Клейпас Лиза

Бессердечный повеса

Лиза Клейпас

Бессердечный повеса

Серия Рэвенелы - 1

Обновлённая версия перевода 2020

Название: Cold-hearted Rake / Бессердечный повеса

Автор:Lisa Kleypas /Лиза Клейпас

Серия:The Ravenels, # 1 / Рэвенелы - 1

Объем книги: 33 главы и эпилог

Переведено специально для группы: Любимая писательница - Лиза Клейпас

Переводчики: Анна Воронина , JB, Юлия Дронь

Редакторы: Елена Заверюха, Асемгуль Бузаубакова, Марина Драп

При копировании перевода, пожалуйста, указывайте переводчиков, редакторов и ссылку на группу!

Обновленная версия перевода 2020

Аннотация

Ирония судьбы...

Девон Рэвенел – самый очаровательный повеса Лондона, только что унаследовавший графский титул. Но его новый влиятельный общественный статус сопровождается нежеланными обязанностями… и некоторыми неожиданностями. Поместье обременено долгами, и три невинные сестры покойного графа по-прежнему живут в доме … наряду с Кэтлин, леди Трени, красивой молодой вдовой, чьё остроумие и решимость под стать самому Девону.

Битва характеров...

Кэтлин считает, что лучше не доверять такому безжалостному негодяю, как Девон. Но пылкое притяжение между ними невозможно отрицать ... и как только она оказывается в объятиях Девона, он клянётся сделать всё, чтобы овладеть ею. Понимая, что уступает его умелому обольщению, Кэтлин задаётся лишь одним вопросом:

Сможет ли она устоять и не отдать своё сердце самому опасному мужчине в её жизни?

Моему чудесному и талантливому редактору, Кэрри Ферон –

благодаря тебе мои мечты воплощаются в реальность!

С любовью, Л.К.

Глава 1

Гэмпшир, Англия

Август 1875

–Какого чёрта нужно портить мне жизнь, – угрюмо проговорил Девон Рэвенел, – только из-за того, что кузен, который никогда мне не нравился, свалился с лошади.

–Если на то пошло, Тео не сам свалился, – возразил его младший брат Уэстон. – Лошадь его сбросила.

–По-видимому, коню он показался таким же несносным, как и мне. – Девон принялся беспокойно расхаживать по приёмной короткими шагами. – Если бы Тео не сломал свою чёртову шею, я бы ему сам её свернул.

Хмыкнув, Уэст бросил на него раздражённый взгляд.

–Как ты можешь жаловаться, если только что унаследовал графский титул, который даёт тебе: имение в Гэмпшире, земли в Норфолке и дом в Лондоне…

– Всё это – майорат^1. Извини меня за отсутствие энтузиазма из-за земель и владений, которыми я никогда не смогу ни распоряжаться в полной мере, ни продать.

–Зависит от того, каким образом, было наложено ограничение, возможно, тебе удастся его снять. Тогда ты сможешь всё продать, и дело с концом.

– Да поможет мне бог. – Девон с отвращением глянул в угол, где расцвела плесень. – Никто в здравом уме, не стал бы рассчитывать, что я останусь здесь жить. Дом в руинах.

Это был первый раз, когда они ступили на территорию Приората Эверсби, родового фамильного имения, построенного на развалинах монастырской обители и церкви. Хоть Девону и присвоили дворянский титул сразу же после смерти кузена три месяца назад, он как можно дольше оттягивал момент, когда ему придётся столкнуться лицом к лицу с той горой проблем, которая свалилась на него сейчас.

На данный момент он осмотрел только эту комнату и вестибюль, предполагалось, что именно эти два помещения должны производить наибольшее впечатление на гостей. Ковры были потёрты, мебель обшарпана, гипсовая лепнина на стенах потрескалась и потускнела. Ничто из этого не предвещало того, что остальная часть особняка окажется в лучшем состоянии.

– Дом нуждается в ремонте, – согласился Уэст.

– Его нужно сравнять с землёй.

– Не настолько всё плохо… – Уэст оборвал свою речь и вскрикнул, когда его нога начала проваливаться в углубление в ковре. Он отскочил в сторону и уставился на чашеобразную выемку. – Какого чёрта?..

Девон наклонился, отогнул край ковра и обнаружил под ним прогнившую дыру в полу. Покачав головой, он вернул его на место и подошёл к окну с ромбовидными стёклами. Соединения между ними подверглись коррозии, петли и крепежи проржавели.

– Почему не починили? – спросил Уэст.

– За неимением денег, очевидно.

–Но как такое возможно? Поместье включает в себя двадцать тысяч акров. Как же арендаторы и ежегодный урожай…

– Сельское хозяйство больше не приносит доход.

– В Гэмпшире?

Девон послал ему мрачный взгляд и вновь посмотрел в окно.

– Везде.

Цветущие тёмно-зелёные живые изгороди аккуратно разделяли на части зелёный буколический^2 ландшафт Гэмпшира. Однако, где-то за жизнерадостной вереницей домиков с соломенными крышами, плодородными известняковыми землями и старинными лесами, протянулись тысячи миль железнодорожных путей, уступив натиску локомотивной промышленности.

По всей Англии новенькие заводы и промышленные города начали появляться быстрее, чем почки на деревьях весной. Девону не повезло унаследовать титул тогда, когда подъём промышленности отодвинул на второй план аристократические традиции и привычный уклад жизни.

– Откуда тебе это известно? – спросил его брат.

– Это известно всем, Уэст. Цены на зерно рухнули. Когда ты в последний раз читал «Таймс»? И разве не обращал внимания на дискуссии в клубе и тавернах?

– Не тогда, когда разговор заходил о сельском хозяйстве, – послышался угрюмый ответ Уэста. Он тяжело уселся на диван, потирая виски. – Мне всё это не нравится. Я думал, мы договорились никогда не относиться к жизни серьёзно.

– Я пытаюсь. Но смерть и нищета могут заставить всё казаться менее радостным. – Прислонившись лбом к оконному стеклу, Девон мрачно добавил: – Я всю жизнь наслаждался комфортом, не посвятив ни дня честному труду. А теперь у меня появились обязанности, – последнее слово он произнёс так, будто оно было ругательным.

– Я помогу тебе придумать как их избежать.

Порывшись в пиджаке, Уэст достал из внутреннего кармана серебряную флягу. Он открыл её и сделал большой глоток. Девон поднял брови.

– Не рановато ли? Ты напьёшься к полудню.

– Именно, но этого не случится, если я не начну прямо сейчас.

Уэст снова глотнул из фляги спиртное.

Девона беспокоило, что его брат слишком часто потакал своим желаниям. Уэст был высоким привлекательным мужчиной двадцати четырёх лет. Он обладал хитрым умом, но предпочитал пользоваться им, как можно реже. За последний год, из-за чрезмерного употребления алкоголя, его щёки приобрели красный оттенок, а шея и талия расплылись. Хотя Девон и взял за правило никогда не вмешиваться в дела брата, он раздумывал, не стоит ли ему как-то намекнуть на его пьянство. Нет, Уэст только обидится, получив непрошеный совет.

Засунув флягу обратно в пиджак, Уэст сложил пальцы домиком и посмотрел поверх них на Девона.

–Ты должен обзавестись деньгами и произвести на свет наследника. Богатая жена сможет решить обе эти проблемы.

Девон побледнел.

–Ты же знаешь, я никогда не женюсь. – Он прекрасно осознавал свои недостатки, и понимал, что ему не дано стать мужем или отцом. От одной лишь мысли, что пародия на его собственное детство повторится, только теперь с ним самим в роли жёсткого и равнодушного родителя, по коже начинали бегать мурашки. – После моей смерти, – продолжил он, – ты следующий в очереди на титул графа.

– Ты, в самом деле, веришь, что я тебя переживу? – спросил Уэст. – Со всеми моими пороками?

– У меня их тоже не мало.

– Да, но к своим я питаю особое пристрастие.

Девон не смог сдержать иронического смешка.

Никто и подумать не мог, что именно эти двое, представители самой дальней ветви Рэвенелов, чья родословная уходила корнями во времена завоевания Англии норманнами, окажутся единственными претендентами на титул. К сожалению, в жилах чересчур импульсивных Рэвенелов всегда текла слишком горячая кровь. Они уступали всем соблазнам, предавались всевозможным порокам и презирали всякую добродетель, и в итоге умирали раньше, чем успевали произвести на свет наследника.

А теперь их осталось всего двое.

Хоть Девон и Уэст имели знатное происхождение, оно не позволяло им считаться частью высшего общества, в тот изысканный мир не допускались дворяне низших сословий. Девон мало знал о сложных правилах и ритуалах, которые отличали аристократов от низов. Но вот, что поместье Эверсби скорее окажется западнёй, чем манной небесной, ему было известно наверняка. Оно больше не могло обеспечивать само себя, а значит, начнёт поглощать скромный годовой доход из трастового фонда Девона, уничтожит сначала его самого, а потом прикончит и Уэста.

– Пускай род Рэвенелов оборвётся на нас, – сказал Девон. – Мы слишком скверные и всегда такими были. Кому какое дело, если наше графство канет в лету?

– Слугам и арендаторам будет не всё равно, если они потеряют заработок и крышу над головой, – сухо ответил Уэст.

– Они все могут идти к чёрту. Я расскажу тебе, как всё будет: первым делом пошлю вдову Тео и его сестёр паковать вещи, от них мне нет никакого проку.

– Девон… – окликнул его брат с беспокойством.

– А потом я найду способ снять майорат, подроблю поместье и продам его частями. Если не получится, вытащу из дома всё ценное, снесу его и продам камни…

– Девон, – Уэст указал в сторону дверного проёма, где на пороге стояла маленькая, стройная женщина в чёрной вуали.

Вдова Тео.

Она была дочерью лорда Карбери, ирландского дворянина, который владел конным заводом в Гленгарриффе. И вышла замуж за Тео лишь за три дня до его смерти. Такая трагедия, последовавшая сразу за радостным событием, наверняка стала для неё жестоким потрясением. Девон полагал, что как один из немногочисленных членов редеющей семьи Рэвенел, должен был послать ей письмо с соболезнованиями после несчастного случая. Но каким-то образом мысли так и не перешли в действия, а так и остались лишь в его голове, как пушинка, зацепившаяся за лацкан пиджака.

Возможно, Девон и заставил бы себя это сделать, если бы только не презирал своего кузена так сильно. Жизнь во многом благоволила к Тео, наделила его богатством, привилегиями и привлекательной внешностью. Но вместо того, чтобы быть благодарным судьбе, Тео всегда вёл себя самодовольно и высокомерно. И постоянно задирал других. Поскольку Девон никогда не мог пропустить мимо ушей оскорбление или проигнорировать, брошенный вызов, то их встречи с Тео всегда заканчивались дракой. Он бы соврал, если бы сказал, что жалеет о кончине кузена.

А если говорить о вдове Тео, то ей вовсе не нужны соболезнования. Она оставалась молодой и бездетной, ей полагалась вдовья часть наследства, что значительно повысит её шансы снова выйти замуж. Хоть о ней и говорили, что она красива, сейчас об этом судить было трудно, плотная чёрная вуаль полностью скрывала её лицо. Но можно было с уверенностью заявить, что после услышанного, женщина должна счесть Девона подлецом.

Но ему на это плевать.

Когда Девон и Уэст поклонились, вдова ответила им формальным реверансом.

– Добро пожаловать, милорд. И мистер Рэвенел. Я предоставлю вам полную опись домашней утвари, как только смогу, чтобы вы смогли разграбить и растащить всё согласно списку, – в её утончённом голосе, подёрнутом холодом неприязни, слышались хрустальные переливы.

Девон внимательно наблюдал за тем, как женщина прошла в комнату. Она была слишком стройной на его вкус, а траурный наряд только усиливал ощущение худобы. Но что-то в её отточенных движениях приковывало внимание, словно она парила, не отрываясь от земли.

– Примите мои соболезнования вашей утрате, – промолвил он.

– А вы мои поздравления вашему обретению.

Девон поморщился:

– Уверяю вас, я никогда не желал заполучить титул вашего мужа.

– Это правда, – подтвердил Уэст. – Он всю дорогу из Лондона выказывал своё недовольство по этому поводу.

Девон послал брату осуждающий взгляд.

–Дворецкий Симс может показать вам дом и земли, когда вам будет угодно, – сказала вдова. – Так как от меня, как вы выразились, нет никакой пользы, я удалюсь в свою комнату и начну паковать вещи.

– Леди Трени, – резко бросил Девон, – кажется, мы неудачно начали наше знакомство. Приношу извинения, если я вас обидел.

–Нет нужды извиняться, милорд. Лучшего я от вас и не ожидала, – проговорила она, не дав Девону вставить слово. – Могу ли я поинтересоваться, как долго вы собираетесь пробыть в Эверсби?

–Думаю, двое суток. Во время ужина, возможно, мы с вами сможем обсудить …

– К сожалению, я и мои золовки не сможем составить вам компанию за ужином. Постигшее нас горе нарушило привычный уклад нашей жизни, поэтому мы будем принимать пищу в одиночестве.

– Графиня…

Проигнорировав его, женщина покинула комнату, больше не сказав ни слова. Даже не соизволив присесть в реверансе.

Потрясённый и оскорблённый её поведением Девон уставился на пустой дверной проём, прищурив глаза. Женщины никогда не относились к нему с такой неприязнью. Он почувствовал, что вот-вот готов взорваться. Какого дьявола, она ставит сложившуюся ситуацию ему в вину, в то время как у него просто не было выбора?

– Чем я заслужил такое обращение? – возмутился он.

Губы Уэста дёрнулись:

– Помимо того, что собираешься выставить её за дверь и снести её дом?

– Я же извинился!

– Никогда не извиняйся перед женщинами. Это только доказывает твою неправоту, и распаляет их ещё больше.

Провалиться ему на месте, если Девон станет мириться с дерзостью женщины, которая вместо того чтобы всячески оказывать помощь, сыплет ему на голову обвинениями. Вдова она или нет, но ей придётся усвоить очень важный урок.

– Я поговорю с ней, – зловеще сказал он.

Закинув ноги на мягкий диванчик, Уэст растянулся на нём, подложив под голову подушку.

– Разбуди меня, когда закончишь.

Девон покинул приёмную и быстрым шагом последовал за вдовой. Он заметил, как её фигурка мелькнула в конце коридора, её платье и вуаль развевались как паруса пиратского корабля, несущегося на всех парах.

– Погодите, – крикнул Девон ей вслед. – На самом деле, я не имел в виду то, что сказал.

– Ещё как имели. – Она резко остановилась и развернулась к нему лицом. – Вы собираетесь разрушить имение и наследие вашей семьи, и всё из-за собственных эгоистических целей.

Он встал напротив неё, стиснув руки в кулаки:

– Послушайте, – сухо проговорил он, – самое большее, чем мне доводилось управлять, были меблированные комнаты, кухарка, камердинер и моя лошадь. А теперь я должен заботиться о разваливающемся на глазах поместье, которое насчитывает более двух сотен ферм с арендаторами. Я думаю, что заслужил хоть капельку понимания. Может, даже сочувствия.

– Бедняга. Как вам, наверное, тяжело, как обременительно задумываться о ком-то ещё, помимо собственной драгоценной персоны.

Отпустив последнюю шпильку, она попыталась уйти. Однако ей пришлось притормозить возле аркообразной ниши в стене, предназначенной для размещения статуй или предметов искусства на постаментах.

Попалась. Девон упёрся руками по обе стороны ниши, целенаправленно блокируя ей путь к отступлению. Он услышал, как у вдовы сбилось дыхание, и хотя не гордился этим, но почувствовал вспышку удовлетворения от того, что сумел заставить её нервничать.

– Дайте пройти, – процедила она.

Он не сдвинулся с места, удерживая её в ловушке своих рук:

– Сначала назовите мне своё имя.

– Зачем? Я никогда не позволю вам называть меня по имени.

Снедаемый гневом, он изучал её, облачённую в чёрные одежды, фигуру.

– Не приходило ли вам в голову, что для нас обоих было бы выгоднее найти общий язык, а не ссориться?

– Я потеряла мужа и жилище. Какую же именно выгоду я смогу получить, милорд?

– Возможно, стоило выяснить это прежде, чем делать из меня врага.

– Вы были врагом ещё до того, как ваша нога переступила порог этого дома.

Девон поймал себя на том, что пытается разглядеть её лицо сквозь вуаль.

– Вам обязательно носить эту чёртову тряпку на голове? – раздражённо спросил он. – У меня ощущение, что я разговариваю с абажуром.

– Она называется «вуаль слёз», и да, я должна её носить в присутствии посторонних.

– Я не посторонний, а ваш кузен.

– Только по мужу.

Разглядывая её, он почувствовал, что его раздражение начинает идти на убыль. Какая же она маленькая, хрупкая и проворная как воробушек. Он заговорил мягче:

– Ну же, не упрямьтесь. Нет никакой нужды носить вуаль в моём присутствии, или вы, в самом деле, плачете не переставая? В таком случае, я буду сам настаивать на том, чтобы вы немедленно надели её обратно. Не выношу женских слёз.

–Потому что в глубине души вы мягкий и отзывчивый? – язвительно уточнила она.

Его пронзило давнее воспоминание, одно из тех, о которых он не позволял себе думать долгие годы. Он попытался выкинуть его из головы, но перед глазами ясно стоял образ мальчика пяти-шести лет. Девон сидел возле закрытой двери гардеробной матери и взволнованно прислушивался к рыданиям, доносившимся изнутри. Он не знал конкретную причину её слёз, но видимо ею послужила очередная неудавшаяся любовная интрижка, коих на счету матери было немало. Его мать, прославленная красавица, могла за одну ночь влюбиться и тут же разлюбить. Отец, изведённый её капризами и одержимый собственными демонами, очень редко бывал дома. Девон помнил то удушающее чувство беспомощности, которое он испытывал всякий раз, когда слышал её всхлипывания, но не мог ничем помочь. Он опустился на пол и подсунул под дверь носовой платок, снова и снова умоляя открыть ему, пытаясь выяснить, что случилось.

– Дев, ты такой милый, – проговорила она, шмыгая носом. – Маленькие мальчики все милые. Но потом вы вырастаете в жестоких самовлюблённых эгоистов. Вы рождены разбивать женские сердца.

– Я никогда не стану таким, мамочка, – прокричал он. – Обещаю.

Она горестно усмехнулась, будто он сморозил глупость:

– Конечно, станешь, малыш. Это случится без твоего ведома.

Похожие сцены повторялись не раз, но эта запомнилась Девону наиболее чётко.

И как впоследствии выяснилось, его мать оказалась права. Во всяком случае, его не раз обвиняли в том, что он разбивает женские сердца. Но Девон не скрывал, что не намерен жениться. Даже если бы он и влюбился, то никогда не сделал бы предложение руки и сердца. Зачем вообще давать обещания, если любое из них можно нарушить. Видя своими глазами, какую боль могут причинить друг другу любящие люди, у него не было никакого желания поступать с кем-то подобным образом.

Его внимание вернулось к женщине, стоящей напротив.

– Нет, я не мягкий и не отзывчивый, – сказал он в ответ на её замечание. – Основываясь на своём личном опыте, могу сказать, женщины льют слёзы для того, чтобы манипулировать мужчинами, к тому же выглядят при этом отнюдь не привлекательно.

–Вы, – уверенно произнесла она, – самый гнусный тип из всех кого я встречала.

Девона позабавило то, как она выговаривает каждое слово, будто палит из ружья.

– И многих вы встречали?

– Достаточно, чтобы распознать подлеца.

– Очень сомневаюсь, что сквозь эту вуаль можно много разглядеть. – Он потеребил пальцами край чёрной газовой ткани. – Неужели может нравиться носить это покрывало.

– На самом деле, я совсем не возражаю.

– Из-за того, что вуаль скрывает ваше лицо, когда вы плачете, – сказал он скорее утвердительно, чем спросил.

– Я никогда не плачу.

Придя в замешательство, Девон подумал, что неверно её расслышал.

– Вы имели в виду, после несчастного случая с вашим мужем?

– Нет, я не плакала даже тогда.

Какая из женщин могла в таком признаться, даже если это и было правдой? Девон схватил край вуали и начал её поднимать.

– Замрите. – Он перекинул слой крепа поверх заколки, при помощи которой крепился к волосам. – Нет, не отстраняйтесь. Мы встретимся друг с другом лицом к лицу и попытаемся спокойно поговорить. Боже правый! Вы могли бы обеспечить парусами небольшое торговое судно со всеми этими…

Когда его взору предстало её лицо, он резко замолчал. Девон утонул в янтарных глазах с приподнятыми внешними уголками, напоминающих кошачьи. Мгновение он не мог дышать, не мог думать, пока все его чувства были сосредоточены на созерцании этой красоты.

Он никогда не встречал ничего подобного.

Она была моложе, чем он ожидал, со светлой кожей и тёмно-рыжими волосами, которые казались слишком тяжёлыми для шпилек, что их удерживали. Широкие ярко выраженные скулы и узкий подбородок придавали лицу изящную форму кошачьей мордочки. Губы были настолько полными, что даже когда она их плотно сжимала, как сейчас, они всё равно выглядели мягкими. Хотя её красоту нельзя было считать традиционной, вдова обладала такой оригинальной внешностью, что вопрос о красоте, как таковой, казался смехотворным.

Узкий траурный наряд плотно облегал фигуру женщины от шеи до бёдер, и переходил в юбки со сложной драпировкой. Можно только догадываться, что за формы скрывались под всеми этими кружевами, корсетом и замысловатым покроем. Даже её запястья и руки полностью прикрывали чёрные перчатки. Помимо лица, обнажённым оставался только небольшой участок кожи, который виднелся в вырезе в форме перевёрнутой буквы «П», где расходился высокий воротничок. Он заметил, как леди Трени нервно сглотнула. Его внимание привлекло нежное интимное местечко у основания шеи, куда мужчина мог прижаться губами и почувствовать биение пульса.

Ему хотелось начать именно оттуда. Хотелось целовать её шею, раздевая леди Трени, словно распаковывая тщательно завёрнутый подарок, заставляя её задыхаться и извиваться под тяжестью его тела. При других обстоятельствах и если бы на месте вдовы была любая другая женщина, Девон бы не медлил и сразу приступил к соблазнению. Понимая, что молча стоять истуканом, вытаращив на неё глаза, никуда не годится, он попытался выкинуть из головы жаркие образы и порылся в памяти в надежде отыскать хоть какую-то связную светскую фразу, чтобы завязать диалог.

К его удивлению, она первой нарушила тишину:

– Меня зовут Кэтлин.

«Ирландское имя».

– Почему же вы разговариваете без акцента?

– Ещё ребёнком меня отправили жить в Англию к друзьям моей семьи, в Леминстер.

– Но почему?

Между её бровями вразлёт появилась морщинка:

– Мои родители были очень заняты лошадьми. Они проводили по несколько месяцев в году в Египте, покупая чистокровных арабских скакунов для своей фермы. Я… создавала им неудобства. Их друзья, лорд и леди Бервик, которые тоже увлекались разведением лошадей, предложили взять меня к себе и воспитывать вместе со своими двумя дочерьми.

– Ваши родители всё ещё живут в Ирландии?

– Моя мать отошла в мир иной, но отец по-прежнему живёт там, – её взгляд переместился куда-то вдаль и стал отстранённым. – Он прислал мне Асада в качестве свадебного подарка.

– Асада?.. – озадаченно повторил Девон.

Вновь переключив внимание на него, Кэтлин залилась краской смущения от шеи до линии волос.

Девону всё стало ясно:

– Это тот самый конь, который сбросил Тео, – сказал он тихо.

– Асад не виноват. Конь так плохо поддавался дрессировке, что отцу пришлось выкупить его обратно у человека, которому он его до этого продал.

– Почему он отдал такого проблемного коня вам?

– Лорд Бервик позволял мне вместе с ним дрессировать молодых жеребят.

Девон прошёлся изучающим взглядом по её стройной фигурке.

– Да вы же не больше воробушка.

– Чтобы тренировать арабских скакунов, грубая сила не нужна. Это чувствительная порода, они требуют понимания и определённых навыков.

Как раз этих двух качеств и был лишён Тео. Как же чертовски глупо он поступил, решив рискнуть своей шеей и дорогостоящим животным в придачу.

– Тео влез на этого коня шутки ради? – не мог не задать вопрос Девон. – Или просто хотел произвести впечатление?

В её ярких глазах блеснула вспышка сильных эмоций, но быстро потухла:

– Он был не в духе. Его невозможно было остановить.

Типичный Рэвенел.

Если кто-то осмеливался перечить Тео или отказывал ему в чём-то, он взрывался. Возможно, Кэтлин думала, что сможет с ним справиться, или, что время смягчит его характер. Только она не знала, что буйный нрав Рэвенелов обычно затмевал чувство самосохранения. Девон предпочитал считать себя выше этой семейной особенности, но в прошлом не раз подчинялся ей, бросаясь с головой в сметающий всё на своём пути водоворот ярости. При этом он чувствовал себя великолепно, пока не приходилось сталкиваться с последствиями.

Кэтлин сложила руки, обхватив себя за локти маленькими ладошками, затянутыми в чёрные перчатки.

– Некоторые люди говорили, что после того случая мне следовало бы усыпить Асада. Но наказывать животное за то, что произошло не по его вине, жестоко и неправильно.

– Вы не думали его продать?

– Мне бы не хотелось. Но даже если бы я на это решилась, то сначала его всё равно пришлось бы переучивать.

Девон сомневался, стоит ли позволять Кэтлин приближаться к коню, который совсем недавно убил её мужа, пусть даже ненамеренно. К тому же, по всей вероятности, она не сможет остаться в Эверсби достаточно надолго, чтобы успеть добиться успехов в занятиях с арабским скакуном.

Но сейчас не время об этом напоминать.

– Мне бы хотелось осмотреть парк вокруг дома, – сказал он. – Не откажетесь составить мне компанию?

С обеспокоенным видом Кэтлин отступила на полшага назад.

– Я распоряжусь, чтобы старший садовник вам его показал.

– Я предпочитаю, чтобы это сделали вы. – Девон сделал паузу, а затем спросил: – Вы же не боитесь меня?

Её брови опустились вниз.

– Конечно, не боюсь.

– Тогда прогуляйтесь со мной.

Проигнорировав его протянутую руку, она бросила на него настороженный взгляд:

– Не должны ли мы пригласить и вашего брата?

Девон покачал головой:

– Он решил вздремнуть.

– В это время дня? Он болен?

– Нет, просто мой брат придерживается расписания кота: долгие часы безделья перемежаются короткими перерывами для того, чтобы побриться, помыться и поесть.

Он заметил, что уголки её губ непроизвольно приподнялись в короткой улыбке.

– Тогда пойдёмте, – пробормотала она, проходя мимо него, и поспешила вдоль по коридору, а он, не мешкая, направился следом.

Глава 2

Проведя всего лишь несколько минут в компании Девона Рэвенела, Кэтлин уже не сомневалась, что каждая грязная сплетня, которую она о нём слышала, являлась правдой. Он был эгоистичным ослом. Отталкивающим и грубым повесой.

Но нужно отдать ему должное, он был красив. Хотя и не так, как Тео, кого господь наделил благородными чертами лица и золотистыми волосами молодого Аполлона. Внешность темноволосого красавца Девона Рэвенела была дерзкой и грубоватой. В нём сквозил цинизм, из-за чего он выглядел на все свои двадцать восемь лет. Каждый раз, когда Кэтлин смотрела в его синие, цвета бушующего зимой океана, глаза, радужки которых окаймляла чёткая иссиня-чёрная оправа, она испытывала лёгкое потрясение. На нижней части его гладко выбритого лица пробивалась еле заметная щетина, от которой не могла избавить даже самая острая бритва.

Он относился именно к тому типу мужчин, о котором предупреждала Кэтлин, вырастившая её, леди Бервик.

– Тебе наверняка будут встречаться коварные мужчины, дорогая моя. Эти наглецы без зазрения совести используют своё обаяние и лживые приёмы обольщения, в попытке обесчестить невинную девушку ради удовлетворения своих собственных низменных потребностей. Если ты вдруг окажешься в обществе такого негодяя, беги не оглядываясь.

– Но как я смогу его распознать?– спросила Кэтлин.

– По нездоровому блеску в глазах и той лёгкости, с которой он станет очаровывать всех вокруг. Его присутствие может вызывать бурю эмоций. Такие мужчины имеют от природы какой-то… «животный магнетизм», как говорила моя матушка. Понимаешь, о чём я, Кэтлин?

– Думаю, да, – вынуждена была ответить Кэтлин, хотя тогда не понимала.

Но теперь она осознала в полной мере, что имела в виду леди Бервик. Мужчина, шедший с ней рядом, обладал «животным магнетизмом» в избытке.

– Судя по тому, что я успел увидеть, – заметил Девон, – гораздо разумнее сжечь эту гниющую груду брёвен, чем пытаться что-то восстановить.

Глаза Кэтлин расширились от удивления.

– Приорат Эверсби – историческая ценность. Ему четыре сотни лет.

– Держу пари, как и водопроводу.

– Водопровод вполне сносен, – защищаясь, ответила она.

Он вопросительно выгнул бровь.

– Вполне сносен, чтобы я мог принять душ?

Она замялась, перед тем, как признать:

– Душ вы принять не сможете.

–Тогда, хотя бы, обычную ванну? Прекрасно. В каком же современном сосуде у меня получится сегодня искупаться? В ржавом ведре?

К своему сожалению, Кэтлин, почувствовала, как её губы начали растягиваться в улыбке. Она сдержала порыв, и с достоинством ответила:

– У нас есть переносная жестяная ванна.

– Разве ни в одной из ванных комнат нет чугунных ванн?

– Боюсь, у нас вообще нет ванных комнат. Слуги принесут ванну в вашу гардеробную и унесут обратно после того, как вы закончите.

– Есть ли места, куда подаётся водопроводная вода?

– На кухню и в конюшни.

– Но в доме же есть уборные?

Она бросила на него укоризненный взгляд, услышав неприличный вопрос.

–Если вы не слишком чувствительны для того, чтобы тренировать лошадей, которые, обычно, не отличаются скрытностью, справляя нужду, вы сможете найти в себе силы сказать мне, сколько уборных находится в особняке, – отметил Девон.

Она покраснела, и с трудом ответила:

– Ни одной. По ночам мы пользуемся горшками и уборной на улице днём.

Он одарил её недоверчивым взглядом, искренне оскорблённый одной только этой идеей.

– Ни одной? Когда-то это было одно из самых процветающих поместий в Англии. Почему же, чёрт побери, дом не оборудован водопроводом?

– Тео говорил, что, по словам его отца, в этом не нет необходимости, если в услужении находится так много слуг.

– Естественно. Какое же приятное занятие, бегать вверх-вниз по лестницам с тяжёлыми вёдрами воды. Не будем упоминать ночные горшки. Насколько, должно быть, благодарны слуги, что до сих пор никто не избавил их от этого удовольствия.

– Не надо язвить. Это было не моё решение.

Они проследовали по извилистой тропинке, обсаженной тисами и декоративными грушевыми деревьями, пока Девон продолжал хмуриться.

«Пара негодяев», – именно так Тео описывал Девона и его младшего брата. «Они избегают порядочного общества и предпочитают путаться с людьми дурной репутации», – говорил он ей. – «Обычно их можно встретить в тавернах или публичных домах Ист-Энда. Они попросту растрачивают, вложенное в них, образование. Уэстон бросил Оксфорд, потому что не хотел оставаться там без Девона».

Кэтлин отметила для себя, что хоть Тео и недолюбливал обоих кузенов, особую антипатию он испытывал именно к Девону.

Какой странный поворот судьбы, что именно этот мужчина должен теперь занять его место.

– Почему вы вышли за Тео? – Удивил её Девон, задав вопрос. – Был ли это брак по любви?

Она слегка нахмурилась.

– Я бы предпочла не выходить за рамки светского разговора.

– Светские разговоры ужасно скучны.

– Несмотря на это, считается, что мужчина вашего положения в состоянии поддержать такой разговор.

– Тео был таким? – ехидно спросил он.

– Да.

Девон фыркнул.

– Никогда не замечал за ним. Возможно, я был слишком занят, уклоняясь от его кулаков.

– Полагаю, можно с уверенностью сказать, что вы с Тео пробуждали друг в друге не самые лучшие качества.

– Мы были слишком похожи в наших недостатках. – Он понизил голос и добавил с насмешкой: – И, по-видимому, мне не присуще ни одно из его достоинств.

Кэтлин молча принялась блуждать взглядом по бурно цветущим гортензиям, гераням и высоким стеблям красных пенстемонов. До замужества она предполагала, что знает всё о достоинствах и недостатках Тео. Во время шестимесячного ухаживания и, последовавшей далее, помолвки они посещали танцы и вечеринки, устраивали прогулки верхом на лошадях и в каретах. Тео оставался неизменно обаятельным. Друзья предупреждали Кэтлин об известном нраве Рэвенелов, но она была так сильно увлечена женихом, что никого не слушала. Более того, ограничения, которые накладывало общества на ухаживания, встречи в сопровождении компаньонки и редкие выходы в свет, не дали ей в полной мере распознать истинную натуру Тео. Слишком поздно Кэтлин открыла для себя важную истину – человека невозможно узнать по-настоящему, пока не поживёшь с ним какое-то время.

– Расскажите мне о его сёстрах, – спросил Девон. – Их же трое, насколько я помню. Все незамужние?

– Да, милорд.

Старшей дочери Рэвенелов, Хелен, было двадцать один. Близнецам, Кассандре и Пандоре, по девятнадцать. Ни Тео, ни его отец не позаботились о том, чтобы включить девочек в завещание. Для молодой женщины, в чьих жилах текла голубая кровь, но за душой не было ни гроша, найти подходящего жениха представлялось нелёгкой задачей. И новый граф не имел никаких официальных обязательств, чтобы обеспечить их приданым.

– Кто-нибудь из них выходил в общество?

Кэтлин покачала головой.

– Они пребывали в постоянном трауре последние четыре года. Первой ушла их мать, затем граф. В этом году они должны были выйти в свет, но…

Её голос оборвался.

Девон остановился около цветочной клумбы, принуждая Кэтлин встать рядом с ним.

– Три незамужние девушки без дохода и приданого, которым не пристало работать, – проговорил он, – но в то же время слишком утончённые и образованные, чтобы выйти замуж за простолюдина. Проведя годы в уединении за городом, они, вероятно, так же скучны, как пресная каша.

– Они не скучны. На самом деле…

Её речь прервал пронзительный крик.

– Помогите! На меня напали ужасные звери. Сжальтесь, вы, дикие дворняжки! – Тревожный женский голосок звучал очень убедительно.

Действуя инстинктивно, Девон помчался во весь опор по тропинке и обогнул открытые ворота, обнесённого стеной, сада. На лужайке, усыпанной цветами, валялась девушка в чёрном платье и перекатывалась на спине из стороны в сторону, пока на неё наскакивала пара чёрных спаниелей. Когда крики перешли в дикие взрывы хохота, шаги Девона замедлились.

Подойдя к нему, Кэтлин, запыхавшись, проговорила:

– Близнецы... они всего лишь играют.

– Чёрт возьми, – останавливаясь, пробормотал Девон. Вокруг его ног клубилась пыль.

– Назад, вы, подлые псины! – подражая выговору пиратов, прокричала Кассандра, и сделала ложный выпад, отбиваясь веткой дерева, словно саблей. – Иначе я сдеру ваши никчёмные шкуры и скормлю их акулам, – она ловко разломила ветку об колено на две части. – Апорт, вы, увальни! – воскликнула она, швырнув палки в дальнюю часть лужайки. Спаниели бросились за ними с радостным лаем.

Приподнявшись на локтях, лежащая на земле девушка, Пандора, заметила посетителей и заслонила глаза от солнца рукой.

– Ахой, салаги! – прокричала она бодро. Ни на одной из девушек не было ни шляпок, ни перчаток. Манжета на одном из рукавов Пандоры отсутствовала, а на юбке Кассандры повисло оторванное кружево.

– Девочки, где ваши вуали? – ворчливо спросила Кэтлин.

Пандора отбросила, упавший ей на глаза, локон.

– Из моей мы сделали рыболовную сетку, а вуаль Кассандры использовали, чтобы помыть ягоды.

Близнецы были так ослепительны в своей длинноногой грации, в их запутанных волосах плясали солнечные блики. Казалось весьма разумным назвать девушек в честь греческих богинь. Что-то в растрёпанном жизнерадостном виде и розовощёких лицах наводило на мысль о далёкой от цивилизации, дикарской натуре близнецов.

Кассандра и Пандора прожили слишком долго вдали от всего мира. Кэтлин сожалела, что лорд и леди Трени уделяли всё своё внимание, единственному сыну, Тео, чьё рождение обезопасило будущее семьи и графский титул. Надеясь получить второго наследника, они считали появление трёх нежеланных дочерей полным провалом. Разочарованным родителям не составляло труда не замечать тихую и покорную Хелен. А неуправляемые близнецы были предоставлены сами себе.

Кэтлин помогла Пандоре подняться на ноги, и принялась усердно стряхивать с её юбки прилипшие листья и траву.

– Дорогая, я же напоминала тебе сегодня утром, что у нас будут гости. – Она безрезультатно пыталась смахнуть собачью шерсть с ткани. – Я надеялась, что вы найдёте себе какое-нибудь спокойное занятие. Чтение, например…

– Мы прочитали все книги, которые есть в нашей библиотеке, – сказала Пандора. – Трижды.

Кассандра подошла к ним вместе с лающими спаниелями, следующими за ней по пятам:

– Вы новый граф? – спросила она Девона.

Он наклонился, чтобы погладить собак, а потом выпрямился со сдержанным выражением лица.

– Да, мне очень жаль. Нет слов, чтобы выразить, как сильно я хочу, чтобы ваш брат был всё ещё жив.

– Бедняга Тео, – сказала Пандора. – Он всегда совершал безрассудные поступки, и ему всё сходило с рук. Мы думали, что он неуязвим.

– Тео тоже так думал, – печально добавила Кассандра.

– Милорд, – вмешалась Кэтлин. – Позвольте представить вам леди Пандору и леди Кассандру.

Девон внимательно посмотрел на близнецов, которые напоминали пару неряшливых лесных фей. Кассандра со своими золотистыми волосами, большими голубыми глазами, и губками бантиком, возможно, была более красивой из них двоих. Пандора, в противоположность сестре, казалась стройнее и худощавее, у неё были тёмно-каштановые волосы и более худое лицо.

Пока спаниели танцевали и кружили вокруг них, Пандора обратилась к Девону:

– Я никогда вас раньше не видела.

– Вообще-то, мы виделись, – ответил он. – Когда всё семейство собралось в Норфолке. Но вы были слишком малы, чтобы запомнить.

– Вы были знакомы с Тео? – спросила Кассандра.

– Немного.

– Он вам нравился? – удивив его, спросила она.

– Боюсь, что нет. Мы колотили друг друга по любому поводу.

– Мальчишки всегда так себя ведут, – сказала Пандора.

– Только задиры и слабоумные, – ответила ей Кассандра. Понимая, что нечаянно оскорбила Девона, она кинула на него невинный взгляд. – Но вы исключение, милорд.

Он непринуждённо улыбнулся.

– Боюсь, в моём случае, эта характеристика вполне оправдана.

– Нрав Рэвенелов, – сказала Пандора, глубокомысленно кивнув, и театрально прошептала: – У нас он тоже есть.

– Наша старшая сестра Хелен, единственная, кто им не обладает, – добавила Кассандра.

– На неё не действуют провокации, – сказала Пандора. – Что мы только не перепробовали, но всё безрезультатно.

– Милорд, – обратилась Кэтлин к Девону. – Не пройти ли нам к оранжереям?

– Конечно.

– Можно мы пойдём с вами? – спросила Кассандра.

Кэтлин покачала головой.

– Нет, дорогая, будет лучше, если вы двое отправитесь в дом, чтобы привести себя в порядок и сменить платья.

– Как приятно будет пообедать в компании кого-то нового! – воскликнула Пандора. – Особенно, если он только что прибыл из города. Хочу всё услышать про Лондон.

Девон бросил вопросительный взгляд на Кэтлин.

– Я уже объяснила лорду Трени, что, так как мы находимся в глубоком трауре, то нам следует обедать раздельно, – сказала она близнецам.

Это заявление вызвало шквал протестов.

– Но Кэтлин, без посетителей было так скучно…

– Мы будем вести себя идеально. Обещаю...

– Они же наши кузены.

– Какой от этого вред?

Кэтлин почувствовала приступ сожаления, зная, что девочки страстно желают хоть каких-то развлечений. Однако этот мужчина намеревался выгнать их из единственного дома, который они знали. А его брат Уэстон, судя по всему, был уже наполовину пьян. Пара повес – неподходящая компания для невинных девушек, особенно, если девушки сами не образец сдержанности. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Боюсь, что нет, – твёрдо проговорила она. – Мы позволим милорду и его брату пообедать в спокойствии.

– Но Кэтлин, – взмолилась Кассандра, – мы так давно никак не развлекались.

– Естественно, – сказала Кэтлин, пытаясь подавить чувство вины. – Потому что людям не пристало веселиться, пребывая в трауре.

Близнецы замолчали, сердито глядя на неё.

Девон развеял напряжение, беспечно спросив у Кассандры:

– Разрешите сойти на берег, капитан?

– Есть! – поступил угрюмый ответ. – Вы с девкой можете сойти по планке.

Кэтлин нахмурилась.

– Будь любезна, не называть меня девкой, Кассандра.

– Это лучше, чем «корабельная крыса», – проворчала Пандора. – Я бы воспользовалась этим обращением.

Бросив на неё укоризненный взгляд, Кэтлин вместе с Девоном вернулась на усыпанную гравием дорожку.

– Ну? – спросила она через какое-то время. – Разве вы не собираетесь тоже меня раскритиковать?

– Мне больше нечего добавить к «корабельной крысе».

Кэтлин не смогла сдержать печальную улыбку.

– Я признаю, что несправедливо требовать от пары энергичных молодых девушек провести ещё один год в уединении, когда уже прошло четыре. Не знаю, как мне с ними справиться. Никто не знает.

– У них никогда не было гувернантки?

– Насколько я поняла, была и не одна, но они не продержались и нескольких месяцев.

– Неужели так сложно найти подходящую?

– Подозреваю, что гувернантки были вполне квалифицированы. Но проблема в том, что обучение манерам девушек, у которых нет стремления, бесполезно.

– Как насчёт леди Хелен? Ей тоже нужны подобные наставления?

– Нет, она занималась с преподавателями отдельно от близнецов. И её характер гораздо мягче.

Они подошли к четырём, стоящим в ряд, теплицам, которые поблёскивали в свете послеобеденного солнца.

– Если девочки хотят порезвиться на улице вместо того, чтобы сидеть в мрачном доме, – сказал Девон, – я не вижу в этом никакого вреда. Зачем, собственно, завешивать окна чёрной тканью? Почему её не снять и не впустить внутрь солнечный свет?

Кэтлин покачала головой.

– Было бы крайне возмутительно снять траурные занавеси так рано.

– Даже здесь?

– Гэмпшир вряд ли можно назвать краем цивилизации, милорд.

– И всё же, кто будет возражать?

– Я буду. Я бы не смогла оскорбить память Тео таким образом.

– Ради бога, он же об этом не узнает. Никому, включая моего бывшего кузена, не станет легче, если весь дом погрузится во мрак. Не могу представить, чтобы ему хотелось именно этого.

– Вы не слишком хорошо его знали, чтобы судить о его желаниях, – возразила Кэтлин. – В любом случае, правила нельзя игнорировать.

– А если правила не работают? Если они приносят больше вреда, чем пользы?

– Просто потому, что вы не понимаете или не согласны с чем-то, не означает, что в этом нет пользы.

– Верно. Но, согласитесь, некоторые традиции придумали дураки.

– Я не желаю больше это обсуждать, – сказала Кэтлин, ускоряя шаг.

– Дуэли, например, – продолжил Девон, легко поспевая за ней. – Человеческое жертвоприношение. Многожёнство. Я уверен, что о потери последней традиции вы сожалеете больше всего.

– Полагаю, вы бы имели десять жён, если бы могли.

– Сделать меня несчастным смогла бы и одна. Остальные девять были бы лишними.

Она недоверчиво на него посмотрела.

– Милорд, я – вдова. Неужели у вас нет ни малейшего понимания, какого рода разговоры стоит вести с женщиной в моём положении?

Судя по его выражению лица, очевидно, нет.

– Что же не следует обсуждать с вдовами?

– Ничего грустного, шокирующего или неуместно смешного.

– Тогда, мне больше нечего сказать.

– Слава Богу, – сказала она с жаром. А он ухмыльнулся.

Засунув руки в карманы брюк, Девон окинул пристальным взглядом окружающие земли.

– Сколько акров занимают сады?

– Примерно двадцать.

– А теплицы? Что в них выращивают?

– Апельсины, виноград, персики, пальмы, папоротники, цветы… А в этой – орхидеи.

Она открыла дверь первой теплицы, и Девон проследовал за ней внутрь.

Их окутали ароматы ванили и цитруса. Мать Тео, Джейн, имела склонность к экзотическим растениям, и выращивала редкие виды орхидей со всего мира. Круглый год в оранжерее с орхидеями поддерживалась летняя температура при помощи расположенной рядом бойлерной.

Как только они вошли, Кэтлин заметила стройную фигурку Хелен между параллельными рядами столов с растениями. С тех пор как её мать, графиня, скончалась, девушка взяла на себя заботу о двух сотнях орхидеях в горшках. Было очень сложно понять, какого ухода требовало к себе каждое из прихотливых растений, поэтому лишь нескольким избранным садовникам дозволялось ей помогать.

Заметив посетителей, Хелен потянулась к откинутой назад вуали, и стала прикрывать ею лицо.

– Не беспокойся об этом, – сухо сказала Кэтлин. – Лорд Трени выступает против траурных вуалей.

Чуткая к предпочтениям других Хелен сразу же оставила вуаль в покое. Она отставила в сторону небольшой чайник с водой, и подошла к посетителям. Хотя Хелен не обладала лучезарным очарованием своих младших сестёр, она была по-своему привлекательна, её красота напоминала прохладный свет луны. Кожа выглядела по-аристократически бледной, а белокурые волосы были очень светлого оттенка.

Кэтлин находила крайне интересным тот факт, что хотя лорд и леди Трени дали всем своим четырём детям имена персонажей из греческой мифологии, Хелен единственной досталось имя смертной.

– Простите, что прерываю ваше занятие, – извинился Девон, после того как их представили друг другу.

На её губах появилась нерешительная улыбка.

– Ничуть, милорд. Я только осматривала орхидеи, чтобы убедиться, что им ничего не нужно.

– Как же вы определяете, чего им не хватает? – спросил Девон.

– Я вижу это по цвету их листьев или состоянию лепестков. Ищу признаки присутствия тли или трипса. Стараюсь запомнить, каким разновидностям требуется влажная почва, а каким нравится более сухая.

– Покажете мне орхидеи? – попросил Девон.

Хелен кивнула и повела его вдоль рядов, указывая на определённые образцы.

– Эта коллекция раньше вся принадлежала моей матери. Одной из её любимых орхидей была Перистерия высокая, – она показала ему растение с мраморно-белым цветком. – Центральная часть цветка похожа на миниатюрного голубя, видите? А это Дендробиум Аэмулюм. Её называют перистой орхидеей из-за формы лепестков. – Застенчивая Хелен вдруг озорно оглянулась на Кэтлин и добавила: – Моя невестка не в восторге от орхидей.

– Я их не выношу, – призналась Кэтлин, сморщив нос. – Прежде чем эти жадные, привередливые цветы расцветут, должна пройти целая вечность. А некоторые из них воняют, как старые ботинки или протухшее мясо.

– Они тоже не входят в число моих любимых, – согласилась Хелен. – Но я надеюсь однажды проникнуться к ним симпатией. Некоторых стоит полюбить ещё до того, как они станут привлекательными.

– Я не согласна, – сказала Кэтлин. – Не важно, как сильно ты стараешься полюбить эту вздутую белую… ту которая в углу…

– Дресслерию, – подсказала Хелен.

– Точно. Даже если ты безумно её полюбишь, она всё равно будут вонять, как старые ботинки.

Хелен улыбнулась и повела Девона дальше, объясняя, как поддерживается температура в теплице при помощи расположенной рядом бойлерной и бака с дождевой водой.

Заметив, каким оценивающим взглядом Девон смотрел на Хелен, у Кэтлин неприятно зашевелились волосы на затылке. Он и его брат Уэст казались аморальными повесами, сошедшими со страниц старого «модного»3 романа. С виду, обаятельные, но коварные и жестокие внутри. Чем раньше Кэтлин сможет увезти сестёр Рэвенел из поместья, тем лучше.

Для этого она уже решила воспользоваться ежегодной выплатой из вдовьей части наследства. Сумма была небольшая, но её хватит, чтобы их обеспечить, если добавить к ней заработок от такого благородного занятия, как шитьё или рукоделие. Кэтлин найдёт небольшой домик, где они смогут жить все вместе или, возможно, пару комнат, которые сдаются в частном доме.

Независимо от того, с какими трудностями им придётся столкнуться, всё будет лучше, чем оставить трёх беспомощных девушек на милость Девона Рэвенела.

Глава 3

Позже тем же вечером Девон и Уэст ужинали среди обветшалой роскоши столовой. Еда оказалась лучше, чем они ожидали, им подали холодный огуречный суп, запечённого в апельсинах фазана и обваленные в подслащённой хлебной крошке пудинги.

– Я попросил дворецкого открыть погреб, чтобы оценить винную коллекцию, – заметил Уэст. – Она просто великолепна, в ней присутствуют, по крайней мере, десять разновидностей импортного шампанского, двадцать каберне, приблизительно столько же бордо, и большое количество французского бренди.

– Возможно, если я опустошу большую часть этих запасов, – сказал Девон, – то не замечу, как дом рушится на наших глазах.

– В фундаменте нет никаких серьёзных повреждений. Ни одна стена не покосилась, нет никаких видимых трещин в наружной каменной кладке, которые я бы успел заметить.

Девон глянул на него с лёгким удивлением.

– Для человека, который редко бывает трезвым, ты приметил слишком много.

– Разве? – Уэст выглядел смущённым. – Ну, извини, кажется, я нежданно-негаданно пришёл в себя. – Он потянулся к бокалу с вином. – Приорат Эверсби – одно из прекраснейших охотничьих имений в Англии. Возможно, завтра нам стоит выйти пострелять куропаток.

– Великолепно! – воскликнул Девон. – Я с большим удовольствием начну день с убийства какой-нибудь живности.

– А после мы встретимся с управляющим имением и поверенным, и решим, что делать с этим местом. – Уэст выжидающе посмотрел на брата. – Ты так и не рассказал, что случилось сегодня днём во время твоей прогулки с леди Трени.

Девон раздражённо пожал плечами:

– Ничего не случилось.

После того как она представила его Хелен, оставшуюся часть экскурсии по оранжерее Кэтлин вела себя сдержанно и прохладно. Когда они расстались, у неё был вид человека, который, наконец, покончил с неприятными ему обязанностями.

– И что, она всё время носила вуаль? – спросил Уэст.

– Нет.

– Как она выглядит?

Девон стрельнул в него насмешливым взглядом.

– А это имеет значение?

– Мне любопытно. Тео знал толк в женщинах, он бы никогда не женился на дурнушке.

Девон переключил внимание на своё вино, и принялся покручивать коллекционный напиток в бокале, пока он не заискрился, как тёмный рубин. Казалось невозможным в полной мере описать внешность Кэтлин. Он мог сказать, что у неё рыжие волосы и золотисто-карие глаза с приподнятыми внешними уголками, как у кошки. Мог описать её светлую кожу и розовый румянец, который разливался на лице, словно зимний рассвет. Её плавную атлетическую грацию, скованную лентами, корсетом и слоями ткани. Но ничто из этого не смогло бы передать, то восхищение, которое она у него вызывала. Или ощущение того, что в её власти открыть в нём совершенно новые чувства, если только она захочет попробовать.

– Если судить исключительно по внешности, – ответил Девон, – думаю, она вполне хороша собой, чтобы разделить с ней постель. Но у неё характер затравленного дикого зверька. Я собираюсь вышвырнуть её из поместья, как можно быстрее.

– А сёстры Тео? Что будет с ними?

– Леди Хелен, возможно, подойдёт на должность гувернантки. Но только ни одна замужняя женщина в здравом уме не примет на работу столь хорошенькую девушку.

– Она хорошенькая?

Девон бросил на него грозный взгляд.

– Держись от неё подальше, Уэст. Очень далеко. Не домогайся её, не разговаривай с ней и даже не смотри в её сторону. То же самое касается близнецов.

– Почему?

– Они – невинные девушки.

Уэст одарил его едким взглядом:

– Неужели они такие хрупкие цветочки, что не смогут вынести даже нескольких минут в моём обществе?

– «Хрупкие» – это не то слово, которое бы я применил. Близнецы провели годы, носясь по имению, будто пара лисичек. Они не от мира сего, и немного диковаты. Ума не приложу, что с ними делать.

– Я им сочувствую, если они останутся без мужского покровительства.

– Это не моя забота, – Девон потянулся к графину с вином и снова наполнил свой бокал, пытаясь не думать о том, что случится с сёстрами. Мир не благоволил невинным молоденьким девушкам. – Они были подопечными Тео, а не моими.

– По-моему сейчас самое время на сцене появиться благородному герою, – задумчиво произнёс Уэст, – чтобы спасти положение, выручить девиц и расставить всё по местам.

Девон потёр уголки глаз подушечками большого и указательного пальцев.

– Правда заключается в том, что я не смогу поднять на ноги это чёртово поместье и спасти девиц, даже если захочу. Я никогда не был героем, и у меня нет никакого желания им становиться.

– В свете того, что последний граф не сумел произвести на свет законного наследника мужского пола, – монотонно зачитывал документ семейный поверенный следующим утром, – согласно действующим законам об имущественных правах, при наследовании собственности, обременённой майоратом, дальним родственником, обременение теряет силу.

В кабинете повисла выжидательная тишина, и Девон оторвал взгляд от кучи договоров аренды, контрактов и счётных книг. Сегодня он проводил встречу с управляющим имением, мистером Тотхиллом, и поверенным, мистером Фоггом, которым на вид было не меньше девяноста лет.

– Что это значит? – спросил Девон.

– Вы можете распоряжаться имением по своему усмотрению, милорд, – пояснил Фогг, поправив пенсне, и в недоумении уставился на Девона. – В настоящее время вы не ограничены майоратом.

Девон посмотрел на Уэста, который развалился в кресле в углу. Они обменялись взглядами полными облегчения. Слава Богу! Он сможет продать имение по частям или целиком, рассчитаться с долгами и пойти дальше своей дорогой без груза обязанностей на плечах.

– Почту за честь помочь вам возобновить майорат, милорд, – вызвался Фогг.

– В этом нет необходимости.

И управляющий, и поверенный выглядели возмущёнными словами Девона.

– Милорд, – сказал Тотхилл, – я могу заверить вас в компетентности мистера Фогга в таких вопросах. Он уже дважды занимался восстановлением майората для Рэвенелов.

– Я не сомневаюсь в его компетентности, – откинувшись в кресле, Девон закинул обутые ноги на стол. – Однако мне не нужны ограничения в виде майората, раз я собираюсь продать поместье.

Его высказывание было встречено потрясённым молчанием.

– Какую часть владений вы планируете продать? – осмелился спросить Тотхилл.

– Всё, включая дом.

Пришедшие в ужас мужчины разразились возражениями... Приорат Эверсби был историческим наследием, доставшимся предкам Рэвенелов за хорошую службу и жертвенность... Девон не сможет считаться уважаемым человеком, если не сохранит за собой, хотя бы малую часть имения... И, безусловно, он не сможет обесчестить своих будущих отпрысков, оставив им титул без земли.

Раздражённый разговорами Девон знаком попросил их замолчать.

– Для поддержки Приората Эверсби потребуется гораздо больше усилий, чем поместье того стоит, – сказал он прямо. – Ни один разумный человек, на моём месте, не примет другого решения. Что же касается моих будущих отпрысков, то их попросту не будет, так как я не намерен жениться.

Управляющий метнул умоляющий взгляд на Уэста:

– Мистер Рэвенел, вы же не станете поддерживать брата в этом безрассудстве.

Уэст вытянул руки, и изобразил, будто взвешивает что-то на ладонях.

– На одной чаше – жизнь полная обязанностей, долгов и нудной работы. А на другой – свобода и удовольствия. Разве выбор не очевиден?

Не дав пожилым мужчинам ответить, Девон поспешил продолжить:

– Курс задан. Для начала я хочу получить перечень капитальных вложений, купчих, процентных доходов, а также полную опись всего имущества в Лондонском доме и имении. Включая картины, гобелены, ковры, мебель, изделия из бронзы, мрамора, столовое серебро, а также содержимое оранжерей, конюшен и каретного двора.

– Вы хотите оценить и весь домашний скот, милорд, – отрешённо спросил Тотхилл.

– Естественно.

– Только не моего коня, – подключился к разговору новый голос. Четверо мужчин посмотрели в сторону двери, где, словно несгибаемый клинок, застыла Кэтлин. Она смотрела на Девона с нескрываемым отвращением: – Арабский скакун принадлежит мне.

Все, кроме Девона, поднялись на ноги, он же остался сидеть за письменным столом.

– Вы хоть иногда входите в комнату так, как обычно делают все остальные? – спросил он резко. – Или у вас привычка подходить крадучись, а потом неожиданно выскакивать, как чёрт из табакерки?

– Я только хотела прояснить, что если вы подсчитываете трофеи, то моего коня прошу убрать из списка.

– Леди Трени, – вмешался мистер Фогг, – с сожалением вынужден сообщить, что в день бракосочетания, вы потеряли все права на своё движимое имущество.

Кэтлин прищурила глаза:

– Я имею право на вдовью часть наследства и на всё имущество, которое принадлежало мне до брака.

– На вдовью часть наследства, – согласился Тотхилл, – но не на остальное имущество. Могу вас заверить, что ни один суд в Англии не сочтёт замужнюю женщину самостоятельной единицей, наделённой законными правами. Конь принадлежал вашему мужу, а теперь он достался лорду Трени.

Лицо Кэтлин стало мертвенно-бледным, а потом красным:

– Лорд Трени раздерёт поместье, как шакал гниющую тушу. Почему он должен получить ещё и коня, которого подарил мне отец?

Разъярённый тем, что Кэтлин выражает ему так мало почтения в присутствии других людей, Девон встал из-за стола и в несколько широких шагов, сократил между ними расстояние. К её чести она даже не вздрогнула, хоть он и был вдвое её больше.

– Чёрт бы вас побрал, – рявкнул Девон, – здесь нет моей вины.

– Конечно, есть. Вы хватаетесь за любое оправдание лишь бы только продать Приорат Эверсби, потому что боитесь принять вызов.

– Язык не поворачивается назвать это вызовом, когда шанс на успех так мал. Скорее полный провал. Список кредиторских задолженностей длиннее, чем моя чёртова рука, счета пусты, а годовой доход сократился вдвое.

– Я вам не верю. Вы хотите продать имение, чтобы рассчитаться со своими собственными долгами, и они не имеют никакого отношения к Приорату Эверсби.

У Девона так и чесались руки что-то разнести. Его всевозрастающую жажду крови мог утолить лишь звук разбивающихся вдребезги вещей. Он никогда не сталкивался с подобной ситуацией. У него не было никого, кто мог бы дать ему верный совет. Ни отзывчивых родственников среди аристократов, ни знающих друзей среди пэров. А эта женщина способна только на обвинения и оскорбления.

– У меня не было долгов, – прорычал он, – пока я не унаследовал эту кучу мусора. Блажь господня, разве ваш муж-идиот никогда не рассказывал вам о проблемах имения? Неужели вы пребывали в полном неведении того, как ужасно обстоят дела, когда вышли за него замуж? Не важно, кому-то придётся столкнуться с реальностью, и да поможет нам всем Христос, похоже, этим человеком буду я, – он повернулся к ней спиной и направился обратно к столу. – Ваше присутствие здесь не желанно, – проговорил Девон, не оборачиваясь. – Прошу вас прямо сейчас удалиться.

– Приорат Эверсби выстоял четыре сотни лет, пережив государственные перевороты и войны с иностранными державами, – презрительно бросила Кэтлин, – а теперь во власти всего лишь одного эгоистичного повесы его разрушить.

Как будто он один был виноват в сложившейся ситуации. И ему одному отвечать за гибель поместья. Провалиться ей в преисподнюю.

Девон с трудом проглотил свой гнев. С демонстративной медлительностью он лениво вытянул ноги и посмотрел на брата:

– Уэст, мы абсолютно уверены в том, что кузен Тео погиб при падении? – холодно спросил он. – Мне кажется более вероятным, что он насмерть замёрз на супружеском ложе.

Уэст издал смешок, не скрывая удовольствия от злобного сарказма.

Тотхилл и Фогг, в свою очередь, сидели, уперев взгляды в пол.

Кэтлин выскочила из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что та задрожала.

– Брат, – сказал Уэст с насмешливым упрёком, – это было ниже твоего достоинства.

– Уже нет ничего ниже моего достоинства, – ответил Девон с каменным лицом. – Ты это прекрасно знаешь.

Долгое время после ухода Тотхилла и Фогга, Девон оставался за столом и размышлял. Открыв счётную книгу и пролистав страницы, он так и не смог вникнуть в их содержание. Он едва заметил, когда Уэст, зевая и ворча, покинул кабинет. Почувствовав удушье, Девон несколькими нетерпеливыми рывками развязал шейный платок и расстегнул воротник.

Боже, как же ему хотелось вернуться в свой простецкий лондонский дом, где царили порядок и уют. Если бы Тео всё ещё оставался графом, а Девон лишь его кузеном, паршивой овцой семейства, он бы отправился на утреннюю прогулку верхом по Гайд-парку, а после насладился бы хорошей едой в своём клубе. Позже встретился бы с друзьями, чтобы посмотреть боксёрский поединок или скачки, посетил бы театр и приударил бы за доступными женщинами. Никакой ответственности, беспокоиться было бы не о чём.

Нечего терять.

В небе послышался гром, будто подчёркивая его мрачное душевное состояние. Девон бросил убийственный взгляд в окно. Дождевые тучи собирались над меловыми холмами, заволакивая небо тёмным одеянием. Намечалась сильная буря.

– Милорд.

Его внимание привлёк робкий стук по дверному косяку.

Увидев, что это Хелен, Девон поднялся на ноги, и постарался придать лицу добродушное выражение.

– Леди Хелен.

– Простите, что потревожила вас.

– Входите.

Хелен с опаской вошла в комнату. Её взгляд метнулся к окну, прежде чем снова обратиться к Девону:

– Благодарю, милорд. Я пришла сказать, что шторм приближается слишком быстро, и я бы хотела послать лакея на поиски Кэтлин.

Девон нахмурился. Он не знал, что Кэтлин покинула дом.

– Где она?

– Она уехала навестить арендаторов, чья ферма находится по ту сторону холма. Взяла с собой корзину с мясным бульоном и бузиновым вином для миссис Луфтон, которая восстанавливается после родовой горячки. Я спросила Кэтлин, могу ли я отправиться с ней, но она настояла на прогулке в одиночестве. Сказала, что ей нужно побыть одной. – Хелен стиснула бледные пальцы. – Она уже должна была вернуться, но погода портится так быстро. Я боюсь, что она может попасть в грозу.

Ничто на свете не порадовало бы Девона сильнее, чем вид промокшей под дождём и перепачканной в грязи Кэтлин. Он едва сдержался, чтобы не начать потирать руки в злодейском ликовании.

– Нет нужды посылать лакея, – сказал он беззаботно. – Я уверен, что леди Трени хватит здравого смысла переждать непогоду на ферме.

– Но земля превратится в сплошное месиво из грязи.

Всё лучше и лучше. Представляя Кэтлин, пробирающейся через болото, Девон прилагал неимоверные усилия, чтобы сохранить серьёзное выражение лица, хотя внутри ликовал и запускал римские свечи. Он подошёл к окну. Дождь ещё не начался, но тёмные тучи растекались по небу, как чернила на мокром пергаменте.

– Подождём ещё немного. Возможно, совсем скоро она сама вернётся.

Три ярких зигзага пронзили небосвод под раскаты грома, напоминающие звуки разбивающегося стекла.

Хелен подошла ближе.

– Милорд, я в курсе, что вы и моя невестка ранее обменялись парой слов...

– Выражение «обменялись парой слов» подразумевает, что мы вели цивилизованную дискуссию, – сказал он. – Если бы мы провели вместе чуть больше времени, то разорвали бы друг друга в клочья.

Гладкий лоб девушки пересекли хмурые морщинки.

– Вы оба оказались в сложных жизненных обстоятельствах. Иногда это заставляет людей говорить вещи, которые они совсем не имеют в виду. Однако если вы с Кэтлин сумеете отодвинуть в сторону ваши разногласия...

– Леди Хелен...

– Зовите меня кузиной.

– Кузина, в будущем вы избавите себя от многих разочарований, если научитесь видеть людей такими, какие они есть на самом деле, а не такими, какими вам бы хотелось их видеть.

Хелен слабо улыбнулась.

– Я так и поступаю.

– Если бы это было правдой, вы бы понимали, что я и леди Трени абсолютно правы в нашей оценке друг друга. Я – негодяй, а она – бездушная стерва, которая вполне способна сама о себе позаботиться.

Глаза Хелен, серо-голубые, как лунный камень, расширились от беспокойства.

– Милорд, я успела очень хорошо узнать Кэтлин, пока мы делили наше общее горе от утраты...

– Сомневаюсь, что она сильно горевала, – бесцеремонно перебил её Девон. – Она сама призналась, что не пролила ни единой слезинки по вашему брату.

Хелен моргнула.

– Она вам так сказала? Но не объяснила почему?

Девон покачал головой.

Хелен смущённо проговорила:

– Тогда и я не вправе ничего рассказывать.

Пытаясь скрыть вспышку любопытства, Девон небрежно пожал плечами.

– Тогда, пусть вас это не беспокоит. Моё мнение о ней не изменится.

Как он и предполагал, его показное равнодушие подтолкнуло Хелен заговорить.

– Если это поможет вам немного лучше понять Кэтлин, – произнесла она неуверенно, – возможно, мне стоить вам кое-что пояснить. Вы поклянётесь честью сохранить наш разговор в тайне?

– Конечно, – с готовностью согласился Девон. Не имея чести, он никогда не колебался ею поклясться.

Хелен подошла к одному из окон. Извилистые молнии с треском пересекали небо, освещая её хрупкую фигурку бело-голубыми вспышками.

– Когда я заметила, что Кэтлин не плачет после несчастного случая с Тео, то подумала, что она предпочитает скрывать свои чувства. Все люди горюют по-разному. Но однажды вечером, когда мы с ней сидели в гостиной за рукоделием, я увидела, как она уколола палец, и... никак не отреагировала. Будто бы вообще не почувствовала укола. Она сидела и смотрела, как появляется капелька крови, и тут я не выдержала. Обмотала её палец платком, и попросила объяснить, в чём дело. Она была смущена и растеряна... сказала, что никогда не плачет, но думала, что будет способна пролить хоть несколько слезинок по Тео.

Хелен замолчала, сосредоточив внимание на чешуйках отставшей краски, которые она отколупывала от стены.

– Продолжайте, – пробормотал Девон.

Хелен аккуратно положила сколок на подоконник и взялась за другой, как будто снимала струп с поджившей раны.

– Я спросила Кэтлин, может ли она вспомнить хоть один случай, когда она плакала. Она ответила, что в последний раз, она была ещё маленькой девочкой. В тот день Кэтлин покинула Ирландию. Её родители сказали ей, что они все вместе отправляются в путешествие в Англию на трёхмачтовом пароходе. Они пришли к пирсу и сделали вид, что садятся на борт корабля. Но как только Кэтлин с няней ступили на трап, она поняла, что родители не следуют за ними. Её мать сказала ей, что Кэтлин поживёт у одних очень хороших людей в Англии, и в один прекрасный день, когда родителям не нужно будет так часто путешествовать за границу, за ней пришлют. Кэтлин совершенно обезумела, но родители развернулись и пошли прочь, пока няня тащила её на борт корабля. – Хелен искоса взглянула на него. – Ей было только пять.

Девон тихо выругался. Он положил ладони на поверхность стола, и уставился на невидимую точку, пока Хелен продолжала говорить:

– На протяжении нескольких часов после того, как Кэтлин отвели в каюту, она кричала и захлёбывалась слезами, пока няня не рассердилась и не сказала: «Если ты намерена продолжать в том же духе, я уйду, и ты останешься одна в целом мире, за тобой будет некому присматривать. Твои родители отослали тебя, потому что ты – обуза».– Хелен сделала паузу. – Кэтлин сразу же затихла. Она очень серьёзно восприняла угрозу няни и решила, что больше никогда не должна плакать, такова её плата за выживание.

– Родители когда-нибудь за ней посылали?

Хелен покачала головой.

– В тот день Кэтлин видела мать в последний раз. Через несколько лет леди Карбери стала жертвой малярии, которую подхватила на обратной дороге из Египта. Когда Кэтлин сообщили о смерти матери, она почувствовала острую боль, но не смогла найти утешение в слезах. Также было после смерти Тео.

Звук тяжёлых падающих капель дождя напоминал звон монет.

– Понимаете, Кэтлин вовсе не бездушная, – тихо проговорила Хелен. – Она очень глубоко переживает горе. Просто не умеет это выражать.

Девон не был уверен, благодарить Хелен за откровение или проклинать. Он не хотел сочувствовать Кэтлин. Но отказ от неё родителей в таком нежном возрасте мог пагубно сказаться на девочке. Он понимал её желание избегать болезненных воспоминаний и эмоций... настоятельную потребность оставить некоторые двери закрытыми.

– Лорд и леди Бервик были к ней добры? – спросил он хрипло.

– Думаю, да. Она отзывается о них с теплотой, – Хелен сделала паузу. – В этой семье царили очень строгие порядки. Они придерживались многих правил и жёстких рамок. Возможно, чрезмерную значимость придавали сдержанности, – она задумчиво улыбнулась. – Единственное исключение – лошади. Они все немного на них помешаны. За ужином, вечером накануне свадьбы Кэтлин, они вели оживлённую беседу о родословных и тренировках лошадей и восторгались благоуханием конюшен, будто говорили о самой дорогой парфюмерии. И это продолжалось почти целый час. Мне кажется, Тео был слегка раздражён. Он чувствовал себя не у дел, так как не разделял их страсти к предмету разговора.

Сдерживаясь, чтобы не высказать замечание по поводу того, что Тео ничего не интересовало, кроме собственной персоны, Девон посмотрел на улицу.

Вокруг холма, где располагалось пастбище, разыгралась буря, вода неслась вниз, образуя быстрые грязевые потоки. Теперь мысль о том, что Кэтлин окажется в эпицентре грозы совсем одна, уже не доставляла ему удовольствия.

Нельзя этого допустить.

Сыпля проклятиями себе под нос, Девон поднялся из-за стола.

– Прошу простить меня, леди Хелен...

– Вы отправите лакея на поиски Кэтлин? – с надеждой спросила Хелен.

– Нет. Я сам её найду.

Было видно, что Хелен испытала облегчение.

– Спасибо, милорд. Вы очень добры!

– Доброта тут ни при чём. – Девон направился к двери. – Я делаю это лишь для того, чтобы насладиться видом леди Трени по колено в грязи.

Кэтлин быстро шла по тропинке, которая извивалась между разросшейся живой изгородью и вековыми дубами. В преддверии шторма шумел лес, птицы и животные прятались, порывы ветра срывали листья с ветвей. По небу прокатился раскат грома, сотрясая землю.

Плотнее завернувшись в шаль, Кэтлин подумала вернуться на ферму Луфтонов. Без сомнения, семья фермера её приютит. Но она уже успела пройти половину пути до поместья.

Казалось, небо разверзлось, и на землю хлынул дождь, заливая тропинку, пока та не превратились в месиво из грязевых потоков. Обнаружив просвет в изгороди, Кэтлин свернула с тропинки и направилась к пологому склону старого пастбища. За пределами холмистой местности известняковая почва смешивалась с глиной, образуя насыщенную и вязкую смесь, что значительно затрудняло передвижение по ней.

Надо было раньше обратить внимание на признаки надвигающегося ненастья, было бы разумнее отложить визит к миссис Луфтон до завтра. Но стычка с Девоном выбила её из колеи, и её мысли пришли в смятение. Теперь, после разговора с миссис Луфтон, красная пелена ярости рассеялась, и Кэтлин смогла увидеть ситуацию в ином свете.

Пока Кэтлин сидела у постели миссис Луфтон, расспрашивая о её здоровье и новорожденной дочери, разговор, сам собой, зашёл о ферме. Отвечая на вопросы Кэтлин, миссис Луфтон призналась, что прошло довольно много времени, настолько, что уже никто и не помнит, когда Рэвенелы в последний раз занимались мелиорацией земель в поместье. Более того, условия договоров аренды отбивали у фермеров всякое желание самим проводить хоть какие-то изменения. Миссис Луфтон слышала, что некоторые арендаторы из других поместий осваивают более продвинутые методы ведения сельского хозяйства, но на землях Приората Эверсби ничего не менялось вот уже лет сто.

То, что рассказала ей женщина, полностью подтверждало слова Девона.

Почему же Тео и словом не обмолвился о финансовых проблемах поместья? Он сказал Кэтлин, что дом находится в запущенном состоянии, потому что никто не хотел менять обстановку, которую подбирала его покойная мать. Он обещал, что Кэтлин сможет заказать на свой вкус шёлковые ткани на стены и французские обои, новые бархатные шторы, свежую лепнину и краску, новые ковры и мебель. Они отремонтируют конюшни и закупят самое новое снаряжение для лошадей.

Тео сочинил сказочную историю, привёл убедительные аргументы, и она ему поверила. Но всё это было неправдой. Он же понимал, что однажды она узнает о том, что они не могут позволить себе ничего из того, что он обещал. Какой реакции он ожидал от неё в том случае?

Она уже никогда не узнает ответа. Тео ушёл из жизни, а их брак закончился даже не успев начаться. Единственным решением было забыть прошлое и начать жить заново.

Но сначала, придётся столкнуться с горькой правдой – она оказалась несправедлива по отношению к Девону. Конечно, он вёл себя как высокомерный грубиян, но имел полное право принимать решения относительно судьбы Приората Эверсби. Теперь поместье принадлежало ему. Кэтлин говорила необдуманно и вела себя как сварливая мегера, и за это должна извиниться, даже зная, что он бросит ей в лицо каждое, сказанное ею, слово.

Кэтлин угрюмо брела по топкому торфу. Вода просачивалась сквозь швы её ботинок, впитываясь в чулки. Вскоре её вуаль, которую она отбросила назад, чтобы лучше видеть, промокла и отяжелела. Запах анилина, используемого в краске для траурной одежды, стал особенно едким, когда платье намокло. Надо было сменить домашнюю шляпку на капор, а не нестись на улицу, сломя голову. Кэтлин повела себя ничуть не лучше близнецов, хороший пример она подала, выбежав из дома, как сумасшедшая.

Она подпрыгнула, когда молния прорезала разгневанное небо. С грохочущим сердцем Кэтлин подхватила юбки и понеслась быстрее через поле. Земля размякла, из-за чего ноги увязали глубже с каждым шагом. Дождь проливался на землю с яростным свистом, стебли голубых скабиоз и васильков, сгибались под тяжестью капель, пока яркие цветки не полегли головками в траву. Когда Кэтлин перебежит поле, глинистая земля за его пределами уже превратится в сплошное болото.

Ударила ещё одна молния, звук был таким оглушительным, что Кэтлин вздрогнула и прикрыла уши руками. Поняв, что уронила шаль, она повернулась в её поисках, заслонив глаза от дождя ладонью. Скомканная груда шерсти лежала на земле, на расстоянии нескольких ярдов.

– Тьфу ты! – воскликнула она, поворачивая обратно, чтобы её забрать.

В сторону Кэтлин метнулось нечто огромное и тёмное, она остановилась и издала пронзительный крик, понимая, что не успеет уклониться. Кэтлин инстинктивно отвернулась и прикрыла голову руками. Оглушённая звуками грома вперемешку со стуком собственного пульса в ушах она ждала, дрожа от мысли о том, что ждёт её дальше. Поняв, что ничего не происходит, Кэтлин выпрямилась и вытерла мокрое лицо рукавом.

Перед ней вырисовывалась огромная тень... мужчина верхом на крепкой чёрной ломовой лошади. Девон, в замешательстве поняла она. Кэтлин не смогла бы вымолвить ни слова, даже если бы от этого зависела её жизнь. Он был одет не для верховой езды, на нём даже не было перчаток. Ещё больше озадачивало то, что на его голове красовалась фетровая шляпа конюха с низкой тульей, как будто он одолжил её второпях.

– Леди Хелен попросила меня вас найти, – прокричал Девон, сохраняя непроницаемое выражение лица. – Вы можете либо поехать со мной домой, либо мы останемся здесь и будем орать друг на друга под вспышками молний, пока одна из них нас не поджарит. Лично я предпочёл бы второй вариант, потому что в противном случае меня ждут оставшиеся бухгалтерские книги.

Кэтлин уставилась на него в замешательстве.

Из практических соображений, конечно, можно отправиться назад в поместье с Девоном на одном коне. Ломовая^4 лошадь была достаточно крупной и с кротким нравом. Но когда Кэтлин попыталась представить, как их тела соприкоснутся... его руки обхватят её за талию...

Нет. Она не могла находиться в такой близости ни с одним мужчиной. От этой мысли по телу забегали мурашки.

– Я... я не могу ехать с вами на одной лошади. – Хоть она и старалась говорить убедительно, её голос прозвучал нерешительно и жалобно. Дождевые капли струйками бежал по её лицу, затекая прямо в рот.

Губы Девона разомкнулись, будто он собирался выдать едкий ответ. Но когда его взгляд прошёлся по её насквозь промокшей фигурке, выражение лица смягчилось.

– Тогда берите коня, а я пойду пешком.

Ошарашенная его предложением, Кэтлин была способна лишь безмолвно на него таращиться.

– Нет, – наконец смогла ответить она. – Но... спасибо вам. Пожалуйста, вы должны вернуться в дом.

– Мы оба пойдём пешком, – сказал он нетерпеливо, – или оба поедем верхом. Но я вас не оставлю.

– Я прекрасно...

Она замолчала и вздрогнула от оглушительного раската грома.

– Позвольте мне отвести вас домой, – тон Девона был прагматичным, будто они стояли в гостиной, а не посреди бушующего летнего шторма. Если бы он сказал это в повелительной манере, тогда Кэтлин, возможно, и смогла бы ему отказать. Но он каким-то образом догадался, что более мягкий подход был лучшим способом заставить её передумать.

Конь качнул головой и забил копытом.

В отчаянии она поняла, что ей всё-таки придётся вернуться домой вместе с Девоном. Выбора не оставалось. Обхватив себя руками, Кэтлин взволновано произнесла:

– С-сначала мне нужно кое-что вам сказать.

Девон приподнял брови, сохраняя холодное выражение лица.

– Я... – она с трудом сглотнула, и спешно продолжила: – То, что я сказала тогда в кабинете, было нехорошо и неправильно, я п-прошу прощения. Я была неправа. И ясно дам это понять мистеру Тотхиллу и мистеру Фоггу. И вашему брату.

Выражение лица Девона изменилось, один уголок рта изогнулся в подобии улыбки, что заставило её сердце забиться чаще.

– Нет никакой нужды им что-то говорить. В ближайшем будущем эти трое наградят меня гораздо более обидными эпитетами, чем ваши.

– В любом случае, с моей стороны было несправедливо...

– Всё забыто. Поехали, дождь усиливается.

– Я должна забрать шаль.

Девон проследил за её взглядом и увидел тёмную кучу вдалеке.

– Это она? Боже милостивый, оставьте её там, где она лежит.

– Я не могу...

– Она всё равно уже испорчена. Я куплю вам другую.

– Я не могу принять от вас такой личный подарок. Кроме того... вы не можете позволить себе лишних растрат, теперь, когда у вас есть Приорат Эверсби.

Она увидела, как блеснула его ухмылка.

