Каджар Артур

Ставок больше нет

1

Уже неделю, начиная с Рождества, Габриэль не мог толком выспаться. Сны. Он их безропотно воспринимал как часть наказания. Как только ему удавалось забыться, они всплывали из подсознания и заставляли заново переживать случившееся, острее, чем наяву. Иногда он плакал во снах, но это не приносило никакого облегчения. Фил, его единственный друг, с кем он поделился событиями того несчастливого рождественского дня, тоже мало годился на роль утешителя.

Сейчас, в канун Нового года, Габриэль сидел в комнате видеонаблюдения, где стояла полная тишина, если не считать тихое мерное шипение кондиционеров за стеклянной перегородкой серверной и, надев наушники, щурился в свой монитор.

– Ставок больше нет! – Толстый розовощекий крупье сделал стандартный жест «чистые руки», затем оперся этими чистыми руками на полированную светло-коричневую кромку стола рулетки. Его взгляд на мгновение задержался на игроке, грузном мужчине с белым мучнистым лицом, виднеющимся из-под полей техасской шляпы, затем скосил глаза на колесо. Желтый шарик со звоном делал последние круги перед тем, как упасть в одну из ячеек. У Габриэля возникло нехорошее предчувствие, и у него, и так измотанного за последнюю неделю переживаниями, окончательно упало настроение. Он привык доверять своей интуиции, сильной от рождения и особенно обострившейся из-за специфики работы.

Он оторвал взгляд от экрана. Глаза сильно защипало, он вытянул ящик письменного стола и на ощупь достал пузырек с каплями, с которыми теперь не расставался. Он с досадой признался себе, что за прошедший год недуг, так называемый «синдром сухого глаза» сильно прогрессировал, капли не всегда помогали от жжения в глазах, а зрение, и без того неважное, стало совсем никудышным. Шансом на спасение все еще оставалась операция, но врачи были единодушны в том, что вначале нужно вылечить этот синдром. Что означало бросить работу, из-за которой, собственно говоря, этот синдром и развился, за многие годы. Линзы носить при такой болезни невозможно, так что Габриэль мог видеть все, что дальше собственной руки, только через очки с огромными диоптриями. На всякий случай спасительные капли и запасные очки хранились и дома, и в машине.

В полумраке безмолвно мерцали экраны мониторов, выстроившихся в три ряда на самой протяженной стене. Время от времени один из сотрудников, сидящих перед стеной из мониторов, шевелил рукой, лежащей на пульте, чтобы вывести нужное изображение на свой экран и приблизить картинку.

Стол Габриэля располагался под углом к мониторам, чтобы он мог видеть всех работников видеонаблюдения одновременно, в противоположном конце продолговатого помещения стоял небольшой кожаный диванчик с двумя креслами и столиком, на котором стояли электрический чайник, банка растворимого кофе и пепельница, полная окурков. Поморгав несколько раз, чтобы снять напряжение в глазах, он снова надел матерчатые наушники и снова обратился в слух и зрение.

Шарик, скатившись наконец со своей траектории в желобке колеса рулетки, ударился в один из металлических ромбиков, призванных менять направление шарика, чтобы игроки не могли вычислить, в какой из секторов он может упасть. В наушниках раздалось звонкое «тук-тук», и шарик, попрыгав немного по ячейкам с красно-черными номерами и истощив всю свою энергию, замер в ячейке 17.

Крупье прочистил горло и объявил «17, черное». Затем зажал бронзовый цилиндрический маркер между указательным и безымянным пальцами, повернутой ладонью вверх поставил его на кучку фишек, закрывающих цифру 17.

Габриэль мгновенно в уме подсчитал выигрыш и тихо выругался. Мужчина в шляпе потянулся за маленьким калькулятором, лежащим на зеленом сукне рядом с недопитым бокалом коньяка. Наклонившись всем корпусом поближе к своему счастливому номеру, засыпанному фишками, он толстым указательным пальцем стал нажимать на клавиши калькулятора.

Габриэль увеличил на своем экране картинку. Мужчина боялся, что крупье может его обмануть и назвать меньшую сумму и вел себя так, как будто находится не в вип-зале фешенебельного казино, а в придорожном притоне возле вокзала. Цифры на калькуляторе не имели ничего общего с предстоящей выплатой, и он просто делал вид, что может сам подсчитать свой выигрыш.

Он и раньше так себя вел, особенно при крупной игре, и это скорее забавляло Габриэля, но сегодня сильно раздражало. За долгие годы работы в казино Габриэль выработал привычку спокойно относиться к любым результатам игры и не желать никому проигрыша. Но тут был случай особый.

Пару месяцев назад, когда «Техасец», как его прозвали мониторщики, нанес в казино два визита и опустошил кассу на внушительную сумму, Габриэля вызвал к себе сам босс.

Суть беседы заключалась в следующем: можем ли мы позволить себе играть с ним и дальше, или же нужно дать техасцу черную карту, занести в так называемый черный список. Казино, как частное заведение, вполне законно может заносить игроков в черный список по разным причинам, начиная от внешнего вида и кончая подозрениями в применении различных уловок. В список могут попасть и те, кто регулярно и непонятным образом постоянно оказывается в выигрыше. Последние случаи как раз по части Габриэля, «профессора игорных наук», как его за глаза называли сослуживцы. Он должен удостовериться, что игрок не использует какие-либо технические устройства для игры, должен знать, по какой стратегии он играет в карты или рулетку, а также предугадать его дальнейшее поведение. Помимо всего этого, должен принимать во внимание и другие, неочевидные моменты: степень азарта, как долго он готов играть, насколько эмоционально воздействует на него выигрыш либо проигрыш, и какая сумма денег является для него критичной и значимой.

Служба безопасности доложила ему, что у Техасца большое прибыльное предприятие, связанное с импортом белья. Анализ игровых сессий показал, что на рулетке никакими стратегиями не пользуется, ставит всегда на одни и те же номера, правда, много ставит, очень много.

В общем, Техасцу не надо давать черную карту, а нужно запастись терпением и запасом денег в кассе. Таково было заключение Габриэля, вопреки мнению Тани, его помощницы и правой руки в мониторной. Это было в октябре, и с тех пор Техасец, как назло, умудрился ни разу не проиграть, и вот сегодня, в самый канун Рождества, он вновь явился и решил окончательно подпортить годовую статистику.

На экране монитора крупье тем временем шевелил губами и переводил взгляд от стопки фишек к потолку и обратно. Наконец он назвал цифру и вопросительно взглянул на инспектора, который стоял рядом. Тот важно кивнул в знак согласия.

Краем глаза Габриэль заметил, как сидящая неподалеку Таня повернула к нему голову. Левая бровь у нее была выразительно приподнята, что означало – везет же людям. Габриэль коротко кивнул, прислушиваясь в наушниках к тому, что происходило в вип-зале.

Крупье аккуратно, стараясь не рассыпать фишки, двигал внушительную горку с выигрышем. Техасец, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее, не отрывая взгляда от фишек, спросил:

– И сколько тут?

– Шестьдесят пять тысяч пятьсот долларов, мистер.

Техасец повел левой рукой в сторону, чтобы рукав пиджака одернулся, затем согнул руку и посмотрел на часы.

– Разменяйте мне на крупные, – голос его звучал немного натянуто. – Повезло немного, но уже пора ехать.

Он взял стодолларовую фишку, лежащую сверху, и кинул крупье. Черная фишка с белым ободком, мягко скользнув по бархату стола, ударилась о бортик.

– Конечно, сэр. Спасибо!

Ухоженными пальцами крупье подхватил фишку, постучал несколько раз о дерево и опустил в прорезь для чаевых.

Габриэль вздохнул и нажал кнопку.

– Уже посчитала, – раздался в наушниках чуть протяжный Танин голос.

– Ну и?

– За сегодня сорок три тысячи к нам, сто сорок шесть тысяч шестьсот от нас. Разница составляет…

– Это понятно, – прервал Габриэль, – а общий итог не подводила?

– Что-то чуть больше миллиона. Там платежи и выплаты были в том числе и по банковским картам, попозже могу дать точные цифры.

– Спасибо, – Габриэль положил трубку, снял очки и потер пальцами глаза.

Затем откатился на кресле с колесиками, за которым сидел уже часа три, и решил размяться. Несколько раз приподнялся на носках и снял пиджак. Повисев немного на металлической перекладине, закрепленной в углу, он подошел к Тане и дотронулся до ее плеча.

Она повернула ко нему голову и сдвинула наушник с уха, чтобы слышать.

– Выведи мне кассу вип-зала, пожалуйста.

Таня набрала на пульте комбинацию цифр. Широкоугольная камера, установленная на стене за кассиром, показывала низкий серый металлический сейф слева от кассира, машинку для счета денег на синей стойке, на которую опускалось с потолка толстое прозрачное стекло. На стойке стоял весь выигрыш человека в шляпе. Тот наблюдал за ловкими движениями кассирши, которая доставала из прозрачных пластиковых коробок фишки, нарезала их в четыре ровные стопки по пять фишек, затем снова собирала их в стек из двадцати фишек и клала их справа от себя. Мужчина за стеклом достал маленький платочек, вытер лоб и наклонился к окошку.

Габриэль наклонился к голове Тани, она вывернула свой правый наушник, чтобы он тоже мог слышать. Послышался немного напряженный голос: «…как в прошлый раз, у вас есть мой номер счета. А сорок три тысячи дайте, пожалуйста, наличными».

Таня усмехнулась:

– Чего он так волнуется? Можно подумать, больших денег не видел.

Габриэль пожал плечами:

– Вкусил азарт, легкую добычу. Не может поверить, что получает деньги так легко, еще и кайф от игры… Жалко его.

Таня выразительно ругнулась и тут же извинилась:

– Прости, шеф. Нас бы лучше пожалел, – она мотнула подбородком в сторону монитора, – а у него Новый год удался. Надо было все-таки выписать ему черную карту.

Таня была права в том плане, что в последний день уходящего года такой проигрыш казино был совсем не кстати и мог повлиять на размер годового бонуса всех работников мониторной. Габриэль тяжело вздохнул и отошел в сторону, глядя на мерцающие экраны. Выхваченные изображения под всевозможными ракурсами были похожи на кадры из немого кино, за тем исключением, что картинки были цветные, в HD качестве, и частенько происходящие на экранах страсти были вполне настоящими.

Он прошелся вдоль экранов и остановился за спиной одного из работников. Тот вывел на экран крупным планом светловолосую девушку и откровенно любовался ею. Габриэль тоже пригляделся. Красное облегающее платье с глубоким вырезом, ухоженное лицо с правильными чертами, зеленые искрящиеся глаза, ярко очерченный контур губ. В данный момент блондинка, запрокинув голову, беззвучно смеялась, выставив напоказ белую полоску зубов. Стоящий рядом смуглолицый менеджер с бородкой-эспаньолкой улыбался, видимо довольный тем, что удалось рассмешить ее.

Мониторщик, очевидно почувствовав чье-то присутствие, еле заметно напряг спину. Рука его на пульте перевела фокус камеры левее, на карты, лежащие перед крупье на бархатном синем сукне. «Мерилин Монро, ни дать ни взять, – подумал Габриэль, – только родинки не хватает. Аарон, конечно, не упустил шанс подойти и позубоскалить. Что на это скажешь? Менеджер не заперт в узкой комнате, вынужденный пялиться в мониторы. Он разгуливает по всему казино и общается с кем хочет, и это типа как входит в его обязанности».

Мысли его прервались, так как на пульте замигали лампочки вызова. Вспышки света весело перемигивались, отражаясь на полированной глади стола и экранах мониторов. Звонил босс. Нехорошее предчувствие, похоже, начинало сбываться.

2

Габриэль шел по коридору, устланному темно-зеленым ковролином, на ходу пытаясь представить разговор, понимая, что он будет нелегким. Охрана пустила его к боссу без лишних вопросов и переговоров по рации.

Затворив за собой массивную дверь, он невольно бросил взгляд на правую стену. В нее по всей протяженности был вмонтирован гигантский аквариум с пираньями. Огромная комната была освещена тремя плоскими хрустальными люстрами на потолке и несколькими бра на стенах, обшитых резными панелями из темного дерева. Дорогие кожаные диваны, кресла и столики были расставлены на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы вести приватные беседы двум, а то и трем компаниям. Прозрачный шкаф с наборами сигар, массивная хромированная холодильная камера с алкоголем, в самом углу поблескивал фужерами и бутылками небольшой квадратный бар. Окон не было, как и во всем казино, еле слышно пахло чем-то приятно травянистым.

Каждый раз Габриэль поражался размерам аквариума и количеству его прожорливых обитателей, серебристо-оливковой стаей проплывающих за стеклом. Габриэль где-то читал и с тех пор запомнил, что пиранья переводится с языка гуарани как «пира» – рыба и «аниа» – злой. Сегодня они казались злее, чем обычно. В отличие от босса, который был сама любезность. Но все в казино знали— чем он любезнее встречает, тем тяжелее будет разговор.

Обогнув овальный, светлого ореха стол, за которым его почти не было видно, мелко семеня ножками, Лео быстро покатился навстречу Габриэлю. Маленький человечек с воздушным седым ореолом волос, костюм в незаметную полоску, манжеты розовой рубашки выглядывают из-под рукавов на правильное количество сантиметров, лакированные туфли безупречного вида. На лице приклеенная тонкогубая улыбка, слабое быстрое рукопожатие.

– Пойдем присядем, – он взял Габриэля за локоть и двинулся к большому столу для важных совещаний, за которым раз в месяц заседали руководители всех подразделений казино.

– Вы, надеюсь, хорошо помните содержание нашего последнего разговора здесь? – убийственно вежливым тоном начал он, мимолетно улыбнувшись, когда они уселись на соседние стулья с высокими спинками, стоящие за длинным полированным столом.

Лео наклонил голову, исподлобья глядя на Габриэля. Его подвижный водянистый взгляд, как обычно, перебегал от одного зрачка собеседника к другому и наоборот.

Эта его особенность смотреть на тебя, как будто твой правый глаз играет с левым в пинг-понг, а босс наблюдает за невидимым шариком, долгое время сбивала Габриэля с толку, пока он не научился во время не таких уж частых встреч с боссом твердо смотреть тому в переносицу, прямо между светлых кустистых бровей.

Габриэль попытался было перехватить инициативу:

– Если хотите знать мое мнение по поводу сегодняшней игры Техасца, то мое мнение…

– Ваше мнение, Габриэль, вы достаточно четко высказали в прошлый раз. Или хотите сказать, что оно поменялось?

– Не поменялось. Нет причин закрывать ему игру, ему просто везет.

Лео улыбнулся, откинувшись в кресле, снял с руки тяжелые часы с металлическим браслетом и принялся вертеть их в руке.

– Скажите, какой у вас стаж работы?

– В общей сложности пятнадцать лет.

– Я здесь, как вы знаете, здесь полтора года и до недавних пор старался не вмешиваться ни во что, полагаясь на опыт менеджеров и ваши, Габриэль, как все считают, гениальные способности. Но в последнее время мои акционеры стали какие-то нервные, и я тоже стал задавать себе вопрос: а что, если мы что-то делаем неправильно? Почему у нас такие скачки по прибыли?

– Если учитывать периоды длительных выигрышей, то…

– Мне плевать на периоды, – Лео начал говорил медленно, четко произнося каждое слово. – Меня волнуют деньги, большие деньги, которые мы, – он ткнул часами в сторону Габриэля, – с вашей рекомендацией проиграли!

Шеф начинал заводиться, а это ни к чему хорошему не могло привести.

– Это не так. Игра ведь не окончена, он продолжает приходить, приносит немалые деньги.

– А уносит еще больше, – в голосе Лео появились визгливые нотки. – И сколько еще прикажете мне терпеть?

Габриэль почувствовал, что тоже начал понемногу раздражаться. Пожал плечами.

– Играет он рискованно, ставит всегда на одни и те же номера. Достаточно лишь одной непродолжительной серии номеров, на которые он не ставит, и он кинется отыгрываться, а это то, что нам нужно. В любой день ситуация может поменяться. По теории вероятности его шансы на каждый последующий выигрыш все уменьшаются.

Лео откинулся в кресле, тонкие губы быстро разошлись в улыбке, будто их растянули пальцами по краям.

– Вот сегодня ситуация и поменяется. – Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. – Когда играешь на бирже, в программе есть такая кнопка, stop loss называется. Когда начинаются убытки и по достижении определенного порога нужно всего лишь нажать эту кнопку.

Он встал, чтобы смотреть на Габриэля сверху вниз, но так как Габриэль был очень высоким, на самом деле его голова оказалась ненамного выше.

– Вот эту кнопку я сейчас и нажимаю. Можете известить своего техасца, что ему закрыта у нас игра. Не думаю, что он пойдет куда-нибудь жаловаться.

– Во-первых, это не я извещаю, а менеджер казино. Мониторная не общается с игроками, – Габриэль нарочно проговорил очевидный для Лео факт. – Во-вторых, считаю это неправильным.

– Неправильным, говорите? А если обнаружится, что этот ваш техасец использует нечто такое, – он неопределенно поводил часами в воздухе, – что позволяет ему постоянно обыгрывать нас, а вы этого не в состоянии выявить? Как мы тогда поступим? Может, – он щелкнул пальцами в воздухе, – ваша методика и интуиция дали сбой? Как, кстати, ваше зрение?

Габриэль промолчал. Лео выдержал паузу, снова быстро улыбнулся, одел часы обратно на запястье, повернулся и пошел к своему овальному столу. Разговор был окончен, Габриэль тоже встал и пошел к выходу. Повернул бронзовую рукоятку и толкнул тяжелую дверь.

– Габриэль!

Он обернулся.

– Надеюсь, вы понимаете, что пока ни о каком годовом бонусе речь не может идти. Вы же не будете отрицать, что это справедливо?

Вот предчувствие и сбылось. Несмотря на неважное зрение и приличное расстояние от дверей до кабинетного стола, Габриэлю показалось, что шеф улыбается. Он постарался изо всех сил посильнее хлопнуть дверью, но у него ничего не вышло, дверь была уж слишком массивная для таких жестов.

3

До конца смены еще оставалось достаточно времени, но Габриэль, пользуясь своим положением и сложившимися обстоятельствами, решил, что больше ему невмоготу тут оставаться. «Разозлился на Лео? Признай, что он по-своему прав, – в голове запустился обвинительно-язвительный монолог, как только он вышел из кабинета, – поставь себя на его место. Сам виноват, на хрена нужно было заступаться за этого техасца? Ну закрыли бы ему тогда вход в это казино, он и пошел бы в другое. И все довольны. А чего ты добился? И казино проиграло, и сам бонуса лишился. Теория вероятности… периоды длительных выигрышей… тьфу!».

Переодеваться не надо было, поэтому он, не заходя в мониторную, чтобы избежать расспросов Тани, прямиком двинулся к служебному выходу. Во время пересменок тут было очень шумно, хотя график, по которому службы менялись, был смещенным, чтобы все не толпились единовременно. В квадратном помещении были две гардеробные, после которых надо было подойти к рядам стеллажей, чтобы сдать охранникам мобильные телефоны. После этого новая смена казино могла пройти через рамку металлоискателя, чтобы разбрестись по своим подразделениям, где она переодевалась в униформу с зашитыми карманами – мера против воровства фишек.

К семи часов утра и к семи вечера тут собирались крупье, питбоссы, менеджеры, официантки и бармены, девушки с ресепшен и кассиры, охранники и техслужба, и, пока все были без униформы, сразу было и не разобрать, кто есть кто, даже если знать их в лицо.

Сейчас тут почти никого не было, охранник в синей фуражке сонно посмотрел на Габриэля, взял номерок и выдал мобильный. Пока гардеробщица искала пальто, Габриэль проверил телефон. Пропущенная вечером смс-ка. «Пожалуйста, позвоните в клинику» – от этого сообщения у него участился пульс. Габриэль приложил бумажник, в котором лежал электронный пропуск, к окошечку турникета и вышел через раздвижные двери на улицу.

На парковке было еще темно и достаточно морозно. Он сел на ледяное кожаное сиденье и, пока двигатель прогревался, приоткрыл окно, закурил и набрал номер, с которого пришло сообщение. Никто не отвечал.

«Неужели все-таки нужна операция?». Шестьдесят тысяч евро, именно столько стоила операция. Двадцать у Габриэля было на карточке и, так как близился конец года, он ожидал выплаты большого годового бонуса от казино, но об этом уже можно было забыть. Воспаленные глаза, как всегда в минуты волнения, защипало еще сильнее. Он снял очки и приложил холодные пальцы к векам, потом глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Войдя в теплое приемное отделение клиники, он снял и протер шарфом запотевшие очки, сдал пальто, надел белый халат и получил пропуск у администратора. Габриэля тут уже все знали в лицо с того дня, когда после аварии он приехал сюда вслед за машиной скорой помощи.

Скрипучий лифт, в котором пахло медикаментами, с ощутимым усилием добрался до третьего этажа. Толкнув дверь с надписью «Реанимационное отделение», Габриэль прошел по коридору, свернул направо и остановился на пороге перед нужной палатой. Наверное, там дедушка или бабушка, подумал он, они обычно по очереди дежурят возле маленькой Софи.

Палата была небольшая, с желтоватыми стенами, противоположная от входа стена открывалась окном на дворик, люминесцентные лампы с потолка ровным белым светом освещали кровать, аппарат искусственного дыхания и еще какие-то приборы рядом, пару тумбочек, шкаф и умывальник в углу. У кровати вполоборота к двери сидел седой человек в белом халате с книгой. Габриэль подошел поближе и остановился. Спящая девочка казалась совсем крошечной на больничной койке, лицо спокойное, из слегка приоткрытого ротика выходит трубка. Впервые с того дня Габриэля вдруг охватило легкое умиротворение. Почти с академической отстраненностью он представил, как она открывает глаза, садится и улыбается ему.

Он посмотрел на белоснежные бинты на голове и вспомнил, как прижимал к себе Софи, сидя на снегу, и смотрел на окровавленные волосики возле лба. Подъехавшей позже полиции он тогда не сказал, что авария произошла по его вине. Что он на миг отвлекся на сообщение в мобильном, а мать девочки, пытаясь избежать лобового столкновения, не справилась с управлением и вылетела с заледеневшей дороги в овраг. Габриэль сказал, что проезжал мимо и увидел уже перевернувшуюся машину.

Оказалось, дедушка дремлет с открытой книгой. Он вдруг встрепенулся, вскинул голову и, узнав Габриэля, встал с кресла, чтобы протянуть сухую и твердую, как кусок высохшего дерева, ладонь. Они отошли к окну и стали говорить шепотом, хотя шепот, наверное, был лишним. Габриэль присел на подоконник, чтобы старику не приходилось задирать голову.

Вид у того был неважный, мешки под красными глазами, наверняка всю ночь провел в кресле и почти не спал.

– Вечером тут целая куча врачей собралась, совещались о чем-то, я не понял. Мне они ничего не сказали, но надеюсь, что все хорошо. – В его интонации сквозил вопрос, но еще больше надежда.

– Я тоже думаю, что все хорошо. – Габриэль старался, чтобы слова звучали убедительно. – Знаете что? Идите домой, отдыхайте, я посижу тут.

Старик неуверенно посмотрел на круглые часы, висящие над дверным проемом:

– Я бы посидел еще, пока супруга придет. Мы с ней на 10 утра договаривались.

– Нет, не нужно. Я же вижу, что вы устали, да и ни к чему вам тут сидеть. У меня времени много, с доктором еще поговорить надо, он мне звонил.

Когда закрылась дверь, Габриэль уселся на еще теплое кресло. Еще одной причиной, почему он спровадил дедушку, было то, что ему тяжело было видеть стариков в их горе. Они, конечно, не знали, что это Габриэль фактически убил их дочь, сидящую за рулем того Peugeot. Напротив, в их глазах он был неким ангелом-спасителем, и это была гениальная идея Фила.

– Послушай, – сказал он в тот злополучный день, когда они сидели у Габриэля и опустошали на двоих литровую бутылку виски. – Ты хочешь навещать эту малышку, и ты хочешь ей помочь, но надо, чтобы такая забота была чем-то оправдана, помимо обычного человеколюбия. А что, если мы тебя сделаем директором-распорядителем благотворительного фонда?

Хотя многие, кто его знал, считали Фила довольно бестолковым во всем, что не касалось компьютера или тягания железа в спортзале, он частенько был способен на нестандартные озарения. За один день Фил сделал довольно убедительный сайт несуществующего благотворительного фонда и даже напечатал несколько солидных визиток, после чего Габриэль от имени фонда оплатил Софи хорошую палату и надлежащий уход в клинике.

Габриэль протянул руку и потрогал лобик Софи, затем наклонился и прислушался к дыханию. Не верилось, что она сейчас находится в травматической коме и подключена к системе искусственного жизнеобеспечения. Казалось, что девочка сладко спит и поэтому нельзя шуметь, чтобы не разбудить ее. Габриэль сидел неподвижно, потом наклонился и стал пристально вглядываться в лицо девочки, пытаясь уловить мельчайшее движение ресниц. Вскоре глаза защипало от напряжения, он откинулся на спинку, закрыл глаза и провалился в дремоту.

Девочка открывает глаза, поворачивает голову и смотрит прямо на него, спокойно и серьезно. Он чувствует ее взгляд, но боится посмотреть ей в глаза. «Интересно, какого цвета ее глаза? – думает он. – Мне нужно это знать».

«А какого цвета были глаза у твоей неродившейся дочери?» – раздается откуда-то голос Марии.

«Что ты тут делаешь?» – Габриэль смотрит вокруг, но ничего не видит без очков. – Мы же давно расстались, оставь меня в покое, не мучай. Уходи, прошу тебя!». Но она не уходит, шепчет ему прямо в ухо: «Кстати, ты ведь помнишь, мы ведь тоже собирались ее назвать Софией, в честь твоей любимой бабушки. Но ты прикончил нашу малышку. И это не я тебя мучаю, а твоя совесть». Габриэль отмахивается от назойливого голоса, почти кричит: «Не смей больше так говорить! У тебя был обыкновенный выкидыш!»

Габриэль в отчаянии закрыл уши ладонями и проснулся так же внезапно, как и уснул. В палате все было по-прежнему. В изголовье кровати лежал плюшевый львенок, потрепанная оранжевая грива ярким пятном выделялась на фоне белой подушки. В ногах, на темно-синем одеяле лежала открытая книга. Он взял ее в руки.

«…и сейчас же все, кого коснулась волшебная палочка феи, заснули. Заснули ровно на сто лет, чтобы проснуться вместе со своей хозяйкой и служить ей, как служили прежде. Заснули даже куропатки и фазаны, которые поджаривались на огне. Заснул вертел, на котором они вертелись. Заснул огонь, который их поджаривал».

Он почувствовал в горле сухой комок и стал перелистывать дальше, чтобы добраться до счастливого конца.

«Принцесса проснулась, открыла глаза и взглянула на своего избавителя.

– Ах, это вы, принц? – сказала она. – Наконец-то! Долго же вы заставили себя ждать!..»

Слез не было, и все же Габриэль беззвучно плакал, грудь и плечи непроизвольно сотрясались. Через некоторое время это прошло, и он почувствовал облегчение. Встав с кресла, Габриэль наклонился, прикоснулся губами к теплому лбу и прошептал:

– Девочка моя, ты выздоровеешь и скоро проснешься, я тебе обещаю.

4

Пока он умывался холодной водой из-под крана и вытирал лицо полотенцем, зашла пожилая санитарка со скуластым лицом и немного раскосыми глазами. Поздоровавшись, она подошла к капельнице возле кровати и стала менять пластиковый пакет с жидкостью.

– Скажите, как она? – Габриэль смотрел, как ловко она управляется с краниками и длинными трубками.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Вам бы лучше с лечащим врачом поговорить. Зайдите к нему, пока не ушел домой, у него смена заканчивается скоро.

Кабинет врача был маленьким помещением, заставленным слева стеллажами с папками. Почти посередине расположился письменный стол, на котором горела лампа с черным металлическим абажуром, позади стола под стеной стояла узкая кушетка.

Врач, видимо, уже собирался уходить, так как на нем был вязаный бежевый свитер с высоким воротом, доходящим до небритого подбородка и щек. Он крепко пожал протянутую руку и показал на стул. Усевшись напротив и нацепив очки, он стал разбирать какую-то стопку бумаг. Габриэль впервые видел его без больничного халата, и он не производил впечатление высококлассного врача, каким он был, а скорее напоминал обычного добродушного человечка, которые встречаются каждый день, вполне еще молодого, с небольшим животиком, лысеющей головой и грустными глазами. Лицо его было озабоченным, и Габриэль молча ждал, страшась того, что может услышать. Наконец врач сказал:

– Я вчера собрал консилиум, мы все пришли к единому мнению, что хотя и положение ее стабильное, то есть тяжело стабильное, – уточнил он, – вполне вероятен наихудший сценарий.

У Габриэля перехватило дыхание. В глубине души он был уверен, что она идет на поправку.

– Конечно, можно оставить все как есть, история знает много таких удачных случаев. Теоретически человек может выйти из комы через неделю, месяц, год, а может никогда не выйти. Но в нашем случае, скорее всего, ожидание ни к чему хорошему не приведет.

Габриэль прочистил горло.

– Что за наихудший сценарий?

Осознав бессмысленность вопроса, он поправился:

– Сколько у нас есть времени, доктор?

– Не знаю. – Врач вздохнул. – Но желательно, чтобы мы были готовы к операции…

– Да, – перебил его Габриэль, – надо кое-что согласовать, и со дня на день мы оплатим операцию.

Врач вздохнул.

– Учитывая, что девочку крайне нежелательно будет транспортировать, мой коллега, израильский специалист, про которого я говорил, он готов сам прилететь, – врач развел руками, – операция исключительная, отсюда и такая цена…

Он потер переносицу большим и указательным пальцами.

– Я так понимаю, что у девочки, кроме бабушки с дедушкой, нет родных? Где ее отец? Его можно найти?

– Я уже наводил справки, – слова выдавливались из Габриэля с большим трудом. – Он ушел из семьи еще до рождения Софи. После ее рождения ни разу не навещал их.

– М-да-а… Девочке не везло с самого начала. Значит, придется брать разрешение на операцию у бабушки с дедушкой. Вы с ними обсуждали это? – Он поднял глаза поверх очков.

– Нет, – промолвил Габриэль, – об этом мы не говорили, я вообще надеялся, что обойдется без операции. Ведь оставался же шанс, вы сами говорили.

– Боюсь, теперь этого шанса нет, – тот снова вздохнул, – теперь у нее кома второй степени, так называемый сопор.

– Доктор, могу я вас попросить об одолжении? Не говорите им, пожалуйста, сколько стоит операция. Пусть хоть об этом у них голова не болит, наш фонд полностью покроет разницу между страховкой и стоимостью операции.

– Это вряд ли. – Врач помотал головой и встал. – Вы же должны знать порядок таких процедур. Этого никак не скрыть. Я подготовлю необходимые бумаги, а вас попрошу поговорить с ними, подготовить. Отдайте им вот это, – он протянул файл с документами. – Это их согласие на операцию, пусть прочитают. А это счет, куда следует деньги перечислить.

Габриэль сложил счет пополам и положил в кошелек. Они попрощались и Габриэль пошел в палату, сжав до боли в костяшках пакет с документами. «Наш фонд… в котором нет денег, да и фонда никакого нет». Он осторожно толкнул дверь и вошел в палату. Бабушка Софи о чем-то тихо разговаривала с санитаркой. Вскоре санитарка вышла.

Маленькая, немного сгорбленная старушка, в белой шерстяной кофточке, она неплохо держалась, несмотря на свалившееся на них горе. Габриэль это заметил еще несколько дней назад на похоронах. Ему трудно было смотреть ей в глаза, и он снял очки, потому что так все расплывалось. Он начал ей что-то говорить, и, когда она поняла, о чем идет речь, то слегка выпрямилась и прервала его:

– Почему вы так верите этим врачам? Сколько это будет стоить?

– Вам это не будет стоить ничего, мы все расходы берем на себя.

– Нет, мы не дадим нашего согласия.

Габриэль надел очки и недоуменно уставился на нее:

– Но почему? Из-за денег? Послушайте, фонды ведь существует именно для этого, мы…

Она замотала головой:

– Нет, дело не в этом. Софи выздоровеет, я молилась все эти дни Господу, и он услышал меня.

Она говорила почти шепотом, но с такой силой, что Габриэль начал понимать, что никакими доводами до нее не достучаться, но все же попытался:

– Давайте не будем сейчас ничего решать. Врач уже ушел, но вам нужно обязательно с ним поговорить, хорошо?

Старушка дотронулась до его руки:

– Молодой человек, мы вам очень благодарны за все, что вы делаете, правда. Но, пожалуйста, не нужно меня уговаривать, я уже все решила.

Ему ничего не оставалось, как попрощаться и уйти.

