Константин Иванцов

Ренегат

© Константин Иванцов, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Серия «Современный фантастический боевик»

Выпуск 200

Иллюстрация на обложке Айрата Аслямова

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

Был конец месяца Арказта, и в воздухе уже явственно чувствовалось приближение зимы. Хмурое небо поливало землю нескончаемыми дождями, деревья уже лишились большей части листвы, укрывшей землю сплошным ковром. Неделю назад выпал первый снег, на радость ребятишкам пролежал несколько часов и растаял. В лесу царила тишина, прерываемая иногда вороньим карканьем. Ветер шевелил деревья, голые ветви роняли вниз редкие капли. Затянувшие небо серые тучи грозили в любой момент разразиться новым дождём, они неторопливо ползли куда-то за горизонт, заставляя небо то темнеть, то светлеть. Прорезавшая лес безлюдная глинистая дорога была покрыта глубокими отпечатками конских копыт. Холод ещё не успел превратиться в мороз, намертво сковывающий землю звонкой коркой.

Именно холод и привёл человека в чувство. Он разлепил ресницы и вздрогнул, когда показавшийся очень ярким свет резанул по глазам. Голова немедленно отозвалась пульсирующей болью. Преодолевая её, человек шевельнулся и обнаружил, что лежит на боку прямо в раскисшей глине дороги. Перед его глазами была бугристая грязь и его собственная рука в чёрной кожаной перчатке. Чуть дальше виднелся круп неподвижно лежащей на боку лошади.

Упираясь в землю руками, человек сел. Головная боль тут же усилилась, мир покачнулся, к горлу подкатила тошнота. Он сглотнул и прикрыл глаза, пережидая приступ. Потом вновь открыл и огляделся по сторонам. Лошадиный труп оказался не единственным. Тел вокруг хватало – и конских, и человеческих. Видимо, здесь схватились два немалых отряда, и схватка была не на жизнь, а на смерть. Успевшая побуреть кровь щедро мешалась с дорожной грязью, трупы валялись в самых разных позах, с перекошенными лицами, распоротыми животами, раскроенными черепами. Раненых видно не было – видимо, победители либо добили их, либо увезли с собой. А его, надо полагать, приняли за мёртвого.

Мужчина поднял руку к больной голове, и пальцы наткнулись на склеившую волосы корку крови. Удар пришёлся точнёхонько над ухом, чудом миновав висок. И хорошо – иначе ему бы не выжить… Зубами стащив перчатку с правой руки, он ощупал голову. Точно сказать было трудно, но, похоже, череп цел. Рядом валялся меч – светлая полоса стали, ярко блестевшая в тёмной глине, с чёрной, отделанной серебром рукоятью. Повозившись – руки дрожали – он засунул меч в висевшие на поясе ножны и попытался подняться. Задача оказалась непосильной, встать удалось только на четвереньки. Так, на четвереньках, он и пополз, то огибая трупы, то перелезая через них, в сторону обочины.

Он не мог сказать, кто с кем дрался в этом месте, и не помнил, на чьей стороне был он сам. Но это пока было неважно, главным было убраться отсюда всё равно куда, лишь бы подальше. На обочине он снова сел на землю и перевёл дух. Отсюда просматривался поворот дороги и упавшее поперёк неё дерево. Похоже, что один из отрядов спокойно ехал по дороге и попал в засаду. Кто одолел, сказать было трудно, тел в серых и чёрных плащах на земле валялось примерно поровну. Но среди чёрных было больше павших не от меча, а от стрел. Похоже, в засаду угодили именно они. Уцелевший и сам был одет с головы до ног в чёрное, но почему-то без плаща. А вон тот, на краю дороги, пал не от честной стали. Труп обгорел настолько, что нельзя было разглядеть, к какому отряду он принадлежал. Похоже, что среди нападавших или обороняющихся оказался маг, но его быстро вывели из строя, иначе убитых магией было бы больше.

Цепляясь за ствол росшего на обочине дерева, человек поднялся. Сделал шаг, другой, убедился, что может держаться на ногах, и побрел в глубь леса, по-прежнему не представляя, куда идёт.

Идти было трудно. Земля изобиловала кочками и ямами, из неё торчали кусты и стволы деревьев, под ноги подворачивались коряги, несколько раз он чуть не упал. В глазах потемнело, так что сначала он услышал плеск, и лишь потом увидел, что переходит вброд ручей. Человек повернулся и бездумно побрёл по его руслу.

Русло вывело к роднику, бившему из склона холма. Поняв, что хочет пить, мужчина растянулся во весь рост на земле и опустил лицо в ледяную воду. Покрывавшая левую щеку уже подсыхающая грязь окрасила воду облачком мути. Напившись, он попытался смыть её. Потом внимательно посмотрел на своё отражение. В воде был виден только тёмный силуэт головы, лицо сливалось в неразборчивое пятно. По обе стороны от него торчали волосы, слипшиеся с одной стороны от грязи, а с другой – от крови, но видно было, что они отливают медью. Холодная вода слегка прояснила мысли, и человек наконец задумался, как быть дальше.

Голова по-прежнему болела, но терпеть было можно. Где он находится, мужчина не представлял, так же как и где находится ближайшее жильё, но любая дорога куда-нибудь да приведёт. Вот только долго ли придётся по ней идти, и безопасно ли это? Засада наводила на невесёлые размышления. На нападение разбойников она не походила, разбойники не нападают на крупные, хорошо вооружённые отряды и не оставили бы валяться в грязи дорогой, прекрасной стали меч. К тому же что он будет делать, добравшись до жилья? Человек пошарил в карманах и нашёл кошелёк со вполне приличной суммой в золотых и серебряных монетах. Значит, ему есть чем расплатиться и за еду, и за ночлег, и за врача. Больше в карманах ничего интересного не оказалось. Обычный набор – гребень, платок, нож, только огнива почему-то нет. Значит, разжечь костёр не удастся. На левой руке, под перчаткой, обнаружилось массивное золотое кольцо с квадратной печаткой: ястреб, клюющий змею. На поясе, кроме меча, висел парный к нему кинжал, а за голенищем высокого сапога нашёлся ещё один нож в специальном кармашке. Вот и всё.

Значит, пойду вдоль дороги, но не выходя из леса, решил человек. В ту же сторону, куда, судя по всему, и ехал отряд. Так больше шансов найти если не друзей, то хотя бы не врагов. А там видно будет.

К дороге пришлось возвращаться по своим же следам. Он хотел было срезать путь, пройдя наискосок, но вовремя вспомнил, что дорога там делает поворот, и он рискует пройти мимо. Обратный путь дался чуть легче. Наконец впереди показался просвет, закаркала прилетевшая на дармовое пиршество ворона, сзывая товарок. Человек повернул и пошёл, оставляя просвет в деревьях по левую руку, стараясь не отдаляться от него, но и не приближаться.

Опавшая листва шелестела под ногами. Несколько раз он наступал в глубокие лужи, благодаря про себя высокие сапоги для верховой езды, не дававшие начерпать воды. Сверху начал накрапывать дождь, и мужчина пожалел, что не взял чей-нибудь плащ – мёртвым-то он всё равно уже без надобности. За временем следить было трудно, но, судя по всему, уже давно перевалило за полдень и скоро начнёт темнеть. А о каком-нибудь жилье до сих пор не было ни слуху, ни духу.

Вороной конь стоял настолько неподвижно, что человек сначала и не заметил его, приняв за тень в густом переплетении кустов. Но тот вдруг шевельнулся и переступил с ноги на ногу, хрустнув попавшей под копыто веткой. Мужчина остановился, а потом медленно, осторожно, боясь спугнуть, пошёл к нежданному подарку судьбы. Тот, впрочем, и не думал убегать. Повод свисал до самой земли, пустое седло было в точности таким, как у лошадиных трупов на дороге. Вырвался и убежал, оставшись без хозяина. На атласной шерсти при ближайшем рассмотрении стали заметны пятна крови, но сам конь, похоже, не пострадал.

– Хорошая лошадка, – тихо сказал человек, беря его под уздцы. Жеребец всхрапнул и попытался попятиться, не слишком, впрочем, решительно. Видно, ему и самому надоело в одиночку бродить по пустому холодному лесу. Поэтому он позволил себя погладить, и даже ткнулся мордой в ладонь, прозрачно намекая на угощение.

– Нет у меня ничего, – покаянно сказал человек. – Красавец ты мой, красавец… Как же тебя зовут? Ладно, пока побудешь Чернышом.

Он ухватился за холку и сел в седло. Новонаречённый Черныш не стал противиться и послушно пошёл вперёд, стоило сжать его бока коленями. Человек попытался пустить его рысью, но тут же отказался от этой идеи: вполне терпимая головная боль при каждом толчке резко усиливалась, словно в мозгу взрывался маленький фейерверк. Пришлось ехать шагом.

Между тем и впрямь начало темнеть. Стволы деревьев, земля под копытами – всё сливалось во что-то болезненно-неразборчивое, а временами и вовсе тонуло в каком-то тумане. Он давно уже не следил, куда едет, полностью доверившись коню, и тот нёс его без понуканий и без капризов. Потом конь фыркнул и самочинно ускорил шаг. Человек поднял тяжёлую голову. Вроде бы деревья стали реже, и едва заметно потянуло дымом. Или это только кажется? Мир дрожал и покачивался, очертания предметов можно было различить с большим трудом. Не понять было, то ли это уже наступила ночь, то ли глаза просто отказываются видеть. А потом как-то вдруг стало совсем темно.

Проезжих на постоялом дворе почти не было, и потому работы тоже было меньше, чем обычно. Пока немногочисленные постояльцы ужинали, Картра вышла подышать свежим воздухом. Скоро мать позовёт её мыть посуду, а пока можно немножко пройтись по двору, отдыхая от жара кухонной печи и запахов лука и подгоревшего жаркого. Холодный воздух забирался под накинутый плащ, сверху капало, но как-то нерешительно, словно дождь сам колебался – пойти ли ему в полную силу или перестать совсем. Девушка прошла вдоль забора и вышла за открытые ворота. Скоро совсем стемнеет, и кузен Ольстред их запрёт, а пока можно свободно ходить туда-сюда. Разбойников в этих краях уже давно нет, спасибо «Мархановым братьям» и новому королю, только волки иногда пошаливают, но сейчас осень, а она не собирается идти в лес. Картра посмотрела на раскисшую дорогу. Неудивительно, что в такую погоду никто не ездит. Вот когда установится санный путь, по этой дороге пойдут купеческие обозы, а пока… Девушка оглянулась на опушку и увидела одинокого всадника, выехавшего из леса почему-то в стороне от дороги. Всадник приближался, вот только сидел он как-то странно скособочившись, словно у него одно стремя было ниже другого. Картра без страха наблюдала за его приближением. Новому гостю оставалось проехать всего ничего, когда он вдруг покачнулся, припадая к гриве, окончательно сполз с седла и рухнул на землю.

Картра подбежала к нему. Человек лежал неподвижно, лицом вверх, раскинув руки. Конь удивлённо фыркнул и обнюхал его лицо. Девушка заколебалась было – мало ли чего можно ожидать от незнакомого жеребца, – но человек явно нуждался в помощи, и она, мягко отведя лошадиную морду в сторону, присела на корточки рядом с упавшим. Тот был ещё далеко не стар и довольно красив, рыжеволосый, с чёткими и правильными чертами выпачканного в грязи лица. Только очень бледный, что видно даже в сумерках, кожа прямо меловая. Картра похлопала его по щекам, но очнуться он и не подумал. Девушка ударила ещё раз, посильнее, голова безвольно мотнулась, и Картра заметила на ней запёкшуюся ссадину.

– Бедный, – прошептала она. – Кто же его так?

Незнакомец ей понравился. К тому же он был явно не из простых – отделанные серебром ножны и неброский, но добротный дорожный костюм из чёрной замши выдавали человека отнюдь не бедного. Девушка прикинула, сразу ли бежать за помощью или попытаться самой затащить его хотя бы во двор. Оставлять этого мужчину валяться за оградой даже на короткое время ей не хотелось, но, пожалуй, такого рослого и плечистого она не дотащит. Может, всё-таки очнётся? Картра стащила с него перчатки, чтобы растереть кисти рук, и заметила перстень. Тусклого вечернего света хватило, чтобы разглядеть клюющего змею ястреба.

– Ну и где же он? – повторил Энсмел.

Пламя факелов плясало на несильном ветру, шипя, когда на него попадали капли моросящего дождя. Отблески огня играли на влажной глине, отражались на разбросанном оружии.

– Был здесь, – ответил Айрони.

– Был? – саркастически переспросил Энсмел. – Может, ты будешь так любезен и скажешь мне, где он находится сейчас?

Джернес молча слушал, глядя на довольно чёткий отпечаток человеческого тела в глине. Остальные разбрелись, собирая трупы и складывая их в одну кучу. Вспугнутое вороньё хрипло бранилось, рассевшись по веткам ближайших деревьев.

– Он не мог уйти… – растерянно пробормотал Айрони.

– Однако ж ушёл! Не по воздуху же он улетел – Сеть-то не тронута! Знаешь, Айрони, чтоб тебе ещё раз доверили хоть сколько-нибудь ответственное дело…

– Клянусь вам, – Айрони прижал руку к сердцу, – клянусь вам, я был уверен, что он мёртв! Он не мог выжить после такого удара!

– И это ты мне говоришь! Что ж ты не проверил как следует, дурья твоя башка?

– Я проверял! У него и сердце не билось, и дыхания не было! Что я ещё мог подумать?

– А что ж ты труп с собой не взял? Или часового не поставил?

– А ты бы догадался на его месте? – вмешался Джернес.

– Не знаю, – буркнул Энсмел. – Но ты представляешь, что будет, если Кондар остался жив?

– Представляю. Вернее, наоборот, не представляю, а потому надо не сотрясать воздух бесполезными воплями, а действовать. Айрони, садись в седло и марш за собаками. Или кого-нибудь из своих пошли.

– А сам ты не сможешь его найти? – спросил Энсмел.

– Пока на нём амулет – не смогу.

Айрони отошёл отдавать приказания.

– Да, рановато святой отец начал возносить благодарственные молитвы, – сказал Энсмел. – Ну что же это такое, а?

– Успокойся, Мел. И без того удивительно, что нам удалось проделать почти всё без сучка, без задоринки. Хоть одна накладка да должна была случиться.

– Но почему именно эта?!

Джернес пожал плечами.

– Он же не уймётся, – тоскливо добавил Энсмел. – Пока он жив, нам не будет покоя.

– Не паникуй. Ничего непоправимого пока не случилось. После такого удара по голове он наверняка не в лучшей форме, а Айрони забрал с собой всех уцелевших лошадей. Далеко на своих двоих он уйти не мог.

– Но у него фора в несколько часов! К тому же не забывай, что мы находимся в не слишком дружественной стране. Его величество сделает всё возможное, но здесь слишком много таких, кто по-прежнему ненавидит магов.

– У меня на лбу не написано, что я маг. Зато у нас имеется абсолютно подлинный королевский указ, предписывающий оказывать нам всяческое содействие.

– Да, Рисарн здорово рисковал, давая его нам. Не удайся переворот, и попади указ в руки Кондара – Рисарна никакая корона не спасла бы.

От отряда отделились двое всадников и поскакали назад. Айрони подошёл к приятелям.

– Собаки будут, – сказал он.

– Отлично, – откликнулся Энсмел. Похоже, он уже остыл и больше не злился. – А я, пожалуй, пока их нет, попытаюсь разобраться своими силами. Читать следы я умею, в моей стране даже дворяне порой охотятся в одиночку.

Он нагнулся над дорогой, и Джернес с Айрони сделали несколько шагов в сторону, чтобы не мешать.

– И всё же действительно, как так получилось? – спросил Джернес. – Ты должен был это видеть.

– Видел, – подтвердил Айрони. – И даже принимал участие. Всё началось очень хорошо. Мы с самого начала половину из них выкосили стрелами, Палач только Тима и успел сжечь, когда Диам вломил ему палицей по голове. И тут же перебежал к нашим, как и было договорено. Правда, его это всё равно не спасло… – Айрони помолчал, потом мотнул головой. – Безымянный! Они дрались, как бешеные! И никто не побежал, никто! И всё норовили добраться до Диама – отомстить. А он, сам знаешь, парень был отчаянный, тоже прятаться за чужими спинами не захотел… Так что отомстили.

– Люди Кондара славятся храбростью и преданностью, – бесстрастно подтвердил Джернес. – Особенно личная гвардия.

– Ну вот, потом мы добили их раненых, а их было мало, собрали лошадей… Тоже мало уцелело, они били не только по людям, но и коней не щадили. Только-только хватило наших раненых вывезти, где уж тут с трупами возиться! И клянусь тебе, он был трупом! Даже зрачок не сужался.

– Видимо, просто очень глубокий обморок. Ну как, нашёл что-нибудь? – окликнул Джернес Энсмела.

– Ага, – откликнулся тот с обочины дороги. – Вот тут он полз…

– Полз?

– Да, на четвереньках. А вот тут встал на ноги и пошёл в лес. Ну что, пойдём и мы?

– Пожалуй, только не в одиночку.

Где-то вдали послышался волчий вой. Дождь прекратился, только с деревьев по-прежнему иногда капало. Энсмел шёл впереди, нагибаясь к самой земле, впрочем, Джернес и без него отчётливо видел при пляшущем факельном свете отпечатки сапог для верховой езды. Оставивший их человек, судя по неровному следу, брёл шатаясь и не разбирая дороги. Преследователи молчали, Энсмел был слишком занят выглядыванием следов, Джернес не забывал чутко прислушиваться к окружающему, остальные следовали за ними, стараясь не мешать. Лес оставался тёмным и спокойным, но Джернес не ослаблял бдительности. От Кондара, даже раненого, можно было ожидать чего угодно.

– Вот сволочь! – с чувством сказал Энсмел. След упёрся в русло небольшого лесного ручейка и исчез. – По воде пошёл.

– Скорее всего, вверх по течению, – заметил Айрони. – Сомневаюсь, что он повернул обратно к дороге.

– Кто его знает? – Энсмел выпрямился. – Ну что, ждём собак, или рискнём?

– Собак придётся ждать полночи. Давайте рискнём.

– Ну, как пожелаете, – и Мел двинулся вдоль русла.

– Джернес, а как твоя нога? – запоздало спохватился Айрони. Даже магия не смогла выправить криво сросшийся перелом, разве что если сломать и срастить заново, но Джернес не мог себя заставить это сделать, предпочитая хромать.

– Пока ничего. Пошли, раз уж решили.

Через сотню-другую шагов они увидели родник. Как оказалось, Айрони не ошибся, Кондар и впрямь провёл здесь некоторое время, после чего ушёл опять же по руслу ручья. Энсмел устал идти, согнувшись, так что решено было вернуться на дорогу и дожидаться собак. Как оказалось, работа по сбору трупов была уже завершена, так что Джернесу оставалось только вызвать бездымный магический огонь, очень быстро и без запаха пожравший и человеческие, и конские тела. Убедившись, что всё окончательно сгорело, и на месте пламени остался только пепел, он устало вздохнул и присел на предусмотрительно расстеленный кем-то плащ. Прошедшие сутки выдались нелёгкими. Правда, большую их часть они только ждали известий, но ожидание выматывает, как ничто другое. Ведь сколько слабых звеньев было в их плане, и лопнуть могло любое из них. Вот и лопнуло…

Ему предложили поесть, и он сжевал кусок хлеба с копчёным мясом, не чувствуя вкуса. Время шло. Всхрапывали лошади, негромко переговаривались люди, передавая друг другу фляги с вином. Сидеть на земле стало холодно, и Джернес поднялся. Опять ожидание, опять неизвестность…

Наконец привели собак – целую свору вислоухих виснорских гончих. Ночь оживилась, наполнилась громкими голосами, лаем, звяканьем сбруи. Джернес тяжело влез в седло своего чалого, проклятая нога чуть не подвела. Наверное, правы те, кто говорит, что надо лечить заново. Но страх и память о пережитой боли были ещё слишком сильны.

Псы взяли след. Оказалось, что Кондар довольно быстро выбрался из ручья и действительно направился обратно, но, не дойдя до дороги, свернул и пошёл вдоль неё. Собаки рвались вперёд так, что их приходилось сдерживать, но через некоторое время вышла небольшая заминка. Прибывший вместе со сворой егерь спешился, осмотрел землю и авторитетно заключил:

– Здесь он сел на лошадь.

Энсмел оглянулся на Айрони, но ничего не сказал. Погоня опять тронулась бодрой рысью. Вскоре деревья расступились, и показался массивный двухэтажный дом, окружённый крепким забором. Над воротами висела большая вывеска: «Постоялый двор «Цветок и подкова». Собаки подбежали прямиком к воротам, с лаем задирая морды к внушительному щиту вывески. Энсмел подъехал вплотную к створкам и забарабанил в них рукоятью плётки. Остальные члены отряда быстро взяли дом в кольцо, рядом с Мелом остались Джернес, Айрони и пятеро стражников.

Ответили на стук далеко не сразу.

– Кого там Безымянный несёт? – раздался наконец из-за забора хриплый сонный голос.

– Именем короля! – крикнул Энсмел. – Открывайте!

– Ох ты! – сказали за забором. Потом на несколько минут воцарилась тишина, и, наконец, ворота с негромким скрипом приоткрылись. В проёме показались двое кое-как одетых мужчин, постарше и помоложе, быстро отскочившие, когда свора ворвалась во двор. Джернес ожидал, что собаки кинутся прямиком к конюшне или крыльцу, но они добежали до середины двора, немного там покрутились и с тем же энтузиазмом рванули обратно.

Джернес с Энсмелом удивлённо переглянулись.

– Скажи-ка, любезный, – обратился Энсмел к мужчине постарше, дав знак егерю придержать своих подопечных, – нет ли среди ваших постояльцев мужчины лет тридцати пяти, высокого, рыжего, в чёрной одежде и с мечом?

– Нет, нету, – качнул головой тот. Второй молчал, глядя на незваных гостей с удивлённой насторожённостью.

– Ты уверен?

– Уверен, господин. У нас постояльцев и десятка не наберётся, и рыжих среди них нет.

– А почему его следы ведут сюда?

– Ну, – мужчина, предположительно хозяин, почесал пальцем нос, – мы ворота дотемна открытыми держим, кто угодно мог во двор зайти. Только если и вошёл, то так же и вышел, потому как в дом никакие рыжие точно не заходили.

– А можно попасть в дом незаметно от вас? – вступил в разговор Джернес.

– Разве что на крышу забраться. В главном зале либо я, либо он, – хозяин кивнул на второго, – целый день по очереди сидим, а чёрный ход на кухню ведёт, там наша стряпуха с помощницами от зари до зари.

– Ещё какое-нибудь жильё поблизости есть?

– Не, нету. Почитай на день пути вокруг – леса и болота.

– Болота проходимые?

– Да жила там когда-то одна ведьма. Но только я вам, господа хорошие, туда соваться бы не советовал. Из Гнилой трясины, кроме той ведьмы, живым ещё никто не выбирался.

– Ладно, – Энсмел отвернулся, подозвал лейтенанта и приказал ему оставить половину отряда тут, с наказом не спускать глаз и с этого дома, и с его хозяев.

– Как ты думаешь, врут? – спросил он, когда они двинулись от постоялого двора за вновь взявшими след гончими.

– Мел, я не телепат.

– А всё-таки?

– Кто их разберёт. Может, и врут. Сомнительно, что кто-то мог зайти на их двор так, чтобы его никто не заметил. Но, с другой стороны, по такой погоде все, кто могут, сидят под крышей. Так что, возможно, и впрямь не заметили.

– Но зачем бы ему понадобилось входить и сразу выходить?

– Наверно, вовремя сообразил, что здесь его будут искать в первую очередь.

– Ладно, – Энсмел тряхнул головой. – Но дом мы всё равно обыщем.

– Если не найдём Кондара раньше.

– Чует моё сердце, что не найдём.

– Сделай милость, не каркай.

Разговор прервался. След вёл всё дальше, вокруг забора, потом повернул и снова углубился в лес. Вскоре деревья стали реже, а под копытами подозрительно захлюпало. Конские следы сразу заполнялись водой, жухлая трава под ногами сменилась болотной осокой, и откуда-то спереди потянуло явственным гнилостным душком.

– Сдаётся мне, это и есть пресловутая Гнилая трясина, – заметил Энсмел.

Джернес кивнул, невольно морщась от запаха. Земля стала неровной, и его конь оступился на кочке. Вокруг стал собираться туман, сначала почти незаметный, стыдливо прячущийся между искривившихся древесных стволов, но быстро становившийся всё гуще. Даже собаки замедлили бег, и люди их не торопили. Влететь на полном ходу в топь не хотелось никому.

Между тем ночь кончалась. Туман и лес мешали разглядеть горизонт, но становилось заметно светлее. Молочно-белое туманное облако клубилось вокруг, не давая разглядеть что-либо дальше десяти шагов, и из него выныривали всё более уродливые деревья, покрытые белёсыми наростами. Будь дело летом, тут было бы уже не продохнуть от комариных полчищ, но в осени есть свои преимущества. Воздух стал таким влажным, что казалось, его можно пить. Отряд ехал медленным шагом. Прошелестел ветер, невдалеке плеснула вода. Потом одна из лошадей с шумом провалилась по колено в заполненную водой яму и выбралась оттуда, недовольно фыркая. Зашелестели камыши, деревья расступились, и собаки, повизгивая, остановились на краю обширного пустого пространства. Туман мешал рассмотреть, насколько оно на самом деле велико. Только выступали иногда из белой пелены маленькое корявое деревце или поросшая осокой кочка, да поблёскивала вода в бочаге.

Несколько минут сгрудившиеся на краю топи люди молча созерцали открывшуюся им картину. Потом Энсмел повернулся к Джернесу:

– Ну что, идём вперёд или возвращаемся?

– Возвращаемся, – вздохнул Джернес. Бросать погоню не хотелось, но лезть в трясину хотелось ещё меньше. Положим, он сможет сделать так, что пяток всадников удержатся на поверхности даже в самом сердце топей. Но обшарить с ними всё болото невозможно, а от собак здесь толку чуть. Если Кондар сунулся сюда, то он либо утонул, либо благополучно миновал гиблое место… либо затаился в любой части болот.

Люди со вздохами облегчения развернули коней.

– Послушай, – спросил Айрони, – а можно сделать так, чтобы твой след вёл в одну сторону, а сам ты отправился в другую?

– Можно, – кивнул Джернес, – и даже не очень трудно, но надолго такого ложного следа не хватит. К тому же я нигде не чую следов колдовства.

– Ты же говорил, что амулет скрывает не только его самого, но и творимую им магию.

– Я говорю не о самой магии, а об её следах. Их амулет скрыть не может, особенно если его владелец уже ушёл. Впрочем, достаточно умелый маг и сам может их затереть, а детально проверять на скаку у меня, сам понимаешь, возможности не было.

– Значит, придётся обшаривать все окрестности, – подытожил Энсмел. – И начнём с «Цветка и подковы».

Обитатели постоялого двора уже проснулись и столпились в главном зале. «Цветок» содержала одна большая семья, включавшая, помимо хозяина, двоих его сыновей с жёнами, дочь с мужем, вдовую сестру-стряпуху, её незамужних дочерей и женатого сына, а также нескольких хозяйских внуков. Постояльцев у них и в самом деле было меньше десятка: торговец с помощником, отставной офицер, направлявшийся домой, приказчик большого торгового дома с двумя охранниками, ехавший по делам, пожилая супружеская пара, собравшаяся в гости к родне в ближайший город, да молодой деревенский парень, надумавший завербоваться в армию. Надо же, в былые времена вербовщикам приходилось тащить рекрутов силой и хитростью, а теперь сами идут. И не боятся путешествовать в одиночку. Этого у Кондара и его «ястребов» и впрямь нельзя было отнять: порядок в стране они навели и поддерживали его железной рукой. Хватит ли у теперь у Рисарна сил продолжать в том же духе?

– А что случилось? – подал голос хозяин, когда опрос постояльцев закончился.

– Есть подозрение, что где-то в этих местах скрывается государственный преступник, – ответил Айрони. – А потому просим прощения за временные неудобства, но вам придётся задержаться здесь.

Люди переглянулись.

– И надолго? – спросил приказчик.

– На полдня, может быть на день.

– Тогда, может, разрешите завтрак приготовить? – спросил хозяин. – Люди же голодные.

– Подождите, пока мы закончим обыскивать дом. А потом, если не возражаете, позавтракаем вместе с вами. Разумеется, мы заплатим.

Обыск большого дома от чердака до обширного подвала занял около часа. Потом отпущенная на кухню вместе с дочерьми стряпуха начала готовить обещанный завтрак, а люди Энсмела и Айрони занялись конюшней и прочими хозяйственными постройками. Джернес сидел на лавке у стены, чувствуя, как у него начинают слипаться глаза. Напряжение слегка отпустило, и бессонные сутки начали сказываться.

– Послушайте, любезный, – окликнул он проходившего мимо хозяина. – Как вас зовут?

– Робар Стром, господин.

– Любезный Стром, боюсь, что по крайней мере некоторым из нас придётся задержаться здесь на несколько дней. Будьте добры, приготовьте комнаты, всё будет оплачено.

Судя по всему, Робар Стром не пришёл в восторг от этого сообщения, однако возражать не стал, только спросил, сколько комнат понадобится господам. Джернес пообещал сообщить ему об этом после завтрака.

Энсмел и Айрони вошли в зал как раз тогда, когда на столах появилась яичница с чёрным хлебом и ветчиной, жареные колбаски, вчерашний белый хлеб, масло, сыр и солёные грибы. Стром спросил, что господа желают пить.

– Кофе здесь есть? – спросил Энсмел.

– Нет, господин, кофия не держим.

– Жаль. Тогда на ваше усмотрение, но не крепкое.

– Есть пиво, молоко и горячий ягодный отвар с мёдом.

– Согрейте мне молока, а моим людям подайте пива. Джернес, ты что будешь?

– Пиво.

– Хорошо, господин.

Некоторое время они ели молча.

– Нам нужен отдых, – наконец сказал Айрони. – Я бы отправил часть отряда обратно, с приказом прислать смену, часть оставил здесь. Лучшего штаба, чем этот двор, не найти, Самфел всё-таки далековат.

– Я уже обрадовал хозяина, – Джернес прожевал грибочек. – И надо отправить гонца в Хамрах. Король ждёт доклада.

– Верно. Представляю, как обрадуется его величество. Как ты думаешь, он решится объявить Палача в розыск?

– Вряд ли. Скорее объявит мёртвым. Зачем ему живое знамя? К тому же, если Кондар всё же выжил, можно будет объявить его самозванцем.

– Думаешь, поможет? – спросил Энсмел.

– Во всяком случае, не помешает. Люди устали от войн. Активно против будут только самые непримиримые, остальные вздохнут и махнут рукой. Тем более что власти магов всё равно конец, к тем из нас, кто вернётся в Мейорси, станут относиться как к неизбежному злу, а когда поймут, что от магов есть польза – то уже и не только как к злу. Всё же есть беды, для преодоления которых магия необходима – эпидемии, стихийные бедствия…

– Угу, – невнятно сказал Айрони. Проглотил то, что было у него во рту, и поинтересовался: – А ты что будешь делать?

– Лягу спать.

– А потом?

– А потом попробую всё-таки задействовать магию.

Сквозь мелкие оконные стёкла проник бледный солнечный луч. Джернес выглянул в окно. Тучи расходились, сквозь них проглядывало голубое небо. Первый день без «Мархановых братьев» обещал быть ясным.

На этот раз его привёл в себя запах. По крайней мере, именно его он первым делом и почувствовал, когда очнулся. Непередаваемый аромат гнили, сырости и образующихся в глубинах болот газов. Почему-то он ни на минуту не усомнился в том, что этот газ – болотный. Рыжий поморщился и открыл глаза.

Над головой нависал покатый потолок. Именно нависал, потому что кровля хибары, где он находился, спускалась почти до самой земли, а он лежал на лавке у стены, и дранковая крыша была ближе, чем на расстоянии руки. Под ним была постель из свежего сена, накрытого чистой простынёй, голова покоилась на подушке, а тело укрывала тёплая овчина. Память подбросила смутную картинку того, как его сюда привели, раздели и уложили, а привели точно через болото. Но вот кто это сделал?

Рыжий приподнялся и огляделся. Хижина была пуста, но, судя по аккуратно прибранной постели у противоположной стены, в ней имелся ещё один обитатель. Обстановку, кроме постелей, составлял грубый стол, два чурбака, игравшие роль стульев, несколько полок на торцевой стене и закопчённый очаг у входа, мерцавший непрогоревшими углями. Около его постели стоял прислонённый к стене меч. Мужчина поднял руку к тяжёлой, но достаточно ясной голове. Кровь с неё оказалась смыта, а вылезшая огромная шишка – смазана какой-то мазью. От движения овчина сползла с голой груди, и он одновременно увидел и почувствовал висящий на ремешке амулет в виде неправильной формы прозрачного кристалла, оплетённого медными нитями. Это был именно амулет, причём в работающем состоянии, тронув его, рыжий ощутил явственное тепло.

Открытый вход заслонил тёмный силуэт, и в хижину вошла девушка лет семнадцати, довольно хорошенькая, с каштановой косой, в простом аккуратном платье мещанки.

– Вы очнулись? – спросила она. – Только вам надо лежать.

Рыжий безропотно позволил уложить себя обратно на подушку.

– Кто вы? – спросил он.

– Я – Картра, – представилась девушка. – Я племянница хозяина «Цветка и подковы», постоялого двора, к которому вы выехали.

– Где мы?

– На острове на болотах. Не беспокойтесь, здесь вас никто не найдёт, про тайную тропку знаем только мы.

– Как я здесь оказался?

– А вы не помните? Вы выехали к «Цветку» и упали с лошади. Я позвала родных, вас внесли во двор, но тут вышел дядя Робар и сказал, что раз на вас напали, а вы остались живы, то вас могут искать. А значит, лучше вас спрятать в надёжном месте. К тому времени вы очнулись и шли уже сами. Мы привели вас сюда, а потом дядя и Ольстред вернулись, а меня оставили приглядывать за вами. Дядя скоро придёт и расскажет новости.

– А где мой конь?

– На другом острове, сюда лошадь не дойдёт. Не беспокойтесь, мы за ним присмотрим.

– Спасибо, – несколько обескураженно пробормотал Рыжий. Он был готов поклясться, что видит эту девушку впервые, а она и её семья так трогательно заботятся о нём.

– Не за что. Есть хотите?

Рыжий молча кивнул. Картра достала с полки горшок и поставила его на край очага, потом вынула тарелку, кружку и ложку. Наполнила чем-то кружку из кувшина и протянула ему:

– Выпейте. Это молоко.

Он выпил. Картра забрала кружку и поставила на стол, потом сняла крышку с горшка и помешала содержимое. Послышался запах куриного супа, отозвавшийся гулким урчанием в животе.

– Как вас зовут? – спросила она.

Он открыл рот, чтобы ответить, но смог только беспомощно переспросить:

– Меня?

Он не знал своего имени. Не мог вспомнить его, как ни напрягался. Спешно заглянул в свою память, пытаясь вспомнить ещё хоть что-то, но дальше вчерашнего (или уже не вчерашнего?) дня не увидел ничего. Словно он появился на свет прямо на заваленной трупами дороге, с разбитой головой и мечом, выпавшим из руки.

– Не хотите говорить, не надо, – сказала Картра, неверно истолковав его замешательство. Она снова нагнулась над горшком, и Рыжему показалось, что девушка слегка обиделась. Он вздохнул и посмотрел в потолок. Признаваться в своей слабости почему-то ужасно не хотелось. Откуда-то из глубины сознания всплыло словечко «амнезия». Потеря памяти, бывающая именно от удара по голове, полная или частичная. Потом вроде бы должна потихоньку начать проходить. Очень мило, а сейчас-то что делать?

Суп согрелся, Картра до краёв наполнила тарелку и в придачу достала кусок хлеба. Сделала было попытку покормить его с ложечки, но он решительно отобрал у неё ложку и съел всё сам. Девушка забрала посуду и вышла. Оставалось надеяться, что она вымоет её всё же не в болотной воде. Рыжий снова откинулся на подушку. К запаху он уже притерпелся, и тот казался вполне выносимым. Окон в хибаре не было, но за дверью светило неяркое осеннее солнце. Всё-таки жить, несмотря ни на что, лучше, чем не жить.

Интересно, кто построил эту избушку? Болота – не самое удобное место для жилья, да и не похожа она на постоянное пристанище, скорее – на временный привал в пути. Кто может ходить по тайной тропке через трясину? Похоже, что славный дядя Робар, укрывающий падающих у его дома путников, весьма тесно дружит с контрабандистами, а то и с разбойниками. Впрочем, если и так, сейчас не время и не место читать проповеди о законопослушании. Есть ли реальная опасность или нет, а осторожность не помешает. Кто-то же на него напал. Что ж, подождём дядю, послушаем принесённые им новости, авось что-нибудь да прояснится.

Но ни в этот день, ни на следующий дядя не пришёл. Картра по этому поводу, похоже, особо не тревожилась, хоть и поглядывала украдкой в сторону тропинки. Сам же Рыжий эти дни в основном проспал. Спать хотелось постоянно, и он не противился своему желанию, просыпаясь только для того, чтобы поесть, да иногда переброситься со своей сиделкой парой фраз и немного полежать, глядя то на изнанку покатой крыши, то в сторону двери. На второй день он спросил, нет ли у неё зеркала.

– Нет, – удивилась девушка. – Да с вашим лицом всё в порядке, вы не беспокойтесь.

Робар явился на третий день. Это оказался плотный мужчина среднего роста, с сединой в небольшой бороде и с проницательным взглядом чистых серых глаз.

– Я ненадолго, – поздоровавшись, сказал он. – Вас ищут, и устроились прямо в моём «Цветке», демоны бы их взяли.

Ага, значит, всё-таки ищут. Рыжий с трудом подавил желание спросить, кто. Лёгкий червячок недоверия к спасителям в его душе всё же шевелился, и он решил, что не стоит открывать им слишком много.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Робар.

– Лучше, чем раньше, спасибо вам и вашей племяннице. Картра говорила, что вы расскажете новости…

– Да, – сидевший на чурбаке хозяин постоялого двора опустил глаза и принялся разглядывать свои руки. – Новости нерадостные, что и говорить. Его богоданное величество Рисарн всех нас с потрохами продал магам. «Мархановы братья» объявлены вне закона.

Он замолчал, подняв взгляд на собеседника.

– И? – стараясь сделать как можно более бесстрастное лицо, спросил Рыжий.

– По всем перекрёсткам орут глашатаи, описывая их злодеяния. Все сторонники Кондара схвачены или убиты. И сам Кондар… тоже убит.

Картра ойкнула, и наступила тишина. Рыжий перевёл взгляд на потолок, не зная, о чём спрашивать дальше. Названное имя ему ничего не говорило.

– Этот предатель объявил об окончании войны, – снова заговорил Робар, явно имея в виду его величество. – Что в войсках, я не знаю. А вас ищут. Обшаривают весь лес, так что вам нельзя пока покидать Гнилую топь. Я вам еды принёс, так что побудьте здесь ещё. Вам, я думаю, будет полезно отлежаться.

Рыжий молча кивнул. Робар поднялся и вышел, Картра вышла за ним следом. Предполагалось, наверное, что новости произвели на него сильное впечатление, и ему нужно время, чтобы их переварить.

На следующий день он встал. Его одежда оказалась в порядке, даже аккуратно отчищена от грязи, все вещи целы, включая монеты в кошеле, хотя он бы не удивился и не возмутился, обнаружив, что их стало меньше. Картра осторожно спросила, не рано ли ему подниматься, но Рыжий только отмахнулся. Чувствовал он себя вполне прилично, и лежать ему просто наскучило, к тому же казалось стыдным. Одевшись, он вышел из избушки и остановился, оглядывая открывавшуюся ему панораму болота. Островок представлял собой пологий холмик, избушка стояла на самой его вершине, и от её порога видно было далеко, а вот сама она была надёжно замаскирована дёрном, покрывавшим покатую крышу.

За поросшим кустами склоном начиналась и тянулась, пока хватало глаз, коричнево-зелёная равнина. По ней так и тянуло пробежаться, особенно по отдельным ярко-зелёным ровным заплаткам, и только проступавшая кое-где из-под зелени вода да одинокие маленькие и кривые деревца неопределённой породы напоминали о том, насколько гибельной была бы такая прогулка. Вода иногда пузырилась, выпуская на волю облачка газа, и запах становился сильнее, воспринимаясь даже притупившимся обонянием. Ярко светило солнце, словно небо спешило порадовать землю последним теплом перед наступлением зимы. В солнечном свете болото выглядело довольно красивым и совсем не унылым.

– Зимой это всё замёрзнет, – сказала Картра за его спиной, – и здесь можно будет ходить. Но до тех пор никто сюда сунуться не посмеет. Кроме нас, понятно.

Островок насчитывал примерно пятьдесят шагов в длину и тридцать в ширину. Кроме кустов, на нём росло целых два дерева, и бил родничок с отдающей торфом, но чистой водой. При наличии достаточного запаса еды и топлива здесь и впрямь можно было сидеть месяцами. Они обошли островок по периметру и присели на корягу.

– Вы о чём-то хотите спросить? – сказал Рыжий.

– Что вы теперь будете делать?

– Не знаю, – он вздохнул.

– Теперь, когда ваших нет… То есть, может, и есть, но они… – Картра окончательно смутилась и замолчала.

– Не знаю, – повторил он. Значит, он – из этих самых «Мархановых братьев»? Уже что-то. – Быть может, уеду. Не знаю, правда, куда.

– А вы не будете…

– Что?

– Ну… мстить?

– Кому? Королю? Тем, кто врезал мне по голове, а теперь сидит в вашем «Цветке»? Или тем, кто хватал и убивал моих товарищей?

– Им всем.

– Многовато будет, особенно для меня одного… И потом по-настоящему виноват только Рисарн, именно он отдал приказ, если у вашего дяди верные сведения. Остальные лишь с большим или меньшим старанием его выполняли.

– А его вы убьёте?

– Посмотрим. Во-первых, убить короля не так-то просто, а во-вторых… Иногда не следует рубить с плеча, даже если очень хочется. Быть может, прикончив его, я причиню ещё больше зла, чем он.

Да и причинил ли король зло, вот в чём вопрос. Жаль, что нельзя расспросить, кто такие были эти «Мархановы братья», и чем они занимались. То есть расспросить-то как раз можно, но…

– Ещё больше? Да ведь Рисарн нас всех предал! Кондар его королём сделал, а он вот как его отблагодарил. И маги… Что же, опять Орден править будет?

– Вряд ли. Сдаётся мне, король, каким бы предателем он ни был, не станет отдавать власть Ордену или кому бы то ни было ещё.

– А тот его и не спросит.

– Ну, тогда вы сможете сказать, что Кондар отомщён, а предатель понёс достойную кару.

– Да уж лучше король, хоть и предатель, чем Орден!

– Вот вам и одна из причин, почему его, возможно, стоит пощадить.

Девушка озадаченно замолкла. Рыжий тоже молчал, подставив лицо слабо греющему солнцу.

– Жаль, что Кондар сам не короновался, – сказала Картра. – Был бы он королём, ничего бы этого сейчас не было.

– Возможно. Но что сделано, то сделано. Вернее, чего не сделано, того не сделано, – Рыжий поднялся. – Если не возражаете, я немного разомнусь с мечом.

Картра не возражала. Он нашёл относительно ровный пятачок земли, а она устроилась на краю, с интересом наблюдая за разминкой. Её присутствие сначала немного стесняло, но потом он забыл о ней.

Меч… Едва взяв его в руку, Рыжий сразу понял, что для него оружие – много больше, чем просто отточенная железяка, предназначенная для защиты своей жизни или отнятия чужой. Рукоять легла в ладонь как влитая, баланс был идеальным, меч словно ожил, и Рыжий чувствовал его как часть своего тела. Трудно оценивать самого себя, особенно в отсутствие противника, но, похоже, он был не последним в искусстве фехтования. Тело послушно проделывало всё, что приходило ему в голову, и его наполнила радость, удовольствие от собственной ловкости и точности движений. В куртке ему быстро стало жарко, и он снял её, рассудив, что Картра уже видела его во всех видах, а потому стесняться нечего. Прошло немало времени, прежде чем он выдохся.

– Здорово! – сказала Картра, когда он вложил меч в ножны.

Он улыбнулся:

– Спасибо. А теперь пойдёмте обедать?

А следующим утром пошёл дождь и шёл, не переставая, два дня. На третий выпал снег, тонкой пеленой покрыл всё вокруг, не торопясь таять. Открытая вода чернела пятнами сажи на покрывале невесты. К вечеру снова пошёл дождь и смыл снег, а наутро пришёл брат Картры, принёс ещё еды и рассказал, что окрестности по-прежнему обшаривают, впрочем, скорее из упрямства, чем в надежде на успех. Рыжий спросил его, не затопило ли тропинку через трясину, но тот лишь пренебрежительно махнул рукой.

В эти дни только и оставалось, что сидеть под крышей, у дымящего очага, сетовать на холод из двери, которую нельзя было закрыть из-за того, что в неё, за неимением дымохода, выходил дым, и говорить обо всём, что приходило в голову. Закутанная в меховую накидку, но всё же подхватившая насморк Картра рассказывала о жизни постоялого двора, который она почти никогда не покидала. Рыжий не мог ответить откровенностью на откровенность и рассказать о своей жизни, зато он, как выяснилось, неплохо знал историю. Он так и не смог вспомнить ничего из своего прошлого, но стоило упомянуть какого-нибудь исторического деятеля или событие, как у него тут же находилось что-то интересное, что можно было о них поведать. Он оказался неплохим рассказчиком, и девушка слушала его только что не открыв рот.

– Так значит, Лиэль Победитель был из Ордена? А я думала, он герой.

– А он и был героем. Тогда Орден ещё не стал таким, каким вы его помните. А Лиэль был одним из его основателей.

– Но он же сам воевал с магами.

– С Тёмными магами. С теми, кто поклонялись Безымянному, приносили человеческие жертвы и вообще были очень плохие. Тогда несколько светлых магов объединились против них, и именно они впоследствии образовали Орден, возглавивший всех восставших против власти Тёмных. А когда те были уничтожены, Орден остался присматривать за порядком и следить, чтобы кто-нибудь снова не прельстился могуществом Тёмных сил. По крайней мере, так написано в хрониках.

– Вот они старую Берру и убили – видать, очень тёмная была. Врут всё ваши хроники.

– Ну почему же? Не такой уж редкий случай, когда тираноборец становится тираном. Слышали легенду о герое, который, победив дракона, сам стал драконом?

– Нет. А почему он стал драконом?

– Из-за проклятия, наложенного на драконьи сокровища. Всякий, кто завладевал ими, превращался в дракона. Власть тоже можно считать таким сокровищем. Сначала её берут, чтобы навести порядок, искренне желая сделать, как лучше. Жёсткость кажется вполне оправданной, ведь враги и впрямь не церемонятся, они не брезгуют ни ударами в спину, ни подкупами, ни шпионажем. Вот властители и становятся не только жёсткими, но и подозрительными. А потом, когда враги уничтожены, приобретённая жёсткость и подозрительность никуда не деваются. И власть отдавать тоже не хочется, ведь привыкли уже, как удобно, когда все тебя беспрекословно слушаются. В легенде в конце концов нашёлся герой, который отказался от драконьих сокровищ, но в жизни такого почти не бывает.

Картра шмыгнула носом и украдкой провела под ним ладонью.

– Вот простужусь, – сказала она, – совсем заболею, и придётся вам со мной возиться.

– Дайте-ка я посмотрю, – сказал Рыжий, наклоняясь к ней. Он сам не знал, на что собирается смотреть, но когда его пальцы легли на переносицу девушки, он вдруг словно увидел внутренность её носоглотки и небольшое воспаление, и впрямь успевшее перекинуться на горло, но тут же сдавшееся под его воздействием.

– Не заболеете, – усмехнулся Рыжий, выпрямляясь. – Ещё немножко почихаете, и всё пройдёт.

– Вы врач? – уважительно спросила Картра.

– Да.

Они замолчали, глядя на огонь. Перед глазами плясали язычки пламени, и до Рыжего с некоторым опозданием начало доходить, что произошло. То, что он только что бездумно сделал, нельзя было определить никакими иными словами, кроме как исцеление с помощью магии. Выходит, она ему подвластна.

Так что же, он маг? А вовсе даже не член «Марханова братства» – те-то, судя по всему, были противниками магов. Рыжий покосился на сидевшую рядом девушку. Как хорошо, что она ничего не поняла, при её и её семейства «горячей любви» к магам последствия могли бы быть непредсказуемыми. Может, это как раз «братья» и стукнули его по голове? Но почему тогда после их падения его продолжают так упорно искать? Или дядя Робар и его домочадцы ошиблись, и ищут его вовсе не для того, чтобы убить? Рыжий потёр висок. Вопросы, вопросы… И ни одного ответа.

Почему хозяева «Цветка и подковы» решили, что он – из этих самых «братьев»? А что они ещё могли подумать? Вот он выезжает из леса с разбитой головой. Вот объявляют об арестах и казнях «мархановцев», а потом появляются представители новой власти и начинают о нём расспрашивать. Выводы?

– Послушайте, Картра… О том, что наши отныне вне закона, объявили до того, как вы меня подобрали? Или после?

– После. А что?

– Да так, прикидываю, сколько времени всё это заняло. И были ли ещё у кого-то шансы спастись.

М-да, что-то не сходится. Когда его прятали, ещё не знали наверняка, что его будут искать, и о падении «Мархановых братьев» тоже не знали. И всё же дядя Робар был настолько озабочен его безопасностью, что решил подстраховаться. Значит, был какой-то признак, или признаки, по которым его однозначно записали в друзья. Какие?

Спросить у Картры? В первый их разговор его интерес выглядел бы естественно, но не столько времени спустя. Так что надо думать самому. На лбу у него, ясное дело, ничего не написано. Узнать его по описанию кого-нибудь, встречавшегося с ним раньше, они тоже не могли – тогда не стали бы спрашивать имя. На одежде и оружии нет никаких отличительных знаков. Что остаётся? Кристалл на шнурке и перстень с печаткой.

Рыжий тронул амулет сквозь одежду, потом покрутил печатку на пальце. Кристалл был спрятан, так что, скорее всего, увидели кольцо. Хотя ворот куртки и рубашки ему могли и расстегнуть, приводя его в чувство. И всё же вряд ли враги магов носят магические амулеты. А вот кольцо самое обыкновенное, к магии никакого отношения не имеет. Что означает этот рисунок? Родовой знак? Герб «Братства»? Скорее второе, трактирщики не обязаны знать все благородные фамилии. Правда, дядя Робар производит впечатление стреляного воробья… И всё же, узнай он фамильный герб, к Рыжему опять-таки обратились бы если не по имени, так по фамилии.

Но маг со знаком противника магов – это по меньшей мере странно. Напрашивающееся объяснение – он был шпионом. И тогда, прячась от тех, кто его ищет, он совершает ошибку. Но напрашивающееся решение – далеко не всегда верное. Объяснений может быть множество. Нужно выяснить как можно больше о себе самом и о ситуации в целом, и уже тогда решать, как поступить. Рыжий потёр занывший лоб – голова вновь разболелась, не иначе от интенсивных размышлений.

– Прилягу я, пожалуй, – сказал он. – Что-то меня опять в сон клонит.

Зима начала решительное наступление на боевые порядки осени. Опять прошёл снег, потом дождь со снегом, а потом зеркальца болотной воды затуманила с краёв корка льда. Снова выглянуло солнце, но уже не грело. Месяц Арказта закончился, наступил месяц Орилуса. И в один из последних солнечных дней на остров пришёл дядя Робар, притащивший с собой солидную сумку.

– Убрались наконец! – с порога объявил он. – Вам можно ехать, только осторожно – у нас вроде тихо, но в других местах уцелевших «братьев» наверняка ищут. Вот, я вам принёс тёплую одежду и еды в дорогу.

– Спасибо, – искренне сказал Рыжий. – Если бы не вы, не знаю, что бы со мной было.

– Пустое, – махнул рукой Робар. Помрачнел и добавил: – У меня отец рыбаком на Семфе был. Однажды маги что-то там такое сотворили… Вода огнём заполыхала, от горизонта до горизонта! Те, кто был на реке – все погибли. И думаете, хоть одна собака хотя бы извинилась? А потом, когда был голод… Нам ничего не досталось. Вы, дескать, неблагонадёжные, а мы кормим только лояльных. Пусть Кондара примут Боги в Вечном Свете, а магиков этих Безымянный в Вечной Тьме с песочком почистит!

Рыжий опустил глаза.

– Дартин, мой средний, к вашим подался, – помолчав, сказал Робар. – В Братство его, правда, не взяли, но воевал, и даже офицером стал. Погиб в бою под Бескрой… Мне тогда сам Кондар письмо прислал: мол, пал смертью храбрых, спасая товарищей… – голос Робара дрогнул, и опять повисло молчание.

– Вот, возьмите, – неловко нарушил его Рыжий. – В знак благодарности, – и он не глядя выгреб из кошелька горстку монет.

– Не надо, – решительно сказал Робар.

– Надо, – ещё решительнее сказал Рыжий. – Вы рисковали ради меня, и это единственное, чем я могу вас отблагодарить.

Больше хозяин постоялого двора отказываться не стал. Рыжий накинул принесённый им тёплый плащ на меху, забрал оружие, и они втроём вышли из избушки.

Подмёрзшая трава похрустывала под ногами. Робар шёл впереди, опираясь на посох, за ним след в след шагал Рыжий, замыкала шествие Картра. Иногда они шли почти посуху, перешагивая с кочки на кочку, иногда приходилось идти прямо по грязи, проваливаясь в неё по щиколотку, а то и выше. Картра высоко подобрала юбку, и Рыжий иногда оглядывался на неё, но девушка сосредоточенно глядела себе под ноги, обутые в крепкие сапожки. Пейзаж вокруг был довольно однообразен, и оставалось лишь гадать, по каким ориентирам Робар находит дорогу, однако сердцевину болота они миновали благополучно. Наконец тропа вывела их на довольно большой остров, заросший кустарником, в котором прятался навес, крытый еловым лапником. Когда они шагнули на твёрдую землю, от навеса послышалось ржание, а мгновением позже Рыжий увидел укрытого тёплой попоной Черныша. Конь, судя по всему, неплохо себя чувствовал и теперь потянулся мордой к тому, кого успел признать своим хозяином.

– Мы его проминали, когда удавалось, – сказал Робар. – Поведёте его в поводу, а там можно и в седло садиться.

Погладив Черныша по храпу, Рыжий надел на него седло, отвязал и взял под уздцы. Дальше дорога была легче, можно было не следить так внимательно, куда ступает провожатый, хотя, конечно, считать ворон всё же не стоило. Показавшийся на горизонте лес придвинулся, и вскоре они оказались под сенью перекрученных древесных ветвей.

– Ну, всё, – Робар остановился. – Дальше можно ехать без опаски. Мой вам совет – поезжайте вдоль Кривинки, она вытекает из болот во-он там, севернее. Только поглядывайте, чтобы опять в трясину не заехать. Ходят слухи, что на ралинской границе неспокойно, что-то там у нашего короля, демоны б его забрали, не ладится. Может, там кто-то из ваших остался.

Почему бы и нет, подумал Рыжий, направление ничем не хуже любого другого. Быть может, там и впрямь удастся что-нибудь вызнать.

– Ещё раз спасибо вам большое, – сказал он. – За всё. Быть может, когда-нибудь свидимся…

– На всё божья воля, – ответил Робар.

– До свидания, – тихо сказала Картра.

Рыжий поцеловал ей руку (девушка смущённо зарделась), кивнул Робару и вскочил в седло. Отъехав немного, он обернулся и махнул рукой. Робар поднял руку в ответ, Рыжий пришпорил коня и больше не оглядывался.

Речка Кривинка, полностью оправдывая своё название, прихотливо вилась среди полей, лесов и холмов. Услышав её название, Рыжий сумел вспомнить карту и сориентироваться на местности, а потому знал, что находится на северо-востоке страны, всё больше удаляясь от её центра в сторону границы с королевством Ралина. Крупных городов тут было мало, всё больше деревни и посёлки, но их он старался объезжать стороной. В городе приезжие не редкость, и, надвинув капюшон поглубже, вполне можно затеряться в толпе, особенно если подгадать и въехать за городские стены в сумерках. А вот в небольших поселениях все всех знают, и любой чужак тут же привлекает внимание. Торные тракты остались в стороне, и местные не избалованы большим количеством новых лиц. Впрочем, и в города он заворачивал редко, предпочитая риску быть узнанным ночлег под открытым небом. Как оказалось, это было для него привычным делом – видимо, он немалую часть жизни провёл в походах и теперь, почти не задумываясь, умело выбирал и обустраивал места для привалов. Лишь сильный дождь по временам загонял его под крышу, но и тогда Рыжий предпочитал разыскивать постоялые дворы в предместьях и там же пополнять запасы, чтобы не светиться лишний раз перед стражей в воротах.

Иногда он думал о том, как глупо будет выглядеть его поведение, если окажется, что он вовсе не разыскиваемый преступник. Если ищущие его люди – его друзья, то, прячась от них, он поступает не просто глупо, но и жестоко, заставляя их тревожиться о его судьбе. Что ж, если дело обстоит именно так, то, когда всё благополучно выяснится, он извинится перед ними и объяснит ситуацию. Может быть, они даже вместе посмеются над всем происшедшим. Но до тех пор он будет осторожен. Голова у него только одна, и ей и так уже изрядно досталось.

Прошло две недели, и в очередной раз выпавший снег отказался таять. Зима явила себя во всей красе, снег шёл всю ночь, но ветра не было, и с рассветом каждая веточка оказалась одета в сверкающее серебро. Эту ночь Рыжий провёл на постоялом дворе «Весёлый бычок», и, встав поутру, долго любовался из окна этим искрящимся великолепием. Внизу перекликались люди, лаяли собаки, вкусно пахло свежим хлебом и жареным мясом. Приведя себя в порядок, он спустился в зал.

На постоялый двор его привело не только желание провести ночь в тепле. До границы оставалось два или три дня пути, и Рыжий решил, что надо всё же выяснить, что там творится. Вчера он выехал на дорогу именно с целью найти трактир и послушать, о чём говорят в общем зале. Говорили разное, но в основном сетовали на беспокойность здешних мест. Если во всей остальной Мейорси царила относительная тишина, то этот край оказался под угрозой самых настоящих военных действий. Насколько Рыжий понял, недалеко от границы, со стороны Ралины, стояла лагерем армия мейорсийцев, чей командующий сохранил верность прежним порядкам, отказываясь как распустить своих солдат, так и передать их в распоряжение его величества. Его обложили со всех сторон и мейорсийские, и ралинские войска, но взять строптивого генерала наскоком не удалось, уж в очень удобном для обороны месте тот расположился. Сейчас вроде бы с ним пытаются вести переговоры, а местные жители ждут, чем всё это закончится. Оказаться в районе боевых действий не хотелось никому, особенно проезжавшим по этой дороге купцам. Именно их люди и составляли основную массу постояльцев в достаточно многолюдном «Бычке». Но были, кроме них, и простые обыватели, торопящиеся убраться из этих мест подобру-поздорову. Война – всегда война, и люди, видимо, уже наученные горьким опытом, желали быть от неё как можно дальше, а те, кто не могли уехать, прятали добро, уводили скот и закапывали зерно. До паники было далеко, но на всякий случай готовились к худшему.

Выбрав уголок потемнее, Рыжий сел на лавку в ожидании, когда подавальщица обратит на него внимание. Это случилось довольно скоро, хотя вчера пришлось ждать чуть не полчаса. Но вчера здесь и без него было не протолкнуться, а теперь за столами сидели едва десятка полтора человек. Кто-то заканчивал завтрак, кто-то пытался с помощью пива справиться с похмельем: вчера здесь довольно шумно гуляла компания наёмников, правда, обошлось без нередких в таких случаях безобразий. Из их слов стало ясно, что раньше они служили в мейорсийских восках, но король начал сокращать армию, и эта компания решила податься в Ралину, которая, наоборот, свои войска увеличивала, вернее, создавала заново после сокрушительного поражения, нанесённого ей пресловутым Кондаром. Рисарна наёмники поругивали, хоть и с оглядкой, в отношении же Кондара единодушия не было. Кто-то ностальгически вспоминал, что вот при нём была жизнь, кто-то одёргивал затосковавших товарищей, напоминая о том, что тот «людей без счёта резал» и вообще был зверем. Похоже, что отношение к, предположительно, вождю «Мархановых братьев» было далеко не однозначным.

От входа раздались громкие голоса. Рыжий поднял глаза от тарелки и увидел несколько человек, уверенно, по-хозяйски, входивших в «Бычка». Двое направились к стойке, остальные расположились на лавках и стульях за самым удобным столом. За главного у них явно был высокий молодой человек с русыми волосами ниже плеч. У хозяина потребовали еды и свободных комнат, добавив, что провели в пути всю ночь – постоялый двор, где они рассчитывали остановиться, оказался закрыт. Хозяин охотно заговорил о дурных временах, но пришедшие разговора не поддержали. Они хотели есть и спать, а не трепать языками, и недовольный трактирщик убрался на кухню.

Подхватив сумку, Рыжий направился к стойке, намереваясь расплатиться с оставшимся на месте помощником, но, проходя между столами, немного не рассчитал и мимоходом задел своей сумкой одного из опохмелявшихся наёмников.

– Ты что, сдурел?!

Внушительных размеров лапа рванула ремень сумки, заставив Рыжего развернуться. Хозяин лапы неторопливо поднимался из-за стола.

– Прошу прощения, – вежливо сказал Рыжий. Но его вежливость не была оценена по достоинству. В мутноватых глазах наёмника плескалась вызванная похмельем ненависть ко всему сущему, которая теперь готовилась выплеснуться на первого, кто подвернулся под руку.

– Да я тебя…

Кулак свистнул у самого носа, Рыжий еле успел отшатнуться. Не попав, детинушка взбеленился ещё больше и попытался ухватить противника за грудки, чтоб ударить наверняка. Рыжему стала надоедать эта дурацкая потасовка, и он резким рывком высвободился. Такого вот драчуна можно либо остановить достаточно решительным отпором, либо спастись от него бегством, но бегать мужчине как-то несолидно. Поэтому, когда наёмник выругался и замахнулся ещё раз, Рыжий коротко двинул его в челюсть, сбив с ног.

Будь наёмник здесь один, тем бы дело и кончилось, потому что подниматься с пола тот вовсе не спешил. То ли сильно ушибся, то ли понял, что добыча оказалась излишне зубастой. Но из-за соседних столов уже выскакивали его товарищи, явно готовые броситься на победителя, не разбирая, кто прав, кто виноват, просто по принципу «наших бьют». Рыжему пришлось спешно отгородиться от них столом и сбросить с плеча мешавшую сумку. Перед лицом столь превосходящего по численности противника не стыдно было и отступить, и он так бы и сделал, если б парочка громил с самого начала не оказалась между ним и дверью. А теперь придётся прорываться с боем, и хорошо ещё, если дело обойдётся фонарём под глазом и парой шатающихся зубов.

По телу вдруг прошла обжигающе холодная волна. Рыжий дёрнулся и затряс головой, на миг потеряв ориентацию. Было похоже, что его окатили ведром колодезной воды, и до него не сразу дошло, что на самом деле он сух, просто в зале присутствует маг, который и попытался остановить драку. Но результат оказался прямо противоположным желаемому. Кое-кто из наёмников и впрямь попятился, но другие только подобрались, нехорошо оскалившись.

– Колдун, – сквозь зубы прошипел один из них, и в его руке словно сам собой возник нож. – Ничего, и не таких обламывали!

Другой потянул из ножен короткий меч. Ситуация нравилась Рыжему всё меньше, и он в свою очередь обнажил клинок. Его меч был длиннее, но противников было пятеро, не считая отступивших. Мелькнула мысль обратиться к магии, но он плохо представлял себе, как это делается, а думать и экспериментировать было некогда.

