первым делом направился на улицу с магазинами. Помнится, где то там оружейный был.

Зайдя в магазин, я первым делом начал осматриваться, выбор в магазине оказался богатым. Все стены были увешаны оружием, подавляющую часть которого составляли различные охотничьи винтовки и карабины. В основном, что удивительно — импортные.

Ну, этого добра нам не надо, мы люди простые. Увидев АКМ, такой же, как тот, из которого я стрелял меньше часа назад, я кивнул скучающему в уютном кресле продавцу и спросил:

— Сколько?

— Двести споранов.

— Он у тебя что, золотой? — дожидаясь ответа, я подсчитывал оставшиеся у меня патроны. На автомат хватит, но мне еще боезапас к нему нужен.

— Ну раз сразу про него спросил, значит знаешь за что такие машинки ценятся.

— Патроны 5,45 на 7,65 обменяешь?

— Легко, один к двум.

Нет, такие цены и такой курс меня без штанов отставит. Я нашел взглядом висящий на стене АКС‑74.

— Сколько за этот?

— Сотня всего.

Дорого конечно. Но зато патроны к нему есть. Магазины тоже. А машинка весьма неплохая и знакомая. Опять же складной приклад, в кабине такое может быть удобным.

Я прошелся вдоль стен магазина, разглядывая занимающие от потолка до пола на всех четырёх стенах образцы оружия.

— А это что за хрень? По другому это назвать было сложно, хотя, какой–нибудь школьник возможно назвал бы это арбалетом. Деревянный брусок, с вырезанным ложем для стрелы. Приделанная поперек бруска железка явно была куском от автомобильной рессоры. На концах железки отверстия, в которые продета стальная проволока, изображающая видимо тетиву на этой пародии арбалета.

— Арбалет, — весьма предсказуемо сказал хозяин магазина.

— Да ну, серьезно что ли? И кто ж его так изуродовал то?

Хозяин магазина пожав плечами подошел к стене, снял с нее эту пародию на оружие, каким то крючком взвел тетиву и, положив в ложе стальной заточенный пруток длинной сантиметров двадцать, пальнул в доску в другом конце зала. С глухим стуком пруток врезался в доску уйдя в нее примерно на четверть длинны. В доске было немало круглых отверстий. Похоже, я был не единственный, кому демонстрировали это чудо оружие.

— На какое расстояние этот чудо–девайс рассчитан?

— Метров с десяти–пятнадцати можно спокойно попасть в башку бегуну и вышибить ему мозги.

— Десять метров это ж считай в упор. Какой тогда в этой хрене смысл?

— А ты предпочтешь на бегуна с голой жопой прыгать? Или патрон потратить? Так патрон денег стоит, да и выстрел все вокруг услышат и прибегут узнать, кто это такой вкусный по Улью бродит. А болты многоразовые. К тому ж я тебе целый десяток продам всего за один споран.

— Десяток за споран? Да я из арматуры таких болгаркой сотню за пять минут напилю.

— Хрен с тобой дам пятнадцать за споран.

Судя по жадной морде продавца, он готов был и дальше сбрасывать цену, вот только меня заточенные железяки и это самодельное убожество не интересовало. Ну не Робин Гуд я ни разу. За то стало понятно, что хозяин магазина завышает цены на свой товар, и я вполне могу поторговаться за автомат.

После недолгого препирательства и стандартных причитаний о том, как я его разоряю, мы сошлись на семидесяти споранах. Только когда он узнал, что платить я собираюсь патронами, цена снова изменилась. Еще минут десять препирательств заставили меня выложить восемьдесят пять патронов на прилавок и направиться к выходу.

— Эй, оружие на виду по стабу не носи, и не дай тебе боги его зарядить, раздалось мне в спину.

— Что? И как мне его нести?

— В рюкзак себе сунь.

— Так он же торчать из него будет.

— Да и хрен с ним. Пусть торчит. К этому тут нормально относятся. Главное что б разряжен был. Если патруль тормознет и увидит что ствол заряжен, проблем не оберешься.

— И что, по стабу никому с заряженным оружием ходить нельзя? — Спросил я, вспоминая, что у Шнобеля на поясе висела кобура. Не идиот же он, таскать в кобуре разряженный пистолет.

— Тем кто на стаб работает можно. — обрадовал меня продавец, — И разрешение можно получить на ношение оружия в стабе, но кому попало его не дают, и такому голодранцу как ты это точно не светит.

Поблагодарив за информацию продавца короткой, но информативной фразой, описавшей его противоестественное появление на свет я отправился в гостиницу.

Надо проплатить номер для Лерки. Свой аванс она потратила минут за пятнадцать. Оставить ей немного патронов, на время пока не вернусь и пожалуй, проплатить для нее жратву в гостинице на несколько дней вперед. А то эта транжирка ухнет опять все деньги на покупки, а потом тихо загнётся от голода пока меня не будет.

Секунд тридцать размышлял, стоит ли предупредить знахарку о том, что покидаю стаб. Но, в итоге решил, ну ее в пень.

Глава 18. О заповедниках и проблемах демографии

В машину вся команда забралась сонной. Похоже, приказ Шнобеля отоспаться перед рейдом, не выполнил никто, включая самого командира. Не был исключением и я.

Вроде бы ничего вчера вечером не делал, а спать смог завалиться лишь в первом часу ночи. При этом не успел пристрелять новое оружие, что меня, конечно же беспокоило.

Меньше всего времени заняли приготовления. Состирнуть и вывесить сушится прямо в комнате гостиницы свои шмотки, ту самую форму с военного склада, что казалось, был покинут не неделю назад, а давным–давно. Кстати пора прикупить себе что–то по приличнее.

Сделал две фляги живца, себе и девушке. Попробовал растворенную в уксусе горошину. Дрянь редкостная, чуть не выблевал это месиво обратно. Остановила лишь мысль о стоимости этой отравы.

Потом пару часов пытался объяснить Лерке зачем я добровольно лезу туда где опасно. Успехов не достиг, поэтому плюнув, сказал ей что это не ее дело, ушел в свою комнату спать.

Солнышко еще не взошло, и в приоткрытое окошко кабины задувал весьма свежий ветерок. В кузове было наверняка посвежей, чем в кабине, поэтому остальные члены команды уже отошли ото сна и видимо травили байки. Сзади регулярно раздавались взрывы хохота. Рикша, которого Шнобель посадил со мной в кабину, клевал носом, пытаясь добрать минуты сна, которых ему не хватило ночью.

Нам на встречу рванула пара бегунов, которые стояли у края дороги, метрах в трехстах от нас и ждали завтрака. Я резко пихнул дремлющего Рика в бок.

— Что делать?

— А? Что? — Не сразу сообразивший что случилось напарник завертел головой и наконец, увидел зараженных.

— Вот на хрена ты меня разбудил? Мне такое снилось….

— Делать говорю что?

— Да дави ты их и езжай дальше, что ты кипишь поднял, это ж бегуны.

Я сбросил скорость до тридцати, что бы не помять решетку радиатора и не разбить фары о бегущие к нам препятствия. Сдвоенный не сильный удар. Бампер у старых Уралов что надо — одна из его задач, столкнуть автомобили на обочину если те образовали затор на дороге. Что такой железке два хлипких тела? Резко выжал газ на пониженной. Бегунов затащило под машину, под правым колесом что–то влажно хрупнуло.

— В них спораны были.

— В этих–то? Хорошо если один на двоих. Если мы из–за каждого бегуна тормозить будем, за неделю до места не доедем. Не стоят они того.

Окончательно проснувшийся Рикша достал из кобуры здоровенный пистолет и начал любовно полировать его грязной тряпочкой. По едва угадываемому рисунку можно было предположить, что в прошлой жизни эта тряпочка была носовым платком.

— Дезерт Игл, — восторженно сказал Рик. — Калибр 44, это 11 миллиметров. Усиленный заряд пороха. С таким можно даже против рубера выходить.

— Сомневаюсь я, что из такого можно рубера завалить, — сказал я. — Автомат всяко надежнее будет.

— Ну, может ты и прав, я бы и с автоматом на рубера бы не попер. С детства такую пушку себе хотел. И вот нашел. Патроны к ней золотые конечно. Считай только у ксеров и достанешь.

— Кстати о руберах. Не слишком ли мы легко вооружены Рик? А если кого серьезного встретим?

— Не боись Варан, у нас все продумано и учтено.

— А если поподробнее?

— Ну, пулемет же ты в кузове видел? Калибр 12,7. Десять выстрелов в секунду. Любого рубера напополам порвет.

— А если элиту встретим? — Я не мог не вспомнить две огромные туши, перемахнувшие через забор и показавшие целой колонне боевой техники, кто действительно вершина пищевой цепочки в Улье.

— С элитой мы не будем связываться, — сказал Рик, — отъедем в сторонку и пропустим, пусть себе валит по своим делам.

— Ага, а на шеи себе повесим таблички «Мы не вкусные», а то, как она иначе поймет, что нас трогать нельзя.

Рик хмыкнул и спросил:

— Ты варан про стелсеров слышал?

— Конечно, самолеты такие у америкосов есть.

— Стелсер это такой дар Улья. Позволяет его обладателю стать невидимым, точнее незаметным для окружающих. Что то вроде отвода глаз.

— Ну, у меня–то такого таланта нет.

— Да тебе и не надо, у нас Шнобель стелсер. Самый сильный стелсер Мирного.

— И нам что с того?

— Он может прикрыть невидимостью нас всех, вместе с машиной. Потому мы на одном грузовике и катаемся. Две машины он не прикроет. Когда можно — в открытую прем, а если нужно, раз и спрятались.

— А если постоянно под невидимостью ехать?

— Не, не вариант. Подвижные объекты скрывать намного сложнее. Неподвижную машину он в стелсе минут двадцать продержать может, а подвижную не больше двух минут.

Я чуток довернул руль, цепляя краешком бампера очередного бегуна, стоящего на обочине и приготовившегося прыгнуть на борт машины, когда она поравняется с ним. Тело бедолаги улетело как сбитая кегля, снеся по дороге и так перекошенный дорожный знак, требующий ограничить скорость сорока километрами в час.

— И часто вы элиту встречали?

— При мне дважды, и оба раза спокойно дали пройти мимо. А сколько раз Шнобель встречал, хрен его знает. Он уже девятый год в Улье, ветеран. Хотя даже так, нужно быть осторожными, слышал, что у элиты тоже дары появляются, вроде как у нас?

— Да, что то такое слышал.

— Поэтому помни, что всегда можно нарваться на элитника с допустим, таким же даром стелсера, или еще чего похуже. В Улье всегда нужно держать ушки на макушке.

— А куда мы едем, Рик?

— В санаторий.

— Куда?

— Да заповедник тут есть, точнее не тут, а в том мире, откуда он прилетает.

По крыше пару раз стукнули.

— Тормози, — скомандовал Рик.

Я перебросил рычаг на нейтралку и остановил машину. Как будто дожидаясь этого, из глубокого оврага тянущегося параллельно дороги, метрах в ста выскочил зараженный, весьма приличных размеров и рванул к нам.

— Кусач, — опознал Рик несущуюся к нам лысую, обросшую мышцами и кое–где роговыми пластинами тварь.

Из кузова ударила короткая очередь на два патрона. Абакан, именно у него отсечка по два патрона. Значит, стрелял Болт. Тварюга рухнула метрах в тридцати от машины и поднявшись на четвереньки медленно поползла к нам. Ее так качало из стороны в сторону, что она после каждого второго шага заваливалась на землю, снова упорно поднималась на четвереньки и ползла.

— Смотри, щас класс покажу, — Рик выскочил из машины и направился к твари, доставая из кобуры свой Дезерт Игл. Стрелять он из него не стал. Но как только подошел к ползущей туше метров на десять, у той через все лицо в районе глаз возник глубокий порез. Кровь и остатки глазных яблок потекли по харе. Второй порез появился на шее, и вот из него кровь брызнула просто фонтаном. Третий через долю секунды возник на внутреннем сгибе локтя, и видимо перерезал что то важное. Тварь завалилась на подрубленную лапу. Спустя пару минут, Рик подошел к подохшей твари и быстро вскрыл ее споровой мешок, после чего запрыгнул в кабину.

— Видал как я ее? — В голосе парня звучала гордость и ожидание похвалы. Я не стал его разочаровывать.

— Круто, и что это было?

— Я тонкий кинетик. Представляю себе бритву и ррраз…

Пока правда не особо сильный, но если буду качаться горохом и тренироваться, то лет через десять элитнику смогу голову одним движением отрезать.

Ну, десять лет тут еще прожить надо, подумал я и вернул разговор к интересующей меня теме:

— И что там с санаторием и заповедником?

— А, это. В общем, сделали заповедник еще при Совке, завезли туда кучу редких зверюшек, в лестное озеро в центре заповедника запустили кучу сортов каких то редких ценных рыб, а что бы все это добро не пропадало, построили на берегу озера пансионат для партработников, что бы они на все это охотились и рыбачили.

После перестройки это все перешло по наследству слугам народа, тем которые чиновники, и они, как и было завещано все это дело «расширили и углубили». Понастроили на берегу озерка целый коттеджный поселок и регулярно приезжают отдыхать туда с семьями.

— А мы то там что забыли?

— Ну как что? Они ж туда дичь едут стрелять, в каждом коттедже по коллекции винтовок и по куче патронов. Плюс куча ништяков. Тепловизоры всякие, дальномеры охотничьи, да там такие девайсы встречаются каких ты не то что не видел, даже не знал что такое на свете существует.

А еще там есть вишенка на торте. Что бы всем этим сторонникам демократии и народовластия этот самый народ не мешал, там поставили пост ФСБ. Там же и начальник областного ФСБ на своей даче расслабляется и многие его подчиненные, и мусорские генералы. Из Москвы гости опять же приезжают. А вдруг, какой народишко помешает им занесенных в красную книгу зверушек отстреливать? Или сфоткает не дай Бог.

Короче поставили двухэтажный домик кирпичный, в котором постоянно дежурит взвод спецназа ФСБ. А в подвале того домика весьма серьезный запас оружия и главное патронов хранится.

Мы как то больше сотни цинков патронов оттуда достали. А год назад ребята БМП оттуда пригнали, но это еще дог того как я в группу попал.

— А людей там сколько?

— Да откуда там люди? Те, кого с этим кластером грузит и в том то мире людьми никогда небыли. Но, если серьезно, то по разному. Кластер там не совсем стабильный. Поселок прилетает один и тот же. Дома один в один. При этом иногда на весь поселок и сотни рыл при переносе не наберется. Чинуши на работе бюджеты в поте лица пилят. Семьи на куршавелях непосильно нажитое проматывают, а сотрудники правопорядка пытаются на куски не разорваться, охраняя и тех и других одновременно.

Но бывает, что сюда аншлаг прибывает. Под тысячу рыл может при переносе оказаться, это видимо когда загрузка на выходной какой–нибудь попадает.

— И как вы тогда эту проблему решаете?

— Да никак. Точнее решаем ее не мы. Приезжаем сюда обычно день на пятый–шестой после перезагрузки, и к тому времени местное население самостоятельно утрясает возникшую демографическую проблему. Сжирают они друг друга. При этом оставшиеся, разрастись до чего то крупного и проблемного за это время не успевают. Ну, а дальше уже мы подключаемся.

— Вот скажи Варан, ты черную икру пробовал? — Решил переключиться на другую тему Рикша.

— Нет, не довелось пока.

— Сегодня попробуешь. У них по домам холодильники такими деликатесами забиты. Хоть жить там оставайся.

— Так холодильники же без электричества. Там все уже протухло.

— Дружище, мы не в деревню к твоей бабушке едем. Там у каждого коттеджа аварийный генератор, с автоматическим включением в случае перебоев с энергией. Мы их тоже кстати в Мирный возим. Иногда. За них хорошо платят.

— Если хорошо платят, то почему иногда?

— Если начать с каждого коттеджа снимать генераторы и партиями возить да продавать, на них цена у падет. Так что выгоднее по одному и не каждый раз.

По крыше снова постучали. Нам навстречу бежал радостный лотерейщик, наивно считающий, что этим утром он сможет позавтракать. Я остановил машину, из кузова раздалась короткая очередь с отсечкой на два патрона.

Глава 19. Элитный поселок

Последние километры мы не ехали, а плелись. Обстановка мне напоминала тот день, когда я в первом рейде нарвался на тот злополучный коровник. По обе стороны от дороги был лес, от которого я как то успел отвыкнуть в этом мире полей.

Дорога, по которой мы ползли, была идеально ровной, без ям и даже без трещинок. Так и хотелось вдавить газ, разогнаться.

— Рик, если в этот раз там толпа людей прилетела, они же сейчас должны косяками по этому лесу шастать?

— Не, не должны.

— Почему?

— Увидишь.

Как раз в этот момент дорога уперлась в стальные ворота. С двух столбов на нас смотрели камеры видеонаблюдения. От ворот, в обе стороны тянулся примерно двухметровый бетонный забор. Поверх него были наварены металлические столбики, меж которыми часто была натянута колючая проволока. Первые метра полтора от верхнего края забора шли витки егозы. Дальше, обычные проволочные нитки, ощетинившиеся редкими шипами.

Профессор выпрыгнул из кузова и подойдя к самым воротам прижал указательные пальцы к вискам, всматриваясь в покрашенный светло–зеленой краской металл.

— Чисто, — объявил он. — Десятка полтора особей осталось.

— Не повезло тебе Варан, — засмеялся Рик, — не увидишь, как тут весело бывает во время аншлага.

— Далеко? — Поинтересовался Шнобель.

— Рядом с воротами никого.

— Болт, давай.

Невысокий крепкий рейдер быстро перелез через забор, не цепляясь за неровности, а просто прикладывая ладони и носки ботинок к гладкому металлу. Ну прям человек–паук млин.

Через пару минут раздалось гудение электромотора и створки начали раздвигаться.

— Варан, загоняй машину, ставь ее у вон того здания белого кирпича с плоской крышей, это пост охраны, и посигналь несколько раз, — приказал уже мне Шнобель.

— Сигналить то зачем?

— На хрена нам по всему поселку бегать местных жителей выискивая? Пусть сами к нам идут.

— Пока я выполнял распоряжения Шнобеля, группа заняла позиции приготовившись встречать гостей. У Рика был АКМ, из которого я уже успел пострелять. Болт держал Абакан, Шнобель перекинул через изгиб локтя Печенег, всем видом показывая, что вмешается, только если его подразделение не справится. Пулемет смотрелся в его руках игрушечным. Профессор держал в руках Вал. Самое необычное оружие было у Сокола. Винтовка, явно не военная, покрытая узорами гравировки и, тем не менее, выглядящая грозным оружием, а отнюдь не игрушкой. Ствол кажется слишком длинным даже для снайперки. Особое почтение внушала оптика. Думаю из нее можно каждую сосновую иголку рассмотреть на том берегу озера.

Поселок оказался одной длинной улицей, тянущийся наверно на километр вдоль берега озера. Никакого асфальта, вся улица выложена серой тротуарной плиткой, в которой красными брусками выложены различные геометрические узоры. Красиво. По обеим сторонам улицы стояли двух, иногда трехэтажные кирпичные дома, огороженные кирпичными же заборами.

По этой самой улице к нам уже неслось с десяток тварей. Четверо, похоже, уже лотерейщики, остальные бегуны. По сути, тут просто тир. Свернуть зараженным некуда, спрятаться негде. По обе стороны, слившиеся в одну сплошную стену, трехметровые кирпичные заборы.

Через минуту на плитке лежало одиннадцать дохлых туш. Лужицы крови, вытекавшие из них, весело заполняли щели между плитками, создавая свой, жутковатый узор на этой дороге.

— Профессор, сколько? — Спросил Шнобель.

— Четверо. По домам сидят, вылезти не могут.

— Бери Варана и помогите им, заодно и познакомитесь нормально. А мы пока подвальчик охранничков проверим. — Шнобель кивнул на белое кирпичное здание и направился ко входу в него.

— Эй Варан, — окликнул меня Рик. — Нож дай.

— У тебя же свой есть. — я кивнул на ремень Рикши, из ножен на ремне торчала изукрашенная резьбой роговая рукоять ножа.

— У меня гравировка и вообще это златоустовский булат, а мне консервы вскрывать. Жалко. Твоему–то уже все равно ничего не повредит.

Пожав плечами, я достал свой пошарпанный штык нож и протянул его Рику.

— Пойдем, — кивнул головой в направлении уходящей в даль улицы Профессор. — Прошвырнемся по быстрому и жрать. Потом погрузка и дома потрошить.

— Может лучше не по быстрому, а по осторожному?

— Херня, не сцы. Я одиннадцатый раз тут. Все всегда одинаково. Те, кто до перерождения успели наружу выйти, пожрали друг друга и оставшиеся прибежали к нам. Остальные сидят по домам и напрягают свои пустышьи мозги, как же открывается замок двери. Половина из них уже от голода ходить не может.

Кстати, где у тебя клевец? — он показал мне знакомую уже мини кирку.

—Не разжился пока.

— Зря. Впрочем, против этих задохликов нам и моего за глаза хватит.

Мы двинулись вдоль улицы. Примерно на одиннадцатом доме Профессор дернул за ручку узорчатой металлической калитки, вмонтированной в стальные ворота, и вошел во двор. Я зашел за ним. Зараженного мы увидели сразу. Он приник к стеклу входной двери. Увидев нас, пустышь страшно обрадовался и начал биться всем телом о стекло. Но сил разбить его у бедняги просто не было. Ввалившиеся щеки, запавшие глаза. Похоже, этот бедолага действительно ничего не жрал целую неделю.

— Смотри, щас фокус покажу, — сказал Профессор.

Сделал несколько шагов к двери, взялся за ручку, повернул ее и рывком открыл дверь.

Пустышь вывалился наружу, неуклюже поднялся на четвереньки, попытался встать на ноги и, не удержав равновесие, снова завалился на землю.

— Смотри Варан, его даже голыми руками прикончить можно

Профессору явно доставляла удовольствие беспомощность зараженного. Лично я в этом похрюкивающем, пытающимся подняться дистрофике ничего веселого не видел.

— Добей его, или дай мне свою мотыгу, сам его грохну.

Убивать ЭТО голыми руками мне совсем не хотелось. Пах пустышь совсем не фиалками.

— Сам ты мотыга, — обиделся Профессор и резким движением вонзил клевец в затылок твари.

— Пошли, трое еще осталось.

— О министр наш живой, щас упокоим.

— Какой министр?

— Самый настоящий, только бывший. Кресло министерское сынку своему передал по наследству, а сам ближе к природе переселился.

Мы подходили к огромному трехэтажному особняку, так же как и остальные, прячущемуся за кирпичным забором.

Вот на хрена им тут заборы? Весь поселок несколькими слоями колючей проволоки обмотали, охрану поставили и все им мало.

— А с чего ты взял, что он министр?

— Так у него по всему дому фотки, где он ручкается да обнимается с презиком нашим многоразовым.

— Каким презиком?

— Многократно и всенародно избранным, каким же еще? Вот после этих фоток мы и порылись в его бумагах. Любопытно стало. Оттуда все и поняли. Винтовку у Сокола видел? Отсюда она. Такие только на заказ делают. Точность обработки ствола неимоверная. До десятых долей микрона. Когда ювелиры видят эту винтовку, плачут от зависти, потому что им так никогда не суметь. Понял?

— И чем она так хороша?

— Из нее можно за километр суслику в глаз попасть. Для того такие и делаются. Даже вид спорта такой есть — стрельба по сусликам с километра — варминтинг называется.

— И нахрена тебе тут суслики?

— Темный ты человек Варан, — вздохнул Профессор и дернул ручку двери министерских ворот.

— Ссука, закрыто. Давай, лезь мне на спину, а потом через стену.

— Ага, а обратно я как?

— Да там обычный засов внутри. Откроешь, впустишь меня, грохнем этого старикашку и дальше двинем. Давай не тяни, жрать охота, я сегодня даже не завтракал.

Профессор оперся руками на кирпичную стену и слегка присел, что бы можно было встать сначала на его бедро, а потом шагнуть на плечо.

Я не стал ждать повторного приглашения, прислонил автомат к стене, и забравшись на спину Профессора подтянулся на руках, закидывая себя на стену. Взгляд вниз. Все пространство между стеной и домом заросло кустами: сирень, вишня, жимолость, еще какая–то ботаническая хрень. Тут явно не помешал бы садовник, но мне–то какое до этого дело?

Взявшись за край стены, я свесил ноги внутрь двора и повис на руках, вытягиваясь во всю длину тела.

Жуткий удар по бедру сбросил меня со стены и отшвырнул метров на пять. Кусты шиповника смягчили падение, но лучше бы их тут не было.

Подтянув колени к животу, я одним резким движением вскочил на ноги.

В пяти метрах от меня стоял лотерейщик. На голове практически не было волос. На коже тут и там были видны мозоли, это начинают появляться хитиновые пластины, которые уже совсем скоро станут неимоверно твердыми. Совершенно голая тварь ростом не ниже Шнобеля и весом около двухсот килограммов смотрела на меня. В глазах ее светился восторг.

Моя рука медленно поползла к ремню. Пластиковые ножны оказались пустыми. Да что б ты этими консервами насмерть подавился, подумал я, вспомнив про Рика.

Лотерейщик дернулся ко мне и я применил самый действенный в этой ситуации боевой прием. Его практически не изучают в секциях дзюдо, за то, его отработке уделяют массу времени в секциях легкой атлетики. Перепрыгнув куст шиповника, я бросился бежать, петляя между разросшихся кустов.

Меньше чем через минуту я стоял и оглядывался. Дальше бежать некуда. Слева дом. Окна слишком высоко. Не запрыгнуть. Справа кирпичная стена забора за которой соседний участок. Впереди бетонный забор и уходящие ввысь витки колючей проволоки. Я стою на бетонной площадке десять на десять метров облицованной кафельной плиткой. В центре ее монументальный кирпичный мангал. И больше ничего. Даже пластового стула нет, что бы кинуть в эту тварь.

В дверь начал колотить Профессор, видимо почувствовавший что–то неладное. Извини мужик, мне не до тебя. Срочное дело образовалось. Лотерейщика покормить надо. Собой.

Тварюга выскользнула из кустов и не спеша направилась ко мне. На ее уродливой роже была радость. Она явно успела изучить этот двор вдоль и поперек, и точно знала, что деваться мне некуда, а потому никуда не спешила, видимо планируя насладиться свалившимся с неба обедом.

У стены дома стояла метла. Разноцветные пластиковые прутики, деревянная ручка. Одним прыжком отказавшись рядом, я схватил ее и выставил перед собой, направив цветные пластиковые прутики в сторону твари. Самому смешно. Но что делать? Ничего другого тут нет, а подыхать не хочется.

Из–за забора раздался треск автоматной очереди. Лотерейщик отреагировал на этот звук, как на выстрел стартового пистолета и прыгнул ко мне.

Рванувшись в сторону, я врезал метлой ему по морде. Эта сволочь по моему даже не моргнула. Крутанувшись на месте, я увернулся от его лап и, оказавшись спиной к твари, попробовал снова дать деру.

Кроме лап у лотерейщика оказалась еще и пасть. Его зубы сомкнулись у меня на спине, чуть ниже правой лопатки. Я взвыл, боль была дикая. Сразу вспомнилось, какой кусок мяса выгрыз из Лерки Олег. А у этой твари хлебальник раза в два побольше будет. Похоже мне конец. За пару минут истеку кровью. Хотя, отставить оптимизм. Кто мне их даст, эти пару минут? Лотерейщик дернул башкой, видимо, что бы вырвать из спины кусок побольше и я покатился по земле. Все, бежать нет смысла. В руках я все еще держал палку. Теперь уже просто палку, когда падал, сломал черенок метлы. За то у нее острый, расщепленный конец. Ну, что ж, раз не могу от тебя убежать, хоть заставлю сдохнуть вместе со мной.

Я развернулся к тварюге и выставил свое смешное оружие перед собой. Лотерейщик смотрел на меня как то задумчиво. Будто пытался решить в уме какую то проблему. Морда у него была в розовом. Из угла рта тянулась струйка крови. Даже знать не хочу что у меня со спиной, и какую часть меня ты сука сейчас пережевываешь.

Лотерейщик рванулся ко мне. Легко, играючи, сбил направленный ему в горло обломок деревяшки вниз, и я, в последний момент вспомнив, как охотились в старину на медведей, резко присел, упирая обратный конец черенка в скользкий кафель, а заостренный конец палки направил куда получилось… в верхнюю часть голого брюха. Тварюга завалилась на меня своей тушей, прижав мои руки где то там внизу. Не обращая внимания на пропоротое брюхо, разинула окровавленную пасть и попыталась вцепиться мне в горло. Всем телом рванувшись в сторону, я смог чуть отодвинутся и мощные челюсти сошлись на ключице. Услышав а главное почувствовав как захрустели мои кости сминаемые пастью твари я попытался рвануться, набрать в легкие воздуха, но туша навалившаяся на меня не дала мне сделать ни того ни другого. Я отрубился.