5

Утро было ясным и солнечным, каким оно бывает в особо морозные дни. Несколько небольших ярко-белых плотных облачка как будто вмерзли в ледяную синь неба. На улице уже было много машин, люди торопились делать последние новогодние приготовления, и Габриэлю потребовалось немало времени, чтобы добраться домой. От парковки до десятиэтажного многоквартирного дома было всего минут пять ходьбы, но он успел основательно продрогнуть и, как только переступил порог, быстро разделся и залез под душ.

Под горячими струями Габриэль чувствовал, как холод, напоследок покалывая тело мелкими иголочками, уходит, уступая место теплой истоме. Насухо вытершись, он надел халат, взял из холодильника бутылку пива и устроился на большом диване, включил на музыкальном центре Pink Floyd и, нацепив на голову наушники, взял в руки валявшийся на диване фолиант, открытой на книге пророка Осии.

Такая комбинация – пиво, неземная музыка и библейские тексты, написанные тысячи лет назад, – помогали ему расслабиться и принять верное решение. Но сейчас он во сне, уже в который раз, безуспешно выламывал камнем стекло красного Peugeot, пытаясь добраться до маленькой девочки на заднем сиденье и девушки, мертво навалившейся головой на руль.

Он очнулся через три часа, в маленькой квартирке-студии был полумрак. Тяжелые шторы не пропускали дневной свет, так и было задумано, потому что из-за ночных смен приходилось спать днем. Уже много лет работая по такому графику, он приучил себя спать днем, выпив пива или порцию-другую виски, задернув шторы и отгородившись от всех шумов либо берушами, каких у него набралась целая коллекция, довольно разнообразная, либо музыкой в наушниках. Когда же выпадал выходной день, Габриэль спал по три-четыре часа днем и столько же ночью.

В голову сразу стали лезть мрачные мысли, но он щелкнул пальцами и попробовал сконцентрироваться. Часто такое у него получалось. Эту способность быстро переключать внутреннее состояние и следить за тем, о чем думаешь, Габриэль начал вырабатывать еще подростком, когда в городской библиотеке ему попалась в руки книжка про гипноз. Книга была не самая лучшая, но тема его так заинтересовала, что потом он перечитал много чего на тему сознания и управления им. Но сегодня ничего не помогало, никак не удавалось сосредоточиться на том, где достать, еще и уговорить стариков дать разрешение на операцию.

Главный вопрос, конечно же, где достать деньги. За машину много не дадут. Заложить или продать квартиру? Он плохо представлял себе, как это делается. Нет, не годится, слишком мало времени. Надо прибегнуть к чьей-то помощи, попросить взаймы. У Фила денег нет, других близких друзей, во всяком случае таких, кому можно вот так запросто позвонить, тоже нет. Вернее, какие-то близкие знакомые были в той прежней жизни, пока Габриэль сам не отгородился ото всего.

Он закрыл глаза и, пользуясь натренированной памятью, мысленно прошелся по записной книжке, сверху вниз, по алфавиту. Он отыскал несколько кандидатур, но, тщательно поразмыслив, решил, что бессмысленно к ним обращаться. «Думай, гениальная бесполезная башка, думай скорее» – приказал он себе, хотя знал, что это не сработает. Решение обязательно придет, надо лишь расслабиться и отпустить проблему. Так всегда было.

6

Вечером Габриэль разослал всем знакомым новогодние поздравления по смс и электронной почте. Позвонил тем, кого следует поздравить по телефону, принес извинения тете, у которой договаривались отметить Новый год, сославшись на то, что неважно себя чувствует.

Положив трубку, он почувствовал укол совести. В последние годы тетя болела. У нее самой не было ни детей, ни мужа, она приходилась старшей сестрой его отцу и фактически вырастила Габриэля после того, как альпинистскую группу, в которой были родители, накрыло снежной лавиной в предгорьях Тибета. Тетя и ее мать, его любимая бабушка София, которой нет уже больше десяти лет, стали его родителями на долгие годы.

Поколебавшись какое-то время, он все-таки набрал Марии, поздравил ее, выслушал ответные формальные поздравления. Больше им говорить было не о чем, он отключил телефон и уставился в белесое от мороза окно.

С Марией они сошлись на вечеринке у одного знакомого и через два страстных месяца после знакомства поженились. Она работала в ресторане и подыскивала новую работу, и с подсказки Габриэля поступила в казино на должность старшей официантки, тоже по смешанному графику, как и почти все в казино. Дома они встречались урывками. Недовольство Марии росло и усугублялось тем, что она не переносила алкоголь, без которого Габриэль никак не мог заснуть после ночных смен. Еще ее раздражало его курение, но с этим все уладили – он стал выходить курить на балкон, а затем тщательно полоскал рот специальной жидкостью. Он пробовал научиться спать без выпивки, но так ничего и не добился, пробовал пить снотворное, которое Мария ему достала, но после забытья, в которое таблетки вгоняли его мозг, он затем чувствовал себя сомнамбулой, не в силах был сосредоточиться на работе, в которой как раз требовалось задействовать мышление. Компромисс, скорее похожий на ультиматум, был найден в виде одной баночки пива перед сном, и за этим Мария рьяно следила, вызывая молчаливое раздражение Габриэля. Но вскоре появилась еще одна тема для разногласий.

Мария была из религиозной семьи, в которой все беспрекословно слушались властного деда по матери, получившего в свое время церковное образование. Дед был богобоязненным методистом и считал поголовно всех, кто связан с игрой, посланниками дьявола. Поэтому, узнав через какое-то время о ее новой работе, он собрал семейный совет, на котором было решено, что Мария должна уйти из казино, а заодно и уговорить Габриэля сменить вид деятельности.

Тот решительно не понимал, о чем речь.

– Послушай, большинство людей просто не знают, что такое казино. Там не только проигрывают, но и выигрывают много, казино лишь небольшую комиссию имеет с игр. Во все времена люди играли и будут играть, это нормально. А в современном казино все очень цивилизованно устроено, безо всякого обмана, уж поверь мне! Если на то пошло, куда хуже алкогольный или, например, табачный бизнес, они миллионы жизней уносят!

– Ты ведь был выдающимся математиком… У тебя такая феноменальная память, неужели нельзя куда-нибудь устроиться? У тебя зрение село на этой работе. К тому же пьешь постоянно.

– Баночку пива перед сном?! Вот после таких разговоров хочется выпить по-настоящему.

– Потом, казино – не богоугодное дело, – опустив глаза, говорила Мария.

– Где про это сказано в Библии? Кто это говорит, твой дед? – возмущался Габриэль. – Мне нравится моя работа, я там востребован как раз из-за этих способностей, про которые говоришь.

В конце концов было решено не касаться темы смены работы, Мария ушла из казино, их споры сошли на нет, а еще через какое-то время она забеременела. Габриэль поначалу не мог представить себя отцом, затем почувствовал себя безмерно счастливым. Ему пришлось единым духом принять множество решений, и он это сделал с удовольствием, в предвкушении рождения малышки. Снять квартиру побольше, обставить ее, поменять машину на подержанную, но более приспособленную для семьи. Мария, как это часто бывает с беременными, похорошела и выглядела еще женственней и беззащитней. Ожидание рождения дочери придало новые оттенки их отношениям и обострила чувства.

Однако спустя три месяца, возвратившись после выходных из дома деда, Мария неожиданно вновь завела разговор об уходе Габриэля из казино. Габриэль, сильно уставший после четырех смен без выходных, не смог сдержаться и вспылил. В процессе разгоравшейся, как пожар, словесной перепалки он демонстративно накачивал себя виски. В итоге Мария убежала ловить такси, а он в мрачном настроении прикончил всю бутылку, выкурив прямо в квартире полторы пачки сигарет и заснул мертвецки пьяным.

На следующий день он до глубокого вечера боролся с дикой головной болью и тошнотой, потом позвонил Марии на мобильный. Не дозвонившись, набрал домашний номер деда и узнал, что ее забрала скорая. Кинулся в больницу, но его не пустили к Марии, ссылаясь на ее состояние после выкидыша или же, что более вероятно, по указанию деда или даже самой Марии. Наутро дед вместе с ее матерью приехали в больницу и, несмотря на все протесты и мольбы Габриэля, Мария уехала с ними.

После первых отчаянных попыток вернуть жену Габриэль решил взять паузу в надежде на то, что время как-то загладит психологическую травму Марии после потери ребенка, но и спустя месяцы она по-прежнему не хотела с ним разговаривать. Случившееся с ними она, не без внушения деда, называла Божьей карой. Габриэль прошел все стадии от озлобления до депрессии, затем чуть было не запил, но вовремя остановился благодаря Филу. С тех пор прошло больше года, в итоге Габриэль инстинктивно, не отдавая себе отчета, нашел выход в том, чтобы заморозить в себе все чувства, главными из которых были чувство вины и горечи.

Зазвенел телефон, вытащив его из омута воспоминаний. Это был Фил, который заявил, что ему неохота никуда идти праздновать: «Я только заскочу мать поздравить – и к тебе». Габриэль завершил вызов и решил пока что не говорить Филу про разговор с врачом.

Ближе к полуночи Фил ввалился с двумя коробками пиццы и бутылкой колы, что означало, что он не прочь, если его угостят виски. Хотя Габриэль знал Фила с незапамятных времен, он не переставал удивляться полному несоответствие внешней, так сказать, оболочки Фила, и его внутреннего содержания. Чуть выше среднего роста, физически угрожающих размеров, вечно небритый – в общем, производящий на незнакомых с ним людей впечатление типа, с которым лучше не ссориться, а еще лучше держаться подальше. Лишь в узком знакомом кругу знали, что за агрессивной внешностью прячется добродушный увалень с причудами, не очень приспособленный к практичной жизни.

Хлопнув тяжелой ручищей Габриэля по плечу, он двинулся было в комнату, но Габриэль вовремя притормозил его, схватив за куртку и заставив раздеться и снять ботинки.

Габриэль достал из холодильника лед, бутылку Black & White и вместе со стаканами поставил все это на низкий столик, на котором Фил уже успел развернул деятельность по набивки своей любимой трубки. Он доставал из кисета небольшими порциями табак и уминал его в трубке сначала большим пальцем, затем специальной хромированной топталкой. Поджег трубку, коротко попыхивая и выдувая голубоватые облачка дыма.

– Чего ты эту гадость куришь? – прищурившись от дыма, он мотнул головой в сторону сигарет. – У тебя же трубка есть, тащи ее.

– Не хочется.

Фил недовольно повел головой и взглянул на наручные часы, с которыми не расставался ни днем, ни ночью – огромный хронометр, определяющий все параметры окружающей среды, включая радиацию.

– Пора. Ну что, друг мой, – он взял стакан, кажущийся в его лапище крохотным наперстком, – с Новым годом тебя! Здоровья нам всем, и в первую очередь выздоровления Софи! Чтобы ты наконец спортом занялся, глянь на себя, 190 см – кожа да кости. Зрением своим займись в новом году. И давай бросай курить, или переходи хотя бы на трубку. Остальное фигня, образуется.

Габриэль взял свой стакан:

– Спасибо за пожелания! Ну и тебе ума-разума набраться в новом году.

Они чокнулись и выпили, затем Фил разрезал пиццу своим суперножом, который хранил в тайном самодельном отсеке в подошве ботинка. Зачем Фил держал в подошве нож, было загадкой даже для Габриэля, разве что эффектно и быстро извлекать его – раз, и нож уже в руке.

Спустя час Фил предложил поколотить босса казино:

– А что? Ты этому козлу столько денег заработал, а он с тобой вот так? Нет, для начала я с ним по-хорошему потолкую, если не поймет, тогда… – он ударил кулаком правой руки по ладони левой.

– Хватит болтать ерунду, – бормотал Габриэль.

– Да я серьезно.

– Ну тем более, если серьезно. В казино не в бирюльки играют, это серьезный бизнес, и он был прав. Я не должен был допустить такой проигрыш. И ты не в кино, там люди покруче нас с тобой, в лучшем случае закончится тем, что я стану безработным и буду сидеть возле тебя, кормить из ложечки.

Фил несогласно повел головой, криво улыбнулся и стал вычищать трубку, затем озорно посмотрел на Габриэля:

– Слушай, а если шантаж?

– То есть?

– Наверняка за ним что-то числится такое, казино же все-таки. Что-то такое, и если это узнают игроки, например, то в его казино никто ходить не будет больше. Представь только, какие убытки!

Габриэль вздохнул и разлил остатки виски по стаканам.

– Ну правда, – с энтузиазмом продолжал Фил. – Да за такое не то что пятьдесят тысяч, все сто согласится отдать!

– За такое – это за что?

– Не знаю, допустим, что-то не в порядке с картами или с аппаратами. В рулетки магниты поставил. Тебе же лучше знать, что там может быть, это твоя стихия, я только базовую идею предлагаю.

Габриэль протянул ему стакан:

– Это тоже из области кино, дружище, нет в казино ничего этого. Давай допивай и дуй отсюда, хватит на сегодня.

Фил опрокинул в себя стакан и встал:

– Зря ты, это отличные варианты, особенно с шантажом. Если он нечестно нажил деньги, мы обязаны их забрать и пустить на благое дело.

Он оделся и уходя, на пороге обернулся и ткнул в Габриэля пальцем:

– Ты подумай все же.

Телефон рядом с подушкой зазвонил в 5.10 утра. Габриэль, сощурившись, безуспешно пытался разглядеть на экране вызывающий номер.

– Габриэль, извини, разбудила, наверное, – раздался в трубке тихий голос Тани, – нужна твоя помощь.

Габриэль нащупал наконец очки, надел и направился на кухню, по пути щелкнув выключателем света. Во рту было очень сухо.

– Из туалета звоню.

Габриэль знал, что Таня зря звонить с работы не будет. Это запросто могло стоить ей должности, всем работникам казино запрещено проносить телефоны в здание в целях безопасности, а уж тем более работникам видеонаблюдения, у которых столько информации. Но Таня, с ее отчаянным характером, частенько нарушала правило, особенно в смены, когда дежурила без Габриэля – чтобы можно было тайком у него спросить совета в критических ситуациях.

– Рассказывай, – он поставил телефон на громкую связь, достал из пачки сигарету и прикурил.

– Парочка, миленькие такие из себя, первый визит, вроде как муж с женой, отметили Новый год у нас в ресторане, и сейчас с тысячи евро у них на руках около ста.

– Если бы они словили рояль флэш, ты бы не звонила. Что-то не чисто?

– Ты прав, ничего крупного не поймали. Чувствую, что химичат, но ничего такого не вижу. Тем более что смотреть приходится только за ним, он за нее играет. Женщина говорит, что не умеет. Но не верю, уж сильно прет им.

Габриэль налил в стакан воду и залпом выпил.

– Смотри, как сделаем. Поставь телефон на вибро и садись за мой стол, там никто не увидит, что ты с мобильником. Покажи мне по скайпу монитор, посмотрю на них. Приближай с разных ракурсов. Показывай до тех пор, пока я не отключусь, тогда иди снова в туалет.

Габриэль успел сварить кофе и включить компьютер, как Таня позвонила. На экране элегантно одетая высокая женщина оживленно болтала с инспектором, сидящим с краю стола и контролирующим игру. Ее спутник, брюнет с бородкой, рассматривал выданные дилером карты. Ничего особенного. Руки с картами держит на виду, на столе ничего нет, только бокал с коньяком.

Габриэль внимательно смотрел дальше. Вот дилер тасует карты, пододвигает мужчине колоду, тот подрезает, не особо вглядываясь. Дилер раздает по пять карт на нарисованные на сукне квадратики-боксы перед ним и женщиной. Мужчина берет свои карты, смотрит и кладет их на место. Затем берет ее карты с соседнего бокса и делает то же самое. Сдается, скидывает эти карты дилеру. Снова смотрит свои карты, решая играть тут или нет, и наконец ставит фишки перед картами.

«Катала высшего класса". Габриэлю захотелось поближе рассмотреть его лицо, но Таня держала камеру на картах. Наконец, видимо прочитав его мысли, она крупным планом вывела на монитор его лицо с красивыми дугообразными бровями и тонким носом. Габриэль выключил скайп. Через минуту Таня позвонила.

– Таня, надо останавливать игру, пока они не пошли в кассу. – Габриэль снял очки. – Женщина отвлекает внимание инспектора, а «муженек» зажимает в ладони ненужную карту со своего бокса, кладет ее в карты второго бокса, а оттуда переносит нужную карту к себе, тем же способом. В итоге на обоих руках улучшает комбинации.

Таня шепотом выругалась.

– Вот козел драный. Все глаза высмотрела!

–Даже если бы ты рядом стояла, все равно не увидела бы, это маэстро высшего класса. Он, кстати, у нас в черном списке числится как мошенник. Насчет козла не согласен, борода у него ненастоящая. Разыщи его в базе, по-моему, мы его пару лет назад закрывали, скажи менеджеру, пусть игру останавливает и решает, что с ними делать.

– Чувствую себя такой дурой! Спасибо тебе, Габриэль, ты и вправду гений, – прошептала Таня.

– С Новым годом тебя, выходи уже из туалета, пока не застукали.

Он приоткрыл окно на кухне, потушил свет и долго ворочался в постели. Просыпался он также медленно, стараясь получше укутаться в одеяло, не осознавая, что мерзнет. Наконец встал и пошел на кухню закрывать окно. Как он и ожидал, во сне наконец пришло решение. Но надо было кое-что подготовить и дождаться вечера.

7

Он хотел было заставить себя приготовить завтрак, но позвонила Таня и предложила встретиться. Улицы были пустынны, так что он припарковался прямо возле входа в Starbucks. Спортивный мотоцикл Тани, BMW S1000 RR в 199 лошадей, уже был у входа. Таня выглядела немного уставшей после ночной смены, под глазами легкие тени. Габриэль уже забыл, когда в последний раз видел ее при дневном натуральном свете. Абсолютно без косметики, с темными под мальчишку стрижеными волосами, чуть ниже среднего роста, худенькая, черная спортивная куртка, черные джинсы и кроссовки на толстой подошве. Ее легко можно было принять за мальчишку, и она была бы не прочь, если бы не улыбка и что-то во взгляде миндалевидных глаза, которые выдавали ее женственную суть. Это что-то в ее взгляде Габриэль каждый раз расценивал как беззащитность, что было странно. А может, ему это только казалось.

Она как-то рассказала Габриэлю историю своей семьи. Легкомысленная мать сбежала с любовником, когда девочке исполнился год, и Таню вырастил отец. Он всю юность посвятил триатлону, выступал неоднократно в формате Ironmen, потом перешел на тренерскую работу. Отец всю жизнь мечтал о сыне, которого он мог бы тренировать и сделать из него такого же железного человека, каким был сам. Тот факт, что родилась девочка, не сильно поменял его планы. Суровая дисциплина, мужские виды спорта, умение дать отпор любому – все это, наряду с короткими прическами и одеждой унисекс, сделало Таню такой, какой он стала. Но в конце концов спорт ей надоел, она сказала отцу свое железное «нет» и устроилась в казино, где быстро сделала карьеру благодаря смекалке и четкому логическому мышлению. С подчиненными ребятами в мониторной она общалась по-свойски, но яро следила за дисциплиной и могла любого поставить на место при надобности.

– Ну, как отпраздновал? – Она отпила из большой широкой кружки горячий шоколад.

В кафе никого не было, они сидели возле окна, на котором были приклеены две большие голубые снежинки, вырезанные из тонкой бумаги. Пахло корицей.

– Бутылку виски на двоих выпили с Филом, голова никак не пройдет. Как с этим типом, нашла его в базе?

– Ага. Не знаю, как и благодарить тебя. Если бы не ты, даже не знаю, как бы все обернулось. – Было видно, что она расстроена. – Чуть было такую аферу не проворонила! Может, мне не место в мониторной?

– Не переживай, у тебя интуиция сработала, а это самое важное. Ты лучшая.

Она поджала губы и посмотрела на него исподлобья, совсем как мальчишка-подросток, чтобы убедиться, что он не шутит. Заметно повеселев, улыбнулась:

– Да, ты прав, я лучшая. А лет через пять наберу такой же опыт, как у тебя, и займу твое место, берегись. Вообще-то я хотела по другому поводу поговорить, чем закончилась твоя беседа с Лео?

– Ничем особенно, – помедлив, сказал Габриэль. – Про Техасца немного поспорили.

Он смотрел на прозрачный чайник на столе с плавающими длинными чаинками и чувствовал на лице взгляд Таниных умных глаз. Она покачала головой:

– Я смотрела на тебя через камеру в коридоре, когда ты вышел от босса. Скажи, он тебя премии лишил?

Габриэль поднял голову и посмотрел на нее. Она кивнула:

– Значит, лишил.

Они помолчали некоторое время. Габриэль чувствовал, что она хочет что-то сказать, но не решается.

– Слушай, Габриэль. – она протянула руку и дотронулась до его руки. – Ты должен поговорить с боссом, сказать, что это ты раскрыл этих мошенников. Тогда он отменит свое решение.

– Решение правильное. К тому же я вчера не работал, – напомнил он.

– А откуда ему знать, он что, в курсе наших графиков, что ли?

– Даже если и не в курсе, все скоро выяснится. Менеджер наверняка сегодня доложит о том, что ты позвонила ему и остановила игру. А ты имеешь право это делать лишь при моем отсутствии, иначе звонил бы ему я.

Таня вздохнула:

– Знала, что ты так ответишь. Поэтому хочу поставить тебя в известность, чтобы ты был готов. Я сама пойду к шефу и расскажу все как есть…

– Таня, – перебил он. – Сколько раз ты заходила к шефу? Либо говорила с ним?

– Ты же знаешь, что ни разу. Пока. Он ведь не откажется принять меня?

Габриэль попробовал успевший немного остыть чай.

– Не откажется, но дело не в этом, а в том, что ты понятия не имеешь, какой он…

Таня молчала, покусывая нижнюю губу, испытующе поглядывая на Габриэля.

Он продолжил:

– Ты его даже вживую не видела, только на экранах мониторов. Он похож на человека только внешне, ничего человеческого в нем нет. Это робот, четко выполняющий свою функцию, у него все расписано вперед, по плану и согласно правилам.

Он видел, что Таня все равно не хочет соглашаться с ним.

– Послушай меня, как-то на собрании я сидел ближе всех к нему, когда у него зазвонил телефон, и я успел увидеть на экране надпись «Мама». Он сбросил звонок, и так еще раз, потом просто отключил телефон. И закончил часовое собрание ровно минута в минуту. Понимаешь? Судя по его возрасту, его матери лет под девяносто должно быть, а ведь старушка что-то хотела от него, может ей стало плохо или еще что-нибудь. А он просто отключил телефон, и как ни в чем ни бывало продолжал собрание. То есть для него бизнес превыше всего. И ты собираешься сказать ему, что нарушила одно из основных правил безопасности и пронесла телефон? Он тебя дальше и слушать не станет, сразу же уволит. Может, и меня заодно, раз я в курсе был. – Габриэль допил чай. – В прошлом году кассиршу, которую только заподозрили, что она чаевые для официантки обналичивает, сутки без еды в подвале держали, пока разбирались что к чему. Это я точно знаю.

Таня вскинула голову:

– Но благодаря этому мы раскрыли мошенничество, и сберегли для казино деньги, разве не так?

Габриэль кивнул:

– А он подумает, что это был не единичный случай. И будет прав по-своему. Мы нарушали правила, имея в мониторной телефон. Для чего? Мы в сговоре с парочкой игроков, координируем их действия по телефону. Мы давно этим занимаемся, у нас команда, есть и свои люди среди крупье. Время от времени организовываем выигрыши своим игрокам, те с нами делятся.

Таня присвистнула:

– Хорошо у тебя с фантазией обстоит.

– Нет, с логикой хорошо обстоит.

Она нахмурилась, побарабанила тонкими пальцами по столу, допила шоколад и вытерла рот салфеткой. На улице Таня надела желто-красный шлем, окликнула Габриэля и подошла к нему.

– Признайся, что нагнетаешь. Просто не хочешь, чтобы меня наказали за проступок. На корпоратив, как понимаю, не придешь.

Прежде чем он успел что-нибудь ответить, она приподнялась на цыпочках и, быстро прильнув к его губам, круто развернулась и пошла к мотоциклу.

Габриэль сел в машину и завел двигатель. Поцелуй всколыхнул воспоминания годичной давности. На прошлогоднем новогоднем корпоративе Таня изрядно перепила текилы и чуть было не устроила драку. Габриэлю пришлось отвозить ее домой на такси. Он и сам выпил немало, и это, наряду с недавним разрывом с Марией и желанием покончить с переживаниями, привело к тому, что они оказались вместе в постели Тани. Габриэлю врезались в память точеная изящная фигурка и невероятная страсть, с которой Таня отдалась ему. Наутро Таня была сильно расстроена, несмотря на то, что, как оказалось, почти ничего не помнила. Они, к облегчению обоих, списали случившееся на алкоголь и решили про все забыть, тем более что в казино категорически запрещались подобного рода связи. Оба в течение года ни единым словом, взглядом либо жестом не дали друг другу и намека на память о той ночи. И теперь – этот поцелуй.

По дороге к торговому центру он решил, что все-таки она не пойдет со своим признанием куда не следует.

Огромное полукруглое здание торгового центра неоновым пятном выделялось на фоне серой пасмурной обстановки. Габриэль увидел выходящих из стеклянных раздвижных дверей людей. Значит, работает несмотря на то, что сегодня первое января. Нужный магазинчик, насколько он помнил, должен был быть на последнем этаже. Хотя он туда ни разу не заходил, и даже не обращал никогда внимания на него, в памяти отложилось примерное его расположение.

Он рассматривал парики, надетые на головы манекенов, когда краем глаза заметил приближающегося продавца.

– С Новым годом. Могу вам чем-нибудь помочь?

Габриэль обернулся к нему и скрыл удивление, увидев худенького парнишку с лиловой прической а ля ирокез.

– Спасибо, и вас также, – отозвался он. – Да вот, смотрю, что у вас тут есть.

Он посмотрел на голову Габриэля:

– Решили что-то поменять в новом году? Очень похвальное решение. Всегда следует меняться и не думать о том, что подумают другие. Ну что, можем подобрать вам каштановый парик под цвет ваших волос. Или вы хотите другой цвет?

– Сам не знаю, чего хочу, – нерешительно пробормотал Габриэль. – просто чтобы никто не узнал.

– Не спрашиваю, для чего. Пройдите со мной, померяем что-нибудь, – парнишка подвел его к длинной стойке и усадил на стул с металлический спинкой.

Взяв со стойки разлинованную мягкую полоску, он ловкими движениями снял мерки с головы.

– Готово. Можно в принципе взять набор из парика, усов и бороды, так кстати, выйдет немного дешевле. Сейчас я вам принесу. – С этими словами он скрылся за маленькой дверью позади стойки.

Габриэль чувствовал себя крайне неловко, даже начал подумывать о том, не уйти ли ему сейчас, пока продавца нет. Но тот вернулся и поставил на стойку пластиковый шар с париком и коробочки с усами и бородкой.

– Парик из натурального волоса, можете потрогать, – жестом пригласил он.

Трогать Габриэлю не хотелось, но он все же протянул руку и дотронулся. Ощущение было такое, словно он провел рукой по голове незнакомого мужчины. Габриэль окончательно понял, что не в силах надевать на голову чужие волосы.

– Пожалуй, ограничусь пока только усами, – сказал он и взял из коробки пучок волос, прикрепленных резинкой к картонной подставке. Усы ему не понравились, слишком пышные, с загнутыми лихими кончиками. – А есть что-нибудь поменьше?

Продавец с ирокезом принес несколько образцов, и Габриэль выбрал узенькие аккуратные усы. Получив к ним тюбик с медицинским клеем и инструкции, как с этим обращаться, он расплатился и уехал.

8

Оранжевая снегоуборочная машинка медленно двигалась вдоль кромки дороги, собирая широким щитом впереди себя снег. Припаркованная серебристая Honda нехотя сдвинулась с места, освобождая дорогу, когда на крыше оранжевой машинки замигали маячки. Стоя у окна, Габриэль думал сначала про Таню, про Марию, потом мысли вернулись к Софи. Чувство горечи опять подступило к горлу, на этот раз сильнее, чем раньше. Его не рождённой Софи могло бы быть примерно столько же лет, сколько Софи, находящейся сейчас между жизнью и смертью.

На голую черную веточку клена, росшего прямо под окном, уселся маленький пестрый снегирь и стал поглядывать на него, часто поворачивая головку и заглядывая в окно. Габриэль нетерпеливо посмотрел на часы – время шло удивительно медленно. Он почувствовал, как сильно ожидание и эти мысли вымотали его. Нужно обязательно немного поспать перед этим, решил он.

Ему удалось расслабиться с помощью метода обратного отсчета метода Сильва и вогнать себя в сон, в котором ему приснилась какая-то девушка. Она сидела в лодке, держа низко над головой большой полосатый зонт от солнца, а он сидел на веслах лицом к ней. Он знал, что это мать Софи, и ему было очень важно попросить у нее прощения, но никак не удавалось увидеть лицо, как бы он не наклонялся. Наконец он бросил весла и встал, чтобы подойти ближе. Солнце светило в глаза, лодка сильно качалась, а он не мог сдвинуться с места, чтобы не упасть.

Было довольно темно, когда он проснулся, досадуя, что не чувствует себя выспавшимся, а это может помешать быть в хорошей форме ночью. Бриться не стал, двухдневная щетина тоже порядком меняла лицо. Надел очки и примерил усы, приставив их к верхней губе. В сущности, маскировка была необязательной. Туда, куда он собирался, по идее его никто не должен знать. Тем более, что работники видеомониторной – засекреченная каста, их даже в собственном казино мало кто знает, только менеджер имеет право войти к ним. Так как мониторная следит за правильностью ведения игры, это правило действует в целях безопасности, чтобы исключить вероятность возможного сговора с дилерами или пит-боссами, то есть с теми, кто напрямую ведет игру. Даже часы обеда в столовой смещены, чтобы не сталкиваться с другим персоналом. Служба собственной безопасности казино, конечно, знает весь персонал. И время от времени проводит рейды в других казино с целью проверки, так как всем работникам запрещено играть где бы то ни было.

Вот кого стоило опасаться, но туда, куда Габриэль собирался, они не ездили, он это знал, так что подстраховка была на всякий, что называется, случай.

Габриэль выехал из города спустя двадцать минут и, так как избегал ехать мимо того места, ему пришлось сделать изрядный крюк по обводной дороге вдоль промерзшего канала. На выезде из города было кафе, куда он зашел подкрепиться. Поймал себя на том, что немного волнуется, и заказал порцию бурбона. Опьянеть он не боялся, так как контролировал себя в этом плане, но решил, что некоторая раскованность не помешает.

Расплатившись, зашел в туалет рядом с выходом, чтобы наклеить усы. Когда он, стоя возле умывальника с зеркалом, уже был готов выдавить клей на узкую матерчатую изнанку усов, в туалет вошел седой мужчина и подошел к писсуару рядом с умывальниками. Габриэль на него не смотрел, но чувствовал, что тот поглядывает на него. Пришлось убрать тюбик и усы в карман и выйти. В машине наклею, подумал он, хотя там не так удобно, света мало.

«Может решил, что я собираюсь кокаин нюхать?» – усмехнулся про себя Габриэль. Он вырулил со стоянки и заметил, как вслед за ним зажглись фары машины.

9

«Неужели вправду решил про кокаин и известил кого-то?». Почти сразу же Габриэль отмел эту мысль. Несмотря на это, когда он выехал на шоссе, все равно поглядывал в зеркало заднего вида. Спустя двадцать минут выехавшая за ним машина свернула налево. «Нервы у тебя немного сдают, дружок, успокойся».

Через десять километров дорога пошла в гору, затем, петляя между густо насаженных елей, спустилась на заснеженную равнину, блестевшую в свете матовой полной луны. Слева завиднелись огни, по мере приближения оказавшиеся большой вывеской на дороге – «FENIX. HOTEL and CASINO». За вывеской он свернул на освещенную аккуратными фонарями дорогу и вскоре въехал на парковку трехэтажного дома, с черным мраморным фасадом и неоновой подсветкой по всему периметру. Здание стояло немного на возвышении, помпезно выделяясь в темноте, овальный мигающий логотип с торца указывал на вход в казино. На парковке было где-то с десяток машин, и Габриэль встал подальше от входа. Приклеив усы, он посмотрелся в зеркальце и остался доволен. Закапал глаза и закурил напоследок, выпуская белые клубы дыма наружу.

Он не случайно выбрал это казино. Несколько раз на совместных с Марией выходных они приезжали сюда, чтобы покататься на лошадях – при отеле был собственный загон. В казино он не заходил, но из рекламного буклета знал, что разброс разрешенных ставок на рулетке очень большой. С умом увеличивая ставки при проигрыше, при таких ставках есть большая вероятность выиграть, если не заигрываться и держать в голове, сколько денег поставлено на кон, и сколько нужно поставить в следующий раз.