Обострившийся инстинкт заставил его пригнуться. Оказалось, что наёмник, сбитый им в начале драки, успел встать на ноги и теперь попытался сзади ударить Рыжего кинжалом в шею. Это послужило сигналом, и на него разом набросились остальные, как собаки на медведя, когда самая храбрая их них вцепится зверю в ухо. К счастью, им пришлось для этого огибать стол, и Рыжий успел садануть напавшего сзади эфесом в висок, отбить чей-то удар, упасть спиной на всё тот же стол и перекатиться через него, попутно сбив ударом ноги ещё одного противника. Встав на ноги на другой стороне, он тут же отскочил, отрываясь от наёмников, чтобы иметь свободу маневра. Что-то заорал выскочивший из кухни хозяин, завизжала подавальщица, а мгновением позже захрипел и забулькал один из нападавших, когда меч Рыжего рассёк ему шею и ключицу. Кровь окатила злосчастный стол, и все замерли, но отнюдь не от потрясения. Рыжий почувствовал, как его тело сжимают невидимые тиски, и у его врагов, судя по всему, возникли схожие проблемы. Маг всё ещё пытался остановить побоище, обездвижив его участников. Всего лишь обездвижив, и Рыжий сам поразился агрессивности своего отпора. Теперь он ясно чувствовал источник заклятия, и, с усилием развернувшись в ту сторону, выбросил вперёд левую руку.

Не понадобилось ни думать, ни экспериментировать, хотя он сам не смог бы сказать, что именно сделал. Незадачливого мага спасло только то, что между ним и Рыжим находились двое наёмников, чьи тела и приняли на себя почти всю тяжесть удара. Их отшвырнуло и впечатало в стену, предварительно приложив о стол, за которым расположилась недавно прибывшая компания. Сидевшие за столом шарахнулись, а стоявший на ногах русый маг сдавленно охнул и осел на скамью, прижимая руки к лицу. Из носа у него ручьём хлынула кровь.

Его спутники повскакали, но следовать примеру наёмников и бросаться на обидчика не спешили. Один из них наклонился к русому магу, другие молча переводили взгляд с него на Рыжего. Тиски исчезли, но драка прекратилась сама собой, и Рыжий медленно вытер кровь с клинка плащом убитого. Он не знал, что будет дальше, но на всякий случай приготовился ко всему. Отброшенные наёмники так и остались лежать у стены сломанными куклами, и он отстранённо подумал, что очень удивится, если они остались в живых. Между тем маг пришёл в себя. Коротким заклинанием остановив кровотечение, он отстранил пытавшегося ему помочь и поднялся со скамьи:

– Послушайте…

Что именно Рыжий должен был послушать, он так и не узнал. Русый осёкся, вытаращив глаза и отвалив челюсть. По его взгляду Рыжий понял, что тот узнал его, и это узнавание не доставило магу никакой радости. Скорее наоборот; побелевшие губы шевельнулись, и Рыжий скорее угадал, чем услышал, слово «палач».

Некоторое время Рыжий и молодой маг в звенящей тишине смотрели друг на друга, а все остальные смотрели на них. Маг судорожно стискивал побелевшими пальцами рукоять своего меча, но вытащить его из ножен так и не попытался. Быстро повёл глазами по сторонам, словно боясь хоть на минуту отвести взгляд от Рыжего, сделал шаг назад, попятился, потом как-то боком, по-прежнему неотрывно глядя на него, двинулся к двери, всё быстрее и быстрее. Его явно недоумевающие, но насторожённые спутники последовали за ним. Повернуться спиной русый рискнул только у самой двери. Бегом выскочил за порог, словно спасаясь от пожара, за ним быстро вышли и остальные.

Рыжий вложил меч в ножны. Снаружи послышались недоумевающий голос местного конюха, скрип дверей конюшни, топот копыт. Похоже, маг с сопровождающими торопились исчезнуть, забыв о своём намерении отдохнуть после долгой дороги. В зале по-прежнему царила тишина, оставшиеся продолжали таращиться на Рыжего, никто не решался не то что пошевелиться, а громко вздохнуть. Он обошёл стол, поднял сумку и направился к выходу, по пути бросив на стойку монету. Что-то подсказывало ему, что задерживаться тут не стоит, равно как и гнаться за магом, пытаясь выяснить, где и при каких обстоятельствах они встречались.

– Вы тоже уехать хотите? – спросил его стоящий на пороге конюшни конюх. Рыжий кивнул. – Сумасшедшие, как есть сумасшедшие, – ворчал конюх, выводя Черныша из стойла. – Только приехали, и сразу умчались. И хоть бы слово сказали, хоть бы монетку кинули…

Рыжий молча наблюдал, как он седлает коня, не реагируя на достаточно прозрачный намёк. Кошелёк ещё не показывал дно, но вопрос, когда и как его удастся пополнить, оставался открытым. Теперь он не сомневался, что и в самом деле враг магам. А значит, пока он находится в Мейорси, а может, и не только в ней, ему грозит опасность. Пожалуй, имеет смысл попробовать пробраться к тому мятежному генералу, быть может, там что-то выяснится.

Но как же тот маг его испугался! Ведь мог бы попробовать напасть или задержать, и если бы он воспользовался магией, попутно натравив на Рыжего своих людей, тому пришлось бы нелегко. Трудно одновременно орудовать мечом и сыпать заклятьями, так что шансы у русого были, но он предпочёл сбежать. Счёл противника заведомо сильнейшим, или просто от страха потерял способность соображать? «Палач»… Вдохновляющим определением его наградили. Чем он его заслужил, любопытно?

С тракта Рыжий свернул, едва выехав за ворота постоялого двора. Придётся снова ночевать в заснеженном лесу, маг поднимет тревогу, как только доберётся до своих. А значит, прощайте мягкие постели и вкусные трапезы, появляться на людях теперь никак нельзя. Механизм поисков вот-вот будет опять запущен, и надо убраться как можно дальше, прежде чем это произойдёт.

Отдохнувший Черныш шёл охотно, лёгкий морозец бодрил, приближающийся лес сверкал как хрустальный. Он был большим, этот лес, и была надежда затеряться в нём до самой ралинской границы. А там… Там видно будет.

Магия – всё же очень удобная штука. С её помощью можно развести костёр из сырых веток, сбить с толку собак, замести следы, согреться даже в самую холодную зимнюю ночь. Правда, применять её приходилось на ощупь, никогда толком не зная, получится ли то, что он задумал, и если получится, то как. Странно, знания по истории, географии, навыки владения мечом вспоминались сами собой, а вот искусство плетения заклятий восстанавливалось с куда большим трудом, и сознательно вспомнить, что и как для этого нужно сделать, почти никогда не удавалось. Но иногда, в моменты сильного желания, заклинания получались сами собой, как тогда в «Весёлом бычке», или когда он услышал позади лай и понял, что по его следу пустили собак. Может, это происходило потому, что магия сильней связана с личностью и памятью, чем все остальные навыки? Или он, оказавшись в окружении людей, ненавидевших магов, и сам став их единомышленником, старательно забывал то, что умел прежде?

Так или иначе, от погони ему удалось оторваться. Иногда он чувствовал, как по земле невидимыми языками скользят поисковые заклятья, и в такие моменты кристалл под рубашкой становился теплее. Больше не было сомнений, для чего он предназначен, и, хотя каждый раз, когда заклятье касалось Рыжего, он покрывался гусиной кожей, «языки» слепо скользили дальше, не заметив того, ради кого были созданы. Но Рыжий не терял бдительности. В прошлый раз его ещё могли счесть утонувшим в болоте. Но теперь его видели живым и невредимым, а потому пустят в ход всё, что можно, лишь бы его обнаружить. И не пропустить к генералу, имени которого Рыжий так толком и не расслышал. То ли Равес, то ли Рейвен…

А ведь он, Рыжий, и сам важная птица. Мелкую сошку не будут искать так упорно, так что велик шанс, что Равес-Рейвен его узнает. Вот только не идёт ли Рыжий в ловушку? Генерал в осаде, даже если удастся к нему пробраться, не факт, что он сможет выбраться, один или с генеральской армией. Но вариантов нет. Здесь его рано или поздно затравят, а армия – это всё-таки шанс уцелеть, узнав при этом о себе и своём прошлом. Не зная же, кто он и что он, он будет в постоянной опасности, даже убравшись из Мейорси. Лучше рискнуть один раз, чем дрожать всю оставшуюся жизнь.

Ощущение чужого взгляда возникло внезапно. Только что он ехал по лесу в полном одиночестве, и тут вдруг в затылок словно упёрся ледяной луч, исходящий от вполне разумного и отнюдь не дружелюбного существа. Рыжий натянул повод и оглянулся по сторонам, но никого не увидел. Ни зверя, ни тем более человека. Мелькнула даже мысль, не чудится ли ему, но он всё же решил проверить как следует. Риск слишком велик. Рыжий прикрыл глаза, доверяясь своим чувствам. Непосредственной опасности не было, наблюдатель здесь один, и он не нападёт. Но где же он? Рыжий медленно повернулся, словно чужой взгляд и впрямь был лучом света, который можно разглядеть и за сомкнутыми веками. А когда открыл глаза, то прямо перед ними оказался древесный ствол. Не успел он удивиться, почему его внимание привлекло именно это дерево, ведь на нём вроде бы никого нет, как вдруг ствол словно приблизился, давая возможность разглядеть себя в подробностях. Не сразу Рыжий понял, что и сам применил поисковое заклятье, указавшее ему соглядатая.

Поползень. Маленькая, серенькая, незаметная птичка. Сейчас она неподвижно, слишком неподвижно для неразумной птахи сидела на стволе, глядя на Рыжего бусинками глаз. Умно, ничего не скажешь. Амулет делает его невидимым для заклинаний, но сейчас под заклинанием не он, а птица. Судя по тому, что сама она не почуяла направленного на неё поиска и не попыталась улететь, маг не связан с ней непосредственно, она лишь должна увидеть и запомнить, а потом передать увиденное. И это хорошо, потому что пока они ещё не знают, где он. И не узнают. Рыжий с усмешкой поднял руку, представил в ладони пернатое тельце и резко сжал кулак. Серый комочек упал в снег, Рыжий тронул коня и поехал дальше. Птичку было немного жаль, но она умерла мгновенно, а своя шкура всё-таки дороже.

Ещё один зверь-соглядатай встретился Рыжему на следующий день. Белый заяц опасливо высунулся из-за успевшего стряхнуть с себя снежный покров куста, но на этот раз Рыжий был настороже и почувствовал чужое присутствие раньше, чем зверёк успел его увидеть. Рыжий замер на месте, почему-то пребывая в полной уверенности, что его не заметят, и действительно, заяц, подозрительно поведя носом из стороны в сторону, поскакал дальше. Отводить глаза оказалось делом несложным, жаль, что он не знал этого раньше, тогда вполне можно было бы обойтись без драки на постоялом дворе. Но что сделано, то сделано, а теперь, благодаря вновь обретённому умению, он уходил всё дальше, ухитряясь оставаться незамеченным для наводнивших лес глазастых зверушек. Однажды он ощутил чужое присутствие сильнее, чем обычно, и догадался, что на этот раз маг присутствует в разуме зверя, которым на этот раз оказалась лисица. Велик был соблазн прикончить и этого наблюдателя. Всё же какие-то сведения по теории магии в его памяти всплывали, и Рыжий знал, что гибель существа, с которым связан маг, для оного мага оказывается весьма болезненной. Убить не убьёт, это всё-таки не настоящая телепатия, но повторять опыт без крайней на то необходимости заречёшься надолго. Однако Рыжий решил воздержаться от мелких и не очень пакостей.

Других задержек в пути не было, и ещё до полудня четвёртого дня Рыжий выехал к границе Мейорси.

Он почувствовал её приближение за пару часов до того, как увидел. Правивший Мейорси Орден потрудился на славу, заботясь о том, чтобы никто не мог пересечь границу незамеченным – ни в ту, ни в другую сторону. Вдоль границы тянулся ряд столбов с закреплёнными на них жутковатыми двуликими масками, на которых светились зеленоватым светом глядящие вперёд и назад глаза. Эти глаза просматривали всю границу и полосу земли по обе стороны от неё, и Рыжий натянул поводья, остановив коня за пределами их видимости.

Придя к власти, Кондар и «Мархановы братья» то ли не смогли, то ли не сочли нужным разрушить эту охрану, а может, у них просто не дошли руки до этого глухого уголка. Да и какую опасность для них представляли сторожевые маски, пусть даже способные видеть через самые сильные маскировочные заклятья? Ведь это всего лишь наблюдатели. Всё, что они видели, передавалось в Цитадель Ордена, чтобы дежурные маги могли принять меры, а потом Цитадель была разрушена. Маски долго работали вхолостую, но теперь, когда магия снова вернулась в эту страну, весьма вероятно, что их снова приспособили к делу. Рыжий напряг память, пытаясь вспомнить принцип их действия. Что в Цитадели управляло ими, и можно ли возродить управляющий механизм без Цитадели? Увы, память, видимо решив, что хорошенького понемножку, на этот раз служить отказалась. Возможно, и был какой-то способ пройти незамеченным масками, или хотя бы выяснить, грозит ли это ему чем-то, но Рыжий его не знал.

Оставалось либо повернуть назад, либо рискнуть. Глубоко вздохнув, Рыжий тронул коня. Между лопатками засвербело, и показалось, что зелёные глаза на искажённых каменных лицах вспыхнули ярче. Миновав границу и оказавшись вне пределов видимости этих глаз, Рыжий развернул Черныша и поскакал галопом, но не в глубь леса, а вдоль границы. Если его заметили, то будут ждать, что он постарается отъехать от неё как можно дальше, так что есть шанс обмануть охотников. Придётся делать крюк, возвращаясь на прежний путь, но тут уж ничего не попишешь.

Лес казался бескрайним, конская поступь – легкой и стремительной, и даже дышалось тут как-то особенно легко. Как будто исчезла некая тяжесть, к которой он успел притерпеться настолько, что перестал её замечать. Рыжий далеко не сразу понял, что это значит, но потом память решила побаловать его ещё одним кусочком воспоминаний. Осталась позади Сеть – грандиозное заклятье, накрывающее всю страну и делающее левитацию и телепортацию в пределах Мейорси невозможными. Заклятье было завязано на систему амулетов, хранившихся во всё той же Цитадели, и перемещаться во владениях Ордена иначе как на лошадях или на своих двоих можно было только с разрешения магов, имеющих доступ к этим амулетам. Орден боялся не состоявших в нём собратьев по ремеслу больше, чем Церкви и народного недовольства. В отличие от приграничных наблюдателей, Сеть была оставлена мархановцами в неприкосновенности вполне сознательно, чтобы не облегчать задачу противнику. Теперь же, миновав границу, Рыжий мог бы переместиться прямо к мятежному генералу, если бы знал его точное расположение… и сумел вспомнить, как это делается.

Проскакав порядочное расстояние, чередуя галоп и рысь, Рыжий замедлил ход и свернул в лес. Он сделал, что мог, и ни к чему было нервничать и наживать себе язву из-за неприятностей, которых ещё вполне может и не быть. Он сбил погоню со следа один раз, собьёт и другой. Но придётся стать ещё осторожнее, все три армии находятся где-то в этих краях, и не хотелось бы попасть прямо в объятия врагов. Ничего, как-нибудь справимся…

На первый разъезд он наткнулся ближе к вечеру. Это были самые обычные солдаты, мага при них не было, так что Рыжий миновал их без особого труда. Отводить глаза людям оказалось не труднее, чем лесному зверью. Рискнув применить поисковое заклятие, на следующий день он успешно объехал ещё два сторожевых поста. С третьим оказалось сложнее, Рыжий едва успел отдёрнуть поисковый щуп, наткнувшись на коллегу. Маг, вернее магичка, что-то всё же почуяла и в свою очередь попыталась обшарить окрестности, но амулет на шее не подвёл и на сей раз. Этот пост Рыжий объехал за милю и очень скоро наткнулся на другой, тоже с магом. Впрочем, посты – это было ещё полбеды. Попытавшись проехать между ними, Рыжий наткнулся на новую, недавно наведённую границу, правда, куда более примитивную, чем граница между Мейорси и Ралиной. В отличие от той, эта не передавала подробного изображения, она всего лишь поднимала тревогу, когда её пересекал кто-нибудь живой, хотя бы и воробей. Похоже, генерала осаждали по всем правилам.

Поняв, что с ходу ему эту преграду не одолеть, Рыжий повернул обратно, постаравшись найти место для ночлега подальше от обоих постов. Не следовало забывать и о разъездах, способных наткнуться на его лагерь, а потому Рыжий устроился на ночь в овраге и не стал разводить костёр. Поужинав и накормив коня (овса, взятого в «Весёлом бычке», оставалось не больше чем на день), Рыжий не стал торопиться на боковую, решив как следует обдумать, что ему делать дальше.

У него даже мысли не возникло повернуть и объехать опасное место стороной, простившись с намерением увидеться с мархановским генералом. Наоборот, трудности только добавили ему решимости, словно они были вызовом, который он принял, и теперь во что бы то ни стало должен был выиграть поединок с врагами и судьбой. Оставалось придумать, как это сделать. Граница, насколько он мог судить без детального обследования, не могла распознавать своих и чужих, а значит, магов она дёргает довольно часто: звери бегают, птицы летают, да и разъезды то и дело ездят туда-сюда. Ну, разъездам можно дать по амулету, чтобы на них заклинание не реагировало, а вот все остальные… Нет, не уничтожаются, иначе хоть одна бы тушка у границы да валялась. Но как-то проходящие и пролетающие всё же проверяются. Можно попытаться напасть на разъезд и добыть искомый артефакт, но это рискованно, да и нет гарантии, что такие амулеты действительно существуют. Попытаться пробраться под прикрытием зверья? Он, по идее, тоже умеет управлять всякой живностью, и, хоть и не помнит, как это делается, но если очень постараться… Нет, беспричинная массовая миграция животных через границу вызовет подозрение. Не надо считать противника глупее себя, от магического поиска его собственный амулет спасёт, а вот от банального обыска – нет. Особенно если среди ищущих окажется маг, ему глаза не отведёшь. Тогда – пристать к группе пересекающих границу людей? Как она реагирует, когда через неё ходят мейорсийские или ралинские солдаты? Выяснить это можно было только практическим путём, оказавшись рядом и понаблюдав. Решено, завтра он отыщет место, где ходят люди, и посмотрит.

Сказано – сделано. Для этого пришлось довольно долго ехать вдоль невидимой черты, объезжая посты и разъезды. В лесу посты располагались через каждую милю, но когда пошли поля и рощицы, расстояние между ними возросло до пяти. Видимо, деревья как-то мешали контролировать границу, но в любом случае количество собранных здесь магов внушало уважение. Интересно, почему они попросту не раздавят мятежника? Впрочем, за время борьбы с Орденом «Мархановы братья» и их союзники должны были выработать достаточно эффективные механизмы защиты от магии, да и маг магу рознь. Тех, кто может движением брови уничтожить целый отряд, единицы, подавляющее большинство дальше рядовых заклинаний никогда не пойдут, боевые же заклятья к рядовым не относятся. Даже самые простые из них требуют значительного вложения силы.

К полудню Рыжий выбрался к наезженной дороге и устроился в ближайших кустах наблюдать за проезжими. Ближайшие кусты, правда, оказались довольно далеко, те заросли, что подходили к самой дороге, были выжжены. Но колебания границы отсюда чувствовались достаточно хорошо. Здесь маги устроили не просто пост, а самую настоящую заставу, с рогатками и караулкой. Долго ждать Рыжему не пришлось. Сначала проехала группа людей, похожих на высокопоставленного офицера со свитой, потом проскакал одинокий всадник, вероятно, гонец, а потом через границу проследовал обоз из нескольких телег. Граница каждый раз исправно подавала сигнал, проезжающих опрашивали и осматривали, и можно было не сомневаться, что здешние маги настороже. Но главное было то, что сторожевое заклинание и впрямь реагировало на всех проезжающих одинаково. Значит, возможность затеряться среди солдат или обозников и впрямь существовала. План, пришедший в голову Рыжему, был рискованным, но кто не рискует, тот и вина не пьёт.

Ждать удобного случая пришлось довольно долго, но его терпение было вознаграждено. Мимо проезжал довольно многочисленный кавалерийский отряд, и один из солдат, рослый румяный молодец, свернул в кусты. Там в кустах он и остался, оглушённый, а Рыжий в его мундире и плаще, на его коне, поскакал догонять его товарищей. Для верности солдата стоило бы убить, но этого Рыжему не хотелось, и он ограничился тем, что связал ему ноги, а чтобы тот не замёрз, оставил ему свой плащ, а также коня. Расставаться с Чёрнышом было жаль, тем более что новый конь ему значительно уступал, но Черныш был вороным, а лошади в отряде – серыми. Оружие Рыжий оставил своё, постаравшись спрятать серебро ножен под плащом, а то, что забрал у солдата, просто зарыл в снег. Какое-то время тот проваляется без сознания, а потом провозится с узлами, так что по меньшей мере, пара часов у Рыжего есть.

Догнав отряд, Рыжий пристроился сзади и потихоньку начал пробираться вперёд, чтобы, оставаясь в конце, быть всё же не в последнем ряду. На первых и последних всегда обращают внимание, а в середине он будет лишь одним из многих. Теперь оставалось надеяться, что на заставе не найдётся человека, знающего его в лицо. Конечно, можно не сомневаться, что его приметы разосланы по всем окрестностям, но караульные торчат тут уже несколько часов и наверняка устали вглядываться в лица. Самое время было помолиться Богу, Богине и Пророку, чтобы среди них не оказалось профессионала, умеющего распознавать лица по описанию и под маской, но Рыжий понял, что молитвы кажутся ему довольно бессмысленным занятием. Если Божественное Семейство на его стороне, они не нужны, если же против, то бесполезны.

Никто не обратил на него внимания, мысли усталых кавалеристов были заняты близким лагерем, горячим вином и постелями. Отряд остановился у заставы, командир ответил на вопросы, назвал число подчинённых, предъявил подорожную. Маг прошёлся по всадникам поисковым щупом, ничего подозрительного не обнаружил, и рогатки отвели в сторону. Всадники двинулись вперёд строевой рысью, мимо проплыли зажжённые в преддверии вечера факелы, морды рядовых караульных, в стороне стояли офицер и пожилой маг с цепким взглядом. Рыжий почувствовал коллегу, даже не глядя на него. Шея занемела от желания обернуться или попытаться спрятать лицо. Но он упрямо продолжал смотреть прямо перед собой, зная, что тот, кто пытается скрыться, как раз и выделяется в спокойной толпе. Шеренги по четверо отряд миновал одна за другой заставу, ровно сотня всадников, как и было заявлено, пересекла магическую границу и сквозь сгущающиеся сумерки двинулась вглубь охраняемой территории.

Теперь нужно было постараться незаметно от них отстать. Рыжий придержал коня, наклонился и принялся поправлять путлище, то подтягивая его, то вновь выпуская.

– Да не стой ты на дороге! – прикрикнули на него. Рыжий с досадливой гримасой посторонился, пропуская всадников, и продолжил возиться с ремнём. Последний ряд скрылся за близким поворотом, Рыжий развернул коня и рысью поехал назад, свернув с дороги на первую же попавшуюся тропинку. Если повезёт, исчезновение одного из солдат не заметят до следующего утра, но уж на утренней-то перекличке всё станет ясно. А может, и раньше, если оглушённый им солдат, очухавшись, явится к заставе. Обыскать охваченную границей зону легче, чем все земли вокруг неё, так что Рыжий был далеко не в безопасности.

Насколько он помнил карту (а карту он помнил просто превосходно, не иначе не только по атласам эти места изучал, но и лично бывать доводилось), невдалеке протекала река Сверла, милях в десяти отсюда делавшая большую петлю, образуя что-то вроде полуострова. Берег в том месте сильно повышался, и именно на этом берегу и был устроен лагерь. Попасть в него можно было только через перешеек между берегами реки, или поднявшись по обрыву, но последнее – очень сложно. К тому же вокруг всего лагеря стояла стена, сложенная из губчатника – камня, гасящего и рассеивающего магию, и тот же губчатник был щедро разбросан по земле. Полностью он от магии не спасал, но сильно снижал её эффективность. Рыжий настолько ясно представил себе этот лагерь, что стало очевидно – он его видел. И, если не случится ничего непредвиденного, завтра он до него доберётся.

Рыжий свернул с тропинки и поехал по нетронутому снегу, тщательно заметая за собой следы. Амулет опять нагрелся, не давая чужим почувствовать применение магии. На ночлег Рыжий остановился в лесу, в густом ельнике, на максимальном удалении от жилья. Дорога к лагерю, конечно, перекрыта, придётся поломать голову, как туда попасть. Но это Рыжий отложил до утра, решив сориентироваться на месте.

За ночь прежде ясное небо затянуло тучами, а к утру пошёл снег. Рыжий проснулся с тяжёлой головой, и за время, пока он собирался, завтракал и седлал Серого, тяжесть превратилась в головную боль. Сжав зубы, он влез с седло, пустив коня шагом. Снег прекращаться и не думал, и не хватало только ветра, чтобы снегопад превратился в метель. Слой снега на земле быстро увеличивался, видимость сильно упала, звуки же сквозь снежную пелену и вовсе не просачивались. Риск наскочить на кого-нибудь был весьма велик, и Рыжий время от времени применял заклятия поиска, несмотря на то, что в эти минуты голова от напряжения начинала уже откровенно трещать, грозя расколоться на куски. Боец из него сейчас был бы никакой, но всё вокруг словно вымерло. Обитатели ещё одного воинского лагеря, а также угодившей в кольцо осады деревушки, которые Рыжий миновал по широкой дуге, явно не горели желанием без крайней на то необходимости соваться в лес. Разъезды, правда, выслали, но при такой погоде не нужно было быть магом, чтобы пройти мимо них в десятке шагов и остаться незамеченным.

Миновал полдень, когда сильная, но всё же преодолимая головная боль вдруг резко возросла, став нестерпимой. Застонав, Рыжий припал к шее коня. Не будь снегопада, он бы вывалился из седла, растянулся на земле, и будь, что будет, но сейчас ложиться в снег было опасно. Инстинкт самосохранения всё же слабо трепыхался где-то на дне души, заставляя ехать дальше, хотя взрывы боли, испытываемые Рыжим при каждом шаге, заставляли думать, что не так и страшна смерть, как о ней говорят. Впрочем, думать – и то было больно. Он не заметил, как предоставленный самому себе конь повернул, вышел из леса, пересёк поле, и только когда из стены падающих снежных хлопьев вынырнула кровля какого-то сарая, Рыжий понял, что рядом деревня. Сейчас его не волновала опасность, до измученного сознания дошло только то, что здесь можно остановиться, укрыться от снега и больше никуда не ехать. Он сполз с седла, завёл Серого внутрь сарая, рухнул на какие-то мешки и замер.

Снег всё шёл и шёл, потом как-то вдруг перестал, но небо оставалось всё таким же бесцветным. Рыжий лежал, отключившись от всего происходившего вокруг, он не смог бы встать, даже начнись возле сарая битва или праздник с песнями и плясками. Тем более не заметил он тихого шепотка за стеной и любопытной рожицы, опасливо высунувшейся из-за косяка.

Масей по прозвищу Медведь, староста деревни Березняки, выглянул в окно. В окне был виден забор, вдоль которого тянулся ряд давших название деревне берёз, соседний дом и краешек поля. Из трубы вился дым, за низким забором прошёл человек, явно не из деревенских, открыл калитку и по изрядно засыпанной только что окончившимся снегопадом тропинке направился к крыльцу. Минутой позже хлопнула наружная дверь.

Староста вздохнул. Второе войско появилось неожиданно, появилось и осталось, перекрыв все дороги, так что выбраться из округи без разрешения его командиров стало невозможно. И часть этих командиров остановилась в крестьянских дома. Точно так же когда-то без предупреждения из-за недальней границы явилась мейорсийская армия, стоит она здесь и сейчас, хотя, судя по всему, стоять ей осталось недолго. Впрочем, Березнякам грех было жаловаться. Никто не сжигал домов, не обижал жителей, и хотя мейорсийцы конфисковали часть припасов, но другим приходилось куда хуже. Новые пришельцы не сделали и этого, всё необходимое для армии подвозилось им откуда-то ещё. И всё же Масей был недоволен. В последнее время, после постройки лагеря, его обитатели уже не отбирали, а покупали продукты и фураж, теперь же верный рынок сбыта грозил накрыться. Остановившихся же на постой офицеров приходилось кормить за свой счёт, да и неудобно, когда в твоём доме живут чужие, пусть даже они стараются не мешать хозяевам. Странные это были офицеры. Они носили форму, но по струнке друг перед другом не тянулись, в расположенном неподалёку воинском лагере бывали редко, но уж если исчезали, то на неделю. А младшие сыновья старосты, озорники и проныры, шёпотом рассказывали о них такие вещи, что отец язык натрудил их обрывать и объяснять, что разумный человек в эти дела носа не суёт, если не хочет без оного остаться. Вот и сейчас этих пострелят куда-то унесло, как ни пытались мать с бабкой удержать их дома. Да разве таких удержишь! Снег, мороз – им всё нипочём. Опять, небось, побежали на учения смотреть, а потом пытаться повторить их с приятелями.

Дверь снова хлопнула. Все домашние, кроме младших, были дома, но мальчишки появлялись с куда большим шумом. Видать, к его постояльцу пришли гости. Масей с хрустом потянулся. Медведем его прозвали с юности за рост и богатырское сложение, а также за поистине медвежью силу. Пожалуй, стоило взяться за лопату и расчистить дорожку во дворе. От печи уже тянуло запахом стряпни, через полчаса жена начнёт подавать на стол, а он к тому времени как раз управится, да и аппетит нагуляет. Хотя чем-чем, а отсутствием аппетита староста никогда не страдал. Накинув кожух, Масей взял стоящую в сенях лопату и вышел.

Карван полюбовался на работающего во дворе мужика и повернулся к сидящему на кровати Ираю. Вернувшийся из инспекции по постам волшебник устало упёр локти в колени, свесив кисти рук. Его лицо казалось бледным и осунувшимся, видимо, сказывалось недосыпание.

– Значит, ничего?

– Ничего, – качнул головой Ирай. – Кроме зверей, птиц и нас, никто по округе не перемещается. Знаешь, у меня из-за этого сердце не на месте. Должен же Райвет делать хоть что-то! А он тупо торчит на одном месте, и я постоянно жду от него какой-то пакости. А если учесть, что и Кондар, вполне возможно, болтается где-то в этих краях…

– Возможно, именно его Райвет и ждёт.

– Вот и я о том же.

– Давай рассуждать здраво, – Карван сел на лавку. – Сам Райвет от нас никуда не денется, рано или поздно мы его возьмём. Он, конечно, не сдастся, это было ясно с самого начала, но идти ему некуда. Даже если он чудом вырвется, никто его с такой репутацией не примет. Он ведь покруче самого Кондара, тот был фанатик, а этот – откровенный садист.

– А если Кондар к нему присоединится? Безликий, да с такой силой и талантом полководца он мог бы сделать карьеру в любой стране, тем более в своём Ордене! Нет, понесло его к этим…

– Мог бы, но и он – лишь человек. Со всеми нами он не справится, а наши войска справятся с его солдатами.

– Ралинцы, а потом чемерцы тоже были уверены, что справятся. И что же? Одних он разбил наголову, а во второй раз применил магию крови, против которой классические заклятия оказались бессильны.

– Успокойся, Ирай, он пока ещё не в лагере Райвета.

– Ты уверен?

– Уверен. Мы закляли ловчих птиц, с того расстояния, что они смотрят, им глаза не отведёшь. Нет там человека, подходящего под описание. Кондар всё ещё где-то в лесах, один, и кровь может добыть разве что из себя самого. Человеческую, во всяком случае. Но такую магию он амулетом не скроет, и убивать себя, чтобы уничтожить нас, тоже не станет.

– От него всего можно ожидать, – проворчал Ирай.

– Рано или поздно мы его найдём, – пытаясь убедить скорее себя, чем собеседника, сказал Карван. – Не тот он человек, чтобы сидеть тихо. О, кажется, твоя хозяйка идёт.

Действительно, дверь приоткрылась, и на пороге появилась жена старосты.

– Пожалуйте за стол, гости дорогие, – с фальшиво-ласковой улыбкой пригласила она. Потом вышла в сени, открыла дверь во двор и крикнула: «Обедать!»

Масей вошёл в дом, потоптался в сенях, сбивая налипший на обувь снег, скинул кожух, вошёл в горницу и сел на хозяйское место. Жена с дочерью внесли горшок с супом и хлеб, постоялец и его гость скромно уселись на конце стола, не занимая ничьего места. Они не привередничали, ели то, что им подавали, хотя сосед рассказывал, что живущий у него офицер морщит нос и от каши, и от похлёбки, и от хлеба. Но разговор в их присутствии не клеился, ограничиваясь набором взаимных вежливых вопросов о здоровье и житье-бытье. Господин Ирай сегодня и вовсе смотрел только в тарелку, вид у него был усталый, после обеда, наверное, завалится спать. Младших сыновей всё ещё не было. Масей покачал головой, но ничего не сказал. Эти паршивцы быстро смекнули, что в присутствии гостей можно не опасаться за свои уши, и пользовались своим открытием вовсю. Но если пропустят обед, то пусть сидят голодными до вечера!

Однако голодать в планы мальчишек не входило. Входная дверь опять хлопнула, послышался топот двух пар ног и звонкие голоса, и парочка ввалилась в горницу, даже не сняв верхней одежды.

– А Сарек Кривой вчера спьяну в колодец свалился! – с порога крикнул младший. – Его господин Тиралер из колодца вытащил и высушил!

– Сказал, что жить будет! – подхватил старший.

При первом же вопле господин Ирай вздрогнул и поморщился.

– А ну живо снимайте кожухи! – прикрикнул отец, поднимаясь из-за стола. Мальчишки понятливо юркнули обратно, понимая – гости гостями, а доводить родителя до крайности всё же не стоит. Секунду спустя они появились в более пристойном виде и чинно сели на лавку. Видно было, что их прямо-таки распирает от новостей и желания ими поделиться.

– А у нас в сарае какой-то дядя лежит! – на этот раз старший успел первым. – Не наш, из пришлых. Сам рыжий, а плащ чёрный!

Масей поморщился и уже совсем собрался одёрнуть болтунов, чтобы не раздражали своими разговорами усталого человека, но тут оба офицера оторвались от еды и с интересом посмотрели на мальчика. Потом переглянулись.

– Какой дядя, деточка? – вкрадчиво спросил один из них.

За спиной хлопнула дверь, лязгнул замок. Рыжий вздохнул и огляделся по сторонам. Увиденное оптимизма не внушало. Это явно была не просто камера, а пыточная – с вмурованных в кирпичную стену штырей свешивались цепи с браслетами, в углу стоял стол с единственным стулом, а на массивной лавке рядком лежали соответствующие инструменты. В углах чадили два факела, рядом с лавкой светилась красными углями жаровня, из которой торчал металлический прут. Если Рыжего поместили сюда с целью заставить его понервничать, то своего пленители добились.

Рыжий с досадой потряс снова лёгкой и ясной головой. Поздновато она прояснилась! Его взяли буквально голыми руками. Стоило выжить в схватке на дороге, прятаться на болоте, рисковать у заставы, чтобы теперь так глупо попасться. Никакого сопротивления внезапно навалившимся на него людям он оказать не смог, он вообще плохо понимал, что происходит, а когда головная боль отпустила, он уже был надёжно связан, окружён солидным конвоем, а главное – на его шее красовался усаженный блестящими темными кристаллами ошейник, начисто блокирующий магию.

Его отвезли обратно за мейорсийскую границу. За всё время пути он не обменялся со своими конвоирами ни словом, не поддаваясь искушению спросить, куда его везут, и что будет дальше. Впрочем, долго ехать не пришлось. Его доставили в какой-то замок вблизи от границы, завели в подвал и впихнули в эту камеру, попутно содрав с него куртку и ещё раз обыскав с головы до ног. Руки ему снова связали, а жаль – кое-какие из этих блестящих железяк вполне сгодились бы в качестве оружия. Если допрашивать его будут в присутствии мага, то Рыжего хватило бы лишь на один удар, да и то если очень повезёт, но гордость требовала оказать хотя бы символическое сопротивление.

Он прошёлся вдоль голых стен, осмотрел инструменты, с первого взгляда определяя, какой для чего предназначен. Зябко передёрнул плечами и принялся мерить шагами камеру. На шестом круге снова загремел замок. Рыжий остановился, повернувшись к двери, и если бы он в тот момент мог видеть себя со стороны, то сам удивился бы, насколько бесстрастным было его лицо. В открывшуюся дверь вошли пятеро – одетый богаче других юноша лет двадцати с небольшим, с горящими ненавистью глазами, двое громил – вряд ли палачи, скорее стражники, – и маги. Один был среди его конвоиров, а вот второй… Второго, прихрамывающего волшебника лет сорока на вид, Рыжий ещё не встречал, и всё же знал его. Очень знакомое лицо, и имя… Как же его зовут?

– Здравствуй, Джернес, – Рыжий улыбнулся самой неприятной улыбкой, какую смог изобразить. – Как твоя нога? Не беспокоит?

Щека Джернеса дёрнулась.

– Здравствуй… Лейсон, – ровным голосом ответил он. – Или ты предпочитаешь, чтобы тебя называли Алером Кондаром?

– Мне всё равно, – надо же, столько гадал, как же его зовут, а теперь услышал целых два имени… Постойте! Кондар?!

– Нога не беспокоит, – продолжил Джернес. – А как твоя голова? Не болит?

– Спасибо за заботу, уже всё в порядке. Может, представишь своих спутников?

– Я представлюсь сам, – вмешался юноша. – Я Хейнер и-Дасар Камрен Ранна, – и уставился на Рыжего так, словно ждал, что тот либо упадёт на колени, либо попытается его убить.

– Имечко длиной с крысиный хвост, – заметил Рыжий.

Юноша вспыхнул:

– Мой род был известен задолго до того, как появился Орден!

– Зато, держу пари, после появления Ордена о нём мало кто слышал, – его непредсказуемая память как раз в этот момент сообщила, что в дни правления магов благородные фамилии были в изрядном загоне. Членом Ордена мог стать любой, родившийся с талантом мага, и именно Орден определял политическую жизнь страны.

– Ещё услышат! – сквозь зубы пообещал Хейнер.

– Так у вас есть причины быть мне благодарным? Будь Орден по-прежнему у власти, вы не могли бы сказать ничего подобного.

– Да плевать я хотел… – начал было юноша, но осёкся и кинул на магов виноватый взгляд. – Ты ответишь за все свои дела. И за Орден, и за смерти тысяч невинных людей!

– Вам?

– Мне! И судьям.

– А вас, значит, в их число не включили? Из-за недостатка опыта, справедливости или ума?

– Не тебе судить о справедливости! – рявкнул Хейнер.

– Господин и-Дасар, не горячитесь, – мягко попросил второй маг.

– Слушайтесь умного человека, и-Дасар, – кивнул Рыжий. – Крик – довод тех, кому нечего сказать.

– Посмотрим, что скажешь ты! – ноздри юного аристократа раздувались. – Я хоть сейчас могу позвать палача, чтобы он вывернул тебя наизнанку! И это будет справедливо.

– Так зовите, – посоветовал Рыжий. – А ещё лучше – возьмитесь за клещи сами. Тогда справедливость восторжествует окончательно.

«Что я несу? – подумал он. – Ведь мальчишка и так на пределе». Но остановиться Рыжий не мог. Словно какой-то демон вселился в него, заставляя растягивать губы в саркастической усмешке, насмехаясь и ёрничая в ответ на угрозы.

– А тебе это привычно, да? Говорят, ты сам казнил палачей, проявлявших недостаточное усердие!

– И вы были бы первым кандидатом. Пока я слышу только пустой трёп, а дела не вижу вообще.

– Будет тебе и дело. Тебя не зря прозвали Палачом, а сам ты готов испытать то, на что обрекал других?

– Полагаю, это будет менее утомительно, чем выслушивать ваше тявканье. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем вас прозовут хотя бы Собакой.

Хейнер отчётливо скрипнул зубами. Джернес сделал движение, словно хотел тронуть его за плечо, но передумал.

– Мой отец посмел принять у себя преследуемого вами мага, – нарочито тихо и спокойно сказал юноша. – Тогда под стены этого замка явилась целая армия. К счастью, мага здесь уже не было, и меня тоже.

– Ничего удивительного, – вставил Рыжий. Глаза молодого человека сверкнули, но он сдержался.

– Мой отец попал в плен и умер от ран. Ему ещё повезло, он не дожил до твоей Башни. И за него ты мне тоже ответишь.

– А жаль, что не дожил, – заметил Рыжий. – Я бы не отказался с ним там… побеседовать.

Видимо, на этом слова у Хейнера кончились. Его лицо исказилось, он шагнул вперёд и ударил Рыжего по лицу.

Зря он это сделал. Пнуть человека в пах можно и со связанными руками. Хейнер согнулся, а секундой позже согнулся и Рыжий, когда подоспевшие громилы схватили его, ещё больше заламывая руки. Он не заметил, подал ли им кто-то знак, или они, потащив его к стене, действовали по собственному почину. Холодная сталь перерезала стягивающую запястья верёвку, а потом вокруг них сомкнулись свисающие со штырей браслеты, фиксируя руки над головой. Вторая пара браслетов окольцевала лодыжки. Да, теперь не попинаешься.

– Значит, ты советуешь взяться за клещи самому? – отдышавшийся Хейнер, двигаясь всё ещё скованно, подошёл к нему. – Пожалуй, я воспользуюсь твоим советом.

Он схватил Рыжего за ворот рубашки и рванул его вниз, обнажая грудь. Надел поданные одним из стражников толстые перчатки и вытащил из жаровни прут. Маги за его спиной переглянулись, Джернес отвернулся, незнакомец поморщился. Ясно было, что вмешиваться они не станут.

Раскалённый конец прута придвинулся к самому лицу, так что Рыжий кожей почувствовал исходящий от него жар. Хейнер, неотрывно глядя ему в глаза, провёл прутом вдоль его щеки, по-прежнему не касаясь тела. Рыжий следил за его манипуляциями с каким-то болезненным любопытством. Хватит ли у него сил выдержать боль, или он сломается, станет кричать, умолять о пощаде? Он понятия не имел о пределах своей выносливости. А Хейнер всё медлил, и демон, вселившийся в Рыжего, опять дёрнул его за язык:

– Что, для палаческой работы духу не хватает? Так нужно было потренироваться заранее!

Лицо Хейнера опять исказилось, и Рыжему на мгновение показалось, что он сейчас ткнёт ему прутом прямо в глаз. Но юноша вдруг резко отвернулся, с проклятием бросил прут на жаровню, так, что тот скатился на пол, и опрометью выскочил из камеры. За ним последовали и остальные. Когда дверь захлопнулась, Рыжий длинно выдохнул и обвис на цепях.

Один из факелов зачадил и погас. Второй ещё держался, но ясно было, что надолго его не хватит. С тех пор, как Рыжий остался один, прошёл не один час, но о нём словно забыли. В камере было холодно, сначала он этого не замечал, но теперь холод пробирал до костей. Ещё не прогоревшая жаровня стояла слишком далеко, чтобы он чувствовал её жар.

Рыжий откинул голову, прислонившись затылком к стене. Голый ледяной камень высасывал из тела последние крохи тепла, но он упорно продолжал прижиматься к нему спиной – так было легче стоять. Поднятые руки затекли, хотелось пить, есть и справить нужду. Но оставалось только терпеть, надеясь, что здешние не намерены в качестве кары за его злодеяния оставить его в таком положении навсегда.

Алер Кондар… Значит, это он? Это действительно объясняет всё, а небольшие противоречия легко снять. Робар сказал, что Кондара убили, на самом же деле его, вероятно, просто объявили мёртвым, продолжая негласно искать. И нашли-таки. Его величество случай решил помочь его противникам, и теперь следовало готовиться к худшему. Именно Рыжий, Кондар, похоже, и был главным врагом как магов, так и короля, которого, если верить Картре, он сам же и привёл к власти. Сомнительно, что его оставят в живых, вопрос только в сроке и способе казни. Умирать не хотелось, к тому же обидно было так и не получить ответа на главный вопрос – что же побудило его, мага, выступить против своих же собратьев? Да ещё так решительно. Прозвище «Палач» звучало весьма выразительно, в шутку такое давать не станут.

А Джернес назвал его Лейсоном… Второе имя казалось таким же чужим и невыразительным, как и первое, оба они не рождали никакого отклика ни в уме, ни в сердце. Может, спросить напрямую? Ну придётся сказать об амнезии, ведь хуже, чем есть, всё равно уже не будет. Но что-то внутри него протестовало против такого решения. Признаваться в своей слабости врагам хотелось ещё меньше, чем друзьям, тем более что это всё равно ничего не даст, кроме разве что удовлетворённого любопытства. Можно не сомневаться, что его убьют в любом случае.

Спустя несколько минут погас и второй факел. В кромешной темноте тускло светились угольки жаровни, не разгоняя мрак, а, скорее, углубляя его. Они притягивали взгляд, и Рыжий смотрел на них, пока не затекла шея. Тогда он опустил голову, прижав подбородком почти забытый ошейник, и закрыл глаза.

Кажется, ему даже удалось задремать. Из полузабытья Рыжего вырвал всё тот же знакомый лязг. Он поспешил выпрямиться и невольно прищурился на ворвавшийся в открытую дверь факельный свет.

На этот раз к нему не пришли ни маги, ни хозяин замка. Стражники разомкнули браслеты, потом двое крепко взяли Рыжего за локти и повели куда-то прочь из камеры, в то время как ещё десяток окружил их, бдительно не выпуская из рук оружия. К некоторому его удивлению, их путь лежал не наверх, а вниз, ещё глубже в подземелье. Сначала по лестнице, такой узкой, что державшие его силачи с трудом протиснулись между стен, а остальные растянулись цепочкой, потом через караульное помещение, а затем – в коридор с дверями камер. Одна из них была открыта, внутри ждал кузнец, споро заклепавший на руках и ногах Рыжего тяжёлые кандалы. После этого все вышли, и дверь с окошечком захлопнулась, оставив его в одиночестве.

В этой камере было, пожалуй, даже какое-то подобие комфорта. Постелью служила массивная лавка, на которой лежала охапка соломы, покрытая двумя одеялами. Рядом стояли грубый стол и тяжеленный табурет, явно рассчитанный на то, чтобы не вводить узника в искушение двинуть им тюремщика по голове. В углу красовалось ведро, светильником служила висевшая над дверью лампадка явно магического происхождения. Огонёк в ней горел ровным, неярким, уютным светом. Рыжий растянулся на лавке, постаравшись устроиться так, чтобы цепи мешали поменьше, закутался в одеяла и уснул.

Разбудил его уже знакомый лязг замка, угрюмый тюремщик в сопровождении двоих стражей принёс еду и воду. Еда оказалась вполне приличной, в густой похлёбке обнаружилось мясо, вода была чистая, в большой кружке. То, что морить Рыжего голодом и жаждой явно не собирались, несколько успокаивало – как бы ни относился к нему Хейнер как-его-там, у него, видимо, нашлись советники, настоявшие, чтобы с узником обращались пристойно. Что ж, посмотрим, что будет дальше.

Рыжий поднял скованные руки и ощупал ошейник. Унизительный, но действенный метод удержать в плену мага. Обруч был металлическим, из крупных, слабо изогнутых звеньев, в центре каждого из них сидел кристалл размером с ноготь. Насколько Рыжий мог судить, именно они и подавляли магию, причём это было не природное их свойство, а результат впечатанного в кристаллическую структуру заклятья. Сомнительно, что он сумел бы в одиночку создать такой артефакт, остальные же его люди магией и вовсе не владели. Или владели? Вдруг он был не единственным волшебником среди «Мархановых братьев»? И всё же, два против одного, что эта милая вещица создана в Ордене, или в другом собрании профессиональных магов. Хорошенькие штучки там производили… Может, в этом и ответ? Быть может, он не одобрял дел своих собратьев, потому и перебежал к их противникам?

Время шло, но кроме тюремщиков, дважды в сутки приносивших еду, его никто не тревожил. Огонёк светильника горел без перерыва, так что время Рыжий отсчитывал по этим визитам. С ним не заговаривали, у самого Рыжего чесался язык спросить, что происходит и намерен ли кто-нибудь вспомнить о его существовании, но мешала гордость. Да и сомневался он, что ему ответят, уж очень недружелюбно и насторожённо поглядывали на него визитёры. В перерывах между кормёжкой больше всего донимали холод и скука. Рыжий либо мерил шагами камеру под непрерывный аккомпанемент звона своих цепей, либо лежал на лавке, глядя в довольно высокий потолок. Когда он понял, что в ближайшие его дни волочь на казнь не собираются, то стал стараться спать побольше, чтобы время пролетало побыстрей, но вскоре почувствовал, что выспался на много дней вперёд. И постепенно в его душе начало зарождаться подозрение, что казнить его и не собираются, а вместо этого оставят в подземелье этого захолустного замка до конца жизни.

От этого предположения его пробрала дрожь. Если бы ему предоставили выбор между пожизненным заключением и казнью, пусть сколь угодно долгой и мучительной, он без колебаний выбрал бы казнь. Умирать не хотелось, но всё же смерть и боль не вызывали в нём такого ужаса, как перспектива сидеть в этом каменной мешке долгие годы, сходя с ума от тишины и одиночества. Он не стар и здоров и вполне может прожить ещё лет сорок, если не пятьдесят, разве что найдёт способ наложить на себя руки. Рыжий уже всерьёз начал обдумывать способы покончить с собой, если заключение затянется на неопределённый срок, когда дверь камеры открылась, вместо троих человек впустив не менее десятка.

Рыжий сел на лавке, чувствуя истинное облегчение. Наконец хоть что-то решится, и кончится эта проклятая неопределённость. По его подсчётам, со времени его пленения прошло не менее пятнадцати дней, вполне достаточно, чтобы Джернес и иже с ним придумали, что с ним делать. Или они чего-то ждали?

Среди вошедших оказался и кузнец. Не соединённые между собой кандалы на руках и ногах заменили новыми, скованными короткой цепью, не дававшей делать широкие шаги и поднимать руки выше пояса. Как же всё-таки его боятся, даже лишённого магии и окружённого вооружённым до зубов конвоем! Как ни странно, это льстило. Он заставил врагов уважать себя, а значит, имеет право высоко держать голову, глядя в лицо самозваным судьям и палачам.

Рыжего вывели из камеры и повели наверх, прочь из подземелья. Тусклый свет наземных коридоров резанул по глазам, заставив зажмуриться, так что несколько шагов он прошёл вслепую, и открыл глаза только перед массивными, покрытыми резьбой двустворчатыми дверями. Двери распахнулись, явив, похоже, главный зал замка, и Рыжий со своим конвоем предстал перед целым собранием, расположившимся за длинным столом на возвышении. Пока его вели через зал, он оглядел смотрящих на него в упор людей, придя к выводу, что поторопился назвать своих судей самозваными. Эти судья явно были самыми что ни на есть настоящими, облеченными соответствующими должностями и полномочиями. Особенно троица в центре, прямо-таки переполненная сознанием своей правоты и значимости. Ближе к концу стола сидели Джернес и незнакомый маг, было и ещё несколько волшебников, на самом же краешке примостился Хейнер. Поглядев на троицу в судейских мантиях повнимательней, Рыжий понял, что лицо одного из них, сидевшего справа, ему знакомо, хотя имя вспомнить не удалось.

Конвой остановился посреди зала, прямо перед столом. Трое судей оказались точно напротив, и Рыжий продолжал всматриваться в лицо знакомца, пытаясь вспомнить, как же его зовут. Имя танцевало на краю памяти, никак не давая себя ухватить. Судья под его пристальным взглядом неожиданно смутился. Он опустил глаза и даже, кажется, чуть покраснел, заставив Рыжего усмехнуться. Да, они и впрямь встречались раньше, больше в этом сомневаться не приходилось.

Между тем судья, сидевший в центре, поднялся. Вот уж кого не мучили ни смущение, ни сомнения, он делал своё дело, не сомневаясь в конечном успехе.

– Именем Его Королевского Величества Рисарна I объявляю заседание суда открытым! – объявил он. – Да пребудет с нами благословение Бога, Богини и Пророка, от которых и идёт всякое правосудие на земле!

– Аминь! – торжественно кивнул сидевший справа пожилой священник, которого Рыжий после некоторого замешательства опознал как епископа этой провинции. Сегодня тот был без торжественного облачения, сан можно было определить только по наперсному знаку, поэтому-то Рыжий не сразу его заметил. Да, судить его собрались видные люди, ничего не скажешь.

– Господин главный обвинитель, прошу вас… – судья поклонился налево и сел. Со своего места поднялся неприметный, среднего роста человек с бородкой, в тёмной одежде.

– Видим ли мы перед собой Лейсона Тархено, именуемого также Алером Кондаром? – громко спросил он.

– По-видимому, да, – отозвался Рыжий, не пытаясь скрыть иронии в голосе.

– Господин Кондар, вы обвиняетесь в многочисленных преступлениях, в том числе уничтожении Мейорсийского Ордена Светлой Магии, развязывании гражданской войны, уничтожении без суда и следствия нескольких тысяч ваших сограждан, так или иначе связанных с Орденом, развязывании ряда войн с сопредельными государствами, убийствах их граждан, в том числе и пленных. Признаёте ли вы свою вину?

Повисла тишина. Рыжий оглядел собравшихся за столом людей. Джернес и знакомый судья разглядывали свои руки, маг рядом с Джернесом – потолок, главный судья смотрел в лежащие перед ним бумаги. Остальные глядели на него, кто бесстрастно, кто с любопытством, но большинство… Даже не с осуждением. Так городской стражник глядит на пристреленного им бешеного пса, а врач – на опухоль, которую надлежит удалить. Они уже всё решили, и если сказанное только что – правда, ничего иного они решить и не могли. Что ж, пропадать – так с музыкой!

– Признаю, и охотно. Только почему вы называете всё перечисленное виной? На мой взгляд, это заслуга.

– Суд не интересуют ваши личные оценки, обвиняемый, – скучным голосом вставил главный судья. – Отвечайте по существу.

– А упомянуть, что я возвёл на престол Рисарна, вы позабыли, или это не считается виной?

– Продолжайте, господин обвинитель, – судья сделал вид, будто не услышал.

– Итак, вы почти с самого рождения состояли членом Ордена, – послушно забубнил тот. – И, по-прежнему будучи его членом, вступили в ряды безбожной незаконной секты, именующей себя «Мархановым братством».

– Вступил. Но вот насчёт безбожности и незаконности можно поспорить.

– Их безбожность не подлежит сомнению. Святейший собор 1314 года объявил «Братство святого Мархания» еретическим и предал анафеме.

– Насколько я помню, – и это была правда, память в очередной раз пришла ему на помощь, – в Мейорси тогда, как и сейчас, существовала свобода совести. Под запретом находились лишь культы Безымянного и языческие, к которым «Братство» не принадлежит.

– Но перед Святым престолом вы совершили преступление.

– Меня судят светским судом или церковным?

– Кроме того, – пропустив его вопрос мимо ушей, продолжал обвинитель, – вы совершили преступление против законов своей страны, ибо правивший тогда Орден объявил «Марханово братство» незаконным.

– Все законы Ордена отменены.

– Постфактум, после совершения вами переворота. Но законы не имеют обратной силы, и вы не можете использовать это обстоятельство в качестве оправдания.

– Ах, вот как? – Рыжий усмехнулся. – Так значит, я ослышался, и вы выступаете от имени Ордена, а не от имени короля?

– Вы не ослышались, обвиняемый, – поднял голову судья.

– Королевский суд собирается вернуться к орденским законам исключительно ради моей скромной персоны? Но зачем же останавливаться на полпути? Избавьтесь от Рисарна и верните Орден к власти. Ибо, если меня не подводит память, никакие короли его законами так же не предусматривались.

– Обвиняемый! – рыкнул судья. – Не отягощайте своей участи ещё и оскорблением Величества! Вы находитесь не в том положении, чтобы дерзить суду и устраивать ему допросы.

– Мою участь уже вряд ли что-нибудь отяготит, – Рыжий поймал взгляд судьи и по тому, как тот зябко передёрнул плечами, понял, что ухитрился-таки заставить его почувствовать себя неуютно. – И я не вижу смысла в каких бы то ни было допросах. Всё уже решено, приговор вынесен, а этот фарс, названный вами судебным разбирательством, вы можете разыграть и без моего участия.

– Вы понимаете, о чём просите? – устало спросила Элана.

– Понимаю, – вздохнул Джернес. – Но, Элана… В конце концов, это ваша работа.

Теперь вздохнула Элана. Она не любила свою работу, и если бы ей было дано выбирать, она постаралась бы освоить какое-нибудь другое занятие. Но Бог-Создатель не оставил ей выбора, наградив её Даром, носители которого были наперечёт, и каждый ценился даже не на вес золота, а намного выше. Достаточно сказать, что во всём огромном Мейорсийском Ордене, самом крупном из объединений магов, телепатов насчитывалось лишь шестеро, включая Марсана, ныне пребывающего в приюте Святого Хударта, и Борнара, покойного наставника Эланы. Бежав из Мейорси после переворота, Борнар обосновался в Карпере и там взял в ученицы пятнадцатилетнюю девушку с редким Даром, но умер четыре года спустя, едва успев закончить её обучение. Элана знала, что многие завидуют её способности проникать в чужие души и слышать чужие мысли. Побыть бы этим завистникам в её шкуре хотя бы недельку, сразу бы уразумели, Дар это или проклятье!

– Моя работа заключается в допросах преступников, освидетельствовании душевнобольных и оказании им посильной помощи. Что я должна сделать сейчас? У вас есть сомнения в душевном здравии Кондара? Но, даже если и так, это ведь ничего не изменит, правда? Вы казните его в любом случае.

– Вы правы, Кондар должен умереть, и именно поэтому я прошу вас об этой услуге, ведь скоро спрашивать мне будет некого. А я хочу понять… Нет, не так: я должен понять.

– Что именно?

Некоторое время Джернес молчал.

– Я с большой симпатией отношусь к вам, Элана, – сказал он наконец. – Я также очень уважал вашего учителя, хотя, как вы знаете, в последнее время мы с ним не ладили.

Элана кивнула.

– Я не знаю, разделяете ли вы его взгляды… – добавил Джернес.

– Нет, не разделяю. Я, как и вы, считаю, что время Ордена прошло безвозвратно.

– Да. В том, что случилось, есть и наша вина. «Ястребы» посеяли семена, Кондар взрастил их, но вынужден признать, что почву для них мы вспахали и удобрили сами. Отныне маги в Мейорси должны стать такими же подданными, как и все остальные. Разумеется, мы организуем что-нибудь вроде гильдии… Впрочем, я отвлёкся. Поверьте, Элана, если бы я мог обратиться с этой просьбой к кому-нибудь другому, я бы так и сделал. Но вы – единственный известный мне телепат. И я прошу вас, помогите мне понять, что побудило моего друга стать нашим врагом, страшным и непримиримым.

– Вашего друга?

– Да, мы когда-то были дружны с Кондаром. Впрочем, тогда его звали иначе.

– А почему бы вам не спросить об этом его самого?

– Неужели вы думаете, что я не пытался? Но он отказывается отвечать. И мне, и суду. Единственное, что он согласился признать, это то, что всё, в чём его обвиняют, правда – и тут же добавил, что считает это не виной, а заслугой, а сам суд – фарсом. Больше от него не удалось добиться ничего, кроме дерзостей и насмешек. Даже его преосвященству он наговорил такого, что тот пригрозил ему отлучением от Церкви.

– И что же он сказал?

– Что святой Марханий, живи он в наше время, был бы рядом с ним, а епископ, живи он во времена Мархания, приносил бы кровавые жертвы, что, впрочем, он делает и сейчас, принимая участие в так называемом суде. На угрозу же отлучения он лишь рассмеялся и сказал, что поскольку Церковь в лице его преосвященства служит земным властям, а не Богу, то такую Церковь он отлучает от себя.

– Решительно сказано…

– Да уж. А когда его попытались одёрнуть, предложил заткнуть ему рот или вообще удалить из зала, если его присутствие мешает торжеству правосудия.

Элана качнула головой. Ещё лет триста назад человек, огнём и мечом истребляющий магов, заслужил бы безоговорочное одобрение Церкви, сколько бы крови он при этом ни пролил. Но с тех пор церковники пришли к выводу, что с магами лучше дружить, или, по крайней мере, не враждовать, разумеется, при условии, что те не будут выступать против Церкви и согласятся исполнять хотя бы основные обряды. Орден против этого не возражал, его адепты довольно регулярно посещали службы и платили церковную долю. Поэтому, глядя на разворачивающиеся в Мейорси события, Церковь хранила нейтралитет, позже сменившийся умеренным осуждением. Умеренным – потому что к магии она, несмотря ни на что, продолжала относиться весьма прохладно. Ещё с давних времён язычества, когда магами были в основном жрецы древних богов, активно использовавшие в своих целях человеческие жертвоприношения. Именно на магии крови, грубой, примитивной, но очень действенной, и держалось их могущество, и ещё долгое время после прихода Пророка, провозгласившего новую веру и запретившего кровавые жертвы, жрецы не спешили сдавать свои позиции. Их последний оплот находился в южной Мейорси, в уже тайных, но всё ещё пользовавшихся большим влиянием храмах.

Между тем и люди, принявшие истинную веру, тоже не спешили отказываться от магии. Они создали и начали развивать так называемую классическую школу, не предполагавшую пролития крови и использующую в качестве основы для выплетаемых заклятий внутреннюю силу самого мага, а также то, что он мог почерпнуть из окружающего мира. Заклятья стали слабее, но и изощрённее, ведь там, где раньше действовали грубой силой, теперь приходилось искать обходные пути. В конце концов новая школа магии оказалась вполне способна конкурировать со старой.

Поначалу Церковь не делала разницы между ними, давно и прочно объявив магию происками Безликого, стремящегося исказить замысел Создателя. Даже когда Лиэль, будущий Победитель, основал Орден, объявив его основной целью борьбу со жрецами, трансформировавшимися в народном сознании в Тёмных магов, Церковь не смягчилась. Жрецы были побеждены и уничтожены, Орден объединил прежде независимые княжества в единое государство Мейорси, а Святой Престол, уже довольно терпимо относившийся к волшебникам других стран, всё ещё провозглашал против него анафемы и призывал всех истинно верующих к Священному Походу против богомерзких магов. Но время шло, власть Ордена была прочна, а безуспешные походы весьма чувствительно били по кошельку и военной мощи самой Церкви. И та, хоть и скрипя зубами, в конце концов пошла на уступки. Она даже объявила еретиками тех упрямцев, что не согласились с политикой примирения. Особо упорных стали преследовать, и – вот ирония судьбы! – безопаснее всего ненавистники магов стали чувствовать себя именно в Мейорси, некогда назло церковникам провозгласившей у себя политику веротерпимости.

Так возникло «Братство святого Мархания», избравшее своим небесным покровителем погибшего на алтаре священника, причисленного к лику святых. Гербом Ордена был коронованный Земной Змей, мархановцы поместили на щит ястреба, клюющего змею. Пока «ястребы» ограничивались шипением по углам, Орден высокомерно их игнорировал, ограничиваясь санкциями против тех, кто поддавался их пропаганде. Таким способом маги надеялись изолировать наглецов, лишив их поддержки населения, но результат оказался прямо противоположным. Чем больше появлялось обиженных, тем большим влиянием пользовались «ястребы». В конце концов возглавлявший Орден Совет Магистров вздохнул и объявил «Братство» вне закона. Большая часть «братьев» была истреблена, оставшиеся эмигрировали или ушли в подполье. Но они оказались упрямыми, эти фанатики. Если где-нибудь в Мейорси начинались очередные волнения, или кого-нибудь из работающих на Орден людей, а порой даже магов побеспечней, находили в тёмном переулке с ножом в спине, Орден первым делом проверял, нет ли поблизости кого-нибудь из «ястребов», и, как правило, находил. Однако для большой и сильной организации всё это было не более что комариные укусы – неприятно, но особого внимания не заслуживает.