— Эй Варан, просыпайся. Вставай говорю, чего ты разлегся? Да уберите с него уже эту тушу.

Я открыл глаза. Рядом со мной на корточках сидел Рикша. Профессор и Болт как раз в этот момент скатили с меня труп лотерейщика и я, наконец–то, смог вдохнуть воздуха.

Шнобель наклонившейся над лотерейщиком с любопытством рассматривал торчащую из брюха твари деревяшку, ушедшую в тело почти полностью.

Потом зачем то полез смотреть пасть твари. Даже губы пальцами оттянул.

— Эй братан, он тебя подрал где, ты скажи, а то с виду вроде целый. — Этот Рик похоже совсем долбанутый, у меня ключицу разгрызли и похоже даже частично переварили. Что со спиной и думать не хочется.

— А ты везунчик, — сказал Шнобель, закончив рассматривать дохлого монстра.

Да ну? Серьезно? А я вот не знал раньше, что такое везение. Хорошо, что нашлись добрые люди и просветили. Везение это когда тебя частично съели и ты лежишь и думаешь: сдохнешь или может есть еще шансы.

Я перевел глаза на свое плечо. Что за хрень? Там рана должна быть в пол моей головы. Плечо и ключица были на месте. Даже одежда была целая, правда вся в крови, но…

— Зубов у него нет, — сказал Шнобель.

— Чего? — Ошарашенно переспросил я.

— У лотерейщиков на определенном этапе старые, человеческие зубы выпадают и начинают расти зубы хищника. Ты нашел такого, что старые зубы уже растерял, а новые еще расти не начали. Хотя подколол ты его здорово. — Он кивнул на торчащую из брюха деревяшку.

— Ребра ты такой хренью не за что бы не пробил, так что вогнать ее в брюхо снизу вверх, так что бы до сердца достала, это круто. Уважаю.

Ага, ага, примерно так оно все и было, выстроил я гениальный стратегический план, начертил пару графиков, что бы точно знать куда бить, а потом еще маркером у него на пузе крестик нарисовал, что б не промазать. Он что, серьезно думает, что это не случайность?

— Сильно он тебя пощипал?

— Чего? — снова спросил я.

Десны у него все в крови, об твою одежду ободрал, пока зажевать тебя пытался, — Шнлбель кивнул на покрытую кровью морду твари.

— Эй Варан, ты встать–то вообще можешь? — подал голос Профессор.

— Не знаю.

— Какой к черту не знаю, жрать охота сил нет, а нам еще двух тварюшек замочить надо, подпрыгивай и двинулись в темпе вальса.

Я мысленно застонал.

Глава 20. Сейфы, камни и любовь

Над нашими головами открылось окно, в него наполовину вывалился Сокол? навалившись животом на подоконник и начал со всхлипыванием втягивать в себя воздух.

— Командир, тут полный звездец. — отдышавшись, доложил он.

— А подробнее? — спросил Шнобель.

— Рыл пятьдесят тут было, точнее не скажу. Одни скелеты остались, в основном разукомплектованные. Гости, похоже, к нашему министру приезжали. Дышать тут вообще нечем. У этого гада везде ковры, так они насквозь пропитались, ладно бы кровью, так еще и дерьмом из кишок. Славно этот лотерейщик попировать успел.

— О, Варан, а ты везунчик. — Вмешался в Разговор Рик. Он успел вскрыть споровой мешок зараженного, разумеется, моим ножом, и сейчас показывал зажатый между двумя пальцами желтый, полупрозрачный шарик. — Горошина!

— Рик, отдай Варану его добычу и давай двигай вместе с Профессором поселок чистить. Там вроде еще двое где то шкерятся.

— Так мы трофеи обычно на всех делим. — возмутился Профессор.

— Твоей доли в этих споранах точно нет. Чуть не скормил новичка лотерейщику.

— Скормил бы, будь у лотерейщика зубы, — хохотнул Болт.

— Варан, тебе спека вколоть? А то какой–то ты помятый да пожеванный, а нам еще дома потрошить, да ящики с патронами грузить.

— Спека? — В голове что–то вертелось, связанное с этим словом, похоже, об этом упоминали мужики, с которыми я отправлялся в первый рейд. Но, вспомнить что же это такое я не мог.

— Ты даже таких элементарных вещей не знаешь? Спек это обезболивающее. Точнее, это много чего. Стимулятор, если его вколоть, прибавляется сил, даже смертельно раненый человек может действовать некоторое время как абсолютно здоровый. Кроме того, он усиливает регенерацию тканей. Кое–кто говорит, что усиливает дары, но я в это не сильно верю. Но, главное, для чего его используют обезболивающее. Цены на него запредельные, но опытный рейдер без него из стаба не выйдет, понял?

— А если обычного обезболивающего сожрать? — спросил я. — В одном из этих домов наверняка что–то найдется.

— Можно и обычного. — Сказал Шнобель. — Только вот обычные лекарства рассчитаны на обычных людей. Мы же уже другие, в некотором роде и не люди уже. Одно слово — иммунные. Обмен веществ у нас выше, да и не только это. Лекарства конечно на тебя подействуют, но гораздо меньше, чем действовали в прошлом мире, и действовать будут меньше времени. Док у нас в стабе обычными лекарствами увлекается, есть даже одна группа рейдеров, которая специально для него аптеки и больнички потрошит, и лекарства и инструменты да оборудование разное ищут, тем и живут.

Но, Доку оно простительно, он до Улья больных по старинке больше полувека резал. Старые привычки, они надолго.

— А по мне, так у него очень полезные привычки, — снова перебил командира Болт и потер грудь.

— В принципе да, — согласился Шнобель. Его хирургические навыки многим жизнь спасли, вон полгодика назад из Болта Док пригоршню дроби вырезал.

— И как так получилось?

— Новички решили, что подловить команду рейдеров, возвращающуюся с добычей в стаб, будет безопаснее, чем охотится на зараженных. Прикупили охотничьих ружей, на нормальные стволы денег не хватило, а гладкоствол почти ничего не стоит даже в стабе. Расположились на одной из дорог ведущих в Мирный, мол пикник у них. А как мы подъехали, саданули по нам из всех стволов.

— И что случилось?

— Что, что? Болт вон словил в грудину с двух стволов, хорошо сердце не задели, да до стаба было всего час ходу. Профессору ухо отстрелили. Ну и меня зацепило слегка.

— А сними что?

— Ничего. Сдохли они.

— Понятно.

— Ладно, хватит трепаться. Рик, Профессор, какого хрена вы еще здесь? Болт, вали в дом вскрывай оружейный шкаф. Как закончишь, бери Варана и начинайте дома чистить. Сокол, ты с ними.

Я закинул в рот таблетку, уже четвертую за последний час. Похоже Шнобель прав. Лекарства тут действуют иначе. Не травануться бы с такого передоза.

Мы «чистили» уже четвертый дом. Любой вор из обычного мира крыл бы нас за такое мародерство последними матюгами. Мы брали лишь оружие и дорогое спиртное. Прихватывали консервы, если такие находились, оставляя массу невероятно ценных вещей, вот только ценными они были лишь в том, старом мире.

Болт приложил руку, к очередному оружейному сейфу и замер нанесколько секунд. Раздался щелчок, мы с Соколом начали вытаскивать оружие из металлического ящика и складывать его в длинную спортивную сумку, найденную в этом же доме. . Тут выбор был не очень. Одна двустволка вертикалка и малокалиберный карабин, даже без оптики, за то с позолотой по затвору. Вроде я в оружейном магазине Мирного видел что то похожее.

— Возьмешь себе? — Сокол вытащил из ящика никелированный револьвер огромных размеров. — Сорок пятый калибр!

— И на хрена мне эта бандура? У нее же патроны наверное на вес золота.

Сокол засмеялся.

— Гораздо дороже. Учитывая курс золота в этом мире.

— Мне бы что–то попроще, и что б патроны были подешевле. Макаровым тут можно разжиться?

— Найдем. Если не ПМ, так ПММ точно.

— Пойдем Варан, покажу кое–что. — влез в наш разговор Болт.

Я посмотрел на него, потом на Сокола. Тот лишь пожал плечами, как бы говоря: «знаю что там и смотреть по новой мне не интересно». Мне же было любопытно, и я потопал за Болтом к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Ты кинетик? — я спросил об этом у Болта, который уже вторую минуту стоял у закрытой дверцы сейфа. На лбу у него выступили капельки пота. Нижнюю губу он закусил зубами так, что она побелела.

— Погоди, — пробормотал Болт. Через несколько секунд раздался щелчок.

— Уффф, не, я не кинетик, я человек–магнит. Сейфы это та еще жопа. В оружейных шкафах замок простенький, а в сейфах… В первый раз два дня с ним возился, думали тут какая–нибудь мегапушка спрятана. А теперь, набил руку и вот.

Он распахнул дверцу. Сейф был разделен на несколько полок. На одной лежали золотые слитки, еще две полки были забиты пачками с денежными купюрами разных стран. С боку ютились две пачки с российскими пятитысячными. Верхняя полка была уставлена коробочками различного размера. Некоторые из них были обтянуты бархатом.

Болт взял самую большую коробку, тонкую и широкую, черного дерева, украшенную изящной резьбой.

Открыл. На черном бархате, в специальных углублениях лежало несколько предметов: колье, браслет, серьги и перстень. Зеленые камни сразу же поймали солнечные лучи проникавшие в окно и разбили их на тысячи брызг разных оттенков, от светло–салатового до темно–зеленого. В том мире эта коробочка явно стоила многих миллионов.

— У Шнобеля точно такая же дома уже полгода лежит, — сказал Болт. В голосе его звучала легкая насмешка.

— Он что, подобными вещами увлекается?

— Увлекается, только не вещами. Как думаешь, кому из баб в Мирном, этот гарнитур бы подошел?

— Мне откуда знать? Я никого и не знаю пока в стабе.

— А если подумать? Даю подсказку: изумруды очень идут телкам с зелеными глазами.

— Да говорю ж не знаю я пока никого в Мирном.

— Я сразу подумал, что ты правильный мужик Варан. Я тоже у баб только на ноги и на сиськи смотрю. Кому нужны их глаза? А телку эту ты встречал, знахарка это наша — Белла.

— Да лучше б он в кобру влюбился, — непроизвольно вырвалось у меня.

— Ага, согласен, главное Шнобелю этого не скажи. Но, ты полностью прав, кобра, она всяко лучше будет. Слышал, как она последнему ухажеру отказала?

— И когда бы я успел это услышать, и где?

— Да эту историю весь стаб все еще обсуждает, хотя уже два месяца прошло.

— И что же там случилось?

— Один кретин, решил к ней подкатить, а когда она его проигнорировала, решил что молчание это знак согласия. Ну и попробовал ее полапать. Говорят, его зубы до сих пор на Торговой улице находят.

— Она его убила? — мне вспомнились рассказы Беллы про жертвоприношения и то, как спокойно она об этом рассуждала.

— Не, саданула ему по морде с ноги, у бедолаги аж челюсть вырвало из черепушки, ну и зубы понятно, как осколки ручной гранаты по улице разлетелись от такого удара. А когда этот горе–ухажер на землю рухнул, она ему еще раз пять по ребрам тем самым ботинком добавила.

— Н-да, она явно романтик. Погоди, ты сказал у Шнобеля эти камушки уже полгода лежат.

— Точно. Интересуешься почему они еще не у Беллы, или почему у Шнобеля пока зубы на месте? Так тут все просто. Комплексует наш командир. Говорит, мол мне под шестьдесят, а она девка молодая, я мол урод, а она вся такая принцесса, в общем полный бред. И раз ты теперь с нами, подключайся к решению общей проблемы — как спасти командира.

В глубине сейфа я заметил небольшую коробочку обтянутую светло–синим бархатом. Достал, открыл. Серьги. Явно вещь очень дорогая, не изумрудный гарнитур конечно, но все же. Три камня в каждой: светло–голубой, синий и ультрамариновый. Белое золото или платина.

— Можно взять?

— Да бери, мы ювелирку не берем обычно, весит много, стоит мало, только если для себя. Болт заглянул через мое плече в коробочку.

— Для блондинки подойдет, синеглазой. Что, уже успел кого–то присмотреть? А говорил не знаю я никого, ладно, пошли, нас Сокол заждался.

Бросив футляр с изумрудным гарнитуром на пол, Болт затопал к лестнице.

Глава 21. Возвращение.

Работа уже давно стала рутиной. Найти в доме пару сумок, пока Болт открывает оружейный сейф. Набить одну оружием и патронами, а вторую консервами и спиртным. Вытащить сумки на улицу и поставить перед воротами. Потом, когда все закончится, можно будет проехать по улице на машине и закинуть по очереди сумки в кузов.

Сокол, копавшийся в шкафу очередного дома в поисках сумок, окликнул меня:

— Варан, вроде твой размерчик, примеришь?

Он держал в руках комплект комуфляжки–цифры. Брюки, футболка, рубашка куртка и даже кепка с длинным козырьком.

— Классная вещь и явно не Китай. Переодевайся, а то ходишь весь в слюнях лотерейщика, кто увидит подумает про тебя еще какую–нибудь хрень. Ну и на нас за одно, раз мы вместе.

Комуфляжка действительно оказалась моего размера. Цвет слегка не в тему: серый с черным, но надо брать что дают, тем более, сразу видно, вещи дорогие и качественные. Я быстро переоделся.

— Давай завязывать, жрать пора. Наши должны были уже давно приготовить. Похоже кому–то нужен волшебный пендель.

Заполнив очередные две сумки, мы направились к зданию охраны, возле которого расположились остальные члены нашей команды.

Обед, похоже, был уже готов, ну или почти готов. Рик с Профессором вытащили из какого–то из домов здоровенный деревянный стол, не удивлюсь, если дубовый, накрыли скатертью и уставили кучей тарелок с нарезками, среди которых было похоже все, что возможно. Только тарелок с разными видами колбасы было несколько десятков. Кроме того были тарелки с сырами, тарелки с рыбой, с мясом… Была и так любимая Риком черная икра.

Этот натюрморт смотрелся дико. Стол, стоящий посреди дороги безлюдного поселка. В полусотне метрах от него лежит несколько мертвых тел.

Болт, подойдя к столу, сразу схватил кусок копченого мяса, положил сверху кусок сыра и вцепился зубами в этот бутерброд.

— А не проще было в каком–то из домов расположится? — Поинтересовался я.

— Не, — отозвался Болт, не отрываясь от бутерброда, — На природе лучше.

Я посмотрел на трупы зараженных и летающих над ними мух. Ну, лучше так лучше, со своими правилами в чужой монастырь не лезут.

— Тут руки–то где можно помыть?

— Там, — Болт кивнул на дом охраны, — Рик с Шнобелем покажут, они там кашеварят.

Рик со Шнобелем действительно обнаружились в доме, у двухкомфорочной электрической плиты, на которой что то варилось.

— Рис, — кивнул на плиту Шнобель. Хлеб, когда мы приезжаем, становится пушистым снаружи и твердым внутри, а жрать мясо без хлеба это не то. Вот и варим рис, что б как китайцы, вместо хлеба его трескать.

— Что значит пушистым снаружи?

— Плесенью он покрывается.

— Готово, — отрапортовал Рик, заглянув в кастрюльку.

— Надеюсь, не пересолил как в прошлый раз?

— Шеф, обижаешь, я лучший повар во всем этом элитном курорте.

— Честно говоря, не самая лестная рекомендация, если вспомнить, как готовят остальные.

— Как они готовят? — возмутился Рик, — да единственное блюдо, которое они способны приготовить — это вскипятить воду в чайнике. И то, половина твоего отряда командир, без поваренной книги с этой непростой задачей не справится.

— Ладно, пошли обедать, виртуоз.

Уже полчаса мы налегали на различные закуски, изредка, что бы перебить вкус жирного мяса или рыбы зачерпывали вареный рис ложками прямо из кастрюли. Рис был беспощадно пересолен, поэтому большей его части грозило так и остаться несъеденным.

— Шнобель, там ПМ-ы есть? — Сокол кивнул на кирпичное здание охраны. — Варану нужно.

— Валяется парочка. В этот раз по скромному что–то у них. Патронов всего семнадцать ящиков, повезло хоть «Печенегом» новым разжились, не часто бывает.

— Угу, — промычал Профессор, пытаясь проглотить здоровенный кусок балыка, — За Пещенехи в два раза больше можно взять чем за РПК.

— Мы тут заночуем или назад сегодня двинемся? — поинтересовался я.

— Сегодня. хабару мало, время — полдень. Сейчас пожрем и загружаться, до темноты будем в Мирном.

— Мы еще дома не дочистили, — сообщил Сокол.

— Дочистите, — кивнул Шнобель. — Ты, Болт, Рик и Профессор дочищаете в темпе, а мы с Вараном загрузим все отсюда, — он кивнул на здание охраны, — и двинем потихоньку подбирать сумки, что вы приготовили. За пару часов должны уложится.

— Обратно тем же путем едем? — Спросил я.

— Нет, полупустые идем, в этот раз тут не густо, так что сделаем крюк и заедем на одну заправку. Там кроме топлива еще канистры в ассортименте. Привезем с собой, что б не покупать в стабе.

— Может и мало набрали, за то съездили спокойно, по мне всегда бы так, — сказал Рикша.

— Не болтай, — резко одернул его Шнобель. — Мы еще не вернулись. Сглазишь.

Я прижался боком к нагретому солнцем колесу. Достал из кармана блистер с обезболивающими таблетками и проглотил сразу две штуки. Сколько я уже их съел за сегодня? Да наплевать. Главное добраться до Мирного. Там отлежусь, отосплюсь и через два дня буду как новенький.

Грузить ящики оказалось той еще пыткой. В ящике было по два цинка и весил он двадцать пять килограмм. Когда я предложил Шнобелю таскать их вдвоем, он посмотрел на меня так… В общем я сразу забыл про больную спину и плечо и схватив ящик потащил его из подвала к машине. Жаль, что забыл я про боль совсем не надолго. Не успел я подняться по лестнице на первый этаж из подвала, как она вернулась, напоминая как жевал меня тот проклятый лотерейщик.

Еще больше я обрадовался, когда узнал, что у Урала не откидываются борта. Эти самоделкины их оказывается забронировали, и превратили весь кузов в единую неразъемную конструкцию. И как мне теперь закидывать в него тяжеленые ящики с такой спиной?

Шнобелю хорошо, с его ростом ему все встречные подъемные краны завидуют, я вроде тоже не маленький, лишь пары сантиметров до метра девяносто не дотянул, но куда мне до него.

Сейчас, когда все содержимое подвала оказалось в кузове грузовика, я сидел прижавшись боком к нагретому солнцем колесу и с тоской смотрел в даль уходящей улицы. У каждых ворот стояло по два а то и по три рюкзака. И все их придется грузить.

Интересно, на каком доме я сдохну? На четвертом–пятом или дотяну до середины улицы?

— Прыгай в кабину и тормози возле каждых ворот. Я буду закидывать, — сказал Шнобель.

Настроение резко пошло вверх. Оказывается, у меня есть неплохие шансы дожить до вечера.

— Хорошо идем. — сказал Рик, потянувшись он зевнул. — Через час увидим Мирный.

Дорога как обычно шла через поля. Вдоль нее тянулась широкая канава метра в три–четыре, наполненная даже не водой, а жидкой грязью. По краям канавы росли чахлые кустики, иногда набиравшиеся силы и разрастающиеся, так, что сквозь них едва было видно грязь канавы. Я слегка нервничал, подъезжая к таким зарослям, хоть и было понятно, что ничего серьезного в них не скроется. Кусты были невысокими, ниже моего плеча.

Когда машина снова начала приближаться к очередному разросшемуся пятачку, нога давившая на газ снова напряглась. В этот момент я увидел что–то странное. На кочку приличных размеров кто–то накидал грязных веток. Сорваны они были недавно, листья даже не выглядели завядшими. Я оглянулся вокруг, но спрятаться тут было негде, поле, чахлые кусты, канава с грязью.

В этот момент грязь в канаве резко плеснула в стороны, будто в ней взорвалась граната. Огромное тело, башку которого я принял за кочку, вырвалось из грязи так, что брызги долетели даже до машины. Существо рванулось сквозь чахлый кустарник к нам. Я вдавил педаль газа понимая, что не успеваю.

Удар пришелся между кабиной и кузовом, в район запасного колеса. Правую сторону машины приподняло в воздух. Это семитонный–то автомобиль в котором кроме собственного веса еще несколько тонн груза и пассажиров. Машина начала проседать обратно, на оторвавшиеся от земли колеса, и в этот момент ее как будто подхватили. Земля перед моими глазами кувыркнулась и машина с треском и скрежетом металла упала на крышу. Я поджал подбородок к груди, чтобы не сломать шею. Вовремя. Ключицы больно ударились о смявшуюся крышу.

Дверцу перекосило. Не открыть, выбираться теперь либо через правую дверь, либо через проем лобового стекла, рассыпавшегося мелкой крошкой триплекса.

Я посмотрел на право, Рика не было. Успел выскочить или его выбросило из машины при кульбите?

Звук рвущегося металла заставил повернуть голову обратно. Черные тупые когти вцепились в дверь с моей стороны, пробив кое–где металл. Снова скрежет стали и дверца улетает в сторону. В кабину заглянула здоровенная морда, вытянутая вперед, покрытая костяными пластинами. Я потянулся правой рукой к стойке, в которой был закреплен мой автомат, у самой дверцы, которая только что улетела метров на десять.

До автомата я дотянуться не успел. Когти сомкнулись на моей руке и одним резким движением выдернули меня из машины. Похоже, сознание я потерял во время этого рывка, а пришел в себя через долю секунды от удара о землю, когда приземлился, застряв в тех самых кустах возле канавы. Машина была метрах в двадцати от меня. Не слабо я пролетел. Зато смог рассмотреть элитника, выдернувшего меня из кабины. То, что это элитник, сомнений не вызывало. Ростом метра два в холке, длинной метров пять, передвигается на четырех конечностях и весь закован в броню.

Тварь как–то удивленно посмотрела на то, что держала в когтях. Предмет был какой–то знакомый, мысль о том, что же это, как то не хотела лезть в голову. Зачем–то я перевел взгляд на свою правую руку.

Руки не было, из плечевого сустава фонтанчиками била кровь. Я попытался зажать рану другой рукой, но увидев как торчат в разные стороны пальцы из изломанной ладони понял, что это бесполезно. С одной из ног тоже что–то не то, в том месте в котором она у меня согнута ноги обычно не гнутся. Теперь точно все. Одна радость — сектанты теперь обломаются.

Тварюга отбросила в сторону мою руку и начала оглядываться, явно пытаясь найти тех, кто был со мной в машине. Она слепо провела взглядом по группе из пяти человек. Двое лежат неподвижно. Рик и Профессор держат в полусидячем положении Шнобеля, сам он сидеть похоже не может. У Рика тоже вся башка в крови. Стелсер., вспомнил я. Шнобель стелсер. Элитник их не видит.

Зараженный осмотревшись еще раз, направился ко мне. Стало холодно, перед глазами поплыла какая–то рябь. Я теряю слишком много крови, хотя, какая теперь разница?

За спиной элитника появился человек. В черно–серой цифре заляпанной кровью, одна его нога была как–то неестественно вывернута. Правой руки у него не было, из плеча изредка выплескивались маленькие фонтанчики крови. Неуклюже нагнувшись, человек что–то поднял с земли. Тускло блеснул металл, я узнал Дезерт Игл Рикши.

Держать пистолет человеку явно было не удобно, что–то у него не то было с пальцами. Он направил пистолет в затылок твари. Выстрела я не услышал.

Глава 22. Посетители.

Ничего не чувствую. Я живой или уже все? Надо попробовать открыть глаза, может хоть какая–то ясность появится?

Веки удалось разлепить не с первого раза, но все же удалось. Демоница, сидит, смотрит на меня

— А черти где? — сказать это не получилось, звук вышел чем–то средним между хрипом и карканьем.

Белла поднялась со стула, взяла шприц без иглы, из стакана с водой и по капле выдавила мне в рот пару кубиков воды.

— Ты как элитника прикончил, зараза?

Ага, я тоже рад тебя видеть.

— Какого элитника? — прохрипел я.

— Тебе что, еще и память ко всему прочему отшибло?

Я осмотрел комнату, в которой находился. Больничная палата, одиночная. Какие–то приборы попискивают сбоку у изголовья, кресло удобное у кровати, ну и сама кровать разумеется.

Взгляд упал на… Какого черта??? Мне же ее оторвали. И вообще, это не моя рука, моя была не темно фиолетовой.

— А что ты вообще помнишь? — спросила знахарка.

— Помню, что руку мне оторвали, — прохрипел я, с подозрением рассматривая забинтованную конечность.

— Ну, руку тебе и правда оторвали, и вообще, когда тебя до стаба довезли в тебе меньше литра крови оставалось. И с таким количеством крови вообще–то не живут.

— И как же я выжил?

Твои маньяки друзья вкололи тебе четыре дозы спека, это при том, что три это летальная доза.

— Значит я не сдох от потери крови, потому что должен был сдохнуть от передоза?

— Точно, или от ран, их вполне хватало, что бы отправить тебя в страну вечной охоты.

— И почему я лежу здесь?

— По двум причинам. Первая — такая доза спека не убивает сразу, спек старается спасти носителя вытягивая все ресурсы его организма до последней капли. Даже если в организме осталось меньше литра крови. Благодаря этому ты прожил дополнительный час, но когда тебя привезли в больницу, сердце уже остановилось. Вторая причина — твоя блондинка. Помнишь, я ей говорила не использовать свои жизненные силы при лечении?

— С ней все в порядке?

— Сложный вопрос. Учитывая то, что она сделала, с головой у нее и раньше все не в порядке было. Хотя она блондинка, говорят у них это как раз и является нормой.

— Белла!!!

— Два–три месяца целителем ей точно не быть, а может и год. Дар почти сгорел, при чем, вместе с ней. Хорошо, что Док успел ей башку проломить.

— Что?

— Башку, говорю, ей Док проломил. Как увидел, что с ней твориться, взял первый попавшийся инструмент поувесистей и хряпнул ей по затылку забыв, что силы у него отнюдь не старческие.

— Она жива?

— Жива, думаю, навестит тебя скоро, делать–то теперь ей тут нечего. Так ты вспомнил, как элитника грохнул?

— У наших спросить не пробовала?

Знахарка поморщилась, будто откусила половинку лимона.

— Варан, а ты своему командиру про меня ничего не говорил? — невпопад спросила она. — Кто я например, откуда?

— Нет, я ж на голову не больной.

— Да кто тебя знает…

— А в чем дело–то?

— Ты тут пятый день лежишь…

— Сколько? Какой день?

— Да не в этом дело, я попробовала Шнобеля о том, как все происходило расспросить, и он как–то странно себя ведет.

— Странно это как?

— О чем его не спрошу заикаться начинает, с другими говорит нормально, а со мной… И в лице постоянно меняется: то краснеет, то бледнеет, глаза опять же от меня отводит. Я после разговора с ним даже зеркало бросилась искать думала, может у меня что с лицом или одеждой.

И команда у тебя тоже странная, я как со Шнобелем говорить начинаю, раз пять его разговорить пыталась, Болт, вроде так его зовут, ржать начинает, как конь на водопое, аж слезы бедняга вытирает. Остальные ему шикают, замолчать шёпотом требуют, и я же вижу, что–то знают, что–то скрывают, хоть к ментату их тащи и допрашивай.

— И ты решила что у них от тебя какая–то тайна?

— А какие еще варианты?

— Может Шнобель в тебя влюбился?

— Ты мне Варан зубы то не заговаривай, а то не посмотрю что больной. Ладно, меня просили долго тебя не задерживать. Там очередь к тебе. Блок для ментатов я тебе обновила. Можешь врать сколько хочешь. А то от сильных стрессов он слетает иногда.

Белла вышла за дверь, и через несколько секунд в нее въехало кресло–каталка. В нем кое–как устроился командир моей группы. Длинные ноги упирались ступнями в подножку у основания кресла, но его колени все равно находились почти на уровне подбородка. Смотрелось это комично.

Посверлив взглядом несколько секунд закрывшуюся за ним дверь, за которой скрылась знахарка, Шнобель обернулся ко мне и кресло, зажужжав моторчиком, подкатилось к кровати.

— Ты Варан извини, но сам же видел как оно все случилось.

— И за что мне тебя извинять? — прохрипел я, горло опять пересохло.

— Можешь мне воды дать? — Я показал взглядом на стакан, с плавающим в нем пустым шприцем.

Шнобель неуклюже наполнил шприц и опустошил его мне в горло. Я закашлялся. У Беллы лучше получалось.

— С тобой–то что? — я кивнул на кресло и плотный слой бинтов, проглядывающий через больничный халат.

— Помнишь, как элитник плечом в кузов врезал?