– Я возмещу, – сказал он. – Я слышал, что люди с таким уровнем долгов как у меня, не заботятся об экономии. – Отодвинувшись в седле назад, он протянул ей руку. На фоне бушующего неба Девон выглядел большим и худощавым, скульптурные линии его лица отбрасывали тени.

Кэтлин посмотрела на него с сомнением; хватит ли у него силы поднять её и усадить в седло, даже не спешившись?

– Вы меня не уроните? – с беспокойством спросила она.

В голосе Девона прозвучала обида:

– Не думал, что я похож на женоподобного хлыща, мадам.

– Мои юбки отяжелели от влаги...

– Дайте руку.

Кэтлин подошла к нему ближе, и он крепко схватил её ладонь, отчего по телу пробежала нервная дрожь.

Она не касалась ни одного мужчины после смерти Тео три месяца назад. Лорд Бервик присутствовал на панихиде, и по её окончании раскрыл Кэтлин свои неуклюжие объятия, но взамен она протянула ему затянутую в перчатку руку.

– Я не могу, – прошептала она тогда, и лорд Бервик понимающе кивнул. Он слыл хорошим человеком, но редко демонстрировал чувства на людях. Леди Бервик была доброжелательной, но сдержанной женщиной, которая пыталась научить своих дочерей и Кэтлин ценить сдержанность.

– Контролируйте свои эмоции, – постоянно советовала она, – или они начнут управлять вами.

По рукаву стёк ледяной ручеёк, резко контрастируя с жаром, исходившим от руки Девона, Кэтлин вздрогнула.

Конь терпеливо ждал под хлещущим ветром и дождём.

– Я хочу, чтобы вы подпрыгнули, – услышала она голос Девона, – и подниму вас, пока не попадёте в стремя левой ногой. Не пытайтесь перебросить ногу. Просто устройтесь так, будто едете в дамском седле.

– Когда мне начинать?

– Сейчас вполне подходящий момент, – сухо ответил он.

Собравшись с силами, Кэтлин оттолкнулась ногами от земли так сильно, как только могла. Девон поймал её и приподнял с поразительной лёгкостью. Ей даже не пришлось искать стремя, она аккуратно приземлилась на седло, согнув правую ногу. Задыхаясь, она пыталась удержать равновесие, но Девон уже успел приспособиться

к их совместной позиции, крепко обхватив Кэтлин левой рукой.

– Я держу вас. Устраивайтесь... поудобнее.

Она застыла в кольце его рук, чувствуя движение мышц и дыхание возле своего уха.

– Это научит вас, как носить корзины нездоровым соседям, – сказал он. – Надеюсь, вы понимаете, что все эти эгоистичные люди сейчас сидят дома в безопасности и тепле.

– Почему вы поехали за мной? – спросила она, пытаясь унять трепет внутри.

– Леди Хелен беспокоилась. – Убедившись, что она удобно устроилась, Девон левой рукой стянул с неё вуаль с заколкой и бросил их на землю. – Простите, – извинился он, прежде чем она успела начать протестовать. – Краска воняет, как пол в таверне Ист-Энда. Перекиньте ногу через седло.

– Не могу, она запуталась в юбках. – Конь под ними пошевелился. Не найдя опору на гладком, пологом седле, Кэтлин на ощупь вцепилась в бедро Девона. Оно оказалось твёрдым как камень. Ахнув, она отдёрнула руку. Не важно, как глубоко вдыхала Кэтлин, ей всё равно не хватало воздуха.

Перебросив поводья в левую руку, Девон снял с себя фетровую шляпу и одел её на Кэтлин. Он принялся расправлять скомканные юбки, пока, наконец, у Кэтлин не получилось разогнуть ногу и перекинуть через загривок коня.

В детстве она каталась вдвоём на одном пони с дочерьми Бервиков. Но тот опыт не шёл ни в какое сравнение с этой поездкой. Когда к ней сзади прижимался мужчина с развитой мускулатурой. А ей было не за что ухватиться, кроме гривы лошади: ни поводьев, ни стремян для ног.

Девон послал коня в лёгкий галоп. Поступь у арабских скакунов и породистых лошадей отличалась безукоризненной плавностью. Но ломовой конь, чья грудная клетка была шире, а ноги расположены дальше от центра тяжести, ступал отрывисто и двигался немного вразвалку. Кэтлин сразу же подметила, что Девон был опытным наездником, и умело правил конём, общаясь с ним при помощи специальных сигналов. Она пыталась приноровиться к ритму галопа, но это было не то же самое, что править самой. И она с ужасом обнаружила, что подпрыгивает в седле, как новичок

Руки Девона ещё крепче обвились вокруг её талии.

– Спокойно. Я не позволю вам упасть.

– Но мне не за что...

– Просто расслабьтесь.

Чувствуя, как умело он держит их общее равновесие, она попыталась заставить расслабиться свои напряжённые мышцы. Её спина опустилась на его грудь, и вдруг, как по взмаху волшебной палочки, Кэтлин поймала ритм движений коня. Сдавшись на милость этой гармонии, она испытала странное удовлетворение от ощущения того, как их тела движутся в идеальном тандеме.

Поддерживая, ладонь Девона легла у неё под грудью. Даже через ворох юбок она чувствовала игру крепких мышц его бёдер. В её теле начала зарождаться невыносимая сладкая боль, которая постепенно усиливалась, и вот уже начало казаться, что внутри может что-то надломиться.

Когда они начали подниматься по склону холма, Девон перевёл коня на шаг и наклонился, чтобы перенести больший вес на передние ноги лошади. Вынужденная также наклониться вперёд, Кэтлин вцепилась в грубую чёрную гриву. Девон что-то проговорил, но его голос заглушил гром. Стараясь лучше его расслышать, она немного повернула голову и почувствовала щекой волнующее прикосновение его гладко выбритого подбородка. В горле защекотало, как если бы она только что отведала мёд из сот.

– Почти приехали, – повторил Девон, опалив дыханием её влажную кожу.

Они взошли по склону и поскакали в сторону конюшни, двухэтажного здания построенного из кирпича сливового цвета, с арочными проёмами и каменной лепниной. С одной стороны размещалась дюжина верховых лошадей, а с другой – десяток упряжных лошадей и мул. В конюшне также располагалась седельная комната, упряжная, амуничник^5, кормоуборочный чердак, каретный сарай и комната конюха.

По сравнению с господским домом Приората Эверсби, конюшня оставалась в превосходном состоянии. Без сомнения к этому приложил руку старший конюх, мистер Блум, крепкий джентльмен из Йоркшира с белыми бакенбардами и сияющими голубыми глазами. Недостаток в росте мистер Блум компенсировал мышечной массой, его руки были настолько мускулистыми и крепкими, что он мог пальцами расколоть грецкий орех. В конюшне придерживались самых строгих стандартов управления. Полы всегда безупречно начищали, каждый металлический крепёж или кожаное изделие тщательно полировали. Кони под опекой мистера Блума жили лучше, чем большинство людей. Кэтлин познакомилась со старшим конюхом примерно за две недели до несчастного случая с Тео, и он сразу же ей понравился. Мистер Блум знал о конном заводе в Карбери-Парке, и о первоклассной породе арабских скакунов, которую разводил отец Кэтлин, и был рад принять Асада в конюшню Рэвенелов.

После несчастного случая с Тео, мистер Блум поддержал решение Кэтлин не лишать Асада жизни, несмотря на требования друзей Тео и других лордов. Блум понимал, что лишь безрассудство Тео привело к трагедии.

– Наездник никогда не должен садиться на коня в гневе, – сказал мистер Блум Кэтлин с глазу на глаз, проливая слёзы после смерти Тео. – Особенно в случае с арабскими скакунами. Я предупреждал лорда Трени: «Если вы затеете сражение с Асадом, он может прийти в неистовство». Я видел, что на его светлость накатил один из его приступов. Сказал ему, что есть дюжина других лошадей, которые больше подойдут ему для скачки в тот день. Он не слушал, но я всё равно виню себя.

После смерти Тео Кэтлин не могла заставить себя вернуться в конюшню. Она ни в малейшей степени не винила Асада в случившемся, но боялась того, что может почувствовать, когда его увидит. Она подвела Асада, так же как и Тео, и не знала, сможет ли когда-нибудь с этим смириться.

Осознав, что они проезжают через главную арку конюшни, Кэтлин на мгновение прикрыла глаза и почувствовала, как внутри неё всё похолодело. Она крепко сжала губы и старалась не издать ни звука. С каждым вдохом она ловила знакомый запах лошадей, их подстилки и корма – успокаивающие запахи из её детства.

Девон остановил коня и спешился ещё до того, как пара конюхов успела к ним подбежать.

– Мальцы, уделите больше времени уходу за ногами, – послышался добродушный голос мистера Блума. – Такая погода приводит к гниению стрелки^6, – он поднял глаза на Кэтлин, и его манера изменилась. – Миледи. Как приятно вас снова видеть здесь.

Их взгляды встретились. Кэтлин ожидала увидеть в его глазах тень укора после того, как она избегала визитов в конюшню и забросила Асада. Но обнаружила в них лишь дружелюбие и заботу. Она неуверенно улыбнулась:

– Я тоже рада вас видеть, мистер Блум.

Когда Кэтлин слезала с лошади, то с удивлением поняла, что Девон ей помогает. Он положил руку ей на талию, чтобы ей легче было спускаться. Она развернулась к нему лицом, и он осторожно снял шляпу с её головы.

Протянув промокший кусок фетра главному конюху, Девон сказал:

– Спасибо, что позволили позаимствовать вашу шляпу, мистер Блум.

– Рад, что вы смогли найти леди Трени в такой дождь и грозу. – Заметив, что взгляд Кэтлин метнулся к ряду стойл, мистер Блум сказал: – Асад в прекрасном состоянии, миледи. В эти последние недели он был самым послушным мальцом в конюшне. Думаю, он будет рад услышать от вас пару словечек.

Сердце Кэтлин бешено заколотилось. Казалось, что пол конюшни пришёл в движение под её ногами. Она судорожно кивнула.

– Я... я думаю, что могу на минутку к нему заглянуть.

К своему изумлению, она почувствовала, как пальцы Девона скользнули к её подбородку, осторожно заставляя посмотреть ему в глаза. Его лицо было мокрым, ресницы слиплись и торчали шипами, промокшие локоны волос блестели, как атласные ленты.

– Может позже, – сказал он мистеру Блуму, не отрывая пристального взгляда от Кэтлин. – Мы же не хотим, чтобы леди Трени простыла.

– Конечно, не хотим, – поспешно ответил старший конюх.

Кэтлин с трудом сглотнула и оторвала взгляд от Девона. В глубине тела её сотрясала дрожь и нарастала паника.

– Я хочу его увидеть, – прошептала она.

Девон безмолвно последовал за ней к ряду стойл. Она слышала, как мистер Блум раздавал указания конюхам по уходу за ломовым.

– Не занимайтесь ерундой, парни! Этого коня нужно хорошо обтереть, чтобы он согрелся.

Асад ждал в одном из дальних стойл, внимательно наблюдая за приближением Кэтлин. Признав хозяйку, он вытянул шею и навострил уши. Мерин был небольших размеров с мощными задними ногами и изящным телосложением, которые придавали ему одновременно скорость и выносливость. Цвет гривы и хвоста напоминал соломенный, а общий окрас имел такой светлый каштановый оттенок, что казался золотистым.

– Вот и мой мальчик! – нежно воскликнула Кэтлин, протягивая к нему руку, ладонью вверх. Асад понюхал её и приветственно заржал. Опустив свою точёную голову, он двинулся к передней части стойла. Кэтлин погладила его нос и лоб, и конь отреагировал на ласку полнейшим восторгом, фыркая и придвигаясь поближе.

– Я не должна была так долго ждать, чтобы с тобой повидаться, – сказала она, охваченная раскаянием. Кэтлин неуклюже наклонилась, чтобы поцеловать коня в лоб между глаз. Она почувствовала, что он нежно пощипывает ткань её платья на плече, таким образом проявляя заботу. Её губы расплылись в улыбке. Отстранив его голову, она почесала атласную шею жеребца так, как, ему нравилось. – Я не должна была оставлять тебя, мой бедный мальчик. – Её пальцы запутались в его белокурой гриве.

Асад опустил голову ей на плечо. От этого доверчивого жеста у Кэтлин перехватило дыхание.

– Ты ни в чём не виноват, – прошептала она. – Виновата я. Мне жаль, мне так жаль...

Горло болезненно сжалось. И как бы она ни старалась у неё не получалось проглотить ком, который не давал вздохнуть. Кэтлин отпустила шею Асада и отвернулась. Её пошатывало, дыхание со свистом вырывалось из груди, не заметив, она столкнулась с твёрдой, как стена, грудью Девона.

Он схватил ее за локти, удержав от падения.

– Что случилось? – из-за бешеного стука собственного сердца, она едва различила его слова.

Кэтлин потрясла головой, изо всех сил пытаясь не поддаваться чувствам, пытаясь заставить себя и вовсе ничего не чувствовать.

– Ответьте мне.

Девон аккуратно, но настойчиво её встряхнул.

Но она не могла произнести ни слова. Хриплое дыхание перешло в сдавленные всхлипы. И вдруг, с пугающей внезапностью, давление в горле ослабло, и её глаза наполнились жидким огнём. В слепом отчаянии Кэтлин толкнула Девона в грудь. Господи, нет, пожалуйста... Она теряла над собой контроль в самых унизительных обстоятельствах, какие только можно представить, в присутствии человека, которого она меньше всего желала видеть в роли свидетеля.

Девон обнял её за плечи. Не обращая внимания на попытки Кэтлин увернуться, он повёл её вдоль стойл.

– Милорд? – спросил мистер Блум с лёгкой тревогой в голосе. – Что нужно барышне?

– Уединение, – коротко бросил Девон. – Куда я могу её отвести?

– В седельную комнату, – ответил главный конюх, указывая на сводчатый проём за стойлами.

Девон наполовину втолкнул, наполовину внёс Кэтлин в комнату без окон, стены которой были обшиты деревянными досками. Она боролась с ним, размахивая руками, словно утопающая. Раз за разом он терпеливо повторял её имя, усиливая хватку, чтобы привести Кэтлин в чувства. Чем больше она сопротивлялась, тем крепче он сжимал объятия, пока она обессилено не упала к нему на грудь. Кэтлин пыталась сдержать рвущиеся из горла звуки, но они лишь усиливались.

– Вы в безопасности, – услышала она его голос. – Тихо... вы в безопасности. Я вас не отпущу.

Она смутно осознала, что больше не пытается убежать, а, наоборот, старается прижаться ближе и спрятаться у него на груди. Её руки обвились вокруг его шеи, лицо прижалось к его горлу, и она начала так сильно всхлипывать, что была не в состоянии ни думать, ни дышать. Все эмоции слились в единый поток, отличить одну от другой стало невозможно. Так много всего чувствовать одновременно, было сродни безумию.

Корсет казался слишком тугим, будто её грудь умышленно сжало в челюстях какое-то живое существо. Кэтлин почувствовала слабость, колени подогнулись. Она начала медленно оседать, но её подхватили и подняли сильные руки. Кэтлин была не в состоянии отыскать опору или контролировать ситуацию. Она могла лишь сдаться на милость сгущающихся вокруг неё теней.

Глава 4

Спустя какое-то время, к ней начало медленно возвращаться сознание. Кэтлин пошевелилась, услышав рядом с собой приглушённые голоса, удаляющиеся шаги и неослабевающий стук дождя по крыше. Она раздражённо отвернулась от этих звуков, желая снова погрузиться в приятную дремоту. Что-то мягкое и тёплое нежно коснулось её щеки, от этого Кэтлин окончательно пришла в себя.

Руки и ноги казались неподъёмными и расслабленными, голова покоилась на чём-то удобном. Тело прижато к твёрдой поверхности, которая поднималась и опускалась в размеренном ритме. С каждым вдохом она всё чётче различала запах лошадей, кожи и ещё чего-то свежего, наподобие ветивера^7. У неё закралось смутное подозрение, что сейчас утро... но казалось, что это не совсем так...

Вспомнив шторм, она напряглась.

Около уха послышалось таинственное бормотание:

– Вы в безопасности. Обопритесь на меня.

Кэтлин распахнула глаза.

– Что... – запнулась она, моргая. – Где... ох.

Она обнаружила, что смотрит в глаза тёмно-синего цвета. Поняв, что Девон держит её в своих объятиях, Кэтлин испытала слабый, не сказать что совсем неприятной, укол боли где-то под рёбрами. Они сидели на полу седельной комнаты, на куче сложенных одеял и ковриков для лошадей. Здесь было самое тёплое и сухое место во всей конюшне, для удобства расположенное рядом со стойлами. Сквозь люк в крыше падал свет на ряды сёдел, покоившихся на крючках, прикреплённых к стенам из веймутовой сосны. Капли дождя струились по стеклу, отбрасывая вниз пятнистые тени.

Решив, что она не готова столкнуться с ужасными последствиями своего поведения, Кэтлин снова закрыла глаза. Её опухшие веки чесались, и она неловко подняла руку, чтобы их потереть.

Девон поймал её запястье, и отвёл в сторону.

– Не надо. Вы только сделаете хуже. – Он вложил ей в руку мягкую ткань, один их тех обрезков материи, которыми протирают сбрую. – Она чистая. Главный конюший принёс её пару минут назад.

– Он?.. Надеюсь, я не пребывала… в таком же положении? – спросила она тонким надрывным голосом.

Казалось, вопрос Девона позабавил.

– Вы имеете в виду, в моих объятиях? Боюсь, всё было именно так.

С её губ сорвался страдальческий стон.

– Что он, должно быть, подумал...

– Он ничего не подумал. По сути, он сказал, что лучше бы вам «пореветь», как он выразился.

Чувствуя себя униженной, Кэтлин промокнула глаза и высморкала нос.

Рука Девона скользнула в её растрёпанные волосы, кончики пальцев принялись нежно массировать кожу головы, как будто Кэтлин была котёнком. С его стороны очень неприличное поведение, но настолько приятное, что она не смогла заставить себя возразить.

– Расскажите, что произошло, – попросил он мягко.

Кэтлин чувствовала себя обессилившей. Её тело обмякло, словно пустой мешок из-под муки.

Даже попытка покачать головой казалась утомительной.

Его рука продолжала успокаивающе играть в её волосах.

– Расскажите.

Она так устала, что была не в силах ему отказать.

– Во всём виновата я, – услышала она свой голос. Из уголков глаз побежали жгучие слёзы, и, стекая по вискам, исчезали в волосах. – Тео погиб из-за меня.

Девон молчал, терпеливо ожидая, когда она продолжит.

Слова начали вырываться из неё в стыдливом порыве:

– Я довела его до смерти. Мы поругались. Если бы я вела себя так, как положено, если бы проявляла доброту, а не злобу, Тео всё ещё был бы жив. В то утро я собиралась покататься на Асаде, но Тео захотел, чтобы я осталась, и мы продолжили выяснять отношения. Я отказалась, с ним бесполезно спорить, когда он в таком состоянии. Тогда он решил прокатиться со мной, но я сказала ему... – Она замолкла на полуслове, горестно всхлипнув, и решительно продолжила: – Я сказала, что он не сможет скакать наравне со мной. Он пил всю предыдущую ночь, и ещё не протрезвел.

Девон провёл большим пальцем по её виску, задев мокрую солёную дорожку.

– Значит он решил доказать, что вы были неправы, – сказал он спустя какое-то время. Кэтлин кивнула, её подбородок начал подрагивать. – Полупьяный он рванулся в бешенстве к конюшням, – продолжил Девон, – и настоял на том, чтобы оседлать именно ту лошадь, которую не смог бы контролировать даже в трезвом состоянии.

Крошечные мышцы на её лице свело в спазме.

– Я не справилась с ним, как это сделала бы хорошая жена...

– Подождите, – прервал её Девон, когда она издала сдавленный всхлип. – Не начинайте всё с начала. Успокойтесь. Глубоко вдохните. – Его рука выскользнула из её волос. Он усадил Кэтлин повыше, пока их взгляды не оказались практически на одном уровне. Взяв чистый кусок ткани, он протёр её щеки и глаза, будто она была маленьким ребёнком. – Давайте рассуждать здраво, – предложил он. – Во-первых, по поводу того, что вы якобы должны были справиться с Тео. Муж не лошадь, чтобы его дрессировать. Мой кузен был взрослым мужчиной, который сам распоряжался своей судьбой. Он решил пойти на глупый риск и поплатился за это.

– Да, но он же пил...

– Это тоже его выбор.

Кэтлин поразили его прямолинейные слова и прозаичность. Она ожидала, что он начнёт винить её, возможно даже сильнее, чем она сама себя, если такое конечно возможно. Как можно отрицать её вину. Ведь она слишком очевидна.

– Я виновата, – настаивала она. – Тео не контролировал себя, когда злился. Он не мог мыслить связно. Мне следовало найти способ успокоить его, а вместо этого я подтолкнула его к пропасти.

– Не ваша обязанность – спасать Тео от самого себя. Когда он принял решение вести себя как вспыльчивый дурак, его уже никто не мог остановить.

– Но, поймите же, это не было его решением. Я довела его до крайности, и Тео уже не мог контролировать свой нрав.

Рот Девона изогнулся, как будто она сказала что-то нелепое.

– Конечно же, мог.

– Откуда вам это известно?

– Потому что я – Рэвенел. У меня такой же резкий характер. Всякий раз, когда я иду у него на поводу, я прекрасно осознаю, что делаю.

Она покачала головой, не в силах успокоиться.

– Вы не слышали, как я с ним разговаривала. Я была очень саркастична и зла... О, вам следовало бы видеть его лицо...

– Я уверен, что вы были настоящей язвой. Однако, несколько колких слов недостаточно, чтобы Тео ударился в истерику, которая закончилась суицидом.

Пока Кэтлин обдумывала его слова, она обнаружила, что её пальцы запутались в густых, коротко подстриженных локонах на его затылке. Её руки обвились вокруг шеи Девона. Когда это случилось? Отчаянно краснея, она отдёрнула руки.

– Вы не сочувствуете Тео, потому что он вам не нравился, – неловко проговорила она, – но...

– Я ещё не решил, нравитесь ли мне вы. Что не меняет моего мнения о данной ситуации.

Кэтлин уставилась на него широко распахнутыми глазами. Каким-то образом его холодная, трезвая оценка произошедшего успокаивала лучше сочувствия.

– Они прибежали за мной, когда всё произошло, – продолжила она. – Тео со сломанной шеей лежал на земле. Никто не хотел шевелить его, пока не прибудет доктор. Я склонилась над ним и позвала по имени, услышав мой голос, он открыл глаза. Я видела, что он умирает. Обхватив ладонью его щёку, я сказала, что люблю его. Тео ответил: «Ты мне не жена». Это были его последние слова. Когда приехал врач, он уже находился без сознания.

Слёзы хлынули рекой. Она не осознавала, что скручивает полировальную ткань, стискивая её в кулаках, пока его ладонь не накрыла обе руки Кэтлин, усмиряя эти беспокойные движения.

– Я бы не заострял внимание на его последних словах, – сказал Девон. – Никто не ожидал, что они будут разумными. Ради бога, у него же была сломана шея. – Он не переставал поглаживать костяшки её пальцев. – Послушайте, моя милая садовая леечка, кузену было свойственно совершать безрассудные поступки в любых обстоятельствах. И так было бы всегда. Безответственность сохранялась в характере Рэвенелов веками. Тео мог бы жениться на святой, и всё равно терял бы самообладание.

– Я, однозначно, не святая, – удручённо проговорила Кэтлин, опуская голову.

В его голосе послышалось веселье:

– Я понял это спустя минуту после нашего знакомства.

Не поднимая головы, Кэтлин уставилась на его элегантные, но по-мужски сильные, с лёгкой порослью волос руки, лежащие поверх её.

– Жаль, что я не могу сейчас уже ничего исправить, – прошептала она.

– Никто не винит вас в том, что случилось.

– Я виню себя.

– Как ни прикрывай знак, – процитировал он сардонически, – а рана в сердце останется навек!

Узнав слова из «Алой Буквы»8, Кэтлин печально взглянула на него.

– Вы сравниваете меня с Эстер Прин?

– Только ваши стремления к мученичеству. Хотя, даже Эстер повеселилась перед своим наказанием, чего не скажешь о вас.

– Повеселилась? – Отчаяние уступило место недоумению. – О чём вы говорите?

Его взгляд сосредоточился на её лице.

– Я полагаю, даже истинная леди может найти удовольствие в супружеской постели.

Она задохнулась от таких возмутительных слов.

– Я... Вы... Как вы смеете поднимать подобную тему? – Он так нежно утешал её, а теперь вновь превратился в невыносимого грубияна, каким был раньше. – Я не собираюсь обсуждать это ни с кем, а в особенности с вами!

Как только Кэтлин попыталась слезть с его колен, он, без особого труда, удержал её на месте.

– До того как вы убежите в праведном гневе, – предупредил Девон, – вам, вероятно, захочется застегнуть корсаж вашего платья.

– Моего... – опустив глаза на лиф, Кэтлин к своему ужасу заметила, что несколько верхних пуговиц платья и пара крючков корсета были расстёгнуты. – О, как вы могли?

Глаза Девона зажглись весельем.

– Вам было тяжело дышать. Я подумал, что воздух вам нужнее, чем соблюдение приличий. – Понаблюдав за её неистовыми попытками застегнуть корсет, он вежливо спросил: – Могу я вам помочь?

– Нет. Хотя я уверена, что вы весьма искусно можете оказать леди «помощь» с их нижним бельём.

– Едва ли мне попадались леди.

Он тихо рассмеялся, когда она продолжила с нарастающей паникой застёгивать корсет.

Напряжённый день оставил её настолько обессиленной, что даже простая задача оказалась весьма трудно выполнимой. Она пыхтела и изворачивалась, пытаясь соединить края корсета вместе.

Понаблюдав за ней какое-то время, Девон бесцеремонно бросил:

– Позвольте мне. – Он убрал её руки и начал деловито застёгивать корсет сам. Кэтлин ахнула, почувствовав, как костяшки его пальцев задели верхнюю часть её груди. Покончив с крючками, он принялся за пуговицы на лифе платья. – Успокойтесь. Я не собираюсь вас соблазнять. Я не настолько испорчен, как обо мне ходит молва. Кроме того, такие скромные пропорции груди, хотя и очаровательны, не смогут вызвать во мне безумной страсти.

Кэтлин сердито глянула на него и замерла, вздохнув про себя от облегчения, теперь у неё появилась новая причина его ненавидеть. Длинные пальцы Девона проворно порхали над пуговицами, пока каждая из них не оказалась аккуратно закреплена в маленькой шёлковой петельке. Когда он опустил взгляд на корсаж, его ресницы отбросили тени на щёки.

– Ну вот, – пробормотал он. Она вскочила с его колен, как ошпаренная кошка. – Осторожнее, – Девон вздрогнул от неосторожного движения её колена. – Мне все ещё необходимо произвести на свет наследника, что делает некоторые части моей анатомии более ценными для поместья, чем подлинные семейные богатства.

– Для меня они не представляют ценности, – сказала она, шатко поднимаясь на ноги.

– Тем не менее, я ими очень дорожу, – ухмыльнулся он, легко встав и потянувшись к ней, чтобы поддержать.

Помятые и грязные юбки представляли собой печальное зрелище, Кэтлин расстроено принялась стряхивать солому и лошадиные волосы, которые прилипли к чёрной креповой ткани.

– Могу ли я проводить вас в дом? – спросил Девон.

– Предпочитаю, чтобы мы отправились порознь, – ответила она.

– Как пожелаете.

Выпрямив спину, она добавила:

– Мы никогда не будем об этом вспоминать.

– Хорошо.

– К тому же... мы все ещё не друзья.

Он удержал её взгляд.

– Значит, мы – враги?

– Это зависит, – Кэтлин прерывисто вздохнула, – от того, что вы сделаете с Асадом?

Его лицо немного смягчилось.

– Он останется в поместье до тех пор, пока не закончится его дрессировка. Это всё, что я могу обещать на данный момент.

Хотя Кэтлин рассчитывала на другой ответ, это решение было всё же лучше, чем поспешно продать Асада. Если коня можно переучить, он сможет, по крайней мере, попасть к людям, которые его оценят.

– Тогда... я полагаю... мы не враги.

Он стоял перед ней в одной рубашке, без галстука и воротничка. Низ брюк был весь в грязи. Волосы нуждались в расчёске, и в них запуталось сено, но в таком растрёпанном виде он показался ей ещё более привлекательным, чем прежде. Кэтлин неуверенно приблизилась к нему, и он замер, когда она протянула руку, чтобы убрать соломинку из его волос. Тёмные локоны были соблазнительно взъерошены, справа торчал непокорный вихор, и она едва сдержалась, чтобы его не пригладить.

– Сколько длится период траура? – удивил он её своим внезапным вопросом.

Кэтлин в замешательстве моргнула.

– Для вдовы? Существует четыре траурных периода.

– Четыре?

– Первый длится один год, второй шесть месяцев, третий три месяца, а затем наступает период, который длится всю оставшуюся жизнь.

– А если вдова пожелает снова выйти замуж?

– Она может сделать это через год и один день, хотя такое поведение порицается в обществе, исключение составляют наличие детей, или скудного дохода у вдовы.

– Порицается, но не запрещается?

– Да. Почему вы спрашиваете?

Девон небрежно пожал плечами.

– Простое любопытство. Мужчины обязаны скорбеть только шесть месяцев, возможно, потому что мы не сможем вынести ни дня больше.

Кэтлин пожала плечами.

– Сердце мужчины отличается от женского. – Его взгляд стал насмешливым. – Женщины любят сильнее, – объяснила она. – Заметив выражение лица Девона, она спросила: – Вы считаете, что я не права?

– Я думаю, что вы мало знаете о мужчинах, – мягко проговорил он.

– Я была замужем. И знаю всё, что мне необходимо. – Она подошла к порогу, но остановившись, оглянулась на Девона. – Спасибо, – поблагодарила Кэтлин и вышла до того, как он успел ответить.

Девон подошёл к дверному проёму, где она только что стояла. Закрыв глаза, он прислонился лбом к косяку и тяжело выдохнул.

Милостивый боже... он желал её до неприличия.

Девон развернулся и привалился спиной к стене, пытаясь понять, что с ним происходило. Им овладело губительное чувство эйфории. Он подозревал, что пережил своего рода преображение, после которого уже нет пути назад.

Он ненавидел, когда женщины плакали. При первом же признаке слёз, он сбегал, как заяц, которого преследуют гончие. Но как только он обнял Кэтлин, его мир, прошлое, всё, в чём он был когда-либо уверен, в одночасье, перевернулись с ног на голову. Она потянулась к нему не в порыве страсти или страха, а из простой человеческой потребности в духовной близости. Его будто громом поразило. До сих пор никто не искал у него утешения, само это действо казалось намного интимнее, чем самый пылкий сексуальный акт. Он ощутил, как вся его человеческая сущность откликнулась на призыв Кэтлин, в момент их нежного и простого единения душ.

В голове царил полный беспорядок. Его тело все ещё горело огнём от воспоминаний о том, как Кэтлин сидела на его коленях. Прежде чем она полностью пришла в себя, он поцеловал её в бархатистую щёку, влажную от солёных слёз и летнего дождя. Ему хотелось снова её поцеловать, зацеловать с ног до головы и заниматься этим часами. Хотелось, чтобы обнажённая и измождённая, она очутилась в его объятиях. Учитывая весь его опыт, физическое наслаждение утратило для него всякое очарование новизны, но теперь он так сильно хотел Кэтлин Рэвенел, что это его шокировало.

«Что за отвратительная ситуация», – разозлился он. Разрушенное поместье, истощённое состояние, и женщина, которую он не может заполучить. Кэтлин будет находиться в трауре в течение года и одного дня, и даже после этого останется для него недосягаемой. Она никогда не опустится до того, чтобы стать любовницей, а после того, что ей пришлось пережить с Тео, она не захочет иметь ничего общего с ещё одним Рэвенелом.

Размышляя, Девон подошёл подобрать сброшенный на пол пиджак. Натянув его на плечи, он побрёл из седельной комнаты к стойлам. В дальней части здания разговаривали двое помощников конюха, подметая пол. Заметив его присутствие, они сразу же замолчали, и теперь Девон слышал только шорох метлы и скрежет лопаты. Некоторые лошади смотрели на него с любопытством, в то время как остальные не проявляли никакого интереса.

Продолжая непринуждённо продвигаться дальше, Девон подошёл к стойлу с арабским скакуном. Асад повернул голову, чтобы посмотреть на Девона, и напряг морду, выражая беспокойство.

– Не надо волноваться, – пробормотал Девон. – Хотя никто не станет тебя винить за то, что ты морщишь нос при виде Рэвенела.

Асад переступил с ноги на ногу и нервно взмахнул хвостом. Он медленно подошёл к передней части стойла.

– Смотрите в оба, милор’. – Откуда-то из-за спины послышался голос Блума. – Малец кусается, может хорошенько цапнуть, если не знает вас. Он предпочитает компанию барышни.

– Что говорит о твоём здравом уме, – сказал Девон коню. Он протянул руку ладонью вверх, как до этого делала Кэтлин. Асад осторожно обнюхал Девона. Его глаза наполовину закрылись. Шевеля ртом, он покорно опустил голову и уткнулся мордой Девону в руки. Девон улыбнулся и потрепал коня по голове с обеих сторон. – Да ты красавец.

– И он это знает, – с усмешкой подтвердил главный конюший, подходя к ним. – Он учуял запах её светлости на вашей одежде. Теперь вы для него всё равно что сладости за пол пени. Единожды ощутив себя в безопасности с вами, он сделает для вас всё что угодно.

Девон провёл рукой по грациозной шее Асада, от узкой изящной части под подбородным ремнём до мощного плеча. На ощупь гладкая и тёплая шерсть напоминала живой шёлк.

– Что вы думаете о его темпераменте? – спросил он. – Существует ли опасность для леди Трени, если она продолжит его тренировать?

– Никакой, милор’. Асад станет идеальным скакуном для леди, если его правильно натренировать Он совсем не буйный, только очень чувствительный. У него прекрасное зрение, слух и обоняние. Лучшие представители породы всегда себе на уме, как этот. Сбрую не следует затягивать туго, а управлять им должна только нежная рука, – Блум замялся, лениво подёргивая себя за седые бакенбарды. – Асада привезли из Леминстера за неделю до свадьбы. Лорд Трени пришёл в конюшню, чтобы на него посмотреть. Счастье, что её светлость этого не видела. Асад цапнул его, и его светлость сильно ударил коня по морде. Я предупредил хозяина: «Если вы примените к нему кулаки, милорд, он станет вас бояться, но не будет доверять». – Блум грустно покачал головой, его глаза увлажнились. – Я знал хозяина с тех пор, когда он был безрассудным маленьким парнишкой. Все в Эверсби любили его. Но никто не стал бы отрицать, что он был пламястрелом.

Девон бросил на него недоумённый взгляд.

– Что это значит?

– В Йоркшире так называют горячий уголь, выпрыгнувший из очага. А ещё человека, который не может держать себя в руках.

Асад поднял голову и нежно ткнулся мордой Девону в подбородок. Борясь с желанием отдёрнуть голову, Девон замер.

– Мягко дыхните коню в нос, – пробормотал Блум. – Он хочет с вами подружиться.

Девон послушался. После того как он осторожно выдохнул, конь уткнулся носом ему в грудь и лизнул рубашку.

– Вы завоевали его, милор’, – сказал конюх. Его круглое лицо расплылось в улыбке, и щёки приподнялись над пышными, словно вата, усами.

– Я тут совершенно не причём, – ответил Девон, поглаживая Асада по лоснящейся голове. – Всё дело в запахе леди Трени.

– Ага, но вы и сами хорошо поладили с конём, по-видимому, как и с её светлостью, – любезно добавил конюший.

Девон посмотрел на него с подозрением, но старик ответил ему невинным взглядом.

– Леди Трени огорчило воспоминание о несчастном случае с её мужем, – сказал Девон. – Я бы предложил помощь любой женщине в подобной ситуации. – Он помедлил. – Ради её блага, я хочу, чтобы ни вы, ни рабочие, не рассказывали о том, что она потеряла самообладание.

– Я пригрозил парням, что сдеру с них шкуру, если они хоть словом обмолвятся. – Блум сосредоточенно нахмурился. – В то утро... Между её светлостью и хозяином произошла небольшая стычка до того, как он примчался в конюшни. Я переживаю, что она винит себя в произошедшем.

– Так и есть, – тихо проговорил Девон. – Но я сказал ей, что она никоим образом не несет ответственности за его действия. Как и конь. Мой кузен сам навлёк на себя эту трагедию.

– Я согласен с вами, милор’.

Девон в последний раз похлопал Асада.

– До свидания, приятель... Я навещу тебя утром перед отъездом. – Он повернулся и пошёл вдоль стойл к выходу, а пожилой человек последовал за ним. – Полагаю, после смерти графа по поместью поползли слухи.

– Слухи? Не то слово, поместье ими просто кишело.

– Кто-нибудь упоминал из-за чего леди и лорд Трени поругались в то утро?

Ни один мускул не дрогнул на лице Блума.

– Не могу сказать.

Несомненно, пожилой мужчина имел некоторое представление о природе конфликта между Тео и Кэтлин. Слуги всегда знали всё. Однако было бы неприлично устроить ему допрос о приватных семейных делах. Девон неохотно оставил эту тему… пока.

– Спасибо вам за помощь леди Трени, – сказал он главному конюшему. – Если она решит продолжить тренировать Асада, я разрешу ей это делать только под вашим присмотром. Я верю, что вы способны уберечь её от опасности.

– Спасибо, милор’! – воскликнул Блум. – Значит, вы намереваетесь разрешить леди остаться в Эверсби?

Девон уставилась на него, не в силах ответить.

Вопрос был прост на первый взгляд, но в действительности чрезвычайно сложен. Как он намеревался поступить с Кэтлин? А с сёстрами Тео? Что он собирался делать с Приоратом Эверсби, конюшнями, со всеми домочадцами и с семьями, которые обрабатывали земли поместья?

Правда ли он способен бросить их всех на произвол судьбы?

Но, чёрт побери, как он мог провести всю оставшуюся жизнь в невообразимых долгах и обязательствах, висящих над его головой, как дамоклов меч?

И тут, прикрыв глаза, Девон понял, что это и так уже произошло.

Меч был занесён с того момента, когда пришло сообщение о смерти Тео.

Выбора не было. Хотел он того или нет, но ответственность, которая сопутствовала титулу, уже лежала на Девоне.

– Да, – в конце концов, ответил он главному конюшему, чувствуя, что его слегка подташнивает. – Я намереваюсь позволить им всем остаться.

Старик улыбнулся и кивнул. Казалось, что он и не ожидал другого ответа.

Пройдя через крыло конюшни, которое соединялось с домом, Девон направился к главному входу. Казалось, он наблюдал за ситуацией со стороны, будто сознание решило отступить назад и посмотреть на всю ситуацию в целом, прежде чем окунуться в детали.

Откуда-то с верхних этажей до него долетели звуки игры на пианино и женских голосов. Возможно, он ошибался, но Девону показалось, что он отчётливо расслышал и мужской.

Заметив горничную, которая чистила щёткой перила парадной лестницы, он спросил:

– Откуда доносятся эти звуки?

– В верхней гостиной семья пьёт послеобеденный чай, милорд.

Девон начал неторопливо подниматься по лестнице. Добравшись до гостиной, он уже не сомневался, что тот голос принадлежит его неисправимому братцу.

– Девон, – с усмешкой воскликнул Уэст, когда он вошёл в комнату. – Посмотри, какую приятную стайку наших кузин я обнаружил. – Он восседал на стуле рядом со столиком для игр, сдабривая чай изрядной порцией алкоголя из своей фляжки. Вокруг него кружили близнецы, деловито собирая мозаику с изображением карты. Бросив на брата испытующий взгляд, Уэст заметил: – Ты выглядишь так, будто тебя протащили сквозь живую изгородь.

– Тебе не следует здесь находиться, – предупредил его Девон, а затем обратился ко всем присутствующим: – Кого-нибудь уже скомпрометировали или опорочили?

– Меня, ещё лет в двенадцать, – ответил Уэст.

– Я спрашивал не тебя, а девушек.

– Ещё нет, – весело ответила Кассандра.

– Пропади всё пропадом! – воскликнула Пандора, перебирая горстку составных частей мозаики. – Не могу найти Лутон.

– Не переживайте, – успокоил её Уэст, – Лутон можно вообще пропустить, Англия от того не пострадает. Возможно, даже выиграет.

– Говорят, в Лутоне шьют чудесные шляпки, – вставила Кассандра.

– Я слышала, что изготовление шляпок сводит людей с ума, – заметила Пандора, – хоть не понимаю почему, ведь работа не такая уж и утомительная.

– Их сводит с ума не сама работа, – сказал Уэст, – а ртуть, при помощи которой смягчают фетр. Мозг отравляет постоянное воздействие паров ртути. Отсюда и выражение «безумен, как шляпник»9.

– Тогда зачем её используют, если она такая вредная? – спросила Пандора.

– Потому что незаменимых работников не существует, – цинично ответил Уэст.

– Пандора! – воскликнула Кассандра, – Будь добра, не пытайся втиснуть деталь мозаики туда, где ей явно не место.

– Очень даже место, – упрямо настаивала её сестра-близнец.

– Хелен, – обратилась Кассандра к их старшей сестре, – разве остров Мэн находится в Северном море?

Музыка на мгновение смолкла.

– Нет, дорогая, он в Ирландском море, – проговорила Хелен со своего места в углу, где она сидела за небольшим пианино. Хотя инструмент был явно расстроен, её мастерство было очевидно.

– Вздор! – Пандора отбросила деталь в сторону. – Как разочаровадражительно.

– Пандора любит изобретать новые слова, – объяснила Хелен, увидев озадаченное лицо Девона.

– Я не люблю, – раздражённо проговорила Пандора, – просто иногда обычные слова не совсем выражают то, что я чувствую.

Поднявшись из-за пианино, Хелен подошла к Девону.

– Спасибо, что нашли Кэтлин, милорд, – поблагодарила девушка, с улыбкой в глазах. – Она отдыхает наверху. Горничные готовят для неё горячую ванну, а после повар отправит ей поднос с едой.

– С ней всё в порядке? – спросил он, гадая, что именно Кэтлин рассказала золовке.

Хелен кивнула.

– Думаю, да. Хотя она немного измотана.

Конечно же, она измотана. Если подумать, то и он тоже.

Девон переключил внимание на брата.

– Уэст, я хочу с тобой поговорить. Не пройдёшь со мной в библиотеку?

Уэст осушил остатки чая, поднялся со стула и поклонился сёстрам Рэвенел.

– Спасибо за восхитительно проведённое время, мои дорогие. – Он сделал паузу, прежде чем уйти. – Пандора, милая, вы пытаетесь впихнуть Портсмут в Уэльс, что, я вас уверяю, не понравится ни одной из сторон.

– Я же тебе говорила, – сказала Кассандра Пандоре, и близнецы начали пререкаться, в то время как Девон и Уэст покинули комнату.

Глава 5

– Живые, как котята, – говорил Уэст, пока они с Девоном шли в библиотеку. – Они совершенно впустую растрачивают себя в деревне. Признаюсь, я не подозревал, что компания невинных девушек может быть настолько занятной.

– Что, если бы они приняли участие в лондонском сезоне? – спросил Девон. Это был один из тысячи вопросов, гудящих в его голове. – Как бы ты оценил их шансы?

Уэст выглядел озадаченным.

– На поимку мужа? Шансы минимальны.

– Даже у леди Хелен?

– Леди Хелен ангел. Очаровательная, тихая, воспитанная... по идее, она должна снискать себе достаточное количество кавалеров. Но подходящий мужчина никогда не объявится. В наши дни никто не может позволить себе невесту, у которой нет приданого.

– Есть мужчины, которые могут себе это позволить, – рассеянно ответил Девон.

– Кто же это?

– Знакомые нам молодые люди... Северин или Уинтерборн.

– Я бы не стал сводить леди Хелен ни с одним из наших друзей. Её воспитывали стать женой образованного человека, ведущего праздный образ жизни, а не варвара.

– Я бы с трудом назвал владельца универмага варваром.

– Рис Уинтерборн – вульгарный и безжалостный, он готов поступиться любыми принципами ради личной выгоды... я, конечно, восхищаюсь этими качествами... но он никогда не подойдёт леди Хелен. Они сделают друг друга чрезвычайно несчастными.

– Конечно, сделают. Это же брак, – Девон сидел в заплесневелом кресле за письменным столом в одной из глубоких оконных ниш. До сего времени он считал библиотеку своей любимой комнатой в доме. Помещение было обшито дубовыми панелями, вдоль стен тянулись ряды книжных полок, высотой до самого потолка, на которых располагались, как минимум, тысячи три томов. В одном из книжных шкафов были установлены узкие ящики для хранения карт и документов. Приятные нотки табака, чернил и книжной пыли витали в воздухе, перекрывая сладкий запах велени^10 и пергамента.

Девон лениво потянулся к деревянной подставке для сигар на соседнем столе, и осмотрел его. Подставка была вырезана в форме улья, её украшали крошечные медные пчёлы, разбросанные по поверхности изделия.

– Уинтерборн не может купить, то, что ему необходимо больше всего.

– Если Уинтерборн не может этого купить, значит оно того не стоит.

– Как насчёт дочери аристократа?

Уэст бродил мимо книжных полок, изучая названия книг. Вытащив один из томов, он бесстрастно его осмотрел.

– Какого чёрта мы говорим о подходящей паре для леди Хелен? Её будущее не твоя забота. После того как мы продадим поместье, ты, скорее всего, никогда её больше не увидишь.

Девон провёл пальцами по узору из пчёл и ответил:

– Я не собираюсь продавать поместье.

Уэст чуть не выронил книгу, которую вертел в руках.

– Ты сошёл с ума? Почему?

Он не хотел объяснять причин, пока сам в них до конца не разобрался.

– У меня нет желания становиться безземельным графом.

– Когда это твоя гордость имела значение?

– Теперь, когда я стал пэром, она имеет значение.

Уэст бросил на него резкий, оценивающий взгляд.

– Ты никогда не предполагал, что унаследуешь Приорат Эверсби, не хотел его заполучить и никоим образом не готов к этому. Оно как удавка на шее. Я не осознавал этого в полной мере до встречи с Тотхиллом и Фоггом сегодня утром. Ты будешь дураком, если не продашь имение, оставив себе только титул.

– Титул ничего не значит без поместья.

– Ты не можешь позволить себе оставить поместье.

– Тогда придётся что-нибудь придумать.

– Что? Ты понятия не имеешь, как управлять финансами в сложившихся обстоятельствах. А что до сельского хозяйства, ты за свою жизнь и семечки репы не посадил. Какими бы навыками ты ни обладал, их точно не достаточно для управления поместьем.

Как ни странно, но чем упорнее брат высказывал сомнения, которые и так переполняли Девона, тем упрямее он становился.

– Раз Тео смог, будь я проклят, если не попытаюсь научиться.

Уэст недоверчиво покачал головой.

– Так вот откуда взялся этот бред? Ты пытаешься соревноваться с нашим мёртвым кузеном?

– Не будь идиотом, – огрызнулся Девон. – Разве не очевидно, что на карту поставлено гораздо больше? Бога ради, оглядись. От поместья зависят сотни людей. Без него, многие не выживут. Скажи, что ты готов встретиться лицом к лицу с одним из арендаторов и сказать ему, что он должен переехать вместе с семьёй в Манчестер и работать на вонючем заводе.

– Как работа на заводе может быть хуже жизни на грязном клочке фермерской земли?

– Принимая во внимание городские болезни, преступность, трущобные переулки, и крайнюю нищету, – ехидно ответил Девон. – Я бы сказал, что работа на заводе значительно хуже. И если мои арендаторы и слуги все уедут, какие наступят последствия для деревни Эверсби? Что станет с торговцами и дельцами после того, как поместье будет продано? Я должен постараться что-то сделать, Уэст.

Брат уставился на него, как будто увидел впервые.

– Твои арендаторы и слуги.

Девон нахмурился.

– Да. Чьи же ещё?

Губы Уэста насмешливо изогнулись в издёвке.

– Скажи мне вот что, о Великий! Что думаешь, произойдёт, когда ты потерпишь неудачу?

– Я не могу думать о неудаче. Иначе, буду обречён с самого начала.

– Ты уже обречён. Будешь гордиться собой, и изображать хозяина, пока крыша поместья рушится, а арендаторы голодают. И будь я проклят, если приму участие в твоей самовлюбленной глупой затее.

– Я бы и не стал тебя просить, – возразил Девон, направляясь к двери. – Как правило, ты пьян в стельку, поэтому абсолютно бесполезен.

– Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил? – крикнул ему вслед Уэст.

Задержавшись на пороге, Девон холодно на него посмотрел.

– Графом Трени, – сказал он и вышел из комнаты.

Глава 6

Впервые после гибели Тео Кэтлин спала без кошмаров. Очнувшись от глубокого сна, она села в постели, в то время как её личная горничная, Клара, принесла поднос с завтраком.

– Доброе утро, миледи, – Клара поставила поднос на колени Кэтлин, а другая горничная открыла шторы, чтобы впустить слабый серый свет, струящийся сквозь облака. – Лорд Трени дал мне записку, чтобы её доставили вам вместе с завтраком.

С мрачным любопытством Кэтлин развернула небольшой прямоугольный отрез пергамента. Решительным и угловатым почерком Девон вывел слова чёрными чернилами.

«Мадам,

Так как в скором времени я отправляюсь в Лондон, то хотел бы обсудить один важный вопрос. Пожалуйста, приходите в библиотеку при первой же возможности.

Трени»

Внутри неё всё перевернулось при мысли о встрече с Девоном. Она знала, о чём пойдёт речь. Он собирался попросить её покинуть поместье. Ему не хотелось тяготиться присутствием вдовы Тео или его сестёр, и, конечно, никто не ожидал от него иного.

Сегодня она наведёт справки о новом доме. При строгой экономии она, Хелен и близнецы смогут прожить на доход от её вдовьей части наследства. Возможно, это и к лучшему, они начнут всё заново где-нибудь в другом месте. Эти три месяца, проведённые в Приорате Эверсби не принесли ей ничего хорошего. И хотя Хелен и близнецы любили этот единственный их дом, они только выиграют от перемен. Слишком долго они были скрыты от мира. Им нужны новые знакомства, новая обстановка, новые впечатления. Да... вместе, вчетвером, они справятся.

Но Кэтлин беспокоилась о том, что станет со слугами и арендаторами. Жаль, что со смертью Тео семье Рэвенел и их великому наследию пришёл конец.

Погружённая в меланхолию, она надела с помощью Клары несколько слоёв нижних юбок, корсет и миниатюрный турнюр. Затем облачилась в чёрное облегающее платье из крепа, с рядами складок сзади, которые спускались вниз и переходили в небольшой шлейф. Застёгивалось платье спереди на пуговицы из чёрного янтаря, длинные рукава плотно облегали запястья и заканчивались отстёгивающимися манжетами из белого льна. Поразмыслив, она отвергла идею надеть вуаль, иронично подумав, что они с Девоном вышли за рамки таких формальностей.

Пока Клара заплетала волосы Кэтлин в косы, скручивала и плотно закалывала их на затылке, она осторожно спросила:

– Миледи, его сиятельство ничего не говорил о том, что планирует делать с персоналом? Многие беспокоятся за свои места.

– До сих пор он ничего не рассказывал мне о своих планах, – сказала Кэтлин, злясь про себя на собственную беспомощность. – Но твоё место моей горничной в безопасности.

– Спасибо, миледи, – на лице Клары читалось лишь небольшое облегчение, но Кэтлин понимала её противоречивые чувства. После должности прислуги высшего ранга в большом поместье, работать в коттедже или в арендованных комнатах означало понижение.

– Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы повлиять на решение лорда Трени в отношении слуг, – сказала она. – Но боюсь, у меня нет над ним власти.

Они обменялись печальными улыбками, и Кэтлин вышла из комнаты.

Подойдя к библиотеке, она почувствовала, что сердце неприятно ускорило стук. Расправив плечи, Кэтлин переступила порог.

Девон просматривал ряд книг. Дотянувшись до тройки, завалившихся на бок, томов, он выровнял их.

– Милорд, – тихо проговорила Кэтлин.

Девон обернулся, тут же отыскав её глазами. Он выглядел потрясающе красивым в тёмном костюме свободного кроя по последней моде. Пиджак, жилет и брюки были сшиты из сочетающихся тканей. Но непринуждённый покрой костюма не смягчал чётких линий его тела. На мгновение Кэтлин вспомнила, как он держал её в объятиях, как она прильнула щекой к его крепкой груди. Её лицо вспыхнуло.

Девон поклонился с непроницаемым лицом. Он казался расслабленным, но при ближайшем рассмотрении становились заметны слабые тени под глазами и лёгкое напряжение, скрывающееся под невозмутимой маской спокойствия.

– Я надеюсь, вы чувствуете себя хорошо этим утром, – сказал он тихо.

Румянец на щеках усилился.

– Да, спасибо. – Она сделала реверанс и сцепила пальцы в замок. – Вы хотели что-то обсудить перед отъездом?

– Да, я пришёл к некоторым заключениям относительно поместья...

– Я надеюсь ... – начала она, но осеклась. – Простите, я не хотела...

– Продолжайте.

Кэтлин уронила взгляд на свои стиснутые руки и заговорила:

– Милорд, если вы решили уволить кого-то из слуг или вообще всех, то надеюсь, примете во внимание, что некоторые из них служили Рэвенелам на протяжении всей своей жизни. Возможно, вы могли бы рассмотреть вопрос о предоставлении небольшого выходного пособия для самых старых, у кого мало шансов найти новое место работы.

– Я буду иметь это в виду.

Она чувствовала, что он смотрит на неё, его взгляд был таким же осязаемым, как тепло солнечного света. Каминные часы из красного дерева отмеряли тишину лёгким тиканьем.

– Вы нервничаете в моём присутствии, – мягко проговорил он.

– После вчерашних событий... – она осеклась, с трудом сглотнув, и кивнула.

– Никто кроме нас об этом никогда не узнает.

Даже если бы Кэтлин решила ему поверить, ей это не принесло бы облегчения. Память хранила нежелательные, связанные с ним, воспоминания. Он видел её в момент слабости, она предпочла бы, чтобы он насмехался над ней, а не проявлял доброту.

Она заставила себя встретиться с ним взглядом и нехотя призналась:

– Легче думать о вас, как о противнике.

Девон слабо улыбнулся.

– Это ставит нас в неловкое положение, так как я решил не продавать поместье.

Кэтлин была слишком поражена, чтобы ответить. Она не могла в это поверить. Возможно, она неправильно его расслышала?

– Приорат Эверсби находится в таком удручающем состоянии, – продолжил Девон, – что мало кому удалось бы усугубить положение дел. Хотя, возможно, мне это и под силу, – он жестом указал на пару кресел, стоящих рядом с письменным столом. – Присядем?

Кэтлин кивнула. Пока она усаживалась, её мысли неслись вскачь. Казалось, только вчера он всё решил, и не было никаких сомнений, что он избавится и от поместья, и от всех связанных с ним проблем, в мгновение ока. Расправив юбки и сложив руки на коленях, она вопросительно на него посмотрела.

– Могу ли я поинтересоваться, что заставило вас передумать, милорд?

Девон медлил, на его лице читалась озабоченность.

– Я пытался обдумать все причины, по которым мне следует умыть руки. Но я продолжаю возвращаться к выводу, что задолжал каждому мужчине, женщине и ребёнку в этих местах попытаться спасти поместье. В Приорате Эверсби трудилось не одно поколение. Я не могу все их усилия предать забвению.

– Я думаю, что это превосходное решение, – сказала она с нерешительной улыбкой.

Его рот искривился.

– Мой брат называет это тщеславием. Он, конечно, предсказывает провал.

– Тогда я буду противовесом, – порывисто ответила она, – и предскажу успех.

Девон бросил на неё предупреждающий взгляд и ослепил мимолётной усмешкой.

– Только не ставьте на это деньги, – посоветовал он. Улыбка померкла, лишь ненароком задержавшись в уголке его губ. – Я просыпался несколько раз за ночь, – признался Девон, – споря сам с собой. Но потом я задался вопросом, как бы поступил мой отец, проживи он достаточно долго и окажись на моём месте.

– Он бы спас поместье?

– Нет, он не задумался бы об этом ни на секунду, – Девон коротко рассмеялся. – Можно с уверенностью сказать, что принимая решения противоположные тем, которые принял бы мой отец, всегда поступаешь правильно.

Кэтлин посмотрела на него с сочувствием.

– Он пил? – осмелилась она спросить.

– И не только. И если получал от своих деяний удовольствие, то не знал меры. Настоящий Рэвенел.

Она кивнула, подумав о Тео.

– Мне пришло в голову, – рискнула заметить она, – что люди с темпераментом, как в вашей семье не подходят для управления делами.

В его глазах промелькнуло изумление.

– Говоря как человек, который в полной мере обладает взрывным характером, я согласен. Мне бы хотелось сказать, что мамина выдержанная и прагматичная натура уравновешивала необузданную натуру Рэвенелов. Но, к сожалению, она была ещё хуже.

– Хуже? – переспросила Кэтлин, широко распахнув глаза. – У неё был вспыльчивый характер?

– Нет, но она была непостоянной. Взбалмошной. Можно без преувеличения сказать, случались дни, когда она забывала, что у неё есть дети.

– Мои родители проявляли заботу и участие, – сказала Кэтлин через мгновение, – но только в том случае, если дело касалось лошадей.

Девон улыбнулся. Он наклонился вперёд и упёрся локтями в колени, на мгновение, опустив голову. Поза казалась слишком небрежной, чтобы принимать её в присутствии леди, но показывала, как сильно он устал. И насколько был подавлен. Кэтлин впервые почувствовала к нему искреннюю симпатию. Несправедливо, что человеку без предупреждения и подготовки приходилось сталкиваться с таким множеством серьёзных проблем одновременно.

– Есть ещё один вопрос, который мне нужно обсудить, – сказал он, выпрямляясь. – Совесть не позволяет мне выгнать сестёр Тео из их единственного дома. – Увидев выражение её лица, Девон выгнул бровь. – Да, у меня есть совесть. Я пренебрегал и игнорировал её долгие годы, но даже при этом она иногда умудряется стать помехой.

– Если вы рассматриваете возможность позволить девушкам остаться...

– Да, рассматриваю. Но данный сценарий преподносит очевидные трудности. Им нужна компаньонка. Не говоря уже о строгих наставлениях, если они, в конечном счёте, выйдут в свет.

– В свет? – В замешательстве повторила Кэтлин. – Все трое?

– Почему нет? Они ведь достигли определённого возраста?

– Да, но... траты...

– Предоставьте их мне, – он сделал паузу. – А вам придётся заняться самой сложной частью всего предприятия. Вы возьмёте на поруки близнецов и научите их вести себя в обществе, насколько это возможно.

– Я? – Её глаза расширились. – Вы... Вы предлагаете мне остаться в Приорате Эверсби вместе с ними?

Девон кивнул:

– Очевидно, что вы едва ли старше Хелен и близнецов, но я уверен, что вполне удачно с ними справитесь. Определённо лучше, чем посторонний человек, – он помолчал. – Они заслуживают получить такие же шансы, как и другие молодые девушки, их положения. Я бы хотел сделать это возможным, но не смогу без вашей помощи, – Девон слегка улыбнулся. – Конечно, вы вольны беспрепятственно тренировать Асада. Подозреваю, что он научится вести себя за столом быстрее, чем Пандора.

Сердце Кэтлин бешено заколотилось. Остаться в поместье с Хелен, близнецами и Асадом – она и мечтать, о таком не смела.

– Я полагаю, вы тоже будете здесь жить? – осторожно спросила она.

– Я буду изредка приезжать, – ответил Девон. – Основная часть работы по улучшению финансового состояния поместья должна быть проделана в Лондоне. В моё отсутствие вся семья будет находиться под вашим надзором. Является ли это для вас достаточным стимулом, чтобы остаться?

Кэтлин начала кивать, даже раньше, чем он закончил говорить.

– Да, милорд, – проговорила она, почти задыхаясь от облегчения. – Я останусь. И помогу вам всем, чем смогу.

Глава 7

Через месяц после того, как Девон и Уэст покинули Гэмпшир, в Приорат Эверсби доставили посылку, адресованную на имя Кэтлин.

Вместе с сёстрами Рэвенел, которые собрались вокруг неё в гостиной на верхнем этаже, Кэтлин открыла посылку и развернула несколько слоёв шуршащей бумаги. Когда их взорам предстала кашемировая шаль, девушки восхищённо воскликнули. Эти шали являлись последним писком моды в Лондоне, их ткали вручную в Персии, затем кайму вышивали цветами и отделывали шёлковой бахромой. Шерстяная ткань была выкрашена в плавно сменяющие друг друга цвета таким образом, что создавалось удивительное ощущение заката: ярко пылающий красный переходил в золотисто-оранжевый цвет.

– Это называется омбре^11, – благоговейно проговорила Кассандра. – Я видела ленты, выкрашенные таким же образом. Как модно!

– Она прекрасно подойдёт под цвет твоих волос, – заметила Хелен.

– Но кто же её прислал? – спросила Пандора. – И зачем?

Взяв записку, которая была приложена к посылке, Кэтлин прочитала слова, нацарапанные размашистым почерком:

«Как обещал.

Трени»

Девон нарочно выбрал шаль с самыми яркими оттенками. Такой предмет одежды вдова никогда не сможет позволить себе надеть.

– Я не могу её принять, – сказала она, нахмурившись. – Это подарок от лорда Трени, и он слишком личный. Возможно, если бы он послал носовой платок или коробку конфет...

– Но он же наш родственник, – отметила Хелен, удивив Кэтлин. – И шаль ведь не настолько уж и личный подарок? Её всё-таки не носят на голое тело.

– Представь, что это очень большой носовой платок, – предложила Кассандра.

– Даже если бы я её и оставила, – сказала Кэтлин, – мне пришлось бы перекрасить её в чёрный цвет.

Девушки выглядели настолько ошеломлёнными, словно она предложила кого-нибудь убить. Они заговорили все одновременно:

– Ты не должна...

– О, но зачем?

– Испортишь такие прекрасные цвета...

– Как же я смогу носить её в первозданном виде? – спросила Кэтлин. – Я буду похожа на цветастого попугая. Только представьте, какие поползут слухи?

– Ты сможешь носить её дома, – вмешалась Пандора. – Никто не увидит.

– Примерь, – убеждала Кассандра.

Несмотря на отказ, девочки уговорили Кэтлин накинуть шаль на плечи, чтобы просто взглянуть, как она смотрится.

– Как красиво, – сказала Хелен, лучезарно улыбнувшись.

Такой роскошной ткани она никогда не видела, на ощупь шерсть была лёгкой и мягкой. Кэтлин провела ладонью по богатым оттенкам и вздохнула.

– Полагаю, у меня рука не поднимется испортить шаль анилиновой краской, – пробормотала она. – Но графу я скажу, что всё-таки её перекрасила.

– Ты собираешься солгать? – спросила Кассандра, широко распахнув глаза. – Ты подашь нам не очень хороший пример.

– Надо отбить у него охоту посылать неподобающие подарки, – сказала Кэтлин.

– Не его вина, что он не разбирается в правилах приличия, – заметила Пандора.

– Он знает правила, – мрачно сказала Кэтлин, – и получает удовольствие, нарушая их.

«Милорд,

Как любезно с Вашей стороны прислать такой замечательный подарок, который пришёлся весьма кстати в связи с изменившейся погодой. Мне приятно сообщить Вам, что кашемир равномерно впитал чёрный краситель, поэтому сейчас шаль подходит для траура.

Спасибо за вашу заботу.

Леди Трени»

– Ты её перекрасила? – вслух спросил Девон, со смесью раздражения и изумления в голосе, кладя записку на стол.

Потянувшись за серебряной ручкой для пера, он вставил новый наконечник и вытащил чистый листок из близлежащей кипы бумаг. Этим утром он уже успел написать полдюжины официальных писем юристам, банкирам и подрядчикам, а также нанял агента для анализа финансового состояния имения. Он поморщился, взглянув на свои пальцы, перепачканные в чернилах. Даже паста из лимона и соли, которую дал ему камердинер, не отмоет всех пятен. Он устал от писанины, но больше всего он устал от цифр. Поэтому послание Кэтлин стало приятным отвлечением.

Вызов не должен оставаться без ответа.

Глядя на письмо с лёгкой улыбкой, Девон обдумывал лучший способ ей досадить.

Окунув кончик ручки в чернильницу, он написал:

«Мадам,

Рад узнать, что Вы сочли шаль полезной в эти прохладные осенние дни.

В связи с этим, пишу, чтобы осведомить Вас о моём недавнем решении пожертвовать все чёрные шторы, которыми в последнее время закрывали окна в Приорате Эверсби, лондонской благотворительной организации. Хотя, к сожалению, Вы больше не сможете ими воспользоваться, из них сошьют зимние пальто для бедных, что послужит намного более благородным целям. С чем, я уверен, Вы согласитесь. Не сомневаюсь в Вашей способности найти другие способы создать подходящую мрачную и безрадостную атмосферу в Приорате Эверсби.

Если я не получу шторы в кратчайшие сроки, то сочту это знаком того, что Вы желаете моего содействия. В таком случае я с радостью окажу вам услугу, немедленно приехав в Гэмпшир.

Трени»

Ответ от Кэтлин пришёл неделей позже вместе с массивными коробками с чёрными шторами.

«Милорд,

Беспокоясь об угнетённых народных массах, Вы совсем забыли оповестить меня, что организовали батальон рабочих, который просто наводнил Приорат Эверсби. Даже сейчас, пока я пишу, водопроводчики, и плотники свободно разгуливают по дому, руша стены и полы, и при этом заявляют, что действуют с Вашего позволения.

Расходы на водопровод – дело расточительное и ненужное. Шум и отсутствие внешних приличий крайне нежелательны, особенно в доме, находящемся в трауре.

Я настаиваю на немедленном прекращении работ.

Леди Трени»

«Мадам,

У каждого человека есть свой предел. Своего я достиг во время использования уличных уборных.

Прокладка водопровода будет продолжена.

Трени»

«Милорд,

Когда на Ваших землях отчаянно необходимо провести столько улучшений, включая починку домов рабочих, фермерских построек, дренажной системы и ограждений, напрашивается вопрос, является ли комфорт Вашего тела более насущной проблемой, чем выше изложенные.

Леди Трени»

«Мадам,

Отвечаю на Ваш вопрос,

Да.

Трени»

– О, как же я его презираю, – вскричала Кэтлин, бросая письмо на стол в библиотеке. Хелен и близнецы, корпящие над книгами по хорошим манерам и этикету, вопросительно на неё посмотрели.

– Трени, – сердито пояснила она. – Я сообщила ему о хаосе, который он учинил, прислав сюда рабочих, вечно снующих вверх-вниз по лестнице, и всё время что-то сверлящих и распиливающих. Но его не заботит ничьё удобство, кроме своего.

– На самом деле, я не возражаю против шума, – сказала Кассандра. – Такое ощущение, что дом снова ожил.

– Я не могу дождаться, когда в доме появятся уборные, – смущённо призналась Пандора.

– Только не говори, что твоя благосклонность была куплена в обмен на уборную? – настоятельно спросила Кэтлин.

– Не на одну уборную, – ответила Пандора. – А на несколько уборных, которые будут присутствовать на каждом этаже и даже на служебном.

Хелен улыбнулась Кэтлин:

– С небольшими неудобствами намного проще мириться, если мы будем напоминать себе, насколько станет лучше, когда всё закончится.

Оптимистическое утверждение прервал громкий шум снизу, от которого задребезжал пол.

– С небольшими неудобствами? – переспросила Кэтлин, фыркнув. – Кажется, что дом сейчас рухнет.

– Они устанавливают систему котлов, – сказала Пандора, листая книгу. – Она представляет собой комплект из двух больших медных цилиндров, с размещенными внутри трубами с водой, которые нагреваются при помощи газовых горелок. Горячую воду ждать не придётся, она будет поступать по компенсационным трубам, присоединённым к верхней части котла.

– Пандора, – с подозрением спросила Кэтлин, – откуда ты всё это знаешь?

– Мне объяснил главный водопроводчик.

– Дорогая, – мягко проговорила Хелен, – молодой леди не пристало общаться с мужчиной, которому она не была представлена. Особенно, если он рабочий в нашем доме.

– Но Хелен, он же старый. И выглядит как Отец Рождества^12.

– Возраст не имеет никакого значения, – твёрдо сказала Кэтлин. – Пандора, ты обещала соблюдать приличия.

– Я соблюдаю, – огорчённо запротестовала Пандора, – я следую всем правилам, которые могу запомнить.

– Как же так получается, что ты в деталях запоминаешь водопроводную систему, но не помнишь основ этикета?

– Потому, что водопровод намного интереснее, – Пандора склонила голову над книгой о манерах, притворяясь, что сфокусировала внимание на заголовке главы «Достойное поведение леди».

Кэтлин с беспокойством поглядела на девушку. После двух недель обучения, Пандора не демонстрировала особых успехов по сравнению с Кассандрой, которая выучила намного больше за то же самое время. Ещё Кэтлин заметила, что Кассандра намеренно пыталась скрыть свой прогресс, чтобы Пандора не выглядел ещё хуже на фоне сестры. Стало очевидно, что из них двоих Пандора осталась куда менее дисциплинированной.

Именно в этот момент миссис Чёрч, толстушка и главная домоправительница, зашла сообщить, что в гостиной на втором этаже скоро подадут чай.

– Ура! – воскликнула Пандора, вскакивая со стула. – Я так проголодалась, что съела бы целого слона.

И она умчалась в мгновение ока.

Кинув на Кэтлин извиняющийся взгляд, Кассандра унеслась следом за сестрой.

По привычке Хелен начала собирать книги и бумаги, складывая их в стопки. Кэтлин расставила стулья по своим местам за библиотечным столом.

– Пандора всегда была такой... – начала Кэтлин, но остановилась, подыскивая наиболее тактичные слова.

– Да, – с чувством сказала Хелен, – именно поэтому ни одна из гувернанток не задерживалась надолго.

Кэтлин снова подошла к столу, задвигая стулья на их места.

– Как мне подготовить её к сезону, если я даже не могу заставить её усидеть на месте в течение пяти минут?

– Я не уверена, что это вообще возможно.

– Кассандра делает прекрасные успехи, но я не уверена, что Пандора будет готова к сезону одновременно с ней.

– Кассандра никогда не посетит бал или званый вечер, если Пандоры с ней не будет.

– Идти на такие жертвы, несправедливо.

Хелен изящно пожала плечами.

– Так всегда было. В детстве они говорили между собой на своём собственном придуманном языке. Если одна из них напроказничала, вторая настаивала принять наказание вместе. Они ненавидят проводить время порознь.

Кэтлин вздохнула:

– Им придётся разлучиться, если мы хотим добиться успеха. Я проведу несколько индивидуальных занятий с Пандорой. Ты не возражаешь, если вам с Кассандрой придётся позаниматься вдвоём?

– Конечно, нет.

Хелен сложила книги, заложив нужные места обрезками бумаги прежде, чем закрыть. Она так бережно относилась к книгам: они были её спутниками, её развлечением и её единственным окном во внешний мир. Кэтлин беспокоилась, что Хелен будет сложно освоиться в циничном и искушённом лондонском обществе.

– Ты бы хотела выйти в свет, когда закончится траур? – спросила она.

Хелен остановилась, обдумывая вопрос.

– Мне бы хотелось однажды выйти замуж, – призналась она.

– О каком муже ты мечтаешь? – спросила Кэтлин с поддразнивающей улыбкой. – О высоком и красивом? Удалом?

– Ему не обязательно быть высоким или красивым, только хорошим человеком. Я была бы очень счастлива, если бы он любил книги и музыку, и... детей, конечно.

– Я обещаю, что мы найдём тебе именно такого мужчину, – пообещала Кэтлин, ласково глядя для неё. – Меньшего ты не заслуживаешь, моя дорогая Хелен.

– Почему ты не приехал отобедать в клуб? – спросил Уэст, заходя в гостиную апартаментов Девона. Из большинства комнат мебель уже убрали. Современный элегантный домик был только что сдан в аренду итальянскому дипломату для его любовницы. – Подавали бифштекс с пюре из репы, – продолжил Уэст. – Раньше я не замечал, чтобы ты пропускал... – он внезапно запнулся. – Почему ты сидишь на столе? Куда, чёрт побери, делись стулья?

Сортируя кипу писем, Девон хмуро поглядел на брата:

– Я же говорил, что переезжаю в Мейфэр.

– Я не думал, что это случится так скоро.

Рэвенел-Хаус представлял собой особняк в якобинском стиле, построенный из камня и кирпича и насчитывающий двенадцать спален. Выглядел он так, будто дом в Приорате Эверсби породил маленькую копию самого себя. К счастью, Рэвенел-Хаус сохранился в лучшем состоянии, чем ожидал Девон. В нём было слишком много мебели, но достаточно уютно. Интерьер из тёмного дерева и неяркие оттенки ковров создавали в явно мужскую атмосферу. Хотя особняк казался слишком большим для одного человека, у Девона не было другого выбора, как только переселиться в резиденцию. Он пригласил Уэста жить вместе с ним, но у брата не было никакого желания оставлять своё комфортное и уединённое жилище.

Никто бы не стал винить его за это.

– Ты выглядишь весьма раздражённым, – отметил Уэст. – Я точно знаю, что сможет взбодрить тебя. Сегодня мы с приятелями собираемся в мюзик-холл^13, чтобы посмотреть на трио девушек-акробаток, которых разрекламировали как «чаровниц без костей». Они выступают в трико и маленьких золотистых лоскутках...

– Спасибо, но я не смогу.

– «Чаровницы без костей», – повторил Уэст, как будто Девон его неправильно расслышал.

Совсем недавно это предложение показалось бы ему довольно соблазнительным. Однако сейчас, со всем грузом навалившихся на него хлопот, Девон не испытывал никакого интереса к гибким артисткам. Он, Уэст и их друзья видели подобные представления бесчисленное количество раз в прошлом, в таких развлечениях не было никакой новизны.

– Иди и насладись вечером, – сказал Девон, – а потом расскажешь мне. – Его взгляд вернулся к письму, которое он держал в руке.

– Какой смысл в рассказе, – недовольно заметил Уэст. – Ты сам должен их увидеть, – он замолчал. – Что такого захватывающего в этом письме? От кого оно?

– От Кэтлин.

– Есть новости из имения?

Девон коротко рассмеялся.

– Их не счесть. И все плохие. – Он протянул письмо Уэсту, который быстро пробежал его глазами.

«Милорд,

Сегодня приходил мистер Тотхилл, чьё здоровье, похоже, заметно пошатнулось. По моему личному мнению, он не отвечает тем требованиям, которые налагает на него должность управляющего Вашим имением. Он не в состоянии выполнять свои обязанности таким образом, чтобы это удовлетворило Вас, да и вообще кого бы то ни было.

Вопрос, с которым он пришёл ко мне, касается пятерых Ваших арендаторов, им было обещано улучшение дренажной системы ещё три года назад. Глинистая почва на их землях плотная и липкая, как птичий клей, и её практически невозможно вспахать. К моему ужасу, я только что узнала, что предыдущий граф взял заём у частной компании по мелиорации земельных угодий для проведения необходимых работ, но так ничего и не сделал. В результате коллегия мировых судей после квартального заседания выдала нам судебное предписание. Мы либо немедленно выплачиваем долг, либо устанавливаем нормальные дренажные системы на землях арендаторов.

Пожалуйста, скажите, могу ли я чем-нибудь помочь? Я знакома с этими семьями арендаторов. И хотела бы поговорить с ними от Вашего имени.

Леди Трени»

– Что такое птичий клей? – спросил Уэст, возвращая письмо обратно.

– Клей, сделанный из коры падуба. Его размазывают на ветках деревьев, чтобы поймать птиц. Как только они садятся на ветку, их лапки приклеиваются намертво.

Девон прекрасно понимал, что они чувствуют.

После месяца непрерывной работы, он обнаружил лишь верхушку айсберга того, в чём нуждался Приорат Эверсби. Понадобятся годы, чтобы получить полное представление о том, как правильно выращивать урожай, улучшать состояние земель, развивать молочное хозяйство, разводить скот, заниматься лесоводством, вести бухгалтерский учёт, инвестировать, а так же научиться разбираться в имущественных правах и местной политике. Сейчас было важно не погрязнуть в мелких деталях. Девон пытался думать масштабно, понять, как одни проблемы взаимосвязаны с другими, обнаружить закономерности. Хотя он уже начал понимать, что необходимо сделать, но пока не знал, как воплотить задуманное.

Ему придётся нанять людей, которым он сможет доверить управление делами от своего имени, но это займёт слишком много времени. Тотхилл был слишком стар и упрямо придерживался традиций, как и, управляющий, Карлоу, работающий на него. Замены необходимо произвести незамедлительно, но во всей Англии найдётся всего несколько человек, подходящих для управления поместьем.

Именно поэтому этим утром Девон впал в отчаяние, размышляя о том, что совершил ошибку, взвалив на себя такую ношу. Но потом пришло письмо от Кэтлин, и этого хватило, чтобы укрепить его решимость.

Она стоила любой цены. Любой.

Он не мог объяснить одержимости ею, даже самому себе. Но казалось, будто это чувство всегда жило в нём, оно пустило корни в его душе, и ожидало момента, когда, сможет раскрыться в полной мере.

– Что ты будешь делать? – услышал он вопрос Уэста.

– Сначала я спрошу Тотхилла, что он знает о заёмных средствах. Так как он, скорее всего, не даст приемлемого ответа, мне придётся просмотреть бухгалтерские книги, чтобы выяснить, что произошло. В любом случае я попрошу управляющего оценить стоимость всех необходимых работ по мелиорации земель.

– Не завидую тебе, – небрежно бросил Уэст и замолчал. Затем его тон изменился, став резким. – Но и не понимаю. Продай это треклятое поместье. Ты ничего не должен этим людям. Приорат Эверсби не принадлежит тебе по праву рождения.

Девон кинул на него насмешливый взгляд.

– Как же тогда он мне достался?

– По чёртовой случайности.

–Как бы то ни было, поместье моё. Теперь уходи прежде, чем я размозжу тебе голову одной из этих бухгалтерских книг.

Но Уэст остался стоять на месте, сверля его мрачным взглядом.

– Почему всё это происходит? Что тебя изменило?

Девон раздражённо потёр уголки глаз. Уже несколько недель он плохо спал, а его кухарка принесла ему на завтрак, только подгоревший бекон и слабый чай.

– Неужели ты думал, что мы сможем прожить всю жизнь, нисколько не меняясь? – спросил он. – Что мы будем лишь эгоистично развлекаться и получать удовольствие?

– Я на это рассчитывал.

– Что ж, неожиданности случаются. Не тревожься по этому поводу, я ни о чём тебя не прошу.

Агрессия Уэста превратилась в неподдельное негодование. Он подошёл к столу, повернулся и с усилием уселся рядом с Девоном.

– А может, следовало бы, ты, тупоголовый ублюдок.

Они сидели бок о бок. В повисшей тишине Девон изучал расплывшееся и отёкшее лицо брата, обвисшую кожу под подбородком. Из-за алкоголя на щеках проявились, похожие на ниточки, капилляры. В этом лишённым всяких иллюзий мужчине рядом с ним, было сложно узнать того жизнерадостного мальчика, которым Уэст однажды являлся.

Девону пришло на ум, что в своём стремлении уберечь имение, арендаторов, слуг и сестёр Тео, он упустил тот факт, что его собственного брата тоже не мешало бы спасти. Уэст всегда был достаточно умён и Девон полагал, что он может сам о себе позаботиться. Но даже самые умные люди иногда причиняют себе большой вред.

Казалось неизбежным, что Девон и Уэст вырастут эгоистичными бездельниками. После того как отец погиб в драке, мать отправила их в школу-интернат, пока сама путешествовала по континенту. Она меняла мужчин, как перчатки, каждый неудавшийся роман мало-помалу разбивал ей сердце, и вот, однажды, оно разлетелось вдребезги. Девон так и не выяснил, умерла ли мать от болезни или покончила жизнь самоубийством, да и знать не хотел.