Швейцар, который, видимо, отогревался внутри, запоздало подскочил к прозрачной двери, когда Габриэль уже вошел и стряхивал снег с ботинок. Слева за полированной стойкой темнел гардероб, справа сверкала витрина с ювелирными изделиями, предназначенными для розыгрыша. Прямо располагалась стойка регистрации, по бокам которой стояли рамки металлоискателей, пройдя через которые, можно было попасть в игровой зал. Сдав пальто, предварительно вытащив оттуда бумажник и положив его в задний карман брюк, Габриэль подошел к черноволосой девушке за стойкой, которая встала при его приближении и оказалась ненамного ниже него, при его-то росте.

– Добрый вечер, – поприветствовала она натянутой, но от этого не менее красивой улыбкой. Ее черные густо накрашенные ресницы вспорхнули несколько раз, и взгляд пробежался по нему вверх-вниз, заставив его невольно дотронуться до усов. – Подскажите, вы уже бывали у нас? Либо проживаете в отеле?

Расчет Габриэля строился на том, что при первом визите в казино часто можно попасть без документов, если выглядишь прилично.

Он постарался улыбнуться в ответ и сказал как можно дружелюбнее:

– Нет, впервые. Ехал в город, увидел вашу вывеску и вот, решил немного развеяться. Это ничего, что я без паспорта?

– К сожалению, мы не можем пропустить вас без регистрации.

– Может, сделаете исключение? В следующий раз обязательно прихвачу с собой.

Девица кивнула и подняла телефонную трубку:

– Минуточку, я сейчас уточню у менеджера.

Пока она разговаривала, Габриэль взял буклет из хромированной подставки и полистал его. Девушка положила трубку и попросила подождать немного.

«Сейчас менеджер позвонит в мониторную, там будут изучать меня в камеру на предмет нахождения или отсутствия в черных списках. Затем менеджер вынесет вердикт и, если решит пустить, то скорее всего лично выйдет навстречу». Габриэль сделал вид, что зевает, и, прикрыв рот рукой, скользнул взглядом поверх головы девушки – там, где была круглая камера в затемненном стеклянном колпаке. Этого ему было достаточно, чтобы заметить легкое движение внутри камеры.

Он ткнул пальцем в брошюру и сказал, рассчитывая быть услышанным в мониторной:

– Вип-зал красиво выглядит. Я бы там разыграл несколько тысяч на рулетке.

Брюнетка молча одарила его вялой улыбкой. Он прождал еще немного, ничего не происходило, затем почувствовал вибрацию телефона в кармане джинсов. Достал его и посмотрел на экран – Фил.

– Привет! Дома? – прогремел жизнерадостный голос.

В это время справа, пройдя через рамку, к нему направился быстрыми шагами невысокий лощенный мужчина в светло-сером костюме и лакированных коричневых туфлях.

– Нет, не дома, – Габриэль переложил телефон в левую руку, чтобы пожать протянутую менеджером мягкую ладонь.

– А где ты, когда будешь? – не успокаивался Фил.

Менеджер слегка наклонил голову, ожидая, пока он закончит разговаривать.

– Я тебе завтра наберу, ок? – сказал Габриэль и, не дожидаясь ответа, выключил телефон и улыбнулся менеджеру.

Тот слегка растянул в ответ маленькие губы, зажатые между полных щек. Его улыбка Габриэлю не понравилась.

– Сожалею, но правила есть правила, мы правда не можем пустить вас сегодня. Приходите, пожалуйста, в другой раз.

По опыту Габриэль знал, что просить будет бесполезно, но все же начал что-то говорить, но менеджер только помотал головой и, еще раз извинившись, так же быстро удалился, как и пришел.

Девушка за стойкой, проявляя такт, делала вид, что занята чем-то и не смотрит на него. План по добыче денег, на который он так надеялся, полетел к черту. Чем-то он не приглянулся им, может не надо было строить из себя крупного игрока, а может, просто менеджер сегодня не в духе. «Что же, попытаем счастья в другом месте, надо погуглить, что еще есть в округе».

10

Он достал из заднего кармана номерок и пошел ко входу в гардероб, окаймленному тяжелыми черными гардинами, свисающими с потолка. Светловолосая девушка в синем брючном костюмчике перед ним отдала работнице шубку и, повернувшись, мило и открыто улыбнулась ему. Чуть ниже среднего роста, великолепно сложена, держится прямо и с каким-то достоинством. Габриэль ее сразу узнал – «Мерилин Монро», девушка, которой любовался генеральный менеджер у них в казино.

– Ну, как сегодня игра? – Голос был приятный, с низким тембром.

Габриэль пожал плечами:

– Никак. Меня не впустили, без паспорта нельзя.

Блондинка на мгновение нахмурилась, внимательно оглядела Габриэля и затем вновь вспыхнула улыбкой:

– Кажется, я знаю, что делать. Мерилин! С Новым годом! – Она протянула ему руку.

– С Новым годом. Габриэль. – Он удивленно пожал теплую ладошку с ухоженными красивыми пальчиками, покрытыми ярким красным лаком.

– Вообще-то я Мари. Но все меня зовут Мерилин, и я не против.

Она заговорщически оглянулась по сторонам, взяла его под руку и прошептала:

– Я скажу, что ты мой друг. Они не посмеют мне отказать, у меня золотая карта. Пошли!

Габриэль, поддавшись ее решимости и не успев даже придумать, как отказаться, пошел с ней к стойке регистрации. Мерилин шагала грациозно, как ходят гимнастки, слегка пружиня, его локоть касался полной груди при каждом шаге.

– Добрый вечер! – поздоровалась Мерилин с брюнеткой, которая встретила их с некоторым удивлением. – Это мой друг Габриэль, я бы хотела, чтобы он составил мне сегодня компанию в игре. Может, с ним мне сегодня повезет, а то я ведь никогда у вас не выигрываю!

– Здравствуйте, Мерилин! – брюнетка пришла в себя и подняла трубку телефона. – Сейчас, одну минуточку…

– Имейте в виду, – продолжала Мерилин, – если вы его не пустите, мы поедем играть в город.

Брюнетка закончила говорить, положила трубку и улыбнулась, но не такой широкой улыбкой, какую в самом начале выдала Габриэлю:

– Конечно, конечно, проходите, пожалуйста. Желаю вам приятной игры!

В зале чувствовался аромат парфюма и сигар, на мягком полу затейливым образом были расставлены зеленые карточные столы, уютно освещенные точечным светом. В полумраке под стенами разноцветно мерцали ряды игровых автоматов, издавая перезвон, смешивающийся со звуками негромкой музыки.

Перед ними возник толстенький менеджер, он поцеловал протянутую Мерилин руку, покосившись при этом на Габриэля. Потом поздравил с новым годом и произнес приторно-извиняющимся тоном:

– Если бы сразу сказали, что вы друг Мерилин, то не было бы никаких проблем. Ее друзья – наши друзья!

– Еще бы, – пробормотала она, когда менеджер отошел, – я у них за все время столько денег проиграла, уже со счета сбилась. Тут у них фуршет, а касса находится вон там, – она указала рукой куда-то за колонну. – Как насчет перекусить вначале? Я голодна.

Она направилась в угол зала. Габриэль, помедлив, пошел за ней. Они взяли с фуршетного стола салаты, мини-сэндвичи с различной рыбой и направились к диванчикам с низкими столиками в полутемном углу, рядом с рулетками.

– Спасибо, – счел нужным сказать он. – Тут неплохо, часто бываешь?

Мерилин с аппетитом вонзила зубы в сэндвич, и сказала с набитым ртом:

– Не так уж часто, но давно. Я много денег не проигрываю за раз, всегда приношу по чуть-чуть, но ни разу, ни разу не выигрывала! Можешь себе представить? – воскликнула она и посмотрела на него зелено-изумрудными глазами.

– Не могу. Предполагаю, что выигрывала, но не уходила вовремя с выигрышем.

Мерилин глубоко вздохнула, от чего ее грудь совершила заметное движение вверх-вниз, и немного деланно сказала:

– Ничего не могу с собой поделать! Я слишком эмоциональна, из-за этого и все мои проблемы в жизни…

Она явно заигрывала со ним, и это встревожило его. Голос, улыбка, непринужденная манера общения, – давно он не общался с женщинами. Но сегодня был слишком важный день, чтобы отвлекаться. Наверное, что-то отразилось на лице Габриэля, потому что она засмеялась и весело продолжила:

– Все, больше не буду! То, что я помогла тебе войти сюда, не дает мне право красть твое время. Более того, я буду играть на другом столе, потом сделаем перерыв и посмотрим, кто из нас удачливее сегодня, ок? Пошли в кассу?

Она взяла с дивана свою маленькую красную лакированную сумочку, они встали и прошли мимо двух рулеток. За одной их них никого не было, за второй сидел худой лысый мужчина с несколькими мелкими фишками перед собой и, вытянув шею, смотрел на вращающийся барабан рулетки. Возле кассы Мерилин достала из сумочки несколько сотенных для покупки фишек. Габриэль снял с карточки пять тысяч евро, на ней должно было оставаться чуть больше пятнадцати, и он очень надеялся, что они не понадобятся.

Он подошел к свободной рулетке, положил перед собой стопку тяжелых золотистых фишек достоинством в тысячу евро каждая. Кинул девушке-крупье одну из них, попросив разменять по сто, а также заказать кофе. Он заранее выработал тактику игры – ставить только в сектор тиер, самый маленький на колесе, охватывающий двенадцать чисел, в том числе и его любимые – 5,8,10 и 13. В случае с сектором тиер достаточно шести фишек, чтобы покрыть все двенадцать чисел, по одной фишке на два номера. Проблема, разумеется, в том, как угадать, в какую часть колеса, то есть сектор, упадет шарик, ведь крупье запускает шарик в одну сторону, а закручивает барабан в другую, причем каждый раз стараясь менять скорости. Неопределенности добавляют металлические накладки-ромбики на пути шарика, который, уже падая в ячейки с номерами, натыкается на эти ромбики и отклоняется от своего маршрута.

Скорость шарика в момент падения всегда одинаковая, в определенный момент центробежная сила уже не способна удержать его на орбите вращения, и он неизбежно скатывается. Нужно внимательно присматриваться к скорости барабана, ведь чем быстрее оно будет вращаться в момент падения в него шарика, тем сильнее может быть отскок шарика, который может отлететь вообще в противоположную часть колеса. За сотни долгих часов наблюдений Габриэль научился с большой долей вероятности угадывать, в какую примерно часть рулетки может скатиться шарик, при условии, конечно, что барабан не вращается слишком быстро. Еще важный момент – успеть сделать ставку. По правилам примерно за три круга до падения шарика крупье разводит руками в стороны и объявляет «Ставок больше нет».

С торца рулетки на высоком стуле инспектор, мужчина с седыми висками, подперев щеку ладонью, смотрел за действиями крупье. Мерилин играла на соседней рулетке, и Габриэль видел, как она старательно выкладывает фишки по всему полю. Официантка принесла кофе, Габриэль сделал глоток и стал смотреть за девушкой-крупье. Она была одета в черное платье с золотыми ажурными окантовками, на лице была написана скука и легкая усталость, ведь она обязана была крутить барабан и запускать шарик безостановочно, несмотря на то, есть ли игроки за ее столом, или нет. Игра идет безостановочно, а ты можешь либо участвовать в ней, либо нет. Он смотрел за шариком спин за спином, оценивая скорость барабана и прислушиваясь к внутреннему голосу, который должен был в нужный момент дать команду на ставку.

Девушка, очевидно решив, что в ближайшее время от него не следует ничего ожидать, рассеянно смотрела по сторонам, пока шарик замедлял круги. Опытный крупье объявляет о закрытии ставок, не глядя на шарик, а ориентируясь на звук, который шарик издает, когда катится по деревянному желобку. Звук переходит из высокого звонкого в глухой, немного жужжащий, и это как раз тот момент, когда шарику готов через несколько кругов упасть в ячейки с номерами. В отличие от девушки, Габриэль внимательно смотрел в колесо и, за несколько секунд до того, как девушка собиралась поднять руки и произнести фразу, он бросил перед ней стопку фишек по сто и сказал:

– Шестьсот на тиер!

Инспектор с седыми висками ожил и, прочистив горло, подтвердил:

– Шестьсот на тиер принято!

Девушка положила эти шесть фишек перед собой на разметку с указанием секторов и произнесла, одновременно разведя руками над столом:

– Ставок больше нет!

Шарик немного попрыгал, перескакивая из одной ячейки в другую и остановился на 27, самой крайней цифре сектора тиер. Девушка посмотрела в колесо и, поставив маркер в поле на выигравшую цифру, стала собирать Габриэлю выигрыш. Упади шарик в следующую ячейку – 6, и он бы проиграл, но это было бы не страшно, так как в следующий раз, когда по его расчетам, снова должен был выпасть тиер, он бы удвоил ставку и поставил 1200. И при выигрыше отыграл проигранные 600 и еще оказался бы в плюсе на 1800. Если бы ему вновь не повезло, он бы снова поднял ставку до 2400, и так далее. Главное, играть осторожно и пореже ошибаться, чтобы хватило денег на дальнейшую игру.

11

Следующие пять спинов он не делал ставок и убедился, что поступил правильно. «Не впадай в азарт, не ставь, когда барабан крутится слишком быстро, или если не уверен, что выпадет тиер» – сказал он себе.

Наконец он поставил и снова выиграл. Сходил в туалет и закапал глаза. Подошла низенькая официантка, принесла воду в высоком стакане и забрала чашку из-под кофе, получив от него чаевые.

По мере выигрыша Габриэль обменивал сотенные фишки на тысячные и складывал их друг на друга, стараясь собрать так называемый стек, состоящий из двадцати фишек. Когда примерно через полтора часа подошла Мерилин, перед Габриэлем стоял стек с небольшим.

– Пабаам! – не скрывая удивления, воскликнула она. – Вот это да! Не хочешь сделать перекур?

Габриэль нехотя поднялся, они отошли в зону отдыха к диванам. Габриэль предложил Мерилин закурить, но она энергично потрясла головой, отчего светлые волосы разметались по плечам, сказав, что это очень вредно для кожи.

– Как твоя игра? – спросил он.

– При своих, можно сказать. А как тебе удалось столько выиграть? У тебя же около двадцати тысяч сейчас, верно?

Он кивнул.

– Так почему ты не остановишься? – Она лукаво посмотрела на него. – Сам же говорил, что нужно останавливаться и уходить с выигрышем!

Габриэль пожал плечами:

– Сегодня решил идти до конца, раз так везет.

Мерилин окинула его недоверчивым взглядом, затем обиженно сложила губки:

– Ну почему со мной такого никогда не бывает? Чтобы вот так вот везло?

Он невольно отметил про себя, настолько по-детски обиженным стало ее лицо. Раздражение от того, что она оторвала его от игры, немного ослабло.

– Я видел, как ты играешь. Стараешься поставить почти на все номера на поле, боясь не угадать. Такая тактика позволяет долго играть, но ты не рискуешь, соответственно и не выигрываешь. А наоборот, со временем потихоньку спускаешь все денежки.

Мерилин сощурилась:

– Могу попросить тебя снять очки?

Габриэль снял и через несколько секунд снова надел.

– Они не идут тебе.

– Я без очков почти ничего не вижу.

Она внимательно посмотрела на него.

– Я имела в виду оправу сменить, – сказала она и тут же сменила тему. – Похоже, ты знаешь, о чем говоришь! Ты имеешь отношение к казино? Чем ты занимаешься?

У Габриэля появилось чувство, что эта девушка обязательно вторгнется в его жизнь, но не было уверенности, что это будет к лучшему.

– Наукой, я математик.

Она хлопнула его ладонью по колену и заразительно рассмеялась, закинув голову. Отсмеявшись, склонила голову набок:

– Скажи, ты что, никогда не улыбаешься?

Габриэль удивился.

– С чего ты решила?

– Да так… Ладно, докажи, что ты математик!

– Каким образом? Гипотезу Пуанкаре рассказать?

– Зачем мне какая-то гипотеза? Лучше скажи, почему на рулетке выигрыш составляет именно 35 к одному? Или это не относится к математике?

Габриэль кивнул.

– Относится, теория вероятности. На рулетке всего 37 номеров, следовательно, вероятность выпадения любой цифры составляет 1 к 37. Когда твоя фишка выигрывает, казино выплачивает тебе еще 35, итого у тебя на руках 36. То есть казино не доплачивает одну фишку, и эта недоплата, 1, разделенная на 37, составляет около трех процентов. В этом преимущество казино.

Мерилин медленно осмотрела шикарные интерьеры зала и недоверчиво возразила:

– Три процента? Так мало? Я им все 100% оставляю!

– Ну, это ты. А такие, как я, выигрывают то, что проиграла ты. И в итоге казино остается его процент. Но таких, как ты, большинство. Радость от выигрыша затмевает воспоминание о проигрыше. Еще в 68 году до нашей эры Цицерон объявил народу, что нет ничего более радостного для человека, чем победа.

– Да, умный был человек, жаль, что не была с ним знакома… Улыбнулся все-таки, – она прищурила один глаз и ткнула в его сторону указательным пальцем с ухоженным ноготком, – вот у кого мои проигранные деньги, есть с кого получить!

– Сколько ты всего проиграла? И вообще, чем ты занимаешься? – спросил он и разозлился на себя. «Какое тебе дело до нее, не забывай, для чего ты здесь».

Она едва заметно вздохнула, легкая грусть набежала на красивое лицо:

– Я бывшая гимнастка… Бывшая танцовщица… – в голосе ее звучала невеселая гордость, видно, относившаяся к далекому прошлому. Она мотнула головой и тут же весело улыбнулась. – Я, конечно, пошутила насчет проигранных денег, пожалуй, не буду получать их с тебя. Это были деньги, которые я хотела проиграть. – На ее лице вновь мелькнула мимолетная тень.

– Послушай, позволь мне поиграть рядом с тобой за одним столом и ставить на те же номера, что и ты. – Она сделала жалобные глаза. – Ну пожалуйста, ты же сегодня везунчик, хочу сегодня тоже быть такой!

– Хорошо! – скрепя сердце, согласился Габриэль. – Только, пожалуйста, не мешай.

Мерилин сделала рукой движение, как бы запирая на молнию рот, и они вернулись за игровой стол, где вместо девушки со скучающим лицом их встретил новый крупье, небольшого роста парень с черными растрепанными бровями. Неожиданно зычным голосом он призвал их делать ставки. Мерилин отдала Габриэлю свои фишки и молча уселась рядом. Бровастый слишком энергично закручивал колесо, так что трудно было даже разглядеть сливающиеся при вращении числа. Прождав три спина и перебирая в руке стопку с тяжелыми фишками, Габриэлю пришлось сделать крупье замечание на вполне законных основаниях – по правилам казино игрок имеет право потребовать такую скорость вращения, чтобы разглядеть числа на колесе.

– Прошу прощения, больше не повторится! – крупье притормозил пальцами хромированный ободок колеса.

Габриэль внимательно ждал, готовый в нужный момент поставить ставку в тысячу двести долларов на тиер – шестьсот свои, и шестьсот за Мерилин. Этот момент скоро настал, и бровастый двинул стопку выигранных фишек в его сторону. Габриэль попросил его разделить выигрыш на две части, и отдал Мерилин тысячу семьсот евро, которая от удивления нарушила договоренность молчать и прошептала, приблизившись ко нему поближе:

– Как мы выиграли, не пойму! Ты же не ставил на поле ничего.

Габриэль почувствовал ее теплое дыхание на шее и, не поворачивая головы, прошептал в ответ:

– Вон там у крупье нарисован овал с секторами, он наши ставки туда поставил.

– А-а, понятно.

Габриэль бросил фишку в пять евро крупье, тот ловко подхватил ее и, постучав привычным движение о кромку стола, опустил в прорезь.

Следующего подходящего момента пришлось ждать долго, минут пятнадцать, шарик все время падал то в противоположный сектор, где зеро, то в орфалайнс – номера слева и справа от тиер. Лишь два раза Габриэль ошибся, не поставив на тиер. Это была неплохая статистика угадывания, он внутренне собрался, так как обычно за такой затяжной неудачной серией следует ждать успеха.

В течение последующих получаса крупье скучать не приходилось, он пытался все время менять скорости вращения колеса и барабана. Габриэль ставил редко, но удачно, так что бровастый все чаще пододвигал ему и Мерилин стопки с выигрышами, пока не пришел новый крупье и не заменил его. За это время шарик три раза неудачно ударялся о края ячейки и вылетал из заветного сектора, но, удваивая ставки, Габриэль возвращал проигранное. Рядом с новым крупье появился мужчина в коричневом пиджаке с гладко зачесанными набок волосами. Это был пит-босс, человек рангом ниже менеджера, отвечающий за несколько игровых столов. Он приветствовал игроков, выразив поддельную радость и поинтересовался, не желают ли они заказать что-нибудь особенное за счет заведения. Габриэль повернулся к Мерилин, которая старательно собирала свои фишки в столбики.

Она закончила подсчет и мило улыбнулась пит-боссу:

– Я никогда не пробовала коньяк Луи 13, мы бы с радостью приняли от вас бутылочку.

У пит-босса лицо сразу стало немного несчастным. Габриэлю его даже стало жалко, потому что он знал, что раздавать такие дорогие подарки было не в компетенции пит-босса, даже менеджеры не могли этого сделать, если только это не было исключительным случаем. Луи 13 обычно бывает в вип-залах, но только в целях угощения, бутылками дарить его не положено.

Пит-босс пожевал губами и стал оправдываться:

– Я бы с радостью, но… Бутылку будет затруднительно, конечно, но, если вы пройдете в вип-зал, вы сможете его попробовать там.

Мерилин презрительно поджала губы и спросила, указав на стопки своих фишек:

– Можно поменять это на крупные?

Пит-босс приободрился и кивнул крупье, который забрал у Мерилин фишки, ловко нарезал и, подсчитав, пододвинул ей стопку фишек с крупным номиналом.

– Восемь тысяч четыреста, пожалуйста.

Мерилин царственным жестом отдала крупье на чай две фишки по сто, который, собственно говоря, только встал за рулетку и никакого отношения к ее выигрышу не имел, и сказала:

– Я покупаю у вас бутылку Луи 13, с такими деньгами, – она аккуратно опустила ладошку на стопку с фишками, – могу себе позволить. Будьте добры, принесите бутылку вон за тот столик возле дивана, и еще два бокала, плитку горького шоколада и лимон.

У пит-босса слегка приоткрылся рот, но он быстро опомнился, поклонился и быстро удалился. Мерилин посмотрела на Габриэля и подмигнула:

– Вообще-то, я почти никогда не пью. Но ведь Новый год, и к тому же я впервые в жизни выиграла. Ты пробовал Луи? Я нет, но слышала про него. Пойдем уже, хватит играть!

Габриэль посмотрел на свои фишки и сказал с сожалением, но твердо:

– Я должен доиграть. Потом приду.

12

Мерилин забрала свои фишки, повесила на плечо сумочку и ушла с напутствием, чтобы Габриэль не засиживался.

– Делайте, пожалуйста, ставки.

Габриэль посмотрел на нового крупье, равнодушного с виду мужчину средних лет. Наверняка пит-босс возложил на него надежды по отъему выигранных у казино денег. Хотя с теоретической точки зрения абсолютно все равно, кто крутит рулетку, так как результат всегда случаен и не зависит от крупье, на практике питбоссы и менеджеры казино впадают в мистицизм, принимающий порой абсурдные формы – от перетасовывания персонала между списками «lucky» – «unlucky» до подкладывания головки чеснока под тот стол, который сильно проигрывает.

Крупье запустил шарик и безразлично осмотрелся. Габриэль успел поставить перед тем, как он закроет ставки, и не угадал. Вернее, шарик падал в нужный сектор, и колесо крутилось медленно, но в последний момент шарик заскользил вдоль выемки с числами и выкатился в соседний сектор. Случайность. Взгляд крупье был уверенный и ничего не выражающий.

Габриэль взял фишек на тысячу двести и сделал ставку в следующем спине – та же история! Он удвоил ставку до двух тысяч четырехсот, но допустил ошибку, забыв проследить за барабаном, который вращался быстрее, чем было надо. Надо было успокоиться и переждать, и умом Габриэль понимал, что крупье тут не при чем, но отрешенность последнего почему-то действовала на нервы.

– Последние ставки, пожалуйста! – В его равнодушном голосе слышался вызов.

Габриэль посмотрел на крупье, в выражении лица которого ему почудилась насмешка. Шарик замедлял обороты, Габриэль это определил по звуку. Он поморгал и взглянул на колесо, но из-за рези в глазах не смог толком ничего разглядеть. Слова вырвались из него прежде, чем он успел пожалеть:

– Четыре восемьсот на тиер.

Когда крупье нарочито громко, как Габриэлю показалось, объявил: «Двадцать, черное», он почувствовал прикосновение руки у себя на плече. Мерилин смотрела на то, что осталось передо ним на зеленом бархате стола:

– Сколько проиграл, пока меня не было?

– Девять тысяч.

Мерилин взяла все фишки со стола и посмотрела ему в глаза:

– Ну пожалуйста, пойдем со мной!

Габриэль и сам был рад уйти, Мерилин появилась как нельзя вовремя. Надо было передохнуть, вернуть прежнюю уверенность и интуицию. Он понимал, в чем был просчет. Дело было не в азарте, он хорошо просчитывал шансы, но в своей первой настоящей игре он оказался не готов к психологическому противостоянию с живым человеком, этот самоуверенный крупье вывел его из равновесия и заставил делать ошибки. Нужно было полностью сосредоточиться на игре и даже не смотреть на него. Он сходил в туалет и вернулся к Мерилин.

– Смотри, какая красота! – Она сидела на диване и гладила хрустальную бутылку с коньяком. Габриэль уселся напротив и взял бутылку в руки. Она напоминала изысканную плоскую фляжку с золотым высоким горлышком, украшенная геральдическими лилиями – настоящее произведение искусства. Габриэль не смог сдержать возглас восхищения:

– Ее можно в музее выставлять.

Мерилин довольно улыбалась, она взяла большой бокал, уже наполненный на треть, и протяжно сказала:

– Ну что, пьем божественный нектар короля коньяков? С Новым годом!

Габриэль взял свой бокал, попутно отметив про себя, что это довольно большая доза, и не стоит увлекаться, затем поднял его и посмотрел на свет. Содержимое было золотого цвета с отблесками красного дерева. Он погрел немного стекло в ладонях и чокнулся с Мерилин, чистый звон большого пузатого бокала завибрировал в ладони. Габриэль сделал глоток, покатал его немного во рту и проглотил. Он не был любителем коньяков и не разбирался в них, но все равно понял, что эта вещь экстраординарная, судя по тому, как легко и нежно обжигающее тепло проскользило по горлу, отдавая в ноздри сложный цветочный букет запахов. Он сделал еще пару глотков и посмотрел на Мерилин. В ее широко раскрытых глазах отражались мерцающие огоньки стоящих рядом игровых аппаратов. Она взяла было кусочек шоколада из вазочки, но затем снова положили его обратно:

– Ничего не понимаю в спиртном, но мне один человек говорил, что послевкусие Луи длится около часа. Надо бы проверить.

Габриэль с удовольствием допил и, решив не проверять, закурил сигарету, дым которой после коньяка приобрел новый вкус. По телу разливалась приятная истома и спокойствие, ненавязчивый шум казино, сотканный из легкой музыки, глухого гула голосов и перезвона работающих слот-аппаратов обволакивал, как кокон. Габриэль заметил на подбородке Мерилин тонкий белый шрам в виде полоски, тянущейся от уголка губы вниз.

– Смотришь на шрам? – Она слегка дотронулась двумя пальцами до подбородка. – Мне осколком бутылки хотели горло перерезать, но я была против.

Хоть это и прозвучало как шутка, Габриэль понял, что это не так, и подумал, что девушка полна сюрпризов. Он взял хрустальную флягу и осторожно налил обоим еще немного тяжелой золотой жидкости. Мерилин взяла бокал:

– За нашу встречу, за тебя! Ты будешь приносить нам удачу!

Они пригубили и Мерилин задумчиво покачала головой, глядя в свой бокал:

– Удача… Понимаешь, раньше я проигрывала, потому что подсознательно хотела избавиться от денег.

– Почему?

Она подняла бокал и посмотрела сквозь него на люстры.

– Не уверена, что хочу это вспоминать…, да и тебе вряд ли понравится моя история. Но если будешь настаивать, расскажу.

Габриэль отрицательно помотал головой.

– Спасибо, – произнесла Мерилин, – тогда и ты не обязан рассказывать мне свою историю, например, почему тебе сегодня нужно обязательно играть до конца.

Она смотрела на него поверх своего бокала, в ее искрящихся зеленых глазах Габриэль чувствовал искренний интерес. Ему нестерпимо захотелось все рассказать, но он решил сдержаться. «Ты выпил немного лишнего, вот тебя и тянет на откровенность, не стоит, сейчас не до этого». Он помолчал какое-то время, потом медленно произнес, не глядя на нее:

– Нужна срочная операция одному человеку… девочке.

Он украдкой кинул на нее взгляд и замер. Мерилин вдруг поменялась в лице, ее губы задрожали, она несколько раз шмыгнула носом, готовая вот-вот расплакаться. В глазах были слезы.

– Извини, – пробормотала она, пару раз сильно вдохнула и медленно выдохнула, сложив губы трубочкой.

Затем схватила салфетки со стола, промокнула глаза и высморкалась.

– У меня была маленькая сестра, на 15 лет моложе меня.

Глаза ее снова наполнились слезами. Габриэль положил бокал на стол и прикоснулся к ее руке. Мерилин резко одернула руку и взяла другую салфетку.

– Нет! Это слишком грустная история, – она вытерла глаза и улыбнулась, – Иди лучше играть, больше не буду тебя отговаривать. А я схожу приведу себя в порядок и посижу на автоматах, пока ты не закончишь.

Она встала и взяла с кресла красную сумочку. Сделав пару шагов, оглянулась.

– Габриэль! Если не будет хватать денег, можешь рассчитывать на мои.

Он посмотрел на часы, потом перевел взгляд в сторону рулетки, на месте крупье снова стояла девушка, с которой он сегодня начинал игру.

Народу в зале заметно прибавилось, за рулеточным столом сидела пожилая пара, оба аккуратно и старомодно одеты, женщина курила коричневую сигарету, заправленную в длинный черный мундштук. Габриэль поздоровался с ними и сел за стул, поближе к колесу. Посмотрев на табло с выпавшими номерами, он не пришел ни к какому выводу, равномерный разброс чисел.

Пожилой джентльмен, сидящий с торца стола, ставил фишки по пятьдесят евро на две дюжины каждый раз, а его дама рядом ставила на красное или черное, в зависимости от того, что выпадало в прошлый раз. Габриэль играл в своей прежней манере, выжидая удобного случая и перед самым закрытием ставок объявляя сумму на тиер.

Он был полностью спокоен и легко выиграл пять раз, девушка крутила барабан с низкой скоростью, шарик послушно скатывался в секторы, находящиеся у него на пути, особо не прыгая. Габриэль решил ставить по тысячу двести вместо шестисот, чтобы побыстрее закончить игру, и угадал несколько раз, но потом все поменялось. Он проиграл два раза, увеличил ставки и с трудом вернул проигранное. Хуже всего было то, что притупилась острота восприятия, ему стало как-то все равно, куда упадет шарик. К этому прибавилось неприятное ощущение, что кто-то за ним наблюдает, и это чувство тоже отвлекало от игры. Наконец он огляделся вокруг и почти сразу же наткнулся на твердый взгляд светлых выпуклых глаз лысого мужчины, сидящего за соседним карточным столом, который в этот момент отвернул голову, как будто не желая, чтобы его узнали.

13

Габриэлю показалось, что он знает его, но полной уверенности не было. Спустя некоторое время он вновь огляделся, но того уже не было. Голова как-то потяжелела, глаза снова стало жечь, поэтому Габриэль снова пошел в уборную, по пути пытаясь вспомнить, где он мог видеть лысого мужчину. Умылся холодной водой, затем энергично растер лицо и уши маленьким махровым полотенчиком. Тяжесть в голове вроде уменьшилось. Он скорчил себе в зеркале страшные рожицы и вернулся в зал.

Мерилин, сидящая на высоким стуле перед игровым аппаратом, помахала ему рукой. Габриэль проиграл несколько ставок и решил не спешить, чтобы поставить наверняка большую сумму. Он увеличивал раз за разом ставки и проиграл. Он подумал о том, что наблюдает за собой как бы со стороны, и потому проигрыши его непосредственно не касаются и особо не расстраивают. Для максимальной ставки фишек не хватало, поэтому он сходил в кассу, снял с кредитки все, что оставалось, пообещал себе собраться и действовать по старой схеме, не форсируя ставки.

Пожилая пара переместилась за карточный стол, теперь за столом рулетки толпилась шумная компания молодых людей, так что Габриэль пошел за другой стол, стоящий возле стены. Место возле колеса было занято худым мужчиной, и Габриэлю пришлось сесть за ним. Наблюдать за вращением шарика было неудобно, так как перед самым его падением мужчина все время вскакивал, чтобы посмотреть, какой номер выиграл. К Габриэлю подкрался толстенький менеджер в лакированных туфлях и вежливо склонил голову набок:

– Позвольте проводить вас в наш вип, там сейчас пусто. Вы же крупно ставите, зачем вам тут толкаться?