Я прикрыл веки, показывая, что помню.

— У того борта ящики с патронами лежали, так они от этого удара полетели в нашу сторону, как пушечные ядра, всю команду ими поломало.

— Так это тебя ящиками?

— В основном пулеметным станком, я об него спиной приложился, позвоночник сломал, а ящики мне всего лишь несколько ребер переломали.

— Круто.

— Не так круто как у тебя. Всего одно ребро целым у тебя осталось, а некоторые в двух–трех местах поломанные были. Про остальное вообще молчу.

— Спасибо что довезли до больнички живым.

— Да как бы мы тебя довезли? Машине хана, мы тоже все поломанные, повезло что группа Резвого мимо проезжала, да ты их знаешь, на квадриках рассекают, мы ж почти у самого стаба были. Вот твой знакомец тебя и довез, говорят, меньше чем за полчаса полсотни километров пролетел, мимо поста проскочил, сбив столб с колючкой, чуть не завалили его за это патрульные, по стабу то ездить запрещено.

—Какой знакомец?

— Каблук, как увидел тебя поломанного, начал матами сыпать и орать, что это именно он должен был с тобой это сделать на арене, а сволочь элитник залез без очереди. Вы с ним что, поспорили о чем?

— Вроде того.

— Держи, это твое — Шнобель поставил на прикроватную тумбочку картонную коробку.

— Что это?

— Четыре жемчужины, одна из них красная, спораны и горох из элитника. Янтарь мы доку отдали за лечение. Отдавали вроде как за твое лечение, но вышло за всех. Янтарь у нас штука редкая, а спек, он всем нужен.

— И почему это мне? Мы же вместе были?

— Варан, давай не будем об этом, неприятная тема. Технически это мы должны были принимать удар на себя прикрывая тебя как новичка и как водилу. А вышло так, что мы спрятались, оставив тебя один на один с элитой. Вроде и сделать ничего не могли, я через пару секунд после того как ты его грохнул отрубился, на последних каплях сил держался, ребята тоже все поломаны были, все до сих пор здесь в больничке. В общем, давай замнем, а это забери. Лучше целительницу отблагодари за то что тебя с того света вытащила. Док говорят тебя сразу в покойники записал и сказал, что сделать ничего нельзя.

— Не знаешь что с ней?

— Нет, но меня предупредили, что она к тебе в гости зайдет сегодня.

В дверь раздался стук.

— Вот, — явно обрадовался Шнобель, — сам у нее и спросишь.

Он начал неуклюже разворачивать кресло к двери. Места в палате было маловато.

Лерка зашла в палату не одна. Точнее не зашла, ее везли на точно таком же кресле как у Шнобеля, только тот управлял креслом сам, а Лерку катила женщина, бросившая на меня взгляд полный осуждения.

Девушка была пристегнута к креслу ремнями, удерживающими ее, ставшее невероятно тонким и хрупким тело, и узнать в ней ту, которую я привел в стаб, было невозможно. Глубоко запавшие щеки и глаза, вокруг которых чернели круги, цвет кожи странный, непривычный, хоть и видно что над ней потрудились с косметикой. Мой взгляд упал на кисти рук лежащие на подлокотниках кресла. На руках кожа была серой, покрытой тут и там желтоватыми пятнами, она казалась невероятно тонкой, и обтягивала кости так сильно, что руки казались птичьими лапами. Вот почему кожа на лице странная. Косметика, там невероятный слой косметики, которым пытались скрыть вот такой же серый цвет.

Девушка явно похудела на несколько десятков килограммов и напоминала сейчас того пустыша, что долбился в поселке в стеклянную дверь. Когда то шикарные, чуть вьющиеся золотистые волосы походили на тусклую паклю и выглядели поредевшими. Да что там поредевшими, у нее волос меньше половины осталось.

Примерно минуту мы молчали глядя друг на друга. Я просто не знал что сказать. В голову ничего не лезло. Ни одной мысли.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила наконец Лерка, нарушив эту выматывающую нервы тишину. Голос ее тоже изменился. Он был тихий и шуршащий, напоминающий звук облетающих с деревьев осенних листьев.

— Ты на хрена это сделала? — непроизвольно вырвалось у меня.

— Дурак, — сказала девушка и всхлипнула. — Зачем ты вообще туда полез? Я же говорила. Видишь что получилось? — на ее ресницах повисли слезы.

— В этой коробке четыре жемчужины, две из них твои. Любые две.

— Это все что ты хочешь мне сказать? — выкрикнула девушка своим тихим шелестящим голосом. Из ее глаз покатились слезы, чертя дорожки в слоях косметики. Схватившись за джойстик на ручке кресла, она развернулась и выкатилась из палаты. У Шнобеля это не так быстро получилось.

На душе было паршиво.

Минут через пять в палату зашел Док. Присел в кресло, некоторое время помолчал.

— Вы не против, если я закурю? — спросил он?

— Валяйте. — Настроение все еще было хреновым. Я продолжал прокручивать в голове разговор с девушкой. Да и Док сюда пришёл наверняка не только для осмотра, а еще и мозги мне прополоскать. Я же помню, как он носился со своим новым приобретением — замечательной целительницей, и тут вдруг такое.

Док открыл окно, вытащил из под кровати утку и приспособил ее на коленях, явно собираясь использовать вместо пепельницы. Достал из кармана пачку сигарет чиркнул дешёвой китайской зажигалкой и неторопливо выпустил дым из ноздрей.

Спешить с разговором он явно не собирался.

— Собираетесь мне лекции читать о том, какая я сволочь? — не выдержал первым я.

— Зачем? — спросил Док. — Разве это что то изменит? Да и не сделали вы ничего. Девушка решение приняла сама. К тому же сначала я собираюсь рассказать как у вас дела. Интересно?

— Да.

— Описывать подробно, что с вами было, когда вас привезли, не имеет смысла. Лично я даже не собирался ничего предпринимать. У больницы нет возможностей спасать пациентов в таком состоянии. Если коротко, множественные переломы ребер, перелом ключицы, перелом бедренной кости, перелом лучевой кости левой руки, пальцы опять же левой руки. Ушибы внутренних органов, два проникающих ранения брюшной полости…

— А это то откуда?

— Вас в кусты вроде как забросили. Две ветки пробили тело насквозь, с ними, торчащими из спины, вас к нам и привезли.

По спине побежали мурашки, это не рассказ о состоянии пациента, это трэш какой–то.

— Теперь о том, что сейчас. Переломы все практически срослись. Завтра утром снимем гипс. Внутренние органы тоже в полном порядке. Не считая хирургического разреза, который я сделал для того, что бы удалить содержимое кишечника, которое попало в брюшную полость. Это произошло после того как Валерия перелила в вас практически весь свой дар да и большую часть жизненных сил за одно. Поэтому, этот шрам пока не затянулся.

Отдельная история с вашей правой рукой, Ее ваши друзья привезли примерно через два часа после того как доставили вас, соответственно воздействие Валерии ее тоже не коснулось. Рука слишком долго была лишена кровоснабжения, и никто не догадался поместить ее в холодное место. Пришлось удалить немало тканей пораженных некрозом. Но, в целом процесс заживления идет удачно. Думаю, через несколько недель, вы уже сможете пользоваться этой рукой, а через полтора–два месяца она станет не хуже чем раньше.

— То есть, если не считать руку и порез на брюхе, я почти здоров?

— Полагаю можно сказать и так.

— А что с Леркой?

— Вы же ее видели, да и знахарка к вам заходила, могли бы и спросить.

— Док, не тяните кота… Что с ней?

— Она выжила, это главное. Сколько времени уйдет на восстановление организма, сказать не могу, случай редкий, не изученный, возможно месяцы. Что до ее дара, знахарка сказала, что без ее помощи восстановится за полгода–год. Возможно даже в прежнем объёме. С ее помощью 2–3 месяца. Сказала, что это будет стоить пятьсот споранов, и дополнительно не менее десятка гороха, для пациентки в процессе восстановления. Я сейчас пытаюсь изыскать средства на это.

— Док, я за все заплачу.

— И за лечение? — Док прикурил очередную сигарету.

— Какое лечение? — вроде Шнобель говорил, что за лечение он янтарь Доку отдал.

— За лечение девушки. Вы вот сегодня в себя пришли, четыре дня в беспамятстве провалялись, а она пришла в сознание вчера. И если вас можно выписывать хоть завтра, то ей тут придется провести не одну неделю.

— Да, за лечение я тоже заплачу.

— А дальше?

— Что дальше?

— Девушка еще несколько месяцев не сможет работать. Зарплату я ей платить не смогу, пока к ней не вернется дар. Как ей жить, на панель идти?

— Док, намекаете, что мне жениться на ней надо?

— Я молодой человек повидал в жизни очень много. И глупые советы уже давно не даю. Вы спасли девушку, создав классическую ситуацию рыцаря и принцессы. Спасли, как я понимаю неоднократно. Вполне логично, что у девочки по молодости и неопытности возникло чувство, которое, просто обязано появится, раз прописано в книжках, которые она читала в детстве. Но, вы то человек взрослый, мне, по крайней мере, так кажется. Расставьте все по местам. И для начала в своей голове, а потом сядьте и поговорите с девочкой. Иначе это может привести к последствиям, даже худшим чем сегодняшние. Для нее разумеется.

Док затушил окурок в эмалированном судне и вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.

Глава 23. Вторая тренировка.

Уснуть удалось не скоро, хоть мне и вкатили дозу снотворного. Я пытался разобраться в себе, следуя совету Дока. Насколько было бы все проще не встреться мне Сказочник и Белла.

В итоге я заснул, но выспаться не получилось.

Посреди ночи мне приснилось, что я горю. Каждую клеточку тела пронзала дикая боль. Я проснулся, от этой боли и от собственного вопля. Боль никуда не делась, казалось, к каждому участку моей кожи приложили по раскалённому утюгу и включили их на полную мощность.

Я скатился с кровати. Треснул гипс на ноге. Правая рука висела безжизненно, я не мог ей пошевелить, но при этом чувствовал, как она горела, ничуть не меньше чем все остальное тело. Я начал бить левой рукой о пол, покрытый желтым линолеумом пытаясь разбить гипс. Мне надо сорвать с себя одежду, если не поможет, содрать кожу, терпеть это просто невозможно.

В палату, сонно моргая, ввалилась медсестра. Выдернув откуда то шприц она навалилась на меня, пытаясь обездвижить, что бы воткнуть иглу. Не соображая что делаю, я вцепился зубами ей в руку. Она закричала. В палате оказалось еще несколько человек, на меня навалилось несколько тел. В бедро вонзилась игла и боль начала отступать.

— Что с ним? — спросила одна из медсестер у заспанной женщины лет сорока.

— Не знаю, с виду все в порядке, может, приснилось что?

— Да он бился как бешеный, и совсем не спал при этом.

— Пусть Док завтра разбирается, в настоящий момент его жизни ничего не угрожает. Вколите ему снотворное.

После укола я провалился в сон, а потом все повторилось. Языки пламени на моем теле, пробуждение, падение с кровати, медсестры, в этот раз пришедшие сразу втроем.

С меня срезали гипс, который, по сути, я и так уже успел раздолбать, привязали к кровати ремнями. Снова вкололи снотворное, а через несколько минут я снова проснулся, орал, выл, грыз удерживающие меня ремни и сыпал проклятиями и матюгами. Я уже понял, мне нельзя спать, нельзя ставить второй укол. Если первый заставляет огонь сжигающий меня отступить и исчезнуть, то второй шприц со снотворным возвращает его обратно.

Медсестры меня не слушали, вкалывая мне снотворное уже в четвертый раз за эту ночь, если бы я мог вырваться из этих ремней, я бы их убил. Как же я мечтал это сделать.

Появившийся в дверях палаты Шнобель наконец то прекратил этот повторяющийся ад. Он выслушал меня, и несмотря на то, что у меня путались мысли, и я дополнял свой рассказ кучей матов, и всхлипов, регулярно сплевывая кровь из прокушенных губ на пол палаты, уяснил главное. Мне нельзя спать. Отправил одну из медсестер за Болтом, и когда тот приковылял на костылях, держа на весу загипсованную ногу, проинструктировал его и отправился досыпать.

Болт расположился в кресле, закинув ногу на мою кровать, и постоянно зевая начал рассказывать, как Белла пыталась вытянуть из командира информацию, и как же это было весело. Я его почти не слушал, наслаждаясь покоем и тем, что боль отступила. Иногда я до закусывал, многократно прокушенные губы, чувствуя, как сочится из них кровь. Нельзя засыпать. Сон это кошмар.

Док появился утром, осмотрел меня, с любопытством поглядел на изгрызенный ремень все еще удерживающий меня на кровати. Шнобель решил, что развязывать меня совсем не обязательно. И вынес свое решение: медицина тут бессильна. После чего отправил одну из медсестер за знахаркой.

Болт встретил знахарку ожидаемо, попробовал сдержать смех, из–за чего получилось сдавленное хрюканье.

— Однажды я тебя прибью дебил. — поздоровалась с Болтом Белла.

— Вали отсюда пока я добрая.

Болт подхватил костыли и моментально испарился.

— И что за хрень с тобою опять твориться? — спросила знахарка.

— Не знаю.

— Рассказывай все, каждую мелочь. Не вздумай что–то пропустить.

Я начал свой рассказ, к его середине знахарка начала хихикать.

— Ты совсем охренела, я тут чуть не подох, что тут смешного?

Мой вопрос заставил Беллу просто залиться смехом. Она закинула ноги в пыльных ботинках на кровать, откинулась на спинку кресла и хохотала.

— Повеселилась? — мрачно спросил я, когда знахарка, отсмеявшись, начала вытирать выступившие из глаз слезы.

— Ты поразительно тупой Варан.

— Может, объяснишь, что такого веселого я тебе рассказал?

— О Стикс! Варан, милый ты мой, какой у тебя первый дар?

Я наморщил лоб вспоминая.

— Эмпат.

— Верно, тактильный эмпат, а когда ты этим даром последний раз пользовался?

— Никогда я им не пользовался.

— Вот именно. А дар не любит, когда про него забывают.

Знахарка кивнула на стену палаты.

— Туда вчера вечером нового пациента привезли. Ребята снабжали стаб горючкой, но один из них решил покурить на заправке. Стаб в итоге не получил двух бензовозов, которые очень ждали. Ну что соображаешь?

— Ты хочешь сказать, что там лежит обгоревший человек, а я просто почувствовал…

— Именно. Ты почувствовал его боль. Еще и усилил ее прилично для себя. Этот–то под спеком лежит и в судорогах не бьется. Давай я с тебя эти ремни сниму, — Белла начала отстегивать приспособления удерживающие меня на кровати.

— И почему они на тебя намордник не надели, гораздо забавнее бы смотрелось, — пробормотала она.

— И что мне теперь делать? Переезжать в другую палату? Уходить из больницы? А если в другом месте у кого–то подобное будет, меня так же скрутит?

— Варан, тебе говорили что ты кретин? Как думаешь, почему дары Улья называют дарами, а не проклятьями?

— Белла, ты можешь нормально объяснить? Тебя вроде просили помочь мне разобраться с дарами, а не ржать на до мной.

— Одно другому совсем не мешает. Варан, пойми, это дар, и ты сам решаешь, как и когда им пользоваться. В начале иногда бывает, дар проявляется произвольно, что бы показать хозяину что он у него есть. Это и произошло с тобой ночью. Но, ты можешь включать его и выключать когда захочешь, направлять куда захочешь. Понял?

— И как его включать и главное выключать?

— Разные способы бывают. Например, некоторые пальцами щелкают, один мой знакомый зубами клацает, слышала даже что ушами шевелят, что бы дар запустить.

— И какой из вариантов лучше?

— Никакой. Дар это такая же часть тебя, как рука или нога. Тебе нужно что бы поднять ногу пальцами щелкать или зубами клацать? Воспринимай свой дар как еще один орган и управляй им мысленно.

— Как?

Белла кивнула на стену палаты.

— Потянись туда, почувствуй, а как захочешь, вернись обратно.

— А может лучше без этого экстрима? Как то болезненно у меня с этим соседом все выходит.

— Именно экстрим развивает дары лучше всего. К тому же я пропустила то, что было тут ночью, хочу понаблюдать сейчас.

Несколько раз вдохнув и выдохнув, набираясь смелости, я мысленно потянулся за стенку. Тело вспыхнуло, боль ударила по каждой клеточке кожи и я рванул назад. Боль исчезла, я лежал на кровати, наслаждаясь тем, что со мной все в порядке.

— Вижу, получилось? — спросила знахарка.

Я кивнул и задумался. У меня же есть и второй дар. Белла говорила, что он гораздо сильнее первого. И там кроме зрительных иллюзий есть и тактильные.

Я посмотрел на знахарку и попробовал потянуться к ней, так же как до этого тянулся в соседнюю палату, представляя те же ощущения, которые испытывал там.

Знахарка заорала и рухнула с кресла на пол. Ее тело билось в судорогах, головой, руками, ногами ударяясь о стену и ножки кровати. Кресло, перевернутое набок, улетело в угол. Я мысленно подался назад, заставляя дар спрятаться.

— Су–у–ука-а! — Белла вскочила на ноги, нож, висевший у нее на поясе, застыл нескольких миллиметрах от моего горла. — Да что же ты делаешь тварь, да если бы, если бы… Тварь! Сука! Мразь!

Девушку била дрожь, заставляя кончик ножа плясать у моего горла. На ее лице, кистях рук, предплечьях выступили пузыри ожогов.

Мерзавец! Тваренышь мелкий. — она увидела пузыри на руках и бросилась к зеркалу висевшему у двери. На ее белой блузке стали появляться мокрые пятна. Это лопались пузырьки под одеждой.

— Ну какая же ты сволочь, если бы не кое–кто, ты бы уже сдох. Сдох!

— Белла, прости, я не хотел, я не думал…

— Да ты вообще не думаешь, твой второй дар сильнее первого в несколько раз. СИЛЬНЕЕ! У тебя вообще мозги есть?

— Ты знаешь, что такое иллюзии болван? Ты хоть помнишь что я тебе говорила? — девушка орала и ее, похоже, слышала вся больница.

— Если ты закроешь глаза, ты можешь представить себе эту палату. Это будет иллюзия, но она будет для тебя реальна. Ты можешь представить, как перо касается твоей кожи. И представить так, что на твоей коже появятся мурашки. И ты умеешь этим управлять. Боги, ну почему ты такой дебил?

Девушка выскочила из палаты хлопнув дверью так, что на пол посыпалась штукатурка.

Через минуту знахарка вернулась.

— В этой больнице одиннадцать пациентов. Изучишь каждого. Но, храни тебя Сикс, попробовать иллюзию на ком–то пока я тебе не разрешу.

Дверь снова хлопнула, на пол упал очередной кусок штукатурки.

Н-да, необычная получилась тренировка. Зато результат вышел гораздо лучше, чем на предыдущей.

Глава 24. Прогулки и вишенки.

Потренироваться на пациентах, как потребовала Белла, мне не удалось. Сразу после ее ухода меня потянуло в сон и я не стал сопротивляться. Сказалась предыдущая ночь, когда я бился в ремнях и орал на всю больницу.

Проснулся я утром следующего дня, продрыхнув половину предыдущего и всю ночь.

Возле кровати обнаружился новый дежурный. Болта сменил Рикша, рубившийся в какую–то игрушку на планшете.

Выглядел молодой рейдер весьма брутально. Гладко выбритый череп, который пересекал жутковатого вида шрам, уже практически затянувшийся.

— Привет, — поздоровался с ним я, — ты в курсе что парикмахер тебе попался неудачный? Он тебя слегка ножницами зацепил.

— О, проснулся? Это не парикмахер, это мне когда я из машины вылетел, скальп сорвало. Кровищи было, просто ужас думал, башку проломило, но пронесло. А прическу мне уже тут организовали, когда все на место пришивали.

— Как там наши? Шнобель говорил всех потрепало, да я про подробности не спросил, не до того как–то было.

— Да, нормально все. Хуже всего с тобой было. Шнобелю вот тоже досталось. Позвоночник сломал, теперь месяц в стабе будет сидеть. Болт ногу сломал, через три дня обещают гипс снять. Про меня уже знаешь, Соколу ребра поломало, но тоже все норм уже. Самое неприятное у Профессора. Ему ящик четко в морду прилетел. Так что идеальной плоскости его физиономии завидуют все чукчи.

— Череп хоть целый?

— А что ему будет, целехонек. Зубов передних у него теперь нет, нос в лепешку, а в остальное все просто идеально.

Ты–то себя как чувствуешь?

— Да вроде порядок, если не считать руку. — я неуверенно поднялся с кровати, прошёл взад вперед, пару раз присел. Если не считать болтающейся и как будто чужой руки все было в порядке. В ней чувствовался пульс, напоминая стук барабана, но боли не было. Я попробовал сжать пальцы. Они, чуть шевельнулись, но не более того. Ладно, это все мелочи. Заживет.

— Я ж не просто так тебя спрашиваю, — сказал Рикша. — Один наш кластер скоро прилетит и мы собираемся туда смотаться. Сможешь с нами?

— Без Шнобеля?

— Ему никак. А вот нам придется. Кластер долгий. Раз в полгода появляется.

— И чем же он так хорош?

— Кроме прочего, а этого прочего там не мало, на этом кластере должен быть брат близнец того Урала, что нам элитник раздолбал. Тебе же вроде машинка понравилась?

Ситуация действительно была непростой. Машину, такую же как была, хотелось и очень. Но идти без прикрытия стелсера? По сути мы сейчас группа инвалидов. Не глупость ли это?

— А Шнобель что про это думает?

— Думает, что надо идти. Тут Варан не в машине дело, она так, дополнительный приз. Идти надо, потому что есть свои внутренние интересы в стабе, но об этом мы лучше там, за стеной поговорим, а то мало ли у кого тут какие дары и какой длинны уши.

— Не знаешь, мне из больницы можно выходить?

— А тебя кто–то тут держит? Или привязывает?

— Привязывали, буквально вчера.

— Гонишь.

— Можешь у Болта спросить, или у Шнобеля.

— Ладно, в Страус пойдем?

— Зачем в Страус?

— По бабам, ты ж тут неделю почти лежишь. Я б давно сбежал, ну или сюда кого вызвал.

— Прибарахлиться надо, комуфляжку мне порвали, надо что–то прикупить.

— Не вопрос, заскочим по дороге, а потом в Страуса. Кстати, хорошо, что про камуфляжку вспомнил. Болт просил тебе передать. Достал из кармана твоей куртки, когда ее выкидывали.

Рикша достал из кармана коробочку когда–то обтянутую голубым бархатом. Теперь коробочка была грязно–коричневой от пропитавшей ткань крови.

— Прикольные цацки, в Страусе одна девка такое любит. Подаришь ей и она тебе настоящее родео устроит. При чем сам будешь выбирать, кто из вас будет бык, а кто матадор.

— Рик, на быках ездят ковбои в Северной Америке, а матадоры они в Испании и они не ездят на быках, они в них шпагу втыкают.

— Ну значит матадор тут название совершенно правильное, — с умным видом сделал вывод Рикша.

— Ладно, пошли, специалист по крупно–рогатому скоту, — сказал я, натягивая футболку, оставленную мне похоже Шнобелем. Сей, продукт текстильной промышленности был узковат мне в плечах, за то по длине она доходила до колен. Брюки я надел от своей серой цифры. Остальное, похоже выкинули.

— Сколько сколько? — голос Рикши был угрожающим.

— Нормальная цена, не хотите не берите, — хмуро ответил ему хозяин магазина.

Рикша расстегнул кобуру и вытащил свой Дезерт Игл.

— Ты знаешь, что это такое, козлина?

— Хочешь что бы я стражу крикнул? — хозяин магазина похоже решил прободаться с рейдером, хотя будь я на его месте, два раза бы подумал. Стоящий перед ним лысый Рикша со шрамом через всю башку и размахивающий пистолетом выглядел весьма угрожающе.

— А ты рискни, но помни при этом, тому кто раскрывает рот, туда иногда что–нибудь залетает. И далеко не всегда это муха. Ты сука тыловая почем эти комплекты у Ржавого брал? Ты ж ему сука заплатил по спорану за два комплекта. Скажешь не так? Может мне Ржавого кликнуть?

— Какая разница за сколько я их купил? Товар мой, продаю за сколько хочу. А вы при деньгах, элиту завалили, в жемчуге небось купаетесь.

— Ну так сам искупайся, в чем проблема? Вали за стенку, элиты в Улье хватает. Найдешь, сам купаться в жемчуге начнешь, или очко жим–жим?

— Дам шесть споранов вмешался я. — понятно что цена дикая, но этот торгаш изначально запросил пятнадцать, из–за чего Рикша и завелся. Но, доводить дело до стрельбы не стоит. Надо на будущее набрать себе вещей на кластеры и избегать подобных заведений по возможности.

— Да какие шесть? Это ж американская военная форма. Офицерская. Да она в три раза дороже…

— Пристрелю, — прошипел Рикша. Ствол его пистолета уже смотрел в брюхо хозяина магазина. Судя по тому, как побелели его пальцы, сжимающие ствол, до выстрела и правда оставалось не долго.

— Ладно, в виде исключения, шесть споранов — выдавил из себя кривую улыбку хозяин магазина, видно тоже понявший, что дальше торговаться не стоит.

— Ссука, падальщик, — настроение у Рикши прилично испортилось и он быстро зашагал в направлении «Дикого страуса».

— Вы свои магазины открывать не пробовали? Если таскаете кучу вещей с кластеров, сами бы и продавали.

— Ты Варан самый умный? — зло выплюнул из себя Рикша.

— Блин. Извини. — Тут же одернул себя он. — Разозлил меня этот гад. А срываюсь на тебе. Магазин в городе можно открыть только с разрешения Совета. Совет это основатели стаба и такие вот барыги. С полгода назад, командиры рейдерских отрядов собрались вместе и выставили ультиматум: либо допускаете рейдеров в Совет, либо мы собираемся и сваливаем из Мирного на хер. Кое–кого допустили. Но рейдеров даже теперь в Совете меньше трети. Так что магазин мы открыть не можем. Никак.

— Можешь, дать расклад, как вообще все в Мирном устроено? Кто тут рулит, кто под кем и с кем ходит?

— Могу Варан, но не здесь. Вот пойдем в рейд, там и поговорим. А сейчас пошли по бабам.

За стойкой стоял уже знакомый мне бармен Шарик.

— Привет героям. — громко провозгласил он, так что головы сидящих тут немногих посетителей тут же развернулись в нашу сторону.

— Ты у него еще ее не забрал? — спросил что–то непонятное Шарик.

— Кого ее? — не успел я спросить, как мне на колени плюхнулся женский зад. Рука обвила шею и ко мне прижалась грудь, как минимум четвертого размера.

— При–и–иве–ет! Давай познакомимся поближе, меня Вишенка зовут, а тебя?

— Э–э–э Вишенка, давай потом познакомимся, — несколько ошалел, от такого напора я.

— А твой друг сейчас хочет. — Девушка, продолжая сидеть у меня на коленях, слегка раздвинула свои ноги, которые совершенно не прикрывала рекордсменка среди миниюбок, и сунула свою руку между ними. Раздался звук молнии, ее рука скользнула мне в ширинку.

— Стоп! — я столкнул девушку с своих коленей. — Мало ли что он хочет. У нас я решаю что делать.

— Ух ты, какой ты особенный, — девушка, не потерявшая надежды склеить клиента оперлась рукой на стойку и наклонилась так, что моему взору открылось все что скрывал вырез ее блузки.

— Слушай, можно это как–нибудь прекратить? — обратился я за помощью к бармену.

— Брысь! — Скомандовал тот. — Будешь нужна, позову.

Девушка надула губы и развернувшись направилась в сторону столиков. Делала она это слишком картинно и на путь к столикам потратила вдвое больше времени, чем нужно, старательно виляя бедрами, так что из под короткой юбочки, при каждом шаге показывался краешек черных кружевных трусиков.

— Так кого ее мне вернуть надо? Спросил я у Шарика?

— Да забей Варан, давай лучше выпьем, — засуетился Рикша.

— Пулю, — не обращая внимания на подмигивания моего приятеля, сказал бармен.

— Какую пулю?

— Которую твой друг из элитника достал.

— Вообще–то это моя пуля, — возмутился Рикша. — Пистолет мой, и пуля моя.

— Он сегодня всю ночь ей хвастался. — не обратил внимания на его слова Шарик. Сбежал из больницы и сюда, бухать да баб портить.

— Портить? — Завопил Рик, — Портить? Да их тут каждую до меня по тысяче раз…

— Просверлил в ней дырку, и на шею повесил. Отнял бы ты ее у этого хвастуна.

— Дырка это у тебя Шарик, а в пуле отверстие, понял?

— Ладно, не буду мешать вашему спору, — сказал я. — Мне еще в одно место заскочить надо. Потом, в больницу пойду. Со Шнобелем про выход поговорить. Если что, ищи меня там.

