Обитель магов

Пролог

Елена открыла глаза, потянулась и бросила взгляд на часы. Начало девятого. Выходной, за окном шумит дождь, то есть все за то, чтобы сегодня не идти на работу. Но надо, очень надо. Горе — смежники вместо обещанной среды только вчера синтезировали субстанцию, разлагавшуюся в течение двух суток. А без нее накрывался медным тазом десятидневный эксперимент. Лучше уж потратить несколько часов законного выходного, чем начинать все заново.

Елена Игнатова была женщиной удивительной и неповторимой. И речь тут не о внешности. Внешность у Елены как раз была довольно заурядной. Чуть выше среднего роста, к своим пятидесяти годам она на зависть подругам сохранила стройную фигуру с крепкой попкой и втянутым животиком. Но все портило лицо, излишне волевое, с грубоватыми чертами, лишенными очарования женственности.

Ох, недаром говорят, что лицо — зеркало души. Помимо таких типично женских качеств, как усидчивость и скрупулезность, Игнатова обладала острым умом, талантом руководителя и потрясающим умением доводить до конца любое, даже кажущееся безнадежным дело.

С юных лет Елена твердо решила заниматься наукой, кумиром ее был Менделеев, и она поступила на химических факультет университета. ВУЗ закончила с красным дипломом и первой среди сокурсников выбирала место своей будущей работы. Разумеется, осталась в родном городе, начав карьеру ученого старшим лаборантом института аналитической химии. Всего за девять лет написала и защитила кандидатскую диссертацию, а уже через год вплотную занялась докторской. Наметки были, Игнатова планировала к сорока пяти годам получить заветный докторский диплом. Но вдруг оказалось, что хотя Елена сама творила свою судьбу, но совсем не так, как думала.

Весь третий этаж их института занимала загадочная лаборатория, вход в которую наглухо перекрывала бронированная дверь. Еще в лабораторию вел лифт, но воспользоваться им без специального ключа было невозможно.

Большинство институтских полагало, что лаборатория занимается секретными военными разработками. Меньшинство возражало:

— Да вы чё, шутите? Военные норовят забраться в самые глухие места, подальше от скопления народа, а не тусуются в большом городе, пусть и на его окраине. Сто пудов, вся эта секретность для отвода глаз и приманивания вражеских шпионов, а на самом деле люди там занимаются разной фигней.

Право оказалось большинство. В один далеко не самый прекрасный день Игнатову вызвал к себе директор института. Кроме него в кабинете находился человек, которого Елена пару раз мельком видела у того самого, недоступного большинству сотрудников, лифта.

— Елена Аркадьевна, — начал первым директор. — Мы считаем целесообразным и даже необходимым перевести вас в лабораторию товарища Гаврилова.

Мужчина чуть приподнялся и кивнул, обозначая себя этим самым товарищем.

— Вы останетесь в прежней должности, но при этом заметно выиграете в зарплате, — продолжил директор, не дав открыть рта своей сотруднице.

— Кроме того нашим работникам полагаются некоторые дополнительные льготы, — добавил товарищ Гаврилов.

— Но почему я? — вырвалось у Игнатовой, хотя сказать ей хотелось совсем о другом.

У нее замечательный, давно сработавшийся коллектив, прекрасные люди и, главное, полным ходом идет работа над докторской диссертацией.

— Мы ознакомились с вашими последними статьями. Вы добились значительных успехов в тематике, схожей с той, которой занимается наша лаборатория. Скажу больше. Ваше участие заметно ускорит ход работы, имеющей важное государственное значение, — внушительно заметил товарищ Гаврилов, после чего встал с кресла. — Надеюсь, об остальном вы договоритесь сами.

Едва он удалился, Игнатова попыталась качать права, твердить о том, что среди сотрудников института она является одной из самых перспективных, по индексу цитируемости в иностранных журналах одна из первых, а когда защитит диссертацию, вообще вырвется в лидеры.

— О диссертации придется забыть в любом случае, — перебил директор.

— Как так! — Елена не могла поверить своим ушам.

— А так! Вы что, ребенок, не понимаете? Вами заинтересовались люди, которым просто невозможно отказать. Милая Леночка Аркадьевна! Вы же знаете, как я к вам отношусь. Будь моя воля, я бы навсегда оградил вас от подобных поползновений. Но сейчас я, как ни прискорбно это осознавать, всего лишь пешка в чужой игре, рядовой исполнитель спущенных сверху указаний. И если вы откажетесь, мне придется расформировать вашу группу, передать людей другим руководителям, а вас постоянно загружать различными поручениями, не имеющими ни малейшего отношения к тематике вашей работы.

Тут Елена сообразила, отчего так шустро смылся товарищ Гаврилов. Если бы он сам выдвинул эти требования или хотя бы остался в кабинете, Игнатова из чувства оскорбленной гордости могла бы, игнорируя угрозы, ему отказать. Психолог, однако.

— Иначе у вас будут крупные неприятности, — озвучила женщина невысказанную мысль директора и тут же торопливо добавила. — Нет, я вас ни в чем не обвиняю, ни в коем случае. К тому же там, наверху, виднее, чем я должна заниматься.

Последняя фраза была сказана с изрядной долей сарказма, однако директор сделал вид, что не заметил этого:

— Вот именно. Поэтому давайте не будем усложнять и идти против воли очень большого начальства.

— Все же мне надо хорошенько обдумать это предложение.

— Конечно. Вот прямо сейчас идите домой и думайте. Завтра утром я должен знать о вашем решении.

Конечно же Игнатова согласилась. Перспектива до пенсии оставаться девочкой на побегушках ее совсем не вдохновляла.

Первым делом с нее взяли подписку о неразглашении. А затем… Лаборатория на самом деле оказалась частью ВПК, здесь работали над новыми образцами химического оружия.

В жизни часто бывает, что гражданские и военные разработки оказываются тесно связанными между собой. Идеи Елены, стоило только взглянуть на них под другим углом, стали фундаментом для создания нового смертоносного газа. Игнатова доводила до ума свои разработки несколько лет, зато результат оказался просто выдающимся. Достаточно сказать, что полученная Еленой премия равнялась ее годовому заработку на предыдущем месте. Газ не имел цвета и запаха, по смертоносности был среди первых и, что важно, легко проникал через фильтры обычных противогазов.

Новая работа увлекла Елену, а голос совести успешно заглушали соображения, что потенциальный противник не спит в шапку, усердно разрабатывая свое химическое оружие. Добросовестная по натуре, она отправилась на работу в свой выходной, хотя могла с чистой совестью сослаться на косяк смежников и дальше спать под аккомпанемент дождя.

Игнатова поднялась на третий этаж, сунула в узкую щель электронный ключ. Дверь распахнулась, и, едва женщина зашла в просторный тамбур, тут же захлопнулась. Елена оказалась под прицелом глазка видеокамеры.

— Проходите, — раздался секунд через пять знакомый голос.

В лаборатории работало двенадцать охранников, четыре смены по три человека, и они знали Игнатову в лицо. Все же, соблюдая формальности, молодой крепыш проверил у Елены документы, и уже через минуту она вошла в свой рабочий кабинет. Там ждала Света Жихарева, женщина тридцати одного года, абсолютно бесперспективная в плане научного творчества, однако лучшая исполнительница, с которой только Игнатовой доводилось работать.

— Здравствуйте, Елена Аркадьевна. Я уже поместила образец в бокс.

— Здравствуй, Светочка! Отлично, можно, не теряя времени, приниматься за дело. Я сегодня хочу к обеду появиться на даче. Муж с дочкой еще вчера после работы туда отправились.

— И у меня куча дел по хозяйству. Тогда начинаем?

Не получилось. Комнату как–то сразу и вдруг заволокло подозрительным серо–желтым туманом, Игнатова ощутила во рту мерзкий кислый вкус, явственно отдающий химией.

— Быстро, быстро, пакуемся по инструкции, — заторопила Елена помощницу.

Женщины надели изолирующие противогазы и костюмы химзащиты. Хотя настоящее ЧП на памяти Игнатовой случилось впервые, тренировки у них проходили регулярно, поэтому справились быстро. Дальше по инструкции следовало сидеть на месте и ждать появления спасательной службы. Это в худшем случае. А в лучшем — человека, который бы объяснил, что ничего серьезного не произошло, можно снимать тревожный прикид и заниматься своими делами.

Но никто не появлялся. Хуже того, в здании отключилось электричество. Правда, гудящий роторный испаритель замолк всего на пару секунд, а потом заработал автономный генератор, но ощущение надвинувшейся беды только усилилось.

Время шло. Елена припомнила, что в состоянии покоя изолирующий противогаз работает пять часов. Мысль эта показалась ей вздорной. За пять часов точно кто–то нарисуется и растолкует, что же тут произошло. Жаль, что впопыхах она оставила мобильник в кармане джинсов, сейчас бы могла позвонить. Только кому? Никаких конкретных идей на этот счет в голову не приходило.

Вдруг Светлана поднялась со стула и двинулась в сторону Игнатовой. Угрожающе двинулась. По каким–то неуловимым сознанием признакам Елена догадалась, что ее помощница задумала что–то нехорошее. Из переговорного устройства противогаза вместо человеческой речи раздались звуки, напоминающие кошачье урчание. Только огромного кота, жестоко страдающего фолликулярной ангиной.

Игнатова машинально встала, открыла рот, но сказать ничего не успела. Помощница одним рывком приблизилась к ней вплотную, крепко ухватила и ткнулась маской противогаза в плечо. Откинула голову и опять ткнулась. Было похоже, что Светлана норовит укусить свою начальницу, но почему–то не догадывается, что для этого нужно снять маску.

В молодости из–за охватившего курс поветрия Елена начала ходить в горы. Занималась со свойственным ей упорством, дважды забиралась на кавказские пятитысячники. После университета занятия альпинизмом Игнатова забросила, но сила в руках осталась. К тому же она была на десять сантиметров выше своей помощницы при одинаковом телосложении. Но, к огромному удивлению Елены, маленькая Света ее одолевала. И откуда только в ней взялась такая силища?

— Светик, прекрати! Ты с ума сошла! Что за борьба нанайских мальчиков, — выдохнула Игнатова через переговорное устройство противогаза.

И, напрягши все силы, отбросила руку помощницы, уже начавшую смыкаться на ее горле. Светлана отступила на шаг и вдруг резким движением сорвала с лица маску. То ли сообразила, что она ей мешает, то ли ее начало раздражать что–то, закрывавшее ее лицо. Елена испуганно охнула. В первую секунду из–за боязни за свою сотрудницу. Хотя подозрительный туман давно исчез, его токсичное действие могло сохраниться. Но тут же Игнатова забыла о тумане. Ее ужаснули изменения, произошедшие с лицом Светланы. Его перекосило, челюсть выдвинулась вперед. И эти глаза. В них не осталось ничего человеческого. Это были глаза даже не животного, а твари из фильмов о зомбиапокалипсисе. Воспользовавшись моментом, Елена изо всех сил толкнула свою помощницу. Та упала, приложившись головой об угол химического стола.

Не теряя времени, Игнатова распахнула дверь и выскочила в коридор. Крик о помощи застрял у нее в горле. К ней, привлеченный шумом, медленно двигался охранник с таким же, как у Светланы, жутким лицом чудовищного монстра. Елена юркнула обратно и закрыла дверь на ключ. Через несколько секунд ее сотряс мощный удар. Игнатова бросилась к окну и распахнула его.

— Спасите! Помогите кто–нибудь! — сорвав противогаз, завопила она во всю силу легких.

Поначалу на ее крик никто не отзывался. А потом… Женщина не поверила своим глазам. Из–за домов, шедших вдоль улицы, выскочило невообразимое чудовище. Было до него метров триста, и на таком расстоянии Елене показалось, что величиной оно со статую Свободы. Шустро набирая скорость, монстр припустил к институту.

Лишь теперь, в минуту смертельной опасности, к Елене вернулось ее умение мыслить быстро и четко. Связка ключей оставалась в руках. Выбрав нужный, женщина открыла сейф и достала большую ампулу — образец ее смертоносного изобретения. После чего снова надела маску на лицо. К этому моменту монстр уже достиг своей цели и запустил в комнату громадную лапу. С грохотом полетели столы, рабочие и лабораторные. К счастью, ни один из них не зацепил Игнатову, как и коготь величиной с небольшой ятаган, промелькнувший в десятке сантиметров от женщины. Сообразив, что возиться вслепую — только время терять, тварь убрала лапу и сунула в окно морду, выискивая свою жертву. В четырех метрах от Елены нарисовалось что–то невообразимое — пасть шириной с китовую, которую окружали пластины, бугры и шипы. Вот в эти пластины Игнатова и швырнула изо всех сил ампулу. Чудовище издало странный звук, в которой женщине почудилась издевательская насмешка. Мол, швыряйся, сколько угодно, все равно я тебя съем. Но буквально через секунду глаза твари закатились, она выскользнула из окна, а потом раздался громкий звук, с которым гигантское тело шмякнулось о землю. Следом за дверью раздался похожий звук, только намного тише. Елена осторожно выглянула в коридор. В шаге от нее лежал мертвый охранник, вернее, то, во что он превратился. А в ее сторону, шаркая ногами, ковыляли оба коллеги усопшего.

— Заходите, чего уж там! — Игнатова распахнула пошире дверь.

Но гостей так и не дождалась. Оба перерожденца рухнули замертво метрах в пяти от женщины. А Игнатова продолжила действовать с той же решимостью. К тому же ей повезло. Охранник оставил нараспашку обе ведущие из лаборатории двери. Видимо почуял неладное и решил, вопреки инструкциям, дать деру, но загадочный недуг опередил служивого.

Когда Елена подошла к тамбуру, она услышала шум подъезжающих к зданию машин. И, судя по звуку, не легковушек, а чего–то более серьезного.

— Вот и спасатели нарисовались. Задержались, ребята, — мелькнула мысль.

Подавляя желание как можно быстрее выбраться к людям, Игнатова первым делом заскочила в комнату дегазации, расположенную в торце тамбура. Там она не стала задерживаться, лишь подхватила дегазирующий раствор со щеткой и бутыль воды. Хотя из комнаты просочилось ничтожное количество ОВ, находиться на этаже без химзащиты было смерти подобно.

Елена торопливо спустилась на первый этаж, заскочила в туалет и быстро, но тщательно обработала резиновый костюм и противогаз. Все, теперь можно выйти на люди.

У института оказались совсем не те, которых ожидала увидеть Игнатова. Примерно двадцать мужиков сгрудились вокруг поверженной женщиной твари. Позади них Игнатова увидела технику и сразу подумала:

— Нет, это точно не спасатели.

Две военных машины — Елена слабо в них разбиралась, но, скорее всего, это были БТР — еще могли принадлежать какой–то службе вроде МЧС. А вот грузовики выглядели так, словно их умыкнули со съемочной площадки фильма об апокалипсисе. На них были наварены изогнутые трубы с железными листами и повсюду торчали заостренные шипы, делающие машины похожими на металлических дикобразов.

Что еще удивило — мужчины поглядывали на Игнатову насторожено и даже с испугом. Это было, мягко говоря, странно: два десятка вооруженных до зубов мужиков опасаются одинокой беззащитной женщины.

Елена не могла знать, что за минуту до ее появления сэнс уверенно заявил командиру отряда:

— В здании один живой объект. Скорее всего, иммунный, который и завалил элиту.

— Добрый день! — почему–то вырвалось у Игнатовой вместо «здравствуйте».

— Добрый! — ответил ей командир отряда. — Хотя дни в Улье добрыми не бывают. Скажу сразу, чтобы избежать недоразумений, на вашу добычу мы не претендуем. Споровый мешок, как видите, не тронут. Просто нам интересно, чем вы приложили элиту. На ней нет никаких повреждений.

— Это секретная информации, — на автомате сообщила Игнатова.

— Мы понимаем, мало дураков рассказывать о своих дарах. Просто случай удивительный. Уложили элитника, как белку в глаз, хоть шкуру с него снимай.

— Меня куда больше удивляет, откуда взялась эта тварь.

— Ежу понятно — сидела в засаде за домом у дороги.

— Вы меня не поняли. Я хочу знать, откуда в нашем городе объявился такой чудовищный монстр?

Игнатова хотела продолжить, но командир перебил ее удивленным возгласом:

— Вы шутите?! Или, хуже того, издеваетесь?

— Ничего подобного! Между прочим, сегодня с утра происходят какие–то необъяснимые вещи. Сначала в лаборатории повис странный серо–желтый газ с омерзительным запахом, затем моя ассистентка переродилась в жуткую тварь и набросилась на меня. К слову, это же произошло и со всеми тремя охранниками. И вишенкой на торте жуткий монстр, пытавшийся меня сожрать.

— Опаньки! — раздалось из толпы. — По всему выходит, что она — свежак. То есть свежачка. Надо же, какие свежаки нынче пошли, играючи валят элиту, которая бы порвала наш караван, как Тузик грелку. Это что, Улей такие дары начал с самого начала раздавать?

— Да не может быть, чтобы свежак завалил матерую элиту. Тетечка зачем–то под новенькую косит!

— Посмотри на нее хорошенько. Выглядит на полтинник. Найди хоть одну бабу с развитыми дарами, которой бы ты дал больше тридцатника!

Как ни странно, но этот аргумент оказался решающим. Все согласились с тем, что нет в Улье женщин, отказывающих себе в удовольствии омолодиться.

— А действительно, вы не откроете секрет, как вам удалось укокошить элиту? — вновь повторил свой вопрос командир отряда.

— Это секретная информация, — как и в первый раз ответила Игнатова.

— Ладно, не будем терять времени, в стабе разберемся. Нам еще город мародерить. Штиблет, останешься с новенькой. А то, когда она увидит, что творится на улицах, возня с ней займет больше времени, чем сбор хабара.

— Вы лучше еще на пару минут задержитесь, споровый мешок раздербаньте. А потом мы с новенькой в здании затихаримся.

— И то верно, — согласился командир. — Будем отъезжать — нашумим, могут заглянуть опасные гости, а ты будешь торчать на элите, как тополь на Плющихе.

Через пару минут Игнатовой протянули мешок и отдельно пять блестящих шариков, два красных и три черных.

— Что это? — непонимающе посмотрела Елена на Штиблета.

— Ваша законная добыча. Вы теперь очень состоятельный человек.

Елена заглянула в мешок. Какие–то нити янтарного цвета, что–то, напоминающее кусочки сахара и виноградины. Ни золота, ни бриллиантов в мешке не оказалось. Но Штиблет продолжал настаивать:

— Мало кто из обитателей Улья успевает нажить такое богатство. А подавляющее большинство гибнет, не успев подержать в руке даже споран.

— Хватит говорить загадками! — не выдержала Елена. — Кто–нибудь мне объяснит, что здесь происходит? Или я сошла с ума, и мне все мерещится?!

— Успокойтесь, Штиблет все растолкует и умную брошюру даст почитать. А сейчас подставьте ладони, — командир отряда взял красные шарики.

Игнатова подчинилась. В каждой ладони оказалось по шарику.

— Какая жемчужина греет вам руку? — спросил командир.

А ведь и вправду от лежавшей в левой руке жемчужины ощущалось тепло.

— Вот эта, — указала на нее Игнатова.

— Глотайте ее. Ничего не спрашивайте, просто глотайте, потом благодарить меня будете.

Елена проглотила. Внутри разлилось ласковое тепло, словно она выпила рюмку хорошего коньяка. Очень–очень хорошего коньяка. Не дав женщине толком насладиться ощущениями, Штиблет поволок ее в здание института.

Снаружи раздался шум заработавших двигателей.

— Вы объясните, наконец, что происходит? — подступила Игнатова к парню.

— Держите, — протянул Штиблет тонкую книжицу. — Лучше поменьше болтать. У тварей очень тонкий слух, а я хоть и скрыт, но начинающий. Смогу продержаться пару–тройку минут, не больше.

Минут сорок в холле института царило молчание. Потом Игнатова захлопнула брошюру и с чувством произнесла:

— Да уж, вляпалась, так вляпалась. Остается надеяться, что изложенная теория верна, и я лишь копия меня настоящей, оставшейся в моем родном мире. Хотя мне, которая копия, от этого не легче.

— Впервые встречаю человека, так легко и без истерик принявшего то, что оказался в другом мире, — прошептал Штиблет.

— Я — ученый, мой друг. Сопоставив факты, я пришла к выводу, что версия, изложенная в данном пособии, выглядит наиболее правдоподобно. Кстати, я не ошибаюсь, именно эта штука, похожая на виноградину, называется спораном?

Кивком головы Штиблет подтвердил слова Игнатовой.

— Я бы не прочь обменять его на пару глотков вашего чудодейственного зелья. Жажда мучила меня давно, а теперь и голова раскалывается.

— Не надо оплаты, пейте, — Штиблет протянул женщине флягу.

— Почему вы отказываетесь? К тому же я теперь богата.

— Скажу по секрету, все мы теперь ваши должники. Если бы элитник не отвлекся на вас и дождался нашего каравана, то не помогли бы ни дары, ни оружие. Это же матерая элита, ее реально завалить только из скорострельной пушки не меньше тридцатого калибра.

Игнатова сделала пару глотков из протянутой фляги:

— Фу, какая гадость! А уж зная, из чего она делается, хочется, извиняюсь, выблевать ее до последней капли.

— Так у всех свежаков. Но со временем человек привыкает и хлебает живчик за милую душу.

— Скажите, Штиблет, в брошюре упоминается, что человеку необходимо дать новое имя, хотя скорее это клички. Вроде бы старое имя обязательно накличет несчастье.

— Верно. А разве там не написано, что женщинам дается послабление, они могут сами выбирать себе имена? И они этим нещадно пользуются. Знали бы вы, сколько у нас Семирамид и Афродит. Я бы с учетом того, где мы вас нашли, назвал бы вас химиком. Хотя нет, вы же женщина. Тогда химичка.

— А вы знаете, меня это устраивает. Гораздо лучше, чем какая–нибудь Трепоза.

— Трепоза? Впервые слышу, хотя каких только женских имен нет в Улье.

— Так назвали свою дочь мои знакомые. Это сокращенно от требуем повышения зарплаты. Им говорили, что когда девочка вырастет, с таким именем ей будет впору утопиться, но они уперлись, как бараны.

— Что ж, — молодой человек встал и даже немного повысил голос. — Нарекаю вас Химичкой. Если спросят, скажите, что крестный — Штиблет.

— У меня еще вопрос. То есть их у меня пруд пруди, но самый главный такой: неужели люди в Улье ничем не болеют?

— Тут не успеваешь от ран лечиться, куда еще болеть, — усмехнулся Штиблет. — Да, мы не знаем ни гриппа, ни рака, ни даже похмелья. Хотя последнее бывает, если очень постараться. Больше того, если человек попадает в Улей с любой серьезной болезнью, включая онкологию четвертой стадии, она у него проходит. Раны здесь заживают гораздо быстрее, чем на Земле. Меня Бог миловал, но у моего дружка отросла откушенная рвачом нога. По сути нам здесь грозит только насильственная смерть, вот только мало кому удается ее избежать.

— И еще. Насколько я поняла, весь Улей делится на стабильные и нестабильные кластеры.

— Верно. Стабильные не перезагружаются или перезагружаются очень редко. У нестабильных перезагрузка куда более частая, иногда от года до нескольких, а иногда чуть ли не каждую неделю. И всегда перезагрузки сопровождаются туманом, содержащим эти чертовы споры, которые заражают большинство из нас. Только единицы оказываются иммунными.

— Ничего подобного, — живо возразила Игнатова. — Заражаются все. Только у одних это заражение со знаком плюс, а у других минус. Ты же не будешь отрицать, что ваше богатырское здоровье и описанные в книжице дары — результат воздействия спор.

— Точно, — удивленно протянул Штиблет. — А я над этим не задумывался.

— Какие твои годы, — женщина повернулась к собеседнику. — Еще интересно, что вы забыли в городе?

— Понимаете, — из–за разницы в возрасте молодой человек продолжил обращаться к Игнатовой на вы, — хотя наш стаб трудно назвать мегаполисом Улья, но он не из самых маленьких, в нем живет около тысячи человек. И все они хотят кушать, причем хорошо кушать. И наша группа конкретно занимается добычей еды вот в таких перезагружающихся городах. Вы не поверите, сколько тонн продуктов, учитывая упаковку, нужно тысячному поселению на месяц. Около сотни. А еще есть группы, специализирующиеся на мародерстве одежды, мебели, техники и прочего барахла. Когда–то рейдеры гребли все подряд, но конкретная специализация оказалась добычливее.

— Кто греб все подряд? — не поняла Елена.

— Рейдеры. Проще говоря снабженцы. Только, в отличие от земных снабженцев, мы постоянно рискуем жизнью. Ведь на перезагрузившихся городских кластерах полно беспомощной еды, и на нее сбегаются толпы зараженных. В окрестностях нашего стаба четыре таких кластера, которые мы окучиваем. Пока городского добра с избытком хватает на всех иммунных Улья. Однако население растет, рано или поздно нарисуется нехватка ресурсов. Хотя я до этого времени точно не доживу.

— А как здесь… начала было женщина, но Штиблет грубо и довольно бесцеремонно заткнул ей рот ладонью.

Елена хотела возмутиться, но тут могучий удар буквально снес входную дверь, и на пороге возникла тварь, которая вряд ли могла присниться даже в самых кошмарных снах. Весь ее облик казался воплощением зла, но больше всего ужасала морда с огромной челюстью, которой позавидовал бы любой из когда–либо существовавших на Земле хищников. Глазки, казавшиеся крошечными на непропорционально большой голове, обшаривали помещение плотоядным взглядом. Руки или, скорее, передние лапы заканчивались когтями длиной с ладонь взрослого мужчины. Наверняка эти когти могли с легкостью снести человеческую голову одним ударом.

Чудовище то и дело скользило взглядом по Игнатовой со Штиблетом… и не видело их, хотя люди находились буквально в десяти шагах от него.

— Скрыт, — вспомнила Елена. — И он будет работать три или четыре минуты.

Штиблет бесшумно взял автомат наизготовку. Из брошюры Игнатова помнила, что АК эффективен против лотерейщиков, хороший стрелок убивает из него топтуна, но вот дальше… Для рвачей и, тем более, руберов автомат не страшнее детского водяного пистолетика, разве что удастся попасть в глаз. Но Игнатова понятия не имела, кто сейчас перед ними. Точно не лотерейщик, иначе бы Штиблет вел себя гораздо увереннее. И не элита, ведь по сравнению с упокоенным Игнатовой монстром их незваный гость смотрелся, как хорек рядом со львом или тигром. Хорошо бы он был топтуном, тогда у них есть шансы.

И тут раздался шум подъезжающей колонны. Тварь среагировала мгновенно, развернулась и пулей вылетела из здания. Но и бойцы были начеку. Раздалась короткая рокочущая очередь.

— Из ПВКТ бьют. Для топтуна даже жирно будет, — сказал Штиблет, вытирая со лба пот. — Вовремя мужики нарисовались, дар уже почти весь слился.

— Чем бьют? — не поняла Игнатова.

— ПВКТ, — тяжелый пулемет Владимирова, — пояснил молодой человек.

Тут в проеме возник командир рейдеров:

— Ну как, нет необходимости сменить бельишко?

— Как–то ты, Коршун, не сильно волнуешься за наши жизни, — обиженно заметил Штиблет.