Девон и Уэст жили то в школах, то у различных родственников, но, несмотря на то, как часто их пытались разлучить, упорно не желали расставаться. Пока Девон вспоминал те трудные времена, когда братья служили единственной опорой друг для друга, он понял, что ему необходимо включить Уэста в свою новую жизнь, даже если брат этого не хочет. Сила их связи не позволит каждому из них идти своей дорогой, не увлекая за собой другого.

– Мне нужна твоя помощь, – тихо сказал он.

Уэст не торопился отвечать:

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Поехал в Приорат Эверсби.

– И ты доверишь мне кузин? – угрюмо спросил Уэст.

– У меня нет выбора. Кроме того, когда мы там были, мне не показалось, что ты кем-то из них заинтересовался.

– Нет никакого удовольствия в совращении невинных. Слишком просто, – Уэст скрестил руки на груди. – Какой смысл посылать меня в Эверсби?

– Мне необходимо, чтобы ты разобрался с проблемами дренажной системы для арендаторов. Встреться с каждым из них отдельно. Выясни, что им обещали и что должно быть сделано к настоящему моменту…

– Абсолютно исключено.

– Почему?

– Потому, что для этого от меня потребуется посещать фермы и обсуждать погоду и животноводство. А ты ведь знаешь, что животные не вызывают у меня никакого интереса, если только мне их не подают с винным соусом и картофелем.

– Поезжай в Гэмпшир, – резко бросил Девон, – встреться с фермерами, выслушай их проблемы, и если удастся, изобрази хоть немного сочувствия. Впоследствии я хочу получить от тебя отчёт и список рекомендаций по улучшению состояния имения.

Ворча что-то с отвращением, Уэст поднялся и одёрнул измятый жилет.

– Моя единственная рекомендация насчёт твоего имения, – сказал он, покидая комнату, – избавиться от него.

Глава 8

«Мадам,

Искренне благодарю Вас за предложение обсудить с арендаторами вопросы дренажа. Однако, поскольку вы уже обременены многими заботами, я послал с этим разобраться моего брата, Уэстона. Он приедет в Приорат Эверсби в среду и останется на две недели. Я прочитал ему длинную лекцию о поведении джентльмена. Если он Вас огорчит, телеграфируйте мне, и всё будет незамедлительно решено.

Мой брат прибудет на железнодорожную станцию Алтон в полдень. Надеюсь, вы пришлёте кого-нибудь его забрать, поскольку я уверен, что никто другой не захочет этого сделать.

Трени

П.С. Вы действительно выкрасили шаль в чёрный цвет?»

«Милорд,

На фоне ежедневной строительной суматохи, которая громче, чем армейский отряд барабанщиков, присутствие вашего брата, вероятно, останется незамеченным.

Мы заберём его в среду.

Леди Трени»

Утром в день прибытия Уэста, с деревенской почты, в ответ на письмо Кэтлин, доставили телеграмму.

«Мадам,

Вы не будете находиться в трауре вечно.

Трени»

Рассеянно улыбаясь, Кэтлин отложила письмо. На мгновение она поймала себя на том, что хотела бы увидеть в Гэмпшире Девона вместо его брата. Она отругала себя за нелепые мысли и сурово напомнила себе о том, как он огорчал её и нервировал. Не говоря уже о какофонии, которую устроили по его настоянию, устанавливая водопровод, и которая досаждала ей ежедневно. И не стоит забывать того, как он заставил её снять траурные занавеси, хотя, пусть в тайне, она, и вынуждена была признать, что все в доме, включая слуг, обрадовались светлым комнатам и открытым окнам.

Нет, Кэтлин не хотела видеть Девона. Ни в малейшей степени. Она была слишком занята, ей некогда думать о нём или размышлять о чистом, тёмно-голубом оттенке его глаз, напоминающем бристольское стекло. К тому же, она уже забыла, как он держал её в кольце своих сильных рук и хрипло шептал на ухо: «Я держу вас», и вызывающее дрожь, ощущение его щетины, царапающей её кожу.

Ей оставалось только гадать, зачем Девон послал своего брата для обсуждения дел с арендаторами. Кэтлин мало видела Уэста во время его предыдущего визита, но то, что она о нём узнала, не предвещало ничего хорошего. Уэст был пьяницей и, скорее, станет мешать, нежели помогать. Тем не менее не её дело возражать. А так как он являлся следующим претендентом на графский титул, ему тоже следовало ознакомиться с делами поместья.

Близнецы и Хелен пришли в восторг от перспективы визита Уэста и уже составили список запланированных выездов и мероприятий.

– Я сомневаюсь, что у него будет много времени, если вообще будет, для развлечений, – предупредила их Кэтлин, пока они сидели в семейной гостиной за рукоделием. – Мистер Рэвенел здесь по делам, и арендаторы нуждаются в его внимании гораздо больше, чем мы.

– Но Кэтлин, – озабоченно проговорила Кассандра, – мы не должны позволять ему работать до изнеможения.

Кэтлин расхохоталась.

– Дорогая, я сомневаюсь, что он работал в своей жизни хотя бы день. Давайте не будем отвлекать его от первой попытки.

– Джентльменам ведь не полагается работать? – спросила Кассандра.

– Не совсем, – призналась Кэтлин. – Мужчины знатного происхождения обычно занимаются управлением своими землями, а иногда и политикой, – Кэтлин сделала паузу. – Тем не менее, я думаю, что даже обычный рабочий может называться джентльменом, если он честен и добр.

– Я согласна, – поддержала её Хелен.

– Я была бы не прочь работать, – объявила Пандора. – Я могла бы стать телеграфисткой или владелицей книжного магазина.

– Ты могла бы шить шляпы, – дружелюбно предложила Кассандра, скорчив ужасную косоглазую гримасу. – И сойти с ума.

Пандора усмехнулась.

– Люди, наблюдая, как я бегаю по кругу и машу руками, скажут: «О Боже, Пандора сегодня курица».

– И тогда я напомню им, что ты вела себя так же ещё до того, как начала делать шляпы, – безмятежно заявила Хелен, сверкнув глазами.

Посмеиваясь, Пандора принялась усердно работать иглой, зашивая разошедшийся шов.

– Мне бы не понравилось работать, если бы это мешало заниматься тем, чем я хочу.

– Когда ты станешь хозяйкой большого дома, – весело сказала Кэтлин, – у тебя появятся обязанности, которые займут большую часть твоего времени.

– Тогда я не стану хозяйкой большого дома. Буду жить с Кассандрой после того, как она выйдет замуж. Если её муж не запретит, конечно.

– Глупая ты, – сказала Кассандра своей близняшке. – Я бы никогда не вышла замуж за человека, который нас бы разлучил.

Покончив со швом на отстёгивающемся белом манжете, Пандора начала откладывать его в сторону, но фыркнула, заметив, что её юбка натянулась.

– Что за вздор! У кого ножницы? Я опять пришила манжет к платью.

Уэст прибыл после полудня, привезя с собой огромное количество багажа, включая массивный сундук, который с трудом занесли наверх два лакея. К разочарованию Кэтлин, все три сестры Рэвенел встретили его, как героя, вернувшегося с войны. Порывшись в кожаном саквояже, Уэст начал раздавать изящные свёртки, упакованные в тонкие слои бумаги и перевязанные соответствующей, узкой как шпагат, ленточкой.

Заметив маленькие бирки, на которых была проштампована витиеватая буква «У», Хелен спросила:

– Что они означают?

Уэст снисходительно улыбнулся.

– Они означают – универмаг Уинтерборна, где вчера днём я всё это купил, не мог же я приехать к моим маленьким кузинам с пустыми руками?

К ужасу Кэтлин, от приличного поведения, подобающего леди, не осталось и следа. Близнецы разразились криками восторга и начали танцевать вокруг него прямо в прихожей. Даже у Хелен порозовели щеки, и она затаила дыхание.

– Достаточно, девочки, – наконец проговорила Кэтлин, изо всех сил пытаясь казаться беспристрастной. – Нет нужды скакать, как сумасшедшие кролики.

Пандора уже начала разрывать упаковку одного из свёртков.

– Сохрани бумагу! – воскликнула Хелен. Она поднесла свёрток поближе к Кэтлин, и приподняла один из слоёв бумаги. – Только посмотри, Кэтлин, какая тонкая и качественная.

– Перчатки! – вскричала Пандора, развернув подарок. – Ой, смотрите, они такие модные, я сейчас умру. – Она прижала их к груди. Лайковые перчатки длиной до запястья были нежно-розового цвета.

– В этом году цветные перчатки последний писк моды, – сообщил Уэст. – По крайней мере, так сказала продавщица в универмаге. Здесь найдётся пара для каждой из вас, – он усмехнулся явному неодобрению Кэтлин, в его серых глазах сверкнуло озорство. – Кузины, – добавил он, как будто этим мог объяснить такие неподобающие подарки.

Кэтлин прищурила глаза.

– Мои дорогие, – спокойно проговорила она, – почему бы вам не открыть ваши свёртки в приёмной?

Тараторя и визжа, сёстры бросились в приёмную и свалили подарки на стол из атласного дерева. Они принялись щепетильно открывать каждый свёрток, разворачивая подарочную бумагу и тщательно разглаживая перед тем, как сложить в скопившуюся стопку, походившую на пенку у только что налитого молока.

Среди подарков были и другие перчатки нежных фиолетовых и аквамариновых оттенков, банки с конфетами, бумажные веера с золотым и серебряным тиснением, романы и поэзия, флаконы с цветочной водой для придания здорового цвета лицу или для добавления в ванну, или окропления постельных подушек. Хотя никакие из этих даров не могли считаться подобающими за исключением, пожалуй, книг, Кэтлин не могла найти душевных сил, чтобы возразить. Девушки уже давно были лишены подобных мелких радостей.

Она знала, что Тео никогда бы не подумал привезти подарки своим сестрам. И, несмотря на относительную близость к Лондону, девушки никогда не бывали в универмаге Уинтерборна. И Кэтлин тоже, поскольку леди Бервик не нравилось толкаться в большом магазине среди людей всех сословий. Вместо этого она настаивала на посещении крошечных, привилегированный магазинчиков, где товар хранился в местах скрытых от глаз посетителей, а не выставлялся на прилавке.

Украдкой бросая взоры на Уэста, Кэтлин приходила в смущение, подмечая его сходство со старшим братом: те же тёмные волосы и решительные черты лица. Но поразительно привлекательная внешность Девона казалась искажённой в облике младшего брата, чьё лицо было красным и обрюзгшим из-за чрезмерного пьянства. Уэст следил за собой, но, по сути, одевался слишком вычурно на вкус Кэтлин, на нём красовался шёлковый жилет с вышивкой, изысканный узорчатый галстук и золотые запонки, инкрустированные то ли гранатами, то ли рубинами. Даже сейчас, в полдень, от него несло спиртным.

– Не смотрите на меня так свирепо, – вполголоса пробормотал Уэст Кэтлин, пока сёстры собирали подарки и уносили их из комнаты. – Девушки расстроятся, если поймут, как сильно я вам неприятен.

– Я вас не одобряю, – ответила она серьёзно, направляясь к парадной лестнице вместе с ним. – Это не то же самое, что неприязнь.

– Я сам себя не одобряю, леди Трени, – усмехнулся он, – поэтому у нас с вами есть кое-что общее.

– Мистер Рэвенел, если вы…

– Мы можем называть друг друга кузенами?

– Нет. Мистер Рэвенел, если вы собираетесь задержаться здесь на две недели, то вам придётся вести себя, как джентльмен или я насильно отвезу вас в Алтон и затолкаю в первый же вагон, который остановится на станции.

Уэст моргнул и посмотрел на неё, явно задаваясь вопросом, говорила ли она серьёзно.

– Эти девушки – для меня самые главные люди в мире, – сказала Кэтлин. – Я не позволю причинить им вред.

– Я не собираюсь никому вредить, – обиженно проговорил Уэст. – Я здесь по поручению графа, обсудить с деревенщинами посадку репы. Как только это будет сделано, обещаю вам, что вернусь в Лондон со всей возможной поспешностью.

С деревенщинами? Кэтлин резко втянула ноздрями воздух, думая о семьях арендаторов и о том, как упорно они трудились и переносили тяготы ведения сельского хозяйства и всё ради того, чтобы у таких людей, как Рэвенел, которые смотрят на них свысока, всегда была еда на столе.

– Семьи, которые здесь живут, – с трудом проговорила она, – достойны вашего уважения. Это поместье поколениями создавалось руками фермеров-арендаторов, а взамен они получили ничтожно малую награду. Зайдите в их коттеджи и посмотрите в каких условиях они живут и сравните их с вашими собственными. Возможно, тогда, вы задумаетесь, достойны ли сами их уважения.

– Боже мой, – пробормотал Уэст, – мой брат был прав. У вас темперамент затравленного барсука.

Они обменялись взглядами, полными взаимной ненависти и разошлись в разные стороны.

К счастью, за ужином девушки поддерживали весёлый разговор. Казалось, только Хелен заметила ожесточённую напряжённость между Кэтлин и Уэстом, посылая Кэтлин осторожные обеспокоенные взгляды. С каждым блюдом Уэст просил подать ему новое вино, вынуждая помощника дворецкого выносить из погреба бутылку за бутылкой. Злясь на расточительность Рэвенела, Кэтлин едва сдерживалась, чтобы не прокомментировать возрастающую степень его опьянения. По окончании ужина, она проводила девушек наверх, оставив Уэста одного за столом с бутылкой портвейна.

Утром Кэтлин встала рано, надела костюм для верховой езды и, как обычно, пошла на конюшню. С помощью мистера Блума, главного конюшего, она учила Асада не шарахаться от пугающих его предметов. Блум проводил её и коня, которого она вела на специальном тренировочном поводке, до загона.

Кэтлин быстро научилась ценить советы конюха. Он считал, что физическое принуждение, не поможет коню, особенно арабскому, преодолеть страх.

– Вы только сломали бы его дух и сковали волю, как муху паутиной. Возможно, он станет черпать успокоение в вас, миледи. Доверится и позволит решать вам, что для него лучше.

Под руководством Блума, Кэтлин взяла Асада за чомбур под подбородком и направляла коня, пока он делал шаг вперёд, а потом назад.

– Ещё раз, – одобрительно сказал Блум. – Назад и вперёд, и ещё раз.

Асад был озадачен, но охотно двигался туда-сюда с такой лёгкостью, как будто учился танцевать.

– Молодец, девочка, – похвалил Блум, он так увлёкся тренировкой, что забыл упомянуть титул Кэтлин. – Теперь тренировка занимает все его мысли и не оставляет места для страха, – он вложил хлыст в левую руку Кэтлин. – Это для того, чтобы вы похлопали его по боку, в случае необходимости. – Стоя рядом с Асадом, он начал раскрывать чёрный зонтик. Конь вздрогнул и, заржав, инстинктивно отпрянул от незнакомого предмета. – Зонтик тебя немного пугает, парень? – Конюх закрывал и раскрывал его, при этом говоря Кэтлин: – Сделайте так, чтобы выполнение задачи для него было важнее, чем пугающий объект.

Кэтлин продолжала водить Асада взад-вперёд, отвлекая от угрожающих движений вздымающегося чёрного предмета. Когда конь попытался вильнуть крупом в сторону, она вернула Асада на место, лёгким шлепком кнута, не позволив ему увеличить дистанцию между собой и зонтом. Хотя Асад был явно встревожен, его уши вращались во все стороны, он повиновался её командам. Когда зонт приближался, его шкура нервно подёргивалась, но он не шарахался от него.

Когда Блум наконец-то закрыл зонт, Кэтлин с гордостью усмехнулась и ласково похлопала Асада по шее.

– Хороший мальчик! – воскликнула она. – Неужели ты так быстро учишься? – Она достала из кармана юбки огрызок моркови и протянула ему. Асад принял угощение, шумно им хрустя.

– В следующий раз потренируемся, когда вы будете на коне верхом... – начал Блум.

Его прервал мальчик на побегушках, Фредди, который ещё не достиг подросткового возраста.

– Мистер Блум, – задыхаясь, проговорил паренёк, подбегая к ограде загона, – главный грум велел мне передать вам, что мистер Рэвенел пришёл в конюшню за осёдланной лошадью.

– Да, я сказал парням оседлать Рояла.

Маленькое личико Фредди исказила тревога.

– Есть проблема, сэр. Мистер Рэвенел напился и не в состоянии ехать верхом, но всё равно приказал подать коня. Главный грум попытался ему отказать, но управляющий, мистер Карлоу, который тоже там, сказал привести Рояла мистеру Рэвенелу, потому что они должны ехать на фермы арендаторов.

«Опять», – подумала в ярости Кэтлин, начиная паниковать, – «пьяный Рэвенел собирается оседлать лошадь».

Не говоря ни слова, она пролезла сквозь изгородь загона, слишком торопясь, чтобы добежать до ворот. Подхватила юбки, Кэтлин бросилась к конюшне, не обращая внимания на то, что Блум кричал ей вслед.

Едва войдя внутрь, она увидела Уэста, сердито жестикулирующего перед старшим грумом Джоном, лицо которого было повёрнуто в сторону от неё. Рядом стоял управляющий Карлоу, казалось, он был смущён и терял терпение. Карлоу, дородный мужчина средних лет, жил в городе, и работал в семье Тео уже больше десяти лет. Он должен был сопровождать Уэста.

Кэтлин было достаточно взгляда, чтобы разобраться в ситуации. Лицо Уэста раскраснелось и покрылось испариной, глаза налились кровью, а сам он покачивался на ногах.

– Я один могу судить о своей дееспособности, – воинственно заявлял Уэст. – Я ездил верхом в гораздо худшем состоянии и будь проклят, если….

– Доброе утро, джентльмены, – перебила его Кэтлин, с сильно бьющимся сердцем. Внезапно перед её мысленным взором возникло потрясённое лицо Тео. В последние секунды угасающей жизни, он смотрел на неё глазами, напоминающими затухающие угольки. Она зажмурилась и открыла глаза, воспоминание исчезло. В ноздри ударил запах алкоголя, вызвав у неё приступ тошноты.

– Леди Трени! – с облегчением воскликнул управляющий. – Возможно, у вас получится образумить этого полоумного.

– В самом деле, – с бесстрастным выражением лица, она взяла руку Уэста, но почувствовав его сопротивление, впилась в неё пальцами. – Давайте выйдем, мистер Рэвенел.

– Миледи, – неловко проговорил управляющий. – Я имел в виду старшего грума.

– Джон не полоумный, – резко бросила Кэтлин. – Что касается вас, Карлоу, вы можете заняться другими своими обязанностями. Мистеру Рэвенелу нездоровится, и он будет отдыхать до конца дня.

– Да, миледи.

– Какого чёрта происходит? – брызгал слюной Уэст, пока Кэтлин тащила его на улицу, за конюшню. – Я оделся и пришёл в конюшню на рассвете.

– Рассвет был четыре часа назад.

Когда они добрались до относительно уединённого места за сараем с инвентарём, Уэст уставился на Кэтлин, выдернув руку из её хватки.

– В чём дело?

– От вас пахнет спиртным.

– Я всегда начинаю день с кофе разбавленным бренди.

– Как вы планируете ехать верхом, когда еле стоите на ногах?

– Так же, как и всегда езжу – плохо. Ваша забота о моём благополучии неуместна.

– Я беспокоюсь не о вашем благополучии. Я волнуюсь за лошадь, на которой вы намеревались ехать и за арендаторов, которых вы предполагали посетить. У них достаточно трудностей, с которыми нужно справляться, им не нужно подвергать себя ещё и общению с пьяным дураком.

Уэст злобно взглянул на неё:

– Я ухожу.

– Посмейте только сделать шаг. – Обнаружив, что она все ещё сжимает в руке хлыст, Кэтлин многозначительно им взмахнула. – И я вас ударю.

Скептический взгляд Уэста упал на хлыст. С поразительной скоростью он протянул руку и, вырвав его, бросил на землю. Однако, эффект был разрушен, когда он пошатнулся, восстанавливая равновесие.

– Давайте, говорите, – рявкнул он.

Кэтлин скрестила руки на груди.

– Зачем вы приехали в Гэмпшир?

– Я здесь, чтобы помочь брату.

– Вы здесь никому не помогаете, – с отвращением вскричала она. – Вы хоть понимаете, какое бремя взвалил на себя лорд Трени? Понимаете, как высоки ставки? Если он потерпит неудачу, и поместье поделят и продадут, что вы думаете, произойдёт с этими людьми? Двести семей будут брошены на произвол судьбы без средств к существованию. И пятьдесят слуг, большинство из которых посвятили всю свою жизнь служению семье Рэвенел. – Увидев, что он даже не смотрит на неё, она судорожно вздохнула, пытаясь сдержать ярость. – Все в этом поместье борются за выживание, и мы все зависим от вашего брата, который пытается решить проблемы, к созданию которых не имел никакого отношения. Но вместо того, чтобы хоть как-то помочь, вы решили напиться до бесчувствия и шататься вокруг, как эгоистичный идиот... – В горле застрял гневный всхлип, но она проглотила его перед тем, как тихо продолжить: – Возвращайтесь в Лондон. Вы никому здесь не нужны. Вините меня, если хотите. Скажите лорду Трени, что я вела себя слишком стервозно, и вы не смогли меня вытерпеть. Ему будет нетрудно в это поверить. – Развернувшись, она пошла прочь, бросив через плечо последние слова: – Возможно, когда-нибудь вы встретите человека, который сможет спасти вас от дурных привычек. Лично я не верю, что вы стоите усилий.

Глава 9

К удивлению Кэтлин, Уэст не уехал. Он вернулся в дом и ушёл в свою комнату. «Во всяком случае, – мрачно подумала она, – он больше не предпринимал попыток взобраться на лошадь пьяным». Что, как ей казалось, в плане умственного развития ставило его на ступеньку выше её покойного мужа.

Оставшуюся часть дня Уэст провёл в своей комнате. По всей видимости, он спал или, возможно, продолжал заливать в себя спиртное. Он не спустился к ужину, лишь попросил принести поднос с едой наверх.

В ответ на обеспокоенные расспросы девочек, Кэтлин коротко ответила, что их кузен приболел и, вероятно, утром вернётся в Лондон. Когда Пандора открыла рот, Хелен пресекла дальнейшие вопросы, что-то тихо ей сказав. Несмотря на всю свою неискушённость, Хелен была достаточно хорошо знакома с тем типом мужчин, которые напивались до чёртиков и теряли голову.

На рассвете, спустившись в столовую для завтраков, Кэтлин была потрясена, увидев Уэста, сидящего за одним из круглых столов и угрюмо уставившегося в чашку с чаем. Он выглядел скверно, под глазами висели мешки, лицо было бледным и покрыто испариной.

– Доброе утро, – пробормотала Кэтлин, захваченная врасплох. – Вы заболели?

Он бросил на неё затуманенный взгляд, его глаза налились кровью, ярко контрастируя на фоне серого цвета лица.

– Только в том случае, если трезвость можно назвать болезнью. А я как раз придерживаюсь такого мнения.

Кэтлин подошла к буфету, взяла серебряные щипцы и начала накладывать бекон на кусочек тоста. Сверху она положила другой ломтик тоста, аккуратно разрезала сэндвич надвое и принесла тарелку Уэсту.

– Съешьте, – сказала она. – Лорд Бервик всегда говорил, что сэндвич с беконом - лучшее лекарство от утреннего похмелья.

Он с отвращением посмотрел на сэндвич, но принял его и откусил кусочек, пока Кэтлин накладывала себе завтрак.

Сев возле него, она тихо спросила:

– Мне распорядиться подготовить карету, чтобы вы успели на поезд, который отправляется поздним утром?

– Боюсь, вам не повезло. – Уэст сделал глоток чая. – Я не могу вернуться в Лондон. Я должен остаться в Гэмпшире и встретиться со всеми арендаторами, которых планировал посетить.

– Мистер Рэвенел...

– Я должен, – упрямо повторил он. – Мой брат никогда раньше ни о чём меня не просил. Поэтому я исполню его просьбу, даже если это меня прикончит.

Кэтлин с удивлением на него посмотрела.

– Очень хорошо, – через мгновение сказала она. – Послать за мистером Карлоу, чтобы он составил вам компанию?

– Я надеялся, что со мной поедите вы. – Увидев выражение её лица, Уэст осторожно добавил: – Только сегодня.

– Мистер Карлоу лучше знаком с арендаторами и их положением...

– Его присутствие может послужить сдерживающим фактором. А я хочу, чтобы они говорили со мной откровенно, – он уставился в свою тарелку. – Я, конечно, не рассчитываю добиться от кого-то из них больше полдюжины слов. Прекрасно знаю, что такие люди считают меня городским франтом, бесполезным напыщенным павлином, который ничего не смыслит в привилегиях фермерской жизни.

– Не думаю, что они станут судить вас слишком строго, пока уверены, что вы не судите их. Просто постарайтесь быть искренним, тогда никаких трудностей не возникнет.

– Я не обладаю подобным талантом, – пробормотал Уэст.

– Дело не в таланте, – заметила Кэтлин. – Скорее в готовности говорить от сердца, а не стараться отшутиться и уйти от прямых ответов.

– Прошу вас, – коротко бросил Уэст. – Меня и так тошнит.

Нахмурившись, он ещё раз откусил сэндвич с беконом.

Кэтлин была рада увидеть, что, несмотря на ожидания Уэста столкнуться с дерзостью или даже открытым презрением со стороны арендаторов, первый, с которым он встретился, оказал ему весьма радушный приём.

Джордж Стрикленд был мужчиной средних лет, коренастым и мускулистым, с добрыми глазами на большом квадратном лице. Земля, на которой он работал вместе с тремя сыновьями, представляла собой небольшой участок примерно в шестьдесят акров. Кэтлин и Уэст встретились с ним в его ветхом домике, который сбоку подпирал большой сарай, где молотили и хранили зерно. Домашний скот содержался в полуразрушенных хлевах, которые были построены без всякой планировки и разбросаны в хаотичном порядке вокруг двора, где от воды, стекающей с крыш, размок навоз.

– Приятно с вами познакомиться, сэр, – сказал фермер, сжимая в руках шляпу. – Не согласитесь ли вы и добрая леди немного пройтись со мной по полю. Я могу говорить, пока буду работать. Мне необходимо скосить овёс до того, как снова пойдут дожди.

– А что произойдёт, если вовремя не собрать урожай? – поинтересовался Уэст.

– Слишком много зерна упадёт на землю, – ответил мистер Стрикленд. – Как только оно созрело, его может оторвать от колоска даже сильный порыв ветра. Так можно потерять треть урожая.

Когда Уэст посмотрел на Кэтлин, она слегка кивнула, выражая свою готовность. Они вышли в поле, где перистые верхушки золотисто-зелёного овса доходили до плеча Уэста. Кэтлин наслаждалась сладким пыльным запахом, витающим в воздухе, пока двое мужчин работали острыми косами, срезая колосья. Сборщики урожая скручивали срезанные стебли в снопы. После этого вязальщики связывали снопы в копны, а молодой парень с помощью граблей убирал упавшую солому.

– Сколько один человек может скосить за день? – спросил Уэст, когда Стрикленд присел на корточки и принялся ловко скручивать сноп.

– Лучший косец из тех, кого я видел, может обработать два акра за день. Но это овёс, его косить быстрее, чем другие злаковые.

Уэст оглядел работников оценивающим взглядом.

– А при помощи жатвенной машины?

Стрикленд снял шляпу и почесал голову.

– Я думаю, дюжину акров или даже больше.

– За один день? А сколько рабочих вам понадобится, чтобы управлять техникой?

– Двое мужчин и лошадь.

– В результате эффективность труда повышается, по меньшей мере, в шесть раз? – недоверчиво уточнил Уэст. – Почему же вы тогда не купите механического жнеца?

Стрикленд хмыкнул:

– Потому что он обойдётся мне в двадцать пять фунтов или даже дороже.

– Но он же вскоре окупит себя.

– Я не могу позволить себе и коней и машину, а без коня мне не обойтись.

Уэст хмуро наблюдал за тем, как Стрикленд заканчивал скручивать сноп.

– Я помогу вам нагнать жнецов, если вы покажите, что мне делать.

Фермер окинул взглядом сшитую на заказ одежду Уэста.

– Вы не одеты для работы в поле, сэр.

– Я настаиваю, – сказал Уэст, сбросив с плеч пиджак и передав его Кэтлин. – Если повезёт, у меня появятся мозоли, которые я потом смогу всем демонстрировать, – он присел возле Стрикленда, который показал ему, как нужно обвязывать бечёвку вокруг соломы. «Сразу под колоском и не слишком туго, – предупредил фермер, – чтобы, когда пучки будут связаны, между стеблями осталось достаточно пространства, позволяющего воздуху циркулировать и быстрее высушивать зерно».

Хоть Кэтлин и думала, что Уэст быстро устанет от непривычной для него работы, он оказался упорным и старательным учеником, и постепенно у него начало неплохо получаться. Пока они работали, Уэст задавал вопросы о дренаже и посадке растений, а Стрикленд подробно на них отвечал.

Невероятно, но, казалось, простая вежливость Уэста превратилась в неподдельный интерес к процессу жатвы. Кэтлин задумчиво наблюдала за ним, с трудом совмещая в голове образы вчерашнего пьяного увальня с этим внимательным, обаятельным незнакомцем. Можно было даже решить, что ему не плевать на поместье и его арендаторов.

В конце ряда со снопами Уэст встал, отряхнул руки и достал из кармана носовой платок, чтобы вытереть лицо.

Стрикленд промокнул лоб рукавом.

– В следующий раз я могу научить вас косить, – весело предложил он.

– Нет, спасибо, – ответил Уэст с печальной усмешкой, он выглядел совсем как Девон, и Кэтлин почувствовала внезапный укол в сердце. – Уверен, мне не стоит доверять острое лезвие. – Задумчиво оглядев поле, он спросил: – А вы никогда не думали завести молочное хозяйство, мистер Стрикленд?

– Нет, сэр, – решительно ответил фермер. – Даже если урожайность снизится, всё равно прибыль от зерна выше, чем от молока или мяса. Как говорят: «Опусти рога, больше зерна».

– Возможно, на сегодняшний день, это так, – проговорил Уэст, размышляя вслух. – Но ведь множество людей перебирается в промышленные города, спрос на мясо и молоко возрастёт, и тогда...

– Никакого молочного хозяйства, – временное дружелюбие Стрикленда угасло. – Это не для меня.

Кэтлин подошла к Уэсту и отдала ему пиджак. Она легонько коснулась его руки, чтобы привлечь его внимание.

– Думаю, мистер Стрикленд боится, что вы пытаетесь уклониться от оплаты дренажных работ, – пробормотала она.

Когда он понял, в чём дело, лицо Уэста мгновенно просветлело.

– Не волнуйтесь, – заверил он фермера, – вы получите улучшения, как и было обещано. На самом деле, у лорда Трени нет выбора в этом вопросе, это его законная обязанность.

Стрикленд недоверчиво на него посмотрел.

– Простите, сэр, но после стольких нарушенных обещаний, с трудом верится.

Уэст на мгновение умолк, пристально вглядываясь в обеспокоенное лицо мужчины.

– Даю слово, – сказал он тоном, который не оставлял места для сомнений. И протянул ему руку.

Кэтлин удивлённо на него уставилась. Рукопожатие было допустимо лишь между близкими друзьями или при наличии значимого повода, и только между джентльменами с одинаковым социальным положением. После недолгой заминки, Стрикленд всё-таки протянул руку Уэсту, и они обменялись крепким рукопожатием.

– Вы отлично справились, – сказала Кэтлин Уэсту, пока они ехали по грунтовой деревенской дороге. Она была под впечатлением от того, как он себя вёл и проявлял внимание к проблемам Стрикленда. – С вашей стороны было очень умно попробовать поработать в поле самому, чтобы он почувствовал себя непринуждённо в вашем обществе.

– Я не пытался быть умным, – Казалось, мысли Уэста находились где-то далеко. – Я хотел получить информацию.

– И вы прекрасно с этим справились.

– Я надеялся, что вопрос дренажа будет вполне легко закрыть, – сказал Уэст. – Вырыть несколько траншей, положить в них глиняные трубы и зарыть.

– Звучит не так уж сложно.

– Так и есть. Сложности могут возникнуть там, где не ожидаешь, – Уэст покачал головой. – Дренаж это лишь верхушка айсберга, поэтому если я разберусь только с ним и не займусь остальными проблемами, он станет бессмысленной тратой денег.

– И, что же это за проблемы?

– Ещё точно не знаю. Но если мы не выясним, надежды на то, что Приорат Эверсби снова начнёт приносить доход или хотя бы сам себя обеспечивать, не останется, – он кинул на Кэтлин мрачный взгляд, когда она попыталась что-то сказать. – И даже не думайте обвинить меня в том, что я замышляю продать имение.

– Я и не собиралась, – ответила она возмущённо. – Я хотела сказать, что, насколько могу судить, ферма Стрикленда находится в более или менее таком же состоянии, как и фермы других арендаторов.

– «Опусти рога, больше зерна», – пробормотал Уэст. – Пятой точкой чувствую, через несколько лет ситуация поменяется, и тогда начнётся эпоха «Подними рога, меньше зерна», которая больше никуда не уйдёт.

– Вы считаете, что он должен переключиться на выращивание мясомолочного скота, – сказала Кэтлин.

– Так было бы проще и выгоднее, чем пытаться возделывать глинистую почву, расположенную в низине.

– Возможно, вы и правы, – с сожалением ответила она. – Но в этой части Англии разведение скота считается не столь почётным занятием, как обработка земли.

– Какая, к черту, разница? В любом случае всё сводится к выгребанию навоза, – Уэст отвлёкся на коня, который споткнулся на неровной дороге.

– Не тяните поводья слишком сильно, – посоветовала Кэтлин. – Дайте коню больше свободы и позвольте самому выбирать дорогу. – Уэст сразу же последовал её рекомендации. – Не сочтёте за наглость дать вам ещё один совет? – дерзнула она.

– Валяйте!

– Вы имеете привычку сутулиться в седле. Из-за этого вам трудно подстроиться под движение лошади, и позже у вас начнёт болеть спина. Если вы сядете прямо и расслабитесь... да, вот так... теперь вы сидите правильно.

– Спасибо.

Кэтлин улыбнулась, довольная тем, что он с готовностью прислушался к наставлениям женщины.

– Вы неплохо ездите верхом. Если будете регулярно практиковаться, станете достаточно умелым наездником, – она сделала паузу. – Я так понимаю, в городе вы не слишком часто катаетесь верхом?

– Нет, я передвигаюсь или пешком, или в наёмном экипаже.

– Но ваш брат... – начала Кэтлин, вспомнив о том, как умело Девон правил лошадью.

– Он ездит верхом каждое утро на большом сером в яблоках коне, который превращается в сущего дьявола, если проведёт, хоть один день без тяжёлых физических тренировок, – сделав паузу, Уэст добавил: – В этом они схожи.

– Вот почему Трени находится в такой прекрасной форме, – пробормотала Кэтлин.

– Он не ограничивается одной лишь верховой ездой. Брат состоит в боксёрском клубе, где мужчины колотят друг друга до бесчувствия в стиле сават^14.

– Что это?

– Вид борьбы, который зародился на улицах старого Парижа. Довольно жёсткий стиль. Втайне Девон надеется, что на него однажды нападут разбойники, но до сих пор его надежды не оправдались.

Кэтлин улыбнулась.

– Какой смысл во всех этих физических нагрузках?

– Держать под контролем свой взрывной характер.

Её улыбка увяла.

– У вас он тоже имеется?

Он коротко хохотнул.

– Вне всякого сомнения. Но я предпочитаю топить своих демонов в вине, а не сражаться с ними.

«Как и Тео», – подумала она, но оставила эту мысль при себе.

– Вы мне больше нравитесь трезвым, – призналась Кэтлин.

Уэст бросил на неё насмешливый взгляд.

– Но прошла только половина дня. Подождите ещё немного, и вы измените своё мнение.

Однако она его не изменила. В течение двух следующих недель Уэст оставался относительно трезвым, ограничиваясь одним или двумя бокалами вина за ужином. Он проводил дни, посещая фермы арендаторов, изучая журналы по сбору арендной платы, читая книги по сельскому хозяйству и добавляя страницу за страницей к отчёту, который писал для Девона.

Однажды за ужином он рассказал им о том, что планирует посетить ещё больше арендаторов, чтобы составить полное представление об их проблемах. Чем больше информации поступало, тем яснее формировалась картина реального состояния в имении, и она выглядела не слишком радостной.

– С другой стороны, – заключил Уэст, – положение не совсем безнадёжное, пока Девон выполняет свою часть обязанностей.

– И в чём же они заключаются? – спросила Кассандра.

– В поиске капитала, – ответил ей Уэст. – Ему необходимо раздобыть много денег.

– Джентльмену должно быть трудно найти деньги, не работая, – заметила Пандора. – Особенно, когда преступники занимаются тем же самым.

Уэст спрятал ухмылку за бокалом с водой.

– Я твёрдо верю, – ответил он, – что мой брат или обведёт преступников вокруг пальца, или попросту к ним присоединится. – Уэст переключил внимание на Кэтлин. – Сегодня утром я понял, что должен задержаться в поместье немного дольше, чем планировал изначально, – сказал он. – На пару недель или лучше даже на месяц. Я ещё во многом не успел разобраться.

– Тогда оставайтесь, – предложила Кэтлин, как ни в чём не бывало.

Он с удивлением на неё посмотрел.

– И вы не будете возражать?

– Не буду, если это поможет арендаторам.

– А если я останусь вплоть до Рождества?

– Ради бога, – ответила она без колебаний. – У вас намного больше прав оставаться здесь, чем у меня. Но разве вы не скучаете по своей городской жизни?

Уэст усмехнулся, глянув в тарелку перед собой.

– Я скучаю... по некоторым вещам. Однако здесь ещё много чего нужно сделать, а моему брату не хватает заслуживающих доверия помощников. Более того, мало кто из землевладельцев его положения понимает, с чем пришлось столкнуться.

– Но вы с лордом Трени понимаете?

Уэст усмехнулся:

– Нет, мы тоже не понимаем. Но разница в том, что мы об этом знаем.

Глава 10

– Кузен Уэст, – спустя месяц позвала Кэтлин, яростно преследуя его вниз по парадной лестнице, – прекратите убегать. Я хочу с вами поговорить.

Уэст не замедлил шага.

– Не тогда, когда вы гонитесь за мной, как Аттила повелитель гуннов.

– Скажите мне, зачем вы это сделали, – она оказалась на нижней ступени одновременно с ним и, развернувшись, отрезала ему путь для побега. – Пожалуйста, объясните, что за безумная идея пришла вам в голову – привести в дом свинью!

Загнанный в угол, он честно ответил:

– Я не думал. Я был на ферме Джона Поттера, и он собирался забраковать поросёнка, потому что он слишком маленький.

– Насколько я понимаю, обычная практика, – бросила она сухо.

– Животное посмотрело прямо на меня, – запротестовал Уэст. – Мне показалось, что оно улыбается.

– Все свиньи, кажется, что улыбаются. Их рты изогнуты вверх.

– Я ничего не мог поделать, мне пришлось принести его домой.

Посмотрев на него, Кэтлин неодобрительно покачала головой.

Близнецы уже покормили животное из бутылочки смесью из коровьего молока, взбитого с сырым яйцом, а Хелен соорудила ему спальное место из коробки, выстланной внутри мягкой тканью. Теперь от свиньи не избавиться.

– Что вы намерены сделать с поросёнком, когда он вырастет? – спросила она.

– Съесть? – предположил Уэст.

Она раздражённо фыркнула.

– Девушки уже назвали его Гамлетом. Вы хотите, чтобы мы съели домашнего питомца, мистер Рэвенел?

– Да, если он превратится в бекон, – Уэст улыбнулся её реакции. – Я верну поросёнка на ферму, когда его отлучат от бутылочки, – заявил он.

– Вы не можете...

Он опередил её, подняв руку в останавливающем жесте.

– Вам придётся продолжить изводить меня позже. Сейчас нет на это времени. Я отбываю на станцию Алтон и не могу пропустить дневной поезд.

– Поезд? Куда вы собрались?

Уэст обошёл её, направляясь к входной двери.

– Я же говорил вам вчера. Так и знал, что вы не слушали.

Кэтлин сердито посмотрела на него и последовала за ним, думая, что, если, в конечном итоге, бекон окажется под запретом в доме Рэвенелов, это пойдёт Уэсту на пользу.

Они остановились возле передней приёмной, где рабочие отдирали доски напольного настила и с шумным грохотом отбрасывали их в сторону. Где-то неподалёку раздавался непрерывный стук молотка.

– Как я уже объяснял вчера, – сказал Уэст, повышая голос, чтобы перекричать адский грохот. – Я собираюсь посетить человека в Уилтшире, который экспериментирует с новыми методами земледелия на своих арендованных полях.

– Как долго вас не будет?

– Три дня, – весело ответил он. – Вы вряд ли успеете по мне соскучиться.

– Я не буду по вам скучать, как бы долго вы не отсутствовали.

Но пока дворецкий помогал ему надеть пальто и шляпу, Кэтлин с беспокойством оглядела Уэста. «Когда он вернётся, – подумала она, – придётся снова перешить его одежду, Рэвенел потерял, по крайней мере, ещё один стоун».

– Не забывайте есть, пока вы в отъезде, – пожурила она. – Вас скоро будут принимать за пугало, если продолжите пропускать обед.

Постоянная езда верхом по землям поместья, ходьба по полям, помощь фермеру в ремонте ворот или поиске овцы, перескочившей садовую ограду, значительно изменили Уэста. Он так сильно похудел, что одежда на нём висела. Одутловатость лица и шее прошла, явив взорам окружающих решительный подбородок и точёный профиль. Время, проведённое на свежем воздухе, придало здоровый цвет лицу, и теперь он казался на несколько лет моложе. Прежнюю сонную леность сменила живая энергия.

Уэст наклонился, запечатлев лёгкий поцелуй на её лбу.

– Прощайте, Аттила, – ласково проговорил он. – Постарайтесь не запугать всех в моё отсутствие.

После отъезда Уэста Кэтлин направилась в комнату экономки рядом с кухней. Сегодня был день стирки, внушающее страх мероприятие, в процессе которого домашнее грязное бельё сортировали, кипятили, промывали, полоскали и развешивали в сушильной комнате, примыкающей к судомойне. Вместе с миссис Чёрч, Кэтлин собиралась провести инвентаризацию и заказать ткани.

Только они начали обсуждать необходимость закупки новых фартуков для горничных, как появился дворецкий Симс.

– Прошу прощения, миледи, – его тон был размеренным, но напряжённые морщины на лице выдавали недовольство. – Арендатор и его жена, мистер и миссис Вутен просят о встречи с мистером Рэвенелом. Я объяснил, что он уехал, но они не уходят. Утверждают, что это срочно. Я подумал, что лучше сообщить вам, прежде чем лакей их прогонит.

Кэтлин нахмурилась.

– Нет, не выгоняйте их. Вутены не пришли бы без уважительной причины. Пожалуйста, проводите их в приёмную, я встречусь с ними там.

– Я боялся, что вы так скажете, – мрачно проговорил Симс. – Должен не согласиться, миледи. Вы вдова в трауре, ваш покой никто не должен нарушать.

Грохот наверху заставил потолок задрожать.

– Боже мой! – воскликнула экономка.

Кэтлин поборола смешок и взглянула на дворецкого.

– Я провожу Вутенов в приёмную, – сдавшись, сказал он.

Когда Кэтлин вошла в приёмную, она увидела, что молодая пара находилась в смятении. Глаза миссис Вутен были опухшими и полными слёз, в то время как лицо её мужа заметно побледнело от страха.

– Я надеюсь, что никто не болен и не ранен? – спросила Кэтлин.

– Нет, миледи, – ответил мистер Вутен, а его жена неуклюже присела в реверансе. То и дело скручивая в руках кепку, он принялся объяснять, что один из его наёмных работников столкнулся с парой правонарушителей, которые назвались представителями железнодорожной компании.

– Они сказали, что обследуют землю, – продолжал Вутен, – а когда я спросил, с чьего позволения, они сказали, что сам лорд Трени дал им разрешение. – Его голос задрожал. – Они сказали, что мою ферму продадут железнодорожной компании. Я пошёл к мистеру Карлоу, но он ничего об этом не знает. – Его глаза наполнились слезами. – Эту ферму мне оставил отец, миледи. А они собираются проложить по ней пути и уничтожить поля, а меня и мою семью выгнать из нашего дома без единого фартинга, – он бы продолжил, но миссис Вутен начал всхлипывать.

Кэтлин потрясённо покачала головой.

– Мистер Рэвенел ничего об этом не говорил, и лорд Трени не стал бы так поступать, не обсудив предварительно с братом тактику. Я уверена, что эти притязания не обоснованы.

– Они знали, что срок моего договора аренды закончился, – проговорил мистер Вутен с затравленным видом. – Они назвали точную дату и сказали, что он не будет продлён.

Это привело Кэтлин в замешательство.

Какого дьявола задумал Девон? Не мог же он быть настолько бессердечным и жестоким, чтобы продать ферму арендатора без уведомления.

– Я выясню, – решительно пообещала она. – Тем временем, нет необходимости впадать в отчаяние. Мистер Рэвенел твёрдо стоит на стороне арендаторов и имеет влияние на лорда Трени. До того момента пока мистер Рэвенел не вернётся, а это случится всего лишь через три дня, советую вести себя как обычно. Миссис Вутен, полно вам, перестаньте плакать, я уверена, что такие страдания не хорошо скажутся на ребёнке.

После того как Вутены ушли, не особо приободрённые её заверениями, Кэтлин поспешила в кабинет и села за большой письменный стол. Кипя от злости, она потянулась за ручкой, откупорила пузырёк с чернилами и принялась писать Девону резкое письмо, информируя о сложившейся ситуации и требуя объяснений.

Для пущего эффекта она непрозрачно намекнула на угрозу судебного иска от имени Вутенов. Хотя адвокат ничего не сможет поделать, поскольку Девон имел полное право продать любую часть поместья, но, эта информация, несомненно, привлечёт внимание Трени.

Сложив листок, она поместила его в конверт и позвонила лакею, чтобы он отправил его на телеграф местного почтового отделения.

– Я хочу, чтобы телеграмму отправили немедленно, – сообщила она ему. – Скажи начальнику почтового отделения, что это вопрос чрезвычайной важности.

– Да, миледи.

Когда лакей ушёл, на пороге появилась экономка.

– Леди Трени, – сказала она с раздражённым видом.

– Миссис Чёрч, я, честное слово, не забыла про стирку и фартуки, – уверила её Кэтлин.

– Благодарю вас, миледи, но дело не в этом. Дело в рабочих. Они закончили установку водопровода в хозяйской ванной комнате.

– Это же ведь хорошая новость?

– Я бы тоже так посчитала... но они начали переделывать другую комнату наверху в ещё одну дополнительную ванную, и для этого им необходимо проложить трубу под полом вашей комнаты.

Кэтлин вскочила на ноги.

– Вы хотите сказать, что в моей спальне мужчины? Никто не предупреждал меня ни о чём подобном.

– Главный водопроводчик и плотник оба говорят, что это единственный способ.

– Я не позволю!

– Они уже сняли напольное покрытие, даже не изволив спросить разрешения.

Кэтлин в недоумении покачала головой.

– Я полагаю, что один день можно потерпеть.

– Миледи, они говорят, что работы займут несколько дней, скорее всего понадобится неделя, чтобы всё доделать.

У неё отвисла челюсть.

– Где же мне спать и переодеваться, пока мою комнату разносят в щепки?

– Я уже отправила горничных, чтобы они перенесли ваши вещи в хозяйскую спальню, – ответила миссис Чёрч. – Лорду Трени она не понадобится, раз он в Лондоне.

Эта весть ничуть не улучшила настроения Кэтлин. Она ненавидела хозяйскую спальню, ведь именно там она в последний раз видела Тео перед несчастным случаем. Они жутко поругались, и Кэтлин наговорила такие вещи, о которых будет сожалеть до конца жизни. По углам комнаты таились мрачные воспоминания, словно злобные ночные чудовища.

– Есть какая-нибудь другая спальня, которой я могла бы воспользоваться? – спросила она.

– На данный момент нет, миледи. В трёх других комнатах рабочие тоже сняли полы, как и в вашей. – Экономка заколебалась, догадавшись, в чём причина нежелания Кэтлин спать в хозяйской спальне. – Я прикажу горничным проветрить и хорошенько прибраться в спальне в восточном крыле, но те комнаты так долго оставались закрытыми, что потребуется немало усилий, чтобы привести их в порядок.

Вздохнув, Кэтлин опустилась обратно в кресло.

– Видимо, сегодня мне придётся провести ночь в хозяйской спальне.

– Зато вы первой воспользуетесь новой медной ванной, – сказала экономка, таким тоном, которым она могла бы предложить конфетку расстроенному ребёнку.

Кэтлин слабо улыбнулась.

– В этом есть некоторое утешение.

Как выяснилось, принимать водные процедуры в медной ванне так безумно приятно, что можно было даже стерпеть необходимость спать в хозяйской спальне. Сама ванна оказалась не только глубже, чем любая другая на памяти Кэтлин, но и обладала закруглённым краем, на который можно удобно опустить голову. Впервые Кэтлин могла откинуться назад и погрузиться в воду, до самой шеи. Просто божественно!

Она не спешила покидать ванну, нежась и наполовину паряˊ, пока вода не начала остывать. Её личная горничная, Клара, пришла, чтобы укутать Кэтлин в мягкое турецкое полотенце, а затем помочь надеть через голову чистую белую ночную рубашку.

Покрывшись гусиной кожей, Кэтлин присела в обитое кресло у камина и обнаружила шаль с эффектом «омбре», накинутую на спинку кресла. Она обернула ею колени и уютно устроилась под мягким кашемиром. Её взгляд остановился на величественной кровати с резным деревянным балдахином, возвышающимся на четырёх искусно выточенных столбиках.

Одного взгляда было достаточно, чтобы уничтожить всё хорошее, что оставила после себя горячая ванна.

После фиаско в их первую брачную ночь, Кэтлин отказывалась спать в этой постели с Тео. В её памяти вдруг всплыл его невнятный и сердитый голос:

«Ради бога, делай, что тебе говорят. Ляг на спину и прекрати всё усложнять. Веди себя как жена, чёрт возьми».

Утром Кэтлин проснулась измученной, под её воспалёнными глазами залегли тени. Прежде, чем пойти на конюшню, она отправилась на поиски экономки, которую обнаружила возле шкафчика со специями.

– Миссис Чёрч, простите, что отвлекаю, но я хочу удостовериться, что к вечеру вы подготовите для меня другую комнату. Не могу больше оставаться в хозяйской спальне, я скорее буду спать в сарае со стаей диких кошек.

Экономка посмотрела на неё с беспокойством.

– Да, миледи. Девушки уже приступили к уборке комнаты с видом на розовый сад. Они выбивают ковры и драят полы.

– Спасибо!

Как только Кэтлин добралась до конюшни, она почувствовала, что настроение улучшилось. Утренняя прогулка верхом всегда восстанавливала её душевное равновесие. Войдя в седельную, она отстегнула юбку от своего костюма для верховой езды и повесила её на крючок.

Для леди было обычным делом носить замшевые или шерстяные бриджи под юбкой, чтобы предотвратить натирание нежных частей тела. Но надевать только бриджи, как это делала Кэтлин, было совсем неподобающе.

Однако она ещё не приучила Асада к дамскому седлу. Кэтлин решила обучать его сидя в мужском, что будет гораздо безопаснее, если лошадь попытается её сбросить. Колоритная струящаяся юбка для верховой езды часто цеплялась за колючки или низкие ветви деревьев, или даже запутывалась в ногах у лошади.

Кэтлин чувствовала себя очень неловко, когда впервые появилась в загоне в бриджах. Конюхи таращились на неё с таким удивлением, будто она явилась полностью обнажённой. Однако, мистер Блум, которого безопасность заботила гораздо больше, чем правила приличия, сразу же дал своё одобрение. Вскоре конюхи привыкли к нетрадиционному виду Кэтлин и теперь, казалось, не придавали этому значения. Без сомнения, ей сыграло на руку, что её фигура была худощавой и не обладала женственными изгибами, и поэтому вряд ли Кэтлин могли обвинить в попытке кого-нибудь соблазнить.

Во время тренировки, Асад вёл себя покладисто и реагировал на все команды, он ходил и полукругом, и по извилистой траектории, двигался слаженно и не терял фокус. Кэтлин решила вывести арабского скакуна из загона и покататься на нём по ограждённому пастбищу, он вёл себя так хорошо, что она решила продлить утреннее занятие.

Разгорячённая и приятно уставшая после тренировки Кэтлин вернулась в дом и взбежала по задней лестнице. Приближаясь к верхней ступени, она поняла, что забыла отстёгивающуюся юбку в конюшне, но решила, что пошлёт лакея за ней позже. Направляясь к хозяйской спальне, Кэтлин пришлось остановиться и прижаться к стене, когда трое рабочих с медными трубами в руках проходили по коридору. Заметив бриджи Кэтлин, один из них чуть не выронил трубу, а другой сухо сказал ему отвернуться и продолжать идти.

Краснея, Кэтлин поспешила в спальню и направилась прямо к открытой двери ванной комнаты, поскольку Клары нигде не было видно. Несмотря на возражения Кэтлин по поводу водопровода, стоило признать, что иметь возможность пользоваться горячей водой, не прибегая к помощи горничных было прекрасно. Войдя в ванную, она плотно закрыла за собой дверь.

Но, когда она увидела, что ванна занята, у неё вырвался испуганный крик.

– Боже мой!

Кэтлин резко взмахнула руками, чтобы закрыть лицо.

Но образ мокрого и голого Девона Рэвенела, уже засел у неё в голове.

Глава 11

Этого просто не может быть. Девон должен сейчас находиться в Лондоне! У неё просто разыгралось воображение... начались галлюцинации. Вот только в нагретом и влажном воздухе витал аромат, который мог принадлежать только Девону... пикантный, свежий запах кожи и мыла.

Кэтлин с опаской раздвинула пальцы ровно настолько, чтобы иметь возможность подсмотреть сквозь них.

Он полулежал в медной ванне и смотрел на неё насмешливым и вопросительным взглядом. Вокруг него поднимался горячий пар, окутывая дымчатой завесой. Капельки воды задержались на литых мускулах его рук и плеч, поблёскивали в густых тёмных волосах на груди.

Кэтлин резко отвернулась к двери, мысли в её голове разлетелись как кегли.

– Что вы здесь делаете? – выдавила она.

– Получил ваш вызов, – язвительно сообщил он.

– Мой... мой... вы имеете в виду телеграмму? – Она с трудом пыталась отыскать хотя бы одну связную мысль. – Это был не вызов.

– А мне показалось именно так.

– Я не ожидала увидеть вас так скоро. И уж точно не в таком виде!

Услышав его низкий смех, Кэтлин побагровела.

Отчаянно желая сбежать, она схватилась за ручку двери, которую установили лишь недавно, и дёрнула её. Но дверь не поддалась.

– Мадам, – услышала она за спиной голос Девона, – я бы порекомендовал вам...

Охваченная паникой она проигнорировала его слова, яростно дёргая за ручку, которая неожиданно оторвалась, и Кэтлин пошатнулась назад. Сбитая с толку, она уставилась на отломанный металлический предмет у себя в руке.

На мгновение воцарилась мёртвая тишина.

Девон громко прочистил горло.

– Это дверная защёлка. Вначале нужно нажать на рычажок сверху, а уж потом тянуть за ручку, – хрипло проговорил он из-за душившего его смеха.

Она набросилась на пусковой механизм, который торчал в отверстии металлической планки, яростно нажимая на него раз за разом, пока вся дверь не начала дребезжать.

– Дорогуша... – Теперь Девон смеялся так, что едва мог говорить. – Это... это не поможет.

– Не называйте меня так, – процедила она, не поворачиваясь. – Как же мне отсюда выбраться?

– Мой камердинер вышел принести полотенца. Когда он вернётся, то откроет дверь снаружи.

Отчаявшись, Кэтлин со стоном прислонилась лбом к деревянной панели.

– Он не должен знать, что я находилась здесь вместе с вами. Моя репутация будет уничтожена.

Послышался неспешный плеск воды.

– Он ничего не расскажет. Он умеет держать язык за зубами.

– Нет, не умеет.

Шелест воды стих.

– С чего вы взяли?

– Он беспрестанно снабжает слуг сплетнями о ваших прошлых подвигах. Со слов моей горничной, это чрезвычайно захватывающие истории, в них фигурируют девушки из мюзик-холла. – Она сделала паузу перед тем, как загадочно добавить: – Облачённые в перья.

– Чёрт подери, – пробормотал Девон. Плеск возобновился.

Кэтлин стояла у двери, напрягшись всем телом. Обнажённый Девон находился лишь в нескольких ярдах от неё, в той же самой ванне, в которой она лежала только вчера. Кэтлин была не в силах остановить воображение, рисующее красочные картинки, сопровождающиеся звуками воды, от которой его волосы становятся ещё темнее и мыльной пены, стекающей по обнажённой коже Девона.

Стараясь не смотреть в его сторону, она опустила оторванную ручку на пол.

– Почему вы принимаете ванну днём?

– Я приехал поездом и нанял экипаж в Алтоне. По дороге в Эверсби отлетело колесо. Мне пришлось помочь кучеру прикрутить его обратно. Грязная работёнка.

– А вы не могли попросить вашего камердинера сделать это вместо вас?

Раздался смешок.

– Саттон не смог бы поднять каретное колесо. У него руки не толще соломинок.

Нахмурившись, она провела пальцем по тонкому слою влаги, которая образовалась на поверхности двери.

– Не было нужды приезжать в такой спешке в Гэмпшир.

– Угрозы натравить на меня адвокатов и канцлерский суд заставили меня поторопиться, – мрачно ответил он.

Возможно, она немного переусердствовала.

– Я вовсе не собиралась вмешивать в это дело адвокатов. А лишь хотела привлечь ваше внимание.

– Вы всегда владеете моим вниманием, – мягко ответил он.

Кэтлин не знала, как интерпретировать его слова, но уточнить не успела, потому что на двери щёлкнул рычажок. Деревянное полотно задрожало, когда кто-то попытался войти в комнату. Кэтлин широко распахнула глаза. Она упёрлась руками в дверь, а её нервы натянулись от ужаса. Позади послышался яростный всплеск воды, Девон выскочил из ванны и прижал дверь ладонью, чтобы не дать ей открыться до конца. Другой рукой он закрыл Кэтлин рот. Но в этом не было необходимости, Кэтлин не смогла бы проронить ни звука, даже если бы от этого зависела её жизнь.

Она задрожала всем телом от ощущения крупного и разгорячённого после ванны мужчины, стоящего за спиной.

– Сэр? – раздался озадаченный голос камердинера.

– Чёрт побери, разве ты забыл, как стучать? – спросил Девон. – Никогда не врывайся в комнату без стука, если только не спешишь сообщить, что в доме пожар.

Кэтлин рассеянно подумала, что ей стоит упасть в обморок. Она была совершенно уверена, что леди Бервик ожидала бы от неё именно такой реакции в подобных обстоятельствах. К сожалению, её сознание упрямо оставалось ясным. Кэтлин пошатнулась, потеряв равновесие, но Девон среагировал на автомате, его твёрдые мышцы напряглись, не позволяя ей упасть. Он прижался к Кэтлин всем телом, горячая влага пропитала сзади её одежду. С каждым вдохом она всё сильнее ощущала ароматы мыла и жаркого воздуха. Сердце замирало между ударами, стуча то слишком слабо, то слишком быстро.

Чувствуя головокружение, она сосредоточила внимание на его большой руке, упирающейся в дверь. Его кожа имела лёгкий смуглый оттенок, и относилась к тому типу, который легко приобретает загар летом. На одной из костяшек пальцев виднелись царапины и ссадина. Кэтлин догадалась, что они остались после того, как он помог поднять каретное колеса. Ногти были короткими и безупречно чистыми, но по бокам двух пальцев остались слабые тени от чернильных пятен.

– Прошу прощения, милорд, – ответил камердинер. С преувеличенным почтением, за которым скрывался намёк на сарказм, он добавил: – Никогда раньше не замечал за вами стыдливости.

– Теперь я аристократ, – сообщил ему Девон. – А мы предпочитаем не выставлять напоказ свои достоинства.

Он прижимался к ней так тесно, что вибрация от его голоса отдавалась во всём теле Кэтлин. Её окружала живая мощная мужская энергетика. Ощущения были незнакомыми и пугающими... и ошеломляюще приятными. Движение его грудной клетки, и жар, исходящий от тела, заставили пускаться в пляс маленькие язычки пламени внизу её живота.

– Возникла небольшая путаница с размещением вашего багажа, – тем временем объяснял Саттон. – Я велел лакею занести его в дом, но миссис Чёрч не разрешила отнести ваши вещи в хозяйскую спальню, поскольку в ней временно поселилась леди Трени.

– Неужели? А миссис Чёрч не просветила тебя, почему леди Трени оккупировала мою комнату?

– Водопроводчики прокладывают трубы под полом её комнаты. Мне сообщили, что леди Трени осталась не в восторге от сложившейся ситуации. Один из лакеев рассказал, что слышал, как она поклялась свершить над вами физическую расправу.

– Какая жалость! – В голосе Девона послышались едва различимые весёлые нотки. Его подбородок слегка задел её макушку, когда он ухмыльнулся. – Мне так жаль, что из-за меня ей приходится терпеть неудобства.

– Не просто неудобства, милорд. Леди Трени освободила хозяйскую спальню сразу же после смерти предыдущего графа и с тех пор не провела там ни единой ночи. До вчерашней. Со слов одного слуги...

Кэтлин застыла.

– Мне необязательно знать почему, – перебил его Девон. – Это личное дело леди Трени, и совершенно нас не касается.

– Да, сэр, – согласился камердинер. – Самое главное, лакей перенёс ваш багаж в одну из комнат на верхнем этаже, но, кажется, никто не знает, в какую именно.

– И никто не догадался спросить об этом у него самого? – сухо предложил Девон.

– В настоящее время мужчину нигде не могут найти. Леди Пандора и леди Кассандра завербовали его помогать им в поиске их пропавшего поросёнка.

Тело Девона напряглось.

– Ты сказал «поросёнка»?

– Да, милорд. Это новый домашний питомец.

Рука Девона осторожно соскользнула с губ Кэтлин, кончики его пальцев едва ощутимо коснулись её подбородка.

– Существует какая-то особая причина, почему мы держим скот... – Кэтлин повернулась, чтобы взглянуть на него, как раз, когда он наклонил голову. Его губы случайно наткнулись на её висок, из-за чего чувства Кэтлин пришли в смятение. На ощупь губы Девона были такими твёрдыми и гладкими, его горячее дыхание щекотало её кожу... Она начала дрожать. – ... в доме? – закончил он сиплым голосом. Девон протянул руку и схватился за край металлической дверной пластины, чтобы не дать двери снова захлопнуться.

– Мне нет нужды указывать на то, что такие вопросы не поднимаются в большинстве благоустроенных домов, – чопорно заметил Саттон. – Могу я передать вам полотенца через дверь?

– Нет, оставь их с той стороны. Я заберу их, когда буду готов.

– На полу? – Саттон, казалось, пришёл в ужас от подобного предложения. – Милорд, позвольте мне положить их на стул.

Из спальни донеслись звуки передвигаемых предметов, а затем глухой стук лёгкого предмета мебели.

Сквозь отяжелевшие веки, Кэтлин увидела, что Девон так крепко вцепился в дверь, что кончик его большого пальца побелел. У него были жилистые запястья и руки. Он был таким тёплым, его грудь и плечи надёжно её поддерживали. Единственное место, где их тела соприкасались лишь слегка, оставалось в районе её поясницы. Там в неё упиралось что-то жёсткое и негибкое. Она пошевелилась, подыскивая более удобную позу. Девон резко втянул носом воздух, протянул руку вниз и схватил за правое бедро, чтобы удержать на месте.

И тогда она поняла, что же в неё утыкается.

Кэтлин напряглась, едва сдерживая рвущийся из горла стон. Томительный жар угас, тело сковало льдом, волнительная дрожь переросла в нервный озноб. Она приготовилась к боли. К атаке.

Брак научил её тому, что мужчины забываются в пылу страсти. Теряют контроль над собой и превращаются в грубых животных.

В отчаянии она пыталась прикинуть, насколько сильную угрозу может представлять Девон, как далеко может зайти. Если он попытается ей навредить, она закричит. Кэтлин станет сопротивляться, и неважно, какими последствиями это обернётся для неё и её репутации.

Он положил одну руку на талию Кэтлин, чьё прикосновение она ощутила даже через корсет, и принялся выводить ею неспешные круги, будто успокаивая испуганную лошадь.

Сквозь стучащую в висках кровь, Кэтлин расслышала, как камердинер спросил, отправлять ли багаж в хозяйскую спальню. Девон ответил, что примет решение немного позже, а сейчас пусть ему принесут какую-нибудь одежду и поторопятся. Камердинер подчинился.

– Он ушёл, – через несколько мгновений проговорил Девон. Он сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул, дотянулся до металлической планки с другой стороны двери и вывел из строя механизм защёлки, согнув рычажок так, чтобы он не блокировал дверь. – Хоть никто и не поинтересовался моим мнением насчёт поросёнка, – сказал он, – я против всякого домашнего питомца, который со временем будет весить больше, чем я.

Подготовившись к нападению, Кэтлин растерянно моргнула. Он вёл себя совсем не как обезумевшее от вожделения животное. Она перевела дух.

В ответ на её ледяное молчание, Девон поднёс руку к подбородку Кэтлин и мягко подтолкнул, заставляя посмотреть ему в лицо. Не в силах избежать его спокойного, оценивающего взгляда, она поняла, что не стоит бояться, что Девон попытается взять её силой.

– Вам лучше отвернуться, – предложил он, – если не хотите увидеть Рэвенела во всей красе. Я собираюсь забрать полотенца.

Кэтлин кивнула, крепко зажмурившись, когда он вышел из ванной.

Она подождала, пока хаос в голове немного уляжется. Но её нервные окончания всё ещё хранили в памяти ощущения от прикосновения его возбуждённого тела.

Однажды, не так давно, она вместе с лордом и леди Бервик и их дочерьми посетили Национальный Музей. По пути к выставке экспонатов южных морей легендарного мореплавателя капитана Джеймса Кука, они прошли мимо галереи итальянской скульптуры, где у самого входа стояла пара обнажённых мужских статуй. Один из накладных фиговых листков, которые по замыслу дирекции музея должны были прикрывать гениталии скульптур, упал на пол и разлетелся на куски. Леди Бервик, шокированная этим, по её мнению, преступным зрелищем, быстро увела Кэтлин и своих дочерей подальше от оскорбительной мраморной плоти... но уже после того, как они успели разглядеть, что же именно предполагалось прикрывать фиговым листком.

Кэтлин была одновременно шокирована и заинтригована видом статуи, её восхитила изящная работа скульптора, благодаря которой холодный мрамор выглядел словно живая плоть: испещрённая прожилками, уязвимая, всюду гладкая, кроме небольшого участка волос в области паха. Скромный, неприметный отросток, казалось, не стоил всего того шума, который из-за него подняла леди Бервик.

Однако в первую брачную ночь Кэтлин мельком увидела и даже неким образом ощутила данную часть тела Тео, и это дало ей понять, что живой мужчина наделён гораздо более внушительным достоинством, чем та мраморная скульптура в музее.

А после того, как Девон только что прижимался к ней...

Как бы ей хотелось на него взглянуть.

Кэтлин тут же отчитала себя за подобные мысли. Но всё равно... не смогла подавить любопытство. Ничего же не случится, если она глянет на него одним глазком? Другого шанса увидеть мужчину таким, каким его сотворил Бог, ей больше не предоставится. Не теряя времени даром, пока она не успела отговорить себя от этой затеи, Кэтлин подошла к двери и осторожно выглянула из-за неё.

Какое же потрясающее зрелище... являл собой физически здоровый самец в полном расцвете сил. Крепкий и мускулистый, первобытный, но всё равно прекрасный. К счастью, он стоял к ней вполоборота, поэтому не заметил Кэтлин. Девон сушил волосы полотенцем, пока густые пряди не встали дыбом, а затем принялся энергично тереть руки и грудь. У него была мощная спина, с чётко выделяющейся линией позвоночника. Его широкие плечи изогнулись, когда он перекинул через них полотенце и начал растирать спину. Волосы покрывали его руки, ноги и верхнюю часть грудной клетки, но в области паха поросль становилась намного гуще и совсем не походила на тот декоративный пучок, который она ожидала увидеть. Кэтлин кинула мимолётный взгляд на его мужское естество... такое же, что и у её мужа, разве что ещё больших размеров. Должно быть, очень неудобно ходить с таким балластом. Как же мужчины вообще умудряются скакать на лошади?

Покраснев, она опять скрылась за дверью, пока Девон не поймал её с поличным.

Вскоре она услышала приближающиеся шаги, под его ногами скрипели половицы. Через приоткрытую дверь он протянул ей сухое турецкое полотенце, она с благодарностью приняла его и обернула вокруг себя.

– Вы достаточно прикрыты? – с трудом спросила Кэтлин.

– Сомневаюсь, что это можно так назвать.

– Может, вы хотите подождать здесь? – неохотно предложила она. В ванной было теплее, чем в продуваемой сквозняками спальне

– Нет.

– Но там же холодно, как в погребе.

– Вот именно, – последовал его резкий ответ. Судя по громко звучащему голосу, он стоял по другую сторону у самой двери. – Кстати, что за чертовщина на вас надета?

– Это мой костюм для верховой езды.

– Больше похоже на его часть.

– Я отстёгиваю верхнюю юбку, когда тренирую Асада. – Не дождавшись ответа, она добавила: – Мистер Блум одобряет мои бриджи. Он говорит, что мог бы принять меня за одного из конюхов.

– Тогда он, должно быть, слеп. Ни один мужчина, у которого есть глаза, ни за что не перепутает вас с мальчиком. – Девон сделал паузу. – Отныне вы будете либо ездить верхом в юбках, либо вообще ездить не будете.

– Что? – переспросила она, не веря своим ушам. – Вы отдаёте мне приказы?

– Кто-то же должен это сделать, если вы и дальше собираетесь вести себя совершенно неподобающим образом.

– И это вы выговариваете мне о чёртовых приличиях, проклятый лицемер?

– Полагаю, это в конюшне вы научились таким словечкам.

– О нет, у вашего братца, – парировала она.

– Я начинаю приходить к выводу, что мне не стоило так надолго покидать Приорат Эверсби, – угрюмо проговорил он. – Все домочадцы отбились от рук.

Не в силах больше сдерживаться, Кэтлин подошла к приоткрытой двери и зыркнула на него.

– Вы сами наняли людей строить водопровод! – прошипела она.

– К водопроводчикам это относится в меньшей степени. Нужно взять ситуацию под контроль

– Если вы настолько глупы, что воображаете, будто сможете контролировать меня...

– О да, с вас бы я и начал, – заверил он её с чувством.

Кэтлин хотела было наградить его язвительным ответом, но у неё начали стучать зубы. Несмотря на то, что турецкое полотенце впитало в себя часть влаги с её одежды, она всё равно оставалась сырой и холодной.

Заметив её затруднительное положение, Девон обернулся и осмотрел комнату, очевидно выискивая, чем бы её укрыть. Хотя он и стоял к ней спиной, Кэтлин с точностью смогла определить тот момент, когда на кресле у камина он обнаружил шаль.

Когда Девон заговорил, тон его голоса изменился:

– Вы её не покрасили.

– Отдайте, – Кэтлин протянула руку через дверной проём.

Девон подобрал шаль. На его лице растянулась медленная улыбка.

– И часто вы её носите?

– Дайте мне мою шаль, пожалуйста.

С наигранной медлительностью, Девон принёс вещицу Кэтлин. Ему следовало устыдиться своей непристойной наготы. Но, кажется, беспардонный надутый павлин чувствовал себя вполне комфортно.

Как только шаль оказалась в пределах досягаемости, Кэтлин выхватила её из рук Девона.

Сбросив с плеч сырое полотенце, она плотно завернулась в шаль. Мягкая шерстяная ткань была приятной и знакомой, и согрела её почти мгновенно.

– Я не смогла заставить себя её испортить, – неохотно призналась Кэтлин. Её так и подмывало сказать ему, что хоть подарок и был неуместным... по правде говоря, он ей очень понравился. Бывали дни, когда она уже не понимала, отражал ли унылый вдовий наряд её меланхолическое настроение или являлся его причиной. Но, когда Кэтлин накидывала на плечи яркую шаль, то сразу же начинала чувствовать себя лучше.

Никогда раньше её не радовали так подарки.

Хоть ей и очень хотелось, но она не могла рассказать об этом Девону.

– Вам очень идут эти цвета, Кэтлин, – сказал он низким и мягким голосом.

У неё начало покалывать лицо.

– Не обращайтесь ко мне по имени.

– Ну конечно, – насмешливо ответил Девон, опустив взгляд на своё тело, завёрнутое лишь в одно полотенце, – не будем забывать про формальности.

Она совершила ошибку, проследив за его взглядом, и густо покраснела при виде его... интригующих тёмных волос на груди, рельефа скульптурно высеченных мышц на животе.

В дверь спальни постучали. Кэтлин отступила дальше вглубь ванной, как черепаха, прячущаяся в своем панцире.

– Входи, Саттон, – услышала она голос Девона.

– Ваша одежда, сэр.

– Спасибо. Разложи её на кровати.

– Вам понадобится моя помощь?

– Не сегодня.

– Вы оденетесь самостоятельно? – переспросил камердинер в недоумении.

– Я слышал, что некоторые люди так и поступают, – сардонически ответил Девон. – Ты свободен.

Камердинер многострадально вздохнул.

– Да, сэр.

После того как дверь открылась и снова закрылась, Девон сказал:

– Дайте мне минуту, чтобы одеться.

Кэтлин не ответила, с ужасом подумав, что больше никогда не сможет смотреть на него, не вспоминая, что находится под слоями его элегантной одежды.

Шурша одеждой, Девон проговорил:

– Если хотите, можете занять хозяйскую спальню. Эта комната была вашей прежде, чем стала моей.

– Нет, не хочу.

– Как вам будет угодно.

Ей отчаянно захотелось сменить тему разговора.

– Нам нужно поговорить об арендаторах, – сказала она. – Как я упомянула в телеграмме...

– Позже. В разговоре нет смысла без участия моего брата. Экономка сказала, что он уехал в Уилтшир. Когда он вернётся?

– Завтра.

– Зачем он туда отправился?

– Посоветоваться с экспертом насчёт современных методов ведения сельского хозяйства.

– Зная моего брата, – заметил Девон, – мне кажется более вероятным, что он уехал предаваться распутству.

– По-видимому, вы плохо его знаете. – Она не только обрадовалась возможности возразить ему, но и оскорбилась за Уэста. – Мистер Рэвенел очень тяжело трудился с того момента, как сюда приехал. Осмелюсь предположить, что он узнал об арендаторах и фермах поместья намного больше, чем кто-либо другой, включая управляющего. Потратьте несколько минут на чтение отчетов и бухгалтерских книг, которые он держит в кабинете, и вы измените своё мнение.

– Посмотрим, – Девон открыл дверь ванной. Он был полностью облачён в серый шерстяной костюм, хотя шейный платок отсутствовал, а воротник остался не застёгнутым. Его лицо ничего не выражало. – Не могли бы вы мне помочь? – спросил он, протягивая руку.

Кэтлин нерешительно потянулась застегнуть манжет на рубашке. Её пальцы слегка коснулись внутренней стороны его запястья, где кожа была тёплой и гладкой. Остро ощущая размеренный ритм его дыхания, она застегнула другой манжет. Затем Кэтлин стянула края распахнутого воротничка рубашки и скрепила их маленькой золотой шпилькой, которая болталась в петлице. Просунув пальцы под воротничок, Кэтлин почувствовала, как он судорожно сглотнул.

– Благодарю, – сказал Девон. Его голос прозвучал немного хрипло, будто в горле пересохло.

Когда он повернулся, чтобы уйти, Кэтлин попросила:

– Пожалуйста, постарайтесь, чтобы вас никто не увидел, когда будете выходить из комнаты.

Девон остановился в дверях и оглянулся. В его глазах появился знакомый насмешливый блеск.

– Не беспокойтесь. Я отлично умею покидать дамские спальни незамеченным.

Он ухмыльнулся в ответ на брошенный ею мрачный взгляд, выглянул в коридор и выскользнул из спальни.

Глава 12

Улыбка Девона погасла, как только он вышел из спальни. Он бесцельно бродил по коридору, пока не оказался в помещении с нишей в стене, которое соединяло коридор с узкой винтовой лестницей, ведущей наверх, к комнатам прислуги и на чердак. Потолок был настолько низким, что ему пришлось наклонить голову, чтобы пройти. Для такого старого дома, как Приорат Эверсби, многократные расширения за прошедшие десятилетия считались в порядке вещей, из-за новых пристроек появлялись странные и непредусмотренные закоулки. В отличие от остальных, Девон счёл результат не таким уж очаровательным, поскольку эксцентричность не входила в число его предпочтений, когда дело касалось архитектуры.

Присев на узкую ступень, он положил локти на колени, опустил голову и судорожно вздохнул. За всю свою жизнь ему не приходилось испытывать более изощрённой муки, чем в те мгновения, когда он прижимался к Кэтлин. Она дрожала, как новорожденный жеребёнок, который силился устоять на ногах. Никогда ещё Девон не желал так страстно, развернуть Кэтлин к себе лицом и зацеловать её долгими, проникновенными поцелуями, пока она не растает в его объятиях.

Тихо застонав, он потёр внутреннюю сторону запястья, где всё ещё чувствовался жар от прикосновения к ней, будто Кэтлин его заклеймила.

Что его камердинер начал рассказывать о Кэтлин? Почему она отказывалась спать в хозяйской спальне после смерти Тео? Должно быть, с этим решением связано воспоминание о её последнем споре с мужем... или не только в ссоре дело? Возможно, первая брачная ночь прошла для неё не лучшим образом. Молодых женщин из высшего общества обычно держали в неведении о таких вещах до замужества.

Девону определенно не хотелось задумываться о мастерстве своего кузена в спальне, но даже Тео должен был понимать, что с девственницей надо обращаться осторожно и терпеливо... так ведь? Даже у Тео хватило бы знаний, как успокоить и соблазнить взволнованную невесту и развеять её страхи перед тем, как получить удовольствие самому.

Мысли о них двоих в постели... О том, как Тео прикасается к Кэтлин, пробудили в Девоне незнакомое, ядовитое чувство. Чёрт, неужели это ревность?

Он никогда не ревновал женщину.

Выругавшись себе под нос, Девон встал и провёл рукой по влажным волосам. Размышления о прошлом не изменят того факта, что Кэтлин сначала принадлежала Тео.

Но, в конце концов, она будет принадлежать Девону.

Собравшись с мыслями, он пошёл по Приорату Эверсби, исследуя изменения, которые произошли с момента его последнего визита. Работы в доме шли полным ходом, многие комнаты находились на разных стадиях ремонта и строительства. Ремонтные работы на территории поместья уже стоили небольшое состояние, и потребуется в десять раз больше прежде, чем всё будет доделано до конца.

В конечном итоге он очутился в кабинете, где стол был доверху завален бухгалтерскими книгами и документами. Узнав, чёткий, убористый почерк брата, он взял отчёт Уэста о том, что тот успел узнать о поместье.

Потребовалось два часа, чтобы прочитать все записи, которые оказались более обстоятельными, чем ожидал Девон и, похоже, не были закончены и наполовину. Видимо, Уэст посещал фермы в поместье по отдельности, и делал подробные заметки о проблемах и заботах каждой семьи, о состоянии их владений, об их знаниях и взглядах на ведение фермерского хозяйства.

Почувствовав движение, Девон повернулся в кресле и увидел в дверях Кэтлин.

На ней снова был надет траурный наряд, волосы заплетены в косу и уложены кольцом, запястья обхватывали скромные белые манжеты. На щеках играл яркий румянец.

Девон мог бы проглотить её в один присест. Вместо этого он бросил на Кэтлин беспристрастный взгляд и поднялся на ноги.

– Юбки, – проговорил он с лёгким удивлением, как будто видеть её в платье ему было в новинку. – Куда направляетесь?

– В библиотеку, на урок с девочками. Но я заметила, что вы здесь и мне стало любопытно, ознакомились ли вы уже с отчётом мистера Рэвенела.