— Эй Варан, ты куда? Если тебе Вишенка не понравилась, так тут и других хватает, давай щас тебе кастинг устроим.

— Потом Рик. Сейчас мне не до кастингов с вишенками. Пулю оставь себе. Она и правда твоя.

Я двинулся на выход.

Ситуация была странной. Я то думал, что элитника убил с помощью иллюзии, но Рик таскает на шее вполне настоящую пулю. Понятно теперь почему Белла так интересовалась способом которым я убил элитника, и почему она пытала беднягу Шнобеля. Вот только я и сам понятия не имею, как я смог убить этого монстра самой настоящей пулей.

Ладно, будем разбираться. Тем более именно к Белле я сейчас и направлялся.

Глава 25. Дети Стикса

— Хорошо, что пришел.

Чего это она? Думал, опять орать будет как вчера. Вон по всей физиономии красные пятна. Пузыри уже сошли, но следы остались.

— Ты чего хотел?

— Извиниться хотел, за вчерашнее.

— Забудь. Главное не вздумай выкинуть что–то подобное. Прибью. Это все?

— С тобой Док лечение Лерки обсуждал, — я вытащил коробочку, которую принес мне Шнобель.

— Дай ка сюда, — Белла выхватила у меня из рук коробку с трофеями и открыв, тут же сунула в нее нос. — Обалдеть, красная.

По знахарке было видно, что ей очень хочется наложить свою лапку на мои трофеи.

— Ау-у, Белла, ты слышала, о чем я спросил?

— Ах, да, белобрысая твоя. Ты еще не послал ее подальше?

— Ты с Доком обсуждала ее лечение, платить за нее буду я, так что можешь приступать.

Знахарка снова перевела взгляд внутрь коробочки.

— Тут такое дело Варан, в стаб на днях прибудет один из наших.

— Из ваших это…

— Да.

— И я тут при чем?

— Формально ты тоже считаешься одним из нас.

— Да ну. А мое мнение тебя на этот счет не интересует?

— Сказочнику нужно было, что бы ты был одним из Детей Стикса. Это формальность, но она необходима для его планов.

— Мне это не нравится. Я не собираюсь вступать в вашу секту. Отдаю долг и валю на все четыре стороны.

— Мне Варан это нравится еще меньше. Если вскроется, что ты даже инициацию не проходил… Сказочник то справится с этой проблемой, а меня грохнут, при чем, наиболее мучительным образом.

— Ну, договорись как–то с ним.

— Ты знаешь, как устроены крупные организации изнутри? Хотя откуда тебе. Там внутри множество человеческих пирамид. Человек, двигаясь наверх, собирает вокруг себя преданных людей и, поднимаясь по карьерной лестнице тащит этих людей за собой. Каждый, из тех кто ниже, собирает своих преданных людей и так далее. Получается пирамида. И эти пирамиды грызутся между собой. Насмерть. Потому что сладких кусков на всех никогда не хватает.

— И этот, который приедет, из другой пирамиды?

— Именно так.

— Тогда мы встряли. Я ж про вашу секту ни хрена не знаю.

— Будешь делать, как я скажу, все будет нормально. Ты же за белобрысую просить пришёл?

— Да.

— У тебя с ней что любофф, или просто долг вернуть хочешь?

— Это не твое дело.

— Может и так. Предлагаю такую сделку. Ты делаешь все, что я говорю, и рта с этим человеком лишний раз не открываешь, а я возвращаю белобрысой дар за две недели. И он у нее еще сильнее, чем прежде станет.

— Так ты же говорила что 2–3 месяца Доку.

— Тебе это обойдется вот в эту красную жемчужину.

— А не до хрена? Как–то ты губу совсем не по детски раскатала.

— Это для твоей белобрысой жемчужина. Мне заплатишь пятьсот споранов. И учти, возвращая ей дар в такие сроки, мне придется выложиться по полной. Хоть я и не стану это делать за счет своей жизни как твоя дурочка, но все же.

Я задумался. Жемчужину было не жалко. Не вытащи меня Лерка с того света, я бы этой жемчужины и не увидел. Меня напрягало то, как реагировала знахарка. Она была не встревожена. Напугана. Она боялась, хоть и старалась изо всех сил этого не показывать.

— Я через несколько дней в рейд собираюсь. — Решил предупредить я ее.

Белла посмотрела на мою руку, висящую на перевязи и поинтересовалась:

— Ты совсем дебил? Хотя вали, может, тебя там грохнут, и все проблемы решатся сами собой. Жизнь то твою спасать меня никто не просил.

Шнобель и его, точнее уже наша группа устроилась в одной палате. Только меня в одиночку определили зачем–то. Уже вернувшийся Рикша перехватил меня у лестницы и притащил к остальным членам группы, которые активно выздоравливали, собравшись вокруг столика уставленного напитками различной крепости и закусками.

— О, подходи Варан, — обрадовался моему появлению Сокол, — ты как, больше не кусаешься? А то говорят вчера полбольницы бешенством перезаражал. Сходил с Риком по бабам и отпустило?

— Вроде того. — Ушел от прямого ответа я.

— Это дело всегда помогает. Надо Доку сказать, что бы такие процедуры первым делом прописывал, больные вдвое быстрее выздоравливать начнут.

— Вы тут будущий рейд обсуждаете? — решил переменить тему я.

— Вроде того, — отозвался Шнобель. — Ты Варан как с даром своим, разобрался? Сможешь повторить то, что сделал?

— Вы че, сдурели? Я вообще не знаю как это получилось.

— Так знахарка с тобой вроде занималась?

— Она тоже ничего не поняла пока. Так что не рассчитывайте что я у вас буду личным танком.

— Жаль. Я откровенно говоря надеялся на твои способности.

— Да уж, — вздохнул Рикша, переться–то пешком придется, а значит несколько дней, а в Улье встречаются твари и пострашнее элитников.

— Заткнись, — рявкнули в один голос на Рикшу Сокол и Профессор.

— Да мы же в стабе. — попытался оправдаться Рик.

— Дебил. — вздохнул Провессор.

А что за твари? — Заинтересовался я.

— Про такое лучше не болтать, что бы не накликать, даже в стабе лучше не болтать, — отозвался Сокол.

— И все же. Хотелось бы знать возможные перспективы.

— Варан, и ты туда же? — прошепелявил Профессор.

— Народ, если вы мне не расскажете, то кто расскажет?

— Хрен с тобой. Есть в Улье твари в несколько раз больше элитника. И в несколько десятков, если не сотен раз опаснее. Называется скраббер. И давай на этом закроем тему. Про них не принято болтать. — Выпалил на одном дыхании Сокол.

— А есть твари гораздо опаснее скрабберов, прошепелявил Профессор.

— Кто?

— Да ну их. — отмахнулся рейдер.

— Раз начал говорить рассказывай, — снова вмешался Рикша. — Я с удовольствием еще раз твою историю послушаю. На ночь такое самое то послушать. Мурашки под одеждой по телу начинают ползать, размером с немецкую овчарку.

— Шнобель, заткни ты этого балбеса ради Бога. — Взмолился Профессор.

— Расскажи Проф, — помолчав сказал Шнобель. — Варану будет не лишним твою историю услышать. Предупрежден — значит вооружен.

— Ну и черт с вами. Слушайте.

Профессор начал рассказ, шепелявя и регулярно прерываясь, что бы замахнуть стопку водки. Чем больше он рассказывал, тем чаще наполнялась его рюмка и тем больше он в нее наливал.

Попал я в Улей не здесь. Далеко отсюда. Меня почти сразу подобрали рейдеры. Рядом был маленький стаб. Нас было в нем меньше тысячи. Не было никакой стражи, на стенах дежурили сами, по очереди. По очереди выбирались наружу за жратвой и споранами. Стенка вокруг стаба у нас была не то что здесь. Монолит. Рядом был кластер на котором было до хрена контейнеров которые возят на фурах. Стальных.

При каждой перезагрузке ребята таскали оттуда контейнеры и делали из них стену по периметру. Когда я появился, стена была уже в четыре контейнера в высоту. Даже элитнику такую взять непросто. Вход был только один, калитка прорезанная в одном из контейнеров. Весь транспорт оставляли снаружи. А сами контейнеры, для надёжности и веса были под завязку забиты всяким хламом. Кирпичи, камни, всякая другая тяжелая дребедень.

Конечно, все друг друга знали, отношения были с одними дружеские, а с другими приятельские. Взаимовыручка, вся фигня. Никогда друг друга не подставляли.

Как–то под вечер, к нашей стене из контейнеров подошел человек. Он сказал, что один из наших задолжал Килдингам. Хотя нет, он сказал: «задолжал Детям Стикса». И попросил его отдать. «К остальным претензий нет».

— Понимаешь Варан. — Профессор рассказывал монотонно, глядя в пол, поднимая глаза лишь для того, что бы налить себе очередную рюмку. А тут его голос стал не шипящим, он зазвенел. К рейдеру похоже подкрадывалась истерика.

— Понимаешь? Он стоял там, без оружия, без броника, да у него даже машины не было, он пешком пришел, и просил отдать одного из наших, говоря, что претензий к остальным у него нет. Нас там было больше восьмисот рыл, все со стволами, даже пулеметы имелись.

Профессор замахнул очередную рюмку, и опустив взгляд в пол, продолжил рассказ монотонным голосом.

Мы ему отказали. Я тогда не знал кто такие Килдинги, и ни хрена не понял, но были те кто знали. Мужики отказали ему очень вежливо, но все же просили не возвращаться, сказав, что в следующий раз мы будем стрелять. И он ушел. Просто развернулся и не спеша ушел.

Мужики решили, что ночью надо ждать неприятностей. Разделили всех рейдеров стаба на три группы, и договорились что каждая группа дежурит по три часа. Я попал в первую группу, как и тот, кого просили отдать Килдингам. Скоро стемнело и мы три часа подряд вглядывались в темноту. Ничего не происходило. Мы вслушивались в каждый шорох. Обшаривали лучами фонариков и прожекторов пространство перед контейнерами, но все было тихо.

Когда три часа прошли, старший нашей группы пошел будить следующую смену.

Профессор выпил очередную рюмку разлив половину. Руки у него тряслись.

— Ты бы слышал Варан как он заорал. Я в жизни не слышал такого крика, я даже подумать не мог, что мужик может так орать. Мы все бросились бежать на крик. С фонарями само собой. В центре стаба у нас был небольшой пятачок, на котором мы обычно проводили общие собрания. На этом пятачке стояли пятьсот семьдесят два столба врытых в землю, вплотную друг к другу. Места там было мало.

— Пятьсот семьдесят два Варан понимаешь? Их не было у нас, этих столбов. И на каждом, висело тело, вниз головой, без кожи. И никаких других ран. Варан, мы не слышали ни звука, мы ждали нападения, а их в это время спокойно убивали.

Профессор взял бутылку и приложился к горлышку.

— А на рассвете тот Килдинг вернулся и попросил отдать ему рейдера, который «задолжал Детям Стикса».

— И что вы сделали? — спросил я. Но Профессор не мог ответить. Он снова приложился к бутылке и пил не отрываясь.

— Они его отдали, — закончил рассказ за Профессора Шнобель. — Связали еще до того как пришел килдинг, что бы не сбежал и отдали. А потом все свалили из того стаба. Что бы, его стены не напоминали им каждый день про их трусость и позор.

Глава 26. Политика

Я сидел на полу в коридоре больницы, прижавшись спиной к стене. Поговорить о предстоящем рейде вчера так и не получилось. После рассказа Профессора все решили замахнуть по паре рюмок, что бы отвлечься от накативших эмоций. Парой рюмок дело не ограничилось. А что вы хотели от мужской компании, у которой запаса бухла на три пьянки хватит?

Похмелья с утра практически не было и я решил исполнить поручение Беллы. Пройтись по пациентам и потренировать свой Дар. Тем более Улей показал мне, что Дар в некоторых обстоятельствах покруче автомата будет.

Сейчас я сидел возле одной из больничных палат и набирался смелости. Пациента в нее привезли меньше получаса назад. Начинающий рейдер. Я вполне мог оказаться на его месте. Купил с другом одну на двоих двустволку и пошел искать спораны. Нашел. Из подслушанного разговора двух медсестричек я узнал, что увидев бегунов, мужики занервничали, и то ли выстрелили раньше времени, то ли просто промазали. Второй со своим противником справился с помощью клевца, а этому не повезло. Бегун разодрал ему все брюхо и активно пережёвывал внутренности, пока не получил клевцом в затылок от напарника пострадавшего. Как сказала та медсестричка: живот у него выглядит так, как будто туда засунули десяток миксеров и хорошо ими там поводили вверх и вниз и справа налево.

Денег у рейдеров не было. Даже на дозу спека. Док, по местным меркам проявил милосердие. Позволил рейдеру помирать в больнице, а не выкинул его на улицу. Вколол какое то слабенькое обезболивающие, даже не морфий, а какую то дрянь, которую в прошлой жизни можно было купить в аптеке без рецепта. И на этом медицинскую помощь закончил. Мир жесток, а Улей любому миру может дать сто очков форы.

Я потянулся за стену палаты, боль вгрызлась в мои внутренности голодным лотерейщиком, разорвала меня на части и стала их пережевывать. Огонь по сравнению с этим был просто какой–то спа–процедурой.

Я рванулся назад, из этого кошмара, завалился на колени и выблевал все, что осталось в желудке после вчерашней пьянки на пол больничного коридора. Рвотные спазмы продолжали меня сотрясать, желудок был в ужасе от той дикой боли, которую он на секунду почувствовал.

— Пьянь! Ну как же вы алкаши достали, до туалета уже добежать не можете. Лечишь вас лечишь, а вам лишь бы нажраться. — Медсестричка продолжая бормотать о пациентах которые ведут себя как свиньи отправилась за шваброй.

Я подполз на коленках к стене и прислонился к ней. Было жутко. И от того что я пережил, и от того что через минуту я повторю это снова. Такое надо запомнить. Это не просто боль, это оружие. Вот сейчас отдохну минутку и сделаю. Ну, может не минутку. Может две. «Ага, а может пять, или еще лучше до следующего года отложим?» Спросил меня внутренний голос. Да пошел ты. Ответил ему я и рванулся за стену.

До Шнобеля я добрался по стеночке. Хорошо, что по лестнице подниматься не пришлось. Да я бы и не поднялся. Зайдя в палату, завалился на чью–то кровать. Вроде тут Болт должен валятся, но этот одноногий снова куда–то упрыгал. В комнате кроме Шнобеля был только Профессор, который продолжал дрыхнуть после вчерашнего.

— Шнобель, у меня есть несколько вопросов.

— По рейду?

— Нет, по Килдингам, хотя и по рейду тоже.

— Что, так проникся историей Профессора? Давай, задавай свои вопросы.

— На сколько они круты?

— Этого никто не знает. Этого не знают даже большинство Килдингов. Иногда некоторых из них ловят, допрашивают. И там не только пытки в ход идут. Существуют и Дары Улья, помогающие разговорить собеседника. Но, несмотря на это, толком про них известно очень мало.

— Почему люди не объединяться и не уничтожат их?

— И кто же будет объединяться? Наш стаб с парочкой соседних? И как ты это себе представляешь? Выделим людей из с каждого стаба и создадим армию? И кто ей будет командовать? Все ж передерутся за это. А как организовать снабжение? А куда идти и с кем воевать?

— И что, нужно сидеть на попе ровно и ничего не делать?

— Многие считают это наилучшей стратегией. Килдинги не лезут в дела стабов, стабы не лезут к ним. Они это сила и про них ходит множество разных легенд. Не страшилок вроде т ой, что вчера рассказал Профессор, а кое чего посерьезнее.

— Например?

— Например, что этой организации несколько тысяч лет.

— Это правда?

— Не знаю, но то, что они существуют уже несколько столетий, можешь считать доказанным фактом. Возможно, и про тысячелетия правда. Знаешь, в Улье есть место. Называется Институт. Там собираются ученые и пытаются изучать Улей. В том числе изучать Дары Улья. Например, как развить свой Дар максимально быстро и эффективно. Они занимаются своей деятельностью почти сто лет. Рейдеры платят им за эти знания бешеные деньги. Иногда платят не просто жемчугом, а десятками жемчужин. При этом Килдинги изучают Улей и свойства Даров как минимум несколько веков. Возможно несколько тысячелетий. И у них тоже есть ученые. Возможно, лучшие ученые оказываются именно у них.

У меня был знакомый, который считал, что у Килдингов есть знания и методики как развить за год Дар так, как ты самостоятельно не сможешь развить его за сто лет.

— Ты думаешь это правда?

— Думаю это очень близко к правде. Их организация выживала в те времена, когда огнестрельного оружия в Улье еще не было. Единственным способом противостояния крупным зараженным были Дары. И их организация выжила и существует до сих пор. Так что думаю это правда.

— Тогда почему к ним не бегут как ошпаренные все подряд?

— По трем причинам: первое — не все готовы свежевать людей заживо. Второе — их трудно найти, они знаешь ли не вывешивают объявления на столбах о приеме рекрутов. И третье — не все им нужны, так что даже если их найдешь, то неизвестно кем ты станешь, килдингом или жертвой подвешенной на столбе вверх ногами.

— Понятно. А что там по рейду?

— Этот рейд Варан нам очень нужен. Я слышал, ты уже выяснил как дела с торговлей в стабе?

— Вроде того.

— Попробую коротко пояснить, как тут все устроено. Несколько лет назад, Викинг и несколько людей вместе с ним заложили этот стаб. Вбухали сюда немерено денег. Начали подтягиваться рейдеры из других мест и новички с кластеров, и все были не против, что рулят тут те, кто все это организовал и вложил основные средства в первоначальную оборону.

Вот только с тех пор прошли годы и расклад сильно поменялся. В начале все население стаба были рейдерами. Даже Викинг регулярно ходил за добычей. Сейчас у нас тут по сути кастовое общество. Есть Викинг и сбившиеся в кучу вокруг него несколько прилипал. Под ними Стража, набирают туда в основном народ из бывших полицейских и подобных структур. Армейцев почти не берут. Эти ребята наиболее хорошо вооружены и главное организованы лучше всех в стабе. За собой они держат продовольственное снабжение. Все магазины, продуктовые оптовки в окрестностях, зачищают они. Точнее они занимаются организационной работой и охраной. Всем остальным это делать запрещено. Рейдерам можно чистить квартиры дома, мелкие поселки, короче мелочевку. Разумеется, основные финансовые потоки идут к этим ребятам, а в итоге к Викингу и его друзьям.

Сбыт всего этого товара происходит через магазины стаба. Продавать вне магазинов запрещено. Магазинами, как и разными увеселительными заведениями, владеет другая каста, мы их зовём торгашами.

Логика конечно в этом есть. Магазины платят налоги, с этих налогов содержится стража, закупается оружие и боеприпасы для обороны Мирного. Вот только торгаши последнее время оборзели с ценами, а Викинг практически не занимается усилением обороны саба. У нас больше половины заграждений — обычная колючка, даже не под током. Минных заграждений нет. Артиллерии по сути нет, бронетехники кот наплакал. Четыре машины на весь стаб из тех, что на ходу.

— Последняя каста стаба это рейдеры? — спросил я

— Нет, есть еще мастера и рабы. Мастера это специалисты, которые поддерживают в рабочем состоянии инфраструктуру стаба. Электричество, водопровод, технику ремонтируют. Как это не забавно девочки, что услуги мужикам оказывают, то же считается, что находятся в касте мастеров.

— А кто такие рабы?

— Это те, кто струсил идти в рейдеры и готов на любую работу в стабе за еду и живчик. Как правило, рано или поздно эти люди оказываются в штрафниках, а значит едут на загрузку продовольствия в очередной группе. Их из Мирного по нескольку колонн в день уходит. Смертность в таких группах выше, чем у рейдеров новичков и это тоже многим не нравится.

— Значит, постоянно гибнут не только рабы, но и стража, которая их охраняет и организовывает?

— Нет, Варан, не значит. Стража почти не гибнет. По крайней мере, очень редко. У них четко расставлены приоритеты. В первую очередь в случае нападения зараженных, спасаем собственные шкуры. Во вторую очередь, если это не мешает спасению своих шкур, спасаем груз. Ну и, если есть такая возможность, спасаем грузчиков. При такой тактике они выживают даже при нападении элиты. На хрена ей преследовать вооруженных людей, если те ей бросили на закуску несколько десятков безоружных?

Теперь про рейдеров. Ты уже понял, что цены на все в стабе запредельные. Новичкам тут вообще хреново. Нормально оружия не купишь, боеприпасов не купишь, а в итоге за это приходится платить собственной жизнью. Викинг организовал охоту вокруг стаба для новичков, выдавая им минимальный набор рейдера, в надежде, что рейдеры станут первой стеной обороны плюс почистят окрестности от мелких зараженных. Но это полумера. Новички быстро понимают, что их используют и начинают искать другие варианты.

Таким как мы, группам, попроще. Мы обмениваемся товарами между собой, если делаешь это за пределами стаба, то никто и не докопается. Но нам это тоже очень не нравится.

— И при чем тут рейд?

— Там оружие Варан. То, которое нам нужно для изменения баланса сил в Мирном. Поэтому придется идти. Мы этой загрузки четыре месяца ждали. Давно уже все спланировали. Поэтому, несмотря на ситуацию идти придется. Вопрос в том, с нами ты или нет.

— Если там оружие, значит вы его уже оттуда забирали и привозили в Мирный? Как иначе вы про него бы узнали?

— Забирали. Но привезли не в Мирный. Здесь, мы получили бы за него от Викинга, хорошо если четверть цены. Он бы нам напел бы о том, что это все для блага стаба и нам нужно проявить патриотизм. При этом, он сам патриотизм четко измеряет в споранах и потом пересыпает их в свой карман. Мы сдали это оружие торговцам. Есть такие рейдеры, что гоняют колонны грузовиков с товарами между стабами и торгуют всем подряд.

— Ясно. В рейд я иду, хотя толку от меня будет мало. — Я кивнул на руку висящую на перевязи.

— От тебя требуется только баранку крутить, а за то время пока ты до баранки доберешься и рука неплохо подзаживет. И еще. Док сказал, если вколоть тебе в руку спек, то она будет действовать как здоровая, примерно часа три–четыре. Имей это в виду.

От Шнобеля я вышел размышляя о том, куда меня опять тащит моя беспокойная судьба. Шнобель вместе с другими командирами групп задумал маленькую революцию. Может он так и не считает, а думает, что местный лидер подвинется и уступит немного власти и собственных доходов, став меньше драть с рейдеров и больше тратить на оборону Мирного. Но я так не считал. Тот, кто привык жить красиво, добровольно непосильно нажитого не отдаст. Значит, будет драка. Ладно, это предстоит обдумать. Сейчас надо зайти к Лерке. Не фиг оттягивать неизбежное. А что потом? Может к знахарке зайти, узнать в курсе ли она о надвигающихся политических переменах? Или, плюнуть на все и завалится в страус да найти Вишенку?

Глава 27. Блондинка и брюнетка

В палате Лерки царил полумрак. Шторы были плотно задвинуты. Напротив кровати висела большая плазма, на экране которой бегали мультяшные зверушки. Док, похоже, балует свою любимицу, ни у меня ни у Шнобеля в палате телевизоров не было.

Лерка увидев меня отложила в сторону книжку, положив ее на стопку таких же. Судя по названию, там было что–то медицинское.

— Привет. Зачем пришел? — девушка похоже продолжала на меня дуться.

— Здравствуй, как себя чувствуешь?

— Хорошо.

Разговор как–то не складывается. И это плохо. Рассказ Профессора произвел на меня действительно серьезное впечатление. То, что Сказочник не попросит у меня какую–нибудь мелочь, типа сгонять пару раз за пивом или одолжить десяток–другой споранов до зарплаты было ясно. А значит, я влипну. Сейчас я рассматривал два варианта.

Первый, смыться из стаба, в надежде что может быть тот укол в сердце во время обещания был просто блефом. Вряд ли конечно, но вдруг. Второй вариант, спровадить из стаба Лерку.

После разговора со Шнобелем я решил выбрать второй вариант. Нужно, что бы знахарка восстановила Дар девушки за две недели. После этого я найду способ куда–нибудь ее переправить. С ее восстановившимся Даром она сможет устроится в любом стабе. Подальше от килдингов и вооруженных переворотов. Не найду способа отправить, увезу сам, а потом вернусь.

— Держи, это тебе, — я протянул коробочку, но поняв, как выглядит эта перепачканная в засохшей крови упаковка, открыл крышку. Камушки тут же начали разбрасывать лучики света по сумраку палаты. Им хватило для этого даже того слабого света, что шел от экрана телевизора.

— Какая красота, это мне? Правда?

Девушку как будто подменили, Тонкая рука обтянутая серой кожей так, что было видно каждую косточку, схватила коробочку и поднесла ее к лицу.

— Включи, пожалуйста, свет.

Я щелкнул включателем и одинокая лампочка, висящая под потоком, заставила камни вспыхнуть в десять раз ярче.

— Они такие красивые. Спасибо. Скажи, я тебе нравлюсь, хоть чуть–чуть?

Вот так вот, сразу без переходов от одного к другому. Или может у них, у девушек это правильно и логично?

— Нравишься, но есть одна проблема… — начал говорить я, но девушка меня перебила.

— Это потому что я некрасивая стала? Это пройдет, нужно просто немного подождать, ты ведь сможешь?

— Я примерно об этом и пришел поговорить. Сегодня или завтра к тебе зайдет Белла… — на этом месте девушка снова меня перебила.

— Какая Белла, зачем она придет? Кто она вообще такая? Ты когда успел с ней познакомиться?

— Белла это знахарка, помнишь ее? — Прервал я кучу посыпавшихся вопросов

— Та, высокая и зеленоглазая? У нее еще грудь третьего размера, и ноги длинные, ты ее уже по имени называешь?

И когда она успела ее глаза рассмотреть и запомнить? Я вот про то, что они у нее зеленые узнал только после того как Болт про это сказал, хоть и видел знахарку гораздо дольше Лерки и к тому же несколько раз. Вот теперь узнал что у нее грудь третьего размера. Может уточнить? Хотя, за это уточнение можно и ботинком по морде схлопотать, так что на фиг.

— Лера! Мы о тебе говорим а не о Белле. Она пообещала, что постарается вернуть тебе Дар в кратчайшие сроки. Делай все, что она скажет. Обещаешь?

— Сначала скажи, что у тебя с ней!

— О Стикс! — почему то именно это выражение Беллы мне сейчас вспомнилось.

— Ничего у меня с ней нет, ни любви, ни эмоций ни чувств, только безудержный яростный секс, и тот с мешками на головах что бы не видеть друг друга.

Челюсть у блондинки упала на грудь, которая из–за истощения не дотягивала не то что до третьего, а даже, пожалуй до нулевого размера, глаза стали как плошки.

— Правда? — тихо спросила девушка.

— Нет, но если ты продолжишь меня мучить своими вопросами, то я пойду и так и сделаю, — ответил я.

При этом подумав о том, что сделать–то по любому не выйдет, такая попытка закончится моей быстрой, но мучительной смертью.

— Обещаешь делать все, что она скажет?

— Э–э–э, обещаю, — сказала все еще офигевшая девушка.

— Хорошо. Мне пора. Скоро зайду снова.

— Подожди, ты же только пришел.

— Дела у меня срочные, — соврал я.

— Ты сегодня зайдешь?

— Попробую.

Я выскользнул за дверь и прижался спиной к стене. Что–то как–то не по плану все идет. Похоже, зря я ей серьги отдал, убедить теперь девушку свалить от меня куда подальше явно будет не просто.

Настроение было ненастное, и я решил, что это самое оно для посещения знахарки. Глядишь, пока иду до нее так расстроюсь, что решу запомненное сегодня с утра ощущение новой боли на ней опробовать.

— Сильней! — Крикнула знахарка. — Ты меня гладишь как пятнадцатилетний девственник, впервые прикоснувшийся к девушке.

Квартирка у знахарки состояла из двух комнат. Одна комната была приёмной для посетителей, и она сейчас была заперта изнутри по случаю моего прихода. Вторая комната была спальней Беллы. Дверь между комнатами была открыта нараспашку. Я стоял напротив этой двери в приемной, прижавшись спиной к противоположной стене. Напротив меня во второй комнате так же, прижавшись к стене стояла Белла. Нас разделяло метров двенадцать–пятнадцать.

Я сжав зубы, снова мысленно рванулся к знахарке, пытаясь внушить ей нечеловеческую боль. Голова закружилась.

— Достаточно. Хватит Варан. И не вздумай делать это, когда я подойду. Знахарка отлепилась от стены и направилась ко мне. Я же, доковыляв на ватных ногах до стула, свалился на него как мешок с картошкой.