— А чего волноваться? Топтун выскочил чистенький, без следов крови. Тут и ежику понятно, что не успел еще вами полакомиться. Все, на этом увлекательные беседы закончены. Быстро по машинам и сваливаем…

О том, что видит перед собой стаб, Елена догадалась, издали заметив массивные стены. Когда снабженцы подъехали ближе, она разобрала, что стены сложены из бетонных блоков и достигают высоты трехэтажного дома. В блоках были вырезаны бойницы, из которых торчало неизвестное женщине оружие. Кроме того каждую стену увенчивали башни, тоже, наверняка, готовые огорчить нападавших чем–то, несовместимым с жизнью. К большим железным воротам вела единственная огороженная дорога. С обеих сторон ее окружало чистое поле с там и сям видневшимися табличками «Осторожно, мины».

Ворота распахнулись, пропуская знакомый транспорт, но Коршун велел остановиться и подошел к грузовику, в котором разместили новенькую:

— Я знаю, что тебя не в чем подозревать, но обязан соблюдать формальности. Сейчас мы пойдем к ментату. Мысли он читать не умеет, но правду от лжи отличает запросто.

Они заглянули в скромные домик, стоявший впритык к стене.

— О, Коршун, рад тебя видеть целым и невредимым, — поприветствовал рейдера мужчина лет тридцати самой обыкновенной внешности.

Не было в нем ничего демонического или хотя неординарного, говорившего о его удивительных способностях. Скорее он напоминал обычного работягу, минуту назад оторванного от станка. Но в Улье судить о дарах по человеческой внешности было так же опрометчиво, как играть в карты с шулером

— Здорово, Чеканщик. Вот, решил подбросить тебе работенку, пока ты не повесился в своей клетушке от безделья.

— Не дождешься, — хмыкнул ментат и протянул. — Так, кто тут у нас? Свежая?

— Свежее не бывает, — уточнил Коршун.

— А скажите мне уважаемая, — начал Чеканщик…

Через пару минут он выяснил очевидное: за несколько часов пребывания в Улье Игнатова не успела наладить контакты с мурами или запятнать себя каким–то иным наказуемым в стабе проступком.

Сопровождаемая Коршуном, Елена вышла на улицу.

— Теперь–то вы можете рассказать, как уделали матерую элиту.

— Теперь могу. Дело в том, что у меня в сейфе лежало одно из сильнейших в мире отравляющее вещество. Ампулу с ним я и запустила точно в морду твари.

— Странно, — удивился рейдер. — Вроде бы нас никакая отрава не берет.

— А моя взяла, — не без оттенка хвастовства парировала женщина.

— Ясно. Теперь поговорим о насущном. Дело в том, что несколько лет основные ресурсы стаба уходили на построение стены. Жилья до сих пор мало, зато есть маленькая гостиница. Правда, останавливаются в ней почти исключительно мужчины, но и вы там должны нормально устроиться.

По взгляду Коршуна Игнатова догадалась, что он имеет в виду. Хотя в Улье очевидная нехватка женщин, вряд ли кто–то позарится на нее, пятидесятилетнюю.

— К тому же у нас нет отдельного банка или чего–то подобного, где бы вы могли хранить свои богатства. Я, конечно, предупредил мужиков, чтобы они не трепались, но кто удержится и умолчит о вашей невероятной истории. Еще приукрасят такими подробностями, что мама не горюй. Я это к чему. В гостинице есть что–то типа камеры хранения. Не знаю подробностей, тоже что–то завязанное на дары, но если ее попытаются ограбить, об этом сразу станет известно службе безопасности. А найти вора среди тысячи человек с помощью ментата — задача хоть и сложная, но выполнимая. Теперь о грустном. Хотя женщин у нас мало, но работы для них еще меньше. Редко кто, даже заполучив боевые дары, решается стать рейдером или стронгом. А в стабе все места наперечет, поэтому без малого половина женщин, скажем так, удовлетворяет за деньги потребности мужчин сексуального характера. Хотя… Вы же знаете, как сделать газ, убивший элитника?

— Да, знаю. Но если синтезировать его в условиях Улья еще худо–бедно можно, то обеспечить при этом безопасность людей совершенно нереально.

— Очень жаль. Было бы здорово валить элиту пачками, ничем при этом не рискуя. А обычные химики нам тут без надобности. Впрочем, вам еще рано беспокоиться о своей судьбе. Если вы не станете развивать дары, глотая горох с жемчугом, то вашей заначки на пару лет скромной жизни точно хватит. Кстати, о дарах. Я бы порекомендовал вам обязательно заглянуть к знахарю. Мало ли. Вдруг проглоченная жемчужина откроет в вас дар гениального повара или живой вычислительной машины. Тогда проблемы с работой отпадут легко и непринужденно. Знахарь, между прочим, живет рядом с гостиницей. И учтите, когда он попал в Улей, его за выдающихся размеров шнобель окрестили Долгоносиком. Он это прозвище терпеть не может, постарайтесь им не злоупотреблять. А знахарь он толковый, не все большие стабы могут похвастать таким специалистом.

Впервые увидев знахаря, Игнатова с трудом скрыла удивление. Вот что ей Коршун наплел, нос, как нос, такой еще называют римским. Только потом она сообразила: это же Улей, в котором при определенных умениях изменение формы носа — такие пустяки, о которых даже смешно упоминать.

Долгоносик полностью оправдал выданные ему рейдером авансы. Минуты три поколдовав над головой Елены, он провел вдоль ее тела руками и сообщил:

— Есть некоторые проблемы по женской части, камешек в желчном пузыре, выраженный гастрит и еще по мелочам. Но все это Улей вылечит в лучшем виде.

Елена обалдело уставилась на мужчину. Как можно было, небрежно проведя руками, вычислить недуги, которые на Земле даже с помощью аппаратуры отыскали далеко не с первого раза?!

Долгоносик же невозмутимо продолжил:

— А теперь о главном. У вас открылся очень редкий, я бы даже сказал уникальный дар. Вы можете превращать любую жидкость в чистый спирт.

Игнатова разочарованно вздохнула. Толку ей от такой уникальности. В Улье, насколько она успела понять, выпивки хоть залейся, причем на любой вкус. Вряд ли народ выстроится в очередь за ее самопальным спиртягой.

Видя разочарование женщины, знахарь хитро улыбнулся:

— Уточню одну деталь. Кровь зараженных — это тоже жидкость.

Глава 1

Корис Лар Берадот, архимаг–целитель и владетель Легранса, отмечал сто второй день рождения. По такому случаю в Агринион, главный город владения, съехалось большинство местных магов и знатных граждан.

Легранс являлся одним из десяти владений королевства Эмпория. Большинством владений правили боевые маги, и Легранс являлся одним из двух исключений.

Эмпория была образцом магократического государства. Всегда или почти всегда правивший ей верховный владетель, называемый властелином, являлся сильнейшим на данный момент магом страны. За многовековую историю королевства всего несколько раз трон переходил от отца к сыну. Тому имелось логичное объяснение. Почти все женщины–маги Эмпории, мягко говоря, не блистали красотой. Это была плата за сверхъестественные способности. А любому магу при всем его могуществе ничто человеческое не было чуждо. Большинство жен верховных владетелей отличались ослепительной красотой и полным отсутствием каких–либо магических способностей. Попутно за многие годы выработалась традиция, по которой и остальные маги сочетались браком с обычными женщинами.

Женитьба на магичках не запрещалась, однако нарушивший табу становился изгоем магического общества. Так предотвращалось появление лишних конкурентов на эмпорийский трон, при этом ослабляя магический потенциал государства. Власти могли себе это позволить, поскольку с трех сторон королевство окружали моря, а с одной населенные гномами горы. Те были ребятами своеобразными, сами ни к кому не лезли, но если дело доходило до драки, накостылять могли кому угодно и с огромным удовольствием. То есть любому, замыслившему против Эмпории нехорошее, надо было сначала пересечь гномьи владения, и одно это охлаждало пыл любого завоевателя. Не говоря уже о том, что на материке Эмпория была самым крупным государством, как по размерам, так и по численности населения.

Но когда–то островная империя Симаг, до которого с попутным ветром было всего два дня пути, попила у эмпорийцев немало крови. Крупные набеги случались чуть ли не ежегодно, а мелкие практически каждый месяц. Землетрясение в буквальном смысле превратило в руины могучую империю, а эмпорийцы предусмотрительно обратили в рабство уцелевших жителей, не оставив агрессивному соседу даже шанса на возрождение.

С тех пор потребность в боевой магии резко уменьшилась, но традиция–то осталось. К тому же три четверти магов были мужчинами, которых хлебом не корми — дай в войнушку поиграть.

Впрочем, ситуация начала потихоньку меняться. В мирное время услуги боевых магов как–то не очень востребованы. Нечисть объявлялась редко, некроманты пошаливали еще реже. Заметно вырос спрос на магов земли, жизни, целителей. И лишь государство поддерживало боевых магов из принципа «пусть было». Мало ли, вдруг объявится новый вражина, которого надлежит встретить во всеоружии.

Большой зал дворца владетеля вместил около полутора сотен гостей. Для остальных столы накрыли на главной площади Агриниона. Как водится, поначалу все шло чинно и благородно, однако когда маги подвыпили, начались мелкие шалости. Магу–рыцарю прямо в бокале вскипятили вино. То есть хотели вскипятить, но благородная тара не вынесла такого над собой издевательства и лопнула, едва на поверхности вина стали выскакивать мелкие пузырьки. Горячее вино вылилось частично на скатерть, а частично на парадные штаны не ожидавшего такой подлянки мужчины. Маг, стойко выдержав испытание кипятком, начал оглядываться в поисках обидчика, но куда там, вокруг пошло такое веселье, что ни в сказке сказать, ни пером описать. У соседа мага прямо на двузубой вилке сочный кусок оленины превратился в жесткую подошву. Тот сразу не понял юмора и попытался урвать кусок от детали обуви, при этом едва не вывихнув себе челюсть. А в центре стола жареная цапля внезапно поднялась на обрубки конечностей, взмахнула почти полностью отсутствующими крыльями и взмыла к потолку. А поскольку цапля была нафарширована различными деликатесами, то на головы сидящих посыпалась снедь. И — святое дело — нескольким женщинам довелось гораздо ближе, чем им хотелось бы, наблюдать парочку крыс и жабу. Раздавшийся визг засвидетельствовал, что своей цели шутники достигли. Частично. Дама, которую одарили бородавчатым земноводным, лишь усмехнулась и коротко шевельнула рукой. Жаба, мгновенно обратившись громадной осой, устремилась куда–то в сторону. Там вскрикнули от боли.

— То–то! С гранд–магом шутки плохи, — заметил сидевший напротив дамы мужчина.

Но все это были безобидные розыгрыши по сравнению с вещами, которые начали твориться на площади. Народец там собрался попроще, и шутки у них были не то, чтобы дурацкие, а грубые, без намека на утонченность. Одному из магичей, когда он стоя произносил тост, наколдовали на сиденье стула приличную такую кучу свиного помета. Второго зашвырнули в находившийся на площади фонтан. Третий, отлучившийся по нужде, на виду собравшейся публики лишился всей своей одежды. А уж количество скамей и стульев, в самый неподходящий момент лишившихся ножек, с трудом поддается учету.

Грубость веселья как бы намекала на то, что рано или поздно оно перейдет в мордобой, однако владетель, хорошо знавший нравы магов низших ступеней, выставил на площади стражу, следившую за порядком. Шутников, утративших чувство меры, профессионально выдергивали из–за стола, не мешая веселиться окружающим. А юмориста, сотворившего свиной помет, для полноты осознания потыкали в наколдованную им кучу физиономией. Что характерно — маги покорно принимали наказание, хотя имели дело всего–то с обычными стражниками. Даже изрядно опьянев, соображали, что сопротивление людям Лар Берадота весьма пагубно отразится на карьере, а то и здоровье.

Праздник закончился магическим салютом. В небе вспыхивали, искрились и переливались яркими цветами фигуры реальных и мифических животных: львов, циклопов, единорогов, жар–птиц, пифий, грифонов. Довольный рев толпы, словно повинуясь невидимому распорядителю, быстро перерос в здравицы виновнику торжества.

— Слава тебе, мудрый правитель! Тыщу лет жизни и богатырского здоровья! — в едином порыве восклицала толпа из нескольких тысяч обычных людей и магов.

Утром, вопреки утверждению «сон пьяницы крепок, но короток», архимаг проснулся чуть позже обычного. Впрочем, по жизни относясь к спиртному без фанатизма, он и вчера выпил не больше литра легкого вина. Да и будь доза в несколько раз больше, все бы обошлось. Чтобы целитель да не избавил себя от похмелья? Легко и непринужденно.

С аппетитом позавтракав, Корис Лар Берадот решил заняться делом, которое откладывал из–за празднеств. В подземелье замка уже неделю ждал своего смертного часа некромант.

Вот не понимал Корис этих людей. Времена расцвета некромантии давно миновали, никто всерьез не помышлял захватить власть, подняв и бросив в бой полчища мертвых. Да и о сильных некромантах в Эмпории не слышали уже несколько веков. Нынешние по сравнению с темными магами прошлого — так, мелочь пузатая. И все равно то здесь, то там обнаруживают очередного некроманта. Ну что заставляет людей рисковать жизнью ради абсолютно бесперспективного дела? Неужели запретный плод настолько сладок?

Архимаг успел только выйти из трапезной, как все вокруг заволокло подозрительным и омерзительно пахнущим туманом серо–желтого цвета. Первая мысль была о вражеском нападении. Но кто мог напасть, если возможные враги находились далеко, и их любые военные приготовления тут же были бы замечены разведчиками Эмпории. Это уже не говоря о непреодолимом гномьем заслоне. Неужели маги королевства прозевали еще одного островного агрессора?

Одновременно Корис подключил магическое зрение и невольно вздрогнул от ужаса. Туман буквально кишел крошечными созданиями, явно сотворенными могущественным темным колдуном. Или колдунами. Берадот не мог точно сказать, чем именно угрожали эти создания людям, но точно понял, что ничего хорошего от них ждать не приходится.

— Гранд–магов ко мне! Всех шестерых, немедленно! — приказал он, начиная волшбу.

Минут через десять примчались гранд–маги.

— Быстро в круг! — приказал им владетель Легранса.

Круг создавался для объединения магической силы. К сожалению в нем могли участвовать лишь чародеи примерно равного уровня. Впрочем, не совсем так. В круг мог встать и маг–рыцарь, но далеко не факт, что он бы вышел из него живым. Для простого мага это была гарантированная смерть. Хотя и мелькнула у Кориса Лар Берадота мысль, что не плохо бы усилить круг десятком магов–рыцарей. Возможно, жизни нескольких из них покажутся смешной платой за отражение обрушившейся на владение опасности.

Через десяток минут, полностью лишившись магической энергии, рухнул на пол первый из гранд–магов. Почти сразу же за ним последовали остальные. Последним потерял сознание владетель Легранса.

Глава 2

— Он мой! — решительно заявила Химичка, глядя на стремительно мчавшегося к дороге рубера.

— Как скажешь, подруга, — сидевший за рулем Штукатур нажал на тормоз.

— Народ жаждет зрелищ. Народ их получит, — ухмыльнулся Мандарин.

И лишь Чибис промолчал, на всякий случай приготовившись к стрельбе.

Тварь быстро приближалась. Размером она была с матерого белого медведя и весила наверняка килограммов семьсот. Но вес и размер играли не самую главную роль. Рубер был настоящей машиной для убийства, и в этом с ним нельзя было сравнить ни одного существовавшего на Земле хищника. Огромная челюсть могла легко перекусить надвое взрослого мужчину, когти, похожие на изогнутые кинжалы, отсечь ему голову так же быстро, как гильотина, а укрывающая все тело костяная броня делала рубера неуязвимым для любого оружия калибром меньше десяти миллиметров. Впрочем, это касалось именно земного оружия. Автоматы нолдов, загадочных и могущественных, при всей своей миниатюрности валили даже элиту. Но где нолды, а где четверо иммунных, зарабатывающих упокоением монстров на свой хлеб с маслом.

Химичка хладнокровно подождала, пока расстояние до атакующей твари не сократится метров до сорока. А затем у рубера внезапно заплелись ноги, и он рухнул на землю, подергивая в агонии задними конечностями. Вот так всегда, без каких–либо внешних эффектов, проходила охота женщины на тварей Улья. Монстр просто валился на землю и умирал — от острого алкогольного отравления.

— Работайте, мальчики, я свою дело сделала, — подошла Химичка к машине.

Ее уже не воротило от брезгливости, когда приходилось вскрывать споровые мешки зараженных, но все же она предпочитала, чтобы этим занимались другие.

Мандарин влез на тушу, поковырялся несколько минут и радостно сообщил:

— Нормальный улов. Десяток горошин и куча споранов.

— И еще жемчужина, которую ты зажилил, — с серьезным видом добавила Химичка.

— Что ты несешь! — возмутился Мандарин. — Жемчуг бывает только у элиты. Вот наберешься сил, чтобы ее валить, тогда и будут у нас эти чудесные красные и черные шарики.

— Куда ж я денусь! — выдержав небольшую паузу, ответила женщина…

Год тому назад, выявив ее дар, Долгоносик в сомнении почесал затылок:

— Вот даже не знаю, как мне быть.

— А в чем дело? — тут же принялась выяснять женщина.

— Понимаешь, мы, знахари, как медики, храним тайну и молчим о том, чем наградил Улей наших пациентов. Но обо всех серьезных боевых дарах я обязан сообщать руководству стаба. Так сказать, во избежание. Твой дар в перечне боевых не значится — из–за его уникальности. Но от этого он не становится менее опасным. Если будешь его развивать, то года через три — четыре упокоить пару десятков человек для тебя не составит особого труда. Причем они даже не успеют ничего понять. Будь ты мужчиной, я бы даже не сомневался, как мне поступить. Но ты женщина, поэтому я и хочу тебя спросить: будешь ли ты развивать свой дар, чтобы, рискуя жизнью, охотиться на тварей?

— Не знаю, — покривила душой Химичка.

Она–то приняла решение сразу. Недаром еще там, на Земле, одна из ее подруг сказала ей:

— Вот честное слово, тебе в наследство достался кусочек У — хромосомы. Вечно норовишь заняться типично мужскими делами.

Ответ Химички не удовлетворил Долгоносика:

— Я должен услышать конкретно — да или нет. Все, кроме нет, означает, что сегодня же администрация узнает о твоем даре.

— Допустим, что да. Ты можешь конкретно расписать мои действия для максимального развития способности.

— Как же с вами, женщинами, тяжело, — вздохнул знахарь. — Ладно, я сделаю, как ты хочешь. Только сходи часок погуляй, не виси над душой.

Долгоносик выполнил обещание. К сожалению и второе тоже. Поэтому уже через день к Химичке явились визитеры. Обитатели стаба, в большинстве своем люди тертые, мигом сообразили, какие лучезарные возможности открывают перед охотниками на монстров способности новенькой.

Соблазнять женщину явились аж три субъекта. Видимо, решили задавить числом. Наобещали они с три короба. Мол, и подкармливать ее будут в полном соответствии с рекомендациями знахаря горохом и изредка жемчугом, и вывозить для охоты на зараженных исключительно в сопровождении бывалых иммунных, вооруженных по последнему слову техники. Но Химичка недаром много лет руководила лабораторией, и ей регулярно доводилось сталкиваться со щедрыми посулами начальства, скрывавшими хорошо замаскированную подлянку.

— Что я буду с этого иметь? — спросила она прямо в лоб.

Визитеры принялись сулить молочные реки с кисельными берегами. Женщина в ответ улыбнулась. Так, наверное, улыбалась Медуза Горгона, завидев очередного гостя:

— Отлично. Вы готовы закрепить все сказанное письменным договором?

Оказалось, что не готовы. Один из гостей тут же принялся отбрехиваться:

— Но ты же должна понимать, мы вкладываем в тебе огромные ресурсы.

— И что из этого следует? — принялась уточнять Химичка.

— Их надо будет отработать. По нашим скромным прикидкам тысячу горошин.

— А по нескромным?

Мужчины дружно замялись. Женщина ответила за них сама:

— Чует мое сердце, что ничегошеньки–то я не заработаю кроме статуса вечного должника.

Короче, выставила она троицу вон. Следующие работодатели произвели на женщину куда более приятное впечатление. Было их двое, и лидер парочки не стал ходить вокруг да около:

— Гарантируем тебе четыре горошины и двадцать споранов еженедельно. Развитие даров, оплату и прочее берем на себя.

— Я так понимаю, что когда стану охотиться на элиту, то буду получать ту же сумму?

— Уважаемая, жизнь в Улье непредсказуема и может оборваться в любой момент. Кто знает, успеете ли вы дорасти хотя бы до охоты на топтуна? При худшем раскладе мы влетим на неприличные бабки. Так что в случае успеха нам бы хотелось так же неприлично много заработать. Поэтому наш ответ будет — да, те же четыре горошины и двадцать споранов.

Химичка по натуре своей была слишком самоуверенна, чтобы согласиться на такое предложение. Она не собиралась быстро умирать. Женщина планировала жить в Улье долго и зажиточно. И — главное — Химичка внимательно изучила рекомендации Долгоносика. Выходило, что около года она протянет, глотая жемчуг и часть гороха, а остальным расплачиваясь за жизнь в стабе. За это время она совершенно точно выйдет на самоокупаемость.

В своих расчетах она ошиблась дважды. С одной стороны обитатели стаба вовсе не выстроились в очередь, желая помочь новенькой развить свой дар. Нашлась всего одна команда, готовая натаскивать женщину в полевых условиях, и цену мужики заломили такую, что Химичка как–то непроизвольно выпалила:

— Это за обед или вы хотите продать мне весь ресторан?

— Что–что? — не понял главный в команде.

— Да ничего. Это я о своем, о девичьем, — отмахнулась женщина и попыталась затеять торг, но ее коммерческая задумка не встретила понимания. Делать нечего, пришлось соглашаться, ведь у Химички попросту не было выбора.

Но и плюсы тоже имелись. Благодаря принятой в первый же день попадания в Улей жемчужине дар сразу же показал себя во всей красе. В окрестностях стаба было несколько регулярно перезагружаются кластеров с деревнями. Для серьезных иммунных они не представляли интереса, а вот как тренировочный полигон — самое то.

Шума машины оказалось достаточно, чтобы начали подтягиваться зараженные. Ничего особенного, четверо бегунов и больше десятка тварей, едва передвигающих ноги, однако решительно шагающих на звук. Химичка вперила взгляд в ближайшего зараженного. От неопытности и охватившего ее невольного страха она перестаралась. Бегун рухнул, как подкошенный. А вот его собрат хотя и упал, но кое–как поднялся и даже сделал пару шагов заплетающимися ногами, прежде, чем снова рухнуть на землю.

— Сейчас запоет «шумел камыш, деревья гнулись», — пошутил один из бойцов.

Раздались тихие хлопки. Арбалетные болты прикончили «алкаша» и двух оставшихся шустриков. Ничего этого Химичка не видела. Ее всю начала колотить нервная дрожь, чудовищно разболелась голова и помутилось в глазах до полной потери зрения — типичный откат после применения дара. Один из бойцов вскрыл споровые мешки.

— Сегодня, если считать, что второй бегун наполовину твой, ты заработала два спорана. Неплохо для новенькой, — эта фраза прозвучала, как издевательство.

Вообще поначалу Химичка довольно нервно реагировала на мужские подколки. Много лет она занимала руководящие должности и успешно забыла молодые годы, когда начинающие ученые по–доброму и не очень подтрунивали друг над другом. В последние годы к ней обращались уважительно, а если начальство и устраивало разнос, что происходило чрезвычайно редко, то рубило с плеча, обходясь без двусмысленных намеков и легковесных шуточек. Но приходилось терпеть, поскольку женщина твердо решила стать охотницей на монстров. Лучше уж погибнуть от лап зараженного, чем ежедневно давать себя лапать озабоченным похотью мужикам.

Долгое время у Химички оставались проблемы с дозировкой удара. Она вкладывала куда больше силы, чем требовалось для уничтожения зараженных. Отчасти это объяснялась тем, что низкоуровневые твари внушали ей не меньший ужас, чем упокоенный ею элитник. В том не осталось вообще ничего человеческого. Бегуны же были очень похожи на людей, но при этом их внешность претерпела чудовищные изменения, заставляющие от мгновенно захлестывающей паники расходовать весь свой дар без остатка.

Лишь через два месяца женщина приучила себя действовать хладнокровно. Ей удалось за какой–то десяток секунд прикончить сразу шестерых бегунов. И при этом она могла отправить в мир иной еще пару–тройку. Постоянные тренировки и регулярный прием гороха принесли свои плоды.

Настала пора совершать новые ошибки. Как говорил один знакомый Химички еще в той жизни, на пути от новичка к профессионалу человек проходит три стадии. Сначала он всего боится, поскольку еще ничего толком не умеет. Затем, нахватавшись по верхам, решает, что может все. И только потом, набив кучу шишек, становится настоящим мастером. Легко догадаться, что большинство серьезных травм и несчастных случаев приходится именно на вторую стадию.

У Химички это произошло на седьмом месяце обучения. Она уже четко контролировала заметно увеличившийся дар и практиковалась в охоте на серьезную дичь. Теперь после большинства выездов в смысле финансов она оказывалась в плюсе, что пришлось весьма кстати. Шести месяцев обучения хватило, чтобы у ее кубышки начало показываться дно.

Встреченный ими топтун был уже не первый, убедившийся, что алкоголь — смертельный яд. Проблема заключалась в том, что в компанию к топтуну затесался лотерейщик, и он на всех парах мчался к женщине. Вряд ли для отмщения за погибшего компаньона, просто кушать очень хотелось. Женщина чувствовала, что дара осталась совсем немного, но вместо того, чтобы подать условный знак страхующим бойцам, от самоуверенности подпустила тварь поближе, решив, что на малом расстоянии уж точно шлепнет зараженного.

Лотерейщика основательно повело в сторону, как от бутылки выпитой залпом водки. Но после ударной дозы спиртного необходимо хорошенько закусить, и тварь, худо–бедно восстановив координацию, дернулась к Химичке. Хлопнул выстрел, едва слышный благодаря глушителю. Лотерейщик рухнул на землю, и только тогда до Химички дошло, что она едва избежала гибели.

Женщина запомнила преподанный урок, а поскольку раньше в ее жизни хватало уроков разной степени сложности, усвоила она его твердо. И быстро. Больше Химичка подобных осечек не допускала.

Она уже начала подумывать о том, чтобы сколотить собственную группу, но жизнь распорядилась иначе. Ее нашел старый знакомый Штиблет. Выглядел он так себе. Ходил скособочено, морщась при каждом шаге, и задыхался, едва пройдя десяток метров.

— Кто тебя так? — ужаснулась Химичка, узрев Штиблета.

— А, ерунда, для Улья дело житейское. Топтун порвал. Мне повезло, что был он на последнем издыхании, иначе бы я с тобой сейчас не разговаривал.

— Тебе в больницу надо, отлежаться хотя бы недельку.

— Я как раз оттуда. Хорошие ребята попросили свести тебя с ними.

— Хороши ребята! Человека, можно сказать, вырвали из лап смерти, а они садистски выдергивают его с больничной койки! — возмутилась женщина.