– Да, ознакомился. И впечатлён его самоотверженностью. И крайне поражён, поскольку именно Уэст советовал продать поместье не раздумывая, прямо перед тем, как покинуть Лондон.

Кэтлин улыбнулась, изучая его своими необычными глазами с приподнятыми внешними уголками. В светло-карих радужках проглядывались крошечные лучики, похожие на золотые нити.

– Я очень рада, что вы этого не сделали, – тихо проговорила она. – Думаю, он тоже будет рад.

Весь жар их предыдущей встречи молниеносно вернулся назад. Его естество ожесточилось под слоями одежды, причиняя боль. Девон был несказанно рад, что его пиджак всё скрывал.

Кэтлин потянулась за деревянным карандашом, чей графитовый стержень изрядно притупился.

– Иногда я задаюсь вопросом... – взяв ножницы, она принялась одним лезвием точить карандаш, соскабливая тонкие слои древесины.

– Каким? – хрипло спросил Девон.

Она полностью сосредоточилась на своей задаче, а когда ответила, её голос прозвучал обеспокоенно:

– Что бы сделал Тео с поместьем, если бы не скончался.

– Подозреваю, что он бы закрыл глаза на все проблемы, а со временем решать стало бы уже нечего.

– Но почему? Он ведь не был глупым человеком.

Непонятный порыв справедливости заставил Девона ответить:

– К интеллекту это не имеет никакого отношения. – Кэтлин прервала своё занятие и озадаченно на него посмотрела. – В Приорате Эверсби прошло детство Тео, – продолжил Девон. – Я уверен, что ему было бы мучительно больно столкнуться с упадком поместья.

Её лицо смягчилось.

– Однако вы ведь с ним столкнулись? И изменили всю свою жизнь ради поместья.

Девон небрежно пожал плечами.

– Не то, чтобы у меня был выбор.

– Тем не менее, вам нелегко, – на её губах промелькнула слабая извиняющаяся улыбка. – Я не всегда об этом помню.

Опустив голову, она продолжила точить карандаш.

Не в силах устоять перед её очарованием Девон наблюдал за тем, как она зачищает карандаш, словно прилежная ученица.

– С такой скоростью, – сказал он через мгновение, – вы потратите на это весь день. Почему бы не воспользоваться ножом?

– Лорд Бервик никогда бы этого не позволил, он говорит, что ножницы безопаснее.

– Как раз наоборот. Я удивлён, что вы ещё не отрезали себе палец. Отложите ножницы. – Девон потянулся через стол, чтобы взять серебряный перочинный ножик, лежавший на подносе с чернильницей. Он раскрыл лезвие и передал Кэтлин рукояткой вперёд. – Возьмите ножик вот так. – Он переставил её пальцы, игнорируя протесты. – Пока точите, всегда держите карандаш, направляя острие грифеля от себя.

– В самом деле, нет никакой необходимости... лучше ножницами...

– Попробуйте. Такой способ более эффективен. Нельзя же прожить всю жизнь и не знать, как правильно точить карандаши. Растраченные минуты могут сложиться в дни. Недели.

Неожиданно для себя самой, Кэтлин издала смешок, словно девочка, которую поддразнивали.

– Я не так часто пользуюсь карандашами.

Встав позади, он приобнял Кэтлин и взял её руки в свои. Она позволила. Кэтлин неподвижно стояла, насторожившись всем телом, но не препятствовала Девону. Между ними установилось хрупкое доверие ещё во время их предыдущей встречи. Независимо от того, чем он мог её напугать, она понимала, что Девон не причинит ей вреда.

Удовольствие от того, что он держал её в объятиях, накатывало на него волнами. Кэтлин обладала миниатюрным и тонкокостным телосложением, до его ноздрей донёсся восхитительный аромат роз. Он улавливал его и прежде, когда касался её, не приторный запах, а лёгкое цветочное благоухание вкупе с резкой свежестью зимнего воздуха.

– Всего нужно шесть срезов, – проговорил он возле уха Кэтлин. Она кивнула, расслабившись в его объятиях, пока он с точностью направлял её руки. Одним мощным ударом лезвия Девон аккуратно снял под углом часть древесины. Они повернули карандаш и сделали ещё один срез, а затем третий, создав чёткую треугольную призму. – Теперь срежьте острые края. – Они сосредоточились на этой задаче, Девон продолжал не выпускать её из кольца своих рук, снимая лезвием ножа любые шероховатости, пока не получился ровный, подобающе острый кончик.

Готово.

Девон в последний раз вдохнул её роскошный запах и медленно выпустил из объятий, зная, что до конца жизни аромат розы будет возвращать его в этот момент.

Кэтлин отложила нож с карандашом и повернулась к Девону.

Они стояли очень близко, не касаясь друг друга, но и не отстраняясь.

Она выглядела неуверенной, её губы приоткрылись, как будто она хотела что-то сказать, но не могла придумать что именно.

В этой наэлектризованной тишине самообладание Девона начало истончаться нить за нитью. Он постепенно наклонялся вперёд, пока его руки не опустились на стол по обе стороны от неё. Кэтлин была вынуждена откинуться назад, сжимая его предплечья, чтобы удержать равновесие. Девон ждал, когда она начнёт протестовать, оттолкнёт его, скажет ему отстраниться.

Но она смотрела на него, будто заворожённая, прерывисто дыша. Кэтлин начала сжимать и разжимать руки на его плечах, как кошка, разминающая лапки. Опустив голову, он прикоснулся губами к её виску, где просматривались голубые вены. Он чувствовал замешательство Кэтлин и силу её невольного к нему влечения.

Смутно осознавая, что последние крохи выдержки исчезали, он заставил себя выпрямиться и убрать ладони со стола. Девон начал отодвигаться, но Кэтлин последовала за ним, по-прежнему цепляясь за его руки и, смотря на него рассеянным взглядом. Боже... именно так, без усилий, её тело последует за его, в то время как он приподнимется и войдёт...

Каждый удар сердца притягивал его всё ближе к ней.

Его рука легла на её лицо, приподнимая вверх, а другая обвила её талию.

Ресницы Кэтлин тёмными полумесяцами легли на порозовевшие щёки. Замешательство отпечаталось лёгкими, напряжёнными морщинками между её бровями, и Девон поцеловал эти лёгкие бороздки прежде, чем завладеть её губами.

Он ждал, что она начнёт протестовать, оттолкнёт его, но вместо этого Кэтлин уступила, издав тихий звук удовольствия, от которого у него по спине побежали мурашки. Девон коснулся обеими руками её лица, осторожно приподнимая его, пока уговаривал губы раскрыться. Он принялся исследовать Кэтлин, упиваясь ощущениями и сладостью этого невинного, отзывчивого рта, но её язык мгновенно отступил назад при первом же прикосновении его языка.

Сгорая от желания и тонкого удовольствия, Девон скользнул губами к её уху.

– Нет, – прошептал он, – позволь мне попробовать тебя на вкус... позволь мне почувствовать, какая ты нежная...

Он снова принялся медленно и беспощадно нежно целовать Кэтлин, пока её рот не прильнул к его губам, и он не почувствовал ответное прикосновение её языка. Она осторожно положила руки ему на грудь, откинув голову назад, и беспомощно сдалась. Удовольствие было невообразимым, столь же незнакомым ему, как, видимо, и ей. Охваченный мучительным желанием, Девон водил по её телу руками, лаская и стараясь прижать ещё ближе к себе. Он чувствовал малейшие движения её тела под шелестящим платьем, упругую, сладкую плоть, облачённую во все эти плотные накрахмаленные слои одежды, кружев и корсета. Ему хотелось сорвать с неё всё. Хотелось, чтобы Кэтлин предстала перед ним нагой и уязвимой, хотелось ощутить губами обнажённую кожу.

Но как только он взял её лицо обеими руками так, что его большие пальцы могли ласкать её щеки, он почувствовал влагу.

Слеза.

Девон замер. Подняв голову, он уставился на Кэтлин. Их тяжёлое дыхание смешалось. В её влажных глазах читалась растерянность. Она подняла пальцы к губам, неуверенно коснувшись их, будто они горели.

Он мысленно выругал себя, понимая, что зашёл слишком далеко, слишком рано.

Каким-то образом ему удалось отпустить её и отойти, установив между ними дистанцию.

– Кэтлин, – начал он хрипло. – Мне не стоило…

Она убежала прежде, чем он успел сказать что-то ещё.

На следующее утро Девон взял фамильную карету, чтобы встретить поезд Уэста. Торговый городок Алтон был разделён на две части длинной главной улицей, вдоль которой разместились процветающие магазины, кварталы красивых домов, суконная фабрика, и бумажный завод. К сожалению, сероводородное зловоние от бумажного завода заявляло о себе задолго до того, как здание появлялось в поле зрения.

Лакей ютился возле здания вокзала, спасаясь от пронизывающего ноябрьского ветра. Чувствуя себя слишком беспокойным, чтобы оставаться на месте, Девон прохаживался по платформе, засунув руки в карманы своего чёрного шерстяного пальто. Завтра ему придётся вернуться в Лондон. Мысль о безмолвном городском доме, заставленным мебелью и, всё равно, таком пустом, наполнила его отвращением. Но он должен держаться подальше от Гэмпшира. Необходимо установить дистанцию между ним и Кэтлин, иначе Девон не сможет удержаться и соблазнит её задолго до того, как она будет к этому готова.

Он затеял долгую игру, и не мог позволить себе забыться.

Чёртов траур.

Ему пришлось замедлить шаг, когда платформа заполнилась людьми с билетами в руках и теми, кто встречал прибывающих пассажиров. Вскоре их разговоры и смех заглушил прибывающий локомотив, громыхающий, шипящий зверь, который нёсся вперёд с нетерпеливым лязгом и пыхтением.

После того как с металлическим скрежетом поезд остановился, грузчики начали выносить сундуки и чемоданы из вагонов, а прибывающие и отбывающие пассажиры смешались в бурлящей толпе. Люди сталкивались, передвигаясь в разных направлениях, роняли вещи и поспешно их подбирали, путники разделялись и искали друг друга, выкрикивали имена, создавая общую какофонию. Девон протиснулся сквозь толпу, ища брата. Так его и не обнаружив, он оглянулся на лакея, чтобы поинтересоваться, не заметил ли тот Уэста. Слуга сделал жест рукой и что-то прокричал, но его голос растворился в общем в шуме.

Направляясь к лакею, Девон увидел, что он разговаривает с незнакомцем в мешковатой одежде, на вид хорошего качества, но плохо сидящей на нём, как обноски с чужого плеча, которые мог носить клерк или торговец. Мужчина был молод, строен, с густыми тёмными волосами, которые нуждались в стрижке. Он поразительно походил на Уэста во времена его учёбы в Оксфорде, особенно, когда незнакомец улыбнулся, опустив подбородок, как будто размышлял над какой-то, понятной только ему, шуткой. На самом деле...

Чёрт возьми. Это был его брат. Это был Уэст.

– Девон! – воскликнул Уэст с удивлённым смешком, протягивая руку для сердечного рукопожатия. – Почему ты не в Лондоне?

Девон никак не мог собраться с мыслями. Уэст выглядел на несколько лет моложе, здоровее, он был трезв. Он уже и не надеялся увидеть его когда-нибудь таким снова.

– Кэтлин послала за мной, – наконец, сказал он.

– Правда? Зачем?

– Я объясню позже. Что с тобой случилось? Я тебя не узнаю.

– Ничего не случилось. Что ты… а, да, я немного потерял в весе. Не бери в голову, я только что договорился купить молотилку.

Лицо Уэста сияло от удовольствия. Сначала Девон решил, что он иронизирует.

«Мой брат, – подумал он. – В восторге от сельскохозяйственной техники».

Пока они шли к карете, Уэст описал свой визит в Уилтшир и оживлённо рассказал о том, что узнал от земледельца, который практикует современные методики на своей ферме. Благодаря комбинации глубокого дренажа и силы пара, мужчина удвоил урожай, используя меньше половины рабочей силы. Кроме того, земледелец собирался приобрести новейшую технику и был готов продать прежнее оборудование по низкой цене.

– Для этого потребуются некоторые инвестиции, – признал Уэст, – но отдача будет значительной. Я накидал кое-какие заметки и хочу показать тебе...

– Я видел некоторые из них. Ты проделал впечатляющую работу.

Уэст беспечно пожал плечами.

Они забрались в карету и устроились на изысканных кожаных сиденьях.

– Судя по всему, Приорат Эверсби благоприятно на тебя влияет, – заметил Девон, когда они тронулись с места.

– Чёрт его знает почему. У меня нет ни минуты покоя или уединения. Невозможно присесть и подумать без того, чтобы на тебя не прыгнула перевозбуждённая собака, или не донимали болтливые женщины. Здесь всегда аврал: что-то ломается, взрывается или рушится.

– Взрывается?

– Только единожды. Печка для сушки в прачечной комнате неправильно вентилировалась. Нет, не пугайся, кирпичная стена приняла на себя большую часть взрывной волны. Никто не пострадал. Дело в том, что в доме вечно всё верх дном.

– Почему бы тебе тогда не вернуться в Лондон?

– Я не могу.

– Если дело в твоём плане посетить все семьи арендаторов в поместье, я не вижу необходимости…

– Нет, не из-за этого. Дело в том, что Приорат Эверсби мне подходит. Будь я проклят, если знаю почему.

– У тебя появилась привязанность к кому-то? – спросил Девон, у него душа ушла в пятки, когда он заподозрил, что Уэст мог положить глаз на Кэтлин.

– Ко всем, – с готовностью согласился Уэст.

– Но не к кому-то конкретно?

Уэст моргнул.

– Ты имеешь в виду романтический интерес к одной из девушек? Боже мой, нет. Я слишком много о них знаю. Они для меня как сёстры.

– Даже Кэтлин?

– Особенно она. – Уэст рассеянно улыбнулся. – Она начала мне нравиться, – откровенно признался он. – Тео сделал хороший выбор. Кэтлин помогла бы стать ему лучше.

– Он её не заслуживал, – пробормотал Девон.

Уэст пожал плечами.

– Я не знаю того, кто мог бы её заслужить.

Девон сжал руку так сильно, что ссадины на костяшках пальцев болезненно натянулась.

– Она когда-нибудь упоминала Тео?

– Не часто. Не могу представить себе более целеустремлённого старания оплакивать почившего, но очевидно, что её сердце здесь не задействовано. – Заметив острый взгляд Девона, Уэст сказал: – Она была знакома с Тео всего несколько месяцев, а её брак продлился всего три дня. Три дня! Как долго женщина должна горевать о человеке, которого едва знала? Со стороны общества абсурдно настаивать на установленном периоде траура без учёта обстоятельств. Разве нельзя позволить, чтобы такие вещи происходили естественным образом?

– Цель общества – предотвратить естественное поведение, – сухо заметил Девон.

Уэст усмехнулся.

– Допустим. Но Кэтлин не подходит роль маленькой скучной вдовы. У неё слишком сильный характер. Это главная причина, по которой она привлекла внимание Рэвенела.

Дружеские отношения между Уэстом и Кэтлин стали очевидны сразу же после возвращения братьев в Приорат Эверсби. Кэтлин вышла к парадному входу, пока дворецкий всё ещё забирал их шляпы и пальто, и, уперев руки в бока, посмотрела на Уэста с притворным подозрением.

– Вы привезли с собой какой-нибудь домашний скот? – спросила она.

– Не в этот раз.

Уэст улыбнулся и подошёл, чтобы поцеловать её в лоб. К удивлению Девона, Кэтлин приняла ласковый жест без протеста.

– Ваши изыскания оправдали ожидания? – спросила она.

– В десятикратном размере, – быстро ответил Уэст. – Я мог бы часами развлекать вас рассказами только об удобрениях.

Кэтлин рассмеялась, но, как только она повернулась к Девону, выражение её лица стало отстранённым.

– Милорд.

Раздражённый напыщенным приветствием Девон кивнул в ответ.

Похоже, она решила держать его на расстоянии вытянутой руки и притвориться, что поцелуя не было.

– Граф утверждает, что вы сами за ним послали, миледи, – сказал Уэст. – Должен ли я предположить, что вы тосковали по его очаровательному обществу, или была другая причина?

– После того, как вы уехали, у Вутенов приключилась неприятность, – сообщила ему Кэтлин. – Я проинформировала Трени о ситуации и спросила, что ему об этом известно. До сих пор он хранил молчание.

– Что случилось у Вутенов? – спросил Уэст, переводя взгляд с одного на другого.

– Мы обсудим это в библиотеке, – ответил Девон. – Леди Трени, вам, однако, нет необходимости присутствовать...

– Я буду присутствовать. – Кэтлин нахмурила брови. – Я лично пообещала Вутенам во всём разобраться.

– Они не должны были приходить к вам, – резко бросил Девон. – Им следовало дождаться разговора с моим братом или с мистером Карлоу.

– Они и пошли сначала к мистеру Карлоу, – возразила она, – но он ничего не знал о происходящем. И мистер Рэвенел отсутствовал. Я была единственной, с кем они могли поговорить.

– Отныне, я предпочёл бы, чтобы вы не вели разговоров, когда обсуждение касается земель арендаторов. Вам следует ограничить себя делами, которыми должна заниматься хозяйка поместья. Приносить им корзины, когда люди болеют, и тому подобное.

– Что за самодовольный, снисходительный... – начала Кэтлин.

– Мы будем пререкаться у парадного входа? – поспешно вмешался Уэст. – Давайте притворимся воспитанными людьми и перейдём в библиотеку. – Он взял Кэтлин под руку, и вышел вместе с ней из прихожей. – Я бы не отказался от чая и сэндвичей, – сказал он. – Я умираю с голоду после поездки в поезде. Вы же сами всегда напоминаете мне о еде, помните?

Девон шагал вслед за ними, вполуха прислушиваясь к разговору. Хмурясь, он сосредоточился на ладони Кэтлин, покоившейся на руке Уэста. Почему он прикасался к ней? Почему она это позволяла? Незнакомая, ядовитая ревность вернулась, сворачиваясь тугой спиралью в груди.

– Миссис Вутен не могла говорить, её душили рыдания, – возмутилась Кэтлин. – У них четверо детей и пожилая тётя миссис Вутен, за которой надо присматривать, если они потеряют ферму...

– Не волнуйтесь, – прервав её, успокаивающе прошептал Уэст. – Мы во всём разберёмся. Я обещаю.

– Да, но, если Трени принял такое важное решение, ничего не сказав….

– Ещё ничего не решено, – холодно ответил Девон, следуя за парой.

Кэтлин бросила на него взгляд через плечо, прищурившись.

– Тогда, что делали железнодорожные геодезисты на землях поместья?

– Я предпочитаю не обсуждать свои дела в коридоре.

– Это же вы им разрешили? – Кэтлин попыталась остановиться и повернуться к нему лицом, но Уэст непреклонно тянул её в сторону библиотеки.

– Интересно, не выпить ли мне дарджилингского чая^15? – размышлял Уэст, вслух. – Нет, пожалуй, лучше что-нибудь покрепче... цейлонский или пеко^16... и немного маленьких булочек с кремом и джемом не помешали бы, как они называются, Кэтлин?

– Корнуолльские шпагаты.

– Ах. Неудивительно, что я их люблю. Они напоминают мне о том, что я однажды видел в дэнс-холле^17.

Они вошли в библиотеку. Кэтлин дёрнула за шнурок колокольчика возле двери и подождала, пока не появится служанка. Попросив принести поднос с чаем и тарелку с сэндвичами и выпечкой, Кэтлин подошла к длинному столу, где Девон развернул карту земель поместья.

– Так вы это сделали? – спросила она.

Девон бросил на неё зловещий взгляд

– Сделал что?

– Разрешили железнодорожникам обследовать ваши земли?

– Да, – сказал он прямо. – Но им не разрешалось это с кем-нибудь обсуждать. Они должны были держать рты на замке.

Её глаза гневно вспыхнули.

– Значит это, правда? Вы продали ферму Вутенов?

– Нет, и не собираюсь.

– Тогда что…

– Кэтлин, – мягко вмешался Уэст, – мы проведём здесь всю ночь, если вы не позволите ему закончить.

Она нахмурилась и замолчала, наблюдая за тем, как Девон придавливает края карты различными предметами.

Взяв карандаш, он провёл линию через восточную часть поместья.

– Недавно я встречался с директором Лондонской железной дороги Айронстоун, – сказал Девон. – Это частная компания, которой владеет мой друг. Том Северин, – пояснил он для Кэтлин.

– Мы состоим в одном лондонском клубе, – добавил Уэст.

Девон критически оглядел карту перед тем, как нарисовать параллельную линию.

– Северин хочет сократить длину существующего портсмутского маршрута, принадлежащего Лондонской компании Айронстоун. Он также планирует заменить рельсы на более тяжёлые на всех шестидесяти милях пути, чтобы внедрить быстрые поезда.

– Он может позволить себе такой проект? – спросил Уэст.

– У него уже есть один миллион фунтов.

Уэст издал бессловесный возглас.

– Именно, – сказал Девон и продолжил деловым тоном: – Из всех перспективных планов по сокращению маршрута, естественный уклон лучше в этом районе, – он слегка заштриховал область между параллельными линиями. – Если бы мы позволили Лондонской компании Айронстоун проложить железнодорожные пути через восточный периметр поместья, мы бы ежегодно получали большую сумму денег, которая пошла бы на решение наших финансовых проблем.

Кэтлин склонилась над столом, пристально разглядывая пометки, сделанные карандашом.

– Но это невозможно, - сказала она. – Согласно тому, что вы нарисовали, пути прошли бы не только через ферму Вутенов, но, как минимум, через ещё три участка арендованных земель.

– Будут затронуты четыре фермы арендаторов, – признал Девон.

Лоб Уэста пробороздили хмурые морщины, пока он изучал карту.

– Пути, похоже, пересекают две внутренние дороги. У нас не будет доступа к восточной части.

– Железная дорога построит путепроводы за свой счёт, которые свяжут все части поместья между собой.

Прежде чем Уэст смог высказаться, Кэтлин встала и смело встретилась взглядом с Девоном. Она выглядела потрясённой.

– Вы не можете на это пойти. Не можете отобрать фермы у этих семей.

– Адвокат подтвердил, что всё законно.

– Я имею в виду не юридическую сторону вопроса, а моральную. Вы не можете лишить их домов и средств к существованию. Что станет с этими семьями? А с детьми? Даже вы не сможете жить с таким грузом на совести.

Девон язвительно посмотрел на неё, раздражённый тем, что она автоматически предположила о нём худшее.

– Я не собираюсь бросать арендаторов. Я твёрдо намерен помочь им найти новые места.

Кэтлин начала качать головой ещё до того, как он закончил.

– Эти люди занимались фермерством поколениями. Оно у них в крови. Забрав у них землю, вы их просто уничтожите.

Девон был уверен, что именно так она и отреагирует. В первую очередь – люди, деловые предприятия – во вторую. Но это не всегда было возможно.

– Мы говорим о четырёх семьях из двух сотен, – сказал он. – Если я не заключу сделку с Лондонской железнодорожной компанией, все арендаторы Приората Эверсби могут лишиться своих ферм.

– Должен быть другой выход, – настаивала Кэтлин.

– Если бы он был, я бы его нашёл.

Она ничего не знала о тех бессонных ночах и изнурительных днях, которые он провёл в поисках альтернативы. Хорошего решения не существовало, только выбор между несколькими плохими, и данное решение имело наименее пагубное последствие.

Кэтлин уставилась на него, будто поймала на том, как он отбирает корку хлеба у сироты.

– Но…

– Не давите на меня, – огрызнулся Девон, потеряв терпение. – Ситуация достаточно сложная и без демонстрации подростковой драмы.

Лицо Кэтлин побелело. Не сказав больше ни слова, она развернулась и вышла из библиотеки.

Уэст вздохнул и посмотрел на Девона.

– Молодец! Зачем себя утруждать приводить доводы, когда можно просто заставить подчиниться?

Прежде, чем Девон успел ответить, его брат вышел вслед за Кэтлин.

Глава 13

Кэтлин прошла половину пути по коридору, когда её догнал Уэст.

Познакомившись с Кэтлин и зная Девона, как никто другой, Уэст мог авторитетно заявить, что они пробуждали друг в друге худшие качества. «Когда они находились в одной комнате, – подумал он с раздражением, – атмосфера накалялась, и слова превращались в пули. Чёрт знает, почему им так сложно быть вежливыми друг с другом».

– Кэтлин, – тихо сказал Уэст, подойдя к ней.

Она остановилась и повернулась к нему. Её лицо было напряжено, губы плотно сжаты.

В прошлом Уэст не раз испытывал на себе взрывной характер Девона и понимал, как сильно он мог ранить.

– Финансовый крах поместья не заслуга Девона, – сказал он. – Он просто пытается минимизировать потери. Нельзя его в этом обвинять.

– Тогда скажите, в чём я могу его обвинить.

– В данной ситуации? – В его голосе послышались извиняющиеся нотки. – Что он реалист.

Кэтлин бросила на него укоризненный взгляд.

– Почему за наше общее благополучие должны расплачиваться четыре семьи? Он должен найти какой-то другой выход.

Уэст потёр шею, затёкшую после двух ночей, проведённых на жёсткой кровати в холодном фермерском доме.

– Жизнь редко бывает справедливой, мой маленький друг. Как вам самой хорошо известно.

– Вы не можете попытаться его отговорить? – с трудом спросила она.

– Не в том случае, когда я и сам принял бы такое же решение. Дело в том, что, как только мы сдадим в аренду земельный участок Лондонской железнодорожной компании, та крошечная восточная часть поместья станет нашим единственным надёжным источником дохода.

Кэтлин опустила голову.

– Я думала, вы будете на стороне арендаторов.

– Я на их стороне. Вы сами это знаете. – Уэст сжал её узкие плечи, чтобы показать свою сердечную поддержку. – Я клянусь вам, мы сделаем всё возможное, чтобы им помочь. Их фермы станут меньше, но если они готовы осваивать современные методы ведения хозяйства, то смогут получать вдвое больше урожая в год. – Чтобы убедиться, что она слушает, он легонько её встряхнул. – Я уговорю Девона предоставить им все возможные льготы: мы уменьшим арендную плату, обеспечим дренаж и произведём ремонт коттеджей. Мы даже снабдим их механическим оборудованием, чтобы помочь им вспахивать поля и собирать урожай. – Глядя в её мятежное лицо, он печально добавил: – Не смотрите на меня так. Боже мой, можно подумать, что мы замышляем чьё-то убийство.

– У меня есть один человек на примете, – пробормотала Кэтлин.

– Вам лучше молиться, чтобы с ним ничего не случилось, потому что иначе графом стану я. И просто умою руки от дел поместья.

– Вы бы правда так поступили?

Казалось, её искренне потрясли его слова.

– Вы и моргнуть бы не успели.

– Но вы проделали такую работу с арендаторами...

– Как вы сами однажды сказали, Девон несёт тяжёлое бремя. В мире нет таких вещей, ради которых я стал бы делать то, что делает мой брат. А это значит, что у меня нет другого выбора, кроме как его поддержать.

Кэтлин хмуро кивнула.

– Теперь будьте практичной. – Уэст слегка улыбнулся. – Вернётесь со мной обратно в логово льва?

– Нет, я устала ссориться.

На мгновение она уткнулась лбом в его грудь, этот интимный и доверительный жест тронул его почти так же сильно, как и удивил.

Расставшись с ней, Уэст вернулся в библиотеку.

Девон стоял у стола и рассматривал карту, внешне он казался абсолютно спокойным. Однако по ковру были разбросаны обломки карандаша.

Созерцая суровый профиль Девона, Уэст вежливо спросил:

– Ты мог бы проявить больше изобретательности в общении с ней? Возможно, добавить капельку дипломатии? Потому что, хотя я и согласен с твоей позицией, ты ведёшь себя как ослиная задница.

Девон метнул на него гневный взгляд.

– Будь я проклят, если мне придётся завоёвывать её одобрение прежде, чем принимать решения касательно моего поместья.

– В отличие от нас, у неё есть совесть. Тебе не повредит прислушаться к её мнению. Тем более что она бывает права.

– Ты только что сказал, что согласен с моей позицией!

– С практической точки зрения. Относительно моральной стороны, Кэтлин права. – Уэст наблюдал, как его брат отходил от стола и возвращался обратно, расхаживая взад и вперёд, словно тигр в клетке.– Ты должен кое-что понять о ней, – сказал он. – С виду она горяча, но в глубине души ранима. Если ты просто проявишь немного уважения…

– Я не нуждаюсь в твоих объяснениях.

– Я знаю её лучше, чем ты, – резко сказал Уэст. – Ради бога, я же жил с ней под одной крышей.

Девон кинул на него леденящий взгляд.

– Ты её хочешь? – бесцеремонно спросил Девон.

Вопрос, который, казалось, возник из ниоткуда, поставил Уэста в тупик.

– Хочу её? В библейском смысле? Конечно, нет, она же вдова. Вдова Тео. Как кто-то... – Его голос затих, когда он увидел, что Девон, с убийственным выражением лица, вновь принялся метаться из стороны в сторону.

Ошеломлённый его реакцией, Уэст догадался, в чём, скорее всего, была причина необоснованной враждебности и чрезмерной напряжённости между Девоном и Кэтлин. Он ненадолго прикрыл глаза. Как же это плохо. Плохо для всех, плохо для будущего. Как же чертовски жутко это усугубляло положение, с какой стороны не посмотри. Он решил проверить свою теорию в надежде, что ошибся.

– Хотя, – продолжил Уэст. – Она ведь красотка? Можно найти столько затейливых применений для её сладкого рта. Я был бы не прочь зажать Кэтлин в тёмном углу и поразвлечься. Возможно, вначале она станет сопротивляться, но очень скоро я заставлю её извиваться, как кошку…

Девон молниеносно бросился на него, схватив Уэста за грудки.

– Тронешь её, и я тебя прикончу, – прорычал он.

Уэст в ужасе уставился на него, не веря своим глазам.

– Я так и знал. Пресвятая Богородица! Ты её хочешь. – Внезапная ярость Девона поутихла, когда он понял, что его перехитрили. Он резко отпустил Уэста. – Ты получил титул Тео и его дом, – продолжил в ужасе Уэст. – И теперь ты хочешь его жену.

– Его вдову, – глухо поправил его Девон.

– Ты её уже соблазнил?

– Ещё нет.

Уэст хлопнул себя ладонью по лбу.

– Боже! Тебе не кажется, что она уже достаточно настрадалась? Ох, давай, бросай свирепые взгляды. Разорви меня на куски, как тот проклятый карандаш. Это только подтвердит, что ты ничем не лучше Тео. – Прочитав возмущение на лице брата, он добавил: – Твои отношения обычно заканчиваются быстрее, чем содержимое мясной кладовой. У тебя дьявольский характер и если то, как ты только что с ней обошёлся, пример того, как ты будешь улаживать разногласия…

– Достаточно, – прервал его Девон с обманчивой мягкостью.

Потирая лоб, Уэст вздохнул и устало продолжил:

– Девон, мы с тобой всегда закрывали глаза на недостатки друг друга, но это не значит, что мы о них не в курсе. В тебе говорит всего лишь слепая, бездумная похоть. Имей совесть, оставь Кэтлин в покое. Она чувствительная и сострадательная женщина, которая заслуживает любви... а ты, если и способен любить, то я никогда этого не замечал. Я видел, что случается с женщинами, которым ты небезразличен. Ничто не охлаждает твой пыл быстрее, чем привязанность.

Девон холодно посмотрел на него.

– Ты всё ей расскажешь?

– Нет, я буду держать язык за зубами и надеяться, что ты одумаешься.

– Не о чем беспокоиться, – мрачно сказал Девон. – На данный момент я так сильно настроил её против себя, что будет настоящим чудом, если мне однажды удастся заманить её в постель.

Обдумав идею пропустить ужин второй вечер подряд, Кэтлин, поддавшись мятежному настроению, решила присоединиться к семье в столовой. Это был последний вечер Девона в Приорате Эверсби, и она могла заставить себя выдержать полтора часа за одним с ним столом. С непроницаемым лицом Девон помог ей сесть за стол, и она поблагодарила его парой коротких слов. Но даже на таком приличном от него расстоянии, её переполняли нервозность и злость, в основном, по отношению к себе.

Те поцелуи... невозможное, внушающее страх удовольствие... как он мог с ней так поступить? Как она могла отреагировать так распутно? Случившееся скорее её вина, чем Девона. Он же лондонский повеса; конечно, он будет заигрывать с ней, как и с любой другой женщиной, оказавшейся у него на пути. Ей следовало оказать сопротивление, дать ему пощёчину, но вместо этого она просто стояла и позволяла ему… позволяла…

Она не могла подобрать подходящих слов, чтобы охарактеризовать то, что он сделал. Он показал ей ту сторону её самой, о существовании которой она и не подозревала. Кэтлин была воспитана в убеждении, что похоть – это грех, и она самонадеянно считала себя выше плотских желаний, пока Девон не доказал обратное. О, этот шокирующий жар его языка, трепет и бессилие, из-за которых ей захотелось опуститься на пол, и позволить ему накрыть её своим телом... Кэтлин могла бы расплакаться от стыда.

Вместо этого, она просто сидела, чувствуя, что задыхается, пока вокруг шёл непринуждённый разговор. К сожалению, Кэтлин даже не могла насладиться едой, сочным пирогом из куропатки, поданным с жареными котлетами из устриц и хрустящим салатом из засоленного сельдерея, редиса и огурца, потому что каждый раз, когда заставляла себя проглотить кусочек, он словно вставал у неё поперёк горла.

Когда разговор зашёл о приближающихся праздниках, Кассандра спросила Девона, планирует ли он приехать в Приорат Эверсби на Рождество.

– Моё присутствие вас порадует? – спросил Девон.

– О, да!

– Вы привезёте подарки? – спросила Пандора.

– Пандора, – упрекнула Кэтлин.

Девон усмехнулся.

– Что бы вы хотели получить? – спросил он близнецов.

– Всё что угодно из универмага «Уинтерборн»! – воскликнула Пандора.

– Я хочу людей на Рождество, – с тоской проговорила Кассандра. – Пандора, ты помнишь рождественские балы, которые давала мама, когда мы были маленькими? Все дамы в элегантных нарядах и джентльмены в вечерних костюмах... музыка и танцы...

– И угощения... – добавила Пандора. – Пудинги, торты, пироги...

– В следующем году мы будем снова веселиться, – мягко сказала Хелен, улыбаясь им двоим, а затем повернулась к Уэсту. – Как вы обычно празднуете Рождество, кузен?

Он помедлил с ответом, словно раздумывая, стоит ли отвечать правдиво. Честность победила.

– На Рождество я посещаю друзей, как настоящий дармоед, езжу от дома к дому и пью, пока, наконец, не потеряю сознание в чьей-нибудь гостиной. Потом меня сажают в карету и отправляют домой, а мои слуги укладывают меня в постель.

– Звучит не очень весело, – заметила Кассандра.

– Начиная с этого года, – сказал Девон, – я хочу, чтобы мы воздали празднику должное. Кстати, я пригласил друга, чтобы он провёл Рождество вместе с нами в Приорате Эверсби.

За столом воцарилась тишина, все удивлённо уставились на Девона.

– Кого? – с подозрением спросила Кэтлин. Ради его блага, она надеялась, что это не один из тех железнодорожников, которые планируют уничтожить фермы арендаторов.

– Мистера Уинтерборна собственной персоной.

В отличие от ахающих и визжащих девушек, Кэтлин сердито посмотрела на Девона. Чёрт бы его побрал, он знал, что неправильно приглашать постороннего человека в дом, где соблюдают траур.

– Владельца универмага? – уточнила она. – Без сомнения в сопровождении толпы модных друзей и прихлебателей? Милорд, конечно, вы не забыли, что мы в трауре!

– Как я мог? – парировал он, бросив в её сторону многозначительный взгляд, который возмутил Кэтлин. – Собственно говоря, Уинтерборн приедет один. Я сомневаюсь, что моих домочадцев чрезмерно обременит сервировать ещё одно место за столом в рождественский сочельник.

– У такого влиятельного джентльмена, как мистер Уинтерборн, должно быть, уже и так есть тысячи приглашений на праздник. Зачем ему приезжать сюда?

Девон сверкнул глазами от удовольствия, при виде её едва сдерживаемой ярости

– Уинтерборн человек закрытый. Я полагаю, что идея тихого праздника за городом ему понравится. Ради него я бы хотел устроить подобающее рождественское застолье. И, пожалуй, можно спеть колядки.

Девушки хором воскликнули:

– О, скажи «да», Кэтлин!

– Это было бы прекраснительно!

Даже Хелен пробормотала, что не видит в этом никакого вреда.

– Зачем же на этом останавливаться? – ехидно спросила Кэтлин, глядя на Девона с неприкрытой враждебностью. – Почему бы не организовать музыкантов, танцы и огромную ёлку с зажжёнными свечами?

– Какие прекрасные предложения, – ответил Девон шелковистым голосом. – Да, давайте так и поступим.

В немой ярости Кэтлин пристально уставилась на него, а в это время Хелен незаметно вынула нож для масла из её стиснутых пальцев.

Глава 14

На Гэмпшир обрушился декабрь, принеся с собой леденящие ветра и покрыв деревья и изгороди белым инеем. В атмосфере всеобщего воодушевления, царившей в доме из-за приближающегося праздника, Кэтлин вскоре утратила всякую надежду пресечь готовящиеся торжества. И поняла, что постепенно сдаётся. Сначала она разрешила слугам организовать свою собственную вечеринку в канун Рождества, а потом дала согласие на установку большой ели в холле.

А затем Уэст спросил разрешения сделать празднества ещё более пышными.

Он нашёл Кэтлин в кабинете, когда она разбирала корреспонденцию.

– Могу ли я украсть несколько минут вашего времени?

– Конечно. – Она жестом указала на стул возле письменного стола, и поставила ручку в держатель. Заметив нарочито вежливое выражение его лица, Кэтлин спросила: – Что вы задумали?

Он удивлённо моргнул.

– С чего вы взяли, что я что-то задумал?

– Всякий раз, когда вы пытаетесь придать себе вид невинного простака, становится очевидным, что вы что-то замышляете.

Уэст ухмыльнулся.

– Девочки не осмелились бы подойти к вам с этим вопросом, но я сказал им, что сделаю это сам, так как мы решили, что я смогу убежать от вас, если в этом возникнет необходимость. – Он сделал паузу. – Оказывается, лорд и леди Трени обычно приглашали семьи арендаторов и местных ремесленников на праздник...

– Категорически нет.

– Да, именно такой была моя первая реакция. Однако... – Он одарил её терпеливым и льстивым взглядом. – Поддержание чувства общности пошло бы всем в поместье на пользу. – Уэст замолк на мгновение. – Это не так уж сильно отличается от тех благотворительных визитов, которые вы наносите всем этим семьям в индивидуальном порядке.

Кэтлин со стоном закрыла лицо руками. Грандиозное торжество. Музыка. Подарки, лакомства, праздничная атмосфера. Она точно знала, что сказала бы леди Бервик: неприлично устраивать пиршество в доме в период траура. Неправильно выкраивать пару дней в году, отведённого для скорби, чтобы повеселиться. Но хуже всего то, что в глубине души она сама этого хотела.

– Никуда не годится, – слабо возразила она, не отнимая рук от лица. – Мы ничего не сделали должным образом: слишком рано сняли чёрные занавеси с окон, и больше никто не носит вуали и...

– Всем плевать, – ответил Уэст. – Неужели вы думаете, что хоть кто-то из арендаторов осудит вас за то, что вы на один вечер отложили траур? Напротив, они расценят этот сердечный жест, как проявление благожелательности. Я, конечно, почти ничего не знаю о Рождестве, но в любом случае... мне кажется, что всё это соответствует духу праздника. – Видя, что она колеблется, он решил привести последний аргумент. – Я оплачу расходы моими собственными деньгами. В конце концов... – в его голосе послышалась нотка жалости к себе, – как ещё я смогу узнать, что такое настоящее Рождество?

Опустив руки, Кэтлин бросила на него мрачный взгляд.

– Вы бессовестный манипулятор, Уэстон Рэвенел.

Он ухмыльнулся:

– Я знал, что вы согласитесь.

– Какая высокая ель, – заметила Хелен неделю спустя, когда они стояли в холле.

– У нас никогда прежде не было такой большой, – призналась миссис Чёрч, озабоченно нахмурившись.

Они наблюдали за тем, как Уэст, пара лакеев и дворецкий пытались установить ствол огромного дерева в металлическую кадку, наполненную камнями. То и дело слышалось мужское ворчание и ругань. Когда дерево подняли вверх, по полу рассыпались блестящие зелёные иголки и мелкие шишки. Помощник дворецкого стоял посредине изогнутой парадной лестницы, удерживая конец верёвки, которая была привязана к верхней части ствола. На другой стороне холла, на балконе второго этажа, Пандора и Кассандра крепко вцепились в конец ещё одной, закреплённой на дереве, верёвки. Когда ствол поставят идеально ровно, верёвки привяжут к балюстраде, чтобы ель не кренилось в ту или иную сторону.

Помощник дворецкого уверенно тянул за верёвку, пока Уэст и лакеи подталкивали ствол снизу. Постепенно ель приняла вертикальное положение, её ветви раскинулись во всей красе, распространяя в воздухе сильный аромат хвои.

– Пахнет божественно, – воскликнула Хелен, сделав глубокий вдох. – Лорд и леди Бервик ставили рождественскую ель, Кэтлин?

– Каждый год. – Кэтлин улыбнулась. – Но только совсем небольшую, потому что леди Бервик говорила, что это языческий обычай.

– Кассандра, нам понадобятся ещё украшения, – прокричала Пандора с балкона на втором этаже. – У нас никогда раньше не было такой большой ели.

– Мы сделаем ещё одну партию свечей, – ответила её сестра-близнец.

– Больше никаких свечей, – призвала их Кэтлин. – Ель и так уже создаёт угрозу возникновения пожара.

– Но Кэтлин, – взмолилась Пандора, глядя на неё сверху, – дерево будет ужасно смотреться, если у нас не хватит украшений. Оно будет выглядеть голым.

– Пожалуй, мы могли бы обвязать сладости обрывками сеточек и лент, – предложила Хелен. – Они займут прекрасное место на ветках.

Уэст смахнул с рук иголки и большим пальцем стёр с ладони крапинку смолы.

– Возможно, вам захочется заглянуть в ящик, который этим утром прибыл из универмага «Уинтерборн», – предложил он. – Уверен, в нём найдутся кое-какие рождественские украшения.

Деятельность и шум в холле мгновенно затихли, и все посмотрели на него.

– Что за ящик? – решительно спросила Кэтлин. – Почему вы до этого держали его в секрете?

Уэст бросил на неё красноречивый взгляд и указал в угол, где стоял массивный деревянный ящик.

– Едва ли его можно утаить в секрете, он стоит там уже несколько часов. Я был слишком занят этим проклятым деревом, чтобы вести беседы.

– Вы его заказали?

– Нет. В своём последнем письме Девон упомянул, что Уинтерборн послал какие-то праздничные украшения из своего магазина в знак признательности за то, что его пригласили погостить.

– Я не приглашала мистера Уинтерборна, – возразила Кэтлин, – и, разумеется, мы не можем принимать подарки от постороннего человека.

– Они не для нас лично, а для дома. Относитесь к этому проще, там всего лишь пара безделушек и нитей мишуры.

Она неуверенно на него посмотрела.

– Не думаю, что нам стоит их принимать. Я не уверена, что это противоречит нормам этикета, но мне не кажется приемлемым такое поведение. Он неженатый джентльмен, а в доме живут молодые девушки, у которых есть только я в качестве компаньонки. Если бы я была лет на десять старше и имела устоявшуюся репутацию, всё было бы иначе, но дело в том...

– Я член семьи, – запротестовал Уэст. – Разве сей факт не делает ситуацию более сносной?

Кэтлин посмотрела на него.

– Вы, наверное, шутите?

Уэст закатил глаза:

– Я веду к тому, что если бы кто-нибудь попытался придать подарку Уинтерборна непристойный смысл, то тот факт, что я нахожусь здесь...

Он осёкся, услышав, что Хелен издала задушенный звук, а её лицо изрядно покраснело.

– Хелен? – с беспокойством окликнула её Кэтлин, но девушка отвернулась, её плечи затряслись. Кэтлин бросила на Уэста встревоженный взгляд.

– Хелен, – тихо позвал он, направляясь к ней и, не мешкая, схватил за плечи. – Милая, тебе плохо? Что... – Он замолчал, когда она яростно замотала головой и что-то неразборчиво пробормотала, взмахом руки указывая на происходящее за их спинами. Уэст встревожено оглянулся. Выражение его лица резко изменилось, и он начал хохотать.

– Что с вами двумя творится? – спросила Кэтлин. Оглядев холл, она поняла, что ящика в углу больше нет. Близнецы, должно быть, сбежали вниз по лестнице сразу же, как они о нём заговорили. Схватив его с обеих сторон, они украдкой потащили добычу в сторону приёмной.

– Девочки, – резко окликнула их Кэтлин. – Верните его обратно, немедленно!

Но было уже слишком поздно. Двустворчатые двери приёмной захлопнулись, и послышался звук проворачиваемого в замке ключа. Кэтлин резко остановилась, приоткрыв рот.

Уэст и Хелен дружно тряслись, охваченные приступом безудержного смеха.

– К вашему сведению, – заметила миссис Чёрч в полном изумлении, – чтобы занести этот ящик в дом, понадобилась помощь двух наших самых крепких лакеев. Как же двум молодым леди удалось так быстро его утащить?

– Они были п-преисполнены решимости, – прохрипела Хелен.

– Больше всего я мечтаю увидеть, – сказал Уэст, обращаясь к Кэтлин, – как вы пытаетесь вырвать ящик у этих двоих.

– Я не осмелюсь, – сдавшись, ответила она. – Они сотрут меня в порошок.

Хелен вытерла выступившие от смеха слёзы.

– Пойдём, Кэтлин, давай посмотрим, что нам прислал мистер Уинтерборн. Вы тоже, миссис Чёрч.

– Они не пустят нас в комнату, – пробормотала Кэтлин.

Хелен ей улыбнулась.

– Пустят, если я их попрошу.

К тому времени, когда, суетливые словно белки, близнецы, наконец, позволили остальным зайти в приёмную, девушки уже успели распаковать множество тщательно завёрнутых свёртков.

Дворецкий, его помощник и лакеи украдкой встали в дверном проёме, чтобы хоть одним глазком взглянуть на содержимое ящика. Он походил на пиратский сундук с сокровищами. В нём лежали выдутые из стекла шары, разрисованные в виде фруктов; птички из папье-маше, украшенные настоящими перьями; искусные оловянные фигурки танцовщиц, солдатиков и животных.

Там была даже большая коробка с миниатюрными цветными подсвечниками и гирлянда из небольших стеклянных полусфер, которые нужно было заполнить маслом и опустить внутрь плавающий фитиль, а затем повесить на дерево.

– Пожар неизбежен, – тревожно заметила Кэтлин, глядя на множество подсвечников.

– Мы поставим пару мальчишек с вёдрами, наполненными водой, когда свечи на дереве будут зажжены, – заверила её миссис Чёрч. – Если хоть одна ветка загорится, они сразу же её потушат.

Когда Пандора извлекла из ящика большого рождественского ангела, все ахнули. Его фарфоровое личико обрамляли золотистые волосы, из-за спины выступала пара позолоченных крыльев. Кукла была облачена в маленькое атласное платье, украшенное жемчужинами и золотыми нитями.

Пока семья и слуги благоговейно взирали на великолепное творение, Кэтлин взяла Уэста за руку и вывела из комнаты.

– Что-то здесь нечисто, – заметила она. – Я хочу знать истинную причину, по которой граф пригласил мистера Уинтерборна.

Они остановились на площадке под парадной лестницей, за деревом.

– Разве он не может проявить гостеприимство по отношению к своему другу, не имея никаких скрытых мотивов? – парировал Уэст.

Она покачала головой.

– Во всём, что делает ваш брат, есть скрытые мотивы. Так, всё-таки, почему он пригласил мистера Уинтерборна?

– Мистер Уинтерборн хорошо разбирается в разных сферах деятельности. Думаю, Девон надеется воспользоваться его советом и в будущем заключить с ним деловое соглашение.

Разумное объяснение. Но интуиция всё равно подсказывала ей, что есть что-то подозрительное в этой ситуации.

– Как они познакомились?

– Около трёх лет назад кандидатуру Уинтерборна выдвинули на членство в двух разных лондонских клубах, но в обоих её отклонили. Уинтерборн из простолюдинов, его отец был валлийским бакалейщиком. Поэтому, услышав злорадные насмешки из-за того, что Уинтерборну отказали, Девон договорился, чтобы ему предложили членство в нашем клубе, «Брабблерс». А Уинтерборн никогда не забывает об оказанных ему услугах.

– «Брабблерс»? – переспросила Кэтлин. – Какое странное название.

– Этим словом называют человека, который имеет обыкновение спорить по пустякам. – Уэст опустил взгляд и потёр липкие пятна смолы на внутренней стороне запястья. – «Брабблерс» считается второсортным клубом для тех, кого не приняли в «Уайтс» или «Брукс», но в нём состоят некоторые из наиболее успешных и умных мужчин Лондона.

– Такие, как Уинтерборн?

– Совершенно, верно.

– Какой он? Что у него характер?

Уэст пожал плечами.

– Он довольно сдержанный, но может быть очаровательным как сам дьявол, если ему это выгодно.

– Он молод или стар?

– Лет тридцати или около того.

– А внешне? Он привлекательный?

– Дамы, как мне кажется, определённо находят его таковым. Хотя с его-то богатством Уинтерборн мог выглядеть как жаба, а всё равно к нему бы тянулись женщины.

– Он хороший человек?

– Нельзя нажить такие богатства, будучи певчим в церковном хоре.

Выдержав его пристальный взгляд, Кэтлин поняла, что она больше ничего не сможет из него вытянуть.

– Граф и мистер Уинтерборн должны прибыть завтра днём?

– Да, я поеду их встречать на станцию в Алтон. Не хотите составить мне компанию?

– Благодарю, но я лучше останусь с миссис Чёрч и кухаркой, чтобы убедиться, что всё готово.

Она вздохнула и бросила печальный взгляд на возвышающееся перед ней дерево, чувствуя вину и неловкость.

– Надеюсь, никто из местных дворян не услышит о наших празднествах. Хотя я просто уверена, что они узнают. Мне не следовало позволять подобные вольности. И вы это знаете.

– Но раз уж позволили, – заметил Уэст, похлопав её по плечу, – то можете попытаться получить от них удовольствие.

Глава 15

– Тебя собираются выдвинуть кандидатом в члены клуба «Уайтс», – сказал Рис Уинтерборн, пока поезд, грохоча и покачиваясь, мчался из Лондона в Гэмпшир. Хотя их частное купе в вагоне первого класса могло бы легко вместить ещё четырёх пассажиров, Уинтерборн заплатил, чтобы остальные места никто не занял. Камердинер Девона, Саттон, путешествовал в одном из вагонов среднего класса, находящегося в конце поезда.

Девон с удивлением на него посмотрел.

– Откуда ты знаешь?

В ответ Уинтерборн только бросил на Девона косой взгляд. Он нередко узнавал о личных делах других людей раньше их самих. Поскольку практически каждый в Лондоне обращался в его универмаг за кредитом, этот человек был в курсе малейших подробностей их финансовых дел, покупок, и даже привычек. Кроме того, большая часть того, что его сотрудники слышали на этажах магазина, тут же просачивалось в контору Уинтерборна.

– Им не стоит себя утруждать, – сказал Девон, выпрямляя ноги в промежутке между сиденьями, – я не приму приглашение.

– «Уайтс» более престижный клуб, чем «Брабблерс».

– Как и большинство клубов, – усмехнувшись, возразил Девон. – Но в тех высших кругах общества воздух чересчур сильно разряжен. И если в «Уайтс» меня не хотели видеть до того, как я стал графом, не вижу причины, почему захотели теперь. Я нисколько не изменился, за исключением того, что теперь я по уши в долгах, как и вся остальная аристократия.

– Изменилось не только это. Ты приобрёл статус и политическую власть.

– Власть без капитала. Я бы предпочёл иметь деньги.

Уинтерборн покачал головой:

– Всегда выбирай власть. Деньги могут украсть, они могут обесцениться, и тогда ты останешься ни с чем. Но, обладая властью, ты всегда можешь обзавестись ими вновь.

– Надеюсь, ты прав.

– Я всегда прав, – категорично заявил Уинтерборн.

Из уст немногих людей такое заявление прозвучало бы убедительно, Рис Уинтерборн был одним из них.

Он являлся тем редким уникумом, который родился в нужное время и в нужном месте и успешно реализовал свои способности. За ошеломляюще короткое время Рис превратил обветшалый магазинчик своего отца в торговую империю. Уинтерборн обладал врождённым чутьём на высокое качество и тонким пониманием вкусов общественности... каким-то образом он всегда мог определить, что люди захотят купить до того, как они сами это поймут. Как у известного общественного деятеля, у него было множество друзей, знакомых и врагов, но никто не мог заявить, что на самом деле знает этого человека.

Взяв графин, стоявший на решётчатой полке, прикреплённой к тиковой панели под окном, Уинтерборн налил два бокала солодового виски и протянул один Девону. После безмолвного тоста они откинулись на мягкие сиденья и стали наблюдать за сменяющимся пейзажем за окном.

Помимо их роскошного купе в вагоне присутствовало ещё два таких же, каждое имело свой отдельный выход на улицу. Двери запирались проводниками, что было стандартной практикой, дабы безбилетные пассажиры не смогли пробраться в вагон. По тем же причинам на окнах стояли медные решётки. Девон сосредоточился на мелькающем пейзаже, чтобы отвлечься от смутного ощущения, что оказался взаперти.

Насколько меньше стала казаться Англия, когда появилась возможность покрывать значительные расстояния за несколько часов, а не дней. Едва хватало времени рассмотреть пейзаж перед тем, как он пронесётся мимо, из-за этого некоторые люди называли железную дорогу «дорогой волшебника». Поезд пересекал мосты, пастбища, общественные дороги и древние деревни, то проезжая по путям, проложенным сквозь меловые склоны, то, пыхтя, двигался по открытой пустоши. И вот в поле зрения появились холмы Гэмпшира, тёмно-зелёные склоны, покрытые инеем, притаившейся под светлым послеобеденным небом.

Перспектива возвращения домой наполнила Девона приятным предвкушением. Он вёз подарки всем членам семьи, но дольше всего обдумывал, что же подарить Кэтлин. В ювелирном отделе в универмаге Уинтерборна он обнаружил необычную брошь с камеей, на которой была изображена греческая богиня верхом на лошади. Камея кремового цвета лежала на основе из оникса, окаймлённой маленькими жемчужинами.

Продавщица заверила Девона, что раз основа из оникса, то брошь прекрасно подойдёт леди в трауре. Даже жемчужины были приемлемы ввиду того, что символизировали слёзы. Девон не раздумывая купил камею. Её доставили этим утром, и он положил украшение себе в карман перед тем, как отправиться на вокзал.

Ему не терпелось снова встретиться с Кэтлин, он жаждал увидеть её, услышать её голос. Он соскучился по её улыбкам, её хмурым взглядам, и милым вспышкам раздражения по поводу неудобств, связанных со свиньями и водопроводчиками.

В предвкушении он созерцал пейзаж, пока поезд взбирался на вершину холма, а затем спускался вниз по склону. Вскоре они пересекут реку Уэй, и до станции Алтон останется всего одна миля. Вагоны были заполнены лишь наполовину, большинство пассажиров отправятся в путь завтра, в канун Рождества.

По мере приближения к мосту, поезд начал набирать скорость, но вдруг движущая сила двигателя снизилась из-за внезапного рывка и крена поезда. В одночасье уши Девона наполнились металлическим визгом тормозов. Вагон содрогнулся от сильного толчка. Девон машинально схватился за один из медных прутьев на окне, чтобы не упасть со скамьи.

В следующую секунду поезд сильно тряхануло, его рука сорвалась с медного прута, нет, это прут оторвался от окна, а само окно разбилось, когда вагон сошёл с рельсов. Вокруг разразился хаос: осколки стекла, деревянные щепки, искорёженный металл и всё это под аккомпанемент из дьявольского шума. Дикая качка сопровождалась звуками лопающегося крепежа, а потом появилось ощущение, будто они куда-то падают и переворачиваются в воздухе, его вместе с Уинтерборном швырнуло через всё купе. Перед глазами Девона вспыхнул ослепляющий белый свет, когда он попытался найти точку опоры посреди этого безумия. Девон продолжал падать, не в силах этого остановить, пока его тело не ударилось обо что-то, а грудь не пронзила сильная боль. В этот момент его сознание помутилось, и он погрузился во тьму.

Глава 16

Судорожно хватая ртом воздух, Девон пришёл в себя благодаря лютому холоду. Он потёр мокрое лицо и попытался подняться. В купе поезда, вернее, в то, что от него осталось, непрерывно заливалась дурно пахнущая речная вода. Перебравшись через обломки вагона и осколки стекла, Девон подобрался к разбитому окну и посмотрел сквозь медные прутья решётки.

Похоже, локомотив обрушился с откоса моста и потянул за собой три вагона, а два оставшихся балансировали сверху на краю насыпи. Неподалёку, как подстреленное животное, в воду погрузился разломанный корпус вагона. Повсюду разносились отчаянные крики о помощи.

Развернувшись, Девон принялся лихорадочно искать Уинтерборна, откидывая в стороны обломки деревянной обшивки, пока не нашёл своего друга в бессознательном состоянии под оторвавшимся от пола сиденьем. Ещё чуть-чуть и вода бы сомкнулась над лицом Риса.

Девон вытащил его на поверхность. Каждое движение отдавалось мучительной болью, пронзавшей грудную клетку и бок.

– Уинтерборн, – грубо позвал он, слегка встряхнув друга. – Очнись! Ну, давай! Сейчас же!

Уинтерборн закашлялся и издал низкий стон.

– Что случилось? – спросил он охрипшим голосом.

– Поезд потерпел крушение, – тяжело дыша, ответил Девон. – Вагон упал в реку.

Уинтерборн провёл рукой по залитому кровью лицу и закряхтел от боли.

– Я ничего не вижу.

Девон попытался поднять его повыше из постепенно прибывающей воды.

– Тебе придётся начать двигаться, иначе мы утонем.

Уинтерборн кинул несколько неразборчивых фраз на валлийском, а потом проговорил по-английски:

– У меня сломана нога.

Сыпля проклятиями, Девон раскидал в стороны обломки и обнаружил, оторванный от оконной решётки, медный прут. Он переполз через другое сиденье и потянулся вверх к запертой боковой двери, которая в данный момент располагалась со стороны течения. Задыхаясь от усилий, Девон использовал медный прут в качестве импровизированного лома, чтобы вскрыть дверь. Диагональный наклон вагона затруднял работу. А вода всё это время, не переставая прибывать, уже доходила до колен.

Когда защёлка поддалась, Девон толкнул дверь, она распахнулась и ударилась о внешнюю стенку вагона.

Высунув голову наружу, он прикинул расстояние до берега. По всей видимости, уровень воды не должен быть выше его бёдер.

Главная проблема заключалась в жутком холоде, который очень быстро их прикончит. Они не могли позволить себе дожидаться помощи на месте.

Закашлявшись от задымлённого воздуха, Девон вернулся в вагон. Он обнаружил Уинтерборна вытаскивающего осколки стекла из волос. Его глаза всё ещё были закрыты, а лицо покрывали кровоточащие царапины.

– Я вытащу тебя наружу и доставлю на берег, – сказал Девон.

– Ты сам как? – спросил Уинтерборн на удивление ясным голосом для человека, который только что потерял зрение и сломал ногу.

– Получше тебя.

– Как далеко до суши?

– Примерно двадцать футов^18.

– А течение? Насколько оно сильное?

– Это не имеет значения, чёрт подери! Мы не можем здесь оставаться.

– Без меня твои шансы намного выше, – последовало спокойное замечание.

– Я не оставлю тебя здесь, тупоголовый ублюдок, – Девон схватил Уинтерборна за запястье и закинул его руку на свои плечи. – Если ты беспокоишься о том, что будешь должен мне услугу за спасение твоей жизни... – прилагая усилия, он потащил друга к открытому проходу, – то правильно делаешь. Огромную услугу. – Он неправильно поставил ногу, и они оба споткнулись. Девон протянул свободную руку и схватился за край дверного проёма, чтобы восстановить равновесие. На мгновение, грудную клетку пронзила острая боль, и у него перехватило дыхание. – Иисусе, да ты тяжеленный, – с трудом произнёс Девон.

Ответа не последовало. Он понял, что Уинтерборн изо всех сил старается не потерять сознание.

С каждым мучительным вдохом Девон чувствовал, как приступы боли в груди постепенно усиливаются и превращаются в непрерывную агонию. Мышцы свело и конвульсивно подёргивало.

Какое неудачное стечение обстоятельств: река, холод, ранения Уинтерборна, а теперь ещё эта адская боль. Но другого выхода не было, они не должны останавливаться.

Стиснув зубы, ему удалось вытащить Уинтерборна из вагона. Они вместе плюхнулись в воду, отчего Уинтерборн взвыл от боли.

Вцепившись в него, Девон пытался найти точку опоры, погрузив ноги в вязкое речное дно. Вода оказалась выше, чем он предполагал, и доходила ему до пояса.

На мгновение холод парализовал Девона. Он сосредоточился на том, чтобы заставить шевелиться свои скованные мышцы.

– Уинтерборн, – процедил он сквозь зубы, – тут недалеко. Мы справимся.

В ответ друг коротко выругался, вызвав у Девона мимолётную ухмылку. С трудом двигаясь против течения, он брёл к зарослям камыша у берега, куда уже выползали другие спасшиеся после аварии.

Задача была тяжёлой и изнуряющей, ил засасывал ноги, ледяная вода затрудняла координацию и лишала тело чувствительности.

– Милорд! Милорд, я здесь!

Камердинер Девона, Саттон, стоял на берегу, взволнованно размахивая руками. По-видимому, он спустился вниз по откосу, выбравшись из сошедшего с рельсов вагона, одного их тех, которые всё ещё балансировали на мосту.

Слуга бросился в мелководье, ахнув от пронизывающего до костей холода.

– Забери его, – приказал Девон, волоча за собой сквозь заросли камыша Уинтерборна, который пребывал в полубессознательном состоянии.

Саттон обхватил Уинтерборна за грудь и оттащил в безопасное место.

Девон почувствовал, что у него подкашиваются колени, он пошатнулся в зарослях камыша, пытаясь не свалиться. Его измученный разум напрягся, чтобы призвать последние силы, покачиваясь Девон направился к берегу.

Но остановился, услышав громкие отчаянные крики. Оглянувшись через плечо, Девон увидел, что в одном купе затопленного вагона, который приземлился в реку, накренившись по диагонали, всё ещё находятся люди.

Они не могли выбить запертую дверь. И никто не спешил им на помощь; уцелевшие пассажиры, которым удалось выбраться из воды, изнемогали от холода. Спасатели только начали прибывать, и к тому времени, когда они спустятся вниз по насыпи, будет уже слишком поздно.

Не дав себе времени на раздумья, Девон развернулся и снова плюхнулся в воду.

– Сэр, – окликнул его Саттон.

– Присмотри за Уинтерборном, – резко крикнул Девон.

К тому времени, когда он добрался до вагона, его тело ниже пояса онемело, а сам Девон боролся с туманом в голове. Лишь благодаря силе воли, он смог отыскать вход в купе вагона через дыру в стене, которая образовалась в результате крушения.

Он подошёл к окну и ухватился за медную решётку. Ему пришлось основательно сосредоточиться, чтобы заставить руки должным образом сомкнуться вокруг прута. Каким-то образом ему всё-таки удалось оторвать его от стены и пробраться через вагон, чтобы снова нырнуть в реку.

Когда он взломал замок при помощи стержня, изнутри донеслись крики облегчения. Дверь отворилась с протестующим металлическим скрежетом, и пассажиры столпились у выхода. Затуманенный взгляд Девона остановился на женщине среднего возраста, держащую на руках вопящего малыша, двух заплаканных девочек и мальчика лет тринадцати.

– Ещё кто-то остался? – спросил Девон у мальчика. У него заплетался язык, будто он был пьян.

– Никого живого, сэр, – ответил парень, вздрогнув.

– Видишь тех людей на берегу?

– Д-думаю да, сэр.

– Иди к ним. Возьми девочек за руки. Держитесь боком к течению... так оно будет меньше вас сносить. Вперёд.

Мальчик кивнул и по плечи погрузился в воду, задохнувшись от сильного холода. Перепуганные девочки с визгом бросились за ним, цепляясь за его руки.

Повернувшись к растерянной женщине, Девон коротко сказал:

– Дайте мне ребёнка.

Она яростно замотала головой:

– Прошу вас, сэр, почему...

– Скорее. – Долго он на ногах не продержится.

Женщина, всхлипывая, подчинилась, а ребёнок, продолжая вопить, обхватил своими маленькими ручками Девона за шею. Его мать схватила Девона за свободную руку и, взвизгнув, прыгнула воду. Он потащил её через реку, но тяжёлые юбки затрудняли передвижение. Вскоре всякое чувство времени потерялось.

Он не совсем понимал, где находится и что происходит. Не был уверен работают ли ещё его ноги, потому как их попросту не чувствовал. Ребёнок перестал плакать, его ручонка с любопытством ощупывала лицо Девона, будто ползущая морская звезда. Он едва слышал, что женщина что-то кричит, но слова заглушала слабая пульсация в ушах.

Где-то вдалеке виднелись люди... ручные фонари... огоньки плясали и дрожали в задымлённом воздухе. Он продолжал идти вперёд, смутно понимая, что если замешкается хоть на мгновение, то последние проблески сознания затухнут.

Девон едва заметил, что кто-то попытался забрать ребёнка из его рук. Он оказал лёгкое сопротивление, но человек проявил настойчивость. Малыша подхватили незнакомые люди, другие подошли помочь женщине пробраться к берегу сквозь заросли камыша и речную тину.

Утратив равновесие, Девон пошатнулся назад, его тело больше ему не подчинялось. На него тотчас нахлынула вода, сомкнувшись над головой и потащив проч.

Когда Девон, почувствовал, что его уносит течением, перед глазами стояла картинка, будто он со стороны наблюдает за движущейся фигурой, его собственным телом, в мутной воде. Девон вдруг с ошеломляющей ясностью понял, что не может себя спасти. И никто не собирался этого делать. Его постигла та же безвременная участь, что и всех мужчин Рэвенел, у него осталось много незавершённых дел, а он даже не мог заставить себя о них побеспокоиться, в глубине души понимая, что Уэст справится без него. Уэст выживет.

Но Кэтлин…

Она так и не узнает, что значила для него.

Эта мысль пронзила его затухающее сознание. Боже мой, зачем он ждал, полагая, что ещё есть время? Ему бы хватило пяти минут, чтобы сказать ей… чёрт побери, даже одной минуты… но уже слишком поздно.

Кэтлин продолжит жить без него. На ней женится какой-нибудь другой мужчина… они вместе состарятся… а Девон останется лишь блёклым воспоминанием.

Если она вообще станет о нём вспоминать.

Он боролся и проиграл, в горле застрял беззвучный вой. Кэтлин была его судьбой, его. Он бы прошёл через все круги ада, чтобы остаться с ней. Но всё бесполезно, река неуклонно затягивала его в темноту.

Внезапно Девон на что-то напоролся. Его грудную клетку стиснули мощные, крепкие обручи, будто щупальца чудовища из водных глубин. Неумолимая сила вырвала его из воды. Он почувствовал, как кто-то вцепился в него и быстро потащил против течения.

– О нет, не смей, – прорычал мужчина возле его уха, тяжело дыша от прилагаемых усилий. Крепкая хватка вокруг груди Девона усилилась, и он начал кашлять, пронзаемый уколами боли, а голос продолжил: – Ты не оставишь меня одного управлять этим проклятым поместьем.

Глава 17

– Поезд, должно быть, опаздывает, – сердито проговорила Пандора, играя с собаками на полу приёмной. – Ненавижу ждать.

– Ты могла бы занять себя полезным делом, – сказала Кассандра, вонзая иголку в своё рукоделие. – Так время ожидания пролетит быстрее.

– Люди всегда так говорят, и это неправда. Ожидание длится одинаково долго, занимаешься ты чем-то полезным или нет.

– Возможно, джентльмены остановились перекусить по пути из Алтона, – предложила Хелен, склонившись над пяльцами и делая сложный стежок.

Кэтлин оторвалась от книги по сельскому хозяйству, которую ей порекомендовал Уэст.

– Если это так, то им лучше снова проголодаться, когда они прибудут, – сказала она с притворным негодованием. – После того пиршества, что приготовил наш повар, они просто обязаны предаться чревоугодию. – Кэтлин нахмурилась, увидев, что Наполеон расположился в пышных складках юбок Пандоры. – Дорогая, ты будешь вся покрыта собачьей шерстью, когда приедут джентльмены.

– Они не заметят, – заверила её Пандора. – Моё платье чёрное, как и собака.

– Возможно, но всё же... – Кэтлин замолчала, увидев Гамлета, спешащего в приёмную со своей вечной ухмылкой. В суете праздничных приготовлений она совсем забыла про свинью. Кэтлин настолько привыкла к виду поросёнка, везде следующему за Наполеоном и Жозефиной, что начала воспринимать его, как третью собаку. – О, боже, – сказала она. – Надо что-то делать с Гамлетом. Мы не можем позволить ему разгуливать по дому, пока здесь мистер Уинтерборн.

– Гамлет очень чистый, – запротестовала Кассандра, протягивая руку, чтобы погладить поросёнка, когда он подошёл к ней и ласково хрюкнул. – По правде говоря, он чище собак.

С этим не поспоришь. Гамлет был так хорошо воспитан, что казалось несправедливым, выгонять его из дома.

– У нас нет выбора, – с сожалением проговорила Кэтлин. – Боюсь, мистер Уинтерборн не разделит наших просвещённых взглядов относительно свиней. Гамлету придётся спать в сарае. Вы можете соорудить для него сносную постель из соломы и одеял.

Близнецы пришли в ужас, и обе хором запротестовали.

– Но мы раним его чувства!

– Он подумает, что наказан!

– Ему будет очень уютно, – начала Кэтлин, но замолчала, заметив, что обе собаки, встревоженные шумом, поспешили из комнаты, виляя хвостами. Гамлет бросился за ними с решительным визгом.

– У парадной двери кто-то есть, – сказала Хелен, откладывая вышивку. Она подошла к окну, чтобы взглянуть на подъездную аллею и крыльцо.

Должно быть, это Девон и его гость. Вскочив на ноги, Кэтлин быстро сказала близнецам:

– Унесите поросёнка в подвал! Быстрее!

Она подавила усмешку, когда они побежали выполнять распоряжение.

Расправив юбки и одёрнув рукава, Кэтлин подошла к Хелен и встала рядом с ней у окна. К её удивлению, на подъездной аллее не оказалось ни кареты, ни упряжки лошадей, только крепкий пони, чьи бока были покрыты испариной и тяжело вздымались.

Она узнала пони, он принадлежал молодому сыну начальника почтового отделения, Нейту, которого часто посылали доставлять телеграфные отправления. Но Нейт обычно не нёсся сломя голову развозить телеграммы.

По спине пробежала неприятная дрожь.

В дверях появился пожилой дворецкий.

– Миледи.

У Кэтлин перехватило дыхание, когда она увидела, что он держит в руках телеграмму. За всё время их знакомства, Симс никогда не отдавал ей письма или телеграммы из рук в руки, а всегда приносил их на маленьком серебряном подносе.

– Мальчик говорит, что дело очень срочное, – сообщил Симс с напряжённым от едва сдерживаемых эмоций лицом и передал ей клочок бумаги. – Новости прислали начальнику почтового отделения. Похоже, в Алтоне произошла железнодорожная катастрофа.

Кэтлин почувствовала, что краска отхлынула от её лица. В ушах начало гудеть. Впопыхах, она неуклюже вырвала телеграмму из его рук и развернула её.

КРУШЕНИЕ ВОЗЛЕ СТАНЦИИ АЛТОН. ТРЕНИ И УИНТЕРБОРН ОБА РАНЕНЫ. ВРАЧ ДОЛЖЕН БЫТЬ НА МЕСТЕ К ИХ ПРИЕЗДУ. Я ВЕРНУСЬ В НАЁМНОМ ЭКИПАЖЕ.

САТТОН.

Девон... ранен.

Кэтлин обнаружила, что сжимает кулаки, будто тем самым могла физически отогнать от себя эту мысль. Сердце начало бешено колотиться.

– Симс, пошли лакея за доктором, – через силу проговорила Кэтлин, борясь с удушающей паникой. – Он должен прибыть без промедления, лорду Трени и мистеру Уинтерборну потребуется его помощь.

– Да, миледи.

Дворецкий покинул приёмную, двигаясь с удивительным проворством для человека его возраста.

– Могу я прочитать? – спросила Хелен.

Кэтлин протянула ей листок, чьи края трепетали, словно крылья пойманной бабочки.

От двери донёсся запыхавшийся голос Нейта. Он был маленьким, крепким пареньком с копной рыжеватых волос и круглым лицом, усыпанным веснушками.

– Отец сообщил мне новости из телеграммы. – Увидев, что он привлёк внимание обеих женщин, парнишка взволнованно продолжил: – Крушение произошло на мосту, прямо перед станцией. Товарняк пересекал пути и не успел вовремя пройти. Пассажирский поезд врезался в него и некоторые из вагонов упали с моста в реку Уэй. – Глаза у мальчика округлились от благоговейного ужаса. – Больше дюжины человек погибло, а некоторые пропали без вести. Папа говорит, что в ближайшие дни, скорее всего, умрёт ещё больше людей, у них могут быть оторваны руки и ноги, а их кости раздроблены…

– Нейт, – вмешалась Хелен, когда Кэтлин резко отвернулась, – почему бы тебе не сбегать на кухню и не попросить у повара бисквит или пряник?

– Спасибо, леди Хелен.

Кэтлин прижала кулаки к глазам, сильно вжав костяшки пальцев в глазницы. Мучительный страх заставил её содрогнуться с головы до пят.

Ей было невыносимо думать, что Девон ранен. Прямо сейчас, этот красивый, высокомерный, человек с отменным здоровьем страдал, возможно, был напуган, возможно… умирал. Из её груди вырвался судорожный всхлип, затем ещё один и между пальцев проскользнуло несколько горячих слезинок. Нет, нельзя позволять себе плакать, слишком многое нужно успеть сделать. Они должны подготовиться к его приезду. Должны организовать всё необходимое для оказания помощи.

– Чем я могу помочь? – послышался позади голос Хелен.

Кэтлин промокнула мокрые щёки манжетами. Думать было трудно, разум словно пребывал в тумане.

– Расскажи близнецам, что произошло, и проследи, чтобы их не было поблизости, когда мужчин будут вносить в дом. Мы не знаем их состояние и насколько тяжелы их травмы и... я не хочу, чтобы девочки это видели.

– Конечно.

Кэтлин повернулась к ней лицом. В висках пульсировала кровь.

– Я найду миссис Чёрч, – хрипло проговорила она. – Нам надо собрать медикаменты, которые есть в доме и чистые простыни, и тряпки...

У неё перехватило дыхание.

– Уэст с ними, – сказала Хелен, нежно тронув её за плечо. Она сохраняла абсолютное спокойствие, хотя её лицо было бледным и напряжённым. – Он позаботится о своём брате. Не забывай, граф крупный и очень здоровый мужчина. Он сможет пережить ранения, которые другие не смогли бы.

Кэтлин машинально кивнула. Но слова золовки не принесли утешения. Да, Девон был крупным, здоровым мужчиной, но железнодорожная катастрофа отличалась от любой другой. Люди редко получали незначительные травмы во время столкновения или схода с рельсов поездов. Неважно, насколько человек был сильным, смелым или умным, если он нёсся со скоростью шестьдесят миль в час. Всё сводилось к удаче, которой семье Рэвенел всегда недоставало.

К облегчению Кэтлин, лакей, которого послали за доктором Уиксом, вернулся вместе с ним незамедлительно. Уикс был компетентным, опытным врачом, прошедшим обучение в Лондоне. Он приехал в поместье в то утро, когда произошёл несчастный случай с Тео, и именно он сообщил девушкам Рэвенел о смерти их брата. Каждый раз, когда в доме кто-то заболевал, Уикс всегда быстро приезжал и обращался со слугами с таким же вниманием и уважением, с каким относился к семье Рэвенел. Кэтлин моментально прониклась к нему симпатией и доверием.

– Я ещё не имел удовольствия познакомиться с лордом Трени, – сказал Уикс, открывая свои медицинские чемоданчики в одной из спален, подготовленной для скорого прибытия пациентов. – Я сожалею, что это случится по такому случаю.

– Я тоже, – согласилась Кэтлин, пристально рассматривая содержимое больших чёрных чемоданчиков: гипсовые бинты, иглы, нити, блестящие металлические инструменты, стеклянные пробирки с порошками и маленькие бутылочки с химическими препаратами. Её продолжало захватывать чувство нереальности, пока она раздумывала о прибытии Девона и о травмах, которые он получил.

Господи, как же всё напоминало о том утре, когда умер Тео.

Кэтлин сложила руки на груди, обхватив себя за локти, и попыталась унять, пробегающую по телу, дрожь. В последний раз, когда Девон покидал Приорат Эверсби, она слишком сердилась на него, чтобы попрощаться.

– Леди Трени, – мягко проговорил доктор. – Уверен, что эта печальная ситуация и моё присутствие здесь, должно быть, напоминают вам о несчастном случае с вашим мужем. Возможно, вам поможет, если я смешаю лёгкое успокоительное?

– Нет, спасибо. Я хочу мыслить трезво. Просто... я не могу поверить... ещё один Рэвенел... – Она не смогла заставить себя закончить фразу.

Уикс нахмурился, погладил свою коротко подстриженную бородку и сказал:

– Мужчины этой семьи не отличаются долголетием. Однако давайте не будем пока предполагать худшего. Совсем скоро, мы узнаем о состоянии лорда Трени наверняка.

Пока врач раскладывал различные предметы на столе, Кэтлин слышала, как Симс, в одной из дальних комнат, велит лакею сбегать на конюшню и принести связку тренировочных шестов для самодельных носилок. С лестницы доносились звуки быстрых шагов, звяканье бидонов с горячей водой и вёдер с углём. Миссис Чёрч давала нагоняй горничной, которая принесла ей тупые ножницы, но вдруг прервалась на полуслове.

Кэтлин напряглась во внезапно наступившей тишине. Через мгновение из коридора послышался взволнованный голос экономки:

– Миледи, фамильная карета подъезжает к дому!

Подскочив, как ошпаренная, Кэтлин вылетела из комнаты. По пути к парадной лестнице она пробежала мимо миссис Чёрч.

– Леди Трени! – воскликнула экономка, следуя за ней. – Вы же упадёте!

Кэтлин проигнорировала предупреждение и стремглав бросилась вниз по лестнице к портику, где собрались Симс и группа горничных и лакеев. Все взгляды были прикованы к приближающейся карете.

Ещё до того, как колёса остановились, лакей, ехавший на запятках, соскочил на землю, но дверь кареты распахнулась изнутри.

Как только появился Уэст вокруг раздались возгласы. Он выглядел ужасно в грязной и мокрой одежде. Домочадцы попытались разом его обступить.

Уэст поднял руку, чтобы отгородиться от них и опёрся о карету. Его била непрерывная дрожь, а зубы громко стучали.

– Нет... Сначала з-займитесь графом. Г-где чёртов врач?

Доктор Уикс уже стоял рядом с ним.

– Здесь, мистер Рэвенел. Вы ранены?

Уэст покачал головой.

– Только замёрз. П-пришлось вытаскивать брата и-и-из реки.

Протиснувшись сквозь толпу, Кэтлин взяла Уэста за руку, чтобы его поддержать. Он дрожал и покачивался, его лицо было серым. От него исходил зловонный запах реки, а одежда пропахла илом и грязной водой.

– Как Девон? – немедленно спросила она.

Уэст тяжело на неё облокотился.

– Едва в с-сознании. Не в себе. Он п-пробыл в в-воде слишком долго.

– Миссис Чёрч, – обратился Уикс к экономке, – мистера Рэвенела надо срочно уложить в постель. Накройте его одеялами и разведите огонь в камине. Никакого спиртного. Это очень важно, понимаете? Можете дать ему тёплый сладкий чай, но не горячий.