Всё изменилось, когда во главе «Марханова братства» встал Алер Кондар. Талантливый организатор и полководец, он сумел сделать то, чего не смогла Церковь – уничтожить Орден одним ударом. Многие ждали, что после этого он станет правителем, и искренне благодарная страна приняла бы его с восторгом, но он отдал трон иноземному принцу, тем самым не дав повода для обид ни одной из знатных фамилий Мейорси. Сам же он он предпочёл стать маршалом, в каковом качестве и начал готовить военные походы на соседние страны. Западная Арса была покорена им с лёгкостью необыкновенной – большая часть бежавших из Мейорси «ястребов» переселилась именно туда, и теперь они оказали активную помощь своим собратьям. С Ралиной, Гарноссой и Чемером Кондару пришлось труднее, но успех неизменно сопутствовал ему. При этом его не интересовали ни власть, ни земли. Его целью были только маги, ибо Орденом он, как выяснилось, отнюдь не собирался ограничиваться. Самым же удивительным было то, что он и сам был магом.

Маг-предатель, маг-ренегат, лютой ненавистью ненавидящий своих бывших собратьев… О его жестокости ходили легенды. Из-за одного укрытого волшебника мог сгореть целый квартал, а то и город, впрочем, волшебниками он не ограничивался, безжалостно вырезая всех, кто имел к магам хоть какое-нибудь отношение. А чего стоила его Башня, единственная уцелевшая часть орденской Цитадели! Из всех попавших туда магов живыми её покинули только двое: Джернес и Марсан, один искалеченный физически, другой – душевно (физически, впрочем, тоже). Друзья и сторонники называли главу «Братства» Неистовым и Бешеным, враги прозвали его Палачом. Говорили, что король Рисарн пытался образумить Кондара, с фактами на руках доказывая ему, насколько эта бесконечная война истощает страну и казну. Но тот в ответ отрезал: «Я не лезу в гражданские дела, не лезьте и вы в военные».

Рисарн предпочёл не убеждать его, что военные дела неизбежно влияют на гражданские, а обратиться к пока ещё не затронутым войной странам с просьбой о помощи. Сам он опасался трогать главу «Марханова братства», популярного как в войсках, так и в народе, хотя и те уже начали уставать от бесконечных войн и мечтать о мирной жизни. Да и Рисарну надоело быть карманным королём при собственном маршале, а найти союзников не составило труда. Дальним соседям Мейорси не хотелось разделить судьбу ближних, их маги боялись за себя, уцелевшие орденцы жаждали мести или справедливости, что, впрочем, почти одно и то же. Некогда Кондар взял Цитадель изнутри, до времени держа коллег в неведении о своих изменившихся взглядах, теперь против него самого применили схожую тактику. По стране прокатилась волна убийств и арестов, сам Кондар получил палицей по голове от засланного к нему магами агента. И ухитрился выжить.

В общем, ничего удивительного, что лезть в эту душу Элане совсем не хотелось.

– Страшно подумать, что было бы, объединись он с Райветом, – Джернес передвинул чернильницу на столе. – Новая война как минимум. И ведь он почти дошёл! Если бы не случай…

– И теперь вы хотите, чтобы я распотрошила его память, докопавшись до истоков его ненависти?

– Да. Ведь должна быть какая-то причина! Он не мог так просто поверить в то, что несли эти злобствующие фанатики, он слишком умён и независим, чтобы попасть под их влияние. Знаете, я бы не удивился, если бы он попытался изменить политику Ордена. Разговоры о том, что это надо сделать, велись уже давно, хотя дальше разговоров дело так и не пошло. Я бы понял, если бы он просто поднял восстание, осуществил переворот и на этом успокоился. Если бы не его идефикс об уничтожении всех магов, он бы прожил ещё долго, и, вероятно, умер бы в своей постели, окружённый всеобщей любовью и уважением. Но откуда в нём эта ненависть? Ведь никто из нас не сделал ему ничего плохого! Когда мы сумели внедрить в его окружение Диама, тот позволил мне однажды увидеть его глазами обращение Кондара к войскам. Либо в Кондаре пропал великий актёр, либо он искренне верил в то, что говорил. О рабстве, в котором маги держат всё человечество, о власти, используемой только во зло, о золотом веке, который настанет после нашего истребления… В тот момент с него можно было Пророка Вещающего писать. Горящие глаза, вдохновенное лицо…

Джернес замолчал, глядя куда-то в сторону. Элана тоже молчала, не решаясь прервать его воспоминания.

– А ведь мы были друзьями, – тихо заговорил Джернес. – С самого детства. Нас было четверо, мы вместе росли и учились, потом, после сдачи экзамена на звание полного мага, я на несколько лет уехал в колонию на Острова. Все молодые маги Ордена должны были пройти практику, как вам, должно быть, известно. С Лейсоном… с Кондаром мы переписывались, редко, правда… Я не замечал в его письмах ничего необычного. Потом я вернулся, за пару лет до переворота. За это время он изменился, стал серьёзнее, даже угрюмее, чем раньше. При его способностях и энергии все ждали, что он далеко пойдёт, но он предпочёл работу в архивах, и о карьере, казалось, даже не помышлял. О своей практике он тоже предпочитал помалкивать, но в этом не было ничего удивительного – ему вполне могли доверить какое-нибудь секретное поручение, ведь наставники готовили ему большое будущее. Теперь я думаю, что тогда и произошло с ним… что-то. Что-то, что заставило его уже тогда начать готовить уничтожение Ордена. Он часто ездил по его дальним крепостям и владениям, разбирая там архивы, видимо, во время этих поездок ему и удалось наладить контакты с «Мархановым братством». И не просто наладить…

Во время переворота мне удалось бежать из Цитадели. Один из наших друзей тогда погиб, второй тоже погиб, но позже. Лейсона я также считал мёртвым, о том, что Алер Кондар и мой бывший друг – один и тот же человек, я и не подозревал… Никто не подозревал. Пока я не угодил в плен и не попал в Башню. Увидев его там, я сперва не поверил своим глазам. Потом решил, что он выполняет задание наших, и попытался сделать вид, будто не знаю его… Но он сам подошёл ко мне. Заговорил, как ни в чём не бывало, я спросил, что всё это значит, и имел неосторожность назвать его своим другом. И получил плетью по лицу. После чего он сказал, что среди магов у него друзей нет, а чтобы у меня не оставалось сомнений на этот счёт, он лично проследит, чтобы мной занялись как следует. И проследил.

– И после этого вы всё же хотите… понять его? – спросила Элана.

– Да, хочу. Все эти годы я мучился этим вопросом, и я надеюсь получить на него ответ хотя бы сейчас.

Некоторое время Элана молча смотрела на него. Вот так и понимаешь, насколько мелки все твои проблемы и неурядицы, доставлявшие тебе столько огорчений.

– Хорошо, Джернес, – сказала она. – Я попробую.

Свет факела провалился вниз, высветив высокие крутые ступени. Как закованный в цепи человек мог спускаться и подниматься по ним?

– Осторожней, госпожа маг, не споткнитесь, – сказал начальник караула.

Элана кивнула и, подобрав юбку, начала спускаться. Тесные каменные стены и низкий потолок давили, вызывая желание убраться отсюда как можно скорее. По роду своей деятельности ей не раз доводилось бывать в подобных местах, но она так и не смогла привыкнуть и каждый раз проникалась искренним сочувствием к заключённым, сидящим в подземельях подолгу, порой годами. Лично у неё уже через сутки начался бы острейший приступ клаустрофобии. Нет, что бы человек ни совершил, обращаться с ним надо по-человечески. Хотя бы ради того, чтобы самим оставаться людьми. Вот только можно ли назвать того, кто находился здесь, человеком?

Впрочем, в приличных размеров караулке стало чуть полегче. Сидевшие там стражники встали, приветствуя начальство. Элана и Джернес терпеливо ждали, пока сержант обменяется с ними бородатыми шутками, и ему доложат, что за время дежурства всё было спокойно. Девушка украдкой разглядывала похожих на медведей стражей, размышляя, что они думают и чувствуют, карауля такую персону. Относятся ли они к своему долгу с особой ответственностью, или для них Кондар – просто ещё один узник?

Наконец один из стражей взял внушительную связку ключей и шагнул к внутренней двери, второй явно собрался пристроиться в конец процессии.

– Это лишнее, – мягко сказал Джернес. – Нас троих будет вполне достаточно.

Стражники вопросительно посмотрели на сержанта, тот кивнул и протянул руку за связкой. Элана вполне понимала желание Джернеса свести количество свидетелей к минимуму. Она и сама не любила, когда за ней наблюдали во время работы. Сейчас девушка уже начала сожалеть, что согласилась на просьбу Джернеса, но поворачивать было поздно. Они вышли в коридор за караулкой, и Элана вдруг поняла, что волнуется, как перед экзаменом. Она довольно много слышала об Алере Кондаре, но до сих пор не имела о нём чёткого представления, кроме твёрдого знания, что он злодей и фанатик. Теперь ей предстояло узнать, что он за человек, причём лучше, чем кому бы то ни было. Если ей хватит сил, если он ей это позволит. Полноценных телепатов были единицы, но зачатками телепатических способностей обладали все маги. И чем сильнее был маг, тем активнее он мог сопротивляться проникновению в свой разум, поэтому возможность неудачи сохранялась всегда. Впрочем, иногда и люди, не имеющие вообще никаких способностей к магии, ухитрялись творить чудеса одной лишь силой воли.

Сержант заглянул в окошечко одной из камер, потом вставил ключ в замочную скважину, дважды повернул его и распахнул дверь. Джернес шагнул в проём первым, Элана вошла за ним, следом за ней переступил порог сержант и закрыл дверь за собой. В камере было светлее, чем в коридоре, освещавшемся только из открытой двери караулки, но всё же не настолько, чтобы захотелось зажмуриться, и Элана сразу увидела того, ради кого её сюда позвали. Лежавший на лавке мужчина повернулся к двери, приподнялся на локте и, разглядев её, насмешливо прищурил ярко-голубые глаза:

– Джернес, я несколько удивлён. Неужели в этом замке не нашлось места, более подходящего для дамы? Если ей есть что сказать о моих беспримерных злодеяниях, можно было потерпеть до следующего заседания.

– На заседаниях ты больше не появишься, – сказал Джернес. – Суд согласился с твоим мнением, что твоё присутствие там будет излишним. Можешь порадоваться.

– Странно, что меня вообще на него вытащили. Хотя, признаться, я уже начинаю сожалеть, что меня лишили этого развлечения. Здесь довольно скучно, – Кондар откинул одеяло и сел. Теперь стало видно, что рубаха на нём разорвана почти до пояса, открывая рельефные мышцы груди. Он вообще был красивым мужчиной, этот магоненавистник, рослым, хорошо сложённым, с правильными чертами лица, которые слегка маскировала многодневная щетина, уже начавшая превращаться в небольшую бородку. Элана разглядывала его с жадным, не слишком приличным любопытством, которое ей так и не удалось подавить.

– Нравлюсь? – поинтересовался Кондар. – На обозрение выставлен редкий зверь, вид – Злодей-магоборец, подвид – Выдающийся.

Элана заставила себя отвести глаза, но щёки полыхнули предательским жаром. Хотя почему она должна смущаться перед этим? Он более чем заслужил всё, что с ним происходит.

Она оглянулась на Джернеса, задавшись вопросом, что он чувствует при виде бывшего друга. Маг, неправильно истолковав её взгляд, ободряюще кивнул. Элана приблизилась к молча наблюдавшему за ней Кондару и попыталась выдвинуть массивный табурет. Шедший за ней сержант, не говоря ни слова, помог ей и встал за её спиной, Джернес остался у двери. Элана села и поймала взгляд скованного человека напротив. Это было нетрудно – он и сам глядел на неё в упор. Она слышала запах давно не мытого тела, но бывало и хуже. Элана сосредоточилась, выбрасывая из головы всё лишнее, и вошла в контакт.

Он понял – за мгновение до того, как ей это удалось. Голубые глаза сузились, уже зацепленное ею чужое сознание вдруг извернулось скользкой рыбой, и, будь у неё чуть поменьше опыта и силы, ей не удалось бы его удержать. Но Элана сумела сохранить возникшую связь, хотя это оказалось очень нелегко. На какое-то мгновение она напомнила самой себе табунщика, который заарканил норовистого жеребца, и теперь тот бьётся на привязи, не давая ни приблизиться к себе, ни подтащить себя поближе. Но это продолжалось лишь несколько секунд. Потом ей удалось сломать внешнюю защиту и войти глубже.

Сопротивление сразу возросло на порядок. Элана без труда прошла слой сумбурных, наполненных злостью внешних мыслей. Они её не интересовали, может быть, поэтому он и не стал их защищать. Он чувствовал её подлинное стремление, ведь, вступая в контакт, телепат тоже открывает себя для того, с кем контактирует, хоть и в меньшей степени, чем тот, кого читают. Но здесь до чтения было ещё очень далеко. Элане казалось, что она погружается в океан из какой-то вязкой, очень плотной субстанции, которая сдавливает её со всех сторон, норовя расплющить своей массой, или, на худой конец, вытолкнуть на поверхность. Ей не хватало воздуха, перед глазами плыли радужные круги, хотя девушка сознавала, что дышит нормально, полной грудью. На лбу от напряжения выступил пот, мышцы непроизвольно напряглись, но Элана упрямо продолжала стремиться всё дальше в глубину, несмотря на возрастающий риск быть задушенной клубящейся со всех сторон ненавистью. Она должна была вот-вот достигнуть дна этой бездны… Но дна всё не было.

Она и Кондар сидели друг напротив друга, сцепившись взглядами, как два бойца, случается, сцепившись клинками, пытаются пересилить друг друга. Глаза Кондара горели яростным огнём, он вновь и вновь сжимал захватчицу тисками ненависти и неприятия, заставляя уже её выкручиваться и сопротивляться его напору. И эта его ярость, унижение, стремление освободиться от какого бы то ни было принуждения, стремление на уровне инстинкта, не давали ей возможности разглядеть в нём что-либо ещё. Раз за разом Элана пыталась ухватить и вытащить на свет хоть какие-нибудь мысли или воспоминания, уже отчаявшись разобраться, что из них что, но каждый раз они срывались с её крючка, с кровью, с болью, но срывались. И в один прекрасный момент Элана поняла, что не выдержит. Она чувствовала его готовность задавить её любой ценой, даже если для этого придётся убить себя. И она начала отступать. Но и это пришлось делать с боем, осатаневший мужчина не хотел её выпускать, и она отчаянно рванулась прочь из него, последним усилием всё же сумев выхватить из его памяти крошечный кусочек.

Связь разорвалась, и Элана покачнулась на табурете. Чьи-то руки поддержали её, около губ оказалась кружка с водой. Она отхлебнула, всё ещё плохо сознавая, на каком она свете и что творится вокруг.

– Госпожа маг, вам плохо?

– Элана, с вами всё в порядке?

В глазах прояснилось, Элана кивнула и выпрямилась. Кондар сидел на своей лавке, привалившись к стене и тяжело дыша, продолжая в упор смотреть на неё. Из его носа текла струйка крови, но он не пытался её вытереть. Потом он глубоко вздохнул, откинул голову и закрыл глаза.

– Извините, Джернес, – тихо сказала Элана. – Я ничего не смогла сделать. Единственное, что я могу вам сказать – он полностью психически здоров, а, следовательно, вполне способен отвечать за свои действия.

– Кто бы сомневался, – не открывая глаз, бросил Кондар.

– Ну, что ж… – вздохнул Джернес. – Нет так нет.

Он подал ей руку, и Элана, с благодарностью опершись на неё, встала.

– Простите, что заставил вас это пережить.

– Ничего. Зато теперь вы знаете, что, по крайней мере, с этой стороны никаких препятствий для вынесения приговора не существует.

– На ваше счастье, – Кондар открыл глаза. В его взгляде не осталось ни ненависти, ни злобы, только усталость. – Потому что если я каким-то чудом останусь в живых, я вас убью.

– …Рассмотрев все обстоятельства дела, суд счёл упомянутого Алера Кондара виновным по всем пунктам обвинения и приговорил его к смертной казни через отсечение головы.

Судебный пристав свернул свиток и повернулся к Джернесу, одновременно отступив назад. Джернес вздохнул. Он и сам не мог сказать, зачем спустился сюда, как будто приговор не могли зачитать Кондару без его участия.

– Всего лишь к отсечению? – Кондар, так и не соизволивший подняться с постели, лениво повернул голову. – Вы меня разочаровали. Я ожидал по меньшей мере колесования.

– А суд и хотел. Но мне и ещё нескольким людям удалось его переубедить.

– Я тронут.

– Я сделал это лишь потому, что не хотел уподобляться тебе. Я не нахожу радости в мучениях врага.

Кондар глянул на него, молча усмехнулся и снова уставился в потолок.

– Я надеюсь, – сказал он, обращаясь к потолку, – что меня избавят от пошлостей вроде последней исповеди?

– Это будет решать епископ Сараний. Скорее всего, к тебе всё же пришлют священника. Недавно епископ сказал, что долг истинно верующего велит прощать обиды и равно проявлять милосердие ко всем чадам божьим.

– Епископ, безусловно, попадёт на небеса. Разумеется, если сам успеет покаяться в грехе лицемерия… Что ж, значит, придётся вытерпеть ещё одного святошу.

Говорить было больше не о чем. Джернес кивнул приставу и сопровождающим, и те послушно двинулись к двери. На пороге Джернес всё же обернулся:

– Может быть, у тебя есть последнее желание?

Кондар снова глянул на него, и Джернесу показалось, что он сейчас опять выдаст что-нибудь столь же язвительное. Но Алер неожиданно серьёзно сказал:

– Есть. Вымыться и побриться. И надеть чистую рубашку.

В гостиной Джернес увидел Элану. Она сидела в кресле у окна, глядя на замковый сад, и оглянулась, когда он подошёл.

– Завтра его казнят, – зачем-то сказал Джернес.

Элана кивнула. Она была молчаливой и задумчивой, и казалась бледнее обычного. Джернес с раскаянием подумал, что заставил её вчера пережить нелёгкое испытание.

– Куда вы поедете дальше? – спросил он.

– В Палину. Мне прислали приглашение. От некоего господина… – Элана нахмурилась, – Орсена.

– Орсена? Не уверен, что вам стоит его принимать.

– Почему?

– А разве вы не знаете, кто это?

– Нет, не знаю.

– Новый начальник Тайной Службы. А вы, насколько мне известно, стараетесь держаться подальше от политики и всего, с ней связанного.

Элана помолчала.

– Вообще-то я уже послала сообщение, что приеду… Ладно, отказаться всегда успею. Я ещё хотела заглянуть в тамошние больницы и приюты. Раз Мейорси столько времени была без магов, работа для телепата там наверняка найдётся.

– Ну, смотрите, – Джернес сел в соседнее кресло.

Элана была девушкой весьма ответственной, искренне считавшей, что раз уж ей достался Дар, то нужно обратить его на пользу людям. Она свято блюла врачебную этику, стараясь никому не отказывать в помощи, и никогда не раскрывала того, что ей становилось при этом известно. А вот судебным инстанциям она чаще всего отказывала, соглашаясь читать преступников лишь в тех случаях, когда возникали сомнения в виновности приговорённых к смертной казни. Или когда обвиняемый сам просил об освидетельствовании у телепата. Платили за судебные дела зачастую больше, чем за врачебную деятельность, но Элана, хоть и не была бессребреницей, за большим доходом никогда не гналась.

– Когда вы едете?

– Через пару дней.

– Одна?

– Да, как обычно. Я привыкла путешествовать в одиночестве.

– Вы неосторожны. Наймите охрану или хоть слугу.

– Зачем? Я слышала, что Мейорси – одна из самых безопасных стран.

– Была. Но сейчас армия сокращается, множество солдат осталось не у дел, и как пить дать часть подастся в разбойники. Я уж не говорю о том, что здесь по-прежнему не любят магов. Одинокая девушка вызовет подозрение.

– Я вам благодарна за заботу, Джернес, правда. Но я всё же не совсем беззащитна.

– Но вы и не боевой маг.

– Я поеду по большому тракту и буду останавливаться в хороших гостиницах.

– Ну, как знаете. Но всё же подождите хотя бы неделю. Из-за границы должен прийти большой купеческий обоз, поезжайте с ним.

– Спасибо, – кивнула Элана. – Возможно, я так и сделаю.

Они снова замолчали. Голый сад за окном, с торчащими из сугробов деревьями и кустами, казался озябшим и жалким.

– Знаете, – без всякой связи с предыдущим сказала Элана. – А ведь он и в самом деле считает злом всех магов. Даже себя самого.

– Себя самого?!

– Да. Мне всё же удалось кое-что увидеть. Это не воспоминание, а скорее мечта или сон… Смерть последнего мага. И его собственная. Он хотел уничтожить всех до единого магов, тем самым выполнив свою миссию на земле, как он её понимал, после чего убить себя.

Джернес потрясённо молчал. Это до какой же степени фанатизма надо дойти!

– Может, ему там всё-таки ухитрились промыть мозги… – пробормотал он.

– Нет. Этот человек органически не выносит насилия над собой. Вздумай «ястребы» промывать ему мозги, он уничтожил бы их, а не Орден. Я бы скорее предположила, что с ним что-то сделали или попытались сделать с помощью магии, что-то такое, из-за чего он возненавидел всю магию вообще.

– Да нет, магию как таковую он не ненавидел… Знаете, Орден крайне отрицательно относился к самоучкам вроде деревенских ведьм и планомерно уничтожал их. А вот Кондар этого не делал. Известен даже случай, когда он заступился за такую ведьму, когда односельчане попытались её сжечь на волне ловли магов. Так что его ненависть вызывали именно профессиональные волшебники. Но, возможно, ваше предположение имеет смысл. Хотя совершенно непонятно, кто и что мог с ним такое сотворить…

Дверь без стука распахнулась, и вошёл Энсмел. Лицо у него было такое, что Джернес сразу умолк и вопросительно посмотрел на него.

– Добрый день, госпожа Гарсо, – вежливо поклонился Энсмел и повернулся к Джернесу. – Слышали новость? Райвет исчез.

– В каком смысле?

– В прямом. Взяли вчера этот проклятый лагерь. Но его там не оказалось, ни среди трупов, ни среди пленных! И ещё нескольких его офицеров тоже нет.

Джернес помолчал, осмысливая услышанное.

– Сбежали? – предположила Элана.

– Каким образом? Все, кто был в оцеплении, клянутся, что не видели и не слышали ничего необычного… Разве что кое-кто из магов заметил, что накануне в окрестностях лагеря применили заклинание телепортации.

– Кто – известно?

– В том-то и дело, что нет. Но предположить, что Райвет и его люди воспользовались услугами мага…

– А почему бы и нет? – угрюмо спросил Джернес. – Захочешь жить – не то что от мага, от Безымянного помощь примешь. Но кому из магов могло это понадобиться, да и зачем?

– Мы ведь даже не знаем наверняка, их ли это телепортировали.

– Но ведь других версий нет?

Энсмел мотнул головой и присел на стул.

– Но если Кондару удалось пробраться в охраняемую зону, быть может, Райвету так же удалось из неё выбраться? – спросила Элана.

– Кондар – маг, и не из слабых. К тому же у него был Полог, и это не давало возможности проследить за ним или засечь применение магии.

– Что ж, – Энсмел вздохнул. – Разумеется, их будут искать. Хорошо, что хоть с Кондаром скоро будет покончено.

Джернес молча кивнул.

Ему действительно принесли и воду, и мыло, и бритву, и даже сняли цепи, правда, стражников в камеру набилось вдвое больше обычного. А вот про полотенце забыли, и Рыжий вытерся своей старой рубашкой. Он так и не привык думать о себе как о Кондаре, и тем более как о Лейсоне, и начинать в утро казни было поздно. Вода оказалась холодной, хозяева замка сделали для узника лишь то, о чём он просил, и ни граном больше. Стараясь не лязгать зубами, он поскорее натянул на себя новую рубаху, застегнул рукава, зашнуровал ворот. Потом принялся за бритьё, стараясь не обращать внимания на взгляды тюремщиков, подозрительно следивших за каждым его движением. Его так и подмывало спросить, не перепутали ли они бритву с мечом, но он предпочёл не тратить запасы остроумия зря. Всё равно не оценят.

Он всё же порезался, но порез был маленьким и почти незаметным. В любом случае терпеть неудобства осталось недолго. Утешение вышло паршивеньким, но лучшего не нашлось. Когда он отложил бритву и вытер лицо всё той же многострадальной рубашкой, оставив на ней красное пятнышко (Рыжий тут же бросил рубаху в бадью с водой и лишь потом сообразил, что уже через полчаса никто не сможет использовать его кровь), ему снова скрутили руки за спиной. Просить их развязать под честное слово было бессмысленно, оставалось смириться.

Его вывели из камеры. Знакомый коридор, караулка, лестница, переходы… Глаза успели привыкнуть к свету, так что, выйдя во двор, Рыжий не зажмурился, а только прищурился. Холод охватил его со всех сторон, на таком морозе можно было бы обойтись и без палача, просто оставить его простоять часок в одной рубашке, и всё. Двор был аккуратно выметен, посредине возвышался эшафот. Около деревянных ступенек стоял священник в тёмной траурной рясе с серебряным знаком на груди. Лично епископ Сараний, надо же, честь какая…

Кроме него, внизу была только стража, зрители собрались на балконе. Подняв голову, Рыжий оглядел лица. Там были все участники суда, включая Джернеса, Хейнер, и даже та девушка-телепатка, как бишь её… Элана. Она скромно притулилась в уголочке, поглядывая то вниз, то на балконную дверь, словно раздумывая, не уйти ли ей.

Между тем стражники, между которыми шёл Рыжий, поравнялись с епископом и, по его знаку, остановились.

– Ты стоишь на пороге иного мира, сын мой, – в меру скорбно, в меру значительно произнёс клирик. – Быть может, ты всё же решишь примириться с Отцом и Матерью Небесными?

– Да я с ними вроде бы и не ссорился. В любом случае, думаю, мы с ними вполне сможем разобраться и без посредников.

Сараний терпеливо вздохнул и осенил его Знаком:

– Как угодно. В любом случае иди с миром, сын мой.

– Среди ваших… гм… подружек, ваше преосвященство, моей матери точно не было, – и Рыжий, больше не глядя на епископа, шагнул к ступеням. Без последнего высказывания можно было и обойтись, но его охватило непреодолимое желание сказать напоследок какую-нибудь гадость.

Сначала Элана не хотела приходить сюда, вид крови и смерти никогда не доставлял ей удовольствия. Но любопытство оказалось сильнее, и она решила, что уйти можно будет в любой момент, а вот возможности увидеть этого человека ей больше не представится. Если бы её спросили, почему она хочет его видеть, она не смогла бы ответить. Наверно, он просто завораживал её, как, случается, завораживают змеи и другие опасные твари. Она смотрела, как он идёт через двор в окружении дюжины стражников. Лёгкая походка, высоко поднятая голова… Даже связанный, в подавляющем магию ошейнике, Кондар казался опасным, как остаётся опасным запертый в клетке хищник. Вот он повернул голову, и Элане показалось, что он смотрит прямо на неё. Она не выдержала и отвернулась, а когда снова взглянула вниз, Кондар уже остановился рядом с епископом. Во дворе царила тишина, зрители молчали, так что слова Сарания и ответы осуждённого были слышны всем. Кондар поднялся по ступеням так спокойно и уверенно, словно они вели на крыльцо его собственного дома, и досадливо мотнул головой, когда помощник палача шагнул к нему с повязкой:

– Не нужно.

Пора было уходить. Элана поднялась, и, не удержавшись, бросила последний взгляд на эшафот и осуждённого, уже ставшего на колени у плахи. Она не сочувствовала и не могла сочувствовать Кондару, но его мужество вызывало невольное уважение.

Девушка взялась за ручку балконной двери, и тут что-то произошло. Из-за спины словно повеяло свежим ветром, не холодным, а именно свежим, как после грозы, и волоски у неё на шее поднялись дыбом. Что-то изменилось в окружающем мире, что-то настолько привычное и неизменное, что Элана даже не сразу сообразила, что чувствует прикосновение чужой и очень сильной магии. А потом позади раздался беззвучный магический взрыв. Ткань мира разорвалась, и ей показалось, что всё вокруг, включая её саму, начало втягиваться в этот разрыв. Телепорт, и какой мощный!

Всё продолжалось лишь секунду, и тут же кончилось. Элана, приходя в себя, сжала ручку двери, которую так и не успела открыть, и тут потрясённая тишина за её спиной сменилась разноголосым шумом. Кто-то громко ругался, кто-то возмущался, кто-то требовал объяснить, что происходит. Остальные говорили менее громко, но все разом. Элана обернулась, прошлась недоумённым взглядом по повскакавшим со своих мест зрителям, потом догадалась посмотреть вниз. На эшафоте было пусто, Кондар исчез вместе с плахой. Палач глупо застыл с поднятым топором.

– А где Кондар? – не менее глупо спросила Элана.

Ей никто не ответил. Незнакомый маг сорвался с места, сбежал по лестнице вниз, и, только что не оттолкнув его преосвященство, взлетел на эшафот. Наклонился над местом, где стояла плаха (палач поспешно посторонился), и что-то поднял с оструганных досок.

– Вот! Вот! – потрясая каким-то блестящим предметом, закричал он. – Вот на него телепорт и ориентировали! Как он сюда попал?!

– …Это заговор, – Джернес, прихрамывая, мерил комнату шагами. – Звучит, как бред параноика, но это и в самом деле так. Сперва Райвет, теперь Кондар… И мы не понимаем ни цели, ни смысла! Зачем, кому это могло понадобиться?! – Джернес остановился, сел на ближайший стул и обхватил голову руками.

– А как же Сеть? – спросила Элана.

– С Сетью-то самое интересное и есть, – Джернес опустил руки и упёрся локтями в колени. – Управляющие ею амулеты хранились в Башне, там была не только тюрьма, но и сокровищница. В неразберихе, последовавшей за нашим переворотом, кто-то успел в этой сокровищнице изрядно покопаться, прихватив заодно и их. Тогда в основном пропали вещи, не представлявшие магической ценности, поэтому решили, что это был обычный грабитель, который принял амулеты за драгоценности. Спустя несколько дней у одного скупщика краденого нашли несколько предметов из хранилища, в том числе и бесформенные слитки, которые только по остаточной магии и удалось опознать как бывшие амулеты.

– Но ведь Сеть продолжала действовать.

– Да, и все решили, что после уничтожения амулетов она замкнулась на себя и стала самоподдерживающейся. Такое иногда бывает. Но теперь… Похоже, что, прежде чем уничтожить управляющие артефакты, с них сняли копии. Действующие копии, так что наши неизвестные противники теперь могут ею управлять.

– А сейчас она не действует?

– В том-то и дело, что действует. Её сняли буквально на секунду, и тут же вернули на место. Разве вы не почувствовали?

– Что-то почувствовала, но не поняла, что именно. Это было похоже на порыв ветра, который тут же стих.

– Мне тоже так показалось, и я тоже ничего не понял, ведь на моей памяти Сеть не убирали ни разу. Как бы выяснить, снимали её полностью, над всей страной, или это был местный разрыв?

– А какая разница? А, понимаю… Если бы мы могли это установить, то узнали бы, как далеко переместили Кондара?

– Именно. Вы умница, Элана. Но раз мы этого не знаем, придётся искать его обычными методами, но только Безымянному известно, сколько времени это займёт, и что он успеет натворить за это время…

– А тот артефакт, что нашли на эшафоте, не поможет?

– Нет. Это просто маячок, сработавший, когда Кондар оказался рядом с ним. Конечно, мы выясним, кто его подбросил, но, боюсь, это ничего не даст. Этот человек, скорее всего, уже скрылся, да если мы и сможем его допросить, он вряд ли знает, куда делся наш друг. Но, Элана, теперь вам надо быть очень осторожной. Кондар слов на ветер не бросает. Я бы всё же посоветовал вам не отказываться от охраны.

– Спасибо, Джернес, я подумаю.

Из замка Камрен Ранна Элана уехала не через неделю, а через две. Именно столько времени потребовалось, чтобы опросить всех, кто был в замке в момент похищения Кондара, включая судей и магов. Опрос ничего не дал, все обитатели замка оказались на месте. Впрочем, это было объяснимо, замок хоть и не стоял открытым нараспашку, но и на осадном положении тоже не пребывал. Кто-то вполне мог войти через калитку для слуг, отведя глаза им и страже, сделать своё дело и выйти. Если кто-нибудь из полутора десятков собравшихся на суд магов и заметил следы волшбы, то не обратил внимания, списав на деятельность коллег.

Миновал Новый год, приходившийся на самую длинную ночь в году. Праздновать его особого желания ни у кого не было, но традиция есть традиция, праздничный ужин был подан и съеден, вино выпито, все положенные обряды исполнены. К тому времени уже стало ясно, что следствие зашло в тупик. Делать Элане здесь было больше нечего, и она стала собираться в путь. К счастью, обозы в это время шли часто, так что менять своих планов ей не пришлось. Девушка понимала, что Джернес прав, но ей очень не хотелось подпускать к себе посторонних людей, пусть даже это будет слуга или охранник. Вынужденная по роду своей деятельности очень тесно соприкасаться с чужими личностями, в свободное от работы время она ревниво оберегала свою личную жизнь, наслаждаясь одиночеством и находя в нём отдохновение. Поэтому она утешала себя мыслью, что на многолюдном тракте ей вряд ли что-либо грозит. И вообще, если Кондар не дурак и не сумасшедший (а он и не то, и не другое), то на ближайшее время он затаится. Он уже побывал в шкуре загнанного волка, и ему это, скорее всего, не понравилось.

Джернес тоже собирался ехать в столицу, но сначала ему нужно было уладить какие-то формальности с судьями. Они договорились о встрече, Джернес порекомендовал гостиницу в Палине и попрощался. Хейнер предложил Элане свой возок, но она отказалась, предпочтя взять наёмный. Она не любила быть обязанной больше необходимого.

После Нового года мороз пошёл на убыль, и путешествие оказалось весьма приятным. В Палине она рассчитывала быть в двадцатых числах Рабола, первого месяца года. С попутчиками ей повезло, предводительствующий обозом седоусый купец, оказавшийся земляком Эланы, счёл своим долгом взять путешествующую барышню под свою опеку. Он тоже говорил, что негоже молодой женщине ездить по дорогам в одиночестве, и предлагал помочь подобрать надёжных людей. Элана даже почувствовала неловкость, отказывая ему, ведь он предлагал помощь совершенно искренне, уж это-то она чувствовала.

В дороге он развлекал её историями из своего богатого прошлого. Элане тоже было что порассказать, она в свои двадцать пять успела объехать полдюжины стран, но девушка предпочитала слушать, а не говорить. Она вообще крайне неохотно раскрывалась перед людьми.

Мимо проплывали села, поля, леса, иногда обоз заходил в небольшие города, но в них не задерживался, направляясь прямиком в столицу. Обозники везли не какие-нибудь банальные шерсть или сало, поклажу саней составляли предметы роскоши: чемерский фарфор, карперский бархат, серебряная утварь и ювелирные украшения работы ралинских мастеров. Соответственно, и охраны при обозе было на порядок больше, чем обычно нанимают в таких случаях. В любой другой стране такой обоз обязательно сопровождал бы маг, а может и не один, но Мейорси всё ещё с трудом принимала перемены, и хозяин всей этой роскоши решил не искушать судьбу. Впрочем, помимо собственных стражников, он мог рассчитывать и на охрану нескольких ехавших с обозом путешественников.

Шла вторая неделя пути, когда обоз остановился на ночь на постоялом дворе «Древний храм». Он стоял у подножия холма, на котором и в самом деле возвышались развалины величественного здания, во всяком случае, высота колонн производила впечатление и теперь. Интересуйся Элана историей язычества, она по форме колонн смогла бы определить, какому богу этот храм был посвящён. Как ни стремилась церковь вытравить память о двенадцати богах, некогда чтимых в этой части света, она продолжала жить – в названиях месяцев, в легендах и преданиях, в книгах и живописных сюжетах. За прошедшие полтора тысячелетия люди успели позабыть, какую цену требовали боги за своё покровительство, и языческие времена представлялись иным восторженным почитателям древности чуть ли не золотым веком.

Сани завезли в большой крытый двор, лошадей выпрягли и устроили на конюшне, хозяин и охранники расселись за столами в общем зале, остальные разошлись по комнатам. Элана попросила наполнить ей ванну и подать ужин в номер. Гостиница была хорошей и дорогой, постояльцев было много, в их числе и люди с большим достатком, поэтому обслужить здесь умели. Элана замотала волосы в полотенце, чтобы они не намокли, и опустилась в горячую воду. От воды шёл пар, пахло травами, уютно потрескивал огонь в камине, горели свечи. Навалилась дрёма, но Элана взяла себя в руки и принялась за мытьё. Спать лучше на широкой, застеленной чистым бельём кровати, а вода скоро остынет.

Когда она вышла из ванны и закуталась в мягкий тёплый халат, приятно ласкавший кожу, в дверь постучали, и горничная спросила, подавать ли на стол. Ужин тоже оказался превосходным, повар в «Древнем храме» сделал бы честь дому какого-нибудь вельможи. Отодвинув тарелку, Элана потянулась было к звонку, чтобы попросить служанку убрать посуду, но та постучалась в дверь сама.

– Прошу прощения, госпожа, но внизу вас ждёт какой-то господин. Говорит, что у него послание от господина Джернеса.

Джернеса? Элана оглянулась на висящее на спинке стула платье. Вновь одеваться и выходить из комнаты не хотелось, но Джернес зря посылать гонца не стал бы. Может, появились какие-то новости о Кондаре?

– Хорошо. Помогите мне одеться.

Из общего зала доносился сдержанный гул голосов. Здесь не было принято горланить песни, браниться и уж тем более махать кулаками. Элана прошла по галерее над наполовину пустыми столами и спустилась вниз. Никто не подошёл и не окликнул её. Девушка оглядела сидевших в зале, но не заметила никого, кто походил бы на только что прибывшего посланца. Тогда она направилась к стойке, за которой восседал хозяин, что-то записывавший в большой книге. При виде Эланы он поднялся:

– Чем могу служить, сударыня?

– Мне сказали, что меня кто-то спрашивал.

– Возможно, милая барышня, но мне об этом ничего не известно. Если хотите, я позову служанок, быть может, они что-то знают.

– Нет, не нужно, – Элана ещё раз обвела взглядом зал. – Извините за беспокойство.

Она отправилась обратно. Конечно, если это что-то важное, её найдут, но всё же странно… Надо спросить горничную, если она ещё не ушла. Пусть поподробнее опишет этого таинственного господина.

В длинном коридоре второго этажа было полутемно, светильники горели только в начале и в конце. Впрочем, чтобы найти дорогу, этого было достаточно. Из-за некоторых дверей слышались голоса, за другими было тихо. Элана уверенно шла к своей комнате, когда позади неё распахнулась дверь. Девушка отметила про себя, что комната за ней не освещена, и светлее в коридоре не стало, но обернуться и посмотреть на вышедшего человека уже не успела. Сильные руки обхватили её сзади, и к лицу прижалась смоченная в какой-то пахучей жидкости тряпка. Она заглушила вырвавшийся у Эланы возглас, а потом девушка потеряла сознание.

В себя она пришла далеко не сразу. Сознание медленно просыпалось, то почти проясняясь, то снова мутнея. Элана шевельнулась и попыталась позвать кого-нибудь, но из горла вырвался только слабый стон. Тем не менее его услышали. Чья-то рука приподняла её голову, к губам прижалась наполненная какой-то жидкостью чашка. Элана машинально сделала несколько глотков, почувствовав вкус незнакомых трав, после чего её снова аккуратно уложили на подушку. Взгляд снова затянуло туманом, но потихоньку он начал рассеиваться. Постепенно Элана осознала, что колышущееся нечто перед глазами – это освещённый пламенем камина полог над кроватью. Пламя колыхнулось ещё раз, потом послышался какой-то стук и потрескивание.

Тело казалось ватным и отказывалось служить, так что Элана не смогла даже приподнять руку. Полог слегка расплывался, кровать под ней – покачивалась. Элана зажмурилась, потом снова открыла глаза. Память тоже потихоньку возвращалась, во всяком случае, девушка вспомнила, что находится в гостинице. Потом вернулось воспоминание о ложном вызове, тёмном коридоре, тряпке, прижатой к лицу… Элана попыталась призвать магию, хотя бы самую простую, и тут же поняла, что это бесполезно. Вата, заполнявшая тело, забила также и голову, и все попытки пробиться к источнику магической силы тонули в ней. Попытка обратиться к телепатии тоже ничего не дала, ей не удалось даже ощутить чужое присутствие, хотя в комнате, несомненно, кто-то был.

Элана, насколько могла, сосредоточилась и несколько раз сжала и разжала руки. Контроль над телом постепенно восстанавливался. Она повернула голову и увидела подбитый волчьим мехом чёрный плащ, явно мужской, небрежно брошенный на стул. Стул стоял, несомненно, в её комнате. Потом её взгляд прошёл дальше и упёрся в человека, который, опустившись на колено, ворошил угли в камине. Он стоял к ней спиной, так что Элана видела только тёмный силуэт. Свет камина, ореолом окружавший мужчину, золотил его волосы, так что они казались рыжими. Элане вспомнилось, что, когда она выходила из саней у ворот постоялого двора, к ним подъехал всадник в таком же волчьем плаще, но тогда она, торопясь в тепло, к ожидавшим её горячей ванне и ужину, не стала его рассматривать.

Человек подбросил в огонь ещё одно полено, вернул кочергу на подставку рядом с камином и выпрямился. Потом обернулся к ней, как раз в тот момент, когда она сообразила, что его волосы отливают рыжиной отнюдь не из-за освещения. Они и в самом деле такого цвета.

– Очнулись? – спросил Алер Кондар. – Вы пробыли без сознания дольше, чем я рассчитывал. С добрым утром, госпожа Элана.

Потрясение придало ей сил, и Элане удалось рывком сесть, опираясь на дрожащие руки. Она понимала всю бесполезность своей попытки, и всё же инстинктивно потянулась к магии. С таким же успехом можно было ловить луну в луже. Впрочем, магом она была слабеньким, так что тягаться с ним не смогла бы в любом случае. Кондар с усмешкой наблюдал за ней, и Элана, встретив его взгляд, попыталась с вызовом вздёрнуть подбородок. Получилось довольно жалко.

Вволю налюбовавшись её физиономией, Кондар отошёл от камина, придвинул стул с плащом поближе к кровати и уселся так, чтобы свет единственной горящей в комнате свечи падал на его лицо. На нём была кожаная, обшитая железными кольцами куртка, какие носят воины среднего достатка, на боку висел меч в простых ножнах, с оплетённой ремешками рукоятью. Ни дать, ни взять – один из уволенных из армии вояк, уже скопивший достаточно денег, чтобы не нуждаться, но ещё не достигший того возраста, когда хочется уйти на покой.

– Ну, прежде всего, я хочу вас успокоить, – сказал он. – Я не собираюсь причинять вам вреда, разве что вы вынудите меня защищаться. И своё обещание убить вас я беру обратно. Я искал вас не для этого.

– А для чего? – спросила Элана. Язык, хоть и не очень охотно, но повиновался, и вопрос получился вполне внятным.

Усмешка исчезла с лица Кондара. Он наклонился вперёд, уперев локти в колени, чем напомнил ей Джернеса, когда тот бывал усталым или расстроенным, и посмотрел ей в глаза.

– Мне нужна ваша помощь, Элана, – очень серьёзно сказал он.

– Помощь?! Моя?

– Да. Именно помощь, и именно ваша.

Он снова опустил взгляд, уставившись на свои сцепленные в замок пальцы, и Элана поняла, что он отнюдь не так спокоен и уверен в себе, как ей показалось сначала.

– Что вы со мной сделали? – спросила она.

– Напоил вас отваром из кое-каких травок. Они на время лишили вас магии, часа через два это пройдёт. Мне хотелось быть уверенным, что вы меня выслушаете, прежде чем полезете в драку или закричите.

– Я вас выслушаю, – сказала Элана, – хотя при других обстоятельствах я не стала бы с вами разговаривать.

– Я знаю. Но сперва ответьте мне на один вопрос: вы умеете подчинять?

– Подчинять?

– Да. Не зачаровывать, а именно подчинять.

Элана опустила глаза. Существовало два магических способа подавить волю человека: зачарование и подчинение. Первый способ был легче, он был под силу почти любому магу, особенно если человек был восприимчив и склонен к послушанию. Под действием чар он впадал в бессознательное состояние и, будучи из него выведенным, как правило, начисто забывал, что с ним происходило. Недостатком этого способа было то, что в результате заклятья маг получал безвольную куклу, бездумно исполнявшую полученные приказы. Подчинение, доступное лишь телепатам, было сложнее, но давало куда больше возможностей. Оно создавало между магом и подчинённым ему человеком прочные, постоянно действующие узы, дававшие возможность контролировать подопечного на значительном расстоянии. При этом подчинённый не только находился в полном сознании, но и сохранял способность самостоятельно принимать решения и проявлять инициативу, добиваясь поставленной перед ним цели.

Разумеется, Кодексом законов, принятым магами всех стран, оба эти способа были строжайше запрещены, за исключением особо оговорённых случаев, и, разумеется, этот запрет нарушался ничуть не реже, чем любые другие законы. Почти единственной гарантией его соблюдения была личная порядочность мага, ведь установить факт такого нарушения было крайне сложно. Зачарованные обычно даже не подозревали, что стали объектом магического принуждения, а уловить след такого принуждения в разумных и чаще всего обоснованных поступках подчинённых было почти невозможно. Если же такая опасность возникала, маги попросту разрывали связь, отдавая приказ хранить молчание или взять вину на себя. Не выполнить приказ даже после разрыва уз удавалось лишь единицам.

Сама Элана ни разу не использовала зачарование, да и сомневалась, что у неё хватит на это сил, но подчинение ей применять приходилось, правда, очень редко и только на короткий срок, когда надо было снять панику от телепатического проникновения или успокоить буйного сумасшедшего.

– Вообще-то умею, – сказала она. – А почему вы спрашиваете?

– Скажите, вы знаете, что будет, если два телепата одновременно подчинят одного человека? Я где-то читал, что перевес в таком случае окажется на стороне того, к кому решит примкнуть сам подчинённый.

– Да, это так. Во времена магических войн бывали случаи, когда телепаты таким образом спасали попавших в плен. Но это очень большой риск, в первую очередь для того, кого подчиняют. Он может попросту сойти с ума.

– Что ж, риск – дело благородное… – Кондар поморщился и в упор взглянул на собеседницу. – Вы, вероятно, были очень удивлены, когда я исчез прямо с эшафота? Представьте себе, я тоже. И ещё больше удивился, когда понял, к кому попал. Вот уж никогда не думал, что Тёмные маги не ушли окончательно в область преданий.

– Тёмные маги?

– Да. Лиэль Победитель поторопился, объявив об их полном уничтожении. Впрочем, может быть, эти и в самом деле появились позже. Большое и легко достижимое могущество – слишком сильный соблазн.

– А почему вы решили, что они Тёмные?

– Магия крови, Элана… – Кондар криво усмехнулся. – Её ни с чем не спутаешь. Я и сам, как вам, должно быть, известно, однажды использовал её. Там же всё буквально пропитано ею. Так или иначе, они жаждут восстановления прежних позиций, если не во всём мире, то, по крайней мере, в этой стране. Если Орден мог столько лет править Мейорси, то чем они хуже? Они долго копили силу и теперь решили, что их время пришло. Ордена больше нет, король сидит ещё не очень прочно… Кто бы мог подумать, что, воюя с Орденом, я лью воду на их мельницу!

– Всё это звучит… не очень правдоподобно. Тёмные маги – это действительно из области легенд.

– Подождите, когда к вам вернётся Сила, и спросите меня ещё раз. Сможете определить, вру я или нет. Я даже дам вам заглянуть в мою память, хотя предпочёл бы обойтись без этого.

– И чего они от вас хотели?

– Им нужна армия и человек, способный её возглавить. Их немного, захватить власть они, быть может, и сумеют, а вот чтобы удержать её, понадобятся войска. Даже Орден не мог без них обойтись. Так что мне предложили объединиться против общего врага.

– А вы…

– А я их послал. Далеко и не выбирая выражений. Но их это не обескуражило. У них есть телепат. Сильный телепат, сильнее вас, Элана, – Кондар замолчал.

– И он попытался вас подчинить?

– Не попытался. Подчинил.

Снова повисло молчание. Кондар смотрел куда-то в сторону, губы его были плотно сжаты.

– Я сопротивлялся, как мог, – снова заговорил он. – Но этот… оказался сильнее. Правда, победа далась ему нелегко. Ему удалось создать узы и наложить на меня несколько запретов, но потом он потерял сознание, и, насколько я могу судить, не пришёл в себя до сих пор.

– Такое бывает, – Элана помнила, в каком состоянии была она сама после попытки даже не подчинить, а всего лишь прочесть своего собеседника. Да, силе неизвестного коллеги можно только позавидовать. – От сильного истощения телепат может впасть в кому на срок от нескольких часов до нескольких недель. А, очнувшись, ещё некоторое время не может ничего, пока не восстановится. Так что, может, он и очнулся, но пока недееспособен.

– Но ведь это «пока» может в любой момент кончиться, не так ли? Две из нескольких недель уже прошли. И теперь я всё время жду, что он позовёт меня, и я уже не смогу сопротивляться, – Кондар снова помолчал, глядя Элане в глаза. – Словом, у меня только один выход. А вы – единственный известный мне телепат. Если уж мне суждено быть рабом, я хочу, по крайней мере, сам выбрать себе хозяина.

– А наложить на себя руки вы не пробовали? – не удержалась Элана.

– Пробовал, – просто ответил Кондар, – не получается. Похоже, что у этого телепата… вот ведь, даже не знаю его имени… уже есть соответствующий опыт. Самоубийство – это первое, что он мне запретил, причём я не могу не только убить себя, но и позволить это сделать кому-то другому. Или, скажем, сдаться властям – я проверял. Поэтому я и предупредил вас, что буду защищаться в случае нападения.

Элана промолчала. Кондар поднялся и прошёлся по комнате.

– Всё это время, – тихо, словно самому себе, сказал он, – всё это время я воображал, что я хозяин своей судьбы. А на деле был простаком, который загребает угли из костра для тех, кто не хочет жечь собственные ручки. А теперь и вовсе стал марионеткой, – Кондар остановился и резко развернулся к Элане. – Но они меня не получат. Да, я совершил много зла, но это было моё зло! И никто никогда не будет решать за меня, как мне жить и что делать!

– Если я соглашусь, то решать буду я, – тихо сказала Элана.

– Да, – Кондар отвёл взгляд. – Но это тоже… я сам так решил.

– А если я откажусь?

– Извинюсь и уйду.

– В самом деле?

– В самом деле. Я обещал, что не причиню вам вреда, и не собираюсь нарушать слово. Поеду дальше. Надеюсь, меня рано или поздно опознают и сумеют взять.

Он подошёл к стулу и снова сел.

– Так что вы решили?

Элана поменяла позу, подобрав под себя ноги и сев прямее.

– Должна сказать, что всё это звучит довольно дико. И, признаться, у меня нет ни малейшего желания вас спасать.

– А как насчёт Мейорси и живущих в ней людей? Если этим магам, или жрецам, не знаю уж, кем они себя считают, удастся задуманное, эта страна получит новый Орден, только ещё хуже. Вы этого хотите?

– С вашей стороны забота о людях выглядит очень трогательно.

– А с вашей?

Элана не нашлась, что ответить.

– Я знаю, что вы меня не любите, – сказал Кондар. – Я вас, кстати, тоже. Но вы и не обязаны меня спасать. Если вы полагаете, что без меня этот мир станет лучше – что ж, подчините меня, и вам будет достаточно сказать «умри», чтобы я навсегда избавил вас от своего присутствия. А не хотите пачкать руки – отдайте меня властям. Джернес, надо полагать, будет в восторге.

– Не будет. Не огорчится, но и восторга не испытает.

– Что ж, значит, в восторге будет кто-нибудь другой. А вас, без сомнения, искренне поблагодарят, и даже, вероятно, наградят, – в его ровном голосе промелькнула тень былой язвительности. – Кстати, моя голова уже оценена?

– Не знаю, но, скорее всего, нет. Вас, разумеется, ищут, но тайно. Ведь было объявлено, что вы убиты, потому и суд был закрытым.

– Ну, убит так убит, воскресать я и не собираюсь.

Элана смотрела на него. Он казался очень спокойным, и сейчас, лишённая своих способностей, она могла только догадываться, что творится у него на душе, и каких усилий ему стоило, наступив себе на горло, обратиться к ней с подобной просьбой. Они оба рискуют, но ей не впервой, а он рискует несравненно больше… Она поймала себя на том, что думает так, словно уже согласилась, и даже привычно заботится о том, чтобы клиент перенёс вмешательство в свой разум с наименьшими потерями.

– Вы уверены, что справитесь с собой и позволите мне сделать всё необходимое? Я не тот ваш телепат, без вашей помощи я не смогу.

– Уверен. Не беспокойтесь, госпожа Элана, ваши жизнь и здоровье для меня теперь дороже собственных.

Очередной постоялый двор стоял во владениях барона и-Самлека, почти под самой стеной замка, и названия его Элана не запомнила, тем более что ночевать в нём ей не пришлось. Не успела она расположиться в своей комнате, как в дверь постучали, и некий человек, отрекомендовавшийся помощником управляющего замка, передал госпоже магу покорнейшую просьбу своего господина воспользоваться его гостеприимством. Элана согласилась, полагая, что кому-то в замке понадобились услуги мага или телепата, но оказалось, что её в самом деле пригласили в гости.

– Вы, должно быть, удивлены, каким образом господину барону так скоро стало известно о вашем приезде? – помощник, чьё имя Элана забыла через минуту после того, как оно было названо, болтал не переставая. Вот и теперь он, не дожидаясь ответа, продолжил: – Господин и-Самлек очень внимательный хозяин и вникает в каждую мелочь. Разумеется, он не мог не поинтересоваться, кто остановился рядом с его домом. Я надеюсь, что вы будете довольны оказанным вам приёмом, господин барон славится своим гостеприимством.

Элана добросовестно кивала, но в возок влезла с настоящим облегчением. Помощник сел на крепкую мохнатенькую лошадку, Лейсон вскочил на своего коня. Когда она спросила, как он предпочитает зваться, он пожал плечами и сказал, что ему всё равно. Элана решила называть его вторым, вернее, первым именем, оно звучало не так одиозно и было куда менее известно. Надо сказать, что путешествовать со спутником оказалось совсем не так утомительно, как ей до сих пор представлялось. Лейсон не лез на глаза, не вступал в разговоры, просто молчаливо присутствовал рядом, оказывая ей мелкие услуги, которые воспитанный мужчина и должен оказывать даме. Этим, да ещё утренними приветствиями и вечерними прощаниями, их общение и ограничивалось. Связь между ними ощущалась ею как лёгкое прикосновение где-то на краешке сознания. Это поначалу слегка беспокоило её, как беспокоит попавший в туфли песок, но вскоре она привыкла и перестала обращать внимание.

Ворота замка были совсем близко, можно было бы дойти и пешком, но значительные персоны, к которым её, несомненно, причислили, ходят пешком разве что по собственному парку. Возок въехал в замковый двор, и к нему сразу же бросились слуги. Один распахнул дверцу, другие занялись её багажом, который на постоялом дворе просто не успели выгрузить. Лейсон спрыгнул с коня и, отстранив лезущего вперёд помощника, подал Элане руку. У крыльца их встретил уже сам управляющий, который передал извинения господина барона за то, что тот по старческой своей немощи не может поприветствовать гостью лично, и приглашение на ужин, каковой состоится через час. Ему же поручено проводить госпожу мага в приготовленные для неё покои.

– А тебе, любезный, приготовлена комната в крыле для слуг, – через плечо бросил он последовавшему за ними Лейсону. – Рамес тебя проводит.

Если «любезный» и был задет, то вида не подал.

– Я отправлюсь туда, как только прослежу, как устроена моя госпожа.

Управляющий покосился на Элану, но, видя, что она не возражает, спорить не стал. Они поднялись по лестнице, свернули вправо, миновали просторный зал и оказались в длинном коридоре со множеством выходящих в него дверей.

– Как-то здесь пусто, – сказал Лейсон.

Управляющий чуть поморщился, но соизволил объяснить:

– Это комнаты для почётных гостей, а госпожа Гарсо сейчас единственная гостья в замке.

Покои, в которые привели Элану, состояли из спальни и гостиной. Видимо, гости и впрямь не были здесь редкостью, во всяком случае, нежилыми комнаты не выглядели, и к тому же были хорошо протоплены. Следом внесли её вещи. Управляющий ещё раз поклонился, выразил надежду, что ей тут будет удобно, попросил тут же звонить, если что-то понадобится, и вместе со слугами и Лейсоном отбыл, оставив Элану в обществе горничной. Впрочем, и её девушка отослала, как только та помогла ей переодеться. Ей не терпелось остаться в одиночестве.

Разумеется, её мысли тут же перенеслись к её новому охраннику. Хозяин каравана изрядно удивился, когда она представила ему Лейсона Тархено, но от вопросов удержался, видимо решив, что ей виднее. Наложенная иллюзия превратила Лейсона в невзрачного усатого шатена, но мага иллюзией не обмануть, и после прибытия в Палину им обоим придётся быть осторожными. Сказал бы ей кто, что она будет укрывать государственного преступника, да ещё такого! Можно было бы, конечно, передать его властям, как он и предлагал, и умыть руки, но… Но. Этот человек пришёл к ней за помощью. Пусть даже помощь ему потребовалась… м-да… несколько своеобразная. И теперь он действительно был полностью в её власти, что её не только не радовало, но и заставляло испытывать неловкость и чуть ли не стыд. Понимал ли он, что делает, или нет, но он не прогадал – в такой ситуации у неё рука не поднималась причинить ему вред. По той же причине она не стала заглядывать в его память, хотя искушение было велико. Они теперь были прочно связаны на неопределённый срок, и ни к чему ещё больше осложнять и без того непростые отношения.

Вот только что прикажете делать с таким подарочком? Оставить его без присмотра она не решилась, к чему бы пристроить – не придумала. Только и оставалось, что взять его с собой в качестве охранника. Ставить Лейсону какие-либо условия она не стала, только запретила использовать магию иначе, как для защиты – себя и её. Впрочем, для такого гордого, независимого и недоброго человека самого факта подчинения вполне достаточно, чтобы от души её возненавидеть. Пусть даже он сам просил об этом.

Размышления Эланы прервал лакей, пригласивший девушку на ужин. Элана ожидала почему-то, что её проведут в парадный зал, но ужин накрыли в относительно небольшой столовой. Тем не менее за двумя столами, составленными под прямым углом, могло разместиться человек тридцать, а если потесниться, то и сорок. Собралось же всего пятнадцать, они чинно расселись с внешней стороны, а с внутренней разместился квартет музыкантов, во всё время трапезы наигрывавший приятные мелодии.

Хозяин сидел за малым, поперечным столом, Элане отвели почётное место справа от него. Вопреки уверениям управляющего, барон и-Самлек, хоть и был уже стар, дряхлым отнюдь не выглядел. Небольшие глазки хитро поблёскивали из-под кустистых седых бровей, тонкие губы то кривились в слегка саркастической усмешке, то сжимались, становясь ещё тоньше. Элана так и не смогла определить, нравится он ей или нет. Такие могут быть надёжными друзьями, если повезёт им понравиться, и страшными врагами, если не повезёт. Всё своё семейство, тут же торжественно ей представленное, старик явно держал в ежовых рукавицах: двоих сыновей с жёнами, незамужнюю дочь, моложе братьев лет на двадцать, шестерых внуков и престарелую вдовую кузину с дочерью, безнадёжной старой девой. Всё семейство молчало, пока барон расспрашивал гостью о новостях и о ней самой. Некоторые вопросы казались Элане откровенно бесцеремонными, но она послушно отвечала, решив не нарываться на ссору без крайней необходимости.

– Так что же привело вас в наши края? – старик собственноручно налил ей вина. Специально для неё подали бутылку таскийского белого, сам барон пил красное, остальные – явно что-то попроще. Похоже, господин и-Самлек был хозяином не только очень внимательным, но и весьма экономным.

– Я получила приглашение из столицы. Там накопилось много работы за время отсутствия магов.

– Да, до последнего времени Мейорси обходилась без магических штучек, – кивнул барон. «И преспокойно обошлась бы и дальше», – мысленно продолжила Элана. – Насколько я понял, вы ехали через Камрен Ранна? Не сказал бы, что это по пути.

– Я заезжала в посёлок неподалеку от него, меня попросили оказать помощь одному ветерану. У него были фантомные боли в отнятой руке – знаете, что это такое?

– Знаю.

– От них не помогают никакие лекарства, и даже обезболивающие заклятия приносят лишь временное облегчение. Единственный выход – телепатически заставить мозг осознать, что конечности больше нет, и успокоить его. Ну а в замок меня пригласили погостить, точно так же, как и вы.

Старик хмыкнул, и у Эланы создалось впечатление, что он ей не поверил. Ну и пусть его. Расспрашивать её о суде он точно не станет, даже если что-то знает.

Наконец ужин закончился. Барон встал, подавая пример всем остальным, Элана тоже поднялась, и тут её повело. Девушка пошатнулась, вцепившись в край стола, и с недоумением посмотрела на свой кубок. Она выпила чуть больше половины бутылки, но никогда ещё так не пьянела. Похоже, вино было куда крепче, чем ей показалось вначале. Барон что-то сказал, кажется, пожелал ей спокойной ночи, Элана кивнула, придерживаясь за спинку стула, вышла из-за стола и осторожно направилась к выходу, стараясь держаться прямо и не задеть за косяк. Когда её догнал лакей с шандалом, она не заметила. Но хорошо, что догнал, сама она рисковала заблудиться, поскольку уже плохо соображала, где находится и куда идёт. Они вышли к лестнице, ведущей в гостевое крыло, и тут нос к носу столкнулись с Лейсоном.

– Ч-что вы тут делаете? – удивилась Элана.

– Осматриваю этот гостеприимный дом, – Лейсон скептически посмотрел на неё сверху вниз и спросил: – Может, вам помочь дойти?

– Не надо, – Элана сделала отстраняющий жест. – Меня проводят.

Вслед за лакеем она начала подниматься по лестнице, ставшей с прошлого раза заметно круче. Поглядев, как она сражается со ступенями, Лейсон хмыкнул про себя. Элана производила впечатление девушки серьёзной и хорошо воспитанной, кто бы мог подумать, что она способна так наклюкаться. Лакей, скотина такая, хоть бы помог даме, а то топает впереди с каменной рожей, делая вид, что не замечает, в каком состоянии хозяйская гостья. Может, всё-таки проследить, как они доберутся до комнаты? Ладно, упасть ей всё же не дадут, и до двери проводят, а там ждёт горничная. Уж как-нибудь разденет госпожу и до кровати доведёт, наверняка не впервой. Успокоив себя, Лейсон отправился дальше. Он и в самом деле решил на всякий случай осмотреть весь замок, мало ли что… Он не думал всерьёз, что здесь Элане или ему самому угрожает какая-то опасность, но осторожность безопаснее беспечности.

Замок был не очень большим, и обойти его можно было за час. Службы и пустующее гостевое крыло Лейсон уже осмотрел, оставались парадные покои и верхние комнаты для детей и личных слуг. В здании было темно, но ночь была лунная, и большие, с раздвинутыми портьерами окна давали достаточно света, чтобы не натыкаться на мебель. Видимо, главное здание относительно недавно перестроили, во всяком случае, внутренняя планировка больше подходила дворянским домам современной постройки, чем старинным крепостям, где всё подчинено обороне. Лейсон прошёл анфиладой парадных залов и гостиных, заглянул в кабинет, в столовую, подёргал ручку запертой двери, ведущей, видимо, в буфетную. Боковая лестница вывела его на третий этаж, в длинный коридор со множеством дверей. Из-под нескольких просачивались полоски света, там ещё не спали. Лейсон по возможности тихо прошёл мимо них по поскрипывающим половицам, достиг другой лестницы и спустился по ней к служебному крылу.