— Никто меня не выдергивал, я сам! — отмел ее подозрения Штиблет. — Просто мужики, которые тебя выгуливают по кластерам, расхваливают твой дар на все лады. Не сегодня–завтра нарисуется куча желающих захомутать тебя в свою команду. Вот я и решил всех опередить. Ребята надежные, поступят с тобой по справедливости и не кинут, голову даю на отсечение.

— Отказать болящему было бы с моей стороны садизмом. Назначай встречу, переговорю с твоими ребятами. Но заранее ничего не обещаю.

Пришедшая на встречу троица как–то сразу пришлась женщине по душе. Спокойные, знающие себе цену мужчины, к которым подсознательно испытываешь доверие. Такие не обманут, не предадут, не бросят в минуту смертельной опасности. Внешне им можно было дать от двадцати пяти до тридцати лет, но глаза того же Чибиса выдавали большой жизненный опыт. По паспорту ему могло быть и сорок, и даже семьдесят. Химичка на собственном опыте убедилась в великой омолаживающей силе Улья. Она сама, проведя здесь семь месяцев, выглядела сорокалетней.

После того, как Чибис, бывший за главного, сделал ей предложение, от которого можно было и отказаться, он рассказал о дарах всех троих. Поскольку в Улье распространяться о таком было не принято, слова Чибиса ясно говорили, что он намерен играть в открытую. Вот тебе, потенциальный партнер, необходимая информация, смотри, думай, принимай решение. А подумать было о чем. Сам Чибис оказался снайпером — не по дару, а по военной специальности в прошлой жизни. Улей же с даром ему не расщедрился, всего–то наградил умением вычислять расстояние с точностью до метра.

Штукатур в прошлой жизни работал таксистом, здесь получил дар скрыта. Причем, как уверял Штиблет, заметно более развитый, чем у него самого. Мандарина Улей сделал продвинутым сэнсом. Мандарин мог почувствовать любое живое существо в радиусе четырехсот метров, даже если оно забилось в глубокую нору.

— Все ясно, — сделала вывод Химичка. — Команде не хватает человека с ценным боевым даром. Снайпер — это хорошо, но чем мощнее винтовка, тем, как правило, громче она стреляет. И никакие глушители до конца эту проблему не решают. Им позарез нужен тот, кто сможет мочить высокоуровневых зараженных без шума и пыли. К тому же винтовки против элиты не играют, а Химичка уже сейчас, через семь месяцев после попадания в Улей, без особых проблем разбирается с одиночным рвачом. То есть максимум через годик доберется и до вершины эволюции зараженных. Хотя нет, с вершиной эволюции она погорячилась. Ведь элита — понятие куда более размытое, чем бегун или топтун. Начинающий элитник отличается от матерого куда больше, чем лотерейщик от рубера. Значит, ей постоянно будет куда расти.

Тут Чибис перешел к главному. Химичке, как потенциально самому ценному члену отряда, предлагалась треть добычи. Женщина от такого щедрого предложения слегка растерялась. А как же пресловутый мужской шовинизм? Она была уверена, что ей предложат максимум четверть, а, скорее всего, одну пятую. Что ж, Химичка получила весомое подтверждение того, что с протеже Штиблета стоит иметь дело.

Все же она попросила сутки на раздумье. Дело ей предлагали хотя и выгодное, но рисковое. Из речи Чибиса следовало, что команда на мелочь вроде лотерейщиков размениваться не собирается. Но развитые зараженные редко предпочитают гордое одиночество, чаще их сопровождает свита. На свиту какого–нибудь рвача дара Химички точно не хватит. Упокоит ли остальных Чибис, не поднимая шума? Вопрос. С другой стороны, команда и без нее достаточно успешно охотилась и выживала. К тому же за время пребывания в Улье женщина усвоила одно незыблемое правило: тот, кто слишком печется о собственной безопасности, долго здесь не живет.

Так что уже на следующий день Химичка стала членом команды охотников на зараженных.

Город готовился погрузиться в кровавый бедлам. Он уже окутался вонючим туманом, в котором то и дело мелькали разряды молний. На холме, в двухстах метрах от границы двух кластеров расположился разношерстный отряд. С одной стороны замерли удивительные машины, непостижимо сочетавшие обтекаемость и легкость форм с грозной боевой мощью. Любой земной мужчина признал бы в них военную технику, обязательно оговорившись, что на его родной планете ничего подобного не существует. С другой стороны расположились обычные грузовики, только укрепленные по моде Улья железными листами, трубами и массивными шипами. Едва рассосался туман, из грузовиков высыпали люди в респираторах, вооруженные автоматами. Их опередил мини–грузовик «Форд» с надписью на борту «МЧС». «Форд» выехал на площадь, и из мощных динамиков раздалось, разносясь далеко по городу:

— Граждане, внимание, совершена террористическая химическая атака. Во избежание смертельно опасного заражения обмотайте свои лица и лица детей полотенцами либо другой плотной тканью, после чего немедленно отправляйтесь на площадь, где вам будет оказана квалифицированная медицинская помощь.

Большинство горожан, услышавших сообщение, действовали в точном соответствии с полученными инструкциями. Еще бы. Загадочный туман нагнал страху на каждого, и в первую очередь никто понятия не имел, каких ожидать последствий. И тут объявляются люди, которые точно знают, что и как надо делать. Банальный инстинкт самосохранения заставлял строго следовать полученным указаниям.

В перезагрузившемся кластере жило около десяти тысяч человек. Примерно две трети из них собрались на площади и в ее окрестностях. Народ ждал помощи, а дождался усыпляющего газа, распыленного с невесть откуда взявшегося беспилотника. И правильно, а то бы люди в панике разбежались кто куда, выискивай их потом поодиночке.

С чего бы им паниковать? Причина банальная. Такие истории происходят в Улье ежедневно по многу раз. Любая перезагрузка является приглашением к сытному обеду для зараженных. И они не замедлили явиться с юга и запада, так как подходы с севера и востока были закрыты невесть откуда взявшимися горами. Но в этот раз праздник живота не состоялся. Техника внешников перекрыла оба опасных направления и принялась гвоздить из всех стволов по набегавшим тварям.

А твари подобрались на любой вкус. Больше всего, конечно, мельтешило бегунов, однако хватало и прочих, включая парочку элитников, старательно делавших вид, будто не замечают друг друга. В самом деле, зачем мериться крутостью, когда есть куда более приятное занятие.

Бегуны мчались на грозные боевые машины из–за отсутствия мозгов. До них не доходило, что скорее они воспарят в небо, как птицы, чем преодолеют безжалостный заградительный огонь. Элита атаковала из–за убийственной самоуверенности. Им уже доводилось иметь дело с похожей техникой, и всегда они выходили из таких схваток победителями. Поэтому и сейчас монстры без колебаний ринулись в бой. Разве что один из элитников прикрыл лапой глаза и бежал зигзагами. Ему как–то довелось испытать на своей шкуре попадание двадцатимиллиметрового снаряда, после чего у него остались глубокая рана и не самые приятные воспоминания. Но толку от бега зигзагами, если нацеленная на монстра пушка выплевывала десять снарядов в секунду, и каждый мог с легкостью пронзить элитника насквозь. Что и случилось, едва зараженный преодолел около половины разделявшей его от машины внешников дистанции. Его прямолинейный товарищ погиб намного раньше.

Компанию им составили почти все явившиеся на пир зараженные. Бегуны и лотерейщики полегли в полном составе, среди топтунов и рвачей было немного счастливчиков, избежавших смерти. Больше всего уцелело руберов. В отличие от элиты они не имели опыта успешного нападения на танки и бронетранспортеры, поэтому излишней самоуверенностью не страдали, выводы из гибели высших зараженных сделали правильные и поспешили ретироваться.

Избиение младенцев, в смысле монстров, длилось минут двадцать. Потом наступила тишина, изредка прерываемая отдаленными вскриками. Это муры отыскивали и выволакивали из домов несознательных граждан, наплевавших на опасность химического заражения. Еще через полчаса раздались первые выстрелы.

Здешний кластер был быстрым — одна из причин, по которой его облюбовали охотники за органами. Люди начали приходить в себя после сонного газа, и стали ясны требования насчет полотенец или плотной ткани. Зараженным не хватало ума избавиться от досадной помехи, и они лишь тыкались мордами в соседей да бессильно клацали зубами. Муры оперативно реагировали на шум. Они хватали агрессоров и отволакивали в сторону, по пути отработанным движением протыкая едва наметившийся споровый мешок. А гражданам заявляли, будто вкололи успокоительное.

Переродившихся становилось все больше, муры буквально сбивались с ног, и в этот момент раздался истошный женский крик. Шестилетняя девчоночка, эдакий ангелочек с умильным личиком и бантиками в горошек, воспользовалась беспечностью своей мамаши, не заметившей, как ребенок содрал с лица осточертевшее полотенце. Теперь, когда девочка стала зараженной, наступила расплата. Дитятко изо всех сил вцепилась в бедро своей матери.

— Оксана, ты с ума сошла! Отпусти немедленно, — женщина попыталась отодрать изголодавшееся чадо от своей ноги.

Но Оксана вцепилась, словно клещ, оторвать ее можно было только с мясом, причем чужим, так что попытки лишь усиливали боль матери. Подскочивший на вопли мур ткнул в затылок тонкую иглу. Ребенок тут же обмяк и разжал челюсти. Но мать еще больше разоралась:

— Негодяй! Что ты сделал с моей крошкой? Ты же ее убил!

— Успокойтесь, женщина, никто никого не убивал. Я просто вколол ей лекарство.

— Чем ты вколол? Покажи! Я не вижу никакого шприца.

Будь это обычная толпа, убийце могло бы не поздоровиться. Но в том–то и дело, что перерождение в основном уже закончилось, и сохранившим разум было не до проблем несчастной матери. Им бы со своими бедами разобраться. На каждого иммунного навалилась толпа зараженных. От серьезных увечий людей спасали две вещи. Во–первых, полотенца и тряпки, нейтрализующие челюсти начинающих монстров, во–вторых то, что действовали они несогласованно, мешая друг другу, а то и схватываясь не на жизнь, а на смерть за лакомый кусок. К тому же муры, видя, что настало время закругляться, перестали церемониться. Рядом с площадью за считанные минуты выросла ограда из необычного металла — еще один подарок внешников. В загон начали грубо заталкивать иммунных. Остальных безжалостно резали и стреляли. Работенка мурам предстояла еще та, на каждого приходилось до сотни потенциальных жертв. При этом надо было не прикончить в запарке иммунных из тех, которых сразу не заметили.

Но муры с работой справлялись успешно. Видно было, что не в первой им приходится чистить город. Всего за час с небольшим они справились с поставленной задачей. Все это время внешники терпеливо ждали, сидя в своем футуристическом транспорте и изредка постреливая в привлеченных шумом одиночных тварей. Разбирать потроха они даже не подумали — не царское это дело. Определив пленников в загон, муры принялись вскрывать споровые мешки. Спораны они забирали себе, а все остальное откладывали хозяевам, недоумевая, на кой черт внешникам жемчуг с горохом. Даров у них нет, развивать нечего. Правда, имелся поощрительный фонд, предназначенный для тех же муров. Только сколько того фонда! Хозяева были очень скупы на похвалу и награды.

Разобравшись с потрохами, муры начали распределять пленников по машинам.

— Мужики, вы бы хоть объяснили, куда вы нас везете, и что с нами будет? — поинтересовался один из иммунных.

— Шашлык из тебя будет! — ухмыльнулся бородатый тип, стаскивая повязку с надписью «МЧС» и запихивая ее в карман.

Его приятели довольно заржали. А чего не радоваться? Улов сегодня больше обычного, а в качестве бонуса пластиковое ведро, доверху заполненное споранами.

— На ферму тебя отвезем, — поведал мужчине второй мур.

— Зачем на ферму? Меня не надо на ферму. Я с домашней скотиной никогда дела не имел, даже не знаю, с какой стороны к ней подходить.

Эти слова вызвали новый взрыв хохота. Один из муров проговорил сквозь смех:

— Это не тебе, а нам надо знать, с какой стороны подходить к скотине. Потому, что ты эта самая скотина и есть. Быстро занял место, иначе схлопочешь автоматом по зубам.

От города к ферме по разделке иммунных дорога большей частью шла среди ровного поля. Ехали беспечно, лишь изредка поглядывая по сторонам. А чего волноваться, когда тебя охраняет такая силища. Лишь одно порождение Улья могло представлять угрозу для колонны. Но тут оглядывайся — не оглядывайся, конец один, быстрый и летальный.

Ферма во многом напоминала стаб иммунных. Она тоже была обнесена бетонной стеной, перед которой шло минной поле. Вот только не было табличек с предупреждением о смертельной угрозе. Кому надо, безопасную дорогу знает, и нечего облегчать жизнь стронгам, если они задумают посчитаться со своими смертельными врагами.

Внутри находилось два больших здания и несколько мелких. Одно большое — казарма для рядовых муров, второе — так называемая ферма с разделочной комнатой, к которой примыкало помещение с морозильными камерами. Почти все остальное пространство занимали клетки. Много клеток, около двух сотен клеток. И на каждой висели листы бумаги, вроде медицинской истории болезни. Там было написано, сколько органов изъято у иммунного, и когда в последний раз ему делалась операция. При виде всего этого у любого нормального человека тут же возникали ассоциации с фашистскими лагерями смерти.

Главарь муров Тротил прошел вдоль рядов клеток с новичками и разразился короткой речью:

— Вы пока ничто, бесполезное мясо. Улей еще не оказал на вас своего чудесного влияния. Но пройдет месяц, и ваша жалкая требуха превратится в бесценные органы, ради которых, собственно, вы здесь и оказались. Так что пока ешьте, пейте, наслаждайтесь жизнью. Недолго вам осталось.

Корис Лар Берадот открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. Немного подождав, снова их приоткрыл и сумел оглядеться. Владетель лежал в своей опочивальне, рядом на столике он увидел большую чашу, заполненную каким–то напитком. Сразу напомнила о себе жажда. Маг протянул руку, тут же на него упала чья–то тень. С трудом повернув голову, Корис увидел своего слугу.

— Господин, наконец–то вы очнулись! — воскликнул тот.

— Помолчи минутку, — маг поднес чашу к губам и сделал несколько жадных глотков.

Стало немного легче. Теперь можно заняться собой. Первым делом Корис убедился, что полон магической энергией. А ведь когда потерял сознание, он исчерпал ее полностью. Значит, с того момента прошло около суток. Магическим зрением маг просканировал свой организм, привел в порядок то, что не требовало много времени. Теперь он был готов к разговору со слугой.

— Господин, мы в другом мире, — первым делом выдал тот то, что считал главным.

— Кто это тебе сказал? — недоверчиво проговорил Лар Берадот.

— Все говорят, Да и я не слепой, видел собственными глазами здешнее небо. Ни одной знакомой звезды. И солнце здесь не заходит. Оно будто взрывается. А с миром нам здорово не повезло. Вскоре после того, как вы потеряли сознание, нас атаковали неведомые чудовища. Если бы не крепостные стены, даже трудно сказать, сумели бы мы отбиться или нет.

— Даже так? Как эти чудовища выглядели?

— По разному. Одни величиной с взрослого мужчину, а другие больше, гораздо больше. Помните забредшего в наши земли циклопа? Так некоторые были почти с него величиной. Но вот что я вам скажу, господин. Такое впечатление, что все эти твари — будто дети одной матери, если бы мать была способна иметь столько детей. Нам очень повезло, что в городе оказалось намного больше обычного магов. Без них мы бы точно пропали. А главная заслуга в победе принадлежит Этолу Риордану. Именно он уничтожил самых больших чудищ.

— Кто же еще, если не единственный среди нас боевой маг–рыцарь, — заметил Корис. — А через какое–то время после атаки чудищ часть наших людей начала превращаться в похожих тварей.

— Как вы догадались, господин?

— Эти бесчисленные частицы в тумане… я видел, что они живые и несут зло, но только после твоего рассказа понял, в чем их главная опасность. Известно, сколько всего людей превратилось?

— В городе только несколько человек. А вот в деревнях больше половины.

— Их всех надо уничтожить. Я не в силах вернуть им человеческий облик. Удалось выяснить, перенеслась в новый мир Эмпория целиком или только мое владение?

— Увы, господин, перенеслась только малая часть вашего владения, участок примерно десять на двадцать километров*. И окружают его совсем другие земли. На западной границе с юга на север тянется подозрительная чернота, которая обрывается пустошью…

— Пустошью? Ты сказал пустошью!

— Да, господин.

— Но откуда взялась пустошь, если до ближайшей из них от Легранса тысяча километров.

— Не знаю господин. Но это пустошь, совершенно точно.

— Ладно, продолжай.

— На востоке течет полноводная река, которая потом резко поворачивает на юг и затем бесследно исчезает в черноте. Река протекает совсем рядом с уцелевшей частью города.

— Ты говоришь с уцелевшей частью. А где остальное? Утонуло?

— Не знаю. Город словно разрубили гигантским топором в двухстах метрах от вашего дворца.

— Вот же дьявольские козни. А что с гранд–магами? Все уцелели?

— К нашему глубочайшему прискорбию Гестий Сиэлат не вынес полного магического истощения.

— Какая огромная потеря! Но его смерть не была напрасной. Без нашей волшбы большинство людей превратилось бы в злобных нелюдей. Подозреваю, что почти все.

— Господин, если вы уж заговорили о нелюдях. Их тела до сих пор лежат у стен города. Маги обнаружили в них что–то странное. Говорят, что вам надо их осмотреть. Лучше бы сделать это побыстрее, а то они уже начинают пованивать.

— Вот ты будешь указывать, что мне делать. Сначала подавай завтрак. Или обед, что там по расписанию. Сколько я провалялся без сознания?

— Ровно сутки, господин.

— Вот видишь — сутки. Не мудрено, что я проголодался.

Перекусив, Лар Берадот в сопровождении свиты поскакал к северной части городской стены, где развернулось основное побоище. Уже в десятке метрах от ближайшего монстра архимаг засек что–то странное, какое–то свечение, отдаленно напоминающее магическое. После осмотра выявился источник свечения — непонятный нарост на затылке чудовища.

— Вскрой, только осторожно, ничего не повреди, — приказал владетель одному из рыцарей.

Вскоре на ладони мага оказалась горстка чего–то странного, напоминающего виноградины и желтый спрессованный сахар. Именно от них шло загадочное свечение. Корис повертел непонятные штуковины и так, и эдак. Никаких мыслей не было кроме того, что, возможно, в этом мире виноградины и сахар играют важную роль. Только что от них будет, польза или вред?

— Вскройте тварям затылки, соберите все эти штуки, засыпьте в амфору и запрячьте ее в самом глубоком подвале. И не забудьте поставить на дверь магическую печать.

Хотя владетель еще не до конца оправился от запредельного напряжения сил, он решил воочию оценить масштабы произошедшей катастрофы. Сначала повернули к черноте, тем более, что от города до нее было рукой подать. Глядя на антрацитовую поверхность, тянувшуюся куда–то вдаль, Лар Берадот угрюмо поинтересовался:

— Ну и что это такое? Кто–нибудь может объяснить?

— Абсолютно неизвестная в Эмпории субстанция, чуждая всему живому. Достаточно ступить на нее шаг, как начинает кружиться голова, а тело повинуется с большим трудом. Скорее всего, человек выживет в черноте всего несколько минут. Понятно, что точно никто не проверял, — сообщил один из магов.

Корис спешился, ступил правой ногой в черноту. Да уж, охватившие его ощущения трудно было назвать приятными. Черноте было наплевать, ступил на нее обычный человек или могущественный архимаг. И того и другого она гарантированно лишала жизни.

— Едем дальше, — вскочив на лошадь, приказал Лар Берадот.

Пустошь выглядела так, словно ее перенесли с родной планеты. А, может, действительно перенесли? Бледно–оранжевый песок, перемещающиеся в разные стороны барханы, выветренные годами и ветром кости — эта картина была хорошо знакома владетелю, изъездившему Эмпорию вдоль и поперек. Сомнительно, чтобы в новом мире оказались точно такие же земли.

— Тварей видели? — спросил он, решив окончательно покончить с сомнениями.

— Нет, только слышали отдаленный рев. Похоже, они боятся подходить к границам земли.

Чтобы твари пустоши боялись? Архимаг считал, что это невозможно в принципе. Что же их могло так напугать? Или его спутники ошибаются? Лар Берадот еще раз слез с лошади, взобрался на ближайший бархан и, удерживая равновесие, вгляделся в даль. Никого. Хотя твари пустоши маскировались идеально, для сильного мага не составляла труда обнаружить любое живое существо. Даже если оно и не совсем живое.

— Возвращаемся. Через три часа я соберу малый совет. А если понадобится, то и большой.

На малом совете присутствовали сильнейшие маги, армейские командиры и четверо богатейших граждан владения. Одно место пустовало. Начали с того, что почтили память скончавшегося гранд–мага. Почтили неприлично быстро, поскольку требовалось решать неотложные вопросы. Начали с подсчета уцелевшего населения. За то время, пока владетель пребывал в беспамятстве, его помощники умудрились собрать всю информацию. Магия помогла многократно ускорить процесс. Маг–рыцарь Шердон Тар коротко и по делу доложил:

— В новый мир перенесло 115 магов, 623 воина и около 4 тысяч всех прочих. Потеряли человеческий облик 20 магов, 192 воина и большая часть остального населения. Утром по моей команде тридцать магов и двести рыцарей выдвинулись к северной границе уцелевшего владения. Отправлены патрули к берегам неизвестной реки. С четвертой стороны мы надежно защищены чернотой и пустошью.

— Да уж. Вот никогда бы не подумал, что пустошь может не только угрожать, но и надежно защищать. И на вашем месте, маг–рыцарь, я бы не торопился с категоричными выводами. Если твари пустоши панически боятся кого–то или чего–то, то угроза вероятна и со стороны пустоши.

— Я понял, владетель, упущение будет немедленно исправлено.

— Мы не имеем представление, куда нас забросила судьба… или злой рок. Это упущение необходимо исправить. Завтра же отправляемся на разведку. Помня об атаке здешних чудовищ, я намерен собрать небольшой, но состоящий из опытных магов отряд. Я лично его возглавлю, а заместителем назначаю Этола Риордана.

— Владетель Корис, — встрял тот же маг–рыцарь, — разве вам не доложили?

— О чем?

— Этол Риордан едва не разделил судьбу Гестия Сиэлата. Разя чудищ, он выплеснулся без остатка и остался жив только благодаря своевременной помощи целителей. Хорошо, если он вернется в строй через неделю. Так что вы не можете на него рассчитывать.

— Я бы тоже не прочь неделю поваляться без дела. Однако как только пришел в себя, сразу впрягся в работу, — с легким раздражением подумал Лар Берадот, одновременно чувствуя неправоту.

Владетель был архимагом, к тому же целителем. Соответственно, для того, чтобы избавиться от недуга, ему требовались не дни, а часы.

— Ладно. Вопрос с заместителем решу завтра. Возьму того из гранд–магов, кто успеет прийти в норму, — заключил он.

— Весело, весело встретим Новый год, — сквозь зубы напевала Химичка, чистя «Винторез».

У нее никогда не лежала душа к оружию, и даже в Улье она наивно надеялась держаться от него подальше. Но Чибис был прямо противоположного мнения:

— Это Стикс, он непредсказуем. Вот представь, что сольешь в ноль свой дар, и тут орудием возмездия нарисуется лотерейщик. Или даже жалкий бегун. Что будешь делать?

— Ждать точного выстрела кого–то из вас.

— А нас нету. Ушли за пивом. Или сквозь землю провалились.

— Ну и я следом за вами провалюсь.

— Нет, голуба, никуда ты не провалишься, а станешь шикарной закуской для вечно голодной твари. Поэтому отставить возражения, шагом марш в оружейный магазин.

Чибис уже все продумал. И вместо банального «Калашникова» подогнал женщине снайперскую винтовку, лаконично обосновав свое решение:

— Во–первых, «Винторез» изначально задумывался, как оружие бесшумного боя. Ты же видела, как я таким же заваливаю зараженных. Вспомни, хотя бы одна посторонняя тварь на шум прискакала? Нет. Во–вторых, поскольку стрелок из тебя сейчас никудышный, нужно оружие, из которого будет достаточно просто попасть. Лотерейщику и даже топтуну этого хватит. К тому же по скорострельности «Винторез» мало чем уступает автомату, а патроны к нему есть в любом стабе.

Пришлось Химичке и внешне соответствовать образу бывалого охотника на зараженных. И только стрельбище наглядно показывало, кто есть кто. Инструктор, шутник и балагур, однако знавший свое дело туго, сразу уловил суть проблемы:

— Тебя от стрельбы с души воротит. Для тебя твое оружие едва ли не хуже зараженного. А ты должна проникнуться к нему искренней симпатией…

— И возлюбить его, как ближнего своего, — скептически добавила женщина.

— Ну, до такого доводить не надо. У нас для этого дела мужиков вагон и маленькая тележка. Но если ты будешь испытывать к своей винтовке отвращение, она всенепременно ответит тебе взаимностью. Причем в самый критический момент. Просто накрепко втемяшь в свою голову мысль, что в полях ты должна полагаться не только на товарищей, но и на оружие в своих руках. И когда ты проникнешься этой мыслью от темечка до копчика, то и на полигоне будешь не отбывать номер, а стараться, чтобы каждый последующий выстрел оказывался лучше предыдущего.

Короче — убедил. Но только для того, чтобы сама Химичка убедилась, что стрельба — это не ее профиль. Даже через два месяца в спокойной обстановке стрельбища женщина попадала в ростовую мишень через раз. А что же будет, когда ее атакуют зараженные? Впрочем, тут вилами по воде писано. В прошлой жизни Химичка отличалась тем, что в решающий момент умела сконцентрироваться и целиком продемонстрировать свои лучшие качества. Не исключено, что и в Улье она продолжит действовать по принципу «чем хуже, тем лучше».

Попутно со стрельбой женщина затеяла строительство собственного жилья. Гостиница уже осточертела ей до невозможности. Вечно шум, снуют какие–то люди. Особенно невыносимой жизнь становилась, когда в стаб прибывал очередной караван. Мужики, изнервничавшиеся за долгую дорогу, снимали стресс традиционным способом, напиваясь в хлам и до умопомрачения. Всякий раз хоть один из них путал номера и начинал ломиться в предусмотрительно запертую Химичкой дверь. Ну и раздающийся посреди ночи дикий рев, который собутыльникам казался пением, тоже мало способствовал умиротворенному состоянию души.

Валюта Улья у нее к этому времени накопилась в достаточном количестве. Работа в команде дала потрясающий результат. Мандарин, успевший развить свой сенсорный дар, четко засекал зараженных, точно определяя их количество и примерно — уровень развития. Если потенциальная добыча оказывалась по зубам, в дело вступала Химичка, а Чибис ее страховал.

Да, порой возникали проблемы, не без этого. Несколько раз им приходилось сломя голову улепетывать от развитых тварей, причем однажды команда притащила к стенам стаба больше десятка зараженных, возглавляемых парочкой руберов. Их, конечно, положили со стен очередями из пулеметов и скорострельных пушек, но всем четверым за такие фокусы здорово влетело. Ну и, разумеется, от взятой богатой добычи команде не перепало ни спорана.