– Я не нуждаюсь в м-медицинской помощи, – запротестовал Уэст. – Видите, я же с-стою перед вами! – Но не успел он договорить, как уже начал оседать на землю. Стараясь удержать кузена от падения, Кэтлин напрягла ноги, чтобы перенести вес его тела на себя. Двое лакеев тут же подхватили его и опустили на носилки.

Пока Уэст сопротивлялся, доктор сурово произнёс:

– Лежите смирно, мистер Рэвенел. Пока вы не согреетесь, любые нагрузки могут быть для вас смертельны. Если холодная кровь в конечностях слишком быстро доберётся до сердца... – он нетерпеливо прервался и обратился к лакеям: – Унесите его внутрь.

Кэтлин начала взбираться по откидным ступенькам кареты. Внутри царила зловещая тишина.

– Милорд? Девон, вы можете…

– Позвольте сначала мне взглянуть на них, – сказал врач за её спиной, решительно отодвигая её в сторону.

– Скажите мне, как лорд Трени, – потребовала она.

– Как только выясню.

Уикс залез в карету.

Кэтлин изо всех сил пыталась быть терпеливой. Она прикусила нижнюю губу, пока та не начала пульсировать.

Спустя полминуты доктор заговорил с новой настоятельной ноткой в голосе:

– Сначала мы достанем мистера Уинтерборна. Мне срочно нужен сильный парень в помощь.

– Питер, – указал Симс на лакея, который тут же поспешил подчиниться.

А что с Девоном? Беспокойство сводило Кэтлин с ума. Она попыталась заглянуть в карету, но ничего не увидела, потому что доктор и лакей загораживали ей путь.

– Доктор Уикс…

– Один момент, миледи.

– Да, но…

Она сделала шаг назад, когда из кареты выбралась крупная, тёмная фигура.

Этим человеком оказался, потрёпанный и почти неузнаваемый, Девон. Он услышал её голос.

– Лорд Трени, – последовала краткая команда врача. – Не перенапрягайтесь. Я осмотрю вас, как только помогу вашему другу.

Девон проигнорировал его, ступив на землю он пошатнулся и ухватился за край дверного проёма, чтобы не упасть. Девон был перепачкан с головы до пят, помят, его промокшую рубашку покрывали пятна крови. Лихорадочно его осмотрев, Кэтлин с облегчением обнаружила, что на нём не было зияющих ран, а все конечности находились на месте. Он казался целым и невредимым.

Его рассеянный взгляд, дьявольски голубых глаз встретился с её, а губы беззвучно произнесли её имя.

Кэтлин в два шага оказалась возле него, и очутилась в его грубоватых объятиях. Одной рукой он вцепился в массу туго заплетённых кос на её затылке, причиняя боль. В его груди пророкотал тихий стон, и Девон впился в её губы карающим поцелуем, не обращая внимания на тех, кто мог их увидеть. Он содрогнулся всем телом, потеряв равновесие, и Кэтлин напрягла ноги, чтобы не дать ему упасть.

– Тебе нельзя стоять, – неуверенно проговорила она. – Позволь помочь, давай сядем на землю. Девон, пожалуйста.

Но он совершенно её не слушал. С примитивным, страстным стоном он повернулся, прижал Кэтлин к карете и снова поцеловал. Даже раненый и измученный, он был невероятно силён. Девон целовал её с поразительным напором, остановившись только для того, чтобы сделать вдох. Поверх его плеча, Кэтлин заметила, спешащих к ним с носилками, пару лакеев и миссис Чёрч.

– Девон, – взмолилась она. – Ты должен прилечь, здесь носилки. Тебя нужно занести в дом. Я останусь с тобой, обещаю. – Он был неподвижен, если не считать сильной дрожи, которая пробегала по его телу. – Дорогой, – прошептала Кэтлин возле его уха, отчаянно переживая, – пожалуйста, отпусти меня.

Он ответил что-то неразборчивое, крепче сжав в объятиях... и начал оседать, потеряв сознание.

К счастью, поблизости оказался лакей, который подхватил Девона прежде, чем он успел раздавить Кэтлин своим солидным весом. Когда слуги оттащили его от неё и опустили на носилки, она вдруг ошеломлённо поняла, какое слово он произнёс.

Никогда.

Глава 18

Пока Девона укладывали на носилки, край его мокрой рубашки задрался. Кэтлин и миссис Чёрч одновременно ахнули, увидев ужасный пурпурно-чёрный синяк размером с обеденную тарелку, который расползался по левой стороне его грудной клетки.

Кэтлин побледнела, представив, какой невероятной силы должен был быть удар, чтобы нанести такую травму. Наверняка, у него сломаны рёбра. В отчаянии, она подумала, не повреждено ли лёгкое. Кэтлин наклонилась, чтобы осторожно прижать его руку к телу. Как ужасно видеть мужчину с присущей ему поразительной жизненной энергией, таким слабым и неподвижным.

Миссис Чёрч накрыла Девона одеялом и велела лакеям:

– Несите его в хозяйскую спальню. Потихоньку... без резких движений. Обращайтесь с ним, словно он новорожденный младенец.

На счёт три, лакеи синхронно подняли носилки.

– Младенец, который весит четырнадцать стоунов^19, – проворчал один из них.

Миссис Чёрч попыталась принять строгий вид, но уголки её глаз весело приподнялись.

– Следи за языком, Дэвид.

Кэтлин последовала за слугами, порывисто вытирая слёзы, застилавшие ей глаза.

Идя рядом с ней, экономка утешающе пробормотала:

– Ну, ну, будет вам. Не накручивайте себя, миледи. Совсем скоро его подлатают, и он будет как новенький.

Хотя Кэтлин очень хотелось ей поверить, она напряжённо прошептала:

– Он так сильно ранен и совсем ослаб, возможно, у него повреждены внутренние органы.

– Буквально пару минут назад граф не казался таким уж слабым и израненным, – сухо заметила домоправительница.

Кэтлин покраснела.

– Он слишком переутомлён. И не понимал, что делает.

– Как скажете, миледи. – Лёгкая улыбка миссис Чёрч погасла. – Я думаю, нам стоит больше беспокоиться о мистере Уинтерборне. Перед тем, как мистера Рэвенела внесли внутрь, он сказал, что у его друга сломана нога и пропало зрение.

– О, нет. Нам нужно выяснить, не хочет ли он, чтобы мы за кем-нибудь послали.

– Я бы удивилась, если бы он захотел, – прагматично заметила экономка, когда они вошли в дом.

– Почему вы так думаете? – спросила Кэтлин.

– Если бы у него кто-то был, он бы не приехал один, справлять здесь Рождество.

Пока доктор Уикс осматривал Девона, Кэтлин отправилась проведать Уэста.

Ещё не успев добраться до его комнаты, она уже услышала шум и смех, раздающиеся по всему коридору. Кэтлин остановилась на пороге, наблюдая с нежностью и некой толикой смирения за открывшейся взору картиной: Уэст сидел в кровати, окружённый группой слушателей, включающей в себя полудюжину слуг, Пандору, Кассандру, обеих собак и даже Гамлета. Хелен стояла у прикроватной лампы и проверяла температуру на градуснике.

К счастью, Уэст больше не дрожал от холода, и цвет его лица заметно улучшился.

– ... а потом я увидел мужчину, который бросился обратно в реку, – рассказывал Уэст, – он направлялся к наполовину затонувшему вагону, в котором застряли люди. И я сказал себе: «Этот человек герой. Вдобавок ко всему идиот. Потому, что он уже достаточно долго пробыл в холодной воде и не сможет никого спасти, только понапрасну пожертвует жизнью». Я спустился по насыпи и обнаружил Саттона. «Где граф?» – спросил я.

Уэст сделал эффектную паузу, наслаждаясь восхищённым вниманием слушателей.

– И как вы думаете, на кого же указал Саттон? Прямо на того безрассудного дурака в реке, который только что спас троих детей и теперь брёл вслед за ними, с младенцем в одной руке и с женщиной, цепляющейся за другую.

– Тот мужчина был лордом Трени? – ахнула одна из горничных.

– Никто иной.

Благодарные слушатели воскликнули, испытав радость и гордость за Девона.

– Ничего особенного для такого здоровяка, как его светлость, – с ухмылкой сказал один из лакеев.

– Я думаю, о его заслугах напишут в газетах! – воскликнул другой.

– Надеюсь, – поддержал их Уэст, – хотя бы потому, что я точно знаю, ему это не понравится. – Он замолчал, заметив в дверях Кэтлин.

– Вам всем, – обратилась она к слугам вполголоса, – лучше уйти, пока Симс или миссис Чёрч вас здесь не застукали.

– Но сейчас будет самое интересное, – запротестовал Уэст. – Я как раз подошёл к захватывающей и в то же время душещипательной части рассказа, где героически спасаю графа.

– Расскажете об этом позже, – сказала Кэтлин стоя в дверях, пока слуги второпях покидали комнату. – Теперь вам надо отдохнуть. – Она посмотрела на Хелен. – Какая у него температура?

– Нужно, чтобы она поднялась ещё на один градус.

– Какого чёрта, – возмутился Уэст. – В комнате так сильно натоплено, словно в печи. Я скоро буду напоминать зажаренного рождественского гуся. Кстати, о гусе... я просто умираю от голода.

– Доктор сказал, что вам нельзя есть, пока температура не поднимется до нужного градуса, – отметила Пандора.

– Выпьете ещё чашку чая? – спросила Кассандра.

– Я бы лучше выпил бренди, – возразил Уэст, – а также не отказался бы от куска смородинного пирога, тарелки сыра, пюре из картошки и репы и бифштекса.

Кассандра улыбнулась:

– Я спрошу у доктора, можно ли дать вам немного бульона.

– Бульона? – возмущённо переспросил Уэст.

– Пойдём, Гамлет, – позвала Пандора, – пока Уэст не решил, что хочет вдобавок ко всему ещё и бекон.

– Подожди, – хмурясь, сказала Кэтлин. – Разве Гамлет не должен находиться в подвале?

– Кухарка не позволила, – ответила Кассандра. – Она сказала, что он найдёт способ опрокинуть баки и съесть все корнеплоды. – Она бросила гордый взгляд на жизнерадостную зверушку. – Потому что он очень изобретательный и предприимчивый поросёнок.

– Последнюю фразу кухарка не говорила, – добавила Пандора.

– Нет, – призналась Кассандра, – но это подразумевалось.

Близнецы ушли, забрав с собой собак и поросёнка.

Хелен протянула Уэсту градусник.

– Под язык, пожалуйста, – серьёзно сказала она.

Он подчинился с многострадальным выражением лица.

– Дорогая, – обратилась Кэтлин к Хелен, – не могла бы ты обсудить ужин с миссис Чёрч? Полагаю, при наличии в доме трёх инвалидов, будет лучше, если мы поужинаем в неформальной обстановке.

– Двух инвалидов, – возмущённо промямлил Уэст с термометром во рту. – Я прекрасно себя чувствую.

– Да, конечно, – согласилась Хелен. – Ещё я отправлю поднос с едой доктору Уиксу. Он, скорее всего, будет какое-то время занят лордом Трени и мистером Уинтерборном, и, однозначно, заслужил ужин.

– Хорошая идея, – одобрила Кэтлин. – Не забудь поставить тарелку с лимонным силлабабом^20. Насколько я помню, доктор Уикс ещё тот сладкоежка.

– Ну конечно, – опять отозвался Уэст, не вынимая изо рта градусник, – давайте поговорим о еде в присутствии голодающего человека.

Прежде чем уйти Хелен остановилась и слегка подтолкнула его подбородок, чтобы Уэст закрыл тему.

– Никаких разговоров.

После того как Хелен покинула комнату, Кэтлин подала Уэсту чашку чая и вынула у него изо рта термометр. Она внимательно изучила ртутный столбик.

– Ещё полградуса и сможете поесть.

Уэст откинулся на подушки, его оживлённое выражение лица сменилось напряжённым.

– Как мой брат?

– Его сейчас осматривает доктор Уикс. Мы с миссис Чёрч заметили ужасный синяк на его груди и боку, и думаем, что у него сломаны рёбра. Но он был в сознании, когда выходил из кареты и открыл глаза, когда его занесли в комнату.

– Слава богу. – Уэст тяжело вздохнул. – Чудо, если он отделается сломанными рёбрами. Это крушение... бог мой, повсюду были разбросаны вагоны, словно детские игрушки. А люди, которые не выжили... – он замолчал и тяжело сглотнул. – Жаль, что я не могу забыть увиденное.

Сидя в кресле около кровати, Кэтлин нежно сжала его руку.

– Вы просто вымотаны, – пробормотала она.

Уэст издал короткий безрадостный смешок.

– Я устал как собака, если бы я был просто вымотан, то чувствовал бы себя гораздо лучше.

– Я оставлю вас отдыхать.

Он развернул ладонь кверху и обхватил её руку.

– Не сейчас, – пробормотал он. – Не хочу оставаться один.

Она кивнула, не вставая.

Отпустив её ладонь, он потянулся за чаем.

– Это правда? – спросила Кэтлин. – Та история, которую вы рассказывали про Девона?

Осушив чашку двумя большими глотками, Уэст посмотрел на Кэтлин затравленным взглядом.

– Всё правда. Сукин сын едва не покончил с собой. – Кэтлин забрала чашку из его ослабевших пальцев. – Не представляю, как ему это удалось, – продолжил Уэст. – Я пробыл в воде не более двух минут, а мои ноги успели продрогнуть до костей. Сущее мучение. По моим подсчётам, Девон, этот безрассудный болван, провёл в реке не меньше минут двадцати.

– Спасая детей, – с наигранным презрением проговорила Кэтлин. – Как он посмел?

– Да, – согласился Уэст без тени юмора. Он задумчиво уставился на мерцающий огонь в камине. – Теперь я понимаю то, о чём вы толковали, говоря, обо всех тех людях, которые от него зависят. Я стал одним из них. Будь он проклят. Если мой брат ещё раз бездумно рискнёт жизнью, клянусь, я сам его прикончу.

– Понимаю, – сказала Кэтлин, чувствуя страх, таившийся за его едкими словами.

– Нет, не понимаете. Вас там не было. Боже мой, я едва успел его вытащить. Приедь я всего лишь на несколько секунд позже... – Уэст судорожно вздохнул и отвернулся. – Знаете, раньше он бы так не поступил. Его чувство самосохранения не позволило бы ему рискнуть шеей ради кого-то другого. Особенно ради совсем чужих людей. Дурья башка.

Кэтлин улыбнулась. Проглотив ком в горле, она протянула руку и пригладила его волосы.

– Мой дорогой друг, – прошептала она, – мне жаль, что приходится это говорить... но вы бы поступили точно так же.

Где-то после полуночи Кэтлин выскользнула из кровати, чтобы проведать пациентов. Она накинула халат поверх ночной сорочки, застегнула его на пуговицы, взяла свечу, стоящую на столе около кровати, и вышла в коридор.

Сначала она заглянула в комнату Уинтерборна.

– Можно войти? – спросила она доктора Уикса, который сидел в кресле возле постели.

– Конечно, миледи.

– Пожалуйста, не вставайте, – сказала Кэтлин, прежде чем он успел подняться на ноги. – Я всего лишь хотела узнать о состоянии пациента.

Она знала, что у доктора выдалась тяжёлая ночь, ему потребовалась помощь дворецкого и лакеев, чтобы вправить сломанную ногу Уинтерборна. Как позже Симс объяснил Кэтлин и миссис Чёрч, большие мышцы травмированной ноги сократились, и потребовалось приложить огромные усилия, чтобы растянуть их и восстановить исходное положение кости. Как только работа была выполнена, Симс помог доктору обернуть ногу полосками влажной льняной ткани, пропитанной гипсом, которые затем затвердели.

– Самочувствие мистера Уинтерборна вполне сносное для его диагноза, – пробормотал доктор Уикс. – Ему повезло, что перелом малоберцовой кости оказался чистым. Кроме того, после того как он подвергся сильному переохлаждению, его кровяное давление сильно понизилось, что сократило кровопотерю. Я ожидаю, что при отсутствии осложнений, его нога будет хорошо заживать.

– А что со зрением? – Кэтлин подошла к постели Уинтерборна и с беспокойством на него посмотрела. Он спал глубоким сном под воздействием обезболивающих средств, верхнюю часть его лица скрывала повязка.

– У него повреждена роговица, – ответил доктор, – от разлетевшегося стекла. Я удалил несколько осколков и наложил мазь. Ни одна из царапин не выглядит глубокой, что даёт мне веские основания надеяться на полное восстановление зрения. Чтобы повысить шансы на выздоровление, следующие несколько дней, ему необходимо принимать обезболивающие и не двигаться.

– Бедняга, – тихо проговорила Кэтлин. – Мы хорошо о нём позаботимся. – Она снова посмотрела на доктора. – Лорду Трени тоже надо принимать обезболивающее?

– Только если у него будут проблемы со сном. Думаю, у него есть трещины в рёбрах, но они не сломаны. В противном случае при пальпации можно почувствовать, как они смещаются. Травма болезненная, но через несколько недель он будет как новенький.

Свеча дрогнула в её руке, и капля горячего воска упала на запястье.

– Вы себе не представляете, как я рада это слышать.

– Думаю, представляю, – сухо сказал доктор Уикс. – Вашу симпатию к лорду Трени сложно не заметить.

Кэтлин нерешительно улыбнулась.

– О, это не симпатия, просто... я боюсь за семью, и имение и... Я не могу... увлечься... мужчиной, пока я в трауре. Это было бы действительно неправильно.

– Миледи... – доктор Уикс долго смотрел на неё усталым и добрым взглядом. – Мне известно много научных фактов о человеческом сердце, не последним из которых является тот, что намного проще заставить его полностью остановиться, чем уберечь от любви не к тому человеку.

После Кэтлин отправилась в комнату Девона. Когда на её тихий стук не последовало ответа, она решила войти. Он спал на боку, длинное тело неподвижно лежало под покрывалами. Дыхание было глубоким и ровным.

Подойдя к кровати, она посмотрела на него с нежностью и заботой. Его рот был расслаблен, мягкие линии губ чётко вырисовывались на фоне густой щетины. Ресницы были длинными и чёрными как смоль. Два маленьких белых пластыря скрывали порезы на щеке и лбу. С правой стороны у виска выбился вихор и лежал совершенно неподобающим образом. Кэтлин изо всех сил сопротивлялась соблазну его пригладить. Проиграв битву, она мягко поправила искушающий локон.

Дыхание Девона изменилось. Придя в себя, он мгновенно открыл, сонные от усталости и настойки опия, глаза.

– Кэтлин. – Его голос звучал низко и грубовато.

– Я всего лишь хотела вас проведать. Вам что-нибудь нужно? Стакан воды?

– Ты. – Он поймал её свободную руку и притянул к себе. Она почувствовала, как его губы прижались к её пальцам. – Мне нужно с тобой поговорить.

У неё перехватило дыхание. Каждое чувствительное местечко на теле начало пульсировать.

– Настойкой опия, которую тебе дали, можно было бы усыпить слона, – сказала она, стараясь говорить непринуждённо. – Сейчас разумнее ничего мне не говорить. Засыпай, а завтра утром...

– Полежи со мной.

Низ живота томительно сжался.

– Ты же знаешь, что я не могу, – прошептала Кэтлин.

Ничуть не смутившись, он схватил её запястье и с болезненной решимостью потянул Кэтлин к себе.

– Подожди... ты навредишь... – Кэтлин на ощупь поставила свечу на ближайший столик, пока Девон продолжал упорствовать. – Нет... твои рёбра... О, ну почему ты такой упёртый?

Встревоженная и взволнованная, она забралась на кровать, чтобы не причинять ему лишнюю боль своим сопротивлением.

– Только на одну минуту, – предупредила Кэтлин. – На одну минуту.

Девон затих, но его пальцы по-прежнему продолжали некрепко сжимать её запястье.

Стоило Кэтлин лечь рядом и повернуться к нему лицом, она сразу же пожалела о своём решении. Такая близость была чересчур интимной. Когда она посмотрела в его сонные голубые глаза, её пронзила вспышка мучительного желания.

– Я испугалась за тебя, – тихо проговорила Кэтлин. Девон коснулся её лица кончиком пальца, обводя контур щеки. – На что это было похоже? – шёпотом спросила она.

Его палец проследовал вниз по изгибу её носа к чувственному краю верхней губы.

– В один момент всё было как обычно, – медленно начал он, – а в следующий... мир взорвался. Шум... разлетающееся стекло... вещи, падающие со всех сторон... боль. – Он замолчал, когда Кэтлин взяла его руку и прижала к своей щеке. – Но хуже всего, – продолжил он, – это холод. Я ничего не чувствовал. От усталости не мог двигаться. Начало казаться... не так уж и страшно... сдаться. – Усталость взяла вверх и его голос начал слабеть. – Перед глазами... пронеслась не моя жизнь. Я видел только тебя.

Его ресницы опустились, а рука соскользнула с её лица. Перед тем, как уснуть, ему удалось прошептать:

– В последний момент, я подумал... что умру, желая тебя.

Глава 19

То было действие настойки опиума.

Эту мысль Кэтлин повторяла себе всю прошлую ночь пока, наконец, не уснула, и это было её первой мыслью после пробуждения. В слабом сероватом свете утренней зари она выбралась из кровати и стала искать тапочки, которые куда-то запропастились.

Сонная она босиком прошествовала к мраморной раковине в углу, умыла лицо и почистила зубы. Уставившись в овальное зеркало на подставке, Кэтлин увидела, что глаза покраснели, и под ними залегли тёмные круги.

Я подумал, что умру, желая тебя.

Она решила, что Девон, наверное, даже не вспомнит о своих словах. Люди редко помнят о том, что говорили под воздействием опиума. Возможно, он даже не вспомнит о том, как целовал её возле кареты, хотя слуги ещё долго будут об этом судачить. Кэтлин притворится, что ничего не случилось и, если повезёт, он тоже либо забудет, либо у него хватит такта не упоминать об этом инциденте.

Потянувшись к шнуру от колокольчика, чтобы вызвать Клару, Кэтлин передумала и опустила руку. Было ещё очень рано. Перед тем как приступить к сложному процессу одевания и укладки волос, она заглянет к больным. Накинув кашемировую шаль поверх ночной сорочки, Кэтлин сперва отправилась проведать Девона.

Хотя она не рассчитывала застать его бодрствующим, дверь в его комнату оказалась приоткрытой, а шторы были раздвинуты.

Девон сидел в постели, подперев спину подушками. Его густые волосы были влажными и чистыми, кожа блестела после недавнего бритья. Даже раненый, он не выглядел больным и казался каким-то неприкаянным, будто его раздражали ограничения.

Кэтлин остановилась на пороге. Между ними повисла напряжённая тишина, прилив мучительной робости заставил её покраснеть. Ситуация осложнялась ещё и тем, что теперь Девон смотрел на неё, как никогда прежде... дерзко и немного собственнически. «Что-то изменилось», – подумала она.

Когда его взгляд остановился на цветастой шали, губы Девона тронула слабая улыбка.

Кэтлин прикрыла дверь, но замешкалась, не решаясь подойти ближе.

– Почему вы бодрствуете в такую рань?

– Я проснулся голодным, мне требовалось умыться и побриться, поэтому я вызвал Саттона.

– У вас ничего не болит? – обеспокоенно спросила она.

– Болит, – многозначительно сказал он. – Подойди и мне сразу станет лучше.

Кэтлин настороженно подчинилась, её нервы были натянуты, как фортепианные струны. Когда она подошла ближе к кровати, то уловила резкий запах, который казался неуместным в его комнате, но при этом странным образом слишком знакомым... смесь болотной мяты и камфоры.

– Я чувствую запах мази, – озадаченно заметила она, – которую мы используем для лошадей.

– Мистер Блум прислал из конюшни целую банку и потребовал, чтобы мне наложили компресс на рёбра. Я не посмел отказаться.

– Вот как! – Морщинки на её лбу разгладились. – Она очень хорошо помогает, – заверила его Кэтлин. – С её помощью растянутые мышцы у лошадей восстанавливаются вдвое быстрее.

– Не сомневаюсь в этом. – На его губах появилась удручённая улыбка. – Надеюсь только, что камфора не прожжёт дыру в моей шкуре.

– Саттон наложил её в неразведённом виде? – спросила она, нахмурив брови. – Такая концентрация предназначена для коней, он должен был смешать её с маслом или белым воском.

– Ему никто не сказал.

– Её нужно немедленно убрать. Позвольте помочь. – Она потянулась к нему, но в нерешительности замерла. Компресс находился под ночной рубашкой. Ей придётся приподнять подол или расстегнуть пуговицы спереди.

Видя её смущение, Девон улыбнулся и покачал головой.

– Я подожду, пока Саттон вернётся.

– Не нужно, я прекрасно справлюсь сама, – настойчиво заявила Кэтлин, её щёки порозовели. – В конце концов, я же была замужем.

– Какая же ты искушённая, – мягко подразнил Девон, лаская её взглядом.

Кэтлин сжала губы в решительную линию. Стараясь выглядеть невозмутимой, она начала расстёгивать пуговицы. Сорочка была сшита из необычайно гладкого белого полотна, отливающего лёгким блеском.

– Ночная рубашка очень хорошего качества, – заметила она.

– Я даже не подозревал, что она у меня есть, пока Саттон её не принёс.

Кэтлин в замешательстве замерла.

– А в чём вы спали, если не в ночной рубашке?

Девон кинул на неё красноречивый взгляд, улыбнувшись уголком рта.

У Кэтлин отвисла челюсть, когда до неё дошёл смысл.

– Ты шокирована? – спросил он, его глаза искрились смехом.

– Конечно, нет. Я уже поняла, что вы настоящий дикарь. – Но несмотря на браваду, Кэтлин покраснела, став цвета спелого граната и решительно

сосредоточилась на пуговицах. Ночная сорочка распахнулась, обнажая мускулистую, покрытую лёгкой порослью грудь. Кэтлин прочистила горло и спросила: – Не могли бы вы приподняться?

Вместо ответа, Девон, кряхтя от усилий, оттолкнулся от подушек.

Уронив шаль, она потянулась ему за спину, в поисках закреплённого конца бинта. Он был заправлен за повязку посредине.

– Одну минуту... – Кэтлин протянула другую руку, чтобы вытащить конец. Процесс занял больше времени, чем она предполагала, пришлось дёрнуть несколько раз, прежде чем получилось его выдернуть.

Будучи больше не в силах удерживать такую позу, Девон, издав болезненный стон, снова откинулся на подушки, придавив ладони Кэтлин.

– Извини, – выдавил он.

Кэтлин тщетно попыталась вытащить свои пленённые руки.

– Ничего страшного... но если ты не возражаешь...

Восстановив дыхание, Девон не спешил отвечать, оценивая ситуацию.

Видя озорное выражение его глаз, она разрывалась между весельем и негодованием.

– Дай мне подняться, плут.

Его тёплые руки легли на её плечи сзади и начали медленно поглаживать круговыми движениями.

– Забирайся ко мне в кровать.

– Ты в своём уме?

Когда она попыталась освободиться, он взял её косу, которая свисала с плеча Кэтлин, и принялся лениво ею поигрывать.

– Прошлой ночью тебя ничего не смущало, – заметил он.

Кэтлин застыла, широко распахнув глаза.

Значит, он всё помнил.

– Даже не думай, что это войдёт у меня в привычку, – сказала она, задыхаясь. – К тому же, очень скоро меня начнёт искать горничная.

Девон повернулся на бок и полностью затащил её на кровать.

– Сюда она не войдёт.

Кэтлин нахмурилась.

– Ты просто невозможен! Надо было позволить камфоре прожечь дыру в твоей коже.

Его брови поползли вверх.

– А я думал, что ты станешь обращаться со мной, по меньшей мере, не хуже, чем со своими лошадьми.

– Лошади ведут себя лучше, чем ты, – сообщила она, просовывая одну руку ему под рубашку и дальше за спину. – Даже мул и тот более покладистый. – Она потянула за конец бинта, ослабив повязку. Сумев снять компресс, Кэтлин кинула его и бинты на пол.

Всё это время Девон смирно лежал явно довольный собой.

Опустив взгляд на привлекательного негодника, Кэтлин испытала искушение улыбнуться ему в ответ. Но вместо этого, бросила на него укоризненный взгляд.

– Доктор Уикс сказал, что ты должен воздержаться от любой активности, которая даёт нагрузку на рёбра. Ничего не таскать и не поднимать. Тебе нужно отдыхать.

– Я буду отдыхать до той поры, пока ты будешь рядом.

Его объятия были такими тёплыми и манящими, что её охватила приятная слабость. Кэтлин осторожно устроилась в изгибе его руки.

– Я не причиняю тебе боли?

– С каждой минутой я чувствую себя всё лучше. – Он укрыл их обоих, устроив её в коконе из белых простыней и мягких шерстяных одеял.

Она лежала на боку лицом к нему, прижимаясь к его восхитительно твёрдым мышцам, и трепетала от удовольствия.

– Нас увидят.

– Дверь закрыта. – Девон протянул руку и обвёл утончённый изгиб её ушка. – Ты же меня не боишься, правда?

Она покачала головой, несмотря на то, что её пульс резко участился.

Девон зарылся носом в её волосы.

– Я беспокоился, что вчера, возможно, обидел или испугал тебя своим... – Он сделал паузу, подбирая подходящее слово, – энтузиазмом, – закончил сухо Девон.

– Ты... ты не понимал, что делаешь.

– Я прекрасно понимал. Просто был не в состоянии сделать это должным образом. – В его голосе сквозила самоирония. Дразня, он обвёл большим пальцем контур её нижней губы. У Кэтлин перехватило дыхание, когда его пальцы заскользили по линии нижней челюсти, приподнимая вверх её подбородок и лаская нежную кожу. – Я собирался поцеловать тебя... вот так.

Девон накрыл её рот в волнующем поцелуе. Его губы так страстно и медленно молили ответить, что она была попросту не в силах ему отказать. Он так нежно терзал её рот, что части тела, название которых, она даже не знала, начало приятно покалывать. Поцелуи всё продолжались и продолжались, новый начинался ещё до того, как завершался предыдущий. Под одеялами его нога, густо покрытая волосами, потёрлась о её ногу. Кэтлин погрузила пальцы в его шелковистые тёмные волосы и обхватила ладонями голову.

Рука Девона прошлась вдоль позвоночника Кэтлин и прижала её бёдра к его бёдрам. Даже сквозь разделявшие их слои фланели и льна, она чувствовала, как тесно соприкасаются их тела, как её нежная плоть сдаётся под натиском его стальных мышц. Поцелуй стал более настойчивым, язык Девона продолжал свои исследования, и она застонала от удовольствия.

За пределами кровати мир перестал существовать. Все ощущения сосредоточились лишь на чувственном сплетении их тел и нежных прикосновениях блуждающих рук. Кэтлин всхлипнула, когда Девон сжал её ягодицы и притянул к своей восставшей плоти. Он направлял её бёдра, в неторопливом темпе создавая интимное трение между их телами, пока она не начала постанывать при каждом новом движением. Нежное местечко, которое он дразнил, начало набухать и трепетать, Кэтлин запылала от стыда. Она не должна испытывать этих чувств, не должна хотеть... того, чего хотела. Неважно, как тесно она к нему прижималась, ей было этого недостаточно. Кэтлин сдерживалась из последних сил, чтобы не наброситься на него, таким сильным оказалось желание.

Когда она попыталась увернуться, Девон вздрогнул и охнул, видимо, Кэтлин ненароком задела его рёбра.

– О... прости... – Она начала откатываться в сторону, тяжело дыша.

– Всё в порядке. – Девон удержал её на месте. – Не уходи. – Он тяжело дышал, ему явно было больно, но это его ничуть не заботило.

– Мы должны остановиться, – запротестовала она. – Это неправильно, к тому же опасно для тебя, и я чувствую... – Она замолчала. Ни одно известное ей слово не могло передать того безумного желания, что её переполняло, того мучительного напряжения, что охватывало изнутри.

Девон слегка качнул бёдрами, заставив её вздрогнуть всем телом, от интимного прикосновения.

– Перестань, – простонала она. – Я будто вся горю, и не могу связно думать. Даже не могу дышать.

Кэтлин не понимала, чем Девон так доволен, но, когда он потёрся губами о её щёку, почувствовала, что он улыбается.

– Позволь помочь тебе, милая.

– Ты не сможешь, – приглушённо ответила она.

– Смогу. Поверь мне.

Он положил Кэтлин на спину, и медленно прошёлся едва приоткрытыми губы вдоль её горла. Она даже не заметила, как он расстегнул её ночную рубашку, пока края не распахнулись.

Кэтлин вздрогнула, почувствовав, как прохладный воздух коснулся её обнажённой кожи.

– Девон...

– Тсс, – выдохнул он, опалив кончик груди.

Она застонала, когда его губы накрыли её сосок и Девон принялся втягивать в рот нежную плоть.

Представления Девона о помощи граничили с причинением ещё больших мук. Он обхватил её груди ладонями и начал посасывать их, слегка потягивая, пока её бёдра не начали беспомощно двигаться, в надежде облегчить беспощадное напряжение. Его рука проникла под подол сорочки и сжала обнажённое бедро.

– Ты прекрасна, – прошептал он, – кожа, тело, каждая твоя частичка. – Его рука проникла ей между бёдер, легонько их раздвинув. – Откройся мне... ещё немного... да... Боже, какая же ты мягкая, тут... и тут...

Он пробрался сквозь жёсткие завитки и погрузился в чувствительную расщелину, раздвигая влажные упругие лепестки, пока не добрался до ноющей вершинки. Девон умело обвёл пальцем бутон и прошёлся вдоль нежных складок к входу в её тело. Кэтлин вздрогнула от неожиданности, когда кончик его пальца проник в тугую плоть. Она распахнула глаза, непроизвольно потянулась вниз и схватила его за широкое мускулистое запястье.

Девон застыл в недоумении, глядя на побагровевшую от стыда Кэтлин. На его лице отразилась смесь удивления, удовольствия и страсти.

– Я причиняю тебе боль, милая? – хрипло спросил он.

Её внутренние мышцы, пульсируя, сжались вокруг его пальца.

– Н-немного. – Она неловко потянула его за запястье, но Девон не поддался безмолвному призыву.

Его большой палец начал нежно описывать круги вокруг тугого, чувствительного бутона. Другой палец глубже проник в её плоть, лаская и провоцируя выделение обильной влаги, Кэтлин стало неловко, и она попыталась заглянуть за край скомканной ночной рубашки, сбившейся вокруг талии.

Тяжело дыша, он прижался губами к тревожным морщинкам на её лбу.

– Нет, не беспокойся. Ты становишься влажной... в этом месте... когда твоё тело готово меня принять... это прекрасно, я начинаю желать тебя ещё сильнее... Ах, сладкая... Я чувствую, как ты меня сжимаешь.

Она тоже чувствовала, интимные мышцы сладострастно сокращалась, приветствуя его. Вторжение резко прекратилось, а затем внутрь проскользнуло два пальца, растягивая её плоть и причиняя небольшой дискомфорт. Девон положил ладонь на холмик между её ногами, прижав основание к чувствительному пику, его пальцы вторгались всё глубже и глубже, заставляя Кэтлин выгибаться в страстном смятении. На неё разом обрушилось слишком много ощущений, сердце так бешено колотилось, что это начинало пугать.

– Прекрати, – прошептала она сухими губами. – Пожалуйста... Я сейчас потеряю сознание...

– Теряй, – защекотал её ухо дразнящий шёпот.

Напряжение невыносимо возросло. Она широко развела ноги, бессильно двигая бёдрами в унисон с его рукой. Разрядка нахлынула с ошеломительной силой, всепоглощающее блаженство накрыло Кэтлин с головой, ей казалось, будто она умирает. Её продолжали одолевать всё новые ощущения, расцветая, они переходили в судороги. Когда Кэтлин начала стонать и вскрикивать, Девон впился в её губы, будто желая попробовать на вкус сладострастные звуки. Её накрыло ещё одна волна, жар затопил голову, грудь, живот, промежность, пока его рот без устали терзал её губы.

Когда последняя дрожь утихла, Кэтлин ослабела, прижавшись к Девону. В голове всё плыло. Смутно осознавая, что он положил её на бок, она уткнулась лицом в мягкие пружинистые волоски у него на груди. Он опустил подол сорочки, прикрыв бёдра, и принялся поглаживать одной рукой её ягодицы успокаивающими круговыми движениями, восстанавливая дыхание. Никогда ещё ей так сильно не хотелось спать, как сейчас, уютно устроившись в его крепких жарких объятиях. Но до неё уже долетали отдалённые звуки, горничные, приступали к своим утренним обязанностям: чистили решётки и подметали ковры. Если она пробудет здесь ещё немного, её обнаружат.

– Твоё тело натянулось как тетива, – сонно произнёс Девона у Кэтлин над головой. – И это после всей проделанной мною работы, чтобы тебя расслабить. – У него вырвался смешок в ответ на абсолютное молчание с её стороны. Его рука легла ей на спину, поглаживая вдоль позвоночника. – С тобой никогда раньше такого не случалось?

Она замотала головой:

– Я не знала, что женщины могут такое испытывать. – Голос Кэтлин звучал странно даже для её собственных ушей, как-то низко и томно.

– Никто не объяснил тебе о таких вещах перед первой брачной ночью?

– Леди Бервик со мной разговаривала, но я уверена, она ничего об этом не знала. Или возможно... – Она замолчала, смутившись из-за посетившей её мысли. – Возможно, респектабельная женщина не должна испытывать подобных ощущений.

Его рука продолжила медленно скользить вверх-вниз вдоль её спины.

– Не вижу причин, почему нет. – Он наклонил голову и прошептал ей на ухо: – Но я никому не расскажу.

Она робко провела пальцами по краю большого синяка на его боку.

– А другие мужчины умеют... это делать?

– Ты имеешь в виду, удовлетворять женщину? Да, всё что нужно, - это терпение. – Он поигрывал локонами, которые выбились из её косы. – Но оно того стоит. Если женщина довольна, процесс становится ещё более приятным.

– Правда? Почему?

– Мужское самолюбие тешит сознание того, что он способен заставить женщину его желать. К тому же... – Его рука переместилась к расщелине между её бёдер, и начала поглаживать сквозь ночную сорочку, – то, как ты сжималась вокруг моих пальцев... доставляет мужчине удовольствие, когда он внутри.

Кэтлин спрятала лицо у него на плече.

– Из уст леди Бервик всё звучало очень просто. Но я начинаю думать, что она упустила некоторые важные детали.

Он издал тихий смешок:

– Всякий, кто говорит, что половой акт прост, никогда не занимался им как следует.

Они лежали, прислушиваясь к звукам, доносившимся снаружи. Садовники толкали по лужайке косилки на колёсах и технику для подрезки кустов, в которых плавно жужжали цилиндры, оснащённые лезвиями. Небо было окрашено стальным цветом, сильный ветер трепал редкие поблёкшие коричневые листочки на дубе, который рос возле окна спальни.

Девон поцеловал её в макушку.

– Кэтлин... ты говорила, что, когда в последний раз разговаривала с Тео, он сказал: “Ты мне не жена”.

Она застыла, охваченная тревогой, когда догадалась, о чём он собирается спросить.

– Это действительно так? – Кэтлин попыталась отстраниться, но он крепко прижал её к себе. – Не имеет значения, что ты ответишь, – сказал Девон мягко. – Просто я хочу понять, что случилось.

Она рискнёт всем, если расскажет, ведь ей было что терять. Но какая-то частичка её души отчаянно жаждала раскрыть правду.

– Да, – с трудом призналась Кэтлин слабым голосом. – Это правда. Брак так и не был консуммирован^21.

Глава 20

– Так вот о чём вы спорили, – пробормотал Девон, медленно поглаживая Кэтлин по спине.

– Да. Потому что я бы не позволила Тео... – Она замолчала, лихорадочно вздохнув. – У меня нет права называться леди Трени. Мне не следовало оставаться в Приорате Эверсби после случившегося, просто... я не знала, будет ли мне позволено сохранить приданое, и я не хотела возвращаться к лорду и леди Бервик и, кроме того, это постыдно. Поэтому я солгала, что я жена Тео.

– А кто-нибудь спрашивал, спала ли ты с ним? – недоверчиво уточнил Девон.

– Нет, но я солгала смолчав. Что так же плохо, как и любой другой вид лжи. Прискорбная истина заключается в том, что я девственница. Мошенница. – Почувствовав вибрацию в его груди от едва сдерживаемого смеха, она пришла в замешательство. – Я не понимаю, что ты нашёл здесь смешного!

– Прости. – Но в его голосе не слышалось ни тени раскаянья. – Я просто подумал, что после того, как столкнулся с трудностями, связанными с прокладкой дренажной системы для арендаторов, водопровода, выплатой долгов и сотнями других вопросов... наконец, появилась проблема, которую я могу решить.

Она укоризненно посмотрела на него, и он ухмыльнулся. Девон поцеловал её и, приподнявшись, устроился поудобнее. Дотянувшись до подушек, Кэтлин подоткнула их под его плечи. Поджав под себя ноги, она села к нему лицом и застегнула ночную рубашку.

Рука Девона опустилась на её бедро.

– Расскажи, что произошло, милая.

Теперь уже не было смысла что-то скрывать. Кэтлин отвела взгляд, вцепившись пальцами в пуговицы на груди.

– Ты должен понять... я никогда не оставалась наедине с Тео до нашей брачной ночи. До свадьбы, нас постоянно сопровождала леди Бервик. Мы поженились в часовне поместья. Свадьба была очень пышной, празднование длилось неделю, и… – Она замолчала, когда её вдруг посетила новая мысль. – Следовало пригласить тебя и Уэста. Мне очень жаль, что вас не позвали.

– Мне нет, – сказал Девон. – Не знаю, что бы я сделал, если бы встретил тебя до свадьбы. – Сначала она подумала, что он шутит, но его взгляд был абсолютно серьёзным. – Продолжай, – попросил он.

– После церемонии Тео вместе с друзьями отправился в таверну и отсутствовал весь день и вечер. Я была вынуждена оставаться в своей комнате, потому что... видишь ли, для невесты это очень неловкая ситуация. Неприлично задерживаться и разговаривать с людьми перед первой брачной ночью. Так что я приняла ванну, Клара завила мне волосы горячими щипцами, я надела кружевную белую ночную сорочку и села ждать в одиночестве... я ждала... и ждала... из-за нервов не могла есть и делать было

нечего. Я легла спать в полночь. Но уснуть не смогла, просто лежала и томилась в ожидании.

Девон крепче сжал её бедро.

Она мельком взглянула на него и обнаружила, что он пристально смотрит на неё с беспокойством, отчего ей показалось будто внутри разлился тёплый мёд.

– Наконец Тео вошёл в комнату, – продолжила она. – Он был сильно пьян. Его одежда была грязной, и от него разило кислятиной, он даже не умылся, просто разделся, забрался в кровать и начал … – Кэтлин замолкла и принялась теребить кончик косы. Невозможно передать то жутко неприятное удивление, которое испытываешь, когда тебя тискают и пытаются овладеть, при этом, даже не дав возможности привыкнуть к ощущению обнажённого мужского тела. Тео не поцеловал её... она и не особо хотела ... казалось, он даже не воспринимал её как личность. – Сначала я пыталась лежать спокойно, – сказала она. – Именно это, по словам леди Бервик, от меня и требовалось. Но он был таким тяжёлым и грубым, Тео рассердился, потому что я не знала, что делать. Я начала протестовать, и он попытался меня усмирить. Он зажал мне рукой рот, и тогда я потеряла контроль. Я не могла ничего с собой поделать. Я дралась и пиналась, и вдруг он отстранился и согнулся пополам. Я сказала, что от него несёт как от навозной кучи, и не хочу, чтобы он меня трогал. – Помедлив, она с опаской посмотрела на Девона, ожидая неодобрения или насмешки. Но выражение его лица оставалось непроницаемым. – Я выбежала из комнаты, – продолжила Кэтлин, – и провела остаток ночи на диване в комнате Хелен. Она проявила доброту и не задавала вопросов, а на следующее утро помогла починить разорванные кружева на рубашке прежде, чем заметят горничные. На следующий день Тео злился, но потом признал, что ему не следовало так много пить. Он попросил меня попробовать ещё раз. И я... – она с трудом сглотнула, сгорая от стыда, и призналась: – Я не приняла извинений, сказала, что больше не буду делить с ним постель, ни этой ночью, ни любой другой.

– Правильно, – сказал Девон тоном, который она никогда не слышала прежде. Он смотрел в сторону, будто не хотел, чтобы она видела выражение его глаз, но его профиль был суровым.

– Нет, я поступила ужасно. Когда я пошла к леди Бервик и спросила, что мне делать, она сказала, что жена должна терпеть притязания мужа, даже когда он пьян, и это всегда неприятно, но такова природа брачного соглашения. Жена отдаёт свою независимость в обмен на защиту мужа.

– Разве муж не должен защищать жену от самого себя, если потребуется?

В ответ Кэтлин нахмурилась и проговорила:

– Я не знаю. – Девон молча ждал продолжения. – В течение следующих двух дней, – сказала она, – все гости разъехались. А я так и не смогла заставить себя лечь с ним в постель. Тео обижался и злился, требовал исполнения супружеского долга, но при этом продолжал пить, и тогда я сказала, что не хочу иметь с ним ничего общего, пока он не протрезвеет. Мы жутко поругались. Он сказал, что никогда бы не женился на мне, если бы знал, что я фригидна. На третье утро, он уехал верхом на Асаде и... остальное ты знаешь.

Рука Девона скользнула под подол её ночной рубашки, и начала неспешно поглаживать обнажённое бедро. Его тёплый, заинтересованный взгляд был устремлён на Кэтлин.

– Хочешь расскажу, чтобы сделал я, – в конце концов спросил он, – если бы совершил ту же ошибку, что и Тео? – Она осторожно кивнула, и Девон продолжил: – Я бы на коленях умолял тебя о прощении и поклялся бы, что никогда не позволю этому случиться снова. Я бы понял, что ты была сердита и напугана не без оснований. Я бы ждал столько, сколько потребуется, пока не заслужил бы твоё доверие, и тогда я бы отнёс тебя в постель и занимался бы с тобой любовью несколько дней подряд. Что касается твоей фригидности... я думаю, мы опровергли это обвинение.

Кэтлин покраснела.

– Прежде, чем я уйду... я знаю, что у мужчины есть потребности. Есть ли что-то, что я могла бы для тебя сделать?

Его губы тронула печальная улыбка.

– Я ценю твоё предложение. Но сейчас мне больно глубоко дышать. Если ты попытаешься доставить мне удовольствие, то прикончишь окончательно. – Он сжал её бедро. – В следующий раз.

– Но следующего раза не будет, – мрачно сказала она. – Все должно вернуться на круги своя.

Его брови слегка приподнялись.

– Ты думаешь это возможно?

– Да, почему нет?

– Трудно игнорировать однажды проснувшиеся, определённые аппетиты.

– Это не важно. Я – вдова. И не могу этим заниматься.

Девон поймал её за лодыжку и притянул к себе, несмотря на боль, которую должно быть испытывал.

– Прекрати, – резко прошептала она, пытаясь одёрнуть подол ночной рубашки, когда тот начал задираться на бёдрах. – Ты навредишь себе.

– Посмотри на меня.

Он взял её за плечи. Кэтлин неохотно заставила себя посмотреть ему в глаза.

– Я знаю, ты сожалеешь о смерти Тео, – тихо сказал Девон. – Я знаю, что ты вышла за него с наилучшими намерениями и пыталась его искренне оплакивать. Но Кэтлин, милая... ты такая же его вдова, как была женой.

Слова прозвучали словно пощёчина. Потрясённая и оскорблённая она вскочила с кровати и схватила шаль.

– Не надо было тебе ничего рассказывать! – воскликнула она.

– Я лишь указываю на то, что, по крайней мере, себе ты можешь признаться, что не связана с ним теми же обязательствами, какими была бы связана настоящая вдова.

– Я настоящая вдова!

Девон насмешливо на неё посмотрел.

– Ты едва знала Тео.

– Я любила его, – настаивала она.

– О! И что же ты любила в нём больше всего?

Кэтлин возмущённо открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Она прижала руку к животу, когда на неё снизошло тошнотворное осознание. Теперь, когда чувство вины за смерть Тео немного поутихло, она не могла понять, что же испытывала к нему кроме жалости, которую питала бы и по отношению к совершенно любому человеку, которого постигла подобная судьба.

Несмотря на это, она заняла место вдовы Тео, жила в его доме, подружилась с его сёстрами, пользуясь всеми преимуществами положения леди Трени. Тео знал, что она была притворщицей. Он знал, что она его не любила, даже когда она сама об этом ещё не догадывалась. Вот почему в последние минуты жизни он принялся её обвинять.

Разъярённая и пристыженная Кэтлин развернулась и пошла к двери. Распахнув её, она не остановилась, чтобы посмотреть по сторонам, а ринулась через порог. Внезапно Кэтлин столкнулась с крепкой фигурой, которая чуть не сбила её с ног.

– Что за… – начал Уэст, протянув руки, чтобы не дать ей упасть. – Что случилось? Я могу помочь?

– Да, – отрезала она. – Можете бросить своего брата обратно в реку. – Она зашагала прочь, не дав ему ответить.

Уэст вошёл в спальню.

– Я вижу, ты вернулся к своему привычному очаровательному образу.

Девон усмехнулся и прерывисто вздохнул, стараясь усмирить страсть, бушующую внутри него последние нескольких минут. Свидание с Кэтлин в его постели было самой изощрённой из мыслимых пыток. Всё тело ныло, болело и горело.

Он никогда не чувствовал себя лучше.

– Почему она разозлилась? – спросил Уэст. – Неважно, я не хочу знать, – подхватив стул у кровати одной рукой, он развернул его к себе. – Ты задолжал мне пару ботинок. – Он сел верхом на стул и сложил руки на спинке.

– Я задолжал тебе намного больше. – Всего пару месяцев назад вряд ли у Уэста хватило бы сил, не говоря уже о присутствии духа, чтобы вытащить Девона из реки. – Спасибо, – просто сказал он, пристально глядя на брата.

– Уверяю тебя, я действовал исключительно из эгоистичных целей. У меня нет никакого желания становиться графом Трени.

Девон коротко рассмеялся.

– У меня тоже.

– О? В последнее время ты вжился в роль намного лучше, чем я ожидал. – Уэст внимательно на него посмотрел. – Как твои рёбра?

– Треснули, но не сломаны.

– Тебе гораздо лучше, чем Уинтерборну.

– Он сидел у окна. – Вспомнив момент, когда поезда столкнулись, Девон поморщился. – Как он?

– Спит. Уикс хочет, чтобы он оставался в бессознательном состоянии, это поможет ему справиться с болью и увеличит шансы на должное выздоровление. Ещё он посоветовал послать за окулистом в Лондон.

– Зрение Уинтерборна восстановится?

– Врач считает, что да, но без консультации окулиста, сказать наверняка невозможно.

– А нога?

– Перелом был чистый, поэтому кость срастётся хорошо. Однако Уинтерборн останется с нами дольше, чем мы планировали. По крайней мере, на месяц.

– Хорошо. Это даст ему больше времени, чтобы познакомиться с Хелен.

Лицо Уэста стало непроницаемым.

– Ты снова вернулся к этой затее? Свести их вместе? Что если Уинтерборн останется хромым и слепым?

– Он все ещё будет богат.

– Очевидно, столкновение со смертью не изменило твоих приоритетов, – язвительно проговорил Уэст.

– А почему должно было? Этот брак пошёл бы на пользу всем.

– А какую выгоду конкретно ты собираешься извлечь?

– Я поставлю условие, чтобы Уинтерборн выделил Хелен большое приданое и назначил меня попечителем её финансов.

– И тогда ты станешь распоряжаться деньгами, как сочтёшь нужным? – недоверчиво уточнил Уэст. – Святая матерь божья, как в один день ты можешь рисковать своей жизнью, спасая тонущих детей, а на следующий замышлять что-то настолько безжалостное.

Девон раздражённо сощурил глаза.

– Не надо вести себя так, будто Хелен потащат к алтарю в цепях. У неё будет выбор.

– Правильно подобранные слова способны сковать человека гораздо лучше цепей. Ты будешь ею манипулировать, заставляя делать то, что хочешь ты независимо от того, что чувствует она.

– Наслаждайся происходящим с высоты своего морального пьедестала, – сказал Девон. – К сожалению, мне приходится мыслить практично.

Уэст встал и подошёл к окну, хмуро глядя на улицу.

– В твоём плане есть изъян. Уинтерборн может решить, что Хелен не в его вкусе.

– О, он её примет, – заверил его Девон. – Жениться на дочери пэра – единственный для него способ подняться по социальной лестнице. Подумай, Уэст: Уинтерборн – один из богатейших людей Лондона и половина дворянства перед ним в долгу и те же самые аристократы, которые умоляют его увеличить им кредиты, отказываются принимать в своих гостиных. Однако если он женится на дочери графа, двери, которые всегда были для него закрыты, сразу распахнутся. – Девон на мгновение задумался. – Брак с Хелен пошёл бы ему только на пользу.

– Возможно, он придётся ей не по вкусу.

– Будет лучше, если она останется бедной старой девой?

– Может быть, – раздражённо ответил Уэст. – Откуда мне знать?

– Мой вопрос был риторическим. Конечно, Хелен согласится. Аристократические браки всегда устраиваются на благо семьи.

– Да, но невест, как правило, сводят с их ровнями. Ты предлагаешь понизить положение Хелен, продав её первому попавшемуся мужлану, с полными карманами денег ради твоей личной выгоды.

– Не первому попавшемуся мужлану, – поправил Девон. – А одному из наших друзей.

Уэст неохотно рассмеялся и повернулся к нему.

– То, что он наш друг никак не говорит в его пользу. Я бы предпочёл выдать за него Пандору или Кассандру, по крайней мере, у них хватит духа ему противостоять.

Хелен вздохнула с облегчением узнав, что вечеринка в канун Рождества и бал для слуг пройдут, как и планировалось. Вопрос обсудили в кругу семьи, и все с пониманием отнеслись к тяжёлому состоянию бедного мистера Уинтерборна. Однако Девон и Уэст категорично заявили, что Уинтерборн в первую очередь сам был бы против отмены праздника, который так много значит для слуг и арендаторов, упорно трудившихся в течение всего года. Запланированные празднества хорошо скажутся на моральном состоянии всех обитателей поместья и, по мнению Хелен, чтить дух Рождества являлось очень важным моментом. Если поощрять в людях любовь и добрую волю, от этого всем будет только лучше.

В доме снова воцарилась суматоха, все заворачивали подарки и делали приготовления, в то время как из кухни доносились вкусные запахи выпечки и жаркого. В холле выставили корзины с апельсинами и яблоками, наряду с корзинами с игрушечными волчками, вырезанными из дерева животными, скакалками и бильбоке.

– Мне жаль мистера Уинтерборна, – заметила Пандора. Они с Кассандрой заворачивали засахаренный миндаль в маленькие фантики из бумаги, в то время как Хелен составляла композицию из цветов в большой вазе. – Он останется один в тёмной комнате, – продолжила она, – пока мы будем любоваться украшениями, которые он сам же нам послал и не может увидеть!

– Мне его тоже жаль, – сказала Кассандра. – Но его комната находится достаточно далеко, шум его не побеспокоит. И поскольку большую часть времени он спит под воздействием лекарств доктора Уикса, он, вероятно, даже не узнает, что происходит.

– Сейчас он не спит, – сказала Пандора. – Миссис Чёрч сказала, что он отказался принять дневную дозу. Выбил у неё из рук чашку, наговорил ей гадостей и даже не извинился!

Хелен замерла в процессе оформления большой вазы красными розами, вечнозелёными ветвями, белыми лилиями и хризантемами.

– Ему очень больно, – сказала она. – И, наверное, он напуган, как и был бы любой другой человек в его ситуации. Не суди его строго, дорогая.

– Полагаю, ты права, – сказала Пандора. – Наверное ужасно скучно лежать одному без развлечений. Даже без возможности почитать книгу! Кэтлин сказала, что она собиралась навестить его и попытается уговорить выпить бульон или чай. Надеюсь, ей повезло больше, чем миссис Чёрч.

Нахмурившись, Хелен подрезала ещё один стебель розы и поместила его в композицию.

– Я пойду наверх, – сказала она. – Спрошу, могу ли я чем-то помочь. Кассандра, не могла бы ты закончить с цветами вместо меня?

– Если мистер Уинтерборн захочет, – предложила Пандора, – Касси и я могли бы почитать ему «Записки Пиквикского клуба». Мы будем читать по ролям и сделаем это очень забавно.

– Я могла бы привести к нему Жозефину, когда освобожусь, – предложила Кассандра. – Она намного спокойнее, чем Наполеон, когда я болею, всегда чувствую себя лучше, если собака рядом.

– Возможно, он бы порадовался встречи с Гамлетом! – воскликнула Пандора.

Хелен улыбнулась, глядя на серьёзные лица младших сестёр.

– Вы обе очень добры. Не сомневаюсь, что мистер Уинтерборн с благодарностью воспримет ваши предложения после того, как ещё немного отдохнёт.

Она вышла из столовой и прошла через холл, любуясь видом сверкающей ели. Подметая опавшие иголки под наряженными ветвями, горничная напевала колядки. Хелен поднялась наверх и увидела Кэтлин и миссис Чёрч, стоявших у комнаты Уинтерборна. Совещаясь на пониженных тонах, они обе выглядели обеспокоенными и раздражёнными.

– Я пришла проведать нашего гостя, – сказала Хелен, присоединяясь к ним.

– У него жар и он ничего не может проглотить. Даже глоток воды. Это очень тревожно, – нахмурившись ответила Кэтлин.

Через приоткрытую дверь Хелен заглянула в тёмную комнату. Она услышала тихий звук, нечто среднее между стоном и рычанием, от которого у неё зашевелились волосы на затылке.

– Мне послать за доктором Уиксом? – спросила миссис Чёрч.

– Полагаю да, – сказала Кэтлин. – Хотя он не спал почти всю ночь, наблюдая за мистером Уинтерборном, и отчаянно нуждается в нескольких часах отдыха. Кроме того, если мы не в состоянии убедить нашего пациента принимать лекарства или пить воду, не знаю, чем доктор Уикс сможет помочь.

– Можно мне попробовать? – предложила Хелен.

– Нет, – хором ответили женщины.

Повернувшись к Хелен, Кэтлин пояснила:

– До сих пор мы не слышали от мистера Уинтерборна ничего, кроме ругательств. К счастью, по крайней мере, половина из них на валлийском, но они всё равно слишком вульгарны для твоих ушей. К тому же, ты не замужем, а он неподобающе одет, так что об этом не может быть и речи.

Из глубины комнаты послышались проклятия, сопровождаемые несчастным стоном.

Хелен почувствовала прилив жалости.

– Комната больного не откроет для меня ничего нового, – сказала она. – После того, как мама умерла, я ни один раз ухаживала за отцом.

– Да, но Уинтерборн не родственник.

– Он, определённо, не в том состоянии, чтобы меня скомпрометировать, а у вас с миссис Чёрч и так дел невпроворот. – Она умоляюще посмотрела на Кэтлин. – Позволь мне за ним приглядеть.

– Так и быть, – неохотно согласилась Кэтлин. – Но оставь дверь открытой.

Хелен кивнула и проскользнула в комнату.

Внутри царила жаркая и душная атмосфера, воздух пропитался резкими запахами пота, лекарств и гипса. На кровати в скомканных простынях корчилась большая тёмная фигура больного. Хотя на нём была надета ночная рубашка, а одна нога загипсована от колена и ниже, Хелен смогла разглядеть смуглую кожу и волосатые конечности. Его чёрная, как обсидиан, шевелюра слегка вилась. Белые зубы сжались от боли, пока он пытался стащить с глаз повязку. Хелен заколебалась. Хотя Уинтерборн явно был нездоров, он походил на дикого зверя. Но когда она увидела, как дрожат и трясутся его руки, ее затопило сострадание.

– Нет, нет, – сказала она и поспешила к нему. Она осторожно положила ладонь на его сухой и горячий, как кухонная печь, лоб. – Спокойно. Лежите смирно.

Уинтерборн попытался её отпихнуть, но почувствовав прохладные пальцы, издал низкий звук и застыл. Казалось, он находился в полубессознательном состоянии от жара. Его обветренные губы в уголках потрескались. Бережно притянув его голову к своему плечу, Хелен поправила повязку вокруг глаз, заправив свободные концы.

– Не стягивайте её, – пробормотала она. – Повязка должна оставаться на глазах, пока они не заживут. – Он замер, коротко и прерывисто дыша. – Попробуете выпить немного воды? – спросила она.

– Не могу, – с трудом проговорил он.

Хелен перевела взгляд на экономку, которая всё ещё стояла на пороге.

– Миссис Чёрч, откройте, пожалуйста, окно.

– Доктор Уикс сказал держать комнату в тепле.

– У него жар, – настаивала Хелен. – Я думаю, свежий воздух облегчит его страдания.

Миссис Чёрч подошла к окну. Когда она отперла оконные створки и распахнула их, в комнату ворвался морозный воздух, унося запахи болезни.

Уинтерборн вздохнул полной грудью. Мощные мышцы на спине и руках дрогнули, сильнейшее напряжение начало покидать его тело. Он опустил голову на её плечо, словно измученный ребёнок. Остро осознавая, что он не одет, Хелен не осмеливалась посмотреть вниз.

Не отпуская его, она потянулась за стаканом воды на ночном столике.

– Попробуйте выпить всего несколько капель, – уговаривала она. Почувствовав, что она поднесла к его рту стакан, он слабо запротестовал, но позволил смочить ему губы.

Поняв, что большего ей не добиться, Хелен отставила воду в сторону и прошептала:

– Ну вот, так лучше.

К ним подошла экономка и, не сказав ни слова, начала поправлять постель.

Хелен понимала, что подобное поведение возмутительно с любым мужчиной, не говоря уже о незнакомце. Кэтлин, несомненно, пришла бы в ужас. Но Хелен провела в изоляции всю свою жизнь и, хотя, по возможности, всегда следовала правилам, в то же время, при необходимости, могла легко от них отказаться. В своей обыденной жизни Уинтерборн был могущественным и влиятельным человеком, но сейчас он страдал от боли, и она воспринимала его, практически, как ребёнка, нуждающегося в помощи.

Хелен попыталась опустить его на подушки, но он с хрипом запротестовал. Его рука сжалась вокруг её запястья. Хотя хватка не причиняла боли, она чувствовала её мощь. Если бы он пожелал, то легко мог бы сломать ей кости.

– Пойду, принесу пару вещиц, чтобы облегчить ваше состояние, – сказала она мягко. – Я скоро вернусь.

Уинтерборн позволил ей уложить себя на подушки, но запястья не отпустил. Хелен смущённо посмотрела на большую руку, а затем её взгляд переместился на его лицо. Глаза и лоб Уинтерборна скрывали бинты, но под синяками и царапинами легко угадывались суровые черты лица, заострённые скулы, крепкая и решительная челюсть. Вокруг рта отсутствовали мимические морщины от улыбки, как и любой другой намёк на мягкость.

– Я вернусь в течение получаса, – сказала Хелен. – Обещаю. – Уинтерборн не ослабил хватку. – Я обещаю, – повторила она. Свободной рукой она легонько погладила его пальцы, уговаривая их разжаться.

Перед тем как заговорить, он попытался смочить губы языком.

– Кто вы? – хрипло спросил он.

– Леди Хелен.

– Который сейчас час?

Хелен кинула вопросительный взгляд на миссис Чёрч, которая подошла к каминным часам.

– Четыре часа, – сообщила экономка.

Он собирался засечь время, догадалась Хелен. И помоги ей бог, если она опоздает.

– Я вернусь к половине пятого, – сказала она. Через мгновение она тихо добавила: – Доверьтесь мне.

Постепенно рука Уинтерборна разжалась, освободив Хелен.

Глава 21

Первое осознанное воспоминание Риса после железнодорожной катастрофы, было о том, как кто-то, возможно доктор, спрашивал, не хочет ли он за кем-нибудь послать. Он тут же замотал головой. Отец умер, а пожилая мать, суровая и хмурая женщина, живущая в Лондоне, являлась последним человеком на земле, кого он бы хотел видеть. Даже если бы он попросил её о поддержке, она бы не знала, как её оказать.

Рис никогда в своей жизни не был серьёзно ранен или болен. Даже в детстве он обладал крепким телосложением и выносливостью. Его валлийские родители лупили его бочарной доской за любой проступок или минутную леность, и он, не дрогнув, принимал самые строгие наказания. Отец работал бакалейщиком, они жили на улице лавочников, где Рис не просто научился искусству ведения торговли, а впитал его с молоком матери.

Построив своё собственное торговое предприятие, он никогда не позволял личным отношениям отвлекать его от работы. Конечно, Рис заводил романы, но только с теми женщинами, которые были согласны на его условия: их связь не выйдет за пределы спальни. Теперь, когда он лежал в незнакомой комнате, задыхаясь от терзающей его боли, Рис подумал, что, возможно, он стал чересчур независимым. Должен быть кто-то, за кем можно послать, кто в состоянии о нём позаботиться в такой беспрецедентной ситуации как болезнь.

Несмотря на прохладный ветерок, задувавший в открытое окно, всё тело горело огнём. Гипс на ноге сводил с ума почти так же сильно, как неослабевающая боль в сломанной кости. Комната словно вращалась вокруг, отчего Риса мутило. Ему оставалось только беспомощно ждать, считая минуты до того мгновения, когда девушка вернётся.

Леди Хелен... утончённое создание, к которым он всегда относился с особым презрением. Представительница класса, который считал его ничтожеством.

Через некоторое время, которое показалось ему вечностью, он почувствовал, что в комнату кто-то вошёл. Рис услышал тихий скрежет, словно по металлу провели стеклом или фарфором.

– Сколько времени? – резко спросил он.

– Четыре часа двадцать семь минут, – раздался бодрый голос леди Хелен. – У меня в запасе осталось ещё три минуты.

Он сосредоточено прислушивался к шуршанию юбок... к звукам журчания воды в стакане и перемешиванию в нём льда. Если она собиралась его чем-то напоить, то зря: сама мысль о том, чтобы проглотить любую субстанцию, вызывала в нём дрожь отвращения.

Девушка подошла к нему совсем близко, он чувствовал, что она над ним склонилась. Затем леди Хелен обтёрла его лоб, щёки и горло, смоченным в воде, отрезом фланели, ощущения были настолько приятным, что он измученно вздохнул. Когда она на мгновение убрала ткань, он потянулся вслед за ней, тяжело дыша.

– Не останавливайтесь. – Он разозлился, что ему приходится выпрашивать столь малые блага.

– Шшш. – Она освежила фланелевую ткань, смочив её ещё раз в воде. Когда леди Хелен продолжила неторопливо поглаживать его лицо, пальцы Риса нащупали её юбки и так крепко вцепились в их складки, что ничего не смогло бы заставить его ослабить хватку. Нежная рука девушки скользнула под его голову и приподняла её, чтобы провести тканью по его шее. От удовольствия у него вырвался унизительный стон облегчения.

Когда он расслабился и глубоко задышал, поглаживания прекратились. Он чувствовал, что она обошла вокруг постели, затем осторожно придерживая его голову и плечи, поправила подушки за его спиной. Догадавшись, что леди Хелен намеревается дать ему ещё воды или, возможно, уже знакомую зловонную настойку опиума, он запротестовал сквозь зубы:

– Нет... чёрт бы вас побрал...

– Просто попытайтесь, – мягко, но безапелляционно проговорила она. Матрац прогнулся под её небольшим весом, и за спину Риса проскользнула изящная рука. Оказавшись в ловушке этих объятий, он было подумал, не спихнуть ли благодетельницу с кровати. Но она с такой нежностью прикоснулась к его щеке, что желание причинить ей даже малейший вред тут же улетучилось.

Она поднесла стакан и его губ коснулась очень холодная жидкость. Когда он сделал осторожный глоток, рот наводнил сладкий слегка терпкий напиток, мгновенно смочив пересохший язык. Вкус оказался восхитительным.

– Потихоньку, – предостерегла она.

Риса мучила жажда, он чувствовал себя обезвоженным, как пороховой склад, и ему было не остановиться. Приподнявшись, он нащупал стакан, крепко в него вцепился и сделал жадный глоток, не дав ей возможности его остановить.

– Подождите, – она вырвала стакан из рук Риса. – Давайте удостоверимся, что вас не будет тошнить.

Ему очень хотелось наградить её парой браных словечек за то, что она отобрала живительный напиток, хотя в глубине души понимал резонность её опасений.

Наконец стакан снова прикоснулся к его губам.

Он заставил себя медленно выпить содержимое, а не проглотить всё залпом. Когда Рис закончил, леди Хелен терпеливо ждала, всё ещё поддерживая его за плечи. Она ровно и медленно дышала, её грудь, казалась мягкой подушкой под его головой. Леди Хелен пахла ванилью и какой-то слабой цветочной эссенцией. Ещё никогда в своей взрослой жизни он не выглядел так ничтожно... Рис всегда хорошо одевался и безупречно себя контролировал, но перед этой девушкой предстал беспомощным неопрятным инвалидом. Что приводило его в ярость.

– Лучше? – спросила она.

– Ydw, – бездумно ответил Рис по-валлийски. «Да». Словно по мановению волшебной палочки, комната перестала вращаться. Несмотря на то, что ногу всё ещё пронизывала боль, словно по ней время от времени стреляли, он мог вытерпеть всё что угодно, пока тошнота отступила.

Леди Хелен начала осторожно укладывать его в постель, но он помешал ей, опустив на неё свою мощную руку. Ему было необходимо, чтобы всё оставалось так, как есть, хотя бы ещё на несколько минут. К счастью, она замерла.

– Что вы мне дали? – спросил он.

– Чай, заваренный с орхидеями.

– С орхидеями? – озадаченно повторил он.

Он никогда не слышал, чтобы эти необычные цветы использовали по-другому, кроме как в качестве комнатных растений.

– С двумя видами: Дендробиум и Спирантес. Многие орхидеи имеют целебные свойства. Моя мать собирала всевозможные сведенья и заполнила ими множество тетрадей.

О, ему нравился её голос, он звучал, словно тихая, убаюкивающая мелодия. Рис снова почувствовал, что девушка зашевелилась в очередной попытке уложить его обратно на подушки, и прижался к ней крепче, придавив её руку головой, прикладывая все усилия, чтобы она осталась на месте.

– Мистер Уинтерборн, мне следует вас покинуть, чтобы вы отдохнули.

– Поговорите со мной.

Она заколебалась.

– Как пожелаете. О чём?

Он хотел спросить ее, не ослеп ли навсегда. Если кто-то и говорил ему об этом, Рис был под действием лекарств и ничего не запомнил. Но он не мог заставить себя задать вопрос вслух, слишком боясь ответа. Пока Рис проводил время в одиночестве, эта мысль постоянно его терзала. Ему необходимо отвлечься и успокоиться.

Ему нужна эта девушка.

– Рассказать вам про орхидеи? – спросила она в наступившей тишине. И, устроившись поудобнее, продолжила, не дожидаясь ответа: – Это слово пришло к нам из греческой мифологии. Орхис был сыном сатира и нимфы. Во время пира в честь Бахуса Орхис выпил слишком много вина и попытался навязать своё внимание жрице. Бахус рассердился и разорвал Орхиса на кусочки. Они разлетелись повсюду, и где бы ни приземлялись, вырастала орхидея. – Замолчав, она на несколько секунд отстранилась, за чем-то потянувшись. Его потрескавшихся губ коснулось что-то мягкое и нежное. Кончиком пальца леди Хелен нанесла мазь. – Большинство людей не знают, что ваниль, это плод вьющейся орхидеи. Мы держим одну в теплице поместья, она настолько длинная, что растёт вдоль стены. Когда бутон полностью созревает, утром он раскрывается, и если не опыляется, то вечером закрывается и больше никогда не распускается вновь. У ванильных стручков внутри белых цветков самый сладкий аромат в мире.

Слушая её нежный голос, Рису, казалось, будто он парит, красная волна жара отступала. Как странно и приятно лежать в полудрёме у неё на руках, возможно, даже лучше, чем секс. Но эта мысль вела к непристойному вопросу о том, каково это будет с ней... будет ли она спокойно лежать под ним, пока он вкушает всю эту мягкость лепестков и ванильную сладость... и Рис медленно заснул, на руках у леди Хелен.

Глава 22

Во второй половине дня Девон покинул кровать, намереваясь присоединиться к семье в столовой за рождественским чаепитием. Он сумел одеться с помощью своего камердинера, но это заняло намного больше времени, чем он ожидал. Сначала пришлось крепко перевязать торс, чтобы зафиксировать треснутые рёбра и ограничить резкие движения. Даже с помощью Саттона продеть руки в рукава рубашки оказалось сплошным мучением. Малейшее движение приводило к резкой пронизывающей боли во всём теле. Прежде чем Девон смог надеть пиджак, ему пришлось принять половину дозы настойки опиума, чтобы приглушить боль.

Наконец Саттон завязал ему шейный платок в аккуратный узел и отошёл, чтобы оценить внешний вид хозяина.

– Как вы себя чувствуете, милорд?

– Достаточно хорошо, чтобы ненадолго спуститься вниз, – ответил Девон. – Но сейчас меня сложно назвать проворным. Если я чихну, то более чем уверен, начну рыдать как младенец.

Камердинер слегка улыбнулся.

– У вас не будет недостатка в помощниках. Лакеи буквально бросают жребий, чтобы решить, кому достанется привилегия сопровождать вас вниз.

– Я не нуждаюсь в сопровождающих, – возразил Девон, не желая, чтобы с ним обращались как с каким-то стариком, страдающим подагрой. – Я буду держаться за перила, чтобы не упасть.

– Боюсь, Симс непреклонен в этом вопросе. Он прочитал всем лекцию о необходимости оградить вас от возможных дополнительных травм. Более того, вы просто не можете разочаровать слуг, отказавшись принять их помощь. Вы стали для них своего рода героем, после того как спасли тех людей.

– Никакой я не герой, – усмехнулся Девон. – Любой на моём месте поступил бы также.

– Боюсь, вы не понимаете, милорд. Согласно сводке новостей, женщина, которую вы спасли - жена мельника, она отправилась в Лондон, чтобы забрать оттуда своего маленького племянника после недавней смерти его матери. А мальчик и его сёстры - дети фабричных рабочих. Их отправили в деревню погостить у бабушки с дедушкой. – Саттон сделал паузу, чтобы отдельно выделить следующую фразу: – Все они пассажиры второго класса.

Девон глянул на него исподлобья.

– Рискнуть жизнью ради другого уже героический поступок, – сказал камердинер. – Но тот факт, что человек вашего положения был готов пожертвовать всем ради спасения людей низшего сословия... В любом случае каждый в Приорате Эверсби убеждён, что это равносильно тому, как если бы вы сделали подобное ради кого-то из них. – Саттон заулыбался, увидев смущённое выражение лица Девона. – Это означает, что на ближайшее десятилетие вы станете для слуг объектом обожания и поклонения.

– Чёрт побери, – пробормотал Девон, его лицо начало гореть. – Где настойка опиума?

Камердинер расплылся в улыбке и отправился звонить в колокольчик для слуг.

Как только Девон покинул комнату, слуги тут же окружили его избыточным вниманием. Сразу два лакея вызвались сопровождать его вниз по лестнице, охотно указывая на такие сложные участки пути, как недостаточно ровный край ступеньки или изогнутую часть перил, скользкую после недавней полировки. Преодолев очевидные опасности, которые поджидали его на лестнице, Девон направился в главный холл, но был вынужден остановиться, потому что выстроившиеся в ряд горничные присели в реверансе и хором произнесли: «Счастливого Рождества» и «Да благословит вас Господь, милорд», и с жаром пожелали ему хорошего здоровья.

Смущённый той ролью, которую ему отвели, Девон улыбнулся и поблагодарил их. А затем с трудом добрался до столовой, пышно украшенной рождественскими цветами и увешанной гирляндами из вечнозелёных растений, переплетённых золотыми лентами.

– Мы поняли, что вы уже подходите, – сказала Пандора Девону, – когда услышали счастливые голоса, доносившиеся из вестибюля.

– Брат не привык к таким приветственным возгласам, – заметил Уэст самым серьёзным тоном. – Обычно люди радуются, когда он уходит.

Девон бросил на младшего брата насмешливо-угрожающий взгляд и подошёл к свободному месту возле Кэтлин. Тотчас ожидавший в стороне помощник дворецкого отодвинул для него стул и с преувеличенной осторожностью помог ему сесть.

Кэтлин, казалось, изо всех сил избегала встречаться с Девоном взглядом.

– Вам не стоит перетруждать себя, – мягко проговорила она.

– Не буду, – ответил Девон. – Я выпью чаю и помогу семье поприветствовать арендаторов, когда они прибудут. На этом, я думаю, всё. – Он обвёл взглядом присутствующих. – Где Хелен?

– Она составляет компанию мистеру Уинтерборну, – весело ответила Кассандра.

Как так вышло? Девон кинул вопросительный взгляд на Уэста, который слегка пожал плечами.

– У мистера Уинтерборна выдался довольно трудный день, – объяснила Кэтлин. – Его лихорадит, а от настойки опиума его мутит. Конечно, это противоречит всем правилам приличия, но Хелен сама вызвалась ему помочь.

– Очень мило с её стороны, – сказал Девон. – И с вашей, что разрешили.

– Миссис Чёрч сказала мне, что мистер Уинтерборн больше не огрызается и не рычит на окружающих, – вмешалась Пандора. – Он лежит, обложенный подушками и пьёт чай из орхидей. А Хелен уже несколько часов болтает как сорока.

Кассандра выглядела изумлённой.

– Хелен болтает в течение нескольких часов? Не могу в такое поверить.

– Никогда бы не подумала, что ей есть о чём рассказывать, – согласилась Пандора.

– Возможно, это потому, что ей едва ли удаётся вставить слово, – мягко заметил Уэст.

Мгновение спустя, в него полетели кусочки сахара.

– Девочки! – возмущённо воскликнула Кэтлин. – Прекратите немедленно! Уэст, а ты не смей поощрять их своими смешками.

Она угрожающе глянула в сторону Девона, который отчаянно пытался подавить улыбку.

– И вы тоже, – строго сказала она.

– Не буду, – пообещал он, морщась и уныло размышляя о том, что человек сказавший, что смех лучшее лекарство никогда не ломал рёбер.

Кэтлин сочла чудом, что семье удалось принять более-менее достойный вид к тому времени, когда начали прибывать арендаторы и горожане.

Пока они приветствовали вереницу гостей, Девон вёл себя уверенно и любезно, без малейшего намёка на высокомерие. Он старался быть обаятельным, с некой самоиронией принимая похвалу и восторженные комментарии. Чистеньких и хорошо одетых детей выводили вперёд, мальчики отдавали поклон, девочки приседали в реверансе, Девон же кланялся в ответ, не выдавая и признака боли, которую должно быть испытывал.

Однако через полтора часа Кэтлин заметила, что на его лице появились едва заметные напряжённые морщинки.

«Пора заканчивать», – подумала она. Уэст и девочки смогут поприветствовать оставшихся гостей самостоятельно.

Но прежде, чем она успела отвести Девона в сторону, к ним подошла пара с розовощёкой маленькой девочкой, чьи светлые волосы были переплетены лентами.

– Будьте добры, милорд, подержите её на руках? – с надеждой попросила молодая мать. – На удачу?

Очевидно, она не знала о травмах, которые получил Девон во время крушения поезда.

– О, пожалуйста, давайте я её подержу! – воскликнула Кэтлин, не дав ему ответить. Она потянулась к ангелочку, чувствуя себя немного неловко оттого, что не имела опыта общения с маленькими детьми. Но малышка удовлетворённо расслабилась в её объятиях и уставилась на неё круглыми, как пуговицы, глазами. Кэтлин улыбнулась, глядя на малышку, восхищаясь нежностью её кожи и идеальной формой ротика, похожего на бутон розы.

Повернувшись к Девону, она приподняла ребёнка и предложила:

– Поцелуй на удачу?

Он без колебаний подчинился, и, наклонившись, запечатлел поцелуй на головке младенца.