Путь к его комнате лежал мимо кухни. В ней жизнь тоже ещё далеко не замерла, горел огонь, слышались стук и позвякивание, лилась вода, доносились голоса. Кто-то мыл оставшуюся после ужина посуду, кто-то шаркал веником по полу, кто-то выгребал золу из большого очага. Впрочем, не все на кухне занимались делом. Проходя мимо, Лейсон заглянул в полуоткрытую дверь и увидел сидящую за большим кухонным столом девицу в белом переднике и чепчике горничной. Девица грызла яблоко, одновременно кокетничая с нависшим над ней мужчиной – по виду конюхом или кем-то ещё из дворовой обслуги. Лейсон прошёл ещё несколько шагов, потом остановился, вернулся к двери и всмотрелся повнимательней. Горничную, приставленную к Элане, он видел не дольше двух минут, но у него была хорошая память на лица, и теперь он не сомневался, что это она и есть.

– Ты что же, госпожу Гарсо одну оставила? – спросил он, заходя в кухню.

Две пары глаз уставились на него с явным раздражением.

– Да спит она, – отозвалась девица. – Я что, над ней всю ночь сидеть должна?

– А ты кто такой? – агрессивно выпятил челюсть её кавалер.

– Проверяющий работу здешних слуг, – мрачно ответил Лейсон и, не дожидаясь ответа, вышел из кухни.

– Она сама сказала, что я могу уйти, – донеслось ему вслед.

Строго говоря, горничная была права. В её обязанности ночные дежурства не входили, особенно если её действительно отпустили. И всё же… Элана осталась одна в пустом крыле, где, в случае чего, позаботиться о ней некому. Хотя что с ней может случиться? Судя по тому, как она выглядела вечером, девушка крепко проспит всю ночь. В худшем случае наутро у неё будет болеть голова, но это пережить можно. Глупо ломиться в её комнату без веских на то причин. И всё же беспокойство не отпускало. Лейсон снова вспомнил, как она, чуть пошатываясь, шла за невозмутимым лакеем, как не сразу смогла сфокусировать взгляд при встрече с ним. А ведь спиртным от неё не пахло.

Лейсон развернулся и быстро пошёл к лестнице, ведущей к комнатам гостей. Он просто убедится, что всё в порядке. Если Элана спит, то его вторжения она и не заметит. А если она заперлась? Вряд ли. Не в её состоянии думать о ключах и замках, а горничной и вовсе ни к чему запирать гостью снаружи. Лейсон, перешагивая через ступеньку, поднялся на бельэтаж, на мгновение приостановился на слабо освещённой площадке… Последний оставшийся пролёт он преодолел уже бегом.

В воздухе пахло дымом. Едва заметно, но вполне ощутимо, а когда он выскочил в коридор, запах стал куда сильнее. Лейсон промчался по коридору и с замиранием сердца понял, что не ошибся: дым шёл из-под той самой двери. Он дёрнул за ручку – заперто.

– Элана! – Лейсон замолотил в дверь кулаком. – Элана, вы там живы? Откройте! Элана!

Ответа не было. Он саданул в дверь ногой, и тут же коротко выругался, сообразив, что, раз жизнь хозяйки в опасности, ничто не мешает ему использовать магию. Дверь влетела внутрь, из проёма вырвался густой клуб дыма. Быстро свив воздух у лица во что-то вроде маски, не подпускающей к нему дым, Лейсон нырнул в комнату. В задымлённой гостиной было темно, слабый свет выбивался из-за двери в спальню. С ней он тоже церемониться не стал.

Комната горела. Пожар начался недавно, огонь успел охватить только тростниковые циновки на полу и перекинуться с них на занавески и настенный гобелен, но дыма было столько, что, если бы не заклятье Истинного зрения, ему пришлось бы искать кровать на ощупь. Край простыни и балдахин уже начали тлеть, но до Эланы огонь, к счастью, ещё не добрался. Лейсон подхватил на руки безвольное тело. На какой-то миг ему показалось, что он опоздал, и она уже задохнулась, но он тут же понял, что ошибся. Умри она, он бы это почувствовал.

В зале, примыкающем к гостевому крылу, Лейсон наткнулся на помощника управляющего. При виде охранника с бесчувственной телепаткой на руках тот выпучил глаза и открыл рот.

– Чего стоишь?! – рявкнул Лейсон. – Врача зови!

Это пробуждение немного напоминало то, что было после Лейсоновых трав. Правда, ваты в голове на этот раз не было, зато сама голова немилосердно болела. Элана открыла глаза, которые сразу обжёг невыносимо яркий свет, попыталась вздохнуть и закашлялась. На ней тут же наклонился тёмный силуэт, и знакомый голос спросил:

– Как вы себя чувствуете?

Проморгавшись, Элана увидела лицо Лейсона.

– Что вы тут делаете? – прошептала она.

– Вас караулю. Вот, выпейте, это должно помочь.

– Что это?

– Молоко с мёдом. Вы наглотались дыма, но ничего фатального не произошло. К завтрашнему дню всё должно пройти.

Элана приподнялась на постели, и голова немедленно закружилась. Тем не менее она разглядела, что находится совсем в другой комнате. Здесь было холодно, и немудрено – окно было приоткрыто, и огонь, горевший в камине, не спасал от задувавшего внутрь ледяного ветра. Сам Лейсон был в зимнем плаще и перчатках, которые снял, подавая ей чашку. Элана же была закутана в меховое одеяло, и не одно, на голову был надет нелюбимый ею тёплый чепец.

– Что случилось?

– Случился пожар в вашей комнате. Поэтому для проживания она временно не годится. Окно открыто, потому что вам нужен свежий воздух, – перехватив взгляд Эланы, добавил он. – Но, если хотите, я закрою.

– Закройте.

Лейсон поднялся. Элана проглотила сладкую жидкость; молоко было тёплым, должно быть стояло в жаровне или у камина. Желудок сжался, и она с трудом подавила позыв к тошноте.

– Те ваши вещи, что были в сундуке, не пострадали, – сказал Лейсон от окна. – Только пропахли дымом, сейчас их проветривают. А вот дорожная одежда погибла, но хозяева обещают возместить ущерб. Вам надо ещё поспать.

– Погодите, – Элана снова откинулась на подушку, так голова продолжала болеть, но хоть головокружение уменьшилось. – Кто заметил огонь, горничная?

– Нет, она к тому времени уже ушла, – Лейсон взял у неё пустую чашку и поставил на стол. – Кстати, кто запер дверь, вы или она?

– Она. Наверное, – Элана нахмурилась, пытаясь вспомнить подробности вчерашнего вечера. – Я уже не помню. А кто поднял тревогу, вы?

– Я. Заметил дым, когда обходил дом.

– Тогда я должна поблагодарить вас…

– Не за что. Госпожа Элана, сколько вы вчера выпили?

– Это важно?

– Возможно, да. Барон клянётся, что вам досталось чуть больше половины бутылки, но выглядели вы после этого так, словно в ней было не вино, а коньяк. Это я, к слову, и сам заметил.

– Да, помню, я ещё удивилась, с чего бы я так опьянела.

– Вам было чему удивляться. Бутылку, пустую и тщательно вымытую, нашли на кухне, но и без того ясно, что вас опоили. Чтобы вы, не дай бог, не проснулись, когда от выпавшего из камина уголька загорятся циновки.

– Вы хотите сказать, что кто-то пытался меня убить?

– Не «кто-то», а помощник управляющего. Да, может быть, ещё ваша горничная, но насчёт неё у меня есть сомнения. Так или иначе, во время ночной суматохи они оба исчезли. Замешаны ли в этом хозяин и прочие домочадцы, решайте сами, но никто из них пока не попытался ни сбежать, ни довести дело до конца. Хотя они могут и не знать, что вы телепат.

– Они знают.

– Да? Ну, тогда будем считать их невиновными, хотя я на вашем месте их всё-таки расспросил бы.

Лейсон говорил совершенно будничным тоном, словно не произошло ничего особенного, но у Эланы под всеми мехами мороз прошёл по коже. Однажды, несколько лет назад, когда она только начинала учиться у Борнара, на неё напал насильник, но тогда ей удалось отбиться без особого труда. Несколько раз её пытались убить те, кого она читала без их согласия, но тогда она знала, как защититься, да и рядом всегда был кто-нибудь, готовый прийти на помощь. А теперь на неё впервые покусились вот так, тайно. Если бы не Лейсон… Огонь, дым, бр-р-р…

– А ведь меня предупреждали, что здесь ненавидят магов и могут попытаться меня убить, – пробормотала Элана. – А я не слушала.

– Те, кто вас предупреждал, были правы, – отозвался Лейсон. – Вот только, знаете… Это не похоже на спонтанную месть. Слишком хорошо продумано. Будь это самодеятельностью того же помощника, он предпочёл бы что-нибудь попроще. Яд там, или нож… Нет, конечно, всё может быть, но я полагаю, что покушение было спланировано заранее, а эти двое – лишь исполнители.

– Заранее? Но ведь никто не знал, что я заночую здесь!

– Почему же? Не так уж трудно было это предположить. С караваном вы ехали не скрываясь, гостиницы на пути его следования известны наперечёт. Барон, видимо, не в первый раз приглашает к себе тех путешественников, кого сочтёт достойным беседы. И отдельное вино гостю подавали, должно быть, не впервые. Его могли допить слуги, и-Самлек расточительности не поощряет, но всё случается. Единственный прокол – переборщили со снотворным, и оно подействовало сильнее, чем нужно, привлекая к вам внимание. Если бы не это, возможно, даже я поверил бы, что произошёл несчастный случай. И уж точно никому не удалось бы ничего доказать.

– Но зачем? – беспомощно спросила Элана. – Кому могло это понадобиться?

– Тому, у кого есть основания бояться телепата. Но у нас с вами ещё будет время над этим подумать, а пока постарайтесь опять заснуть.

– Тут заснёшь, пожалуй… – пробормотала Элана. Лейсон внимательно посмотрел на неё.

– Если вы разрешите, я могу снять головную боль.

Элана кивнула и тут же поморщилась.

– Разрешаю.

Тёплые пальцы коснулись её лба.

– Спите. И ничего не бойтесь – никто не войдёт сюда без моего согласия.

– У вас хороший телохранитель, госпожа Гарсо, – сказал барон и-Самлек. – Он не только вытащил вас из огня, но и всё это время был при вас. Даже врачу не позволил остаться с вами наедине.

Элана кивнула. Голова не болела, но всё ещё оставалась тяжелой. Установить полноценный контакт было бы трудно, но это и не требовалось. Чтобы определить, правду говорит человек или нет, достаточно было лёгкого касания.

– Господин барон, не сочтите за оскорбление, но я должна задать один вопрос: вы знали, что на меня готовится покушение?

Барон тяжело вздохнул.

– Какой позор для нашей семьи, – пробормотал он, – если гостей начнут убивать прямо в моём доме. Нет, госпожа Гарсо, я ничего не знал. И поверьте, если я сумею найти этих негодяев, они горько пожалеют, что родились на свет.

– Лучше отдайте их под суд, – старик не врал, и ему действительно было стыдно. – К тому же горничная и сама могла оказаться жертвой. В таком случае, если вы её и найдёте, то, боюсь, уже в виде трупа.

– Всё может быть. Госпожа Гарсо, ваш обоз уже ушёл, но я могу дать вам десяток стражников, они проводят вас до Палины. Мне очень не хотелось бы, чтобы по пути с вами произошло что-то ещё.

– Сердечно благодарю вас, господин и-Самлек, но в этом нет нужды. Я вполне доверяю моему охраннику, а караван движется медленно, мы легко его догоним.

– Воля, конечно, ваша, – с сомнением сказал барон, – но всё же, если передумаете, мои люди в вашем распоряжении. А своего охранника впредь селите рядом с собой и не отпускайте надолго.

Элана с Лейсоном покинули замок и-Самлека через два дня после пожара. Невестки и дочь барона и впрямь подарили ей дорожное платье и верхнюю одежду, спешно подогнав их по её фигуре. Кроме эскорта, хозяева предлагали ей ещё и деньги, но и от того, и от другого Элана отказалась. Предлагали ей также задержаться ещё на некоторое время и подлечиться, но девушке не терпелось покинуть этот замок, едва не ставший для неё последним пристанищем. Чувствовала она себя вполне сносно, и теперь возок быстро ехал по дороге, вслед за ушедшим караваном. Лейсон скакал за ним следом.

Пообедать они остановились в придорожном трактире. До сих пор Лейсон ел вместе с обозной охраной, но теперь, если не считать возницы, их было только двое, и она позвала его за свой стол.

– Знаете, госпожа Элана, – сказал Лейсон, пока они ждали заказа, – вам стоит взять за правило проверять, нет ли чего лишнего в вашей пище и питье. Есть для этого несложное заклинание, если вы его не знаете, я подскажу.

– Оно определяет наличие яда?

– А также любых дурманящих веществ. Правда, со спиртными напитками оно срабатывает хуже, и чем крепче напиток, тем труднее определить добавку. Но яд выявит в любом случае.

Элана вспомнила пожелание-предостережение и-Самлека о том, чтобы держать своего телохранителя поблизости. Барон был прав, попытка убить её может повториться. Но ей почему-то совсем не было страшно. Присутствие Лейсона успокаивало и вселяло уверенность в том, что она в полной безопасности. Это было странно, особенно учитывая то, что она знала о нём. Но как-то сразу и безоговорочно поверила, что пока он рядом, ей и впрямь ничего не грозит. Чувство защищённости было необычным и непривычным, ведь она привыкла заботиться о себе сама, но отнюдь не неприятным. Да, он был негодяем, убийцей, Палачом, и бог знает кем ещё. Но он спас её, и будет защищать и дальше, даже ценой собственной жизни.

– Я вас так и не поблагодарила толком, – сказала Элана.

– За что? А… Не стоит. Я не только для вас стараюсь.

– И всё равно спасибо. Ради чего бы вы это ни сделали, вы это сделали, – она помолчала и спросила: – Тот телепат признаков жизни не подаёт?

– Пока нет. Возможно, думает, что я и так никуда не денусь, значит, можно на время отпустить поводок.

Разносчица принесла заказанный обед, и некоторое время они ели в молчании.

– Скажите, а Райвет тоже у них? – выбрав момент, задала Элана давно интересовавший её вопрос.

– Нет, – Лейсон удивлённо поднял на неё глаза. – То есть не знаю, я его там не видел. А что, он тоже исчез?

– Ещё до вашей несостоявшейся казни. Вы не знали?

– Мне никто ничего не говорил. Как это случилось?

– Мейорсийско-ралинские войска взяли лагерь, но там его не оказалось. А незадолго до этого маги зафиксировали применение заклятия переноса. Должна сказать, что если этот генерал не был похищен, а сбежал, то поступил он не слишком красиво.

– Да, – Лейсон отложил вилку и провёл рукой по волосам. – Значит, лагерь был взят…

– У него не было шансов удержаться.

Ничего не ответив, Лейсон снова принялся за еду. Элана украдкой поглядывала на него, тут же отводя глаза, как только он поднимал голову. Ей было неловко откровенно демонстрировать свой интерес, но она не могла удержаться, этот человек словно притягивал её взгляд.

Отдохнувшие лошади резво бежали по дороге, обсаженной облетевшими тополями. Лейсон держался чуть позади возка, с удовольствием отдаваясь мерному ритму конского бега. Его немного удивляло собственное хорошее настроение. Вроде бы для этого не было никаких причин: над ним по-прежнему висел смертный приговор, Тёмные маги никуда не делись, будущее было в лучшем случае неопределённым, и, в довершение всего, он ухитрился дважды потерять свободу, правда, второй раз – по собственной воле. И всё же его не оставляло чувство странной лёгкости, похожее на то, какое он испытал, когда пересёк границу и оказался вне зоны действия Сети. Быть может, дело было в том, что, отдав себя в руки этой женщины, он оказался избавлен от необходимости думать о будущем и принимать решения, а заодно и от ответственности? Сейчас у него одна забота – безопасность Эланы, а в остальном всё будет так, как решит она, от него же ничего не зависит. И он может просто жить, бездумно наслаждаясь тем, на что раньше не обратил бы внимания – лёгким морозцем, делающим такой приятной верховую езду, светом предвечернего солнца, убегающей под конские копыта дорогой, предвкушением скорого отдыха и вкусной еды… И обществом женщины, которую он уже без внутреннего протеста мысленно называл своей госпожой. Странно, но ещё тогда, в замке и-Самлека, в ответ на брошенный через плечо приказ удалиться, да ещё сопровождавшийся пренебрежительным «любезный», он не почувствовал желания поставить наглеца на место. Он не только не был задет, он вдруг понял, что теперь задеть или унизить его не может никто, что для него важно только то, что говорит и делает она.

Это не было мужским интересом, но ему нравилось смотреть на неё. В новом коричневом плаще, подбитом чёрной лисой, и в такой же шапочке она напоминала ему воробушка – невысокая, с лёгкими движениями, словно готовая в любое мгновение вспорхнуть с места. Правда, этому впечатлению противоречил прямой и строгий взгляд карих глаз и глубокий голос. Красивая? Скорее нет, чем да. Но, казалось, красота ей и не нужна. Конечно, будь у него выбор, он бы никогда не согласился на магическое рабство, но оно оказалось далеко не так ужасно, как он думал. Элана почти ничего не приказывала ему, ограничившись лишь минимальным контролем, и это стало приятным сюрпризом. И она не стала читать его, хотя он ясно почувствовал, как ей хотелось заглянуть в его память, и это тоже было как неожиданный подарок – ведь она не только могла, но и имела право узнать о нём всё. И охватившую его непонятную радость ему тоже подарила Элана, возможно, сама того не зная. Он был искренне благодарен ей.

Обоз они догнали на следующий день. Элана сочла за благо притвориться ещё не пришедшей в себя от пережитого, поэтому её не слишком мучили расспросами и сочувствием. Она не любила участия от чужих людей, оно почему-то всегда казалось ей назойливым. И сейчас она могла вволю наслаждаться столь любезным её сердцу одиночеством, глядя на проплывающие в окне возка пейзажи. С Лейсоном она тоже больше не говорила. Порыв благодарности несколько поулёгся, хотя она, разумеется, не собиралась забывать, что он для неё сделал. Но и кем он был в не столь отдалённом прошлом, она тоже не могла забыть.

И всё же Лейсон пробудил её любопытство. Спустя некоторое время Элана поймала себя на том, что ищет повода заговорить с ним, и без труда нашла. В отличие от Джернеса, она не собиралась спрашивать о причинах, побудивших его объявить войну его же собратьям, тем более что Лейсон, скорее всего, отказался бы отвечать, а заставлять его она не хотела. Но узнать побольше о Тёмных было нужно, после чего подумать, как довести эти сведения до властей, не открывая их источника. Поэтому она пригласила Лейсона в свой возок, применив заклятье Истинного Зрения – она хотела видеть его без маски, а снимать иллюзию было бы рискованно – и теперь рядом с ней сидел рыжеволосый мужчина с яркими голубыми глазами. Возможно, ей так показалось, но его лицо вроде бы стало мягче, выражение угрюмой насторожённости во взгляде сменилось спокойным вниманием и, как ни странно, ей почудилось, что приглашение его обрадовало. Да нет, конечно, ей это только кажется… Она спохватилась, что молчание затягивается, и поспешила перейти к делу:

– Лейсон, я хотела бы поподробнее расспросить вас о вашем, так сказать, знакомстве с Тёмными. Но если вам трудно вспоминать об этом, то я не настаиваю.

– Да мне, собственно, почти нечего рассказывать, – сказал Лейсон. – Они расположились в одном из небольших замков на реке Таско. Кому он принадлежит, я не знаю, там этих замков множество, всех не упомнишь. Но на карте, если хотите, могу показать. Это в стороне от дорог и селений, так что, возможно, он был заброшен.

– К сожалению, карты у меня нет. А как он выглядит?

– Обычный замок – четыре башни, донжон, ворота с западной стороны, барбакана нет. Построен из серого камня. Издали производит впечатление нежилого, но внутри довольно ухожен. Но у меня не было ни возможности, ни желания осматривать его подробно.

– А в его окрестностях есть что-нибудь примечательное?

– Нет. Он стоит на холме, как большинство замков. Ров, насколько я помню, почти заплыл, эспланада заросла кустарником, да и торной дороги к нему нет, так, тропа через лес. За лесом, южнее замка, маленькая деревушка, до неё верхом часа два езды. Но я поостерегся спрашивать её название. А ближайший городок зовётся Гирана, там я останавливался, чтобы дать отдых коню.

– Ясно… И сколько их там?

– Магов? Я видел около десятка, да ещё несколько простых людей из обслуги.

– Поэтому вы решили, что их мало?

– Такая тайная организация вряд ли будет многочисленной, да это и не нужно. Когда меня уговаривали присоединиться к ним, упомянули, что у них, мол, каждый человек на счету. Телепат, насколько я понял, и вовсе один, во всяком случае, перед тем, как он потерял сознание, у него мелькнула в числе прочих мысль, что в случае чего заменить его будет некем.

– Ну, это понятно, нас вообще очень мало. Странно, что они хотя бы одного нашли. Кстати, как он выглядит?

– На вид немного больше сорока, высокий, худой, смуглый. Тёмные волосы с заметной сединой, серые глаза, длинный нос, родинка на левой щеке.

– Не помню такого, – после короткого раздумья призналась Элана. – А как вам удалось уйти?

– Достаточно просто. Этот… к счастью, взялся обрабатывать меня в одиночестве.

– Это было… неосторожно.

– Да, но они считали меня безопасным. Ошейник-то по-прежнему был на мне, а без магии против мага я мало что мог. А когда он свалился… Наглость города берёт. Сделать что-нибудь с ними я тогда уже не мог, поэтому просто вышел, объявил ожидающим, что хозяин велел его не беспокоить, а мне приказал съездить кое-куда по его поручению. Никто не усомнился. Сняли ошейник, дали оружие, денег, лошадь… Видно, до сих пор осечек у этого умельца не бывало.

– А как вы меня нашли? Вы знали, куда я поеду?

– Нет. Честно говоря, я направлялся к замку этого, как бишь его… и-Дасара, чтобы порасспросить о вас. Встреча в «Древнем храме» оказалась для меня полной, хоть и приятной, неожиданностью.

– Вы что же, собирались просто постучаться в Камрен Ранна?

– Я не исключал этого, – Лейсон усмехнулся. – Этот мальчишка, его хозяин, кажется, очень хотел меня видеть? Он получил бы такую возможность.

– У него есть причины ненавидеть вас, – сухо напомнила Элана.

– Не спорю, – легко согласился Лейсон.

Элана смотрела на него, а он смотрел в окно и слегка улыбался. Что было бы, если бы он действительно пришёл в замок? С Хейнера сталось бы попробовать рассчитаться с убийцей отца своими силами, и кончиться это могло только одним. Правда, Лейсона тоже можно понять, он хватался за соломинку и просто не мог позволить себя убить. Но так спокойно говорить об этом… Хотя чему тут удивляться, он уже стольких убил, что убийством больше, убийством меньше – не имеет никакого значения ни для судей и палачей, если он когда-нибудь с ними встретится, ни для его собственной совести. Если она у него есть, эта совесть. Да он же с ног до головы в крови винно и невинно убиенных, и самое малое, что заслужил он сам – это смерть.

Сказать ему об этом? А он пожмёт плечами и скажет: «Ну так убейте».

Внезапно Лейсон повернулся и в упор взглянул на неё.

– Вы целитель, госпожа, – мягко сказал он, – а я воин. Мы на многое смотрим по-разному.

Он что, мысли читает? Или просто догадался?

– До вечера, господин Лейсон, – сказала Элана.

Палина вырастала из серого утреннего сумрака постепенно. Когда-то подъезжающие издалека видели опоясывающую столицу мощную стену с бастионами и высокие башни, но город давно перерос свои старые доспехи, а лет пятьдесят назад их и вовсе снесли, разбив на этом месте кольцо бульваров, отделившее аристократический центр от кварталов простонародья. С развитием магии стены стали терять своё оборонительное значение, ведь заклятий, способных их разрушить, было разработано великое множество, и ни один поход не обходился без участия корпуса магов. Кроме походов Лейсона… Замки и приграничные крепости ещё держались за каменные укрепления, но вопрос, кто будет владеть городом, решался в поле. Проигравшая армия сдавалась или отходила, и победитель вступал на городские улицы. Если горожане были упорны, а враг беспощаден, случалось, что завязывались уличные бои, но обычно их старались избегать.

Впрочем, въезд в город по ночам был закрыт по-прежнему. Обоз не успевал ко времени закрытия, а потому его хозяин решил не спешить и заночевать в гостинице одного из окрестных селений, благо вокруг столицы их хватало, а утром въехать в город, избежав дневной очереди перед заставой. Выехали затемно, и ещё до позднего зимнего восхода вереница саней выстроилась перед шлагбаумом. Стражники дотошно проверили все подорожные, а также приглашение Эланы, получили положенную пошлину и дали разрешение на въезд. Обоз вполз в город, и Элана простилась с хозяином и его людьми. Её путь лежал в центр – гостиница, в которой она собиралась остановиться, находилась внутри бульварного кольца.

Палина была странной столицей, столицей без королевского дворца. Резиденцией правившего Мейорси Ордена была ныне разрушенная Цитадель, но даже будь она цела, вряд ли Рисарн пожелал бы там поселиться. Дворец для него строился, но, учитывая, что после стольких войн подряд деньги были нужны в тысяче разных мест, процесс грозил затянуться. Рисарн был не из тех, кто окружает себя роскошью в ущерб своему государству, а двор великолепно чувствовал себя и в Хамрахе, небольшом городке недалеко от Палины, где последний Великий магистр Ордена построил для себя летнюю резиденцию, но так и не успел ею воспользоваться.

Городские улицы были почти пусты. Колокол на ратуше отбил девять часов, в другом городе жизнь и работа уже кипели бы вовсю, но столица просыпается поздно. Гасли фонари, дворники сгребали снег, по мостовым громыхали телеги, развозящие продукты и дрова. Палина была красивым городом, дома здесь строились в едином стиле, часто перемежались садиками и сквериками, и даже окраина была такой, каким в иных городах не бывает и центр. Когда-то дома беспорядочно лепились вокруг Цитадели, но очень быстро Орден взял градостроительство в свои руки, и город стал расти по утверждённому плану. Цитадель перестала быть центром, рядом с ней жили только те, кто состоял у её хозяев на службе, и именно они стали жертвами первой же устроенной Кондаром чистки. Теперь, как слышала Элана, вокруг обширной площади Победы, образованной на месте снесённой крепости, стояли в основном склады и купеческие конторы. Место считалось не то чтобы проклятым, но охотников селиться там находилось немного.

Дома расступились, возок выкатил на бульвар, и слева, в промежутке между кронами и крышами, показался огромный каменный столб. Башня, бывший донжон Цитадели, бывшая тюрьма для взятых в плен магов. Орден весьма старательно укреплял свою резиденцию, имея в виду именно возможность магической атаки, и это обстоятельство позже было использовано против него, ибо покинуть Башню оказалось столь же непросто, как и попасть внутрь. Оба успешных побега были организованы с помощью внутренней охраны, завербованной, перекупленной или магически обработанной. Вырваться самостоятельно не удалось никому. Даже сейчас вокруг Башни сохранялась такая магическая аура, что Элана почувствовала её за несколько кварталов. Почему Рисарн её не снёс, интересно?

Элана вдруг пожалела, что не видит лица Лейсона. Что он чувствует, въезжая в город, бывший свидетелем его победы, обернувшейся резнёй, в город, несмотря на это носивший его на руках, в город, по улицам которого снова ходят ненавистные ему маги? Череда его побед закончилась поражением, но, как ни крути, уступил он подлости, а не силе. Пусть у Рисарна, Джернеса и прочих не было иного выхода, но всё же… В честном бою Лейсон-Кондар так и остался непобеждённым. Хотя ему не на что жаловаться, осадила себя Элана. Сам он со своим родным Орденом повёл себя ничуть не лучше, ударив в спину тем, кто не ждал от него предательства. Своим друзьям, наставникам, а может, и родственникам, ведь она не знает его происхождения. Смирился ли он с поражением или жаждет реванша, надеясь, что счастье ещё повернётся к нему лицом? Не совершает ли она ошибку, укрывая его?

Башня скрылась из глаз. Откинувшись на спинку сиденья, Элана задалась праздным вопросом, смогла ли бы она сама пойти против своего наставника. В принципе, наверное, смогла бы. Особой привязанности между ней и Борнаром не было, чисто деловые отношения. Она, конечно, его уважала, но соглашалась с ним далеко не всегда. Возможно, сложись обстоятельства по-другому, со временем они и стали бы врагами, но врагами в открытую. Бить в спину она бы не стала. А если бы случилось так, что его нельзя было бы остановить другим способом, и нельзя не остановить? Элана попыталась представить себе такую ситуацию, но придумать, что могло бы заставить её любыми путями добиваться смерти своего учителя, не успела. Возок остановился у гостиницы «Корона и меч».

Гостиница явно знавала лучшие времена, но и сейчас оставалась очень и очень неплохой. Правда, здание требовало косметического ремонта, мебель тоже давно не меняли, половицы поскрипывали, но эти недостатки искупались сравнительно низкими ценами. Поэтому недостатка в постояльцах не было, и шанс поправить дела у хозяина оставался.

Предоставив Лейсону договариваться с хозяином, следить за переноской её вещей и рассчитываться с возницей, Элана попросила гостиничного слугу вызвать для неё городской экипаж. Двор находился в Хамрахе, но начальник тайной службы сидел в Палине, во всяком случае, в приглашении был указан палинский адрес. И она решила не откладывать разговор с ним, тем более что он, скорее всего, будет неприятным.

Пропустили её к господину Орсену сразу. Начальник оказался довольно красивым моложавым мужчиной лет сорока. При виде Эланы он поднялся из-за стола и приветливо развёл руками:

– Госпожа Гарсо, какой приятный сюрприз! Мне доложили, что вы приехали, но я не ждал вас так скоро. Неужели вы даже не отдохнули с дороги?

– Я не устала. Сегодня я провела в дороге меньше двух часов.

– Но позади остался долгий путь. Как вы добрались?

– Благодарю вас, благополучно.

– Я слышал, что в замке Самлек вы едва не стали жертвой несчастного случая? Впрочем, что это я вас на ногах держу? Садитесь, здесь вам будет удобно.

Кресло, в которое её усадили, стояло у камина, а не за массивным столом, что недвусмысленно свидетельствовало о приватности беседы. Элана села и посмотрела опустившемуся в кресло напротив Орсену прямо в глаза.

– Вы правы, со мной действительно произошёл несчастный случай, но всё обошлось. Так что не стоит об этом говорить.

Первоначально она не собиралась лгать, тем более что барон и-Самлек вполне мог заявить властям об этом происшествии, и тогда его показания пойдут вразрез с её словами. Но Орсен напугал её своей осведомлённостью. Если он знает о происшедшем, то должен знать и о том, кто выручил её из беды. А ну как он вздумает присмотреться к её охраннику повнимательней?

– Ну, что ж, – легко согласился господин Орсен. – Не будем, раз вы этого не хотите. Я, как вы легко могли догадаться, госпожа Гарсо, пригласил вас для того, чтобы предложить вам работу.

– Да, конечно. Но, господин Орсен, давайте с самого начала расставим все акценты. Я никогда не работала на постоянной основе, не собираюсь и впредь, поэтому предпочитаю заключать разовые контракты. И всегда оставляю за собой право отказаться от предложения, не объясняя причин.

– Надеюсь, госпожа Гарсо, что от моего предложения вы не откажетесь. Я как раз и собирался предложить вам контракт на одно дело. И если мы с вами останемся довольны друг другом, тогда можно будет поговорить о дальнейшем сотрудничестве, а также о его формах.

– О каком деле идёт речь?

– Берёте быка за рога, госпожа Гарсо? – не то с осуждением, не то с одобрением спросил начальник тайной службы. – Но позвольте всё же сначала предложить вам вина. Или вы предпочитаете другие напитки?

– Вино вполне устроит, благодарю вас.

Вино оказалось очень приличным сухим таскийским. Отпив, Элана поставила бокал на столик рядом с креслом.

– Я не люблю сладких сортов, – извиняющимся тоном сказал господин Орсен. – Потому и не держу их. Итак, моё дело… Оно касается всех вас, госпожа Гарсо, то есть всех магов. Как вы понимаете, представители вашей профессии не пользуются популярностью у моих соотечественников. Поэтому, кстати, я настоятельно советую вам не пренебрегать охраной. Мы были вполне готовы к такому развитию событий, и потому нас не застали врасплох попытки убить приглашённых его величеством магов. Но мы не ожидали, что среди них будет столько удачных. Судите сами. В Палине с начала зимы погибли двое, причём одного нашли с арбалетным болтом в спине, а вот второй скончался вроде бы в результате несчастного случая. Ничего, опровергающего эту версию, следствие не обнаружило. Конечно, даже маг может упасть с лестницы и свернуть себе шею, особенно если он был пьян… Плюс к тому было ещё одно покушение, причём покушавшегося задержать не удалось. А всего магов в столице около десятка.

В других местах дела обстоят не лучше. Налицо разветвлённый заговор, причём заговорщики действуют очень успешно. Сначала мы привычно списали всё на происки «Мархановых братьев», поскольку нет никакой гарантии, что нам удалось выловить всех. Но недавно стали поступать известия поистине удивительные. Одна из смертей, которую сперва также сочли несчастным случаем, при тщательном расследовании оказалась организованной с помощью магии. Впрочем, участия «Братства» это не исключает, особенно если учесть известные вам обстоятельства исчезновения Алера Кондара и Рушта Райвета.

– Вы хотите, чтобы я помогла вам в расследовании этих смертей? – спросила Элана.

– Именно, госпожа Гарсо. Тем более что смертями дело не ограничивается. Не так давно, примерно с месяц назад, в один из городков на западе страны приехал некий маг. Личность его установить не удалось, но что это был маг – несомненно. Так вот, повёл он себя… Так могли бы вести себя магистры времён расцвета Ордена. Тогда народ поневоле терпел, сейчас же горожане возмутились. В ответ маг спалил несколько домов вместе с их обитателями и исчез в неизвестном направлении, что, разумеется, не прибавило добрым обывателям любви к вашему брату. Случай имел неожиданно большой резонанс, народная молва раздула это трагическое происшествие до невероятных размеров. Слухи вообще множатся как грибы после дождя, то там, то тут раздаются голоса, призывающие покончить с этой напастью, то есть с магами, пока они не покончили с Мейорси. Понимаете, что происходит? Кто-то целенаправленно натравливает простонародье на магов. Избавляясь от Кондара и его присных, мы исходили из того, что люди устали от крови, а потому примут происшедшее более или менее спокойно. Так оно поначалу и было. Однако ещё пара-тройка подобных случаев, и костёр запылает с новой силой. И тогда его величество окажется перед невесёлым выбором – либо изгнать, а то и отдать на расправу им же приглашённых волшебников, либо начать войну с собственным народом.

– Я поняла, – медленно кивнула Элана. – Но скажите, какую роль во всём этом вы отводите мне? У вас уже есть конкретные подозреваемые, которых нужно прочитать?

– Почти. Недавно в городе Кабремаре арестовали некого проповедника, призывавшего к расправе с отродьями Безымянного, то есть всё теми же магами. Парень был городским сумасшедшим, но беда в том, что простой люд нередко считает сумасшедших блаженными, чьими устами говорят Боги. В начале зимы он исчез, а недавно вернулся и объявил, что его призывала к себе сама Богиня, и теперь он вещает от Её имени и по Её воле. Когда его брали, сбежалась толпа, едва не устроившая форменное побоище, мэр города уже поднимал по тревоге гарнизон, но, к счастью, обошлось. Новоявленного пророка попробовали допросить, но он не сказал ни слова и вообще производит впечатление человека совершенно невменяемого. Хотя все свидетели клянутся, что на площади он говорил очень даже складно.

– Ну, что ж. Я попробую его прочесть. Когда это можно сделать?

– Когда вам будет угодно, в принципе – хоть сейчас.

– Тогда не будем откладывать.

Почему-то Элана ждала, что её поведут в подвал, но господин Орсен не стремился к лишней жестокости, и сумасшедшего заперли в небольшой комнате на первом этаже. На окне была решётка, но в целом комната была самой обыкновенной, с кроватью, столом, шкафом и умывальником. На кровати сидел обросший человек в каком-то засаленном балахоне, похожем на рясу. Точный его возраст определить было довольно трудно, но он был ещё не стар. Чистые, но нечесаные пряди падали на лицо, борода была недавно подстрижена. Человек мелко дрожал, глядя перед собой остановившимся взглядом. На лице его застыла бессмысленная улыбка.

– Его вымыли, – сказал Орсен. – Хотя это было нелегко, он кричал и вырывался. Не то виртуозно симулирует, но то…

При звуке его голоса человек повернул голову. Он явно осознал присутствие посторонних, губы его дрогнули, из горла вырвался невнятный звук, похожий на всхлип. Сквозь завесу волос блеснули тёмные круглые глаза; впалые щёки и острый нос придавали ему сходство с птицей.

– Нет, – медленно сказала Элана. – Он не симулирует.

Она оглянулась по сторонам, и сопровождавший их мускулистый стражник тут же подал ей стул. Девушка села, пристально глядя на сумасшедшего. Контакт установился очень легко, у его психики не было никакой защиты, даже инстинктивной. Он был открыт и доверчив… до определённого предела. А потом вдруг его душу захлестнула паника. Он знает, что такое телепатическое проникновение, поняла Элана. Знает, и это воспоминание для него достаточно болезненно.

Заорав в голос, сумасшедший вскочил и метнулся к окну. Мускулистый шагнул ему наперерез, сноровисто подсёк ноги и повалил на пол.

– Не надо! – резко сказала Элана. – Отпустите его.

Орсен согласно кивнул. Отпущенный сумасшедший не попытался подняться, он так и скорчился на полу, жалко всхлипывая. Агрессивности в нём не было совершенно, и Элана продолжила, попутно стараясь его успокоить. Она не сразу поняла, почему это удаётся с таким трудом. Вокруг неё калейдоскопом кружились какие-то образы, которые никак не желали складываться во сколько-нибудь связные мысли или воспоминания, обычно бывающие даже у сумасшедших. Они были светлыми, эти обрывки памяти, и Элане подумалось, что этот человек был по-своему счастлив, пока что-то не произошло. Что-то, не оставившее от пусть ущербной, но личности камня на камне.

Кто бы ни был поработавший с ним телепат, ни сострадания, ни порядочности в нём не было и в помине. Элана погружалась в чужое сознание как в тёплую воду с тающими кусками льда, и ей никак не удавалось ухватить хоть что-то, стоящее внимания. Но ведь какое-то ядро в нём должно быть. Что-то же заставило его начать пророчествовать в Кабремаре.

Человек внезапно поднял голову. Его глаза уставились прямо на Элану, и в них вспыхнул огонь. Чужой огонь, поняла она, и слова, которые минутой позже он начал произносить, тоже были вложены в него кем-то другим.

– Они здесь, – металлическим голосом сказал сумасшедший. – Вы думаете о хлебе насущном, о суетных ваших желаниях, а они здесь! Тьма и скверна пали на нашу землю. Будь проклят тот, кто предаёт свой народ и отдаёт свою страну во власть Безликого и слуг его! Голод и мор на дом его! Горе тебе, Мейорси!

Слушать дальше не имело смысла, и Элана разорвала контакт. Глаза проповедника тут же погасли, голова упала. Воцарилось молчание.

– Ну, что? – нарушил его Орсен.

– Он ничего не знает, – устало отозвалась Элана. – Кто-то неплохо поработал, вложив в его голову слова, которые он должен был произносить перед любым достаточно большим скоплением народа. Но сам он теперь – не более чем оболочка. Можно спокойно отправить его в приют, от него не будет ни вреда, ни пользы.

– Значит, телепат, – повторил Лейсон.

Они сидели в комнате Эланы в «Короне». Уже давно стемнело, пламя камина и мягкий свет трёх свеч в высоком шандале делали очередное временное обиталище довольно уютным. Будет ли у неё когда-нибудь собственный дом?

– Да, – сказала Элана. – Ваш знакомец весьма активен. Не думала, что мы так быстро наткнёмся на следы его деятельности, но это и к лучшему. Я всё ломала голову, как бы довести ваши сведения до властей, а теперь всё решилось само собой. Я сказала, что видела этот замок в его воспоминаниях, и телепата тоже описала.

– А они там были?

– Нет. В его памяти вообще непросто разобраться, и к тому же, я уверена, её изрядно почистили. У него почти нет представления о времени, но ясно, что воспоминания последних месяцев практически полностью отсутствуют. Разве что…

– Что? – переспросил Лейсон.

– Да странное что-то. Какой-то морской берег, дюны, сосны, холодный ветер… В Кабремаре моря нет. Где он мог это увидеть – непонятно.

– Берег в дюнах и сосны? Это похоже на северное побережье Ралины или Карперы.

– Да знаю я. Я сама родом из Карперы.

– Похоже, что замок на Таско – не единственная их резиденция, – задумчиво сказал Лейсон.

– Но тогда выходит, что эта зараза распространилась куда шире, чем мы думали.

– В этом нет ничего удивительного, за пределами Мейорси живут отнюдь не святые. Ближайшая их цель, я уверен, именно Мейорси, а как далеко они намерены зайти впоследствии – одним им да Богам известно, – Лейсон внимательно разглядывал носки своих сапог. – Кстати, госпожа Элана… Как вы справедливо заметили, телепатов очень мало. Вы сами-то под подозрение не попали?

– Под подозрение?

– Ну да. Ведь вы всё это время находились либо в самой Мейорси, либо неподалёку от неё.

Элана удивлённо взглянула на него. Ей такая мысль в голову не приходила.

– Вы думаете, что Орсен считает меня способной на такое? А зачем мне тогда понадобилось помогать следствию?

– Скажем, чтобы отвести подозрения от себя. Нет, я не утверждаю, что господин Орсен вас в чём-то заподозрил, но я бы на его месте такую вероятность учёл. Работа у него такая – всех подозревать.

– Можно подумать, что вы были не маршалом, а руководителем тайной службы, – сказала Элана чуть резче, чем следовало.

– В какой-то мере мне приходилось совмещать эти должности, – мягко ответил Лейсон. – Хотя не скажу, что у меня это хорошо получалось. Измену под самым носом я просмотрел.

– Что значит – в какой-то мере?

– У Мейорси, вернее, у Рисарна, была своя тайная служба – та же, что и сейчас. Во главе её стоял мой протеже, но создал её король. А я руководил всеми службами «Марханова братства», в том числе и агентурной.

Элана посмотрела на него с пробудившимся любопытством. Ей захотелось расспросить Лейсона о «Братстве» поподробнее, пока он настроен говорить на эту тему, ведь она слышала о «ястребах» много, но при этом ничего конкретного. Однако тут раздался стук в дверь. За дверью обнаружился мальчишка-посыльный, принёсший записку на её имя.

– От Джернеса, – ответила Элана на невысказанный вопрос Лейсона. – Он приехал и хочет со мной встретиться.

– Быстро же он.

– Он собирался выехать через несколько дней после моего отъезда, а обоз двигался довольно медленно. Завтра я схожу к нему, сегодня уже поздно.

– Да, уже поздно, – Лейсон поднялся. – Спокойной ночи, госпожа Элана.

– Ну, как вы нашли Палину? – спросил Джернес.

– Очень красивый город.

– Да, – Джернес подошёл к окну. Гостиница «Полная луна», где он остановился, считалась лучшей в городе, и из окна была видна площадь Ратуши. – Великая Богиня, неужели я снова здесь? Даже не верится.

Элана промолчала. Джернес ей нравился, и она даже думала, что, имей они возможность видеться почаще, она вполне могла бы в него влюбиться. Седина в волосах и усталый взгляд делали его старше, но отнюдь не портили, наоборот, вызывали глубокое сочувствие. Он много пережил… по милости человека, который теперь ждёт Элану в «Короне и мече». Ну вот, опять Лейсон лезет на ум, в последнее время она вообще только о нём и думает.

– Как вы добрались? – спросил Джернес, отворачиваясь от окна.

– Спасибо, благополучно.

– Давно приехали?

– Вчера утром. А как вы?

– Тоже всё в порядке. Почти вас догнал. С Орсеном ещё не встречались?

– Да нет, встречалась. Он попросил прочитать для него одного сумасшедшего, но я почти ничего не смогла из него вытянуть.

– И всё?

– Пока всё.

– Вот уж не думал, что ему понадобится от вас так мало. Ждите нового предложения, это наверняка было лишь испытанием, – Джернес сел напротив Эланы. – Вы хорошо устроились?

– Да, мы остановились в «Короне и мече», как вы и рекомендовали. Впрочем, вы ведь это и сами знаете.

– «Мы»?

– Я последовала вашему совету и наняла охранника.

– Он надёжен?

– Конечно.

– Это хорошо, – одобрительно кивнул Джернес. – А ещё лучше наймите десяток. Если не хватит средств, я помогу.

– Спасибо, не нужно. – Тем более что Лейсон и один десятерых стоит. – Вам уже рассказали новости? – торопливо добавила Элана, спеша уйти от скользкой темы.

– Какие?

– О волнениях под девизом «Долой магов».

– Нет, хотя меня они не слишком удивляют.

– А вот меня удивили, – и Элана пересказала слова Орсена. Джернес некоторое время молчал, постукивая пальцами по подлокотнику.

– Что ж, – сказал он наконец, – после похищения Кондара стоило ожидать чего-то подобного.

– А его так и не нашли? – после небольшого колебания решилась спросить Элана.

– Кондара? Нет. И никаких следов – как в воду канул, причём в проточную.

Элана улыбнулась его невесёлой шутке – проточная вода была самым простым и довольно надёжным способом уничтожить наведённые чары.

– Чего мы только ни испробовали, – продолжал Джернес, – и по имени искали, и по ауре – ничего. Похоже на то, что он либо совершенно искренне отказался от своего имени, и даже от обоих имён, либо где-то лежит без сознания. Но не столько же времени!

Элана подавила вздох облегчения, зная, что именно так легко себя выдать, и продолжила расспросы:

– А заклинание Сродства? У вас же остались его вещи.

– В том-то и дело, что нет. Когда мы спохватились, оказалось, что его постель уже успели сжечь, мундир он носил недолго, да ещё на нём были сначала Полог, а потом ошейник. Меч оказался защищён от любых магических воздействий, так что и тут мы ничего не добились. Правда, стражники, выводившие его на казнь, вспомнили, что он бросил свою грязную рубашку в бадью с водой, но её вместе с водой выплеснули в ров. А ров, как на грех, наполняется из ручья, так что мы и искать её не стали. Но, скорее всего, он уже за границей. И ещё я думаю…

– Что?

– Не был ли он каким-то образом предупреждён?

– Нет, – твёрдо сказала Элана. – Я ведь там была. Конечно, я, упаси Всеблагая, не пыталась его читать, мне и одного раза хватило, но и без того было видно, что он готовился умереть.

– Да, вы правы. И я не могу себе простить, что заставил вас пройти через это. Знаете, я тогда всерьёз испугался за вас…

– Ничего, всё обошлось. И я вам даже благодарна.

– Боги, за что?

– Ну… Когда знаешь, что ты – единственная, очень легко возомнить, что ты и есть лучшая. И время от времени получать по носу бывает очень полезно.

– Но не слишком часто, правда?

– И не очень сильно. Меня, знаете ли, вполне устраивает форма моего носа.

Они дружно рассмеялись.

– Скажите, Джернес… – помолчав, нерешительно начала Элана.

– Да?

– Вы никогда не думали о Тёмных магах?

– Тёмных магах?

– Ну да. Это бы всё объяснило. Что, если они таились несколько столетий, а теперь решили, что пришло их время? А мы им по понятным причинам мешаем.

– Элана, – Джернес улыбнулся. – Орден постоянно фильтровал жителей Мейорси все эти столетия именно на предмет выявления магических способностей. Неужели вы думаете, что он просмотрел бы магов, способных на что-то большее, чем стать деревенскими знахарями?

– А я и не говорю, что они отсиделись именно в Мейорси. Но, согласитесь, такой соблазн, как магия крови…

– Эта школа давно забыта. Жрецы оберегали свои тайны пуще глаза, и после их уничтожения не осталось никого, кто мог бы обучить новичков. Ведь магия крови, при всей её сравнительной простоте, не сводилась к перерезанию глоток на алтаре. И даже если кто-то небрезгливый, вроде того же Кондара, сможет раскопать описание древнего обряда или усилить кровью классическое заклятье, это ещё не сделает его Тёмным магом.

– Но если после Лиэля уцелел хоть кто-то…

– То за столько столетий они себя хоть чем-нибудь да проявили бы. Заклятия такой мощи – не иголка, их так просто не спрячешь. Разве что они жили бы на необитаемом острове. Ведь во времена войн с ними основная трудность состояла не в том, чтобы найти их тайные храмы, которые переставали быть тайными, стоило любому магу подойти достаточно близко, а в том, чтобы одолеть их силу. Нет, Элана, ваша версия остроумна, но мало правдоподобна. Я могу поверить, что существует группа магов, мечтающих восстановить в Мейорси Орден или его подобие, но к древним жрецам они отношения не имеют.

Возразить, не выдав тщательно оберегаемую тайну, было нечего.

Джернес оказался прав, по возвращении её ждало новое приглашение от господина Орсена. До назначенного часа оставалось ещё много времени, и Элана, чтобы чем-то заняться, принялась разбирать записи, которые вела, принимая больных. Ей было не чуждо некоторое честолюбие, и в глубине души она мечтала открыть какую-нибудь новую закономерность, или найти новый путь целительного воздействия на разум, или на худой конец написать когда-нибудь обобщающий труд по телепатии, который смогут использовать в качестве учебника будущие поколения целителей-телепатов. До сих пор обучение этому искусству велось по старинке, от учителя к ученику, упоминания в научных трудах были малочисленны и разрознены. В результате эта наука то продвигалась вперёд, то отбрасывалась назад, если телепаты по какой-то причине не могли или не хотели передавать свои знания дальше. У самой Эланы осталось стойкое впечатление, что тот же Борнар научил её далеко не всему, что умел сам. Не успел или счёл её недостаточно сильной – теперь уже не спросишь.

Говорили, что телепаты Ордена достигли фантастических результатов в своём деле. И тут же шёпотом добавляли, что это произошло оттого, что никакие моральные и этические принципы не сдерживали их экспериментов. Если это так, то может и к лучшему, что их достижения канули в вечность. Опасно, когда единственным сдерживающим фактором оказывается такая ненадёжная вещь, как совесть.

Со двора, вырвав Элану из задумчивости, донёсся детский смех и весёлые возгласы. Она выглянула в окно. В последние дни значительно потеплело, и ребятишки, пользуясь случаем, принялись лепить снежных баб и катать снежки. Вот и сейчас двое мальчишек, может, сыновья хозяина, а может, кого-то из постояльцев, обстреливали снежными комками ловко уворачивающегося взрослого, в котором Элана, к немалому своему удивлению, узнала Лейсона. Он не оставался в долгу, время от времени метко залепляя снежком в лоб или грудь кому-нибудь из озорников. И он, и мальчишки уже были все в снегу и явно получали большое удовольствие.

Девушка попыталась сосредоточиться на работе, но происходящее за окном невольно притягивало взгляд – уж очень азартной была игра. Наконец мальчишки вдвоём набросились на Лейсона, повалили его в сугроб, и все трое с хохотом принялись в нём барахтаться. Потом поднялись, отряхиваясь, раскрасневшиеся и очень довольные. Лейсон что-то сказал своим малолетним приятелям, и вся троица дружно направилась в дом – сушиться, надо полагать.

Подошло время, назначенное для визита. Господин Орсен принял Элану в том же кабинете, на сей раз за столом.

– Я хочу предложить вам новое дело, госпожа Гарсо, – сказал он. – Через некоторое время в город Эндес, что на востоке отсюда, направляется тайная следственная комиссия, и я прошу вас присоединиться к ней для помощи в расследовании.

– А что они расследуют?

– То, что происходит в Эндесе. Нет, пока там не произошло ничего предосудительного, но слухи, слухи… Общие для всей Мейорси, но в Эндесе они стали уж очень интенсивными. Даже священники в храмах позволяют себе провокационные высказывания, а ведь с Церковью, как нам казалось, у нас достигнуто полное взаимопонимание. Нечто подобное было и в Кабремаре, здесь же безумных проповедников пока что нет, но достаточно одной искры… Ну, вы понимаете. Мы пытаемся выявить источник этой заразы прежде, чем она распространится, и ваша помощь может быть бесценной. Разумеется, мы обеспечим вам достойную охрану и оформим соответствующие полномочия.

Элана опустила глаза, хотя колебалась она скорее для вида.

– Я согласна, господин Орсен, но прошу вас, не надо приставлять ко мне вооружённый отряд. Думаю, что от меня может быть больше пользы, если я не буду привлекать внимания.

– Вы так считаете? Что ж, возможно, вы правы. Мы сделаем вам подходящую легенду, как и всем остальным членам комиссии. Отъезд назначен на послезавтра. Уж извините, что опять срываем вас с места…

– Ничего, господин Орсен, я привыкла к переездам.

Когда Элана вернулась в гостиницу, Лейсон, теперь уже с тремя мальчишками, снова был во дворе. Они увлечённо строили большую снежную крепость.

В дороге снова похолодало. До Эндеса было четыре дня пути, и уже на второй день выпавший накануне вечером снег схватился толстой коркой наста и замёрз на ветках деревьев, превратив леса и рощи в сказочные сады из серебра и хрусталя. Конские копыта скользили по обледеневшей дороге, затрудняя продвижение. В новом возке, нанятом Эланой, была жаровня, и Элана иногда приглашала Лейсона внутрь погреться.

Сама она превратилась в небогатую дворянку, вдову погибшего офицера, служащую у патронессы благотворительной организации и посланную осмотреть заведения, которые могли нуждаться в помощи. Естественно, и «Общество святой Равинии», и возглавлявшая его влиятельная дама существовали на самом деле. Как Элана ни отнекивалась, Орсен всё же навязал ей в спутники своего человека, предложив выдать его за счетовода – так будет выглядеть правдоподобнее, да и лишние глаза и уши не помешают. Теперь «счетовод» сидел в её возке на переднем сиденье, и после предположений Лейсона Элана подозревала, что приглядывать он должен в первую очередь за ней. Остальные члены комиссии добирались до места назначения поодиночке, чтобы встретиться уже в Эндесе. К слову «тайная» они относились весьма серьёзно.

Хорошо хоть, что Элане удалось отбиться от персональной горничной. Всё равно жить ей предстояло в гостинице, там как-нибудь прислугу ей найдут. Элана глядела на проплывающие мимо полускрытые сумерками окрестности. Приближался вечер, но места тут людные, они миновали уже два постоялых двора, на третьем можно будет остановиться на ночлег. Девушка покосилась на молчаливого мэтра Сармоно напротив. Она довольно легко привыкла к обществу Лейсона, но новый человек её стеснял. Пожалуй, своего охранника она звала в возок не только в заботе о нём, его присутствие несколько разряжало обстановку. Ну ничего, сказала она себе, вот доедем до ночлега, и я смогу запереться в своей комнате в одиночестве.

Увы, на постоялом дворе её ждало разочарование. Там оказалось людно, и хозяин, виновато разводя руками, сказал, что у него есть только одна свободная комната, а спутникам благородной госпожи придётся заночевать на конюшне. Сармоно ничего не имел против, а вот Лейсон неожиданно воспротивился.

– Из конюшни я не услышу, если с вами что-то случится, – сказал он.

– Но ведь я могу в любой момент вас позвать, – сказала Элана, и тут же спохватилась, что их слышит Сармоно. – Или ещё кого-нибудь. Вон сколько народу вокруг.

– И всё же мне будет спокойнее, если я буду рядом. Вспомните, госпожа Элана, на вас уже однажды покушались. Попытку могут повторить в любой момент, и люди вокруг ещё не гарантия безопасности. Я могу лечь на полу или вообще за дверью, но я хочу быть уверенным, что, в случае чего, успею вмешаться.

– В самом деле, госпожа Гарсо, – неожиданно поддержал его счетовод. – Ваша безопасность важнее внешних приличий, тем более что на магов они не распространяются, а по документам вы вдова. Господин Лейсон прав, не следует пренебрегать мелочами.

Элана помянула про себя недобрым словом длинный язык Лейсона, проболтавшегося о покушении, но больше спорить не стала. Ей не слишком понравилось замечание счетовода, которое могло намекать на якобы существующую близость между ней и её охранником, но пытаться доказывать обратное было глупо и бесполезно. Возможно, Сармоно сделал неверный вывод из того, что в прошлую ночь она сняла для Лейсона комнату рядом со своей. Конечно, вдова может позволить себе больше, чем девушка, но лучше бы он оставил своё мнение при себе. А, ладно, пусть думает, что хочет.

Лейсону постелили в её комнате, правда, не на полу, а на сундуке. Элана разделась за пологом кровати и юркнула под одеяло. Лейсон раздеваться не стал, только снял куртку и сапоги, и пристроил пояс с мечом рядом со своей постелью. Потом задул свечи и тоже лёг.

Элана лежала, глядя в темноту и чувствуя, что сна нет ни в одном глазу. Причина её бессонницы вела себя тихо, ничем не напоминая о себе, кроме ровного дыхания, но Элана не сомневалась, что он тоже не спит. Обстановка была самая располагающая для задушевной беседы, но она никак не могла решиться её начать. Просто не знала, с чего. Ей казалось, что она успела понять его, но сценка, подсмотренная в «Короне и мече», вдребезги разбила её представление о Лейсоне. Элана никак не ожидала, что её мрачноватый и сдержанный телохранитель может принять участие в детской игре, да ещё с таким нескрываемым удовольствием. И потому, застав Лейсона за строительством снежной крепости, она решилась заглянуть в него поглубже. Конечно, она обещала себе его не читать, но ведь был и другой путь. Она вызвала заклятие Внутреннего Зрения, и… Н-да… Теперь понятно, почему его не могут найти.

В размытом ореоле, окружавшем Лейсона, и в помине не было чёрно-серых и фиолетовых тонов ненависти, страха и бессильной злобы, переполнявших его, когда они встретились в «Древнем храме». Его аура мягко светилась нежно-голубым и золотистым. Он сейчас и впрямь был спокоен и весел, и лишь по едва заметным проблескам оранжево-красного за этим спокойствием угадывалась тревога. Поистине, таким самообладанием можно было восхититься. Сама Элана хоть и была, как все маги, обучена изгонять из своего сознания страх, тревогу и неуверенность, всё же не смогла бы так полно отрешиться от них даже на время. Конечно, он старше и опытней, но всё же…

Элана знала, что и тираны, и убийцы тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо, но одно дело – знать в теории, а совсем другое – убедиться в этом самой. Ей и раньше то и дело приходилось напоминать себе, что он такое, теперь же и напоминания плохо помогали. Она не хотела, чтобы его нашли и убили. Не потому, что это означало неприятности для неё самой, и не потому, что он спас ей жизнь, и, если понадобится – спасёт снова. Просто не хотела, и всё. Оставалось объяснять это его личным обаянием и сожалеть, что оно не досталось более достойному человеку. Или что он сам не распорядился своими способностями более достойным образом. Теперь Элана могла понять желание Джернеса во что бы то ни стало разобраться в побуждениях бывшего друга вместо того, чтобы просто уничтожить эту угрозу и жить дальше с сознанием исполненного долга. Лейсон Тархено, можешь ли ты сам объяснить, что заставило тебя превратиться в Алера Кондара? Ты умён, талантлив, ты умеешь привлекать сердца… Ты мог избавить свою страну от тирании Ордена, почти не проливая крови, ты мог стать её королём, мог, в конце концов, просто жить и быть счастливым. Что же заставило тебя потратить все свои силы и таланты, всю свою жизнь на эту бессмысленную бойню? Всю жизнь – потому что ты решил умереть сразу после победы. Почему? Не хотел оставаться единственным магом? Или причина в чём-то другом? И спрашивать бесполезно – всё равно не ответит…

– Вам тоже не спится, госпожа Элана? – раздался вдруг в тишине негромкий голос. – Может, хотите о чём-то спросить? Спрашивайте, я отвечу.

Элана приподнялась, чуть раздвинув полог и вглядываясь в темноту. Его лица она не могла видеть, но ей показалось, что он улыбается. Должно быть, и впрямь читает её мысли.

Заготовленные вопросы вертелись на языке, но вместо этого Элана сказала:

– А знаете, Джернес не поверил в Тёмных магов.

– Вы ему о них рассказали?

– Я просто высказала предположение. А он сказал, что их бы уже давно засекли.

– Джернес, видимо, забыл, как нас обучали заклятиям, маскирующим колдовство. Конечно, проводи они свои обряды в чистом поле, им и впрямь было бы трудно спрятаться, но что мешало соответствующим образом заклясть стены замка? Наверное, я забыл вам сказать, но, отъехав от ворот на десяток шагов, я и сам готов был поклясться, что за ними никогда не творилось никакого колдовства страшнее изгнания тараканов с кухни.

– А во времена войны магов они этого не умели?

– Нет, так же как и мы. Но магия не стоит на месте.

– Лейсон…

– Да?

– Скажите, сложись ваша встреча с ними по-другому, вы могли бы согласиться на их предложение? Вообще, в принципе?

– Трудно сказать, – после недолгого молчания отозвался Лейсон. – В принципе, наверно, и мог бы. Раньше. С намерением, разумеется, позже разделаться с вынужденными союзниками. Они, кстати, наверняка планировали сделать то же самое, как только перестали бы во мне нуждаться.

– Раньше смогли бы? А теперь?

– А теперь – нет, – Лейсон перевернулся на спину и закинул руки за голову. – Не знаю, поверите ли вы мне, но я больше не хочу воевать. Вернее, не то чтобы совсем не хочу… Война – это единственное, что я хорошо умею, я ведь боевой маг. Но я больше не хочу воевать со всем миром. Может, просто устал, а может… Безликий меня разберёт. Не знаю. Но с тех пор, как я очнулся после боя на дороге, прежние ненависть и амбиции меня оставили.

Элана поверила. Она просто чувствовала, что он не лжёт.

– А чем бы вы хотели заняться? Если бы имели возможность спокойно выбрать?

– Если б имел возможность… Пожалуй, я бы уехал на острова, в колонию. Не мейорсийскую, конечно. Говорят, пока на материке шла заваруха, пиратов в тех краях расплодилось видимо-невидимо. Лишний боец, а тем более маг там не помешает.

– И никому не стали бы здесь мстить?

– Нет. Разве что этой тёмной сволочи.

– А тем, кто вас предал?

– Вы имеете в виду Рисарна и иже с ним? Нет. Пусть живут.

Некоторое время они молчали.

– Хотите спросить что-то ещё?

– Пожалуй, нет…

– Тогда, если позволите, я спрошу.

– Да, конечно. Что вы хотите узнать?

– Насколько далеко телепат может зайти в манипулировании людьми? Про чтение и подчинение я знаю. А что он может сделать ещё?

– Опасаетесь, что тот найдёт ещё какие-то меры воздействия? На большом расстоянии это практически невозможно. Для полноценного телепатического контакта нужно быть рядом. Два телепата могут обмениваться мыслями за тысячу миль, но вы-то не телепат.

– А если я окажусь рядом с телепатом, сможет он внушить мне какие-нибудь мысли так, чтобы мне казалось, будто они – мои собственные?

– Может, – призналась Элана, – правда, ненадолго. Конечно, иногда хватает и маленького камешка, чтобы вызвать лавину, но для этого должно совпасть слишком много условий. Обычно, как только контакт разрывается, человек возвращается к привычному образу мыслей. Но даже если этого не случилось, рано или поздно он задумается, с чего это он вдруг пришёл к таким странным выводам, и, если он неглуп, может заподозрить постороннее вмешательство.