Но в целом каждую неделю Химичка зарабатывала столько, что хватило бы на несколько месяцев жизни в Улье. Вот и решила обзавестись собственным жильем. Руководство стаба, обычно отказывающее в таких просьбах из–за ограниченности территории, пошло навстречу Химичке. Наверняка хотело закрепить у себя ценный кадр, обладающий уникальным даром.

Судьба тоже маленько поспособствовала начинаниям женщины. Однажды команда, возвращаясь с охоты, проезжала мимо кластера, перезагрузившегося с месяц тому назад. Город в буквальном смысле вымер. Всех, кого можно, подъели уже в первую неделю после перезагрузки. Среди зданий виднелось множество навсегда замерших автомобилей, в основном абсолютно целых, хотя встречались и развороченные до состояния металлолома. Если присмотреться, можно было увидеть кости, щедро усеявшие траву и асфальт.

Химичка присматриваться не желала, даже после года, проведенного в Улье, такое зрелище выливалось в ночные кошмары. Но пришлось.

— Мне надо кран поменять, а здесь где–то есть строймаркет, — притормаживая машину, сказал Штукатур.

— Ага. Мне однажды довелось заниматься тут мародеркой, заодно и строймаркет знатно почистили. Насколько помнится, надо свернуть налево, и дальше прямо по улице он будет через несколько кварталов, — Мандарин для верности ткнул рукой в нужную сторону.

— Если там что–то осталось, — выразил сомнение Чибис.

— Осталось. Наши этот кластер в последнюю перезагрузку не потрошили. А если тут побывали залетные, то вряд ли они назло Штукатуру утащили все краны, — заметил Мандарин.

— И залетных не было, — констатировал Чибис, когда машина въехала в город. — Слишком много продуктов осталось в магазине.

— Но витрины же разбиты, — возразила Химичка.

— Разбитые витрины — это нормально. Это развитые зараженные заглянули в магазин перекусить, кем Бог послал.

— Тьфу на тебя, Чибис! — женщина зажмурилась, не желая любоваться останками пира каннибалов.

Шопинг никогда не относился к числу любимых занятий Химички. Особенно, если речь шла о стройматериалах. Этим всегда занимался ее муж. Но теперь, когда речь шла о ее собственном жилье, женщина с энтузиазмом занялась поиском необходимых материалов для отделки дома. Она придирчиво выбирала обои, плитку, напольные покрытия. Мужики долго терпели, но когда Химичка перешла в отдел, где были выставлены ванны, Мандарин не выдержал:

— Тпру, подруга, стоять! Ты хоть соображаешь, куда поперлась?

— А в чем дело? — невинно поинтересовалась Химичка.

— А сначала подумать не судьба? Куда ты собираешься засунуть ванну? Или на собственном горбу ее до стаба попрешь?

— Действительно, что–то я погорячилась. Тогда глянем еще на паркет.

— Чтоб было по–богатому, — усмехнулся Штукатур. — Должен тебя огорчить, нет у нас паркетчиков, все больше пулеметчики и автоматчики. Ни паркетников, ни паркетчиков. И те, и другие в Улье плохо приживаются.

— Жаль. Но ничего, перебьюсь, здесь есть очень симпатичный ламинат, да и линолеум приличный.

— Бери линолеум. К ламинату тоже надо подходить умеючи, а линолеум мы тебе сами уложим, — пообещал Чибис.

— Договорились. Линолеум я уже присмотрела, обои тоже, осталась плитка, раз вы не хотите брать ванну.

— А ты представляешь, сколько уйдет плитки и линолеума на твой домишко? — спросил Чибис.

— Что, опять не поместится? — догадалась Химичка.

— Да, придется выбирать что–то одно. Боливар не вынесет двоих.

— Тогда плитка. Здесь у входа висела реклама итальянской коллекции. Я глянула краем глаза, есть симпатичные расцветки, просто мечта одинокой женщины.

Химичке следовало поблагодарить Бога, что когда–то команда Чибиса выбрала для своих нужд «Хаммер». В любой другой внедорожник прихватизированное ею добро точно бы не влезло.

Выгрузив добычу с помощью мужчин, Химичка спустилась поужинать в ресторан. То есть рестораном заведение называл хозяин гостиницы, и с виду оно соответствовало высокому статусу. В Улье дорогие материалы по цене мало отличались от дешевых, поскольку львиную долю стоимости составляла доставка, поэтому зал был отделан и обставлен с вызывающей роскошью. Но вот посетители оставляли желать много лучшего, поэтому женщина величала заведение не иначе, как забегаловкой. И, что называется, накаркала. Кроме Химички за дальним столиком насыщалось трое мужчин. То есть это женщина уселась подальше от компании, чей столик украшала батарея бутылок.

Не помогло. Химичка едва успела утолить первый голод, как за ее столиком по–хозяйски расположился мужик, решивший слегка отдохнуть от борьбы с зеленым змием.

— Скучаешь? — слегка заплетающимся языком спросил он.

— Нет, веселюсь, — сообщила Химичка.

Такой ответ явно обескуражил мужика. Он даже огляделся по сторонам, словно высматривая того, с кем веселится незнакомка.

— А давай повеселимся вместе, — наконец нашелся он.

— У тебя есть своя компания, вот с ней и веселись.

— Обижаешь! Я не по тем делам. У меня нормальная ориентация.

— А у меня нормальное желание спокойно поесть, чтобы не мешали тут всякие.

— Всякие! Хамишь, девочка! Ты это зря. Лучше давай повеселимся вместе. Вот сейчас поднимемся в мой номер, и ты убедишься, что Водолаз слов на ветер не бросает. Не родилась еще та женщина, которая бы ушла от меня неудовлетворенной.

— Вот и поищи кого–нибудь из удовлетворенных тобой. А мне дай спокойно поесть.

— Деточка, не играй с огнем. Я сейчас с тобой по–хорошему. Но глянь на мой столик. Там еще два мужика, жаждущих дорваться до женского мяса. Так что выбор у тебя невелик, либо со мной одним, либо с нами тремя.

Скорее всего Казанова Улья блефовал. За изнасилование в любом стабе карали жестоко. Но нельзя было исключить, что смесь алкоголя и крайней озабоченности заставят троицу забыть о грозящем наказании. Да, негодяев оскопят… потом, но будет ли от этого легче изнасилованной женщине? Поэтому Химичка решила действовать, надеясь, что ее шалости останутся незамеченными. Но она упустила из виду один существенный нюанс. Женщина всегда имела дело с зараженными, чьи организмы были все же покрепче, чем у иммунных. Вдобавок данный экземпляр иммунного уже был не совсем трезв. И доза, от которой у бегуна лишь поубавилась бы прыть, заставила мужика с грохотом рухнуть на пол. Что уже было подозрительно, поскольку на столе Химички алкоголь отсутствовал напрочь. Когда же мужчина, проспав двенадцать часов, проснулся с жесточайшей головной болью, что для Улья было явлением редким, все стало ясно. Химичку вызвали на ковер к руководителю стаба.

— Ты знаешь, что применение боевых даров на территории поселения строжайше запрещено? — задал он чисто риторический вопрос.

— Кроме случаев самообороны, — напомнила женщина.

— Правильно, — вроде бы согласилось начальство, — но к тебе это не относится.

— Как это! Ко мне пристает какой–то мутный тип, угрожает изнасиловать, а я что, должна улыбаться и пошире раздвигать ноги?

— Мало ли что наговорит пьяный человек. Он ведь не хватал тебя, не пытался с собой уволочь. Камера зафиксировала весь процесс общения от первой до последней минуты. Поэтому ни о какой самообороне речи идти не может.

— Ох уж, этот мужской шовинизм. Значит, женщину разрешено оскорблять, делать ей непристойные предложения, а она должна терпеть и молчать в тряпочку.

— Разумнее всего не появляться одной в местах, где выпивают мужчины. На первый раз я не стану тебя сурово наказывать, штрафа в десять горошин будет достаточно.

— Хорошо еще, что не привяжете к дереву на пути миграции орды, — буркнула Химичка, вставая.

Глава 3

Конный отряд из двадцати магов и десяти элитных бойцов неспешной рысью продвигался к границам Легранса. Возглавлял отряд лично Корис Лар Берадот.

Не надо думать, что если сам архимаг был целителем, то и все маги владения занимались врачеванием. Целителей насчитывалось чуть больше трети, остальные были магами земли, жизни, артефакторами, боевыми магами. Кроме того обучение в магической Академии имело свои особенности. Первые два года магам давали общие знания, только потом начиналась специализация. Следующие два года маг постигал выбранную им дисциплину, а два последних оттачивал, как мог, выбранные им магические плетения. Ведь их было великое множество, только в боевой магии насчитывалось больше сотни различных заклинаний, начиная с обычных огненных шаров и заканчивая такими экзотическими, как увеличение в тысячу раз слюноотделения у противника. Человек быстро погибал от обезвоживания организма.

То есть все маги имели представление о способах уничтожения врага, что было крайне важно в сложившейся ситуации. Беда в том, что в подчинении Берадота оказался единственный достаточно квалифицированный боевой маг. Но владетель рассчитывал на то, что другие, на первый взгляд безобидные, разделы магии таят в себе достаточно смертоносных сюрпризов.

Но тут сами эмпорийцы столкнулись с первым сюрпризом. Они ехали дорогой, окруженной крестьянскими полями, и вдруг поля резко оборвались. Их без всякого перехода сменила зеленая трава на опушке леса. Корис спешился, сорвал цветок насыщенного лилового цвета.

— Я раньше таких никогда не видел, — повернулся он к гранд–магу Граю Парсону, но тот, в нарушении всех канонов проигнорировал слова господина и встревожено воскликнул:

— У одного меня магические силы резко скакнули вниз?

— И у меня… и у меня, — понеслось со всех сторон.

— Похоже, вы так бдительно высматривали возможного неприятеля, что проигнорировали очевидное. Едва мы перешагнули границы владения, исчез магический фон. Что и повлекло за собой оскудение наших ресурсов, — хладнокровно пояснил Берадот.

— Но разве такое возможно! — потрясенно воскликнул один из магов.

И они сами, и их предки, и предки их предков жили в условиях постоянных магических эманаций и не представляли, что где–то может быть по–другому.

— Как видите — да, — начал было архимаг, но тут издалека донесся странный грохот.

На фоне грохота то и дело раздавался чудовищный рев какого–то зверя, скорее всего огромных размеров, поскольку невозможно представить, чтобы небольшое животное могло издавать такие оглушительные звуки. Жуткая какофония продолжалось всего около минуты, затем наступила тишина, изредка прерываемая отчаянными воплями.

Лар Берадот заколебался. Теперь он уже не был так уверен, что их отряд разберется с любой опасностью, на которые так щедры новые земли. Но позорное отступление было еще хуже. Как узнать, что здесь происходит и чего ждать невольным переселенцам в скором будущем? Можно, конечно, замкнуться в своей скорлупе, но какое–то чувство подсказывало магу, что от этого будет только хуже. Он тронул коня, двинувшись на источник звука.

Очередной сюрприз поджидал их на небольшой поляне. Маги увидели двух человек. Один сидел, прислонившись к дереву, второй распластался рядом, уткнувшись лицом в траву. Оба находились без сознания, а все вокруг было обильно залито кровью.

— У одного сквозная рана в бедре, нанесенная непонятным оружием, у второго сломаны рука и нога, множественные повреждения внутренних органов, — констатировал Эланд Дардан.

Гранд–маг–целитель, в диагностике он был так же силен, как сам владетель, который не стал тратить лишних слов, а указал своим людям на распростертого в траве человека. Сам же занялся тем, которые прислонился спиной к дереву. Тут особых усилий не требовалось. Мужчина потерял сознание из–за потери крови. Маг перекрыл кровоток, срастил поверхностные ткани и добавил раненому немного жизненной силы. Мужчина открыл глаза, обвел взглядом всадников, с каждой секундой все больше изумляясь, и что–то сказал на своем языке.

К такому повороту архимаг был готов. Имелись большие сомнения, что коренные обитатели новых земель разговаривают на эмпорийском языке. Он надел на шею мужчины амулет–разговорник.

— Что с Усачом? — услышал Лар Берадот.

— Ты про него? — Корис ткнул пальцем в сторону лежащего в траве человека.

— Да! Это мой напарник и лучший друг. Мы с ним в Улье уже два года.

— С ним будет все хорошо, хотя без нашей помощи он бы прожил меньше часа.

— А кто вы такие?

— Довольно вопросов! — рявкнул архимаг. — Теперь спрашивать буду я. Ты упомянул Улей. Что это? Какие опасности нас здесь поджидают.

— Так вы новенькие, свежаки, — почему–то улыбнулся мужчина. — И сколько тут дней?

— Ты настолько тупой? Не понял, что должен не задавать вопросы, а отвечать на них?

— Я все понял, но поверь: то, что я спросил, очень важно. В первую очередь для вас самих.

— Ладно, попробую тебе поверить. Мы здесь четвертый день.

— Четвертый день! И до сих пор живы, даже, смотрю, бодренько двигаетесь. Интересно, как вам это удается? Скажи, у тебя нет жажды, головной боли, ломоты во всем теле?

Корис был вынужден признать, что все эти симптомы начали бурно развиваться, едва отряд покинул границы владений. Он их успешно купировал, решив, что с причиной непонятного явления разберется позже, когда вернется из разведывательного похода. И тут владетеля осенило. Если даже он, сильнейший маг–целитель королевства, ощущает недомогание, то что должны испытывать обычные рыцари, лишенные магического дара. Просто они, как истинные бойцы молчат о своих проблемах. Лар Берадот подозвал одного из воинов и слово в слово повторил вопрос аборигена.

— Да, — признал рыцарь. — Есть и жажда, и головная боль, и ломота. Причем все резко усилилось, стоило пересечь границу Легранса.

— А я что говорил, — усмехнулся раненый, слышавший весь разговор. — Видите, рюкзак валяется. Достаньте из него флягу, и пусть каждый сделает по глоточку. Только по маленькому, иначе на всех не хватит. Гадость в ней конкретная, но не вздумайте выплюнуть, это самое лучшее в Улье лекарство. И дайте мне хлебнуть, надо же хоть частично восстановить силы.

Последняя фраза развеяла опасения архимага, что незнакомец хочет их отравить. Все приложились к фляге, не хватило только Корису и еще нескольким сильным магам. Лаг Берадот посчитал, что им это своеобразное лечение требуется меньше, чем остальным.

— Ну как, полегчало? — с улыбкой спросил раненый.

Выяснилось, что да, только не до конца.

— А что бы вы хотели, если доза — комару напиться, а у вас длительное споровое голодание. Слышь, командир, я тебе все расскажу, только давай чутка пройдемся, тут рядом. Народа ехало много, даже элите всех не сожрать, может, кроме нас еще живые остались.

— Ладно, — согласился Корис. — Вставай и пошли.

— Только кто бы мне помог. Я на одной ноге скакать не приучен.

— Вставай, говорю. Никакая помощь тебе не понадобится.

Мужчина недоверчиво глянул на архимага, осторожно поднялся, и тут его взгляд из недоверчивого стал изумленно — потрясенным:

— Такого не может быть! Даже лучший знахарь не смог бы настолько быстро залечить рану, если у пациента нет дара повышенной регенерации. А у меня его точно нет.

— Ты слишком много болтаешь. Я не очень доверяю любителям молоть языком.

— Понял, уже молчу, — мужчина закинул на плечо автомат.

— Что это такое? — спросил архимаг.

— Где?

— У тебя на плече.

— Оружие.

— Ты смеешься надо мной! У него нет лезвия, значит, им нельзя фехтовать. У него нет тетивы, то есть стрелять из него тоже нельзя. И магии я в нем не вижу. Какое же это оружие?

— Откуда вы взялись, такие хорошие? На лошадях, в броне, с мечами и арбалетами, понятие не имеете об автоматах. И почему дары называете магией? — удивился мужчина.

Корис не успел ему ответить. Отряд вышел на еще одну поляну, значительно больших размеров. Ее пересекала дорога, на которой стояли и валялись загадочные устройства. А еще лежало несколько трупов, некоторые из них были частично обглоданы.

— Вот и все, — печально молвил мужчина. — Этот урод прикончил всех. Как в том анекдоте — а что не съем, то покусаю.

Он подозрительно шмыгнул носом, но буквально через минуту встрепенулся, словно сбрасывая с себя груз печали, и двинулся вдоль загадочных устройств.

— Оба бронетранспортера и два грузовика в хлам, зато третий целехонек. Мы с Усачом успели из него выскочить, а зачем элите снаряды? Она ими не питается, — проговорил он вслух.

— Я ничего не понимаю в твоей речи, — признался архимаг.

— Мы вели караван. Рядом с Озерным раз в семь месяцев перезагружается кусок железной дороги с хвостом военного эшелона. В хвосте три вагона, два со всякой хренью, зато в третьем снаряды для малокалиберных пушек. А в Отрадном, куда мы везли товар, перекрещиваются торговые пути, и мы собирались закупиться там по самое не балуй. Элита набросилась внезапно. Скорее всего имела дар скрыта, и наш сэнс ее не засек. Вот эти две машины называются бронетранспортерами. Из своих пушек они могут уложить почти любого зараженного, если его вовремя заметят. Хотя того суперэлитника, пообедавшего караваном, наши снаряды заставили бы только почесаться.

— Пушки, снаряды. Я ничего не понимаю, — признался Лар Берадот.

— Как же с вами тяжело. Хорошо еще, что по–русски говорите, иначе был бы полный абзац.

— А мы не говорим по–русски, — хладнокровно сообщил архимаг.

— Ты гонишь! Как же не говорите, если я понимаю каждое твое слово.

— Сними эту штуку, — Корис ткнул пальцем в амулет, — и убедишься.

Проверку сорвал Грай Парсон, махнувший рукой в сторону лесной чащи:

— Там что–то есть. Очень большое, даже громадное.

И тут же люди увидели монстра чудовищных размеров. Скорее всего он понял, что обнаружен, поскольку, сбросив скрыт, одновременно издал оглушительный рев, намереваясь полностью деморализовать своих жертв.

— Ну все, трындец котенку, — обреченно выдохнул мужчина и бросил в сердцах. — Эта тварь в принципе способна нажраться!

Архимаг не стал тратить время на болтовню. Он взмахнул рукой, и монстра отбросило на стоявшее позади дерево с такой силой, что оно громко затрещало. Элита явно было оглушена, что, впрочем, слабо отразилось на ее боевом настрое. Чудовище бросилось в атаку. Кориса такое развитие событий обескуражило. Еще бы! Воздушный молот способен разметать сотню воинов с летальными последствиями для большинства из них, а монстр живехонек и не утратил аппетита.

Хорошо, что еще одни гранд–маг, на этот раз земли, был готов к любому развитию событий. Элитник рухнул по грудь в вязкую жижу, в которую превратилась почва под его ногами. Происходи дело в Легрансе, тварь ушла бы в грязь с головой, здесь же гранд–магу не хватило сил.

Яростно урча, зараженный принялся выбираться на твердую почву. Архимаг снова вытянул вперед руку и сжал ее в кулак.

Целительство напоминает фармакологию. Как один и тот же препарат может быть и лекарством и ядом, так и целитель способен не только лечить но и убивать. Не только восстановить мозг, но и сжечь его, не только запустить сердце, но и разорвать в клочья.

Последнее и попытался сделать Корис. К его огромному удивлению и страху чудовище даже не заметило стараний архимага.

— Задержите его немного! — воскликнул Лар Берадот, доставая предусмотрительно захваченный с собой кристалл–накопитель магической энергии.

И без его напоминаний маги принялись атаковать монстра кто во что горазд. И здесь выяснилась одна печальная деталь. Находившиеся в отряде боевые маги, к слову, все низших ступеней, почему–то пострадали куда сильнее остальных от перехода на земли Улья. Каждого из них хватило буквально на парочку заклинаний, которые вызвали у элитника только раздраженное урчание. Но в целом массированный обстрел задержал тварь на четыре драгоценных минуты, которых хватило архимагу, чтобы выкачать энергию с накопителя.

Теперь Лар Берадот поступил хитрее. Еще один удар по надежно бронированному телу только опрокинул бы тварь обратно в грязь. Ноги явно были уязвимее. В третий раз владетель выставил руку и наконец–то добился своего. Раздался громкий хруст, элитник по инерции ступил на сломанную ногу и рухнул вниз. Землю тряхнуло от падения огромного тела. Но архимаг не успокоился на достигнутом. Если раньше руки твари находились в воздухе, то сейчас они покоились на твердой опоре. Поэтому хороший удар не отбросил бы их назад, а сломал. Что и случилось в течение минуты. Все, монстр был почти обездвижен. Он только и мог подталкивать себя вперед уцелевшей задней лапой.

Владетель подозвал к себе одного из рыцарей. Тот обнажил меч.

— Стоп! — воскликнул мужчина, до того с раскрытым ртом наблюдавший за развернувшимся побоищем. — Только меч сломаешь. Смотрите, как надо.

В руках у него оказался приличных размеров тесак. На огромную тушу он вскарабкался так непринужденно, словно и не поймал меньше часа тому назад дружественную пулю. Элитник судорожно задергался, словно предчувствуя неизбежный конец.

— Достаточно одного удара! — мужчина размахнулся и всадил тесак в затылок твари.

Монстр всхлипнул, засучил ногами и затих. Мужчина замер на туше, размышляя. Он испытывал жгучее желание обвести вокруг пальца этих простаков. Рассказать им про Улей и спровадить отсюда, после чего завладеть сокровищами, скрытыми в споровом мешке. Останавливали только опасности дороги в Озерный. До него пешком больше суток пути, и есть такие места, куда соваться одинокому путнику — чистое самоубийство.

— Чего расселся? Доставай уже то, что у него внутри, — подал голос Корис.

Мужчина вздрогнул. Оказывается, не такие уж они и простаки.

— Откуда ты знаешь? — вырвалось у него.

— Когда я лежал без сознания после полного магического истощения, наш город атаковали похожие чудища, только гораздо мельче. Я заметил у них на затылке странное образование, из которого шло излучение, отдаленно напоминающее магическое.

— Это называется споровый мешок. Сейчас я вам все объясню и покажу.

Следующий час занял подробный рассказ об Улье и ответы на возникшие у магов вопросы.

— Кстати, давайте уже познакомимся, — предложил мужчина. — Меня зовут Крючкотвор.

— Корис Лар Берадот, архимаг, владетель Легранса. А что такое крючкотвор?

— Так меня обозвал крестный, когда узнал, что я работал юристом. Он люто ненавидел всех представителей закона. Наверное, когда–то здорово от них пострадал. Но это лишь мое предположение, сам он об этом ничего не рассказывал. Послушайте, господа маги! У меня к вам есть деловое предложение. Помогите доставить снаряды обратно в Озерный. С такой охраной мы вернемся без потерь. Вас за это щедро наградят.

— Ты же сам говорил, что здесь на лошадях передвигаться опасно.

— Да, — согласился Крючкотвор. — Запах конского пота зараженные чуют не хуже табачного дыма. А ржание слышат за пару километров. И в кузове на ящиках со снарядами вам трястись — тоже не вариант. Но у меня есть план. Тут десять минут езды до шоссе. Найдем там что–то вроде маршрутки, прицепим к грузовику, и вы в ней нормально разместитесь.

— У нас другой план. Через лес до моих владений рукой подать. А на первое время такой опытный человек, как ты, нам позарез нужен. За свою работу получишь красный шарик. Я же видел, как жадно ты на него посматриваешь.

— Машина через лес не пройдет. Даже нечего пытаться.

— А ты попробуй, — ласково улыбнулся Лар Берадот.

Вскоре Крючкотвор с изумлением наблюдал, как огромные деревья медленно расходятся в стороны, освобождая ему проезд.

— Да, чудеса Улья неисчерпаемы, — пробормотал он, трогая машину с места.

Иммунные считали эти области краем Стикса. На самом деле до края было еще далековато, просто тут цепочкой тянулись базы внешников, злейших врагов аборигенов Улья.

Одна из таких баз стояла в чистом поле. Раньше тут еще и лес рос, но его безжалостно выкорчевали, чтобы враг не смог незаметно подобраться к месту обитания пришельцев. Базу окружала мощная стена примерно десятиметровой высоты, испещренная бойницами, из которых виднелись стволы многочисленных орудий. Наблюдательные вышки отсутствовали. Хозяева базы целиком полагались на свои совершенные средства обнаружения приближающегося врага.

Внутри базы стояли три здания. Самое меньшее по размеру было казармой с тремя входами. Сразу за дверями находилась камера обеззараживания, чтобы бойцы внутри могли ходить свободно, без осточертевших масок и спецкостюмов. Впрочем, такие же камеры находились у входов и в остальные здания.

Второе здание условно называлось научно–хирургическим. Здесь ученые мужи усердно бились над тайнами Улья, пытаясь разгадать хотя бы один из его многочисленных секретов. Тут же набившие руку биохимики выделяли из доставленных им органов ценные ингредиенты, которые потом за сумасшедшие деньги продавались на их родной планете. В отдельном блоке здания располагалась хирургическая часть. Относительно небольшой ее размер объяснялся просто. Разделка свежих иммунных была давно поставлена на поток и успешно выполнялась мурами. Но иногда в плен попадался старожил Улья, чьи потроха имели запредельную ценность. Тут уж доверять своим пособникам, не бельмеса не смыслящих в строении человеческого тела и поголовно склонных к алкоголизму, было бы непростительной глупостью. Бывалые иммунные доставлялись на базу, где из них старательно выжимали до последней капельки все самое ценное.

В третьем корпусе жили офицеры и штафирки. Большие шишки, отправившие в Улей своих граждан, отлично понимали, что жизнь в постоянном стрессе, когда единственная оплошность, причем не обязательно твоя, а одного из твоих сослуживцев, способна превратить тебя в урчащую и ничего не соображающую тварь, чревата самыми непредсказуемыми последствиями. Человек может не выдержать ежеминутного напряжения и сойти с ума. Или застрелиться. Или схватить оружие и начать палить по всему, что движется.

Поэтому условия для отдыха постарались максимально разнообразить. Тут был зал для фушинга — как его часто называли, самого компактного из популярных видов спорта и самого популярного из компактных. Для тех, кто предпочитал спортивным играм азартные, тоже выделили отдельный зал. А рядом, что характерно, находилось помещение, где человек под соответствующую музыку мог предаться медитации и размышлениям. На втором этаже круглосуточно работал ресторан, в нем по небольшим ценам подавались изысканные блюда и благородные напитки. Никакой дешевой байцзю, китайского варианта, но вовсе не аналога русской водки, алкоголизм на базе не приветствовался. А за наркоманию сурово наказывали — вплоть до ссылки к мурам. Но в остальном предпринимались все усилия, чтобы человек отвлекся от суровой действительности. В том числе стараниями дам легкого поведения, куда ж без них.

Лейтенант Чао Ванг сидел за столиком ресторана и пил охлажденный апельсиновый сок. К спиртному Ванг был равнодушен, хотя и мог выпить в хорошей компании.