Габриэль оглянулся в поисках Мерилин, но из-за прибавившегося количества людей не смог ее разглядеть. Менеджер, словно прочитав его мысли, сказал, что известит ее, и, мягко взяв его под руку, жестом другой руки пригласил пройти в угол зала, где из-за бордовых портьер виднелась блестящая табличка «VIP». По дороге менеджер продолжал отлично выполнять свою работу:

– Кстати, у нас бесплатные прекрасные номера люкс в отеле, только для посетителей вип-зала, так что имейте в виду.

Их встретила немолодая женщина, пит-босс вип-зала, одетая в строгий дорогой костюм. Вслед за ней подошел официант во фраке и принял у Габриэля заказ на кофе и сэндвичи с рыбой, и очень быстро принес и то, и другое. Стены комнаты были обшиты панелями из темного дерева, на полу был светлый ковер, по которому, казалось, никто еще не ходил. Невидимые лампы по периметру эффектно освещали потолок, разрисованный фресками с готическими сюжетами.

В комнате стояли только два стола – рулетка вдоль правой стены, и карточный стол напротив; в дальнем углу был бар, несколько игровых аппаратов и черный кожаный диван с креслами. Все здесь, от игровых столов из красного дерева, до интерьера и обслуживающего персонала, было классом выше, чем в общем зале. Соответственно и ставки были выше, но не такие, как в казино, где работал Габриэль. "Миллион тут не выиграешь. – подумал Габриэль. – Да и не нужен мне миллион".

Он решил не смотреть ни на женщину пит-босса, ни на крупье, а полностью сосредоточиться на колесе. Оно здесь было немного другой формы, с более глубоким коническим уклоном, и даже звук шарика звучал более громко, может быть из-за того, что было тихо.

Тяжесть в голове стала проходить, вернее трансформировалась в легкое головокружение, усиливающееся по мере того, как он смотрел на вращающееся колесо. Это Габриэлю не понравилось, и он решил повременить с игрой, отсел в зону отдыха, куда официант немедленно перенес кофе и сэндвичи, расставив их на длинном изящном столике на колесиках. Габриэль с удовольствием поел, выпил кофе и собирался заказать еще, когда в зал вошла Мерилин и, оглядевшись, направилась ко нему. Габриэль любовался ее легкой пружинящей походкой, пока она шла. Почувствовав некоторую неловкость, не нашел ничего лучшего, как спросить:

– Это менеджер передал, что я здесь?

Она фыркнула:

– Как же, передал! Еле нашла его, чтобы узнать, где ты. Это не в их интересах, чтобы клиентов в вип-зале отвлекали от игры. Ты уже сыграл? Или чем ты тут развлекаешься? – она посмотрела на пустые тарелки.

– Решил кофе выпить и перекусить, а то что-то меня развезло после Луи. Еще и не спал толком, – сказав это, Габриэль с удивлением почувствовал, что его действительно тянет в сон.

Мерилин зевнула:

– Меня тоже немного пришибло. Я, хоть и Мерилин, но не курю и почти не пью, а с такими старыми коньяками, видимо, вдвойне осторожней надо.

Подошедшему официанту Мерилин наказала принести побольше воды и два двойных эспрессо.

– А тут довольно миленько.

– Послушай, – сказал он, – тебе не нужно дожидаться меня, моя игра может и до утра затянуться.

Она внимательно посмотрела на него и покачала головой:

– По тебе не скажешь, что ты способен до утра играть. Нет уж, вместе пришли и вместе уйдем. Я ответственна за тебя, – легкая улыбка тронула уголки губ. – Играй, а я посижу тут, надоели эти автоматы, почитаю журналы. Потом закажу чего-нибудь эдакого, у них же тут особое меню, не для простых смертных.

Габриэль отметил про себя, что ему приятна ее навязчивость, посмотрел на часы – было половина третьего ночи, и встал:

– Ну раз так, и мне закажи чего-нибудь эдакого.

Ему казалось, что он снова в форме, но это было не так, по пути Габриэль споткнулся на ворсистом ковре, а когда сел и стал наблюдать за колесом, которое было слева от него, то секунд через десять почувствовал головокружение, от которого глаза сами собой закрывались. Он попробовал несколько раз и убедился, что долго смотреть на вращающееся колесо не получается. Тогда он решил перехитрить это физиологическое препятствие и заглядывать в колесо лишь за несколько кругов до того, как крупье будет закрывать ставки, определяя это время по звуку шарика.

Помня, что не следует зарываться, он решил покрывать сектор тиер шестью ставками по триста евро, итого тысячу восемьсот. Выигрыш в этом случае составит три тысячи шестьсот. Достаточно десять раз, не торопясь, хладнокровно дождаться нужных моментов, и можно заканчивать с этой игрой. У себя в мониторной Габриэль часто долгими ночами развлекался таким образом, глядя в монитор на какую-нибудь рулетку и мысленно делая верные ставки сотни раз.

Звук шарика стал переходить в низкие частоты, Габриэль посмотрел на колесо и уже начал открывать рот, чтобы объявить ставку, но сообразил, что ставки уже закрыты и он опоздал. Передо ним очутилась дымящаяся чашка с кофе, он повернулся, чтобы поблагодарить официанта, но того уже не было. Подошла Мерилин и заставила его выпить подряд два стакана воды с лимонным соком. Габриэль стал прихлебывать обжигающий кофе и тут внутренний голос стал нашептывать: «Десять раз – слишком долго, это занятие и так вымотало тебя, пора менять тактику. Давай-ка ставь по тысяче, и тогда нужно угадать всего три раза».

Он решил обдумать эту резонную мысль и, зевнув, достал сигарету из пачки. Вездесущий официант тут же материализовался справа от него и чиркнул зажигалкой, за что получил чаевые и так же незаметно исчез, вместо него снова появилась Мерилин и села рядом.

– Как дела? За полчаса ни одной ставки? – удивилась она, посмотрев на количество фишек перед ним. – Может, и не надо? Как себя чувствуешь?

Он близоруко посмотрел на нее.

– Надо, мне надо, – голос прозвучал откуда-то издалека, он протянул ей шесть фишек по тысяче, – нужна твоя помощь. Когда хлопну ладонью по столу, кидай их сразу и скажи «тиер», ок?

– Я тебя не слышу, – Мерилин подвинулась так близко, что он почувствовал дурманящий запах духов. Габриэль повторил, она несогласно мотнула головой, достала из своей сумочки стопку банкнот и придвинула ее к его фишкам.

– Возьми это и не играй больше. Пойдем.

Габриэль отодвинул пачку обратно к ней.

– Не надо, это твои, – язык у него еле ворочался. – Спасибо, но этого мне все равно мало.

Она решительным жестом подвинула деньги:

– Тогда играй! Если не хватит, я сниму еще с карточки. Допивай кофе, я закажу еще.

Габриэль допил кофе и всем корпусом повернулся налево, к колесу, оно крутилось так медленно, что казалось, время замирает. Он чуть было не уснул, наблюдая за шариком, но вовремя собрался с силами, чтобы хлопнуть отяжелевшей рукой по бархатному столу. Он даже не повернул голову, чтобы посмотреть, успела ли Мерилин поставить, и лишь наблюдал как на замедленной съемке, как шарик мягко и надежно ложится в номер 13. Габриэль заставил себя оторваться от колеса и обернуться – все было в порядке, крупье был занят тем, что собирал для него выигрыш.

Следующие два или три раза он поставил наобум и не угадал, затем долго ждал и выиграл. Потом начались провалы в восприятии, несколько раз он обнаруживал, что сидит с закрытыми глазами, и с трудом заставлял себя смотреть за колесом, чтобы в нужный момент ударить рукой по столу. Вращающееся огромное красно-черное колесо заполняло сознание и гипнотизировало, лишая воли. Габриэль не помнил, сколько времени это продолжалось, до того момента, когда раздался голос – «Ставок больше нет. Игра окончена». Он был очень благодарен тому, кто это сказал, избавившему его от необходимости открывать глаза, чтобы окончательно провалиться в блаженную черную пустоту.

14

Он брел босиком по ручью, вверх по течению, дно было песчаным и отражало солнечные блики, похожие на расплывчатые числа. Он мучительно всматривался в эти числа и никак не мог разглядеть, потом лег в прохладный поток. Струи омывали его целиком, вода была повсюду, и он лежал, погрузив в ручей голову и никак не мог напиться. Габриэль открыл глаза и сощурился на солнце за полупрозрачной оранжевой шторой. Потом приподнялся и сел в постели. В голове тут же зашумело, в висках застучало. Почувствовав, что губы ссохлись от жажды, он пошарил и рядом на прикроватной тумбе обнаружил бутылку с минеральной водой, бумажник, телефон и очки. Жадно припав к бутылке, Габриэль осушил ее, потом надел очки и огляделся.

Окружающий мир стал постепенно, с неохотой приходить в порядок. В большой и светлой комнате было очень тихо, не считая звуков воды, доносящихся, судя по всему, из ванной комнаты. Слева во всю стену были зашторенные окна, справа высокий шкаф-купе из стекла, перед кроватью стоящие полукругом бежевые пуфики окружали камин современного типа, уходящий толстой никелированной трубой в отверстие на потолке. Одежда его была аккуратно сложена на стуле.

Габриэль взял телефон и, надеясь неизвестно на что, проверил баланс банковского счета – сто двадцать два евро. В телефоне было несколько пропущенных вызовов от Фила и один – от закрытого номера. Почему-то сразу вспомнился вчерашний лысый мужчина, который следил (или так показалось?) за ним. Габриэль теперь был уверен, что когда-то видел его. Он встал, и голова тут же закружилась. Раздвинув шторы, он стал смотреть, как за деревянной оградой девочка лет семи училась кататься на лошади, придерживаемой за уздцы наездницей в красном камзоле.

– Пабаам!

От неожиданности Габриэль слегка вздрогнул и обернулся. Мерилин во всем великолепии стояла в дверном проеме, ведущем в гостиную, полностью одетая, и даже с макияжем. Он почувствовал себя голо и неловко от того, что на нем только трусы и майка, не скрывающие его худобы.

– Как самочувствие? Выспался? Пойдем на завтрак? А то скоро закончится, – она оглядела его фигуру, – тебе он точно не помешает.

Пока Габриэль раздумывал, на какой из вопросов ответить, или даже задать свои, более актуальные, Мерилин прошла мимо него, чтобы взять сумочку с тумбочки, обдав его знакомым ароматом. Остановилась совсем рядом и посмотрела ему в глаза.

– Да, ты вчера проиграл, – произнесла она, потом слегка улыбнулась. – И нет, мы с тобой не спали.

Габриэль прочистил горло и постарался тоже улыбнуться:

– Лучше бы все наоборот.

Она взяла его за голову, наклонила и мягким горячими губами дотронулась к его иссохшему рту. Когда он открыл глаза, она уже выходила из спальни, крикнув напоследок:

– Одевайся, жду тебя внизу!

Габриэль отыскал ванную и долго стоял под душем, переключая воду с горячей на холодную. Туман, засевший в голове, немного рассеялся, но все равно мешал сосредоточиться. Посмотрев на себя в зеркало, он немного задумался, потом избавился от усов и побрился одноразовой бритвой.

В ресторанчике на втором этаже было тихо и немноголюдно. Мерилин сидела у широкого окна, в которое пробивались слабые солнечные лучи, и ела творог, запивая кефиром. Габриэль пожелал приятного аппетита и уселся напротив.

– Вот, совсем другой человек! – произнесла она с набитым ртом, прикоснувшись вилкой к своей верхней губе.

Подошла девушка в форме и без лишних слов наполнила его чашку горячим кофе.

Откусив круасан и отпив из чашки, Габриэль наконец спросил:

– Глупый вопрос, конечно, но все же. Как я тут очутился? Ничего не помню.

Мерилин назидательно произнесла:

– Вот что бывает, когда меня не слушают, сколько раз говорила – давай уйдем. Ты просто отключился, менеджер позвал охранников, и тебя принесли в номер.

– Господи. – Габриэль закрыл глаза и покачал головой из стороны в сторону, отчего все вновь закружилось, и он поморщился.

– Что, совсем плохо? – спросила она. – Вот, выпей, должно полегчать.

Она покопалась в сумочке, доставая из нее содержимое, и наконец отыскала упаковку каких-то таблеток.

Габриэль проглотил две, запив их кофе.

– И поешь обязательно, – добавила она, пододвигая ему тарелку с омлетом.

– Спасибо, – поблагодарил Габриэль и стал есть, ощущая на себе взгляд Мерилин.

Доев, он достал сигареты и закурил, с наслаждением вдохнув дым. Он почувствовал себя лучше, по крайней мере голова не так кружилась и пропало чувство тошноты.

Мерилин по-прежнему задумчиво смотрела на него.

– Что будешь делать?

Он понял, что вопрос подразумевает нечто большее, чем будничные планы, но все же ответил:

– Поеду в город, с другом надо увидеться.

– Поедем вместе?

Габриэлю не хотелось расставаться с ней, но он не хотел говорить, что собирается заехать в клинику. Он посмотрел на нее:

– Лучше потом увидимся, у меня есть еще одно дело.

– Это касается той маленькой девочки? – вдруг спросила она.

«Не впутывай ее в это дело, это касается только тебя».

– Давай созвонимся.

Мерилин отвела глаза и собрала обратно в сумочку все, что вытащила, кроме телефона.

– Как скажешь, – сказала она и продиктовала свой номер.

Габриэль набрал, телефон Мерилин тренькнул, она сбросила звонок и встала. Перекинула сумочку через плечо и улыбнулась.

– Ну я пошла. Пабаам!

И сразу же ушла, не дожидаясь, пока Габриэль встанет. Он прикурил еще одну сигарету. Почти сразу же телефон завибрировал, опять закрытый номер.

– Привет, Габриэль. Ну что, не пошла вчера игра? Неприятно, очень хорошо тебя понимаю.

Габриэль сильно сжал телефон. Мужской голос звучал очень низко и уверенно, и показался Габриэлю знакомым.

– Простите, с кем говорю?

Послышался короткий глухой смех:

– Ты меня знаешь, хотя мы и не встречались. Вас ведь в мониторной учат запоминать лица, разве нет?

Габриэль медленно выдохнул, отведя трубку немного в сторону. Почему-то оглянулся по сторонам. Хотя он подсознательно ожидал нечто подобное, но все равно почувствовал выброс адреналина и учащенное сердцебиение.

Мужчина продолжал:

– Наверное, думаешь, что мы хотим тебя шантажировать, верно?

Габриэль промолчал, а мужчина вновь хохотнул и продолжил:

– Конечно, думаешь, и скажу тебе, что ошибаешься, приятель. Нас свел счастливый случай, причем счастливый как для меня, так и для тебя. Ты для чего вчера так упорно бился с рулеткой? Тебе нужны деньги. Очень нужны, иначе бы не наклеил усы и отправился отчаянно играть, рискуя работой. Я люблю рискованных, сам такой. Не спрашиваю, зачем тебе понадобились деньги, я их просто тебе дам, с этим у нас нет проблем. Что скажешь?

Габриэль облизнул губы:

– Скажу, что не верю. Вам же что-то нужно от меня взамен?

– Самый что ни на есть пустяк. Я собираюсь вернуть у твоего казино мои два миллиона. Не то, чтобы без них мне нет житья, слава богу, это не так, я вовсе не бедствую. Просто не привык отдавать свое, тем более что со мной обошлись несправедливо.

Габриэль почувствовал, как сигарета дотлела и уже обжигает пальцы. Потушив ее в пепельнице, он постарался ответить как можно более твердым голосом:

– Не знаю, что вы там задумали, но я ни в чем таком участвовать не собираюсь.

Мужчина на другом конце провода начал торопливо говорить, уже более деловым тоном:

– Погоди, не вешай трубку. Я тебе готов дать пятьдесят штук, и не прошу участвовать ни в чем таком. Выражаясь яснее, тебе не придется нарушать никаких правил. Тебе вообще ничего не придется делать.

– А что за сущий пустяк? И вообще, что вы собираетесь делать?

– Играть, – коротко ответил обладатель низкого баса. – В вип-зале.

Пока Габриэль обдумывал, мужчина продолжал:

– Сколько в вип зале камер? Насколько я помню, над рулетками по две, по одной между карточными столами, и еще одна в центре зала, которой руководишь ты, правильно?

Габриэлю стало ясно, что звонящий владеет информацией, которая не каждому доступна. У каждого работника мониторной был пульт управления всеми камерами, в том числе и обзорной камерой, которой можно было наблюдать за любым столом, и которую они не имели права двигать, когда видели, что Габриэль работает с ней.

– Ну так вот, я тебя хотел попросить, чтобы ты с обзорной камеры приблизил мой стол и записал всю игру, целиком. Да хоть со всех камер!

Видимо, угадав по молчанию Габриэля его недоумение, мужчина залился раскатистым смехом, а отсмеявшись, продолжил уже серьезно:

– Думаешь, где тут подвох для тебя? Нет подвоха, приятель, наоборот, когда я выиграю, ты можешь показать своему начальству записи, пусть смотрит кто угодно…

Габриэль нажал на кнопку отбоя, через несколько секунд телефон зазвонил вновь.

– Не клади трубку, я еще не закончил. Игра состоится сегодня, жди нас к полуночи!

Габриэль полностью отключил телефон и положил на стол, потом часто поморгал и посмотрел в окно. Солнце вновь затерялось в морозном мглистом небе, которое сгущало свои серые оттенки ближе к горизонту, сливаясь там с темным лесом на невысоких холмах.

Габриэль ехал медленно, не особо прислушиваясь к бормотанию радио, до города он доехал примерно за час, время от времени кидая взгляды на пассажирское кресло, где лежали документы с соглашением на операцию.

Софи в палате не было. Габриэль пару секунд смотрел на пустую койку, затем выбежал из комнаты и огляделся. В конце коридора он заметил медсестру и кинулся к ней.

– Девочка, Софи! Скажите, что с ней?

Медсестра задрала голову и посмотрела на него укоризненно.

– Не надо так кричать, молодой человек. Ее недавно перевезли в другое отделение, пройдемте, я покажу. Вы кем ей приходитесь, отцом?

Габриэль сглотнул.

– Да.

– Вам разве врач не звонил?

Мысленно чертыхнувшись, он достал из кармана выключенный телефон, включил его и набрал врача.

– Доктор, у меня телефон был выключен. Где Софи?

– Мы ее перевели в интенсивную терапию, – слышно было, как врач вздохнул, – я связался с коллегой, чтобы он вылетал. Надеюсь, время у нас еще есть.

– Да, конечно, – Габриэль зажмурил глаза, – мы завтра переведем деньги.

– Хорошо, – отозвался врач.

Габриэль с медсестрой пошли дальше по коридору, завернули за угол и остановились перед застекленной перегородкой с надписью «Интенсивная терапия».

Медсестра открыла дверь и довела его до нужной комнаты. Здесь было все точно так же, как и в прошлой палате. Такое же искусственное ровное освещение, серый вид из окна, полная тишина и теплый, неистребимый запах больницы. Все на своем месте, никаких перемен, включая маленькую неподвижную девочку в большой койке. Впрочем, Габриэль заметил у изголовья Софи рядом со львенком небольшую иконку богоматери в толстой резной раме. Бабушка была здесь, убирала что-то со стола. Она предложила ему чай из термоса, но Габриэль поблагодарил и отказался. Он сел на стул возле стола, она села напротив, и Габриэль заметил, что сегодня она держится не так уверенно, да и в глазах больше грусти.

Бабушка посмотрела в окно и медленно повела головой влево и вправо, потом неожиданно всхлипнула и тихо сказала:

– Врач сказал, ей хуже. Говорит, нужно делать операцию.

– Теперь вы ему верите?

Она посмотрела на него и отвела глаза:

– Все в руках Господа. Почему это случилось именно на Рождество? Она даже подарки свои не успела получить… так и лежат не распакованные.

Старушка снова всхлипнула.

– Говорят, эти операции часто заканчиваются неудачно.

Голос ее был тихий и неуверенный.

– Кто это говорит? – спросил Габриэль.

Она пожала маленькими плечами и ничего не ответила. Габриэль посмотрел в окно, где на подоконник уселась маленькая птичка с серебристым оперением и тут же взлетела, и снова перевел взгляд на старушку.

– Это ведь санитарка вам сказала такое, верно?

Она подняла на него выцветшие серо-голубые глаза, подернутые влажной пеленой, и кивнула:

– Да. Она очень давно тут работает, больше двадцати лет, всякое перевидала. Говорит, было много случаев, когда выходили из такой комы. А эти операции, они ведь огромных денег стоят, потому и уговаривают делать их. И часто неудачно…

Влаги в ее глазах стало больше, она достала откуда-то маленький розовый платочек и промокнула им краешек глаза.

Габриэль заговорил, медленно и весомо, глядя ей в глаза:

– Поверьте мне, я разбираюсь в людях, и я верю врачу. Хирург, которого он рекомендует, один из лучших в мире. Что касается моей выгоды, – Габриэль замолчал, потом продолжил, – у меня есть свои причины, я чувствую огромную ответственность за девочку. Вы, конечно, не обязаны верить мне на слово, но единственная моя выгода – чтобы Софи выздоровела и жила дальше. У меня могла быть дочь ее возраста, но у жены произошел выкидыш, в котором я до сих пор виню себя. И это одна из причин.

Старушка не отрывала от него взгляда, пока он говорил, когда же он замолчал, она закрыла глаза и спустя некоторое время коротко кивнула.

15

– Ну а чего тут думать-то? Давай и ее спросим, то же самое скажет.

Фил отложил свой бокал с виски, чтобы прикурить погасшую трубку. В процессе этого он покосился в сторону дивана, где разлеглась Мерилин с большими наушниками на голове и кружкой чая.

Когда вечером она написала Габриэлю, он понял, что ждал этого короткого сообщения со смешным смайликом. Фил, с которым он дома обмозговывал сложившуюся ситуацию, настоял на том, чтобы Габриэль позвал ее тоже. С первого же взгляда на Мерилин, издав восхищенный присвист, он стал добродушно ухаживать за ней, усадив на диван и заварив ей зеленый чай. Затем, показав ей пару приемов защиты от нападения с ножом и проникнувшись к ней симпатией, он предложил Габриэлю посвятить ее в курс дела. Габриэля и самого подмывало поделиться с ней, но он бы не решился, как всегда, по привычке долго анализируя все за и против, но теперь, под натиском Фила, он лишь кивнул, задумчиво посмотрев на Мерилин.

Она, словно почувствовав его взгляд, приоткрыла глаза и вопросительно посмотрела на них. Фил сделал ей знак, чтобы она сняла наушники.

– Мы тут военный совет держим, и в обход традициям хотим узнать женское мнение по одному вопросу. Это касается Габриэля и его работы.

Мерилин перевела взгляд на Габриэля.

– Спасибо, это лестно. Но, во-первых, таких традиций нету, еще древние викинги обязательно брали на военный совет одну женщину…

– Одну на всех? – хохотнул Фил.

Мерилин слегка улыбнулась, давая понять, что оценила шутку, затем посмотрела на Габриэля:

– Во-вторых, я знаю, где и кем ты работаешь… математик. – Она пожала плечами.

Фил перебил ее:

– А что, он и правда кандидат математических наук.

Мерилин продолжила:

– Чтобы заселить тебя в номер, мне пришлось порыться у тебя в карманах в поисках какого-нибудь документа. И я видела в бумажнике твое рабочее удостоверение.

Габриэль молча кивнул, мысленно подивившись своей безалаберности. Идя на такую игру инкогнито, наклеив фальшивые усы, можно было бы догадаться хотя бы документы оставить в машине. Хотя, с другой стороны, ничего не предвещало такого поворота событий.

– Еще в бумажнике я увидела счет на операцию Софи, и вспомнила твои слова про помощь маленькой девочке… Собственно, мне еще в казино стало все понятно. Насколько это срочно? Я имею в виду операцию?

– Сегодня ее перевезли в интенсивную терапию, – отозвался Габриэль. – Завтра должен из Израиля прилететь хирург.

– Ясно, значит завтра, – задумчиво сказала Мерилин. Она откинула волосы и посмотрела на Габриэля. – Ну что, математик? Предполагаю, что и усы твои были ненастоящими?

Заметив недоуменный взгляд Фила, она сочла нужным объяснить свою осведомленность.

– Я тоже время от времени играю, да что там… часто играю, и достаточно пообщалась с работниками казино, чтобы знать, что им строго запрещается играть.

Габриэль почувствовал одновременно и досаду на себя, и некоторое облегчение. Он кивнул:

– Ну да, все так. Меня вчера узнали в казино, несмотря на эти усы, и теперь хотят шантажировать.

Фил перебил его:

– Стоп, стоп. Брат, какой же это шантаж? Шантаж – когда заставляют поступать так, как ты не хочешь, в обмен на нераскрытие нежелательной для тебя информации. В твоем же случае тебе не нужно ничего делать. Вернее, нужно, но ты ведь это и так делаешь каждый день. То бишь это не шантаж, верно?

Последнее было адресовано Мерилин, которая в свою очередь спросила:

– И чего хотят?

Габриэль сказал:

– Записать сегодня в вип-зале их игру, от начала до конца.

Фил развел руками, что мол вот оно, свидетельство его правоты. Габриэль потер виски:

– Если игра честная, как он может заявлять, что выиграет? Я вообще не понимаю, для чего им нужен!

– Да какая разница! – С жаром произнес Фил, махнув в воздухе трубкой. – Делай свою работу, и получай эти деньги. А может он придурок какой-то, уверен, что выиграет, но на самом деле проиграет. Кстати, при таком раскладе ты ничего не получишь, и тем более не стоит сейчас морально-этическими разборками заниматься. Это единственный шанс сейчас раздобыть деньги, чего тут думать вообще!

– А сколько нужно на операцию? – спросила Мерилин.

– Шестьдесят штук, – отозвался Фил.

Мерилин смотрела на Габриэля.

– Я тоже хочу помочь. На карте у меня совсем немного осталось, после вчерашнего…

Габриэль при этих словах прикрыл глаза.

– Можно машину продать, – задумчиво продолжала Мерилин, – хотя нет, этого мало…

– У меня вообще была мысль квартиру продать, – отозвался Фил, – но времени в обрез, не успел бы, а сейчас и подавно.

– Не надо никому ничего продавать. Я разберусь, – сказал Габриэль.

– Как ты собираешься разбираться? – вскинулся Фил. – Запиши чертову игру и забирай деньги.

Мерилин тихо сказала:

– А что, в самом деле?

Фил постучал трубкой о край пепельницы, вытряхивая трубку, и сказал:

– Ок, без эмоций давай. Иди к шефу и расскажи. Мол, я тут вчера случайно поиграл за городом с наклеенными усами, меня вычислили люди и предупредили, что сегодня собираются обыграть наше заведение?

Габриэль энергично потер лицо ладонями, отчего очки слетели и повисли на шнурке.

– Меня хотят как-то использовать, а как – пока не пойму.

Фил докурил трубку и достал из кожаного мешочка складной ножичек и ёршики.

– Тебя ведь невозможно провести, что касается игры. Сам прекрасно знаешь, за столько лет… Нечего тебе так за казино переживать, если бы твой босс был человеком, сейчас мы бы не сидели тут и не гадали, что делать.

Прочистив ёршиком мундштук, Фил посмотрел в него на просвет.

– Этот босс, – пояснил он Мерилин, – зажал годовой бонус Габриэля, которого бы хватило на операцию девочке.

– А почему так получилось? – спросила Мерилин Габриэля.

Тот встряхнул головой:

– Да так, долго рассказывать. Я сам виноват. Расхождение мнений по одному крупному клиенту.

Мерилин поднялась с дивана, поставила чашку на столик, провела руками по бедрам, разглаживая платье. Прошла бесшумной походкой на кухню и растворила одну из створок окна. Клубы сизо-голубого дыма стали расслаиваться и медленно потянулись в сторону кухни.

Габриэль поежился и посмотрел на часы, висевшие над диваном. Фил, заметив это, собрал со стола все трубочные принадлежности. Габриэль поднял голову.

– Дружище, ты меня знаешь, – сказал он тихо, чтобы не слышала Мерилин. – Чтобы они ни сделали, я у них денег не возьму. Лучше я их поймаю и пойду к Лео. Расскажу почему бонус так позарез нужен. Ты прав, надо воспользоваться этим. Нет времени искать другие варианты.

Фил радостно хлопнул его по плечу и встал.

– Пойду. К полуночи, говоришь? Через четыре часа буду на стоянке вип-зала.

– Это еще зачем?

Фил пожал массивными плечами.

– Мало ли, брат, как все обернется. Мерилин! – крикнул он. – Можно будет твоей машиной воспользоваться? Ты что там, заморозиться решила?

Мерилин вернулась из кухни.

– Меня с раннего детства в проруби купали… Машину, говоришь? – Она задумалась. – Я все слышала, давай и я с тобой?

Она бросила быстрый взгляд на нахмурившегося Габриэля, собиравшегося что-то сказать, но Фил опередил его:

– Конечно, давай! И не слушай его. Я подойду к двенадцати на площадь, и буду напротив ирландского бара, знаешь где это?

Мерилин кивнула, и Фил ушел.

16

Она подошла сзади к сидящему Габриэлю. Он почувствовал сухое тепло на лбу и висках. Мерилин медленно, слегка касаясь, провела ладонями по щекам, носу, губам. Габриэль слегка прикусил ее указательный палец, затем схватил ее руку, притянул, заставив сделать полукруг, и с размаху усадил ее к себе на колени. Она склонила над ним голову, глаза были закрыты. Габриэль взял ладонями ее голову, приблизил и поцеловал мягкий полуоткрытый рот. Вдыхая ее теплый запах, напомнивший ему почему-то палую осеннюю листву, Габриэль скользящими поцелуями добрался до пульсирующей ложбинки на шее. Слегка лизнул гладкую кожу, запахло еще сильнее. Мерилин отпрянула, затем открыла глаза и сняла с него очки и положила на стол.

– Хочется оказаться далеко, – шепнула она, – у теплого океана, где никому нет до тебя дела.

Они еще раз поцеловались, потом Габриэль, подхватив ее одной рукой под коленями, а другой за талию, встал и сделал шаг. Мэри замотала головой, затем гибко изогнулась и выскользнула.

– Не могу, не сейчас. Давай просто полежим немного, потом я уйду. – Она растянулась на диване и поманила его рукой.

Габриэль лег к ней боком, близко, но в то же время не дотрагиваясь. Надел очки и стал рассматривать ее классический профиль.

– Красивая? – тихо и серьезно спросила она, глядя в потолок. – Ты не знаешь меня, и даже сейчас видишь тоже не меня… Хочешь увидеть, какая я?

Не дожидаясь, пока он что-нибудь ответит, она, проделав какой-то гимнастический кульбит, в мгновение ока оказалась у стола, на котором лежала ее сумочка. Достав оттуда мобильный, вернулась и присела рядом с диваном.

Фотографий было две, в профиль, и в анфас. Габриэль рассматривал курносую миловидную шатенку, понимая, что это Мерилин, и не находя явного сходства.

– Почему ты сделала операцию?

– А что, на фотографиях я лучше?

Габриэль еще раз всмотрелся в телефон.

– Не знаю…. Там ты другая, но точно не хуже. Просто другая.

– Знаю, – она грустно улыбнулась уголком рта, – там я более настоящая, а сейчас – кукла, подделка под Мерилин Монро.

Она повернула голову, тряхнула белокурыми локонами и белозубо улыбнулась ему снизу вверх поверх поднятого плеча.

– Похожа?

Габриэль кивнул.

– Джентльмены предпочитают блондинок – смотрел ведь? Мне изменили лицо для работы, и грудь, кстати, тоже. Внимание! Сегодня в нашем клубе для вас танцует и раздевается Мерилин Монро! Я, между прочим, имела большой успех, – сказала она уже без улыбки, и как бы с сожалением.

Габриэль помедлил, прежде чем спросить.

– Не обидишься, если спрошу, почему ты решила заняться стриптизом?

Она закрыла глаза, потом открыла и вздохнула.

– Хочешь знать?

– Да. Ты… постоянно удивляешь меня.

Она усмехнулась.

– Потому что ты принимаешь меня за другую… А на вопрос, обижусь ли я, – нет, не обижусь, я давно привыкла к этому вопросу. Почему-то всех очень интересует, каким образом девушки доходят до того, что продают, либо показывают свое тело за деньги.

Габриэль хотел было возразить, но, подумав, промолчал.

– Одна ошибка влечет за собой другую. В моем случае это связано с той грустной историей, про которую я тебе говорила – голос ее прозвучал жестко.

Габриэль посмотрел на нее. Глаза Мерилин были сухие, возле красивого рта залегли две линии морщинок, которых он раньше не замечал.