– А стереть память вы можете?

– Конечно. Для этого не надо быть телепатом, приказать забыть можно и зачарованному. И всё равно случается, что вспоминают.

– А поместить на место стёртых воспоминаний другие?

– Не знаю, – неуверенно сказала Элана. – Никогда о таком не слышала. Да и зачем?

– Мало ли… Говорят, в Ордене проводились исследования на эту тему.

– Мой учитель был из Ордена, но он мне ничего об этом не говорил. А вы сами не знаете?

– Нет. Я, как вы справедливо заметили, не телепат.

– Но вы вроде бы работали в орденских архивах?

– Верно, но упоминаний о подобном я там тоже не встречал. Да и искал я в основном способы борьбы с магией, доступные простым смертным.

– В принципе, – медленно сказала Элана, – ничего невозможного в этом нет. Вот только если навязанные воспоминания столкнутся с подлинными… Лично я на такой эксперимент никогда бы не отважилась. Человеческий мозг – штука слишком тонкая, и последствия такого вмешательства были бы непредсказуемы.

– Это верно, – согласился Лейсон. – Спасибо, госпожа Элана. И спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Дальнейший путь проходил без происшествий. В Эндес, оказавшийся чистым и опрятным городом средней величины, они въехали во второй половине дня. На следующее утро Элана отправилась к местному мэру, чтобы по здешним правилам представиться ему и испросить разрешения заняться своей деятельностью. Приняли её далеко не сразу, и девушке, привыкшей к тому, что её звание открывает любые двери, пришлось выдержать показавшееся унизительным долгое ожидание. Как будто на то, чтобы заниматься благотворительностью, нужно какое-то особое разрешение! Но пришлось зажать обиду в кулак и напомнить себе, что она сейчас не маг и не телепат, а скромная представительница благотворительной организации, каковые традиционно не пользуются популярностью у чиновников.

Впрочем, когда Элана изложила господину мэру приведшее её в Эндес дело, тот сразу подобрел. Поняв, что госпожа Гарсо не собирается клянчить денег, а наоборот, сама предлагает помощь, он тут же перечислил ей целый ряд заведений, нуждающихся в пожертвованиях, а также порекомендовал нескольких человек, к которым можно обратиться. Расстались они вполне довольные друг другом.

Следующим пунктом у Эланы было посещение эндесского кафедрального собора Божественного Семейства. Было бы странно, если бы она не обратилась к местной церкви, но у неё была и ещё одна причина туда пойти – там была назначена встреча с возглавлявшим комиссию господином Снером.

Дневная служба недавно закончилась, и храм был почти пуст. Служка проводил Элану к настоятелю. Отец Камилий оказался старым и печальным. Он принял Элану очень сердечно, признав, что любая помощь, которую им смогут оказать, будет для них истинным благословением Небес.

– Управлявший нашим краем губернатор Дарис, да смилуется Всеотец над его душой, был излишне привержен греху сребролюбия. В конце концов это стоило ему жизни – при маршале, да пребудет его душа в Вечном Свете, с мздоимцами и ворами расправлялись решительно и быстро. Но наш и без того небогатый город обеднел ещё больше. Обязательно зайдите в сиротский приют, вы ужаснётесь. И ещё загляните в больницу – там крыша уже второй год протекает…

Элана кивала, чувствуя себя последней обманщицей. Отец Камилий надеялся на её помощь, и здесь в ней действительно нуждались, но она-то прибыла сюда совсем не за этим. Поэтому, как ни симпатичен ей был настоятель, рассталась она с ним с чувством искреннего облегчения. При этом она не могла не отметить, что старый священник не просил Бога о милости для Кондара, видимо, не сомневаясь, что он и так уже её удостоен. Что ж, она и раньше знала, что в народе его любили и теперь, должно быть, искренне оплакивают. И ещё она заметила, сколько свечей горит перед образом святого Алера. Лейсон, ждавший её в главном нефе, тоже их видел… Интересно, что он при этом чувствовал?

У самого выхода её нагнал высокий темноволосый мужчина средних лет.

– Госпожа Гарсо?

– Да, это я.

– Я – Алрис Снер. Приятно познакомиться, госпожа Гарсо. Надеюсь, путешествие прошло благополучно?

– Да, благодарю вас.

– Вы остановились в «Рыжей кошке»?

– Нет, в «Зелёной звезде».

– Ну что ж, это тоже хорошая гостиница. Надеюсь, вам будет там удобно. А если вам нужно будет связаться со мной, Сармоно знает, где меня найти.

Снер предложил ей руку, они неторопливо спустились с паперти и пошли по улице – случайно встретившиеся в чужом городе старые знакомые. Лейсон держался в двух шагах позади.

– Господин Снер, в чём будут заключаться мои обязанности?

– В основном – в присутствии на допросах, когда мы начнём их проводить. Вам ведь не обязателен глубокий контакт, чтобы определить, что человек лжёт? Если понадобится – то и более глубокое сканирование, но лишь в тех случаях, когда это будет действительно необходимо. Ну а пока – занимайтесь тем, зачем, по вашей легенде, вы сюда приехали. Обходите церкви, больницы… Если заметите что-то необычное и заслуживающее внимание, то сообщайте, но вообще-то расследование мы будем проводить сами.

– Кстати, о церквях и больницах. Мне бы хотелось, чтобы собранные мной сведения и в самом деле переслали в «Общество святой Равинии». Здесь для него есть работа.

Снер с улыбкой посмотрел на неё.

– Врачебный инстинкт, госпожа Гарсо?

– Я действительно врач.

– Я знаю. Только, умоляю вас, воздержитесь от работы по специальности. Никто не должен знать, кто вы.

– И всё же, как насчёт моей просьбы?

– Перешлём, – пообещал Снер. – Более того, если хотите, мы обяжем их оказать помощь.

– Это лишнее. За обязательствами лучше обратитесь к тому, кто занимается подобными вещами по долгу службы.

Некоторое время они молчали.

– Этот город кажется таким тихим и мирным… – сказала Элана.

– Вот именно, что кажется. Послушайте, если доведётся, с какой злобой здесь говорят о его величестве, а уж если речь зайдёт о магии… Не далее как вчера на южной окраине всей улицей кинулись бить кого-то пришлого, приняв его за колдуна. Местная целительница сочла за благо исчезнуть, но её дом сожгли, причём, что характерно, не разграбив. Боюсь, что взрыв не за горами, госпожа Гарсо.

На Эндес опускался вечер. Лейсон постоял у окна, глядя, как загораются окна окрестных домов, потом задёрнул занавески и зажёг свечи. Остаток дня Элана провела в своей комнате, поэтому Лейсон тоже больше не выходил, лишь после обеда прошёлся по двору и заглянул на конюшню проведать своего коня, которого за шкодливый нрав назвал Разбойником. Рыжему озорнику ничего не стоило укусить зазевавшегося хозяина, стащить что-нибудь съедобное на привале или ни с того ни с сего взбрыкнуть прямо посреди дороги. Но он был резвым и выносливым, и Лейсон старался жить с ним в мире. Он частенько угощал коня чем-нибудь вкусненьким, вот и сегодня отнёс ему выпрошенный на кухне солёный сухарь. Хорошенькая служаночка игриво постреливала глазками в сторону статного постояльца, и Лейсон подумал, что, пожалуй, можно будет и поразвлечься немного. Может быть, даже сегодня. Тем более что деньги есть. Элана ему, правда, не платила, но она оплачивала его стол и кров, поэтому он практически не тратил то, что у него ещё оставалось. Элана… Ещё совсем недавно он её ненавидел. Но эта наглая охотница за чужими тайнами и мыслями на деле оказалась доброй и удивительно деликатной женщиной. Она даже не задала ему ни одного вопроса, на который он не захотел бы отвечать. Рядом с ней он вновь учился радоваться жизни и ценить те мелочи, из которых она, собственно, и состоит – солнечный свет и тепло очага, щекочущее прикосновение волчьего меха к щеке, аромат утреннего кофе… А каким удовольствием оказалась игра в снежки! Всеблагая Богиня, даже неловко – вроде бы взрослый человек, но на эти полчаса он словно бы опять стал сбежавшим с уроков мальчишкой. А ещё был её негромкий голос, и молчание, и внимательный взгляд карих глаз, и, самое главное – он больше не был один. За считанные дни эта маленькая женщина как-то незаметно успела стать центром его жизни.

Конечно, женщины были рядом с ним и раньше. Много. Было бы странно, если бы было иначе. Они приходили и уходили, он их не звал и не удерживал. Некоторые из них любили его. Он не хотел их обижать, но они всё равно обижались. Оно и понятно – какая женщина стерпит, что её держат на расстоянии, не пуская дальше постели, и забывают о её существовании раньше, чем за ней закроется дверь? Были и другие – те, которые хотели использовать его власть и влияние для собственной выгоды. Эти получали достаточно жёсткий отпор. Возможно, они затаивали на него зло, но это его не беспокоило. Были и те, кто хотел заполучить его, чтобы похвастаться и насладиться завистью подруг. Такие отношения его вполне устраивали и могли продолжаться довольно долго.

С Эланой всё было иначе. Начать с того, что не она пришла к нему, а он к ней. Пришёл, надеясь лишь обменять большое зло на меньшее. И в результате, лишившись свободы решать и выбирать, нашёл иную свободу. Не ту, которую часто путают с властью или вседозволенностью, а истинную. Свободу души.

Ещё одной неожиданностью стало то, что теперь не только он принадлежал Элане, но и она – ему. С некоторых пор он стал ощущать её как что-то очень близкое, едва ли не часть себя. Ему не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, в каком она настроении, весело ей или грустно, хочет ли она остаться одна или ей нужно его присутствие. Он угадывал это по шороху её платья, по звуку дыхания, он почти мог слышать её мысли. Он чувствовал, или ему так казалось, что она тоже стала нуждаться в нём, и не только как в телохранителе – с какого-то момента она доверилась ему полностью. И то, что прежде было долгом – оберегать её – стало желанием. Не просто обеспечивать её безопасность, как это было вначале. Он хотел уберечь её от боли, обид, разочарований, от всего, что могло омрачить её жизнь. И не пожалел бы для этого никаких усилий. И это странным образом делало его сильнее.

А ведь если бы они встретились ещё полгода назад, он приказал бы убить её. Без малейших сомнений и колебаний, просто за то, что она маг. И от этой мысли ему становилось холодно. Почему было так? Элана хотела понять, что заставило его возненавидеть своих собратьев, и возненавидеть настолько, чтобы потерять человеческий облик. И Джернес тоже этого хотел. Но он сам не знал, что им ответить. Его память продолжала играть с ним в прятки, открывая какие-то малозначительные детали, но упрямо отказываясь показать главное. Быть может, поэтому он так и не смог соотнести себя с Кондаром, думая о нём, как о совершенно постороннем человеке. О Лейсоне же Тархено он не знал вообще ничего. Это было просто имя, на которое он согласился, потому что надо же как-то зваться.

А между тем вполне возможно, что именно эта раздвоенность и спасает его от преследователей. Маги ищут его, в этом можно не сомневаться, и имя, уже ставшее частью его сути, выдало бы его с головой. Но все заклятия – и Поиска и Сродства – оказались бессильны. Интересно, если он сможет вспомнить всё, станет ли он снова тем, кем был? Ведь у его ненависти и в самом деле были какие-то причины, и, должно быть, достаточно серьёзные. Странно… Может ли потеря памяти изменить внутреннюю сущность человека? Раз он совершал все эти преступления, значит, он был на них способен. Почему же теперь при мысли об иных своих деяниях он чувствует лишь смешанное с недоумением отвращение? Или он и раньше его чувствовал, но завладевшая им идея заставляла его преодолевать себя? Но все знавшие его в один голос утверждают, что им руководил не идеализм, а именно ненависть. Правда, в голову ему они не залезали…

Свечи сгорели почти на треть, а Лейсон так и сидел, глядя на чуть колеблющиеся огоньки. Пойти что ли и впрямь позвать ту девушку, женское общество хорошо отвлекает от бесполезных размышлений. Лейсон поднялся, взялся за ручку двери… и тут его скрутило. Дверное кольцо больно впилось в ладонь, дыхание пресеклось, словно его ударили в живот. Несколько мгновений он стоял неподвижно, пытаясь восстановить контроль над своим телом, потом рывком распахнул дверь, вышел в коридор и толкнул дверь в соседнюю комнату.

Элана в халате сидела перед зеркалом, расчёсывая волосы. Она оглянулась на стук двери, и глаза её удивлённо расширились.

– Что вы… – она осеклась, разглядев его лицо. – Что-то случилось?

Лейсон сжал зубы, борясь с настоятельной потребностью сейчас же сбежать вниз, вскочить на коня и ускакать в ночь.

– Он меня зовёт, – выдохнул он.

В следующее мгновение Элана оказалась рядом с ним, схватив его за запястье и требовательно заглядывая в глаза.

– Когда это началось?

– Только что.

– Давайте сядем.

Лейсон позволил подвести себя к стулу. Призыв становился всё настойчивей, но пока он мог сопротивляться. На какую-то секунду Лейсону даже показалось, что он сам сможет порвать связавшие его узы, но тут зов стал непреодолимым. Едва сознавая, что делает, Лейсон сжал руки Эланы и встретился с ней взглядом. Контакт установился тотчас же.

На время стало легче, так что он смог перевести дух, но лишь на время. Потом стало ещё хуже. Два разнонаправленных приказа разрывали его на части, словно его привязали к двум лошадям. Ему хотелось кричать от боли, не уступающей физической, но горло сжал спазм, и дыхание опять пресеклось. И тогда Лейсон рванулся сам. В сторону Эланы, прочь от второго, ненавистного сознания, что столь грубо вторгалось в его душу.

«Уходи! – мысленно крикнул Лейсон в темноту. – Убирайся!»

Принуждение на мгновение ослабло, а потом навалилось с такой силой, что потемнело в глазах. Лейсон собрал всю свою волю в кулак. Теперь уже не Элана тянула его прочь, он сам держался за неё, как за якорь. Так человек, упавший в бурную реку, изо всех сил цепляется за подвернувшуюся корягу, чтобы не быть унесённым течением.

Сколько это длилось? Час, два, больше? Порой Лейсону казалось, что он не выдержит, что сейчас он сдастся и подчинится, это легче, чем борьба без надежды на победу… И всё же он держался. Поток ослабевал, потом снова усиливался, и так несколько раз. Силы того, кто его звал, тоже были не беспредельны, и это вселяло надежду. Паузы становились всё длиннее, и, хотя Лейсон старался не расслабляться, они позволяли ему перевести дух.

«А не пошёл бы ты!..» – яростно подумал он.

Тёмный телепат словно услышал его. Принуждение вернулось, да с такой силой, какой Лейсон уже не ожидал. Он даже приподнялся со стула, но сжал зубы и заставил себя сесть. Снова от души выругался и вдруг почувствовал, что так и впрямь легче сдерживать этот неистовый напор. Когда голова занята чем-то другим, неважно чем, телепату труднее вклиниться в сплошной поток мыслей. И Лейсон даже не без некоторого удовольствия высказал своему противнику всё, что хотел, но не сообразил сказать при личной встрече.

Всё кончилось неожиданно. Лейсон даже не успел исчерпать свой словесный запас и по инерции выдал ещё пару фраз, прежде чем пришёл в себя. Они с Эланой по-прежнему сидели напротив, глаза в глаза, и Лейсон всё так же мёртвой хваткой держался за её руки.

– Всё, – выдохнула девушка. – Как вы?

Лейсон потряс головой, пытаясь избавиться от плывущих перед глазами радужных кругов. Теперь, когда самое страшное было позади, он почувствовал, что его бьёт дрожь. И ещё болела нижняя губа – должно быть, он прокусил её.

– Ну нет, так не пойдёт, – сказала Элана, поднимаясь. – Отпустите-ка меня. И закройте глаза.

Он заставил себя разжать пальцы. Её ладони, вдруг показавшиеся ему очень горячими, легли на его виски, сжали их, потом медленно двинулись к затылку. Должно быть, она наклонилась к нему совсем близко – он ощутил на лице тепло её дыхания, и прядь её волос коснулась его щеки.

– Ну всё, уже всё, – шепнула она, – сейчас пройдёт.

Он кивнул, чувствуя, как дрожь отступает, и на смену ей приходит усталое спокойствие, и открыл глаза. Элана опустила руки. Она была бледнее обычного, под глазами залегли тени.

– По-моему, нам просто необходимо выпить, – она выдвинула ящик туалетного столика и достала серебряную фляжку. А он и не думал, что она держит у себя спиртное. Хотя она же врач, так что ничего удивительного в этом нет. Сделав пару глотков, Элана протянула фляжку ему. Это оказался коньяк, наверно, хороший, но он был слишком вымотан, чтобы разбираться. Возвращая ей фляжку, он увидел на её руках красные пятна, грозившие вскоре превратиться в полноценные синяки.

– Простите, – тихо сказал Лейсон. – Больно?

– Ничего страшного, – Элана старательно улыбнулась.

– Я могу вылечить, – смущённо предложил Лейсон. – Только… чуть попозже. Сейчас я…

– Я понимаю.

Лейсон вздохнул, потом вдруг привлёк девушку к себе и обнял. Он сам немного удивился своему жесту, но тот вышел совершенно естественным. Элана не только не противилась, но и сама обняла его и прижала его голову к своему плечу. Когда он взглянул ей в лицо, она улыбалась, и теперь куда более искренне.

– Ну и здоровы же вы ругаться, – сказала она. – Я и слов-то таких не знаю.

– Простите, – повторил он. Ну конечно, как же он сразу не сообразил, раз они были в контакте, она всё слышала…

– Ничего. Тут уж не до вежливости. Помогло – и слава Богам.

Лейсон попробовал встать и пошатнулся. Таким слабым он себя ещё не чувствовал.

– Элана, – нерешительно спросил он, – можно я снова заночую в вашей комнате? Может, это и глупо, но мне так будет спокойнее.

Кажется, она заколебалась, но кивнула:

– Ладно, ночуйте. Только возьмите из своей комнаты одеяло там, подушку… У меня нет лишних. Или нет, я сама принесу, вы же на ногах не стоите.

– Вам тоже досталось.

– Ничего, – она вновь улыбнулась, – не в первый раз.

– Как в Камрен Ранна?

– Нет. Тогда было хуже. Вы страшный противник, Лейсон. А сейчас вы большую часть сделали сами, мне оставалось только помогать вам.

– Спасибо, – от всей души сказал Лейсон. – Если бы не вы…

– А если бы не вы, я уже была бы мертва, и покончим на этом. Не знаю, как вы, а я очень хочу спать.

Отец Камилий был прав: детский приют и больница находились в ужасном состоянии. Трудно было поверить, что здание приюта с самого начала предназначалось для этой цели, наверно, его построили как какой-нибудь склад, но использовать по прямому назначению не смогли из-за сырости. По холодным стенам стекала вода, худые, бледные дети ютились в грязных комнатушках, преподаватели и воспитатели выглядели не лучше. После этой тягостной картины больница на Элану уже особого впечатления уже не произвела, хотя там тоже было от чего прийти в ужас. Больных укладывали по двое на одну кровать, совершенно не глядя на их заболевания, и вполне могли положить рядом человека, раненного в уличной драке, и больного рожистым воспалением или чахоткой. Пол в последний раз мыли ещё во времена Ордена, и кое-кто из обслуги в последний раз мылся тогда же. Выходя из здания больницы, Элана изо всех сил боролась с желанием сей же час помчаться в столицу, схватить за шкирку того, кто в Мейорси занимается богоугодными заведениями, притащить его сюда и ткнуть носом во всю эту грязь. Мысли о том, что в большинстве провинциальных городов, да и во многих столичных, дела обстоят не лучше, а всех на свете не накормишь и не вылечишь, служили слабым утешением.

– И почему, когда грабят и воруют, всегда начинают с самых слабых и беззащитных? – спросила Элана, когда Лейсон подсаживал её в возок.

– Вы сами ответили на свой вопрос, госпожа Элана. Именно потому, что они слабые и беззащитные.

Элана не ответила. Она многое повидала за время своей практики, но каждый раз, сталкиваясь с подобным, испытывала детское недоумение: ведь должны быть у людей хотя бы зачатки совести, это же естественное чувство! Дверь захлопнулась, возок тронулся. Элана положила руки в перчатках на колени, глядя, как мэтр Сармоно перебирает сегодняшние записи. Да, всех на свете не осчастливишь, но помочь этим людям можно. У неё довольно обширные связи, надо подумать, к кому обратиться по поводу эндеских приюта и больницы.

В «Зелёную звезду» они вернулись как раз к обеду, и после него Элану начало клонить в сон. Всё-таки она здорово вымоталась прошлой ночью, и теперь решила, что немного подремать ей не помешает. Заснула девушка почти сразу, но вскоре её сон оказался довольно резко прерван. Разбудила Элану чужая сильная магия, применяемая совсем рядом. Она – и ещё крики на улице. Элана села на постели, пытаясь понять, что происходит. Люди кричали от боли, страха и ярости, в этом не было никаких сомнений, их эмоции были столь сильны, что докатились даже сюда. Потом крики стали стихать. Элана поднялась и подошла к окну, но на видимой из него части улицы не было ничего необычного.

В Эндесе оказался ещё один маг? А почему бы и нет? Но что там всё-таки случилось? Элана вышла в коридор и постучалась в соседнюю дверь.

– Лейсон? Вы не спите?

Ответом была тишина. Поколебавшись, она толкнула дверь и увидела пустую комнату. Наверное, Лейсон внизу. Элана вышла в коридор и направилась к лестнице. К тому времени крики на улице уже стихли, а вот снизу, наоборот, раздавались возбуждённые голоса. Не успела Элана спуститься до первой площадки, как ей навстречу взбежал мэтр Сармоно. Он слегка запыхался, но лицо его было бесстрастно.

– Госпожа Гарсо, – доложил он, – ваш телохранитель только что арестован городской стражей за избиение толпы при помощи магии.

– Что?! Вы уверены?

– Я видел это своими глазами.

Элана потрясла головой. Чтобы Лейсон кого-то избил при помощи магии?! Да быть такого не может – хотя бы потому, что магию он способен использовать лишь для самозащиты. Но от чего ему понадобилось защищаться? В нём опознали мага? Но как?

– Мэтр Сармоно, почему вы решили, что магию применил именно Лейсон?

– Я видел, как он вмешался в толпу, сначала с мечом, а потом… Собственно, потом его заслонили чужие спины, так что я не могу сказать с уверенностью, что это был именно он. Но зрелище был весьма впечатляющим. Сыплющиеся с неба стрелы, потом какое-то чудовище… Скорее всего, это была иллюзия, но толпа начала разбегаться. А потом появилась стража, и его увели.

– Бред какой-то, – сказала Элана. Зачем Лейсону понадобилось самому лезть в толпу? – А зачем эта толпа там собралась?

– Не знаю, госпожа Гарсо. Я увидел, как господин Лейсон выбегает из ворот, и последовал за ним. Толпа уже была там.

– Пойдёмте, – решительно сказала Элана.

– Куда, госпожа Гарсо?

– К мэру. Он должен знать, что происходит в его городе.

– …Мне очень жаль, госпожа Гарсо, – мэр покачал головой. – То есть мне очень жаль, что у вас такой телохранитель. Оправданием вам может послужить то, что вы, принимая его на службу, вероятно, знали о нём далеко не всё.

– Господин мэр, вы уверены, что нападающим был именно он?

– В этом нет никаких сомнений, тому есть множество свидетелей. Впрочем, быть может, магию применила одна из ведьм или они все вместе. Суд определит меру ответственности каждого из них.

– Каких ведьм?

– Госпожа Гарсо, – мэр поднял на неё свои блёклые глаза, – вас всё это совершенно не касается. Вы оказались избавлены от столь опасного спутника, возблагодарите же Всевышних за это. Не сомневаюсь, что он нанялся к вам с самыми скверными намерениями, и лишь счастливая случайность вовремя открыла его подлинное лицо. Неуместная настойчивость может принести вам одни неприятности. Вас, чего доброго, могут обвинить в соучастии, чего мне бы совершенно не хотелось.

– В соучастии в чём? Мой телохранитель и эти ведьмы шли по улице и ни с того ни с сего напали на толпу? И, если они так могущественны, что смогли её одолеть, как же они дали страже арестовать себя?

– Во всём этом разберётся суд.

– Где они сейчас?

– В городской тюрьме.

– Я могу их увидеть?

– В этом нет ни малейшей необходимости, – в голосе мэра явственно послышалось раздражение.

– Есть. Я хочу сама услышать объяснения Лейсона.

– Ещё немного – и объяснения придётся давать вам самой. Ещё раз повторяю, что предпочёл бы этого избежать. Я вас больше не задерживаю, госпожа Гарсо.

Элана вздохнула и полезла в карман, где лежал её последний аргумент на крайний случай. Хотя она не ожидала, что этот крайний случай наступит так быстро.

– И всё же я вынуждена настаивать, господин мэр.

Мэр взял протянутую ему бумагу, украшенную внушительной печатью, развернул и прочёл. Это было предписание именем короля оказывать подательнице сего всё возможное содействие.

– Даже залечить нечем, все амулеты отобрали, – Тила шмыгнула носом. – А если сейчас не свести, потом это будет куда труднее сделать.

– Ничего страшного, Тила, – госпожа Хаиза спрятала зеркальце, в которое рассматривала внушительный синяк под глазом и ссадину на подбородке. – Нам, можно считать, повезло. А от синяков ещё никто не умирал.

Вид у обеих женщин был довольно потрёпанный. Лейсон с сочувствием смотрел на них. Залечить синяки и ссадины он смог бы и сам, у него были неплохие способности к целительству, но запрет на магию снова был в силе. Самому ему тоже досталось, но всё же меньше, чем им. Хаиза была целителем, а не боевым магом, с одним-двумя нападающими она бы ещё справилась, но не с сотней. Её сила оказалась растрачена в бесплодных попытках защититься, и в ближайшее время даже исцеление синяка представляло для неё серьёзную проблему.

Они находились в довольно большом зале. Посредине двумя рядами массивной решётки был выгорожен широкий проход, а по обе стороны от него находились заключённые. Никаких камер предварительного заключения не было и в помине, всех арестованных помещали сюда, и иные, судя по их виду и запаху, провели здесь не один день и даже не одну неделю. Лейсона удивляла беспечность тюремщиков, сам бы он поместил пленного мага в одиночную камеру, приставил охрану понадёжней, да ещё и в цепи, а то и в колодки бы заковал – на всякий случай. С ними же обошлись так, словно они были самыми обычными хулиганами. Личные вещи, правда, забрали, но даже не обыскали толком, так что у Лейсона остался засапожный нож, а у Хаизы – поясной кошель с деньгами и дамскими мелочами. Их словно подталкивали к совершению какой-нибудь глупости. Но если и так, Лейсон не собирался поддаваться на провокации. По крайней мере до тех пор, пока не разберётся, насколько серьёзно их положение.

Они устроились у стены, по соседству с парочкой горластых девиц явно лёгкого поведения. Похоже, что девицы были здесь завсегдатаями, они болтали, хихикали и поддразнивали прохаживающихся по решётчатому коридору часовых. Те лениво и довольно беззлобно огрызались. С другой стороны некая обросшая компания резалась в самодельные карты. В зале было шумно, так что можно было говорить без опасения, что их подслушают.

– Интересно, долго нас собираются тут держать? – пробормотала Тила, с опаской поглядывая на компанию картёжников.

– Надеюсь, что нет, – Лейсон провёл ладонью по растрёпанным волосам. Как там сейчас Элана? Если с ней без него что-нибудь случится, он себе этого никогда не простит.

– Вам дать гребень? – спросила Хаиза.

– Что? А, спасибо.

– Как вы думаете, что с нами теперь будет?

– Не знаю, госпожа Тила. Вероятно, будет следствие.

– Я не госпожа, я служанка госпожи Хаизы, – уточнила Тила.

– Для меня каждая женщина – госпожа, – с несколько неуместной в тюрьме галантностью сказал Лейсон. – А что до нашей дальнейшей участи… Ну, вы в этом деле пострадавшая сторона, так что у вас неприятностей быть не должно.

– Не уверена, – качнула головой Хаиза. – Здешние власти не любят магов точно так же, как и простонародье.

– Магов в Мейорси пригласил лично его величество.

– Кого любит господин, того редко любят слуги.

Хаиза говорила что-то ещё, но Лейсон её уже не слушал. Его глаза были прикованы к женщине, в сопровождении стражника медленно шедшей по проходу. Она пристально оглядывала людей по обе стороны, и когда она поравнялась с ними, Лейсон поднялся и подошёл к решётке.

– Отойдите, – приказала Элана сопровождающему, и, когда тот отступил на пару шагов, обратилась к Лейсону: – Во имя Пророка, что вы натворили? Зачем вам всё это понадобилось?

– Простите, госпожа Элана, мне действительно очень жаль, что я вас так подвёл. Но я не мог иначе.

– Зачем вы полезли в толпу?

– Это был единственный способ. Я могу применять магию только при угрозе моей или вашей жизни, но вас там не было, поэтому пришлось мне подвергнуться опасности самому.

– И что мне теперь прикажете с вами делать?

Лейсон вздохнул и развёл руками.

– Не вините его, госпожа Гарсо, – Хаиза тоже встала и подошла к решётке. – Он спасал нас.

Элана взглянула на неё. Разумеется, коллегу она опознала сразу.

– Что произошло?

– Я, видите ли, врач, – объяснила Хаиза. – И, хотя меня предупреждали, что здесь магией пользоваться можно только с большой осторожностью, но я заглянула в здешнюю больницу и не удержалась. А там какая-то женщина закричала, что я навожу на больных порчу. Мы с Тилой спешно направились в гостиницу, понимая, что оставаться в Эндесе небезопасно, но, видимо, за нами проследили и…

– Что самое пикантное, – добавил Лейсон, – пока озверевшая толпа забрасывала камнями двух женщин, стражников было не видно и не слышно, зато стоило мне её разогнать, как они тут же объявились. Но бить стражей порядка – это всё же чересчур, как бы мне того ни хотелось.

Элана задумчиво кивнула.

– Что ж, это меняет дело. Мне всё представили так, будто агрессорами были вы. Я уверена, что сумею добиться вашего освобождения.

Ждать пришлось часа полтора. То ли здешние власти оказались упрямыми, то ли много времени заняли формальности, но за это время и Лейсон и обе женщины успели изрядно понервничать и даже проголодаться.

– Интересно, тут заключённых когда-нибудь кормят? – спросила Хаиза.

– Скорее всего, дважды в сутки, утром и вечером, – ответил Лейсон. – Но вряд ли вам понравится здешняя кухня.

Наконец явно недовольный стражник позвал их на выход. Им вернули вещи, а за порогом тюрьмы ожидал возок.

– Только сейчас начинаю понимать, какой там стоит смрад, – Хаиза устроилась на кожаной подушке рядом с Эланой, Тила с Лейсоном сели на переднее сиденье. – Даже в здешней больнице хотя бы иногда убираются. Я бы дорого дала за горячую ванну.

– Вполне понимаю ваши чувства, – кивнула телепатка, – но я всё же посоветовала бы вам не тратить время. Куда вас отвезти?

– Я живу в «Зелёной звезде», но если вам не по пути…

– Как раз по пути, мы тоже там остановились. Но вам нужно уехать из города как можно скорее.

– Я знаю, и поверьте, не собираюсь задерживаться здесь ни единой лишней минуты. Вы составите нам компанию? Вам, думаю, теперь тоже не следует оставаться в Эндесе.

– У нас ещё есть дела, – Элана качнула головой.

– Но из гостиницы всё же стоит съехать, – сказал Лейсон. – Слишком многие видели, как я бросился им на помощь, так что там теперь небезопасно.

Элана кивнула, хотя видно было, что перспектива перебираться куда-то её не радует.

– У вас есть на чём уехать? – спросила она Хаизу.

– Есть… Если никто не забрал мой возок и не увёл лошадей.

– Если забрал, мы может помочь вам нанять экипаж.

– Спасибо, но у нас есть деньги. Вы и так сделали для нас очень много.

Дальнейший путь они проделали в молчании. Наконец показалась гостиница. Возок остался дожидаться Элану и её телохранителя.

– Ещё раз большое спасибо вам обоим, – сказала на прощание Хаиза. – Если доведётся встретиться ещё раз, я буду рада отблагодарить вас.

Лейсон с Эланой уверили её и Тилу, что благодарности не надо, и что они не сделали ничего особенного, и на этом распрощались. Хаиза с Тилой пошли выяснять у хозяина, что сталось с их имуществом, Лейсон и Элана поднялись наверх, собираться.

– Что теперь делать с мэтром Сармоно, ума не приложу, – сказала Элана. – Он ведь понял, что это вы колдовали.

– Придётся соврать что-нибудь. Скажем, что это была госпожа Хаиза, и что моё заступничество оказалось излишним, она бы и сама справилась.

– Думаете, поверит?

– Надеюсь. В любом случае, доносить ему, кроме вашего Снера, пока некому, а до возвращения в Палину ещё не один день. Успеем что-нибудь придумать.

Сармоно встретил их со своей обычной невозмутимостью. Если он и не поверил рассказу Эланы, то ничем этого не показал. Добросовестно проследил, как гостиничная прислуга снесла их вещи вниз, и вызвался расплатиться с хмурым хозяином. Не дожидаясь его, Элана вышла на улицу и направилась к возку, Лейсон шёл следом. Они остановились у дверцы, и Лейсон в последний раз окинул взглядом гостиницу. Его не оставляло ощущение чьего-то недоброго взгляда, направленного уходящим в спину. Прямо перед ним был фасад добротного трёхэтажного здания со множеством окон и тремя трубами над крутой крышей. Около одной из труб устроился какой-то человек. Сидеть на скате было неудобно, но он сидел, согнувшись, упершись одной ногой в кирпичный бок трубы, и подогнув другую, а на колене согнутой ноги лежал…

Не давая себе ни секунды на раздумье, Лейсон прыгнул вперёд и обхватил Элану, одновременно сбивая её с ног. Они упали в грязный снег, над головой у Лейсона что-то свистнуло, раздался глухой стук. Лейсон быстро привстал и выбросил руку в сторону крыши, метнув в стрелка парализующее заклятие.

Тот успел уже вскочить и вспрыгнуть на конёк, явно рассчитывая съехать по ту сторону ската. Заклятие застигло его в этом неустойчивом положении. Человек пошатнулся, упал на спину, прокатился по черепице, не имея возможности за что-нибудь ухватиться, и рухнул вниз. Упал на скошенную крышу крыльца, скатился и с неё и тяжело брякнулся о землю прямо перед носом вышедшего на крыльцо мэтра Сармоно. Рядом с ним упал арбалет.

Вскочив, Лейсон кинулся к упавшему. Следом за ним бухал валенками кучер, который пропустил выстрел, но не заметить падения не мог. Элана сидела на снегу, переводя взгляд с них на дверцу возка с воткнувшимся в неё арбалетным болтом. Лейсон первый подбежал к телу и от души выругался. Шея стрелка была вывернута под неестественным углом. Это и впрямь было тело, мёртвое и совершенно бесполезное.

– Что случилось? – мэтр Сармоно вышел из оцепенения и спустился с крыльца, но смотрел не на труп, а на арбалет.

– Он стрелял в госпожу Гарсо, – устало сказал Лейсон. Подоспевший кучер округлил глаза и перевёл взгляд на возок, только сейчас заметив торчащий из дверцы болт. Элана поднялась на ноги и теперь шла к ним. – Видимо, узнал, что мы вернулись, и сидел на крыше, караулил, когда она выйдет. Я её сперва заслонял, а потом отступил в сторону… Он и выстрелил.

Вокруг стали собираться люди, кто-то, должно быть, уже побежал за стражей, но объясняться с ней ещё раз Лейсону не хотелось. Быстро обыскав труп и, разумеется, не найдя ничего примечательного, он поднялся и повернулся к бледной Элане.

– Поедемте, госпожа, нам здесь больше делать нечего.

– Но стража… – заикнулась было Элана.

– Пусть сама нас ищет, если захочет. Свидетелей, чтобы рассказать о происшествии, здесь предостаточно, а заказчика она всё равно не найдёт. Да и искать не будет.

Больше Элана не возражала, да и мэтр Сармоно тоже, как видно, не горел желанием задерживаться здесь дольше необходимого. Кучера вполне убедил аргумент в виде желтой блестящей монетки, так что возок отъехал тотчас.

«Коронованная роза», выбранная Лейсоном, после того, как он забраковал несколько других гостиниц, значительно уступала «Зелёной звезде», но зато стояла на тихой неприметной улочке, а её чёрный ход выводил через двор в соседний переулок. Узкие окна не простреливались с соседних крыш, а скрипучая лестница сообщала о появлении гостей ещё до того, как они всходили на второй этаж, где были комнаты для постояльцев. Потолки были невысоки, так что выскочить, в случае чего, можно было и в окошко, прямо в наросший под стенами внушительный сугроб. Комнаты они выбрали друг напротив друга; окна Лейсона выходили на улицу, а Эланы и Сармоно – на двор. Сейчас никакая предосторожность не казалась излишней.

Ужин они заказали в комнаты. Лейсон не знал, как спала Элана, но сам он не стал раздеваться до конца и спал чутко, как зверь, готовый вскочить от малейшего шороха. Чутье подсказывало ему, что неприятности отнюдь не закончились.

Следующее утро было хмурым и пасмурным. Элана смотрела в окно на низкие тучи. Мэтр Сармоно с утра ушёл, не став скрывать, что направляется к господину Снеру с докладом о вчерашних происшествиях. Элана с Лейсоном остались вдвоём. Элана знала, что это трусость, что она не сможет всю жизнь сидеть в четырёх стенах, но выходить ей не хотелось прямо-таки до дрожи. Тогда, у «Зелёной звезды», она ещё не осознала в полной мере, что была на волосок от смерти, но теперь… Что было бы с ней, если бы не Лейсон? Да она бы сгорела или задохнулась в дыму ещё в Самлеке, а если б каким-то чудом и выжила, сегодня её неведомый враг довёл бы дело до конца. Какая удача, что Лейсон смог её разыскать, что захотел прийти к ней, что она согласилась ему помочь! А ещё говорят, что добрые дела не окупаются.

Сидеть в одиночестве было невыносимо, и Элана решилась постучаться к Лейсону. Он отозвался не сразу.

– К вам можно? – вежливо спросила Элана, открывая дверь.

– У вас какое-то дело? – помедлив, спросил Лейсон. Он стоял у окна, так что Элана видела только его силуэт.

– Да признаться, нет. Просто хотела поговорить. Мне одной неуютно.

Он не ответил, и Элана, сочтя молчание знаком согласия, закрыла дверь и устроилась на стуле. Лейсон сел на другой, у окна, и потёр рукой лоб.

– Вы опять меня спасли, – сказала Элана.

– Пустяки, – он улыбнулся, но его улыбка показалась Элане какой-то вымученной. – Дело житейское…

– Что-то не так? Если хотите, я уйду.

– Да нет, всё в порядке.

– И всё же я не понимаю…

– Чего именно?

– Зачем Тёмным нужны все эти провокации. Ладно, убийства магов – это понятно, избавляются от конкурентов. Рано или поздно они их выгонят руками местных. Но потом-то что? Как они собираются захватить власть, не вступив в войну со всем мейорсийским народом?

– Не знаю, госпожа Элана, – Лейсон снова потёр лоб и глаза. – Но другого объяснения у нас пока нет. Быть может, надеются на магию или военную силу?

– Но тогда им придётся уничтожить половину населения, прежде чем вторая половина смирится! По-моему, проще вообще не начинать.

Лейсон не ответил. Элана окинула взглядом комнату, точно такую же, как и у неё. На столе, прямо у Лейсона под рукой, лежал меч, на спинке стула висела его обшитая кольцами куртка. Наверное, стоит купить ему кольчугу. Мало ли что…

– Вы извините, госпожа Элана… Мы потом договорим… – изменившимся, глухим голосом сказал Лейсон. Взглянув на него, Элана увидела, что он, закрыв глаза, медленно клонится вперёд, и лицо у него совсем серое, что видно даже против света.

– Что с вами? – Элана вскочила, обругав себя за невнимательность. Ведь видно же было, что ему плохо.

– Голова… – прошептал Лейсон, когда она схватила его за плечи.

– Так, – решительно скомандовала Элана, почувствовав себя в своей стихии. – Поднимайтесь и ложитесь на кровать. Давайте, обопритесь на меня, не сломаюсь…

Она уложила его поверх одеяла и, не тратя время на раздевание, положила ладони на его виски.

– Часто это у вас?

– Так сильно – редко.

Элана покачала головой. Мужчины… Подыхать будут, но не признаются, что с ними что-то не так. Снимать боль она умела, но устранить её причину, увы, не смогла. Чуть усилив контакт, она поразилась силе приступа. Владычица, да как он это терпит… Нет, тут её слабенькой магией не обойдёшься. Она мысленно перебрала имевшиеся у неё травы. Их было немного, всё же она не травница, но кое-что подходящее есть. Ему нужно будет поспать, эти боли – явно последствия сотрясения мозга.

Наконец лицо Лейсона слегка расслабилось. Элана стащила с него сапоги, Лейсон дернулся было ей помочь, но она властным тоном приказала ему лежать, расстегнула и сняла пояс и колет и распустила ворот рубашки. Потом вышла из комнаты, спустилась на кухню и потребовала кипятку. Приготовив отвар, Элана дала ему настояться и отнесла чашку Лейсону.

– Вот, выпейте. И вам надо выспаться.

Лейсон виновато улыбнулся.

– Простите за беспокойство, госпожа Элана.

– Пустяки, – повторила она его слова, – дело житейское. Раньше вы за мной ухаживали, теперь моя очередь.

Забрав чашку и укрыв его, она вышла и тихонько прикрыла дверь. Заботы о здоровье её спутника подействовали на неё успокаивающе, хотя, пока Лейсон спал, она опять оставалась без защиты. Может, выйти в город, или лучше дождаться возвращения Сармоно и послушать его новости? Словно в ответ на её мысли, заскрипели ступени, и в коридоре показались мэтр в сопровождении господина Снера.

– Госпожа Гарсо, нам нужно поговорить, – сказал Снер. – Вы позволите?

– Да, конечно, проходите.

– Мэтр Сармоно рассказал мне о вчерашнем происшествии, – оказавшись в её комнате, Снер, проигнорировав предложенный стул, прошёл к окну. Сармоно с ними не вошёл. – Должен сказать, я был неприятно удивлён вашей поспешностью. Зачем вам понадобилось сразу же тыкать в нос мэру открытым листом? Ну, посидел бы ваш телохранитель в тюрьме несколько дней, смею думать, что он бы там не умер. Судить немедленно его бы не стали, и эти дни мы могли бы потратить с пользой.

«Но уже без меня», – добавила про себя Элана, а вслух сказала:

– Кроме Лейсона, были арестованы ещё две ни в чём не повинные женщины.

– Это, конечно, печально, но тоже не смертельно. Тронуть колдунью сокамерники не посмели бы, а от гнева горожан её и её служанку надёжно защищали тюремные стены. Ваш поступок делает честь вашему сердцу, но, простите за резкость, не вашему уму, – Снер вздохнул. – Ладно. Что сделано, то сделано. Теперь придётся разбираться с последствиями, но это уже не наша забота.

– А что случилось?

– Случилось то, что на горожан произвели большое впечатление трупы и лужи крови, которые остались после встречи толпы и магички при участии вашего телохранителя. А также их весьма огорчило то, что виновники кровопролития не понесли должного наказания. Сегодня толпа в ещё большем количестве, чем вчера, окружила тюрьму, требуя выдать им ведьм и колдуна, а другая собралась под окнами мэра с теми же самыми требованиями. Но шумит она совершенно напрасно, так как мэр, человек весьма предусмотрительный, ещё на рассвете уехал в свой загородный дом. У вас тут место тихое, и шума пока не слышно, но ходить по улицам славного города Эндеса теперь небезопасно. Добрые горожане ловят всех, кто кажется им подозрительным.

– А стража?

– Не вмешивается. И то сказать, здешней стражи маловато, чтобы справиться с волнениями такого масштаба.

Элана промолчала. Взрыв, назревавший давно, произошёл раньше, чем ожидали, и в этом была и их доля вины. Лейсон не смог оставить женщин без помощи и разобрался с толпой в присущем ему стиле – решительно и безжалостно. Но когда имеешь дело с таким количеством озлобленных людей, тут уж действительно не до сантиментов. Элана не могла винить его за это, а тем более за попытку помочь попавшим в беду. Стечение обстоятельств – вот что виной происшедшему, и незачем Снеру смотреть на неё так укоризненно. Он, может, и привык выполнять поручения любой ценой, но Элана – не сотрудник тайной службы.

– После всего случившегося наше дальнейшее пребывание здесь теряет всякий смысл, – не дождавшись ответа, снова заговорил Снер. – Наше задание провалено, а потому вам нужно покинуть этот город, и как можно скорее. Рано или поздно они вспомнят, где жили «ведьмы и колдун», и придут туда, а, не обнаружив их в гостинице, примутся обшаривать город.

Элана невольно оглянулась на дверь.

– Мой телохранитель плохо себя чувствует. Он сейчас не может никуда ехать, а я не могу его оставить. И знаете… Лично у меня вызывает большие подозрения здешний мэр. Он не только ничего не делал, чтобы предотвратить беспорядки, но и словно бы предвидел их и даже подталкивал.

– Вероятно, так оно и есть, но это уже не наше дело. Мы должны были попытаться предотвратить волнения, а раз они всё же случились, расследованием будут заниматься другие. Что же до вашего телохранителя, то, если до вас доберутся погромщики, ему станет ещё хуже.

Элана заколебалась, но тут же решительно покачала головой:

– Нет. Он спит, и я не стану его будить. Мы отправимся, когда он проснётся. Но мэтр Сармоно, разумеется, может уехать прямо сейчас.

– Что ж, – Снер задумчиво посмотрел на неё. – Дело ваше. Вы мне не подчиняетесь, приказывать вам я не могу. Но я вас предупредил.

Сармоно, однако же, уезжать без них отказался.

– Госпожа Гарсо, я, конечно, не воин, но и не последний трус, – сказал он. – Я не могу оставить вас одну, да ещё с беспомощным больным на руках.

Элана поблагодарила его как могла сердечно. Снер ушёл, и она осталась в раздумьях, правильно ли она поступает, ради здоровья Лейсона подвергая своих спутников такому риску. Но врач в ней отчаянно противился мысли прервать лечение, не доведя его до конца. К тому же Эндес – город хоть и не самый большой, но и не самый маленький, горожане ищут, если ищут, двух женщин и одного мужчину, а соорудить простенькую иллюзию, изменяющую внешность, или отвести глаза ей вполне по силам. Лейсон раньше вечера не проснётся, а уедут они отсюда завтра утром. К тому времени первый взрыв возмущения горожан, возможно, уляжется, и ехать по улицам будет безопасней, да и сам их отъезд привлечёт меньше внимания, чем если бы они покидали город на ночь глядя.

Выходить из гостиницы она, разумеется, не стала, сидела у окна в комнате Лейсона, листая свои записи и прислушиваясь к происходящему на улице. Там было по-прежнему тихо. Иногда Элане начинало казаться, что до неё долетают отдалённые гул и крики, но она не могла бы поручиться, что это не плод её воображения. На всякий случай она уговорилась с Сармоно, что он выдаст себя за управителя поместья неподалёку от Палины, а их с Лейсоном – за отставного офицера, нанятого им в помощники, и его вдовую сестру. Пообедать они спустились в общий зал – специально, чтобы послушать, о чём говорят. Говорили действительно много и громко.

– А мэр-то наш удрал, – рассказывала какая-то толстуха кивающему трактирщику. – Видать, стыдно честному люду в глаза посмотреть. Всю ратушу перетряхнули – нет его, и дома тоже нету. Небось, те ведьмы-то его с собой и прихватили. Все они, королевские прихвостни, таковы – всех за медный грош продадут, мать родную утопят. А магов били-били, да, видать, не добили. Стоило маршалу помереть, Свет ему вечный, как снова налезли из всех щелей, как тараканы какие-то, прости Владычица!

– Так Кондар-то не сам помер, убили его, – напомнил трактирщик.

– Во-во, а я про что? Всех нас продадут да изведут, только волю им дай! Будь Кондар жив, уж он бы им всем показал! А без него эта пакость и расплодилась. Вот тот купчина сразу мне сразу не понравился, я его как увидела, соседке и говорю: «Думай что хочешь, Марна, но уж больно глаз у него недобрый!» И точно, нашли у него книги, все не по-людски писаные, магические, не иначе!

Элана молча переглянулась с Сармоно. Участь неведомого купца, без сомнения, была весьма печальной.

Лейсон и вправду проснулся вечером. Говорить ему о беспорядках Элана не стала, тем более что он был довольно вялым и после ужина опять улёгся спать. Ночь тоже прошла спокойно, а утром, спустившись к завтраку, они узнали, что надежды Эланы оправдались. Горожане больше не собирались толпами, не жгли домов и не ловили колдунов на улицах. Они сформировали что-то вроде ополчения, по Эндесу ходили патрули, которые останавливали и допрашивали всех, кто казался им подозрительным, но, по крайней мере, самосудов больше не устраивали. Верхушка городских властей сбежала следом за мэром, несколько пойманных мелких сошек из числа чиновников поместили во всю ту же тюрьму. Остальные жители вновь занялись своими делами.

Ехать решили сразу после завтрака. Когда Лейсон узнал о погромах, он, как и предполагала Элана, был весьма недоволен тем, что отъезд отложили из-за него.

– От головной боли ещё никто не умирал, а поспать я мог и в возке. Госпожа Элана, обещайте, что больше не будете так рисковать из-за меня.

– Хорошо, – покорно кивнула Элана, решив не спорить. Приятно всё же, когда о тебе так заботятся, пусть даже эта забота продиктована в первую очередь страхом за свою персону. Она так давно жила одна, что успела забыть, какова она – забота близкого человека. А Лейсон стал ей близким, и с этим уже ничего не поделаешь. Их разговор на постоялом дворе, когда он признался, что больше не испытывает ненависти и не хочет никому мстить, примирил её с ним окончательно. Не важно, что было в прошлом, важно, что в настоящем и будущем. Лейсон больше не станет преступником, в этом Элана была твёрдо уверена. То, как он бросился на помощь прежде столь ненавистным ему магичкам, свидетельствовало об этом со всей очевидностью.

Накануне, сидя в его комнате и наблюдая за ним, спящим, она попыталась совместить в своём сознании Лейсона и Кондара, но так и не смогла. Если его игры с детьми ещё как-то укладывались в её представление о воине и полководце, объявившем войну вырастившему его магическому миру, то уж его вчерашнее безрассудное благородство противоречило этому столь резко, что Элана даже задумалась – а точно ли это один и тот же человек? Не допустили ли они все трагической ошибки? Да нет, не может быть! Тот же Джернес не усомнился ни на минуту, и хотя они не виделись много лет, но когда-то он знал Лейсона-Кондара достаточно хорошо. И сам Лейсон не только не отрицал, что всё, содеянное Кондаром, содеяно им самим, но и упоминал обстоятельства и факты, которые никому, кроме Кондара, известны быть не могли. Нет, это всё же был он, но почему? Опять это проклятое «почему»!

Из города они выбрались без происшествий. Правда, их остановил патруль, но Лейсон, присмотревшись, направил коня к его командиру, кряжистому дядьке средних лет:

– Давно в отставке, приятель?

– Откуда вы знаете? – насторожился тот.

– Вижу. Постой, не говори, сам скажу. Капрал, латная пехота. Так?

– Так точно. Капрал Толино, «Волкодавы».

Лейсон уважительно наклонил голову:

– Под Бескрой вы хорошо себя показали.

– Вы тоже там были?

– Был. «Голубые гребни», лейтенант. Да не тянись, мы не на плацу. Я ведь тоже в отставке. Вот, возьми, – он достал из кошелька монету. – Дал бы больше, но, сам понимаешь…

– Чего уж тут не понимать… Поганые времена, сударь.

– Ничего, сдюжим. Не такое видали.

– Это точно. Доброго вам пути, господин лейтенант.

– Счастливо оставаться, капрал.

Стража при выезде из Эндеса вполне удовлетворилась придуманным объяснением. Дальнейшее путешествие протекало без происшествий. На ближайшем постоялом дворе они расстались с мэтром Сармоно, отправившимся, видимо, выполнять новое задание, и дальше поехали уже вдвоём.

– Если ничего не случится, завтра вечером или послезавтра утром будем в Палине, – сказал Лейсон.

Элана кивнула. За окошком возка бушевала метель. Уже начинало темнеть, а они всё ещё не добрались до жилья, и это потихоньку начинало её тревожить. Ветер дробно хлестал снежной крупой по квадратным стёклышкам. Лейсон давно перебрался в возок, оставив своего коня привязанным сзади, и Элана от души сочувствовала кучеру, который такой возможности не имел.

– Как-то нас там встретят… – пробормотала она.

– Обыкновенно, – Лейсон пожал плечами. – Вы чего-то опасаетесь?

– Ну да. Волнения-то в Эндесе, как ни крути, начались из-за нас.

– Они бы всё равно начались, не из-за нас, так из-за кого-нибудь другого. Не в Эндесе, так где-нибудь ещё. Этот котёл слишком усердно подогревают, однажды крышка не могла не подпрыгнуть. Хорошо ещё, что всё закончилось так быстро, даже войска вводить не понадобилось. И город, насколько я могу судить, почти не пострадал. Но его величество явно поторопился, приглашая в Мейорси магов.

– Да, он надеялся, что они покажут себя с лучшей стороны, и это примирит с ними простой народ.

– Что ж, ему остаётся утешать себя мыслью, что, будь у них возможность, они и впрямь бы показали. Выступления Тёмных он не мог ни предвидеть, ни предотвратить.

Элана кивнула. Под днищем возка что-то заскрежетало, он накренился и остановился. Потом снова тронулся, явно разворачиваясь.

– Так, – Лейсон наклонился к окну, пытаясь что-то разглядеть сквозь бушующий снег. – Похоже, мы таки заехали не туда. А ну-ка…

Он приоткрыл дверцу и выскользнул наружу, ухитрившись на ходу пробраться по полозу к кучерскому сиденью. В щель тут же ворвался холодный ветер, Элана поёжилась и поплотнее запахнула плащ. Спустя полминуты Лейсон вернулся.

– Съехали с дороги куда-то в поле, – сообщил он. – Сейчас ищем лесную опушку, дорога должна проходить через лес, он надеется её разыскать.

Элана снова поёжилась, ей стало очень неуютно.

– Да вы не бойтесь, – успокоил её Лейсон. – Места тут населённые, куда-нибудь да выедем. На худой конец заночевать можно и в поле, магия не даст нам замёрзнуть. Если позволите мне колдовать, разумеется.

– Позволю, – сказала Элана.

Возок снова ехал прямо. Внутри царило молчание, и Элане очень хотелось его нарушить, но тема для разговора никак не придумывалась. Лейсон смотрел в окно, и, похоже, тишина, нарушаемая лишь шумом ветра, его не тяготила.

– О чём думаете? – спросила наконец Элана.

– Да всё о том же. Тот замок на Таско люди Орсена уже могли найти. Если нашли, то возможны два варианта – либо мои старые знакомые всё ещё там, и тогда экспедиция, скорее всего, не вернётся. Либо их там нет, но, если среди орсеновских агентов есть маг, они поймут, чем там занимались.

– Думаю, что есть. Если нет среди сотрудников, наймёт, как меня.

– Да, наверное. Тогда возникает вопрос, что с этими Тёмными делать. Будь Орден цел, смело можно было бы объявлять охоту, но сейчас… Не знаю, хватит ли у оставшихся магов сил даже с учётом помощи из-за рубежа. При всех своих недостатках Орден был прекрасно приспособлен к ведению военных действий, не зря в нём было столько боевых магов. Больше, чем любых других.

– Знаете, мне всегда было интересно, как вы ухитрились с ними справиться, раз их было так много.

– Я хорошо подготовился. Нашёл способы нейтрализовать, пусть ненадолго, действие магии, выбрал нужное время, провёл в Цитадель людей, готовых на всё… Способы есть, просто никто до меня не пытался использовать их все разом.

– Лейсон, – начала Элана и замолчала.

– Да?

– Я хотела бы задать вам один вопрос, но вы, наверное, на него не ответите. Вас уже спрашивали, но вы этого не сказали никому.

– Я даже догадываюсь, что за вопрос. Почему я сделал то, что сделал, так?

Элана кивнула. Некоторое время Лейсон молчал.

– Вам бы я ответил, – сказал он. – Но беда в том, что я не могу. Я просто не знаю.

– В каком смысле – не знаете?

– В прямом. После удара по голове, которым меня наградил, судя по всему, кто-то из моих же людей, у меня случилась, говоря по-учёному, амнезия. Я не помню, что заставило меня объявить войну Ордену. Я и имя-то своё вспомнил не сразу.

Элана потрясённо молчала, вспоминая рассказ Джернеса о суде, о вызывающем поведении Кондара. Тогда все увидели в этом лишь гордыню и злобу. И поскольку повёл он себя именно так, как от него ожидали, никто и не задумался о том, почему он отказывается отвечать на вопросы, почему не пытается хоть что-то объяснить, убедить в своей правоте…

А он, оказывается, даже толком не знал, за что его судят. И не стал ничего говорить, справедливо рассудив, что, поскольку приговор уже вынесен, его признание ничего не изменит. Живой Кондар был равно опасен и королю, и магам, ведь он, вернее, его имя – это знамя для всех, кто недоволен новой властью, а таких немало. Она и сама соглашалась, что его казнь необходима, и даже пойми она тогда, что его память опустела, вряд ли переменила бы своё мнение.

Лейсон, похоже, думал о том же.

– Юридический казус, верно? – спросил он. – Можно ли судить человека за преступления, которых он не помнит?

– Не знаю, – сказала Элана.

– Вот и я не знаю.

– И вы совсем ничего не помните? Мне казалось…

– Правильно казалось. Я помню довольно много, вернее, вспоминаю по ходу дела. Если мне встречается знакомый, или если я оказываюсь в месте, где уже был, или если при мне упоминают о событиях, в которых я принимал участие… Но вот своих мотивов я вам при всём желании назвать не могу. Я и сам дорого бы дал, чтобы узнать, чем же я тогда руководствовался.

Он помолчал и невесело улыбнулся:

– Так что, госпожа Элана, вы тогда не смогли меня прочитать не потому, что я так хорошо сопротивлялся, а потому, что читать было нечего.

– Нет, – возразила Элана, – вы действительно очень хорошо сопротивлялись. Во всяком случае, сам факт потери памяти вам удалось от меня скрыть, а ведь обычно такие вещи видны сразу.

В возке снова повисло молчание, но на этот раз оно не было неловким. Оба собеседника были погружены в свои мысли. Элана вспоминала историю своего знакомства с Лейсоном, рассматривая её под новым углом, а сам Лейсон…

«Обычно такие вещи видны сразу…» Что у Эланы немалый опыт проникновения в чужие умы, Лейсон не сомневался, но сейчас он впервые задумался, каково это – читать чужие мысли, видеть чужую память, знать чужие чувства? Однажды он уже посочувствовал Элане, когда понял, как несладко ей пришлось при попытке прочитать его самого. А ведь он был не единственным, кто ненавидел её в этот момент. Ей всегда или почти всегда приходится продираться через чужое сопротивление, злобу, ненависть. Но и это ещё не всё. Каково это – знать самые тайные мысли и побуждения, которые зачастую весьма далеки от благородных?

Слова и поступки можно контролировать, мысли – нет. Да и к каким людям зовут телепата? К преступникам и сумасшедшим. Сколько чужой грязи, сколько безумия ей пришлось пропустить через себя? Тут впору самой сойти с ума, но она живёт и не бросает свою работу. Лейсон смотрел на свою хрупкую спутницу, испытывая к ней куда большее уважение, чем полчаса назад. Это какую силу воли и какую доброту и чистоту души надо иметь, чтобы не озлобиться, не возненавидеть людей, а напротив, стремиться помогать им!

Между тем возок снова остановился. Выглянув в окно, Лейсон разглядел сквозь вьюжную пелену высокий дощатый забор. Кучер, соскочив с облучка, уже стучался в закрытые ворота. За забором залаяла собака, мелькнул огонёк.

– Куда-то приехали, – сказал Лейсон.

Из-за ворот крикнули что-то неразборчивое, хоть и ясное по смыслу – интересовались, кого это Безымянный принёс на ночь глядя. Кучер закричал в ответ. Лейсон решительно вылез наружу, но его помощь не понадобилась: ворота уже открывались. Кучер взял лошадей под уздцы и повёл во двор, мимо двух человек в обсыпанных снегом тулупах, мешавших рассмотреть их подробнее.

Оказалось, что они заехали на хутор, стоявший на краю леса. Когда хозяева назвали им ближайшую деревню, оказалось, что они ухитрились проделать изрядный крюк и в последние пару часов ехали в направлении, прямо противоположном дороге на Палину. Двухэтажный бревенчатый дом оказался не очень большим, но добротным. Их привели в просторную комнату на первом этаже, где уже ждала хозяйка. Женщина помогла Элане раздеться, усадила её у огня и собрала на стол. Кучер пошёл устраивать лошадей, после чего, видимо, остался на кухне.

– Господа желают что-нибудь ещё? – спросила хозяйка. Женщина не пыталась расспрашивать их о цели путешествия или новостях, она вела себя, как вышколенная прислуга, только руки комкали фартук.

– Нет, спасибо, – Элана приветливо улыбнулась ей. – Вы с нами не откушаете?

– Я уже поужинала. Я приготовлю вам комнаты наверху, там вы сможете переночевать, а утром продолжите путь.

– Очень хорошо, – одобрил Лейсон.

Хозяйка вышла.

– Странно, – заметил Лейсон. – Она ведёт себя так, словно приезжие здесь бывают каждый день и успели надоесть, но при этом явно нервничает.

– Да, – согласилась Элана. – В первый раз встречаю людей, которые не пытаются расспросить гостей. Мы ведь можем оказаться кем угодно, а нас тут же оставили без присмотра, будто так и надо.

Оставалось лишь пожать плечами. Ужин оказался простым, но вкусным и сытным, в комнате было тепло, и Элану слегка разморило. Потом вернулась хозяйка и сказала, что комнаты готовы. Поблагодарив, Лейсон с Эланой встали из-за стола и отправились вслед за ней на второй этаж.

– Много народу живёт на хуторе? – спросил Лейсон на ходу.

– Десятка два…

– У вас есть дети? – поддержала беседу Элана.

– Да, сыновья. Они уже взрослые.

– Это они открыли нам ворота?

– Нет. Это наши работники. Вот ваши комнаты, прошу вас.

Элана с Лейсоном поблагодарили, и хозяйка тут же ушла. Проводив её взглядом, Лейсон открыл перед Эланой дверь и решительно вошёл следом за ней.

– Сдаётся мне, что правильнее будет провести ночь в одной комнате, – объяснил он.

– Вы чего-то опасаетесь?

– Да, – лаконично ответил Лейсон.

Он обвёл взглядом выделенную им спальню. Кровать, лавка, ларь у окна. На полу лоскутные половики, в углу – икона. Окно было закрыто ставнями, в которые стучался ветер. Дверь довольно массивная, враз такую не вышибешь. Камина не было, комната обогревалась печной трубой и двумя жаровнями, от которых шёл едва заметный ароматный дымок. Лейсон наклонился к одной из них, принюхался и присвистнул, после чего взял с ларя кувшин с водой для умывания и залил обе жаровни.

– Что-то не так? – спросила наблюдавшая за ним Элана.

– Скажите, вы можете определить, что тут горело, кроме углей?

– Конечно, это нетрудно, – она подошла к Лейсону и шевельнула угли кончиком ножа. – Ничего дурманящего тут нет, это я могу сказать сразу. Ганийский орех… ромашка… корень святой Альмы… крысиная мята…

– Болотный лук и еловая смола, так? – закончил Лейсон.