Сегодня у Чао выдался хороший день, в том смысле, что провел он его в стенах базы. Никаких масок, костюмов и риска нарваться на тварей или мстительных аборигенов. Но дело, которым занимался офицер, трудно было назвать приятным. Он писал отчет. В очередной раз требовалось объяснить, почему не выполнен план по заготовке ценного сырья. А что тут объяснять, оно и так понятно. Вангу еще повезло, командиром подконтрольных ему муров был Тротил, оказавшийся среди отщепенцев Улья по идейным соображениям. На Земле Тротил работал обычным бухгалтером, но очень похоже, что в свободное от основной деятельности время он превращался в рьяного последователя небезызвестного Чекатило. В Улье Тротил был готов день и ночь заниматься отловом иммунных.

Об остальных мурах нельзя было сказать ни одного доброго слова. Дрянь, рвань и пьянь. Двигали этим отребьем исключительно страх и низменные инстинкты. Чао бы побрезговал насиловать женщину, зная, что вот–вот она переродиться в уродливую тварь. Муры занимались этим постоянно и с огромным удовольствием. Иногда они увлекались до того, что другая, развитая тварь превращала насильников в свою обильную трапезу. А начальство исходило из списочного состава подчиненных лейтенанта, игнорируя их исполнительские качества. Да еще отчитывало:

— А ты не жалуйся. Жаловаться каждый может. Ты наладь эффективную работу.

В Улей Ванг, как и почти все вояки базы, угодил из–за серьезной провинности.

До двенадцати лет он рос обычным ребенком. Все изменил один фильм, повествующий о подвигах супергероя. Понятно, что похожих фильмов было множество, но почему–то именно этот запал подростку в душу. Уже на следующий день Чао отправился в секцию единоборств. Там его огорошили заявлением, что приходить следовало раньше, лет эдак на семь или восемь. Чемпиона из него уже не получится. Но Ванг все же уговорил тренера и занимался с упорством, редким даже среди китайских подростков. Чемпиона из него, как и следовало ожидать, не вышло, зато молодой человек поступил в военное училище, где готовили элитных бойцов. На фоне остальных абитуриентов Чао выглядел достойно, можно даже сказать, что одним из лучших. И оставался таким вплоть до окончания учебы.

Хотя Китай не участвовал в серьезных военных конфликтах, разнообразные мелкие разборки случались постоянно. И когда требовалось обтяпать дельце без лишнего шума, на передовую бросали элиту. Вангу даже вручили медаль за одну секретную операцию. Дело было в далекой жаркой Африке, которую Китай тихой сапой превращал в сплошную зону своего влияния. Однако некоторые афроафриканцы не понимали своего счастья и трубили на весь континент об угрозе возврата колониального прошлого. Один такой трубадур позволял себе особенно много. Чао с несколькими сослуживцами подстерег неугомонного протестанта. Пуля в голову стала идеальным лекарством от чрезмерной болтливости.

Было на счету Ванга еще несколько успешных операций, за которые ему досрочно присвоили звание старшего лейтенанта.

Все складывалось как нельзя лучше, пока не наступил тот самый роковой день. Странности пошли, едва взбунтовавшиеся студенты, собравшись в университетском городке, двинулись на центральную площадь города. И на этих едва оперившихся юнцов вместе с другими частями зачем–то бросили элитное подразделение Чао. А полученные инструкции, обычные для любого демократического государства, заставляли думать, что у бойцов возникли проблемы со слухом. Категорически запрещалось увечить студентов, даже если они оказывают сопротивление, а еще лучше просто разогнать, угрожая применением силы.

Но одним видом монолитного строя бойцов, бьющими для устрашения противника дубинками о щиты, обойтись не вышло. Студенты попались упертые. Главный очаг сопротивления возник в центре площади, где среднего роста крепыш, умело комбинируя работу рук и ног, сумел вывести из строя нескольких солдат, а его соратники похватали дубинки со щитами.

На свою беду Ванг оказался рядом. Он решил нейтрализовать крепыша. Лишившись главной ударной силы, его сподвижники скорее всего ударятся в бегство. Противник оказался серьезным. Вскоре Чао забыл о требовании не наносить увечий, он жаждал любыми способами одержать победу. Крепыш был техничнее офицера, но Чао благодаря ежедневной муштре заметно превосходил его выносливостью. Когда студент начал выдыхаться, Ванг обманно замахнулся рукой, а сам нанес мощный удар ногой в грудь. Крепыш упал, да так неудачно, что приложился головой об угол каменной урны. Тело его несколько раз судорожно дернулось и замерло в неподвижности.

Когда им запретили увечить студентов, Чао подумал, что государство беспокоится о своем интеллектуальном будущем. Наивный! Начальство максимально страховалось, поскольку третий человек государства пустил на самотек воспитание сына, и тот примкнул к бунтовщикам. Да, тот самый крепыш, отправленный ударом ноги Чао в небытие, оказался сыном одного из китайских вождей.

Ванга арестовали. Но вместо суда через неделю отконвоировали в неприметное здание, полностью закрытое с улицы разросшимися деревьями. В кабинете, стены которого были увешаны непонятными картами, офицера ждал человек в гражданском, но явно с военной выправкой.

— Что, сынок, влип? — благожелательно сказал он. — Учитывая обстоятельства, тебя не расстреляют, а приговорят к двадцати годам каторжных работ. Но ты не радуйся, тебя зарежут еще в тюрьме. Спасти тебя может только одно.

— И что же? — вяло поинтересовался Чао.

— А ты взгляни на карты. Они ни о чем тебе не говорят?

— Нет, — признался офицер.

— Тогда я скажу. Это Стикс, тот, о котором в мире ходит столько слухов.

Слухов, действительно, хватало, причем ни одного обнадеживающего. По всему выходило, что Улей занимает твердое второе место после ада в перечне мест, куда категорически нельзя попадать.

— Мы предлагаем тебе там работу. По твоей специальности, — сказал мужчина.

— Хорошенькое предложение, — невольно воскликнул лейтенант. — Это примерно то же самое, как лечить опухоль мозга отсечением головы.

— Мое дело предложить. Но если ты отказываешься…

— Разве я сказал, что отказываюсь? Просто этот вариант мне не очень нравится.

— А разве есть в твоем положении варианты, которые могут понравиться?

Чао был вынужден согласиться. И со словами мужчины, и с его предложением.

Лар Берадот скакал позади и чуть в стороне от едущего грузовика, и мысли его были далеки от насущных проблем Легранса. Он размышлял о том, насколько магия связана с техническим прогрессом общества. Известная ему история королевства насчитывала больше тысячи лет, и так же, как десять веков тому назад, люди воевали холодным оружием и использовали лошадей в качестве главного вида транспорта. Цивилизация, к которой относился Крючкотвор, уничтожала себе подобных оружием страшной разрушительной силы, и давно забыла о лошадях, как средстве передвижения. Наверняка у них было множество других вещей, возможности которых маги даже представить себе не могли.

Похоже, магия оказалась мощнейшим тормозом прогресса. Ведь поколение за поколением самых способных детей обучают именно магии. Да, есть школы, где занимаются неодаренные мальчики из семей знати и зажиточных граждан, но там им преподают всего несколько дисциплин, обучая письму, счету и некоторым другим наукам. Девочкам же, как принято считать, и этого не надо. В результате все, что не связано с магией, игнорируется, как якобы вещи, не имеющие большой практической пользы. Но на деле–то выходит совсем иначе.

Размышления мага прервали странные звуки, отдаленно напоминающие хрюканье. Корис повернул голову. К ним мчался обычный домашний кабан, только весьма странного облика. Морду его украсили многочисленные бугры, а из пасти торчали клыки, больше похожие на маленькие слоновьи бивни.

Из отряда вырвался рыцарь, на ходу выхватывая копье. Лошадь успела взять разгон, и по идее острый наконечник должен был пронзить перерожденное домашнее животное насквозь. Но вышло иначе. Острие завязло в прочной шкуре, копье от сильного удара переломилось надвое, и рыцаря выбросило из седла. Ему повезло. Кабан сосредоточил свое внимание на лошади. Рванувшись вперед, он подсунул морду под ее брюхо и одним резким движением распорол живот от паха до груди. Скакун жалобно заржал и рухнул на землю. Кабан распахнул пасть и вцепился в мясо. Но его трапезу прервали самым бесцеремонным образом. Дважды. Причем первый раз неудачно. Самонадеянный боевик–магич запустил в тварь огненное копье. По эффективности оно лишь немного превзошло копье обычное, проделав в шкуре кабана небольшую дыру, но так и не затронуло жизненно важные органы.

Тут в дело вступил владетель. Ему было любопытно, отчего попытка остановить сердце элиты завершилась позорным фиаско? Неужели это присуще всем зараженным?

Оказалось, что не всем. Корис дал знак остальным магам не вмешиваться и сжал руку в кулак. Как говорится, кабан и охнуть не успел. Тварь завалилась мгновенно, не издав ни единого звука. Зато раздались другие звуки, робкие и сдавленные, со стоявшего у дороги дерева:

— Господин, помогите!

Архимаг поднял голову. На развилке сучьев, метрах в шести от земли, сидел старик.

— Ты как туда попал? — удивился Лар Берадот.

— Ох, только снимите, я все расскажу.

Тут неведомая сила подхватила деда и мягко опустила на землю.

— У нас пару дней сумятица была, — начал он, отдышавшись. — А сегодня утром моя старуха пошла задать корм кабану. И нету ее, и нету. Я вышел из дома, и только хлопнул дверью, как из хлева вылетела эта тварь и на меня. Я в дом, дверь захлопнул, а зверюга ее вынесла, но на мое счастье не сразу меня заметила. Я и сиганул через окно. Не помню, как на дереве оказался.

— Жить захочешь, не так раскорячишься, — заметил вышедший из машины Крючкотвор.

— Что ты сказал? — не понял архимаг.

— Да это из одного нашего фильма. Не обращайте внимания.

— Кабан долго пытался меня достать, а потом убрался обратно в хлев, — закончил свой рассказ старик.

— Все понятно. Животные, как и люди, переродившись, очень слабы. Чтобы развиваться, им нужно мясо. Кабан слопал старуху и набрался сил, — заключил Крючкотвор.

— Так быстро? — не поверил кто–то из магов.

— Почему нет! Мы же, хлебнув живца, сразу приходим в норму.

— Значит, о свиньях придется забыть. Ну и ладно, остается еще травоядная живность. Запасы зерна есть, до нового урожая должны продержаться, — Лар Берадот, как истинный хозяин, тут же прикинул, чем грозят его владению такие новости.

— Простите, уважаемый, но должен вас огорчить. Для зараженных коровы — первейшее лакомство, и они их чуют за несколько километров. Если вы не избавитесь от буренок, к вам будут постоянно наведываться разные монстры. Об урожае тоже лучше забыть. Помните мой рассказ о кластерах. Ваше владение тоже кластер, и оно может перезагрузиться гораздо раньше, чем настанет время уборки.

— Ты хочешь сказать, что вы ничего не сеете и не разводите скот? И до сих пор не умерли с голода? Как такое может быть?

— Только в этом регионе перезагружается десяток городов с супермаркетами. А по всему Стиксу их не перечесть.

— Что такое супермаркеты?

— Это большие магазины, где много еды. В редких стабах иммунных есть огороды и домашние животные. Но это так, для баловства. Почти все продукты мы берем в перезагрузившихся кластерах. И не только продукты, но и остальное, нужное для жизни.

— То есть как это берете? У товара есть хозяева, которые вряд ли захотят отдать его даром, — Лаг Берадот еще не проникся реалиями жизни в Улье.

— Ха! Одни хозяева переродились в тварей, других сожрали. Некому платить.

— Как–то очень легко получается.

— А я не говорю, что легко. В только что перезагрузившийся город на свежее мясо набегают сотни зараженных. Иногда случается, что люди едут за едой, и сами становятся пищей. Можно, конечно, выждать, пока монстры всех не сожрут. Им упакованные продукты до фонаря, они только мясо выедают. Но есть опасность, что тебя опередят другие мародеры. Впрочем, я знаю команду, у которой имеется четкое расписание перезагрузок всех кластеров нашего района. Вот они и наведываются в каждый через неделю–другую после перезагрузки. Хоть один кластер точно оказывается не разграбленным. Я к чему упражняюсь в красноречии. Ковыряться сейчас в земле — напрасный труд. Лучше обучите своих крестьян пользоваться нормальным оружием. Будут помогать вам чистить города и станут охотиться на слаборазвитых зараженных.

Архимаг, не выдержав, расхохотался:

— Извини, не мог удержаться, представив крестьянина с мечом. Он быстрее сам себя зарежет, чем противника. Чтобы научить его сносно фехтовать, потребуются месяцы тренировок.

— А разве я что–то говорил о фехтовании? Меч в Улье почти бесполезное оружие, играет только против бегунов. Я имею в виду автоматы, винтовки, на худой конец пистолеты.

— Почему ты так уверен, что они лучше меча?

— Не буду ничего говорить, лучше покажу, — Крючкотвор потащил из кабины автомат.

Целью он выбрал росшее метрах в десяти от них дерево сантиметров двадцати в обхвате. Грохнула короткая очередь.

— Ну и что? — удивился маг. — Ничего не заметил, кроме шума.

— А вы подойдите к дереву, там должна быть парочка сквозных дыр.

Дыры отыскались. Крючкотвор на всякий случай пояснил:

— Если из этой штуки стрельнуть в рыцаря, пуля прошьет его насквозь вместе с доспехами.

Архимаг недоверчиво покачал головой, но проверять слова аборигена не стал.

— Такое замечательное оружие должно безумно дорого стоить, — вместо этого сказал он.

— А вот и нет. В том мире, откуда я родом, автоматов Калашникова наштамповали десятки миллионов. Поэтому в Улье его тоже полно и везде продают за копейки. На потроха, что вы взяли с элиты, можно купить несколько сотен таких автоматов с полным боекомплектом.

Тут Лар Берадот подумал, что недооценил возможностей технологичных цивилизаций. Если оружие, разящее на расстоянии вернее меча, идет по бросовой цене, то на что тогда способно оружие, стоящее больших денег? Даже страшно себе представить.

— Вот, тебе нашлось еще одно дело. Будешь учить моих людей стрелять. Если у них все получится, закупим то оружие, которое ты укажешь, — сказал архимаг.

— Хорошее оружие стоит дорого. Намного дороже автоматов.

— Я тебе уже говорил, что когда мы отбили набег тварей, я засек какое–то странное свечение в их затылках. Мы вскрыли то, что ты называешь споровыми мешками, и набрали очень много споранов с горошинами. Даже несколько жемчужин попалось.

— Да, я же до сих пор не показал вам, как готовить живчик, — встрепенулся Крючкотвор, услышав про спораны. — Для этого нужны кусок ткани и спиртное. Подойдет водка, коньяк, вино, даже пиво.

— Не знаю, что такое водка и коньяк, а вина у нас в достатке. В моих подвалах найдется даже пару бочек Гесарского.

— Не стоит переводить на живчик ценный продукт, сойдет обычное вино. Хотя я начинаю сомневаться, нужен ли он вам вообще. В некоторых кластерах споровое голодание убивает иммунных за двое суток. А у вас народ держится бодрячком. Вон дед на дерево умудрился взгромоздиться.

— Твой живчик нужен хотя бы тому, кто выходит за границу владения. В этом мы уже точно убедились, — сказал Корис, не став объяснять, что наверняка причина феномена кроется в магическом фоне. Волшебная энергия в значительной степени заменяет местный эликсир. — Довольно разговоров. Кони отдохнули, пора двигаться в Агринион.

Город не впечатлил Крючкотвора — скорее всего потому, что во многом соответствовал его книжному представлению о средневековых городах. Не было только вони, которую считали своем долгом упомянуть почти все земные авторы. Наверняка причина в магии, которая поддерживала идеальную чистоту, характерную разве что для поселков земной элиты.

— Иди, тебя проведут, — первым делом сказал Лар Берадот, у которого по дороге землянин при любой возможности интересовался состоянием Усача.

Приятель Крючкотвора спал на огромной кровати, укрывшись теплым одеялом. Судя по ровному дыханию и расслабленному выражению лица, здоровью его ничего не угрожало.

— Еще неделю ему лучше оставаться в постели. Ран было много, из них три очень серьезные. Целитель из магов–рыцарей провозился с ним два часа, — предупреждая вопрос землянина, сообщила женщина, находившаяся в комнате с Усачом.

— А когда я могу с ним поговорить?

— Лучше завтра. Сегодня он еще очень слаб после лечения.

— Хорошо. Тогда передайте, что со мной все в порядке. И не рассказывайте ему про магию. А то он решит, что после случившегося у него поехала крыша.

Глава 4

— Ты что, на Химичку запал? — спросил Штукатур, макая в пиво соленый сухарик.

— С чего ты вдруг решил? — резко ответил Чибис.

— А зачем ты полез на этого хмыря… как его… ну, который к нашей боевой подруге приставал с разными нехорошими предложениями?

— Пусть знают, что людей моей команды нельзя обижать безнаказанно.

— Ну–ну! Что–то раньше я не наблюдал за тобой подобной щепетильности.

Инцидент, о котором упоминал Штукатур, случился днем раньше. И все произошло слишком гладко, чтобы заподозрить банальную случайность. Тип по прозвищу Водолаз, имевший глупость задеть Химичку, где–то растеряв приятелей, мирно шел по улице, когда из–за угла на него вывернул Чибис. По совести говоря, рейдер сам был виноват в столкновении, но без малейших сомнений приписал вину Водолазу:

— Смотри, куда прешь, урод! А если глаза на заднице, сиди дома и не высовывайся.

Понятное дело, Водолаз, возмущенный таким беспредельным наездом, ответил Чибису в еще более простонародных выражениях. Слово за слово, и вспыхнул мордобой. Инициатором опять же выступил Чибис, поскольку Водолаз побаивался более крупного и агрессивного противника. И не зря. Чибис довольно быстро сбил Водолаза на землю, пару раз пнул ногами, плюнул в лицо и сказал:

— В следующий раз веди себя прилично в культурных заведениях…

Неудобный для Чибиса разговор был прерван появившимся Мандарином, сообщившим:

— Братва, тачку довели до кондиции. Айда забирать.

Мастерская находилась в пяти минутах ходьбы от забегаловки, где коротали время приятели. Бригадир автослесарей зачем–то указал рукой на «Хаммер», будто клиент мог не узнать свою машину:

— Готово! Покраска за счет заведения. И не благодарите, лучше дайте сигарету.

— Кто в завязке и не курит, того рубер не почует, — продекламировал в ответ Штукатур.

— Идиотские стихи. И что, на самом деле нет курева?

— Огромное тебе спасибо за отличную работу, — с намеком сказал Чибис.

— Понял, не дурак. Значит на самом деле нет. Придется топать в магазин.

Приятели загрузились в машину и направились к гостинице. Химичка уже ждала у входа, и вид у нее был сильно разозленный.

— Что за дела! Второй день кормят консервами. За это не я им, а они мне приплачивать должны, — вместо приветствия бросила она.

— Ты же в курсе, что с загрузкой кластера вышел облом. Ничего, завтра бригада отправится следующий кластер мародерить, всего ничего осталось потерпеть, — сообщил Мандарин.

— Но должен же у них быть запас на экстренный случай.

— Не просто должен, но и есть. Ты же с голодухи не умираешь. Тебя кормят сытной, высококалорийной едой, — вмешался Штукатур.

— Издеваешься, да? Я имела в виду запас нормального мяса. Хватит того, что на гарниры я уже не могу смотреть без содрогания. Макароны, гречка, рис, рис, гречка, макароны. Знали бы вы, как хочется картошечки. Жареной, хрустящей, на подсолнечном маслице.

— А еще лучше отварной молодой с селедочкой под водочку, — добавил Штукатур.

— Картошка — самое последнее, что берут на кластерах. Места занимает много, а уходит влет. Поэтому ей затариваются, только когда осталось куда положить и есть время на погрузку, — разъяснил Мандарин.

— Спасибо, утешил, — бросила Химичка. — Постараюсь забыть о ее существовании.

— Так мы едем или продолжим наш захватывающий гастрономический диспут? — спросил Чибис.

— Как скажешь, начальник. Могу ехать, могу не ехать, — отозвался Штукатур.

Чибис промолчал. Штукатур понял его верно, и внедорожник устремился к выезду из поселения. Минут десять они неторопливо ехали по шоссе, и тут ожил Мандарин:

— Справа за деревьями зараженный. Лотерейщик, хотя может быть топтун. Движется быстро, заметил кого–то в лесу и пытается поймать.

Химичка, встрепенувшаяся при первых словах Мандарина, снова откинулась на сиденье. Топтун, не говоря уже о лотерейщике, не ее проблема. Этот уровень она давно переросла.

Машина свернула на убитую грунтовую дорогу, Чибис вскинул «Винторез». Лотерейщик, услышав шум двигателя, оставил свое занятие и во всю прыть рванул на встречу со смертью. Тихо, но убедительно заговорила винтовка. Скорость зараженного была так высока, что уже по инерции он с десяток метров бороздил землю в направлении внедорожника.

— Новая услуга. Добыча с доставкой на дом, — не удержался от ехидного замечания Штукатур.

— Раз тебе доставили, ты и займись трофеями, — тут же отреагировал Чибис.

Штукатур только заканчивал потрошение, как снова подал голос Мандарин:

— Прямо по курсу чуть левее дороги еще двое. Один, скорее всего, рвач, второй поменьше.

Зараженный поменьше мог быть кем угодно от бегуна до топтуна. У дара имелась такая особенность: если вместе находилось несколько объектов, то более крупный как бы приглушал, смазывал излучение, идущее от мелких.

— Зараза! — с чувством охарактеризовал Штукатур местное дорожное покрытие. — Как они здесь ездили? Если только на тракторе.

Действительно, автобаном тут даже не пахло. Сплошь бугры и колдобины и вишенкой на торте приличная лужа с вязким дном, которую как раз начал форсировать внедорожник. Будь у рейдеров обычная легковушка, засели бы они намертво. «Хаммер» худо–бедно с задачей справился, но шум от двигателя при этом превратился в надсадный рев.

Монстры на такое не могли не отреагировать. Из–за деревьев выметнулся лотерейщик, следом показаласьздоровенная туша рвача с перепачканной кровью мордой. Зараженные кого–то сцапали, и рвач наслаждался трапезой, а лотерейщик покорно ждал в сторонке, когда и на его долю перепадет хотя бы кусочек. Потому он опередил конкурента, и тот сзади недовольным ревом демонстрировал свое возмущение столь наглым попранием субординации.

Внедорожник выбрался из лужи, Химичка шустро выпрыгнула из машины. Она еще раньше заметила, что трубы и металлические листы частично экранируют ее дар.

Как всегда, обошлось даже без намеков на внешние эффекты. Вот рвач бежит, а вот он валится на землю, дергая в агонии задними лапами. Наглядная демонстрация вреда алкоголя, особенно в дозах, несовместимых с жизнью. Тут же тихо щелкнул «Винторез», а Штукатур, не дожидаясь команды, поплелся добывать трофеи.

— Ребята, вы только посмотрите, что там впереди! — радостно воскликнула Химичка.

— А что там? — заинтересовался Чибис. — Я кроме деревни ничего не вижу.

— Вот именно — деревня! А в домах подвалы, где наверняка хранится картошечка! Давайте смотаемся туда. До нее меньше километра.

— Скорее больше, чем меньше. И дорога такая, что метр за десять идет. Но если мужики согласятся, то и я возражать не буду.

Чибис поступил мудро. Он уклонился от прямого ответа, чтобы не давать лишнего повода для разговорах о его с Химичкой отношениях, а переложил ответственность на приятелей, зная, что они не смогут отказать даме. Но когда они подъехали к деревне, Чибис пожалел о своем решении. С противоположного края стояли дома, выделяющиеся на фоне остальных, как драгоценные камни рядом с галькой. И за этими домами поблескивала лента реки. А река, как известно любому иммунному, это повышенный источник опасности. Зараженные не умеют плавать, и, наткнувшись на водную преграду, порой часами бредут вдоль берега, сбиваясь в приличные стаи.

— Тормози, — приказал Чибис Штукатуру, когда до деревни оставалось еще больше сотни метров, и посмотрел на Мандарина.

— Все чисто, — ответил тот на безмолвный вопрос.

Деревня выглядела, как обычно. То есть здесь наличествовал весь жуткий антураж, типичный для любой деревни Улья через неделю или больше после перезагрузки. Дома стояли тихо и безмятежно. Казалось, они ждут возвращения хозяев. У некоторых даже двери были нараспашку. Но валявшиеся повсюду кости, тщательно обглоданные и местами покусанные, говорили о том, что хозяев дожидаться бессмысленно, они либо съедены, либо даже не подозревают о том, что еще совсем недавно у них был дом, семья, жена дети. И ходят, урча, в поисках кого–то съедобного.

Рейдеры зашли в ближайший дом. После недолгих поисков обнаружили крышку подвала с металлическим кольцом, спрятанную под половиком. Вниз вела основательная деревянная лестница. Мандарин нагнулся и включил фонарик. Он долго вглядывался и, наконец, сообщил:

— Картошки здесь нет. Только закатки, разные соленья и варенья.

— Как нет! — возмутилась Химичка. — Чтобы в деревенском доме не было картошки.

— Мы не знаем, когда они сюда попали. А если в июле? Старую картошку уже съели, а новую еще не выкопали, — логично предположил Чибис.

Заглянули во второй дом. Там и вовсе не обнаружили подвала. Тут Штукатура осенило.

— Эх, мы, городские жители! Я вспомнил, как ездил к теще в деревню. Так у них был сарай, а под тем сараем капитальный погреб, где и хранился весь урожай: картошка, капуста, бураки, морковка.

Вышли из дому и заметили сарай. Как и говорил Мандарин, с подвалом.

— Ну вот, — довольно улыбнулась Химичка. — Здесь мы точно картошечкой разживемся.

Рано радовалась. Едва начали поднимать крышку, что–то оглушительно громыхнуло, а Чибис схватился за руку. На рубашке стало расплываться кровавое пятно.

— Ты как, живой? — бросилась к нему Химичка.

— Нормально, кость не задело, только мясо слегка покоцало. Ох, попался бы мне этот куркуль, любитель устраивать самострелы, я бы его…

— Здорово грохнуло, надо уходить, — прервал командира Штукатур.

И тут же Мандарин подтвердил его слова:

— К нам быстро приближается что–то очень нехорошее.

— К машине, бегом, — скомандовал Чибис. — Со мной все нормально, сам как–нибудь.

Последняя фраза относилась к Химичке, пытавшейся подставить раненому плечо.

Едва Штукатур завел двигатель, из ближнего к реке особняка вылетело чудовище. Это была сама смерть, один из кошмарнейших ее ликов. Ростом за четыре метра, весь покрытый костяной броней, выглядевший неуклюжим из–за массивного телосложения, тем не менее монстр несся со скоростью, которую развил бы не всякий гепард. И пока внедорожник разгонялся, элита сократила расстояние до жалких семидесяти–восьмидесяти метров.

Чибис сменил «Винторез» на «Выхлоп». Тяжелые пули бессильно отскакивали от брони монстра, но энергия ударов хоть немного притормаживала его, замедляла бег. И все же элитник настигал. Его громадным лапам не были помехой многочисленные дорожные ухабы. Тварь словно не замечала их, видя перед собой вкусное мясо и стремясь дорваться до него как можно быстрее. Огромные когти играли роль беговых шиповок, позволяя сохранять стремительность бега на поворотах. Штукатур не мог поступать аналогично, опасаясь заноса. Тогда бы точно элита настигла внедорожник. Но всякий раз, когда «Хаммер» сбрасывал скорость, тварь отыгрывала еще несколько метров дистанции. И было ясно, что добраться до ровного асфальта, где машина воспользуется своим преимуществом в скорости, рейдеры не успеют.