— Теперь слушай внимательно, — Белла устроилась в кресле за столом и закинула на столешницу босые ноги. Ногти сверкнули ярко–красным свежим педикюром. И откуда у нее эта привычка при чужих людях ноги непонятно куда складывать? В больнице их на мою кровать закидывала, при чем, не снимая ботинок. Тут вот на стол. Или она так только при мне поступает?

— Когда ты попробовал свой Дар на мне в больнице между нами был примерно один метр. Эффект был потрясающий. Сейчас, при расстоянии чуть больше десяти метров я едва ощутила твое воздействие. И то, это была не боль, а так, что–то вроде щекотки.

— Плохо.

— А ты как думал? В первый же день в Улье станешь суперменом? Нужны годы тренировок и пригоршни гороха, что бы развить дар во что то действительно мощное.

— Я тут кое–что другое слышал.

— И что же?

Я кратко пересказал слова Шнобеля о том, что Килдинги обладают уникальными знаниями о том, как развивать дары.

— Ну, в принципе это правда, — сказала знахарка. — Не скажу что правда от первого до последнего слова, но, то что ты рассказал, примерно соответствует действительности.

— И где тогда твои невероятные знания и волшебные методики? Давай действуй, а то я как–то немного разочарован своей суперспособностью.

— Видишь ли Варан, знания это самая ценная вещь, они были самой ценной вещью в том мире и остались самой ценной в этом. Поэтому к ним крайне ограниченный доступ. Чем выше ты в иерархии организации, тем к большему объему знаний у тебя доступ. Соответственно тем больше ты можешь, в том числе в аспекте собственного развития. Ну и чем ниже ты находишься, тем меньше ты можешь узнать.

— А ты где находишься?

— Почти в самом низу.

— Крандец. Приплыли. А Сказочник об этом был в курсе, когда отправил меня к тебе Дар прокачивать?

— Давай мы не будем обсуждать Сказочника, тем более ни ты ни я не знаем его истинных целей. Я знахарка. И обладаю тем минимальным набором знаний, которым обладают среднестатистические обыкновенные знахари. Кроме того у меня весьма неплохо развит Дар. В Мирном несколько десятков людей с таким даром как у меня и я самая сильная.

— Еще бы твой Дар мог в чем–то мне помочь, — вздохнул я.

— Поможет. У тебя жемчуг с собой?

— Да, я собственно из–за него и пришел. Хотел отдать тебе красную жемчужину и поговорить об оплате.

— Потом. Сейчас глотай черную.

— Вот так прям сразу?

— Варан, ты меньше трех минут пытался достать меня своим Даром с расстояния меньше пятнадцати метров. Сейчас ты еле на стуле держишься. Пересядь кстати на диван, а то грохнешься ненароком. Толку от твоих потуг ноль. На расстоянии метра в три или ближе ты можешь человека даже убить, но три метра это непозволительно мало. К тому же, по сути, ты попытался дотянуться до меня четыре раза. Да, ты старался в полную силу, но сейчас ты не способен ни на что. Выложился до донышка.

Твой потолок при воздействии максимум метров пять–шесть. И максимум против четырех противников. При таком раскладе, обычный пистолет Макарова в сто раз лучше и эффективнее твоего Дара.

Сейчас ты съешь жемчужину и твой дар усилится. Значительно усилится. Возможно, ты даже сможешь доставать противников метвов с десяти. Потом, ты постоянно будешь глотоать горох, средства тебе это позволяют. Через месяц примешь вторую жемчужину. И тренировки. Обязательные и ежедневные тренировки, что бы вот так же, до дрожи в коленках. Дар развивается примерно так же как мышцы. Постоянно, неуклонно, повышая нагрузки каждый день. А жемчуг и горох это допинг. Очень дорогой допинг который мало кто может себе позволить но тебе повезло. Тебе вообще как–то слишком часто везет.

— Белла, тебе когда–нибудь руку отрывали?

— Нет, как то не довелось такого пережить.

— А может тебе лотерейщик вцеплялся в спину, а потом в ключицу, лишь чуть–чуть промахнувшись мимо горла?

— Как–то тоже не довелось.

— Вот и молчи тогда про везение. Я ведь еще могу не мало перечислить, и это при том, что в твоем долбаном Стиксе я меньше месяца.

— Ладно, проехали глотай жемчужину. Это надо делать когда я рядом.

— Я тут про последствия от приема жемчуга краем уха услвышал.

— Поэтому и нужно что бы я была рядом. При самостоятельном приеме вероятность того, что у тебя тело станет телом зараженного и начнет развиваться в бегуна, потом лотерейщика и дальше по сценарию, при этом разум останется человеческим примерно десять–пятнадцать процентов.

Необученный знахарь сведет риск к трес–четырем процентам. Но, тебе повезло. Вот эти знания у меня как раз есть. Поэтому в твоем случае риск вообще практически отсутсвует.

— Какое–то утебя образование5 не равномерное. Тут есть, в остальных местах нет.

— Эти знания позволяют не только уменьшить риск, но и увеличить. Даже довести его почти до ста процентов.

— Погоди, ты хочешь сказать…

— У нашей организации разные интересы. Иногда нужно кого–то куда–то подтолкнуть, но что бы он считал что все решения принимает сам. Человек превращающийся в кваза, готов на многое, что бы снова вернуть человеческое тело. На очень–очень многое. Несколько лет назад от меня потребовали что бы я подтолкнула одного высокопоставленного человека в сторону, в которой он примет правильное решение. Правильное для нас.

— Несколько лет? Как давно ты в Улье Белла?

— Семь лет. — Девушка ответила очень неохотно.

— Хватит болтать, — одернула она меня, готовившегося задать следующий вопрос. — Глотай жемчужину!

После того, как тепло искорками разбежалось по каждой клеточке моего тела я спросил:

— Белла, а сколько стоит жемчужина?

— Тебе это зачем?

— У меня не хватит споранов заплатить тебе. Придется продавать жемчужину.

— Даже и не думай о такой глупости. Сколлько у тебя есть сейчас?

— Нууу, — я мысленно прикидывал сколько из своих запасов могу отдать, что бы не отстаться совсем на мели. — Могу сразу отдать триста споранов.

— Сойдет, все равно ты от меня никуда не денешься, отдашь позже, к тому же с тебя еще и за тренировки, короче, я позже посчитаю и озвучу тебе сколько ты мне должен. Кстати, за помощь при принятии жемчуга не забудь. Я беру втрое дороже чем другие знахари. У меня результат в разы лучше.

Похоже эта особа в прежнем ее мире была банкиршей, ага или старухой процентщицей, на которую не нашлось своего Раскольникова. Того и гляди счетчик включит и на процент посадит.

Прикинув все это в голове, я решил все же уточнить цены на жемчуг.

— Ну вот на кой черт тебе сдалась эта цена? — Возмутилась Белла. — Нет фиксированной цены в Улье. Нет и все. Цену рождают две вещи: спрос и платежеспособность покупателей. Спрос в Мирном высокий. Не очень тут с жемчугом. Был бы ты одиноким рейдером, тебе бы давно за этот жемчуг глотку резали в ближайшей подворотне. Но ты в группе Шнобеля, а между городскими и рейдерами сейчас напряженка. Понимают, случись что, рейдеры вора и убийцу будут искать что бы выяснить откуда подлянка, ну и наказать само собой. А городские будут искать что бы подозрения от себя отвести. Потому ты и ходишь по улицам спокойно, таская в кармане состояние. Кстати, это полный идиотизм. Лучше у меня их оставь.

— Ты про цену не договорила.

— Про спрос я тебе сказала — он высокий. А вот платежеспособность низкая. Есть конечно люди, которые тебе за этот жемчуг любую сумму выложить могут, но между собой они торговаться не будут. У них меж собой все схвачено, и лучше они тебя бы развели как лоха, сказав, что за жемчужину тебе никто больше тысячи споранов не даст, а потом осчастливили бы предложением в две тысячи. Это я про Викинга говорю и его прихлебал. Но, этого не происходит, опять таки потому что ты в отряде Шнобеля.

А если коротко по ценам. Боле менее устоявшиеся цены возле пекла. Там элиты как муравьев в муравейнике, потому цена на жемчуг низкая. Примерно три тысячи споранов за черную или пять за красную. Плюс минус конечно.

Чем дальше от пекла тем выше цены на жемчуг. Такая вот математика.

Теперь оставляй свою коробку и вали отсюда. Пойду твоей белобрысой заниматься.

Я лежал на койке Болта, который опять куда–то упрыгал и издевался над Рикшей.

Новых пациентов сегодня в больнице не появилось, поэтому пополнить коллекцию острых ощущений было не на ком. Ну почти. Совершенно случайно я обнаружил медсестру, у которой оказались болезненные месячные. Теперь я закреплял полученные знания на своем боевом товарище.

Рик пытался играть в шахматы со Шнобелем. У него и до моих экспериментов получалось неважно, а когда у него вдруг начали появляться неведомые ранее ощущения, игра и вовсе пошла в разнос.

— Рик, ты охренел? Ладья не ходит буквой Г и не прыгает через пешки, — возмутился потерявший терпение Шнобель. — Да что вообще с тобой творится?

— Не знаю командир, — печально сказал Рикша. — Хрень какая–то.

Он потер рукой низ живота.

— Что–то болит, и как–то непривычно, я бы даже сказал не нормально, а вот что не пойму. И еще в трусах вроде как мокро. Я аж два раза проверял.

— Угу, то что ты в трусы лазишь а потом этой рукой за фигуры хватаешься я уже заметил. — Мрачно сказал Шнобель. — Думал, это у тебя фишка такая, удачу приманить пытаешься, что бы компенсировать свое неумение играть.

— Варан, может ты со мной сыграешь партейку, а то этот любитель мокрых трусов даже фигуры забыл как ходят.

— Не, у меня дела, — тут же отказался я. Как играет Шнобель я уже увидел. Я ему не противник. Так что пусть Рикшу мучает. А я до знахарки прогуляюсь. На очередную тренировку. Раз вчера сказала, что тренироваться нужно каждый день значит нужно. Заодно и свои сокровища проверю, не сперла ли чего. И про Лерку узнаю. Можно конечно зайти к ней, и в общем т о даже хотелось зайти, но разговор опять же в прежнее русло покатится. Так что потом. Еще бы Шнобель не узнал, что я к знахарке начал каждый день захаживать. А ведь узнает рано или поздно. Поселок маленький, все у всех на виду.

Поднявшись с кровати, я поправил повязку. Рука уже выглядела гораздо лучше. Из темно–фиолетовой она стала просто синей. Может действительно отойдет через недельку. Вот только выходить нам нужно уже послезавтра.

Дверь в жилье знахарки я открыл, даже не постучавшись и тут же об этом пожалел. Белла была не одна. Широкоплечий молодой парень, слегка за двадцать светло–русый, с открытым честным лицом обернулся ко мне и улыбнулся. Улыбка у него была теплая и открытая. Так умеют улыбаться очень немногие люди. Ну, и еще дети.

— Привет. — Радостно сказал парень. — Ты к Белле? Она тут занята чуток, можешь чуть позже зайти, не в службу а в дружбу. Хорошо?

— Конечно, — сказал я, немного удивляясь тому, как выглядела знахарка. Какая–то она была пришибленная. Будто не в своей тарелке.

— Постой дружище, — окликнул меня русоволосый. — А тебя часом не Вараном зовут?

— Да, — сказал я немного удивленно. Откуда он меня знает? Я то его точно впервые вижу.

— Отлично. Тогда заходи. Ты то нам и нужен. — Парень шагнул ко мне и протянул руку: — Колос, — представился он. Рукопожатие у него было крепким. Да и имя ему подходило. Я чувствовал симпатию к этому, молодому жизнерадостному и открытому парню. Хоть и грызло немного ощущение чего–то странного. Может дело в том, что он меня знает, а может в поведении знахарки, втянувшей голову в плечи, после того, как я вошел.

— Я слышал Варан ты разбогател недавно. Тут дело такое, мне нужен твой жемчуг.

Скажи мне это кто другой, я бы послал. Может даже и в морду бы дал от души. Тут же почему–то я лишь улыбнулся в ответ на это предложение и начал думать, как поступить. Жемчуг отдавать не хотелось, но и отказать было неправильно.

Наконец чувства борющиеся во мне нашли компромиссный вариант, я спросил этого странного парня:

— А ты кто?

— Я? Разве Беллочка не предупреждала? Я твой старший брат. Все иммунные ходят дорогами Стикса, но лишь немногие признают себя его детьми.

Брат? Детьми Стикса, мысли неуклюже ворочались в голове. Детьми Стикса. Дети Стикса. Килдинги. Он тот самый о ком говорила Белла. Дьявол, почему он появился так рано?

— Ну что братишка, могу я рассчитывать на твою помощь?

Глава 28. Новый брат

Давай я тебе все объясню, — Колос улыбнулся, — думаю, тебе стоит быть в курсе дела, так как помощь мне твоя потребуется и не раз. Ты ведь будешь мне помогать?

Последний вопрос можно было воспринять как угрозу, если бы не интонация. Хорошая, светлая такая уверенность в том, что я конечно во всем ему помогу, потому что мы делаем общее дело, стремимся к одной цели.

Я встряхнул головой. То, что со мной что–то происходит, было очевидно. Но эта мысль ускользала, мой мозг упорно пытался это отрицать, загоняя эту мысль все глубже и глубже.

— Тебе Беллочка успела рассказать, что этот стаб на грани кризиса?

Я кивнул головой.

— Отлично! Я кстати слышал, что ты к местным рейдерам внедрился. Хвалю. Понятно, что основная заслуга тут ее, — Колосс кивнул головой на знахарку, — но и от тебя зависело не мало.

— Да я и не внедрялся, оно само получилось, — честно признался я. Почему–то с Колосом хотелось быть честным. Обманывать его, это было как–то грязно, низко.

— Да что ж ты мне–то по ушам шоркаешь, Варанчик, мы ж в одной лодке. Понятно, что обстоятельства вам подфартили. У рейдеров грохнули водилу, они начали искать замену. Вариант взять кого–то из тех, кто уже давно в стабе, они понятно не рассматривали. Тот, кто тут больше недели, уже обзавелся друзьями, а может и задолжал кому, при том непонятно, то ли споранов задолжал, то ли жизнь. И что у нас в итоге будет? А в итоге такой рейдер будет тянуться к старым друганам, возможно сливать им инфу, где отряд опытных рейдеров пасется, где хабар добывает. Может и не со зла разболтает, а просто напьется со старыми приятелями и трепанет не подумав, а может и со зла. С корыстной так сказать целью. Чтоб обчистить новых товарищей, или не дай Стикс вообще прикончить их, ударив в нужный момент в спину.

А когда опытные матерые рейдеры подбирают птенчика, только попавшего в Улей, который никого не знает и понятия не имеет куда податься, кому он будет благодарен? То–то же. И бухать он будет только с ними и трепаться тоже, потому как больше не с кем. Главное, что бы этот птенчик обладал нужными навыками, не был размазней и был перспективен по Дарам. Так что ты отлично вписался в их сценарий и отыграл свою роль прямо таки на Оскар.

Я несколько офигевая слушал Килдинга и поглядывал на Беллу. Она все про это знала? Хотя о чем я? Конечно знала. Вот только мне забыла рассказать. Белла выглядела крайне плохо. Было видно, что она боится. Сильно боится.

— Так что то, что ты теперь в одном из отрядов, которые качают тут общую лодку и претендуют на кусок власти в Мирном, это хорошо. Это очень нам пригодится.

— Пригодиться в чем? — наконец я смог задать Колосу осмысленный вопрос.

— Так экономику будем тут развивать Варанчик, экономику и инфраструктуру. Точнее наоборот. Сначала инфраструктуру, а потом экономику.

— Какую инфраструктуру?

— Так связь, сотовую. Видишь ли, наладить ее непросто. Вроде в каждом городе есть вышка, демонтируй ее, вези в стаб и вот у тебя зона покрытия на весь Мирный. Потом набери на кластерах телефонов, их хоть полный Камаз набрать не проблема. Только вот что дальше? Вышка должна передавать сигнал на спутник, а его тут нет. Значит надо ее перенастроить, и скажу тебе по секрету, добавить к ней кучу оборудования, которое придется переделывать. Специалисты опять же нужны, а где их взять?

— И у тебя все это есть?

— Именно так Варанчик. Есть и уже движется к Мирному с парочкой моих замечательных друзей.

— Тогда зачем тебе мой жемчуг? — голова с каждой минутой становилась все яснее.

— Ну пойми, приперся в Мирный хороший парень Колос, никто его тут не знает. И кто ж ему отдаст контролировать такое стратегическое направление как связь? Помнишь, что большевики в первую очередь захватывали? Телеграф и телефон. И уж потом брали Зимний. Поэтому нам нужно создать тут связь и контролировать ее. Новому человеку в стабе этого никто не позволит, а вот местному герою, что завалил элитника в двух шагах от Мирного доверить такое это легко. Это же полный беспредел. У города ни минных заграждений, ни хоть какой–нибудь стены, ни артиллерии. Столбы, оплетенные колючкой. Жуткое разгильдяйство. Ты понимаешь, что бы сделал этот элитник, ворвись он в город? Местное руководство непозволительно расслабилось. Короче, ты Варанчик должен стать главным инвестором в данный проект и соответственно основным владельцем.

— Я сам тут всего неделю.

— Поговоришь со своими. Думаю рейдеров эта ситуация устроит. Основные отряды тут вроде как объеденились, и то что один из них теперь контролирует связь в Мирном им очень понравится. Викинг же купит меня с потрохами начав платить мне взятки и получит таким образом специалиста, который эту связь контролирует, а значит будет считать что именно у него все под контролем.

Хотелось бы еще электронные деньги ввести на базе смартфонов, но видимо не успеем. Времени нет.

— Времени нет для чего?

— Скорее почему? Через несколько дней должен загрузится кластер, на котором обычно находится городской район, приносящий Мирному больше всего продовольствия. Кластер обновится и того города там больше не будет.

— Откуда ты знаешь?

— Когда Беллочка сигнализировала нам что Мирный на грани голода и рейдеры даже квартиры чистят в поисках круп и макарошек, мы отправили человека с нужным даром, проверить основные кластеры, которые кормят город. Отсюда и знаем. Поэтому я и прискакал сюда как ужаленный, что бы время не упустить. Как думаешь, что начнется в городе, после того, как в него не просто не привезут ожидаемое продовольствие, а еще и скажут, что еды не будет примерно две недели. Вообще не будет? Нисколько и никакой. Даже пшенки с гречкой

— Когда это произойдет?

— Неважно, скоро. Итак, Варанчик, что там с жемчугом?

— Ты не получишь его жемчуг, — неожиданно для меня сказала Белла. — Он нам нужен для выполнения наших целей. Варан тебе не подчиняется.

— За то он подчиняется тебе, — добродушие у Колоса исчезло моментально. Теперь это был жёсткий человек, казавшийся заметно старше и выплевывающий слова короткими резкими фразами.

— Я тебе тоже не подчиняюсь. — Страх Беллы никуда не делся, но теперь она выглядела человеком, который сделал выбор и готов идти до конца. На лбу у нее выступили капельки пота.

— Блокируешь? — непонятно и зло спросил Колос.

— Я могу защищаться от эмпатов, и его могу защитить.

— Надолго ли? Впрочем, мне нужен жемчуг и я имею право реквизировать его в экстренных случаях.

— Сейчас не экстренный случай.

— Хорошо. Предлагаю компромисс. Половину.

— Получишь. Половину от того что осталось.

— Осталось?

— Получишь одну черную жемчужину и на этом закроем тему. — сказала Белла.

— Я хочу красную.

— Красной нет, ее съела я. — отрезала Белла.

— Ты отдал ей красную? — развернулся ко мне Колос. — Кретин. То, что вы с ней трахаетесь, я конечно с первой минуты понял. Но отдать красную.

— Держи. — знахарка протянула ладонь, на которой лежал маленький черный шарик.

Колос забрал жемчужину и спросил:

— Поможешь?

— Сам справишься, — непонятно ответила знахарка.

— И то верно, — сказал Колос закидывая жемчужину в рот. — Разговор продолжим завтра, сегодня какая–то атмосфера тут у вас… недружественная.

В несколько шагов килдинг преодолел пространство до двери, повернул в замочной скважине ключ и вышел.

Знахарка тут же встала и снова заперла дверь.

— Что это было? — высказал я первую свою эмоцию.

— Извини Варан, я знала что встанет вопрос по красной жемчужине и ему не стоит знать про белобрысую. Потому и сказала что мы любовники.

— Чего? Блин, да я не об этом спросил. Теперь лишь бы у меня в отряде об этом не узнали.

— А в чем проблема–то? Или не нравлюсь? Хотя, ты видимо из–за этого идиота, что завидев меня ржать начинает, как ужаленный, Болт вроде.

— Белла, ну нельзя же быть такой слепой. Впрочем, меня больше этот Колос–колосок интересует. На хрена он жемчужину съел, она ж ему для закупа чего–то там нужна была.

— Все что ему нужно давно уже куплено и едет в Мирный. От тебя ему нужно, что бы ты озвучил всем, что купил это оборудование и якобы заплатил ему и его людям за работу. И все. А жемчужину он у нас просто отжал. Извини, у меня против него никаких шансов, он уже почти полвека в Улье живет.

— Сколько? Да ему больше двадцати двух не дашь.

— Варан. В Улье внешность и тело человека останавливаются на примерно сорокалетнем возрасте. Но, опытный целитель может откатить возраст к гораздо более молодому возрасту. При желании хоть к шестнадцати. Дорогие девочки тут часто этим пользуются. Если ты выглядишь на сорок, очередь из клиентов к тебе не выстроится. Такой откат долго не держится. Если вернуть себе скажем двадцатилетний возраст, а до этого ты выглядела на сорок, то к прежним сорока ты не двадцать лет будешь возвращаться, а года три–четыре. Но, это окупается.

С Колосом все еще проще. Мужикам на возраст и внешность плевать, не то что нам. Так что, когда появляется в стабе молодой парень, его воспринимают как новичка в Улье. Недооценивают, и он этим пользуется.

— Что у него за Дар?

— У него их множество. Даже у меня пять даров. Сколько у него, даже не представляю. Он использовал проецирующую эмпатию. Этот дар вызывает у окружающих к нему ту эмоцию, какую он проецирует. Доверие, симпатию. Может вызвать ненависть например, если захочет.

— И что будем делать дальше?

— Ты когда в рейд?

— Послезавтра с утра.

— Хорошо. Уматывай побыстрее. Ко мне не заходи, с ним постарайся не встречаться.

— У тебя будут проблемы. Ему же надо что б я что–то подтвердил, или подписал.

— Я справлюсь. Теперь уходи.

Глава 29. Без командира

Старенький Зилок и несколько квадроциклов удалялись от нас поднимая целые облака пыли.

Нас ссадили на обочине грунтовой дороги отсыпанной каменной крошкой. На поясе у меня висел «Макаров», за плачем кроме тощенького рюкзака болтался АКС‑74. Как они уцелели в той передряге вообще непонятно. Однако вот они. Рейдеры спасли не только мое оружие, но и большую часть груза с Урала уничтоженного элитником, так что за день до выхода я узнал что разбогател не только на трофеи с с этой твари. Жаль, что большая часть была не продана, а отложена в связи с предстоящими выяснениями отношений с Викингом и его замами.

Мои спутники были загружены гораздо сильней чем я. Сокол сменил свою спортивную снайперку на КСВК калибра 12,7 миллиметров, и кроме винтовки, которая весила больше пятнадцати килограммов и патронов к ней ничего не тащил. Сотня патрончиков, напоминающие своим размером маленький снаряд, весили еще пятнадцать кг.

Остальные остались при своем оружии. Старшим Шнобель назначил Сокола, но заменить командира было не просто. Как я уже успел увидеть, Болт всегда был не серьезен, и веселился по любому поводу. В Профессоре изначально чувствовался надлом, и теперь я знал, в чем причина. Рик, по характеру был ведомым. Даже со мной новичком отряда он занял позицию слушаться, а не отдавать распоряжения. Сокол, откровенно говоря, был тоже не лучшим вариантом. Вечно погруженный в себя, он мог замечательно выполнять распоряжения Шнобеля, но вот отвечать за отряд, думать за каждого, не у верен что он на это способен. Прежнего командира не хватало не только мне. Остальным без него было даже более неуютно. Без его уверенности, спокойствия, четкого понимания что нужно делать каждому члену отряда.

— И куда мы дальше?

— Туда, — махнул рукой Болт. — Там река, километрах в пяти отсюда можно найти моторку, потом вверх по течению почти четыреста километров.

— Четыреста это прилично.

— Угу, — кивнул Болт, — Сокола где–то в тех местах загрузило, от него про это место мы и узнали.

— И что же это за место?

— Музей.

— Мы что, на экскурсию собрались?

— Это военный музей, и большинство образцов там рабочие. И не спрашивай меня для чего в музее хранить боевое оружие и боевые снаряды. Сам не представляю. Сокол вон предположил, что туда водят детишек из школ и садиков и показывают как все это красиво шмаляет и взрывается.

— И там куча оружия, просто лежит и все?

— Нет, музей это комплекс зданий, вроде как. На кластере прилетает кусочек музея с двумя зданиями. В одном разные машины, которые в войнах использовались. Оттуда мы Урал и забрали. Во втором минометы. Засада в том, что весь боезапас к ним в подвале, а дверь в подвал даже Болт вскрыть не может

— И зачем нам минометы без боезапаса?

— Надо прибыть как раз к моменту перезагрузки и убедить местных открыть нам подвал.

— А почему нас мужики к самой реке не подвезли?

— Там зараженных у реки обычно до черта. Услышали бы звук движков, все бы к нам сбежались.

— Они что, так воду любят, что у реки трутся?

— Они ее терпеть не могут, потому их там и много.

— И где тут логика?

— Варан, зараженные шатаются по кластерам в поисках жратвы. Натыкаются на реку, назад идти не хотят, вперед не могут, поэтому и прут вдоль берега. Можно несколько дней ждать, когда в толпах мигрирующих зараженных покажется просвет, что бы можно было лодку забраться. Потому мы и вышли с запасом в несколько дней.

— Выдвигаемся, будет еще время языки почесать, — перебил нас Сокол.

Мы лежали на пригорке, передавая друг другу бинокль. Сокол рассматривал берег в прицел своей гигантской винтовки. Большой деревянный дом стоял в полусотне метров от берега. Вокруг дома было несколько построек, которые в России обычно называют сараями. По грядкам и дорожкам между строениями лениво бродили зараженные. Я успел насчитать восемнадцать штук, прежде чем Профессор забрал у меня единственный оптический прибор на весь отряд, единственный, если не считать оптики Сокола.

— Одним меньше, — радостно сказал Рикша, которому, минуту назад передал бинокль Профессор.

— Что значит меньше? — не понял я.

— Два лотерейщика бегуна схватили и жрать начали, — ответил Рикша, — о, и остальной народ начал к пиру подтягиваться, хотя это они зря, лотерейщики здоровые, им самим не хватит. Так что подошедших они могут употребить на второе или десерт.

— Сокол, что делать будем? — озвучил общие мысли Болт.

— Мне бы кто сказал что делать, — вздохнул Сокол.

— Их там около тридцати, — начал развивать свою мысль Профессор.

— Меньше, — перебил его Рикша.

— Теперь может и меньше, и вообще дай договорить. — огрызнулся Профессор.

— Вокруг на километр никого, из крупных только топтун. Сокол валит топтуна из винтаря, мы чистим остальных. Лодка в сарае, быстро на воду ее и рвем когти.

— 12,7 на топтуна тратить? А не жирно будет? — удивился Сокол.

— По мне лучше один дорогой патрон сжечь, чем потом с откушенной башкой ходить, — резонно ответил Профессор.

— Гы-ы, Профессор без башки, вот увидеть бы такое, — заржал Болт.

— Тихо, — нахмурился Сокол, — а если за сараями и домами кто покрупнее топтуна сидит? Варан, ты чего молчишь, говори что предлагаешь?

— Я в группе совсем недавно, сначала пусть остальные скажут.

— Профессор уже сказал, хочет на прорыв идти, Рика спрашивать бесполезно, он скажет «я как все», а про Болта вообще молчу. Так что?

Я начал думать. Три десятка зараженных. До них метров четыреста. У меня Калаш, у Рика тоже, только под 7,62. У Болта Абакан, под такой же патрон как и у меня. У профессора ВАЛ. Сокол не в счет, его пушка для бегунов и нескольких лотерейщиков, которые шатаются вокруг построек, не предназначена. Грохнет топтуна и славно. Сможем мы вчетвером положить три, может четыре десятка тварей прежде чем они до нас добегут? В принципе реально, если бить одиночными, не мазать и не нервничать.

Проблема в том, что выше по течению примерно в полутора километрах начинаются заросли деревьев, и кто там за ними не видно. Винтовка Сокола грохнет так, что за много километров все зараженные облизнутся в предвкушении. Значит, у нас будет при плохом раскладе три–четыре минуты на то, что бы спустить лодку на воду и отчалить. Поэтому надо сокращать дистанцию, что б, не ждать когда зараженные пробегут до нас метров двести–триста, выйдя на приемлемую для стрельбы дистанцию.