Однако, когда он выпрямлялся, его взгляд переместился на лицо Кэтлин, и на долю секунды его глаза стали похожи на две сверкающие голубые льдинки. Он ловко скрыл их выражение, но она успела его заметить. Кэтлин догадалась, что её вид с ребёнком на руках открыл дверь к неким эмоциям, с которыми он не хотел сталкиваться.

Заставив себя улыбнуться, она отдала ребёнка гордой матери и воскликнула:

– Какая красивая маленькая девочка. Просто ангел!

К счастью, в потоке прибывающих гостей наступило затишье, чем Кэтлин сразу же воспользовалась. Подхватив Девона под руку, она тихо проговорила:

– Пойдём.

Не говоря ни слова, он последовал за ней, и вздохнул от облегчения, когда они направились через главный холл.

Кэтлин намеревалась найти для них тихое местечко, где можно было бы спокойно присесть, но Девон удивил её, затащив в укромный уголок под лестницей, который скрывали от посторонних глаз массивные ветви рождественской ели.

– Что ты делаешь? – спросила она в замешательстве.

В его глазах заплясали огоньки сотен крошечных свечей.

– У меня для тебя подарок.

– О, но... семья будет обмениваться ими завтра утром, – смущённо ответила она.

– К сожалению, подарки, которые я вёз из Лондона, утрачены в результате несчастного случая. – Сунув руку в карман пиджака, он добавил: – Этот единственный, который мне удалось сохранить. И лучше я подарю тебе его наедине, потому что для других у меня ничего нет.

Кэтлин нерешительно потянулась к предмету на его ладони.

Это была маленькая изящная чёрная камея в жемчужной оправе. Наездница на коне.

– Афина, – сказал Девон. – Согласно мифу, она придумала уздечку, и первая в мире приручила лошадь.

Кэтлин с удивлением посмотрела на подарок. Сначала шаль... теперь это. Очень личные, красивые, хорошо подобранные вещи. Никто не разбирался в её предпочтениях настолько точно.

Будь он проклят.

– Очень мило, – неуверенно пролепетала она. – Спасибо.

Сквозь пелену навернувшихся слёз, Кэтлин заметила его усмешку.

Расстегнув маленькую булавку, она попыталась прикрепить брошь по центру воротничка платья.

– Так ровно?

– Не совсем.

Поправляя украшение, он задел костяшками пальцев её шею.

– Я ещё не видел тебя верхом на лошади, – сказал он. – Уэст утверждает, что искусней наездницы не найти.

– Он преувеличивает.

– Сомневаюсь. – Он убрал руки от воротничка. – Счастливого Рождества, – пробормотал он и наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на её лбу.

Когда Девон отстранился, Кэтлин отступила назад, чтобы создать между ними необходимую дистанцию. Её каблук наступил на что-то твёрдое… и живое, раздался резкий возмущённый визг, сильно её перепугав.

– О! – Кэтлин инстинктивно подалась вперёд, столкнувшись с Девоном. Он машинально её обнял, издав болезненный вздох. – О, мне очень жаль... Что, во имя господа... – Она обернулась, чтобы посмотреть назад, и осеклась при виде Гамлета, который забрался под рождественскую ёлку, в поисках конфет, выпавших из бумажных кульков, когда их снимали с ветвей. Поросёнок шумно сопел, зарывшись носом в складки коврика под елью, и бродил среди разбросанных подарков, завёрнутых в разноцветную бумагу. Обнаружив лакомый кусочек, он удовлетворённо хрюкнул.

Кэтлин покачала головой, вцепившись в Девона, они оба тряслись от смеха.

– Я сделала тебе больно? – спросила она, слегка коснувшись рукой его жилета.

Он провёл улыбающимися губами по её виску.

– Конечно, нет, пушинка.

Момент был восхитительным. Они стояли в лучах рассеянного света, в воздухе витал хвойный аромат, и их непреодолимо влекло друг к другу. Все гости перешли в гостиную и в холле воцарилась тишина

Голова Девона опустилась, и он поцеловал её в шею.

– Я хочу, чтобы ты снова оказалась в моей постели, – прошептал он. Двигаясь вдоль шеи, он отыскал чувствительное местечко и погладил кончиком языка пульсирующую жилку, Кэтлин вздрогнула и выгнулась. Её тело мгновенно отреагировало на его близость, возбуждение вспыхнуло молниеносно, восторг жарким пламенем опалил низ живота. Как легко можно было бы позволить ему получить желанное. Отдаться удовольствию, которое он мог ей доставить, и жить настоящим.

А потом однажды... всё закончится, и это её уничтожит.

С трудом отстранившись, она посмотрела на него глазами полными одновременно грусти и решимости.

– Я не могу завести с тобой роман.

Выражение лица Девона тут же стало отчуждённым.

– Ты хочешь большего?

– Нет, – с чувством ответила она. – Я не могу представить себе отношений с тобой, которые бы не закончились страданиями.

Её слова пронзили его беспристрастность как стрелы со стальным наконечником.

– Тебе нужны рекомендации? – спросил он тоном, от которого веяло холодом. – Подтверждающие, что я достаточно хорош в постели?

– Конечно, нет, – коротко ответила она. – Не становись циничным.

Его взгляд пронзил её огнём, проснувшимся в глубине синевы его глаз.

– Тогда почему ты меня отвергаешь? И зачем отказываешь себе в желанном? Ты была замужем, никто не ожидает, что ты девственница. Никому не навредит, если мы с тобой разделим удовольствие.

– В конечном итоге, это навредит мне.

Разозлившись, он уставился на неё в недоумении.

– Почему?

– Потому что я знаю себя, – сказала она. – И знаю тебя достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, ты никогда намеренно не причинишь вред женщине. Но для меня ты опасен. И чем больше ты пытаешься убедить меня в обратном, тем более очевидным это становится.

Хелен провела три дня в комнате Риса Уинтерборна, непрерывно о чём-то болтая, пока он по большей части молчал, мучаясь лихорадкой. Она смертельно устала от звука собственного голоса, и высказалась по этому поводу в конце второго дня.

– Я не устал, – коротко ответил он. – Продолжай говорить.

Перелом ноги, лихорадка и вынужденный постельный режим сделали Уинтерборна угрюмым и вспыльчивым. Казалось, что всякий раз, когда Хелен не было рядом, он срывался на любом, кто находился поблизости, даже накричал на горничную, которая пришла утром убраться и разжечь камин.

Пересказав ему все забавные случаи из детства, историю семьи Рэвенел и описав всех её учителей, любимых питомцев и маршруты самых живописных прогулок по Приорату Эверсби, Хелен отправилась на поиски свежей прессы. Она уже попыталась заинтересовать Уинтерборна романом Диккенса, который он категорично отверг, не проявив никакого интереса ни к художественной литературе, ни к поэзии. После этого Хелен предложила в качестве альтернативы – газету, которая оказалась вполне приемлемым вариантом. По сути, он заставил её прочитать каждое слово, включая объявления.

– Я поражена, что ты вообще готова ему читать, – сказала Кэтлин, когда Хелен позже ей об этом рассказала. – На твоём месте, я бы так не суетилась вокруг него.

Хелен посмотрела на неё с лёгким удивлением. Они находились в оранжерее, где Кэтлин помогала ей с очень кропотливой работой по опылению цветков ванили.

– Такое чувство, что тебе не нравится мистер Уинтерборн.

– Он перепугал всех горничных, осыпал проклятиями миссис Чёрч, оскорбил Симса, и со мной вёл себя достаточно несдержанно, – сказала Кэтлин. – Я начинаю думать, что единственный во всём доме, кого он не обидел, это поросёнок, и то только потому, что Гамлет ещё не заходил в его комнату.

– У него был жар, – возразила Хелен.

– Ты должна, по крайней мере, согласиться, что он сварливый и требовательный тип.

Борясь с улыбкой, Хелен признала:

– Возможно, немного требовательный.

Кэтлин рассмеялась.

– Никогда ещё я не была так впечатлена твоей способностью справляться с трудными людьми.

Хелен раскрыла бледно-жёлтый цветок, обнажив тычинку с пыльцой.

– Жизнь вместе с Рэвенелами поспособствовала этому умению в полной мере.

При помощи зубочистки она собрала крупинки пыльцы и перенесла их на нектар, спрятанный под крошечным карманом в рыльце. После многолетней практики её руки очень искусно справлялись с задачей.

Закончив со своим цветком, Кэтлин озадаченно посмотрела на золовку.

– Меня всегда интересовало, почему только у тебя нет взрывного темперамента Рэвенелов. Я никогда не видела тебя в гневе.

– Я вполне способна разозлиться, – усмехнувшись, заверила её Хелен.

– Разозлится, но не впасть в ярость, кричать и разбрасывать вещи, и выкрикивать скверные замечания, о которых потом пожалеешь.

Хелен сосредоточенно занялась веткой ванили.

– Возможно, я поздний цветок. И проявлю свой нрав позже, – ответила она.

– Боже, надеюсь, нет. Если так случится, мы лишимся последнего доброго и спокойного человека, который в состоянии успокоить дикого зверя, вроде мистера Уинтерборна.

Хелен мимолётно ей улыбнулась.

– Он не дикий. Мужчине с деятельной натурой очень сложно оставаться в постели и ничего не делать.

– Однако ему лучше?

– Несомненно. И сегодня приедет окулист, который проверит его зрение. – Хелен сделала паузу, раскрывая другой цветок. – Я думаю, что настроение мистера Уинтерборна улучшится во сто крат, когда к нему вернётся зрение.

– А что, если нет?

– Я молюсь, чтобы вернулось. – Обдумывая вопрос, Хелен выглядела обеспокоенной. – Я думаю... он не сможет примириться с любой своей слабостью.

Кэтлин грустно на неё посмотрела.

– Бывают в жизни моменты, когда нам приходится мириться с невыносимыми вещами.

Опылив последний цветок, Хелен и Кэтлин вернулись в дом и обнаружили, что окулист, доктор Янцер уже прибыл. Он как раз осматривал глаза мистера Уинтерборна в присутствии доктора Уикса и Девона. Несмотря на несколько бесстыдных попыток подслушать, никто не смог разобрать слов, доносившихся из-за закрытой двери.

– Число окулистов в Англии, уровня доктора Янцера, – сказал Уэст, пока он и остальные члены семьи ждали в гостиной наверху, – можно пересчитать по пальцам одной руки. Он знает, как использовать офтальмоскоп, приспособление, которое отражает свет и позволяет заглянуть внутрь глаза.

– Прямо в зрачок? – удивлённо спросила Кассандра. – Что же можно там увидеть?

– Полагаю, нервы и кровеносные сосуды.

Покинувшая несколько минут назад комнату Пандора, снова появилась на пороге и театрально заявила:

– Мистер Уинтерборн может видеть!

С грохочущем сердцем в груди Хелен быстро выдохнула.

– Откуда ты знаешь, дорогая? – спокойно спросила она.

– Я слышала, как он читает таблицу для проверки зрения.

Кэтлин с упрёком посмотрела на Пандору.

– Я просила тебя не подслушивать у двери.

– А я и не подслушивала у двери. – Пандора подняла пустой стакан. – Я зашла в соседнюю комнату и приложила его к стене. Если поднести ухо достаточно близко, можно разобрать слова.

– Я тоже хочу попробовать! – воскликнула Кассандра.

– Ни в коем случае, – возразила Кэтлин, жестом приглашая Пандору пройти в комнату и присесть. – Мистер Уинтерборн имеет полное право на уединение. Совсем скоро мы узнаем, восстановилось ли его зрение.

– Восстановилось, – самодовольно ответила Пандора.

– Ты уверена? – не удержалась от вопроса Хелен.

В ответ сестра утвердительно кивнула.

Как истинная леди Хелен даже не пошевелилась, но внутри испытала настоящее облегчение и вознесла к небесам молчаливую молитву.

– Слава богу, – услышала она тихие слова Уэста, который развалился рядом с ней на диванчике.

Пока остальные продолжали беседовать, Хелен спросила Уэста:

– Ты не был уверен, что к мистеру Уинтерборну вернётся зрение?

– Я надеялся, что оно восстановится, но всегда остаётся вероятность того, что могут возникнуть непредвиденные трудности. Мне бы не хотелось, чтобы нечто подобное случилось с Уинтерборном. Он не из тех, кто терпеливо и благородно переносит тяжёлые удары судьбы.

Хелен начинала догадываться, что раздражительность Уинтерборна была вызвана не только вынужденным заключением в комнате.

– Я представляла себе, что человек, владеющий универмагом, будет обаятельным и располагающим к себе людей.

Уэст усмехнулся.

– Он может быть и таким. Но в моменты, когда Уинтерборн становится обаятельным и располагающим к себе людей, он наиболее опасен. Никогда не доверяй ему, когда он милый.

Глаза Хелен округлились от удивления.

– Я думала, он твой друг.

– Так и есть. Но не строй иллюзий насчёт Уинтерборна. Он не похож на знакомых тебе мужчин или на тех, с кем бы родители познакомили тебя в благородном обществе.

– Мои родители, – сказала Хелен, – не имели намерения знакомить меня с кем-нибудь в обществе.

Глядя на неё очень внимательно, Уэст спросил:

– И почему же, интересно знать? – Она молчала, сожалея о сказанном. – Мне всегда казалось странным, – заметил кузен, – что ты вынуждена жить как монахиня в монастыре. Почему твой брат не взял тебя с собой в Лондон во время сезона, пока ухаживал за Кэтлин?

Она прямо встретила его взгляд.

– Город не представлял для меня никакого интереса. Здесь я чувствовала себя намного счастливее.

Уэст взял её руку и легонько сжал.

– Маленький друг... позволь дать тебе совет, который, возможно, поможет в будущем, когда ты выйдешь в свет. Когда врёшь, не тереби ничего руками, держи их спокойно и расслаблено у себя на коленях.

– Я не... - Хелен резко осеклась. Глубоко вздохнув, она заговорила спокойнее: – Я хотела поехать, но Тео думал, что я ещё не готова.

– Уже лучше. – Усмехнулся Уэст. – Всё ещё ложь... но лучше.

Хелен была избавлена от необходимости отвечать, потому что в дверном проёме появился Девон. Улыбаясь, он обратился ко всем сразу:

– По словам доктора Янцера, глаза Уинтерборна зажили. Зрение полностью восстановилось. – Его прервали радостные восклицания домочадцев. – Уинтерборн устал после осмотра. Позже все желающие смогут навестить его по одному. Так будет лучше, чем идти к нему всем сразу и глазеть, как будто он гиббон в Бристольском зоопарке.

Глава 23

Когда зрение восстановилось, и лихорадка прошла, Рис почувствовал, что практически пришёл в себя. В нём бушевал подъём энергии, в голове роились мысли об универмаге. Ему требовалось связаться со своими управляющими, с пресс-секретарём, с личным секретарём, с поставщиками и производителями. Хотя на короткий промежуток времени он доверял своему персоналу управление делами, но, если его не будет на месте, чтобы контролировать процесс, скоро они начнут работать спустя рукава. В универмаге только что открылся книжный отдел. Как прошли первые две недели продаж? Расширенный и реконструированный буфет откроют через месяц. Укладываются ли плотники и техники в график?

Поглаживая подбородок, Рис обнаружил, что он колючий как ёж. Недовольный этим фактом, он позвонил в колокольчик у своей постели. После того как прошло около получаса, и никто не пришёл, Рис снова потянулся к звонку, когда вдруг появился седой, пожилой мужчина. Невысокий, дородный малый, одетый в простой чёрный пиджак с длинными фалдами и тёмно-серые брюки. Его обычное, ничем не примечательное лицо напоминало неравномерно поднявшееся тесто, нос немного смахивал на луковицу, но тёмные, как смородины, глаза под белоснежными бровями, были мудрыми и добрыми. Представившись как Куинси, камердинер спросил, чем он может быть полезен.

– Мне нужно помыться и побриться, – сказал Рис. Поддавшись довольно редкому для себя минутному приступу самокритичности, он добавил: – Очевидно, задача окажется не из лёгких.

Камердинер не улыбнулся, только любезно ответил:

– Вовсе нет, сэр.

Куинси вышел, чтобы сделать приготовления, и вскоре вернулся с подносом, на котором лежали бритвенные принадлежности, ножницы, блестящие стальные инструменты и стеклянные флаконы с различными жидкостями. По указанию камердинера лакей принёс большую стопку полотенец и два больших ведра с горячей водой и таз.

Очевидно, помимо простых водных процедур и бритья, камердинер намеревался полностью привести его в порядок. Рис взглянул на груду предметов с долей скептицизма. У него не было личного камердинера, он всегда считал это блажью, присущей лишь представителям высшего общества, не говоря уже о вторжении в личную жизнь. Обычно он сам брился, сам подрезал себе ногти, мылся обычным мылом, чистил зубы и дважды в месяц ходил в парикмахерскую в Мэйфэре. Вот, пожалуй, и весь марафет.

Камердинер приступил к работе, в первую очередь, занявшись волосами. Он обернул полотенце вокруг его шеи и плеч, смочив непокорные локоны.

– Есть ли у вас предпочтения по длине и стилю, сэр?

– Делайте, как считаете нужным, – ответил Рис.

Надев очки, Куинси начал подстригать волосы Риса, орудуя ножницами со спокойной уверенностью. Охотно отвечая на вопросы, он рассказал, что служил в качестве камердинера у покойного графа Трени и у графа до него, проработав в семье Рэвенел в общей сложности тридцать пять лет. Теперь, когда нынешний граф привёз своего собственного камердинера, Куинси был разжалован до слуги, который должен помогать либо приезжающим гостям, либо младшему дворецкому с полировкой серебра, либо экономке со штопкой.

– Вы умеете шить? – спросил Рис.

– Конечно, сэр. Содержать одежду хозяина в идеальном состоянии, без потёртых швов или оторванных пуговиц является неотъемлемой обязанностью камердинера. В случае необходимости, он должен уметь немедленно всё исправить.

В течение следующих двух часов, пожилой мужчина вымыл волосы Риса и слегка пригладил их с помощью помады, распарил лицо горячими полотенцами, побрил его и обработал руки и ноги различными инструментами. Наконец, Куинси поднял зеркало, и Рис с лёгким удивлением оглядел своё отражение. Волосы стали короче и хорошо лежали, подбородок гладок, как яичная скорлупа. Его руки никогда не выглядели настолько чистым, а ногти отполированными до тусклого блеска.

– Вы удовлетворены, сэр? – спросил Куинси.

– Вполне.

Куинси продолжил убирать инструменты, пока Рис наблюдал за ним, задумчиво хмурясь. Похоже, что он был не прав относительно камердинеров. Неудивительно, что Девон Рэвенел и ему подобные всегда выглядели так безупречно и элегантно.

Куинси помог ему надеть свежую рубашку, позаимствованную у Уэста, и халат из стёганного чёрного бархата с шёлковым воротником и, отделанным шёлком, поясом. Обе вещи выглядели изысканней любой одежды Риса.

– Вы думаете, что простолюдин может посметь одеться как аристократ? – спросил Рис, пока Куинси одёргивал подол халата, покрывая им его ноги.

– Я считаю, что каждый человек должен одеваться настолько хорошо, насколько может себе позволить.

Рис прищурился.

– Считаете, люди вправе судить человека по одежде?

– Не мне решать, вправе ли они, сэр. Факт в том, что люди это делают.

Никакой другой ответ не смог бы порадовать Риса больше. Он разделял подобное прагматичное мышление и доверял ему.

Он собирался нанять Куинси, чего бы это ни стоило. Никто не подойдёт лучше: Рису нужен был человек в возрасте и с опытом, знакомый с замысловатыми аристократическими правилами этикета и моды. Куинси, бывший камердинер двух графов, сделает всё, чтобы Рис не выглядел глупо в глазах общества.

– Каков ваш годовой доход? – спросил Рис.

Вопрос явно застиг камердинера врасплох.

– Сэр?

– Тридцать фунтов, я думаю, – прочитав выражение его лица, Рис решил, что цифра была немного завышена. – Я стану платить вам сорок, – сказал он хладнокровно, – если согласитесь служить мне в качестве камердинера в Лондоне. Мне нужны ваши советы и опыт. Я требовательный работодатель, но справедливый, буду хорошо вам платить, и у вас появится возможность для повышения.

Выигрывая время, Куинси снял очки, протёр линзы и поместил их в карман пиджака. Затем откашлялся.

– В моём возрасте, – сказал он, – человек обычно не думает о том, чтобы изменить образ жизни и переехать в незнакомое место.

– У вас здесь жена? Семья?

После краткого, но многозначительного колебания, камердинер ответил:

– Нет, сэр. Однако у меня есть друзья в Гэмпшире.

– Вы сможете завести новых в Лондоне, – сказал Рис.

– Могу я спросить, сэр, вы живёте в частном доме?

– Да, рядом с моим универмагом, в отдельном, но связном с ним здании. Я владею всей недвижимостью на Корк-стрит и конюшнями позади, недавно купил квартал на улице Клиффорд, который расположен на перекрёстке с верхней частью Сэвил-роу. Мои слуги работают шесть дней в неделю и получают отпуск в праздники. Как и все мои сотрудники, вы сможете воспользоваться услугами частного врача и стоматолога. Будете бесплатно питаться в столовой для персонала, и вам дадут скидку на всё, что вы захотите купить в моём универмаге. – Рис помолчал, чуя нерешительность так же остро, как гончая лису на охоте. – Соглашайтесь, старина, – тихо сказал он. – Вы здесь прозябаете. Зачем тратить оставшиеся годы, загнивая в деревне, когда вы могли бы быть полезны у меня? Внутри вас скрыт богатый потенциал, и вы не слишком стары для лондонских развлечений. – Видя неуверенность Куинси, Рис выдвинул решающий аргумент: – Сорок пять в год. Это моё последнее предложение.

Камердинер с трудом сглотнул, размышляя над предложением.

– Когда мне приступать? – спросил он.

Рис улыбнулся.

– Сегодня.

Новость быстро разлетелась по дому. К тому времени, когда Девон позже вечером пришёл навестить Риса, он уже знал о новой должности Куинси.

– Похоже, ты начал переманивать моих слуг, – сухо заметил Девон.

– Ты против? – Рис поднёс бокал вина к губам. Он только что закончил ужин, сервированный на подносе, и был неспокоен и раздражителен. Приобретение камердинера дало ему чувство удовлетворения всего на несколько минут. Теперь он жаждал принимать решения, выполнять задачи, снова взять в руки бразды правления. Ему казалось, что он застрял в этой маленькой спальне навсегда.

– Ты, должно быть, шутишь, – сказал Девон. – У меня чёртова туча слуг. Найми ещё десяток, и я станцую джигу от радости.

– По крайней мере, хоть один из нас может танцевать, – пробормотал Рис.

– Ты не мог танцевать и до того, как сломал ногу.

Рис неохотно усмехнулся. Девон был одним из немногих в мире людей, кто не боялся над ним подшучивать.

– Ты не пожалеешь, что нанял Куинси, – продолжил Девон. – Он крепкий старик.

Усевшись в кресло у кровати, он вытянул и скрестил ноги.

– Как ты? – спросил Рис, заметив, что друг двигается с нехарактерной для него осторожностью.

– Благодарен, что жив. – Рис никогда не видел Девона более расслабленным и довольным. – Поразмыслив, я понял, что не могу скончаться как минимум ещё лет сорок: в Приорате Эверсби слишком много работы.

Рис вздохнул, его мысли опять вернулись к универмагу.

– Я сойду с ума, Трени. Я должен как можно скорее вернуться в Лондон.

– Доктор Уикс сказал, что через три недели ты можешь начать ходить на костылях.

– Я должен начать через две.

– Понимаю, – сказал Девон.

– Если у тебя нет возражений, я хочу, чтобы кто-нибудь из моих подчинённых приехал с визитом на день. Мне нужно выяснить, что происходило в моё отсутствие.

– Конечно. Скажи, чем я могу помочь.

Рис был благодарен Девону, как никогда в своей жизни. Но быть обязанным ему очень не нравилось.

– Ты помог более чем достаточно, когда спас мою шею. Теперь я хочу отплатить.

– Мы будем квиты, если ты продолжишь давать мне советы по поводу сдачи в аренду земель под железную дорогу Северина.

– Я сделаю больше, если ты позволишь мне взглянуть на финансовые документы поместья и расчёты дохода от аренды. Английское сельское хозяйство плохое вложение денег. Тебе нужен доход от других источников помимо фермерства.

– Уэст вносит изменения, которые повысят годовую доходность, по крайней мере, вполовину.

– Это хорошее начало. Если повезёт, то, в конечном счёте, поместье окупит само себя. Но ты никогда не получишь прибыли. Этого можно добиться только инвестируя во что-то другое, кроме земли, например, в производство или городскую недвижимость.

– Проблема заключается в отсутствии капитала.

– Вовсе не обязательно.

Девон заинтересовано на него уставился. Но прежде, чем он успел пояснить, взгляд Риса случайно поймал изящную тёмную фигуру, проходившую мимо дверного проёма. Лишь мимолётное видение, но и его было достаточно, чтобы Риса охватило знакомое ощущение.

– Вы, – сказал он, повысив голос, – тот, кто только что прошёл мимо двери. Зайдите.

В повисшей тишине на пороге появилась молодая женщина. У неё были изящные заострённые черты лица и серебристо-голубые широко посаженные глаза округлой формы. Она стояла в лучах света от лампы, а её белая кожа и светлые волосы, казалось, излучали собственное сияние, эффект, который он видел на картинах с изображением ангелов Ветхого Завета.

«В этом есть зерно» – всегда говорил отец Риса, когда хотел описать что-то прекрасное, изысканное и совершенное, наивысшего качества. О, в этой женщине определённо присутствовало зерно. Она была лишь среднего роста, но из-за чрезвычайной стройности, казалась выше. Под платьем с высоким воротом вырисовывалась высокая округлая грудь, и на один приятный, сбивающий с толку момент, Рис вспомнил, как его голова покоилась на ней, пока леди Хелен поила его чаем с орхидеями.

– Скажите что-нибудь, – приказал он хрипло.

Её робкая улыбка озарила комнату сиянием.

– Я рада видеть, что вам лучше, мистер Уинтерборн.

Голос Хелен.

Она была прекрасней звёзд и также недосягаема. Рис уставился на неё, с горечью вспоминая дам из высшего общества, которые с презрением смотрели на него, когда он работал посыльным в магазине, как они придерживали юбки, когда он проходил рядом с ними на улице, будто пытались обойти грязную бродячую собаку.

– Могу ли я что-нибудь для вас сделать? – спросила она.

Рис покачал головой, всё ещё не в силах оторвать от неё взгляд.

– Я всего лишь хотел сопоставить лицо и голос.

– Возможно, на следующей неделе, – предложил Девон, обращаясь к Хелен, – ты сыграешь на пианино для Уинтерборна, когда он сможет сидеть в гостиной.

Она улыбнулась.

– Конечно, если мистер Уинтерборн не возражает против посредственного развлечения.

Девон бросил взгляд на Риса.

– Не обманывайся ложной скромностью, – сказал он. – Леди Хелен потрясающе талантливая пианистка.

– Это не ложная скромность, – протестуя, засмеялась Хелен. – По правде говоря, у меня небольшой талант. Я всего лишь провела много часов, практикуясь.

Рис посмотрел на её бледные руки, вспомнив, как она легко втирала бальзам в его губы кончиком пальца. Это был один из самых эротичных моментов в его жизни. Для человека, который безудержно потворствовал своим плотским аппетитам, это уже о чём-то говорило.

– Упорный труд зачастую даёт лучшие результаты, чем талант, – сказал он в ответ на её комментарий.

Хелен покраснела и опустила взгляд.

– Тогда, доброго вечера. Я оставлю вас, продолжайте беседу.

Рис не ответил, только поднял бокал и сделал большой глоток, следя за каждым её движением, пока она не покинула комнату.

Девон откинулась назад и, переплетя пальцы, сложил их на животе.

– Леди Хелен образованная молодая женщина. Она получила знания в области истории, литературы и искусства, свободно владеет французским языком. Она знает, как управлять слугами и вести хозяйство так, как это принято в высшем обществе. По окончанию траура, я собираюсь отвезти её в Лондон вместе с близнецами на их первый сезон.

– Вне всякого сомнения, она получит множество великолепных предложений, – с горечью заметил Рис.

Девон покачал головой.

– В лучшем случае – несколько приемлемых. Ни одно из них не будет ни великолепным, ни даже соответствующим девушке её положения. – В ответ на озадаченный взгляд Риса, он объяснил: – Покойный граф не обеспечил её приданым.

– Жаль. – Если Девон собирался попытаться занять у него денег, чтобы увеличить шансы леди Хелен выйти замуж за пэра, Рис пошлёт его куда подальше. – Какое отношение это имеет ко мне?

– Никакого, если она тебе не нравится. – Наблюдая за озадаченным выражением, появившемся на лице Риса, Девон покачал головой и раздражённо рассмеялся. – Чёрт возьми, Уинтерборн, не будь дураком. Я пытаюсь указать на некую возможность, если ты питаешь интерес к леди Хелен.

Рис ошеломлённо молчал.

Девон подбирал слова с явной осторожностью:

– На первый взгляд, это не самый очевидный союз.

Союз? Брачный союз? Этот мерзавец явно не понимал, что предлагает. Всё же... Рис чувствовал, как всем своим существом цепляется за эту идею.

– Однако, – продолжил Девон, – обе стороны получат преимущества. Хелен обретёт безопасную и спокойную жизнь. У неё появится свой дом. Что касается тебя, ты обзаведёшься женой благородных кровей, чьё знатное происхождение откроет для тебя многие двери, которые закрыты сейчас. – После небольшой паузы он небрежно добавил: – Как дочь графа, она сохранит титул, даже когда станет твоей женой. Леди Хелен Уинтерборн.

Девон был достаточно хитёр, чтобы понять, как значение этой фразы повлияет на Риса. Леди Хелен Уинтерборн... да, Рису чертовски это нравилось. Он никогда не мечтал жениться на респектабельной женщине, тем более на дочери пэра.

Но он не подходил ей. Он был валлийцем с грубым акцентом, обладал плебейским происхождением и частенько сквернословил. Был обыкновенным торгашом. Независимо от того, как он одевался или усовершенствовал свои манеры, Рис оставался грубым и амбициозным по своей натуре. При виде них люди будут перешёптываться. Они сойдутся во мнении, что брак с ним её принизил. Хелен станет объектом жалости и, возможно, презрения.

Она в тайне возненавидит его за это.

Рису было плевать.

У него, конечно, не возникало иллюзий, что Девон предлагал ему руку леди Хелен без условий. Цена окажется немалой: Рэвенелы отчаянно нуждались в деньгах. Но Хелен этого стоила. Он обладал даже большим состоянием, чем предполагали люди. Рис мог бы купить маленькую страну, если бы захотел.

– Ты уже обсудил это с леди Хелен? – спросил он. – Поэтому она разыгрывала из себя Флоренс Найтингейл^22, пока у меня был жар? Чтобы смягчить и склонить меня к заключению сделки?

– Едва ли, – фыркнул Девон. – Хелен выше таких манипуляций. Она помогала тебе, потому что у неё сострадательная натура. Нет, она не подозревает, что я подумывал устроить для неё замужество.

Рис решил быть откровенным:

– Почему ты думаешь, что она захочет выйти замуж за такого как я?

Девон ответил прямо:

– У неё не так много вариантов на данный момент. Нет такого занятия, подходящего для женщины из высшего общества, которые обеспечило бы ей достойную жизнь, и она никогда не опустилась бы до проституции. Кроме того, совесть Хелен не позволит ей стать обузой, а это означает, что ей придётся согласиться на брак. Без приданого, она либо будет вынуждена выйти замуж за немощного старого маразматика, у которого не стоит член или за чьего-нибудь нездорового четвёртого сына. Либо... ей придётся выйти замуж за человека неравного ей по положению. – Девон пожал плечами и дружелюбно улыбнулся, словно ему выпала выигрышная комбинация карт. – Ты, конечно, ничем не обязан, я всегда могу представить её Северину.

Рис был слишком опытным переговорщиком, чтобы показать свою реакцию, хотя одна эта идея наполняла его негодованием. Оставаясь внешне спокойным, он пробормотал:

– Возможно, тебе и стоит так поступить. Северин согласился бы не задумывая. В то время как мне, вероятно, лучше бы жениться на женщине, которую я заслуживаю. – Рис сделал паузу, разглядывая бокал, поворачивая его так, что одна последняя крошечная красная капля скатилась по внутренней стороне. – Однако, – продолжил он, – я всегда хочу большего, чем заслуживаю.

Все его амбиции и решимость сошлись в одном желании... жениться на леди Хелен Рэвенел. Она родит ему детей, красивых детей голубых кровей. Он проследит, чтобы они росли и воспитывались в роскоши, и положит весь мир к их ногам.

Когда-нибудь, ей-богу, люди будут умолять породниться с Уинтерборнами.

Глава 24

Через неделю после крушения поезда здоровье Девона всё ещё не позволяло ему отправиться на обычную верховую прогулку. Он привык начинать день с физических нагрузок, и пешей прогулки ему было мало. Из-за вынужденного бездействия он стал ещё более раздражительным и, что ещё хуже, испытывал постоянное возбуждение, как похотливый кабель, и не имел возможности разобраться ни с одной из этих проблем. Он всё ещё был озадачен отказом Кэтлин даже просто рассмотреть вероятность любовной с ним связи.

«Ты опасен для меня...» Это утверждение сбивало с толку и приводило в бешенство. Девон бы никогда не причинил ей вреда. Как она вообще могла такое подумать?

«Леди Бервик дала ей слишком правильное воспитание, что привело к излишней добродетельности», – решил он. Очевидно, Кэтлин требовалось время, чтобы привыкнуть к тому, что она больше не связана теми правилами, которым всегда так строго следовала.

Со своей стороны, Девон знал, что ему придётся завоевать её доверие.

Или соблазнить.

Неважно в какой последовательности.

Он быстро шагал по сельской тропинке, которая тянулась через лес мимо развалин средневекового амбара. День был влажным и промозглым, но оживлённая прогулка не давала ему замёрзнуть. Заметив низко летящего полевого луня^23, Девон остановился, чтобы понаблюдать за тем, как он охотится. Птица парила в воздухе, высматривая добычу, в утреннем свете серо-белое оперение делало её похожей на призрака. Вдалеке стайка юрков трепетала на фоне неба.

Продолжая идти по тропинке, Девон понял, что привязался к имению. Пожизненная ответственность за его сохранение и восстановление дома больше не казалась наказанием. Она взывала к глубокому инстинкту предков.

Если бы только несколько последних поколений Рэвенелов не были такими недальновидными дураками. По меньшей мере, две дюжины комнат в Приорате Эверсби стали непригодными для жилья. Вода пропитала стены, и они покрылись плесенью, лепнина и мебель изрядно пострадали. Необходимо срочно начинать реставрационные работы, пока ещё возможно что-то спасти.

Он отчаянно нуждался в крупной сумме денег. Девон с удовольствием бы продал Рэвенел-Хаус в Лондоне и вложил деньги в развитие Приората Эверсби, но потенциальные кредиторы или партнёры сочтут этот поступок слабостью. Возможно, стоило рискнуть и продать землю в Норфолке? Это привлечёт намного меньше внимания. Но доходы будут весьма скромными, и он уже предвосхищал стенания Кэтлин и Уэста по поводу выселения арендаторов с норфолкской земли.

Когда Девон вспомнил, что совсем недавно все его проблемы сводились к тому, что кухарка принесла слабый чай или, что конь нуждается в смене подков, на его губах заиграла ироничная улыбка.

Погрузившись в угрюмые размышления, он направился обратно к Приорату Эверсби, чей причудливый силуэт крыши вырисовывался на фоне декабрьского неба. Глядя на множество ажурных парапетов, сводчатых арок и тонких дымоходов с декоративными крестоцветами, он мрачно задался вопросом, какие части здания обрушатся первыми. Девон прошёл вдоль хозяйственных построек и приблизился к ряду загонов, находившихся позади конюшен. Возле ограды самого большого загона

стоял мальчик-конюх, и наблюдал за маленьким стройным наездником верхом на коне.

Кэтлин и Асад.

От любопытства пульс Девона участился. Он присоединился к мальчику у загона и опёрся локтями о верхнюю перекладину забора.

– Милорд, – проговорил парень, поспешно стягивая с головы кепку и почтительно кивая.

Девон кивнул ему в ответ, пристально наблюдая за тем, как Кэтлин объезжает золотистого арабского скакуна в дальней части загона.

На ней были надеты жакет для верховой езды строгого покроя, маленькая шляпка с узкой тульей, на ногах красовались брюки и сапоги до лодыжек. Как и те бриджи, в которых он видел её раньше, эти брюки предполагалось носить под юбкой, но не отдельно. Однако Девону пришлось признать, что несколько диковинный ансамбль предоставлял Кэтлин свободу и не сковывал движения, чему бы препятствовали тяжёлые драпированные юбки.

Под её руководством Асад ходил полукругом, она плавно перемещала вес своего тела при каждом повороте, сгибая колени и выдвигая вперёд бёдра. Идеальная фигурка Кэтлин двигалась так непринуждённо, что волоски на шее Девона встали дыбом. Он ещё не видел, чтобы мужчины или женщины ездили верхом с такой экономией движений. Арабский скакун реагировал на малейшее давление её коленей и бёдер, следуя указаниям, будто мог читать мысли наездницы. Они были идеальной парой, оба тонкокостные, элегантные и быстрые.

Заметив Девона, она ослепительно улыбнулась. Желая покрасоваться, Кэтлин пустила коня лёгкой рысью, Асад прекрасно выполнил задание, высоко поднимая и вытягивая ноги. Завершив проход «змейкой», он исполнил пиаффе, а затем совершил идеальный пируэт, сначала в правую сторону, а потом в левую, театрально рассекая воздух золотистым хвостом.

Чёртов конь танцевал.

Девон слегка покачал головой, с удивлением наблюдая за ними.

Проскакав по всему загону лёгким галопом, Асад перешёл на рысь, а затем остановился у ограды. Он приветственно заржал, когда узнал Девона и просунул морду между перекладинами в ограждении.

– Молодец, – похвалил Девон, поглаживая золотистую шкуру коня. Он взглянул на Кэтлин. – Ты прекрасно ездишь. Как богиня.

– Асад заставит любого выглядеть профессионалом.

Он посмотрел ей в глаза.

– Но только ты скачешь, будто летишь на крыльях.

Краснея, Кэтлин посмотрела на мальчика-конюха.

– Фредди, прогуляйся с Асадом на поводке, а потом выведи из загона.

– Да, миледи! – мальчик проскользнул между перекладинами, а Кэтлин легко спешилась.

– Я бы помог тебе спуститься, – сказал Девон.

Кэтлин перелезла через ограждение.

– Мне не нужна помощь, – ответила она немного самодовольно, что Девон нашёл очаровательным.

– Ты направляешься в дом? – спросил он.

– Да, но сначала я заберу мою юбку из седельной комнаты.

Девон пошёл за ней, украдкой бросая взгляд на её ягодицы и бёдра. От вида точёных женских изгибов его пульс участился.

– Кажется, я припоминаю правило, касающееся бриджей, – сказал он.

– Это не бриджи, а брюки.

Он выгнул бровь.

– Значит, ты оправдываешь себя тем, что следуешь правилу буквально?

– Да. Кроме того, тебя это в принципе не касается.

Девон подавил усмешку. Если её дерзость имела цель обескуражить его, то она возымела прямо противоположный эффект. В конце концов, он был мужчиной и вдобавок Рэвенелом.

– Тем не менее, – продолжил он, – последствий не избежать.

Кэтлин бросила на него неуверенный взгляд.

Пока они шли через конюшни к седельной комнате, выражение лица Девона оставалось невозмутимым.

– Я не нуждаюсь в сопровождающих, – сказала Кэтлин, ускоряя шаг. – Уверена, у тебя много дел.

– Не важнее этого.

– Не важнее чего? – с опаской спросила она.

– Поиска ответа на один вопрос.

Кэтлин остановилась около стены с вешалками для сёдел, и, расправив плечи, решительно повернулась к нему.

– На какой же?

Сосредоточенно потянув за каждый палец, она избавилась от перчаток.

Девону нравилась её готовность ему противостоять, даже несмотря на то, что она была вдвое меньше его. Он медленно протянул руку и снял с неё шляпку, отбросив головной убор в угол. Кэтлин немного расслабилась, поняв, что он с ней играет. С раскрасневшимися щеками и растрёпанными волосами после езды она выглядела очень юной.

Девон двинулся вперёд, зажимая её у стены между двумя рядами вешалок. Схватив узкие лацканы её жакета, он наклонился к уху Кэтлин и тихо спросил:

– Что же носят леди под брюками для верховой езды?

У неё вырвался приглушённый смешок. Перчатки упали на пол.

– Я думала, что повеса с дурной репутацией, должен быть в курсе.

– Я никогда не пользовался дурной репутацией. По сути, я довольно среднестатистический повеса.

– У тех, кто её отрицает, репутация самая наихудшая.

Когда он начал целовать её шею, Кэтлин напряглась. Разгорячённая кожа после физической нагрузки имела солоноватый привкус, а ароматы свежего зимнего воздуха, роз и лошадей, безумно возбуждали.

– Я уверена, что с твоим пристрастием к пьянству, азартным играм, кутежу и легкомысленным женщинам, ты стал причиной нескончаемого хаоса в Лондоне

– Пил я не так уж и много, – ответил он приглушённым голосом. – Азартных игр я не большой любитель. В кутеже признаюсь.

– А, что насчёт женщин?

– Ни одной. – Услышав, как она недоверчиво фыркнула, он поднял голову. – У меня никого не было, с тех пор как я встретил тебя.

Кэтлин отстранилась, озадаченно посмотрев ему в глаза.

– Ни одной женщины с тех пор...

– Нет. Какой смысл спать с другими? Если утром, я всё равно буду желать тебя. – Он придвинулся ближе, обступив своими большими ступнями её маленькие ножки. – Ты не ответила на мой вопрос.

Кэтлин отпрянула, прижавшись головой к, обшитой деревянными панелями, стене.

– Ты же знаешь, я не могу.

– Тогда мне придётся самому выяснить ответ.

Девон обвил её руками, одну запустив под край жакета на пояснице. Кончики его пальцев прошлись по поверхности специального корсета для верховой езды, более короткого и лёгкого, чем повседневные. Под поясом брюк он обнаружил тонкую шёлковую ткань, вместо льняной или хлопковой. Как зачарованный, одной рукой он расстегнул брюки спереди, а другой скользнул в них сзади.

– Это панталоны? Из чего они сделаны?

Она начала отталкивать Девона, но остановилась, вспомнив о его травме. Руки Кэтлин зависли в воздухе, а он притянул её бёдра к своим. Почувствовав, как сильно он возбуждён, она резко втянула носом воздух.

– Кто-нибудь нас увидит, – прошипела Кэтлин.

Девон был слишком занят её панталонами, чтобы волноваться по этому поводу.

– Шёлк, – изрёк он, запустив руку глубже в брюки.

– Да, так они не сбиваются под... О, прекрати...

Бельё было укорочено и держалось на бёдрах. Продолжая осмотр, Девон обнаружил, что у панталон не было прорези в шве.

– Они сшиты наглухо.

Увидев искреннюю растерянность на его лице, Кэтлин нервно хихикнула, на мгновение забыв о своём возмущении.

– Открытый шов во время верховой езды только помешает.

Когда его рука опустилась вниз, чтобы приласкать её спереди через шёлк, Кэтлин поёжилась.

Он обвёл набухшую женскую плоть, чувствуя её жар сквозь тонкую ткань. Играя с ней кончиками пальцев, щекоча и успокаивая, Девон почувствовал изменения, Кэтлин начала расслабляться. Переключившись вновь на её шею, он поцеловал плавный изгиб возле воротника жакета. Костяшкой пальца Девон нежно провёл по сомкнутым створкам между её бёдер, отчего у Кэтлин вырвался стон.

С отчаянным вздохом, она попыталась что-то сказать, но он заглушил слова, жадно впившись в её губы. Руки Кэтлин взметнулись к его плечам, издав возбуждённый стон, она вцепилась в него изо всех сил. Её сомнения развеивались и таяли на глазах, не давая ей ни секунды передышки, Девон целовал и ласкал её пальцами, пока сквозь шёлк не начала просачиваться влага.

Внезапно Кэтлин начала сопротивляться, ему пришлось отпустить её и отступить назад. Стискивая края расстёгнутых брюк, она схватила юбку, висевшую на стенном крючке. Не в состоянии найти застёжки, она вступила в неравный бой с тяжёлой тканью.

– Хочешь я... – начал Девон.

– Нет.

Фыркнув от досады, она сдалась и собрала юбку в охапку.

Девон машинально потянулся Кэтлин, но она отскочила в сторону, издав нервный смешок. Этот возбуждающий звук воспламенил все его нервные окончания.

– Кэтлин, – проговорил он, даже не пытаясь скрыть похоть во взгляде. – Если ты постоишь смирно, я помогу тебе с юбкой. Но, если будешь бегать от меня, я всё равно тебя поймаю. – Он неровно вздохнул и мягко добавил: – И снова доставлю удовольствие.

Её глаза расширились.

Он сделал осторожный шаг вперёд. Она же бросилась к ближайшему дверному проёму, ведущему в каретную комнату. Девон тут же последовал за ней, минуя мастерскую со столярными верстаками и шкафами для инструментов. В каретной приятно пахло опилками, смазочным веществом, лаком и полировкой для кожи.

Внутри царила тишина и темень, свет проникал лишь сквозь ряд окошек над массивными дверями, которые открывались на подъездную дорожку для экипажей.

Кэтлин метнулась через ряды разнообразных транспортных средств, здесь были и телеги, и повозки, лёгкая двухместная карета, ландо с откидным верхом, фаэтон, крытая четырёхместная коляска для поездок летом. Девон обошёл помещение по кругу и перехватил её рядом с фамильной каретой, огромным, величественным экипажем, в который запрягалось шесть лошадей. Он олицетворял символ власти и престижа, по бокам красовался герб семьи Рэвенел – три чёрных ворона на фоне бело-золотого щита.

Внезапно остановившись, Кэтлин уставилась на Девона в полутьме.

Забрав у неё юбку и отбросив на пол, он прижал беглянку к боку кареты.

– Моя юбка! – воскликнула Кэтлин в смятении. – Ты же её испортишь.

Девон засмеялся.

– Ты в любом случае, не собиралась её надевать. – Он начал расстёгивать на Кэтлин жакет, не обращая внимания на беспомощный лепет.

Закрыв её рот поцелуем, он продолжал трудиться над пуговицами. Когда полы жакета распахнулись, он положил руку ей на затылок и углубил поцелуй, терзая нежный рот, а она отвечала, словно ничего не могла с собой поделать. Почувствовав, как она робко посасывает его язык, Девона пронзила волна удовольствия. Он протянул руку, в поисках ручки от дверцы кареты.

Поняв, что задумал Девон, Кэтлин ошеломлённо проговорила:

– Так нельзя.

Никогда ещё он не был так возбуждён и увлечён. Распахнув дверь, Девон опустил складную ступеньку.

– Либо на виду у всех, здесь, либо… в карете, где никто не увидит.

Она моргнула и в ужасе на него уставилась. Но скрыть густой румянец предвкушения не смогла.

– Значит снаружи, – безжалостно сказал он и потянулся к поясу её брюк.

Его слова заставили Кэтлин развернуться и, с отчаянным стоном, забраться в карету.

Не мешкая, Девон последовал за ней.

Роскошный салон кареты был обшит кожей и бархатом и отделан вставками из лакированного дерева, в нём имелись отделения для хрустальных бокалов и вина, а на окнах висели шёлковые занавески с бахромой. Внутри царил мрак, но, когда зрение Девона приспособилось к темноте, он смог различить бледное сияние кожи Кэтлин.

Он медленно стянул с неё жакет, она неуверенно высвободила из него руки. Девон завёл руки за её спину, чтобы расстегнуть пуговицы на блузке и почувствовал, как Кэтлин дрожит. Поймав зубами край её уха, он нежно прикусил его и кончиком языка погладил чувствительное местечко.

– Я остановлюсь, если ты попросишь, – прошептал Девон. – Но до тех пор, мы будем играть по моим правилам. – Поморщившись, он снял пиджак. А когда она потянулась к его шейному платку и принялись его развязывать, Девон уткнулся в её волосы, пряча улыбку.

Освобождаясь сначала от жилета... потом от подтяжек и рубашки он всерьёз задумался, как долго сможет сохранять самообладания. Девон прижал Кэтлин к своей обнажённой груди, она обвила его руками и положила ладони на его плечи сзади. Издав стон, Девон проложил дорожку из поцелуев туда, где вздымалась её грудь, приподнятая корсетом. Ему безумно хотелось его снять, но шансы зашнуровать корсет в темноте стремились к нулю.

Пошарив под поясом её расстёгнутых брюк, он нашёл тесёмки от панталон и развязал их умелым рывком. Кэтлин напряглась, но не стала протестовать, пока он

нетвёрдыми руками всё ниже стягивал брюки и панталоны с её бёдер. Его сердце колотилось в бешеном ритме, каждый мускул напрягся от желания. Опустившись на колени на покрытый ковром пол, Девон прошёлся ладонями по плавным изгибам её обнажённых бёдер и по всей длине до колен. Брюки для верховой езды зацепились за короткие сапожки, сбившись у лодыжек. Благодаря вставкам по бокам и маленьким кожаным петельками сзади, сапоги легко снимались. Лишив Кэтлин брюк, Девон провёл кончиком пальца по линии её сжатых бёдер.

– Откройся мне, – прошептал он. Она не повиновалась. Улыбаясь с нежностью и пониманием, Девон терпеливо гладил её ноги. – Не стесняйся. Каждый дюйм твоего тела прекрасен.

Его рука переместилась к верхней части её бёдер, большой палец зарылся в нежные завитки.

– Позволь мне поцеловать тебя здесь, – уговаривал он. – Всего лишь один раз.

– О, Боже... нет. – Она потянулась к его руке и слабо её оттолкнула. – Это же грех.

– Откуда ты знаешь?

– Я так чувствую, – с трудом выговорила она.

Он тихо засмеялся и притянул её бёдра ближе к себе с решимостью, от которой она тихо взвизгнула.

– В таком случае... Я никогда не грешу вполсилы.

Глава 25

– Мы оба попадём в ад, – проговорила Кэтлин, пока он целовал её вдоль линии стиснутых бёдер.

– По поводу себя, я никогда не сомневался.

Судя по ответу, Девона совсем не беспокоила такая перспектива.

Он сумел пробить брешь в её скромности. Кэтлин поёжилась, теряясь в догадках, как так случилось, что она оказалась полуголой наедине с ним в карете. Воздух был бодрящим, бархатная обивка холодила обнажённые ягодицы, но его тёплые руки и губы вызывали мурашки по всему телу.

Обхватив руками её ноги, Девон не раздвигал их насильно, а только сжимал напряжённые мышцы, даря безумно приятное ощущение. Она в отчаянии застонала. Его пальцы аккуратно массировали верхнюю часть нежного треугольника, медленно в него погружаясь. Где-то в глубине её живота пробудилось трепещущее чувство удовольствия, и она поддалась на дразнящие уговоры Девона раздвинуть ноги. Кэтлин потеряла голову, все её чувства сосредоточились на поцелуях, пролегающих вдоль внутренней поверхности бедра, где кожа была тонкой и наиболее чувствительной. Когда он дошёл до сомкнутых интимных лепестков и лизнул снизу вверх, раздвигая их языком, её колени дёрнулись. Он остановился прямо перед тем, как дотронуться до нежного бутона на вершине. Задыхаясь, она дотянулась до его головы и зарылась пальцами в тёмные волосы, не зная, что хочет сделать, оттолкнуть его или притянуть ближе. Девон едва ощутимо покусывал одну из нежных створок, обдавая её горячим дыханьем. Он неспешно проводил исследование, так и не касаясь местечка, которое жаждало ласк сильнее всего.

В темноте послышался искушающий шёпот:

– Хочешь, я тебя поцелую?

– Нет, – но через долю секунды она всхлипнула и ответила: – Да.

Его тихий смех раздался у самого её лона, Кэтлин чуть не потеряла сознание от этого ощущения.

– Так что же? – спросил он. – Да или нет?

– Да. Да.

Как же неприятно осознавать, что твои моральные устои не крепче размокшего картона.

– Покажи, где, – пробормотал он.

Задыхаясь в муках страсти, она заставила себя потянуться вниз и обнажить крошечную вершинку. Его рот медленно накрыл её плоть, и язык нежно прикоснулся к интимному пульсирующему местечку. Она опустила руки и нащупала бархатные подушки, вонзаясь в них кончиками пальцев. Он лизнул пик. Всего единожды. Едва не теряя сознание, Кэтлин издала протяжный стон.

Девон ещё раз томно провёл языком по её плоти, мимолётно дотронувшись до пика сосредоточения желаний.

– Скажи, что я тебе нужен. – Он ждал ответа, щекоча дыханием разгорячённую плоть.

– Ты мне нужен, – выдохнула она.

Язык описал дразнящий порочный круг.

– Теперь скажи, что ты моя.

В таком состоянии она бы сказала всё что угодно. Но Кэтлин услышала едва уловимую перемену в его тоне, в нём проскользнула собственническая нотка, которая предупреждала: игры кончились.

Когда она не ответила, он осторожно ввёл внутрь неё один палец... нет, через чувствительные складки плоти пробирались два пальца. Ощущение было некомфортным, но острым. Внутренние мышцы пульсировали, стараясь затянуть его пальцы ещё глубже. Изучая тело Кэтлин, он затронул какое-то особенно чувствительное место, отчего её колени согнулись, а пальцы на ногах сжались.

Его голос стал звучать ниже... мрачнее.

– Скажи.

– Я твоя, – сокрушённо проговорила она.

В ответ Девон издал удовлетворённый звук, почти мурлыканье.

Бёдра Кэтлин выгнулись, умоляя снова прикоснуться к той нежной точке внутри, когда он повиновался, она содрогнулась всем телом. Руки и ноги обессилили.

– О! Да! Там, там... – Голос Кэтлин оборвался, потому что его губы накрыли интимную плоть и принялись, дразня, посасывать. В награду за произнесённые ею слова он больше не сбавлял темп, его свободная рука скользнула под её ёрзающие ягодицы, направляя их так, чтобы он мог теснее прижиматься ртом к её лону. С каждым подъёмом бёдер, кончик его языка скользил вверх, останавливаясь аккурат под маленькой жемчужиной. Она слышала свои собственные стоны и бессвязные слова, теперь процесс полностью вышел из-под контроля, мысли отошли на второй план, сила воли покинула Кэтлин, осталась только огромная потребность, которая становилась всё сильнее и сильнее, до тех пор, пока её тело не начали сотрясать мучительные спазмы. Издав низкий крик, Кэтлин задёргалась, прижимаясь к нему и бесконтрольно сжимая бёдрами его плечи.

Намного позже, когда беспомощная дрожь утихла, Кэтлин откинулась на бархатные подушки, словно тряпичная кукла. Рот Девона успокаивал, помогая расслабиться после разрядки. Ей хватило сил лишь для того, чтобы протянуть руку и погладить его по волосам.

«Возможно, это стоит того, чтобы попасть в ад», – подумала она, не догадываясь, что пробормотала это вслух, пока не почувствовала его улыбку.

Услышав гортанные звуки, Хелен замедлили шаг у гостиной на втором этаже. За последнюю неделю валлийские проклятья звучали всё чаще, пока мистер Уинтерборн пытался примириться с ограничениями из-за травмы и тяжёлым гипсом на ноге. Хотя он никогда не кричал, его голос отличался от среднестатистического мужчины: тембр был низкий, как звук бронзового металлического колокола. Он говорил с приятным акцентом, гласные произносил нараспев, букву «Р» - с намёком на картавость, а согласные так мягко, словно бархат на ощупь.

Казалось, Уинтерборн заполнил своим присутствием весь дом хотя всё ещё не покидал комнаты наверху. Он был энергичным мужчиной, быстро начинал скучать и раздражался от любых ограничений. Владелец крупнейшего универмага жаждал активности и шума. Дело кончилось тем, что он настоял продолжить в доме ремонт. Плотники и водопроводчики возобновили ежедневные работы, сопровождаемые какофонией звуков, несмотря на то, что Девон сказал им остановиться, пока Уинтерборн не выздоровеет. Видимо, тишина и покой были последними вещами в мире, в которых нуждался больной.

Всё это время он посылал старого отцовского камердинера с постоянными поручениями, что могло бы встревожить, вот только Куинси, казалось, расцветал в его новой должности слуги Уинтерборна. Несколько дней назад, по пути в деревню на телеграф, он рассказал новости Хелен.

– Я очень рада за вас! – воскликнула Хелен после того, как улеглось первоначальное удивление. – Хотя признаюсь, я не могу представить Приорат Эверсби без вас.

– Да, миледи, – Пожилой мужчина смотрел на неё с теплотой, в его взгляде читалась любовь, которую он никогда не смог бы выразить словами. Куинси был дисциплинированным и консервативным человеком, но всегда относился к Хелен и близнецам с неизменной добротой, и частенько прерывал работу, чтобы помочь отыскать потерянную куклу или обернуть свой носовой платок вокруг ободранного локтя. В глубине души Хелен всегда знала, что она являлась его любимицей, возможно, потому что их характеры во многом совпадали. Они оба предпочитали, чтобы всё было тихо, мирно и на своих местах.

Негласная связь между Хелен и Куинси укрепилась ещё больше, когда они вместе ухаживали за её отцом на смертном одре после того, как он заболел, проведя целый день, охотясь на холоде и сырости. Хотя Симс и миссис Чёрч сделали всё возможное, чтобы облегчить страдания графа, именно Хелен и Куинси по очереди дежурили у его постели. Других кандидатов не нашлось: близнецов не пускали в его спальню, опасаясь, что болезнь заразна, а Тео так и не приехал вовремя из Лондона, чтобы попрощаться.

Узнав, что Куинси покидает Приорат Эверсби, Хелен пыталась радоваться за него, а не эгоистично желать ему остаться.

– Вам понравится жить в Лондоне, Куинси?

– Полагаю, да, миледи. Я буду смотреть на переезд, как на приключение. Возможно, он даст мне возможность встряхнуться.

Она робко ему улыбнулась.

– Мне будет вас не хватать.

Камердинер оставался спокойным, но его глаза подозрительно заблестели.

– Когда будете в Лондоне, миледи, надеюсь, вы вспомните, что я всегда к вашим услугам. Вам нужно только за мной послать.

– Я рада, что вы позаботитесь о мистере Уинтерборне. Он в вас нуждается.

– Да, – с чувством подтвердил Куинси. – Нуждается.

«Куинси понадобится время, чтобы познакомиться с привычками, предпочтениями и причудами нового работодателя», – подумала Хелен. К счастью, он провёл десятилетия, практикуясь справляться с переменчивыми настроениями своих господ. Вряд ли характер Уинтерборна окажется хуже, чем у Рэвенелов.

За последние два дня Уинтерборна навестили несколько его сотрудников, включая управляющих универмагом, бухгалтера и пресс-секретаря. Они провели с ним несколько часов в семейной гостиной, выступая с докладами и получая указания. Хотя Доктор Уикс предупредил, что слишком большая нагрузка может препятствовать процессу выздоровления, Уинтерборн, казалось, черпал энергию в общении со своими подчинёнными.

– Универмаг для него больше, чем просто деловое предприятие, – сказал Уэст Хелен, пока Уинтерборн разговаривал наверху со своими управляющими. – Это то, кем он является. Универмаг занимает всё его время и больше он ничем в жизни не интересуется.

– Но ради чего? – в недоумении спросила Хелен. – Обычно мужчина стремится получать доход, чтобы заниматься более важными вещами... проводить время с семьёй и друзьями... развивать таланты, свой духовный мир...

– У Уинтерборна нет духовного мира, – сухо ответил Уэст. – Он, вероятно, будет возмущён одним предложением, что он у него имеется.

Сотрудники магазина уехали этим утром, а Уинтерборн провёл большую часть дня или в гостиной, или в своей спальне, упорно маневрируя на костылях без посторонней помощи, несмотря на указания врача, не нагружать больную ногу.

Заглянув в дверной проём гостиной, Хелен увидела, что Уинтерборн сидит в одиночестве, в кресле рядом со столиком из орехового дерева с мраморной столешницей. Случайно опрокинутая стопка бумаг разлетелась вокруг него по полу. Неловко наклонившись, он пытался поднять упавшие страницы, не свалившись при этом с кресла.

Беспокойство перевесило застенчивость и Хелен, не раздумывая, вошла в комнату.

– Добрый день, мистер Уинтерборн. – Она опустилась на колени и собрала бумаги.

– Не утруждайте себя, – послышался его хриплый голос.

– Никакого беспокойства.

По-прежнему стоя на коленях, она неуверенно подняла на него взгляд. Её сердце ёкнуло и пропустило пару ударов, Хелен смотрела в глаза, темнее которых никогда раньше не встречала, насыщенный карий цвет, казался чёрным, они были глубоко посажены на смуглом лице, и их обрамляли густые ресницы. Её нервировала его грубая привлекательность. Он мог бы быть самим Люцифером. Уинтерборн выглядел гораздо внушительнее, чем ей показалось при первой встрече, даже гипс на ноге не делал его вид менее грозным.

Хелен протянула ему бумаги и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Поражённая ощущением она быстро отпрянула. Его рот ожесточился, густые брови сошлись воедино.

Хелен поднялась на ноги.

– Могу ли я что-нибудь для вас сделать? Послать за чаем или закусками?

Он покачал головой.

– Куинси скоро принесёт поднос с обедом.

Она не знала, что на это ответить. С ним было гораздо легче общаться, когда он болел и лежал беспомощный в постели.

– Мистер Куинси сказал мне, что он переезжает работать в Лондон. Я рада за вас обоих, что вы дали ему такую возможность. Он станет отличным камердинером.

– За те деньги, что я плачу, – сказал Уинтерборн, – лучше бы ему превзойти всех в Англии.

Хелен на мгновение замешкалась.

– Я не сомневаюсь, что так и будет, – отважно заявила она.

Уинтерборн тщательно собрал бумаги в аккуратную стопку.

– Первое, что он хочет сделать, это избавиться от моих рубашек.

– От ваших рубашек, – в недоумении повторила Хелен.

– Один из управляющих привёз мне кое-какую одежду из Лондона. Куинси сразу понял, что рубашки были куплены уже готовыми. – Он настороженно посмотрел на Хелен, оценивая её реакцию. – По правде говоря, – продолжил Уинтерборн, – наполовину готовыми, чтобы иметь возможность подогнать их в соответствии с предпочтениями заказчика. Качество ткани такое же высокое, как у любой рубашки, сшитой на заказ, но Куинси всё равно воротит нос.

Хелен с осторожностью обдумала свой ответ.

– Человек с такой профессией, как у Куинси, обладает придирчивым взглядом на детали. – Наверное, она должна на этом остановиться. Обсуждать мужскую одежду крайне неприлично, но Хелен чувствовала, что должна помочь ему понять опасения Куинси. – Дело не просто в ткани. От готовой, сшитая на заказ рубашка отличается строчкой, швы идеально ровные и плоские, а петлицы, часто ручной работы, выполнены в форме замочной скважины, чтобы уменьшить давление пуговичной ножки на ткань. – Улыбнувшись, она сделала паузу. – Я бы в подробностях рассказала о планке и манжетах, но боюсь, вы заснёте.

– Я знаю ценность деталям. Но, что касается рубашек... – Он замялся. – Я решил носить то, что продаю, таким образом, клиенты знают, что у их вещей такое же качество, как и у одежды владельца магазина.

– Звучит, как разумная стратегия продаж.

– Так и есть. Я продаю больше рубашек, чем любой другой магазин в Лондоне. Но мне не приходило в голову, что высшее общество уделяет пристальное внимание петлицам.

«Его гордость уязвлена, потому что он выставил себя в невыгодном свете перед представителями высшего света», – подумала она.

– Я уверена, что им не следует этого делать, – сказала Хелен извиняющимся тоном. – Существует множество более важных проблем.

Он кинул на неё насмешливый взгляд.

– Вы говорите так, будто не принадлежите к числу знати.

Она слегка улыбнулась.

– Я так долго жила вдали от мира, мистер Уинтерборн, что иногда задаюсь вопросом, кто я и, где моё место в жизни.

Уинтерборн внимательно на неё посмотрел.

– Трени планирует отвезти вас и ваших сестёр в Лондон, когда закончится траур.

Хелен кивнула.

– Я не была в городе с самого детства. Я запомнила его очень просторным и захватывающим. – Она замолчала, слегка удивившись, что разоткровенничалась с ним. – Теперь думаю, что могу найти Лондон... пугающим.

Уголки его губ тронула улыбка.

– Что происходит, когда вы напуганы? Бежите в укромный уголок и прячетесь?

– Вовсе нет, – чопорно ответила она, размышляя, дразнит ли он её. – Я делаю то, что должна, независимо от ситуации.

Улыбка Уинтерборна начала расползаться шире, до тех пор, пока на фоне лица цвета тёмной бронзы не сверкнули белые зубы.

– Я думаю, что знаю это лучше всех, – мягко сказал он.

Понимая, что Уинтерборн имел в виду её помощь во время его болезни... и, вспомнив, как она держала эту черноволосую голову на изгибе руки и обтирала его лицо и шею... Хелен начала заливаться румянцем. Не обычной краской смущения, которая исчезает сразу после появления. Этот жар продолжал разгораться и разгораться, распространяясь по всему телу до тех пор, пока ей не стало так неуютно, что она едва могла дышать. Хелен сделала ошибку, посмотрев в его горящие глаза цвета чёрного кофе, и почувствовала себя в буквальном смысле, принесённой в жертву на огне.

Её отчаянный взгляд остановился на потрёпанном фортепиано в углу.

– Сыграть что-нибудь для вас? – И не дожидаясь ответа, Хелен встала. Что было единственной альтернативой бегству из комнаты. Боковым зрением, она заметила, что Уинтерборн машинально сжал подлокотники кресла, готовясь подняться, прежде чем вспомнил, что нога в гипсе.

– Да, – ответил он. – Пожалуйста.

Уинтерборн пододвинул кресло на несколько дюймов, чтобы видеть её профиль, пока она играет.

Фортепиано дало хоть какое-то чувство защищённости, она села за инструмент и подняла крышку. Сделав медленный, успокаивающий вдох, Хелен расправила юбки, выпрямила спину, и положила пальцы на клавиши. Она с энтузиазмом принялась играть произведение, которое знала по памяти, «Аллегро» из сюиты для фортепиано Генделя в Фа-мажоре. Отрывок был оживлённым, запутанным и достаточно сложным, чтобы заставить Хелен отвлечься от своего румянца. Её пальцы танцевали по клавишам в вихре движений, непрерывно держа бурный темп, в течение двух с половиной минут. Когда она закончила, то посмотрела на Уинтерборна, надеясь, что ему понравилось.

– Вы играете с большим мастерством, – сказал он.

– Спасибо.

– Это ваше любимое произведение?

– Самое сложное, – ответила Хелен, – но не любимое.

– Что вы играете, когда никто не слышит?

Вежливый вопрос, заданный с валлийским акцентом, при котором звуки гласных были такими же длинными, как плечи Уинтерборна широкими, заставил живот Хелен приятно сжаться. Смутившись, она не спеша ответила:

– Я не помню, как она называется. Преподаватель игры на фортепиано научил меня этой мелодии очень давно. Годами я пыталась выяснить название, но никто не узнал мотив.

– Сыграйте мне.

Вызывая в памяти, она сыграла аккорды, которые с детства запали в душу, нежно касаясь пальцами клавиш. Печальной мелодии всегда удавалось взволновать Хелен, заставить её сердце томиться по вещам, которым она не могла дать названия. Закончив, Хелен оторвала взгляд от клавиш и обнаружила, что Уинтерборн смотрит на неё как завороженный. Он быстро скрыл свои эмоции, но она успела заметить, промелькнувшую на его лице смесь замешательства, восхищения и какого-то непонятного жаркого и тревожащего чувства.

– Она валлийская, – сказал он.

Хелен покачала головой, недоверчиво рассмеявшись.

– Вы её знаете?

– «A Ei Di'r Deryn Du»24. Каждый валлиец рождается, зная эту песню.

– О чём она?

– О влюблённом, который просит чёрного дрозда передать сообщение своей возлюбленной.

– Почему он сам не может к ней пойти? – Хелен поняла, что они оба говорят вполголоса, как будто обмениваются секретами.

– Он не может её найти. Он слишком сильно влюблён, и это мешает ему ясно видеть.

– Чёрный дрозд её находит?

– В песне об этом не говорится, – сказал он, пожав плечами.

– Но я должна знать, чем закончилась история, – запротестовала Хелен.

Уинтерборн рассмеялся. Звук был неотразимый, лёгкий, немного грубоватый. Когда он ответил, его акцент стал заметней.

– Вот, что случается, если читать романы. История не нуждается в концовке. Не в ней суть.

– А в чём? – осмелилась она спросить.

Он посмотрел на неё своими тёмными глазами.

– Что он любит. Что ищет. Как и у всех нас, остальных бедолаг, у него нет возможности знать, получит ли он когда-нибудь то, что жаждет его сердце.

«А вы? – хотела спросить Хелен. – Что ищете вы?» Вопрос был слишком личным, чтобы задавать его даже знакомому, не говоря уж о постороннем человеке. Несмотря на это, слова вертелись у неё на языке и рвались наружу. Она отвела взгляд, силясь промолчать. Когда Хелен опять посмотрела на Уинтерборна, выражение его лица опять стало отстранённым. И слава богу, ведь на мгновение появилось тревожное ощущение, что она всего лишь в шаге от того, чтобы доверить ему все тайные желания и мысли, о которых она никогда никому не рассказывала.

К великому облегчению Хелен, появился Куинси с обедом на подносе. Белые брови камердинера слегка приподнялись, увидев её в комнате наедине с Уинтерборном, но пожилой слуга промолчал. Пока Куинси расставлял столовые приборы, бокалы и тарелки на столе, Хелен снова обрела спокойствие. Она встала с мягкой скамьи и одарила Уинтерборна беспристрастной улыбкой.

– Я оставлю вас насладиться ужином.

Его взгляд скользнул по ней, задержавшись на лице.

– Сыграете для меня ещё раз, как-нибудь вечером?

– Да, если хотите.

Она с радостью покинула гостиную, стараясь не сорваться на бег.

Рис уставился Хелен вслед, перебирая в памяти события последних нескольких минут. Было совершенно ясно, что она испытывала к нему отвращение: отпрянула от его прикосновения и с трудом встречалась с ним взглядом. И резко сменила тему, когда разговор зашёл о личном.

Возможно, ей пришлась не по вкусу его внешность. Без сомнения, она нашла акцент отталкивающим. И, как и другие холёные молодые женщины её класса, Хелен, вероятно, считала валлийцев третьесортными варварами. Она знала, что слишком хороша для таких как он и, видит бог, Рис не стал бы с этим спорить.

Но он всё равно собирался сделать её своей.

– Что ты думаешь о леди Хелен? – спросил он, пока Куинси сервировал стол перед ним.

– Она сокровище семьи Рэвенелов, – ответил Куинси. – Более добродушной девушки вы никогда не встретите. К сожалению, ею всегда пренебрегали. Старший брат получил львиную долю состояния родителей, а то немногое, что осталось, унаследовали близнецы.

Рис познакомился с близнецами несколько дней назад, обе энергичные и забавные, они задавали множество вопросов о его универмаге. Ему понравились девушки, но ни одна из них не заинтересовала. У сестёр не было ничего общего с Хелен, её сдержанность интриговала и манила. Она напоминала перламутровую раковину, которая под одним углом обзора казалась одноцветной, но стоило её повернуть и глазу открывались нежные переливы лавандовых, розовых, синих и зелёных оттенков. Красивый внешний вид, отображавший лишь малую толику истинной натуры.

– Она со всеми незнакомыми людьми держится отстранённо? – спросил он, расправляя салфетку на коленях. – Или только со мной?

– Отстранённо? – Камердинер казался искренне удивлённым. Прежде чем он смог продолжить, в гостиную ворвалась пара маленьких чёрных спаниелей. Радостно пыхтя, они подскочили к Рису.

– Господи, – пробормотал он, нахмурившись.

Рис любил собак и не возражал против вмешательства. Однако, третье животное, которое вбежало в комнату вслед за ними и уселось рядом с креслом, привело его в замешательство.

– Куинси, – спросил Рис в полном недоумении, – что в гостиной делает свинья?

Камердинер, занятый выпроваживанием из комнаты собак, растерянно ответил:

– Домашний любимец, сэр. Они пытаются держать его в амбаре, но он упорно возвращается в дом.

– Но почему… – Рис осёкся, поняв, что в независимости от объяснения, оно всё равно не будет иметь для него никакого смысла. – Почему, – вместо этого продолжил он, – если бы я держал домашний скот в доме, люди решили бы, что я невежественный или слабоумный, но, если свинья свободно разгуливает в особняке графа, это считается эксцентричным?

– Есть три вещи, которыми предположительно должен обладать аристократ, – ответил камердинер, настойчиво дёргая поросёнка за ошейник. – Загородный дом, безвольный подбородок и эксцентричность. – Он толкал и тянул свинью с нарастающей решимостью, но животное упорно продолжало сидеть на месте. – Клянусь, – прохрипел камердинер, сдвигая поросёнка всего лишь на дюйм за раз, – я позабочусь, чтобы из тебя сделали колбасу и отбивную к завтраку!

Игнорируя настырного камердинера, поросёнок с терпением и надеждой уставился на Риса.

– Куинси, – сказал Рис, – Лови!

Он взял со своей тарелки булочку и небрежно запустил ею в воздух.

Камердинер ловко её поймал рукой, облачённой в белую перчатку.

– Спасибо, сэр.

Когда слуга, держа кусок сдобы, отошёл к двери, свинья потрусила за ним.

Рис наблюдал за происходящим с лёгкой улыбкой на губах.

– Желание, – сказал он, – мотивирует лучше, чем страх. Запомни это, Куинси.

Глава 26

– Тео! Тео, остановись!

Как и всегда кошмарный сон был ярким и невыносимым: она бежала к конюшням, земля уходила из-под ног, ступни подворачивались. Вдалеке слышалось безумное ржание Асада. Пара конюхов схватили коня под уздцы, пытаясь удержать его на месте, пока муж в своей властной манере взбирался ему на спину. Утреннее солнце угрожающим блеском осветило золотистую шкуру Асада, а он нервно перебирал ногами и бил копытами землю.

Когда она увидела кнут в руке мужа, её сердце бешено заколотилось. Асад скорее умрёт, чем подчинится ударам хлыста. «Остановись!» – крикнула она, но конюхи уже отпустили уздечку, и лошадь рванулась вперёд. Животное охватила паника, глаза заволокла пелена безумия, Асад то вставал на дыбы, то резко опускался, раздувая бока в попытках разорвать подпругу. Тео неустанно орудовал кнутом.

Арабский скакун извивался и брыкался, и наконец выбил Тео из седла. Его тело безвольно изогнулось, и с пугающей силой ударилось о землю.

Пошатываясь, Кэтлин прошла последние несколько ярдов до его неподвижного тела, уже зная, что всё кончено. Упав на колени, она уставилась на лицо умирающего мужа.

Но это был не Тео.

Её горло обжёг крик боли.

Кэтлин пробудилась ото сна и с трудом села в запутанных простынях. Изо рта вырывалось тяжёлое дыхание. Она нервно вытерла мокрое лицо краем покрывала и опустила голову на согнутые колени.

– Это лишь дурной сон, – прошептала она себе под нос, ожидая, когда испуг пройдёт. Кэтлин откинулась на матрас, но из-за скованных мышц в спине и ногах не смогла выпрямиться.

Всхлипнув, она перевернулась на бок и снова села, свесив сначала одну ногу с кровати, а затем вторую.

«Оставайся в постели», – твердила себе Кэтлин, но ноги уже опускались вниз, а, когда ступни коснулись пола, пути назад уже не было.

Она поспешно покинула комнату и бросилась во тьму, гонимая призраками прошлого. И не останавливалась, пока не добежала до хозяйской спальни.

Она уже жалела, что поддалась импульсу, который привёл её сюда, но всё равно продолжала стучать в дверь, пока та резко не распахнулась.

Кэтлин не видела лица Девона, только его огромную тёмную фигуру, но услышала знакомый голос:

– Что с тобой? – Он втащил её в комнату и закрыл дверь. – Что случилось?

Его руки сомкнулись вокруг её дрожащего тела. Прижавшись к нему, она поняла, что Девон голый, не считая повязки на торсе. Но его крепкие тёплые объятия, не позволяли ей найти в себе силы отстраниться.

– Мне приснился кошмар, – прошептала она, уткнувшись щекой в его грудь, покрытую грубыми, но в то же время гладкими волосками. Он что-то успокаивающе пробормотал у неё над головой. – Мне не следовало тебя беспокоить, – замялась Кэтлин. – Прости. Но всё было таким реальным.

– Что тебе снилось? – мягко спросил Девон, поглаживая её волосы.

– То утро, когда погиб Тео. Мне столько раз снился один и тот же кошмар. Но сегодняшний отличался от предыдущих. Я подбежала к нему, он лежал на земле, но когда я посмотрела на его лицо, это был не он, это был... это был... – с горечью выговорив последние слова, она замолчала и крепко зажмурилась.

– Я? – спокойно спросил Девон, обхватив рукой её голову сзади.

Кэтлин кивнула и заикаясь спросила:

– К-как ты узнал?

– Сны имеют особенность воспроизводить наши воспоминания и тревоги. – Его губы коснулись её лба. – После всего произошедшего, совсем не удивительно, что твоё подсознание связало последние события с несчастным случаем, который приключился с твоим покойным мужем. Но это лишь сон. – Запрокинув её голову назад, он поцеловал мокрые ресницы. – Я здесь. И со мной ничего не случится.

Она прерывисто вздохнула.

Девон продолжал держать её в объятиях, пока она не перестала дрожать.

– Хочешь, я отведу тебя обратно в твою комнату? – наконец спросил он.

Кэтлин долго молчала перед тем, как ответить. Правильным ответом было «да», но правдивым – «нет». Проклиная себя, она выразила своё решение, коротко покачав головой.

Девон напрягся. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Приобняв Кэтлин одной рукой, он повёл её к постели.

Переполненная чувством вины и предвкушением удовольствия, Кэтлин забралась на матрас и скользнула под тёплое одеяло.

Девон замешкался. С шипящим звуком вспыхнула спичка, промелькнула голубая искра, и засияло пламя свечи.

Когда Девон присоединился к ней под одеялом, она напряглась. Теперь уже не оставалось сомнений, к чему это ведёт: невозможно разделить постель с взрослым мужчиной в полном расцвете сил и покинуть её девственницей. Она видела лицо Девона в канун Рождества, когда держала на руках дочь арендаторов. Оно на мгновение застыло, выражая неподдельный ужас.

Если она решит броситься в омут с головой, ей придётся смириться с тем, что, каковы бы ни были его планы относительно поместья, они не включают женитьбу и рождение детей.

– Между нами не может быть никакого романа, – сказала она скорее себе, чем ему. – Это только на одну ночь.

Девон лёг на бок, когда он посмотрел на Кэтлин, ему на лоб упала прядь волос.

– А что, если ты захочешь большего? – спросил он хрипло.

– Всё равно это не будет романом.

Его руки поглаживали её под одеялами, обрисовывая изгибы бёдер и талии.

– Почему это слово имеет для тебя такое значение?

– Потому что романы всегда заканчиваются. Поэтому, если мы так назовём наши отношения, в конце, когда кто-то из нас захочет уйти, и будет ещё сложнее.

Рука Девона замерла. Он посмотрел на неё своими тёмно-голубыми глазами, которые сейчас казались чёрными. Мерцающий свет, обрисовывал контуры его лица.

– Я никуда не собираюсь уходить.

Он взял её за подбородок, и накрыл губы крепким, настойчивым поцелуем. Поцелуем собственника. Она открылась ему навстречу, отдав бразды правления в его руки, пока он изучал её с воинственным пылом.

Откинув одеяла, он склонился над грудью Кэтлин. Его дыхание, подобно горячему пару, проникло сквозь тонкую батистовую сорочку, от чего соски затвердели. Он коснулся ноющей вершинки пальцами, разминая напряжённую плоть прежде, чем накрыть её ртом и лизнуть сквозь ткань. Затем Девон отстранился и нежно подул на влажный батист, обдав холодом тугой бутон.