– У меня были родители, крыша над головой, я училась в школе и всерьез увлекалась гимнастикой. И все бы ничего, только – как там у Толстого написано, каждая семья несчастлива по-своему? Родители удивительным образом подходили друг другу, их объединяла общая страсть – любили выпить, и даже беременность матери и рождение сестренки ненадолго погасили эту страсть. Хуже всего было то, что до них невозможно было достучаться, и они не делали никаких попыток остановить друг друга. Такое, знаешь, совместное тихое пьянство. И телевизор, с утра до ночи, все эти тупые ток-шоу, бесконечные мелодраматические сериалы. Даже тут они были едины, никаких споров насчет того, что смотреть. Скандалы и крики поднимала только я, а они в ответ лишь пытались меня приласкать и успокоить, как маленького ребенка, а иногда слегка сердились, когда я прятала бутылки, либо выливала их в унитаз. Мне было 14, когда она родилась. К этому времени я сама готовила для всех, стирала и убирала по дому и, естественно, приняла на себя все заботы по малышке. Родители, казалось, были этому даже рады. Я не разрешала маме кормить ребенка грудью, потому что она почти всегда была в том или ином состоянии подпития. Впрочем, она не особо и настаивала. Я не ожидала, что так сильно привяжусь к сестренке, старалась все время быть с ней, сбегала с уроков, забросила гимнастику. Когда у нее в два годика обнаружилась лейкемия, родители даже не были в состоянии адекватно отнестись к этому. Помню, как я плакала с ребенком на руках, мама сидели рядом и гладила меня по голове. А папа стоял рядом и приговаривал: – «Ничего, ничего, все будет хорошо, не плачь». Как будто это к ним не относилось, как будто ребенок был мой, а они – просто какие-нибудь сердобольные соседи. Вот все, что они могли. Даже когда сестру увезли в стационар, и оказалось, что спасти может только дорогостоящее лечение, они даже не пытались найти денег. По-моему, к этому времени они уже пропили все свои мозги.

Мерилин дернулась всем телом и опустила голову.

– Не знаю, почему я тебе рассказываю эти подробности. Просто не получается без них. Постараюсь покороче.

Габриэль прикоснулся к ее плечу, но она, казалось, не заметила этого.

– Тогда-то я и встретила свою бывшую наставницу по гимнастической школе. Ей было 24, и она уже год работала в подпольном стриптиз-клубе, снимала большую квартиру в городе и зарабатывала, по ее словам, большие деньги. – Мерилин подняла голову и пожала плечами. – Гимнасткам легко дается эта профессия. Вот так я решила зарабатывать на лечение. Но первые деньги получила от владельца клуба вовсе не за стриптиз.

Мерилин закрыла лицо ладонями и глухо продолжила:

– Только все было напрасно. Через полтора месяца, сразу же после похорон, я собрала вещи и съехала на квартиру к бывшей наставнице. Я продолжала выступать по ночам в клубе, только так я могла по-настоящему отвлечься. Видимо, я нравилась гостям, так как владелец клуба решил сделать из меня суперзвезду и раскошелился на создание сценического образа Монро. Тогда-то я и повадилась спускать в казино те деньги, которые мне засовывали под резинку трусиков.

Она убрала руки с лица и провела ими по волосам.

– Спустя три года, когда мне уже вконец опротивела эта работа, наступил второй акт пьесы, в котором я стала содержанкой богатого человека. Началось с заигрываний, обычная история, когда клиенты пытаются закадрить понравившихся им девушек. Только этот по-настоящему в меня влюбился, по крайней мере, я надеюсь на то, что вначале так оно и было. Он не пытался меня лапать, или залезть под трусы, как остальные. Вдруг, ни с того, ни с сего, не требуя ничего взамен, купил мне квартиру и вручил ключи от машины, и каким-то образом договорился с владельцем клуба, чтобы тот не чинил препятствий, если я перестану там работать. Я, не особо раздумывая, переехала в новенькую обставленную квартиру и стала жить-припевать. Он не домогался меня, даже не заходил в квартиру, два раза в неделю мы ужинали в лучшем ресторане города. Каждый день мне домой доставляли букет свежих цветов, а каждый месяц на моей карточке пополнялся счет. Я записалась в фитнесс-зал, наняла репетитора по фортепиано, и наверстала упущенное, перечитав уйму книг. Хотя бы благодаря этим книгам, и тому, что я уже была достаточно взрослой девочкой, я должна была понять, что ничего в жизни не достается просто так. Но нет. Я в конце концов влюбилась в своего благодетеля, не зная толком ничего про него.

Мерилин улыбнулась и повернула голову к Габриэлю.

– Ну все, хватит. А третий акт еще не окончен, я тебе о нем как-нибудь потом расскажу. Я пошла, а тебе не помешало бы немного поспать.

Она легко и плавно встала, как будто и не сидела так долго на полу в одной позе. Потянулась, как кошка, и пошла в ванную. Габриэль продолжал неподвижно сидеть на диване, когда вдруг вспомнил испытанное им в казино подсознательное чувство тревоги в связи с тем, что она войдет в его жизнь, и это не принесет ничего хорошего.

«Выбрось ее истории из головы, тебе это сейчас не нужно».

Мерилин вышла из ванной. Габриэль поймал себя на мысли, что пытается запомнить ее в мельчайших деталях, будто это их последняя встреча. Он тряхнул головой, словно этим жестом можно было сбросить предчувствие, потом прошел вслед за ней в прихожую и помог одеться. Она обернулась и сняла с него очки, привстала на носочки и поцеловала его. Без очков ее глаза, хоть и полуприкрытые, показались ему вблизи огромными.

Она сделала два шага к двери, взялась за ручку и произнесла, не оборачиваясь, слова, от которых у него кольнуло в груди:

– Пока, милый, увидимся!

17

Приехав на работу позже обычного, около одиннадцати вечера, Габриэль припарковался на своем привычном месте, слева от большого неонового экрана, каждые десяток секунд меняющего яркую рекламную картинку. Сдав сотовый охраннику и пройдя через рамку металлодетектора, незаметно нащупал в правом кармане маленький кнопочный телефон.

В мониторной четверо сотрудников в наушниках, поворачиваясь на своих креслах, по очереди молча пожали ему руку. Последней была Таня, на ее небольшой коротко стриженой голове большие наушники особенно выделялись. Она улыбнулась, задержав на нем взгляд чуть дольше обычного, как ему показалось.

В помещении был обычный полумрак и прохлада, которая мягкими волнами шла от кондиционеров, охлаждающих стеллажи с серверами. Габриэль первым делом закапал глаза, затем стал просматривать камеры. В общих залах как обычно, в випе тишина. Таня сняла наушники, встала и подошла к одному из работников.

Габриэль вспомнил поцелуй возле Starbucks-а. И опять внутри него что-то раздвоилось, как было в первое время после той ночи. Внутренние голоса начинали спорить как бы и между собой, и в то же время обращаясь к нему. Никто не мог одержать вверх в этом споре, и в конце концов Габриэлю приходилось усилием воли затыкать голоса спорщиков.

– "Ее ресницы затрепетали, когда посмотрела на меня".

– "Ха, это ты со своим зрением разглядел? Человеку, давно лишенному женского внимания, свойственно видеть нечто большее, а?».

– «Это касается области чувств и особенно интуиции, а она меня еще не подводила».

– «Это вряд ли. Наверняка у нее есть парень-спортсмен среди этой тусовки мотоциклетной. А ты? Чем ты можешь быть ей интересен? Посмотрись в зеркало».

– «Внешность не при чем».

– «Если так уверен, что интересен ей, что же не предпримешь ничего? Потому что знаешь, что она переспала с тобой случайно и неосознанно. Это во-первых…».

– «Нет, просто не хочу еще одну девушку сделать несчастной, я не гожусь для серьезных отношений и семьи».

– «А во-вторых, еще и боишься, что все выяснится и тебя с работы попрут».

Габриэль решительным жестом включил компьютер, затем прикоснулся указательным пальцем к сенсору в качестве ввода пароля. На клавиатуре лежал маленький желтый листочек с написанной на нем пятизначной цифрой. Он открыл программу с карточками игроков. Раз в месяц они с Таней проделывали только им ведомую операцию, из-за которой Лео, не задумываясь, тут же на месте уволил бы их. Цифра на бумажке означала логин игрока, которого надо было тайком занести в черный список, чтобы закрыть игроку доступ в казино, а так как казино делятся между собой такими списками, то соответственно и в другие заведения.

Габриэль всегда остро жалел тех несчастных, которые в основном по мелочи спускали последние деньги за столами, и были не способны самостоятельно остановиться из-за чересчур сильного пристрастия к игре. Они не имели ни малейшего шанса, так как почти никогда не могли остановиться, даже при выигрыше, чтобы уйти. Такие были и среди игроков с большими постоянными доходами, но Габриэлю их не было жалко. Они не проигрывали последнее, и это было видно по ним. А вот тех, кто оставлял раз за разом в казино жизненно важные для них суммы, Габриэль сразу примечал по потухшему взгляду, понурой позе, когда они возле кассы выгребали из кошельков мелочь, либо, уже проиграв все, продолжали сидеть за столом, вкушая чужой азарт и наблюдая за теми, у кого было на что играть, до тех пор, пока охрана не выпроваживала их.

Несколько лет назад ему пришла в голову мысль, что неплохо было бы к таким бедолагам применить насильственную терапию в виде закрытия доступа во все казино. Руководство казино и менеджеры, в чем ведении это было, само собой, этого делать не будут – добровольно лишать себя прибыли. Габриэль думал о том, что по идее мог бы тайком заносить таких игроков в черные списки, в частности, в раздел попрошаек, и не бояться, что это обнаружится, учитывая довольно большой список такого раздела. Загвоздка была в том, что для операций с этими списками был нужен менеджерский доступ.

Однажды, когда они с Таней в монитор разглядывали очередного несчастного, которого охранник просил удалиться со стола рулетки ввиду долгой неактивности, Габриэль сказал:

– Посмотри на него, два часа сидит и просто смотрит, как другие играют. Ему ведь в жизни уже ничего не интересно. Будь я менеджером, занес бы его в черный список, чтобы никуда не пускали. Помучался бы пару месяцев, а там гляди и вылечился бы.

Таня тогда ничего не ответила, но в следующую смену подошла к его столу и молча положила перед ним бумажку с данными менеджерского доступа. Габриэль не стал спрашивать, каким образом она добыла это, но приятно удивился тому, как она точно прочувствовала, что Габриэль не просто высказал тогда мысль, а уже был готов осуществить это.

Габриэль ввел цифры с бумажки в поле поиска. Компьютер призадумался на мгновение и выдал карточку-досье, где были отражены все посещения по датам, время пребывания в казино, суммы купленных в кассе фишек и сданных обратно после игры, средний размер ставок, предпочтения в играх, напитках и еде. Габриэль раскрыл галерею фотографий: на вид девушка лет тридцати (по карточке 43 года), с ухоженными рыжими волосами, насмешливое лицо с умными глазами за стеклами узких, в модной оправе, очков. Натренированная память сначала медленно, затем ускоряясь, стала выдавать разрозненные обрывки информации, из которой Габриэль, сверяясь с датами посещений, сложил цельную картину.

Примерно год назад, какой-то банкет журналистов на втором этаже казино, в ночном клубе. Она была в зеленом длинном платье, в сопровождении полного мужчины ростом чуть ниже нее. После банкета журналисты шумной веселой толпой спустились из ночного клуба и растеклись между игровыми столами. У нее в руках был какой-то кубок, видимо профессиональная награда за что-то.

Она с кавалером и еще двумя мужчинами уселись за блэкджеком, водрузив кубок прямо на игровой стол. Крупье попросил их убрать кубок, следуя инструкциям. Рыжая остроумно пререкалась с ним, вызывая хохот у всей компании, а под конец начала уговаривать его воспринимать кубок как ставку в игре, учитывая вес позолоты на нем. Подошедший менеджер в виде исключения разрешил оставить кубок на столе, но попросил убрать его в сторонку, в угол. В тот день рыжей очень везло, везло и в нескольких последующих визитах, когда она с тем же кавалером приходила по субботам. Затем везение закончилось, но они продолжали приходить по субботам в одно и то же время, проигрывая и выигрывая небольшие суммы. Через несколько месяцев она стала приходить одна, затем приходы участились, соответственно участились и проигрыши. Рыжая стала приходить по несколько раз в неделю, надолго задерживаясь за игрой. Затем пропала на полтора месяца и, появившись, проиграла сумму, явно крупную для нее.

По анализу последнего месяца Габриэль сделал вывод, что с деньгами у нее совсем плохо, рыжая даже не каждый раз играла, просто приходила на несколько часов и наблюдала за чужими играми, выпивая свой любимый мартини бокал за бокалом, благо все напитки в казино бесплатные.

Габриэль, переключая камеры одну за другой, наконец отыскал ее, сидевшую за плотно забитым столом рулетки возле бара. Приблизив ракурс, он поразился, насколько она изменилась по сравнению с первоначальной фотографией, хранившейся в базе. Теперь ее вид соответствовал возрасту, возле носа и плотно сжатого рта залегли глубокие морщины, модные очки не могли скрыть тени под глазами. По неуверенному движению руки Габриэль определил, что она уже хорошенько приложилась.

Он слегка вздохнул и занес пятизначный логин в соответствующий раздел, затем вышел из программы.

18

В наушниках раздался щелчок и Танин голос произнес: «В кассе VIP-зала размен двести тысяч, второй блэкджек».

Габриэль почувствовал, как сердце застучало – тук, тук, тук. Он бросил взгляд на часы – без трех минут полночь. Выбрав обзорную камеру VIP-зала и сделав пару движений рукояткой пульта, Габриэль узнал его с первого же взгляда. Зарак. Среднего роста, огромный и крепкий, как дубовая бочка, с низко растущим надо лбом ежиком черных волос, с проницательным взглядом таких же черных немигающих глаз и неожиданно обаятельной улыбкой. Пульс Габриэля вернулся в норму, голова заработала четко. «Ну что? Я готов, – подумал он, – давай уже, играй. Посмотрим, что ты задумал».

Он отыскал в программе карточку Зарака. Общий проигрыш около двух миллионов долларов, последний визит год и два месяца назад, после чего закрытие доступа на один год, когда Зарак в приступе ярости после очередного проигрыша схватил латунную пепельницу с игрового стола и швырнул ею в Аарона, который тогда присматривал за несколькими столами в должности пит-босса.

Надо сказать, что карьера Аарона после того случая пошла вверх, и он приоделся в костюм менеджера казино, отрастил бородку и челку, из-под которой все равно выглядывал боевой шрам, полученный при исполнении обязанностей. А метателя пепельниц охрана в количестве четырех человек долго пыталась скрутить, устроив целое шоу на синем ковре прямо в центре зала казино. Несмотря на то, что Зарак приносил хорошие деньги и наверняка мог бы и дальше обогащать казино, путь ему туда после такой выходки был, разумеется же, заказан, правда временно.

Как и в прошлые разы, сейчас с ним был его неизменный спутник Арчи. Невзрачный с первого взгляда мужчина с моложавым лицом, седыми висками и ироничным подвижным ртом, он всегда сидел рядом с Зараком во время игры, а когда тот бывал в выигрыше, брал у него немного фишек и пытался по мелочи поймать удачу за соседним столом. Габриэль прикрыл глаза и тут же вспомнил лысого мужчину, который следил за ним в пригородном казино. Он пару раз приходил с Зараком и Арчи и сидел в баре, дожидаясь, пока они не наиграются.

Подошла девушка, занимающаяся разменом, и выложила на стол из прозрачного трея стопки фишек по пять тысяч. Зарак попросил разменять одну из них. Крупье выложил из лотка перед собой шесть фишек по пятьсот и стопку черных по сто, посчитал их и придвинул Зараку, затем убрал в свой лоток пятитысячную золотистую фишку. Арчи протянул руку, взял у Зарака горсть черных фишек и пошел за соседний стол. Крупье приступил к процессу замешивания колод с картами, а подошедшая официантка стала принимать заказ у Зарака.

Габриэль приблизил ракурс обзорной камеры, чтобы игровая часть стола Зарака просматривалась как можно лучше. Эта камера была расположена на потолке в центре зала. Еще одна камера висела между столами Зарака и Арчи, поочередно записывая их. Ею управляли Таня и сотрудники.

Габриэль дал указание Тане, чтобы ребята повнимательнее смотрели за столом Зарака и записывали его игру, а также не трогали обзорную камеру. Шла медленная, ничем не примечательная игра. Зарак маленькими глотками попивал коньяк и ставил по пятьсот на один или два бокса, не увеличивая и не уменьшая ставки, принимая решения брать или не брать карту по классической схеме блэкджека, то есть ориентируясь на карту крупье. Если крупье вытаскивал себе «плохую» карту, например 6-ку, Зарак удваивал ставку, где это возможно, и не брал дополнительные карты, имея на руках 12 и более очков, рассчитывая, что крупье сам прогорит, то есть наберет больше, чем 21 очко. Такая нерискованная игра не могла привести к каким-либо значимым выигрышам или проигрышам.

Зарак коротким движениями руки молча регулировал игру, постукивая по сукну перед соответствующим боксом со ставкой, что означало «еще карту». Либо, закончив себе набор, взмахом широкой ладони в сторону крупье показывая, чтобы тот набирал себе.

«На что он рассчитывает?» – гадал Габриэль, напряженно вглядываясь в монитор и автоматически в уме предугадывая все движения Зарака.

По косвенным признакам он убедился, что Зарак даже карты не считает, то есть не шевелит губами, как это делают неопытные начинающие счетчики карт, и, самое главное, часто отвлекается и отводит от стола взгляд, то есть не следит за всеми картами, которые крупье достаёт из шуза, то есть не ведет никакого счета.

Габриэль побарабанил пальцами по столу. Как всегда в таких нервных ситуациях, глаза стало сильнее жечь, как будто в них насыпали горячего песка. Он поморгал и закрыл веки.

Если бы Зарак считал карты, то беспокоиться было бы не о чем, так как с новыми правилами блэкджека подсчет карт мог дать игроку совсем ничтожное преимущество. Раньше была другая ситуация, когда в игре участвовали все колоды карты, а не половина, как сейчас. И игрок, держа в уме сумму выходящих из шуза карт (крупные карты как плюс один, мелкие как минус один), ближе к концу игры мог, например, определить, что в шузе осталось много крупных карт, и увеличить свои ставки до максимума, так как у крупье повышалась вероятность перебора. А на что сейчас рассчитывает Зарак, каким образом намерен воплотить «я собираюсь вернуть у твоего казино мои два миллиона»?

Прокручивая в уме эти мысли, Габриэль даже неосознанно пожал плечами и открыл глаза. Значит, что-то должно произойти. И, как бы в подтверждение этой мысли, Зарак вдруг перестал играть и повернул голову влево в сторону Арчи, сидящего за соседним столом. Габриэль взялся за рукоятку пульта и приблизил профиль Зарака. В следующее мгновение тот сгреб со стола все свои пятитысячные фишки и вперевалочку, но легко ступая, пошел за соседний стол и уселся рядом с Арчи. Габриэль заметил, что девушка-крупье за этим столом шевелит губами, и прибавил звук в наушниках. «Максимум тридцать тысяч на один бокс» – говорила она.

– Девочка, а позови-ка нам начальство, нам нужно побольше ставки делать.

Габриэль положил руку на телефон, приготовившись звонить менеджеру. Тут он почувствовал, как Таня обернулась. Он посмотрел в ее сторону и успокаивающе кивнул головой – мол, я все вижу и слышу. Рядом с девочкой-крупье уже стоял пит-босс в узком пиджаке и с услужливой улыбкой на губах.

– Какой максимум вы можете нам предоставить? Тридцать тысяч нам мало, хочется по-крупному сыграть, – забасил в наушниках голос Зарака.

Пит-босс с выражением глубокого сожаления развел руками и в конце этого жеста плавно опустил правую руку на табличку:

– Я бы с радостью, но увы! Тут указан максимум для этого стола, он тридцать тысяч.

– Так поставь сюда другую табличку! Позвони начальству! – это уже Арчи вступил в разговор своим сипловатым голосом.

Пит-босс уже говорил по телефону с кем-то. Окончив разговор, он корпусом повернулся в сторону Арчи.

– Это, знаете ли, запрещено правилами. Стол уже находится в игре, лимиты на нем нельзя менять. Но, если вы хотите, я могу попросить менеджера и, возможно, он разрешит открыть для вас другой стол с более высокими ставками. Но, правда, придется тогда подождать.

Габриэль слега выдохнул и убрал руку с телефона. Зарак пару секунд исподлобья пробуравил глазами пит-босса, затем вдруг широко улыбнулся и доброжелательно махнул рукой:

– Ладно, не суетись, в другой раз. Фиг с вами, давайте играть как есть. Скажи, пусть мой коньяк тащат сюда.

Он мясистой рукой взял стопку с фишками и стал аккуратно размещать по четыре фишки внутри нарисованных на сукне кружочков-боксов. «Семь боксов, двести десять тысяч» – отметил про себя Габриэль. Девушка начала раздавать карты, положив по две перед каждым боксом и взяв одну карту себе, пятерку. Габриэль отметил, что несмотря на отточенные движения, рука у нее все-таки еле заметно подрагивает. «Волнуется, – подумал он, – никогда такую крупную игру не вела». Пит-босс подошел к столу и тоже стал наблюдать. Зарак безучастно махнул рукой:

– Мне везде достаточно, бери себе.

Девушка вытащила себе из шуза валета, набрав пятнадцать очков. Следующей картой оказалась десятка – двадцать пять очков, перебор. Она достала из лотка перед собой фишки и стала оплачивать выигравшие боксы. Затем, вспомнив, что нужно поздравлять, запоздало попыталась улыбнуться:

– Поздравляю с выигрышем!

Арчи забрал выигрышные фишки, оставив нетронутыми первоначальные ставки, и кинул ей одну стодолларовую фишку. Девушка поблагодарила за чаевые и опустила их в прорезь на столе.

Следующие четыре раздачи почти ничем не отличались от первой. Зарак, не проявляя особых эмоций, не брал себе никаких дополнительных карт, а девушка набирала себе больше, чем двадцать одно очко. Пять раздач, выигрыш – свыше миллиона. Габриэль сжал пальцы в кулак. Пять переборов подряд у крупье, по таким ставкам!

Зарак хлопнул рукой по столу и достал из кошелька кредитную карту.

– Ну все, на сегодня хватит, кругленькую сумму давайте наличными, остаток положите на эту карту. Не грустите, завтра снова приду. И либо я у вас выиграю миллион, либо вы у меня, это уже как карта ляжет. Сегодня вот повезло.

Арчи помог подошедшей девушке-разменщице уложить фишки в прозрачные пластиковые контейнеры.

– Пью за тебя, девочка, за твою легкую руку. – Зарак допил коньяк и вытер губы тыльной стороной ладони, затем шутливо погрозил пальцем пит-боссу. – А ты молодец, тебя начальство похвалит, что не разрешил мне по более высоким ставкам сыграть. Только представь, какие убытки понесло бы казино, разорение!

Зарак раскатисто рассмеялся. У него был чрезвычайно довольный вид, в отличие от персонала вип-зала. Если у пит-босса хоть как-то получалось улыбаться Зараку, то на потуги проигравшей девочки-крупье жалко было смотреть.

Хотя внешне игра была абсолютно корректной, Габриэль не сомневался, что Зарак провернул-таки аферу и обвел его вокруг пальца, как мальчишку. Конечно, бывает такое, когда игрок не берет себе карт, а крупье пять раз перебирает, но Габриэль доверял своему чутью. Девочка-крупье точно не при чем. Он почти был уверен в том, в шузе карты были заранее растасованы в нужном порядке. Но кто и когда это мог сделать, да еще и под камерами?

Надо узнать, кто замешивал карты за этим столом, в самом начале. Он встал и подошел к Тане. Она, словно прочитав его намерения, уже просматривала запись, когда Арчи только уселся за стол, и сутуловатый крупье с острым носом, которого Габриэль знал как очень опытного крупье, продемонстрировав новенькие колоды карт, начал перемешивать их.

Габриэль наклонился к монитору и вгляделся повнимательнее, Таня приблизила изображение. Собрав карты со стола, крупье разложил их на два равных столбика и снова начал мешать их между собой стандартными движениями, затем дал подрезать Арчи красной картой и поместил все в шуз. Черт! Все корректно и согласно утвержденным процедурам, ни к чему не придраться.

В кармане завибрировало, и Габриэль незаметно достал телефон и прочитал сообщение от Фила: "Ну как?". Габриэль набрал "Выиграли, не знаю как" и убрал телефон.

«Теперь нечего и думать про визит к боссу, теперь, дружок, все стало намного хуже. И тебе нужно побыстрее в этом разобраться».

В мониторную вошел Аарон, пользующийся своим менеджерским статусом беспрепятственного доступа во все помещения казино. Он встал за креслом Тани, распространяя вокруг себя запах дорогого парфюма. Таня обернулась и, задрав голову, спросила:

– Блю Шанель?

Аарон сдвинул брови, поначалу не поняв вопроса, потом кивнул, слегка улыбнулся и положил руку ей на плечо. Габриэль всегда отдавал должное умению Аарона непринужденно общаться с людьми. Достаточно высокий для турка, с красиво вьющимися черными волосами с проседью, с аккуратной бородкой-эспаньолкой, вкупе с живым блеском смеющихся глаз, он обладал редким обаянием и активно пользовался этим. Габриэль всегда считал, что именно эта гибкость, умение подстраивать свое расположение от дружеского до обходительного и даже немного услужливого, когда дело касалось богатых посетителей, способствовала росту карьеры Аарона. И сейчас, несмотря на то, что мысли были заняты совсем другим, он почувствовал раздражение от того, что Аарон так легко прикасается к Тане.

– Ну что, аналитики? – спросил Аарон. – Сколько они подняли? Я посмотрел в базе, у него недавно запрет на игру закончился. Первый визит – и на тебе!

Габриэль пожал плечами:

– Не знаю точно, чуть больше миллиона.

– Мне пит-босс звонил, сказал, что Зарак хочет играть по более высоким ставкам. Хорошо еще, что не разрешил.

Аарон снова нахмурил брови и покачал головой. Габриэль попросил Таню вновь перемотать запись игры. Таня приготовила запись и откатилась с креслом влево, чтобы им было лучше видно. Габриэль придвинул свое кресло, и еще одно для Аарона. Когда они уселись перед монитором, Габриэль кивнул, и Таня включила запись.

Вот Зарак остановил игру, повернул голову в сторону Арчи, вот он уселся рядом с ним и расставляет фишки по боксам. Девочка-крупье неуверенными движениями раздает карты. Габриэль повернул голову. Профиль Аарона со сдвинутыми бровями, был напряжен и неподвижен. Танино лицо, напротив, было подвижно, она покусывала нижнюю губу и время от времени замирала, прищуривая глаза. Габриэль вновь перевел взгляд на монитор, и тут краем глаза уловил мигание лампочки-вызова. Он встал, подошел к телефону и поднял трубку – его с Аароном срочно вызывал Лео к себе в кабинет.

Сказав Аарону, что сейчас догонит его, Габриэль дождался, пока тот выйдет, и незаметно сунул свой запасной телефон Тане.

19

Таня продолжала досматривать запись, когда Габриэль с Аароном ушли. Да, к самой игре не придраться, все четко и по правилам, за исключением того, что карты как будто бы расставлены в шузе в таком порядке, чтобы игрок гарантированно выиграл безо всякого вмешательства, так как у крупье всегда получался перебор. Она отключила запись и некоторое время понаблюдала за девочкой-крупье, которая теперь с несчастным видом все еще стояла в вип-зале за опустевшим столом. Таня бросила взгляд на часы, невольно подумав о том, что пора бы сменить девочку, потом дотронулась до рукоятки пульта и стала водить камеру по помещению. Наконец вошла новая смена крупье, они по очереди подходили к маленькому компьютеру, стоящему на тумбочке пит-босса, чтобы узнать, за каким столом им предстоит работать в ближайшие полчаса.

Таня встала и прошла в угол мониторной, чтобы приготовить себе перекусить. Вернувшись обратно, она снова машинально бросила взгляд на часы и замерла с не дожёванным куском во рту. Отпив из большой чашки кофе и проглотив кусок, она в очередной раз перемотала запись, на этот раз с целью уточнить время начала игры. Чтобы наверняка убедиться в своей догадке, она по внутреннему телефону поговорила с пит боссом вип-зала. Получалось, девочка только-только встала за стол, за которым сидел Арчи, и именно в этот момент Арчи позвал Зарака к себе за стол. Выходит, они ждали ее? Простое совпадение? Арчи играет по мелочи, и как только меняется крупье, зовет Зарака, тот сразу начинает ставить по семьдесят тысяч на каждой раздаче и непременно выигрывает. Это не может быть совпадением, все было спланировано заранее, еще до прихода девочки-крупье, она лишь по правилам раздала карты!

Таня не ощущая вкуса, допила уже остывающий кофе. Потом встала, отнесла тарелку с чашкой к маленькому умывальнику, помыла и убрала в шкафчик. Затем отыскала по графику в компьютере крупье, который в самом начале стоял за столом Арчи и замешивал карты для игры. Таня открыла его карточку – Калеб, 34 года, худое лицо с серыми глазами, на остром носу небольшая бородавка. Опыт работы 12 лет, крупье первой, то есть наивысшей, категории. Таня вновь открыла файл с записями камеры, внимательно просмотрела видео с самого начала, когда Калеб замешивал карты для игры. Все, что можно было сделать на этом этапе для аферы – это так называемый "ложный шаффл", когда со стороны кажется, что карты мешаются, а на самом деле крупье ловкими движениями скидывает карты не сверху, а снизу колоды, на деле не меняя порядок карт. Убедившись, что Калеб делает настоящий шаффл, она стала смотреть дальше. Арчи ставил фишками по сто на несколько боксов, особо не проигрывая и не выигрывая. Спустя пару раздач камера повернулась и стала записывать стол Зарака. Это было по правилам – замес карт нужно обязательно заснять. Далее камера стала писать стол Зарака в соответствии с указанием Габриэля.

Таня открыла записи с обзорной камеры, которой руководил Габриэль. Эта камера тоже все время записывала стол Зарака. Таня от досады прикусила губу, потом в раздумье побарабанила пальцами по компьютерной мышке.

Не представлялось возможным узнать, что творилось на столе, где играл Арчи с Калебом вплоть до момента, когда Калеба сменила несчастная девочка-крупье. Таня просмотрела ее карточку, затем открыла вкладку с игроками. Зарак – золотая карта казино, 38 визитов, общий проигрыш около двух миллионов, был отстранен от игры на один год после драки, когда разбил пепельницей голову Аарону. Арчи – всегда приходит с Зараком, играет по мелочи на его деньги, меняет ему фишки в кассе. Таня вспомнила их.

Итак, если предположить, что Калеб в сговоре с Арчи и Зараком, то что получается? Таня откинулась в кресле и закрыла глаза. Калеб за столом Арчи, воспользовавшись тем, что камера его стол не пишет (вопрос – как узнал?), что-то делает с картами? Далее они дожидаются смены крупье за столом, видимо, чтобы отвести подозрения от Калеба. Арчи зовет Зарака, и тот снимает куш. Все чисто, ни к чему не придерешься.

Таня открыла глаза, подкатилась к компьютеру и уже в которой раз начала просматривать запись, где Калеб замешал карты и начал играть с Арчи. На этот раз он она не отрывала взгляда от лица Калеба. Вот оно! Раздав карты для Арчи и ожидая его решения, Калеб зевнул, отвернув голову и прикрыв рот ладонью, скучающим взглядом скользнул по карнизу на потолке, где была установлена камера. Таня знала, что сквозь темную полусферу стекла можно разглядеть движение камеры и ее направление. Он следил за камерой, очевидно выжидая момент, когда она отвернется от его стола!

Тогда еще вопрос – каким образом Арчи и Зарак, договорившись с Калебом, могли знать, что тот именно в это время попадет в вип-зал, и встанет за нужным столом? Ведь расстановку крупье по столам делает программа, выбирая случайным образом из крупье 1-ой и 2-ой категорий, находящихся в это время на работе. Пит-босс тоже имеет такую прерогативу, на случай сбоя компьютера, либо по каким-то своим соображениям. Но пит-босс в разговоре сказал, что в это время он отходил в общий зал по просьбе менеджера, и при всем желании не мог сделать правки в программе. Таня пожала плечами и незаметно достала телефон Габриэля.

20

Что бы ни происходило во внешнем мире, в кабинете босса все казалось неизменным. Полная тишина, приятный ароматизированный воздух, неяркое освещение, плавные колебания стаек пираний в гигантском аквариуме. За большим столом для переговоров сидел начальник охраны казино, низенький плешивый человек в слегка поношенном сером костюме. Он оторвался от ноутбука, повернул круглую голову и окинул вошедших мягким сонным взглядом. Лео, расхаживающий у него за спиной, уселся в торце стола, улыбнулся и вопросительно-вежливым взглядом уставился на Габриэля с Аароном.