— Давай же, чего ты ждешь! — не выдержав, крикнул Мандарин Химичке.

Та проигнорировала его возглас. С увеличением расстояния дар терял свою силу. А сейчас не хотелось бы растратить понапрасну даже его крупицы. Поэтому Химичка выждала, пока между ними и преследователем не останется около двадцати метров.

Как раз в этот момент внедорожник въехал в лужу. Скорость еще замедлилась, и тут бы история команды закончилась, но Химичка наконец вступила в игру. Все изменилась меньше, чем за секунду. Громадную тварь повело в сторону, у нее заплелись ноги, она рухнула на землю, пробороздив ее по инерции метров десять, и въехала мордой в лужу. Глубина которой была такой, что на поверхности остался торчать лишь затылок элиты.

Штукатур притормозил и облегченно выдохнул.

— Ну… ты… у меня просто нет слов… вытащила нас с того света! — Чибис в порыве чувств крепко обнял женщину, и было заметно, что та совсем не против такого бурного проявления эмоций.

Мандарин какое–то время боролся с душившей его жабой и таки уступил в сражении:

— Братишки, а если он окочурился? Захлебнулся и склеил ласты? Прикиньте, сколько в его мешке хабара? Мы столько еще никогда не поднимали.

— Сходи, проверь. Только подожди, пока мы на всякий случай подальше не отъедем, — отреагировал на неожиданное предложение Штукатур.

— Меня сейчас хватит максимум на бегуна, — подала голос Химичка.

— Но все же в словах Мандарина что–то есть. Отъедем подальше, но чтобы видеть тварь, и подождем. Для верности минут двадцать. У элиты, конечно, множество разных способностей, но сомневаюсь, чтобы она умела отращивать жабры, — предложил Чибис компромиссное решение.

Ожидание не затянулось. Похоже, водные процедуры слегка отрезвили монстра. Элитник выбрался из лужи и побрел обратно к деревне. Двигался он точь–в–точь, как алкоголик, дорвавшийся до дармовой выпивки. Его заносило то вправо, то влево, временами он падал, но вставал и продолжал двигаться с непонятной для постороннего наблюдателя целеустремленностью.

Мужчины молча переглянулись. Чибис подумал и ответил на безмолвный вопрос:

— Нет, слишком рискованно. Кто знает, когда он протрезвеет. А бить надо либо в глаз либо в споровый мешок. И это не такая простая задача, как некоторым может показаться.

Крючкотвор не часто встречался с архимагом, но достал его конкретно. Всякий раз он умолял Лар Берадота как можно скорее отправиться в Озерный. Упирал прежде всего на то, что обитателям Легранса надо без промедления разобраться со своими дарами.

— Что за дары такие? Я их не замечаю, — признавался Корис.

— Вот видите. Я, конечно, удивлен, что такой могучий волшебник не способен видеть дары, но тогда тем более надо побыстрее обратиться к знахарю.

— А ты не морочишь мне голову этими дарами? Может, их и нет вовсе, просто ты хочешь поскорее вернуться в свое поселение?

— Ничего подобного! — решительно отмел подозрения Крючкотвор. — Мне у вас интересно. Кроме того красная жемчужина — серьезный стимул, чтобы выполнить все, обещанное мной. Что же касается даров, то я вижу в темноте, как днем, а Усач — неплохой кинетик. Он легко выбивает одним ударом металлическую дверь.

— Ладно, готовься к поездке, — махнул рукой владетель.

Крючкотвор тут же развил бурную деятельность. В сопровождении небольшого отряда он отправился к шоссе, где хватало брошенных машин. Тут им повезло. Кроме микроавтобуса отыскался бензовоз, пусть и с всего на четверть заполненной цистерной. Пришлось делать три ездки, так как водить автомобили умел только землянин. Зато теперь у них было горючее, транспорт для визита в Озерный и подержанный «Фольксваген» в качестве учебной машины. Крючкотвор сохранил убеждение, что на лошадях много не наездишь, и пришельцы должны освоить вождение. Насчет лошадей у Лар Берадота было собственное мнение, но и идею продвижения автомобиля в магические массы Корис горячо поддержал. Ему самому было интересно научиться управлять диковинным транспортом.

Небольшая заминка вышла с выбором тренировочной площадки. Крючкотвор полагал, что подойдет любое пастбище, но архимаг резко пресек эти поползновения. По его твердой убежденности у них с избытком хватало сил, чтобы отразить любую попытку зараженных полакомиться буренками. Вместо пастбища на обучение выделили пустошь, сплошь усеянную буераками и буграми. Увидев ее, Крючкотвор схватился за голову:

— Это же натуральный танкодром. Легковушка здесь не проедет и десяти метров.

— А тебе бы что хотелось? — поинтересовался Хрис Кантис, гранд–маг земли, не без умысла отправленный владетелем сопровождать Крючкотвора.

— Нужна ровная площадка, без ям и бугров.

— Раз нужна, сейчас будет, — меланхолично сообщил гранд–маг.

Через минуту Крючкотвор с испуганным возгласом отскочил назад. Да, он уже познакомился с некоторыми возможностями магов, но чтоб такое! Земля словно ожила. Ямы поднимались, будто кто–то подталкивал их снизу, бугры осыпались без каких–либо видимых причин, и через десять минут вся площадка стала ровнехонькой, словно поверхность катка.

— Устраивает? — все так же меланхолично поинтересовался Хрис Кантис.

— Лучше и придумать трудно! — искренне воскликнул Крючкотвор.

Уроки вождения начались по предложенной им схеме. Ведь магам было совсем не обязательно, чтобы каждый из них мог управлять автотранспортом. Вполне достаточно несколько десятков человек. Так что на первом этапе отсеивались заведомо непригодные, а на втором из оставшихся выбирались самые способные. Хотя даже самые способные оказались лишь немногим лучше блондинок из анекдотов. Но оно и ожидаемо. Трудно осваивать технику людям, веками использовавших два способа передвижения: на лошади и на своих двоих. С другой стороны, задача облегчалась отсутствием в Улье даже отдаленного подобия интенсивного движения. Достаточно было освоить азы, чтобы смело отправляться в путь.

Владетель тоже решил овладеть водительскими навыками. Причем сделал это хитро, когда часть магов уже освоила земную науку. Как подозревал Крючкотвор, Лаг Берадот, чтобы не ударить лицом в грязь, сначала дотошно расспросил тех, кто уже научился водить машину, затем прикинул, стоит ли рисковать, и только потом отправился в автошколу для магов.

Но это были цветочки. Ягодки пошли, когда владетель, освоившись с земным транспортом, решил тоже отправиться в Озерный.

— Только не Корис! — в ужасе воскликнул Крючкотвор, когда до него дошла эта новость.

Казалось бы, наоборот, радоваться надо. Присутствие архимага поднимало статус делегации до небес. Но существовал нюанс. Все пребывающие обязаны пройти допрос у ментата. И Крючкотвор не просто догадывался, а точно знал, как Лар Берадот отнесется к подобной процедуре. Чтобы владетеля и архимага подозревали в каких–то преступлениях и подвергли унизительному допросу? Да за такое Корис разнесет по камешку весь стаб, если, конечно, у него хватит сил.

В общем, Крючкотвор приложил все свои дипломатические умения, чтобы уговорить магов подождать в микроавтобусе, пока он сгладит неизбежные шероховатости с местными властями.

Крючкотвор спешил, очень спешил. Он понимал, что терпение гостей может быстро иссякнуть. В качестве волшебного ключика он использовал утверждение, что в курсе судьбы пропавшего каравана. Знал, насколько это важно, для руководство Озерного. Ну и то, что самого Крючкотвора хорошо знали в стабе, тоже сыграло свою роль. Уже через пять минут его принял руководящий поселением Асбест.

— Ну, что стряслось с караваном? — едва поздоровавшись, спросил он.

— Нету больше каравана. Встретились с развитой элитой. Выжили только я и Усач. Нас спасли маги. Они же отогнали к себе уцелевший грузовик со снарядами.

— Маги! Что–то припоминаю. Да, точно, слыхал краем уха о команде старожилов Улья с развитыми дарами. Они даже неназываемого завалили, но и потеряли при этом несколько человек. Кажется, они себя называют магами.

— Да нет же! Я говорю о самых настоящих магах. Кусочек их планеты скопировало в Улей.

— Ты, Крючкотвор, с дуба рухнул? Маги — это выдумки, детские сказки. Я в Улье уже больше десяти лет, и никогда ни о чем подобном не слышал.

— А наши дары — это разве не сказки? Вот сам подумай…

— Хватит, — оборвал Асбест собеседника. — Вернемся к снарядам.

— А вот об этом тебе надо договариваться с главным магом. И лучше поторопиться. Он сидит в машине и ждет, но его терпение может иссякнуть.

— А чего ему сидеть? Наш стаб открыт для гостей. Пообщался с ментатом, и заходи.

— Ты не понимаешь, Асбест. Если Лар Берадот поймет, что его подвергают унизительному допросу — а он это поймет — от Озерного останутся одни руины.

— Слушай, Крючкотвор, может, вызвать знахаря. Он тебе мозги поправит, а то после встречи с элитой у тебя конкретно крыша поехала.

— Нет, это ты меня послушай, Асбест. Тебе снаряды нужны?

— А ты как думаешь? Этот груз на десяток красных жемчужин тянет.

— Так иди, пока не поздно. Если у владетеля иссякнет терпение, не видать тебе снарядов, как своих ушей.

— Ладно, схожу, ноги не отвалятся. Но если ты мне лапшу на уши вешаешь…

Асбест многозначительно замолчал. Крючкотвор, воспользовавшись паузой, протянул ему подозрительный кругляш, висевший на шелковой нити.

— Надень. Это разговорный амулет. Без него вы друг друга не поймете.

— Крючкотвор, я знаю тебя больше года… с тех пор, как ты появился в нашем стабе. Мне бы не хотелось думать, что ты кому–то продался, и как только я надену эту штуку, моя голова разлетится в клочья.

— Посмотри, на мне висит точно такая же. И голова цела. Давай быстрее, а то маги не отличаются долготерпением.

Они подоспели как раз вовремя. Несколько магов вышли из машины размять ноги, а Лар Берадот уже подумывал, не снести ли ворота за столь возмутительное промедление.

— Добрый день! — поприветствовал гостей Асбест.

— И тебе светлого пути, незнакомец, — ответил владетель.

— Крючкотвор сказал, что вы хотите обсудить условия выкупа снарядов.

— Не только. У нас есть и другие вопросы.

Стоявший неподалеку боец ткнул в бок товарища:

— Ты смотри. Наш говорит по–русски, тот лопочет по–своему, и такое впечатление, что они друг друга отлично понимают.

— Хорошо, обсудим, что считаете нужным, — согласился Асбест и приказал. — Откройте ворота.

Но хотя он и был главой стаба, существовали законы, почитавшиеся незыблемыми.

— А как же беседа с ментатом? — напомнил один из стражников.

— Ты жить хочешь? — ласково поинтересовался у него Асбест.

— Само собой.

— Вот и я тоже хочу. Открывайте ворота!

Гости поднялись в кабинет Асбеста, где разместились с некоторым трудом. Отдавая дань вежливости, хозяин поинтересовался историей попадания магов в Улей. Владетель охотно рассказал — несколько подробнее, чем хотелось бы Асбесту. Так что до главных тем добрались, успев выпить по чашечке хорошо заваренного кофе. Гости, осторожно распробовав диковинный напиток, в дипломатичных выражениях сообщили, что не в восторге от угощения. И вкус не очень, и бодрит так себе. И если Асбест решит нанести визит в Легранс, его угостят настоящим напитком богов.

Затем перешли к деловой части программы. Сто автоматов Калашникова с двумя сотнями патронов к каждому Асбест посчитал весьма умеренным требованием. Ведь за каждый дефицитный снаряд в любом поселении, не раздумывая, отдадут Калаш, которых в Улье хватало с избытком. А вот просьбу одолжить на время знахаря он попытался отклонить:

— У нас здесь, считай, каждый день идет война. Знахарь постоянно вытаскивает людей с того света. Если он отъедет на неделю, мы точно пары человек недосчитаемся. А то и больше.

— Не волнуйтесь, уважаемый, мы вместо знахаря оставим своего человека. Это определять дары у нас не получается, а лечим мы гораздо лучше ваших знахарей, — заверил Асбеста Корис.

— Может быть. А если вы ошибаетесь? Хорошо бы проверить ваши умения.

— Мы готовы, — без колебаний согласился архимаг.

— Хорошо, вчера одного рейдера порвал лотерейщик. Первую помощь знахарь ему оказал, но там докторам еще есть над чем поработать.

Шалфей, как звали знахаря, воспринял посторонних лекарей в штыки.

— Еще угробят парня, а мне потом расхлебывай, — проворчал он.

Только после вмешательства Асбеста и его уверений, что Шалфей будет лично контролировать действия непонятного лекаря и при необходимости вмешается в процесс, знахарь сменил гнев на милость. Маг осмотрел раненого и без обиняков заявил о том, что такого лечения постыдился бы даже магич (магич — низшая ступень в иерархии магов, обычно присваиваемая успешному выпускнику Академии. Следующая ступень — маг, далее маг–рыцарь, гранд–маг, и, наконец, архимаг).

Хорошо, что знахарю не дали разговорного амулета, иначе бы он изошел желчью от негодования. Но когда целитель закончил свою работу, Шалфей с выпученными от изумления глазами повернулся к Асбесту:

— Это что, легендарный знахарь? Откуда он взялся?

Асбест вместо ответа задал встречный вопрос:

— Так ты готов оставить больничку на этого парня и недельку поработать в другом поселении? За выявление даров и рекомендации по их развитию тебе обещают черную жемчужину.

— Если этот чародей из того стаба, я и даром готов туда отправиться, — эмоционально воскликнул Шалфей, ненароком угадав, с кем ему придется иметь дело.

Чао Ванг готовился к очередной поездке к подопечным. Сборы были недолгими. Офицер натянул маску с защитным костюмом, взял автомат и сунул в нагрудный карман несколько горошин. Хотя внешники из соображений безопасности обычно не стремились развивать дары муров, им все же приходилось делать исключения. Причем довольно часто. Многие умения не несли потенциальной угрозы пришельцам и при этом помогали самим мурам выжить. К ним относились способности ксеров, сэнсов, крепителей. А вот боевые дары заставляли инопланетян напрягаться. Ибо был прецедент. Один хитросделанный мур основательно развил в себе дар клокстопера и, выждав момент, когда приехавшие на базу внешники расслабились, вырезал их всех до единого, захватив уникальный боевой модуль. Только одного не учел, хотя следовало бы. В модуле имелась система защиты от захвата. Ставилась из опасения стронгов, но и на предателе отлично сработала.

Вот почему знахари многих поселений муров исправно стучали хозяевам на своих пациентов. Любой опасный дар брался на заметку, его развитие постоянно контролировалось. Обычная перестраховка. С чего бы развиваться дару, если его негде тренировать, кроме редких выездов в город, и нечем подкармливать.

Вместе с офицером в бронемашину загрузилось восемь человек, часть подразделения. Морды, как обычно, недовольные. А что поделать, если Ванг доверял только опытным бойцам, а зеленая молодежь, составлявшая половину его подчиненных, привлекалась только, когда взводу предстояло действовать в полном составе. Впрочем, офицер старался компенсировать неудобства материально, и все премии, изредка выпадавшие взводу, распределялись среди ветеранов.

На базе гостей ждали, но большинству это не помешало вести привычный образ жизни. В одной из комнат, за столом, уставленным бутылками и скудной закусью, расположилась теплая компания. Их было трое, как в классических анекдотах. Двое муров обладали колоритной внешностью. Один — здоровяк ростом под два метра с широченными плечами и физиономией, говорившей о том, что природа решила излишней роскошью при таких габаритах награждать человека мозгами. Второй, наоборот, был тщедушен и ростом, о котором говорят «метр с кепкой». При этом лицо его, живое, с постоянно меняющимся выражением и лукавой улыбочкой наводило на мысль, что с этим субъектом всегда надо быть настороже. Уж больно хитер и, скорее всего, подл. Третий мур имел обычную, ничем не примечательную внешность.

Троица успела залить в себя изрядное количество горячительных напитком и теперь обсуждала любимую тему муров, лишенных регулярной половой жизни. А именно сексуальным контактам с женской половиной перезагрузившихся кластеров, напоминавших экстремальную игру «успею — не успею».

— И вот Репей заваливает телку, она визжит, упирается, зовет на помощь, а он, бестолочь, штаны не может снять, — противно хихикая, рассказывал плюгавый.

— Ничего подобного, у меня молния заела, — возразил неприметный Репей.

— Рассказывай сказки кому–нибудь другому, — бросил в ответ плюгавый и повернулся к здоровяку. — И прикинь, ему похоть настолько мозги сплющила, что он не придумал ничего другого, как тупо содрать с себя штаны. И рванул двумя руками, а телка, не будь дурой, воспользовалась свободой и бросилась наутек. Репей за ней с торчащим у всех на виду членом, поскольку в запарке вместе со штанами содрал с себя трусы. И в таком виде налетает прямо на Тротила.

— Не слушай ты его, Крошка, все не так было, — обратился Репей к здоровяку.

— Скажешь, и того, как ты с другой телкой целый час возился, и она, переродившись, тебе приличный шмат мяса из плеча вырвала, тоже не было? — хитро прищурился плюгавый.

— Это было, — со вздохом согласился Репей. — А с членом я по улице не бегал.

Разгоравшуюся дискуссию прервали двое подвыпивших муров, бесцеремонно ввалившихся в комнату. Оба хотя и уступали габаритами Крошке, были ребятами крепкими.

— О! Это мы удачно зашли. Мужики, выделите из своих запасов бутылочку. Срочно надо догнаться, а нечем, — заявил один из вошедших.

Пришлые с самого начала избрали ущербную тактику. Взятый ими тон был скорее требовательным, чем просительным.

— Вот прямо так дать за красивые глаза? — ехидно поинтересовался плюгавый.

— А что? Свои люди, сочтемся.

— Я, Кабан, тебе как–то одолжил споран, до сих пор сочетаешься, — вспомнил Репей.

— Браком! — вдруг ляпнул Крошка и засмеялся собственной шутке.

— Это с кем я сочетаюсь браком? С Репьем! Это ты сейчас меня заднеприводным обозвал! — взревел Кабан и подтолкнул своего приятеля. — Валим гада!

Один он побаивался затевать мордобой с Крошкой, а вот вдвоем у них были неплохие шансы. Тем более, что собутыльники здоровяка больших опасений не внушали.

Крошка охотно принял вызов. От удара Кабана он лишь едва заметно пошатнулся, а вот ответная плюха швырнула забияку на стенку. Второй противник оказался искушеннее в драках, он лишь имитировал нападение, ожидая, когда вернется в строй его напарник.

— Слева заходи, — скомандовал он, когда Кабан отлип от стены.

Но тут плюгавый, которого никто не принимал в расчет, умудрился незаметной тенью просочиться за спину агрессоров и со всей дури врезал Кабану пустой бутылкой по голове. Конечно, уложить такого бугая стеклянной тарой было делом совершенно немыслимым, но хватило того, что враг на пару секунд отвлекся. И Крошка воспользовался моментом, нанеся по физиономии Кабана сокрушительный удар, в который вложил весь вес своего немаленького тела. Кабан рухнул, как подкошенный. А его приятель в это время разбирался с Репьем, тоже решившим поучаствовать в потехе. Репей свое получил в рекордные сроки и улегся неподалеку от Кабана, но теперь вряд ли кто–то поставил бы ломаный грош на победу незваной парочки.

И тут дверь в комнату распахнулась, и в нее шагнул разъяренный Тротил.

— Это что здесь у вас происходит? — обвел он негодующим взглядом драчунов.

На фоне Крошки Тротил смотрелся так себе. Чуть выше среднего роста, худощавый, он, скорее, походил на мальчика для биться, а не того, кто бьет этого самого мальчика. Но Тротила боялись не только как главаря муровской банды. Улей наградил его даром сверхсилы. И внешники этот дар старательно развивали, щедро подкармливая Тротила горохом.

— Они первые начали, Тротил, — как–то по–детски принялся оправдываться Крошка.

В устах гиганта эти слова звучали настолько комично, что Тротил не выдержал, усмехнулся, но тут же снова напустил на себя суровый вид:

— А вы, значит, невинные овечки. И в бутылках у вас святая вода. Или не вода? Отвечайте, когда я вас спрашиваю!

— Не вода, — смиренно признал плюгавый.

— А разве я вас, козлов, не предупреждал, что сегодня явятся наши работодатели, и вы, козлы, должны хотя бы на день воздержаться от пьянки?

— Ну не смогли, — развел руки в стороны плюгавый.

— Не смогли они! Быстро достали все спиртное и вылили к черту. Все, повторяю. Если найду хотя бы одну бутылку, дружно ляжете рядом с Кабаном.

Справедливости ради надо сказать, что Кабан уже очухался и с вселенской мукой во взоре смотрел, как пустеют бутылки из–под спиртного. Когда Тротил, приказав на прощание сидеть и не высовываться, вышел из комнаты, Кабан укоризненно произнес:

— Ну вот, и чего было жадничать? Дали бы нам одну бутылку, остальные бы вам остались.

А Тротил, матеря незадачливых подчиненных, направился к воротам. Ждать пришлось минут двадцать. Боевая машина, заехав во двор, остановилась возле здания фермы. Тротил облегченно выдохнул. Хозяин намерен осмотреть доноров, хорошо, если этим и ограничится.

Ванг поприветствовал аборигена кивком и сказал на ломаном русском:

— Хочу посмотреть на твоих иммунных и немножко поговорить. А за это время мои люди заберут заготовленные вами органы.

— Да, конечно, — Тротил услужливо распахнул перед гостем дверь.

Чао обошел клетки, зачем–то стал таращиться на одну из табличек. Тротил точно знал, что читать по–русски гость не умеет. Воистину написанное не было для него китайской грамотой.

— Плохо, очень плохо! — неожиданно заявил офицер, завершив осмотр.

— А в чем дело? — не понял претензии Тротил.

— Тут у вас много пустого места, хватит еще на несколько десятков клеток.

— А кого в них засадить? Мы каждый раз старательно чистим кластер, не упуская ни одного иммунного. Не можем же мы набирать больше, чем есть.

— Начальство выразило недовольство нашей работой. Нужно больше сырья для изготовления препаратов. Ты должен решить эту проблему. Твои люди работают один день в месяц, а остальное время бездельничают. Им необходимо найти занятие. Догадываешься, о чем я?

— Не совсем так, господин. В окрестностях города есть два стабильных кластера, пригодных для заселения. Если такое случится, возникнет конкуренция за наш единственный источник доноров. Поэтому мои люди все время чистят оба кластера, ликвидируя пытающихся осесть там иммунных.

— Тротил, я не хочу слушать твои жалкие оправдания. Я хочу видеть ферму, забитую до отказа клетками с пленниками. И еще… я не хочу менять командира вашего отряда, но если в ближайшее время не будет результата, мне придется это сделать.

— Это интересно. Очень интересно, — сказал Шалфей, прекращая священнодействовать над очередным магом. — В очередной раз не вижу ни малейших признаков какого–либо дара.

Поскольку на знахаря еще в Озерном навесили разговорный амулет, маг хмыкнул, и наполненный водой кувшин, чуть наклонившись, завис над головой Шалфея.

— Но–но! Прекратите ваши шуточки, а то будете доплачивать приличную сумму за вредность.

— Что такое «доплачивать за вредность»? — полюбопытствовал маг, поскольку в Легрансе о таком даже не слыхивали.

— О, это страшная вещь, которая опустошит вашу казну, — заявил стоявший рядом Крючкотвор.

— Не думаю, что наш господин позволит вам такое, — заявил маг, однако кувшин убрал.

— Слушай, Шалфей, — не унимался Крючкотвор, — а почему бы не скормить ему горошину?

— На кой черт! — искренне изумился знахарь.

— Понимаешь, у них нет даров, зато есть магия. Вдруг она тоже усиливается приемом гороха и жемчуга? Представь, как это будет круто. Некоторые из здешних обитателей уже на уровне, о котором не мечтают самые развитые из старожилов Улья. А если их возможности еще возрастут? Тогда они расправятся с любыми зараженными и внешниками до кучи.

— А если не возрастут? Если, наоборот, горох заглушит их магию?

— Но попробовать надо. Хотя бы на самом плохоньком маге.

— Сегодня я ужинаю с архимагом. Тогда и провентилирую этот вопрос.

Шалфей устал. Еще никогда ему не приходилось работать так напряженно, буквально на износ. Шутка ли, проверить на дары больше тысячи человек. И всем, кто того заслуживал, подробно расписать, когда и сколько принимать гороха. Людей с приличными дарами оказалось чуть меньше сотни. Нормальный расклад, типичный для Улья. Но, что странно, ни одного серьезного дара, связанного с целительством и вообще лечением людей. Будто Улей решил:

— Тут и без меня коновалов хватает. Осчастливлю я их другими способностями.

Была и еще одна необычная деталь. По требованию архимага на каждого одаренного заводилось что–то вроде медицинской карточки, куда записывалось название способности, ее особенности и рекомендации по развитию. И люди принимали это, как должное. В любом стабе подобное посягательство на знахарскую тайну могло вызвать серьезный конфликт. Здесь же не раздалось ни слова возражения. Средневековье, что с него взять! Суть некоторых даров приходилось дотошно объяснять. Ну не было среди магов клокстоперов или умельцев бегать со скоростью автомобиля. На большинство остальных даров люди реагировали с однообразным изумлением:

— Выходит, я тоже скоро стану магом.

— Это как повезет, — уклончиво отвечал Шалфей.

Ведь для развития даров одного гороха мало, нужна еще и регулярная практика, идеальнее всего в боевых условиях. А, судя по настрою магов, они не очень–то рассчитывали на помощь обычных людей, намереваясь обойтись собственными силами. Хотя при должном развитии уже через пару–тройку лет выявленные одаренные могли в чистом поле разнести по кочкам приличную стаю зараженных.

На ужин владетель пригласил только Шалфея. Скорее всего маг хотел обсудить некоторые щекотливые вопросы, не предназначенные для посторонних ушей. Но так получилось, что тон разговору задал знахарь, внеся неожиданное предложение:

— Улей награждает дарами всех, и женщин тоже. У вас их больше пятисот человек. Я бы мог приехать еще раз и осмотреть их.

— Не уверен, — тут же отреагировал Лар Берадот.

— Но почему? Это же Улей. Тут никогда не будет лишним человек с полезным даром.

— Тебе не понять, у вас совсем другие взгляды на жизнь. Но я попробую объяснить. Дело в том, что магия — очень сложная наука. Ее постигают в Академии шесть лет, а потом учатся ей всю оставшуюся жизнь. При этом за века так сложилось, что человек с магическим даром в Эмпории всегда фигура уважаемая. Их работа щедро оплачивается, а начиная с рыцаря–мага всем им присваивается дворянское звание и жалуется поместье с крестьянами. И мои маги будут очень недовольны, когда окажется, что кто–то овладеет искусством волшбы, не приложив серьезных усилий, только глотая содержимое споровых мешков и охотясь на зараженных.