— Сокол, тебе надо остаться здесь. Мы ползем вперед и не отсвечиваем. Сокращаем дистанцию до двухсот метров. Распределяем сектора обстрела. Договариваемся о том, кто кому помогает с его сектором, если зараженные пойдут на одном участке слишком плотно. Как будем готовы, маякнем тебе. Ты снимаешь топтуна. Мы, валим одиночными остальных. Если из–за строений появляется кто–то крупнее лотерейщика работаешь по нему не раздумывая и не жалея патронов. Когда отстреляемся, Болт и Рикша сразу в сарай за лодкой. Профессор мониторит округу на наличие зараженных и добивает тех, кто остался. Я ему помогаю. Ты Сокол, как только мы отстрелялись, осматриваешь окрестности на предмет не бежит ли к нам кто, подхватываешь рюкзаки, которые мы тут оставим, и максимально быстро к нам. Если успеем, почистим споровые мешки, не успеем, и хрен бы с ними.

— Хрена–се, — выдавил из себя забывший про шуточки Болт. — Варан, ты что, в прошлой жизни генералом был?

— Да я вообще в армии не служил, — возмутился я. — Просто такие действия выглядят наиболее логичными. И с Профессором я согласен, если будем ждать, может эти гаврики и разбегутся, а может и наоборот, еще набегут, да начнут по округе шарится, что–нибудь вкусненькое выискивая, и тогда мы тут конкретно встрянем.

— Так и сделаем, — вмешался в наш разговор Сокол. — Варан, как доползете, покажешь мне вот так, — он показал знак «окей» сделав кружок из указательного и большого пальца. — Вверх руку не тяни, у меня оптика с двадцатикратным увеличением, увижу.

Проверив автомат, и магазины в разгрузке, которой я наконец обзавелся, я спросил у остальных: — Готовы?

Дождавшись двух кивков и «всегда готовы товарищ генерал», от не прекращающего дурачится Болта, я вколол себе в правую руку полкубика спека и пополз вперед.

Выстрел из винтовки Сокола оказался слишком громким даже здесь, в двух сотнях метров от стрелка. Я услышал, как пуля прогудела над нашими головами и кажется даже почувствовал ветерок от нее. В тот момент когда зараженные как по команде бросились на звук выстрела я подумал о том, что мы не договорились ни о каких путях отхода, если что–то пойдет не так, не подумали о точке сбора, если придется разделится. Шнобель бы таких косяков не допустил, думал я, но сейчас не время для самокопания. Мой сектор от правого угла вон той сарайки до вот этой яблони. И вместе с теми зараженными, что выскочили из–за строений на меня прет одиннадцать штук. Два из них лотерейщики. В магазине тридцать патронов, один в стволе. Уложусь? Должен. Времени на перезарядку не останется. Твари прут так, что даже олимпийский бегун накачанный по уши допингом от них бы отстал. Сзади снова грохнула винтовка Сокола. Похоже, все–таки прятался там еще кто–то крупный. Следующий выстрел крупнокалиберной винтовки заставил меня занервничать. Очень хотелось оглядеть все пространство и узнать во что же шмаляет наш снайпер. Не несется ли на нас очередной элитник. Но, я понимал, что это не поможет. Я должен выбить свои мишени со своего сектора. Иначе нам и элитник не понадобится что бы сдохнуть.

Последнего зараженного мы завалили в трех метрах от нас. Профессор недоработал свой сектор, наверняка начал выглядывать по кому палит Сокол и потерял время. Болт и я всадили пули в тело бегуна почти одновременно. Тот сделал еще несколько шагов по инерции и завалился прямо на Профессора, к которому так самозабвенно бежал.

Я оглядел пространство перед нами. Того, в кого стрелял Сокол видно не было. Значит, раз он не бежит к нам, значит где–то лежит, и это хорошо.

— Болт, Рикша, к лодке. Профессор, возле дома зараженные есть?

Профессор приложил пальцы к вискам. Болт и Рикша рванули в сторону реки.

— Нет, все подохли. Тогда двигаемся за Болтом и Рикшей и параллельно чистим трупаки. За одно ждем, когда Сокол нас догонит.

— Может, сначала парням поможем с лодкой?

— Она такая тяжелая?

— Да не, вдвоем ее дотащить не проблема, только там еще движок на нее навешивать и заправлять, а топливо в другом сарае и под замком.

— М-мать, а ты раньше это сказать мог?

— Так ты не спрашивал.

Я оглянулся по сторонам. Сокол даже не пытался бежать. Навалив на себя пять рюкзаков и свою здоровенную винтовку он походил не того самого верблюда, которому не хватает одной соломинки что бы переломилась его спина. Как раз в этот момент из зарослей выскочила толпа зараженных не меньше полусотни и понеслась к нам. Кто из них до какой стадии развился без бинокля с такого расстояния не разглядеть. Вроде совсем крупных не видно, и то хорошо.

— Профессор, быстро помогать парням, замок с сарая сбивайте выстрелом. Только встань подальше, чтоб рикошет не поймать. Я к Соколу, он с таким грузом не успеет.

Мы с Профессором помчались в разные стороны. Он, к уже подбегающим к строениям Болту и Рикше, я к Соколу, который преодолел, хорошо если метров тридцать.

Глава 30. Рыбалка

Отчалили мы от берега в последний момент. Профессор, низко наклонившись, колдовал над мотором, я и Болт отстреливали одиночными подбегавших зараженных.

Когда лодка отошла от берега на пару десятков метров, мы развалились на деревянных скамьях и смогли наконец расслабится.

— Сколько же там споранов осталось, — расстроенно вздохнул Болт. — И горох, там десяток горошин наверняка был. И кому оно теперь достанется? Сгинет в очередной перезагрузке.

— Какие спораны? Я рубера завалил, вы видели? Там жемчужина могла быть, — добавил к причитаниям Болта свои пять копеек Сокол.

— Да какой он рубер? Я в метре от его туши прошел, ему до рубера еще расти и расти. — тут же переключился на другую тему Болт.

— У него пуля от башки срикошетила, значит рубер, — не унимался Сокол

— Да ты просто промазал. Варан, скажи ему, что это не рубер.

— Нашли специалиста, я вообще–то ни одного рубера в жизни не видел, — попытался отмазаться я.

— Ну элиту же ты завалил, — совершенно нелогично сказал Болт.

— Ну раз так, заявляю вам как специалист — это была не элита.

Болт, хрюкнул, а потом начал ржать.

— Спораны, руберы, я вот что вам скажу, хорошо, что ноги унесли, — высказал свое мнение Профессор.

— А кто первым предложил туда лезть? — попытался найти крайнего Сокол.

— А я что? Меня спросили мое мнение, я высказал. Мне приказали идти я пошел. Командир у нас кто?

Сокол на такой аргумент несколько раз открыл и закрыл рот, но видимо не найдя что возразить промолчал и отстегнув магазин у винтовки, начал набивать его патронами.

— Раньше в этом месте зараженных меньше было? — решил поинтересоваться я

— Мы с Профессором тут всего второй раз. — ответил Рикша. — Но раньше Шнобель с пулеметом был, понятно, что попроще было.

— Ясно, нам топлива до места хватит?

— Нет конечно, мы ж против течения прем, придется раза два заправляться если не три, но ты не парься, места есть. К тому же у нас теперь запас по времени хороший. Дней шесть в запасе. Кластер, который нам нужен практически на берегу реки, а недалеко от него островок есть. Причалим. Рыбки наловим, я вам такой ухи наготовлю. — Рикша мечтательно прикрыл глаза.

Профессора после этих его слов передернуло, а Сокол, закончивший возится с винтовкой, перегнулся над бортом и кажется, боролся с рвотными позывами.

— Может лучше консервов по пути наберем? — осторожно спросил я вспомнив, что сотворил Рикша с рисом в элитном поселке.

— Конечно наберем, — подхватил мою идею Болт, — шесть дней это не шутка. Подохнуть можно.

— От голода, — уточнил реплику Болта Профессор.

— Чего это от голода? — возмутился Рик, я вам столько наготовлю, что не будете успевать все это слопать.

— Лучше уж от голода, — категорично заявил Профессор. — Мне прошлого раза хватило. Я твою уху под дулом пистолета жрать не стану. Пусть лучше пристрелят.

— Да я лучший повар на всем том острове. — возмутился оскорбленный рейдер.

Мы переглянулись и решили промолчать. Консервами действительно нужно запастись. И побольше.

Воспользовавшись наступившей тишиной, пока Рик дулся на товарищей, не ценящих его таланты, а те пытались загнать поглубже, потревоженные воспоминания о его кулинарных шедеврах, я разминал свою правую руку. Отвык уже от нее. Рука ощущалась так, как будто я ее отлежал. Но, при этом слушалась отлично. Пальцы гнулись, легко сжимались в кулак. Чувствительность пониже, чем раньше, но это пройдет. Ага, пройдет. Вот закончится действие спека через пару часов и руку снова придется вешать на перевязь.

Док, у которого я приобрел три шприца, каждый из которых был наполнен желтой мутноватой жидкостью, предупредил: «Используйте только в самом крайнем случае, можете сами не заметить как станете наркоманом, а слезть со спека практически невозможно».

Был ли этот случай крайним? Однозначно да. Будь у нас на одного стрелка меньше, мы бы там и остались. Хотелось бы, что бы больше в этом рейде таких случаев не было, вот только вряд ли мне так повезет.

Вспомнилась Белла. Мне удалось не попасться на глаза Колосу до нашего выхода из стаба и теперь я беспокоился, сможет ли знахарка справится с проблемами, которые устроит ей новоприбывший килдинг. То, что я умотал из стаба больше чем на неделю, он явно не оставит без последствий, и эти последствия придется разгребать Белле. Вот ведь как жизнь поворачивается. Еще пару дней назад я считал знахарку помехой, думал, как было бы хорошо, если бы я ее никогда не встретил, а сейчас волнуюсь за нее.

Я опустил руку за борт, чувствуя как струйки воды текут между пальцами. Занемевшую ладонь начало покалывать, и это было приятно.

— Вытащи, — резко скомандовал Сокол.

Я выдернул руку и удивленно уставился на него.

— Рыбы тоже могут становиться зараженными, — пояснил Сокол. Некоторые щуки до тридцати килограммов дорастают и этого вполне достаточно, что бы обратиться.

— Угу, — согласился с ним Профессор, — таких рыб на самом деле до хрена, щуки, сомы, да хоть таймень, мы ж понятия не имеем, из каких рек состоит эта вот речка. Может в ней все реки России собрались в одну, а может не только России. Так что руки в воду не суй, и над бортом лишний раз не наклоняйся. Мало ли чего.

— А сами то вы таких водоплавающих зараженных видели? — заинтересовался я

— Не, бог миловал, — ответил Профессор. — Но слухов много ходит, и думаю не все из них выдумка, так что давай лучше сейчас перебдим, что б потом не жалеть о собственной глупости.

В словах рейдеров был резон, и я отодвинулся подальше от борта лодки.

Лодка шла метрах в пятнадцати от берега. До этого, когда на руле сидел Профессор, мы держались середины реки, теперь же, сменивший Профессора Сокол вел лодку в опасной близости от пытающихся преследовать нас зараженных.

Впрочем, подолгу нас не преследовали. Мотор гнал нас со скоростью не больше тридцати километров в час. Может даже чуть меньше. Зараженные бегущие вдоль берега за тарахтящей моторкой довольно быстро выдыхались и отставали. Находились и твари поумнее те, что пробежав несколько сотен метров понимали, что тут не поживится и сами бросали бесперспективную погоню. Дважды мы видели элитников. Один встретился пока мы шли по центру реки, и он лишь проводил нас злобным голодным взглядом, даже не попытавшись пробежаться вместе с уже несущимся вдоль берега за лодкой эскортом.

Второй встретился буквально несколько минут назад. Увидев лодку плывущую в полутора десятках метров от берега он рванул с места не хуже гоночного автомобиля, только что следы покрышек на земле не оставил и начал достаточно быстро обгонять нас двигаясь по самой кромке у воды. Его планы были понятны. Вырваться вперед, прыгнуть в воду и перехватить лодку везущую такое вкусное лакомство.

Сокол повернул руль и лодка начала удаляться от берега. Элитник, увидев это, бросился в воду, но достать нас у него не было шансов. Вода замедлила его движения и монстр достаточно быстро остался позади. Сокол вернул лодку обратно, снова заставив нас двигаться в опасной близости от берега. Я снял ладонь с автомата. Рука непроизвольно дернулась к нему, когда я увидел элиту всего в нескольких метрах от себя. Впрочем, такое же движение к оружию было и у всех остальных, кроме ведущего лодку Сокола.

— Где то тут, готовимся, — произнес сидящий на руле рейдер. — Варан, что у тебя с рукой?

С рукой у меня снова все было плохо. Действие спека закончилось, и рука висела мертвым грузом в повязке перекинутой через шею. Даже за автомат я только что схватился левой.

— Рука не работает. К чему готовиться? Если нужно вколю себе еще дозу.

— Не стоит, это может плохо кончится, — ответил Сокол. — Левой стрелять сможешь?

— Стрелять смогу, а вот попадать вряд ли.

— Тогда останешься в лодке со мной. Профессор, Болт, вы за топливом. Каждый хватает по две канистры и сразу назад. Рик, ты за жратвой… Хотя отставить, Болт, ты за жратвой, Рик с Профессором.

Рик, собиравшийся возмутится тем, что ему не доверили сбор продуктовой корзины, открыл было рот, но его перебил Болт.

— Вот он, Сокол поднажми, пусть эскорт отстанет.

— Там забор, хрен они его быстро перепрыгнут, — ответил Сокол, но скорость все же добавил.

Я выглянул из–за плеча, сидящего на носу Болта, и увидел дом, поднимающийся казалось прямо из речной воды. Когда лодка подошла поближе, стало ясно, что это какое–то увеселительное заведение. В дно реки были вбиты деревянные сваи, скорее всего из лиственницы. Эта древесина не гниет от воды, а наоборот становится крепче, с годами обретая каменную твердость. На сваях стоял деревянный двухэтажный дом, к которому так и напрашивалось слово — терем. Срубленный «в лапу», он сверкал свежей желтизной бревен, на окнах были распахнутые резные ставни, а на коньке крыши красовался деревянный же, блестящий свежим лаком петух. Вокруг дома в полуметре над водой был дощатый причал, к берегу, до которого от этого теремка было всего, ничего тянулся деревянный, украшенный резьбой мостик выгнувшийся дугой. У причала, со стороны берега, болтались на едва заметных волнах, несколько водных скутеров.

Лодка подлетела к этому дому на воде, и Сокол крайне оригинально затормозил, бросив кошку якоря на пристань. Лодка, только начавшая терять скорость после переключения на холостой ход, резко дернулась и остановилась. Громко матюгнувшись, я полетел на дно, больно долбанувшись о скамейку.

Профессор и Рик бросились к небольшому пристрою к стене терема, высотой меньше двух метров, стилизованному под сундук украшенный резьбой. На сундуке висел замок, который будь он из металла, весил бы не меньше центнера. Не обращая внимания на эту бутафорию, Рик саданул ногой в низкую дверцу, замаскированную общим орнаментом резьбы и которую я даже не заметил, пока она не рухнула в проем выбитая ударом.

Болт заскочил в дверь, над которой была вывеска: ресторан «Русь»

Оттуда, раздались выстрелы Абакана, но через несколько секунд стихли.

— Сиди, — сказал Сокол, увидев что я дернулся, когда раздались выстрелы. Крупняка там нет, да и мелочь обычно выбирается, если может. Не любят зараженные воду. Пустыши там, которые выбраться не смогли.

Рик и Профессор уже неслись от «сундука» таща в каждой руке по канистре.

Я перевел взгляд на берег. Зараженные, преследовавшие нас, пытались перелезть через двухметровый забор, окружающий территорию вокруг мостика уставленную мангалами. Пока, получалось у них не очень.

— Масло возьмите, без него мотор кончаем, — сказал Сокол.

Именно в этот момент из воды вылетела черная торпеда, хотя скорее это была небольшая подводная лодка с огромной пастью усеянной тонкими длинными зубами в несколько рядов. Пасть щелкнула на том самом месте, где долю секунды назад стоял Профессор, отскочивший с невероятной скоростью. Оказавшая в зубах у непонятного существа двадцатилитровая канистра с бензином лопнула как воздушный шарик, разбрызгав вокруг пахучее топливо. Рик, стоявший до этого за спиной Профессора, который уже исчез за углом терема, упал на спину выронив свои канистры и не переворачиваясь, ухитрился поднять свое тело на руках и ногах и как–то быстро, по паучьи пробежал десять метров причала не отводя взгляда от вытаскивающего свое тело на причал чудовища. В итоге его голова встретилась нижним бревном сруба, оповестив об этой встрече, звонким стуком. Рик снова рухнул на спину. Тварюга вылезла на причал больше чем наполовину. Вместо лап, или может, раньше там были плавники? У монстра были ласты, при чем совсем не мягкие, внутри ласт проглядывались кости и заканчивались они маленькими коготками. Маленькими по сравнению с его тушей, примерно сантиметров по десять каждый. Именно ими оно цеплялось за свежеструганные доски, вытаскивая себя из воды.

Я схватил свой АКС и, практически приставив ствол к боку твари, покрытому чешуйками размером с мою ладонь, надавил на спуск. Монстр обернулся, взглянул на меня, а потом вылетевший из воды плоский хвост одним мокрым и хлестким ударом вышиб меня из лодки. Вынырнув из воды, я увидел, что тварюга уже практически доползла до Рика. В этот момент открылась дверь ресторана, и выглянувший оттуда Болт выстрелил в пасть зараженного из какого–то странного пистолета, с гротескно большим стволом. В разные стороны из зубастой пасти вылетел сноп искр, голова чудовища вспыхнула, и монстр, дохнув на Рика пламенем как дракон, развернувшись, сиганул в воду. Не знаю, как я ухитрился с одной рукой доплыть до пристани и взобраться на нее, но ушло у меня на это меньше секунды.

— Знаешь Рик, — сказал выглянувший из–за угла сруба Профессор, — ну ее на хер твою уху, я теперь рыбу до конца жизни есть не буду. Даже если с голоду придется помирать.

Глава 31. Тренировка в полевых условиях

Сокол выжимал из старенького мотора все те немногие лошадиные силы, что в нем были. Лодка стремительно удалялась от теремка, который все сильнее охватывали языки пламени.

Брызги бензина, упавшие на доски причала, встретились с искрами ракетницы и сделали свое черное дело. Тушить разгорающийся пожар никому из нас даже в голову не пришло.

Рикша сидел на дне лодки, просунув ноги под деревянную скамью и обхватив эту самую скамью руками так стучал зубами, что я поражался, как они у него еще не рассыпались в мелкую крошку.

С моей одежды стекали струи воды и я с грустью вспоминал о своем автомате, который лежал теперь на дне реки возле разгорающегося терема. Нырять за ним у меня не было никакого желания. Да и некогда было. Отчалили мы буквально через несколько секунд после произошедшего. Выяснять, не вернется ли тот мутант сказать спасибо желания ни у кого не было.

— Болт, ты где скотина ракетницу взял? — нарушил общее молчание Сокол.

— Так на одном из столиков лежала. Думаю, ща выйду и салют пущу, вот вы все обрадуетесь, открываю дверь, а там зубы, вот я и жахнул с перепугу. Только что–то горела она как–то странно.

— Это не ракета горела, это Профессор рыбке перед обедом решил предложить выпить для аппетита.

— Надеюсь, он ей не мою текилу споил? У меня там буквально на донышке, только для живца оставалось.

— Успокойся Болт, бензин он ей споил. Ты жратвы с ресторана взял?

— Когда бы я успел? — сделал круглые глаза Болт.

— Значит, голодными до вечера будем сидеть. Нет в тебе сознательности Болт, Профессор вон, даже после того как его чуть не съели прихватил канистру с маслом. Ладно, проехали. В Андреевке вечером затаримся, а к утру будем на острове.

Остаток дня прошел без приключений, что не могло не радовать. Профессор и Сокол, по очереди вели лодку. Рикша успокоился, а я обсох. Только неугомонный Болт продолжал доставать всех своими плоскими шуточками.

— Андреевка, — сообщил наконец Сокол. Поселение, стоявшее на берегу реки, состояло из двух–трех сотен домов, среди которых было несколько весьма неплохих коттеджей но в основном тут были полуразвалившиеся лачуги. В Центре поселения стояли шесть многоквартирных четырехэтажек.

— Тут зараженных, наверное, черт знает сколько, — озвучил свои мысли я.

— Не так уж и много, думаю пара–тройка сотен, — попытался успокоить меня Сокол. — Кластер не свежий, а значит, большую часть пожрали те, кто пошустрее, а некоторые просто разбежались по другим кластерам. Хреново то, что магазины тут в четырехэтажках. Когда я в первый раз тут оказался, после того как попал в Улей, меня в этой Андреевке чуть не сожрали.

— Нам несколько дней на островке сидеть, а жратвы нет совсем. Придется тут шопинг устроить, — вмешался Профессор. — Не парься, рейдеры постоянно по городским кластерам шарятся, и ничего, некоторые даже выживают.

— Тебе Профессор не говорили, что юморист из тебя так себе?

— А кто тебе сказал, что я шутил?

Мы пробирались по широкой улице, на которой в некоторых местах еще сохранились куски асфальта. Видимо дорогу тут последний раз ремонтировали еще при Сталине, если не при Николае Втором.

— Тихо, — прошептал Профессор. — Метрах в пятидесяти впереди и чуть правее несколько штук засело.

— Сколько? — Уточнил Сокол.

— Трое, лучше снять сейчас, чем на обратном пути рисковать нарваться.

Парни, достав пистолеты, начали накручивать на них толстые цилиндры кустарных глушителей. Я таким не разжился, потому лишь наблюдал.

Трое бегунов стояли во дворе одного из частных домов и покачивались с носков на пятку. Вокруг них были раскиданы кости, которые были обглоданы начисто.

Парни подобрались к бегунам метров на тридцать, прячась за невысоким дощатым забором, и выстрелили по команде Сокола. Двое зараженных рухнули на землю с простреленными головами, а третий, схвативший пулю в плечо, издал трель звуков бывших чем–то средним между хрипением и хрюканьем. Выстрел Сокола заставил заткнуться этого певца–неудачника.

— Рикша, ты какого хрена мажешь? Они ж сейчас все тут будут, — зло прошипел Сокол.

— Ну что Варан сейчас увидишь, как обычные рейдеры хабар добывают, те у кого стелсеров нет. — Просветил меня Болт.

— Стелсеров и мозгов, — уточнил Сокол, — а еще те, кто стрелять не умеют. Отходим к лодке.

Мы пробежали сотню метров, на которые удалились от реки, но в лодку не полезли.

— Они сейчас небольшими группами набегать будут, а если повезет, вообще по одному, — сообщил Профессор. — Только те, кто бегуна Рика услышал. Главное не стрелять без глушителей тогда, все кто есть в поселке к нам припрутся.

— Работаем клевцами, патроны бережем на лотерейщиков и тех кто круче. — я обернулся на сказавшего это Сокола. Тот уже успел улечься на земле, установив на сошки свою гигантскую винтовку. Перед ним лежала расстеленная на земле куртка.

— Ты ее зачем перед собой положил, Сокол?

— При выстреле, пороховые газы тут целую тучу пыли поднимут, не позволяя снова прицелится. Пока она осядет, нас три раза съедят.

Так, по мелочи работаете клевцами, по лотерейщикам и выше, бьёт Профессор, у него Вал бесшумный. Если появится рубер, работаю я, если элита, в лодку и рвем когти.

Варан, ты как, левой рукой сможешь клевцом махать?

Я достал свою мини–кирку из петли на поясе. Две арматурины сваренные буквой Т. Оба наконечника верхней перекладины заточены и закалены. Сталь конечно дерьмо, но против бегунов и пустышей сгодится. Ручку я плотно, виток к витку обмотал шнуром. Взмахнул пару раз. Непривычно конечно, все–таки левая рука это левая рука, но до этого мне вообще приходилось с голыми руками против зараженных выходить, а сейчас, к тому же, есть кому прикрыть мою спину.

— Справлюсь, — сказал я ждущему моего ответа Соколу.

В этот момент показались первые двое зараженных. Сначала показался тощий пустыш, которого мотало от голода из стороны в сторону. У зараженных обмен веществ намного выше чем у иммунных. В этом конечно множество преимуществ. И раны у них быстрее затягиваются и преобразовываются в более сильных особей они быстро, когда еды вдосталь, вот только голод для них это проблема. При отсутствии пищи ускоренный метаболизм сжигает зараженного как пламя свечу. Этот, вполне мог претендовать на место в анатомическом музее.

Второй оказался бегуном, обогнав своего заморенного родича тот увидел нас и издав урчание, так похожее на то что мы слышали недавно, рванул к нам.

— Мой, — сказал я, выдвигаясь вперед.

Не то, что бы мне хотелось по геройствовать, тут дело в другом, один противник это вполне приемлемо, но была у меня еще одна цель.

Зараженный почти добежал до меня, когда я, потянувшись, ударил по нему «ожогом». Ноль реакции. Я качнулся в сторону, пропуская бегуна мимо себя, и сделал подсечку.

Зараженный рухнул с разбега, впившись носом в землю и пропахал его около метра, наткнувшись на кусок асфальта, и выяснив что тот прочнее чем его нос. В этот момент клевец Рика вонзился ему в затылок.

Плетущегося к нам пустыша обогнал следующий бегун. Эдак он к нам до вечера ковылять будет.

Но, думал я сейчас не о нем. Я то полагал, что у меня есть оружие ближнего боя покруче клевца, вот только дар на зараженном не сработал. Сказать, что это меня расстроило, значит не сказать ничего.

Повторяя движение получившееся с первым зараженным я отшагнул в сторону и вымещая злость за неудачу с даром, со всей дури врезал клевцом в морду бегуну. Уже мертвое тело пронеслось по инерции мимо меня и рукоять обмотанную шнуром вырвало из руки.

Я сразу же отошел назад, вперед вышли Болт с Риком. К ним летели пятеро урчащих тварей, одна из которых оказалась лотерейщиком.

Сзади раздались характерные звуки. Хороший у Сокола глушитель на пистолете. Звука выстрела совсем не слышно, лишь металлический лязг пистолетного затвора. Тоже себе такой хочу. Надо будет узнать, где он его добыл.

Выдергивая свой клевец из черепушки дохлого бегуна я вдруг подумал о том, почему мог не сработать дар.

— Не трогайте пустыша, мне его оставьте, — крикнул я Болту и Рику.

И увидев, что те и не собираются его трогать, рванул к медленно продвигающемуся к нам зараженному, до которого было еще метров двадцать. Улица была пуста, пока никто больше к нам не бежал, а значит, у меня есть время проверить свою догадку.

— Ты куда полез придурок, — догнал меня крик Сокола, но я не обратил на него внимания.

Подскочил к пустышу, сбил его с ног подсечкой и наступив ему на спину, что б не дергался воткнул ему клевец в почку, одновременно включая первый свой дар.

Сработало, но как–то слабо. Даже кулаком когда по почке прилетает, и то больнее. Может, я его не полностью чувствую? Хотя, вряд ли. Если бы человеку клевец в почку воткнули, его бы в бараний рог скрутило от боли, а этот лишь дернулся, и продолжил пытаться перевернутся и добраться до вкусного меня. У этих тварей невероятно высокий болевой порог. И что мне тогда с ними делать? Получается мой дар на зараженных бесполезен? А если попробовать вот так? Не обращая внимания на Сокола, крывшего меня матами и требующего вернутся, я ударил острием клевца в споровой мешок, включая свой дар. В глазах потемнело и я рухнул на тело пустыша.

Я дернулся и принялся отфыркиваться. Оказывается, меня головой в реку макнули. Кто это у нас такой добрый? Ага, Болт, ну разумеется.

— Очнулся? — спросил меня рейдер, оказавший неординарную медицинскую помощь.

— Болт, скажи этому козлине, что я его сам грохну если он такое еще раз отмочит, — раздался голос Сокола.

Я огляделся. На дороге прилично прибавилось трупов зараженных. Десятка два точно лежит. Рикша, отложив в сторону клевец, встал на одно колено и перезаряжает пистолет. Ну да, он же один с клевцом остался. Сокол лежит с винтовкой, на случай если кто матерый выскочит, Профессор с Валом, Болт меня оттаскивал, а я… н-да, это я не подумав эксперименты ставить начал. Хотя, а где мне еще экспериментировать? Был бы в Мирном зоомагазин, в котором бы зараженных продавали, другое дело. А раз его нет, приходится вот так, хотя ребят надо было предупредить.