Габриэлю не понравилось ни присутствие маленького человечка с сонным взглядом, которого опасалось все казино, ни то, что Лео не пригласил их сесть. Аарон прокашлялся и голосом, в котором при желании можно было уловить волнение, сказал:

– Мы просмотрели игру, все было чисто, просто повезло. У игрока была черная карта на год, недавно срок истек.

Лео снял с руки часы и стал смотреть на них, покручивая в руках.

– Срок истек, и он с первого же визита поднял такую сумму?

Не поднимая головы, он кинул на Габриэля быстрый взгляд из-под кустистых бровей. Габриэль промолчал. Аарон продолжил уже с большей уверенностью:

– Крупье проиграл подряд пять раздач, такое часто бывает. Мы по игроку все равно в большом плюсе. Также знаем, что он очень азартен. К тому же сказал, что завтра вернется.

Лео с начальником охраны переглянулись, и тот ухмыльнулся.

Лео вкрадчивым голосом произнес:

– Аарон, мы прекрасно помним Зарака по его прошлым играм. А также благодаря истории с вашим шрамом.

При этих словах у Аарона рука дернулась было по направлению к челке, но он поправил галстук.

– Что касается сегодняшней игры, мы к ней еще вернемся, хочется вам верить, что все было чисто, по крайней мере, я на это надеюсь, – Лео мимолетно улыбнулся и после паузы произнес, – у нас другой вопрос. Прошу вас.

Он повернул голову к начальнику охраны. Тот, глядя в сторону Габриэля и Аарона, но ни на кого конкретно, бесстрастным тихим голосом доложил:

– В 1:17 возле шлагбаума, при выезде со стоянки была совершена попытка нападения на вип-клиентов…

– Слава богу, неудачная! – вдруг взвизгнул Лео.

– В том месте недостаточная освещенность, и мы точно не знаем, что произошло, но была потасовка, и мы предполагаем, что наших клиентов поджидали.

Габриэль на миг почувствовал, что у него перехватило дыхание. Начальник вопросительно посмотрел на Лео и, получив утвердительный кивок, развернул ноутбук в сторону Габриэля с Аароном и включил запись.

Габриэль сделал пару шагов вперед и поправил очки. На темном экране вначале ничего не происходило. Тусклый свет освещал площадку перед шлагбаумом. Вначале появился темный джип, спустя время за ним остановилась светлая легковая машина.

Начальник остановил запись и прояснил:

– Черный Mersedes Gelenwagen без номерных знаков принадлежит Зараку. Владелица серебристой Honda тоже наша клиентка.

Он переглянулся с Лео и раскрыл на экране свернутое окно с карточкой и фотографией Мерилин. Лео подался вперед, его глаза быстро перебегали от Аарона к Габриэлю и обратно. Он резко спросил:

– Знакома вам?

Габриэль кивнул, а Аарон сказал:

– Ну да, зовут Мери, играет не крупно, в общем зале, на рулетке в основном, иногда на автоматах.

Повисла пауза, в течение которой Габриэль напряженно гадал, что означает вся эта инсценировка, и известно ли им что-либо. То, что начальник охраны очень хитер и у него везде свои люди, он знал достоверно. Большой штат охраны, часть которых никто не знал в лицо, занимался разнообразными делами, начиная от сбора информации о благонадежности клиентов, слежек, прослушек персонала, и заканчивая силовыми разборками с дебоширами и шулерами разных мастей.

Начальник вновь запустил видео. Далее события разворачивались стремительно. Из обеих машин выскочили люди, одна фигура особенно выделялась своими размерами. "Фил" – промелькнуло в голове Габриэля. В темноте нельзя было различить лица, лишь тени двух фигур, которые сцепились в быстрой схватке. Затем произошла короткая световая вспышка, крупного человека затащили в легковушку, и обе машины быстро уехали. Лео, по-прежнему не сводя бегающих глаз с Габриэля и Аарона, спросил:

– Ну что, вам понятно, что произошло?

Аарон неопределенно кивнул, а Габриэль произнес:

– Мне непонятно.

Лео вскочил и, подбежав к нему почти вплотную, стал кричать, брызгая слюной:

– А вот мне почему-то кажется, что моих клиентов пытались ограбить, зная, что они крупно выиграли! Хорошо, что у них был электрошокер и они сумели обезвредить этого громилу! И теперь не факт, что они вернутся к нам с нашими деньгами! В заведение, на выходе из которого устраивают гоп-стоп!

Лео, внезапно успокоившись, повернулся к Аарону и сказал почти ласково:

– Эта клиентка, возле которой вы, Аарон, все время ушиваетесь в зале… Откуда она могла знать, что из вип-зала выйдут с выигрышем? А?

Аарон, сильно побледневший, пожал плечами.

Лео улыбнулся и развел руками.

– Мне нужно выяснить, кто из вас двоих, кому разрешен вход в казино без досмотра, в этом замешан. На данный момент у меня нет других объяснений происшедшему.

Лицо его мгновенно стало жестким, он резко выбросил вперед руки:

– Телефоны мне, быстро!

Габриэль сказал:

– Я не проносил телефон в казино.

Аарон тоже отрицательно покачал головой, и Лео через плечо бросил начальнику охраны, который уже стоял наготове:

– Обыскать!

Габриэль инстинктивно поднял руки вверх, когда ловкие руки быстрыми движениями прошлись по его карманам, затем по туловищу, и спустились вниз по ногам до самых щиколоток. Обыск Аарона тоже результатов не дал. Начальник выпрямился и повернул голову к Лео:

– Все равно я настаиваю на отстранение их от работы, пока не выясним все обстоятельства. Налицо утечка информации из казино, эта клиентка с подельником не могла там оказаться случайно, она сегодня даже в казино не заходила.

Лео кивнул:

– Оба немедленно покиньте заведение. И будьте, пожалуйста, на связи, я ведь из-под земли достану, если понадобится.

21

Габриэль с Аароном оделись в служебной раздевалке, получили свои смартфоны и вместе вышли на улицу. В телефоне Габриэля было одно непрочитанное сообщение, но он первым делом попытался дозвониться до Фила и Мерилин, но безуспешно. Потом он вернулся к непрочитанному сообщению: «Уверена, что Калеб что-то сделал с картами, но в камеру не видно. Пит-босс выходил из випа по просьбе менеджера, и клянется, что вручную не назначал Калеба на этот стол». Он перечитал еще раз и набрал «Спасибо, мне все понятно».

Было не очень холодно, из темной мглы бесшумно сыпались редкие снежинки. Аарон дал прикурить Габриэлю и с наслаждением затянулся сам.

– Бред какой-то, старик совсем уже с ума сходит. – Он бросил взгляд на Габриэля. – Ты же уверен, что игра была чистая?

Габриэль задумчиво курил, глядя на снежинку, севшую на бородку Аарона. «Придется немного импровизировать» – подумал он и посмотрел Аарону в глаза:

– Ты же прекрасно знаешь, что ни хрена там чисто не было.

Лицо Аарона застыло.

– Что это еще за новости? – Он оглянулся по сторонам. – Откуда мне знать? Ну-ка, рассказывай.

Габриель затянулся и продолжил:

– Ты молодец, оказывается с тех пор, как вы с Калебом были рядовыми крупье, не растерял навыки тасования карт в нужном порядке. Я помню, как вы с ним на тренингах постоянно соревновались, кто быстрее разложит колоды по мастям.

Аарон рассмеялся:

– Ну и что? Это сколько лет назад было, да и какое отношение имеет к сегодняшней игре?

– Самое прямое. Шуз с картами на том столе был «заряженный».

Четко очерченное бородкой лицо Аарона исказилось.

– Не знаю, о чем ты болтаешь. – Он докурил сигарету и выбросил окурок в урну. – Или говори по сути, или я пошел, мне холодно.

– Никуда ты не пойдешь, потому что понял, что я все знаю. Рассказать, каким образом Калеб оказался за тем столом?

Аарон молча уставился на него.

– Пит-босс его не назначал. Остается только менеджер казино, больше ни у кого нет таких полномочий.

Аарон достал из пачки еще одну сигарету и стал ее прикуривать. Габриэль решил пойти дальше.

– Если думаешь, что в твоем компе не осталось следов, то сильно ошибаешься.

– Да ну? – криво усмехнулся Аарон.

Габриэль ничего не ответил. Руки у Аарона слегка дрожали, ему наконец удалось прикурить и он, выпустив густую струю, спросил:

– Что еще споешь?

Габриэль пожал плечами.

– Ты же не будешь отрицать, что отослал пит-босса из вип-зала?

– Ну и что? – Аарон злобно смотрел на него. – Я не отсылал. Он понадобился ненадолго в общем зале.

– Ты его отослал, а сам поднялся в вип-зал, «зарядил» шуз с картами в нужном порядке и подменил им другой, который стоял на столе Калеба. – Габриэль говорил медленно и так спокойно, словно зачитывал скучный текст. – Ты был уверен, что ни одна камера не зафиксировала этот момент. Но это не так.

Аарон сузившимися глазами буравил Габриэля, затем тихо прошипел:

– Врешь, у тебя на меня ничего нет.

Габриэль улыбнулся:

– Помнишь, когда мы выходили из мониторной, я попросил тебя выйти первым, а сам задержался? – Габриэль выдержал паузу. – Одна камера зацепила момент подмены, и я попросил Таню скинуть запись на флешку. Так, на всякий случай.

Аарон, по-прежнему не сводя с него взгляда, тихо спросил:

– А что же ты промолчал в кабинете Лео, а?

Габриэль пожал плечами.

– Есть на то причины. – Он почувствовал, что продрог, и кивнул в сторону машины. – Пойдем в мою машину, холодно тут стоять.

Он зашагал по асфальту, покрытому тонким слоем свежевыпавшего снега, в сторону большой стоянки. Завел машину и стал очищать щеткой кузов от снега. Аарон стоял рядом и молча наблюдал, потом сказал:

– Хочешь, сам назову твои причины, умник? Ты же сам в этом замешан! Я не понимаю, чего ты добиваешься.

Габриэль резко развернулся, левой рукой схватил Аарона за шиворот и с размаху припечатал к машине, затем металлической рукояткой щетки навалился на шею Аарона.

– Давно они тебя купили?

Аарон прохрипел:

– Ты что делаешь, придурок? Зачем же помогал?

Габриэль ослабил хват и толкнул его. Аарон проскользил по заснеженному багажнику и, не удержавшись на ногах, упал. Он встал, отряхиваясь и с ненавистью глядя на Габриэля.

– Тебе что, деньги не нужны? Тебя же Лео бонуса лишил, а ты… – от волнения он перешел на шепот, – ты вообще на чьей стороне?

Габриэль продолжил очищать заднее стекло.

– Может, тебе мало? Так я поговорю с Зараком, и твоей байкерше подкинем немного, чтобы язык за зубами держала.

Габриэль открыл водительскую дверь и сел в машину, бросив Аарону:

– Садись.

В салоне было уже достаточно тепло. Габриэль кинул щетку на задний коврик и протянул озябшие руки к прорезям на торпеде. Аарон сел рядом. Габриэль сказал, не глядя на него:

– В общем, так. Ты спросил, на чьей я стороне. Не на вашей, и я не хотел вам помогать, наоборот, хотел поймать, и поймал тебя.

Габриэль посмотрел на Аарона, в чьих черных глазах застыл страх, смешанный с недоверием.

– Не люблю, когда меня используют. Решили, что я помогу вам обокрасть заведение, в котором работаю? Каким бы ни был Лео, у меня другие принципы, не хочу марать себя сделками с такими как ты и твой Зарак. Думаю, тебе меня не понять, так что давай по делу. Ты рассчитывал, что я не узнаю, кто это проделал и каким образом. Поэтому рассказал про камеры Зараку и про то, как мне ими следует управлять, чтобы не было никаких доказательств твоей аферы. Так?

– Допустим, – Аарон сложил ладони и подышал на них. – Тебе что надо?

– Дай мне контакты Зарака.

Аарон оскалился:

– А то что? – Голос его стал звучать увереннее. – Побежишь стучать на меня? Лео же тебя первого порвет на куски.

Он открыл дверцу машины.

– Знаешь, Габриэль, как некоторые тебя за спиной называют? Крот. Не видишь дальше своего носа. Ты вообще пешка в этой игре, и не советую тебе тягаться с нами, сильно пожалеешь.

Он вылез из машины, сильно хлопнув дверью. Габриэль стиснул зубы и закрыл глаза. Надо было успокоиться и решить, как действовать дальше. Он еще раз проверил телефон, потом решил, что лучшее место, где сейчас можно собраться с мыслями, это бассейн, там сейчас нет никого.

Девушка за стойкой, украдкой зевнув, взяла у него карточку, выдав взамен ключ от шкафчика, полотенце и халат. Габриэль зашел в хамам и лег на влажный и теплый мрамор. Горячий плотный пар приятно обволакивал все тело, покрывая его влагой, в глазах перестало щипать. Он почувствовал, что его сильно разморило, сказывалась бессонная и напряженная ночь. Заставил себя встать и выйти. Надел халат и лег на мягкий анатомический лежак, укрывшись полотенцем.

Когда он проснулся, в бассейне уже было несколько плавающих, в детской зоне толстенький тренер чему-то учил маленького мальчика в красной шапочке, которого подбодряла мать, сидящая у стены на скамейке. Габриэль взял со столика очки и телефон, с удивлением обнаружив, что проспал около четырех часов, и ему ничего не приснилось. Пропущенный звонок из клиники и какое-то голосовое сообщение. Габриэль набрал врача и услышал его бодрый, но прерывающийся из-за плохой связи в бассейне голос.

– Доброе утро. Алло, алло, вы меня слышите? Хотел сказать, что все в порядке. Деньги от вас поступили час назад, и я уже звонил коллеге в Израиль. Он готов вылететь.

– Что? – Габриэль резко сел. – Повторите.

– Я говорю, все в порядке, врач вылетает… Алло, вы меня слышите?

Связь прервалась, послышались короткие гудки. Габриэль недоуменно смотрел на экран телефона, потом сходил в душ и постоял под холодной струей. Вернувшись, снова взял в руку смартфон.

«Не знаю, сможешь ли простить меня…»

У Габриэля забилось сердце. Аудиосообщение оказалось очень большим, и Габриэль, прижав телефон к уху и зажав ладонью другое, стал слушать.

«Не уверена, что смогу это сказать, глядя тебе в глаза, поэтому решила вот так… – голос звучал тихо, почти шепотом. – Ты уже знаешь, что я далеко не пай-девочка, но не знаешь, насколько я плоха. Я и сама не подозревала, пока ты там, в казино, не сказал, что играешь ради спасения маленькой девочки. Тогда у меня все внутри словно перевернулось, я возненавидела и себя, и Зарака, и все то, чем занималась… Я ведь следила за тобой все это время, знала, что ты в клинику ходишь, навещаешь девочку. И при нашей якобы случайной встрече сделала так, чтобы ты проиграл. И в твоем казино Зарак выиграл не без моей помощи. Он хочет еще раз это провернуть сегодня, я против этого, но он не слушает меня… Может, ты уже сам догадался, что помогает Аарон, ваш менеджер. Он по скайпу должен написать, когда и за каким столом будет стоять его крупье. Прости… все ради проклятых денег… Но я решила спасти девочку. Надеюсь, на этот раз у меня это получится».

Слышно было, как Мерилин всхлипнула.

«Это самое малое, что я могу сделать. Зарак вот-вот переведет мне мою долю за игру, я жду… Слушай… Я предупредила Зарака, что Фил будет караулить на выходе из казино, но только для того, чтобы он не дал Филу выследить себя, Фил ведь такой непредсказуемый и мог навредить сам себе, попытавшись разобраться с такими, как Зарак и его дружки. Хотела как лучше…»

Раздался телефонный звонок, Габриэль отклонил его и стал слушать дальше.

«… но Зарак переиграл меня. Фила держат в подвале, но с ним все ок. Я не знаю точно, где мы, тут рядом большое озеро. Я попыталась определить местоположение, но похоже, то ли gps у меня не работает, то ли что-то с настройками телефона, я не разобралась. Вечером Зарак и Арчи поедут на игру, тут останется один охранник, я что-нибудь придумаю…»– голос ее стал совсем тихим и Габриэль с трудом расслышал последние слова, – «…не суди строго и прости, если можешь».

Габриэль еще раз прослушал сообщение, и перезвонил – абонент недоступен.

22

Звонок телефона вывел его из оцепенения. Габриэль встал и прошел к окну, чтобы связь была лучше.

– Слушай, – голос Аарона был взволнованный, – ситуация поменялась, нужно срочно поговорить, можешь приехать ко мне? Сейчас скину адрес.

– Что случилось?

– Не по телефону, – чуть ли не со стоном произнес Аарон, – приезжай поскорее. Это и тебя касается.

Район, где жил Аарон, был знаком Габриэлю, еще до женитьбы он чуть ли не каждый день бывал в этих краях. Раньше тут жил профессор, его научный руководитель, которого он боготворил. Жена профессора даже выделила Габриэлю комнату, чтобы он приходил туда работать, когда ему угодно, и оставался ночевать после затянувшихся за полночь математических посиделок с профессором. Габриэль привык считать эту семью и дом своими, пока в один солнечный майский день иллюзорный мир не рухнул. Его профессор, его кумир, опубликовал в научном журнале труд, претендующий ни много ни мало на Абелевскую премию по математике. За незначительными правками это была целиком научная работа Габриэля за три года, хотя его имя даже не упоминалось в соавторах.

Телефон завибрировал, и Габриэль прочитал сообщение с закрытого номера «Будь через час в центре, бильярдная BB. И без глупостей». Набрав «Ок», он вновь предался воспоминаниям.

Чувство подавленности и ошеломления тогда было настолько сильным, что Габриэль даже не встретился после этого ни разу с профессором, не попытался потребовать объяснений, либо извинений. Через неделю он без лишнего шума уволился из университета, покончив навсегда с наукой, а спустя полгода устроился в казино, по совету товарища-математика, уверявшего, что с такой памятью и мышлением Габриэля там непременно ждет карьера.

Днем на парковке перед домом Аарона было несложно найти место. Позвонила Таня и Габриэль договорился с ней о встрече. Поднявшись в тесном лифте на пятый этаж, он нашел нужную квартиру, потянулся было к звонку, но дверь сама отворилась.

Аарона, без привычного костюма, в майке и шортах, было нелегко узнать, на лице – растерянность на грани паники.

– Проходи, садись, – он закрыл за Габриэлем дверь и, осторожно ступая, прошел в гостиную. Добравшись до белого кожаного кресла, он медленно сел, при этом его лицо исказилось, и он закрыл глаза. В гостиной, со вкусом обставленной в стиле хайтек, было сильно накурено. Габриэль сел напротив в такое же кресло и вопросительно посмотрел на Аарона.

– Ублюдок, – простонал тот, – чуть почку мне не отбил.

– Кто?

– Батон его кличка, костолом Зарака, отмороженный на всю лысую башку уголовник. Не знаю, чем он так обязан Зараку, но этот Батон мать родную не пощадит, если Зарак ему прикажет.

Аарон открыл глаза и затравленно посмотрел на Габриэля.

– Зарак прислал его ко мне, я думал, чтобы деньги отдать…

Он замолчал и покачал головой.

– Но нет… Зарак хочет вечером еще одну игру, говорит последний раз по-крупному, после этого только расплатится. Он просто свихнулся на этой игре! Батон набрал его и включил громкую связь. Я сказал, что шеф казино что-то подозревает и меня даже временно отстранили, но он не поверил. И велел Батону сделать меня смелее. И когда тот бил меня, а я кричал, – уголки губ Аарона опустились вниз от ужаса и отвращения, – Зарак только смеялся и предупреждал Батона, чтобы только по лицу не бил. Сказал, что если не помогу, то Батону будет только в кайф прикончить меня. Пришлось сказать, что помогу, лишь бы отстали от меня. Но по факту меня ведь даже в казино не пропустят. Даже если бы не отстранили, я же не самоубийца, чтобы два дня подряд…

В его глазах показались слезы, и он закрыл лицо ладонями.

– Какой же я придурок, что связался с ними! – Он покачивал головой из стороны в сторону. – Я тебя прошу, нужно убедить Зарака, чтобы он отменил игру. Он мне не верит, скажи ему ты! Скажи, что Лео что-то подозревает, и нас на самом деле отстранили от работы.

Габриэль поднялся, подошел к балкону, одернул тяжелую штору, и открыл дверь. Свежий прохладный воздух мгновенно стал просачиваться внутрь. Сев в кресло, он достал сигареты.

– Прикури и мне одну, – Аарон пошевелился и вновь сморщился от боли.

Габриэль протянул ему зажженную сигарету.

– Сколько раз ты такое проделывал?

Аарон поперхнулся и замахал рукой, разгоняя дым, глаза его вновь заслезились.

– Это был первый раз, Богом тебе клянусь!

– Допустим, а с чего все началось? Ты сам все запланировал? Как на Зарака вышел?

– Какая тебе на хрен разница, как и зачем? – в его голосе злые нотки перемежались с истерическими. – Что делать-то? Надо задницы наши срочно спасать!

– Я тебе подскажу, что делать, – продолжил Габриэль с нажимом, – но сначала ты мне все расскажешь. Итак, с чего все началось?

Аарон помотал головой, помолчал и судорожно выдохнул:

– С Мерилин. С нее все началось.

Габриэль старался дышать ровно.

– Я время от времени хаживал в одно казино за городом, не так, чтобы часто, – Аарон неопределенно повел рукой, – так, раз в месяц, и там как-то встретил ее. Попросила меня научить играть, заигрывала, все такое, ну я и голову потерял. Перед ней не устоять, ты же видел ее, согласен?

Почему-то именно сейчас Габриэлю вспомнились морщинки возле рта Мерилин, когда она рассказывала ему свою историю. "Перед ней не устоять… Интересно, в какой момент она в Луи 13 снотворное добавила? А потом в ней явно что-то поменялось, когда я сказал про Софи и операцию. Стала отпаивать водой и кофе…». Он незаметно выдохнул и, стараясь сохранить ровную интонацию, отозвался:

– Ну да. И что, соблазнила?

– Если бы я хоть трахнул ее, было бы не так обидно. – Аарон кисло улыбнулся. – Дальше, когда я засадил все, что у меня было, она одолжила мне, потом еще и еще, всего десять тысяч. Я вошел в азарт и все проиграл, а через два дня ко мне домой вломился Батон и сказал, что либо я тут же возвращаю деньги, либо он мне переломает пальцы, и еще шантажировал фотками, где я был заснят во время игры. Я тогда не знал, что за ним и Мерилин стоит Зарак.

– И что потом, когда узнал? У тебя же с ним особые отношения?

– Он, наверное, поэтому и выбрал меня, – продолжал Аарон, словно рассуждая сам с собой. – Извинялся, что тогда так вышло, говорил, что готов загладить свою вину, забудем, мол, что было и давай станем друзьями, – он скривил губы, – даже айфон подарил, новый.

Габриэль посмотрел на часы, до встречи с Зараком оставалось полчаса. Он чувствовал себя опустошенным и в то же время собранным, как никогда.

– Дальше?

– Ну он предложил эту игру в вип-зале, поклялся, что только один раз. Я сказал, что…

– Игру ты сам предложил, Аарон, не надо сочинять. Такие тонкости аферы в блэкджеке мог подсказать ему только ты, и в помощники взял дружка своего. Думаю, ты с Калебом на досуге давно обсуждали план, как бы сорвать куш в казино, только кишка у вас была тонка для такой операции, да и игрока подходящего у вас не было, с помощью которого можно было бы провернуть аферу. Тебя и шантажировать не стоило, ты с радостью уцепился за такую возможность, разве не так?

Аарон отвел взгляд.

– Думай как хочешь. В общем, я отказался, сказал, что под камерами ничего не получится сделать. Зарак сказал, что придумает что-нибудь, и вот позавчера Арчи сообщил, что глава игровой мониторной нам поможет, записей не будет.

– Мне нужна информация про Зарака, номер телефона и адрес.

– Я не знаю, – Аарон прикусил нижнюю губу.

– Дай мне телефон, – Габриэль подошел и протянул руку.

Аарон кивнул в сторону стеклянной тумбы, на которой стоял большой плазменный телевизор. Габриэль подошел туда и поднял айфон.

– Не веришь мне? – Вскинулся было Аарон, но сразу же сник.

Габриэль просмотрел содержимое телефона.

– Какой пароль в скайпе?

– Зачем тебе скайп? – напрягся Аарон.

– Ты хочешь, чтобы я помог? Говори пароль.

Аарон неподвижно буравил Габриэля взглядом, потом откинулся на кресле.

– Так ты все знаешь, – прошипел он, – Мерилин рассказала?

– Говори пароль!

Аарон посмотрел в сторону, что-то обдумывая, потом продиктовал пароль. Габриэль проверил, пролистал короткую переписку в скайпе, удовлетворенно кивнул и положил телефон в правый карман.

– Я обещал подсказать, что нужно сделать. Беги, Аарон. – Габриэль встал. – Собирай чемодан сейчас же, садись на такси, и в аэропорт, улетай куда-нибудь.

Аарон резко вскинул голову:

– Куда мне лететь? Они же найдут меня все равно!

– Не думаю… ты достаточно хитер. Да и не будут искать, у них будут другие заботы. – Габриэль похлопал себя по карману. – Телефон я оставлю себе.

Он пошел к выходу, Аарон со стоном вскочил и пошел за ним.

– Постой! А что мне дальше делать?

Габриэль отпер дверь и пожал плечами:

– Устройся на какой-нибудь круизный корабль с казино, их полно, там тебя точно никто не найдет. Только учти, если и там что-то подобное проделаешь, с корабля уже никуда не убежишь, разве что за борт.

23

– Привет! – Зарак протянул мощную волосатую руку. Другой рукой, в которой держал кий, махнул в сторону напарника за другим концом бильярдного стола. – Это Арчи, который возомнил, что умеет играть во взрослые игры.

Затем оглядел Габриэля одним цепким взглядом всего, с ног до головы, широко улыбнулся и сказал низким рокочущим басом:

– Присаживайся, закажи себе что-нибудь, я сейчас добью этого выскочку, мне два шара осталось.

Арчи в ответ скривил в подобие улыбки губы и произнес что-то неразборчивое. Возле бильярда стоял большой диван с креслами и низким столиком. Габриэль сел на диван и заказал подошедшей официантке воду со льдом, глаза постепенно свыклись после дневного света к полутемной обстановке. Зарак крикнул официантке вслед, чтобы она принесла два пива.

Бильярдные столы тянулись в три ряда вглубь огромного помещения, освещаемого свисающими над столами с невидимого потолка светильниками с круглыми металлическим абажурами, едва заметно пахло какой-то сыростью. Зарак двигался вокруг стола вперевалку, но с какой-то удивительной для его комплекции легкостью, часто отпуская шуточки в адрес противника, Арчи негромким голосом мгновенно парировал в ответ. Было видно, что эти двое давно уже притерлись друг к другу и сыграли вместе не один десяток партий.

Арчи начал отыгрываться, отчего Зарак слегка набычился, но шутить не перестал. Арчи загнал последний шар в лузу, затем достал его и демонстративно погладил, как чью-то маленькую лысую голову. Зарак швырнул свой кий на сукно, затем подошел и сел слева от Габриэля в кресло, которое тяжело скрипнуло под таким весом. Круглая голова была как будто втиснута между плеч, над ухом под ежиком коротких волос белесо светился длинный шрам. Большое грузное тело было втиснуто в синий пиджак спортивного кроя. Выглядел он старше своих лет, хотя был примерно одного возраста с Габриэлем.

– Ну, как все прошло ночью, без проблем? – он бросил быстрый взгляд на Габриэля, вытирая салфеткой перепачканные мелом руки.

Пока Габриэль медлил с ответом, он хитро посмотрел на него сощурившимися глазами и продолжил:

– Говорят, у тебя феноменальная память? Узнал меня?

Габриэль промолчал, а Зарак ухмыльнулся и удовлетворенно кивнул. Подошла официантка и выложила на столик воду и два запотевших высоких бокала с пивом. Арчи взял бокал и уселся в дальнее кресло, достал телефон и стал копаться в нем.

Зарак сделал глоток, вытер тыльной стороной ладони рот.

– Сколько я в вашем казино проиграл? Примерно?

Вопрос был по адресу, конечно. Мониторная первая инстанция, ведущая счет проигрышей и выигрышей. Но Зарак об этом мог и не знать, поэтому Габриэль пожал плечами и промолчал.

Зарак недоверчиво покачал головой, потом улыбнулся:

– Ну, конечно, зачем вам помнить таких, как я? Для казино же мои два миллиона – капля в море, да?

Улыбка вдруг исчезла с его лица, оно стало жестким и непроницаемым, глаза буравили Габриэля, но тот не посчитал нужным играть с ним в гляделки, особенно сейчас, когда становилось очевидным, что он накручивает себя. Габриэль посмотрел в сторону Арчи и снова промолчал, почти физически ощущая, насколько Зарак дерзок и опасен.

«Хочешь сначала поговорить, – подумал он, – ок, давай поговорим. А потом ты предложишь новую игру, в обмен на освобождение Фила. И Мерилин, ты ведь вроде не знаешь, что мне известно о ее роли».

– Точнее, два миллиона тридцать две тысячи четыреста долларов. Не знаю, кто у вас там ведет учет, я пишу все сюда. – Зарак дотронулся указательным пальцем до своего виска, рядом со шрамом. – И для меня это не было каплей в море, это были хорошие деньги, мои деньги, которые вы отобрали, а потом выписали мне черную карту и лишили возможности отыграться. Пойми, дело не в деньгах, – он похлопал себя по пиджаку в районе груди, – у меня даже с собой сейчас на карточке около миллиона. Я игрок по натуре, а казино со мной обошлось несправедливо.

Габриэль посмотрел на Зарака.

– Во-первых, я не хозяин казино, а работник, сидящий на зарплате и не заинтересованный в твоем проигрыше. Наоборот, я всегда сочувствую проигравшим, это мое свойство. Во-вторых, ты сам знаешь, что казино не отбирает деньги, игра честная, ты ведь мог и выиграть. Но сам лишил себя возможности отыграться. Ни одно казино не может, при всем желании, допустить к игре человека, бросающего пепельницы в работников.

Зарак поднял левую бровь и повернул голову к Арчи:

– Слышал? Сочувствует мне. Видел когда-нибудь такого работника казино? Еще говорит, что у них честная игра…

Арчи хмыкнул, не отрываясь от айфона. Зарак продолжил, на этот раз обращаясь к Габриэлю:

– А этому пит-боссу, во-первых, не стоило специально ставить мне такого крупье, который ломает игру, а во-вторых, надо было быть сдержанней в проявлении радости, когда два раз подряд на мои двадцать одно очко крупье выкладывал себе блэкджеки.

Зарак нахмурился от воспоминаний и отхлебнул пива.

– Ну да ладно. Скажи, ты ведь давно в казино?

– Давно.

– Тогда не мне тебе объяснять, что такое игра. Это ведь не только математика и случайность, а в первую очередь везение! И казино мошенничает, подсовывая везучим игрокам крупье, с которыми им не везет. Я ведь один, а у вас этих крупье как сельдей в бочке. Вот вы и пробуете их поочередно, пока не найдете подходящего. И потом в нужный момент, – он щелкнул пальцами, – засылаете его, чтобы сбить мне волну везения. Как того ублюдка, например. Ну вот, опять прошлое вспомнил! Его за тот вечер раз пять ставили ко мне. Что, разве не так?

Габриэль кивнул:

– Вообще-то распределением крупье по столам занимается компьютер, но некоторые питбоссы иногда занимаются этим, так сказать, в ручном режиме. Но это ничего не меняет. Я достаточно насмотрелся на "везунчиков", как игроков, так и крупье. Везение меняется на невезение в любой момент, игрой управляет случай.

Зарак откинулся на спинку кресла и хитро подмигнул:

– Не в нашем случае, приятель. У нас теперь беспроигрышная система, никаких случайностей.

Он сделал большой глоток, положил бокал на стол и тяжело подался вперед, положив руки на стол.

– Ситуация изменилась, и ты в курсе, хоть и отмалчиваешься. – Он сделал паузу, ожидая, что Габриэль что-то скажет. – Короче, сегодня я приду в казино и выиграю еще миллион, и тогда будем квиты. Думаю, мне разрешат играть по высоким ставкам, казино же в проигрыше, и захочет отыграться, верно?

Габриэлю не стоило большого труда выдержать испытующий взгляд черных глаз Зарака, но он намеренно отвел глаза.

– Думаю, что да.

Зарак слегка наклонил голову. Повисло долгое молчание, после чего Зарак продолжил:

– Ты поможешь нам. А так как эта игра очень важна для меня, можно сказать – дело принципа, поэтому я был вынужден предпринять некоторые меры, для подстраховки, – он кивнул Арчи.