– Да. Вы знаете эту смесь?

– Разумеется, знаю. Корень святой Альмы и крысиная мята входили в состав того зелья, которым я вас напоил в «Древнем храме». Остальные ингредиенты были другими, но действие оказывали сходное. С той только разницей, что то снадобье действовало быстрее, быстрее же и проходило. А эффект от этого продержался бы как минимум до завтрашнего полудня.

– То есть, если бы мы нанюхались этого дыма…

– То часа через два как маги были бы абсолютно беспомощны. Правда, – добавил Лейсон, – не знаю, распространяется ли их действие на телепатию.

– Боюсь, что да. По крайней мере, ваше зелье подействовало.

Элана снова посмотрела на безобидную с виду жаровню. Потом подняла глаза на своего телохранителя.

– Что-то этот гостеприимный дом нравится мне всё меньше и меньше, – пробормотал Лейсон, проверяя, как ходит меч в ножнах. – Пойду посмотрю другую комнату. На всякий случай заприте дверь.

Лейсон вышел и через минуту вернулся.

– Там то же самое.

– Что же нам делать?

– Либо попробовать уйти прямо сейчас, либо подождать их хода. Лично я предпочёл бы второе. За окнами и дверью наверняка наблюдают, но прямо сейчас к нам не сунутся. Сначала они подождут, пока мы уснём и надышимся этой дрянью. Так что время у нас есть.

– А что потом? – Элана покосилась на окно. Вроде бы ветер стал стихать.

– Потом… – Лейсон потёр подбородок. – В принципе я мог бы разнести эту халупу по брёвнышку, но мне не хотелось бы наносить удар вслепую. К тому же мы не знаем, кто они и сколько их. Давайте всё же подождём, быть может, что-то и прояснится.

Элана кивнула. Ни о каком сне, разумеется, не было и речи, оставалось сидеть и ждать неизвестно чего. Потрескивали две сальные свечи, ещё две ждали своего часа. Элана на всякий случай проверила и их, но в сале не оказалось ничего подозрительного. Время тянулось медленно, и девушку всё же начало клонить в сон.

– Подремлите, – сказал заметивший это Лейсон. – В случае чего я вас разбужу.

Элана кивнула и прилегла на кровать поверх одеяла. Однако стоило её голове коснуться подушки, как сонливость куда-то улетучилась. Она продолжала тихо лежать, время от времени переворачиваясь на другой бок. Наконец дремота тихонько подкралась к ней, и тут на лестнице послышались шаги.

Элана села, глядя на дверь, Лейсон поднялся с места. Люди за дверью шли не скрываясь, и было их не меньше десятка, а скорее больше. Что-то выразительно побрякивало в такт их шагам, и Лейсон, обменявшись взглядом с Эланой, размял кисть.

Дверь распахнулась со стуком. В проёме мелькнули шлемы и обнажённые мечи в руках дюжих мужчин, но пустить их в ход или хотя бы переступить порог воины не успели. Лейсон выбросил руку вперёд, и словно невидимая коса прошлась по первому ряду, разрубая людей пополам. Уцелевшие отпрянули, на пороге остались валяться три рассеченных тела. Элана сглотнула. Она не боялась крови, но всё равно зрелище было не из приятных. Лейсон остался невозмутимым, явно готовя ещё какой-то сюрприз, и девушка ничего не стала ему говорить. В конце концов, эти люди пришли их убить, в этом она больше не сомневалась. Сама бы она постаралась для начала лишь отбросить нападающих, но её охранник действовал решительнее.

Между тем нападающие отступили от двери, но уходить не спешили. До Эланы долетел отзвук шёпота – то ли спора, то ли совещания. Лейсон наклонил голову, прислушиваясь, потом применил заклятие Тонкого слуха. Тем временем люди за дверью пришли к согласию, и кто-то сбежал по лестнице вниз.

– Его отправили за «травой», – тихо объяснил Лейсон, не оборачиваясь. – Должно быть, за той самой, что горела в жаровнях. Хотят напустить сюда дыма и подождать, пока он подействует. А до тех пор наверняка будут заговаривать нам зубы.

– Им придётся долго ждать, – так же тихо сказал Элана.

– Увы, не так уж долго. Чем гуще дым, тем быстрее он действует, не говоря уж о том, что он и сам по себе весьма неприятен.

– Что же нам делать?

Ответить Лейсон не успел – из-за двери, оправдывая его предположение, раздался хриплый голос:

– Эй, маги, выходите по-хорошему, пока вас не выкурили!

– Нам и здесь неплохо, – отозвался Лейсон.

– Выходите, а то весь дом спалим!

– Мы его сами спалим, – пообещал Лейсон. – Вместе с вами.

– Вам всё равно не уйти, – вмешался другой голос. – Нас здесь сотня. Всех всё равно не убьёте, остальные вас прикончат.

– Так начинайте, – ехидно предложил Лейсон. – Ну, кто там самый смелый? Кто готов прикрыть товарища своим трупом?

– Будут вам трупы, колдуны поганые, – посулили из-за двери. – Будут, и много, Безликий твою маму!

Лейсон, уже открывший рот, чтобы ответить, вдруг замер и несколько мгновений глядел на распахнутую дверь.

– Ты – Ридар Амир из «Весельчаков», так? – спросил он.

– Так, – в голосе говорившего послышалась неуверенность. – На имя моё чаровать хочешь, колдун?

– Говорили же тебе, что чаровать на имя, не зная личности – пустой номер, – усмехнулся Лейсон и провёл рукой по лицу, снимая иллюзию. – Если вы пообещаете не стрелять в меня сразу, то я выйду.

– Ну, выходи, – отозвался названный Ридаром.

– Это не опасно? – торопливо спросила Элана уже шагнувшего к двери Лейсона.

– Нет. Во-первых, он меня знает, во-вторых, я буду держать щит, а в-третьих, они собирались взять нас живьём. Вы не заметили, что у двоих были сети? – и Лейсон, переступив через лежащее на пороге тело, вышел в коридор.

– Ну, – насмешливо сказал он. – Так-то вы встречаете старых знакомых?

Ответом ему была тишина, такая глубокая, что Элане показалось, будто она слышит, как вытекает из трупов кровь.

– Господин маршал! – наконец ахнул кто-то.

Осторожно поднявшись, Элана подошла к двери, стараясь не наступить в кровавую лужу. Лейсон мельком глянул на неё и снова повернулся к ошеломлённым людям.

– Да я это, я. Живой и настоящий, можешь потрогать.

– Но ведь вы же… Вас же… – Ридар явно не находил слов.

– Нет, – Лейсон усмехнулся. – Рисарновы прихвостни выдали желаемое за действительное. Я выжил.

Названный Ридаром шагнул вперёд, всё ещё недоверчиво глядя на него. Осторожно протянул руку и действительно коснулся рукава Лейсона. Похоже, он просто боялся поверить.

– Переправу через Скамму помнишь? – спросил Лейсон. – Тогда мы решили, что вас всех перебили, но ты переплыл ледяную реку и дал нам знать, где вы и сколько вас. Я тогда подарил тебе кинжал, а Райвет после этого взял тебя к себе и сделал сержантом «Весельчаков».

Сомнения исчезли с лица Ридара. Его лицо расплылось в блаженной улыбке:

– Как не помнить, господин маршал! Он и сейчас со мной, кинжальчик ваш! – он вытянулся и отдал честь: – Готов служить, господин маршал! А ну, Джай, дуй за генералом! Вот он обрадуется!

– И траву вашу отмените, – добавил Лейсон вслед кинувшемуся к лестнице человеку.

Элана прислонилась к косяку, чувствуя странную слабость. Она никак не могла решить, хорошо то, что сейчас происходит, или плохо. С одной стороны, убийство или плен явно отменялись, а недавние враги смотрели на Лейсона как на сошедшего с небес Пророка. А с другой…

– Мы уж думали – принесло поганых магов, а это вы оказались! – возбуждённо говорил Ридар. – Вы уж не серчайте, сами понимаете… Ну, теперь они у нас попляшут! Осмелюсь спросить, господин маршал, как же оно было? Мы ж вас в деле видели, знаем, что взять вас непросто.

– Устроили засаду. Меня оглушили, приняли за мёртвого и бросили. А с вами-то что случилось? Я ведь к вам шёл, в Ралину, а когда дошёл, слышу – лагерь взят. Как вы спаслись?

Улыбка Ридара неожиданно увяла.

– Как спаслись… Да непонятное что-то, господин маршал, – он перешёл на полушёпот. – Однажды господин генерал приказал нам с собой идти и вывел из лагеря. Вышли, постояли, а потом вдруг словно провалились куда-то. И глядь – уже совсем в другом месте. Мы к господину генералу, ведь ясно же – магия! А он говорит, мол, всё в порядке, ребята, подождите меня здесь, я скоро вернусь. И исчез. Мы в каком-то пустом доме остановились, там всё было – и еда, и всё, что нужно. День господина генерала нет, другой… Мы уж совсем собрались идти его искать, но тут он и вернулся. Только стал какой-то… – Ридар оглянулся на товарищей и замолк.

– А что за место? Можешь сказать, где это?

– Нет, господин маршал, не могу. Где-то у моря, холмы там такие песчаные и холодно, север, видать. Мы там никого не видели, ни с кем не разговаривали.

– А здесь как очутились?

– Да так же, однажды господин генерал нас построил, мы опять провалились и оказались у мейорсийской границы. И тихонько, лесами да перелесками – сюда. Уже третью неделю тут сидим, ждём.

– Чего?

Ответить Ридар не успел. По потолку от стоящего внизу светильника метнулась тень, и по лестнице стремительно взбежал человек. Лейсон повернулся к нему, и они некоторое время молча смотрели друг на друга.

Человек был среднего роста, смуглый и темноволосый. Он выглядел ровесником Лейсона и был недурён собой, но привлекательным не казался. Что-то нервное и дикое было в его лице, в раздувающихся тонких ноздрях и лихорадочном блеске глубоко посаженных чёрных глаз. Он напомнил Элане коварного жеребца, из тех подлых лошадей, что калечат одного всадника за другим. Это лицо легко было вообразить искажённым яростью, ненавистью, отчаянием или, как сейчас, горящим недоброй, торжествующей радостью. Единственно, каким его не удавалось представить, это спокойным.

– Вы! – произнёс человек. Шагнул вперёд и опустился на одно колено. – Господин маршал!

– Ну, здравствуй, Рушт, – сказал Лейсон.

– Проходите, господин маршал, – Рушт Райвет посторонился, пропуская Лейсона в комнату.

Лейсон огляделся. Комната почти ничем не отличалась от той, которую выделили им с Эланой. Только у стены на оружейной подставке выстроился целый арсенал, да на столе, на треножнике, сиял и переливался огнями крупный кристалл. Огненный кармит, искусственно созданный камень, реагирующий на малейшее изменение магического фона. Ещё одно наследство Ордена, которое «мархановцы» охотно прибрали к рукам. Лейсон взял его с подставки, и камень вспыхнул ещё ярче. Так вот каким образом обитатели хутора с ходу определили, кто к ним пожаловал…

– У нас их несколько, – подтвердил его догадку Райвет.

– Вы, я смотрю, неплохо экипированы.

– Ну так… Кстати, господин маршал, на что вам эта ведьма?

Лейсон внимательно посмотрел на генерала. Несколькими минутами раньше тот учтиво раскланивался перед Эланой, в изысканных выражениях извиняясь за произошедшее недоразумение. Потом девушку отвели в соседнюю комнату и оставили отдыхать.

– Она – источник информации и к тому же отличная маскировка.

– Маскировка вам больше не нужна. Может, дадим ребятам поразвлечься?

– Но нужда в информации не отпала. Теперь я имею возможность получать её непосредственно от противника.

В дверь постучали, и в комнату вошла давешняя хозяйка с подносом, на котором стоял кувшин и две кружки. Она поставила поднос на стол и поклонилась, глядя на Райвета с откровенным страхом. Тот махнул рукой, и женщина исчезла.

– А эта откуда взялась? – спросил Лейсон.

– Да хозяйка здешняя. Была, пока мы не пришли. Если не хотите трогать эту Гарсо, можете забрать её.

– Она вдова?

– Теперь да, – равнодушно сказал Райвет.

Лейсон сел на стул по другую сторону стола. Теперь, увидев Райвета, он знал, какие отношения их связывали, и понимал, что вспомни он о них раньше, постарался бы держаться от него как можно дальше. О нет, они отнюдь не враждовали, но неприязнь Лейсона к Рушту не становилась меньше от того, что он её тщательно скрывал. Все «ястребы» отличались жестокостью, но Райвет выделялся даже на их фоне, и Лейсону не раз и не два приходилось его осаживать. «Мархановы братья» убивали за идею, Райвет – потому, что ему нравилось убивать. Убивать, пытать, насиловать… Но он был хорошим военачальником, и потому его терпели, стараясь по возможности скрывать от людей его наклонности. Лейсону, вернее, Кондару не хотелось демонстрировать, кого он пригрел под своим крылом. Но если б ему довелось победить, Райвет этой победы не пережил бы. Как только нужда в нём отпала, ему бы припомнили всё.

Лейсон поморщился от отвращения уже не к Рушту, а к себе самому. Неужели это был я, в который раз спросил он себя.

Между тем Райвет разлил вино и протянул одну из кружек Лейсону:

– Не бог весть что, но пока сойдёт. Давайте выпьем за вас и за нашу победу!

– Если она будет, – пессимистично заметил Лейсон. – Нас ведь осталось только двое, Рушт.

– Этого более чем достаточно. Почему, вы думаете, я сижу здесь, под самой столицей?

– И почему же?

– Потому что скоро никакого Рисарна в ней не будет! – на лице Райвета появилась гримаса, лишь отдалённо напоминающая улыбку. – Его ждёт сюрприз. И его, и поганых колдунов! Скоро эти тупоголовые скоты поймут, кого посадили себе на шею. Уже понимают! И они сами, сами смахнут своего королька и всех его прихвостней заодно! – Райвет вскочил и взмахнул рукой, опрокинув полную кружку, но не обратил на это никакого внимания. – Нам останется только довершить дело. Тогда они у нас попляшут. Все попляшут! – внезапно выкрикнул он.

Лейсон удивлённо смотрел на него. Таким он Райвета ещё не видел. Лицо генерала дёргалось, руки ни минуты не пребывали в покое. Потом вдруг он застыл, глядя на Лейсона умоляющими глазами:

– Эта ведьма вам точно нужна? – жалобно спросил он. – Отдайте её мне, а?

– Она мне очень нужна, – твёрдо сказал Лейсон. – Ты вино-то зря не переводи.

Рушт опустил глаза на стекающую со стола лужу. Отодвинул от неё стул, взял кружку и наполнил её заново.

– Ну, теперь-то вы согласитесь стать королём? – уже спокойнее спросил он. – Хватит с нас иноземных принцев.

– Посмотрим. Значит, насколько я понял, планируется восстание в столице? Когда?

– Со дня на день. Когда мы появимся, они к нам на брюхе поползут.

– А все эти беспорядки по Мейорси? Твоих рук дело?

– Магов. Они сами… – Райвет жадно выпил вино и со стуком поставил кружку на стол. – Ненавижу, – прошептал он, сжав её в руке так, что побелели пальцы. – Всех их… ненавижу…

Это было что-то новенькое. Да, Рушт пытал и убивал, но при этом ни к кому не испытывал ненависти. Война для него была удовольствием, а не местью и не восстановлением справедливости.

– Смотри не раздави, – нарочито обыденным голосом сказал Лейсон. Райвет вздрогнул, словно его укололи иголкой. – Расскажи мне, что с тобой случилось. Лагерь был взят, это я знаю. Как вам удалось из него выбраться?

– Как нам удалось… – Райвет потёр лоб. – Это было… Знаете… нас совсем немного, малой группой легче прятаться…

Он замолчал, закрыв лицо руками. Потом, не отрывая рук от лица, забормотал, и Лейсону пришлось напрячь слух, чтобы различить невнятные слова:

– Море… Оно холодное. И ветер холодный. Пахнет солью… Оно кружится, кружится… Я падал… Он… Словно кусок мяса выдирают. А потом… Потом ничего. Ничего… – он оторвал руки от лица и посмотрел на Лейсона. Взгляд у него был совсем больной. – Вы ведь поведёте нас? Я не верил, что остался кто-то ещё. Думал, я совсем один. Это перст божий, что вы нас нашли. Вдвоём мы им всем покажем.

– Всем? – переспросил Лейсон, чтобы что-то сказать.

– Всем, – кивнул Райвет. – Они все нас предали. Они могли скинуть Рисарна ещё осенью, но предпочли терпеть. Как бараны! А значит, и надо с ними, как с баранами!

Он вновь вскочил и лихорадочно заходил взад-вперёд по комнате.

– Овец надо резать или стричь. Хватит с ними носиться! Мало вы их резали, остальные ничуть не лучше. Они все только и думали, как бы переметнуться! Но они пожалеют! Все пожалеют! В этой проклятой Мерне кровь потечёт вместо воды! И в остальных реках тоже!

Лейсону невольно представилась неширокая Мерна, на которой стояла Палина. Гранитная набережная, арки мостов, дома – и всё отражается в тёмно-красной воде.

– Они же сами нас позовут, – сказал он. – Какие ещё доказательства лояльности тебе нужны?

– Да, позовут, когда припечёт. Маги, когда их церковники жгли, тоже клялись в верности истинной вере. Все они подлые души, поклянутся и тотчас предадут. Но у меня они и думать забудут, как изменять! Всё уже готово. Так вы поведёте нас?

– Поведу, – кивнул Лейсон. На душе у него было пусто и холодно.

Элана лежала, прислушиваясь к тишине в доме. Метель кончилась, и снаружи тоже всё было тихо и спокойно. Чуть слышно потрескивал огонёк одинокой свечи. Элана устала, но сон не шёл. Лейсона всё ещё не было, и ей приходилось бороться с желанием встать и пойти поискать его. Без него ей было очень не по себе, даже несмотря на то, что встретившие их враги во мгновение ока превратились в друзей. Но с такими друзьями и врагов не надо…

Скрипнули ступеньки. Кто-то поднимался по лестнице, и Элана, не выдержав, встала. Она открыла дверь в тот миг, когда Лейсон шагнул с лестницы в коридор.

– Вы не спите? – спросил он, увидев её в дверном проёме.

– Нет. Я вас жду.

Он кивнул и, не говоря не слова, направился к ней. Элана посторонилась, пропуская его в комнату. Лейсон снял пояс с мечом, повесил его на стул и потёр лицо ладонями. Вид у него был усталый и какой-то подавленный. Элана молча смотрела на него, не решаясь задать вертевшийся на языке вопрос.

– Начинаю сочувствовать тому, кто двинул меня по голове, – вдруг сказал Лейсон.

– Сочувствовать? – переспросила сбитая с толку Элана.

Лейсон кивнул.

– Потому что теперь знаю, каково ему пришлось. Райвет должен был умереть… Но до чего же мерзко бить в спину тому, кто тебе доверяет!

– Вы его убили?

– Да. Он сошёл с ума, Элана. Или, вернее, его свели с ума.

– Кто?

– Подозреваю, что наш старый знакомый. Если помните, Ридар упоминал, что они жили на берегу северного моря, да и сам Рушт говорил что-то похожее. Но вот добиться от него связного рассказа о том, что с ним случилось, мне так и не удалось. Причём у меня сложилось впечатление, что он не отвечал, потому что не мог, а не потому, что не хотел.

– Но он пытался ответить?

– Каждый раз, когда об этом заходила речь, он начинал нести какой-то бессвязный бред. С ним неплохо поработали. Интересно, почему со мной не проделали схожей операции? Не сделали одержимым, вместо того чтобы возиться с подчинением?

– Потому что свести с ума здорового человека не легче, чем вылечить больного. У этого Райвета, видимо, психика и без того была не слишком устойчива, хватило одного толчка.

Лейсон медленно кивнул.

– Да, пожалуй, вы правы. Но зато теперь их план начинает вырисовываться, – сказал он. – Помните, мы удивлялись, каким образом они собирались захватить власть в ненавидящей магов стране? Теперь мне это ясно.

– И каким же?

– Для начала посадив на трон Рушта. Насколько я понял, в Палине уже начались или вот-вот начнутся волнения, как в Эндесе, только здесь они перерастут в полномасштабный мятеж. И если бы в этот момент появился последний уцелевший из «Марханова братства», его бы на руках принесли на трон. Не подозревая, что он успел возненавидеть весь народ Мейорси, допустивший уничтожение «Братства». Могу себе представить, как бы он науправлял! Через пару месяцев наша несчастная страна согласилась бы хоть на Безымянного, только б он прекратил повальную резню. Тем более что афишировать источник своей силы Тёмные вряд ли станут.

– Но это значит, что мы должны предупредить…

– Кого и о чём?

– Ну, хотя бы Орсена.

– Оставьте, Элана. О положении дел в столице он знает больше нашего и принимает меры. А мятежа, скорее всего, теперь не будет. Он ведь затевался ради Райвета. Нам удалось сорвать их план, и теперь им придётся начинать заново. Так что время у нас есть.

– И что нам теперь делать?

– Лично я собираюсь лечь спать. И вам советую.

– А солдаты Райвета? Когда они обнаружат труп…

– Для них я всё ещё их маршал, и это моё право. И я не думаю, что они будут очень огорчены. Он нагнал на них страху, поскольку и раньше не отличался ангельским характером, а теперь и вовсе стал непредсказуем. Отдохните, Элана, а завтра подумаем, что с ними со всеми делать.

– Лейсон…

– Да?

– Вы поступили правильно. Это как раз тот случай, когда малая кровь предотвращает большую. Наверно, я на вашем месте сделала бы то же, если б смогла.

– Если бы смогли… Вам ещё не приходилось убивать?

– Хвала Пресветлой, нет. Даже когда приходилось защищаться, удавалось обойтись без этого. Обычно я отводила глаза и убегала. Или звала на помощь.

– Это были ваши клиенты?

– Да, иногда они вели себя довольно агрессивно. Для этого меня и учили подчинению. Правда, до сих пор я никогда не держала связь подолгу, обычно лишь по нескольку минут.

– Это очень трудно?

– Держать связь? Нет. Поначалу это немного беспокоило, но я быстро привыкла. Похоже на лёгкое прикосновение, вроде кольца на пальце, которое скоро перестаёшь замечать. А как у вас?

– У меня… Знаете, скорее это зрительный образ. Я словно что-то вижу краем глаза, но не могу разглядеть, что именно.

– А различить можете?

– Вас и его? Могу. Не совсем понимаю, как, но могу. А сколько связей вы можете держать одновременно?

– Не знаю. Мне говорили, что телепат средней силы может держать четыре-пять, но я никогда столько не пробовала. Две – приходилось, во время обучения, как упражнение на разделение внимания. Великий Тародин, говорят, мог одновременно держать двенадцать человек, но то великий, а я – обыкновенная.

– Ну, слово «обыкновенная» в применении к телепату… – Лейсон наконец улыбнулся, и Элана перевела дух. Этот разговор и был затеян ею, чтобы отвлечь его от мрачных мыслей. Обычно она избегала говорить о себе. – Ладно, давайте ложиться, день был тяжёлый.

Спать они легли на одной кровати, к счастью, достаточно широкой, даже не став толком раздеваться. Усталость наконец взяла своё, Элана ещё успела подумать, что скоро совсем разучиться засыпать без Лейсона, и отключилась.

Утром прогноз Лейсона оправдался в полной мере. Никто не возмущался подлым убийством генерала, никто даже не потребовал объяснений. Впрочем, может быть, Лейсон и дал их – в отсутствие проспавшей допоздна Эланы. Когда она проснулась, за оградой хутора уже копали могилу. В ней безо всяких почестей и был похоронен один из героев «Марханова братства». Кто-то пробормотал над ним молитву, после чего все вернулись на хутор.

– И что вы теперь намерены с ними делать? – спросила Элана Лейсона.

– Возьму с них клятву молчания. Если вы мне разрешите, её можно будет подкрепить толикой магии. После этого офицеры пусть отправляются по домам, а солдаты останутся здесь. Подозрений это вызвать не должно, ведь сейчас многие возвращаются из армии.

– А много тут офицеров?

– Было трое, стало двое, одного из них Райвет сам и повесил. Остались его заместитель и начальник штаба. Да полтора десятка солдат из его личной охраны, включая убитых вчера.

– А они подозрений не вызовут?

– Нет, вряд ли. Шли мимо, остановились на хуторе, а у хозяйки как раз умер муж. Вот пусть Ридар на ней и женится, а остальные поживут тут же. И в хозяйстве помощь, и охрана, ведь сейчас в стране неспокойно. Я говорил с обоими, они согласны, – добавил Лейсон в ответ на удивлённый взгляд Эланы.

– Даже хозяйка?

– Да, она здраво рассудила, что лучше быть законной женой, чем лёгкой добычей для первого встречного.

– И никто не удивился, что вы не поведёте их в столицу?

– Я объяснил, что скорое свержение короля было плодом расстроенного воображения Рушта, и прямо сейчас мы всё равно ничего сделать не сможем. Разумеется, если я снова начну собирать армию, то буду рад их видеть, а до тех пор… – Лейсон пожал плечами. – Пусть перезимуют, а там решают сами: хотят – остаются здесь, хотят – идут по домам.

Обед прошёл в молчании, невесёлом, но не подавленном. После него Лейсон с Эланой собрались в путь. Один из солдат, родом из селения под Палиной, вызвался отвезти их, заменив кучера. Когда Элана спросила, где же тот, что привёз их сюда, Лейсон только вздохнул:

– Его прикончили раньше, чем пошли за нами, Элана. С «маговскими прихвостнями» у нас не было принято церемониться.

Обитатели хутора вышли их проводить. Лейсон попрощался с каждым, пообещал помнить их всех, и, уже вскочив на коня, отдал им воинский салют. Солдатские мечи блеснули в ответном салюте, и последние сторонники «Марханова братства» ещё долго стояли, глядя вслед удаляющемуся возку и всаднику рядом с ним.

Палина встретила их неприветливо. Город находился на осадном положении, и Элане пришлось предъявить открытый лист, чтобы им позволили проехать через заставу.

– А что случилось? – спросила она у хмурого стража.

– Да бунт у нас едва не случился, – стражник сплюнул в снег. – Какие-то мерзавцы принялись кричать, что маги, мол, порчу наводят, хотя кто их видел, этих магов? «Маги наводят, король им потакает, бей, круши!..» И побежали крушить, да только не магов, а винные склады да купеческие лавки. А что? Хлебнёшь винца, так не то что колдунов – самого Безымянного увидишь.

– Понятно… – протянул Лейсон. – Ладно, приятель, возьми за труды, выпейте за наше здоровье. Только до колдунов не напивайтесь.

– Премного благодарствуем, господин хороший. Вас проводят, а то по улицам патрули ходят, чтоб вам каждый раз не объясняться.

Двое из конной стражи и в самом деле проводили их до резиденции господина Орсена, получили ещё несколько монет и откланялись. На этот раз начальник тайной службы принял Элану не сразу, пришлось подождать в приёмной, пока уйдёт предыдущий посетитель.

Их разговор не затянулся. Орсен выслушал её отчёт, немного помолчал, потом сказал:

– Да, обидно. Начни мы хоть на несколько дней раньше… А теперь даже не знаю, что будет дальше.

– Но ведь, насколько я поняла, ничего страшного не случилось, – осторожно сказала Элана. – В Эндесе обошлось малой кровью, а здесь бунт и вовсе подавили в зародыше.

– Боюсь, что это лишь начало, госпожа Гарсо. Начали с бунтов, кто знает, чем кончат? Да, кстати, нашли мы тот замок, помните?

– Помню, конечно. И что?

– Да ничего. Он был пуст. Ни щепочки, ни лоскутка, одни обугленные стены. Если что-то там и было, то попросту сгорело. По свидетельству участвовавшего в поиске мага, пламя было магическим, и после него взять оттуда какой-либо след не удалось. Сам он такого заклятия не знает. Но знаете, что самое поразительное?

– И что же?

– Судя по всему, в этом замке регулярно проводились человеческие жертвоприношения, на которых и строились заклятия. Следы этой магии даже огню уничтожить не удалось.

Элана секунду смотрела на собеседника, потом вспомнила, что ей об этом знать не полагалось, и постаралась сделать потрясённое лицо:

– Человеческие?! Так это была магия крови?

– Именно. И если наши враги вздумают применить такие заклятия, ума не приложу, что можно им противопоставить. Даже Орден смог победить Тёмных магов лишь благодаря подавляющему превосходству в силе, – Орсен вздохнул. – Впрочем, это уже наша забота. А с вами я вынужден попрощаться, госпожа Гарсо. Мне очень жаль прерывать наше сотрудничество, и я надеюсь когда-нибудь его возобновить, но сейчас вам, сами понимаете, оставаться в Мейорси опасно. Я дам вам людей, чтобы они проводили вас до границы.

Элана хотела было запротестовать, но потом подумала, что дополнительная охрана и впрямь не помешает. Если на неё покушались дважды, могут покуситься и в третий раз. Вряд ли им дадут мага, так что разоблачения можно не опасаться.

Они с Орсеном распрощались, договорившись, что Элана отправится в путь завтра, и обещанные охранники явятся в «Корону и меч», где за Эланой держали комнаты, часам к десяти. Уже открывая перед ней дверь, Орсен вдруг сказал:

– Кстати, передайте своим работодателям, что вы и ваш якобы не владеющий магией спутник работаете совсем неплохо, хотя иногда и проявляете некоторый непрофессионализм, как с теми магичками в Эндесе.

– Что вы имеете в виду?

– Да ничего особенного. Нам с Карперой сейчас делить нечего.

Элана не нашлась, что ответить.

– Что случилось? – спросил ждавший её на улице Лейсон. – У нас неприятности?

– Похоже, что Орсен нас в чём-то заподозрил.

– В чём же?

Элана пересказала последние слова начальника тайной службы.

– Я думаю, ничего страшного, – сказал Лейсон. – Наверное, он решил, что мы на кого-то шпионим.

– Да с какой стати?

– Ну, это само собой напрашивается. Вы постоянно в разъездах, бываете в разных странах, и не было бы ничего удивительного, если б вы попутно собирали сведения для карперской тайной службы, или, скорее, для тамошней Гильдии магов. Если Орсен не будет кричать о своей догадке на всех перекрёстках, а он не будет, то нам ничего не грозит. Ну что, едем в «Корону и меч»?

– Знаете, я хочу навестить Джернеса. Если он всё ещё в Палине.

Джернес был в Палине, но Элана застала его за сборами.

– Вы тоже уезжаете? – спросила она.

– Да. Его величество ясно дал понять, что присутствие магов в Мейорси нежелательно. И, честно говоря, я не могу его за это осуждать. Так что, если хотите, поедем вместе.

– Нет, спасибо, – не без сожаления отказалась Элана. – Мне надо ещё кое-куда заехать… А знаете, моя догадка насчёт Тёмных магов оказалась верна. Орсен сказал мне, что нашли замок, в котором использовали магию крови.

– Вот как? – после паузы переспросил Джернес. – Кто бы мог подумать… Вы можете рассказать подробнее?

– Увы, нет. Они ушли оттуда, уничтожив всё, что можно, раньше, чем пожаловали его агенты.

– Ну, что ж… – Джернес провёл рукой по волосам. – Ладно, расскажите, как у вас дела. Как прошла поездка?

Они немного поговорили и распрощались. Когда Элана выходила из его номера, ей навстречу попался ещё один маг. Он вежливо поздоровался, она ответила, хотя так и не смогла вспомнить его имени. Кажется, она видела его во время суда над Лейсоном, но полной уверенности у неё не было.

– Карван? – удивился Джернес. – А я и не знал, что ты в Палине. Заходи и садись, рад тебя видеть.

– И я рад, – Карван устроился в кресле и кивнул на дорожный сундук: – Тоже собираешься? Опять нас выгоняют. Словно мы и не на родине.

– Что поделаешь. Вина хочешь? Есть неплохое ранальское.

– Это было бы кстати.

Джернес наполнил бокалы:

– Держи.

– Спасибо. Когда выезжаешь? Завтра? Я тоже.

– И куда едешь?

– Обратно в Карперу. Там хватает работы, – Карван поджал губы и качнул головой. – Кто бы мог подумать, что нам, магам Ордена, придётся зарабатывать себе на жизнь, как каким-то наёмникам!

– Жить-то на что-то надо, – философски пожал плечами Джернес. Карван не ответил, смакуя вино.

– Это от тебя Гарсо вышла? – спросил он. – Телепатка?

– Да, ученица Борнара.

– Знаю, слышал. Надо же, Борнару, который только Марсану и уступал, пришлось брать в ученицы эту посредственность. Наши достижения исчезают, скоро не останется никого, кто мог бы их повторить. Имей мы возможность воссоздать Орден заново, может, что-то и удалось бы спасти. А так…

– Послушай, Карван, ты извини, но твои слова слишком напоминают нытьё. Оплакивать давно и безвозвратно прошедшее – занятие бесперспективное.

– Безвозвратно? Возможно… – Карван встал и подошёл к окну. Джернес тоже выглянул в окно, но ничего интересного там не увидел. Всё та же площадь, спешат люди, едут экипажи.

– Ты прав, – повторил Карван. – Что было, то прошло, и надо глядеть вперёд. Сам-то чем собираешься заняться?

– Да тем же, чем и ты – искать работу. Вероятно – в той же Карпере. Только не в приюте – сам знаешь, в целительстве я если и не полный ноль, то приближающаяся к нему величина.

– Работа найдётся для всех.

– У тебя есть что-то конкретное на примете?

– Есть. Я ведь не зря заговорил о воссоздании Ордена. Ты прав, времена прежнего величия ушли, нас осталось слишком мало, но если мы объединимся, кое-какие перспективы начинают вырисовываться.

– Я и сам об этом думал, – кивнул Джернес. – Правда, я предполагал, что мы сможем сделать это на родине.

– Я всё же не думаю, что мы покидаем её навсегда.

– Я тоже на это надеюсь. Должны же люди когда-нибудь остыть.

– А не остынут сами – можно и остудить.

– Карван, ты говоришь, как во времена Ордена. Тогда тоже «остужали» и «успокаивали». Вот и доуспокаивались.

– Недостаточно хорошо, раз мы теперь не можем сами решать, оставаться ли нам в родной стране, – Карван поставил пустой бокал на стол. – А что до времён Ордена… Ей же ей, не так уж они были и плохи.

– Для нас.

– Для них, – маг кивнул в сторону окна, – тоже. Мы спасали их от массы неприятностей. Они не знали ни эпидемий, ни настоящего голода, ни настоящей нужды.

– Это те, кто были нам лояльны.

– Разумеется. Какой смысл кормить человека, который точит на тебя нож?

– Карван, – Джернес внимательно посмотрел на собеседника. – К чему всё это? Я ведь понимаю, что ты неспроста затеял этот разговор.

– Верно, неспроста. Я налью ещё, ты не возражаешь? Так вот, Джернес, я, и не только я, полагаем, что дальше так продолжаться не должно. Король слишком слаб, он не может справиться с ситуацией, как не мог в своё время справиться с Кондаром.

– С Кондаром он очень даже неплохо справился.

– Не перебивай меня, пожалуйста. Так вот, если всё будет продолжаться так, как сейчас, Мейорси погрузится в хаос. Ты хочешь этого? Я – нет. Люди не способны управлять собой сами, им нужна твёрдая рука, но такой в стране сейчас нет. Оставь Рисарн магов при себе, он ещё имел бы возможность что-то сделать, но на это у него храбрости не хватило. Мы не имеем права смотреть, как он губит государство. Государство, которое, как ни крути, создали мы, маги, Рисарн же пришёл на всё готовенькое. А теперь пускает всё прахом. Наш долг – вмешаться и спасти то, что ещё можно спасти.

– Ты и твои единомышленники хотите восстановить власть Ордена, – спокойно сказал Джернес.

– Да. Разумеется, мы учтём прежние ошибки.

– Карван, ты отдаёшь себе отчёт, что то, что вы задумали – государственная измена?

– Измена? Не знаю, как ты, а я себя подданным Рисарна не считаю. Мы его не выбирали и ему не присягали. Рисарн – пёс Кондара, но власть «мархановцев» пала. Почему мы и дальше должны мириться с властью узурпатора?

– Потому что с ней готов мириться народ. А с нами – нет.

– Народ! Народ сам не знает, чего хочет. Не может понять, что, изгоняя магов, пилит сук, на котором сидит. Одно хорошее стихийное бедствие – и он это поймёт.

– А вот в этом я сомневаюсь.

– Джернес, неужели ты всерьёз оглядываешься на это быдло? Народ – это скопище злых невоспитанных детей, нуждающихся в разумном, строгом воспитателе.

– В роли которого вы видите себя?

– А ты видишь других кандидатов? Мы, маги, стоим выше других. Судьбой, богами или природой – считай как хочешь – нам подчинены могучие силы. Да, я согласен, кому много дано, с того много и спросится, но, прежде чем спрашивать, надо сначала дать. Дать возможность применить свои силы на общее благо, а не зависеть от доброй воли властей и заказчиков.

– Примерно так же рассуждал и Совет Магистров, – сказал Джернес. – Вот только общее благо обычно как-то незаметно подменялось своим собственным. Я думаю, не надо напоминать, к чему это привело.

– На этот счёт ты можешь не беспокоиться. У нас собрались те, кто действительно думает о благе Мейорси, а не о власти или своей мошне. Мы приведём страну к процветанию, и те, кто сейчас нас проклинает, потом будет благословлять. Когда увидят всё собственными глазами.

– Я в этом не уверен. Вернее сказать, я уверен в обратном. Так что если ты хотел предложить мне присоединиться к вам, то не трать больше слов. Мне с вами не по пути.

Некоторое время Карван молча смотрел на него.

– Ну, что ж, – сказал он наконец. – Мне очень жаль.

К тому, что произошло в следующую секунду, Джернес оказался абсолютно не готов. Карван выбросил руку вперёд, и в Джернеса полетело заклятье. Джернес успел узнать его – это был «Стальной гребень», одно из самых мощных боевых узконаправленных заклинаний, расчленяющих тело, отделяющих мясо от костей. Его спасло только то, что он, помня о судьбе погибших магов, постоянно держал наготове щит, заклятие пассивное, а потому незаметное. «Гребень» и щит столкнулись, уничтожив друг друга, Джернеса отшвырнуло к стене, и он упал, опрокинув столик. На лице Карвана промелькнула досада, но он тут же начал выплетать что-то ещё.

Изумляться и негодовать было некогда. Джернес отчаянно швырнул в него первым, что подвернулось под руку – упавшей со столика бронзовой вазой, пытаясь не столько достать противника, сколько сбить с ритма, пока заклятье не закончено. Это ему удалось лишь частично: Карван отшатнулся, прервавшись лишь на секунду, но этой крошечной заминки Джернесу хватило, чтобы выплести собственное заклинание. Он не был боевым магом, хоть и знал кое-какие приёмы из их арсенала, и никогда не думал, что сумеет сотворить такое сложное чародейство так быстро. Туманный вихрь на короткое мгновение возник между магами, заклятье Карвана кануло в этот вихрь и распалось, не причинив никому вреда.

Джернес поднялся, встретившись глазами с недавним другом. Оба понимали, что отступать некуда, и что противник будет драться до конца. Карван снова начал первым. Что-то вроде невидимого валуна покатилось на Джернеса, и тот, не мудрствуя лукаво, просто отскочил в сторону. «Валун» ударился о гулко загудевшую стену, Джернес бросил в противника огненным шаром, но лишь опалил им стену, не причинив Карвану вреда. Тот тоже был готов к любым неожиданностям.

Разбираться, какая это защита, не было времени. Карван оказался куда искусней в боевой магии, чем думалось Джернесу, и, хотя Джернес пока оставался невредим, сколько продлится это везение, он не знал. Впрочем, и сам Карван, похоже, был неприятно удивлён. Обоим было ясно, что схватку надо кончать как можно скорее, а потому оба решились всё поставить на один сокрушительный удар. Придумывать что-то особенно хитрое тоже было некогда, и каждый применил то, что удавалось ему лучше всего.

Карван успел на полсекунды раньше. Уже почти закончивший своё заклятье Джернес вдруг ощутил боль во всём теле, да такую сильную, что, не удержавшись на ногах, свалился на пол, корчась в судорогах. Будучи по основной профессии целителем, Карван воздействовал на его нервные узлы, и как защищаться от этого чародейства, Джернес не знал. Продлись это хотя бы минуту, и он бы просто умер от болевого шока, но тут в действие вступило его собственное заклинание, которое, не будучи законченным как должно, всё же помешало Карвану довести дело до конца. Маленький, но мощный вихрь подхватил его тело, и, вместо того, чтобы сжать в своих объятиях не хуже южного удава, ломая кости и выдавливая воздух из лёгких, подбросил его и приложил затылком об угол камина.

Боль отпустила так же неожиданно, как и пришла. Несколько мгновений Джернес лежал, дрожа всем телом, потом вспомнил о Карване и заставил себя приподняться на трясущихся руках. Его противник сполз на пол и остался лежать неподвижно, глядя на него невидящими глазами. На светлом мраморе алели брызги крови, мирно потрескивал маленький огонёк в каминной пасти, а в воздухе плыл запах гари от обугленного пятна на стене.

За дверью раздались шаги и испуганные голоса. Джернес не помнил, кричал ли он, но, должно быть, кричал, а шум и крики привлекли внимание постояльцев. В дверь постучали, потом забарабанили, но Джернес продолжал молча сидеть на полу, не отрывая взгляда от трупа Карвана. Происшедшее не укладывалось в голове. Ведь они были друзьями, пусть и виделись довольно редко, и Карван в своё время принимал участие в операции по освобождению Джернеса из Башни, да и после им случалось прикрывать друг другу спину. Как же он мог об этом забыть? Кондар, по крайней мере, ненавидел всех магов, и хотя причин его ненависти они так и не смогли найти, но его поступки она объясняла. А Карван, Джернес готов был в этом поклясться, не испытывал к нему ни малейшей враждебности. Зато теперь стало понятно, как погибали другие маги в Мейорси – не от рук врагов, нет, их убивали соратники и друзья, те, от кого они не ждали нападения.

Между тем дверь явно наладились выбивать. Под аккомпанемент мощных ударов Джернес дополз до стены и, опираясь на неё, поднялся. Так он и предстал перед собравшимися людьми, когда дверь уступила их натиску – всклокоченный, мокрый от пота. Хромая больше обычного, он добрался до сундука, высыпал на стол, не считая, содержимое одного из кошельков, сунул в карман другой, взял плащ и шапку и молча вышел. Перед ним так же молча расступились, проводив его испуганными взглядами.

На ходу застёгивая одежду, Джернес спустился вниз и вышел на улицу. Мороз обжёг кисти, напомнив о том, что он забыл перчатки, но маг не стал возвращаться, а просто сунул руки в карманы и пошёл по улице, оглядываясь в поисках кого-нибудь из извозчиков, обычно ожидавших у гостиниц и постоялых дворов. Такой нашёлся быстро, и Джернес назвал гостиницу «Корона и меч».

Приехав в гостиницу, Элана и Лейсон заказали обед и поднялись в свои комнаты переодеться и немного отдохнуть перед трапезой. Элана как раз отпустила горничную и раздумывала, стоит ли трогать упакованные вещи, разыскивая уложенную на самое дно сетку для волос, или проще обойтись без неё, когда в дверь постучали.

– Кто там?

– Это я, Элана, откройте.

Недоумевая, что могло понадобиться от неё Джернесу всего через час после их расставания, Элана открыла. Взглянув на стоящего за дверью человека, она ужаснулась происшедшей с ним перемене. Вот про таких и говорят – краше в гроб кладут. Черты Джернеса заострились, лицо прочертили незаметные до сих пор морщины, к тому же он был бледен до синевы. Довершали картину спутавшиеся волосы, словно он их не расчёсывал с самого утра.

– Во имя Пророка, Джернес, что случилось? Да на вас лица нет!

– Мне можно войти? – устало спросил Джернес.

– Да, разумеется, – Элана посторонилась, покосившись налево, туда, где за стенкой сейчас находился Лейсон. Не дайте Боги, выйдет в коридор или постучится к ней.

– Может, дать вам воды? Или вина? Я сейчас прикажу принести.

– Это не помешает, – Джернес, доковыляв до стула, рухнул на него и закрыл лицо руками. Элана, проигнорировав звонок для слуг, быстро выскочила из комнаты и первым делом постучалась в соседнюю дверь.

– Что-то случилось? – спросил Лейсон.

– У меня в комнате сидит Джернес.

– А-а, – понимающе кивнул Лейсон.

За время её отсутствия Джернес успел справиться с собой. Во всяком случае, он уже не походил на умирающего и даже пригладил волосы.

– Извините, что вот так вламываюсь к вам, – виновато улыбнулся он. – Но мне просто необходимо перевести дух и с кем-то обсудить происшедшее, прежде чем придётся объясняться с властями.

– А что у вас случилось?

– Меня только что попытался убить человек, которого я считал своим другом.

– Кто?

– Карван Эсле. Вы с ним встретились, когда выходили от меня, да и во время суда над Кондаром, безусловно, его видели.

– И он пытался вас убить? Почему?

– Видимо, чтобы я не сболтнул чего лишнего.

Гостиничный слуга принёс кувшин и бокалы. Джернес разлил вино и начал рассказ. Он оказался недолгим.

– Бог-Вседержитель! Я и думать не думал, что он ввяжется во что-то подобное. Да ещё настолько, чтобы начать устранять свидетелей. Среди уцелевших орденцев зреет заговор, и, скажу вам честно, Элана, я представления не имею, что мне теперь делать. Их надо остановить, но как?

– Надо выяснить, с кем он общался в последнее время, – предложила Элана. – Где он жил до приезда в Мейорси?

– На вашей родине, в Карпере, работал в приюте святого Хударта. Но я сомневаюсь, что его коллегам что-то известно об этой стороне его жизни. Заговор – не то дело, которое можно обсуждать с приятелями за чашей вина.

– Другой зацепки у нас нет, – вздохнула Элана.

В дверь осторожно постучали.

– Прошу прощения, господа, – длинноносый слуга заглянул в проём. – Там пришли какие-то господа, спрашивают, нет ли у вас, госпожа Гарсо, господина… По описанию точь-в-точь как ваш гость. А ещё обед готов, подавать?

– Быстро работают люди Орсена, – Джернес вздохнул и поднялся. – Не буду вам мешать, пойду пообщаюсь с господами из тайной службы. Да, кстати, я, пожалуй, проведу ночь в этой гостинице. Не хочется мне оставаться в «Полной луне».

Элана кивнула, хотя сердце у неё ёкнуло. Джернес вышел, и она велела подать оба обеда в комнату Лейсона. Ей, в свою очередь, было просто необходимо обсудить услышанное с ним.

Выслушав её, Лейсон довольно долго молчал.

– Где находится этот приют святого Хударта? – спросил он.

– В Карпере, неподалёку от Марима.

– Марим… Это ведь на побережье, не так ли?

– Да.

– Что ж, всё сходится. И тот сумасшедший пророк, и Райвет – оба они побывали на северном побережье.

– Но не думаете же вы, что члены Ордена связались с Тёмными? Со своими исконными врагами?

– С кем только не свяжешься, чтобы вернуть власть… Но я думаю, что сейчас вы правы. Почему, собственно, мы решили, что и Райвета, и того бедолагу натравливали именно Тёмные?

– Но ведь… – Элана запнулась.

– Их обоих обработал телепат, это верно, однако телепаты хоть и редки, но всё же не настолько, чтобы при желании нельзя было найти хотя бы одного. Так что, сдаётся мне, Джернес был прав, когда сказал, что нынешняя смута к древним жрецам отношения не имеет. Знаете, я только сейчас сообразил… Ридар говорил, что их доставили телепортом к границе Мейорси, а дальше они шли своим ходом. А зачем Тёмным отправлять Райвета пешком через полстраны, рискуя, что его поймают, если у них есть амулеты, управляющие Сетью? Что мешало им телепортировать Райвета со товарищи прямо под столицу?

– Так что же, – медленно произнесла Элана, – вы полагаете, что существуют два независимых друг от друга заговора?

– Именно. Бывшие члены Ордена грезят восстановлением былой власти, а Тёмные стоят в сторонке и ждут, пока те обтрясут для них деревья, чтобы потом собрать плоды. Кое-чего они уже дождались – светлых магов в Мейорси скоро не останется.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь самолично возьмусь за расследование заговора, – Джернес откинулся на спинку сиденья. – А что делать, если больше некому?

– Орсен обещал помочь, – напомнила Элана.

– Я не сомневаюсь, что он сделает всё, что сможет, они с Рисарном, как-никак, в этом деле заинтересованная сторона. Но власть короля Мейорси за её пределы не распространяется, а приюты, даже для магов, в сферу интересов тайной службы до сих пор не входили.

В возке их было двое. Подумав, Элана решила присоединиться к Джернесу. Строго говоря, происходящее напрямую её не касалось, но оставить его одного она не смогла. Лейсон проворчал, что доброта её когда-нибудь погубит, но возражать не стал. Свести его с Джернесом было, разумеется, немыслимо, и потому Лейсон теперь ехал следом за ними, отставая на несколько миль. На ночлег они останавливались в разных гостиницах, из-за чего Лейсону приходилось то отставать ещё больше, то проезжать мимо. К счастью, он хорошо знал эти места, да и их связь не давала им потерять друг друга из виду.

– Я чувствую себя каким-то очень одиноким, – снова нарушил молчание Джернес. – Даже несмотря на ваше присутствие. Я привык быть одним из. Сначала – членом Ордена, потом – одним из изгнанников… Я всё время принадлежал к какому-то сообществу. А теперь я не знаю, кому из них можно верить, кому нельзя, но готов драться с каждым. Кто бы мог подумать, что дойдёт до такого…

Элана молча кивнула. Она не чувствовала себя такой потерянной, давно привыкнув быть сама себе хозяйкой, но при мысли, что они и впрямь по-настоящему могут рассчитывать лишь друг на друга, ей тоже становилось зябко. Воззвать о помощи было не к кому: они не знали размеров заговора, в нём мог состоять любой маг, а от простых людей толку в этом деле было немного. Да и от большинства магов других стран – тоже. Тем ведь по большому счёту было всё равно, что творится у соседей, лишь бы их самих не трогали. Мейорси же при Ордене по отношению к окружающим странам вела себя не агрессивнее любого другого государства.

Правда, у Эланы был в рукаве козырь, о котором не подозревал даже Джернес – Лейсон. Мысль о нём немного успокаивала.

Ехали они быстро, и потому достигли ралинской границы всего за две недели. Отсюда можно было продолжить путь телепортом, благо в незатронутой войной Карпере хватало станций телепортации, где находились магические маяки, на которые ориентировались при построении телепорта. Также можно было переночевать, перекусить и, при необходимости, воспользоваться услугами штатного мага-телепортиста, за плату отправлявшего клиентов по нескольким заранее определённым маршрутам. У самой Эланы не хватило бы сил создать телепорт, но Джернесу это было вполне по плечу, и они переместились безо всяких проблем. Элана немного тревожилась, как быть с Лейсоном, но, связавшись с ним (а их связь позволяла ей переговариваться с ним на расстоянии), быстро успокоилась. Во время прошлого перемещения ему удалось восстановить в памяти необходимые заклятья, а потому они решили, что Лейсон прибудет на ту же станцию через пару часов после них. Задерживаться Джернес с Эланой там не собирались, а потому столкнуться были не должны.

В Карпере оказалось холодно. Идущая на убыль зима решила в последний раз продемонстрировать характер; до лежащей южнее Мейорси мороз ещё не дошёл, а здесь уже разгулялся вовсю. Поёживаясь от холода, Элана ждала, когда Джернес найдёт экипаж, который доставит их в Марим, откуда они отправятся в приют. Вообще-то в приюте имелась собственная телепортационная станция, но кого попало через неё не пропускали.

Новая дорога по отчасти знакомым местам, Марим, в котором они провели ночь, обсаженная елями аллея, ведущая к большому зданию из кирпича и камня посреди обширного парка… Несколько лет назад Элане довелось побывать здесь вместе с покойным наставником, навещавшим безумного Марсана, а также давшим здесь своей ученице несколько ценных уроков. Только тогда до приюта доносился еле слышный шелест волн недалёкого моря, но сейчас оно было сковано льдом, и потому в парке царила полная тишина. Здание было белым, но всё равно казалось, что оно бросает на приходящих мрачную тень, а входить в него было всё равно, что входить в склеп. Слишком много здесь было губчатника, не дававшего разгуляться владеющим магией безумцам, чтобы маг мог уютно чувствовать себя под этими сводами. Впрочем, Элана по опыту знала, что к этому быстро привыкаешь. Ей ещё приходилось легче, чем Джернесу, он чувствовал себя здесь ослепшим и оглохшим, но основная сила Эланы оставалась с ней, ведь губчатник почти не действовал на телепатию. Комнаты Марсана имели ещё и дополнительную защиту, и вот там Элана точно не хотела бы оказаться.

Возглавлявший приют господин Фамари её вспомнил и, кажется, искренне обрадовался.

– Госпожа Гарсо, какой приятный сюрприз! Сколько мы с вами не виделись, несколько лет ведь прошло! Неужели надумали устраиваться к нам на работу? Впрочем, чего это я сразу о делах? Прошу, присаживайтесь!

Гости сели, и Элана представила Джернеса. Как выяснилось, Фамари помнил и его.

– Вы ведь у нас лечились, не правда ли? Как же, помню, помню! Через нас прошли почти все уцелевшие маги Ордена.

– А скажите, господин Фамари, кто-нибудь из них у вас работает?

– Работает, – кивнул Фамари, разливая вино. – Ваш знакомый, например, Карван Эсле. Только вы его сейчас здесь не встретите, он взял отпуск, чтобы съездить на родину.

– Да, я знаю. Собственно, поэтому мы к вам и приехали, – Джернес слегка замялся. – Я вижу, мы опередили печальное известие, и сообщить его придётся мне. Карван сюда не вернётся. Он погиб.

Улыбка сползла с лица господина Фамари.

– Как погиб?

– Его убили. К сожалению, это не редкость в Мейорси. Кондара и «ястребов» уже нет, но ненависть к магам сильна по-прежнему.

– Боги мои, – пробормотал Фамари, – Боги мои, какая жалость! Один из наших лучших сотрудников…

Он посмотрел на наполненные им бокалы.

– Я хотел предложить выпить за встречу, а теперь придётся пить за упокой. Вечная память и да пребудет его душа в Свете!

Элана не была уверена, что пытавшийся убить друга Карван достоин вечной памяти и в особенности Вечного Света, но выпила без возражений, так же как и Джернес.

– Мы хотели узнать, кто были его ближайшими сотрудниками, друзьями, – сказал Джернес. – И, если это возможно, поговорить с этими людьми.

– Да, да, разумеется, – пробормотал Фамари, – подождите, я сейчас.

Он вышел на несколько минут и вернулся с каким-то списком. Положил его на стол, и Элана по перевёрнутым буквам с трудом разобрала, что это – расписание дежурств.

– Вот, – сказал Фамари, ведя по списку пальцем, – сейчас на месте Дорван и Лесила. Но Лесилу от дела отрывать нельзя, она занята исследованиями. А с Дорваном, если хотите, можно побеседовать.

– А ещё кто-нибудь есть?

– Да, если хотите, я выпишу для вас их имена и адреса.

– Буду вам благодарен, – кивнул Джернес.

– А скажите, – вмешалась Элана, – как давно они все у вас работают?

– Года полтора-два, – Фамари потёр переносицу. – Да, почти все бывшие орденцы пришли к нам относительно недавно. Работать, я имею в виду.

– Ладно, – Джернес поднялся. – Выпишите нам друзей Карвана, а мы, если не возражаете, пойдём поговорим с этим Дорваном. Где нам его найти?

– Странно, – заметила Элана, когда они вышли из комнаты, – он даже не спросил, о чём мы собираемся с ним беседовать.

– Да, меня, признаться, тоже удивила готовность, с которой нам пошли навстречу. Хотя и причин отказывать нам у него нет.

– А в самом деле, Джернес, о чём вы собираетесь говорить с Дорваном? Мы ведь не можем спросить в лоб, не участвует ли он в заговоре против короля Мейорси?

– Не можем, – согласился Джернес. – А потому я попрошу вам, Элана, его прослушать. Вам ведь не обязателен тесный контакт, чтобы узнать, какие эмоции испытывает человек, правду он говорит или нет?

– Если человек находится прямо передо мной – не обязательно, – подтвердила Элана. – Но учтите, он может это почувствовать.

– Что ж, рискнём, – и Джернес постучал в указанную им дверь.

Мужской голос откликнулся сразу, и они вошли. За столом сидел высокий, ещё не старый человек, с каштановой, чуть тронутой сединой шевелюрой. Пока Джернес представлял себя и её, Элана присматривалась к их визави. Судя по всему, до сих пор Джернес с Дорваном знакомы не были, что, впрочем, не удивительно – Орден был велик. Их пригласили сесть, Элана опустилась в резное полированное кресло и прикрыла глаза. Ложь она могла чувствовать и просто так, но тут требовалось большее сосредоточение. Она не вслушивалась, о чём говорили двое мужчин, отрешась от их голосов и открыв свой разум другим звукам: симфонии мыслей и чувств, звучащих в каждом живом и мыслящем человеке. Ей это было не впервой, и потому странность она почувствовала сразу. Она словно бы стояла в начале коридора, из глубины которого и доносилась эта музыка – издалека, слабо и искажённо. Словно разум Дорвана находился где-то далеко, хотя его тело было здесь, перед ними.

Никогда прежде Элане не приходилось сталкиваться с подобным или хотя бы слышать о таком. Рискуя быть обнаруженной, она потянулась дальше, раскрываясь до предела, стараясь расслышать как можно больше, чтобы понять, что же означает этот феномен.

Всё произошло настолько неожиданно, что Элана не сразу поняла, что случилось. Просто на её опрометчиво открытое сознание откуда-то из глубины разума сидящего перед ними человека обрушился ментальный удар такой силы, что девушка покачнулась и соскользнула с кресла на пол. На миг ей показалось, будто её и в самом деле ударили по голове чем-то тяжёлым. Из носа хлынула кровь, тело онемело, и Элана, чувствуя себя полуослепшей и полуоглохшей, скорчилась на полу, царапая пальцами половицы. Потом над ней склонилось лицо Джернеса.

– Элана, что с вами? Вам плохо?

Её взгляд скользнул поверх его плеча, как раз вовремя, чтобы увидеть нависшего над Джернесом Дорвана с тяжёлым подсвечником в руке. «Джернес, сзади!» – хотела крикнуть она, но язык не слушался. Подсвечник опустился на затылок Джернеса, и тот осел прямо на Элану. Губчатник не давал пользоваться в приюте магией, а потому они расслабились, чувствуя себя здесь в относительной безопасности, но зачем магия, когда простой удар по голове для нейтрализации мага так же эффективен, как и для простого смертного.

С треском распахнулись двери, и какие-то незнакомые люди ворвались в комнату, вздёрнули Элану и Джернеса на ноги, и тут же застегнули на шее Джернеса ошейник, утыканный кристаллами. Элана бессильно обвисла в жёстких руках, ноги её не держали.

– Всё в порядке? – спросил один из вошедших у пошатывающегося Дорвана. Тот выглядел, как пьяный или больной, но всё же кивнул.

– Хорошо, – сказал спросивший, видимо, он был у них за главного. Потом кивнул остальным, и внезапных пленников потащили куда-то прочь из комнаты. Элана покорно висела на руках у пленителей, пытаясь прийти в себя. Чувствительность, как телесная, так и духовная, постепенно возвращалась, по рукам и ногам побежали огненные мурашки. Пользоваться телепатией она всё ещё не могла, но уже поняла, что среди схвативших их двое магов, а остальные – обычные люди. Их протащили по коридору, подняли по лестнице, к двери, показавшейся Элане знакомой. Главный постучал в неё, и дверь распахнулась сразу же, их явно ждали.

За дверью обнаружилась комната, обставленная дорогой мебелью и увешанная коврами. В изящных вазах благоухали цветы, мягко мерцало серебро, курились благовонные свечи – ни дать ни взять, дворцовый покой. В прошлый визит Эланы здесь всё было куда скромнее. У стола стояло кресло на колёсиках. Сидевший в нём седой человек задумчиво смотрел в окно, не торопясь поворачиваться к гостям. Вот он шевельнул рукой, и тот, кто открыл им дверь, подошёл к нему и, взявшись за спинку, развернул кресло к посетителям. У сидевшего в кресле человека оказалось тёмное морщинистое лицо и крючковатый нос.

– Рад тебя видеть, Джернес, – ласково сказал Марсан, один из сильнейших телепатов Ордена. – И вас, госпожа Гарсо.

Повисла тишина. Уже вполне оправившиеся Джернес и Элана в немом изумлении смотрели на седого телепата. Тот благодушно улыбался, в свою очередь цепко обшаривая их глазами.

– Но вы же… – выдавил наконец Джернес.

– Сошёл с ума, о да, – Марсан мелко захихикал, но тут же резко оборвал смех. – Да, мой рассудок и в самом деле помутился на какое-то время. А потом я счёл, что может быть полезно ещё немного побыть умалишённым. Никто не удосужится присмотреться повнимательней к несчастному калеке, не так ли?

– Это вы контактировали с Дорваном? – не очень внятно спросила Элана. Впрочем, её поняли.

– Я, госпожа Гарсо. Виртуозно проделано, не правда ли? Эти комнаты заклинали настоящие мастера своего дела, но я придумал, как обойти запрет, вынося часть своего сознания в чужом разуме. Думаю, я по праву могу собой гордиться, – и Марсан самодовольно улыбнулся.

Ответом ему было молчание. Улыбка телепата стала ещё шире.

– Дети мои, – ласково сказал он. – Признаться, я не понимаю, как при такой наивности вы всё ещё живы. Карвана жаль, нет слов, как жаль, но его гибель не была напрасной, она яснее всяких слов показала, насколько ты, Джернес, нам враждебен. А когда вы направились прямиком сюда, стало очевидно, что перед смертью он таки сболтнул лишнего. Нам оставалось лишь подготовить вам достойную встречу.

Элана прикусила губу. Действительно, как всё просто. Эх, они, горе-следователи…

– Фамари – тоже один из вас? – резко спросил Джернес.

– Отчасти. Он просто предпочитает с нами не спорить и не совать нос в наши дела. Благоразумный человек, в отличие от иных прочих…

Внезапно Марсан посмотрел Элане прямо в глаза, а в следующее мгновение она почувствовала чужое проникновение. В панике она попыталась поставить щит, понимая, что и будучи в лучшей форме, противопоставить этому ей было бы нечего. Щит разлетелся вдребезги. Холодный, скользкий, вызывавший прямо-таки физическое отвращение щуп проникал всё глубже, Элана шарахнулась от него, и внезапно наткнулась на то, про что, потрясённая внезапно обрушившимися событиями, забыла и думать – связь с Лейсоном. Вцепившись в неё, как утопающий в верёвку, она послала своё сознание вдоль связывавших их уз, подальше от наседавшего телепата.

«Лейсон!»

Он откликнулся сразу:

«Что-то случилось?»

«У нас беда… Мы в приюте…»

«Я иду».

Контакт оборвался, но всё уже было сказано. Временно затуманившееся зрение прояснилось. Щуп исчез, и Элана снова увидела недовольное лицо Марсана.

– В этих комнатах ничего толком сделать нельзя, – пожаловался он. – Каким разочарованием для вашего наставника, госпожа Гарсо, было бы узнать, что вы пытаетесь помешать делу его жизни! И это вместо того, чтобы, как и положено почтительной ученице, его продолжить.

– Мне никто не предлагал присоединиться к вам, – возразила Элана.

– Да, потому что Борнар счёл, что вы для нашего дела непригодны. А ты, Джернес! Один из Ордена! Побывавший в Башне, вместе со мной несущий на теле печать этого безумца Кондара! Ты способствовал его устранению, хвалю, но почему после этого ты решил последовать его примеру и предать всех нас?