На дороге показался еще один бегун, рванул к нам.

— Оставьте его мне, — крикнул я, ну да только что сам себя осуждал, но любые дела надо доводить до конца, даже глупости.

— Да пошел ты, — зло отозвался Сокол.

— Сокол, мне надо.

— Да забирай, хоть трахни ее если хочешь.

К нам бежала женщина, в прошлой жизни ей было около пятидесяти и похоже она была весьма толстой. Заражение благотворно сказалось на ее фигуре, вот только кожа не успела, за резко сбросившим жир телом, и висела складками как у шарпея.

Я широкими шагами направился на встречу бегунье, миновал лежащего Сокола, потом Рика и когда расстояние сократилось метров до трех ударил даром. Тем самым чувством, которым только что поделился со мной умирающий пустыш. Зараженная рухнула на землю как подстреленная и замерла. Осторожно подойдя к ней я потрогал пульс на шее. Бьется. Значит не убил, просто вырубил. Но и это не плохо.

Ты ей еще искусственное дыхание сделай рот в рот, — сказал все еще злящийся Сокол.

— А потом сразу в ЗАГС тащи, — заржал Болт.

— Дар попробовал? — поинтересовался догадавшийся о моих действиях Профессор.

— Да, добейте ее кто–нибудь, — попросил я. Мой клевец так и торчал из башки пустыша, который был метрах в двадцати вперед по дороге. Идти за ним не согласовав это с командой я не стал. Хватит с меня на сегодня одной подставы.

Значит, убить не получилось, — констатировал Профессор. — Ну ничего, потренируешься, пожрешь гороха и все еще будет. Дар отличный. Я бы от такого не отказался.

— Хватит трепа, — скомандовал еще не отошедший Сокол. — Быстро к магазину и по тихому. Тут наверняка еще полно тварей осталось из тех, кто нас не услышал. И лучше что бы и дальше они нас не слышали. Чистим дохляков и двинули.

Осторожно заглянувший в дверь магазина Болт резко от нее отпрянул. Мы вскинули оружие, хоть Профессор и сказал что в магазине никого нет.

Через секунду стала понятна причина реакции Болта. Из магазина так несло тухлятиной, что воздух там можно было ножом нарезать на куски и продавать как химическое оружие.

Зажимая лица рукавами мы по одному заскакивали в магазин, нагребали консервов и круп и выскакивали, выпучив глаза и пытаясь отдышатся.

Наконец Сокол решил, что продуктов достаточно и мы поволокли их к лодке.

Глава 32. Мальчишка и девчонка

Островок было видно издалека. Он весь, сплошняком зарос ивами ольхой и вербой. Даже было непонятно, как мы будем к нему причаливать. Деревья и кусты стояли сплошной стеной и даже росли из воды у самого берега островка.

Когда лодка подошла поближе, стал виден узкий проход между ветвями, явно искусственного происхождения.

— Там в центре острова полянка вырублена. Туда молодёжь в прежнем мире видимо моталась, побухать да потрахаться в палатке у костра. Вокруг кусты, с берега ничего не видно. Нам это идеально подходит, — сообщил оттаявший Сокол.

Лодка, зашуршав бортами и днищем по веткам, уткнулась в берег. Выскочивший из нее Болт матюгнулся, от того что промочил ноги и начал вытаскивать наше плавсредство на берег. Через секунду к нему присоединилась вся остальная команда.

— Убирайтесь отсюда. — Мы все развернулись, хватаясь за оружие.

На узкой тропинке меж ветвей стоял молодой парнишка, практически еще мальчишка, вряд ли ему даже пятнадцать есть. Плечи узкие, худенький, на лице очки, перемотанные изолентой. Одна линза покрыта сеткой трещин. Как стекла из оправы не выпали, непонятно. Он держал двумя руками огромный кухонный нож, направляя его на нас.

Эй, пацан, ты откуда тут взялся? — удивленно спросил Сокол.

— Прочь! Убирайтесь! Убью! — в голосе парнишки проскакивали визгливые нотки. Он явно накручивал себя, придавая себе смелости и решимости, хотя особо ему это и не было уже нужно. Было видно, что он действительно готов бросится на пятерых вооруженных огнестрелом мужчин с ножом.

— Может ногу ему прострелить? — выдал предложение Профессор.

— Рик, можешь телекинезом у него нож выбить? Не хотелось бы стрелять в пацана, — сказал Сокол.

— Выбить вряд ли, могу сухожилия на запястье перерубить, — ответил Рик.

— Погоди, дай я попробую, — я медленно двинулся вперед.

— Смотрим, ща Варан свой крутой дар применять будет, — радостно подал голос Болт.

Я сделал несколько шагов к мальчишке и когда расстояние оказалось около двух метров, тот резко подался вперед пытаясь ударить меня ножом в район живота.

Я скрутил корпус, выставляя левое плече вперед, а правое отведя назад пропуская нож и руки парнишки мимо себя, поднял локоть левой руки вертикально вверх, а запястье опустив вниз отвел предплечьем руки мальчишки с ножом от себя, а потом продолжая движение вполсилы ударил его ребром ладони по горлу.

Неудачливый убивец рухнул на колени и захрипел. Подскочившие Болт с Риком тут же вырвали нож из ослабевших пальцев и скрутили его, ругаясь на тесноту тропы и царапающие лица ветки.

— Денис, — голос снова заставил нас схватится за оружие. Метрах в пяти дальше по тропе стояла девушка, точнее девочка. Ровесница неудачливого маньяка с ножом, хорошо хоть без колюще–режущих предметов в руках. Мальчишка бился, кричал пытаясь вырваться из рук рейдеров и поняв что все бесполезно крикнул:

— Дашка, беги — и вцепился зубами в руку Рикши.

Девушка оглянулась себе за спину, неуверенно сделала шаг назад, а потом, завизжав, кинулась на нас. Я на тропе стоял ближе всех к ней вот на меня она и накинулась, царапая меня обломанными грязными ногтями, колотя кулачками по разгрузке, при чем, делала все это, зажмурив глаза и не переставая визжать.

От такого напора я растерялся.

Выход из ситуации нашел Болт. Схватив парнишку за шкирку, он парой рывков дотащил его до воды и макнул в реку головой. Решив что это, похоже, лучший вариант в данных обстоятельствах, я подхватил царапающуюся и визжащую девчонку на руки и, пытаясь прятать лицо от ее ногтей, сделал несколько шагов до берега и плюхнул это почти невесомое тельце в воду.

Подействовало это просто волшебным образом. Девчонка заткнулась, а мальчишка, которого Болт к этому моменту уже отпустил сиганул в воду, обнял девушку и они оказавшись метрах в трех от берега смотрели на нас уже осмысленными глазами.

— Жрать хотите? — попытался наладить с ними диалог Профессор.

— А вы точно не зомби? — спросил мальчишка.

— Точно. Так что, консервы будете?

— А вас не кусали?

— Меня кусали, только что одна сволочь укусила, — зло сказал Рик и показал запястье, прокушенное до крови.

Молодежь явно размышляла что им делать. Но, холодная вода в реке довольно быстро подтолкнула их к правильному решению.

Болт нарубил веток и посреди небольшого пятачка в центре острова разгорелся маленький костерок. На нем грелись несколько вскрытых банок с тушенкой. Парочка не стала дожидаться когда их банки согреются и громко чавкала тушенкой, попутно стуча зубами от холода и прижимаясь друг к другу. Одеты они были явно не по погоде. Зимы в Улье не бывает, но и полноценным летом местную погоду не назовешь. Прохладно тут. Особенно по ночам, а пока мы барахтались с этой молодежью, пока затаскивали лодку на берег, перетаскивали консервы и разжигали костер, на Улей опустилась ночь.

После того как мы все поели, а мальчишка с девчонкой умяли по второй банке уже подогретых консервов на костер был воодружен котелок, наполненный водой из реки и в ожидании, когда же вода закипит и можно будет выпить чаю, Сокол потребовал у наших нахлебников рассказа откуда они тут взялись.

Рассказывал в основном мальчишка, девушка лишь изредка дополняла его сбивчивую и эмоциональную историю.

— Мы в саду были, лето же, выходной, потом туман, странный, днем и туман, я первый раз такое видел, что б солнце и сразу вдруг туман.

— Кислый, — добавила девченка.

— Да, пах он так, неприятно очень пах, а когда туман закончился, появился зомби, настоящий как в фильмах. Он на мою маму бросился. Вцепился ей прямо в шею. Я выдернул провод из плитки и ткнул ему в спину. Только тока не было, и зомби меня отбросил в сторону, а сам начал маму жрать.

Мальчишка всхлипнул.

— Я побежал к Дашке, у нас сады по соседству и мы уже почти год дружим, только там тоже были зомби. Двое. Тетю Лену они уже убили, а дядя Слава с ними дрался, лопатой, но ему было уже не помочь, он покусанный был. Он нам так и сказал, что его уже не спасти. Сказал мне брать Дашку бежать к реке и плыть вниз. Там в километре ниже по течению прокат лодок и там друг дяди Славы работает и у него ружье есть. Я схватил нож, он на подоконнике лежал, и мы побежали к реке, а потом поплыли. Только лодочной станции не было. Она пропала. Мы плыли сколько могли, а потом увидели остров, решили что зомби тут нет, они воды боятся. Так тут и оказались.

— А давно это случилось? — хмуро спросил Сокол.

— Перед обедом примерно, мы только обсохнуть успели, а вы нас опять в воду.

Рейдеры мрачно переглянулись.

— У вас оружие есть, вы убьете тех зомби?

— Это были не зомби, — мрачно сказал Профессор.

Я считал, что рассказывать этим промокшим испуганным детям об Улье не самая лучшая идея, но у Профессора было другое мнение. Он в нескольких сжатых фразах обрисовал этим ребятам, куда занесла их судьба.

Закипела вода в котелке. Налив кипятка в кружку и бросив туда чайный пакетик Рикша протянул ее мальчишке. Кружка в руке Дениса заходила ходуном, кипяток плеснул на пальцы и кружка полетела на землю.

Уже второй час мы сидели у маленького костерка. Трудно уснуть, когда возле тебя обращается в зараженного человек.

Тело у мальчишки было невероятно горячим, его била дрожь. Иногда он повторял с горечью:

— Ну меня же не кусали, не кусали, ну как же так.

Даша обняв его плакала. Через некоторое время, когда он уже только бредил, Денис смог взять себя в руки и попросить:

— Позаботьтесь о Дашке, прошу вас, у нее теперь никого нет, пожалуйста.

Девочка, до этого лишь всхлипывающая и пытавшаяся скрыть катившиеся потоком слезы от Дениса, зарыдала навзрыд.

Когда еле слышное бормотание мальчишки начало превращаться в урчание, Профессор сказал Рикше:

— Давай, отнесем его к воде, не здесь же его…

— Нет, не отдам, — вцепилась в уже прекратившее дрожать тело Даша.

— Варан, подержи ее, — сказал Профессор.

Я обхватил тонкое тело девушки и сразу же отпустил ее.

— Не нужно, просто свяжите парня, — сказал я. Тело девушки полыхало, как только что натопленная печь и ее била дрожь.

Через час все закончилось. Профессор прикончил двух только что обратившихся зараженных и сел у костра, свесив вниз голову.

— Ну, что в реку их теперь? — спросил Болт.

— Я тебе дам в реку, — встрепенулся Профессор. — Здесь похороним.

— Так у нас даже лопаты нет, да и места тут мало.

— Ножами могилу выкопаем, — зло огрызнулся Профессор.

— У меня нож из златоустовского булата… — начал было Рикша, но поймав злобный взгляд Профессора достал свой иззузореный гравировками нож и воткнул в землю на краю полянки.

— Как же я ненавижу этот мир. Как ненавижу. — Процедил сквозь зубы Профессор.

— Тут все нас убивает. Туман, зараженные, и даже мы сами, даже те, кто остался людьми не прекращают убивать друг друга, как будто всего остального нам мало. Ненавижу!

Глава 33. Возвращение

На седьмой день пребывания на острове мы уже сходили с ума. Болт успел подраться с Профессором, а Сокол получить в глаз пока их разнимал. Единственным плюсом этого ожидания стала моя рука, к которой вернулась чувствительность и я начал ей двигать.

Когда Рик, чья очередь была дежурить, закричал: «загрузка», мы всей толпой ломанулись в узкий проход между кустов, что бы увидеть берег и поднимающийся над ним туман. Мы даже не стали ждать окончания и прыгнули в лодку.

Противный запах кисляка бил в нос, молнии разрывающие туман в клочья казалось, били совсем рядом, но Сокол гнал лодку к берегу несмотря не на что, пытаясь как можно дальше оказаться от опостылевшего клочка земли и двух тел зарытых на нем.

Когда лодка уткнулась носом в берег туман начал рассеиваться и я увидел кластер. Маленький, всего несколько сотен метров в диаметре, если слово диаметр можно применить к кластеру Улья. Ровная, как по линейке подстриженная травка газонов. Практически идеальные асфальтовые дорожки. Бордюры, аккуратно покрашенные в белый цвет, и два монументальных здания, возвышавшиеся над всем этим.

За кластером был город. Даже отсюда было видно, что он в запустении, загрузился давно, много месяцев назад. Не успели мы вылезти из лодки на берег, над городом начал сгущаться туман. Начиналась еще одна перезагрузка.

На встречу к нам поспешили двое человек, судя по униформе — охрана. Они дошли до края асфальтовой дорожки и ждали нас с осуждением на лицах и явным желанием покарать. Еще бы, ведь мы шли по газонам, на которых, как оказалось, была не только травка, но и красивые цветы, явно высаженные тут не так давно. По всему этому великолепию мы и шагали грязными берцами, не особо выбирая куда наступать. Смысл жалеть цветы? Все равно им хана, а через полгода сюда прилетят новые.

На поясе у охранников были кобуры незнакомой мне формы, но они к ним даже не тянулись, хоть и не могли не видеть, что пятеро мужиков идущих к ним вооружены до зубов. Видимо, они еще при перезагрузке словили разрыв шаблона, пропажа всего окружающего пейзажа и появление вместо него реки с одной стороны и города с другой, такое любого с ума сведет. Так что пятеро вооруженных типов явно были не самым странным, что они увидели за последние десять минут.

Сокол поступил как–то странно. Отдал свою винтовку Болту и взяв его Абакан, резко ускорился и, подбежав к этим ошарашенным охранникам, врезал одному прикладом в солнечное сплетение. Второй потянулся к кобуре, но не успел. Ствол Абакана уткнулся ему в зубы вышибая их и проталкивая в глотку.

— Рик, забери у этих пидоров шокеры, — в голосе Сокола переплелись ярость и ненависть.

Рик шустро освободил охранников от маленьких пистолетиков и мне стало понятно, почему я не узнал кобуру. До этого, встречать стреляющие шокеры мне не доводилось. Разве только в кино.

— Бери Варана и двигайте за машиной, проверите, заправите и подгоняйте сюда, — Сокол кивнул на одно из зданий. — А мы пока разберемся с дверями и персоналом.

Мы с Риком направились ко второму зданию.

— Что это с Соколом, какой–то он бешеный, — спросил я у Рика.

— Видишь этот город? — Рик кивнул на высотки, скрывшиеся уже за облаком из тумана.

— Сокол оттуда. Кластеры грузятся почти одновременно. Когда Сокол сюда попал, решил посмотреть, что тут такое появилось, ну и приперся сюда. У местной охраны что–то видать перемкнуло, и они в него без разговоров засадили из шокера. Потом связали и начали пытать, требуя, что бы он рассказал что происходит.

— Не сказать, что б сильно пытали, так по ребрам попинали, из шокерв постреляли немного, но Соколу хватило. Тем более что продолжалось это весь день. Под вечер один из них переродился и накинулся на остальных, и пока они с ним возились, Сокол сбежал. Такая вот история. Так что Сокол их ненавидит по старой памяти. Раньше его Шнобель в узде держал, вот теперь он и отрывается.

— И что, он теперь тут пыточный лагерь устроит?

— Да нет, Сокол не такой, так попинает чуток и успокоится. Пошли, нам машину нужно заправить и подогнать.

Путь до здания, где стоял Урал занял минут пять, но зайдя внутрь, я встал как вкопанный. Тут были сотни автомобилей, мотоциклов и даже телег. Вон стоит колесница с отходящими от колес лезвиями. Запряги в нее лошадей и острые клинки закрутятся вокруг оси, превращаясь в смертельную мясорубку.

Вон стоит ЗИС, с выпирающим котлом газогенератора. Такие машины использовали в Великую Отечественную, когда были напряги с бензином и машины ездили на дровах.

— Нам туда, — кивнул Рик, и мы направились в узкий проход между транспортных средств прошлого.

— Вот он. — к Уралу мы подошли уже втроем. По дороге нам попался сотрудник этого музея. Без шокера и похоже даже не знающий что он уже в другом мире.

Когда мы протискивались между машин, он обнаружился возящимся под капотом Студебейкера. Наружу торчали только ноги и задница. Рик вытащил его оттуда и потащил с нами, не обращая внимания на возражения и слабые попытки упереться, или схватится за какую–нибудь машину.

Через пару минут мы вышли, наконец, к Уралу. Понятно, почему его выбрали парни в прошлый раз. Машина стояла практически у самых ворот и теперь не придется растаскивать кучу исторического хлама в стороны, что бы выгнать ее наружу.

— Давай, за топливом. Оно у них под замком, но у нас есть ключник. — Рик подтолкнул своего пленника закрытому помещению у самых ворот.

Ворота открывали втроем. У них конечно был электропривод, но где взять для него электричество? Мы потратили больше часа на заправку автомобиля и наполнение канистр, которые тоже оказались музейными экспонатами. Я постоянно плевался, пытаясь убрать изо рта вкус солярки. Наливать пришлось через шланг и, как это полагается по закону подлости, свой глоток соляры в горло я получил. Рик поржал на до мной сказав, что надо было туда споран бросить, что б не зря хлебал.

Наконец машина, поблескивая на солнце матовой зеленой краской, выкатила из ворот и направилась ко второму зданию. Посмотрим как дела у наших друзей.

— Сокол, ты охренел? — я осматривал труп лежащий на полу.

Из глубины помещения вышли двое мужчин, поставили покрашенные зеленой краской деревянные ящики к другим таким же и медленно побрели обратно.

— Живее козлы, или то же пулю словить хотите? — рявкнул Сокол. Мужчины втянули головы в плечи и с медленного шага тут же перешли на бег.

— Сокол, ты что тут устроил?

— Варан, не лезь, ты ничего не знаешь.

— Так может объяснишь?

— Варан, тебя когда–нибудь пинали толпой?

— Было разок.

— И сколько это длилось? Минуту? Может пять?

— А меня эти козлы пинали часов семь–восемь, я конечно понимаю, испугались поначалу, приперся к ним кто–то, и они сорвали свою истерику на нем. Но, они уже через полчаса пришли в себя. Я же слышал, о чем они говорят. И дальше они меня били не потому, что считали что я что–то знаю, а потому, что если они прекратят меня бить, значит, они признают свою ошибку. А им этого не хотелось. Я потом неделю после этого кровью срал.

— Завязывай Сокол, — сказал Рик, — Варан прав, ведешь себя как мур, если бы Шнобель был тут…

— О, автомобилисты вернулись, — к нам подошел Профессор.

— Рик, давай–ка к входу в подвал, присматривай за грузчиками, Болт внизу, ты на выходе, а мы тут, а Сокол пусть на улицу выйдет, головку проветрит. Точно Сокол?

Сокол мрачно глянул на Профессора, но без возражений вышел на улицу. Рик, отправился в глубину зала.

— Не злись на Сокола Варан, во многом он прав. Этот, — Профессор кивнул на лежащий на полу труп, — он сам нарвался. А то, что у остальных морды разбиты, так мы и при Шнобеле, парочке по харе всегда давали. Кто–то должен загрузить это все в машину. И выбор тут прост. Или они или мы. Но, после погрузки мы будем усталые, а нам еще по Улью ехать, их же все равно сожрут. Так какая разница устанут они или нет. Вкус у них от этого не поменяется. Когда там, — Профессор кивнул в сторону где вздымались в небо многоэтажки соседнего кластера, — пир начнет заканчиваться, сюда прибежит несколько любопытных тварей. Вот так то.

Профессор уселся на деревянный ящик и, уперев Вал прикладом в пол, зажал его между коленями. Работники музея принесли очередную порцию груза и ушли обратно.

— Как думаешь, какой процент иммунных оказывается среди тех людей что сюда попадают?

— Не знаю, слышал, что около одного процента.

— Может оно и так. А сколько из них добираются до стаба?

— Думаю меньше.

— Намного меньше. Намного Варан. А знаешь почему?

— Да понятно почему, их жрут зараженные.

— Их жрут пустыши. Пустыши, с которыми справится легко и просто. Когда человек становится пустышом, у него еще нет навыков зараженного. Даже навыков бегуна. Он так же слаб как обычный человек, но он не может пользоваться оружием. Он не способен ударить даже палкой, или скажем, сковородкой. Не способен кулаком врезать. Он может только кусать. Но, в поединке пустыша и свежего иммунного почти всегда побеждает пустышь.

— Почему?

— Потому что мы люди. У меня была жена Варан. Красивая. Маленькая, весила всего сорок семь килограммов. Когда мы оказались тут, она сначала заболела, а потом переродилась, в общем, все как обычно. И, она накинулась на меня. Я мог справится с ней легко. Но, это же была моя жена. Я хватал ее за руки. Пытался уговаривать ее. А она все урчала и лезла ко мне. На мне потом семнадцать укусов насчитали, это тех, что до мяса. И из четырех мест она мне это самое мясо зубами вырвала.

Профессор помолчал некоторое время, а потом продолжил.

— Думаешь я ее убил? Нет, не смог, я вытолкал ее за дверь, понимая, что еще чуть–чуть и так ослабну от потери крови, что она меня все же загрызет. Но даже тогда я не верил в худшее. Она была моей женой и я не мог убить ее, не хотел делать ей больно. А что было бы, если бы зараженным стал я а не она? У нее не было бы ни одного шанса.

Проблема в том, что когда свежие имунные оказываются в своем родном городе среди пустышей, они не готовы их убивать. Даже калечить не готовы. Они живут по правилам старого мира, где человека нельзя ударить, и тем более нельзя убить. Даже если он урчит и пытается тебя сожрать. Люди думают о том, что если они нарушат закон, то их посадят, не зная что этого закона больше нет.

В итоге, выживают тут либо конченые отморозки, либо везунчики вроде Сокола, которым сразу же после появления в этом мире доходчиво объяснили, что правил больше нет. Ему бы благодарить этих ребяток, что его отмудохали.

Профессор усмехнулся и проводил взглядом грузчиков, которые принесли очередную порцию ящиков.

Путь обратно занял совсем немного времени. Четыреста километров, да еще по Улью, это конечно много, но когда за машиной несется здоровенный рубер приходится нестись, выжимая из движка последние капли лошадиных сил.

Парни стреляли по нему пока не кончился боезапас, но то ли тварюга оказалась чрезмерно бронированной, то ли они безбожно мазали. Сокол, тот вообще выстрелил всего два раза, и матюкнувшись сказал, что будет стрелять только когда рубер окажется рядом. Я же совсем не рвался это осуществить, и пот ому гнал машину как мог.

Когда зараженный наконец отстал мы тормознули и начали думать как двигаться дальше.

— Может назад, вернемся, — выдвинул безумную идею Болт. — Рубер устал, больше полусотни километров за нами гнался. Теперь Сокол его легко подстрелит, выпотрошим.

Мы посмотрели на рейдера с явным осуждением. Сокол утверждал, что попал в рубера как минимум один раз. И если это правда, то у него явно есть дар, который усиливает броню. Искать себе приключения на пятую точку совсем не хотелось. Тем более за пригоршню виноградин и несколько горошин. Груз в нашем кузове стоил намного больше.

Проблемой было то, что Боли и профессор остались совсем без патронов. Поэтому, посовещавшись, мы решили рискнуть и рвануть к Мирному на максимальной скорости. Да, топлива так сожжем вдвое больше. Но, нам хватит. Да, если нам на встречу вылетит крупный зараженный, то нам хана. Но, если будем плестись тихо и осторожно, мотор все равно будет приманивать тварей со всей округи, а чем дольше мы едем, тем больше шансов нарваться. После того, как я пообещал, что любую тварь меньше топтуна машина снесет с дороги без серьезных последствий для себя, решение было принято.

Рик, у которого патронов была полная разгрузка, переместился в кузов, а Профессор занял его место в кабине.

Но, когда до стаба осталось меньше ста километров на дорогу перед нами вышел не зараженный. По высокой худой и несуразной фигуре я сразу узнал нашего командира.

— Привет, — первым подал голос жизнерадостный Болт, — Шнобель, ты ж в кресле должен сейчас кататься, и медсестричек за жопы хватать.

— В стабе серьезные перемены. Группы Серого больше нет. Из молодняка рейдеров почти половину положили, — мрачно ответил ему Шнобель.

Глава 34. Перед штурмом

В рощице километрах в семидесяти от Мирного собралась толпа в несколько сотен человек. Члены моей команды постоянно здоровались, жали руки, я же чувствовал себя не в своей тарелке среди этой кучи незнакомых мне людей, и не понимая, что же произошло.

— Привез своих? — спросил у Шнобеля один из рейдеров. — Вводи их в курс дела, пора уже решение принимать.

— Да Шнобель, рассказывай, что это у вас тут за пикник на лужайке, и что эти тут делают? — спросил Сокол. Ему было явно приятно, что он избавился от обязанностей лидера группы.

— Два дня назад не загрузился район Твери, с которого мы получали больше всего жратвы, да и остального для Мирного. В стабе поднялась паника. Цены на продукты и в кабаках и столовках взлетели втрое, а половине населения стаба это было просто не по карману. При чем Викинг знал о том что это произойдет и закупил со своими все продукты которые смог.

— Откуда он мог это узнать? — удивился Профессор.

— В стабе появился новичок, у него особый дар, может предсказывать такие вещи, молодой, но очень хваткий парнишка по имени Колос.

Я вздрогнул. Колос? У него же был совершенно другой план. Хотя. Я умотал из Мирного и меня не было больше недели. Узнать когда я вернусь, было не у кого. Белла наверняка нашла способ его послать, а спрашивать у Шнобеля он бы не рискнул. Во первых это привлекло бы лишнее внимание, а во вторых Шнобель все равно ничего бы ему не сказал. Какой лидер группы начнет рассказывать левому человеку о том, куда, зачем и на сколько ушли его люди? За такие вопросы в Улье и пристрелить могут.

И в итоге килдинг просто поменял план, сделав ставку на Викинга.

— Так жратву и так друзья Викинга контролировали. Торгаши, ну и кое что на складах стаба лежало. — удивился Болт.

— Торгашей он кинул, скупив у них все что смог. Те сбросили товар по низким ценам, ожидая, что придет доставка с загрузившегося кластера и тут такое.

— Он что, вообще сдурел? Своих же решил кинуть? — удивился Болт.

— Торгаши ему не свои, у него с ними было соглашение, и благодаря ему они все вместе держали Мирный. Но, тут обстановка резко изменилась. По слухам, у нас скоро еще один «кормовой» кластер на днях исчезнет. Отсюда простой вывод — население Мирного должно сократится. А значит, сократится и доход Викинга. Вот он и решил, прибрать кусок торговцев к рукам, а заодно решил первым начать зачистку главных конкурентов. Нас.

— И как вы выжили? При таком раскладе они должны были вас всех в труху покрошить.

— Ну, мы все же не лохи последние. Но, тут сложилось удачно. У Костыля в команде рейдер есть, да вы его знаете, Дарком зовут, у него дар есть, бойню загодя чует, когда крови много прольется.

— И на хрена в Улье такой дар? Тут куда не шагни, везде бойня либо была, либо еще будет, а скорее всего и то и другое, — мрачно сказал Профессор.

— Ну, дары не выбирают. Но, этот нам помог. Он почуял, что в Мирном скоро погибнет куча людей. Мы думали твари на прорыв пойдут, а оно вон как вышло. Но главное не это. Когда все началась, мы все были вооружены до зубов и на стороже. Ни бухих, ни расслабленных. И все равно больше полутора десятков полегло. А эти, — Шнобель кивнул на толпу рейдеров кучковавшихся в стороне от остальных, — их вообще до хрена покрошили. У них же даже права на ношение оружия в стабе не было.

— А эти это кто? — поинтересовался я.

— Рейдеры одиночки, — ответил мне Шнобель, — те за кем своих кластеров нет, и которые объедки за нами собирают.

— Разобрались? — к нам подошел рейдер, ходивший от группы к группе. — Пора решение принимать. Либо валим отсюда на четыре стороны и ищем себе новый дом, или бьемся за Мирный. Лично я собираюсь биться, хрен меня эта скотина из моего стаба выгонит.

— А с этими что? — Шнобель кивнул на группу рейдеров которых только что назвал одиночками.