Тот положил телефон на полированную поверхность стола и резким скользящим движением направил его в сторону Габриэля. Тот инстинктивно подхватил айфон на самом краю стола, посмотрел на экран и пролистал фотографии. На одной был Фил, он сидел на голом земляном полу с кляпом во рту, по вывернутым вперед плечам можно было догадаться, что сзади руки у него связаны либо прикованы к чему-то. На втором снимке было крупным планом заплаканное лицо Мэри, с растрепанными волосами и таким большим кровоподтеком под глазом, что глаз почти не был виден.

Арчи побарабанил пальцами по столу и сделал жест указательным пальцем, требуя обратно телефон. Габриэль отшвырнул по столу айфон обратно в его сторону изо всех сил так, что Арчи не успел отреагировать, и телефон сильно ударился по ребру его ладони, лежащей на столе. Арчи вскрикнул и стал трясти ушибленной кистью.

Зарак коротко хохотнул и сказал:

– Ну-ну, приятель, давай не будем горячиться. – Он угрожающе поднял в сторону Габриэля указательный палец и прорычал, – ты сам виноват! Решил переиграть меня? Дружка своего крутого отправил на стоянку проследить за мной? – Зарак откинулся на спинку кресла. – Теперь сделаешь, как скажу. Главное – не дергаться, никакой полиции. Тогда завтра твой друг будет свободен, живой и невредимый. Фил вроде зовут? И подружка тоже. Извини, что немного подпортили ей личико.

Габриэль почувствовал жжение в глазах и новый приступ головной боли. Он поморгал и посмотрел вниз, на потертый ковер, потом поправил очки.

– Она не моя, а твоя подружка. За что ты так ее?

Глаза Зарака, и без того темные, стали совсем черного цвета.

– Сука неблагодарная! – Кулаки его сжались, ноздри раздулись, с шумом пропуская воздух.

Открыв тяжелую челюсть, он глубоко вдохнул и выдохнул, потом поднял руку, обращенную открытой ладонью к Габриэлю:

– Что было, то было, приятель. Один день ничего не меняет, завтра их отпущу, зачем они мне? Жди нас к полуночи, все точно так же, как и вчера.

Словно уже позабыв о Габриэле, он не спеша допил пиво, посмотрел на часы и тяжело встал, обратившись к Арчи:

– Бери кий, бездельник, пошли, я ведь пока не вздую тебя сегодня, не успокоюсь.

24

Таня ждала на скамеечке детской площадки, с телефоном в руке. Оглядев Габриэля слегка воспаленными от ночного дежурства глазами, она молча встала и пошла с ним к подъезду.

Отворив дверь и пропустив ее, Габриэль первым делом направился на кухню, закапал глаза и выпил таблетку от головной боли. Потом лег на диван, дожидаясь, пока в висках перестанет стучать.

Таня, скинув рюкзак и кроссовки, села рядом, скрестив под себя ноги. Она спросила, не глядя на него:

– Прочитал сообщение? Что скажешь по поводу Калеба?

Габриэль ответил после минутной паузы:

– Калеб пешка в этой игре. Я тебе должен кое-что рассказать… я знал об этой игре.

– Так и думала, – чуть слышно выдохнула Таня.

Габриэль открыл глаза и посмотрел в ее сторону, но она отвернула голову.

– Нет, ты не то подумала. Я согласился в этом участвовать, вернее был вынужден, но… Я хотел поймать их на афере, но просчитался.

Таня посмотрела на него и ему показалось, что в ее глазах стояли слезы. Габриэль дотронулся до ее руки. Таня, почти не дыша и без движения слушала, пока он рассказывал про аварию, неудачную игру в казино и шантаж. Он промолчал лишь про роль Мерилин во всей этой истории.

– Я пить не умею, сам знаешь, но ты… не представляю тебя напившимся до такой степени. Или ты влюбился в нее, в Мерилин? – Она одернула руку и вытерла глаза. —Прости, не мое это дело. Тебе надо было мне все сказать, я ведь чувствовала, что что-то не то происходит с тобой. Я бы помогла.

Габриэль близоруко смотрел перед собой.

– Ты сейчас можешь помочь. Прости, просто не хотел тебя впутывать, – он вздохнул, – да и нелегко признавать, что облажался, и не раз. Но больше такого не будет.

Габриэль похлопал себя по карману брюк.

– У меня айфон Аарона, Арчи с ним по скайпу переписывается. Тебе нужно будет пронести его в мониторную, но спрячь получше, наверняка охрана будет более тщательно обыскивать. И со мной связь держи по этому телефону. Зарак придет на игру в полночь, я скажу тебе, что надо будет сделать. Меня отстранили от работы, так что теперь все зависит от тебя. Теперь вот что еще важно. Фил как-то говорил, что можно вычислить IP по скайпу, ты об этом знаешь что-нибудь?

Таня, не говоря ни слова, достала из рюкзака свой мобильный и набрала чей-то номер.

– Здорово! Надо айпишник один вычислить, есть скайп… – она помолчала немного, – поняла, скоро буду.

Отключила телефон и обернулась к Габриэлю:

– Этот сможет, недаром его в нашей шайке Сноуденом зовут. Но говорит, что нужно, чтобы в это время чел был в скайпе.

Габриэль вскочил и заходил по комнате.

– Аарон им сказал, что ему небезопасно присутствовать на сегодняшней игре, так что текст такой. "Мне опасно светиться, будет мой помощник, садитесь за тот же стол. Я на связи".

– Запомнила. —Таня протянула руку. – Давай Аароновский айфон, доеду до Сноудена и оттуда напишу, чтобы наверняка. Сгоняю-то я быстро, но не знаю, сколько времени займет, нужно ведь, чтобы ответили в скайпе.

Вместе с айфоном Габриэль отдал ей и ключи от своей квартиры. За окном начало темнеть, но Тани все еще не было. Бесцельно побродив по квартире и обдумывая со всех сторон свой план, в конце концов, измотанный напряжением и ожиданием, он лег и постепенно провалился в сон, в котором увидел Софи. Он пытался дотянуться и обнять ее, чтобы прогнать безмерную печаль, охватившую его целиком при виде маленькой девочки с закрытыми глазами, прижимающей к себе плюшевого львенка с потрепанной гривой.

«– Эй, малышка, —тихонько звал он ее, – не бойся меня, подойди».

Она открыла глаза и посмотрела на него настороженно и очень серьезно, после чего стала как-то отдаляться от него. Габриэль почувствовал тепло у себя на щеках. Он тяжело вздохнул и открыл глаза, занавеси на окне освещались светом уличного фонаря. Таня лежала рядом с открытыми глазами и гладила его по щеке.

– Который час? – спросил он.

– Скоро будет десять, не хотела будить тебя, но мне уже пора. Я сама тоже вздремнула.

Таня легко поднялась и пройдя к столу, включила настольную лампу.

– Арчи ответил "хорошо", Сноуден вычислил адрес, вернее два вероятных IP адреса, они в одной подсети, точнее не удалось. Думаешь, они их держат там? – она протянула ему бумажку.

Габриэль потер лицо руками, надел очки и сверил данные с картой телефона.

– Вот эти места, как раз возле озера. Часа два ехать.

Он пометил адреса на карте.

– Ты сам хочешь поехать туда? – В голосе Тани была тревога.

– Не беспокойся. К тому же, Зарака с Арчи там не должно быть, – он посмотрел на часы, – они к этому времени уже будут в казино. И мы сыграем в свою игру.

25

Таня сидела за столом Габриэля в мониторной, как часто делала в его отсутствии на правах его заместителя. К тому же, так как этот стол стоял за спинами остальных работников, которых сегодня в ночную смену вышло четверо, можно было не опасаться посторонних взглядов и пользоваться тайком пронесенным в мониторную телефоном Аарона.

Видеонаблюдение в казино было поделено на две части – игровая и охранная. Охранная следила за камерами, установленными на всех входах в казино, в коридорах, служебных помещениях и парковках. В введении игровой находились камеры в залах, в кассах и одна камера наблюдения за входом с улицы в VIP, чтобы заблаговременно предупреждать о прибытии важных игроков. Питбоссы вип-зала болезненно реагировали, когда игровая мониторная не успевала это сделать. В 00:15 в вип-зале было по-прежнему пусто, сидящие за пустыми столами крупье изредка тихо и лениво переговаривались. Таня, готовящаяся послать Габриэлю сообщение о начале игры, и даже набившая готовый текст в смартфон, начала слегка нервничать.

Она встала и прошлась вдоль стены с мониторами, дав указание парню, который смотрел за кассой, чтобы он не забывал поглядывать за входом в VIP. Она приготовила себе цикорий, которым в последнее время старалась заменять бесчисленные порции кофе.

В наушниках ровный голос отчеканил «VIP, плюс двое гостей». Таня торопливо вернулась за стол и передала по телефону информацию пит-боссу. Она чувствовала волнение, но в то же время уверенность в том, что в нужные моменты не растеряется и будет действовать согласно инструкциям Габриэля.

Переключившись на нужную камеру и надев наушники, она превратилась в слух и зрение. Пит-босс радушно встретил гостей и распорядился, чтобы подошла официантка. Зарак собирался сыграть по-крупному, но требовал повышения ставок. Пит-босс пообещал уладить этот вопрос и удалился. Арчи сидел рядом, уткнувшись в смартфон. Таня в айфоне Аарона получила сообщение «Мы здесь». Она взяла телефон, отметив про себя, что руки ее слегка дрожат. Важно все делать так, как говорил Габриэль.

В кадре появилась официантка в короткой юбочке, она подкатила двухъярусный столик, на котором стояли бутылочки с пивом, черная икра и нарезанные ананасы. Подивившись такому сочетанию, Таня спохватилась и отправила Арчи заготовленное сообщение «Играйте по мелочи, я напишу когда нужно будет пересесть за соседний стол». Крупье закончил замес карт и пригласил сделать ставки. Зарак начал расставлять по несколько сотенных фишек по боксам.

Таня наблюдала игрой, поминутно поглядывая на часы в углу монитора, пытаясь прикинуть, куда уже успел доехать Габриэль. Наконец она написала «Пересаживайтесь» и стала наблюдать в монитор, как Арчи достал из кармана телефон и что-то шепнул Зараку. Тот тяжело встал и жестом показал, чтобы столик с едой подкатили к соседнему столу.

Арчи скрылся из кадра. Таня догадалась, что он пошел в кассу, и действительно, вскоре он вернулся с пластиковой коробкой, набитой десятитысячными фишками. Таня приблизила ракурс – «Полмиллиона!». Подошедший пит-босс что-то шепнул флегматичному долговязому крупье, тот молча кивнул. Зарак, удобно развалившись, взял в руки бокал и чокнулся с Арчи. Не спеша расправился с остатками икры, потом стал расставлять фишки по боксам, по семь на каждый из семи боксов, всего на 490 тысяч. Осталась всего одна десятитысячная фишка, которой Зарак постучал по краю латунной пепельницы и прищурился в сторону крупье:

– А это будет тебе на чаевые, если будешь хорошим мальчиком и не расстроишь меня.

Флегматичный крупье вяло улыбнулся, его похоже не смущало ни такое количество фишек на столе, ни обещанные крупные чаевые. Он медленными заученными жестами разложил карты перед боксами, выложив себе десятку. Зарак, как и вчера, отказался брать себе дополнительные карты, и тогда долговязый крупье положил себе шестерку и пятерку. Сделав паузу, он произнес:

– Двадцать одно, – и почему-то добавил, хотя и не был обязан, – все ставки проиграли.

Таня замерла, не готовая к такой быстрой развязке. Крупье потянулся было, чтобы забрать проигравшие фишки, но вышедший из оцепенения Зарак вдруг взревел «Стой!» и, не веря своим глазам, вытаращился на стол, разглядывая свои комбинации. Затем он стукнул кулаком по краю стола, отчего все фишки подпрыгнули и повернулся всем корпусом к Арчи. Тот поднялся со своего места.

Таня вовремя взяла в руки айфон, чтобы отклонить входящий звонок от Арчи, и следом получила сообщение «Что за хрень, проиграли!». Она ответила «Подождите» и непослушными пальцами стала набирать Габриэлю – «Проиграли сразу полмиллиона». Мучительно тянулись секунды, пока она не увидела, что сообщение прочитано, и затем – «Пиши, что произошла накладка, дай им приметы крупье, кто следующий по смене должен встать за стол». Она быстро открыла на компьютере график и, сверившись с часами, выяснила, кто заменит долговязого крупье.

Арчи сидел в углу на одном из диванчиков, с телефоном в руке. «Знает, что в зоне отдыха нет камер и микрофона» – подумала Таня и написала ему: «Произошла накладка. Через 5 минут смена, рыжий крупье». Арчи порывисто встал и пошел к Зараку, который с мрачным видом раскуривал сигару.

Наконец пришла новая смена крупье, долговязый крупье с облегчением и одновременно с каким-то чувством гордости сделал жест «чистые руки» и уступил место веснушчатому крепышу с рыжими волосами, почти под ноль выстриженными возле висков. Зарак достал из портмоне карточку и велел Арчи разменять еще полмиллиона. Тот недовольно покачал головой, но все-таки отправился в кассу.

Новая игра протекала по-иному, после первой раздачи рыжий перебрал себе, вытянув восьмерку на четырнадцать очков, и Зарак частично отыгрался. Но после второй раздачи игра приняла непредсказуемый характер. Три из семи боксов на столе проиграли. Таня, чувствуя, как колотится сердце, наблюдала за тем, что происходило этажом ниже, в вип-зале.

Арчи поговорил с кем-то по телефону, засуетился, оторвал Зарака от игры и отвел его в зону отдыха. Таня максимально приблизила ракурс обзорной камеры. Некоторые навыки чтения по губам, которые она с ребятами практиковали в мониторной, больше для забавы и от нечего делать, теперь могли пригодиться. Арчи жестикулировал и что-то темпераментно объяснял. Тане удалось разобрать самую главную фразу – «…Аарон говорит, что у него телефон отобрали». Она быстро набрала Габриэлю «Перестали играть, Арчи звонил Аарону». Габриэль отозвался – «Зарак игрок, уже не остановится. Охрану вызови на всякий». Таня взяла со стола трубку служебного телефона и набрала дежурного менеджера казино.

– Здравствуйте, из мониторной. Клиент в вип-зале много проигрывает…

– Знаю, – прервал ее раздраженный голос, – иду туда. Вообще-то у меня для этого пит-босс там есть, он мне все докладывает.

– Мониторная считает нужным доложить, что в прошлом с этим клиентом были проблемы, – как можно вежливее сказала Таня, – может, стоит охрану держать наготове?

– Мониторная пусть занимается своим делом, мы сами разберемся.

«Что за остолоп!». Таня, зная о вечной междоусобице между менеджерами и мониторной, все равно не смогла удержаться, чтобы в сердцах не стукнуть трубкой и не выругаться.

Габриэль оказался прав. Зарак в итоге отмахнулся от Арчи и тяжелой поступью вернулся к столу. Арчи покачал головой, но пошел вслед за ним. Зарак расставил фишки и прорычал крупье:

– Раздавай!

Получив карты, он стал внимательно смотреть за боксами и вдумчиво набирать туда недостающие карты. Играл по базовой стратегии, так, как он умел. Какое-то время он играл осторожно, памятую о большом проигрыше, и такая вялая игра вкупе с общим невезением привела лишь к тому, что запас фишек на столе постепенно сокращался. Под конец у него не выдержали нервы, он одним махом выставил на два бокса оставшиеся сто двадцать тысяч и проиграл на обоих.

Когда рыжий крупье потянулся, чтобы забрать проигравшие фишки, Зарак, взявшись за кромку стола, одним мощным движением опрокинул стол на крупье, и бросился на него, уже лежащего на полу вперемешку с картами и фишками. Таня торопливо схватила трубку телефона, но успела заметить, что два вбежавших охранника в черных костюмах уже навалились на Зарака, пытаясь оттащить его от крупье. К ним присоединился менеджер, Арчи бросился выручать Зарака, но его быстро оттеснил третий вбежавший охранник. Наконец Зарака скрутили и поволокли к выходу. Таня, завороженная зрелищем, вела его камерой и, когда Зарак проходил мимо Арчи и оказался вплотную к нему, что-то сказал так тихо, что нельзя было расслышать. Таня быстро переключила другую камеру, откуда вид был лучше и отмотала запись. Раз за разом она прокручивала этот момент, всматриваясь в искривленные злобой губы Зарака.

26

По дороге Габриэль в очередной раз безуспешно набирал Мерилин, когда поступил звонок.

– Прошу прощения за поздний звонок. Я Кристина, звоню из клиники…

Габриэль ударил по тормозам и остановил машину.

– Что случилось? Как Софи?

– Я не в курсе, мне просто велели передать, что хирург из Израиля прилетел и операция назначена на завтра. И еще, – продолжала Кристина, – на счет клиники поступила повторная сумма, из другого банка, но с тем же назначением на операцию…

– Повторная сумма? Что это значит? – переспросил Габриэль. – Когда?

– Буквально недавно. Но вы можете не беспокоиться, бухгалтерия утром сделает возврат второго платежа. Спасибо вашему фонду и всего доброго!

Послышались короткие гудки, Габриэль надолго уставился невидящим взглядом на экран смартфона, затем мотнул головой и поехал дальше.

Убедившись, что по первому адресу в деревянном покосившемся домике с заколоченными ставнями никто не живет, он вернулся к машине и стал сверяться с пометками на карте телефона. Неожиданно телефон завибрировал и высветилось «Проиграли сразу полмиллиона, остановились». Помедлив несколько секунд, Габриэль ответил и еще раз огляделся вокруг. Он и до этого предполагал, что в доме по первому адресу никто не живет, судя по отсутствию следов шин на снегу, но все-таки решил доехать до него, так как была вероятность, что есть и другая дорога к нему, не обозначенная на карте.

Второй дом, отмеченный на телефоне, находился недалеко от первого, но автомобильная дорога к нему была запутанной, надо было сделать большой крюк, выехав обратно на трассу, а затем плутать по лесной дорожке, обозначенной тонкой линией. К тому же Габриэль не был уверен, что его низкий седан там проедет, поэтому решил пойти пешком. Необъяснимая уверенность в том, что Фил и Мери находятся там, крепла в нем с каждой минутой. Обогнув дом, он вышел к воде.

Полная луна отражалась на незамерзшей темной глади озера серебристой полосой. Слабое мерцание огоньков вдали обозначало невидимый противоположный берег. Справа вдоль озера, там, где должен был быть второй дом, Габриэль тоже разглядел огни, более яркие. Снега возле берега было немного, так что Габриэль относительно быстро стал продвигаться, в звонкой тишине слышался лишь хруст снега под ботинками.

Телефон коротко завибрировал в кармане брюк, и он достал его. «Арчи дозвонился до Аарона, играть перестали». Габриэль набрал «Зарак игрок, уже не остановится. Охрану вызови на всякий». Он зашагал, раздумывая, какие могут быть последствия, если Аарон не послушался его совета. Стоило предвидеть и такой вариант…

Минут через десять он услышал слабое журчание воды и вскоре наткнулся на ручей. Осветив его телефонным фонариком, понял, что ручей достаточно глубокий в этом месте для брода, и поэтому стал идти вдоль него вверх по течению. По мере продвижения ручей мельчал, зато толщина снега возле него становилась больше, и поэтому Габриэль, уже с трудом вытаскивавший ноги из сугробов, решил перейти ручей.

Прыжок оказался неудачным. Кромка снега, принятая им за берег, была лишь козырьком, под которым ручей промыл себе дорогу, и в итоге Габриэль неожиданно чуть ли не по колено оказался в ледяной воде. Вдобавок слетели очки, и Габриэль начал искать их, подслеповато щурясь и освещая телефоном сугроб перед собой. Убедившись, что очки не найти, он чертыхнулся и пошел дальше. Когда он спустился вновь к озеру и продолжил путь вдоль берега, ноги стали коченеть и не слушаться. Тогда он стал стараться при каждом шаге изо всех сил шевелить пальцами ног и ступнями, хотя почти не чувствовал их. На память пришел невеселый рассказ Джека Лондона, где промокший золотоискатель на морозе пытался зажечь последнюю спичку, чтобы развести спасительный костер.

От этих мыслей Габриэля отвлек неожиданно возникший перед ним беленый каменный забор, и почти сразу же на телефон пришло сообщение от Тани: «Зарака увела охрана, он успел сказал Арчи – пусть кончает их и валит оттуда». Габриэль почувствовал, что задыхается. Он прислонился к каменной кладке, сделал пару глубоких вдохов и побежал вдоль стены. Она была метра три в высоту и тянулась вверх по косогору. Сердце бешено стучало, отдавая в виски, воздуха не хватало, зато от такой нагрузки он почувствовал покалывание в ступнях и машинально отметил про себя, что кровообращение в ногах восстановилось. Он остановился, чтобы отдышаться, и побежал дальше, но через пару минут был вынужден снова остановиться, и так несколько раз. За стеной ему послышался глухой хлопок, как от выстрела, а спустя минуту внезапно тишину разрезал звук заведенного мотора. Каменная стена казалась бесконечной и, когда Габриэль наконец добежал до вершины косогора и увидел слева освещенный фасад двухэтажного особняка, ему показалось, что прошла целая вечность.

С этой стороны дома забор был пониже и снег перед ним был убран. Габриэль, спотыкаясь, побежал в сторону входа, высокие ворота были открыты, два мощных фонаря освещали двор. Без очков, даже прищурившись, Габриэль ничего толком не мог разглядеть, лишь расплывчатый силуэт светлого автомобиля со включенным двигателем. Он подошел ближе, вроде машина Мерилин. Судорожно хватая ртом воздух, достал смартфон и включил на нем камеру. Держа телефон перед глазами, как видоискатель, он наконец смог на экране увидеть, что водительская дверь распахнута, а на снегу, опершись спиной к порогу автомобиля, полулежит крупный лысый мужчина. Рядом с ним на снегу кровавой полоской выделялся предмет. Габриэль навел камеру и узнал фирменный нож Фила.

Переводя дух, он присел над мужчиной. Левая рука прижата к горлу, из-под пальцев струится кровь, грудь ходит ходуном. Неподвижные и пустые глаза навыкате, которые следили за ним в казино, еле заметно дрогнули. Правой рукой мужчина сжимал лямку валявшегося рядом рюкзака. Габриэль расстегнул молнию и пощупал рукой содержимое. Потом встал и, перешагнув через ноги лежащего, выключил зажигание. В наступившей тишине стали слышны хрипы мужчины. Габриэль наконец немного отдышался и повел камерой по сторонам. Слева располагался деревянный сарай с поленницей дров, из распахнутой двери большого особняка на крыльцо падал свет.

Внутри было тихо, из прихожей виднелась освещенная гостиная. Справа резная лестница двумя пролетами поднималась наверх, а под ней ступени поуже вели в подвальное помещение. Половицы были выкрашены в мягкий белый цвет и Габриэль на них заметил темные пятна. Стараясь дышать не так шумно, он стал спускаться вниз. Неожиданно на экране высветился входящий звонок от Тани, Габриэль отклонил вызов и продолжил спуск. В подвале было темно и холодно, вдалеке из полуоткрытой двери пробивался свет. Прощупывая одной рукой бетонную стену, а в другой держа смартфон перед глазами, подошел к двери и распахнул ее.

Его ослепил свет голой лампы, свисавшей с потолка, пахло порохом. Фил, сидящий на полу, и прикованный одной рукой наручниками к стойке вмонтированного в стену стеллажа, тяжело дышал, выпуская клубы пара. Мерилин, неестественно изогнувшись, лежала лицом вниз рядом с Филом. Габриэль сделал шаг и споткнулся об охотничий обрез, валявшийся на полу. Он перешагнул через ружье и дрожащей рукой навел на Мерилин камеру. Рука ее тоже была прикована к трубе, платье на спине промокло от крови, растекавшейся темной лужей вдоль стены. Габриэль сел рядом с Мерилин и, скользнув рукой под светлыми волосами, прикрывавшими шею, попытался прощупать пульс на сонной артерии.

– Бесполезно, брат, – хрипло отозвался Фил,– навылет. Он ей в грудь выстрелил. – Я виноват во всем, прости. Поздно в этого гада финку метнул. Он ружье выронил и ушел.

– Не ты, а я виноват. Нельзя было вас впутывать в это, – отозвался Габриэль. – Недалеко он ушел, готов, лежит во дворе.

Фил судорожно вздохнул:

– Туда ему и дорога, садист чертов. Я думал, он просто попугать хочет, ведь он улыбался, понимаешь?

Фил посмотрел в сторону Мерилин, потом дернулся всем телом и отвернул голову к стене. Габриэль приобнял его, чувствуя, как подрагивает его широкая спина.

– Брат, сходишь за ключами от наручников? – Фил повернулся к нему. – У него на поясе висят.

Габриэль вернулся к машине, мужчина лежал на левом боку, грудь больше не вздымалась, в правой безжизненно распростертой на снегу руке был сжат телефон. Габриэль присел, разжал пальцы и взял еще теплый телефон. Пролистал его и засунул в карман. Затем отстегнул от пояса брелок с маленькими ключами, на обратном пути остановился и набрал Тане. Она тут же отозвалась:

– Слава богу! Ну что, как ты?

– Я в порядке, Фил тоже, но Мерилин… убили.

– О боже! Почему?

– Потом расскажу, а теперь послушай. Тебе нужно поговорить с Лео. Ты меня слышишь?

– Да, говори.

– Пусть не отпускает их, пока не приедет полиция. Скажи, они замешаны в убийстве.

– Рассказать ему все?

– Не надо, так точно без работы останешься… – Габриэль сделал паузу. – Просто ты услышала разговор, где Зарак говорил про убийство.

Таня перебила:

– Я не слышала, прочитала по губам…

– Неважно, пускай так. Больше ты ничего не знаешь, главное – чтобы не отпустил их.

– Как мне с Лео связаться, у нас же нет связи с ним?

– Через менеджера, скажи что у тебя срочная информация.

– Хорошо, – вздохнула Таня. – Сделаю.

Габриэль спустился в подвал и отомкнул наручники. Фил встал, пошатываясь, и потер кисть руки:

– Я вначале не понимал, что происходит. Она была с ними заодно, ты знал?

Габриэль кивнул.

– Но потом узнала про Софи и решила нам помочь. Ее вчера этот ублюдок избил и привел сюда. Оказывается, Зарак сказал ей, заплатит тебе только после новой игры. Тогда она дождалась, когда Зарак начислит ей на карту ее долю, и перевела нужную сумму в клинику. Зарак каким-то образом прознал про это и взбесился. Потому что деньгами, нужными для операции Софи, тебя уже нельзя было соблазнить на аферу. Но у него был запасной вариант, заставить тебя подыграть ради спасения друга Фила. – Он горько усмехнулся. – Как ты нашел нас?

– Долгая история… Зарак проиграл все, устроил драку, из казино их не скоро отпустят. – Габриэль потянул его к выходу. – Пойдем.

Во дворе Фил увидел свою финку, лежащую на снегу, наклонился и чуть было не взял, но Габриэль остановил его.

– Я бы еще раз убил его, – сказал Фил.

– Зарак смекнул, что Мерилин расстроила его игру и велел Батону убрать вас и самому убираться.

Фил сплюнул и ткнул ботинком рюкзак.

– Что это?

– Деньги, вчерашний выигрыш.

Фил присел, открыл рюкзак и достал пачку банкнот по 500 евро. Потом порылся еще и присвистнул.

– Всего лишь двадцать пачек, вот как выглядит миллион. И что с ним делать?

Габриэль пожал плечами.

– В казино вернем, оставь. В полицию надо звонить, мы уже давно были обязаны сообщить.

– Ты чего, брат? – Фил вскинул голову. – Сам же сказал, что Зарак сегодня проиграл им! Таких денег я сроду не видел, да и не увижу, наверное. Я понимаю, что это, конечно, не компенсация, но все же…

Он встал.

– Дай телефон, вызову копов. А ты иди-ка в дом, у тебя все ноги мокрые, дров сейчас наберу и приду.

Габриэль прошел в дом, сел возле камина, чтобы разуться, но вдруг окончательно обессилел. Вернулся Фил и стал разжигать камин. Габриэль сидел, закрыв руками лицо. Фил стянул с его ног мокрые ботинки и носки. Потом сходил на кухню и вернулся с двумя стаканами, сунул один Габриэлю в руку.

– Выпьем, брат, за нее, – выдохнул Фил и залпом выпил полстакана.

Габриэль, глядя невидящими глазами на потрескивающий огонь, сказал, как бы спрашивая сам себя:

– Зачем им надо было убивать ее?

Фил поставил стакан на стол и попросил сигарету, жадно затянулся и закашлялся.

– Она рассказала, что Батон сидел два раза, вооруженный разбой, потом изувечил кого-то. Зарак какой-то криминальный авторитет, в тюрьме они и сошлись. Они бандиты, брат, не такие люди, как мы с тобой. Мерилин предупредила Зарака, что я с ней будем караулить на стоянке казино. Решила, что так лучше для нас. Типа, чтобы они оторвались от слежки, и я не натворил глупостей, – он скривился, – недооценила Зарака. Тот решил, что лучше меня в заложниках подержать, чтобы тебя на крючке держать.

Фил отпил из стакана.

– Мерилин была с ними в деле и вроде как предала их, такое по уголовным понятиям не прощают. Она сказала, что связалась с Зараком по молодости, он ей помог в трудный период и по-своему любил ее. Несколько раз пыталась уйти, но он не отпускал, шантажировал чем-то серьезным. Потом она решила, что после аферы в казино получит свою долю и скроется в Индии, там у нее подруга живет, даже паспорт другой подготовила.

– Она мне что-то говорила, мол хорошо бы вдвоем куда-нибудь далеко уехать, где никто не найдет, – произнес Габриэль.

– Помяни, господи, ее душу, – Фил посмотрел куда-то вверх. – Получается, отдала свою жизнь, чтобы спасти девочку.

– Да, – сказал Габриэль.

27

Несмотря на уговоры Габриэля ничего не трогать в доме, Фил, пообещав не оставлять следов, все-таки отыскал свой выключенный сотовый в письменном столе в дальней комнате, потом сел в кресло и выругался:

– Черт, батарейку вытащили!

Он кинул бесполезный мобильный на стол.

– В такую глушь еще не скоро полиция доберется. Ты где машину оставил?

Габриэль не сразу ответил.

– Там, – он махнул рукой, – соседний дом возле реки, не близко идти.

Фил встал:

– Давай ключи, схожу за ней. Не могу тут оставаться.

Габриэль с сомнением покачал головой, но отдал ключи:

– Снега много, не знаю, сможешь ли проехать. В телефоне в картах пометка того дома стоит. И принеси мне очки из машины, ничего не вижу.

– Мне подвигаться надо, засиделся, знаешь ли, в этом чертовом подвале. Лопату захвачу.

После ухода Фила Габриэль сидел не шевелясь, уставившись на пляшущий огонь в камине. Постепенно оцепенение после пережитого прошло и он, уже не сдерживаясь, выплакался, сотрясаясь всем телом. Он уже и не помнил, когда плакал последний раз.

Начала сказываться усталость, недосып и выпитый ром. Он то проваливался в короткий тревожный сон, то просыпался и хотел спуститься в холодный подвал, чтобы укрыть Мерилин каким-нибудь одеялом, или даже принести ее в теплую комнату, поближе к камину. Он был уверен, что в конце концов справился с сомнениями и страхами, и он принес ее на руках и положил в кресло, где до этого сидел Фил, укутав одеялом. И теперь она будила его, трогая за плечо. Габриэль открыл глаза, Мерилин была почему-то в черной шапке-ушанке, из-под которой выбивались светлые локоны, и он не мог узнать ее лица. Окончательно проснувшись, он закричал и вскочил, отшатнувшись от нее.

– Спокойно! – раздался голос справа.

Габриэль не успел оглянуться, как кто-то быстро завел его руки назад, и он почувствовал холодок на запястьях. В гостиной ему удалось разглядеть еще нескольких полицейских в зимней униформе. Один из них, полный, стал греть руки перед камином, а двое вышли из гостиной. Девушка в форме полиции, которая его разбудила и держала сейчас за локоть, подвела Габриэля к столу возле окна. Быстрыми движениями обыскав его, девушка достала содержимое из его карманов, затем отодвинула стул, чтобы Габриэль мог сесть. Через окно уже пробивался слабый утренний рассвет, двор иногда озарялся фотовспышками, слышались голоса, люди все время заходили и выходили из дома, хлопая дверью.

Спустя какое-то время перед Габриэлем сел кто-то, зашуршал бумагами и стал задавать короткие вопросы, делая записи в планшете. Девушка и полный полицейский вышли из дома и вскоре вернулись, полный наклонился и что-то прошептал сидящему за столом, на что тот раздраженно бросил:

– Да, как и положено. – Он обратился к Габриэлю. – Держите очки, друг ваш передал.