Застонав, она потянулась к крохотным пуговицам на лифе, пытаясь расстегнуть их лихорадочными рывками.

Девон взял её за запястья и прижал к кровати по бокам от неё, легко удерживая на месте, продолжая посасывать и покусывать трепетную плоть сквозь рубашку. Он устроился между разведённых бёдер, вес его тела приятно возбуждал. Извиваясь и вытягиваясь в струну в объятиях Девона, она почувствовала, что его естество ещё больше увеличилось в размерах, на мгновение у них обоих перехватило дыхание.

Отпустив её запястья, он переключил внимание на ряд мелких пуговиц и начал медленно их расстёгивать. Подол её рубашки задрался почти до самой талии. Она чувствовала интимный жар его напряжённой плоти, которая тёрлась о внутреннюю поверхность бедра.

Когда последняя пуговица выскользнула из петли, Кэтлин покинули силы, и она начало тяжело дышала.

Наконец, Девон стянул с неё через голову рубашку и отбросил в сторону. Опустившись на колени между её бёдер, он окинул пристальным взглядом нагое тело Кэтлин, освещённое пламенем свечей. Когда она поняла, что он впервые видит её полностью обнажённой, Кэтлин накрыл приступ стыдливости. Она непроизвольно попыталась прикрыться руками. Девон поймал их и широко развёл в стороны.

Боже, как же он смотрел на неё, сурово и одновременно ласково, словно прожигая взглядом.

– Прекраснее тебя я никого не встречал, – немного хрипло проговорил он. Отпустив её руки, Девон провёл кончиками пальцев по животу Кэтлин, оставляя обжигающие дорожки, и двинулся вниз к интимному треугольнику. В горле застрял беззвучный стон, когда он принялся перебирать и поигрывать шелковистыми завитками, пробираясь к скрытой под ними плоти.

Кэтлин сжала кулаки и бессильно их опустила. В пылу страсти дыхание Девона сделалось тяжёлым, но руки оставались нежными, они дразнили припухшие створки, массируя их большими пальцами и заставляя раскрыться. Приятные ощущения пронизывали всё тело, и в конце концов Кэтлин начала извиваться и беспомощно выгибаться.

Мягко надавив ладонью ей на живот, он пробормотал:

– Не шевелись.

Кончики его пальцев скользнули между бёдер Кэтлин, лаская её чуть выше самой чувствительной вершинки, пробуждая лёгкую пульсацию внутри. Она вздрогнула, и сжала ногами его бока.

Он обвёл пальцем интимный вход в её тело, собирая влагу, а потом вернулся к набухшему бутону.

Какие же порочные вещи творил Девон.

Закрыв глаза, она отвернула в сторону пылающее лицо, пока он дразнил её интимное местечко. Оно наливалось и становилось всё более влажным, пока не приобрело чувствительную болезненность. Большой палец Девона скользнул опять ниже, выписывая круги, поглаживая... проникая внутрь. Когда он протиснулся вглубь, она почувствовала укол боли. Но Девон был восхитительно нежен, его пальцы расположились на её холмике, неторопливо пробираясь всё дальше. Кэтлин задохнулась от нахлынувших ощущений, ягодицы напрягались и расслаблялись в беззастенчивой жажде, внутри всё будто плавилось от удовольствия.

Он убрал руки, и она всхлипнула в знак протеста. Кэтлин видела только тёмные очертания его головы и широких плеч. Девон схватил её колени и раздвинул их в стороны. Её бёдра приподнялись вверх, и интимное местечко оказалось бесстыдно выставлено на показ. Она услышала свой собственный стон, когда он склонился над ней, медленно проведя языком по нежной расщелине. Достигнув вершины, он принялся посасывать и ласкать её без пощады, омывая блаженством каждый нерв, неумолимо подводя Кэтлин к пику наслаждения до тех пор, пока он не накрыл её с головой.

Когда кульминация сменилась лёгким трепетом, Девон опустил её бёдра на матрас. Он поцеловал Кэтлин в губы, оставляя после лёгкий солоноватый привкус. Она опустила руки и пробежалась пальцами по его твёрдым, чётко очерченным мышцам живота, нерешительно коснувшись крепкого и длинного мужского достоинства. Оно оказалось твёрже, чем она предполагала, а кожа нежнее, чем шёлк. К удивлению Кэтлин, под её пальцами бился уверенный пульс.

Негромко простонав, Девон основательнее устроился между её ног, раздвигая их шире.

Она неуклюже направила его к своему лону. И он начал протискиваться внутрь, пока тело Кэтлин не уступило напору, он продолжал упорствовать, даже когда нарастающая боль заставила её отпрянуть. Девон проникал в нежно сжимающие его глубины, пока она слабо не вскрикнула, становясь неподатливой от жжения внутри.

Он замер, бормоча нежные и ободряющие слова. Пытаясь успокоить, Девон ласкал её бёдра, а потаённые мышцы Кэтлин смыкались вокруг него, причиняя ей пульсирующую боль. Девон прижался к ней ещё теснее, опаляя жаром, глубоко внутри. Постепенно она расслабилась, будто осознав всю тщетность сопротивления.

– Вот так, – прошептал он. Поцеловав её подбородок и шею, и пристально глядя на Кэтлин, он начал медленно двигаться, делая осторожные выпады. Удовольствие оросило капельками пота его жёсткие черты лица, а на скулах выступил румянец. Достигнув пика, Девон накрыл рот Кэтлин поцелуем, содрогаясь всем телом.

Выйдя из неё, он прижал свою твёрдую, влажную плоть к её животу. Между их телами растеклось жаркое семя, а он со стоном зарылся лицом в волосы Кэтлин.

Она крепко обняла его, наслаждаясь, пробегающим по его телу, трепетом. Когда Девон восстановил дыхание, он лениво поцеловал её, всем своим видом олицетворяя пресытившегося самца, который наслаждается добычей.

В конце концов, Девон покинул постель и вернулся со стаканом воды и смоченной тканью. Пока Кэтлин утоляла жажду, он уничтожил свидетельства их страсти.

– Я не хотел причинить тебе боль, – пробормотал он, водя тканью по саднившему месту между её бёдер.

Кэтлин протянула ему пустой стакан

– Я волновалась за тебя, – призналась она. – Боялась, что ты причинишь себе вред.

Он ухмыльнулся, убирая стакан и ткань в сторону.

– Каким образом? – спросил он с насмешкой. – Свалюсь с кровати?

– Нет, проявишь чрезмерно резвую активность.

– Я вёл себя весьма сдержано. – Присоединившись к ней в постели, он притянул Кэтлин ближе к себе, дерзко блуждая руками по её телу. – Завтра ночью, – сказал он, целуя её в плечо, – я проявлю настоящую резвость.

Обвивая руками его голову, она прижалась губами к густым тёмным волосам.

– Девон, – осторожно проговорила она, – возможно, завтра ночью я не захочу делить с тобой постель.

Он поднял голову и обеспокоенно на неё посмотрел.

– Если боль не пройдёт, я просто буду тебя обнимать.

– Дело не в этом. – Она убрала назад локон, который упал ему на лоб. – Как я уже говорила, я не могу завести роман.

Взгляд Девона стал озадаченным.

– Я думаю нам лучше определиться с терминами, – сказал он медленно. – Теперь, когда мы переспали, что изменится, если мы сделаем это опять завтра?

Покусывая нижнюю губу, она размышляла, как заставить его понять.

– Девон, – в итоге спросила она, – каков шаблон твоих обычных отношений с женщинами?

Вопрос ему явно не понравился.

– Нет никакого шаблона.

Кэтлин одарила его скептическим взглядом.

– Я уверена они все начинаются одинаково, – сказала она безразличным тоном. – Женщина вызывает у тебя интерес и после недолгого флирта и ухаживаний, ты, в конце концов, её соблазняешь.

Он опустил брови.

– Никто не возражал.

Пристально глядя на великолепно сложенного мужчину рядом с ней, Кэтлин слегка улыбнулась.

– Я в этом не сомневаюсь, – сказала она. – Делить с тобой постель безусловно приятно.

– Тогда почему...

– Подожди, – пробормотала она. – Как долго продолжались отношения? Несколько лет? Дней?

– В среднем, – односложно ответил он, – несколько месяцев.

– И на протяжении этого времени, ты наведывался в постель к даме при любой удобной возможности. Пока, в конце концов, ею не пресыщался. – Она сделала паузу. – Полагаю, ты всегда первый заканчивал отношения?

Он посмотрел на неё откровенно сердито.

– Я начинаю себя чувствовать, словно на Канцлерском суде^25.

– Полагаю, это означает «да»?

Девон убрал руки и сел.

– Да. Я всегда заканчивал отношения первым. Я дарил прощальный подарок, говорил, что всегда буду дорожить воспоминаниями, и уходил со всей возможной поспешностью. Какое это имеет отношение к нам?

Подтянув простыню выше на груди, Кэтлин откровенно ответила:

– Вот, что я имею в виду, когда говорю, что не хочу заводить роман. Я не хочу, чтобы ты считал, будто я доступна в любой удобный для тебя момент. Не хочу, чтобы мы заявляли друг на друга права. Мне не нужны сложности в отношениях и скандалы, и прощальные подарки.

– Тогда, что, чёрт побери, ты хочешь?

Она робко начала собирать край простыни в маленькие веерообразные складки

– Вероятно... Я бы хотела проводить с тобой ночь от случая к случаю, когда мы оба этого захотим. Без обязательств и ожиданий.

– Уточни, что значит «от случая к случаю». Раз в неделю?

Кэтлин пожала плечами и сконфуженно рассмеялась.

– Я бы не хотела составлять расписание. Пускай всё идёт своим чередом.

– Нет, – ответил Девон с каменным выражением лица. – Мужчины любят расписание. Мы не любим вопросы без ответов. Мы предпочитаем знать, что произойдёт и когда.

– Даже в интимных вопросах?

– Особенно в интимных вопросах. Чёрт возьми, почему ты не можешь быть, как другие женщины?

Губы Кэтлин изогнулись в печальной улыбке.

– И отдать тебе бразды правления? Прыгать в твою постель по щелчку пальцев, пока твой интерес не угаснет? И затем, как я понимаю, мне полагается встать у двери, в ожидании прощального подарка?

Глаза Девона сверкнули, а на челюсти дёрнулся мускул.

– Я бы с тобой так не поступил.

Конечно, поступил. Так он поступал со всеми женщинами.

– Прости Девон, но я не могу делать это, по-твоему. Либо мы будем делать это по-моему, либо не будем делать вообще.

– Будь я проклят, если вообще понимаю, что значит, по-твоему, – хрипло сказал он.

– Я тебя разозлила, – сказала Кэтлин печально, начиная подниматься. – Мне уйти?

Девон уложил её на кровать и навис сверху.

– Ни в коем случае. – Он резко сдёрнул с неё простыню. – Раз я понятия не имею, когда мне будет позволено уложить тебя в постель в следующий раз, я должен максимально использовать свои возможности.

– Но у меня всё саднит, – запротестовала она, машинально прикрывая грудь и пах руками.

Он склонил голову.

– Я не причиню тебе боль, – прорычал Девон, прижимаясь губами к её животу. Он прикусил край пупка, а затем его язык скользнул внутрь маленькой впадинки, заставив Кэтлин ахнуть. Девон намеренно повторял действие снова и снова, пока не почувствовал её дрожь.

Когда его рот опустился ниже, сердце Кэтлин забилось сильнее, а перед глазами всё поплыло. Её руки скользнули прочь, бёдра расслабились и сами распахнулись, когда Девон начал их раздвигать. С безжалостной нежностью он возбуждал её губами, зубами, подводя к пику наслаждения, но не позволяя пересечь заветную черту. Он удерживал Кэтлин между локтями, продолжая дразнить и сводить с ума, пока она не начала молить о пощаде. Его язык нежный, словно шёлк, вторгался внутрь, глубоко и непрерывно, доводя Кэтлин до мучительных спазмов. Потянувшись вниз, она обхватила трясущимися руками его голову, удерживая его возле себя. Раз за разом он пробывал её на вкус, как будто не мог насытиться, она мурлыкала и выгибалась, отвечая на ласки каждой частичкой своего существа. Придя в себя, она вытянулась под ним, измождённо вздохнув.

Он начал вновь.

– Нет, – запротестовала Кэтлин нервно усмехнувшись. – Девон, пожалуйста...

Но он принялся так решительно ласкать её чувствительную плоть, что Кэтлин со стоном сдалась. Свеча догорала, комната погружалась в полумрак, и лишь стоны удовольствия слышались в кромешной тьме.

Глава 27

Дни января тянулись, но Кэтлин оставалась непоколебимой, и не собиралась пускать Девона в свою постель. Мигом она забрала бразды правления в свои руки. В результате он постоянно испытывал целый спектр эмоций: гнев, вожделение и искреннее недоумение.

Было бы намного проще, если бы она безоговорочно ему уступила или же дала решительный отпор, но вместо этого Кэтлин внесла лишь полную неопределённость в ситуацию.

Как истинная женщина.

«Когда мы оба этого пожелаем», – сказала она.

Будто не знала, что он всегда этого желает.

Если её стратегия заключалась в том, чтобы заставить его сходить с ума от вожделения к ней, не зная, когда Кэтлин подпустит его к себе, то она работала великолепно. Но он уже знал её достаточно хорошо, и был уверен, что она не пыталась им манипулировать. Это лишь усугубляло положение дел, ведь Кэтлин старалась защитить себя от него. Он понимал её причины и, в принципе, даже мог с ними согласиться, но несмотря на это, ситуация сводила с ума.

Девон не мог себя изменить, и видит бог, не хотел. Он никогда не сможет отдать своё сердце, или свободу. Однако до настоящего момента он не осознавал, что завести роман с женщиной, которая так же решительно настроена сохранить свои сердце и свободу, практически невозможно.

Кэтлин же оставалась верной себе: общительная, искренняя, забавная, готовая спорить, когда была с ним не согласна.

Менялся Девон. Он стал одержим Кэтлин, настолько очарован всеми её поступками и мыслями, что не мог оторвать от мучительницы взгляда. Временами ему хотелось осчастливить её всеми доступными способами, а иногда он испытывал искушение её удушить. Девон никогда не сталкивался с таким мучительным чувством бессилия, он желал Кэтлин, и хотел получить намного больше, чем она была согласна ему дать.

Девон опустился до того, что начал её преследовать, пытаясь подловить в укромном месте, как какой-нибудь похотливый лорд, обжимающийся с горничной. Ему хотелось ласкать и целовать её в библиотеке или запустить руки ей под юбки на чёрной лестнице. Одним утром, отправившись с Кэтлин на верховую прогулку, он затащил её в тёмный угол в упряжной комнате, и после уговоров и ласк всё-таки добился своего, взяв у стены. И даже потом, в первые блаженные секунды после мощной разрядки, ему хотелось продолжения. Как и каждую минуту на протяжении всего дня.

Остальные домочадцы должно быть уже заметили его увлечённость Кэтлин, но пока никто не осмелился вымолвить и слова по этому поводу. В конце концов, Уэст спросил Девона, почему он передумал возвращаться в Лондон в середине месяца.

– Завтра вы должны были вместе с Уинтерборном покинуть поместье, – сказал Уэст. – Почему ты не едешь с ним? Тебе следует быть в Лондоне и готовиться к переговорам по аренде земли. Последнее, что я слышал, они должны начаться первого февраля.

– Юристы и бухгалтеры могут всё подготовить и без меня, – ответил Девон. – Я же могу остаться здесь, как минимум, до конца недели, пока во мне есть необходимость.

– И какая же? – фыркнув, спросил Уэст.

Глаза Девона сузились.

– Я думаю, что, пока реставрируют дом, прокладывают дренажные каналы, высаживают живые изгороди и молотят кукурузу, смогу подыскать себе занятие.

Они возвращались к дому из пристройки возле конюшни, где разместили новую механическую паровую молотилку. Хотя оборудование купили поддержанным, оно оказалось в отличном состоянии. Уэст разработал план, согласно которому несколько семей смогут использовать машину поочерёдно.

– Я в состоянии управлять делами поместья, – возразил Уэст. – Езжай в Лондон, и помоги разобраться с финансовыми проблемами. Нам нужны деньги, в особенности сейчас, когда мы согласились предоставить арендаторам послабления и скидки.

Девон напряжённо вздохнул.

– Я говорил тебе, что нам стоило с этим подождать.

– Семьи не могут ждать. В отличие от тебя, я не способен забрать последнюю корку хлеба у голодающих детей.

– Ты говоришь, как Кэтлин, – пробормотал Девон. – Я приду к соглашению с Северином как можно скорее. Было бы проще, если бы он предоставил право вести переговоры своему управляющему, но по каким-то причинам Северин решил заняться делами сам.

– Как мы оба знаем, что Северин больше всего на свете любит спорить с друзьями.

– Что и объясняет, почему у него их так мало.

Остановившись перед входом в дом, Девон засунул руки в карманы и посмотрел на окно гостиной на втором этаже, где Хелен играла на пианино. Изысканная мелодия, доносившаяся из глубины особняка, звучала очень красиво, можно было и не заметить, что инструмент расстроен.

Чёрт побери, он так устал от всех этих вещей, которые нуждаются в починке.

Уэст проследил за его взглядом.

– Ты поговорил с Уинтерборном насчёт Хелен?

– Да. Он хочет за ней ухаживать.

– Хорошо.

Брови Девона приподнялись от удивления.

– Теперь ты одобряешь брак между ними?

– Отчасти.

– В смысле, отчасти?

– Та часть меня, которая любит деньги и не хочет оказаться в тюрьме, считает, что это отличная идея.

– Нам не грозит тюрьма. Только банкротство.

– Подобная участь ещё хуже, – сострил Уэст и пожал плечами. – Я пришёл к выводу, что это неплохой вариант для Хелен. Если она не выйдет за него замуж за Уинтерборна, ей придётся выбирать суженого из отбросов аристократии.

Девон задумчиво оглянулся на окно.

– Я размышлял о том, чтобы взять семью с собой в Лондон.

– Всю семью? Боже, зачем?

– Тогда Хелен будет находиться поближе к Уинтерборну.

– И, – многозначительно добавил Уэст, – Кэтлин будет находиться поближе к тебе. – Встретив предупреждающий взгляд Девона, он иронично продолжил: – Когда я просил тебя не соблазнять Кэтлин, то беспокоился о её благополучии. Сейчас мне кажется, что стоило озаботиться и твоим. – Последовала умышленная пауза. – Девон, ты сам не свой в последние дни.

– Не вмешивайся, – сухо ответил он.

– Ладно. Но прими ещё один маленький совет, я бы не стал говорить Кэтлин о твоих планах насчёт Хелен. Она твёрдо намерена помочь всем трём сёстрам обрести

счастье. – Уэст мрачно улыбнулся. – Похоже, она ещё не поняла, что в этой жизни счастье необязательно.

Войдя утром в малую столовую, Кэтлин не обнаружила за завтраком ни Хелен, ни близнецов. За столом сидели только Уэст и Девон и читали корреспонденцию и газеты, пока лакей убирал грязную посуду и столовые приборы.

– Доброе утро, – поприветствовала Кэтлин. При виде неё оба мужчины машинально встали. – Девочки уже позавтракали?

Уэст кивнул.

– Хелен вместе с близнецами отправились на ферму Луфтонов.

– Зачем? – спросила она, пока Девон помогал ей сесть.

– Я им предложил, – ответил Уэст. – Луфтоны вызвались забрать Гамлета, при условии, что мы возьмём на себя расходы по строительству крытого и уличного загонов. Близнецы согласны отдать поросёнка, если мистер Луфтон лично гарантирует его благополучие.

Кэтлин улыбнулась.

– Как это случилось?

Лакей принёс с серванта поднос с чаем и держал его, пока она отмеряла несколько полных ложек заварки в маленький чайничек.

Уэст намазал щедрый слой варенья на ломтик тоста.

– Я сказал близнецам как можно тактичнее, что Гамлета не оскопили в детстве, хотя следовало. Я понятия не имел, что это было необходимо сделать, иначе бы сам удостоверился.

– Оскопили? – озадаченно переспросила Кэтлин.

Уэст сделал движение двумя пальцами, изображая ножницы.

– О.

– В эээ... нетронутом состоянии, – продолжил Уэст, – Гамлет будет не пригоден для употребления в пищу, поэтому нет причин опасаться, что он окажется на обеденном столе. Но он станет крайне агрессивным, когда войдёт в период полового созревания. Кажется, ещё и весьма зловонным. Теперь поросёнок подходит лишь для одной цели.

– Ты имеешь в виду... – начала Кэтлин.

– Не может это подождать до конца завтрака? – спросил Девон из-за газеты.

Уэст послал Кэтлин извиняющуюся улыбку.

– Я объясню позже.

– Если ты собираешься рассказать мне о неудобстве содержания некастрированного самца в доме, – сказала Кэтлин, – я уже осведомлена об этом.

Уэст слегка подавился тостом. Со стороны Девона не прозвучало ни звука.

Лакей вернулся с чаем, и Кэтлин налила себе чашку. После того как она добавила сахара и сделала маленький глоток дымящейся жидкости, к ней подошёл дворецкий.

– Миледи, – сказал он, протягивая серебряный поднос, на котором лежало письмо и нож для бумаги с ручкой из слоновой кости.

Взяв письмо, она с радостью увидела, что оно от лорда Бервика. Кэтлин вскрыла конверт, положила нож обратно на поднос и принялась молча читать. Письмо начиналось довольно безобидно, заверяя её, что с семьёй Бервик всё в порядке. Далее шло описание крепкого чистокровного жеребёнка, которого только что приобрёл лорд Бервик. Однако, между делом, в послании упоминалось следующее: «Недавно я получил тревожные новости от управляющего фермой твоего отца в Гленгаррифе. Хотя он счёл, что информировать тебя не обязательно, он не противился моему желанию рассказать о травме, которую получил твой отец».

Когда Кэтлин попыталась поставить чашку на блюдце, фарфор звякнул. Хотя звук был вполне обычным, он привлёк внимание Девона. Взглянув на её побелевшее лицо, он сложил газету и отложил в сторону.

– Что случилось? – спросил Девон, пристально глядя на Кэтлин.

– Ничего серьёзного, – ответила она. Мышцы на лице сковало от напряжения. Сердце забилось неприятно быстро и резко, в то время как корсет сдавил лёгкие, не позволяя сделать глубокий вдох. Снова взглянув на письмо, она перечитала абзац, пытаясь вникнуть в его смысл. – Письмо от лорда Бервика. Он пишет, что мой отец перенёс травму, но уже поправляется. – Она не заметила, как Девон передвинулся, но, когда подняла на него глаза, он уже сидел на соседнем стуле, накрыв тёплой ладонью её руку.

– Расскажи, что случилось, – ласково попросил он.

Кэтлин уставилась на письмо в своей руке, пытаясь дышать, несмотря на тяжесть в груди.

– Я не знаю, как давно это произошло. Кажется, мой отец катался верхом на закрытой арене, и лошадь вскинула голову. По инерции отец ударился головой о деревянную балку. – Она сделала паузу и беспомощно покачала головой. – Со слов управляющего, отец испытывал сильную боль, был дезориентирован, но доктор наложил повязку и прописал покой. Он оставался в постели в течение трёх дней, и сейчас чувствует себя лучше.

– Почему тебе сразу об этом не сообщили? – хмурясь, спросил Девон.

Кэтлин пожала плечами, не в силах ответить.

– Возможно, отец не хотел тебя беспокоить, – беспристрастно заметил Уэст.

– Возможно, – с трудом проговорила она.

Но правда заключалась в том, что её отцу было всё равно, волновалась она за него или нет. Он никогда не испытывал к ней никакой привязанности. Он не помнил о её днях рождения, и не приезжал, чтобы провести с ней время в праздники. После того как умерла мать, отец не послал за Кэтлин, чтобы дочь вернулась домой и жила с ним. Когда она обратилась к нему за утешением после смерти Тео, он предупредил, что ей нет места под крышей его дома, если она захочет переехать обратно в Ирландию. Отец предложил ей вернуться к Бервикам или жить самостоятельно.

Он отвергал её столько раз, что это не должно было её больше беспокоить вовсе. Но боль ничуть не ослабла. Кэтлин всегда тайно лелеяла надежду, что однажды понадобится отцу, он пошлёт за ней, если получит травму или заболеет. И Кэтлин сразу же отправится ему на помощь, будет нежно заботиться о нём, и они, в конце концов, обретут те отношения, о которых она всегда мечтала. Но, как обычно, реальность не имела ничего общего с фантазиями. Отец получил травму, но отказался посылать за дочерью, и что ещё хуже, даже не захотел ей об этом сообщить.

Уставившись сквозь слёзы на письмо лорда Бервика, Кэтлин не заметила, что Девон бросил взгляд на брата. Но поняла, что Уэст покинул своё место за столом, когда высвободила руку из хватки Девона и потянулась за чаем. Она озадаченно оглядела комнату. Уэст, вместе с дворецким и лакеем, ушёл, закрыв за собой дверь.

– Не надо было их выгонять! – заливаясь краской стыда, воскликнула Кэтлин. – Я не собираюсь устраивать сцен. – Она попыталась сделать глоток, но горячая жидкость выплеснулась через край, и Кэтлин с досадой поставила чашку на место.

– Ты расстроена, – тихо проговорил Девон.

– Я не расстроена, я просто… – Она сделала паузу и провела по лбу дрожащей рукой. – Я расстроена, – наконец признала Кэтлин.

Девон с удивительной лёгкостью поднял её со стула.

– Посиди со мной, – пробормотал он, устраивая Кэтлин у себя на коленях.

– Я и так сидела с тобой. Нет необходимости забираться на тебя. – Она обнаружила, что сидит на нём боком, а ноги болтаются в воздухе. – Девон…

– Шшш. – Обняв её одной рукой, другой он взял чашку и поднёс её к губам Кэтлин. Она сделала глоток горячего сладкого чая. Его губы слегка коснулись её виска. – Выпей ещё, – пробормотал он и придержал чашку, когда она снова отпила. Кэтлин чувствовала себя довольно глупо, позволяя ему утешать её, как ребенка… и всё же, когда она прислонилась к его широкой груди, ей стало гораздо легче.

– Мы с отцом никогда не были близки, – призналась Кэтлин, в конце концов, – я никогда не понимала почему. Причина… причина во мне, я полагаю. Он любил только одного человека в своей жизни, мою мать. Она чувствовала к нему то же самое. Что весьма романтично, но… ребёнку это тяжело понять.

– Откуда ты взяла такое извращённое представление о романтике? – не без сарказма спросил Девон. Она одарила его удивлённым взглядом. – Любить лишь одного человека во всём мире не является романтичным, – сказал он, – не является это и любовью. Не важно, что чувствовали твои родители друг к другу, им нет прощения за то, что они сняли с себя ответственность за своего единственного ребёнка. Хотя, видит бог, тебе было лучше с Бервиками. – Его рука крепче сжала её руки. – Если хочешь, я отправлю телеграмму управляющему фермой, чтобы побольше узнать о состоянии твоего отца.

– Да, пожалуйста, – ответила Кэтлин, – но это, вероятно, рассердит отца.

– Тем лучше.

Девон поправил чёрную камею у её горла.

Кэтлин посмотрела на него серьёзным взглядом.

– Раньше я хотела родиться мальчиком. Думала, что тогда, возможно, вызывала бы у него больший интерес. Или если была бы красивее или умнее.

Девон обхватил её щёку ладонью, заставив посмотреть на него.

– Дорогая, ты и так очень красива и уж чересчур умна. Ничего бы не поменялось, если бы ты родилась мальчиком. Не в этом проблема. Твои родители – эгоистичные болваны. – Он погладил большим пальцем её щёку. – И какими бы недостатками ты ни обладала, ты достойна любви.

Последнюю удивительную фразу Девон произнёс тихим шёпотом.

Она уставилась на него, как зачарованная.

«Он не имел в виду того, что сказал», – подумала Кэтлин. И, без сомнений, уже пожалел о своих словах.

Но они продолжали смотреть друг на друга. Глядя в его тёмно-голубые глаза, ей казалось, будто она в них тонула, погружалась в бездонные глубины, из которых можно никогда не выбраться. Кэтлин задрожала и отвела взгляд в сторону, оборвав связь.

– Поехали со мной в Лондон, – послышался голос Девона.

– Что? – озадаченно переспросила она.

– Поехали со мной в Лондон, – повторил он, – мне придётся уехать через две недели. Возьми с собой девочек и горничную. Поездка всем пойдёт на пользу, включая и тебя. В это время года в Гэмпшире делать нечего, а в Лондоне развлечений хоть отбавляй.

Кэтлин хмуро на него посмотрела:

– Ты же знаешь, что это невозможно.

– Ты имеешь в виду траур.

– Конечно, я имею в виду траур.

Ей не понравились озорные искорки, появившиеся в его глазах.

– Я уже всё продумал, – сказал он. – Не будучи так хорошо осведомлённым в правилах приличия, как ты, я проконсультировался у образцового члена высшего

общества по поводу тех мероприятий, которые могут быть допустимы для молодых женщин в трауре.

– Какой образцовый член высшего общества? О ком ты говоришь?

Устроив Кэтлин поудобнее у себя на коленях, Девон потянулся через весь стол, чтобы взять лежавшее рядом с тарелкой письмо.

– Ты не единственная, кто сегодня получил корреспонденцию. – Он эффектно вытащил письмо из конверта. – По словам известного эксперта в области траурного этикета, о посещении пьесы или бала не может быть и речи, но вполне допустимо сходить на концерт, музейную выставку или в частную галерею. – Далее Девон принялся зачитывать отрывок из письма вслух: – Эта эрудированная леди пишет: «Длительное уединение может способствовать затянувшейся меланхолии у молодых, неокрепших барышень, чего следует опасаться. В то время как девушки должны уважать память почившего графа, будет мудрым решением, позволить им несколько невинных развлечений. Я бы посоветовала то же самое и леди Трени, чей живой нрав, по моему мнению, не сможет долго переносить нескончаемое однообразие вокруг и одиночество. Поэтому я всецело одобряю...»

– Кто это написал? – спросила Кэтлин, выхватывая письмо из его руки. – Кто мог бы предположить... – Увидев подпись в конце письма, она ахнула, округлив глаза. – О Боже. Ты проконсультировался у леди Бервик?

Девон ухмыльнулся:

– Я знал, что ты не примешь ничьих советов, кроме её. – Он слегка качнул Кэтлин на колене. Её стройное, гибкое тело надёжно покоилось среди шелестящих слоёв верхних и нижних юбок, изгибы прелестной фигуры были плотно зашнурованы в тугой корсет. После каждого её движения, до него доносились едва уловимые ароматы мыла и роз. Кэтлин напомнила ему один из тех миниатюрных сладко пахнущих пучков, которые женщины прячут в комодах и шкафах. – Поехали, – уговаривал он, – Поездка в Лондон не настолько ужасная идея. Ты никогда не останавливалась в Рэвенел-Хаусе, и он находится в куда более лучшем состоянии, чем эта груда руин. Ты получишь новые впечатления и пообщаешься с другими людьми. – Он не смог устоять, и добавил насмешливым тоном: – Но что самое важное, я всегда буду к твоим услугам.

Её брови опустились вниз.

– Не говори так.

– Прости за грубость. Но я же, в конце концов, не кастрированный самец. – Он улыбнулся, увидев, что из её глаз исчезло страдальческое выражение. – Подумай об этом ради блага девочек, – предложил он. – Они были в трауре дольше, чем ты. Разве они не заслужили поблажки? Кроме того, им бы пошло на пользу получше узнать Лондон перед сезоном в следующем году.

Кэтлин нахмурилась.

– Как долго ты предлагаешь нам оставаться в городе? Две недели?

– Возможно месяц.

Обдумывая предложение, она задумчиво теребила концы его шёлкового шейного платка.

– Я обсужу это с Хелен.

Чувствуя, что она готова согласиться, Девон решил ещё немного надавить.

– Вы едете в Лондон, – категорически заявил он. – Ты вошла у меня в привычку. Если тебя не будет рядом, я даже боюсь представить, чем могу начать заниматься. Закурю, начну хрустеть пальцами.

Кэтлин повернулась к нему, положив руки на его плечи поверх утреннего пиджака. Улыбаясь, она посмотрела ему в глаза.

– Ты мог бы начать играть на каком-нибудь инструменте, – предложила Кэтлин.

Девон медленно притянул её к себе и прошептал у её сладких полных губ:

– Но ты единственный инструмент, на котором я хочу играть.

Она обвила руками его шею.

Поза была неудобной, она сидела боком, её стан был облачён в жёсткий корсет. Их душили слои одежды, которые сковывали движение. Его жёсткий воротничок давил на шею, рубашка начала сбиваться под жилетом, а эластичные подтяжки неудобно натянулись. Но язычок Кэтлин шаловливо заигрывал с его языком, и этого было достаточно, чтобы Девон возбудился.

Не прерывая поцелуя, Кэтлин принялась сражаться с тяжёлым платьем. Она потянулась вниз, одёрнуть массивные юбки, и, к изумлению Девона, чуть не свалилась с его колен. Он подтянул её повыше, прижал теснее к себе, в то время как её ноги продолжали взбивать тяжёлые юбки, пока она не уселась на него верхом, зажав между их телами слои ткани. Они нелепо извивались на чёртовом стуле, но держать Кэтлин в объятиях было безумно приятно.

Её рука скользнула вниз и сжала твёрдую длинную плоть через брюки. Он дёрнулся. До того как Девон сообразил, что делает, его руки уже пробирались ей под юбки. Найдя прорезь в панталонах, он дёрнул ткань, шов с треском разорвался, обнажив влажную желанную плоть.

Когда он погрузил два пальца в жаркие пульсирующие глубины, Кэтлин застонала, её бёдра охотно подались вперёд. Все разумные доводы улетучились. Единственной целью стало оказаться внутри неё. Убрав пальцы, Девон стал резко дёргать застёжку брюк. Она попыталась помочь ему, сражаясь с упрямыми пуговицами, но только мешала, что непременно развеселило бы Девона, если бы он не хотел её так сильно. Каким-то образом они оказались на полу, Кэтлин всё ещё сидела на нём сверху, а её юбки накрыли их, напоминая гигантский неземной цветок.

Под ворохом ткани, его обнажённая плоть отыскала её. Он расположился около интимного входа, и не успел направить Кэтлин, как она уже опустилась на него сверху. Её маленькое, влажное лоно вобрало его в себя глубже, чем когда-либо прежде. Они оба задрожали, судорожно дыша, когда её тугие мышцы, пульсируя, сомкнулись вокруг него.

Она схватила Девона за плечи и попыталась откатиться в сторону, чтобы он оказался сверху. Но, воспротивившись, он поймал её бёдра, удерживая Кэтлин на месте. Пока она растерянно смотрела на него, он наслаждался округлыми формами, которые заполнили его ладони. Он начал показывать ей как следует двигаться, вонзался в неё, и плавно опуская Кэтлин вниз. Девон задержал её на вершине, чтобы позволить ей медленно вобрать в себя его длинное естество, Кэтлин прерывисто вздохнула. Последовал ещё один подъём его бёдер, и ещё одно эротическое погружение.

Кэтлин начала нерешительно двигаться сама, густо покраснев. Повинуясь инстинкту, она устроилась поудобнее и начала действовать решительней. Каждый раз опускаясь, Кэтлин подавала бёдра вперёд, встречая направленные вверх толчки Девона.

О, Боже, она объезжала его, как жеребца. Ублажала себя в агрессивном ритме, всё ускоряя темп и разжигая пламя страсти, от которого Девон покрылся испариной с ног до головы. Закрыв глаза, он попытался взять себя в руки, но это было чертовски трудно сделать. Нет, просто невозможно.

– Помедленнее, милая, – хрипло проговорил Девон, запуская руку под подол платья и обхватывая бедро Кэтлин, – я слишком сильно хочу тебя.

Она продолжала воинственно скакать на нём, напрягшись всем телом.

Он неумолимо приближался к разрядке. Девон чувствовал, что она вот-вот наступит, несмотря на все его попытки оттянуть момент.

– Кэтлин, – проговорил он сквозь стиснутые зубы, – я не могу... я больше не могу сдерживаться...

Но она уже его не слышала, несясь на всех порах к кульминации. Он почувствовал, что Кэтлин достигла пика, когда её пульсирующая плоть крепко сомкнулась вокруг него. Из последних сил пытаясь сдержаться, Девон замер, каждый мускул на его теле словно окаменел. Мучительно выжидая, он позволил Кэтлин насладиться разрядкой, хотя его сердце грозило разорваться от напряжения. Он умудрился продержаться десять секунд... самые невыносимые десять секунд в его жизни. Но после, и его, наконец, захлестнула волна блаженства. Кряхтя от усилий, Девон попытался стащить с себя Кэтлин.

Однако он не взял в расчёт её натренированные бёдра, мускулы опытной наездницы, сжимали его с такой силой, что даже тысячефунтовый арабский скакун не смог бы её сбросить. Стараясь вырваться из тисков, Девон чувствовал, что Кэтлин инстинктивно сопротивляется, крепко впиваясь в него ногтями. Справиться с ней ему было не под силу. Его настигла невероятной силы разрядка, подобная маленькой смерти. Девон ещё раз попытался скинуть с себя Кэтлин, но она продолжала двигаться, безжалостно выжимая из него удовольствие до последней капли.

Девон застонал и рухнул обратно на пол.

Когда головокружительный экстаз прошёл, на него тут же снизошло понимание того, что он финишировал внутри неё. Это случилось с ним впервые. Девон всегда использовал резиновые чехлы в качестве предохранения. Но он высокомерно полагал, что ему не составит труда вовремя выйти из Кэтлин, и по правде говоря, ему не хотелось, чтоб между их телами были барьеры.

Цена, которую, возможно, придётся за это заплатить, окажется немыслимой.

Кэтлин лежала на нём, её стройное тело опускалось и поднималось в такт его прерывистому дыханию.

– Прости, – шокировано выдохнула она, – я просто не могла остановиться. Я просто... не могла. – Девон молчал, пытаясь совладать с паникой. – Что нам теперь делать? – приглушённо спросила Кэтлин.

Хотя он знал о способах предотвращения беременности, детали и тонкости того, что нужно делать после полового акта, были прерогативой женщин.

– Я слышал о шампанском, – выдавил из себя Девон. Но он имел смутное представление о том, как использовать промывание шампанским в качестве противозачаточного средства, и не за что не подвергнет Кэтлин опасности, сделав что-то неправильно.

– Распитие шампанского может помочь? – с надеждой спросила она.

Он мрачно улыбнулся поверх её головы.

– Не распитие, наивная моя. Не суть, это надо сделать, как можно скорее, а у нас нет времени.

Вес её тела причинял боль его рёбрам. Он снял с себя Кэтлин, поднялся и принялся свирепо приводить себя в порядок. Наклонившись, он взял её протянутую руку и помог встать на ноги.

Увидев выражение его лица, Кэтлин побледнела.

– Прости, – повторила нетвёрдым голосом. – Пожалуйста, поверь, что бы ни случилось, я не заставлю тебя нести ответственность.

От этих слов страх мгновенно превратился в гнев, Девон взорвался, как бочонок с порохом.

– Ты думаешь, это что-то меняет? – сердито спросил он. – Я уже несу ответственность за тысячи вещей, о которых никогда не просил.

– Я не хочу, чтобы ты включал и меня в их список, – ответила она с таким достоинством, которое только могла проявить женщина, поправляя нижнее бельё.

– На этот раз, твои желания не имеют значения. Если ребёнок появится, мы не сможем заставить его исчезнуть. И он наполовину мой. – Девон не удержался и потрясённо посмотрел на её живот, как будто его семя уже дало росток внутри Кэтлин. Она сделала шаг назад, и это маленькое движение привело его в ярость. – Когда у тебя начнутся месячные? – спросил Девон, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Через две, возможно три недели. Я пошлю тебе телеграмму в Лондон, когда это случится.

– Если это случится, – резко поправил её Девон, – и тебе не придётся посылать чёртову телеграмму, ты всё ещё едешь со мной. И не утруждай себя вопросами, я устал объяснять каждое своё решение, каждому человеку в этом богом забытом месте.

Он оставил её, не дав ответить, убегая прочь, как будто сам дьявол шёл за ним по пятам.

Глава 28

Путешествие по железной дороге до Лондона заняло невероятных два часа, что было, по крайней мере, в четыре раза быстрее поездки в карете. Такое решение оказалось крайне удачным, ведь вскоре выяснилось, что Рэвенелы не самые дисциплинированные пассажиры.

Пандору и Кассандру переполняло волнение, они впервые отправлялись в путь на поезде. Девочки тараторили и восклицали, носясь по платформе вокзала, как голуби в поисках крошек, умоляя Уэста купить специальные железнодорожные издания популярных романов, по цене лишь шиллинг за книгу, и бутерброды, упакованные в хитроумные маленькие бумажные коробочки, и носовые платки с изображением сельских сцен. Нагруженные сувенирами, они вошли в фамильный вагон первого класса и сначала посидели на каждом место прежде, чем выбрали те, которые пришлись им по душе.

Хелен взяла одну из своих орхидей в горшке, редкую и привередливую разновидность Голубой Ванды, чей длинный, хрупкий стебель был зафиксирован палочкой и обрывком ленты. Несмотря на неприязнь цветка к перемещению, Хелен полагала, что лучше забрать его с собой в Лондон. Всю дорогу она держала орхидею на коленях, сосредоточенно разглядывая проплывающий мимо пейзаж.

Вскоре после того, как поезд покинул станцию, Кассандру укачало, пока она пыталась читать. Закрыв книгу, она устроилась на сиденье и, сомкнув глаза, изредка постанывала, когда поезд покачивало. Пандора, напротив, не могла усидеть на месте дольше нескольких минут, она вскакивала, чтобы испытать ощущение движущегося локомотива под собой, и пыталась рассмотреть пейзаж из разных окон. Но худшей путешественницей, безусловно, оказалась Клара, личная горничная Кэтлин, чей страх перед скоростью поезда не поддавался никаким попыткам его развеять. От каждого небольшого толчка или крена вагона девушка испуганно вскрикивала, пока Девон не дал ей стаканчик бренди, чтобы успокоить её нервы.

– Я же говорил, нам следовало разместить её в вагоне второго класса вместе с Саттоном, – сказал он Кэтлин.

В течение недели после эпизода в малой столовой, они изо всех сил старались избегать друг друга. А, когда находились в одном помещении, как сейчас, то переходили к взаимной и подчёркнутой вежливости.

– Я думала, что с нами ей будет спокойнее, – ответила Кэтлин. Оглянувшись через плечо, она увидела, что Клара спит, запрокинув голову и приоткрыв рот. – Похоже, ей стало лучше после глотка бренди.

– Глотка? – Девон бросил на неё мрачный взгляд. – Она выпила, по меньшей мере, пол пинты. Пандора поила её последние полчаса.

– Что? Почему ты ничего не сказал?

– Потому что спиртное заставляло её молчать.

Кэтлин вскочила и поспешила забрать у Пандоры графин.

– Дорогая, зачем он тебе?

Девушка уставилась на неё с серьёзным видом.

– Я помогала Кларе.

– Очень любезно с твоей стороны, но ей уже достаточно. Не наливай больше.

– Не знаю почему её так разморило. Я выпила почти столько же, в медицинских целях, и совсем не устала.

– Ты пила бренди? – спросил Уэст из другого конца вагона, приподняв брови.

Пандора встала и прошествовала к противоположному окну, чтобы посмотреть на холм, оставшийся от древнего кельтского форта, и луг с пасущимся на нём скотом.

– Да, когда мы проезжали по мосту над рекой, я немного разнервничалась. Но потом я приняла порцию бренди, и эффект получился довольно расслабляющим.

– В самом деле, – сказал Уэст, покосившись на полупустой графин в руках Кэтлин, прежде чем снова посмотреть на Пандору. – Посиди со мной, дорогая. Ты захмелеешь как Клара, когда мы доберёмся до Лондона.

– Не говори глупости, – заспорила Пандора, опустившись на свободное место рядом с ним, она начала чересчур сильно хихикать, пока не уронила голову ему на плечо и не захрапела.

Наконец, они прибыли на одну из двух крытых станций вокзала Ватерлоо, где толпились тысячи пассажиров в поисках нужной им платформы. Встав, Девон расправил плечи и сказал:

– Кучер и экипаж ждут снаружи станции. Я найду носильщика в помощь Кларе. Все остальные держитесь вместе. Кассандра, даже не думай о том, чтобы умчаться смотреть безделушки или книги. Хелен, держи крепко орхидею на случай, если тебя толкнут, пока мы будем пробираться сквозь толпу. Что касается Пандоры...

– Я позабочусь о ней, – заверил его Уэст, поднимая поникшую девушку на ноги. – Проснись, дитя. Пора выходить.

– Ноги будто не мои, – пробормотала Пандора, уткнувшись ему в грудь.

– Обхвати меня за шею.

Она посмотрела на него, сощурившись.

– Зачем?

Уэст поглядел на неё с раздражённой улыбкой.

– Чтобы я мог вынести тебя из поезда.

– Я люблю поезда, – икнула Пандора, когда он поднял её и прижал к груди. – Ах, намного приятнее, когда тебя несут, чем идти пешком. Я чувствую себя так шлёпсупсбамсно...

Каким-то образом Рэвенелам удалось проделать весь путь через станцию без происшествий. Девон дал указания носильщикам и лакеям, погрузить багаж в повозку, которая будет следовать за каретой. Саттон неохотно взял на себя заботу о Кларе, которая, сидя рядом с ним на скамейке в повозке, в любой момент была готова повалиться и грохнуться на пол, как мешок с бобами.

Семья разместилась в карете, в то время как Уэст забрался на козлы вместе с кучером. Когда они покинули станцию и направились к мосту Ватерлоо, вместе с изморосью на город медленно начал опускаться серый туман.

– Не будет ли кузену Уэсту неуютно, ехать снаружи в такую погоду? – озабоченно спросила Кассандра.

Девон покачал головой.

– Город бодрит Уэста. Он захочет, как следует разглядеть всё вокруг.

Пандора пошевелилась и выпрямилась, чтобы полюбоваться видом за окном.

– Я думала, что все улицы будут вымощены камнем.

– Лишь немногие, – сказал Девон. – В большинстве случаев используются деревянные брусья, они обеспечивают лучшую точку опоры для лошадей.

– Какие высокие здания, – заметила Хелен, обхватив рукой горшок с орхидеей. – Должно быть некоторые из них семиэтажные.

Близнецы уткнулись носами в окна, выставляя на общее обозрение свои нетерпеливые лица.

– Девочки, ваши вуали... – начала Кэтлин.

– Разреши им посмотреть, – тихо вмешался Девон. – Они же видят город впервые.

Она уступила, откинувшись на сиденье.

Лондон казался городом чудес, полным тысяч запахов и зрелищ. Повсюду слышался лай собак, цоканье подкованных сталью лошадей, блеяние овец, скрежет

колёс экипажей, тревожные звуки скрипки и завывания шарманки, обрывки песен уличных продавцов и певцов и ещё тысячи голосов, которые спорили, торговались, смеялись, и звали друг друга.

По улицам в энергичном потоке двигались транспортные средства и лошади. Тротуары кишели пешеходами, которые ступали по блёклой соломе, разбросанной вдоль дорожек и витрин магазинов для поглощения влаги. Здесь были торговцы, дельцы, бродяги, аристократы, женщины одетые на любой манер, трубочисты с потрёпанными мётлами, чистильщики обуви, несущие складные скамейки, и девочки - продавщицы спичек, пытающиеся удержать на голове связки коробок.

– Не могу понять, чем пахнет в воздухе, – заметила Кассандра, когда через щель в окне за сиденьем кучера просочилась смесь ароматов дыма, копоти, лошадей, навоза, влажного кирпича, засоленной рыбы, мяса, разделанного в лавке, испечённого хлеба, горячих запечённых сосисок в тесте, маслянистых брикетов прессованного табака, человеческого пота, воска, жира, цветов и острый металлический запах паровых механизмов.

– Как бы ты это назвала, Пандора?

– Запахшеломительно, – ответила она.

Кассандра покачала головой с печальной улыбкой и обняла одной рукой сестру за плечи.

Хотя пелена копоти окрасила улицу и здания в серые тона, вид оживляло обилие других цветов. Уличные продавцы толкали тележки с цветами, фруктами и овощами, мимо магазинов с расписными вывесками и живописными витринами. Среди каменных домов с колоннами и железными балюстрадами были разбиты небольшие, подобные драгоценностям, садики и высажены липовые аллеи.

Карета свернула на Риджент-стрит, где модно одетые мужчины и женщины прогуливались вдоль рядов магазинов и клубов с величественными фасадами. Девон, потянув руку, открыл окно под потолком, и крикнул кучеру:

– Езжай через Берлингтон Гарденс и Корк-стрит.

– Да, милорд.

Опустившись обратно на сиденье, Девон пояснил:

– Мы сделаем небольшой крюк. Я подумал, вы все захотите проехать мимо универмага Уинтерборна.

Пандора и Кассандра взвизгнули.

Когда они свернули на Корк-стрит, мощное скопление транспортных средств вынудило экипаж двигаться со скоростью улитки. Они медленно проезжали мимо непрерывного ряда облицованных мрамором зданий, которые тянулись вдоль всего квартала. Центральная витражная ротонда добавляла к их высоте ещё футов пятнадцать.

Фасад на уровне первого этажа занимали самые большие французские окна, которые когда-либо видела Кэтлин, около них толпились люди, которые разглядывали, выставленные на всеобщее обозрение, диковинки. Верхние этажи украшали сводчатые галереи с колоннами и арочные окна, а крышу с тройным парапетом венчал ряд стеклянных четырёхскатных куполов. Для такой массивной конструкции сооружение производило приятное впечатление лёгкости и воздушности.

– А где универмаг мистера Уинтерборна? – спросила Кэтлин.

Девон моргнул, словно вопрос его удивил.

– Это всё и есть универмаг. Кажется, что зданий несколько, но на самом деле оно одно.

Она в изумлении уставилась в окно. Сооружение заняло всю улицу. Оно было чересчур огромным, чтобы соответствовать любому прежнему представлению Кэтлин о «магазине» … Настоящее королевство.

– Я хочу там побывать, – решительно заявила Кассандра.

– Только вместе со мной! – воскликнула Пандора.

Девон ничего не сказал, его взгляд был устремлён на Хелен, как будто он пытался разгадать её мысли.

В конце концов, они добрались до конца Корк-стрит и направились к Саут-Одли-стрит. Карета приблизилась к большому дому с красивым внешним убранством, окружённому внушительной железной оградой с каменными воротами. Особняк так сильно походил на, построенный в якобинском стиле, Приорат Эверсби, что Кэтлин сразу догадалась, он принадлежит Рэвенелам.

Не успела карета остановиться, как близнецы принялись выпрыгивать из неё, не дожидаясь помощи лакея.

– Ты никогда здесь не бывала? – спросил Девон Кэтлин, когда они прошествовали внутрь.

Она покачала головой.

– Я видела особняк со стороны, однажды. Неприлично наносить визиты неженатому джентльмену в его резиденции. Мы с Тео планировали остановиться здесь после окончания лета.

Пока слуги выгружали багаж из повозки и провожали членов семьи в их комнаты, в главном холле царил слаженный хаос. Кэтлин понравился уютный интерьер дома с его внушительной мебелью в традиционном стиле, полом, выложенным из дуба и вишнёвого дерева, и стенами, украшенными картинами старых мастеров. На втором этаже находились спальни, небольшая гостиная и приёмная. Позже она отважится подняться на третий этаж, который, как сказал ей Девон, полностью занимал роскошный бальный зал. Он расположился во всю ширину особняка, а его французские двери открывались на балкон.

Сейчас, однако, она хотела отправиться в свою комнату и освежиться после путешествия.

Пока Девон провожал её на второй этаж, до Кэтлин донеслась странная воздушная музыка. Нежная мелодия не походила на звуки пианино.

– Что это? – спросила она.

Недоумевая, Девон покачал головой.

Они вошли в гостиную, где Хелен, Кассандра и Пандора собрались вокруг небольшого прямоугольного столика. Близнецы светились от волнения, в то время как лицо Хелен не выражало никаких эмоций.

– Кэтлин! – воскликнула Пандора, – ты никогда ещё не видела столь красивой и хитроумной вещицы!

Её взору предстала музыкальная шкатулка не менее трёх футов в длину и одного фута в высоту. Сверкающий, лакированный короб из розового дерева, инкрустированный золотом, стоял на собственном, подходящем по сочетанию, столике.

– Давайте попробуем другой, – настояла Кассандра, выдвигая ящик в передней части столика.

Хелен полезла внутрь и достала медный цилиндр, на чьей поверхности виднелись сотни крошечных иголочек. В ящичке лежал целый ряд из таких же сияющих цилиндров.

– Видишь? – сказала взволнованно Пандора Кэтлин. – Каждый цилиндр играет разную музыку. Можно выбирать, что хочешь послушать.

Кэтлин покачала головой, молча изумляясь.

Хелен поставила новый цилиндр в короб и защёлкнула медный рычажок. Заиграла бодрая, оживлённая мелодия увертюры из оперы Вильгельм Телль, заставив близнецов рассмеяться.

– Швейцарское производство, – заметил Девон, прочитав табличку на внутренней стороне крышки. – Все цилиндры с мелодиями из оперных увертюр. Поцелуй, Цампа^26...

– Но откуда она взялась? – спросила Кэтлин.

– Кажется, её доставили сегодня, – сказала Хелен, её голос звучал немного подавлено, – для меня. От... мистера Уинтерборна.

Между присутствующими воцарилась тишина.

Взяв сложенную записку, Хелен протянула листок Девону. Хотя её лицо было спокойным, в глазах светилось замешательство.

– Он… – начала она неловко. – То есть, мистер Уинтерборн, похоже, думает…

Девон встретился с ней взглядом.

– Я разрешил ему ухаживать за тобой, – сказал он без обиняков. – Только если ты согласна. Если нет…

– Что? – взорвалась Кэтлин.

Почему Девон никоим образом не упомянул об этом? Должно быть, знал, что она будет возражать.

В действительности, Кэтлин возражала всем своим существом. Уинтерборн никоим образом не подходил Хелен. Это ни для кого не было секретом. Если она выйдет за него замуж, ей придётся приспосабливаться к жизни, абсолютно ей чуждой.

Увертюра из «Вильгельма Телля» разносилась по комнате с отвратительной жизнерадостностью.

– Категорически нет, – резко бросила Кэтлин Девону. – Скажи ему, что передумал.

– Хелен решать, что она хочет, – спокойно ответил он. – Не тебе.

С этой упрямо сжатой челюстью, он выглядел точно, как высокомерный осёл, каким он предстал перед ней в ту первую их встречу.

– Что Уинтерборн тебе пообещал? – спросила она. – Что от этого выиграет поместье, если он женится на Хелен?

Его взгляд ожесточился.

– Мы обсудим это наедине. На первом этаже есть кабинет.

Когда Хелен подошла к ним, Кэтлин остановила её нежным прикосновением к руке.

– Дорогая, – быстро проговорила она, – пожалуйста, позволь сначала мне поговорить с лордом Трени. Я должна задать ему несколько личных вопросов. Мы с тобой всё обсудим позже. Пожалуйста.

Хелен, не моргая, посмотрела на Кэтлин, своими необычными бледно-голубыми глазами, в которых переливался свет. Когда она заговорила, её голос был сдержанным и ровным:

– Прежде, чем начнётся обсуждение, я хочу кое-что прояснить. Я доверяю тебе и люблю, как родную сестру, дорогая Кэтлин, и знаю, что ты относишься ко мне так же. Но я смотрю на мою ситуацию более прагматично, чем ты. – Она подняла глаза на Девона и продолжила: – Если мистер Уинтерборн намерен сделать мне предложение... я не смогу просто так его отвергнуть.

Не решаясь ответить, Кэтлин проглотила возмущение. Она попыталась улыбнуться, но её лицо было слишком напряжённым, поэтому ограничилась тем, что похлопала Хелен по руке.

Резко развернувшись, Кэтлин вышла из гостиной, Девон последовал за ней.

Глава 29

Уэсту не повезло зайти в кабинет одновременно с воинственно настроенными Кэтлин и Девоном.

– Что происходит? – спросил Уэст, переводя взгляд с одного застывшего лица на другое.

– Хелен и Уинтерборн, – ответил коротко Девон.

Взглянув на осуждающее лицо Кэтлин, Уэст поморщился и оттянул галстук.

– Мне ведь нет необходимости принимать участие в обсуждении?

– Ты знал об ухаживании? – спросила Кэтлин требовательным тоном.

– Возможно, – промямлил он.

– Тогда есть, ты останешься и объяснишь, почему не отговорил его от этой чудовищной идеи.

– Когда мне вообще удавалось отговорить вас от чего-нибудь? – возмутился Уэст.

Кэтлин повернулась и бросила свирепый взгляд на Девона.

– Если ты действительно собираешься так обойтись с Хелен, тогда ты и правда бессердечный, каким ты мне показался с самого начала.

– Как обойтись? Помочь устроить брак, который позволит ей обзавестись богатством, положением в обществе и собственной семьёй?

– Положением в его обществе, а не в нашем. Ты прекрасно знаешь, пэры решат, что она понизила свой социальный статус.

– Большинство людей, которые так решат, все те, кто не подошли бы к ней и на пушечный выстрел, если бы Хелен решила принять участие в сезоне. – Девон подошёл к камину и упёрся руками о мраморную полку. Свет от пламени играл в его тёмных волосах и на лице. – Я знаю, что для неё это не идеальная партия. Но кандидатура Уинтерборна не настолько плоха, как ты считаешь. Возможно, Хелен даже полюбит его со временем.

– Если пройдёт достаточно времени, – презрительно сказала Кэтлин, – Хелен может убедить себя полюбить чумную крысу или беззубого прокажённого. Это не означает, что она должна выйти за него замуж.

– Я уверен, что Хелен никогда бы не вышла замуж за крысу, – вставил Уэст.

Девон поднял кочергу и ткнул ею в пламя очага, раздувая бурю танцующих искр.

– До сих пор у Хелен не было шансов выйти замуж в принципе. – Он бросил через плечо жёсткий взгляд на Кэтлин. – Ты, кажется, не желаешь признать, что ни один джентльмен с положением в обществе не выберет будущее в бедности с девушкой, которую он любит, богатству с той, которую он просто в состоянии терпеть.

– Может быть, такие всё-таки найдутся. – На его насмешливый взгляд она, защищаясь ответила: – Хотя бы один. Почему мы не можем дать Хелен шанс его встретить?

– Тогда придётся совсем отказаться от брака с Уинтерборном. И в том случае, если Хелен не сможет привлечь подходящего жениха в течение сезона, она останется ни с чем, – вмешался Уэст.

– В таком случае, она может поселиться вместе со мной, – сказала Кэтлин. – Я найду домик в деревне, где мы с ней будем жить на доходы от моей доли в наследстве.

Отвернувшись от камина, Девон, прищурившись, посмотрел на неё.

– Как я вписываюсь в твои планы на будущее?

В ответ последовала враждебная тишина.

– Я правда не думаю, что должен присутствовать при этом разговоре, – сказал Уэст, глядя в потолок.

– Ты в состоянии позаботиться о себе, – сказала Кэтлин Девону, – в отличие от Хелен. Она не сможет защититься от Уинтерборна, если он будет плохо с ней обращаться.

– Конечно, сможет. Мы с Уэстом всегда будем её защищать.

– Вам бы следовало заняться этим прямо сейчас.

Уэст встал и зашагал к двери.

– Так вот, значит, как это иметь семью? – спросил он раздражённо. – Бесконечно спорить и говорить о чувствах с утра до вечера? Когда, чёрт возьми, я смогу делать, как мне хочется, и не брать при этом в расчёт полдюжины людей?

– Когда будешь жить в одиночестве на острове с одной единственной пальмой и кокосом, – огрызнулась Кэтлин. – И даже тогда, я уверена, ты сочтёшь кокос слишком требовательным.

Уэст мрачно оглядел обоих.

– С меня хватит. Если позволите, я собираюсь найти таверну, где заплачу неприлично одетой женщине, чтобы та сидела у меня на коленях и восхищалась мной, пока я напиваюсь.

Выйдя, он с излишней силой закрыл за собой дверь.

Скрестив руки на груди, Кэтлин сердито посмотрела на Девона.

– Хелен никогда не признается, чего хочет. Она всю свою жизнь старалась никому не мешать. Она вышла бы замуж за самого дьявола, если бы думала, что это поможет семье, и прекрасно понимает, что Приорат Эверсби извлёк бы пользу из брака с Уинтерборном.

– Она не ребёнок. Ей двадцать один. Возможно, ты не заметила, но она вела себя с большим самообладанием, чем мы с тобой, – бессердечно сказал он мягким голосом, – и, возможно, ты удивишься, но жизнь под твоим каблуком может её не привлекать.

Кэтлин уставилась на него, закрывая и открывая рот, пока пыталась подобрать слова. Когда она, наконец, обрела дар речи, её голос был пропитан ненавистью.

– Я поверить не могу, что позволила тебе ко мне прикоснуться.

Не в силах больше ни минуты находиться с ним в одной комнате, она выбежала из кабинета и бросилась наверх.

После, Кэтлин и Хелен больше часа напряжённо беседовали в небольшой приёмной, примыкающей к гостиной. К ужасу Кэтлин, Хелен, казалось, не только была готова к ухаживаниям Риса Уинтерборна, но и уже приняла решение на этот счёт.

– Ты нужна ему не из благородных побуждений, – озабоченно сказала Кэтлин. – Он хочет жену, которая будет способствовать его амбициям. И нет сомнений, что он воспринимает тебя, как аристократическую племенную кобылку.

Хелен слабо улыбнулась.

– Разве не также люди нашего круга оценивают потенциальную жену?

С губ Кэтлин сорвался нетерпеливый вздох.

– Хелен, ты должна признать, что вы с ним из разных миров.

– Да, мы с ним совершенно разные, – согласилась Хелен. – Вот почему я намерена действовать осторожно. Но у меня есть свои причины согласиться на ухаживания. И пока я не желаю их все объяснять... скажу тебе одно, что был момент, когда я почувствовала связь с ним, во время его пребывания в Приорате Эверсби.

– Пока ты ухаживала за ним во время болезни? Если так, то это жалость, а не связь.

– Нет, это случилось после. – Она тут же продолжила, не дав Кэтлин возможности возразить: – Я очень мало о нём знаю. Но хотела бы узнать больше. – Взяв руки

Кэтлин, она крепко их сжала. – Пожалуйста, не возражай против ухаживаний. Ради меня.

Кэтлин неохотно кивнула.

– Хорошо.

– А что до лорда Трени, – осмелилась добавить Хелен, – ты не должна винить его за попытку...

– Хелен, – тихо перебила она, – прости меня, но я могу его винить, ты просто не знаешь всех причин.

На следующее утро Девон сопровождал Рэвенелов в Британский музей. Кэтлин предпочла бы, чтобы это был Уэст, но он остановился в своих личных апартаментах, которые оставил за собой даже после переезда в Приорат Эверсби.

Всё ещё возмущённая обманом Девона и его обидными замечаниями, Кэтлин избегала разговоров с ним без особой необходимости. Сегодня утром они оба орудовали вежливыми словами и натянутыми улыбками, как оружием.

Столкнувшись с огромным количеством экспозиций в музее, сёстры Рэвенел выбрали первой для посещения Египетскую галерею. Сжимая брошюры и путеводители, они провели почти всё утро, изучая каждый экспонат: статуи, саркофаги, обелиски, плиты, забальзамированных животных, орнаменты, оружие, инструменты и украшения. На долгое время они задержались возле Розеттского камня, восторгаясь иероглифами, вырезанными на его полированной лицевой поверхности.

Пока Девон осматривал соседнюю выставку оружия, Хелен подошла к Кэтлин, которая разглядывала древние монеты под стеклом.

– Здесь так много галерей, – заметила она, – мы можем посещать музей каждый день в течение месяца, так и не увидев всего.

– Точно не такими темпами, – сказала Кэтлин, наблюдая, как Пандора и Кассандра открыли свои альбомы для эскизов и начали копировать некоторые иероглифы.

Проследив за её взглядом, Хелен сказала:

– Они получают безмерное удовольствие. Я тоже. Кажется, мы все изголодались по культурным ценностям и поводам для восторга, которые не может предложить Эверсби.

– Лондон изобилует и тем и другим, – ответила Кэтлин. Пытаясь казаться несерьёзной, она добавила: – Полагаю, этот факт говорит в пользу брака с мистером Уинтерборном, тебе не придётся скучать.

– Действительно, не придётся. – Хелен замолчала, прежде чем осторожно спросить: – К слову о мистере Уинтерборне, мы можем пригласить его на ужин? Я хотела бы поблагодарить его за музыкальную шкатулку лично.

Кэтлин нахмурилась.

– Да можем. Лорд Трени пригласит его, если ты хочешь. Однако... ты понимаешь, насколько эта музыкальная шкатулка неуместна. Подарок прекрасный и великодушный, но нам следует его вернуть.

– Я не могу, – нахмурившись, прошептала Хелен. – Это заденет его чувства.

– И отразится на твоей репутации.

– Ведь никому не обязательно о нём знать? Не могли бы мы посчитать шкатулку подарком семье?

Перед тем как ответить, Кэтлин задумалась обо всех правилах, которые она нарушила, и грехах, которые совершила, некоторые были незначительными, а другие гораздо более вопиющими в сравнении с неуместным подарком. Смирившись, она слабо улыбнулась.

– Почему бы и нет? – сказала Кэтлин и взяла Хелен за руку. – Пойдём, поможешь мне остановить Пандору, она пытается открыть саркофаг.

К радости и ужасу Хелен, Уинтерборн принял приглашение на следующий же вечер. Она очень хотела его увидеть, но почти так же сильно боялась встречи.

Он прибыл точно в назначенное время, его проводили в гостиную на первом этаже, где собрались Рэвенелы. Костюм Уинтерборна отличался элегантной простотой, его внушительная фигура была облачена в чёрный пиджак, серые брюки и серый жилет. Хотя сломанная нога все ещё заживала, гипс уже сняли, и он ходил, опираясь на деревянную трость. Уинтерборн выделялся не только своим внушительным ростом, но и чёрной шевелюрой, и смуглой кожей, которые считались результатом смешения кровей испанских басков и коренных валлийцев. Эти отличительные черты не относились к аристократическим... но Хелен находила их поразительно привлекательными.

Когда жаркий взгляд его тёмных глаз, обрамлённых чёрными ресницами, упал на Хелен, она почувствовала нервный трепет. Сохраняя хладнокровие, она не переставала улыбаться, жалея, что ей не хватает смелости сказать какую-нибудь очаровательную или кокетливую чепуху. К её великому огорчению, Пандора и Кассандра, будучи на два года моложе её, обе чувствовали себя комфортнее в компании Уинтерборна. Они забавляли его глупостями, спрашивая, не спрятан ли в его трости меч (к сожалению, нет) и описывая мумифицированных собак в египетской галерее.

Когда настало время ужина, на мгновение все оказались в замешательстве, выяснив, что близнецы подписали карточки с именами иероглифами.

– Мы подумали, возможно, всем захочется угадать, какая карточка кому принадлежит, – сообщила им Пандора.

– К счастью, моё место во главе стола, – сказал Девон.

– Это моя, – сказал Уинтерборн, указывая на одну из карточек, – и я думаю, леди Хелен сидит рядом со мной.

– Как вы поняли? – спросила Кассандра. – Вы знакомы с иероглифами, мистер Уинтерборн?

Он улыбнулся.

– Я посчитал буквы. – Взяв карточку, он внимательно её изучил. – Ловко нарисовано, особенно маленькие птички.

– Знаете, что это за птицы? – с надеждой спросила Пандора.

– Пингвины? – догадался он.

– Я же говорила, что она похожа на пингвина, – торжествующе сказала Кассандра сестре.

– Это перепел, – вздыхая, объяснила Пандора Уинтерборну. – Мой почерк на древнеегипетском не лучше, чем на английском.

После того как все расселись, и лакеи начали обслуживание, Хелен повернулась к Уинтерборну, полная решимости преодолеть свою застенчивость.

– Я вижу, вам сняли гипс, мистер Уинтерборн. Я надеюсь, восстановительный период протекает хорошо?

Он сдержанно кивнул.

– Весьма неплохо, спасибо.

Она не переставала разглаживать салфетку на коленях.

– Я едва могу найти слова, чтобы поблагодарить вас за музыкальную шкатулку. Это самый красивый подарок, который я когда-либо получала.

– Я надеялся, что он вас порадует.

– Так и есть.

Посмотрев ему в глаза, Хелен подумала, что когда-нибудь этот человек, возможно, будет иметь право её целовать... обнимать... они займутся всеми теми загадочными вещами, которые происходят между мужем и женой. Она начала отчаянно краснеть, заливаясь тем самым румянцем, который вызывал у неё исключительно Уинтерборн. Изо всех сил пытаясь обрести хладнокровие, Хелен опустила глаза на воротничок его рубашки, а затем чуть ниже, проследив взглядом идеально ровную линию шва, сделанного вручную.

– Я вижу влияние мистера Куинси, – сказала она.

– Вы о рубашке? – спросил Уинтерборн. – Да, с тех пор как он приехал, то взял в заложники содержимое всех шкафов, ящиков и сундуков. Куинси сообщил мне, что нужна отдельная комната исключительно для того, чтобы там ухаживать за одеждой.

– Как дела у мистера Куинси? Он уже привык жить в Лондоне?

– Ему хватило одного дня. – Уинтерборн продолжил рассказывать о том, как камердинер наслаждается новой жизнью и, как универмаг уже стал для него более привычным местом, чем для служащих, которые проработали там несколько лет. У Куинси появилось много новых друзей, и только с личной секретаршей Риса он не нашёл общего языка. Однако сам Уинтерборн подозревал, что эти двое тайно получали удовольствие от перепалок.

Хелен внимательно слушала, испытывая облегчение от того, что была избавлена от необходимости говорить. Она думала поднять тему книг или музыки, но опасалась, что их мнения могут не совпасть. Ей бы хотелось расспросить его о прошлом, но, возможно, тема являлась деликатной, в свете его валлийского происхождения. Нет, лучше продолжать молчать. Когда её сдержанные комментарии больше не могли поддерживать разговор, Уинтерборн увлёкся беседой с Уэстом.

Опасаясь, что он счёл её скучной, Хелен тихо мучилась, ковыряясь в еде.

В конце концов, Уинтерборн снова повернулся к ней, пока со стола убирали тарелки.

– Вы сыграете на пианино после ужина? – спросил он.

– Я бы сыграла, но боюсь, у нас его нет.

– В доме нет ни одного пианино? – В его тёмных глазах промелькнула расчётливая искра.

– Пожалуйста, не покупайте мне ещё и пианино, – поспешно проговорила Хелен.

В ответ он усмехнулся, его белоснежные зубы вспыхнули на фоне кожи оттенка корицы, и от этого вида внизу живота Хелен внезапно разлилось тепло.

– В моём универмаге продаётся, как минимум дюжина пианино, – сказал он. – На некоторых никогда не играли. Я мог бы завтра прислать сюда одно из них.

Её глаза расширились при мысли о таком количестве пианино, собранных в одном месте.

– Вы и так уже проявили необычайную щедрость, – проговорила она. – С вашей стороны было бы величайшей любезностью просто осчастливить нас своей компанией.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Означает ли это, что вы позволите мне за вами ухаживать? – тихо спросил Уинтерборн. На её робкий кивок, он наклонился чуть ближе, едва ли на дюйм, но она почувствовала, как внутри у неё всё перевернулось. – Тогда вы будете чаще находиться в моей компании, – пробормотал он. – Чтобы вы ещё хотели получить в подарок?

Покраснев, она ответила:

– Мистер Уинтерборн, в этом нет необходимости…

– Я всё ещё рассматриваю пианино.

– Цветы, – быстро сказала она. – Коробочку конфет или бумажный веер. Скромные жесты.

Его губы изогнулись.

– К сожалению, я известен своими широкими жестами.

По окончании обеда джентльмены остались за столом, а дамы удалились пить чай.

– Ты была ужасно тихой за ужином, Хелен! – воскликнула Пандора, когда они вошли в гостиную.

– Пандора, – мягко упрекнула Кэтлин.

Кассандра поддержала сестру:

– Но это правда. Хелен словно в рот воды набрала.

– Я не знала, что ему сказать, – призналась Хелен. – И не хотела ошибиться.

– Ты хорошо справилась, – сказала Кэтлин. – Беседовать с посторонними людьми нелегко.

– Разговаривай так, будто тебе неважно о чём речь, – посоветовала Пандора.

– Или какое мнение может о тебе сложиться, – добавила Кассандра.

Кэтлин бросила на Хелен тайный взгляд полный шутливого отчаянья.

– Они никогда не будут готовы к сезону, – прошептала она, и Хелен подавила смешок.

В конце вечера, когда Уинтерборн надевал шляпу и перчатки в прихожей, Хелен порывисто схватила орхидею в горшке со стола в гостиной и принесла ему.

– Мистер Уинтерборн, – искренне проговорила она, – я бы очень хотела подарить её вам.

Когда она всучила ему горшок, он вопросительно на неё посмотрел.

– Это орхидея Голубая Ванда, – объяснила она.

– Что мне с ней делать?

– Возможно, вы захотите её поставить на видное место. Помните, что она не любит холода и сырости или жары и сухости. Всякий раз, когда орхидею перемещают в новую среду обитания, Ванда, как правило, подвергается стрессу, так что не пугайтесь, если цветок завянет и опадает. Лучше не держать её на сквозняке и на солнце. Или в тени. И никогда не ставьте её рядом с чашей фруктов. – Она кинула на него ободряющий взгляд. – Позже, я дам вам специальный тоник, чтобы её опрыскивать.

Пока Уинтерборн с недоумением и неохотой разглядывал экзотический цветок, Хелен начала сожалеть о своём спонтанном поступке. Похоже, ему не понравился подарок, но не могла же она попросить его вернуть.

– Вы не должны принимать его, если не хотите, – сказала она. – Я бы поняла...

– Я хочу, – Уинтерборн посмотрел на неё и слегка улыбнулся. – Спасибо.

Хелен кивнула и с несчастным видом смотрела, как он уходит, крепко сжимая орхидею в руках.

– Ты отдала ему Голубую Ванду, – удивлённо сказал Пандора, подходя и становясь рядом.

– Да.

Кассандра подошла к ней с другой стороны.

– Самую своевольную орхидею в твоей коллекции.

Хелен вздохнула.

– Да.

– Он загубит её через неделю, – откровенно сказала Кэтлин. – Как и любой из нас.

– Да.

– Тогда зачем ты её ему отдала?

Хелен нахмурилась и подняла вверх ладони.

– Я хотела подарить ему нечто особенное.

– У него тысячи особенных вещей со всего света, – заметила Пандора.

– Я хотела подарить нечто особенное от себя, – мягко пояснила Хелен, и после никто больше не задавал вопросов.

Глава 30

– Я ждала целых две недели, чтобы его увидеть, – взволнованно проговорила Пандора.

Кассандра, сидевшая рядом, чуть ли не дрожала от волнения.

– Я ждала всю жизнь.

Как и обещал, Уинтерборн организовал для Кэтлин и сестёр Рэвенел посещение универмага в нерабочие часы и разрешил оставаться и совершать покупки сколько душе угодно. Он велел продавщицам не убирать с прилавков предметы, которые могут заинтересовать молодых женщин: перчатки, шляпки, булавки и всевозможные украшения. Рэвенелы смогут свободно посетить любой из восьмидесяти пяти отделов универмага, в том числе книжный, парфюмерный и ресторанный дворик.

– Жаль, что кузен Уэст не с нами, – тоскливо сказала Пандора.

Уэст вернулся в Приорат Эверсби, проведя в Лондоне меньше недели. Он признался Кэтлин, что для него город утратил новизну.

– В прошлом, – сказал ей Уэст, – я перепробовал всё стоящее по нескольку раз. Сейчас я не могу перестать думать о делах поместья. Это единственное место, где я могу быть полезен.

Он не скрывал своего нетерпения вернуться в Гэмпшир.

– Я тоже по нему скучаю, – сказала Кассандра.

– О, я по нему не скучаю, – шаловливо ответила Пандора. – Я просто подумала, что мы могли бы купить больше вещей, если бы он помог нести пакеты.

– Мы отложим товары, которые ты выберешь, – сказал Девон, – и завтра их доставят в Рэвенел-Хаус.

– Я хочу, чтобы вы обе запомнили, – сказала Кэтлин близнецам, – удовольствие от покупок длится до момента оплаты счёта.

– Но нам не придётся его оплачивать, – заметила Пандора. – Все счета отправляют лорду Трени.

Девон ухмыльнулся.

– Я припомню вам этот разговор, когда не останется денег на еду.

– Только подумай, Хелен, – радостно сказала Кассандра, – если ты выйдешь замуж за мистера Уинтерборна, у тебя будет такая же фамилия, как название универмага.

Кэтлин знала, что эта идея не привлекала Хелен, она не желала ни внимания, ни славы.

– Он ещё не сделал Хелен предложение, – сказала она спокойно.

– Сделает, – уверенно заявила Пандора. – Он ужинал с нами, по крайней мере, три раза и сопровождал на концерт, позволил нам всем сидеть в его личной ложе. Очевидно, всё складывается очень хорошо. – Сделав паузу, она добавила немного застенчиво: – Во всяком случае, для всех остальных членов семьи.

– Ему нравится Хелен, – заметила Кассандра. – Это заметно по тому, как он на тебя смотрит. Так лиса наблюдает за цыплёнком.

– Кассандра, – предостерегла Кэтлин. Она кинула взгляд на Хелен, которая уставилась на свои перчатки.

Сложно было сказать, хорошо или плохо складываются дела. Хелен вела себя очень загадочно, когда дело касалось Уинтерборна, она не рассказывала ни о том, что они обсуждали наедине, ни о своих чувствах. До сих пор Кэтлин не замечала ничего в их поведении, указывающее на взаимную симпатию.

Она не хотела обсуждать этот вопрос с Девоном, зная, что всё закончится ещё одним бессмысленным спором. Последние две недели они особо ничего не обсуждали. После утренних прогулок с семьёй Девон обычно уезжал на встречи с адвокатами,

бухгалтерами, руководителями железной дороги или на заседание Палаты лордов. Почти каждый вечер он возвращался поздно, уставший и не склонный к разговорам после целого дня общения.

Только себе Кэтлин могла признаться, как сильно скучает по их прежним отношениям. По дружеским, весёлым разговорам, по тому, как легко у него получалось очаровывать её и дарить покой. Теперь Девон едва мог заставить себя встретиться с ней взглядом. Кэтлин ощущала эту отчуждённость практически на физическом уровне. Казалось, они никогда больше не найдут удовольствия в компании друг друга.

«Может быть, это и к лучшему», – безрадостно подумала она. Месячные так и не начались, а после его холодной реакции на возможную беременность, и того, как он обманным путём затащил её в Лондон, только для того, чтобы найти повод свести вместе Хелен и Уинтерборна, Кэтлин никогда больше не сможет ему доверять. Девон был манипулятором и подлецом.

Карета прибыла к конюшням позади универмага, где один из чёрных входов вёл напрямик в магазин. После того как лакей открыл дверцу и установил выдвижную ступень на тротуар, Девон помог девушкам выйти из кареты. Кэтлин спускалась последней, она опёрлась на его, облачённую в перчатку, руку, но отпустила её как можно скорее. Через прилегающий двор для доставок сновали рабочие, перенося ящики и коробки к месту погрузки.

– Сюда, – сказал Девон Кэтлин, направляясь к арочному входу. Остальные последовали за ними.

Швейцар в голубой униформе открыл им массивную бронзовую дверь и приподнял на голове шляпу.

– Добро пожаловать в универмаг Уинтерборна, милорд. Леди, я к вашим услугам. – Когда они проходили внутрь, он вручил им по маленькому буклету. На обложках цвета слоновой кости с синим позолоченными буквами были выбиты надписи: «Универмаг Уинтерборна», а ниже: «Наименования отделов».

– Мистер Уинтерборн ожидает в центральной ротонде, – сказал швейцар.

Близнецы не проронили ни звука, пребывая в полном восхищении и благоговении.