– Это вы предаёте всех, – хрипло сказал Джернес. – Вам мало той крови, что уже пролилась в Мейорси. Вы хотите продолжить!

– Мы хотим навести там порядок, глупый ты мальчик. Восстановить разрушенное и снова привести страну к величию.

– Да, да, знаю, слышал. Рисарн не справляется, а мы не имеем права стоять в стороне и смотреть. Это всё слова, Марсан, одни сплошные слова, за которыми стоит ваше оголтелое властолюбие.

– Нет ничего плохого во властолюбии, Джернес, если оно приносит пользу. Все великие люди стремились к большему, чем было им дано изначально, потому-то и достигли величия.

– Но те, кто стали действительно великими, всё же имели и какие-то иные цели, кроме власти.

– Сделать нашу страну величайшим из государств не кажется тебе достойной целью?

– Орден не был способен на это, даже будучи в полной силе. Что он может теперь, когда от него осталась едва ли пятая часть? Маги правили Мейорси шестьсот лет. И где оно, ваше величие? Рухнуло от первого же толчка!

– И кимейрскому скакуну случается оступиться. Величие не в том, чтоб никогда не падать, а в том, чтобы упав, неизменно подниматься. Мейорси оказалась во власти Кондара, точнее, Лейсона Тархено, с которым мы столько возились и связывали с ним столько надежд. Но он, увы, их не оправдал. По той простой причине, что рехнулся.

– И, глядя на вас, я начинаю понимать, почему это произошло.

Улыбка исчезла с лица Марсана, словно её стёрли мокрой тряпкой. Он отвёл взгляд от лица Джернеса и поглядел на Главного, стоящего рядом с пленниками.

– Мы тут теряем время, – негромко сказал он. – А мне ещё нужно узнать, как много им известно. А потому давайте поторопимся.

Элану и Джернеса вновь выволокли из комнаты. Сзади мягко шуршали колёса марсанова кресла. Лестница, по которой Марсана почтительно снесли, коридор, другой, уже в задней части дома. Теперь схватившие их не скрывались, они вели себя как люди, уверенные, что им не окажут противодействия. И его действительно не оказывали – некому было, на всём пути им не встретилось ни единой живой души.

Наконец их через заднюю дверь вывели в парк. Мороз колюче прошёлся по лицу и рукам, забрался под одежду. Судя по тому, что никто не стал одеваться, идти было недалеко, и Элана догадалась, куда их ведут – в соседний корпус, не защищенный от магии. Именно там проводились процедуры, требующие магического вмешательства.

«Лейсон, – позвала она, – нас ведут во второй корпус. Это за домом, налево, по широкой аллее».

Он отозвался не сразу.

«Лейсон!» – снова позвала Элана, успев ощутить мгновенный приступ паники. Если он не услышал…

«Я слышу, – наконец ответил он. – Я иду…»

Вместе с его мыслью Элана на мгновение уловила и зрительный образ того, что было у него перед глазами. Как ни короток был этот миг, но она успела заметить и узнать мгновенный отсверк клинка перед лицом Лейсона. Нашлись, видимо, те, кто попытался преградить дорогу незваному гостю…

– Что это? – вдруг спросил один из схвативших их магов.

Все остановились, и Элана с Джернесом прислушались вместе со всеми. Где-то не очень далеко отсюда творилась магия. Боевая магия.

– Похоже, что они тут не одни, – сделал совершенно правильный вывод Марсан. – Лучше переместимся. Орви, Гладрин, останьтесь здесь, посмотрите, что происходит.

«Лейсон!!»

«Иду».

– Мы слишком близко от дома, – заметил один из магов. – Губчатник может исказить телепорт.

– Ты прав, отойдём подальше.

Джернес бросил быстрый взгляд на Элану. Он явно подумывал, не представился ли им благоприятный случай освободиться, но схватившим их тоже явно пришла в голову эта мысль. Во всяком случае, державшие их руки сжались ещё крепче. Аллея, по которой их вели, кончилась полукруглой площадкой перед крыльцом второго корпуса. Здесь тоже было пустынно, никто не выглянул в окно, хотя день был в разгаре, и мало вероятно, чтобы на сегодня не было назначено ни одной операции. Значит, Марсан и его подельники и впрямь распоряжались здесь самовластно.

– Начинаем, – один из магов вышел на середину площадки и поднял руки. Телепорт, который он строил, был довольно мощным, видимо, их должно было перенеси на значительное расстояние. Разрыв в пространстве сформировался почти мгновенно, значит, его здесь создавали не в первый раз. Оставалось лишь стабилизировать его, но маг решил придать заклятию несколько дополнительных штрихов, сделав телепорт избирательным – видимо, чтобы максимально затруднить его отслеживание. Ему оставалось лишь закрепить своё плетение, когда вдруг раздался тонкий свист.

В груди телепортиста вырос чёрный кончик арбалетного болта. Маг качнулся с выражением непередаваемого изумления на лице, а потом вышедший из-под контроля создателя телепорт со всхлипывающим звуком втянул его внутрь. Теперь его изуродованное тело могло выбросить в любой точке пространства между началом и конечным пунктом телепорта, и местным властям придётся долго разбираться, кто этот человек и откуда он взялся.

Люди шарахнулись от пульсирующей дыры, но погибший маг был мастером и сумел сделать свой телепорт максимально безопасным. Во всяком случае, внутрь никого больше не засосало, а спустя мгновение и сам он схлопнулся, но Элана, так же как и все остальные, успела ощутить мгновенный испуг перед неконтролируемой магией. Марсан оказался единственным, кто не тронулся с места, и не потому, что некому было отвезти его кресло подальше. Наверняка он мог передвигаться в нём и самостоятельно, но он продолжал сидеть, глядя туда, откуда прилетела стрела. Вслед за ним повернулись и остальные.

Должно быть, во время короткого магического боя иллюзия слетела с Лейсона, и перед ними он предстал в своём истинном обличье: рыжие волосы растрепались, голубые глаза горели пугающим огнём. Он тяжело дышал после бега по снегу, но уставшим не выглядел, и Элана испытала огромное облегчение, тут же сменившееся тревогой. Ведь он был один против двоих магов и десятка людей, а они с Джернесом сейчас ничем не могли ему помочь.

Лейсон отбросил разряженный арбалет и шагнул вперёд. Несколько мгновений они с Марсаном глядели друг другу в глаза. Губы Марсана скривились, но он ничего не сказал, и Элана поняла, что он пытается нащупать телепатический контакт с новым противником. Лейсон тоже это понял. Даже сильнейшему телепату невозможно одновременно отражать магическую атаку и заниматься потрошением чужих мозгов, и Лейсон атаковал.

Вокруг взвыл ветер, хотя на площадке не шевельнулась ни одна снежинка, ни один волосок у собравшихся здесь людей. Элане показалось, что перед её глазами сверкнула ослепительная вспышка, и она содрогнулась, впервые в полной мере осознав, какими силами наделён её спутник. Поток золотистых молний сорвался с его поднятой руки и устремился вперёд.

Но Марсан был не только сильнейшим телепатом, но также и одним из самых сильных магов Ордена. Ему удалось отбить удар и даже нанести собственный, не оформленный, но сбивший Лейсона с ног и отбросивший его на пару шагов. Человек, державший Элану, вдруг отшвырнул её в сторону, выхватил меч и бросился на упавшего мага. Рядом с Эланой упал Джернес. Марсан сплюнул кровь и вытер губы ладонью. Оставшийся маг, не то Орви, не то Гладрин, шагнул к нему и встал рядом с креслом. Остальные, вслед за оттолкнувшим Элану воином, кинулись на Лейсона.

Чтобы отбросить их, Лейсону потребовалось всего мгновение. Сотворённый им вихрь подхватил тела воинов и разметал в разные стороны, и тут Марсан со вторым магом нанесли свой удар. Начавшего подниматься Лейсона придавило к земле, и он скрипнул зубами, понимая – если не удастся отразить это заклятье, его просто раздавит в пыль. Невольно потянувшаяся к нему Элана почувствовала его боль и напряжение, а также то, с каким трудом он призывает свою магию. Кажется, давил на него тот, второй маг, а Марсан не давал воспользоваться силой. А кое-кто из отброшенных воинов уже поднимался, и, прихрамывая и постанывая, спешил к ним. И Элана инстинктивно послала свою слабенькую силу к Лейсону, пытаясь помочь ему преодолеть этот объединённый напор.

Лейсон повернул голову к ней, и их глаза встретились. Если он умрёт, её тоже убьют, в этом можно было не сомневаться. Эта мысль промелькнула между ними, как молния, и в тот же момент Лейсоном овладела дикая ярость. И без того горящие голубые глаза полыхнули так, что маг рядом с Марсаном невольно подался назад. Сказалась ли помощь Эланы или ярость придала Лейсону дополнительные силы, но он сумел одним решительным рывком преодолеть воздвигнутый телепатом барьер и мгновенно сплести своё заклятье. Дрогнула земля, каменные плиты под коркой утоптанного снега лопнули и выбросили фонтаны острых каменных брызг. На мгновение они завертелись смерчем и со скоростью арбалетных болтов веером разлетелись во все стороны, миновав лишь Элану и Джернеса.

Второй маг согнулся, хватаясь за пробитое плечо. Марсан оказался расторопнее, успев отбить смертельный град, а вот всем прочим пришлось худо. Со всех сторон раздались крики и хрипы, один из воинов рухнул рядом с девушкой, окатив её кровью из рассечённого горла. Лейсон поднялся на ноги. Плиты продолжали лопаться, и ещё несколько осколков настигли второго мага, от боли забывшего о необходимости защищаться. Он повалился на окровавленный снег, дёрнулся и затих.

Элана не сразу осознала, что её тянут за рукав. Обернувшись, она видела подползшего к ей Джернеса.

– Бежим, – одними губами выдохнул он. – Пока они заняты друг другом…

Элана молча помотала головой, не отрывая взгляда от снова вставших друг против друга Лейсона и Марсана. В глазах обоих горела такая ненависть, что было непонятно, как оба до сих пор живы. Сам воздух между ними трещал и искрил как от переполнявших противников эмоций, так и от выплеснувшейся наружу магии. Секунда – и воздух снова наполнили молнии и ледяные иглы, расшибавшиеся о щиты противников и осколками и брызгами пламени разлетавшиеся в разные стороны, так что ещё уцелевший на площадке снег вскипел, выбросив в воздух облака пара. Джернес, больше не тратя времени на слова, схватил Элану в охапку и вместе с ней откатился подальше. Попытался подняться, но тут в глазах у них обоих потемнело, Джернес осел на землю, а Элана не удержалась от болезненного стона. Похоже, их задело краем какого-то заклятья, хотя девушка даже не поняла, что это было.

Джернес был прав – надо было убираться подобру-поздорову, поскольку Лейсон сейчас явно не в состоянии защищать ещё и их. Итог схватки она узнает в любом случае, а если победит Марсан, что было весьма вероятно, то к этому времени они должны быть как можно дальше отсюда. Но Элана продолжала сидеть на снегу, даже не пытаясь подняться или помочь Джернесу. Её глаза были прикованы к разворачивающемуся перед ней зрелищу.

Да, Марсан не зря считался одним из сильнейших, не зря входил в Совет, претендуя на кресло Великого магистра. Он остался один, но и сейчас Лейсон был едва ли ближе к победе, чем в начале схватки. Повинуясь воле Марсана, между ними вырастала стена зелёного прозрачного пламени, с которой бессильно скатывались все заклинания Лейсона. Марсан перестал атаковать, уйдя в глухую оборону и вкладывая всё больше и больше сил в свою защиту. Казалось, на неё должна была уйти вся его магия без остатка, и в тот момент, когда невидимая струна вот-вот должна была лопнуть, зелёное пламя вдруг прыгнуло вперёд, мгновенно превратившись из защитного заклинания в атакующее.

Однако Лейсон оказался готов к такому обороту. Кокон его собственной защиты окружил его со всех сторон, хотя этого оказалось недостаточно. Элана зажала себе рот, глядя, как языки пламени то и дело прорывают эту защиту, достигают кожи и, как кинжалы, оставляют после себя неглубокие пока порезы. Заклятье Марсана теперь жило собственной жизнью, а его хозяин, дико оскалившись, собирал силы для нового удара. Лицо Лейсона было спокойно, и лишь напрягшиеся мускулы говорили о том, насколько ему приходится трудно. На какой-то миг Элане показалось, что сейчас или он сдастся, и его изрежет в куски, или прикончит новым заклинанием Марсан, но тут Лейсон ответил.

Элана не знала, подсмотрел ли он это в замке Тёмных магов, вычитал ли в архивах, или действовал по наитию, но брошенное им заклятие, несомненно, принадлежало к школе магии крови. Давно не встречавшиеся с ней люди и маги уже успели забыть, что, хотя самые мощные из заклинаний этой школы и в самом деле требовали смерти жертвы, но были и такие, для которых хватало и той крови, что человек может отдать добровольно, а, следовательно, добыть из себя самого. Кровь, сочившаяся из порезов на теле Лейсона, вдруг тучей мельчайших капелек взлетела в воздух, окутав его облаком красного пара. Соприкасаясь с зелёным огнём, этот пар шипел, как настоящий, и пламя гасло, рвалось в тающие клочья. Даже Элана почувствовала, каким жаром пышет напитавшаяся магическим огнём кровь, а облако между тем сгустилось и мгновенно прянуло вперёд, окутав Марсана.

Тот испустил дикий крик. Лейсону не удалось уничтожить своего противника, Марсан остался сидеть, прижимая ладони к обожжённому лицу, но пострадал он сильно. Что творилось под одеждой, было не видно, но лицо и руки телепата на глазах покрывались страшными ожогами, кожа слезала с них, обнажая сочащееся сукровицей мясо. Кто-нибудь другой после такого потерял бы сознание, или, во всяком случае, на некоторое время утратил бы способность соображать, но Марсан и теперь не прервал плетения своего волшебства. И таки успел завершить его, прежде чем его противник собрался для новой атаки. Десятки еле видимых призрачных змеек, точно соткавшись из воздуха, со всех сторон набросились на Лейсона. Большинство из них погибло в смертоносном огненно-кровяном облаке, но часть достигла цели. Чтобы убить мага такой силы, их было недостаточно, но Лейсону пришлось отвлечься. А Марсан, пользуясь краткой передышкой, тут же принялся сплетать новое заклятье. Элана узнала его с первых же тактов – телепат восстанавливал схлопнувшийся телепорт.

– Нет! – в голос крикнула девушка, а, может, ей только показалось, что крикнула. Если Марсан уйдёт, это будет спасением здесь и сейчас, но вечной опасностью в будущем. И Лейсон услышал её. Пустить в ход магию он не мог – мешали всё ещё активные «змеи», не позволяя ему снять отнимающее все магические силы защиту. И тогда Лейсон выхватил из ножен кинжал и в упор метнул его в противника. Тот со свистом рассёк уже начавший колебаться перед открытием телепорта воздух и впился Марсану в грудь.

Лейсон отскочил назад, но заклинание перемещения не успело оформиться, а потому просто распалось, не причинив никому вреда – лишь кресло Марсана качнулось, как от сильного ветра, и опрокинулось на бок. Тот безжизненной куклой вывалился из него, он был ещё жив, но осталось ему недолго. Он допустил лишь одну ошибку, ставшую роковой: до сих пор бой шёл только с применением магии, защититься же специально от стали, как ни странно, бывшей довольно эффективным средством для разрезания магических щитов, бывший магистр Ордена не догадался. А может, просто недооценил своего противника, решив, что тот не сможет одновременно отражать заклятье и делать что-то ещё. Последние «змеи» исчезли, и клубящаяся в воздухе кровь с тихим шорохом опала на землю. Лейсон покачнулся, но устоял на ногах. Потом повернул голову и посмотрел на Элану и Джернеса.

Элана почувствовала, как руки Джернеса сжали её плечи. Они молча смотрели друг на друга, потом Лейсон отвернулся и, слегка пошатываясь, пошёл прочь, оставляя после себя след из красных, мгновенно испаряющихся капель. Элана перевела взгляд на неподвижно лежащего Марсана… и вдруг, сбросив ладони Джернеса, кинулась к нему. Упала рядом с ним на колени, пачкая юбку в крови и копоти, схватила за голову и посмотрела в глаза, стремительно и грубо вторгаясь в угасающее сознание. Скорей, скорей успеть найти нужное, пока он ещё жив, ведь держать тесный контакт с умирающим опасно – если не успеешь его разорвать, рискуешь, что он потянет тебя за собой… Но Элана успела. И устало осела на потрескавшиеся, обожжённые плиты рядом с мёртвым телепатом. Кровавые лужи дымились, стремительно исчезая, и она знала: не пройдёт и десяти минут, как тут не останется ни единого пятнышка, с помощью которого Лейсона можно будет найти или дотянуться каким-то ещё колдовством. Самого его уже видно не было, но Элана чувствовала, что его дела не так уж плохи. Он вымотался и был ранен, но не смертельно, и заживить свои раны ему труда не составит, были бы время и возможность.

– Вы в порядке? – спросил Джернес, наклоняясь над ней. Элана устало кивнула. Она тоже чувствовала себя обессиленной, словно это она, а не Лейсон, сражалась с Марсаном.

– Ну и дела… Если бы кто-нибудь сказал мне, что я буду обязан жизнью Кондару… О, смотрите-ка, проснулись.

Вдалеке показались бегущие от главного корпуса люди.

– Вы можете снять этот клятый ошейник? – Джернес присел рядом с ней на корточки. – Он так сконструирован, что сам я не могу.

Элана занялась ошейником, пока работники приюта во главе с Фамари подбежав поближе, переходили на неуверенный шаг, а потом и вовсе остановились, оглядывая живописную группу перед крыльцом.

– Господин Фамари, – освободившись от ошейника, Джернес выпрямился, потирая шею, – боюсь, мне придётся задать вам несколько не слишком приятных вопросов.

– В этом нет нужды, Джернес, – сказала Элана. – Теперь я знаю, и кто состоит в заговоре, и что они планировали сделать.

– Да? Это прекрасно. Но господину Фамари всё равно предстоит объясняться, если не со мной, то с властями. Как-никак пациенты его приюта произвели незаконный захват и попытку похищения людей, и Боги знают, что ещё намеревались сделать. Впрочем, – Джернес смерил побледневшего Фамари взглядом, – быть может, дело ещё удастся замять.

Элана ошибалась, когда полагала, что магам и властям других стран нет дела до заговора орденцев. Кое-кто из заговорщиков успел вступить в другие магические организации и стать гражданами иных стран, главы которых живо заинтересовались подрывной деятельностью своих подданных. Как оказалось, нынешнее положение дел в Мейорси устраивало всех, и возвращение Ордена к власти никому не представлялось желательным. Результатом его неразумной политики уже стала одна война, от которой пострадали не только мейорсийцы, а потому на участников заговора пошла полномасштабная охота, в которой самое деятельное участие принимала, разумеется, и служба господина Орсена. Элане передали его благодарность вкупе с личной благодарностью самого короля Рисарна. К сему прилагалось солидная пожизненная пенсия, а также освобождение от всех налогов и податей в случае, если Элана когда-либо ещё будет практиковать в Мейорси.

Аналогичную награду получил и Джернес. После передачи агенту Орсена добытых Эланой сведений оба они больше не принимали участия в этом деле. Перед тем, как пойти по названному им адресу, они долго думали, стоит ли рассказывать о роли Кондара в их спасении от заговорщиков. Элана стояла за то, чтобы промолчать, Джернес колебался.

– Но ведь он нас спас!

– Вероятно, он просто вымотался и сомневался в победе, – не слишком уверенно возразил Джернес.

– Да вы сами в это не верите. Мы не смогли бы оказать ему никакого сопротивления, он покончил бы с нами одним ударом, если б захотел, уж на него-то у Кондара сил бы хватило.

– Да, странно, – после некоторого молчания сказал Джернес. – Должно быть, он для того и пришёл, чтобы разделаться с Марсаном, а вот почему он не тронул нас… Ничего не понимаю. Ладно, если мы не упомянем о нём, как мы объясним наше спасение? Всякий, знающий меня и Марсана, скажет, что у меня не было шансов с ним справиться, даже с вашей помощью.

– А если выполнить ваше обещание и отмазать Фамари? Он в этом деле действительно мелкая сошка, ничего толком не знал. А так – выйдет героем.

– И всё же, сдаётся мне, Орсен должен обо всём узнать. Как-никак, это дело напрямую касается безопасности Мейорси. А она всё же моя родина.

Уговорить его изменить решение Элане так и не удалось, оставалось утешать себя мыслью, что искать Кондара будут где угодно, но не там, где он в самом деле находится. Можно было не бояться, что его найдут по горячим следам, так как он позаботился их затереть, а сразу после того, как Лейсон отдохнул и подлечился, он тут же направился к ближайшей станции телепортации и несколько раз переместился. Поэтому им пришлось на некоторое время расстаться с Эланой, но она за него не беспокоилась. Их связь окрепла ещё больше, и обоих это не раздражало. Теперь они оба могли сказать, где сейчас находится другой и что с ним происходит, к тому же они общими усилиями сотворили амулет-маячок, позволяющий Лейсону в случае чего переместиться к Элане мгновенно, где бы она ни находилась.

Поэтому она не стала дожидаться его возвращения, а сразу, как только смогла, уехала из Марима, не сомневаясь, что Лейсон её догонит. Ей захотелось устроить себе небольшой отдых, и она решила навестить свою родню, проживавшую в Карпере. Живых близких родственников у Эланы не осталось, но она была в неплохих отношениях с двоюродной сестрой своей матери, и та уже несколько раз приглашала её погостить. Теперь Элана решила воспользоваться приглашением, предварительно послав уведомление, что приезжает со спутником.

Однако Лейсон задержался дольше, чем она рассчитывала, и прибыл только тогда, когда она уже устроилась на новом месте. В дом к её родственнице он почему-то не пошёл, а остановился в гостинице. На следующий день после его приезда Элана навестила его и спросила, почему он не поселился вместе с ней.

– Не хочу подставлять вас и ваших родичей, – ответил он. – Если меня всё же найдут, вряд ли кто-то поверит, что вы не знали, кто я такой.

– Мы и раньше рисковали, что вас узнают, но при этом всегда держались вместе, – возразила Элана.

– Да, но раньше я не заявлял о себе так громко.

– Да будет вам, Лейсон. Я вполне готова рискнуть, так что перебирайтесь к нам. Там для вас уже и комната приготовлена.

– Вы, быть может, и готовы рискнуть, а ваши родственники? Они-то ничего не знают, я надеюсь.

– Конечно, не знают, и именно поэтому можно не бояться, что их обвинят в соучастии.

– И всё же я предпочту остаться здесь.

– Лейсон, не валяйте дурака. Никого вы не подставите, а мне спокойнее, когда вы рядом.

– Ну, если вы этого очень хотите…

– А вы – нет?

Они посторонились, чтобы пропустить кого-то из постояльцев, – разговор происходил в общей зале. Было довольно шумно, так что они не боялись, что их подслушают.

– Нет, – признался Лейсон.

– Почему?

– Толком и сам не знаю, – Лейсон поморщился. – Почему-то мне сейчас не хочется никого видеть.

– Это на постоялом-то дворе? Да ещё таком многолюдном?

– Именно потому, что он многолюдный, здесь никому нет ни до кого дела. Никто не пристаёт, хочешь не выходить из комнаты – сиди, никто звать не станет.

– У нас к вам никто насильно навязываться тоже не станет. Так что переселяйтесь, и мне будет спокойнее, и вам удобнее. Кстати, и платить за постой не придётся.

– А, ну да, я и забыл, что мои деньги кончились, и я расплачиваюсь вашими. Что ж, как скажете, – Лейсон слегка поклонился, – хозяйка.

Настал черёд Эланы поморщиться.

– Перестаньте. Если уж так хотите остаться здесь, Безымянный с вами, оставайтесь!

– Нет, ну зачем же. Раз вам так будет удобно, кто я такой, чтобы спорить?

– Прекратите! – Элана осеклась, поняв, что сказала это громче, чем нужно. На них даже оглянулись. – В общем, поступайте, как знаете.

Она развернулась на каблуках и ушла. На душе остался неприятный осадок. Это была их первая размолвка, причём из-за сущего пустяка. И что это на Лейсона нашло? Быть может, она и впрямь повела себя чересчур по-хозяйски? Но и он тоже хорош.

Лейсон задавал себе тот же вопрос. Выйдя во двор, он прошёлся до конюшни, проведал своего коня, а потом остановился у ограды, бездумно глядя на уже тёмную улицу и светящиеся окошки окрестных домов. Он сказал правду, ему сейчас и в самом деле не хотелось приходить в чужой дом, становиться объектом, пусть и не навязчивого, внимания хозяев. Хотя, казалось бы, не всё ли равно, где копаться в себе, пытаться всколыхнуть свою вредную память, почти открывшую ему главную тайну и снова её спрятавшую?

Тогда, во время поединка с Марсаном, ему показалось, что он вот-вот вспомнит причины своей ненависти. А своего противника он во время боя ненавидел до глубины души, и не только потому, что тот замахнулся на Элану. Будь у него время остановиться и подумать, быть может, он действительно бы вспомнил, но Марсан этого времени ему, разумеется, не предоставил, а потом показавшееся самым краешком понимание снова нырнуло куда-то в глубину, и как ни пытался Лейсон его вернуть, оно не отзывалось. И всё же его не оставляло чувство, что ещё немного, и он поймёт, нужно только время…

И всё равно это не повод так себя вести. Нужно будет завтра извиниться перед Эланой, ведь она искренне заботилась о нём. К тому же ей и в самом деле может быть тревожно без него. Пусть за теми покушениями стояли заговорщики, но не факт, что опасность миновала полностью. Ей ещё вполне могут попытаться отомстить. Решено, он и в самом деле переселится к этим её родственникам, как их там… Хватит ловить неизвестно что, как кошка собственный хвост.

Принятое решение успокоило Лейсона. Он повернулся, намереваясь идти обратно, как вдруг рядом с ним раздался негромкое и вкрадчивое:

– Добрый вечер, господин Кондар.

Лейсон крутанулся на голос, хватаясь за рукоять меча и досадуя на себя за невнимательность. Человек подошёл так бесшумно, что он не заметил его появления. А в следующий миг его неожиданный собеседник откинул капюшон, и пальцы Лейсона сжали рукоять до судороги.

Перед ним стоял тот, о ком он в последнее время старался не думать – так и оставшийся безымянным телепат из замка Тёмных магов.

Лезвие с тихим шорохом поползло наружу. Телепат не нападал, поэтому Лейсон не мог задействовать магию, но он внутренне собрался, готовясь отразить и магический, и, в случае необходимости, ментальный удар. Однако телепат, не выказывая никаких признаков агрессивности, поднял раскрытые ладони:

– Вам нет нужды обнажать оружие, господин Кондар, я вам сейчас не враг.

– Да неужели?

– Именно так. Более того, я думаю, у нас с вами найдётся тема для разговора, и льщу себя надеждой, что на этот раз мы сумеем договориться.

– Мне не о чем с вами говорить.

– Правда? А как насчёт вашей хозяйки, что недавно покинула стены этого гостеприимного заведения? Стоило бежать от нас, чтобы попасться в другом месте…

В голосе телепата едва заметно, но явственно прозвучала насмешка. Лейсон стиснул зубы:

– Говорите, что вам нужно, или убирайтесь.

– Прежде всего, господин Кондар, – Тёмный сделал приглашающий жест, и Лейсон, подчиняясь ему, пошёл рядом со своим неожиданным собеседником вдоль ограды, не торопясь, впрочем, снимать руку с оружия, – я ещё раз хочу повторить, что я вам не враг. Более того, несмотря на урон, который вы нанесли мне в нашу прошлую встречу, я снова предлагаю вам союз. Ведь теперь нам есть против кого дружить, не так ли? Ваши бывшие собратья снова поймали вас на крючок, и я сомневаюсь, что ваше нынешнее положение вас устраивает.

– Госпожа Гарсо – не из Ордена.

– Да будь она хоть шаманкой племени мумба-юмба! Неужели вам, боевому магу, полководцу, зрелому мужчине, наконец, нравится быть в подчинении у сопливой девчонки?

– Полагаете, у вас мне было бы лучше?

– Безусловно. Хотя бы потому, что я – разумный взрослый человек, и не стал бы требовать от вас ничего, что было бы вам неприятно.

– То есть?

– Насколько я понял, ваша хозяйка требует от вас услуг не только днём. И что-то я сомневаюсь, что эта бледная немочь так уж хороша в постели.

Лейсону оставалось только порадоваться, что темнота скрывает выражение его лица.

– А вам не кажется, что это не ваше дело? И почему вы решили, что я…

– А разве я ошибся? Помнится, когда я попытался с вами связаться – кстати, примите моё восхищение, вы сопротивлялись просто великолепно – так вот, вы тогда думали, что она уже спит, и собирались позвать некую сдобную пышку, чтобы немного поразвлечься. Мне показалось, что, раз вы утаиваете от неё подобные шалости, то на это может быть только одна причина. Женщины не любят делиться добычей, не так ли?

Несмотря на серьёзность момента, Лейсон не удержался от усмешки. Элана была для него кем-то вроде младшей сестры, и ему и в голову не приходило попытаться затащить её в постель, да и она никогда ни словом, ни взглядом не давала понять, что хотела бы изменить сложившиеся отношения, ничего общего не имеющие с отношениями хозяйки и слуги. Их связывало взаимное доверие, уважение и спокойная дружба равных, и обоим этого было достаточно. По молчаливому соглашению они никогда не касались личного, и Лейсон даже не знал, был ли в жизни Эланы мужчина.

Тёмный заметил усмешку Лейсона, но истолковал её по-своему.

– Так милая госпожа Гарсо изображает собаку на сене? Какая прелесть! И как вам нравится вынужденное целомудрие?

– Повторяю, это не ваше дело. Вы пришли, чтобы выяснить, с кем я сплю, или у вас была какая-то иная цель?

– Вы правы, господин Кондар, – теперь телепат говорил серьёзно и с подчёркнутым уважением в голосе. – Прошу извинить меня, я и в самом деле позволил себе лишнее. Давайте вернемся к делу. Я предлагаю вам освобождение от рабства у этой женщины – не бесплатно, разумеется. Но это будет честная сделка.

– Освободиться от неё, чтобы стать вашим рабом?

– О нет. Мы, надеюсь, что не слишком поздно, поняли, какую ошибку допустили, попытавшись принудить вас силой. Такой человек, как вы, не станет терпеть принуждения. Я уполномочен просить вас принять наши глубочайшие извинения и обратиться к вам с предложением о добровольном сотрудничестве. Разумеется, не задаром. Вы вправе выставить любые разумные условия, и мы постараемся сделать для вас всё, что в наших силах. А в качестве подтверждения нашей доброй воли… Вы не могли бы несколько минут смотреть мне в глаза?

– Зачем?

– Чтобы я мог снять подчинение, разумеется.

Лейсон с сомнением посмотрел на него. Потом оглянулся на освещённые окна гостиницы:

– А темнота вам не помешает?

– Нисколько.

Лейсон поколебался ещё немного, потом решительно мотнул головой:

– Нет. Не настолько я вам доверяю.

– Ну, как угодно. Это можно будет сделать и потом, когда мы договоримся.

– А каким образом вы собираетесь избавить меня от рабства?

– Самым простым, – телепат хищно улыбнулся. – С её смертью вы обретёте свободу.

– То есть вы её просто убьёте.

– Не просто, – уточнил Тёмный, – а извлечём из её смерти максимальную пользу. Кровь мага, пролитая в нужном месте в нужное время… От вас требуется только привести госпожу Гарсо туда, куда мы скажем. Полагаю, это вы сможете устроить.

Лейсон снова посмотрел освещённые окна гостиницы, потом перевёл взгляд на тёмную улицу, по которой ушла Элана.

– А вы, кстати, сможете полюбоваться этим зрелищем, – добавил телепат, – и даже, если захотите, принять участие.

Лейсон стиснул зубы. Стоп, сказал он себе, спокойно. Не спугни его.

– Мне надо подумать.

– Разумеется. Когда надумаете, закажите ужин в комнату, вы ведь обычно едите в общей зале? Если же решите отказаться, то просто попросите принести вам кружку пива. Трёх дней вам хватит?

– Хватит, – кивнул Лейсон, покусывая нижнюю губу. Теперь главное было не переиграть. – Но вообще-то я завтра съезжаю.

– Далеко?

– Нет.

– Тогда, – решил телепат, – в случае положительного ответа приходите сюда и снимите комнату на ночь. Это возможно?

– Вполне. Но если я и соглашусь, мне потребуются гарантии. Я не хочу соскочить с крючка только для того, чтобы угодить на другой.

– Клятва на крови вас устроит?

– Зависит от формулировки.

– Формулировку мы обсудим, как и прочие условия. Что ж, желаю здравствовать.

Телепат учтиво поклонился и неторопливо направился к воротам и дальше по улице. Он словно приглашал попытаться проследить за ним, но Лейсон остался на месте, лишь проводив Тёмного мага взглядом, пока тот не растворился в темноте. Его охватило нетерпение, но он решил преодолеть его и подождать до завтрашнего утра. Пусть Элана спокойно проспит эту ночь, и, кроме того, если он сразу пойдёт к ней, это может насторожить невидимых наблюдателей. А что они есть, сомневаться не приходится.

– Я думала, вы хотите остаться там, – приветствовала его Элана, когда он пришёл к ней на следующее утро.

– Я передумал. Элана, эта комната защищена от прослушивания?

– Нет, – удивилась девушка. – А нас могут подслушать?

– Могут. Я, правда, ничего не чувствую, но не хочу рисковать. Если вы мне позволите, я установлю более мощную защиту, чем сможете вы.

– Давайте, – кивнула Элана и, выждав, пока Лейсон закончит, спросила: – Что случилось?

– Я видел его. Того тёмного телепата.

Глаза Эланы расширились.

– И что? – спросила она. – Он…

– Нет, он не напал. Более того, он предложил мне союз, – Лейсон выдержал паузу и уточнил: – Против вас.

Секунду Элана переваривала это сообщение, потом села на стул, аккуратно сложив руки на коленях:

– Рассказывайте.

Лейсон устроился на стуле напротив и пересказал вчерашний разговор, не упоминая лишь о том, что Тёмный счёл их любовниками. Когда он закончил, Элана ещё некоторое время молчала, потом спросила:

– И что вы теперь намерены делать?

– Можно просто послать его куда подальше, – сказал Лейсон, – а можно попытаться схватить, когда он придёт на следующую встречу. Хотя он наверняка предвидит такую возможность и примет меры предосторожности. А ещё можно попытаться через него выйти на его подельников и накрыть всё змеиное гнездо разом.

– Но мы не сможем сделать это вдвоём.

– Правильно. Так что лучше всего будет поставить в известность других магов и господина Орсена в придачу. Как-никак, Тёмные зарятся именно на Мейорси.

– А как я им объясню… ну, как я их нашла?

– Проще всего, я думаю, будет объяснить как есть.

– То есть… рассказать о вас?

– Именно.

– Но Лейсон, это же означает… Опасность для вас не миновала, вас по-прежнему будут искать, чтобы убить.

– Знаете, госпожа Элана, – Лейсон вздохнул, – я слукавлю, если скажу, что мне надоело бегать и прятаться, и что мне безразлично, что со мной будет. Но и цепляться за жизнь любой ценой я тоже не намерен. Эту заразу надо выжечь калёным железом, да простятся мне столь высокопарные слова. И ради этого я готов если не на всё, то на многое.

Элана молчала, не зная, что ответить.

– Конечно, всё рассказывать не надо, я не хочу подставлять вас. Давайте будем считать, что я пришёл к вам только сейчас и, по примеру Тёмных, предложил союз против общего врага.

– Думаете, нам поверят? – с сомнением спросила Элана. – Что непримиримый Кондар пошёл на союз с ненавистными ему магами?

– А почему бы и нет? Из двух зол, как говорится…

– Это надо обдумать, – медленно произнесла девушка. – Сколько он дал вам времени?

– Три дня, считая сегодняшний.

– Этого должно хватить, – сказала Элана, помолчав ещё немного.

– Добрый день, Джернес, – Элана приветливо улыбнулась, закрывая за собой дверь.

– Добрый день, – Джернес улыбнулся в ответ и поднялся. – Как ваши дела?

– Неплохи, – она с интересом оглядела небольшой кабинет. – Это здесь вы работаете?

– Пока ещё нет, но, надеюсь, что скоро буду, если докажу свою состоятельность, – Джернес спрятал в ящик бумагу, которую просматривал. – Конечно, деньги у меня теперь, спасибо Рисарну, есть, да я и раньше не бедствовал, но я не привык бездельничать. Садитесь. Вы по делу или так?

– По делу.

– Тогда я вас слушаю.

Элана снова огляделась. Этот этаж телепортационной станции пустовал, но осторожность никогда не помешает.

– Скажите, этот кабинет защищён от прослушивания?

– Нет, тут только звукоизоляция. У вас что-то настолько тайное?

– Да, я хочу с вами посоветоваться, прежде чем решить, что и кому говорить об этом деле. Не могли бы вы поставить защиту? У вас это лучше получится.

– Сейчас, – Джернес сосредоточился, и Элана почувствовала, как вокруг сгущается магия. Лейсон делал это похоже, только у него получалось легче, сильнее – и красивее.

– Готово, – Джернес с любопытством взглянул на неё. – Ну, что у вас за тайное дело?

– Джернес, – Элана положила руки на стол и сцепила пальцы, – я видела Кондара.

– Так, – Джернес сразу напрягся. – Где, когда?

– Вчера. Он приходил ко мне.

– Он… приходил?! – ошарашенно переспросил Джернес.

– Да, он пришёл сам, и намерения у него были самые мирные. Во всяком случае, вреда он мне не причинил, мы просто поговорили.

– О чём?

Элана глубоко вздохнула.

– Он вышел на Тёмных магов, точнее, они вышли на него. Помните, я вам рассказывала, что люди Орсена обнаружили следы тёмной магии в одном из замков? Так вот, за его похищением с эшафота стояли именно они. Но он не горит желанием служить им, а потому предлагает нам свою помощь в их устранении.

– А что взамен? – после некоторого молчания спросил Джернес.

– Прекращение охоты. Он больше не хочет воевать, обещает не приносить Мейорси и любым другим странам никакого вреда и просит позволить ему уехать в колонию на острова, чтобы жить там, как частное лицо.

На самом деле Лейсон ничего подобного её просить не уполномочивал, но Элана решила, что вправе сама проявить инициативу.

Джернес помолчал ещё немного.

– Он не лжёт?

– Нет. Я чувствую такие вещи.

Джернес поднялся и прошёлся по комнате.

– Довольно… неожиданный поворот, – сказал он. – Даже если он не лжёт, уверены ли вы в его искренности? Сейчас он, быть может, и впрямь не хочет воевать, но что будет потом?

– Потом? Ничего. Да, Джернес, я уверена. Он предложил мне прочитать его, чтобы доказать, что не имеет дурных намерений.

– Вы это сделали?

– Нет. Я сочла, что само такое предложение служит достаточным доказательством. И потом, Джернес, он действительно не лгал ни единым словом.

Джернес продолжал молча ходить из угла в угол.

– Помогите мне, – попросила Элана. – Я не знаю, к кому обратиться, каких гарантий потребовать… Быть может, вас это удивит, но я действительно хочу ему помочь. А если и он нам поможет с Тёмными, то это если и не искупит его вину, то, во всяком случае, может послужить достаточной платой за то, чтобы оставить его в покое.

– При условии, что он оставит в покое нас.

– Разумеется.

Джернес молчал ещё некоторое время.

– Мне нужно подумать, – сказал он наконец. – Приходите… Или нет, лучше я сам к вам приду. Где вы сейчас живёте?

Элана назвала адрес.

– А он? Полагаю, вы договорились, когда он придёт за ответом?

– Да, у нас есть… условный знак. Только Джернес, хочу вас сразу предупредить – если вы захотите поймать его самого, я не стану вам в этом помогать.

– Я у вас этого и не потребую. Более того, обещаю, что если будет решено отказать Кондару в его просьбе, я вам об этом скажу прямо.

– Значит, вы хотите к кому-то обратиться?

– Да, я как раз думаю, к кому.

– Спасибо, Джернес, – Элана поднялась. – Я вам очень признательна.

– Не за что. До встречи, Элана.

– До встречи.

После её ухода Джернес ещё долгое время ходил из угла в угол, не торопясь возвращаться к прерванным делам. То, что произошло, и впрямь было полнейшей неожиданностью, впрочем, неожиданностями его жизнь в последнее время была прямо-таки переполнена. Пора бы начать привыкать. Но то, что Кондар сам предложит мировую… Опять он преподнёс сюрприз, которому Джернес не находил объяснения, и, как он подозревал, никто другой его тоже никогда не найдёт. Впрочем, быть может, и нет в этом ничего удивительного, в конце концов, и Бешеный может устать… или понять, что попытки избавить мир от всех магов заведомо обречены на провал. Но поистине поразительным было другое – то, что он обратился к Элане Гарсо, женщине, которой угрожал смертью, которую должен был ненавидеть всеми фибрами души. Он мог выбрать любого другого мага, приди он к самому Джернесу, и тот бы его выслушал. Но Кондар предпочёл Элану. А та не только согласилась с ним говорить, но и загорелась мыслью помочь Палачу магов. Второй повод для того, чтобы изумиться и задуматься.

Хотя первому пункту объяснение найти можно. Элана – телепат, и если он решил доказать искренность своих намерений, то обращение к ней выглядит вполне логично. Но какая муха укусила саму Элану? Быть может, она чувствует себя обязанной ему за спасение от Марсана? Не зря же она уговаривала Джернеса не упоминать имени Кондара в связи с тем делом. Да, наверное, так оно и есть.

Теперь предстояло решить, стоит ли впутываться в это дело, и если да, то к кому обратиться. Впрочем, он уже почти пообещал Элане своё посредничество, так что этот вопрос решён. Сейчас ему важнее понять, хочет ли сам он помочь бывшему другу. Уничтожить Тёмных безусловно надо, а вот справедливо ли, что предводитель «Марханова братства» избегнет заслуженного наказания? Да Боги с ней, со справедливостью, ненавидит он Кондара или нет? Джернес сел и невольно потёр хромую ногу. Если бы его спросили об этом в Башне, он не задумываясь ответил бы «да!». Но с тех пор прошёл не один год, и его тогдашние чувства успели угаснуть и подёрнуться пеплом. И за эти годы он так и не смог решить для себя, как же он относится к Алеру Кондару, Лейсону Тархено.

Значит, и решать, соглашаться ли на неожиданное предложение, будет не он. Он даст знать властям Карперы и Мейорси, и пусть уж они думают, а он честно донесёт до Эланы их ответ. И, приняв это решение, Джернес почувствовал искреннее облегчение.

Впрочем, совсем умыть руки у него не получилось. Как-никак, он был одним из немногих людей, знавших Кондара лично, а потому, когда власть предержащие отрядили делегацию для того, чтобы выслушать Палача, а уж потом принимать окончательное решение, Джернес попал в число её участников. Сам он полагал, что вряд ли сможет быть полезен, так как уже давно не имел ни малейшего представления, что творится в рыжей голове его бывшего друга, но спорить с приказом не приходилось.

Кроме него, в число переговорщиков вошли также телепат Прогис, представитель карперской Гильдии магов, и Рибодин из Мейорси, не то дипломат, не то агент Орсена, а скорее, и тот и другой одновременно. Встреча была назначена у одной из небольших деревушек, прямо в поле. Джернес полагал, что им придётся ждать, потому что Кондар наверняка захочет убедиться в отсутствии ловушки, но оказалось, что ждали их. Место было пустынное, и прибывшие заметили встречающих, едва появившись из телепорта, настроенного на переданный Элане маячок. Хрупкая невысокая девушка и её статный, выше её на голову, спутник молча смотрели на подходивших к ним людей. В воздухе уже чувствовалось дыхание приближающейся весны, и, наверно, поэтому Кондар был с непокрытой головой. Тёплый ветерок перебирал его рыжие волосы, на губах играла столь памятная Джернесу лёгкая улыбка.

Остановившись в нескольких шагах, люди молча осматривали друг друга. Кондар и Элана стояли довольно близко, и у Джернеса возникло чувство, что они не просто рядом, они вместе. Девушка выглядела насторожённой и собранной, как перед трудным делом. Да она, похоже, готовится защищать Кондара! Джернес взглянул в голубые глаза бывшего маршала. Тот ответил столь же долгим взглядом, потом церемонно наклонил голову. Джернес, помедлив секунду, ответил тем же, и Кондар перенёс внимание на его спутников.

– Вы – телепат? – нарушил он молчание, обращаясь к Прогису.

Тот кивнул:

– При всём уважении к госпоже Гарсо мы всё же хотели бы сами убедиться в вашей искренности.

– Убеждайтесь, – Кондар мельком глянул на Элану. – Может, представишь своих спутников, Джернес?

Тот назвал имена и отступил в сторону, давая понять, что не собирается участвовать в переговорах. Элана, переглянувшись с Кондаром, тоже отступила, и Джернес, кивнув ей, сделал приглашающий жест. Они отошли на несколько шагов.

– Мне показалось, что вы настолько доверяете ему, что не ждёте вообще никакого подвоха, – сказал Джернес.

– Но я и в самом деле думаю, что он не намерен причинять мне зла. Хотел бы – давно бы сделал это.

– Кто знает, кто знает… Как он вообще на вас вышел?

Элана на мгновение замялась.

– Он подкараулил меня на постоялом дворе. Сказал, что искал меня, но встретились мы случайно. Я согласилась его выслушать, он рассказал, что с ним произошло, и попросил помочь.

– И вы, по своему обыкновению, не отказали. Хотя не уверен, что врачебная этика применима в данном случае.

– Дело не во врачебной этике, – твёрдо сказала Элана. – Я ведь, как-никак, обязана ему жизнью. И вы, кстати, тоже.

Джернес промолчал.

– Простите, – сказала Элана, – я помню, что он с вами сделал. Но… Месть ведь ничего не исправит, верно? Даже если назвать её правосудием.

– Добрая вы девушка, Элана, – проворчал Джернес. – Ладно, если он и в самом деле нам поможет… Что у него вышло с Тёмными магами?

– Они попытались его подчинить, но он вырвался. А недавно они снова нашли его и предложили союз.

– С передачей им госпожи Гарсо в качестве жеста доброй воли, – добавил Кондар. В его разговоре с телепатом и дипломатом возникла пауза, и последние слова Эланы были ими услышаны.

– В каком смысле? – осведомился Джернес.

– Они хотят отправить её на алтарь и попросили меня привести её к ним. Думаю, на этом можно сыграть, – ответил Кондар. – Будет законный повод напроситься к ним в гости.

– Ты что же, хочешь использовать Элану в качестве приманки?

– Не её, а кого-нибудь, кто сыграет её роль. Госпожу Гарсо, я думаю, мы в это впутывать не станем. Она не боевой маг, и толку от неё там будет немного.

Говорили, что обычай устраивать маскарады на исходе зимы восходит ещё к языческим традициям – к тем временам, когда праздники имели сакральный смысл, и люди искренне верили, что если солнце как следует не попросить, то оно и на лето не повернёт. Тогда шумные празднования изгнания зимы сопровождались обрядами, во время которых люди надевали личины, чтобы не быть узнанными злыми силами, и разыгрывали священные представления, наивно полагая, что символическая победа над ряженым, изображающим беды прошлого года, действительно поможет оставить все неприятности в уходящей зиме. Потом Новый год во всех странах сместился со дня весеннего равноденствия на самый короткий зимний день, но традиция праздновать уход зимы осталась, а вместе с ней и обыкновение надевать на этот праздник маски. Среди знати и людей состоятельных маскарад стал ещё одним поводом выделиться и показать себя. Хозяева домов соревновались между собой в пышности устраиваемого праздника, а их гости – в богатстве и вычурности нарядов.

Людям попроще обычно приходилось довольствоваться тем, что устраивалось за счёт городской казны, от чего, впрочем, они были не в обиде. Буйная толпа ряженых в масках, чаще всего звериных, заполняла улицы провинциального Квера, надрывались музыканты, везде плясали, пели, играли в разные игры. Выступали жонглёры и акробаты, по улицам проезжали шутовские процессии, двери постоялых дворов и харчевен были открыты настежь, и уставшие плясать заходили в них, чтобы пропустить по кружечке, проглотить кусок жареного мяса и снова присоединиться к веселью. Те же, кто хотел провести время спокойнее, могли принять участие в идущей в залах игре в карты или кости и прочих развлечениях для желающих побыстрее расстаться с деньгами. Впрочем, было ли это времяпрепровождение спокойным – большой вопрос. За игральными досками порой разыгрывались такие драмы, которые не снились и самым отъявленным буянам на улице.

– Наверное, сейчас проигрывается больше денег, чем за весь остальной год, – сидевшая за угловым столом женщина, прищурившись, наблюдала за особенно бурной партией.

Её спутник не ответил. Женщина отпила из стоящего перед ней бокала. Она была невысокого роста и одета для маскарада довольно сдержанно. Вместо маски на ней была иллюзия – лицо экзотической восточной красавицы с неестественно длинными и узкими глазами. В этом она была не одинока, многие маги, а особенно их ученики, подрабатывали на карнавалах созданием таких иллюзий. Сидевший напротив неё высокий широкоплечий мужчина удовольствовался обычной полумаской. Он тоже не стал утруждать себя придумыванием чего-то необычного, и его чёрная строгая одежда выглядела вполне обыденно.

– Никогда не могла понять, что в этом хорошего, – женщина покрутила бокал в руках. – Смотрите, они же вот-вот подерутся.

– В этом и есть основной интерес игры.

– В драке?

– В риске и связанных с ним острых ощущениях.

– Вы большой специалист по ним, не так ли?

Мужчина неопределённо пожал плечами и снова посмотрел на играющих. Среди них и впрямь шёл жаркий спор, противники уже хватали друг друга за грудки.

– Ладно, – женщина со стуком поставила бокал. – Смотреть, как они машут кулаками, мне, признаться, не хочется. Давайте допьём и пойдём отсюда.

Её спутник взял бутылку, в которой ещё оставалось вино, подержал её в руках. Казалось, что он колеблется.

– Может быть, хватит? Не стоит вам напиваться.

– С пары-тройки рюмок? Это же не спирт. Наливайте давайте, хорошее вино, обидно оставлять.

– Я сам могу допить.

– Я тоже хочу. Сколько можно вас просить?

– Ну, как хотите, – и мужчина наклонил горлышко над краем бокала.

Последние капли рубиновой жидкости вылились из бутылки, заставив задрожать винную поверхность у самой кромки бокала. Женщина осторожно приняла его и пригубила. Мужчина, не торопясь пить, внимательно смотрел на неё.

– А вы что не пьёте?

Мужчина осушил свой бокал одним глотком, женщина допила медленнее, но тоже довольно быстро. Встала из-за стола, слегка пошатнувшись – похоже, количество выпитого и в самом деле оказалось для неё чрезмерным. Нетвёрдыми шагами она направилась к выходу, её спутник поспешил догнать и поддержать её. Уже за порогом женщина остановилась и навалилась на него ещё тяжелее.

– А чего это он? – она неопределённо махнула рукой в сторону танцующих.

– Что «чего»?

– Ч-чего он мне улыбается? Рот как у лягушки…

– Это маска.

– Нет, он мне улыбается! Я хочу с ним познакомиться.

– В следующий раз, госпожа Гарсо, – и мужчина повёл её вниз по улице.

– Нет, сейчас! – упрямо повторила женщина, не делая, впрочем, попыток вырваться из его рук. Мужчина вёл её, обхватив за плечи, женщина хихикала, иногда начиная чего-то бормотать.

Они миновали запруженную народом улицу, прошли по кривому переулку, оставив позади толпу и шум, и вышли к окружённому высокой стеной саду. Некоторое время шли вдоль стены, пока мужчина не остановился у неприметной калитки и осторожно толкнул её. Калитка оказалась незапертой, и они вошли.

– Это что такое? – спросила женщина.

– Сад.

– Почему сад? Я хочу обратно!

– Будет вам обратно, – пробормотал мужчина, подталкивая спутницу к одной из дорожек. Та упёрлась было, и он легко подхватил её на руки. Женщина снова захихикала:

– В-вот так и неси меня… Эй, ты что, колдуешь? Я тебе этого не разрешала!

– Успокойтесь, – сказал мужчина. – Это не я колдую.

– А кто?

Мужчина не ответил. Вокруг них и в самом деле сгущалась магия – любой маг, окажись он здесь, без труда опознал бы заклятие телепорта. Женщина, больше ни о чём не спрашивая, приоткрыв рот, смотрела на помутневший, начавший закручиваться спиралью воздух. Телепорт формировался прямо вокруг них, и вскоре вырываться из него, даже если бы она была в состоянии это сделать, стало поздно. Сила перемещения подхватила и потянула их за собой, несколько мгновений невесомости неприятно отозвались в желудке, а потом мужчина снова ощутил под ногами твёрдый пол.

Он стоял в просторном зале без окон и мебели, с довольно высоким потолком. Стены и пол покрывали выложенные из камня узоры, с потолка свисали несколько кованых светильников. В зале не было ни души.

– Что это? – икнув, спросила женщина.

В этот момент отворилась неприметная дверь, и в зал вошли несколько человек в странного вида одеяниях. На них были обычные штаны и сапоги, но сверху красовались белые широкие не то рубахи, не то обрезанные до бедёр балахоны без воротников, покрытые рунической вышивкой. Их широкие рукава спускались до локтей, позволяя видеть, что под ними надеты обыкновенные куртки.

– Добрый вечер, господин Кондар, – вежливо сказал шедший первым смуглый темноволосый человек.

Мужчина, названный Кондаром, поставил женщину на пол, придержав за плечи, и снял маску. Голубые прищуренные глаза безо всякого дружелюбия смотрели на вошедших.

– Кто это? – громко спросила женщина. – Алер?

– Добрый вечер и вам, госпожа Гарсо, – поклонился черноволосый. – Жаль, что пришлось ждать так долго, но вы не опоздали.

– В-вы о чём?

– Я выполнил своё обещание, – сухо сказал Кондар. – Теперь ваша очередь.

– Да, разумеется. Только посадите её где-нибудь… Отсюда она никуда не денется.

Кондар посадил спутницу прямо на пол, не обратив внимание на протестующий звук, и подошёл к смуглому. Женщина попыталась подняться, но ноги подвели её, и она снова шлёпнулась на пол. Спутники смуглого молча стояли у стены, не вмешиваясь в происходящее.

– Вот так, – после некоторого молчания сказал тот. – Вы удовлетворены?

– Вполне.

– Желаете остаться и посмотреть?

Кондар оглянулся на женщину.

– Нет, пожалуй.

– Ну, как угодно. Вас проводят, вы можете отдохнуть и перекусить.

– Я не голоден.

– Алер! – требовательно позвала женщина. – Ты куда? Что тут… Ты что себе позволяешь? Вернись немедленно!

Уже шагнувший к выходу Кондар обернулся и с досадой посмотрел на неё. Потом глянул на смуглого и пожал плечами:

– Похоже, мне всё-таки придётся остаться.

– Ничего, это дело поправимое, – смуглый внимательно посмотрел на женщину. – Госпожа Гарсо, дорогая моя…

Внезапно он замолчал и изумлённо уставился на женщину, потом резко повернулся к Кондару:

– Кто это?! Кого вы сюда привели?

Дальнейшее произошло стремительно. Сидящая на полу женщина выбросила руку вперёд, и одного из спутников смуглого, стоявшего к нему ближе всех, просто разорвало на части. Кондар и сам смуглый уцелели лишь благодаря мощным щитам, человек же, попавший под удар, оказался не столь предусмотрителен. Кровь брызнула во все стороны, заляпав людей и стену с полом, остальные помощники Тёмного телепата запоздало шарахнулись в стороны. Мощный выброс магической энергии смёл слабенькую иллюзию, что служила женщине маской. Теперь было видно, что её сходство с Эланой Гарсо ограничивается только ростом и сложением.

– Вот, значит, как, – сквозь зубы прошипел смуглый, бросая заклятие раньше, чем кончил говорить. Вокруг Кондара вспыхнул слепящий белый огонь, выжигающий само пространство. Рыжему магу пришлось приложить все силы, чтобы просто уцелеть, а женщина вскрикнула и опрокинулась на пол. Из её носа хлынула кровь. Беспощадные телепатические тиски сжимали её разум, не давая сделать ни одного движения, не то что пустить в ход магию, а помощники смуглого уже пришли в себя и сейчас лихорадочно выплетали свои заклятия. Быть может, на этом всё и кончилось бы, но тут на сцене появились новые действующие лица.

Сеть, некогда сплетённая магами Ордена, надёжно блокировала все заклятия перемещения и левитации на территории Мейорси, а сейчас все они, судя по всему, находились именно в этой стране. Но плох тот мастер, что, сделав замок, не сумеет его отпереть. Бывшие орденцы не могли сотворить собственный телепорт, зато им удалось восстановить чужой – не без помощи маячка, который имел при себе Кондар, и который автоматически активировался, как только против его владельца была применена магия. Из телепорта маги могли появляться лишь по двое, но для этой операции отобрали сильнейших магов как Карперы, так и уцелевших из Ордена, да и кое-кто из других государств внёс свою лепту. И первые же из них, мгновенно сориентировавшись в ситуации, кинулись в бой.

Ещё одного из младших Тёмных убило на месте почти невидимой серой молнией. Убило бы и телепата, но его щит ещё держался, хотя ему пришлось прекратить атаку на магичку. Над ней немедленно склонился один из её товарищей, остальные выстраивались против Тёмных. Надо отдать тем должное, они тоже опомнились быстро, и, судя по всему, бежать не собирались. Кондару наконец удалось справиться с направленным против него магическим огнём, и он смог принять участие в общей драке. Впрочем, его интересовал лишь один противник.

Окажись в этот момент в зале обычный человек, вряд ли ему удалось бы уцелеть в схлестнувшихся потоках магических сил. Сам воздух, казалось, сгустился и потемнел, но всё это словно не задевало двоих в самом сердце схватки. Для Лейсона сейчас существовал только один враг, и покончить с ним надо было во что бы то ни стало. И остальные участники разразившейся тут небольшой магической войны словно чувствовали это – ни один из них не вмешался в поединок.

Лейсон ощущал, как под действием пущенной в ход магии начинает меняться его сознание. Струйки силы тянулись к нему отовсюду: от каменных стен, от толщи земли за ними, от воздуха наверху, от облаков, рек и ручьёв, растений и животных, обитающих на земле. Здешние камни были пропитаны кровью, и ему казалось, что он слышит голоса убитых тут людей. Он мог бы сказать, сколько их было, как они умерли и какие именно заклятия были выстроены на их крови. Ощущение собственного тела стало исчезать, и Лейсон не удивился бы, окажись, что он уже упал на пол или воспарил в воздух. Огромной мощи магия текла сейчас через него, и приходилось прилагать немалые усилия, чтобы она попросту не сожгла его тело вместе с тем, на кого была направлена.

Но телепат не сдавался. Быть может, изначально он и уступал Лейсону силой, но он годами копил её, и, никогда не пуская в ход всё, полученное от очередной жертвы, обязательно придерживал часть на чёрный день. Скажи кто Лейсону раньше, он бы не поверил, но Тёмные нашли способ создавать что-то вроде тайников в ткани этого мира, запасая в них магию и черпая оттуда по мере необходимости. И теперь так и оставшийся безымянным телепат вполне смог бы потягаться с незабвенным Марсаном. Но схватка с Марсаном прошла стремительно, а теперь каждая секунда для Лейсона растягивалась на часы, если не на дни.

Напряжение достигло апогея. Теперь у обоих противников не хватало ни времени, ни возможности сплетать заклятия, голая сила пыталась сломить голую силу. Долго так продолжаться не могло, кто-то один должен был не выдержать, и тогда его просто разметало бы на атомы, так что не осталось бы даже пыли. Лейсон чувствовал, что его предел близок, но и телепат чувствовал то же самое, и никакого желания проверять на практике, кто из них двоих окажется сильнее, у Тёмного не было. А потому он выложил свой единственный оставшийся козырь – телепатию. Неоформленный ментальный удар, единственное, что он мог пустить в ход в таких условиях, застал Лейсона врасплох. Покачнувшись, рыжий маг на мгновение утратил контроль над своей силой, и был вынужден бросить все оставшиеся резервы на то, чтобы не позволить ей выжечь себя. Зрение на какое-то мгновение затуманилось, а когда прояснилось, Лейсон увидел перед собой разрыв телепорта, в котором только что исчез его противник. И тогда он сделал самую большую глупость, какая была только возможна в подобной ситуации – прыгнул следом. Опоздай он хоть на долю секунды, и схлопнувшийся телепорт не оставил бы от него и мокрого места, но Лейсону повезло – он успел проскочить невредимым.

Переход оказался коротким. Едва успев восстановить равновесие, Лейсон крутанулся на месте, оглядываясь. Он оказался в другом зале, меньшего размера, тоже явно подземном и куда более тёмном, чем предыдущий. Свет слабенького огонька едва достигал стен и потолка, не давая возможности разглядеть покрывавшие их рисунки. Огонёк горел перед статуей, явно очень древней, со сглаженными чертами. Видно было лишь, что она изображает женщину с непомерно большой грудью, в широкой юбке, сложившую руки на округлом животе. Вокруг её шеи обвивалось не то ожерелье, не то кусающая себя за хвост змея. Перед статуей стоял покатый камень, широкий и высокий, как стол, а на нём…

Лейсон шагнул вперёд, и сила магии снова поднялась в нём всёсокрушающей волной. На камне лежало обнажённое человеческое тело, слишком маленькое, чтобы принадлежать взрослому. Ребёнок был залит кровью, но, судя по всему, ещё жив. Над ним склонился телепат, в его руке поблёскивал кривой нож, а дальше, у стены за статуей, виднелись силуэты ещё двоих человек.

Магия Лейсона успела раньше рассудка. Сияющий клинок, сорвавшись с его руки, рассёк темноту подземелья… и бессильно разбился о невидимую преграду. Слишком сильны были здесь злобные чары, чтобы можно было пробить их одним ударом. «Придётся ломать» – со странным спокойствием подумал Лейсон. Почему-то он ни на мгновение не усомнился, что сумеет сломить эту преграду – другой вопрос, какой ценой…

– Вы и в самом деле думали, что мы не предусмотрели такую возможность? – спросил телепат. Его голос тоже звучал спокойно, и только учащённое дыхание напоминало об их недавнем поединке. – Теперь конец вам всем, и вашей девке тоже. Вы слишком крепко с ней связаны, и уж я позабочусь, чтобы ваша смерть не прошла для неё даром. Здесь всё готово, можно было бы поручить закончить и слугам, но я предпочитаю сам наносить последний штрих…

Не отвечая, Лейсон нанёс новый удар, целя теперь не в Тёмного, а в щит, прикрывавший алтарь. Спасти ребёнка он не успевал в любом случае, мог только отомстить за него и собирался это сделать. Требовалось найти фокус сосредоточения сил, разрушив который, можно было бы рассечь завязанный здесь узел одним ударом. Заниматься тщательными поисками было некогда, и Лейсон провёл разведку боем, атакуя по нескольким направлениям сразу. И ему удалось, пусть довольно приблизительно, нащупать ускользающий «узел» впечатавшихся в стены заклятий. Тот бился и выкручивался, словно живой, Лейсон как наяву услышал злобное шипение, как будто фокус заклинаний обладал собственной волей и разумом. Боль ввинтилась в виски, но Лейсон привычно подавил её. Его, как и всякого мага, учили, как справляться с изменениями в самочувствии при занятиях магией.

Разрушение «узла» было лишь вопросом времени, но времени этого могло и не хватить. Тёмный тоже не стоял сложа руки. Глядя Лейсону прямо в глаза, он поднял свой кривой нож и опустил, умело вскрыв горло беспомощной жертвы. Кровь хлынула на камень, и Лейсон почувствовал, как что-то сдвинулось и изменилось в окружающем мире. Магия крови вступила в действие, в давно подготовленном заклятии был нажат пусковой крючок. У Лейсона оставалась лишь какая-то секунда, чтобы разрушить защиту, и он нанёс удар, понимая, что если он ошибётся, то погибнет, а вместе с ним – и все, кого он сюда привёл.