— Понимаете, охота на зараженных всегда связана с огромным риском. Люди на ней гибнут постоянно. Можно сказать, что ваши маги развивают свой талант трудом, а здешние — кровью. Кроме того, дар и магия принципиально отличаются. Дар позволяет делать что–то одно, и крайне редко встречаются люди с несколькими действительно полезными дарами. У магов умения гораздо разнообразнее, к тому же ни один одаренный не достигнет такого уровня развития, как гранд–маг, не говоря уже об архимаге.

— Мысль, достойная внимания. Я постараюсь убедить своих людей в том, что дары и магия — суть разные вещи, а развитие даров всегда связана с огромным риском. Но про женщин даже не заикайся, место ее в поле, на кухне и в детской.

— Некоторые дары как будто созданы для женщин. Например, они превращают женщину в замечательную повариху.

— А вот это совсем другое дело. На это я даю тебе свое разрешение. Но смотри, если у кого–то из женщин обнаружишь боевой дар, даже не заикайся ей об этом.

— Я понял, сделаю, как прикажете. А еще Крючкотвор подал интересную мысль.

— Этот может. Хотя и хлопот от него предостаточно. И что за мысль?

— Вы знаете, что я не сумел обнаружить дара ни у одного из магов. Но Крючкотвор предположил, что горох с жемчугом могут развивать не только дары, но и магические способности.

— А могут и нет. Или, хуже того, уменьшат умения мага или вовсе лишат их, — владетель моментально обнаружил в идее Крючкотвора опасность.

— Вот и я о том же. И тогда Крючкотвор предложил испытать его теорию на каком–то одном маге. Наверняка у вас найдется молодой и рисковый, желающий стать добровольцем.

Владетель задумался. Надолго задумался. В Улей перенесло около сотни магов. Вроде достаточно, чтобы разобраться с любой угрозой. Но беда в том, что лишь треть из них представляла собой реальную силу. Остальные имели дело с боевой магией еще у Академии и с тех пор успешно позабыли очень многое из того, чему их там учили. А перенесшаяся часть владения не так мала. И граница на севере, где для проникновения тварей нет серьезных препятствий, достаточно протяженна. Владетель хотел озадачить магов земли, и те даже начали работы, но Крючкотвор обозвал их бурную деятельность загадочным для магов словосочетанием «мартышкин труд». И пояснил, что гарантированно остановить тварей может лишь бетонная стена высотой не меньше десяти метров. А строить ее нет никакого смысла, поскольку наверняка кластер перезагрузится. Куда разумнее переселить весь уцелевший народ в Агринион. Тут и стены уже готовы, и понадобится куда меньше людей для защиты города.

Умом владетель понимал правоту землянина, но все существо архимага восставало против того, чтобы позволить тварям хозяйничать в его землях. Опять же при таком раскладе приходилось жертвовать милыми сердцу владетеля буренками.

Но тридцать бойцов — как же это мало! Особенно учитывая то, что им не выжить без мародерства. Надо же добывать еду и попутно потрошить споровые мешки подвернувшихся под руку тварей. Все к тому, что надо соглашаться с предложением Шалфея. Хотя это тоже шанс на перспективу. Даже если горох с жемчугам усиливает магию, это произойдет не сегодня и не завтра.

В комнату осторожно заглянул слуга:

— Господин, к вам просится Юл Ридесар. Говорит, что очень срочно.

Владетель удивленно пожал плечами. Интересно, что могло понадобиться командиру гвардии? Да еще срочно. Но Юл был не тот человек, который станет обращаться к хозяину по пустякам.

— Пусть войдет, — милостиво соизволил владетель.

— Господин, дайте мне черную жемчужину! — буквально взмолился Ридесар.

Владетель удивленно посмотрел на рыцаря, а Шалфей покачал головой. Он вспомнил свой сегодняшний вердикт после обследования Юла. У того обнаружился дар сверхскорости. Но была и плохая, как подумал знахарь, новость. Если Ридесар проглотит черную жемчужину, то гарантированно превратится в кваза.

— Уважаемый, вы, наверное, меня плохо поняли. Кваз — это человек, полностью сохранивший разум, но внешне очень похожий на зараженного, — обратился он к Юлу.

— Да понял я все. Но мне сказали, что кваз приобретает огромную физическую силу.

— Да, правильно, — согласился знахарь.

— Господин, — снова обратился рыцарь к владетелю. — Дайте же мне жемчужину. Я куда больше достоин владеть мечом Альфара, чем этот безусый юнец!

— Ах, вот оно в чем дело, — сообразил владетель…

Меч Альфара, легендарное оружие, одна из десяти реликвий королевства. Много веков тому назад былинный герой Альфар стоял во главе рати, воевавшей с нахлынувшими в королевство бесчисленными вражескими ордами. Легендарный меч обладал невероятными свойствами. Бритвенной остроты, он превосходил прочностью знаменитые клинки гномов. Он не тупился и не ломался. Одним взмахом своего чудесного оружия Альфар убивал сразу нескольких врагов. И еще меч делал своего владельца невосприимчивым к любой магии. По легенде в решающем сражении Альфар пробился к вождю захватчиков и после короткой схватки поразил его в самое сердце.

Судя по размеру меча, Альфар был настоящим гигантом. После него не нашлось ни одного человека, который мог бы фехтовать этим оружием — даже используя двуручный хват. Пойти в бой с мечом Альфара было мечтой каждого настоящего рыцаря. Теперь владетелю стало понятно, отчего Юл Ридесар так умолял его отдать ему черную жемчужину. Ради своей мечты рыцарь был готов заплатить даже такую дорогую цену.

К тому же пошел непонятно кем пущенный слух, что священное оружие достанется одному из молодых воинов, у которого пробудился дар сверхсилы.

— Но ты же понимаешь, чем это тебе грозит? — на всякий случай спросил владетель.

— Нет, он этого точно не понимает! — попытался встрять Шалфей.

Даже не взглянув в его сторону, военачальник твердо ответил:

— Да, я понимаю, что обрету облик поганых тварей. Но мой разум сохранится, останется моя преданность моему господину и земле Легранса, а с мечом я смогу выйти против любого врага и одолеть его.

— С моей стороны было бы преступно отказывать доблестному воину в его искреннем желании. Ты знаешь, у кого взять жемчужину. Иди и возьми, героический рыцарь Юл Ридесар.

Глава 5

У рейдеров так порой случается. Засекает сенс подходящую цель, ее выслеживают, приканчивают, потрошат, и тут сенс в том же направлении обнаруживает еще одного зараженного. А потом еще одного и еще. В результате под конец охоты рейдеры удаляются от своего поселения на изрядное расстояние. Так вышло и с командой Чибиса. День оказался добычливым, но по всем прикидкам домой они могли вернуться к темноте. А ночная езда по Улью — далеко не самая лучшая идея. Разумеется, если человек не собирается покончить жизнь самоубийством, причем самым кошмарным из возможных способов. Поэтому когда Мандарин потрясенно воскликнул:

— Блин, а дальше еще парочка!

Чибис категорически заявил:

— Больше никаких парочек. И точка!

Проехать они успели километров десять. Тут Мандарин снова напрягся:

— Слева рядом с дорогой ползун. Или нет? Трудно разобрать. Очень слабый фон.

— Что–то не доводилось слыхать про элиту, прикидывающуюся ползуном. Надо глянуть. Штукатур, тормози, — приказал Чибис и выпрыгнул из машины, едва она остановилась.

Через минуту рейдеры услышали его голос:

— Ага, ползун, только иммунный. Удивительно, как он еще не окочурился от спорового голодания. Парень без сознания. Химичка, помоги осторожно влить ему в горло живчика. Боюсь, что один не сумею сделать это аккуратно, еще захлебнется.

Живчик в Улье творит чудеса, и уже через десять минут молодой человек пришел в сознание, хотя еще плохо соображал и кидал ошарашенные взгляды на своих спутников. Ни задать свои вопросы, ни ответить на чужие парень не успел.

— Быстро в лес! За поворотом колонна, идет нам навстречу, — заволновался Мандарин.

Внедорожник тряхнуло, если бы не сильная рука Чибиса, Химичка точно бы приложилось головой о трубу. Буквально перелетев обочину, машина промчалась по мягкой траве и укрылась за рядом тесно растущих молодых елок.

— Неужели муры? — озабоченно прошептал Чибис.

— В такой колонне обязательно должен быть сенс, — добавил оптимизма Мандарин.

И как в воду глядел. Шедший впереди БТР затормозил, из него загрохотало, усиленное то ли динамиками, то ли даром:

— Эй, вы, которые за елками! Вылезайте из тачки и пулей сюда с поднятыми ручками. Даю вам минуту, чтобы добежать до дороги, время пошло.

— Выходим, иначе из пушки приголубят, тут без вариантов. Если это муры, то вся надежда на дар Химички. С ним мало кто знаком. Скрыт Штукатура точно не сыграет, — Чибис поднялся с сиденья.

У БТР их уже ждали три человека.

— Кто такие? — требовательно спросил среднего роста мужчина лет сорока.

— Рейдеры из поселения Каменка.

— Надо же, из Каменки! И чего же вас, рейдеры, так далече занесло?

— Иногда бывает, что за добычей приходится к черту на кулички забираться.

— Допустим. А кто у вас сейчас в Каменке за главного?

Последовал допрос, показавший, что незнакомец в курсе дел далекого стаба. Иногда он умышленно ошибался, и Чибис его тут же поправлял. Мужчину допрос удовлетворил, и он уже был готов отпустить рейдеров, как из кузова грузовика выскочил какой–то тип.

— А я его знаю, — ткнул он пальцем в найденыша. — Это мур. Я его, гада, всего один раз видел, но запомнил на всю жизнь. Думали, если потащат его, как умирающего лебедя, никто не разгадает их гнилую хитрость. Командир, они тебе по ушам ездят. Это муры, зуб даю!

— Ты бы похмелился, болезный, а то у тебя глюки в самом разгаре. Парень — свежак, загибался от спорового голодания. Мы его меньше часа тому назад обнаружили, чуть отпоили, — резко отбрил типа Штукатур.

Тот попытался что–то ответить, но командир властно махнул рукой:

— Парень в самом деле выглядит доходягой, но и Щебень не замечен в гнилых базарах. Придется вам прокатиться с нами до стаба, там ментат разберется, кто прав, а кто виноват.

— Да твой Щебень уже забыл, когда в последний раз просыхал! Ему не то, что муры, а внешники в скафандрах скоро мерещиться начнут, — вмешалась в перепалку Химичка.

Командир демонстративно отвернулся от нее:

— Один из ваших поведет ваш драндулет, но с ним будет двое моих бойцов. Остальные давайте в грузовик, там хватает места.

Ехали недолго. Минут через десять Химичка увидела хорошо знакомую, пусть и с небольшими вариациями, картину: высокие мощные стены, гнезда с пулеметами и пушками, минное поле, массивные железные ворота. Всех пятерых согнали в одну кучу. Патрулировали их вдвое больше бойцов, следивших за каждым движением рейдеров и крайне нервно реагировавших на любой энергичный жест. Опасались внезапного применения дара. Зайдя внутрь, остановились у небольшого здания метрах в тридцати от ворот. Через пару минут из здания вышел мужчина с растрепанными, растущими клочьями волосами. Словно Улей взялся заращивать ему лысину, но сделал это второпях и крайне небрежно. Просканировав взглядом стоявших людей, растрепанный с довольной улыбкой ткнул пальцем в Химичку:

— Заходи.

Женщину несколько раз допрашивали ментаты, и у нее сложилось впечатление, что все они предпочитают убогую и мрачных цветов меблировку, чтобы усилить давление на подозреваемого. У растрепанного все было не так. Шикарный набор из кожаных дивана и кресел, стол красного дерева, красного же дерева резной шкаф, снизу и вверху уставленный книгами, а в середине хрустальной тарой и бутылками с дорогой выпивкой — все это больше напоминало жилье сибарита.

— Ты мур? — вопрос был задан еще до того, как Химичка успела осмотреться.

— Нет, — решительно отмела она подозрение.

Дальше последовало еще несколько обязательных вопросов, а затем ментат вдруг спросил:

— Какой у тебя дар?

И тут Химичка взорвалась. Сказалось нервное напряжение последних часов. К тому же появилась замечательная возможность сорвать злость на вполне законных основаниях, чем женщина не замедлила воспользоваться:

— Дар мой узнать захотел? Ну, ладно, только потом не говори, что не просил. Я тебе сейчас покажу, какой у меня дар. Но ты не бойся, я тебя им легонько приласкаю, жить будешь. Правда недолго.

Ментат, еще не поняв, куда он вляпался, попытался давить на психику:

— Ты что себе позволяешь? Сейчас кликну ребят, они живо тебе мозги вправят.

Но Химичка уже достаточно времени провела в Улье, чтобы ее можно было взять на испуг:

— Нет, это ты возомнил себя неизвестно кем. Думаешь, раз ментат, то ты здесь царь и Бог, можешь плевать на писаные и неписаные законы Улья. Ошибаешься, дружок. Сейчас я познакомлю тебя со своим даром и буду в своем праве.

Но мужчина оказался тертым калачом. Он на ходу изменил тактику:

— А кто определит, в праве ты или пургу гонишь? Другого ментата в стабе нет. Так что давай, подруга, разойдемся по–хорошему. Претензий у меня к тебе нет, ты чиста, как альпийский снег, а о случившемся здесь маленьком недоразумении забудем. И ты должна меня понять, мне просто стало интересно, что делает женщина в команде рейдеров. Чем она конкретно занимается? Случай, прямо скажем, редкий, вот мне и захотелось разобраться. Приношу свои извинения.

— Приняты, — после короткой паузы буркнула Химичка.

Действительно, чем она докажет, что ментат интересовался запретным? А стаб чужой, здесь однозначно поддержат своего человечка. И если женщина продолжит лезть в бутылку, скорее всего именно ей от этого будет хуже.

Остальную четверку допросили быстрее, чем одну Химичку. И оказалось, что не только женщину переполняют негативные эмоции. Выяснив, где находится руководство стаба, Чибис с Мандарином решительно двинулись к указанному зданию. Штукатур, оставшись, пояснил:

— Хотят стрясти компенсацию за причиненный ущерб. Вопрос, конечно, скользкий, вряд ли что–то выгорит, но попытка не пытка.

— Почему не выгорит? Какая–то пьяная морда нас оклеветала, из–за нее мы оказались в чужом стабе. Налицо ущерб, подлежащий компенсации, — заметила Химичка.

— Понимаешь, подруга, обвинение в принадлежности к мурам — штука очень серьезная, даже если его озвучила какая–то упоротая пьянь. По идее нас имели право шлепнуть на месте, а не тащить в стаб для выяснения истины.

Тут из здания вышли Чибис с Мандарином:

— Нам гарантировали трехдневное бесплатное проживание в гостинице. С питанием.

Судя по их довольным физиономиям, на большее они и не рассчитывали.

Только после всех этих хлопот появилось время разобраться с найденышем. Его физическое состояние пришло в относительную норму, но вид у парня оставался ошарашенным. Да, он многого успел навидаться до встречи с рейдерами, однако новость о том, что угодил на другую планету, потрясла его до глубины души. Как и вид стаба с его крепостной стеной и поголовно вооруженными суровыми бойцами.

История найденыша мало чем отличалась от приключений остальных иммунных в первые дни пребывания в Улье. Разве что перезагрузка обломала молодому человеку весь кайф. Его родители уехали на дачу, он под благовидным предлогом уклонился от поездки и зазвал к себе подружку. Успели они только выпить по бокальчику вина и забраться в постель. Тут и накрыл их омерзительно воняющий туман. Кластер оказался долгоиграющим, и парочка почти сутки наблюдала за тем, как нахлынувшие неизвестно откуда твари охотились за людьми. Больше всего запомнился эпизод, когда из окна противоположного дома высунулась женщина и стала отчаянно звать на помощь.

На призыв откликнулись двое. Первый монстр, напоминавший раскормленную анаболиками гориллу, ловко вскарабкался на четвертый этаж и выхватил женщину прямо из окна. И тут откуда–то возникла вторая тварь. По словам юноши формой и размерами она напоминала шагающий экскаватор. Тварь успела отожраться за прошедшее время, но, очевидно, посчитала дом своими охотничьими владениями. Один взмах лапой, и громадные когти с легкостью отсекли голову похожей на гориллу твари. Затем чудовище обнюхало тело женщины, сыто рыгнуло и медленно затрусило прочь.

Разумеется, наблюдавшим весь этот ужас молодым людям было не до любовных утех. А через сутки переродилась девушка. Хорошо, что произошло это, когда их разделяло несколько метров. Увидев совершенно безумные глаза и услышав нечеловеческое урчание, парень сообразил, что произошло нечто ужасное. Он попытался заговорить с девушкой, та в ответ лишь норовила дотянуться до него руками. Судя по тому, как щелкали в этот момент ее челюсти, испытывая к вчерашнему любовнику исключительно гастрономический интерес. К счастью двигалась она, словно в замедленной съемке. Молодой человек сумел подобраться к ней сзади, ухватить и затолкать в ванную комнату. Затолкал он ее с огромным трудом. Подруга, раньше никогда не отличавшаяся физической силой, временами начинала упираться, и тогда сдвинуть ее с места было крайне тяжело. К счастью, она не понимала, что с ней собираются делать. И совсем замечательно, что молодой человек не сошелся с ней лицом к лицу. Результат этого противоборства вряд ли бы закончился в его пользу.

Еще через сутки юноше стало совсем худо. Все тело била дрожь, жутко болела голова и мучила жажда, не утоляемая обычной водой. От таблеток, найденных в родительской аптечке, эффекта не было от слова «совсем». И, что самое ужасное, никто не спешил на помощь. В городе безраздельно властвовали монстры, хотя их количество заметно уменьшилось. И тогда молодой человек решился на прорыв. Юноша понимал, что, оставаясь в городе, он обречен. А за его пределами есть хоть мизерные шансы встретиться с людьми.

Спасло молодого человека четкое планирование. Эту часть города он знал, как свои пять пальцев, успел засечь основные маршруты зараженных и в уме наметил оптимальный путь бегства. Дважды он лишь чудом избегал смерти, но все же сумел выбраться из города. И тут его ждал новый жуткий сюрприз. Привычного ему мира не существовало. Вокруг простиралась абсолютно незнакомая местность, где то и дело он замечал монстров, бредущих по каким–то своим делам. Споровое голодание окончательно лишило юношу сил, он едва–едва добрел до замеченного шоссе, логично рассудив, что здесь встретить людей будет легче всего.

— Ну, ты молодец! — выслушав рассказ, Штукатур хлопнул найденыша по плечу. — Даже я не уверен, что сумел бы проскочить мимо зараженных, хотя в Улье уже несколько лет.

— Праня надо окрестить. Я бы назвал его пронырой, — заявил Мандарин.

— Скажешь тоже! — фыркнула Химичка. — Проныра — прозвище унизительное. Типа он без мыла в жопу влезет.

— Тогда назовем его Ужом, — предложил Чибис.

— Уж — совсем другое дело. Не зря говорят «изворотливый, как уж», — согласился Штукатур.

Остальные тоже поддержали командира. После чего разошлись по номерам гостиницы. Время было позднее. Но Химичка, хотя и вымоталась за день, не спешила укладываться спать. К своему удивлению она обнаружила в номере ванну и горячую воду. Горячую воду! В Каменке такая роскошь отсутствовала в принципе. Приходилось обходиться водой холодной, благо, обитатели Улья давно забыли о существовании простуд.

Химичка плескалась в ванной, пока ее не начало клонить в сон. И утром на вопрос Чибиса, не пора ли собираться домой, ответила резко отрицательно. Дальнейшее знакомство с поселением только утвердило ее в принятом решении. Во всех отношениях оно было цивилизованнее Каменки. Здесь имелось несколько магазинов, торговавших чем угодно кроме оружия, парочка приличных ресторанов и даже свой театр. Удивительно, но в окруженном монстрами стабе ощущался уют, напрочь отсутствовавший в Каменке. У Химички даже возникло желание здесь поселиться, но мужчины приняли его в штыки. Подумав, женщина согласилась. Жизнь в Каменке у них была налажена, Химичка достраивала свой дом, а здесь им бы пришлось все начинать с нуля. И через три дня команда покинула стаб. А вот Уж остался. С Каменкой его ничего не связывало, и найденыш предпочел более комфортные условия жизни.

Вроде бы еще не было серьезных оснований для беспокойства. Уже много веков по традиции в замке владетеля хранился запас провизии на случай осады. Правда, так как Легрансу уже много десятилетий не угрожали захватчики, обычай блюли не так строго, запасов оказалось втрое меньше завещанного суровыми предками. Но и людей уцелело совсем мало. Кроме того одного из придворных осенила замечательная идея. В подвалах домов переродившихся крестьян имелись собственные припасы. Покойникам они ни к чему, а вот живым очень даже пригодятся.

Сказано — сделано. Содержимое погребов реквизировали, месяц владетель, его двор, воины и уцелевшие горожане уплетали за обе щеки экологически чистую крестьянскую пищу. Но все хорошее имеет свойство быстро заканчиваться.

— Надо заранее подыскать для мародерства подходящий кластер. Последнее дело — начинать суетиться, когда жареный петух клюнул, — заявил Крючкотвор.

Поначалу Лар Берадот ничего не понял. Как связаны между собой эти две фразы? Да, если умелый маг вдохнет в жареного петуха достаточно силы, он может клюнуть так, что волей–неволей начнешь прыгать и совершать прочие суетливые движения. Впрочем, оживление дичи не приветствовалось, поскольку от него явственно попахивало некромантией. Но каким боком клюющийся жареный петух относится к разграблению перенесшегося города?

Пришлось Крючкотвору объяснять, что это иносказательное выражение, означающее сильную, иногда совсем запоздалую, задержку с совершением какого–либо действия.

И вот тут обитателям Легранса повезло. Сильно повезло. Один из магов земли умел определять время перезагрузки, если до нее оставалось меньше трех недель. Обнаружилось это совершенно случайно во время очередной разведывательной вылазки.

— Сейчас там что–то произойдет, — сказал маг, указывая на деревушку в километре от отряда.

Все остановились, ожидающе глядя в указанном направлении. Всего через несколько минут деревушку накрыл уже хорошо известный магам туман, а когда он сошел, в вымершем селе вновь закипела жизнь. Правда, кипение было каким–то нездоровым. Люди выскакивали из домов, бестолково носились по улице, что–то спрашивали друг у друга и разводили в недоумении руками.

Но деревни Лар Берадота не интересовали. Мага в сопровождении надежной охраны отправили к нескольким небольшим городкам, находившимся в окрестностях Легранса. До перезагрузки одного из них оставалась неделя. Времени хватило, чтобы основательно подготовиться к мародерству.

Выехали на шести грузовиках, обычных, а не переделанных по моде Улья. Маги полагались на собственное искусство. Все они были увешаны амулетами, ведь за пределами родной земли их магический резерв сразу уменьшался вдвое. Камни–накопители частично восполняли эту утрату. Но даже на землях Улья бывшие обитатели Эмпории оставались грозными бойцами.

Как–то выздоровевший Усач решил слегка пофилософствовать и обозначил два принципиальных различия между одаренными аборигенами и магами. У аборигенов имелся один или два дара, реже три, еще реже четыре, и уж в совсем исключительных случаях пять и больше. Маги — совсем другое дело. Некоторые из них могли сбиться со счета, перечисляя свои умения. Но еще важнее было то, что дары Улья, в первую очередь боевые, были коротко играющими. Даже у старожилов Улья время их применения ограничивалось несколькими минутами. Маги, если не действовали в полную мощь, сражались на порядок дольше.

Предсказуемо шум двигателей привлекал самых различных тварей. Мелочь бывшие мечники хладнокровно расстреливали из автоматов. Зараженных покрупнее брали на себя маги, изощряясь в разнообразных способах убийства. Разогнавшегося топтуна невидимый тесак разрубил на две равные половинки. Злобно рычащему рвачу после того, как с хрустом треснула броня, вырвали сердце. Еще один топтун ракетой взлетел в воздух, поднялся выше деревьев и всей своей массой грянул оземь — только брызги полетели. А владетель выговорил устроителю полета:

— Не трать понапрасну силы. Они еще могут тебе понадобиться.

К городу подъехали с некоторым запозданием, где–то через час после завершения местного апокалипсиса. Лар Берадот удивленно наблюдал за множеством проезжающих автомобилей. Да, он видел скопления машин в отдельных местах Улья, но когда они двигались, слаженно маневрируя и подчиняясь дорожным правилам, на человека времен средневековья это производило неизгладимое впечатление. А оставивший инверсионный след самолет поверг архимага в шок.

— Это о таких штуках, летающих по небу, ты мне говорил? — указал он на лайнер Крючкотвору.

— Да.

— И сколько в них может помещаться человек?

— Зависит от модели. В некоторых больше трехсот.

Владетель представил себе три сотни пассажиров, поднятых на громадную высоту, и завистливо вздохнул. На такое и близко не способен даже сильнейший маг королевства. Еще раз его уколола обидная мысль, что путь развития, выбранный землянами, более перспективен.

Но вот архимаг подал сигнал, и отряд, разбившийся на три группы по числу супермаркетов, ринулся грабить. Лар Берадот возглавил команду, облюбовавшую самый большой из магазинов. Отчаянно сигналя, два грузовика затормозили у обоих входов в супермаркет, основного и служебного. Внутри царила нервная обстановка. Свет пропал, кассы не работали, люди, уже набравшие продукты, не знали, что им делать, и засыпали сотрудников магазина вопросами, на которые у тех не могло быть ответов.

— Ждите, мы ничего не знаем. Пропало не только электричество, но и связь, мы не можем ни до кого дозвониться. Наверное, какая–то серьезная авария.

— Я не могу ждать, у меня дома маленький ребенок один остался! И продуктов дома хоть шаром покати, — нервно выкрикнула какая–то женщина.

После ее слов покупателей словно прорвало. Каждый норовил высказаться, и поднялся такой гвалт, что хоть уши затыкай и беги со всех ног.

— Начинай, — приказал владетель магу–менталисту.

И тут же люди успокоились, замерли смирно. Они не возмущались, даже когда кто–то из грабителей выхватывал что–то из их тележек.

Надо сказать, что Усач заранее провел рекогносцировку. Да, когда он с сопровождающими наведался в город, магазины основательно пострадали от резвящихся монстров. Но это не помешало установить планировку отделов супермаркетов. Усач нарисовал подробную схему, и на нем будущие мародеры распределяли, где и что они должны будут взять. Благодаря этому дело шло довольно резво, хотя Лар Берадот ежеминутно подгонял своих подданных:

— Давайте быстрее, пошевеливайтесь!

И был смысл поторапливаться. В распоряжении владетеля имелось только шесть ментальных магов приличного уровня, по два на экспроприируемую точку. А держать в подчинении толпу в сотню с лишним человек дело очень затратное в смысле расхода магической энергии, одного мага хватит минут на десять. Людей же на улице магическое воздействие никак не затрагивало, и они могли обратить внимание на подозрительную суету вокруг торговой точки. Да и появления стражей местного порядка никто не отменял.