Универмаг походил на дворец удовольствий, пещеру Алладина, призванную ослеплять своих посетителей своими богатствами. Интерьер был щедро украшен резными дубовыми панелями, на потолках красовалась гипсовая лепнина, пол выстлан деревом с причудливыми вставками из мозаичных плит. Помещения в универмаге, вместо маленьких и закрытых, как в обычном магазине, были открытыми и просторными, с широкими сводчатыми проходами, которые позволяли покупателям легко перемещаться между отделами. Сверкающие люстры освещали занимательные вещицы, нагромождённые в полированных стеклянных витринах, и сокровища, искусно разложенные на прилавках.

За один день, проведённый в универмаге Уинтерборна, можно было приобрести всё необходимое для целого домохозяйства: хрусталь и фарфор, кухонную утварь, фурнитуру, деревянную мебель и обитую тканью, часы, вазы, музыкальные инструменты, картины, сёдла для лошадей, деревянную холодильную камеру и всевозможную еду.

Рэвенелы добрались до центральной ротонды в шесть этажей высотой, каждый из которых был оформлен позолоченными узорными балконами. Сверху ротонду венчал огромный витражный купол, разукрашенный завитками, розетками и другими орнаментами. Уинтерборн стоял рядом со стеклянным прилавком и рассматривал его содержимое, как только они подошли, он поднял глаза.

– Добро пожаловать, – с улыбкой поприветствовал их хозяин универмага. – Ожидания совпали с реальностью? – вопрос был адресован всей семье, но его взгляд остановился на Хелен.

Близнецы разразились счастливыми восклицаниями и похвалами в то время, как Хелен покачала головой и улыбнулась.

– Универмаг даже больше, чем я представляла, – ответила она.

– Давайте, я проведу вам экскурсию. – Уинтерборн вопросительно посмотрел на остальных членов семьи. – Кто-нибудь хочет к нам присоединиться? Или, возможно, вы хотите заняться покупками? – Он указал на стопку ротанговых корзин возле прилавка.

Близнецы переглянулись и решительно ответили:

– Покупками.

Уинтерборн усмехнулся.

– Кондитерские изделия и книги находятся в этом направлении. Медикаменты и парфюмерия в том. А там вы найдёте шляпки, шарфики, ленты и кружева. – Ещё до того, как он закончил говорить, близнецы схватили по корзинке и умчались прочь.

– Девочки... – начала Кэтлин, обескураженная их поведением, но они уже её не слышали. Она с сожалением посмотрела на Уинтерборна. – Ради вашей же безопасности не становитесь у них пути, иначе они вас затопчут.

– Вы бы видели, как вели себя дамы во время первых сезонных распродаж, – сказал он. – Насилие. Крики. Я бы предпочёл ещё раз пережить железнодорожное крушение.

Кэтлин не смогла сдержать улыбки.

Уинтерборн увёл Хелен из ротонды, и до Кэтлин донёсся вопрос:

– Не хотели бы вы взглянуть на пианино?

Робкий ответ Хелен прозвучал неразборчиво, и они скрылись из виду.

Девон подошёл и встал рядом с Кэтлин.

После долгого неловкого молчания, она спросила:

– Когда ты смотришь на них, разве видишь двух людей, которые хоть немного влюблены друг в друга? Между ними нет ни естественной лёгкости, ни взаимной увлечённости. Они разговаривают, как два незнакомца в омнибусе^27.

– Я вижу двух людей, которые всё ещё не опустили свои защитные, – последовал прозаичный ответ.

Отойдя от прилавка, Кэтлин прошествовала к элегантному стенду с канцелярскими товарами в другой части ротонды. На стойке располагался блестящий поднос с душистыми флаконами. Согласно небольшой табличке в рамке, ароматизаторы предназначались для дам – любительниц надушить корреспонденцию духами, которые гарантировано не пачкают бумагу и не позволяют растекаться чернилам.

Девон молча подошёл и встал позади Кэтлин, положив руки на стойку по обе стороны от неё. Она резко вздохнула. Он прижался к ней своим мощным телом, и оказавшись в ловушке, она не смогла пошевелиться, когда Девон прикоснулся губами к её шее. Кэтлин закрыла глаза, загипнотизированная его мужской силой. Волоски на её шее затрепетали от его жаркого дыхания, и она вздрогнула.

– Повернись, – прошептал он. Кэтлин молча покачала головой, хотя кровь быстрее побежала по венам. – Я скучаю по тебе. – Кончики его пальцев пробежались по её шее. – Сегодня ночью хочу прийти к тебе. Даже если просто для того, чтобы тебя обнять.

– Я уверена, тебе не составит труда найти женщину, мечтающую разделить с тобой постель, – ехидно заметила Кэтлин.

Девон придвинулся ещё теснее и прикоснулся своей щетинистой щекой к её щеке, Кэтлин показалось будто её лизнул кошачий язычок.

– Я хочу только тебя.

Она застыла от удовольствия, ощущая его близость.

– Не говори так, пока мы не выясним, беременна я или нет. Хотя наши отношения уже ничто не исправит.

Он нежно поцеловал чувствительное местечко под её подбородком.

– Прости меня, – хрипло сказал Девон. – Мне не следовало так реагировать. Я бы хотел забрать каждое слово назад. Ты не виновата, у тебя мало опыта. Мне ли не знать, как чертовски сложно отстраниться в тот самый момент, когда ты сильнее всего жаждешь близости.

Поражённая его извинениями Кэтлин продолжала стоять к нему спиной. Она чувствовала себя такой беззащитной, и ненавидела это ощущение, ей хотелось обернуться и расплакаться от одиночества и желания.

Прежде, чем Кэтлин успела придумать вразумительный ответ, послышались громкие голоса и шорох многочисленных предметов, которые близнецы тащили в обеих руках. Девон отошёл в сторону.

– Нам нужны ещё корзины, – триумфально объявила Пандора, заходя в зал.

Близнецы, которые, очевидно, прекрасно проводили время, выглядели очень странно. Кассандра надела зелёную оперную мантию, а к волосам приколола драгоценное украшение с перьями. На Пандоре красовался головной убор в виде диадемы с цветочным узором, который наполовину съехал ей на один глаз, подмышками она держала голубой кружевной зонтик и пару теннисных ракеток

– Судя по всему, – сказала Кэтлин, – вы изрядно отоварились.

– О нет, нам всё ещё нужно посетить, как минимум, восемьдесят отделов, – взволновано заметил Кассандра.

Кэтлин бросила взгляд на Девона, который безуспешно пытался подавить усмешку. Впервые за долгое время она увидела его искреннюю улыбку.

Девушки с энтузиазмом приволокли корзины и начали сваливать в огромную кучу на прилавок разнообразные предметы: ароматизированные мыла, порошки, помады для волос, чулки, книги, новые шнурки для корсета, наборы шпилек, искусственные цветы, коробочки с печеньем, лакричные постилки и ячменные конфеты, металлические ситечки для чая, чулочно-носочные изделия, упакованные в маленькие сетчатые чехлы, набор карандашей для рисования и крошечную стеклянную бутылочку с ярко-красной жидкостью.

– Что это? – спросила Кэтлин, поднимая пузырёк и с подозрением его рассматривая.

– Средство для красоты лица, – ответила Пандора.

– «Цветущая роза», – вмешалась Кассандра.

Кэтлин ахнула догадавшись.

– Румяна. – До этого момента она ни разу даже не держала их в руках. Поставив бутылочку на прилавок, Кэтлин твёрдо сказала: – Нет.

– Но Кэтлин...

– Никаких румян, – сказала она. – И точка.

– Нам необходимо улучшить цвет лица, – запротестовала Пандора.

– Румяна не причинят вреда, – вмешалась Кассандра. – Согласно этикетке: «Цветущая роза» нежная и безвредная... Написано прямо вот здесь, видишь?

– Замечания, которые посыплются на тебя от общества, нанеси ты румяна и покажись на людях, не будут ни нежными, ни безвредными, уверяю. Тебя сочтут падшей женщиной. Или хуже, актрисой.

Пандора повернулась к Девону.

– Лорд Трени, что вы думаете?

– В данном случае мужчине лучше вообще не думать, – поспешно ответил он.

– Тьфу ты, – раздосадовалась Кассандра. Взяв белую стеклянную баночку с позолоченной крышкой, она вручила её Кэтлин. – Это тебе. Крем с экстрактом лилии, от морщин.

– У меня нет морщин, – возмутилась Кэтлин.

– Пока нет, – признала Пандора. – Но когда-нибудь будут.

Девон ухмыльнулся, а близнецы схватили пустые корзины и поспешили прочь за новыми покупками.

– Когда у меня появятся морщины, – печально заметила Кэтлин, – эти двое станут их причиной.

– Это случится ещё очень нескоро. – Девон обхватил её лицо руками. – Но, когда это произойдёт, ты станешь ещё прекраснее.

Её щёки вспыхнули ярким цветом, который не смогли бы придать ни одни румяна. Кэтлин отчаянно пыталась заставить себя отстраниться, но его ласковое прикосновение, словно её парализовало.

Рука Девона соскользнула по её шеи, а рот накрыл губы поцелуем. Охваченная волной жара, Кэтлин ослабла и покачнулась, будто стояла на кренящейся палубе корабля. Он обнял её одной рукой, тесно прижав к себе и без труда обезоружив.

«Я твоя», – однажды Девон заставил её произнести эти слова в карете, пока дразнил и дарил чувственные удовольствия. И это чистая правда. Она всегда будет его, чтобы не произошло.

Из её горла вырвался тихий отчаянный стон, но поцелуй заглушил все звуки. Девон лакомился ею, едва сдерживая пыл. Он наклонил голову, углубив поцелуй. Касаясь её языка своим, Девон уговаривал Кэтлин ответить на поцелуй, который был одновременно нежным и требовательным. Её затопило желание, и она потерялась в водовороте удовольствий.

Вдруг Девон отстранился. Кэтлин всхлипнула и машинально потянулась к нему.

– Кто-то идёт, – тихо сказал он.

Опираясь на стойку, чтобы не упасть, Кэтлин попыталась разгладить платье и восстановить дыхание.

В ротонду возвращались Хелен и Уинтерборн. Уголки губ Хелен были приподняты, будто приколоты булавками. Она чем-то напоминала потерявшегося малыша, которого вели на поиски матери.

Внимание Кэтлин привлёк блеск на левой руке Хелен. Когда она догадалась, что это, сердце упало, а всё чувственное тепло мигом растворилось.

Кольцо.

Всего после двух недель ухаживаний мерзавец сделал ей предложение.

Глава 31

«Дорогая Кэтлин,

Я только что вернулся с фермы Луфтонов, после того как полюбопытствовал о благосостоянии их нового жильца. Пожалуйста, передай всем заинтересованным лицам, что Гамлет полностью удовлетворён своим загоном, который, я могу добавить построен по самым высоким свиным стандартам. Он с энтузиазмом проводит время со своим собственным гаремом свиноматок. Рискну заметить, что о большем обычной свинье и мечтать нельзя.

Все остальные новости касаются дренажных каналов и неудач в прокладке водопровода, о чём не принято рассказывать.

Мне не терпится узнать о том, как ты относишься к помолвке между Хелен и Уинтерборном. Проявляя братскую заботу, прошу ответить, как можно скорее, хотя бы для того, чтобы проведать, не замышляешь ли ты убийство.

Искренне любящий тебя,

Уэст»

Кэтлин взяла ручку, чтобы написать ответ. Она скучала по Уэсту больше, чем могла себе представить. Как странно, что пьяный молодой повеса, который приехал в Приорат Эверсби несколько месяцев назад, в итоге прочно обосновался в её жизни.

« Дорогой Уэст,

Что касается предложения, которое Уинтерборн сделал Хелен на прошлой неделе, признаюсь, что сначала меня посетила мысль об убийстве. Однако я поняла, что, если прикончу Уинтерборна, придётся расправиться и с твоим братом, а это никуда не годится. В данных обстоятельствах можно оправдать одно убийство, но два будут считаться проявлениям эгоизма.

Хелен тиха и замкнута, что обычно не характерно для девушки, которая лишь недавно обручилась. Очевидно, что ей отвратительно обручальное кольцо, но она отказывается попросить Уинтерборна его заменить. Вчера он решил взять на себя всё планирование и траты на свадьбу, поэтому в этом вопросе у неё тоже нет права голоса.

Уинтерборн диктует свои правила, и, кажется, что даже этого не замечает. Он как огромное дерево, отбрасывающее тень на более маленькие деревья из-за чего те, не могут расти.

Несмотря на это, свадьба, видимо, неизбежна.

Я смирилась с этой ситуацией. По крайней мере, пытаюсь.

Я признательна тебе за братскую заботу, и в ответ возвращаю сестринскую привязанность.

Всегда твоя,

Кэтлин»

Девон вернулся домой поздно вечером усталый, но довольный.

Соглашение по аренде с лондонской железно-рудной компанией было, наконец, подписано.

В течение прошлой недели, Северин превратил переговоры в игру в кошки-мышки. От Девона потребовалась нечеловеческая дисциплина и колоссальная энергия, чтобы оспорить сокращения сроков, задержки, сюрпризы и поправки. Иногда юристы замолкали, пока два друга вели непримиримые бои. В конце концов, Девон сумел добиться желаемых уступок, в какой-то момент обнаружив, что подумывает перепрыгнуть через стол и удушить друга. Но больше всего его раздражало, то, что в отличие от всех остальных, Северин прекрасно проводил время.

Он любил азарт, споры, что угодно, что давало пищу его ненасытному уму. Хотя люди тянулись к нему, и его повсюду приглашали, долго терпеть беспокойного Северина было сложно. Время, проведённое в его компании, напоминало запуск фейерверков: занимательно, если недолго, но утомительно, если процесс затянулся.

После того, как дворецкий забрал у Девона пальто, шляпу и перчатки, он направился в кабинет пропустить бокал другой. Проходя мимо лестницы, Девон услышал отголоски смеха и разговоров, доносящиеся из гостиной наверху, музыкальная шкатулка наигрывала еле различимую мелодию.

Кабинет был освещён единственной настольной лампой и огнём в камине. Кэтлин калачиком свернулась в высоком кресле с подлокотниками, держа пустой винный бокал за ножку. Увидев, что на ней была та самая цветная шаль, которую он подарил, Девона охватило удовольствие. Кэтлин задумчиво уставилась на огонь, отблески которого нежно ласкали её профиль.

Он не оставался с ней наедине с тех пор, как Хелен обручилась с Уинтерборном. Кэтлин была тиха и не расположена к разговорам, явно переживая за сложившуюся ситуацию. Более того, всю прошлую неделю внимание Девона было полностью поглощено сделкой с «Айронстоун». Для поместья она имела первостепенную важность: он не мог рисковать. Теперь, после подписания контракта, Девон намеревался навести порядок в своём доме.

Когда он вошёл, Кэтлин подняла на него безразличный взгляд.

– Здравствуй. Как прошла встреча?

– Договор об аренде подписан, – ответил он, собираясь налить себе бокал вина из графина с серванта.

– Он согласился со всеми твоими требованиями?

– С самыми важными.

– Поздравляю, – искренне сказала она, – я не сомневалась, что ты одержишь победу.

Девон улыбнулся.

– А я сомневался. Северин намного опытнее меня в бизнесе. Однако я пытался это компенсировать упрямством.

Указывая на графин с вином, он вопросительно посмотрел на Кэтлин.

– Спасибо, но мне уже достаточно, – она кивнула в сторону письменного стола в углу. – Прямо перед ужином для тебя пришла телеграмма. Она на серебряном подносе.

Девон подошёл к столу, взял телеграмму и вскрыл печать. Взглянув на послание, он озадаченно нахмурился.

– Она от Уэста.

«ПРИЕЗЖАЙ В ИМЕНИЕ БЕЗ ПРОМЕДЛЕНИЙ

У. Р.»

– Он хочет, чтобы я немедленно приехал в Гэмпшир, – растеряно проговорил Девон, – и не сообщает, зачем.

Кэтлин посмотрела на него, внезапно забеспокоившись.

– Надеюсь, новости не плохие.

– Проблема определённо посредственная, в противном случае, он бы написал в чём дело. Мне придётся уехать на первом утреннем поезде.

Отставив пустой бокал в сторону, Кэтлин встала и разгладила юбки. Она выглядела усталой, но оставалась такой же прелестной, между её бровями залегла беспокойная складка.

– Мои месячные начались сегодня утром. Ребёнка не будет. Я подумала, ты захочешь узнать об этом как можно скорее, – проговорила она, не глядя на него.

Девон молча на неё посмотрел.

Странно, но облегчение, которого он ожидал, не наступило. Вместо этого его охватили двойственные чувства. Хотя ему следовало с благодарностью упасть на колени.

– Ты испытала облегчение? – спросил он.

– Конечно. Я так же, как и ты не хотела ребёнка.

Что-то в её спокойном, рассудительном тоне его задело.

Как только Девон сделал к ней шаг, она напряглась, отталкивая его всем своим видом.

– Кэтлин, – начал он, – я устал от того, что между нами образовалась пропасть. Что бы ни было нужно...

– Пожалуйста. Не сейчас. Не сегодня.

Единственное, что остановило его от того, чтобы подойти к ней и зацеловать до бесчувствия, была тихая ранимая нотка в её голосе. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь справиться с собой. Когда это ему не удалось, Девон поднял бокал и допил его содержимое тремя размеренными глотками.

– Когда я вернусь, – сказал он, решительно глядя на Кэтлин, – у нас с тобой будет длинный разговор.

Её губы сжались от его сурового тона.

– У меня нет выбора в этом вопросе?

– Есть. Ты можешь выбрать, отправимся мы в постель до или после разговора.

Возмущённо выдохнув, она покинула кабинет, а Девон остался стоять, сжимая пустой бокал и не сводя глаз с пустого дверного проёма.

Глава 32

Как только Девон сошёл с поезда на станции Алтон, он столкнулся с братом в пыльном пальто и в заляпанных грязью штанах и сапогах. Уэст смотрел на него диким взглядом.

– Уэст? – обеспокоенно спросил Девон. – Какого чёрта...

– Ты подписал договор об аренде? – прервал его Уэст, потянувшись вперёд, как будто хотел схватить брата за лацканы пальто, но потом передумал. Он трясся от нетерпения и пружинил на пятках, как неугомонный школьник. – Договор с Лондонской железно-рудной компанией. Подписал?

– Вчера.

Уэст выругался, обратив на себя множество осуждающих взглядов из толпы на платформе.

– Что говорится о правах на полезные ископаемые?

– Права на добычу полезных ископаемых на земле, которую мы сдаём под железную дорогу? – уточнил Девон.

– Да, ты передал их Северину? Какие-то из них?

– Я оставил все права за нами.

Уэст уставился на него, не моргая.

– Ты уверен.

– Конечно уверен. Северин изводил меня этими правами в течение трёх дней. Чем дольше мы их обсуждали, тем больше это выводило меня из себя, пока я не сказал, что прежде увижу его в аду, чем позволю завладеть хотя бы комком навоза в Приорате Эверсби. Я покинул контору, но как только дошёл до улицы, он прокричал из окна пятого этажа, что сдаётся и мне следует вернуться.

Уэст рванулся вперёд, будто хотел обнять Девона, но сдержался. Вместо этого он крепко пожал его руку и до боли сильно хлопнул по спине.

– Боже, я люблю тебя, упрямый мерзавец.

– Да что с тобой такое, чёрт возьми? – спросил Девон.

– Я покажу тебе, поехали.

– Мне нужно дождаться Саттона. Он в одном из последних вагонов.

– Нам не нужен Саттон.

– Не может же он идти пешком от Алтона до Эверсби, – возразил Девон, его раздражение сменилось весельем. – Чёрт, Уэст, ты скачешь вокруг, как будто тебе засунули осиное гнездо в...

– Вот и он! – воскликнул Уэст, указывая на камердинера и жестикулируя, чтобы тот поторапливался.

По настоянию Уэста карета проследовала не к дому, а к землям на востоке поместья, куда можно было добраться только по грунтовым дорогам. Девон понял, что они направляются на участок, который он только что сдал Северину.

В конце концов, они остановились на поле, которое с одной стороны граничило с ручьём и насаждениями буковых деревьев с другой. На необработанных полях и холмах кипела бурная деятельность. По меньшей мере, дюжина мужчин работала на геодезическим оборудованием, махала лопатами, кирками, носились с ручными тележками и паровым двигателем.

– Что они делают? – озадаченно спросил Девон. – Это люди Северина? Они пока не могут проводить работы. Договор аренды был подписан только вчера.

– Нет, это я их нанял. – Уэст открыл дверь кареты, не дав это сделать кучеру, и выпрыгнул наружу. – Пошли.

– Милорд, – запротестовал Саттон, когда Девон двинулся вслед за Уэстом. – Вы не одеты для такой дикой местности. Все эти камни и глина... ваша обувь, ваши брюки... – Он бросил тоскливый взгляд на незапятнанный низ брюк из ангорской шерсти хозяина.

– Можешь остаться в карете, – сказал Девон камердинеру.

– Да, милорд.

Когда они с Уэстом подошли к свежевырытой траншее, отмеченной флажками, в лицо Девона ударил ветер с моросящим дождём. Их окутал свежий и знакомый аромат Гэмпшира, запахи почвы, влажной осоки и торфа.

Когда они проходили мимо мужчины с тачкой, тот остановился и снял шляпу, склонив почтительно голову.

– Ваша светлость.

Девон кивнул и кратко улыбнулся в ответ.

Дойдя до края траншеи, Уэст наклонился подобрать маленький камешек и протянул его Девону.

Камень, больше напоминающий гальку, оказался неожиданно тяжёлым для своих размеров. Девон большим пальцем оттёр грязь, обнажив бурую поверхность, окаймлённую ярко-красным цветом.

– Руда? – догадался он, пристально изучая камень.

– Высококачественная гематитовая руда. – Уэст еле сдерживал волнение. – Из неё делают сталь высшего качества. За эту руду предлагают самую высокую цену на рынке.

Девон посмотрел на него с возрастающим интересом.

– Продолжай.

– Пока я был в Лондоне, – заговорил Уэст, – геодезисты Северина, похоже, провели здесь пробное бурение. Один из арендаторов, мистер Вутен, услышал звуки работающей техники и пришёл посмотреть, что происходит. Естественно, рабочие ничего ему не рассказали. Но, как только я об этом узнал, то нанял геолога и горного инженера, чтобы провести наши собственные исследования. Они работали здесь в течение трёх дней камнедробильной машиной, выкапывая образец за образцом. – Он кивнул на гематит в руке Девона.

Начиная понимать, он сжал в руке твёрдый кусок руды.

– Сколько её здесь?

– Они всё ещё проводят исследования. Но и тот и другой согласились, что прямо под слоем глины и известняка, на глубине близкой к поверхности находится массивный пласт гематита. Из того, что они обследовали на данный момент, можно сделать вывод, что он достигает восемь футов в толщину в некоторых местах и двадцать два в других и располагается, как минимум, на площади в пятнадцать акров. Всё это твоя земля. Геолог говорит, что он никогда не видел такого месторождения южнее Камберленда. – Его голос стал хриплым. – Это почти полмиллиона фунтов, Девон.

Девону показалось, что земля уходит из-под ног, хотя он стоял неподвижно. Принять ситуацию было слишком трудно. Он смотрел на происходящее невидящими глазами, пытаясь осмыслить, что это для них означает.

Душераздирающее бремя долга, которое нависало над ним с тех пор, как он унаследовал поместье... исчезло. Все в Приорате Эверсби будут в безопасности. У сестёр Тео появится достаточно большое наследство, чтобы привлечь любого поклонника, которого они выберут. Для жителей Эверсби найдётся работа и новое прибыльное занятие для деревни.

– Ну? – спросил в ожидании Уэст, пока Девон продолжал молчать.

– Я не могу поверить, что это правда, – выдавил он, – пока не узнаю больше.

– Можешь. Поверь мне, сто тысяч тонн руды просто так не исчезнет из-под наших ног.

По лицу Девона медленно расползлась улыбка.

– Теперь я понимаю, почему Северин так упорно пытался заполучить права на ископаемые.

– Слава богу, что ты такой упрямый.

Девон рассмеялся.

– Это первый раз, когда ты мне такое говоришь.

– И последний, – заверил его Уэст.

Медленно поворачиваясь по кругу, чтобы обозреть местность, Девон посерьёзнел, посмотрев на лес на юге.

– Я не могу позволить вырубить деревья в поместье и пустить их на растопку печей для плавки и обработки железа.

– У нас нет необходимости ни в шахтах, ни в плавке металла. Гематитовая руда такая чистая, что нам понадобится только карьер. Как только её извлекут из земли, она готова к транспортировке.

Заканчивая обозревать территорию вокруг себя, Девон заметил мужчину и маленького мальчика, которые обходили камнедробильную машину по кругу, рассматривая её с интересом.

– Сначала графство, – в это время говорил Уэст, – потом аренда земли под железную дорогу. Теперь это. Я думаю, возможно, ты самый удачливый мерзавец в Англии.

Внимание Девона было приковано к мужчине и мальчику.

– Кто это?

Уэст проследил за его взглядом.

– А. Это Вутен. Он привёл одного из сыновей посмотреть на машину.

Вутен наклонился параллельно земли, и мальчик вскарабкался ему на плечи. Придерживая сына за ноги, молодой фермер выпрямился и понёс его через поле. Мальчик, смеясь, цеплялся за плечи отца.

Девон не сводил глаз с удаляющейся пары.

Мальчик вызвал в памяти образ... лишённого эмоций лица Кэтлин, освещённое отблесками огня в камине, когда она сказала ему, что ребёнка не будет.

Единственное, что он тогда ощутил, это, приводящее в замешательство, чувство пустоты.

Только теперь Девон понял, он надеялся, что Кэтлин окажется беременной и это не оставит ему другого выбора, как только на ней жениться. Он жил с этой мыслью на подсознании в течение двух недель и свыкся с ней.

Нет... не совсем так.

Потрясённый Девон заставил себя взглянуть правде в глаза.

Он хотел этого.

Он хотел найти предлог, чтобы сделать Кэтлин своей во всех отношениях. Он хотел, чтобы она оказалась беременна его ребёнком. Он хотел видеть на её пальце его кольцо, хотел обладать супружескими правами, которые это кольцо предполагало.

Девон хотел разделить с Кэтлин каждый день до конца своей жизни.

– О чём ты переживаешь? – послышался вопрос брата.

Девон медлил с ответом, пытаясь восстановить в памяти все шаги, которые увели его так далеко от образа того человека, которым он всегда себя считал.

– До того, как я унаследовал титул, – изумлённо произнёс он, – я бы не доверил нам с тобой и золотую рыбку, а уж тем более поместье в двадцать тысяч акров. Я всегда сторонился любой ответственности, потому что знал, что не смогу с ней справиться. Я бездельник и сорвиголова, как наш отец. Когда ты сказал, что я понятия не имею, как управлять поместьем и потерплю неудачу...

– Это была полная чушь, – категорично заявил Уэст.

На лице Девона промелькнула ухмылка.

– У тебя были веские доводы. – Он начал рассеянно перекатывать гематит между ладонями. – Но вопреки всему, кажется, нам с тобой удалось принять правильные решения ...

– Нет, – прервал его Уэст, – я здесь совсем ни при чём. Ты сам решил взять на себя бремя ответственности за поместье. Ты принял решения, которые привели к сделке по аренде и открытию месторождения железняка. Тебе не приходило в голову, что если бы кто-то из предыдущих графов потрудился произвести улучшения на земле, то месторождение гематита было бы найдено десятки лет назад? Ты бы совершенно точно нашёл его, когда приказал вырыть дренажные траншеи для фермеров. Понимаешь, Приорат Эверсби в хороших руках – твоих. Ты изменил сотни жизней к лучшему, включая и мою. Человек, который всё это сделал, кто угодно только не бездельник. – Уэст сделал паузу. – Боже, я чувствую, к горлу подступает искренность как тошнота. Пора остановиться. Доедем до дома, чтобы ты сменил обувь? Потом мы можем вернуться сюда, поговорить с геодезистами и пройтись по местности.

Размышляя над вопросом, Девон засунул камень в карман и встретился взглядом с братом.

Всё о чём он мог сейчас думать, что ничего из этого не имеет значения без Кэтлин. Он должен сейчас же поехать к ней и каким-то образом заставить понять, что, за последние несколько месяцев, сам того не замечая, он изменился. Девон стал мужчиной, который был способен на любовь.

Боже, как же безумно он любил Кэтлин.

Ему необходимо найти способ её убедить, хоть это и будет нелегко.

С другой стороны... Девон не тот человек, который сторонится трудностей.

Больше не тот.

Он посмотрел на брата и сказал неровным голосом:

– Я не могу остаться. Мне нужно вернуться в Лондон.

Утром, в день отъезда Девона, Хелен не спустилась к завтраку, но передала, что у неё началась мигрень, и она останется в постели. Кэтлин не могла вспомнить, когда в последний раз Хелен нездоровилось, и поэтому сильно беспокоилась. Дав ей дозу опиума, смешанного с патокой, чтобы облегчить боль, она приложила холодный компресс к её лбу и проследила за тем, чтобы в комнате было темно и тихо.

Как минимум, раз в час, пока Хелен спала, Кэтлин или одна из близняшек подходили на цыпочках к двери её комнаты и заглядывали внутрь. Она не проснулась ни разу во время их визитов, только вздрагивала, как спящая кошка, и, судя по всему, видела сны, которые были далеки от приятных.

– Это же хороший знак, что у неё нет жара? – спросила Пандора днём.

– Да, – ответила Кэтлин. – Я подозреваю, что после волнений на прошлой неделе ей нужен отдых.

– Не думаю, что дело в этом, – сказала Кассандра. Она устроилась на кушетке с расчёской, шпильками и модным журналом на коленях, экспериментируя с волосами Пандоры. Они пытались воссоздать одну из модных причёсок, сложное сооружение на голове, которое представляло собой скрученные, высоко заколотые объёмные локоны и две свободно заплетённые косы, спадающие по спине. К сожалению, шоколадного цвета волосы Пандоры были слишком тяжёлыми и скользящими, они отказывались оставаться на месте, локоны сползали вниз, разрушая объёмную верхнюю часть причёски.

– Будь настойчивее, – подбодрила Пандора. – Нанеси побольше помады. Мои волосы поддадутся только грубой силе.

– Нужно было купить больше в универмаге, – вздохнув, сказала Кассандра. – Мы уже истратили половину...

– Подожди, – сказала Кэтлин, уставившись на Кассандру. – Что ты, только что, сказала? Не про помаду, про Хелен.

Девушка провела расчёской по пряди волос Пандоры и сказала:

– Я не думаю, что ей нужен отдых от волнительной недели. Мне кажется... – Она замолчала. – Кэтлин, если я расскажу о личных делах человека, и знаю, что ему это не понравится, то стану сплетницей?

– Да. Если только речь не о Хелен, и ты не собираешься рассказать про неё мне. Продолжай.

– Когда мистер Уинтерборн приезжал вчера, они с Хелен остались наедине в гостиной внизу. Я собиралась забрать книгу, которую забыла на подоконнике, но услышала их голоса. – Кассандра замолчала. – Вы с экономкой занимались переучётом, поэтому я подумала, что не стоит тебя беспокоить.

– Да, да... И?

– Судя по тому немногому, что я расслышала, они о чём-то спорили. Возможно, мне не стоит называть это спором, потому как Хелен не повышала голоса... она казалась расстроенной.

– Они, вероятно, обсуждали свадьбу, – сказала Кэтлин, – и мистер Уинтерборн, сообщил Хелен, что хочет всё спланировать сам.

– Нет, не думаю, что дело в этом. Жаль, что я не смогла услышать больше.

– Тебе надо было использовать мой трюк со стаканом, – нетерпеливо проговорила Пандора. – Если бы я была на твоём месте, то смогла бы расслышать всё, о чём они говорили.

– Я пошла наверх, – продолжила Кассандра, – и как только добралась до вершины лестницы, увидела, как мистер Уинтерборн уходит. Хелен поднялась через несколько минут, и её лицо было красным, будто она плакала.

– Она рассказала, что случилось? – спросила Кэтлин.

Кассандра покачала головой.

Нахмурившись, Пандора осторожно дотронулась до закреплённых на макушке волос, над которыми работала Кассандра,

– Они напоминают не аккуратные завитки, а гусениц.

Когда она посмотрела на близнецов, на губах Кэтлин промелькнула улыбка. Да поможет ей бог, она любила эту парочку. И хоть ей недоставало мудрости и возраст был не подходящим, чтобы заменить им мать, она оставалась для них единственным источником материнских наставлений.

– Пойду, проведаю Хелен, – встав, сказала она. Дотронувшись до причёски Пандоры, Кэтлин разделила одну гусеницу на два завитка и закрепила их, взяв шпильку у Кассандры.

– Что ты ей скажешь, если она признается в споре с Уинтерборном? – спросила Кассандра.

– Я скажу ей делать это почаще, – ответила Кэтлин. – Нельзя позволять мужчине постоянно делать всё по-своему. – Она задумчиво умолкла. – Однажды лорд Бервик сказал мне, что, когда конь натягивает поводья, всадник не должен в этот момент тянуть их на себя, а, наоборот, ослабить. Но не более чем на дюйм.

Войдя в комнату Хелен, Кэтлин услышала приглушённые звуки рыданий.

– Дорогая, что такое? – спросила она, быстро подходя к кровати. – Тебе больно? Чем я могу помочь?

Хелен покачала головой и промокнула глаза рукавом ночной рубашки.

Кэтлин наполнила стакан водой из кувшина на ночном столике и подала ей. Затем подоткнула подушку под голову Хелен, предложив сухой носовой платок, и разгладила покрывало.

– Мигрень всё ещё мучает?

– Жутко, – прошептала Хелен. – Даже кожа болит.

Придвинув стул к кровати, Кэтлин села и со щемящим сердцем, оглядела золовку.

– Что послужило причиной? – спросила она. – Что-то произошло во время визита мистера Уинтерборна? Помимо обсуждения свадьбы?

Хелен ответила еле заметным кивком, её подбородок дрожал.

Кэтлин пришла в смятение, размышляя, как помочь Хелен, которая казалась на грани срыва. Она не видела её в таком состоянии со времён смерти Тео.

– Лучше расскажи мне, – сказала Кэтлин. – Моё воображение рисует страшные картины. Что такого натворил Уинтерборн?

– Я не могу, – прошептала Хелен.

– Он принудил тебя к чему-то? – стараясь оставаться спокойной, спросила Кэтлин.

Последовала долгая пауза.

– Я не знаю, – несчастным голосом ответила Хелен. – Он хотел... Я не знаю, чего он хотел. Я никогда... – Она замолчала и высморкалась в носовой платок.

– Он обидел тебя? – заставила себя задать вопрос Кэтлин.

– Нет. Но он принялся целовать меня и не собирался останавливаться, а... мне не понравилось. Я совсем не так представляла себе поцелуи. Он положил руку... туда, куда не следовало. Когда я его оттолкнула, Уинтерборн разозлился и резко сказал... будто бы я думаю, что слишком хороша для него. Он и другие вещи говорил, но вперемешку со словами на валлийском языке. Я не знала, что делать. Расплакалась, а он ушёл, больше не проронив ни слова. – Она всхлипнула несколько раз. – Я не знаю, что сделала не так.

– Ты не сделала ничего плохого.

– Нет, должно быть что-то сделала. – Хелен подняла тонкие пальцы к вискам и слегка надавила поверх ткани, которая их покрывала.

«Уинтерборн, неуклюжий болван, – яростно подумала Кэтлин. – Неужели так сложно быть нежным, целуя застенчивую девушку впервые?»

– Очевидно, он понятия не имеет, как вести себя с невинной барышней, – тихо сказала она.

– Пожалуйста, никому не рассказывай. Иначе я умру. Пожалуйста, пообещай.

– Я обещаю.

– Я должна дать понять мистеру Уинтерборну, что не хотела его разозлить...

– Конечно, не хотела. Ему следовало это знать. – Кэтлин замешкалась. – До того, как вы продолжите строить планы на свадьбу, возможно, нам стоит взять паузу и переосмыслить помолвку.

– Не знаю. – Хелен поморщилась и ахнула. – У меня так пульсируют виски. В данный момент, мне кажется, я никогда не захочу его увидеть вновь. Пожалуйста, дай мне ещё опиума с патокой.

– Хорошо, но сначала ты должна что-нибудь съесть. Повар варит бульон и делает бланманже. Скоро всё будет готово. Мне уйти? Кажется, разговоры плохо влияют на твою мигрень.

– Нет, мне нужна компания.

– Тогда я останусь. Позволь своей бедной голове отдохнуть.

Хелен повиновалась и затихла. Через мгновение она тихо шмыгнула носом.

– Я так разочарована, – прошептала она. – В поцелуях.

– Нет, дорогая, – ответила Кэтлин, её сердце рвалось на части. – Это был и не поцелуй вовсе. Всё по-другому с правильным мужчиной.

– Я не понимаю. Я думала... Я думала, это будет всё равно, что слушать красивую музыку или... Или смотреть на рассвет ясным утром. А вместо этого...

– Да?

Хелен замешкалась и возмущённо фыркнула.

– Он хотел, чтобы я разомкнула губы. В процессе.

– О.

– Это потому, что он валлиец?

Кэтлин улыбнулась, про себя посочувствовав Хелен.

– Я не думаю, что такая манера целоваться присуща только валлийцам, дорогая. Возможно, поначалу идея претит. Но, если попрактикуешься пару раз, тебе может понравиться, – спокойно ответила она.

– Как? Как это кому-то может понравиться?

– Существует множество видов поцелуев, – сказала Кэтлин. – Если бы мистер Уинтерборн знакомил тебя с ними постепенно, ты бы была к ним более расположена.

– Я не думаю, что мне в принципе понравится целоваться.

Кэтлин смочила свежую белую ткань, сложила её и опустила Хелен на лоб.

– Понравится. С правильным мужчиной поцелуи прекрасны. Как очутиться в долгом, прекрасном сне. Увидишь.

– Я так не думаю, – прошептала Хелен, её пальцы теребили покрывало и подёргивались от волнения.

Оставаясь рядом с постелью, Кэтлин наблюдала, как Хелен расслабилась и задремала.

Она знала, что, прежде чем состояние Хелен действительно улучшится, придётся разобраться с мучившими её проблемами. Страдая от нервного расстройства в течение нескольких недель после смерти Тео, Кэтлин могла распознать его признаки в других. Её сердце начинало болеть, видя, как страдает жизнерадостная натура Хелен под грузом тревог.

Если это продлится слишком долго, Хелен может впасть в глубокое уныние.

Нужно что-то предпринять. Охваченная беспокойством она покинула место у кровати и дёрнула за звонок, вызывая Клару.

Как только горничная вошла в комнату, Кэтлин быстро ей сказала:

– Мне нужна пара прогулочных ботинок, вуаль и моя накидка с капюшоном. Мне необходимо отлучиться по делу и нужно, чтобы ты пошла со мной.

Клара выглядела смущённой.

– Я могу выполнить поручение за вас, миледи, если скажете, что необходимо сделать.

– Спасибо, но я единственный человек, кто может с ним разобраться.

– Сказать дворецкому, чтобы подготовил карету?

Кэтлин покачала головой.

– Лучше пройтись пешком. Здесь недалеко, меньше полумили. Мы вернёмся ещё до того, как запрягут лошадей.

– Полмили? – Клара не была любительницей прогулок и пришла в замешательство. – По вечернему Лондону?

– На улице всё ещё светло. Мы пойдём через сады и вдоль променада. Теперь поторопись.

«Пока я не потеряла мужество», – добавила она про себя.

С этим делом нужно разобраться до того, как кто-нибудь успеет возразить или задержать их. При удачном стечении обстоятельств они успеют вернуться до ужина.

Когда Кэтлин тепло оделась и приготовилась отбыть, она поднялась в верхнюю гостиную, где Кассандра читала, а Пандора вырезала картинки из журнала и вклеивала их в альбом.

– Куда ты собираешься? – удивлённо спросила Кассандра.

– По делам. Мы с Кларой скоро вернёмся.

– Да, но...

– Пока меня не будет, – перебила её Кэтлин, – я была бы благодарна, если бы одна из вас удостоверилась, что поднос с ужином для Хелен доставлен к ней в комнату. Посидите с ней и проследите, чтобы она что-нибудь съела. Но не задавайте вопросов. Лучше не затевать разговор, пока она сама не попросит.

– Но что насчёт тебя? – нахмурившись, спросила Пандора. – Что у тебя за дела и когда ты вернёшься?

– Тебе не о чем волноваться.

– Когда кто-то так говорит, – сказала Пандора, – это всегда означает противоположное. Туда же относятся фразы: «Это всего лишь царапина» и «В море случаются вещи и похуже».

– Или, – хмуро добавила Клара, – «Я только выйду, пропущу пару стаканчиков».

После недолгой прогулки, во время которой Кэтлин и Клара слились с потоком пешеходов и двигались с ними по инерции вперёд, они добрались до Корк-стрит.

– Универмаг Уинтерборна! – воскликнула Клара, её лицо просветлело. – Я не знала, что ваше дело связано с покупками, миледи.

– К сожалению нет. – Кэтлин прошла до конца состыкованных фасадов, остановившись у большого дома, который каким-то образом гармонично вписывался в один ряд с универмагом. – Клара, не могла бы ты дойти до двери и сказать, что леди Трени желает увидеть мистера Уинтерборна?

Девушка неохотно повиновалась, явно недовольная тем, что ей поручили лакейскую работу.

Пока Кэтлин ждала на нижней ступеньке, Клара покрутила механический дверной звонок и принялась стучать бронзовым, богато украшенным молоточком, пока дверь не открылась. Неулыбчивый дворецкий взглянул на пару визитёров, обменялся несколькими словами с горничной и опять закрыл дверь.

Повернувшись к Кэтлин, Клара с многострадальным выражением лица сказала:

– Он посмотрит дома ли мистер Уинтерборн.

Кэтлин кивнула и сложила руки на груди, вздрогнув, когда пронизывающий ветер поднял складки её накидки. Игнорируя любопытные взгляды прохожих, она терпеливо и решительно ждала.

Мимо ступеней прошёл низкорослый, коренастый мужчина с седыми волосами, он остановился и пристально уставился на горничную.

– Клара? – потрясённо спросил он.

Её глаза расширились от облегчения и радости.

– Мистер Куинси!

Камердинер повернулся к Кэтлин, узнав её лицо даже сквозь вуаль.

– Леди Трени, – сказал он почтительно. – Как же так случилось, что вы стоите здесь.

– Приятно встретить вас, Куинси, – улыбнувшись, ответила Кэтлин. – Я пришла к мистеру Уинтерборну обсудить личный вопрос. Дворецкий сказал, что посмотрит дома ли он.

– Если мистера Уинтерборна нет, он, скорее всего, в универмаге. Я разыщу его. – Цокнув языком, Куинси проводил её вверх по лестнице, Клара проследовала за ними. – Заставлять леди Трени ждать снаружи на улице, – недоумённо бормотал он. – Я задам дворецкому такую взбучку, которую он нескоро забудет.

Открыв дверь ключом, висящим на золотом брелоке, камердинер провёл их внутрь. Дом был элегантным и современным, в воздухе витали запахи свежей краски, штукатурки и дерева, обработанного ореховым маслом.

Куинси заботливо проводил Кэтлин в просторный читальный зал с высокими потолками и пригласил её подождать здесь, а Клару в холле для слуг.

– Попросить принести для вас чай? – спросил камердинер, – пока я ищу мистера Уинтерборна?

Она подняла вуаль, радуясь возможности убрать с глаз чёрную рябь.

– Очень любезно с вашей стороны, но в этом нет необходимости.

Куинси замешкался, очевидно, желая узнать причину её неординарного визита.

– В Рэвенел-Хаусе все здоровы, я надеюсь? – всё-таки решился спросить Куинси.

– Да, всё в порядке. Леди Хелен страдает от мигрени, но я уверена, она скоро поправится.

Он кивнул, его белоснежные брови сошлись вместе над очками.

– Я найду мистера Уинтерборна, – проговорил рассеянно Куинси и покинул зал вместе с Кларой.

В ожидании хозяина дома, Кэтлин начала бродить по комнате. Воздух был пропитан запахами новизны в сочетании с лёгкой затхлостью. Дом выглядел незаконченным. Необитаемым. Немногочисленные картины и безделушки расставлены, как будто, между прочим. Мебель выглядела, как если бы ей никто не пользовался. Большинство книжных полок пустовали, за исключением нескольких эклектичных книг, которые, Кэтлин могла бы поспорить, были небрежно взяты из книжных шкафов и выставлены здесь напоказ.

Судя только по этому помещению, она уже понимала, что ни этот дом, ни мужчина, живущий в нём, не смогут сделать Хелен счастливой.

Прошло пятнадцать минут, на протяжении которых она раздумывала, что сказать Уинтерборну. К сожалению, не существовало дипломатического способа сообщить мужчине, что помимо прочего, он довёл свою невесту до болезни.

Когда Уинтерборн вошёл в зал, то, казалось, заполнил своим присутствием каждый дюйм.

– Леди Трени. Какое неожиданное удовольствие. – Он слегка поклонился, выражение его лица говорило, что её визит был чем угодно, только не удовольствием.

Кэтлин знала, что поставила их обоих в неудобное положение. Ей было совершенно не свойственно наносить визиты неженатому мужчине без сопровождения, и она сожалела об этом. Но выбора не оставалось.

– Прошу прощения за причинённые неудобства, мистер Уинтерборн. Я не задержусь надолго.

– Кто-нибудь знает, что вы здесь? – спросил он.

– Нет.

– Тогда, говорите, что хотели и делайте это быстро.

– Конечно. Я...

– Но если это имеет отношение к леди Хелен, – прервал её Уинтерборн, – тогда уходите. Она сама может ко мне прийти, если хочет что-то обсудить.

– Боюсь, что Хелен не в состоянии сейчас выйти из дома. Она провела в постели весь день, страдая от нервного расстройства.

Выражение его глаз изменилось, в их тёмных глубинах сверкнула какая-то непонятная эмоция.

– От нервного расстройства, – повторил он ледяным от презрения голосом. – Похоже, это обычная жалоба среди аристократических дам. Хотелось бы знать, что вас всех заставляет так нервничать.

Кэтлин ожидала проявления сочувствия или пары слов беспокойства за женщину, с которой он был обручён. Но Уинтерборн молчал, глядя на неё своими чёрными пронзительными глазами.

– Боюсь, именно вы причина расстройства Хелен, – откровенно заявила она. – Ваш вчерашний визит довёл её до этого состояния. Она рассказала мне совсем немного, о том, что произошло, – продолжила Кэтлин. – Но мне кажется, вы многого не понимаете. Родители моего покойного мужа растили всех его сестёр в полном уединении. И это не пошло им на пользу. В результате все трое слишком инфантильны для своего возраста. Хелен двадцать один, но она не получила того опыта или закалки, как другие её сверстницы. Она ничего не знает о мире за пределами Приората Эверсби. Для неё всё в новинку. Абсолютно всё. Из мужчин она общалась только с немногочисленными близкими родственниками, слугами и редкими гостями в поместье. Большинство знаний о мужском поле она почерпнула из книг и сказок.

– Не верю, чтобы кого-то настолько опекали, – заявил решительно Уинтерборн.

– В вашем мире нет. Но в поместье, подобному Приорату Эверсби, это вполне возможно. – Кэтлин замолкла. – Я считаю, что Хелен слишком рано выходить замуж, но, в будущем... ей понадобится муж с тихим нравом. Такой, который позволит ей раскрываться в её собственном темпе.

– И вы полагаете, что я не позволю, – сказал он скорее утвердительно, чем задал вопрос.

– Я думаю, вы будете командовать женой, как поступаете со всеми остальными. Конечно, физически вы ей не навредите, но наверняка приметесь вытачивать под свою жизнь и сделаете очень несчастной. Это окружение, Лондон, толпы людей, универмаг, так сильно не соответствуют её натуре, она будет чувствовать себя, как пересаженная орхидея. Боюсь, я не могу поддержать идею брака между вами и Хелен. – Сделав паузу, Кэтлин глубоко вздохнула и сказала: – Я думаю, в её интересах будет разорвать помолвку.

Повисла напряжённая тишина.

– Это её желание?

– Сегодня чуть ранее, она сказала, что у неё нет намерения видеть вас вновь.

На протяжении всей речи Кэтлин Уинтерборн смотрел в сторону, как будто слушал вполуха. Однако, после последнего замечания, он перевёл на неё убийственный взгляд.

«Возможно, – подумала она, – будет лучше поскорее уйти».

Уинтерборн подошёл к книжным полкам, возле которых стояла Кэтлин.

– Передайте ей, что в таком случае она свободна. – Он ухмыльнулся, прислонил трость к полке и положил свою крепкую руку на рельефную часть конструкции. – Если нескольких поцелуев оказалось достаточно для того, чтобы она заболела, я сомневаюсь, что она переживёт первую брачную ночь.

Кэтлин встретила его взгляд, не дрогнув, зная, что он пытается вывести её из равновесия.

– Я прослежу, чтобы вам вернули кольцо, как можно скорее.

– Она может оставить его себе в качестве компенсации за потерянное время.

Когда он положил вторую руку на полку по другую сторону от неё, загоняя в ловушку, но не прикасаясь к ней, Кэтлин начала нервничать. Его плечи загораживали от неё всю оставшуюся комнату.

Уинтерборн окинул её бесстыжим взглядом.

– Может быть, мне взять в жёны вас, – поразив её, сказал он. – Вы голубых кровей. Предполагается, что вы леди. И, несмотря на миниатюрные размеры, выглядите намного выносливее леди Хелен.

Она холодно на него уставилась.

– Вы ничего не добьётесь, насмехаясь надо мной.

– Вы считаете я говорю не всерьёз?

– Мне совершенно всё равно всерьёз вы говорите или нет. – Она отпрянула назад. – Меня не интересуют ваши предложения.

Уинтерборн ухмыльнулся, его веселье казалось искренним, но не имело ничего общего с дружелюбием.

Когда Кэтлин начала отходить в сторону, он быстро преградил ей путь.

Она застыла, в ней начал просыпаться страх.

– Не рубите с плеча. По крайней мере, вам следует услышать моё предложение перед тем, как его отвергнуть. – Уинтерборн наклонился так низко, что его лицо оказалось на одном уровне с её лицом. Это маленькое движение передало, как минимум, полдюжины различных угроз, любой из которых было достаточно, чтобы испугать Кэтлин. – Оно включает в себя брак, – сказал он, – чего от Трени вы вряд ли дождётесь. – Заметив её удивление, в его глазах сверкнуло презрение. – Нет, он мне не рассказывал, что у вас интрижка. Это было очевидно в Гэмпшире. Он скоро устанет от вас, если ещё не устал. Трени хочет новизны. А я хочу быть вхож туда, где меня не принимают... и для этого, мне нужно жениться на высокородной леди. Для меня не имеет значения, что вы не девственница.

– Как удачно, – не удержалась Кэтлин от едкого ответа, – раз общение с девственницами не ваша сильная сторона.

Как только слова сорвались с её губ, она о них пожалела. На его лице снова появилась тревожащая холодная ухмылка.

– Да, леди Хелен собиралась пожертвовать девственностью ради Приората Эверсби и ради всех Рэвенелов. – Он бесстыдно провёл пальцем по шву рукава на её плече. – Вы бы поступили так же ради них? Ради неё?

Хотя её тело неприятно покалывало, Кэтлин не вздрогнула от его прикосновения.

– Мне не нужно этого делать. Лорд Трени о них позаботится.

– А кто позаботится о Трени? Ему придётся строить планы и трудиться всю жизнь, чтобы поместье не превратилось в руины. Но с помощью маленькой толики моего состояния, – он щёлкнул пальцами перед её лицом, – все его долги исчезнут. Дом будет отремонтирован, и земля станет плодородной. В конечном итоге все останутся довольны.

– Кроме женщины, которая выйдет за вас замуж, – презрительно сказала Кэтлин.

Улыбка Уинтерборна граничила с насмешкой.

– Существуют женщины, которым нравится мой подход. В прошлом я доставил удовольствие парочке утончённых леди, которые устали от бледных джентльменов с нежными руками. – Он сделал шаг вперёд, зажимая её у книжных полок. – Я мог бы стать для вас неотёсанным дикарём в постели, – проговорил он с намёком.

Кэтлин не знала, что он замышляет или как далеко он может зайти в попытке её запугать.

Но этого она так никогда и не выяснила. До того как Кэтлин успела ответить, с порога послышался убийственный голос:

– Отойди или я оторву тебе ноги с руками.

Глава 33

Уинтерборн убрал руки с полок и насмешливо поднял их вверх, как будто на него наставили пистолет. Ахнув от облегчения, Кэтлин обошла его и поспешила к Девону. Но остановилась на полпути, увидев его лицо.

Девон словно потерял рассудок. Глаза горели яростью, мышцы на челюсти подёргивались. Печально известный взрывной характер Рэвенелов сжигал цивилизованный налёт слой за слоем, и они тлели по краям, как страницы книги, брошенные в огонь.

– Милорд, – задыхаясь, начала Кэтлин, – я думала вы уехали в Гэмпшир.

– Уехал. – Его гневный взгляд метнулся к ней. – Я только что вернулся в Рэвенел-Хаус. Близнецы подсказали, что ты можешь быть здесь.

– Я посчитала необходимым поговорить с мистером Уинтерборном о Хелен...

– Тебе следовало предоставить это мне, – процедил Девон сквозь стиснутые зубы. – Только сам факт того, что ты осталась с Уинтерборном наедине, мог бы сотворить скандал, который преследовал бы тебя всю оставшуюся жизнь

– Это не имеет значения.

Его лицо помрачнело.

– С первого дня нашего знакомства ты мучила меня и всех остальных в пределах досягаемости важностью правил приличия. А теперь это не имеет значения? – Он одарил её зловещим взглядом, а потом обратился к Уинтерборну: – Тебе следовало развернуть её назад ещё у входа, коварный ты ублюдок. Я не придушил вас обоих только потому, что не решил с кого начать.

– Начни с меня, – вежливо предложил Уинтерборн.

В воздухе витала взаимная ненависть.

– Позже, – проговорил Девон с едва сдерживаемой яростью. – А пока, я отведу её домой. Но при следующей нашей встрече, я затолкаю тебя в чёртову могилу. – Переключив внимание на Кэтлин, он указал на дверь.

Ей не нравилось, когда ею командовали, будто она непослушный пудель. Однако в таком состоянии лучше его не провоцировать. Нехотя, Кэтлин направилась к двери.

– Подождите, – хрипло окликнул их Уинтерборн. Он подошёл к столу у окна и взял какой-то предмет. Раньше она даже не заметила орхидею, которую подарила ему Хелен. – Заберите этот проклятый цветок, – сказал он, всучив горшок Кэтлин. – Боже, я буду только рад от неё избавиться.

После ухода Кэтлин и Девона, Рис подошёл к окну и уставился на вид снаружи. Уличный фонарь отбрасывал слабый желтоватый свет на вереницу лошадей, запряжённых в кэбы, освещая клубы пара, которые выдыхали животные. Прохожие спешили по деревянному помосту к витринам универмага.

Он услышал приближающиеся уверенные шаги Куинси.

Через мгновение камердинер укоризненно спросил:

– Обязательно было пугать леди Трени?

Рис повернул голову и резко посмотрел на слугу. Куинси впервые осмелился заговорить с ним так дерзко. В прошлом он увольнял людей с более значимых должностей за меньшие прегрешения.

Вместо этого Рис сложил руки и вновь обратил внимание на улицу, ненавидя мир и всех в нём до единого.

– Да, – сказал он с тихой злобой. – Мне стало лучше.

Хотя Девон не сказал ни слова во время короткой поездки обратно в Рэвенел-Хаус, его гнев, казалось, заполнял каждый квадратный дюйм пространства в карете. Клара сжималась в углу, как будто пыталась сделаться невидимой.

Разрываясь между виной и неповиновением, Кэтлин размышляла о том, что Девон повёл себя так, будто он имел на неё какие-то права, что не соответствовало действительности. Будто её поведение задело его лично, хотя это тоже было неправдой. В сложившейся ситуации виноват он сам, именно Девон подтолкнул Уинтерборна начать ухаживать за Хелен, именно Девон манипулировал девушкой, чтобы та согласилась на помолвку.

Кэтлин испытала безмерное облегчение, когда они прибыли домой, и она смогла сбежать из замкнутого пространства кареты.

Войдя в Рэвенел-Хаус, она обнаружила, что в её отсутствие в особняке воцарилась гробовая тишина. Позже она выяснит у близнецов, почему Девон так разозлился, когда выяснил, что её нет дома, но сейчас все благоразумно исчезли из виду.

Поставив орхидею на стол, Кэтлин подождала, пока Клара заберёт верхнюю одежду и перчатки.

– Пожалуйста, отнеси орхидею наверх в гостиную, – пробормотала она горничной, – а потом зайди ко мне.

– Сегодня она тебе не понадобится, – бесцеремонно заявил Девон. Кларе он кивнул, дав понять, что она свободна.

До того как Кэтлин полностью осознала смысл сказанных слов, её плечи и затылок начало покалывать от возмущения.

– Прошу прощения?

Девон подождал, пока Клара начнёт подниматься по лестнице и тогда сказал:

– Иди в мою комнату и подожди меня там. Я присоединюсь к тебе после того, как выпью.

Глаза Кэтлин расширились.

– Ты с ума сошёл? – спросила она слабым голосом.

Он, что на самом деле считает, что может приказать ей подождать в его комнате, будто она девка, которой заплатили за услуги? Кэтлин отправится в свою спальню и запрёт дверь на замок. Это респектабельный дом. Даже Девон не посмеет устроить сцену на глазах у слуг, Хелен, близнецов и...

– Ни один замок меня не остановит, – сказал он, читая её мысли с поразительной точностью. – Но можешь попробовать, если хочешь.

Он так небрежно бросил эти слова, что щёки Кэтлин запылали.

– Я хочу проведать Хелен, – сказала она.

– За ней присматривают близнецы.

Она попробовала сменить тактику.

– Я не ужинала.

– Я тоже.

Девон многозначительно указал на лестницу.

Кэтлин с удовольствием уничтожила бы его каким-нибудь едким замечанием, но в голове было пусто. Она чопорно повернулась и, не оглядываясь, начала подниматься, чувствуя на себе его взгляд.

Мысли лихорадочно вращались. Возможно, после того как Девон выпьет, он успокоится и придёт в себя.

Или, возможно, он выпьет не один бокал... несколько... и придёт к ней, как однажды Тео, пьяный и полный решимости взять Кэтлин силой.

Нехотя она поплелась в сторону спальни Девона, справедливо рассудив, что так будет проще, чем пытаться избегать его и разыгрывать нелепый спектакль. Переступив порог, она закрыла дверь, её кожа пылала, но внутри всё заледенело.

Комната была просторной и величественной, пол покрыт плотными мягкими коврами. Громоздкая старинная кровать с изголовьем, которое возвышалось до самого потолка, и с непропорционально большими колоннами, украшенными резьбой и переплетающимися орнаментами, казалась даже шире, чем в Приорате Эверсби. Богато расшитое стёганое одеяло с изображением стилизованных лесных сцен покрывало бесконечный по размерам матрас. Эта кровать предназначалась для порождения новых поколений Рэвенелов.

Кэтлин подошла к камину, где горел огонь, и протянула холодные пальцы, грея их в лучистом тепле.

Через несколько минут дверь распахнулась, и в комнату вошёл Девон.

Сердце Кэтлин забилось так сильно, что она почувствовала, как удары отдают в рёбра.

Если алкоголь и успокоил Девона, то этому не было никаких видимых подтверждений. Румянец на его лице приобрёл оттенок розового дерева. Он двигался слишком осторожно, будто боялся расслабиться и выпустить наружу бурю, которая бушевала внутри.

Кэтлин первой прервала тишину:

– Что случилось в Гэмпшире?

– Мы обсудим это позже. – Девон снял пиджак и отшвырнул его в угол с таким пренебрежением, что довёл бы до слёз своего камердинера, стань он свидетелем. – Сначала мы поговорим о том безрассудном порыве, который заставил тебя подвергнуть себя риску сегодня вечером.

– Я ничем не рисковала. Уинтерборн не причинил бы мне вреда. Он твой друг.

– Ты настолько наивна? – Пока он снимал жилет, выражение его лица оставалось решительно диким. Деталь одежды отлетела с такой силой, что Кэтлин расслышала, как пуговицы ударились о стену. – Ты заявилась в дом к мужчине без приглашения и разговаривала с ним наедине. Ты знаешь, что большинство истолковало бы это, как сигнал делать с тобой, всё, что им заблагорассудится. Чёрт возьми, ты даже не осмеливалась навещать Тео, когда он был твоим женихом.

– Я сделала это ради Хелен.

– Тебе следовало прийти сначала ко мне.

– Я не думала, что ты выслушаешь меня или согласишься с моими доводами.

– Я всегда тебя выслушаю. Но не всегда соглашусь. – Девон дёрнул узел галстука и оторвал съёмный воротничок от рубашки. – Пойми вот что, Кэтлин, ты больше никогда не поставишь себя в такую ситуацию. Видеть, как Уинтерборн нависает над тобой... Боже мой, ублюдок даже не знает, насколько я был близок к тому, чтобы совершить убийство.

– Хватит так поступать со мной, – яростно прокричала она. – Ты меня с ума сводишь. Ты ведёшь себя так, будто я принадлежу тебе, но это не так, и никогда не будет. Твой худший кошмар стать мужем и отцом, и поэтому ты, похоже, полон решимости построить какие-то отношения с наименьшей степенью привязанности, которые мне не подходят. Даже если бы я оказалась беременна, и ты бы чувствовал себя обязанным сделать предложение, я бы всё равно тебе отказала, потому что знаю, брак не принёс бы тебе счастье так же, как и мне.

Напряжение не покинуло Девона, но его злость сменилась чем-то другим. Он посмотрел на неё своими обжигающими, бездонными голубыми глазами.

– А если бы я сказал, что люблю тебя? – спросил он мягко.

Вопрос отозвался уколом боли в груди.

– Не надо. – Глаза защипало от слёз. – Ты не тот человек, который способен отвечать за свои слова.

– Так было раньше, – сказал он твёрдым голосом. – Но теперь всё изменилось. Благодаря тебе.

Как минимум полминуты, в комнате раздавалось только потрескивание огня в камине.

Кэтлин не знала, о чём он думает или что чувствует. Но, если она ему поверит, то будет дурой.

– Девон, – в конце концов, сказала она, – когда дело касается любви... ни ты, ни я не можем доверять твоим обещаниям.

Пелена из слёз застилала ей взор, но она почувствовала, что он отошёл, наклонился подобрать пиджак, который отшвырнул в сторону и начал рыться в карманах.

Девон подошёл к ней, взял нежно за руку и подвёл к кровати. Матрас был такой высокий, что ему пришлось обхватить Кэтлин за талию и подсадить наверх. Затем он что-то положил ей на колени.

– Что это?

Она посмотрела вниз на маленькую деревянную коробочку.

Его выражение лица было непроницаемым.

– Подарок для тебя.

– Прощальный? – не удержалась Кэтлин от язвительного вопроса.

Девон нахмурился.

– Открывай.

Повинуясь, она подняла крышку. Внутри коробочка была обита красным бархатом. Потянув в сторону защитный слой ткани, Кэтлин обнаружила маленькие золотые карманные часики на длинной цепочке, на корпусе которых были изящно выгравированы цветы и листья. За стеклянной откидной крышкой спереди виднелся эмалированный циферблат с чёрными рисками, обозначающими часы и минуты.

– Они принадлежали моей матери, – проговорил Девон. – Это единственная её вещь, которая у меня осталась. Она никогда их не носила. – Его слова окрасила ирония. – Время никогда не имело для неё значение. – Кэтлин в отчаянии на него посмотрела. Она открыла рот, намереваясь что-то сказать, но он нежно прижал пальцы к её губам. – Время, вот, что я тебе дарю, – глядя на неё, сказал он. Девон взял Кэтлин за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Это единственный способ доказать, что я буду любить тебя и хранить верность до конца моих дней. Даже если ты меня не захочешь. Даже если решишь не быть со мной. Я дарю тебе всё, отведённое мне, время. Клянусь тебе, что с этого мгновения, никогда не прикоснусь к другой женщине, и никому, кроме тебя, не отдам своего сердца. Если мне придётся ждать шестьдесят лет, ни одна минута не будет потрачена зря, потому что я проведу их, любя тебя.

Кэтлин изумлённо смотрела на Девона, внутри неё начало разливаться опасное тепло, отчего глаза наполнились слезами.

Обхватив её лицо обеими руками, он поцеловал Кэтлин, словно опалив нежным огнём.

– Тем не менее, – прошептал он, – я надеюсь, ты решишь выйти за меня замуж всё-таки раньше, чем позже. – Последовал ещё один медленный и сокрушительный поцелуй. – Потому что я страстно тебя желаю, Кэтлин, моя драгоценная любовь. Я хочу засыпать с тобой каждую ночь и просыпаться каждое утро. – Его губы начали ласкать её настойчивее, пока Кэтлин не обняла Девона за шею. – И хочу, чтобы у нас были дети. Очень скоро.

Правда звучала в его голосе, светилась в его глазах, она могла попробовать её на вкус.

С удивлением Кэтлин поняла, что каким-то образом за последние месяцы, он действительно изменился. Девон становился тем человеком, каким его задумала судьба... самим собой... человеком, который мог взять на себя обязательства и ответственность, и что самое главное, безоглядно любить.

Шестьдесят лет? Такой мужчина не должен ждать даже шестидесяти секунд.

Немного повозившись с цепочкой, она подняла её и надела на себя через голову. Мерцающие золотые часики расположились около её сердца. Кэтлин подняла глаза, полные слез.

– Я люблю тебя, Девон. Да, я выйду за тебя замуж, да…

Он схватил Кэтлин в объятия и принялся безудержно целовать. Не отрывая жадных губ, Девон раздел её, терзая нежным и страстным ртом каждый обнажённый дюйм. По её просьбе, он снял с Кэтлин всё, кроме маленьких золотых часиков.

– Девон, – задыхаясь, проговорила она, когда они оказались оба раздеты, и он опустился рядом с ней на кровать. – Я... Я должна признаться в небольшой лжи. – Кэтлин хотела, чтобы они были полностью честны друг с другом. Не держали ничего в себе и не имели никаких секретов.

– Да? – спросил он, прижимаясь к её горлу губами и втискивая одну ногу между бёдер Кэтлин.

– До недавних пор я не проверяла свой календарь, чтобы удостовериться... – она замолчала, когда он нежно прикусил кожу на её шее кончиками зубов, – ... правильно ли считала дни. И я уже решила взять на себя полную ответственность за то ... – его язык принялся играть в ложбинке у основания её шеи, – ... что случилось в то утро. После завтрака. Ты помнишь.

– Я помню, – откликнулся Девон, прокладывая дорожку из поцелуев вниз к её груди.

Кэтлин обхватила его голову руками, заставив остановиться и посмотреть ей в глаза.

– Девон. Я пытаюсь сказать, что, возможно, ввела тебя в заблуждение прошлым вечером... – она с трудом сглотнула и заставила себя закончить, – когда сказала, что мои месячные начались.

Он застыл и уставился на неё. Его лицо было лишено всяких эмоций.

– Они не начались?

Она покачала головой, изучая Девона тревожным взглядом.

– На самом деле. У меня большая задержка.

Он коснулся её лица длинными дрожащими пальцами.

– Ты можешь быть беременна? – хрипло спросил Девон.

– Я практически в этом уверена.

Девон ошеломлённо уставился на неё, а его лицо покрылось румянцем.

– Моя милая, прекрасная любовь, мой ангел. – Он начал внимательно осматривать Кэтлин, покрывая поцелуями её тело и лаская живот. – Боже. Всё сходится: я самый удачливый мерзавец в Англии. – Он тихо рассмеялся, его руки блуждали повсюду с благоговейной нежностью. – У меня есть несколько хороших новостей, но они бледнеют в сравнении с твоими.

– Что за новости? – спросила она, зарываясь пальцами в его волосы.

Он уже собирался объяснить, как вдруг его посетила новая мысль. Улыбка Девона поблекла, выражение лица стало озадаченным. Чуть повернувшись, он встретил её взгляд и спросил:

– Твоё положение вскоре стало бы очевидным. Что ты собиралась делать? Когда собиралась мне рассказать?

Она застенчиво на него посмотрела:

– Я рассматривала возможность... куда-нибудь уехать... до того, как ты всё узнаешь.

– Куда-нибудь уехать? – озадаченно переспросил Девон. – Бросив меня?

– Я не приняла окончательного решения... – начала она извиняющимся тоном.

Её прервал низкий рык, не оставляя сомнений, что Девон думал по поводу этой идеи. Он склонился над ней, излучая жар, каждой клеточкой тела.

– Я бы всё равно тебя нашёл. Тебе никогда от меня не избавиться.

– Я и не хочу... – начала Кэтлин и сказала бы больше, но он накрыл её рот крепким, настойчивым поцелуем.

Схватив её запястья, Девон прижал их над головой Кэтлин, и она вытянулась под ним всем телом. Пригвоздив её к кровати своим весом, он вошёл в неё одним рывком. Девон вонзался снова и снова, а она пыталась восстановить дыхание, которое смешивалось со звуками удовольствия, рвущимися из её горла, стонами и обрывками слов. Раскрываясь шире, Кэтлин старалась вобрать его в себя, как можно глубже.

Медленно двигаясь, Девон будто заявлял на неё права. Он почти незаметно замирал перед каждым толчком, позволяя ей прижаться к нему теснее. Его пальцы переплелись с её, ненасытные губы расточали поцелуи. Удовольствие накатывало волнами, заставляя Кэтлин извиваться, пока она не выбилась из их общего ритма.

Он крепко прижал её бёдра к кровати, не позволяя им пошевелиться. Она всхлипнула, принимая каждый толчок без возможности ответить, при этом её внутренняя плоть конвульсивно сжималась, восполняя неподвижность тела.

У Девона перехватило дыхание, когда он почувствовал, что Кэтлин достигла пика. Судороги физического удовольствия заставляли её прижиматься к нему так отчаянно, что стройные бёдра, практически приподнимали Девона. Застонав, он глубоко вонзился и замер, наводняя её своим жарким семенем, пока она цеплялась за него каждой частичкой своего существа, принимая каждый импульс его разрядки.

Спустя долгое время, они лежали в объятиях друг друга и сонно разговаривали.

– Расскажешь завтра Хелен, что она больше не обязана выходить замуж за Уинтерборна? – пробормотал Девон.

– Да, если хочешь.

– Хорошо. С меня хватит обсуждений помолвок на сегодня. – Взяв золотые часики, которые всё ещё висели на шее Кэтлин, он лениво провёл их гладкой стороной по её груди.

Она выпятила нижнюю губу:

– Ты всё ещё должен сделать мне предложение.

Девон не смог побороть порыв и наклонился, накрыв её губы своими.

– Я уже сделал.

– Я имею в виду, как полагается, с кольцом.

Часы поднялись по её груди, согретое кожей золото проскользнуло по тугому пику.

– Кажется, завтра я отправлюсь к ювелиру. – Девон ухмыльнулся, увидев, как в глазах Кэтлин вспыхнуло предвкушение. – Ты явно довольна?

Она кивнула, обвив руками его шею.

– Люблю твои подарки, – призналась Кэтлин. – Никто не дарил мне таких прекрасных вещей.

– Любимая, – пробормотал он, касаясь губами её губ. – Я осыплю тебя сокровищами. – Оставив часы лежать между грудей, он поднял руку и ласково дотронулся до её щеки. С ироничной ноткой в голосе, Девон добавил: – Я подозреваю, ты захочешь полноценное предложение на одном колене?

Кэтлин кивнула, уголки её губ растянулись в улыбке.

– Потому что я обожаю, когда ты говоришь «пожалуйста».

Глаза Девона весело заблестели.

– Тогда, я думаю, мы прекрасно друг другу подходим. – Накрыв её своим телом, он расположился у входа в её тело и прошептал: – Потому что я обожаю, когда ты говоришь «да».

Эпилог

«Снова в безопасности», – думала Хелен, бесцельно блуждая по комнатам верхнего этажа Рэвенел-Хауса. После утреннего разговора с Кэтлин, она должна была радоваться тому, что больше не обручена с мистером Уинтерборном. Но вместо этого чувствовала себя потрясённой и сбитой с толку.

Кажется, ни Кэтлин, ни Девону не приходило в голову, что решение о её отношениях с Рисом Уинтерборном должна была принимать сама Хелен. Она понимала, что они это сделали из любви и заботы. Но всё же…

Хелен чувствовала себя такой подавленной.

– Когда я сказала, что больше не захочу увидеть мистера Уинтерборна, – грустно сказала она Кэтлин, – это было сиюминутное желание. Голова раскалывалась, и я была очень расстроена. Но я не имела в виду, что совсем никогда не захочу с ним увидеться.

Кэтлин пребывала в таком необычайно приподнятом настроении, что, казалось, не могла понять разницы.

– Что сделано, то сделано, и всё вернулось на круги своя. Можешь снимать обручальное кольцо, и мы немедленно его вернём.

Однако Хелен так и не сняла кольцо. Она посмотрела на левую руку, рассматривая, как массивный гранёный бриллиант поймал свет, который лился из окна гостиной. На самом деле, Хелен терпеть не могла этот большой вульгарный камень. Он был невероятно тяжёлым, кольцо то и дело скользило из стороны в сторону, сильно затрудняя выполнение даже самых простых задач. С таким же успехом к её пальцу могли привязать дверную ручку.

«Пианино», – подумала она, страстно желая ударить по клавишам и извлечь из них звуки музыки. Бетховена или Вивальди.

Помолвка была разорвана, но никто даже не спросил, чего хочет сама Хелен.

Даже Уинтерборн.

Всё вернётся на круги своя. Теперь ей нечего пугаться, трудности остались позади. Как и темноглазый поклонник, желающий вещей, которых она не знала, как ему дать. Но она не испытывала облегчения. В груди сдавило, как никогда прежде.

Чем больше она думала о последней встрече с Уинтерборном… о его нетерпеливости, требовательных поцелуях, его горьких словах… тем больше убеждалась, что им следовало обсудить произошедшее.

По крайней мере, Хелен хотелось бы попытаться.

Но, наверное, всё разрешилось лучшим образом. Они с Уинтерборном так и не нашли общего языка. Она терялась в его присутствии и была уверена, что он находит её скучной, и место в его мире Хелен нет.

Только… ей нравился звук его голоса и то, как Уинтерборн на неё смотрел. В его присутствии, Хелен казалось, будто она находится на грани открытия чего-то нового, и пугающего, но в то же время чудесного и опасного… ей будет этого не хватать. Его гордость наверняка пострадала. Возможно, он, как и она, чувствует себя потерянным и одиноким.

Нервничая и расхаживая по комнате, Хелен случайно наткнулась взглядом на какой-то предмет на столе у окна гостиной. Её глаза широко распахнулись, когда она поняла, что это Голубая Ванда, которую она ему подарила. Орхидея, которую он не хотел, но был вынужден взять. И он её вернул.

Хелен поспешила к орхидее, гадая, в каком состоянии находится цветок. Мягкий свет из окна падал на стол, в воздухе летали мерцающие пылинки. Некоторые из них кружились вокруг светло-голубых лепестков. Хелен охватило смятение, когда она увидела сияющие соцветия. Широкие овальные листочки были чистыми и блестящими. Корни, закреплённые среди мелких глиняных черепков, аккуратно подрезаны и увлажнены.

Голубая Ванда не зачахла под заботой Уинтерборна… она расцвела.

Хелен склонилась над орхидеей, касаясь кончиками пальцев её прекрасного изогнутого стебля. Удивлённо качая головой, она почувствовала, что кончик подбородка защекотало, только когда слеза упала на один из листочков Ванды, Хелен поняла, что плачет.

– О, мистер Уинтерборн, – прошептала она, поднимая ладони, чтобы вытереть мокрые щёки. – Рис. Мы совершили ошибку.

КОНЕЦ

Роман представлен исключительно для ознакомления, после прочтения вы обязательно должны удалить его, а за покупкой оригинала обратиться к автору или в издательство.

Заметки

[

←1

]

Майорат (от лат. major — старший) — порядок наследования недвижимого имущества (прежде всего, земельной собственности), согласно которому оно целиком переходит к старшему в роде или семье. Майоратные имения нельзя продавать, дробить, дарить, сдавать в аренду, т. е. превращать в объект всякого рода сделок.

[

←2

]

Мирный, безмятежный, деревенский

[

←3

]

«Модный» роман (англ. fashionable novels или silver-fork novels) – популярный жанр в английской литературе 19 века, где описывается жизнь высшего общества и аристократии. В основном, главный герой романа – денди.

[

←4

]

Ломовая лошадь – сильная и выносливая, используется для тяжёлой работы.

[

←5

]

Амуничник — помещение для склада амуниции.

[

←6

]

Гниение стрелки копыта — болезненное состояние стрелки, при котором рог отделяется и гниет, издавая зловоние. Стрелка копыта - клиновидное эластичное роговое образование.

[

←7

]

Ветивер – это трава из семейства злаковых растений, быстрорастущий многолетник, который может прожить до 50 и более лет. Эфирное масло из этого растения широко используется в парфюмерии.

[

←8

]

«Алая буква» (англ. The Scarlet Letter) — magnum opus американского писателя Натаниеля Готорна. Опубликован в Бостоне в 1850 году и с тех пор считается одним из краеугольных камней американской литературы. Это был первый американский роман, вызвавший широкий резонанс в Европе.Главная героиня — Эстер Прин.

[

←9

]

Считaлocь, чтo oт pтути, упoтpeблявшeйcя для oбpaбoтки фeтpa, шляпники лишaлиcь paccудкa, oтcюдa выpaжeниe (as) mad as a hatter. Это выpaжeние пoпуляpизиpoвaно Л. Kэppoллoм в книгe «Aлиca в cтpaнe чудec».

[

←10

]

Веле́нь (фр. Vélin, лат. Vellum) — материал для письма или книгопечатания из шкур млекопитающих. Название происходит от фр. vélin, что означает «телячья кожа».

[

←11

]

Омбре – способ окрашивания тканей, когда один цвет плавно переходит в другой, от светлые оттенков к более темным.

[

←12

]

Отец Рождества (Father Christmas). Именно так изначально называли доброго бородатого волшебника в зеленом облачении, разносящего гостинцы.

[

←13

]

Мюзик-холл (англ. music hall) или варьете, фр. variété) – театр, в программу представлений которого входят развлекательные номера театральных, музыкальных и цирковых жанров – одноактные комические пьески, пародийные сценки, выступления певцов, чтецов, танцоров, фокусников и др. Постановки эффектные, пышно оформленные.

[

←14

]

Сава́т (фр. Savate) — французское боевое искусство, в котором используются в равной мере и руки и ноги, комбинируя элементы западного бокса и удары ногами.

[

←15

]

Дарджи́линг (англ. Darjeeling) — чай, выращенный в окрестностях одноименного города в северной горной части Индии в Гималаях, собранный и изготовленный с соблюдением определённых условий.

[

←16

]

Pekoe – чай, состоящий из типсов и самых молодых листьев, как правило, первых 2х. Его также называют байховым.

[

←17

]

С конца 19 века до начала 1960-х годов дэнс-холлы были популярными предшественниками дискотек и ночных клубов.

[

←18

]

около 6 метров.

[

←19

]

14 стоунов = 88,9 килограмм

[

←20

]

Силлабаб – десерт, сделанный из сливок с вином и сахаром.

[

←21

]

Консумма́ция (лат. consummatio, «довершение») — термин, употребляемый иногда для одной из составляющих брака, а именно первого осуществления брачных отношений.

[

←22

]

сестра милосердия и общественный деятель Великобритании.

[

←23

]

Полевой лунь, или обыкновенный лунь — среднего размера хищная птица семейства ястребиных.

[

←24

]

‘A Ei Di’r Deryn Du.’ – Will you go, Black Bird – Полетишь,Чёрный дрозд?

[

←25

]

Канцлерский суд (англ. Court of Chancery) — высший судебный орган, который был создан в раннюю эпоху феодализма в Англии как дополнение к системе судов, руководствовавшихся при осуществлении правосудия указами и другими источниками права.

[

←26

]

Луиджи Ардити вальс «Поцелуй». Фердинан Герольд: Опера «Цампа, или Мраморная невеста»

[

←27

]

Омнибус – Многоместный конный экипаж для перевозки пассажиров.

Content

Клейпас Лиза Бессердечный повеса