— Тоже решают.

— Им то оно на хрена?

— Шнобель, в Мирном осталось сейчас меньше трех тысяч населения, одних эти дебилы постреляли, а большая часть разбежалась. Если мы выиграем, то положение этих ребят значительно изменится. Для всех хватит места и возможностей заработать. Со стволами у них конечно задница, некоторым пришлось из стаба в одних трусах драпать, а остальные, у большинства кроме гладкоствола никогда ничего и не было. Я, конечно, пообещал, что если они пойдут с нами, то мы им выделим что сможем, из запасов, что последнее время припрятывали. Выделим, типа подарим. Ты Шнобель не против? Там ваших стволов почти четверть.

— Пусть забирают, лишь бы после этого не решили с этими стволами деру дать, вместо того что бы с нами идти.

— За этим проследим.

— Сколько людей у Викинга? — спросил Сокол.

— Сложно сказать, сотни четыре думаю осталось, мы пока из стаба уходили их чуток пощипали. Одиночки то же не все по тихому сдохли, кое кто с собой мерзавцев прихватывал, ну и торгаши чуток их проредили.

— А торгаши то тут при чем?

— Так Викинг, как кровь полилась, решил их собственность унаследовать, а для наследования надо, что б прежний владелец кони двинул. Некоторые из торгашей вполне себе неплохо поогрызались. Дикого Страуса вообще сожгли. Иначе никак его хозяина взять не получалось.

— А что с больницей? — я задал вопрос, который волновал меня уже давно.

— Да пока нормально вроде, Док сказал, что держит нейтралитет, его дело раненых лечить. Собрал весь персонал и никуда их не отпускает.

Ладно, решайте, у вас пять минут, а я пойду одиночек обрадую, что они теперь со стволами.

— Ну что, — сказал Шнобель, когда рейдер чьего имени я так и не узнал отошел. — Надо решать. Если кого интересует, я иду в Мирный.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Болт. — Варан то же вон идет, верно?

Я лишь кивнул.

— Ну и мы тогда идем. — продолжил свою речь Болт. — Или может у кого очко играет? — обернулся он к остальным членам нашего маленького отряда.

Остальные лишь пожали плечами. Слушать подколки Болта сейчас ни у кого не было настроения.

— Шнобель, что у тебя со спиной? — вспомнил про проблему командира Сокол.

— Хреново, в корсете хожу, как баба какая. Но, главное что хожу.

— Общий сбор командиров групп, — закричал кто–то, собирая рейдеров на совещание перед марш–броском.

Мы лежали в километре от забора стаба, скрытые от него в складке рельефа, образовавшего едва заметную низину. Командиры групп вылезли на возвышенность и разглядывали Мирный в бинокли. Будто разглядишь что с такого расстояния. Сокол, пользуясь затишьем, пытался нас инструктировать.

— Запомните. Пока двигаемся к стабу, не поднимать ни башку ни задницу. Ползком, и так что бы каждый сантиметр тела землю чувствовал, понятно? Там пулеметы. Воевать против людей, это не то, что против зараженных. Пулеметчик это страшная сила, особенно на такой дистанции. Но, он человек и он постоянно ссыт от страха, ведь пока он стреляет, в него тоже летят пули. Поэтому он будет давить основных стрелков. Если где–то залегли, принцип такой: дали очередь, сменили позицию. Не бейте с одного места, прибьют. Дальше, когда пойдем по Мирному. Нет ничего хуже боевых действий в городе. Выстелить могут из каждого окна. Могут легко зайти со спины, или ударить в спину, предварительно пропустив. Потому, контролируем пространство и прикрываем друг друга. Один проверяет окна и переулки справа и даже не отвлекается, если где началась стрельба. Возможно, это нас отвлекли, что б с твоей стороны пулеметом из окна по группе ударить. Ну и соответственно второй держит левую сторону, третий тыл. Остальные фронт. Если видите, что не можете снять появившегося противника сразу, просите помощи, и как увидели кого, сразу объявляете. Например, кричите: второй этаж четвертое окно такого то дома. Если есть примета, например синие занавески сообщаете. Так же сообщайте примерное расстояние до цели. Это поможет остальным сориентироваться. Все ясно?

С холмика начали расползаться командиры групп. К нам подполз Шнобель.

— Сокол, с какого расстояния можешь вести огонь?

— Если так, что б попадать с гарантией, метров пятьсот, — Сокол с любовью погладил ствол своей винтовки, покрытый гравировкой.

— Думаю, метров на четыреста придется подползать. Там всего семнадцать человек насчитали, сидят у пулеметных гнезд.

— Сколько нас будет? И семнадцать, это не факт что их там столько, могут еще повылезать. Могут набежать, когда услышат выстрелы. Прикрывать нас ты будешь?

— Я и Шнурок, он тоже неплохой стелсер, десять стрелков с нами пойдут и два сенса. Профессор, тоже готовься. Будешь вычислять тех, кто спрятался.

— С четырехсот метров? — возмутился Профессор, — Шнобель это нереал.

— Подползете со Шнурком поближе. Будете показывать, где кто прячется. Не парься Профессор, когда начнется, основное внимание на стрелков будет.

Нет ничего хуже ожидания перед боем. Особенно когда лежишь в пожухлой траве и знаешь, что твои друзья уползли вперед, и сейчас в них начнут стрелять.

Я нервно дергал затвор «Ксюхи». Нормального автомата мне не нашлось, но этот ментовский коротыш вполне сойдет для боя в городских условиях. Патрон тот же самый 5,45х39, а то, что он короткий, так может с ним удобнее будет? И чего я себе вру? Непривычное оружие это непривычное оружие и как следствие проблемы. А вот нечего было свой автомат в речке топить.

Со стороны Мирного в унисон хлопнуло несколько выстрелов. В ответ длинной очередью прострекотал пулемет, на таком расстоянии едва слышный.

Рациями, которые имелись у рейдеров мы не пользовались, что бы не информировать о своих действиях противника. Командиры групп лежали на холмике и смотрели на то, как десяток снайперов взламывает хлипкую оборону родного стаба.

Вот один из них, а потом и остальные встали в полный рост. Значит Шнобель дал сигнал что все чисто. Мы, неорганизованной толпой, нарушая все инструкции Сокола, которые он дал меньше получаса назад, сбившись в кучу рванули к Мирному. Блин, такая толпа, это ж мечта пулеметчика, подумал я. «Ура», заорал один из рейдеров. «Ура–а–а» подхватили остальные. Идиоты, подумал я, и какой смысл было соблюдать молчание в эфире, если мы тут орем как резаные и несемся туда толпой?

— Ура–а–а, — заорал я в полный голос и несясь в сторону Мирного, втаптывая жухлую траву в землю берцами. Возле меня бежал и орал Болт.

Глава 35. Семейные распри

По колючке, висящей на опоясывающих Мирный столбах, ударили сразу несколько десятков человек, кто шибанул огнем, кто еще какой–то дрянью, на что проволока среагировала спокойно. Как висела на столбах, так и осталась висеть. Но, у кого–то и на нее нашелся дар. Участок метра два шириной осыпался ржавчиной на землю. Толпа ломанулась в этот узкий проход. Толкаясь, пихая друг друга локтями, несколько человек заорали и начали сыпать матами, упав на колючку. По некоторым из них затопали ботинки не желающих ждать рейдеров. Лезвие егозы вспороло мне ткань рубашки, чувствительно пройдясь по руке. Царапина конечно, но порванный рукав начал темнеть от текущей из разрезанной руки крови. Что мы творим? Мы же еще в бой не вступили, а у нас уже потери. Не удивлюсь, что кто–то из тех, по кому бежали наши бойцы уже откинул копыта. Чья–то длинная рука выдернула меня из толпы и подтянула к себе. Шнобель. А с ним все наши, и даже Болт. Вот шустрый тип, ведь еще пять секунд назад бежал возле меня и радостно орал что–то матерное.

Впереди рявкнули несколько автоматов. Близко. Очень близко, не больше полусотни метров отсюда. Загрохотал пулемет. Над головой со свистом пронеслась стая пуль показалось, что я даже ветерок от них на лице почувствовал. Я бросился на землю, сразу вспоминая все советы Сокола и увидел, что рядом со мной залегли ребята из нашей группы. Вроде все целы. Уже хорошо. Хотя, чую что эту атаку мы просто феерически слили в унитаз. А ведь так хорошо начали.

Стрельба впереди нарастала, но мы просто лежали и ждали. А что делать? Место боя от нас закрывает вон тот дом. А ползти вперед, глупо. Там и так народу девать некуда, вот встречающие нас ребята Викинга этим и воспользовались, долбанули из всех стволов по толпе.

Какой–то нечеловеческий вопль заставил на несколько секунд оглохнуть.

— Что это было, — спросил я, когда через шум в ушах начали пробиваться звуки окружающего мира. Как ни странно выстрелов среди них почти не было. Так, редкие очереди и одиночные, не сравнить с той канонадой, что была еще минуту назад.

— Рупор это был, глупо, — поморщившись ответил Шнобель.

— Какой еще рупор?

— Один из наших рейдеров, может заорать так, как орет жена на мужа, забывшего про 8 марта. Только громче раз в сто. Тех, кто оказывается в зоне действия акустического удара, не слабо глушит. Барабанные перепонки, тонкие сосуды, все рвется в хлам, ну и плюс контузия. Нам прилетело то, что от стен отразилось. Только вот заорать он должен был когда мы с основными силами Викинга столкнемся. Ему теперь дар несколько часов восстанавливать. Как то у нас все чрез жопу пошло.

Шнобель поднялся на ноги и двинулся к месту, где была перестрелка. Мы потянулись за ним.

На месте перестрелки лежало несколько десятков мертвых тел, не меньше полусотни рейдеров выли и орали, зажимая руками раны.

— Что тут случилось? — спросил Шнобель у одного из рейдеров которого, похоже знал. Тот отполз к стене дома и пытался затянуть ремень на простреленной ноге, пытаясь перекрыть кровотечение. Мы с Болтом забрали у него ремень и принялись за дело сами. Сокол и Профессор начали готовить повязку, содрав рубашку с одного из мертвых тел и распуская ножом ее на полосы.

Нарвались на подкрепление для этих гадов, цедя слова сквозь зубы пробормотал рейдер. Шнобель воткнул ему иглу в бедро и надавил на поршень. Спек подействовал почти мгновенно.

— Спасибо Шнобель, я верну, за мной не пропадет, — уже вполне нормально сказал раненый.

— Забудь, — ответил Шнобель, — лучше расскажи, что тут случилось.

— Эй Шнобель, — сказал хмурый Сокол, — если мы дальше не идем, надо заслон поставить. Вряд ли Викинг на этом успокоится, а нас сейчас можно голыми руками брать.

— Хорошо, пойду, найду остальных. — Шнобель двинулся туда, где несколько командиров групп рейдеров орали друг на друга, явно пытаясь найти крайнего в том, что начавшаяся так хорошо атака превратилась в черт знает что.

— Сколько их было? — мрачно спросил Профессор.

— Примерно десятка два, — ответил раненый рейдер, — они, по моему, сами удивились когда нас увидели.

— Если так все дальше пойдет, нас перестреляют еще до обеда, — сказал Сокол. — Два десятка придурков положили под сотню наших, если считать вместе с ранеными.

— А что ты хотел? — возмутился Профессор, — мы рейдеры а не солдаты.

— Да они тоже не армия, но до этого у нас был эффект неожиданности, а теперь…

Подошедший Шнобель прервал перепалку.

— Один из этих выжил, пошли, послушаем.

Мужик лет пятидесяти на вид лежал на пыльной дороге. Из под него тоненькой струйкой бежал ручеек крови. Если не перевязать, долго он не продержится. Судя по внешнему виду, меньше года в Улье. Иначе возраст бы уже откатился лет до сорока–сорока пяти. Или попал сюда совсем старым. Хотя, такие чаще всего умирают не добравшись до стаба.

— У Викинга сотни полторы народу осталось, не больше. — сказал раненый продолжая отвечать на уже заданные до нашего прихода вопросы. — Вы точно меня до больнички дотащите?

Похоже, ему пообещали медпомощь, за подробный рассказ о недавних коллегах, и тот решил что это вполне достойная плата, за то что бы сдать их с потрохами.

— Че ты несешь? — возмутился один из рейдеров, — а куда остальные делись? Испарились?

— Знахарка одному из наших шепнула, что новый любимчик Викинга килдинг, ребята спросили у него напрямую, он двадцать наших положил, тех кто решил на него дернуться. С Викингом только самые отмороженные остались, остальные сбежали. Мы тоже сбежать хотели, да на вас нарвались.

— Что со знахаркой? — встревоженно спросил Шнобель.

— Не знаю, килдинг ребят за ней собирался отправить, что бы башку ее ему притащили. Отправил или нет не знаю, не до того нам было.

— Реслинг, — обратился Шнобель к одному из рейдеров. — Я со своими иду выручать Беллу.

— Шнобель, давай потом, сейчас надо с Викингом разобраться, а тут еще какой–то килдинг появился. Не до того.

— Она за нас половину работы сделала. Если бы эти были вместе, мы бы в этом переулке все лежали.

— Хрен с тобой, иди, но твои пойдут с нами.

— Ты свихнулся? Я один не справлюсь.

— Одиночек возьми десяток тех, кто с двустволками, и новичка своего можешь взять. Остальные нам нужнее. Викинг хоть обленился и разжирел, но хватку вряд ли потерял. А сколько он сожрал жемчуга, пока тянул соки из города одному Улью известно. Поэтому или так, или никак.

— Хорошо. Варан ты со мной?

— Да. Только потом в больницу заскочим. Надо посмотреть все ли там в порядке.

— Договорились.

Шнобель отправился набирать себе плохо вооруженных добровольцев.

Реслинг, закончивший допрашивать пленного, достал из кобуры пистолет и дважды выстрелил ему в голову.

— Когда все закончится, — обратился он к окружающим его рейдерам, — если меня грохнут, оттащите этот трупак к больнице, я ему слово дал.

Шнобель вернулся с десятком бойцов, из которых шестеро были вооружены двустволками, у одного был обрез, а трое держали в руках арбалеты, на подобие тех, что пытался мне впарить торговец пару недель назад. Ну и войско. Что ж выбирать не приходится. Мы рванули в сторону северных ворот, туда где был дом в котором жила знахарка.

Хорошо, что Мирный маленький поселок, через три минуты уже будем на месте, подумал я. Как будто отвечая на мои мысли совсем недалеко раздались автоматные очереди. Оттуда, куда мы шли. Шнобель перешел на бег, я рванул за ним, едва успевая. Не у всех такие длинные ноги. Сзади, все отставая и пыхтя, неслись рейдеры.

Шнобель затормозил у поворота и осторожно выглянул за угол. Я последовал его примеру. Перед домом знахарки стояли семь человек. И одного из них я знал. Эту белую копну волос можно узнать издалека. Колос.

Одно тело лежало возле двери. Колос подхватил что–то и кинул в дверь. Раздался стук, долетевший даже до нас. Из–за двери ударила очередь. Не автоматная. Послабже. Похоже пистолет–пулемет.

— Тебе конец сука, — проорал Колос. — Ты ведь понимаешь, что тебе теперь даже бежать бесполезно. Лучше выходи и я разберусь с тобой сам.

Судя по голосу, Килдингу было весело.

— Эй, — обратился он к своим бойцам, нарочно повышая голос, что бы его было хорошо слышно знахарке, — у кого–нибудь есть граната? Плачу сотню споранов.

Шнобель рванул вперед и пропал. Стелсер хренов, подумал я, а мне что теперь делать? Даже стрелять теперь нельзя, могу попасть в совсем немаленькую и невидимую фигуру командира.

Колос начал отдавать распоряжения своим бойцам, собрав их вокруг себя. На этот раз он говорил тихо, и я не слышал, что же он задумал. Раздался грохот длинной пулеметной очереди, и в этот же момент появился Шнобель, стоявший метрах в десяти от людей Колоса и поливавший их из Печенега.

Я рванул вперед, и за мной затопали набранные Шнобелем рейдеры.

Впереди, бой развивался настолько быстро, что добежать я просто не успевал. Одной длинной очередью Шнобель положил всех семерых, но не Колоса. Тот просто пропал и появился метрах в пяти в стороне. Увидев это, Шнобель повел ствол в его сторону, не отпуская курка, но килдинг оказался быстрее. Прыгнув вперед рыбкой, он перекувыркнулся через голову и не докатившись до Шнобеля метров трех резко выбросил вперед руку ладонью вперед. Моего командира отбросило назад, как будто его грузовик сбил и он впечатался в стену стоящего у него за спиной дома. Пулемет остался лежать на земле.

От меня до Колоса оставалось не больше двадцати метров и я вскинув «Ксюху» и сдвинув флажок предохранителя на автоматический бой нажал на курок. Незнакомое оружие дернувшись в руке сразу ушло вверх и влево.

Колос резко ушел в перекат, а когда поднялся на одно колено, в руках у него уже был Печенег Шнобеля. Я рванул в сторону, пытаясь спрятаться за машиной стоящей у одного из домов. Сзади раздалось несколько ружейных выстрелов. Потом длинная очередь из Печенега. Несколько криков. Следующая очередь прошила машину насквозь. Я смотрел на отверстие от пули, разорвавшей металл дверцы в нескольких сантиметрах от моей головы.

— Это хорошо, что ты пришел Варан. Тебя я тоже хочу убить. Очень хочу. Выбрасывай свой автомат сюда и вылазь оттуда. — голос Колоса изменился. Радости в нем больше не было. За то хватало злости. Похоже, я зацепил его первым выстрелом. Хоть оружие и не знакомое, за то расстояние никакое.

Вторая очередь пробила металл машины с другой стороны от меня.

— Варан, я сенс, я тебя прекрасно вижу. Выходи, или следующая очередь будет по твоим коленям. Или может, ты предпочитаешь, что бы я тебе по яйцам пальнул? Все равно они тебе больше не пригодятся.

Я попытался придумать план действий. В голову особо ничего не лезло, но сидеть тут бессмысленно. Он, похоже, действительно меня видит, и машина совсем не преграда для пулеметных патронов.

Я выбросил «Ксюху», перекинув ее через машину надеясь, что попаду в эту сволочь и хотя бы шишку ему набью. А потом, подняв руки, вылез из–за машины и направился к Колосу. Тот стоял, держа пулемет одной рукой, второй придерживая бок. Меж пальцев просачивалась кровь. Все же зацепил, жаль что не сильно. Для Улья такая рана пустяк.

За его спиной в дверном проеме появилась Белла с тупорылым пистолетом–пулеметом в руках. Автоматик девушки рявкнул, выпуская пули, и после четвертой замолчал. Затвор встал на задержку, патроны кончились. За спиной Колоса вспыхнули золотистые искры и пули с тихим звоном покатились в пыль. Щит, помню мне про такое рассказывали, сколько же даров у этой твари?

— Ну вот и конец тебе сучка, — сказал Колос резко разворачиваясь к Белле и вскидывая ствол пулемета и вдруг застыл на месте, а потом начал медленно разворачиваться обратно. Из груди, там где сердце, у него торчала изукрашенная резьбой рукоять охотничьего ножа. Через секунду рядом с ним появился Шнобель, сжимающий эту рукоять рукой.

— Мразь недобитая, — выдавил из себя Колос и вскинул руку ладонью вперед, почти коснувшись лба Шнобеля. Голова моего командира разлетелась на осколки, тело рухнуло на пыльную дорогу, а я уже бежал к килдингу, снова разворачивающегося к Белле и вскидывающего руку.

Обхватив его руками я покатился по пыльной дороге, сжимая руки изо всех сил и вливая в него всю ту боль, что я запомнил в больнице, ту, что пережил сам за эти недели в этом безумном мире, выдавливая из себя последние капли сил, подпитывая все это свой ненавистью. Раздался хруст, и одновременно с этим тело Колоса сделалось невероятно холодным. Я отпрянул, выпуская из рук уже даже не труп, а замерзшую ледышку, с отломившейся, пока мы катились по земле, левой рукой. Что произошло? Я перевел взгляд на Беллу, которая возможно хоть что–то поняла.

Знахарка стояла прислонившись спиной к двери, пришпиленная к ней чем то тонким и белым, с ужасом разглядывая инородный предмет, торчащий у нее из груди.

Я подбежал к ней и схватился рукой за эту белую парящую палку, по толщине напоминающую арматурину и, вскрикнув, отдернул руку. Палка обожгла, как будто была раскаленной, а кожа с моей ладони осталась на ней.

— Сломай ее, — прохрипела Белла.

— Не нужно, — раздался голос у меня за спиной, — дальше я сам, вы отлично справились ученики.

Я обернулся. Никогда еще я не видел этого человека при свете дня, но голос точно не забуду. Невысокий, нет и метра восьмидесяти. На вид можно дать стандартные для Улья лет сорок, если бы не множество морщин у глаз и глубокие складки у рта. Волосы, какие–то желтые, блеклые, выцветшие. За то глаза были яркими и молодыми.

Проходя мимо застывшего тела Колоса Сказочник пнул его, отломив голову и дойдя до Беллы положил руку ей на лоб.

— Вылечить не смогу, с целительством у меня не очень, а вот боль сниму, и регенерацию ускорю.

— Вот гадёныш, — сказал он через несколько секунд, — не думал что он так хорош. Это замерзший воздух, — Сказочник кивнул на сосульку торчащую из груди знахарки. Легкое уже не спасти. Говорят, тут хирург хороший есть? Отведешь ее к нему, пусть удаляет.

Он схватил сосульку рукавом куртки и, обломав ее у самой груди девушки, снял ее с торчащего из двери обломка и уложил на дорогу.

— Это то, что вы от меня хотели? — спросил я у Сказочника, кивнув на тело Колоса.

— Его? Варан ты его сам прикончил, не помню, что бы я тебя о таком просил.

Я почувствовал как в груди у меня поднимается волна злобы.

— Ну, ну, успокойся, успокойся. Со мной сотрудничать выгодно. И ты это уже знаешь. У меня для тебя подарок.

Сказочник протянул мне флешку в металлическом корпусе.

— Что это?

— Это методики обучения иллюзионистов. Таких как ты. Все, до последней страницы, что есть у нашей организации.

— Это же закрытая информация, — прохрипела с земли Белла.

— Ну да, пришлось немножечко украсть, но ставки слишком высоки. Для тебя там тоже кое что есть. Методики для знахарей. А то ты совсем не справляешься с поставленной задачей. До сих пор не поняла в чем главная особенность его дара.

— Он иллюзионист, — прохрипела Белла.

— Да? Скажи мне тогда ученица, как он убил элитника?

— Я же отправляла вам сообщение.

— Раз отправляла, значит знаешь, что там написано. Скажи мне как он смог поднять чужой пистолет и выстрелить? У него есть дар кинетика?

— Нет.

— А как он убил этого мерзавца? — Сказочник кивнул в сторону безголового тела Колоса. — У него есть дар криогенщика?

— Нет, — прохрипела Белла.

— И как тогда?

— Не знаю.

— Плохо ученица, плохо. Головой нужно думать. Он иллюзионист. Иллюзии это способ обмана людей. Он может заставить людей использовать их собственные дары, так как надо ему.

— Он может пользоваться чужими дарами?

— Нет конечно. Не может, не умеет ими пользоваться, но ему и не нужно. Например иллюзионист может заставить человека почесать спину, заставив того почувствовать укус комара. А Варан может заставить использовать дар. При чем так, что человек сам не поймет что его использует. Только вот этому ему еще предстоит научиться.

— Вы еще долго будете скрывать, чего вы от меня хотите? — вмешался в разговор я.

— Разве я скрываю? Ты никогда об этом не спрашивал, — улыбнулся Сказочник.

— И что же я должен сделать?

— Что? Одно небольшое одолжение. Всего лишь помочь мне убить мою жену.

Белла услышав это шумно вздохнула. Я взглянув на нее увидел круглые глаза, наполненные ужасом. Похоже, она знает, о ком говорит Сказочник.

— А теперь к делу, — голос Сказочника стал жестким, — утром вас не должно быть в стабе. Тут скоро появятся те, кто будут разбираться с убийством Колоса. Я эту проблему решу, но вы должны быть отсюда как можно дальше.

— Да ее насквозь пробило, куда она поедет? — я кивнул на Беллу.

— Не поедет, умрет. Пусть местный хирург удалит ей легкое и залягте на дно пока она на ноги не встанет. За одно будет время изучить материалы, что я вам привез. Это Вам на развитие и на расходы.

Он протянул мне маленький пенал, со сдвигающийся в сторону крышкой. Сдвинув ее, я открыл рот от удивления.

— Шесть красных для тебя и Беллы. Через год вы должны быть в сто раз сильнее чем сегодня. Черные, для работы. У самого Пекла недавно создали стаб, называется Рубеж. К концу года вы должны взять его под контроль.

И главное, Варан перестань думать, что твое будущее предопределено. Я вижу тысячи и миллионы вариантов твоего будущего. Во многих из них ты умираешь. Во многих меня предаешь. Я делаю что могу, что бы направить тебя к тем путям, где мы достигаем поставленных целей, но даже этих путей множество. У тебя есть свобода воли, которую никто не отнимал. Поэтому перестань заниматься глупостями.

Сказочник сделал несколько шагов в сторону и пропал. Я осмотрел переулок заваленный трупами. Отвернулся от длинного тела без головы неуклюже раскинувшего неказистые руки и ноги. Поднял Беллу на руки, хмыкнув. Высоченная знахарка весила весьма не мало. И потопал в сторону больницы.

Эпилог

Огромный диск солнца клонился к закату и уже готовился к тому, что бы окунуться в море. Бирюзовые волны накатывались на песок, оставляя на нем шапки белой пены, тающие, но не успевающие растаять и уносимые обратно следующей волной.

Пляж из белоснежного песка был завален грудами почерневших и высохших водорослей, веток, стволов деревьев, а так же мусора, выдававшего следы цивилизации. То тут, то там виднелись пустые пластиковые бутылки, целлофановые и картонные упаковки.

Небольшой участок пляжа шириной метров в десять был расчищен от мусора. Кто–то просто растащил хлам в стороны и свалил в кучи.

Среди волн показалась голова девушки вынырнувшей из воды. Девушка поплыла к берегу, вспарывая воду мощными гребками. Иногда, накатывающая волна скрывала ее под водой. Девушка выныривала, смеялась и отфыркивалась, выплевывая воду.

Через пару минут она вышла на берег и свалилась без сил возле мужчины, лежащего на песке и читающего что–то с экрана планшета. Сбоку в планшет была воткнута флешка в металлическом корпусе.

— Я наверное единственная девушка во всем Стиксе, которая может купаться в море, — промурлыкала Белла, проведя ступней по бедру Варана.

— Это не море, Атлантический океан, как я его помню, дикий пляж в паре сотен километров от Луанды.

— Дальше ста метров пока не получается?

— Нет, сто метров это предел, и то если иллюзия только для одного человека. Как ощущения? Фальши не чувствуется?

— Не отличишь. Это просто великолепно.

— Тогда у тебя еще пять минут и назад. Через два часа перезагрузка, а нам еще позавтракать надо.

— Может, здесь позавтракаем?

— Нет, в итоге ты все равно останешься голодной.

— Не хочу я эти консервы, — Белла скривила рожицу, показывая, как надоело ей питаться полуфабрикатами.

— Хочешь, я угощу тебя одним необычным блюдом? — спросил Варан.

— И что за блюдо?

— Меня научил его готовить лучшей повар одного элитного поселка, незабываемое блюдо.

P. S. Продолжение следует…

P. P.S. Если книга вам понравилась, не забудьте поставить лайк. Вам не сложно, а автору будет приятно. Не забывайте что книга бесплатная.))

Content

Варан

Глава 1. Новый мир

Глава 2. Стаб

Глава 3. Рейд

Глава 4. Имя

Глава 5. Сладкий кластер

Глава 6. Один

Глава 7. Город

Глава 8. Утро

Глава 9. Заразная шиза

Глава 10. Чернота

Глава 11. Новое направление

Глава 12. Рейдеры

Глава 13. Знахарка

Глава 14. Первая ночь в стабе

Глава 15. Немного об устройстве государств, рыцарских орденов и сект

Глава 16. Дикий страус

Глава 17. Покупки

Глава 18. О заповедниках и проблемах демографии

Глава 19. Элитный поселок

Глава 20. Сейфы, камни и любовь

Глава 21. Возвращение.

Глава 22. Посетители.

Глава 23. Вторая тренировка.

Глава 24. Прогулки и вишенки.

Глава 25. Дети Стикса

Глава 26. Политика

Глава 27. Блондинка и брюнетка

Глава 28. Новый брат

Глава 29. Без командира

Глава 30. Рыбалка

Глава 31. Тренировка в полевых условиях

Глава 32. Мальчишка и девчонка

Глава 33. Возвращение

Глава 34. Перед штурмом

Глава 35. Семейные распри

Эпилог