Габриэль надел очки и наконец разглядел полицейского, который сфокусировался в довольно молодого с виду лейтенанта, с рыжими ухоженными усиками на чисто выбритом лице. Достав из кармана и положив на стол небольшой диктофон, лейтенант кивнул:

– Теперь послушаем вас. Наш разговор записывается. Вы можете хранить молчание, а также не свидетельствовать против себя. Но, учитывая два трупа, мне бы очень хотелось узнать, что же здесь, черт побери, произошло.

Он потянулся и включил диктофон, девушка-сержант стояла рядом и слушала.

– Зарак и Арчи, вчера они взяли в заложники моих друзей. Я их знаю по казино, в котором работаю. Сейчас они находятся в казино, задержаны охраной за дебош во время игры. Это они велели убить.

Лейтенант записал на листочке название казино, протянул девушке со словами «Найдите и свяжитесь» и достал из бумажника удостоверение Габриэля.

– Зачем они это сделали? Кем вы работаете в казино?

– Они хотели заставить меня, как главу видеомониторной, закрыть глаза на мошенничество, которое собирались провернуть в казино.

Лейтенант пристально смотрел на него.

– Почему не сообщили о похищении людей? Это серьезное преступление.

Габриэль пожал плечами.

– Это было главным условием Зарака.

– Ну, допустим. Что произошло дальше?

– Я выяснил, что они хотели провернуть все с помощью менеджера казино Аарона, держали с ним связь по скайпу. По IP их скайпа, – Габриэль решил не упоминать лишний раз Таню, – я вычислил примерное местоположение звонящего и приехал сначала к соседнему дому. Примерно в это время моя помощница, которая наблюдала за игрой, сообщила, что во время игры Зарак устроил драку, и их задержали в казино. Еще она мне написала, что Зарак отдал приказ избавиться от заложников.

Габриэль кивнул на лежащий на столе телефон.

– Это телефон убитого, там вы найдете переписку и звонки, связывающие его с Зараком.

Лейтенант стукнул ладонью по столу и крикнул:

– Кто вам позволил забирать улики с места происшествия?

– Простите, как-то не подумал тогда.

Лейтенант взял телефон в руки и стал просматривать.

– Продолжайте!

– Когда я добрался сюда, увидел во дворе подельника Зарака, Батона. Он был смертельно ранен. В подвале обнаружил… что она, Мерилин, уже мертва. Фил сказал, что ее застрелил Батон и что ему удалось ножом ранить Батона. Я сходил за ключами от наручников, чтобы отстегнуть Фила, и обнаружил, что Батон уже мертв.

– И решили, что имеете право рыться в его карманах? – прервал его лейтенант и, не дождавшись ответа, спросил, – что значит отстегнуть Фила? Если он был в наручниках, каким образом смог ранить Батона ножом?

– Одна рука была прикована к стеллажу. Другой он достал из ботинка нож и метнул в Батона.

– Прямо супермен какой-то. Как в кино, – в голосе лейтенанта слышалось неприкрытое недоверие.

– Фил и есть супермен в каком-то смысле, – Габриэль кивнул, – особенно по части выживания и самообороны, всегда развивал специальные навыки.

Лейтенант ногтем почесал усики и стал что-то писать в планшет. Вошла девушка в форме и что-то шепотом сказала ему. Габриэль только сейчас почувствовал, как сильно его босые ноги продрогли. Он оторвал ступни от пола и потер их друг об друга. Лейтенант что-то сказал девушке, после чего она достала из полушубка ключи и отомкнула наручники. Лейтенант подвинул к Габриэлю его бумажник, ключи и кнопочный мобильник.

– Пусть во дворе подождет, и второго ведите сюда, – сказал он девушке. – Узнай, закончили-ли криминалисты?

Габриэль подошел к камину, надел просохшие носки и ботинки. Во дворе было морозно, фонари по-прежнему горели, хотя уже стало заметно светлее. Большой черный полицейский фургон стоял неподалеку от крыльца. Проходя мимо него, Габриэлю удалось разглядеть внутри пару носилок друг рядом с другом, накрытых большим коричневым брезентом. Полный полицейский, стоящий рядом с работающей легковой машиной, припаркованной у воротам, открывал заднюю дверцу. Оттуда неуклюже вылез Фил с пристегнутыми сзади руками. Проходя мимо Габриэля, Фил подмигнул ему. Девушка-сержант сняла варежки и поднесла ко рту белую сигарету. Габриэль достал зажигалку и поднес ей, но она мотнула головой, и Габриэль сообразил, что сигарета электронная.

– Рекомендую, – сказала она и слегка улыбнулась.

От этой улыбки Габриэль почувствовал себя немного получше.

– Мы будем арестованы? – спросил он ее.

У нее было округлое лицо, усыпанное веснушками и курносый нос. Габриэль решил, что ей не больше двадцати пяти. Девушка выпустила в морозный воздух большой клуб дыма.

– Не знаю, не мне решать. Вряд ли, все указывает на правдивость вашей истории. Хотя она, конечно, необычная.

Со стороны дома послышался звук захлопнувшейся двери и кто-то крикнул «Заканчиваем!». Девушка убрала электронную сигарету в карман.

– Можете сесть в машину, – она кивнула в сторону седана, – чтобы не замерзнуть, да и не наследить тут.

– Слушаюсь, – отозвался Габриэль.

Он хотел было подойти к черному фургону, но не смог себя заставить. В конце концов сел в полицейский седан на заднее сиденье и закрыл глаза. Попытался о чем-нибудь подумать, но в голове было странно пусто. Холодный воздух из открывшейся двери окатил его, и кто-то попросил выйти. Усатый лейтенант оказался на удивление маленького роста. Он протянул Габриэлю планшет с прикрепленными к нему бумагами. Фил стоял неподалеку.

– Вот, подпишите показания. Жду вас обоих завтра в одиннадцать в центральном управлении, держите визитку, там мой телефон и номер кабинета.

Лейтенант отдал Габриэлю серо-белую карточку и присоединился к группе, вышедшей из особняка.

– Возьми, батарейка села, – Фил протянул телефон. Голос его был бодрым, хотя и немного осипшим. – Ну что, брат, пойдем?

Габриэль оглянулся на фургон. Они молча вышли за ворота и в сумеречном утреннем свете пошли по наезженным в снегу следам автомобильных шин. Фил шел впереди.

– До поворота пройтись надо будет, – оглянувшись, бросил он.

Машина Габриэля стояла боком к дороге, в низине, снег вокруг был утоптан множеством следов. Фил усмехнулся:

– Я тут забуксовал, когда полицейские приехали. Как раз успел деньги припрятать и рюкзак выкинуть. Говорю – «Это я вас вызвал». Они сначала вытолкали машину с дороги, чтобы не мешала им проехать, потом нацепили на меня наручники и с собой взяли.

– Фил, деньги надо в казино вернуть.

– Не-е-ет, брат, даже не уговаривай! Закрыли тему.

Габриэль вздохнул.

– Что ты лейтенанту рассказал?

Фил пожал могучими плечами.

– Мы просто ждали тебя с работы, меня вырубили электрошокером, потом связали и привезли сюда. Кто это сделал и для чего, я без понятия. Рассказал, при каких обстоятельствах замочил этого урода. Ну а потом пришел ты и освободил меня. Ну что, попробуем выбраться?

Габриэль сел в машину и завел двигатель, а Фил стал подталкивать машину сзади. После нескольких безуспешных попыток они попытались вытолкать вдвоем, но только выбились из сил. На дороге показался полицейский седан и остановился рядом с ними. Сзади подъехал черный фургон, из него вышли двое и велели Габриэлю сесть за руль и включить вторую передачу. Через несколько минут машина, забросав всех снегом из-под задних колес, наконец-то выбралась из низины на колею. Полицейские отряхнулись, расселись по автомобилям и уехали.

28

«Тебе нужно поговорить с Лео. Пусть не отпускает их, пока не приедет полиция. Скажи, они замешаны в убийстве». Таня расхаживала по мониторной, не понимая, что происходит. Часы шли за часами, а ее никто и не думал звать к боссу. Два раза она звонила менеджеру, и оба раза тот ответил, что все передал, и ей велено ждать. Несколько раз она набирала Габриэлю, но телефон того был выключен.

Когда в наушниках раздалось «VIP, минус один гость», Таня кинулась к монитору, на котором была картинка входа в VIP. Зарак принял пальто из рук охранника и вышел на улицу, никем не сопровождаемый.

Таня открыла дверь и выскочила из видеомониторной. Пройдя по коридору и свернув направо, она дошла до лестницы, ведущей наверх. Молодой парень в черном костюме, сидящий за столом, вопросительно уставился на нее.

– Я заместитель руководителя игровой мониторной. Мне нужно пройти к Лео, это срочно.

Парень коротко переговорил по рации и кивнул на лестницу. Этажом выше другой охранник довел ее до массивной двери и распахнул ее. Таня зашла и огляделась, в большой комнате никого не было. Она смотрела на аквариум с пираньями, когда Лео неожиданно появился из-за боковой двери и направился к своему креслу. Таня подошла ближе.

– Вы отпустили Зарака? Он дал приказ убить кого-то!

Лео исподлобья оглядел ее и движением руки указал на стул за большим письменным столом.

– Садись. Пора и с тобой разобраться.

Он потянулся к телефону на столе и нажал кнопку.

– Приведи его.

Лео поерзал, поудобнее устраиваясь в кресле, и склонил голову набок.

– Что за убийство? Откуда знаешь?

– Когда Зарака уводила охрана, я смотрела за ним по камере, он приказал убить кого-то.

– Запись есть?

– Нет, я по губам прочитала.

Лео хмыкнул и продолжил вкрадчивым голосом:

– Очень интересно… по губам, говоришь. Полиция звонила, меня соединили, они тоже про какое-то убийство говорили. Что еще знаешь про это?

– Только это, – ответила Таня, не отводя взгляд.

Лео из-под кустистых бровей молча сканировал ее бегающими глазками, потом перевел все внимание на часы, снял их, покрутил в руках и аккуратно положил на стол, циферблатом к себе. Видимо, что-то его не устраивало, так как он несколько раз менял положение часов, затем снова надел.

– То есть вы знали… И все равно отпустили? Почему? – не выдержала Таня.

– Да потому, что это меня не касается. Меня волнует лишь то, что происходит, – он очертил в воздухе большой круг, – внутри стен этого заведения. В частности – вчерашняя игра, когда нас обнесли на миллион евро. Что скажешь, игра была честной? Мониторная ведь для этого и существует, не так ли?

Голос Лео стал жестче, взгляд его вновь гипнотизировал Таню.

– Думаю, что все было подстроено, – сказала она, – Возникли догадки по поводу одного крупье.

– Его? – спросил Лео, глядя мимо нее.

Таня обернулась. Начальник охраны, держа за локоть кого-то, подошел к ним ближе. В изуродованном лице Таня с трудом распознала Калеба – заплывшие от кровоподтеков глаза, распухший нос. Она только и могла, что молча кивнуть.

– Она была в курсе? Знаешь ее? – Лео кивнул головой в сторону Тани, не отрывая взгляда от лица Калеба.

Тот повел головой из стороны в сторону.

– Отвечай! – крикнул начальник охраны, дернув его сильно за руку.

– Нет, – Калеб разлепил губы, – впервые вижу.

Начальник охраны посмотрел на Лео и кивнул, тот мотнул головой:

– Уведи!

Лео встал и подошел к ней вплотную.

– На чем мы остановились? Да, на догадках по поводу этого мерзавца. И почему мне не доложили?

Таня сглотнула и подняла голову.

– Только догадки, доказательств не было. Никаких. Я сообщила все своему начальству.

– Габриэлю, – не то спрашивая, не то утверждая, сказал Лео.

– Да. Нас ведь учили, что в казино дисциплина как в армии, выполнять приказы и не прыгать через голову.

Лео вернулся на место, сел и вздохнул.

– Я тебе верю. Я лично просмотрел записи вчерашней игры, и у меня даже догадок не возникло. Впрочем, догадок я не люблю, это неэффективно, у меня свои методы. Мы, так сказать, побеседовали с обоими крупье, которые вчера раздавали карты. Девочка оказалась не при чем, а вот этот все рассказал. Менеджер, Аарон, заранее специальным образом подмешал колоды. И еще сказал ему, чтобы тот не беспокоился, потому что начальник игровой мониторной в деле. – Он кинул быстрый взгляд на Таню. – Где может быть Габриэль? Мы не можем дозвониться до него.

Таня пожала плечами.

– Не знаю. Но… мои слова для вас, наверное, ничего не значат, но насчет Габриэля я могу поручиться, он не такой человек. Уверена, что все разъяснит, когда появится.

– Если появится… а не сбежал куда-нибудь, как Аарон. Сегодня Габриэля не было, и эти жулики проиграли. Может, это и случайность, но я в такие случайности не верю.

Таня промолчала.

– Они бы в любом случае сегодня не вышли из казино. Мы их ждали.

– Но все-таки отпустили, – выпалила Таня, – несмотря на то, что полиция сказала вам, что они в убийстве замешаны.

Лео вскинул руки ладонями вперед.

– Забудь! Повторяю, это не наше дело. Полиции я сказал, что мы их уже отпустили. Клиенты вспылили, с кем не бывает при проигрыше. Мы их задержали, потом они принесли извинения, вот и отпустили их. Инцидент исчерпан, ты меня поняла?

– Да, – сказала Таня.

Лео удовлетворенно кивнул.

– Все, что от нас зависит, мы сделали. Скинули полиции все сведения, какими располагаем – данные, фотографии, номера телефонов, автомобилей. Дальше не наше дело, пусть ловят. Каждый должен заниматься своим делом. Наше – это делать деньги, какой мне прок в том, чтобы сдать Зарака полиции? – Лео лукаво улыбнулся. – Пусть лучше вернет наш миллион. Ок, можешь идти. Не советую играть в кошки-мышки, дай немедленно знать, если Габриэль свяжется с тобой.

Таня попрощалась и пошла к выходу, по дороге еще раз кинув взгляд на стаю пираньей. «Вот оно что, – подумала она. – Зарак отправился за деньгами, чтобы откупиться. Арчи не выходил, его наверняка держат тут как заложника, пока Зарак не вернется».

29

Фил сел за руль, и машина, немного попетляв по заснеженной лесной дороге, теперь ехала по более-менее очищенной от снега трассе. Утро выдалось солнечное и морозное.

– Погнали в клинику, – сказал Габриэль. – И пристегнись.

– И так тесновато мне тут, – Фил зевнул, – лучше смени меня, брат, глаза совсем слипаются.

Он включил поворотник и стал снижать скорость, когда мимо них промчался Mersedes Gelenwagen.

– Черт! – пробормотал Фил и выругался, посмотрев в зеркало заднего вида, – Зарак! Разворачивается!

– Уверен? Не останавливайся! Жми на газ! – Габриэль обернулся, но ничего не увидел.

Фил переключил передачу, машина дернулась, пробуксовала задними колесами и стала набирать скорость. На повороте автомобиль стало заносить, но Филу удалось справиться, сбросив скорость ручным тормозом. Стиснув челюсти, он то и дело смотрел в заднее зеркало.

– Следи за дорогой! – сказал Габриэль.

Обернувшись вполоборота, он посмотрел назад. Погони не было. После очередного поворота они выскочили на ровный участок трассы. Габриэль снова оглянулся и теперь заметил черный увеличивающийся силуэт мчавшегося за ними автомобиля. Взошедшее над лесом солнце ярко вычерчивало силуэты сосен, проносящихся мимо на фоне мирной синевы неба. До самого горизонта, где дорога вновь уходила в лес, не было ни единой машины.

– На ровной дороге не уйдем, – скрипнул зубами Фил.

И действительно, через несколько минуту 400-сильный полноприводный Gelenwagen уже шел почти вплотную сзади. Фил, сжимая руль до белизны в костяшках пальцев, бросил машину влево, не давая обогнать себя. Gelenwagen начал отчаянно сигналить и мигать фарами. Не доезжая поворота, ведущего в лес, Gelenwagen попытался снова обогнать, на этот раз справа. Фил рванул руль, на скользкой дороге зад машины занесло и Mersedes на всем ходу протаранил их в правое заднее крыло. От удара Габриэля кинуло вбок, и в следующее все вокруг пришло в движение. Машина закружилась, вылетела с дороги и, заскользив по откосу, и врезалась капотом в сосну. Все разом стихло, в машине резко запахло гарью от выстрелившей подушки безопасности. Очки, как ни странно, не пострадали. Фил сидел, навалившись грудью на руль. Габриэль потряс его за плечо, Фил поднял голову и что-то промычал, лицо его было в крови. Габриэль открыл дверцу и вывалился наружу. С трудом шагая по колено в снегу, он стал обходить машину, чтобы помочь выйти Филу. Открыл дверь с водительской стороны, и попытался его вытащить.

Сверху раздался крик:

– Отойди в сторону!

Зарак, спустившийся с дороги, подошел ближе. Тяжело дыша, поднял руку с пистолетом и направил на грудь Габриэля.

– Ты, – он грязно выругался, – испоганил мне игру и задумал смыться? Где деньги?

Габриэль отрицательно покачал головой. Зарак перевел пистолет на Фила. Тот поднял голову, с рассеченной брови кровь залила ему половину лица. В морозном воздухе сухо щелкнул предохранитель пистолета.

– Ну? – прорычал Зарак.

Фил молчал. Габриэль сделал шаг вперед.

– Стой, где стоишь! – крикнул Зарак Габриэлю и, взяв его на прицел, другой рукой распахнул заднюю дверцу машины.

Затем проверил багажник.

– Не веришь, что выстрелю? – подойдя к водительской двери, сказал Зарак. – Батон успел позвонить мне перед тем, как богу душу отдать.

Зарак быстро опустил руку и выстрелил Филу в бедро. Фил дернулся и замер, голова бессильно свисла на грудь. Зарак пяткой ботинка ткнул Фила в ногу, но тот не пошевелился. «Отключился» – мелькнуло в голове Габриэля.

Зарак медленно поднял пистолет и прицелился Филу в голову.

– Стой! – крикнул Габриэль. – Я скажу, где деньги.

Зарак повернул голову в его сторону. Лицо его налилось кровью, отчего шрам на виске побелел. Оскалившийся в ухмылке рот напоминал пасть какого-то зверя.

– Даже как-то бодрит все это, похлеще игры. Как в старые добрые времена. Ну?

– Там, возле дома, в снегу. Поехали, покажу.

Зарак поморщился.

– Ему все равно не жить. Батон был мне как брат.

– Слушай! – сказал Габриэль. – Мертвых не вернуть. Если выстрелишь, я больше ни слова не скажу. Клянусь богом!

Зарак выдохнул и направил на него пистолет.

– Иди вперед, поднимайся! Живее!

Габриэль повернулся и, скользя, стал карабкаться по склону. Вокруг было тихо, лишь с дороги слышался ровный звук работающего Gelenwagen-а. Вдали возник сперва тихий, а затем стремительно нарастающий рокот двигателя. Звук прокатился справа налево, затем обратно, и стих. Габриэль и следовавший сзади Зарак выбрались на дорогу. Оба тяжело дышали. Зарак оглянулся, подошел к Gelenwagen-у и распахнул заднюю дверцу, продолжая держать Габриэля на прицеле. Потом достал из кармана наручники и кинул на сидение.

– Сядь и пристегнись.

Он отступил на шаг от двери и махнул пистолетом Габриэлю. Тот сел и взял наручники.

– Быстрее!

Габриэль покрутил в руках металлические оковы, примериваясь, когда вновь услышал рев сильного двигателя. Он поднял голову. Из-за поворота выскочил мотоцикл, и Габриэль разглядел желто-красный шлем водителя. BMW, сделав полуоборот, резко остановился, обдав веером снежной пороши капот Gelenwagen-а. Зарак завел руку с пистолетом за спину, а левой слегка прикрыл дверцу, за которой сидел Габриэль.

Зарак стоял неподвижно и щурился, вглядываясь в лицо мотоциклиста. Тот не двигался, лишь слегка вращал кистью, отчего мотор взревывал. Взошедшее солнце бликовало на темном стекле шлема. Зарак вытащил руку из-за спины и стал поднимать пистолет. Габриэль, откинувшись корпусом на сидении, изо всех сил двумя ногами пнул незакрытую дверцу, из-за чего Зарак потерял равновесие и стал падать. В ту же секунду мотоцикл со звериным рыком рванул на него, ударил в грудь и, крутанувшись, отлетел на обочину. Габриэль выскочил из машины.

Зарак, прижав руку к груди, пытался ползти на коленях. Габриэль ногой оттолкнул его и поднял пистолет.

– Как ты? – Он обернулся к Тане, которая встала и отряхивалась от снега.

Она сняла шлем и подошла ближе.

– В порядке. – Она тряхнула головой. – Не впервой падать.

– Даже не знаю, что было бы, если бы не ты. Наверное, спасибо – не то слово…

– Сойдет. – Таня посмотрела на лежащего Зарака. – Не могла до тебя дозвониться, чтобы предупредить, что Лео отпустил его,

– У меня телефон сел. Дай свой. Фил там, внизу, в машине. Ранен, отключился. Думаю, от боли.

Таня сунула ему в руку телефон и побежала вниз. Зарак лежал на боку, скрючившись на заснеженном полотне дороги, и тихо постанывал. Габриэль убрал пистолет в карман и безуспешно попытался дозвониться до врача клиники. Затем он вызвал скорую, после чего достал из кармана визитную карточку лейтенанта.

Минут через двадцать пришла Таня с пластиковым пакетом в руке.

– Он ничего, очухался. Крови немного, но я все равно жгут наложила и лицо обработала. Нашла в аптечке все, что надо.

– А это что? – Он кивнул на пакет.

Она посмотрела на лежащего Зарака.

– Отойдем.

Они подошли к мотоциклу, валявшемуся на обочине, и вместе подняли его.

– Лео придержал у себя Арчи, чтобы Зарак принес эти деньги, откупные видимо, – негромко сказала Таня. – Заявил, что не намерен впутывать полицию.

Габриэль не сдержался и громко выругался.

– Фил припрятал их под запаской. – Она протянула ему пакет. – Сказал, чтобы ты не отдавал их Лео. Говорит, хрен ему, а не деньги. Казино и так не внакладе. Но решать тебе.

Габриэль покачал головой.

– Эх, Фил… чуть головой не поплатился. – Он задумчиво взвесил пакет в руке и вернул Тане. – Спрячь пока. Полиция будет спрашивать, как ты тут оказалась. Я им сказал, что сам вычислил местоположение по IP, чтобы не впутывать тебя и твоего Сноудена.

– Ок, поняла.

Скорая и две машины полиции прибыли с разницей в несколько минут. Габриэль сдал лейтенанту пистолет Зарака и кратко обрисовал ситуацию, двое санитаров и девушка-сержант спустились вниз к Филу. Третий, фельдшер, возившийся с Зараком, подошел к лейтенанту.

– Сильный ушиб диафрагмы, дыхание частично восстановилось, одежда смягчила удар, так что без повреждений.

Маленький лейтенант посмотрел на мотоцикл, потом на Таню, разгладил пальцами усики.

– Теперь с вами. Слушаю.

– Я работаю в видеомониторной. Сегодня после драки их задержали в казино. Мне удалось разглядеть в камеру, как Зарак сказал Арчи «Пусть кончает их и валит оттуда». Я рассказала боссу казино про это, но он велел мне не вмешиваться. Сказал – пусть лучше вернет деньги.

Лейтенант прищурился и посмотрел на Габриэля.

– Что за деньги? О какой сумме идет речь?

– Не знаю, – ответил Габриэль.

Таня пожала плечами.

– Вчера Зарака и Арчи выиграли в казино. Насколько я поняла, босс оставил в казино в качестве заложника Арчи, а Зарака послал за деньгами. Я знала, что Габриэль здесь, поэтому приехала… и поспела вовремя.

Лейтенант покачал головой.

– Допустим, Зарак поехал за деньгами. Зачем ему понадобилось стрелять в Фила? – Он ткнул пальцем в сторону Габриэля. – И вас держать на прицеле?

Габриэль вздохнул.

– Это я могу объяснить. Зарак сказал, что Батон перед смертью успел позвонить ему и сказать, что его ранил Фил. Так что это была месть за Батона, Зарак в любом случае не собирался оставлять Фила в живых. Сначала он выстрелил ему в ногу, но Фил, естественно, ничего не мог сказать ему про деньги. И когда я понял, что он сейчас убьет его, я соврал Зараку, что покажу, где спрятаны деньги, лишь бы он не стрелял.

– Но вы не знаете, где они спрятаны?

Габриэль отрицательно качнул головой. Один из полицейских надел на Зарака наручники, помог встать на ноги и повел в сторону машины. Лейтенант кинул ироничный взгляд на Габриэля.

– Наверное, мой отдел должен быть благодарен вам. Безработица не грозит.

Из-под откоса появились санитары с носилками, один из них крикнул, чтобы им помогли. Габриэль с Таней подбежали к ним. Фил, лежащий на носилках, подмигнул Габриэлю здоровым, не залепленным пластырем глазом, и сказал санитару, который шел сзади:

– Прости, друг, за мои 120 кило.

Габриэль подхватил носилки и спросил:

– Как он?

Санитар, тяжело отдуваясь, ответил:

– Я ему болеутоляющее вколол. Бедренная кость раздроблена.

Габриэль узнал у водителя скорой, куда отвезут Фила. Лейтенант отошел в сторону и позвонил куда-то. Затем спустился вниз и вскоре вернулся с девушкой-сержантом. Распорядился, чтобы вызвали эвакуатор для машины Габриэля. Один из полицейских сел в скорую, и она уехала. Лейтенант велел Габриэлю сесть в его машину, а Тане ехать следом за ними.

30

В полицейском отделении сначала следователи их допрашивали порознь, затем вместе в присутствии прокурора, потом снова развели по разным кабинетам. Через два с половиной часа Габриэля выпустили с предписанием не покидать город.

Он успел выкурить несколько сигарет, когда Таня наконец вышла из участка. Они неловко обнялись. С неба валил крупный снег.

– Я как-то пришел в себя после всех этих допросов. Не дали мне зарядить телефон, дай-ка свой, позвоню в клинику.

С третье попытки ему наконец удалось связаться с врачом. С полминуты он слушал, закрыв глаза, затем отключил телефон и вернул Тане.

– Что?! – спросила Таня.

Габриэль всхлипнул и снял очки.

– Говорит, все прошло наилучшим образом, но ее какое-то время еще подержат в реанимации. – Он выдохнул и постарался успокоиться, но ничего не мог поделать с глазами, из которых вытекали слезы. – Завтра можно увидеть Софи.

– Фу, слава богу! – Таня стала вытирать рукой его щеки. – Никогда не видела, как ты плачешь. Мне нравится.

Он поднял лицо вверх, подставляя его под прохладные снежинки.

– Рад, что тебе нравится. А еще слезы лечат синдром сухих глаз. – Он постарался улыбнуться. – Что-то меня ноги не держат, поехали куда-нибудь, пока я тут не свалился. Выпить хочется.

– Да и поесть, – предложила Таня, – в животе уже урчит.

Они подошли к мотоциклу, припаркованному на стоянке между двумя полицейскими машинами. Таня оглянулась по сторонам и похлопала по багажнику.

– Знал бы кто, что тут миллион лежит. Я думала, что вот-вот скажут «А теперь, пожалуйста, пройдемте на досмотр вашего транспортного средства».

Габриэль уселся сзади.

– Не думаю, что Зарак сказал им про деньги. Да и полицию прежде всего интересуют убийства.

Он поехали в японский ресторан, где Габриэль в первую очередь попросил зарядное устройство для телефона и саке.

– За здоровье Софи! – Таня взяла крохотную пиалку.

– Да. И за здоровье Фила, – Габриэль выдохнул и залпом проглотил теплую, с кислинкой, настойку.

Они сделали заказ и Габриэль стал рассказывать про все, что случилось, со вчерашнего вечера. Подошла официантка и разложила на столе салаты и роллы. Они взяли палочки и принялись за еду, не прерывая беседу.

– Я дала показания против Лео, – сказала с набитым ртом Таня, – что он знал про убийство и отпустил заказчика.

– Думаю, выкрутится. Твое слово против его.

– Ну и фиг с ним! Ты обещал рассказать, за что убили Мерилин.

Габриэль посмотрел на Таню.

– Когда Фила с Мерилин увезли со стоянки казино, я корил себя за то, что впутал и ее в эту историю… Оказалось, что это она меня впутала. Следила за мной, и в казино подсыпала в коньяк что-то.

Таня застыла, не донеся до рта палочки с роллом.

– Зачем? Она… с ними?

Габриэль кивнул.

– С самого начала. Чувствовала себя обязанной Зараку, который помог ей в трудный период жизни. В последнее время разочаровалась в нем и хотела уйти. Зарак собственник, любил ее по-своему и не собирался отпускать. Вначале они сговорились с Аароном, а тот указал на меня, как главное препятствие к осуществлению их плана. Мерилин следила за мной все время и знала, что я посещаю клинику, но не знала причину. Когда я рассказал ей про Софи, она решила помочь. После первой аферы в казино перевела деньги в клинику, и Зарак узнал об этом. А после второй неудавшейся игры догадался, что это ее рук дело, и отдал приказ.

Таня, задумчиво смотрящая в окно, вдруг напряглась. Габриэль перевел взгляд туда. Из остановившегося перед входом черного минивэна вышли двое мужчин в костюмах. Один из них встал возле мотоцикла Тани, а низенький круглоголовый шеф охраны казино, разговаривая по телефону, нескорым шагом вошел внутрь. Он подошел, обвел их ничего не выражающим взглядом, и молча протянул Габриэлю телефон.

– Ну здравствуй, Габриэль, – послышался в трубке чуть ли не ласковый голос Лео. – Если ты хотел скрыться от меня, то не стоило тебе включать телефон.

– У меня мобильный разрядился, – ответил Габриэль. – Никуда я не собирался скрываться, а поехал туда, где Зарак держал моего друга.

– Я, скажем так, немного в курсе, не зря кое с кем в полиции дружу. Недавно отсюда уехали следователи, забрав Арчи. До этого он успел кое-что рассказать, про то, как ты им игру испортил. На мой взгляд, ты действовал чересчур самонадеянно, и исходя из собственных мотивов. Но по большому счету к тебе нет претензий. – Лео сменил интонацию. – Вообще-то я послал не за тобой, а за Таней. У нас не было ее телефона, но я верно предположил, что она будет там, где ты. – По интонации Габриэль понял, что Лео ухмыльнулся. – Полиция откуда-то знает, что я отпустил Зарака, чтобы он привез деньги. Ясное дело, что это показания Тани. Так что сейчас она поедет сюда.

– Не надо никому никуда ехать, – сказал Габриэль, стараясь не смотреть на Таню. – Зарак не доехал до денег, я опередил его. Мы можем договориться?

– Вот оно как, – Лео сделал паузу. – Ну хорошо. Это избавит моих акционеров от иллюзии, что меня можно обмануть безнаказанно. Дай трубку начальнику охраны.

Габриэль и Таня наблюдали через окно, как шеф охраны достал пакет из наседельного багажника мотоцикла и быстро пересчитал содержимое. Затем вместе с охранником сел в минивэн и уехал.

– Блин! – Таня в сердцах кинула на стол палочки, которые она все это время держала в руке. – Мы могли бы хотя бы пару пачек оттуда прихватить.

Габриэль подцепил палочками норовящий выскользнуть ролл.

– Что-то подобное я и предвидел. Не расстраивайся, такие деньги ничего хорошего не принесли бы.

Она прищелкнула языком.

– Тебе клиника вернула перевод? – неожиданно спросил Габриэль.

Таня бросила на него быстрый взгляд и отвела глаза.

– Где ты взяла столько денег?

Она тряхнула короткими волосами и улыбнулась.

– Мое хобби. Еще осенью выиграла гран-при по ночным гонкам.

– Есть такие гонки? – удивился Габриэль.

– Ну… они, как бы это сказать, не совсем законны, потому что считаются опасными. Но все равно каждый год проводятся, и ставки там очень большие.

– Спасибо, – сказал Габриэль.

– Когда ты рассказал про Софи, я сразу решила, что делать. Только тебе не стала говорить, вдруг ты бы заупрямился и не стал брать эти деньги.

Лицо ее вновь стало серьезным. Габриэль встал и сел рядом с ней. Протянул руку и дотронулся до ее щеки. Она откинула его руку и отвернулась. Потом снова повернулась к нему и улыбнулась.

– Извини.

Габриэль поправил очки и внимательно посмотрел на нее. Раньше, когда она улыбалась, он не замечал, что в ее глазах, возле самой радужки, вспыхивают искрящиеся изумрудные точки. Он улыбнулся в ответ и притянул ее к себе.

– И нечего улыбаться, когда миллион профукали, – прошептала она, прежде чем он поцеловал ее, – мне больше нравится, когда ты плачешь, да и для глаз полезно.

В оформлении обложки использована бесплатная фотография с      https://pixabay.com/ru/illustrations/игра-банк-использование-место-1163331/

Content

Каджар Артур Ставок больше нет

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30