Невидимые стрелы отправились в цель. Лейсон замер – мгновение, пока они не достигли «узла», показалось бесконечным. А потом «узел» распался. И, как натянутые канаты, если их перерубить, разлетаются в разные стороны, больно хлеща подвернувшихся под концы, так и магические потоки вырвались в окружающее пространство, норовя уничтожить всё на своём пути. Каменные стены дрогнули, несколько камней рухнули с потолка, воздух мгновенно налился жаром, высушившим пролившуюся кровь и обуглившим тело на алтаре. Маги уцелели, хотя Лейсону пришлось потратить ещё толику драгоценной силы, чтобы защитить себя. Теперь можно было попробовать дотянуться до телепата, вот только ни времени, ни возможности на это уже не оставалось.

По подземному залу пронёсся невесть откуда взявшийся ветер – не то последствие распада «узла», не то действие кровавого заклятия. Пол подпрыгнул и накренился… нет, не накренился, а стал вспучиваться, словно грязь, из которой вылезает на поверхность что-то донельзя отвратительное. Полетели вверх камни, и из открывшейся дыры поднялась вытянутая голова, увенчанная четырьмя острыми рогами. Некое подобие дракона, точнее, драконьего скелета выбиралось наружу, только вместо кости у него был блестящий камень. А пол тем временем начал вспучиваться ещё в двух местах.

Пожалуй, назвать этих тварей отвратительными всё же было нельзя. Даже некоторое изящество чувствовалось в сухом, поджаром теле, неторопливо вытягивающимся на поверхность. Но Лейсона всё равно передёрнуло. Это были охотники на магов, он чувствовал, что основной пищей этого создания является не плоть, а пропитанный магией дух, сама внутренняя сущность мага, что, впрочем, не означает, что они пренебрегут обычными людьми. И если эти создания доберутся до него… не останется даже души, которая могла бы отправиться к Богам или куда там положено отправляться душам после гибели телесной оболочки. И от Эланы тоже, прав был этот проклятый и Богами и Безымянным телепат. Этим чудовищам всё равно, где находится учуянная ими жертва, они смогут дотянуться до неё по ментальному следу. Этот Тёмный крупно рисковал, вызывая подобных чудовищ – если он не удержит над ними контроль и не сумеет уничтожить их после выполнения их задачи, они способны опустошить всю округу. Материальная оболочка этим сущностям не очень и нужна, она требуется только сейчас, пока они ещё слабы после рождения, и легче всего им убивать клыками и когтями. А потом они сумеют материализоваться где угодно, или даже вовсе обойтись без материального воплощения.

Но пока твари ещё не вошли в полную силу. И потому покончить с ними нужно здесь и сейчас. Потом это будет в десять раз труднее.

Между тем первый «дракон» полностью выбрался на поверхность. Узкая голова качнулась, тёмные провалы глазниц глянули сначала на телепата, потом на Лейсона. Твари было всё равно, кого жрать, но пока хозяин надёжно контролировал её, и «дракон» повернулся к Лейсону. Тот отступил на шаг, собирая в кулак всю свою силу. Второй «дракон» выбрался уже больше, чем наполовину, третий успел высунуть наружу голову, но сейчас перед Лейсоном был только один противник. И это хорошо – с тремя сразу он бы не справился. Рыжий глубоко вздохнул – и вскинул руки.

Алое свечение окружило тварь, стало жёлтым и спустя секунду превратилось в белое. Страшной силы жар коснулся камня, жар, выжигающий не только материю, но и то, что наполняло её, заставляя жить и двигаться. Но тварь сопротивлялась. Будь это обычная каменная статуя, она превратилась бы в лужу расплавленного камня всего за пару минут, но «дракон» держался. Рога и выступы его скелета оплывали, как фигурные свечи, украшая бока твари причудливыми потёками, но сама она продолжала наступать на Лейсона, медленно, тяжело, но двигалась, заставляя его пятиться. Сражайся они на открытом месте, маг просто отбежал бы подальше, но в замкнутом пространстве он рано или поздно окажется прижатым к стене. И тогда тварь либо просто съест его, либо его сожжёт им же вызванный жар – и на этом всё кончится.

Прохладный сквознячок коснулся его затылка, и Лейсон не сразу понял, что это снова заработал телепорт. Как и в прошлый раз, магам удалось подхватить и восстановить чужой переход, и теперь двое из них появились в зале – и застыли, глядя на надвигавшихся на них чудовищ.

– Что это? – одними губами выдохнул один из них.

Лейсон не ответил. Впрочем, миг растерянности закончился быстро. Всё же те, кто пришёл ему на помощь, были боевыми магами, привыкшими действовать в самых нестандартных ситуациях. Перед «драконами» вздыбилась колышущая серебристая завеса, охватившая их полукольцом. Плавящийся дракон, делая очередной шаг, сунул лапу в этот туман – и тут же отдёрнул её. По длинным когтям потекли струйки серебристых искр, оставляя за собой глубокие бороздки. Второй, тоже успевший выбраться полностью, приостановился, словно в сомнении, поводя узкой мордой. И Лейсон почувствовал уважение к своим помощникам – сам он этого заклинания не знал.

Но твари не собирались уступать так просто. Плавящийся отступил назад, поближе к своим собратьям, все трое запрокинули головы, и из их глоток вырвался леденящий душу вой. Словно набитый песком мешок ударил Лейсону в лицо, чудом не сбив с ног, два сверла ввинтились в виски, и он с трудом удержался от желания зажать руками уши, понимая, что легче от этого не станет. А главное – туманная завеса заколыхалась и начала рваться в клочья.

Маги сцепили руки – самый простой и действенный способ объединить силы. Быть может, им и удалось бы остановить чудищ, но откуда-то из-за их спин прилетела белая слепящая молния, ударившая в одного из них. Маг упал, и Лейсон безошибочно почувствовал его смерть, наступившую даже раньше, чем тело коснулось пола. Увлёкшись поединком с чудовищами, они все забыли о телепате и его помощниках – а те решили вступить в дело.

Завеса лопнула окончательно. Первый «дракон» шагнул вперёд… и тут его лапы смялись и разъехались. Заклятие Лейсона наконец сделало своё дело, ещё не убив его, но уже лишив возможности двигаться. Добить его можно было и позже, и Лейсон сосредоточился на втором.

Между тем оставшийся в живых светлый маг отнюдь не собирался прощать смерть своего товарища. Использованное заклятие оставило след, указывающий на того, кто его сотворил, куда вернее несовершенного человеческого зрения. И именно по этому следу и пошёл ответ. Ни Лейсон, ни сам маг не могли видеть глазами, ибо «драконы» заслоняли от них своих нынешних хозяев, но перед их внутренним взором явственно предстало, как младший тёмный вдруг упал на колени, хватаясь за сердце, а потом его грудная клетка разорвалась изнутри, и всё ещё трепещущий комок вылетел наружу, щедро орошая пол кровью. Дёргающееся тело повалилось следом. И телепат немедленно наклонился к нему, коснувшись кровавой лужи кончиками пальцев.

«Лучше бы ты сделал что-нибудь другое», – подумал Лейсон, сжав зубы. Кровь, пролитую другим, нельзя было использовать так же эффективно, как пущенную собственноручно, но всё же это была кровь. И поднаторевший в древней магии Тёмный явно собирался пустить её в дело.

Единственным способом помешать было опередить его, и Лейсон, отвлекшись от дракона, сосредоточился на своём главном враге. Что-то выдумывать времени не было, но он знал назубок множество боевых заклятий, от самых простых до весьма изощрённых. И сейчас он ударил одним из самых примитивных заклинаний, единственным достоинством которого была мощность. Луч алого огня сорвался с его ладони и коснулся Тёмного. Тот всё же успел защититься, так что ему только опалило волосы, но всю собранную кровь ему пришлось пустить на эту защиту, а остальная просто испарилась. Телепат выпрямился и оскалился, но добить его не было возможности, потому что второй «дракон» уже подошёл совсем близко. Счастье, что он не мог быстро таскать свою каменную тушу, но вот его голова и лапы во время атаки двигались с впечатляющей скоростью. Маг рядом лихорадочно творил заклятья, но не боевые, а исследовательские, видимо, пытаясь нащупать его уязвимое место. Лейсон сжал губы. Он устал почти смертельно, но в таких условиях приходилось колдовать и через «не могу». Ему пришла в голову идея, и приходилось лишь досадовать, что она не явилась раньше.

Пол под лапами «драконов» внезапно размягчился, и одно из чудовищ провалилось по брюхо, а от наполовину расплавившегося над поверхностью осталась только шея. Третий сумел с неожиданным проворством отскочить назад, чуть не припечатав телепата к стене, но болото, в который превращался камень, настигло и его – и тут же застыло, лишив тварей возможности двигаться. И не просто двигаться. Теперь их тела снова стали частью камня, который их породил, и выбраться из его объятий наружу они теперь не могли при всей своей сверхъестественной силе. Лейсон уронил поднятые руки и пошатнулся. Работа с землёй и камнем на уровне их структуры никогда не была его сильной стороной, и в другое время он, скорее всего, не справился бы. Но сейчас, на пределе всех своих сил, он смог сотворить настоящее чудо, которое, правда, выпило его магию почти без остатка. Но главное – теперь этих тварей можно будет добить. Это трудно, но возможно.

Два мага снова остались против двух магов. Помощник Лейсона, не раздумывая ни мгновения, вызвал поток летающих ножей, оставивший на их противниках несколько царапин – второй Тёмный, прежде не вмешивавшийся в происходящее, теперь тоже решил не терять времени даром. Он сумел сотворить вполне пристойный щит и отбить первый удар. Отбил бы, наверное, и второй, но тут телепат сделал то, чего не ожидал никто. Он подскочил к своему помощнику и одним движением своего кривого ножа вскрыл ему горло.

«Вот так, – отрешённо подумал Лейсон, глядя, как тот оседает, булькая перерезанным горлом и изумлённо вытаращив глаза. – Почему-то те, кто любят лить чужую кровь, свято убеждены, что уж их-то чаша сия минует. Но если ты служишь такому господину, не удивляйся, что он и с тобой обойдётся так же, как с прочими».

А Тёмный творил заклятия – да так быстро, что ни едва державшийся на ногах Лейсон, ни второй маг не успели ему помешать. Поток магии, снова принявший вид белых молний, вонзился в тело светлого мага, гася его собственное, готовое вырваться наружу колдовство. Мага отбросило, он отлетел к стене и упал на пол, кажется, живой, но надолго выведенный из строя. Второе заклятие окружило зал непроницаемым для телепортации коконом, так что уже никто не смог прийти сюда по следу сотворённого телепорта. А телепат уже повернулся к последнему оставшемуся на ногах врагу. И способ его атаки стал для Лейсона полной неожиданностью.

Каким-то образом Тёмный маг сумел увеличить с помощью кровавого заклятия свои телепатические силы. Что ж, магия крови тоже не стояла на месте, летописи и хроники ни о чём подобном не упоминали, но у вынырнувших из небытия жрецов было достаточно времени на исследования и эксперименты. Мутная волна чужих чувств и мыслей хлынула в мозг Лейсона: телепат перестарался, войдя в контакт даже слишком сильно – защититься Лейсон не смог, но и телепат не смог захватить над ним контроль, на мгновение просто смешав два разума воедино. Пока они связаны настолько тесно, он не мог задавить противника, не задавив себя самого. И эта его ошибка позволила Лейсону прийти в себя и выбрать единственный возможный в его положении способ защиты. Чужие мысли попытались отхлынуть прочь, стремясь оставить в его рассудке лишь столько себя, сколько нужно, но тут Лейсон вцепился в противника мёртвой хваткой. Сейчас они знали друг о друге всё, любая мысль, любое воспоминание тут же становилось достоянием обоих, но это не имело значения. Всё равно ни один из них не собирался оставлять врага в живых, а значит, все невольно переданные тайны так и останутся тайнами. Главным было то, что их схватка превратилась в поединок двух воль, и теперь сила воли, а не магии и не телепатии решала, кто выйдет из него победителем.

И всё же Лейсон чувствовал, что ему приходится труднее, чем Тёмному. Он слишком устал. Сама по себе смерть его не пугала, ведь при таком тесном контакте он неизбежно потянет противника за собой, но что, если тот сумеет разорвать контакт? Тогда ничто не помешает ему скрыться, и всё окажется напрасным. Он начнёт всё сначала, и угроза окажется всего лишь отложена на некоторый срок.

– Который час? – спросила Элана.

Она стояла у тёмного окна, глядя в ночь. Дом стоял на окраине селения, за окном было темно и тихо, только с центральной площади ещё долетали музыка, смех и крики.

– Около девяти, – ответил Джернес.

– Всего-то, – пробормотала Элана. Весь день она была беспокойна, расхаживая из угла в угол, иногда застывая на месте и подолгу глядя в одну точку. Джернес знал, что она сейчас чувствует, он и сам волновался не меньше. Нечто подобное он испытывал несколько месяцев назад, когда заговор против Кондара вошёл в решающую стадию, и они сидели в Самфеле, ожидая известий. Теперь Кондар сражается бок о бок со своими недавними врагами против врага ещё более страшного. Или уже не сражается? Хотя, если бы битва кончилась, их бы известили об этом независимо от результата.

Элана снова застыла неподвижно, наклонив голову и словно прислушиваясь к чему-то. Джернес подумал, что она, возможно, держит связь с Прогисом.

– Вы знаете, что там сейчас происходит? – спросил он.

– Они сражаются, – коротко ответила девушка и снова замолчала.

Исчерпывающе. Джернесу захотелось съязвить, но он сдержался. Все сейчас на нервах, ни к чему затевать ссоры по пустякам.

– Быть может, поужинаем? – спросил он.

– Я не хочу есть.

– А вот я поем.

Немногословный слуга накрыл на стол. Через некоторое время, как Джернес и думал, Элана присоединилась к нему. Когда волнуешься, о еде и в самом деле не думаешь, но стоит оказаться перед накрытым столом, как аппетит просыпается словно сам собой. Ужинали они в молчании. Вдруг Элана снова застыла, не донеся вилку до рта.

– Что?.. – спросил Джернес.

– Там… – Элана замолчала. Поднялась, стиснув черенок вилки и глядя куда-то поверх головы Джернеса, потом снова села.

– Я… Я не буду есть. Ему… им нужна моя помощь.

– Элана, успокойтесь. Чем вы можете им помочь?

Девушка не ответила, по-прежнему глядя куда-то вдоль. Джернес поднялся, обошёл стол и вынул вилку из её руки. Потом осторожно сжал похолодевшие пальцы. Он не был уверен, что она понимает, что с ней сейчас происходит, словно она и в самом деле сейчас мысленно была в той далёкой схватке. Что она там видит?

Тёмный телепат стремился прочь из разума Лейсона с тем же пылом, с каким недавно ломился внутрь. Сторонний наблюдатель увидел бы только двух неподвижно застывших друг против друга мужчин, не обращающих внимания на рычание вмурованных в пол чудовищ. Лейсон удерживал противника из последних сил, понимая, что надолго их не хватит. Выход был только один – убить себя, прихватив врага с собой. Эта мысль мгновенно достигла его противника, и тот рванулся с такой силой, что удержать его удалось лишь чудом. Лейсон даже несколько удивился тому ужасу, что Тёмный маг испытал при мысли о смерти. Как же вы, любители распоряжаться чужими жизнями, дрожите за свою…

«Постой, – вдруг раздался в его сознании знакомый голос. – Не надо. Давай попробуем обойтись без этого».

Элана. Лейсон почувствовал, что его губы сами растягиваются в улыбке. Он не один, их двое, и вдвоём они ещё покажут этому сукину сыну, где крабы зимуют. Телепат тоже понял, что к его врагу пришла помощь, и его глаза изумлённо расширились. Он даже отступил на шаг назад. Но его замешательство оказалось недолгим.

На мгновение Лейсона показалось, что он попал под гружённый камнем воз. Не сразу он понял, что телепат рванулся через его сознание к Элане. Э, нет, голубчик, до неё ты не доберёшься! И откуда только силы взялись – рыжий маг атаковал Тёмного с удвоенной энергией. Но он слегка опоздал – тот таки успел зацепить девушку, и теперь, как понял Лейсон, стремился подчинить её себе хотя бы на несколько мгновений. Сумей он это сделать, и он расправился бы с ними обоими, но Лейсон не собирался позволять ему такую роскошь. Его мускулы напряглись, как будто он действительно пытался оттащить телепата от Эланы, он даже сделал шаг вперёд, и тот попятился.

Напряжение борьбы всё возрастало. Телепат упирался вовсю, прилагая неимоверные усилия. И всё же он проигрывал. Медленно, но всё же он уступал и ничего не мог сделать, чтобы это предотвратить. А потом вдруг лопнула невидимая струна, и Лейсона охватило чувство странной пустоты, как будто из его разума вырвался кусок, и в эту дыру потянуло сквозняком. Телепат, более опытный в таких делах, первым сообразил, что случилось. Слишком тесно они были связаны, и, оторвав врага от неё, Лейсон оторвал от неё и себя самого. Узы подчинения между ним и девушкой распались, и двое магов вновь остались один на один. Правда, теперь они оба не стремились задавить друг друга немедленно, пытаясь отдышаться.

Увлёкшись ментальным поединком, Лейсон перестал сознавать происходящее вокруг, но теперь его зрение прояснилось, и он снова увидел и стены зала, и трупы, и каменных чудовищ, в опасной близости от которых они оказались. И тут в его голове мелькнула мысль. Зная, что телепат узнает о ней тотчас же, Лейсон, не раздумывая более ни секунды, прыгнул к нему и врезал Тёмному кулаком по челюсти, отбросив его назад.

Телепат быстро восстановил равновесие, но теперь уже Лейсон надавил из него изо всех сил, вынуждая остаться на месте. Это не продлилось долго, Тёмный рванулся прочь с такой силой, что таки выдрался из его разума, выдрался с мясом, так что Лейсону показалось – из него и в самом деле выдирают кусок, это было просто физически больно. И тут случилось то, на что он надеялся – один из «драконов» вытянул шею и, ведомый своим страшным инстинктом, делающим его смертельно опасным и на пороге гибели, сомкнул свои челюсти на теле мага.

По залу пронёсся короткий вопль. Брызнула кровь, хрустнули кости, и всё кончилось. Ноги не удержали Лейсона, он упал на колени, потом сел на пол. Случись гибель телепата секундой раньше, и тот неизбежно утянул бы его за собой, но связь между ними порвалась вовремя. Перед глазами плыли цветные круги, Лейсон чувствовал, что находится на грани обморока от истощения. Да, в ближайшие несколько дней колдовать ему противопоказано. Проклятый телепат вычерпал его почти до дна. Ментальные схватки истощают силы не хуже магических, а сегодня ему довелось выдержать и то, и другое.

До его слуха долетел слабый стон. Лейсон повернулся на звук, только сейчас вспомнив о своём напарнике. Кажется, тот был жив. Пошатываясь, маг поднялся и подошёл к неподвижно лежащему человеку. Сел рядом, ощупал ему голову, шею и туловище. В одном ребре, похоже, была трещина, но в остальном тот был цел, физически по крайней мере. Вот маг приоткрыл глаза и попытался приподняться, опираясь на стену. Лейсон поддержал его.

– Спасибо, – поморщившись, сказал тот. – Всё?

– Всё, – подтвердил Лейсон, оглядывая зал. Чудища ещё рычали, а тому, что слопал телепата, даже удалось немного выдраться из камня – получил-таки прилив магических сил, скотина. Но такими темпами он сможет выбраться, если сможет, не раньше чем через пару часов, так что пока можно было не беспокоиться.

– Тогда нам надо к остальным…

– Надо, – согласился Лейсон. – А как?

Маг огляделся. Дверей в стенах зала видно не было. Быстро проведённый магический поиск показал, что их и нет, либо они настолько хорошо спрятаны, что с ходу их не найдёшь даже с помощью магии. Попытка восстановить телепорт также ни к чему не привела – заклятия на крови отличались долговечностью.

– Придётся ждать, пока нас найдут, – подытожил маг.

Лейсон прислушался. Кровавая аура этого места мешала расслышать чужую магию, но сильные её всплески они наверняка бы уловили. Так что – либо бой уже кончился, либо они просто слишком далеко. Кто знает, куда вёл тот телепорт, Лейсону было не до того, чтобы оценивать его мощность.

– Боюсь, мы рискуем прождать довольно долго, – заметил Лейсон. – Быть может, здешняя защита делает нас недоступными для поиска.

– У вас есть предложение получше?

– Есть, – Лейсон с некоторым трудом выпрямился и провёл рукой по стене. – Даже если этот зал строили с помощью магии, им было бы очень трудно сделать это, находясь на поверхности. Вряд ли они шли по пути наибольшего сопротивления, так что вероятно, проход сюда всё-таки был, просто он замурован. Вы можете его найти?

– Попробую, – маг сосредоточился. Лейсон ждал. Невидимый щуп скользнул по кругу, прощупывая стену, потом пошёл дальше, видимо, найдя искомое.

– Здесь действительно есть проход, – сказал маг. – Правда, он завален. И ведёт он… Ведёт в довольно большую систему помещений, насколько я могу рассмотреть. О! И тот зал, в котором начинался бой, тоже не так далеко. В нём тихо, схватка кончилась.

– И кто победил?

– Трудно сказать… Но думаю, что всё же наши. Следов обычных заклятий там больше.

– Уже легче. Вы в состоянии пробиться через завал? Я теперь, сами понимаете…

– Не уверен… Но попробую. На худой конец должны же они там заинтересоваться, кто это тут так упорно колдует.

Телепорт посреди комнаты возник внезапно. Джернес насторожился было, но человек, появившийся из прохода, был ему хорошо знаком.

– Всё кончилось? – спросил Джернес.

Димрид, боевой маг, кивнул.

– Причём нашей полной победой. Так что можете нас поздравить.

– Это хорошо, – с безучастным видом сказала Элана. Она сидела на стуле сгорбившись, бледная и усталая.

– Что с вами? – удивился Димрид. – Ведь здесь у вас драки не было?

– Нет, конечно.

– Я просто старалась дотянуться до вас и узнать, что там, – объяснила Элана. – Есть погибшие, раненые?

– К сожалению, есть. Ранеными сейчас занимаются.

– А… Кондар?

– Жив, что ему сделается? Хотя я бы не слишком огорчился, если бы он героически сложил голову в этой славной битве. Но он нам помог, с этим не поспоришь, так что помилование, можно сказать, отработал. Кстати, угадайте, что мы там нашли?

– И что же?

– Управляющие Сетью амулеты, вот что! Так что я смог переместиться к вам прямо с поля боя. Точнее, из зала.

– Расскажи всё по порядку, – попросил Джернес.

– Извините, – Элана поднялась, – я устала, так что, пожалуй, пойду отдохну. Утром вы мне расскажете, что и как, хорошо?

На следующее утро Джернес и впрямь пересказал ей подробности боя, но Элана слушала его невнимательно. Главное она знала и так, а остальное её не слишком интересовало. Ей хотелось встретиться с Лейсоном, но он всё ещё оставался там, вместе с другими магами осматривая подземное убежище Тёмных. Оно оказалось достаточно обширным, и собрание найденных в нём магических артефактов впечатляло. Похоже, что хозяева с хомячьим упорством стаскивали их в течение нескольких столетий. Всё это надлежало разобрать, а, кроме того, как следует осмотрев всё и выявив все магические следы, выяснить, не удрал ли кто-то из Тёмных по шумок. Но это всё дело других, её роль во всех этих событиях закончилась.

Теперь Лейсон свободен, и её защита ему больше не нужна. И при мысли об этом Элана испытывала сожаление, хотя и понимала умом, что за него можно только порадоваться. Но без него было как-то пусто. Она надеялась, что он придёт попрощаться, всё-таки они неплохо ладили. Но сначала ему нужно отдохнуть, прийти в себя, ведь ему пришлось несладко. Однако возможность встретиться с ним представилась даже скорее, чем она думала. Тем же утром вернулся отлучавшийся Димрид.

– Вы уже отдохнули, госпожа Гарсо? – спросил он.

– Да. Что-то случилось?

– Риона… Наш боевой маг, которая вместе с Кондаром отвлекала их внимание прошлым вечером. Этот проклятый богами телепат что-то с ней сделал, так что она не в себе, а Прогис ранен, так что помочь ей не может. Вы не могли бы посмотреть, что с ней?

– Да, разумеется.

– Прогис сам в драку полез? – удивился Джернес. – Он же не боевой маг.

– Мы взяли его, чтобы было что противопоставить их телепату, но того сразу отвлёк Кондар. Элана, нам придётся отправиться туда, потому что мы не уверены, как на неё подействует перемещение. Вы готовы?

– Да.

– Я тоже пойду с вами, если не возражаете, – сказал Джернес. – Вы так вкусно рассказывали о тамошней коллекции, что мне стало интересно.

Телепорт перебросил их в какой-то тёмный, низкий коридор, скупо освещавшийся двумя магическими светильниками. Камень нависал со всех сторон, казалось, что он просто физически давит на людей, не давая им возможности вдохнуть полной грудью. Но, скорее всего, это ощущение появилось у Эланы под действием волнами разливавшейся в здешнем воздухе магии. Душной, злой, кровавой. Ею прямо-таки разило, и Элана невольно поёжилась.

– Да, здесь каждый камень пропитался этим, – сказал заметивший её состояние Димрид. – Пойдёмте, это недалеко.

Нужная комната и впрямь оказалась недалеко. Перед её порогом Джернес попросил указать ему дорогу к складу и ушёл, так что в комнату они вошли вдвоём. Похоже, что это небольшое помещение использовалось здешними обитателями для жилья. Риона лежала на узкой кровати, глаза женщины были открыты, но не шевельнулись, когда Элана провела перед ними ладонью.

– Видите? – спросил Димрид. – Что с ней?

Не отвечая, Элана села на край постели и, для облегчения контакта, положила кончики пальцев Рионе на виски. Всё прошло на редкость легко. Некоторое время ничего не происходило, потом глаза пациентки закрылись, дыхание стало медленным и глубоким.

– Простой шок, ничего страшного, – сказала Элана, поднимаясь. – Я слегка подтолкнула её и погрузила в сон. Проснувшись, она будет в порядке, но я настоятельно рекомендую поскорее забрать её отсюда. Здешняя магия действует на больных не лучшим образом.

Димрид согласно кивнул и поднял Риону на руки. Они исчезли в телепорте, а Элана направилась к двери с намерением поискать кого-нибудь, кто помог бы ей вернуться. Она не собиралась задерживаться здесь дольше необходимого, уж очень неприятным было это место. Должно быть, подумала она, маги просто распустили участок Сети над подземельем, уж очень легко они пользуются здесь телепортацией. Элана открыла дверь и увидела в коридоре Лейсона.

Она остановилась на пороге, ожидая, что он повернётся на звук открывшейся двери, но Лейсон продолжал стоять неподвижно, глядя в одну точку. Тогда она окликнула его. Мужчина непонимающе посмотрел на неё, потом моргнул, словно узнал только сейчас.

– А, это вы, – сказал он. – Как вы здесь оказались?

– Нас с Джернесом переместил Димрид, чтобы помочь Рионе.

– Я, кстати, как раз собирался её навестить. Как она?

– Лучше, завтра будет здорова. Но её здесь нет, её унесли.

– А-а, – с отсутствующим видом кивнул Лейсон. Снова посмотрел на Элану: – Я ведь ещё не поблагодарил вас за помощь.

– Не стоит благодарности. Вы устали?

– Да, признаться. Я, пожалуй, посижу здесь.

Элана посторонилась, пропуская его в комнату. Его рассеянность удивила её. Он говорил так, словно они были едва знакомы, но, может быть, дело и вправду в его усталости. Лейсон тяжело сел, почти плюхнулся на кровать, и стало ясно, что он и в самом деле очень устал.

– Вам не нужна помощь?

– Что? А, нет, спасибо. Просто надо отдышаться.

– Может, вам стоит прилечь? Вам трудно пришлось.

– Да, – Лейсон потёр лицо ладонями и улёгся. – Ненавижу телепатов, – пробормотал он, не открывая глаз.

Элана набросила на него одеяло и тихонько вышла. Его слова не обидели её, но огорчили. Похоже, что дружеского прощания у них не получится. Ну что ж, сказала она себе. Теперь, когда их общий враг уничтожен, их больше ничто не связывает. А за помощь и защиту он расплатился с ней сполна – она обязана ему жизнью по меньшей мере трижды.

Оказавшись в коридоре, она прислушалась, не использует ли кто-то в этот момент магию, но если и так, здешняя аура всё заглушала. Тогда она пошла наугад, и вскоре вышла в большой зал, где, судя по всему, и произошла битва. Следы боевых заклятий ещё чувствовались в воздухе, а стены, пол и потолок были покрыты пятнами грязи и копоти и перечёркнуты трещинами. Здесь Элана наконец нашла людей: Джернес и ещё один незнакомый ей маг осматривали каменные узоры, служившие, насколько она могла судить, для сбора и концентрации магической энергии.

– Ну, как? – спросил Джернес, увидев её.

– Всё хорошо, Димрид отправился вместе с ней… куда-то. Кто-нибудь может переправить меня домой?

– Домой? – с сомнением переспросил незнакомый маг. – Боюсь, что нет. Все, кто могут телепортироваться, сейчас переправляют раненых. Но подождите немного, кто-нибудь из них вот-вот освободится.

– А нельзя ли подождать где-то в другом месте? – жалобно спросила Элана. – Мне тут скоро плохо станет, честное слово.

– Вы можете подняться на поверхность, – предложил маг. – Погуляйте по окрестностям. Кстати, мы их бегло осмотрели, тут недалеко есть деревня, а в ней постоялый двор. Так что если вы голодны или устали, можете отдохнуть и перекусить там.

– Только возьмите с собой кого-нибудь, – добавил Джернес. – Не забывайте, что мы почти что на вражеской территории, Мейорси нам пока ещё не дружественна.

– Хорошо, я так и сделаю, – кивнула Элана.

Она ушла. Джернес вполне понимал её – здесь и в самом деле было тяжко. И как здешние обитатели сами могли выдерживать ауру собственного колдовства? Быть может, потому они и были готовы буквально на всё, что долгое пребывание под таким давлением калечило их психику?

Подземное убежище было обширным и комфортабельным. Имелись и жилые комнаты, и кухня, и прочие хозяйственные помещения, не говоря уж о лабораториях и складах, а также чего-то вроде зала собраний. Нашли и солидный архив, который предстояло внимательно изучить. Джернес боялся, что убежище может оказаться не единственным, и в других местах Тёмные ещё остались. Оставалось утешаться тем, что кто предупреждён, тот вооружён, и, зная, что и как искать, выявлять подобные тайники станет легче. Всё же властям Мейорси придётся взять на службу магов, но тайно, пока не улягутся страсти.

На осмотр всего ушла пара часов. Проходя по одному из верхних коридоров, Джернес встретил Кондара. Выглядел тот измотанным, глаза окружали синие круги, и без того бледная кожа стала совсем белой, резко контрастируя с рыжими волосами.

– Здесь остался кто-нибудь, способный перемещать? – спросил он. – Я, честно говоря, до смерти хочу спать.

– Похоже, что нет, – ответил Джернес и, не удержавшись, добавил: – Но, вообще-то, кроватей здесь хватает.

– Едва ли ты сам смог бы здесь уснуть, – Кондар оглядел коридор. – У меня, во всяком случае, не получается. Если кто-нибудь появится, дайте мне знать, ладно? Я буду в главном зале.

Джернес кивнул, пристально глядя на него. Бывший друг, бывший враг…

– Да, кстати, – уже собравшийся уходить Кондар вдруг остановился, словно что-то вспомнив. – Госпожа Гарсо ещё здесь?

– Не совсем. Она тоже не захотела здесь оставаться и решила проехаться по окрестностям.

– Вот как? И давно?

– Да почти сразу после того, как прибыла сюда. Должно быть, она отправилась в деревню.

– И вы отпустили её одну?

– С ней должен был кто-то поехать…

– Должен был, – резко спросил Кондар, – или поехал?

– Наверное, поехал.

– Что же ты не проследил? Где здесь конюшня?

– На верхнем ярусе.

Кондар развернулся и решительно зашагал к лестнице наверх. Джернес проводил его взглядом, раздумывая, идти ли следом. До сих пор он за Элану не тревожился, но поведение Кондара вселило в него смутное беспокойство. Он уже совсем было решился догнать Кондара, но тут его окликнули:

– Вот вы где! Помнится, вы неплохо разбирались в древних языках? Пойдёмте, там нашли древние свитки, надо на них взглянуть.

Библиотека, как оказалась, располагалась на самом нижнем ярусе. Выглядела она не менее внушительно, чем всё остальное. Правда, на большую часть шкафов были наложены чары, так что трогать их пока не рискнули, но и за то, что оказалось в свободном доступе, знатоки не пожалели бы солидных денег.

– Неплохо они тут устроились, – заметил кто-то. – А какие тут книги собраны! Вы только посмотрите, похоже, это полный текст «Начал» Аэция! До сих пор мы знали только цитаты в работах Одарена и Вирнавия. И это сокровище просто лежало на столе! Что же тогда у них в хранилище?

– Дайте взглянуть, – Джернес осторожно развернул список древнего философского трактата. – И в самом деле – полный текст! В Обществе древней словесности будет праздник. Да, вы не знаете, кто-нибудь из телепортистов вернулся?

– Вернулся Риз, а что? Кто-то хочет куда-то переправиться?

– Да, Элана Гарсо, да и Кондар… Правда, они оба ушли.

– Куда? – изменившимся тоном спросил его собеседник.

– Элана поехала в ближайшую деревню, а он отправился за ней… Что случилось, Марес?

– Вы же были вместе со мной на суде, Джернес. Вы думаете, он простил ей попытку его прочитать?

– Но не думаете же вы, что он, только-только выторговав себе прощение, тут же начнёт совершать новые преступления?

– Относительно него я ни в чём не уверен. И не успокоюсь, пока не удостоверюсь, что с ней всё в порядке. У нас есть ориентиры на эту деревню?

– Нет.

– Значит, придётся верхом.

Марес, как Кондар получасом ранее, резко развернулся и направился к выходу. Все остальные, слышавшие их разговор, поспешили следом.

Конюшня, как и всё остальное в этом месте, была очень даже неплоха. Взятый Лейсоном конь был резвым, он явно застоялся и рвался в галоп, но Лейсон его осаживал, заставляя идти лёгким кентером. Как далеко находится эта деревня, Джернес не сказал, впрочем, вряд ли до неё ехать долго, иначе Элана туда бы не отправилась. Но если её там не окажется…

Скакун легко перескочил через уже начавший оплывать, но всё ещё внушительный сугроб, наметённый по обочине просёлочной дороги. Лейсон невольно задался вопросом, откуда у Тёмных такие деньги, ведь обустройство их подземного замка должно было обойтись в немалую сумму. Впрочем, это подождёт. Сейчас главным было найти Элану и удостовериться, что с ней всё в порядке… или защитить её, если не в порядке. Беспокойство властно гнало его вперёд, то же беспокойство, что когда-то заставило его поспешить к ней в замке и-Самлека. Подобные предчувствия его ещё никогда не обманывали.

В лицо бил сырой ветер, из-под копыт летел грязный снег. Было пасмурно, голый лес выглядел унылым, с чёрных веток иногда падали редкие капли. Снег у стволов уже начал оседать, но до первых проталин было ещё далеко. Потом деревья расступились, и потянулось поле. Ветер окреп, и Лейсон пожалел, что второпях не накинул плаща. Впрочем, ехать, судя по всему, было уже недалеко. Он сжал коленями конские бока, и конь послушно рванул вперёд. Дорога повернула, огибая округлый бок холма, и впереди показались низкие дома.

Залаяла собака, но никаких других звуков слышно не было. Чем ближе подъезжал Лейсон, тем более неестественной казались ему эти тишина и пустота. Деревня словно вымерла, и, хотя непосредственной опасности он не чувствовал, рука сама собой потянулась к мечу. Конь миновал околицу, вокруг потянулись заборы, с высоты седла он мог видеть поверх них дворы. Не было ни тел, ни луж крови, ни беспорядка и разбросанных вещей, а, значит, хозяева этих домов ушли сами, их никто не убил и не угнал. Ведущие в дома двери были прикрыты, но, он был готов держать пари, не заперты. В таких небольших деревнях все всех знают, а потому воров здесь не водится…

Лейсон натянул повод, оглядываясь по сторонам. Все дома были одноэтажными, лишь посредине единственной улицы стоял дом в два этажа, окружённый обширным двором. Над воротами покачивалась вывеска – «Привал странника». Ворота были распахнуты, и рыжий маг направил коня к ним.

Внутри его встретила всё та же пустота. Залаял пёс на цепи, фыркнула в конюшне лошадь, но никто не выглянул, чтобы встретить прибывшего путника. Спрыгнув с седла и зацепив повод за столбик крыльца, Лейсон взбежал по ступенькам и вошёл в дом. Внутри было чисто и прибрано, постоялый двор явно не был процветающим, но и захудалым его назвать было нельзя. Выскобленные доски, уложенные на козлы, заменяли столы, вдоль них стояли лавки, за стойкой виднелась пивная бочка, на полках рядком – глиняные кружки. На одном из столов у окна стояла грязная тарелка и наполовину полная кружка. Лейсон подошёл к деревянной лестнице и остановился, глядя на тёмные размазанные пятна на ступеньках. Словно здесь проволокли что-то тяжёлое, оставлявшее следы… кровавые следы.

Перепрыгивая через ступеньки, Лейсон взбежал наверх. Пятна начались примерно посредине коридора у одной из дверей. За ней оказалась простая, но такая же чистая комната, ничем не отличающаяся от множества других таких же на тысячах постоялых дворов средней руки. На полу лежала перевёрнутая табуретка, а на кровати – плащ. Добротный плащ из синего сукна на беличьем меху, точно такой, какой был утром на Элане.

Чувствуя холод в груди, Лейсон выскочил из комнаты, сбежал по поскрипывающим ступенькам и кинулся к задней двери. В кухне всё ещё дышал теплом очаг, на столе лежала нарезанная зелень. Дверь на задний двор распахнулась от первого же толчка, Лейсон выскочил в сырой холод и огляделся. И тут же увидел труп, лежавший рядом с мусорной кучей.

Его не прятали, просто бросили тут, рассчитывая, должно быть, позже вернуться и зарыть где-нибудь. Человек был убит ударом топора по голове сзади, тёмные волосы слиплись от крови. Лейсон перевернул его. Убитый оказался одним из магов, атаковавших вчера твердыню Тёмных. Молодой, но сильный и вследствие того излишне самоуверенный. Но никакая, даже самая сильная магия не может спасти от удара в спину. Только осторожность самого мага.

Картина вырисовывалась более-менее ясная. Кто-то из них, должно быть, этот юнец, Элана в таких вещах достаточно опытна, имел неосторожность продемонстрировать местным, что перед ними – колдуны. И нарвался на людей, у кого ненависть к магам надолго пережила их власть. Его подкараулили и убили в коридоре, а Элану схватили и… Ясно лишь, что на месте не прикончили. Увы, она почти ничего не могла противопоставить нападению. И зачем он отпустил её, почему не поехал с ней?! Или хотя бы не проследил, чтобы она взяла с собой кого-нибудь поумнее? Ах, он устал, видите ли! Занялся своей вывернутой наизнанку памятью, думать забыв обо всё остальном. А расплачивается за это Элана…

Но предаваться самобичеванию было некогда, следовало найти её, и как можно скорее. Закусив губу, Лейсон сунул руку под куртку и нащупал связывающий их амулет. Не будь его силы подорваны вчерашним боем, он смог бы переместиться к ней ещё из крепости, пользуясь дырой в Сети. Но и без того вещица может помочь ему найти девушку, если применить к ней толику магической силы. В глазах на мгновение потемнело, мозг словно пронзила игла, но теперь он ясно чувствовал направление, в котором надо было двигаться. И ещё – теперь он наверняка знал, что Элана жива.

Лейсон бегом проскочил через пустой дом, сдёрнул повод коня со столбика и вскочил в седло. Подхлестнув жеребца, он направил его к околице и дальше, через поле к опушке ближайшего леса. Туда вела недавно протоптанная множеством ног тропинка, если бы он объехал деревню кругом, то и сам наткнулся бы на этот чёткий след. Опушка, казалось, приближалась медленно, хотя прошло не больше нескольких минут, прежде чем он миновал низкорослые густые ели и углубился в чащу. Единый след разбился на несколько цепочек, снег стал глубже, и скакать по нему стало труднее. Лейсон несколько раз пригибался, проезжая под низкими ветвями. Сбоку показался большой валун, чуть дальше ещё один, и тут из чащи потянуло дымом.

Задохнувшись, Лейсон отчаянно хлестнул коня, тот тяжело скакнул вперёд, потом как-то странно накренился, раздался хруст, и жеребец с пронзительным ржанием повалился на бок. Лейсон успел выдернуть ногу из стремени, а потому, растянувшись на снегу, сумел перекатиться и сразу же вскочить. Жеребец дёргался, пытаясь подняться, но похоже было, что он сломал ногу, зацепившись за что-то под снегом. В другое время Лейсон ни за что не оставил бы несчастное животное в таком состоянии, но сейчас возиться с ним было некогда. От души выругавшись, он побежал дальше, увязая в снегу. Дымом тянуло всё явственней, и наконец Лейсон наткнулся на двоих деревенского вида парней, с топорами наперевес, должно быть, привлечённых ржанием.

– Ты кто такой будешь? – недружелюбно поинтересовался один из них.

Не тратя время на беседу, Лейсон пнул его в пах, а когда тот согнулся, огрел его по загривку кулаком. Второй взмахнул топором, но он нарвался на опытного воина, Лейсон успел поднырнуть под свистнувшее лезвие и садануть противника эфесом меча в челюсть. Перепрыгнув через упавшее тело, Лейсон преодолел оставшееся расстояние и вылетел на небольшую полянку, в центре которой возвышался внушительный валун.

Поляна была полна народом. Мужчины и женщины, старики и дети – все жители деревни, кроме разве что младенцев и параличных, сейчас собрались тут. Они окружали этот центральный валун, рядом с которым был явно совсем недавно вкопан столб. Валун был обложен еловыми лапами, мокрыми ветками, выкопанной из-под снега палой листвой и соломой, всё это сейчас неторопливо горело, давая обильный дым. А над верхушкой камня, почти скрытая дымом…

На мгновение Лейсон приостановился, а потом снова кинулся вперёд, расталкивая толпу. Почему-то по народным поверьям ведьму полагалось жечь именно так: не давая коснуться земли, якобы дающей ей силу, сначала удушить её дымом, а лишь потом предать огню тело. Ярость придала Лейсону сил, он прошёл почти через всё скопище людей, как нож сквозь масло, но когда ему оставалось лишь несколько шагов, на него вдруг навалились и остановили, выкрутив руки. Лейсон забился в лапах нескольких дюжих парней, проклиная свою беспомощность. Ему бы сейчас хотя бы четверть его обычной силы – и он расшвырял бы их, как котят.

– Ты чего, парень? – спросил возникший перед ним пожилой мужик с окладистой бородой. – В огонь кинуться решил?

– Пустите, – сквозь зубы процедил Лейсон.

– Ведьма это. Они тут давно своё поганое гнездо свили. У нас постоянно то мёртвые младенцы родятся, то телята с двумя головами, то хворь какая-то нападёт, то колодец загниёт. Не жалей о ней, добрый человек.

Самое глупое и жестокое во всей этой истории было то, что мужик-то был прав – то и дело обрушивающиеся на деревню несчастья действительно могли быть следствием безудержных экспериментов с магией Тёмных, не позаботившихся построить должную защиту. Вот только Элана-то тут была ни при чём.

– Она не ведьма, – сказал Лейсон. – Отпустите её.

– Ведьма, – мужик сплюнул. – Знаем мы её колдовскую повадку.

– Слушай, дядька, – предположил один из державших Лейсона парней, – а может, он сам из их же породы?

– Что скажешь? Сам не из ихних?

– Пусти, – повторил Лейсон.

– Надо его к Седой Гаури, – авторитетно вмешался ещё кто-то. – Она сразу определит, колдун он али нет.

Люди отвлеклись от костра, столпившись вокруг. Лейсон дёрнулся ещё раз, понимая умом, что это бесполезно. Без магии он не сможет ничего… Нужно сплести заклятье пострашнее, чтобы разбежались сами. Но хватит ли на это сил?

И вдруг он со всей отчётливостью понял – сил хватит. Но на самом-самом пределе, который выжмет его до дна, на этот раз действительно – до самой последней капли. Он, что называется, «перегорит», отдав больше, чем имеет сейчас, и магия покинет его навсегда. А маг, лишившийся магии… Это калека. Как человек, оставшийся без зрения или без ног. Он может начать жить заново, он может проявлять чудеса самообладания и жизнелюбия, его жизнь может быть насыщенной и интересной, даже счастливой в какой-то мере, но полноценной она уже не будет. Потому что он маг, сколько себя помнит, он не представляет, как можно жить без магии, и даже в самом разгаре своей ненависти к собратьям по дару он мечтал о смерти, которая освободит этот мир от последнего из колдунов – но не о том, чтобы лишиться колдовства.

Но колебаться и раздумывать было некогда. Потому что рядом умирала Элана, и помочь ей можно было лишь одним способом. А он не сможет жить, ни хорошо, ни плохо, если она погибнет по его вине.

– …Да он бы давно начал колдовать, если бы мог…

– А кто его знает, может, он порчу наводит…

– Да вы его отведите, а мы тут присмотрим…

– Пустите, – спокойно сказал Лейсон, глядя в глаза бородатому. – В последний раз добром прошу.

Тот прищурился:

– А не отпустим – то что?

Ничего не изменилось в голубых глазах Лейсона, в то время как в нём поднималась кипящая, словно лава в вулкане, сила. Прости меня, безымянный бородач, ты не так уж и виноват, но меня не зря называли Бешеным и Палачом. Ты встал между мной и моей целью, а значит, тебя нужно убрать.

По поляне пронёсся дикий вопль. Пламя охватило бородача целиком, превратив его в обугленную головёшку за несколько секунд. Руки, державшие Лейсона, на какой-то миг сжались ещё сильнее, но ничего сделать их обладатели уже не успели. Пламя опалило рыжего мага, опалило, но не причинило вреда, когда живые факелы, только что бывшие схватившими его парнями, заметались по поляне. Растрёпанный огонь перескакивал с одного человека на другого, люди с воплями кинулись врассыпную, но это их не спасало, огненная смерть настигала везде. А посреди этого огненного ада неподвижно стоял Лейсон, бессильно глядя на сотворённый им ужас, который он уже не мог остановить. Он недооценил силу гнева, овладевшего им в момент сотворения заклятья. И потому теперь от этой участи были избавлены лишь он и Элана, а все остальные, оказавшиеся на поляне в тот момент, когда он утратил контроль над огненной стихией, были обречены. Элана…

Вспомнив о ней, Лейсон кинулся к валуну, пробежав прямо по горящим веткам, вскочил на камень и, перерубив верёвки, подхватил на руки обмякшее тело. На какой-то момент ему показалось, что уже поздно, и вот теперь им овладел настоящий ужас, вытеснив даже мысли о только что сотворённом. Её надо к врачам, срочно. Магия может вернуть человека к жизни, если тело не пострадало, и с момента остановки сердца прошло немного времени. Он спрыгнул с валуна, отошёл от костра и, положив Элану прямо на снег, потому что плаща у него не было, приложил ухо к её груди. Нет, он ошибся, её сердце билось, он успел, быть может в последний миг, но успел. Захрустели снег и ломающиеся ветки, Лейсон выпрямился, и увидел, что на поляну выезжают несколько всадников, а секунду спустя узнал их. Одним был Джернес, других он тоже видел, хотя и не помнил их имён.

Джернес натянул повод, спрыгнул на землю и подошёл к нему, остальные последовали его примеру.

– Что с ней? – Джернес наклонился над Эланой.

– Наглоталась дыма. Среди вас есть целитель?

Один из магов вышел вперёд. Лейсон поднялся с колен и отступил в сторону. Джернес оглядел поляну, обугленные трупы и пятна гари на снегу. Крики из чащи уже не слышались. Лицо Джернеса окаменело, он снова повернулся к Лейсону, посмотрел на него молча и пристально… и тут глаза его расширились. Понял.

– Да, – сказал Лейсон. – Я больше не маг.

Демон, как когда-то, вновь дёрнул его за язык, и он добавил:

– Так что, если хочешь свести старые счёты – самое время.

– Да пошёл ты… – буркнул Джернес, отворачиваясь.

Элана смотрела на себя в зеркало. Вид у неё был довольно бледный, но чувствовала она себя уже вполне сносно. В постели она провалялась дольше, чем думала, и всё это время Лейсон был рядом с ней, уехав только тогда, когда она смогла его проводить. Неужели они никогда больше не увидятся? Она знала его не так уж и долго, всего несколько месяцев, но за это время он успел так прочно врасти в её жизнь, что теперь, после его ухода, в ней образовалась зияющая пустота. Со временем она заполнится, но сейчас эта мысль служила слабым утешением. И, кроме того, она ощутила странную неуверенность и не сразу поняла, что это ушло ставшее привычным чувство защищённости. Теперь она казалась себе не то улиткой без панциря, не то воином без оружия. Ей было грустно и одиноко.

Элана вспомнила, какое потрясение испытала, когда поняла, чем он пожертвовал ради неё. И как ей было стыдно, ведь она уже решила было, что он больше не захочет её видеть, терпя её до того лишь по необходимости. Казалось бы, при такой тесной связи между ними можно было быть и попроницательней. А он сознательно искалечил себя, чтобы её спасти. Этот человек не признавал полутонов и компромиссов. Понадобилось – и он без колебаний шагнул в пропасть, зная, что обратной дороги не будет. Как шагал всю жизнь.

– Простите меня, – сказала она тогда.

– За что? – искренне удивился Лейсон.

– Но ведь это… из-за меня…

– Всеблагие боги, – Лейсон улыбнулся. – Элана, неужели вы думаете, что я хоть на миг сочту вас ответственной за решение, которое я принял сам? Меня винят во множестве грехов, и, видит Пророк, заслуженно, но в слабости душевной пока ещё никто не обвинял.

Элана кивнула. Да уж, это ему никак не грозило.

– Куда труднее простить себе самому, – Лейсон отвернулся и вдруг ударил кулаком по столешнице. – Проклятье! Я их всех убил. Всех! Женщин, детей… Я думал, сгорят пять-шесть ближайших, а остальные разбегутся. Но когда это началось, я уже ничего не мог сделать.

– Вы не виноваты, Лейсон. Вы действительно ничего не могли сделать.

– Да, я понимаю… умом. Но от этого не легче.

Они помолчали.

– Что вы там будете делать? – спросила Элана.

– На островах? Посмотрим. Воином я быть не перестал, так что, думаю, найду себе место.

– Вы уже нашли корабль?

– Да, отплываю завтра на рассвете. И знаете, наверно, вам не стоит провожать меня до пристани, вы ещё не совсем здоровы.

Скрипнула дверь, возвращая Элану к реальности.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Джернес.

– Хорошо, спасибо. Корабль отплыл?

– Да. Маги-погодники предсказывают удачное плавание, – Джернес помолчал. – Элана, можете не отвечать, если хотите, но у меня сложилось впечатление, что вы с Кондаром знакомы куда ближе, чем я думал.

– Вы правы. А почему вы всё время зовёте его Кондаром? Это же не настоящее его имя.

– Так-то оно так, но Алер Кондар в моём представлении имеет мало общего с Лейсоном Тархено. И долгое время я предпочитал думать, что Лейсон действительно погиб при захвате Цитадели, а его место занял кто-то другой.

– Вы сами не знаете, насколько правы. Помните, вы хотели узнать, в чём причина его ненависти к магам? Теперь я могу вам это рассказать, как он сам рассказал мне.

– Он рассказал вам? – Джернес внимательно посмотрел на неё. – Я хочу это услышать, но сначала можно задать вам бестактный вопрос? Вы его любите?

– Не в том смысле, в каком это обычно подразумевают, когда говорят о мужчине и женщине, – ответила Элана. – Быть может, я и смогла бы… Но не сложилось. Так я расскажу?

Джернес кивнул.

– …Хотите, я теперь вам расскажу? – спросил Лейсон.

– Так вы вспомнили?

– Да. Этот телепат, чтобы его Безымянный взял и никогда больше не отпускал, буквально вывернул меня наизнанку, так что мне оставалось лишь посмотреть на то, что вылезло наружу. Невесёлая история.

– Расскажите, Лейсон. Джернес вот до сих пор не может понять, как его лучший друг превратился в злейшего врага.

– Что ж, можете и ему рассказать, если сочтёте нужным. Это началось давно, за несколько лет до взятия Цитадели. Вы, должно быть, знаете, что по окончании обучения все члены Ордена проходили нечто вроде практики, причём задания нам давали весьма сложные, безо всяких скидок на наш юный возраст.

– Да, Джернес говорил мне.

– Мы должны были показать, что наши наставники не зря ели свой хлеб, и мы готовы в любой момент встретиться с самыми разнообразными ситуациями. Причём оценивалось не только магическое мастерство, поручения могли касаться разведки, дипломатии, политики… Мне досталась шпионская миссия. Я должен был внедриться в набиравшее силу Марханово братство.

Лейсон замолчал. Элана тоже молчала, не торопя его.

– Это поручение досталось мне, в общем-то, случайно. Как раз незадолго до моего итогового экзамена был арестован, а потом и казнён один из членов Братства по имени Алер Кондар. Так получилось, что внешне он был похож на меня, оставалось лишь чуть добавить иллюзии, чтобы добиться полного сходства. Он был членом провинциального отделения мархановцев, но получил рекомендации в их столичное руководство благодаря своей исполнительности и действительно фанатичной ненависти к магам. Всем, а не только членам Ордена.

– А за что он их ненавидел?

– Да за всё сразу. И ни за что. Он был из тех неудачников, кто ищет причины своих неудач в ком угодно, кроме себя самих. У Кондара виноватыми во всём вышли маги, личных же счётов у него к ним не было. Так или иначе, мне предложили занять его место. Я согласился.

Он снова замолчал.

– Беда в том, – продолжил Лейсон через какое-то время, – что в Братстве изрядно поднаторели в выявлении шпионов. У них был человек с зачатками телепатических способностей, который подвергал подробному допросу каждого кандидата. Так что пришедший к ним человек должен был искренне верить в то, что говорил. И потому меня подвергли телепатической операции… Помните, я спрашивал вас, можно ли внушить человеку чужие мысли и поместить на место стёртых воспоминаний ложные? Именно это со мной и проделали. Наши телепаты действительно далеко продвинулись в манипулировании чужими мозгами. Они не просто заставили меня забыть, кто я такой, они каким-то образом фактически поместили в меня другую личность – личность Алера Кондара.

– И вы на это согласились?

– В том-то и дело, что нет. Меня поставили перед фактом. Перед процедурой мне сказали, что мне передадут вытащенные из моего прототипа воспоминания, и на это я согласился, доверяя своим наставникам. Но я никак не думал, что дойдёт до полной замены моей личности. Предполагалось, что в назначенный час я вспомню всё, что меня заставили забыть, и иллюзорный Алер во мне превратится во всего лишь набор воспоминаний. Не знаю, многих ли они так обрабатывали, и насколько гладко всё это проходило, но в случае со мной их метод дал сбой. Вместо того чтобы стать Лейсоном Тархено с воспоминаниями Алера Кондара, я почувствовал себя Алером Кондаром с воспоминаниями Лейсона Тархено.

– Милосердная Богиня, – выдохнула Элана.

– Да уж. Можете себе представить, в каком состоянии я тогда находился. Того, что со мной сделали, уже было бы достаточно, чтобы возненавидеть их на веки вечные… Впрочем, Алер и так их ненавидел. Лейсон был более здравомыслящим, и, вероятно, в конце концов, я всё же вернулся бы к себе прежнему – тупая ненависть мне настоящему была чужда; быть может, я и стал бы врагом Ордена, но до таких зверств не дошёл бы. Но тут случилось ещё кое-что.

Он снова помолчал.

– Я любил одну девушку. Любил настолько, что даже хотел на ней жениться. Не улыбайтесь, это был бы вопиющий мезальянс, потому что она не только не была магом, но даже не принадлежала к благородному сословию. Простая горожанка, дочка лавочника. Мы познакомились случайно, когда я однажды, как это было принято у лихой орденской молодёжи, отправился погулять по городу неузнанным, в простой одежде. Если бы я просто решил с ней поразвлечься, никто ничего не имел бы против, но женитьба… Мои наставники встали стеной против столь неравного союза. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что во многом они были правы – у нас с ней и в самом деле было слишком мало общего, чтобы из этого брака вышло что-нибудь путное. Но тогда я ничего не хотел слушать и был готов скорее расстаться с Орденом, чем отказаться от неё. Мы решили, что поженимся сразу после окончания моей практики. Вспомнив себя, я решил навестить её, тем более что против такой жены Алер ничего не имел, и в этом пункте мы быстро пришли к согласию. И узнал, что она, вместе с отцом и братом, была арестована и казнена по обвинению в участии в заговоре против Ордена.

Не стану врать, не знаю, быть может, они и в самом деле были в чём-то таком замешаны. В число заговорщиков, конечно, не входили, но многие горожане сочувствовали мархановцам и не любили Орден, так что они вполне могли передавать послания, укрывать беглеца, хранить оружие или ещё что-нибудь в этом роде. Подробностей мне выяснить так и не удалось. Мой наставник уверил меня, что ничего не знал об её аресте и приговоре. В это я тоже мог бы поверить, ведь Орден был велик, и подобными вещами занимались совсем другие люди. Но от её родных я узнал, что ей разрешили последнее свидание с матерью, и она передала ей записку для меня. Причём это было как раз тогда, когда я вспомнил, кто я такой на самом деле, и мог бы ей помочь или хотя бы попытаться. Не уверен, что это бы мне удалось, мой вес в Ордене был ещё очень невелик. Но я мог хотя бы попытаться что-то сделать! Её мать, пользуясь пропуском, который я дал своей возлюбленной как раз на случай непредвиденных обстоятельств, сумела пробиться к моему учителю, и, как она уверяла, передала ему письмо из рук в руки. Но я его, сами понимаете, не получил. Так и вижу, как мой наставник с вздохом облегчения отправляет письмо в камин, довольный тем, что проблема со строптивым учеником разрешается сама собой.

Когда я пришёл к ним, на меня обрушился град упрёков – вот, мол, в любви клялся, а где был, когда понадобился? Я был занят собой, своим раздвоением личности, решал животрепещущий вопрос, чью сторону мне теперь принять – а она в это время ждала моей помощи. Да так и не дождалась. И когда я услышал столь вопиющую ложь от людей, которым до того верил почти как себе самому, Алер Кондар во мне окончательно взял верх. Или это я позволил ему взять над собой верх.

– Так вот что имел в виду Марсан, – пробормотала Элана.

– А он говорил об этом?

– Так, намёками и обиняками.

– Ничего удивительного.

Элана согласно кивнула. Конечно, кому хочется сознаваться, что это чудовище породили они сами. Когда к ненависти Кондара добавились ум и таланты Лейсона… Теперь также стало ясно, как ему удалось выжить после удара по голове, который для любого другого был бы смертелен. Кондар заслонил собой Лейсона, полученные повреждения привели к смерти лишь одной из личностей… Хотя, быть может, она умерла как раз вследствие полученной амнезии, когда вместе с воспоминаниями исчезла и ненависть, дававшая ей жизнь.

– И что было дальше?

– Дальше? Дальше порученное мне дело я фактически провалил, поскольку в весьма резкой форме отказался давать какие-либо сведения, полученные мной в Братстве. Мне дали время остыть и пригрозили допросом у телепата. До этого мне, сами понимаете, доводить не хотелось, так что кое-что всё же пришлось рассказать. Но в Ордене так и не узнали главного – того, как я изменился, и потому решили, будто моя неразговорчивость есть результат пережитого потрясения и вполне понятного возмущения тем, что столь важную телепатическую операцию провели без моего согласия. Передо мной извинились, объяснили, насколько это было необходимо, и сочли инцидент исчерпанным. Я не стал их разубеждать, а сам в это время явился в Братство с повинной: так, мол, и так. Я здорово рисковал, ведь меня могли убить, но риск оправдал себя. Руководили мархановцами отнюдь не глупцы, и их хватило на то, чтобы оценить, какие перспективы открывает возможность иметь своего человека в стане врага. Разумеется, мне пришлось выдержать ещё один допрос, куда жёстче первого, но когда они убедились в моей искренности, я стал членом Марханова братства. А там и выдвинулся. Особенно, когда начались войны, сперва оборонительные, а там и завоевательные. Другого полководца у них не нашлось, по крайней мере, вначале.

Они снова замолчали, каждый думал о своём. Лейсон, глядя куда-то в сторону, должно быть, снова переживая давние события, Элана же думала о том, к каким трагическим последствиям приводит насилие, и не только физическое, совершаемое над людьми. Магистры Ордена привыкли смотреть на всех, как на орудия в своих руках, оправдывая это государственной необходимостью и заботой об интересах Ордена. Вот так и получилось, что Орден погубила не только ненависть народа, но и наплевательское отношение к чувствам и достоинству своих собственных членов. Не потому ли это произошло, что маги перестали видеть людей во всех, кто не принадлежал к их кругу, а там и на своих начали смотреть, как на пешек, которых можно отправлять на убой ради осуществления своих планов. Разложение шло постепенно, и они и сами не заметили, как превратились в чудовищ, для которых не осталось ничего святого.

– Что ж, давайте прощаться, – сказал Лейсон.

– Да, наверное, мы никогда больше не увидимся…

– Кто знает… – улыбнулся Лейсон. – Не люблю слово «никогда», хуже его только «невозможно». И спорней. Но меня повело куда-то в сторону. Хочу вам пожелать, Элана, всегда оставаться такой же чистой и искренней, как сейчас. Я не встречал женщины лучше вас. А ещё я, конечно, желаю вам счастья.

– И я желаю вам счастья, Лейсон. А ещё всегда оставаться таким же сильным… и добрым.

Он усмехнулся и поднёс её руку к губам. Голубые глаза лукаво блеснули, и Элана подумала, что, наверное, запомнит его в первую очередь именно таким – улыбающимся, немного печальным, с чем-то очень похожим на нежность в глазах. Настоящим Лейсоном, не тем, кем он стал на многие годы по воле судьбы и из-за самоуверенности тех, кто считал себя вправе распоряжаться его жизнью. Очень немногие знают его таким, но Элане повезло.

– Можно вас попросить? – сказал Лейсон.

– Да?

– У меня нет ни матери, ни жены. Благословите меня вы.

Элана знала про этот мейорсийский обычай – мужчину в дальний путь или на трудное дело должна проводить женщина, причём просить прощального благословения можно и у первой встречной, но она всё равно была польщена и тронута. Вот только формула благословения включала прямое обращение, но при этом не по имени. Как же его назвать? «Мой друг»? Она поднялась, коснулась ладонью его склонённой головы, тихо сказала:

– Да пребудет над тобой длань Богини, брат мой, – и, привстав на цыпочки, поцеловала его в лоб.

– Благодарю, сестрёнка, – так же тихо ответил Лейсон. А потом обнял её и снова поцеловал, на этот раз в щёку. Ну да, это только матери и чужим целуют руки, а родственниц обнимают. Жену он поцеловал бы в губы, а дочь – в лоб…

Тот день выдался солнечным, с крыш падали небольшие лавины из слежавшегося снега и льда, чирикали птицы, на дорогах блестели лужи. Жизнь катилась своим заведённым от века порядком, от прошлого к будущему, унося с собой радости и огорчения, встречи и прощания, и принося взамен новые. Бесконечная вереница событий, из которых и складываются человеческие судьбы.

Content

Константин Иванцов
Ренегат