Насчет обычных граждан архимаг зря беспокоился. Большинство куда больше волновали загадочные события, происшедшие совсем недавно. И пропавшая связь еще мелочи. Густо поросшая ковылем равнина и видневшийся по ее обе стороны лес вместо солидного куска города — вот что больше всего тревожило и напрягало граждан. Поэтому люди пробегали мимо подозрительных субъектов с автоматами за плечами и мечами на поясе, игнорируя их в упор. А те немногие, что не игнорировали, опасливо сторонились и ускоряли шаг. Ну подумаешь, грабят, пользуясь всеобщей неразберихой. Так что теперь, бросаться на бандитов или звать полицию, рискуя схлопотать пулю? На фиг, на фиг!

Но все хорошее имеет нехорошую тенденции заканчиваться, причем в самый неподходящий момент. Когда один грузовик был заполнен под завязку, а второй где–то на две трети, к магам решительно подошел человек в форме:

— Лейтенант Кубышкин. Что здесь происходит?

— Ничего особенного лейтенант, запланированное перемещение материальных ценностей.

— Больше похожее на грабеж. Предъявите ваши документы.

— Лейтенант, тебе не о наших документах думать надо, а о спасении своей жизни.

— Вы мне угрожаете? Ничего, сейчас подъедет ОМОН, они разберутся.

— Не мы тебе угрожаем, лейтенант, а вон те шустрые создания, — Усач ткнул пальцем в сторону степи, где можно было различить быстро приближающиеся точки. — Так что свали, не мешай. Мы должны успеть загрузиться до появления тварей. А тебе хочу дать ценный совет. Не вздумай палить в чудищ из своей пукалки. Лучше затаись где–нибудь, прикинься ветошью и не отсвечивай. Тогда, если тебе повезет, и ты окажешься иммунным, больше шансов уцелеть.

— Да что ты себе позволяешь! Да я тебя! Да ты у меня! — лейтенант вдруг почувствовал непонятный страх, который вылился вот в такие бестолковые восклицания.

— Заткнись, начальник! — ласково сказал ему Усач. — Лучше помоги тяжести носить. Раньше управимся, лучше подготовимся к атаке зараженных.

В брошенном на него лейтенантом взгляде читались смешанные чувства. Слова мужика подозрительно смахивали на бред сумасшедшего. Но уверенно–насмешливый тон вкупе с творящимися в городе нехорошими чудесами говорил об обратном. Лейтенант не стал помогать, но и погрузке тоже не мешал. Он пристально вглядывался в приближающиеся точки.

— Мамочки! — вдруг вырвалось у полицейского.

Его можно было понять. Когда человек, видевший животных опаснее собаки только в зоопарке, воочию наблюдает чудовищных тварей, он частенько реагирует не только криком, но и непроизвольной реакцией организма, выдающей себя характерным запахом. К чести лейтенанта он ограничился только вербальным способом.

Кощунственно звучит, но оказавшиеся между монстрами и отрядом люди позволили закончить погрузку и приготовиться к бою. Горожане вопили от ужаса и совершали бесполезные попытки убежать от куда более шустрых зараженных. Пока твари рвали горожан, мародеры успели организовать людоедам достойную встречу.

Сражение не затянулось. Развитые зараженные за свою жизнь научились худо–бедно соображать и быстро поняли, что глупо бросаться на умело огрызающуюся дичь, когда вокруг полно беззащитной добычи. Однако без потерь не обошлось. Погиб маг, переоценивший собственные силы и схватившийся с рубером. У твари была с корнем вырвана рука, а из трещин в броне лилась кровь, но магу, размазанному по асфальту могучим ударом здоровой руки, от этого легче не стало.

Пал и молодой воин, сначала расстрелявший весь рожок в топтуна, а затем выхвативший меч. От охватившей его паники он не слышал криков стоявшего позади боевого мага:

— Ложись! Ложись, кому говорят!

Когда зараженные отхлынули, бойцы под руководством Усача быстро распотрошили самые желанные трофеи. Мелочь типа бегунов и лотерейщиков игнорировали, опасаясь непозволительной задержкой спровоцировать новую атаку тварей.

Лейтенант, проникшись творящимся ужасом, хватал бойцов за руки:

— Мужики, возьмите меня с собой, а! Не оставляете здесь ради Бога!

Один из магов тихо шепнул на ухо владетелю:

— Он обречен, у него нет шансов, я это чувствую.

Лар Берадот глянул на молоденького стража порядка:

— Ничего, возьмем парня с собой. Пусть его последние минуты пройдут в душевном умиротворении, а не в раздирающем душу страхе за свою жизнь.

Свершилось! Наконец–то у Химички появилось собственное жилье. Второй раз в жизни. Первый раз еще на Земле и вот теперь в Улье. На новоселье кроме троицы рейдеров была звана недавно появившаяся у женщины подружка. Звали ее Серафима. Несмотря на ангельское имя, внешность у нее была вполне обычная, ничем не выдающаяся. Поэтому Штукатур с Мандарином отнеслись к знакомой своей боевой подруги ровно, без ажиотажа. В специальном заведении для измученных отсутствием женской ласки мужчин имелись более привлекательные экземпляры. Химичку такой расклад более чем устраивал.

Присутствие Серафимы при осмотре квартиры стало для Химички настоящим счастьем. Мужики — они натуры приземленные. Глянули в четверть глаза. Где спать есть? Есть. Где выпить есть? Есть. Отличная квартирка. Женщины совсем другое дело. О, а тут в полосочку. Замечательно, хотя и в клеточку тоже подошло бы. А вот в крапинку совсем бы не подошло. А вот здесь в крапинку очень даже к месту, ты нашла просто гениальное решение. Ух, ты, и у меня точно такое, только с перламутровыми пуговицами. Линолеум выбрала просто замечательный. И лежит ровненько. Твои ребята сами клали? Молодцы, мне за плату даже хуже положили.

Вскоре мужики уныло бродили вслед за подругами, тоскливо переглядываясь и многозначительно закатывая глаза, показывая, как их достал бесконечный женский щебет. Хорошо, что в квартире была всего одна комната, и дотошный осмотр занял даже меньше часа. За столом мужики ожили, пожелали, чтобы дом многие годы был полной чашей, а затем Мандарин, как самый пронырливый в компании, поделился свежей новостью:

— Говорят, в Улей перенесся целый кластер с магами.

— Говорят, что кур доят, — скептически охарактеризовал новость Штукатур.

— У нас, считай, все чародеи. Только у кого–то дары слабые и бесполезные, а у кого–то такие, что книжные маги нервно курят в сторонке, — развил его мысль Чибис.

— Считаешь, что команду продвинутых иммунных приняли за магов, — уточнил Мандарин.

— А тут и считать нечего, так оно и есть. Улей своей загадочностью дает пищу для кучи сказок. Я хорошо помню слух о рейдере, поймавшем настоящую золотую рыбку. Якобы она обещала исполнить любое его желание, но только в пределах Улья. Домой она его перенести не могла.

— Точно, — поддержал начальника Штукатур. — Говорят, мужик захотел превратиться в неназываемого. И превратился, только рядом с базой нолдов. А те церемониться не стали, мигом нашпиговали его своими убойными ракетами.

— Кстати, откуда дровишки? — поинтересовался Чибис у Мандарина.

— Из стаба Озерный. Он далековато от нас, километров четыреста.

— Теперь мне все ясно, — ухмыльнулся Штукатур. — Пока слухи доползли к нам, парочка найденных свежаков превратилась в перезагрузившийся кластер с магами.

— Хочешь сказать, что свежаки разделали под орех матерую элиту?

— Вот, уже и элиту к этой истории приплели.

— Не приплели, а с нее все началось. Из Озерного шел караван со снарядами. Он нарвался на элиту, которая истребила всех кроме двух человек. Те сумели улизнуть и наткнулись на магов. Маги угомонили элиту, забрали уцелевший грузовик со снарядами, который потом вернули в Озерный за скромное вознаграждение в сотню автоматов Калашникова.

— Вот здесь ты и прокололся, — обрадовался Штукатур. — На фига магам автоматы Калашникова?

— Мальчики, а мы пока поговорим о своем, о девичьем, — ехидно предложила Химичка.

— Ой, дамы, извините. Мы и в самом деле увлеклись, — Чибис разлил по стопкам и бокалам коньяк с вином. — Предлагаю выпить за очаровательную хозяйку этого дома.

Тост поддержали и намек тоже поняли. Вскоре Штукатур с Мандарином попрощались, к ним присоединилась Серафима.

— Давай помогу убрать посуду, — предложил Чибис.

— Ты серьезно или о другом говорить не решаешься?

— Почему? Решусь. Но и чистота в доме лишней не будет.

— Ты прав. А времени у нас на все хватит…

Утром они успели только умыться и выпить сваренный Чибисом кофе. Большего не дал сделать посыльный от главы Каменки:

— Химичку просят явиться в администрацию. Срочно.

— Что там у вас стряслось? — начал было допытываться Чибис.

— Понятия не имею, — заявил посыльный, но было видно, что врет, паразит.

— Ладно, узнаю позже. Думаю, от этого ничего не изменится, — пожал плечами рейдер.

По дороге к ним присоединился Мандарин, и они вдвоем, поскольку посыльный остался в коридоре, зашли в кабинет к начальству.

— Вы слыхали про караван? — спросил он, поздоровавшись.

Рейдеры дружно кивнули. Об этом знало и говорило все поселение. В кои–то веки Каменка собрала торговый караван, что было для мелкого стаба событием редким, если не сказать уникальным.

— У нас возникли серьезные проблемы. Вчера какая–то сволочь подстрелила Гвоздодера.

Гвоздодер был неплохо прокачанным клокстопером, на него возлагалась бесшумная зачистка одиночных среднеразвитых тварей. Химичка начала догадываться, зачем она понадобилась руководству Каменки. Начальство тут же подтвердило ее предположение.

— Ты тоже навострилась бесшумно кончать зараженных, и была бы отличной заменой Гвоздодеру. Учитывая, какое огромное значение имеет для Каменки успешное прохождение каравана по маршруту, мы очень просим тебя и Чибиса дать согласие на эту работу. Тебя, Мандарин, нам бы тоже хотелось привлечь. Мы подумали, что одного сэнса будет мало, нужны двое, один в головке каравана, второй в хвосте.

— Я не против, — тут же заявила Химичка.

— Я тоже, — подумав, согласился Мандарин, — но мы должны переговорить с ребятами.

— Прошу, сделайте это как можно скорее, сегодня необходимо знать о вашем решении. Если оно будет отрицательным, нам придется искать других людей, а уже послезавтра караван должен выйти.

Совет вышел недолгим. Сначала довольно эмоционально высказалась женщина:

— Мне уже осточертело однообразие. Стаб, охота в изученной вдоль и поперек местности. Просто какой–то день сурка. А мне предлагают что–то новое, которое я увижу впервые. Ради этого я готова сдать в общую копилку все потроха, что заработаю.

— Я тоже чувствую, что засиделся на месте, — менее эмоционально поддержал ее Мандарин.

— Я бы еще поспорил, но есть существенный момент. Нам в этом стабе жить. Как вольные рейдеры, мы имеем право послать руководство Каменки далеко и без пищи, но тем самым капитально с ним рассоримся. Согласившись же, наоборот, улучшим свою репутацию. Поэтому я согласен, — твердо сказал Чибис.

— Кто я такой, чтобы идти против коллектива, — подвел итог разговору Штукатур.

— Но в таком случае завтра обязательно выезжаем на охоту, — сообщил Чибис.

Знал бы он, во что их мероприятие выльется, подобрал бы вместо «охота» какое–нибудь другое слово. Например, цирк или балаган.

У Химички с утра было отличное настроение. Ей хотелось петь, шутить и делать разные глупости. А тут еще так совпало, что Мандарин засек малую стаю из рубера и его свиты — двух топтунов и рвача. Вдобавок Химичке вспомнился один эксперимент, доказывающий вред алкоголя. Стаду свиней, в котором был ярко выраженный вожак и несколько входящих в силу подсвинков, еду изрядно разбавили спиртным. Вскоре порядок в стаде сменила настоящая вакханалия. Подсвинки игнорировали команды вожака, нагло приставали к свиньям, чего в трезвом виде никогда бы себе не позволили. Кабан замучился отгонять распоясавшихся юнцов от своих пьяненьких женщин, которые благосклонно отнеслись к приставаниям молодежи.

Когда в следующий раз в еду добавили алкоголь, кабан первый подошел к корыту, учуял ненавистный запах и вывернул всю еду на землю, отгоняя от нее стадо. Но суть не в этой, последней стадии. Когда четверо тварей рванулись к замеченной еде, Химичка проигнорировала вожака и применила дар к его свите. Эффект вышел потрясающим.

— А почему это он постоянно урывает лучшие куски? — наверное пришло на ум всей троице.

Они ускорились и ожидаемо оказавшийся первым рвач попытался вцепиться своему лидеру в шею. Он промахнулся и сомкнул зубы на плече, но попробуй на бегу сохранить равновесие, если получаешь неожиданный удар. Гигант упал, сверху навалилась вся троица. Поначалу в образовавшейся куче — мале трудно было что–то разобрать. Потом из нее вылетел искалеченный топтун, за ним через какое–то время рвач. А вот дальше произошло самое интересное. Рубер получил слишком много ран, он едва мог шевелить конечностями, и второй топтун таки добрался до его горла. Страшные зубы монстра вырвали солидный кусок мяса из шеи вожака, и тот в агонии засучил конечностями. Топтун вскочил и первым делом огляделся, определяясь, где сейчас добыча. Деликатесные иммунные оказались на месте. Только съесть их было не судьба.

Тихо хлопнул выстрел, топтун присоединился к своей упокоенной стае.

— Зачем тратить боеприпас? Я бы с ним разобралась, — упрекнула Химичка Чибиса.

— Мало ли! Вдруг ты нас сделаешь пьяными и отправишь бить морду топтуну, — отшутился тот.

Ему неудобно было отчитывать свою любовницу. Роль злого копа взял на себя Штукатур:

— Ты хоть соображаешь, чем все могло закончиться? Нам тупо повезло. По идее схватку должен был выиграть вожак. А ты успела хорошо потратиться на свиту. Уверена, что тебя хватило бы на рубера? Или нам пришлось бы улепетывать во все лопатки, оставив хабар?

— Извините, ребята, но у меня сегодня очень хорошее настроение, — уклонилась Химичка от ответа на поставленный вопрос.

— У–у–у, — протянул Мандарин. — С таким настроением лучше немедленно возвращаться.

— Тем более, что добыча приятно радует, — примиряющее заявил Чибис.

Настроение было препаршивое. У обоих. И Чао Ванга, и Юн Линя. Юн Линь появился на базе недавно, и Ванг только сошелся со своим ровесником, тоже офицером. А паршивое настроение мужчины независимо от нации предпочитают улучшать выпивкой. Даже такой, как на базе, качественной, но легкой, которую можно поглощать литрами. Юн Линь, заглотав одним махом граммов триста, эмоционально бросил:

— И дернул же меня дьявол сюда угодить.

— Кстати, ты до сих пор не рассказывал, как очутился в Улье.

— А-а, чего тут рассказывать. Как почти все здешние офицеры, за тяжкое преступление.

— И все же.

— Начиналось хорошо. Служил я на границе с Вьетнамом. Войны между нашими странами нет, но отношения, как ты сам знаешь, весьма напряженные. И граница запутанная, куча спорных территорий. Вот на такой территории мой наряд и столкнулся с вьетнамским. За оружие не хватались, стали молча выяснять, чье кун–фу лучше. Мы им наваляли, троим вьетнамцам до смерти. Правда, один мой солдат тоже погиб, но место схватки осталось за нами. За это нас всех наградили медалями. С тех пор мой ротный меня невзлюбил. Сильно невзлюбил. Я его понимаю. Ему всего ничего до увольнения оставалось и ни одной награды, а тут у какого–то молокососа медаль, причем одна из самых почетных в нашей армии. Вскоре у меня случилась трагедия, умер мой дед. А я, если ты не в курсе, куфар.

Ванг понимающе кивнул головой. Куфары отличались безграничным почитанием старших родственников. Так что Чао легко догадался, что произошло дальше. Завистливый ротный отказал Линю в увольнительной. И теперь, когда ротный мог легко просчитать дальнейшие действия подчиненного, он запросто пресек бы его попытку сбежать в самоволку. Ротный не учел фанатичности куфара, его готовности любой ценой отдать деду последнюю дань памяти. Линь начал умолять ротного изменить свое решение, точно зная, что не поможет. Но он лишь усыплял бдительность офицера, чтобы нанести единственный выверенный удар. Убив ротного, Юн забрал все бывшие у покойника при себе деньги, благодаря которым сумел быстро добраться домой. Арестовывали его местные, тоже куфары, поэтому дали похоронить деда. Ну а потом транзитом через тюрьму Линь оказался в Улье.

— Проклятое место, проклятая работа! — бросил негодующе Ванг. — Мы вынуждены подбирать отбросы Улья, слабаков и алкоголиков, которым без нас быстро пришел бы конец.

— Поэтому они и прибиваются к нам. У этих людей нет стрежня, нет характера, а слабовольный человек в Улье обречен. Выжить он может только под нашей защитой.

— Не скажи! Среди муров есть настоящие фанатики, одержимые кто жаждой власти, а кто стремлением отомстить непонятно кому за все хорошее: и за свою прошлую незадавшуюся жизнь, и за попадание в Улей, — эти слова Чао несколько противоречили его предыдущему утверждению.

— Есть, — согласился Юн, — но их мало. И они погоды не делают. Будь у меня таких людей много, я бы не оказался полководцем без армии.

— Твою базу уничтожили, — догадался Ванг.

— Да, пару дней тому назад. Я всего месяц успел ими поруководить. Ты же знаешь, стронги целенаправленно ищут людей с дарами, которые помогают воевать против нас. И вот один такой заявился на мою бывшую базу. У него был дар, позволяющий обмануть ментата. Стронга приняли в команду, он успел себя хорошо проявить и втерся в доверие. А когда настал час Х, ликвидировал охрану и открыл ворота. От базы не оставили камня на камне. Уцелели всего три человека, они и рассказали, как было дело. Продуманный лазутчик соврал, будто у него день рождения. А мурам только дай повод. Напились все, включая охрану, поэтому шпиону удалось так легко их обезвредить. Заодно он прикончил связиста, и мы только вчера узнали о разгроме поселения.

— Вот поэтому я всегда завожу себе стукачей. Скажу тебе одну интересную вещь. Если воины из муров так себе, то стукачи они от Бога, особенно если их хорошо поощрять. Умудряются примечать любые нюансы. Хороший стукач наверняка бы раскусил твоего лазутчика.

— Буду знать. Только вряд ли мне это скоро понадобится, — Юн разлил по фужерам и выпил, не дожидаясь собеседника.

— Отчего же, — возразил Чао, последовав примеру Линя. — Давление из метрополии усиливается не по дням, а по часам, вместе с увеличением спроса на потроха иммунных. С другой стороны перезагружающихся кластеров не счесть. В основном деревни, но это и к лучшему. Можно окучить несколько десятков сел, если с каждой взять хотя бы по одному иммунному, то вот тебе и новая команда. Достаточно разбавить ее бывалыми мурами. Кстати, давай выпьем за то, чтобы ты долго не сидел без дела.

— Давай, — охотно согласился Линь. — А то здесь, когда куча свободного времени, свихнуться можно, изводя себя мыслями о том, в какой заднице оказался.

Утром Ванг угрюмо констатировал, что даже легкое сухое вино, если перестараться, вызывает тяжелое похмелье. Тут он позавидовал обитателям Улья, для которых неумеренное пьянство обходится без тяжелых последствий. Чувствуя, как к горлу подкатывается ком из съеденных вчера деликатесов, по–собачьи скуля от раскалывающей голову боли, Чао кое–как добрел до аптечки. Отыскалась лишь таблетка от головной боли. Хорошая таблетка, через двадцать минут, дятлы, с маниакальной настойчивостью долбившие мозг офицера, почти угомонились. Образовавшуюся во рту пустыню Ванг то и дело заливал минералкой из холодильника, и лишь тошнота продолжала донимать его не по–детски. Чао не выдержал, зашел в туалет и сунул два пальца в рот. Желудок присмирел, но вернулась головная боль. Пришлось глотать еще одну таблетку. После чего Ванг улегся на диван и закрыл глаза. Ведь сон — лучшее лекарство от похмелья. Не считая бутылки спиртного, но тут лекарство хуже самой болезни.

Он долго ворочался с боку на бок, дважды вставал хлебнуть водички, и уже начал погружаться в спасительную дрему, когда раздался звонок. Чао посмотрел на высветившийся номер, и его организм чуть не избавился от остатков еды. Звонили из канцелярии генерала Сяопина, командира вооруженных сил базы. Офицер взял трубку и услышал голосовое сообщение:

— В 13–55 вам надлежит явиться в приемную генерала.

Ванг посмотрел на часы. Начало первого. Потом глянул в зеркало. Создалось впечатление, что он решил поменять расу, лицо было не обычного желтого, а зеленого цвета. Чао торопливо напустил ванну, и отмокал в ней минут двадцать, после чего еще десять простоял под контрастным душем. Лицо частично вернуло естественные цвет, да и самочувствие немного улучшилось.

В приемной собрались все офицеры базы. Был и Юн Линь, чье состояние тоже оставляло желать много лучшего. Чао порадовался, что в кабинет их загонят всем скопом, будет нелегко определить, от кого из офицеров ядрено несет перегаром.

Генерал был хмур и суров. Обведя подчиненных вовсе не отеческим взглядом, он раздраженно бросил:

— Штафирки из секретариата генсека битый час отчитывали меня, как нашкодившего школяра. Они уверены, что мы отвратительно работаем. И, между нами, мальчиками, в их словах есть доля истины. Мы покрываем только расходы на собственное содержание. А если кто не в курсе, то строительство базы обошлось в кругленькую сумму. И если мы продолжим поставлять потроха в том же количестве, то окупим строительство ровно через сто лет. Это недопустимо.

— Пусть чинуши из партийного аппарата поменьше лечатся препаратами из потрохов на халяву. Тогда строительство окупится в десять раз быстрее, — подал голос один из офицеров.

Генерал посмотрел на него и… промолчал. Попробуй наказать человека, который уже наказан по самое не балуй. Опять же свою роль играл дефицит кадров. Маловато в китайской армии совершалось преступлений, тянущих на смертную казнь. А добровольцев, желающих заживо похоронить себя в Улье, почти не наблюдалось. Вот и позволяли себе здешние офицеры высказывания, на которые никогда бы не осмелились на Родине.

Убоявшись, что продолжение разгромной речи вызовет новые критические стрелы, генерал перешел к конструктивной части речи:

— Наши яйцеголовые установили, что потроха иммунных, проведших в Улье два года, имеют на порядок большую эффективность, чем потроха свежаков, содержащихся на фермах. Соответственно, требуется несколько изменить подходы к делу. Фермы никто отменять не собирается, но попутно будут созданы команды для штучного отлова старожилов Улья.

Офицеры дружно загалдели. Выловив основную из витавших в воздухе мыслей, генерал примирительно сказал:

— Спокойно, товарищи, спокойно. О настоящих ветеранах Улья, проживших в нем много лет и пробудивших в себе серьезные дары, речи не идет. Достаточно иммунных, которые провели здесь два — три года. Но главное в другом. Охотиться за донорами будут главным образом ваши подопечные.

Ванг, похмельный и оттого злой на весь мир, язвительно бросил:

— А кто привезет им из страны Оз настойку храбрости?

— Обойдемся без настойки. У нас имеются приличные запасы гороха и жемчуга. Часть из них мы скормим тем из ваших подопечных, кто способен выполнить поставленную задачу.

— То есть вы ориентируете нас на перспективу, — констатировал один из офицеров.

— Совершенно верно. Но это не значит, что вы разойдетесь и забудете о нашем разговоре. К завтрашнему утру кураторы муровских баз должны предоставить мне списки своих подопечных, которых мы будем доводить до нужных кондиций.

— Вот только не хватало мне ломать больную голову над списком, — раздраженно подумал Чао, возвращаясь в свой жилой блок.

Глава 6

Караван впечатлял. Даже удивительно, что небольшая Каменка умудрилась собрать такое количество техники. Одних грузовиков Химичка насчитала около десятка. На всех машинах специально для рейда установили пулеметные турели, в основном с ПВКТ. Но главную охранную функцию несли два БТР и один танк Т-64. Их недостатки были очевидны. БТР имели достаточную скорострельность, но их огневая мощь могла впечатлить максимум рубера. Напротив, пушка танка калибра 115 мм гарантированно несла смерть даже развитой элите. Оставалась мелочь, надо было в эту самую элиту попасть. Возможно, для опытного танкиста, отслужившего в армии больше десяти лет, такая задача выглядела обыденной. Но беда в том, что в Каменке оказался единственный танкист–стрелок, за всю срочную службу лишь трижды побывавший на полигоне.

— Если ты со мной, то идем в первый грузовик, который сразу за БТР, — сообщил Мандарин.

— Куда ж я без тебя, — Химичка немного нервно улыбнулась.

Практика пребывания в Улье говорила о рискованности караванной затеи. Мало кто отваживался на такой дальний маршрут без скорострельных пушек, хотя бы ЗУ‑23, а еще лучше АЗП‑57, выстреливающей 3 пятидесяти семи миллиметровых снаряда в секунду.

В грузовике как раз был отгорожен уголок с двумя местами, свободный от товара. Кое–как пристроив рюкзак и «Винторез», Химичка примостилась на короткой скамье. Рядом плюхнулся Мандарин. Поставив свой автомат рядом с оружием Химички, он криво улыбнулся:

— Да, как стрелки мы рассматриваемся в последнюю очередь.

— Я вообще не рассматриваюсь, — самокритично добавила женщина.

Они замолчали. Наступили тягостные минуты, как всегда бывает перед отправкой в дальнюю дорогу. На площади толпились люди, провожавшие своих друзей и близких. Штукатура с Чибисом среди них не было. С Чибисом Химичка попрощалась утром и сама попросила его не приходить на площадь. Штукатур отсутствовал из–за суеверия. Он считал, что прощание непосредственно перед отправкой — дурная примета.

И вот караван двинулся к воротам. Химичка прислонилась к борту грузовика и закрыла глаза. Сейчас они повернут на изученную вдоль и поперек дорогу — ничего интересного. Можно подремать, если удастся. Или подумать о чем–нибудь приятном. Чибис пожелал ей обойтись обещанной платой. Намек понятен. По договору потроха тварей отходили тому, кто ее убил. Командир надеялся, что их путешествие окажется легкой прогулкой. Интересно, он сам в это верил?

Но первый день вышел на удивление спокойным. Нет, зараженных хватало, куда же без них. Но ни одного, опаснее рвача. Опытные стрелки хладнокровно приканчивали всех, не дав вплотную приблизиться к машинам. Химичка откровенно бездельничала. А вот Мандарину работы хватило. Мелочь — мелочью, но и на них приходилось расходовать дар. Когда показался стаб, в котором планировалась ночевка, он облегченно выдохнул:

— Еще немного такой суеты, и я бы словил откат.

Химичку поразили лица ее спутников: напряженные, ждущие какой–то беды, даже испуганные. Тут все ясно. Это же Улей, он только плохое крайне неохотно компенсирует хорошим. А вот если сегодняшний день задался, то завтра обязательно жди беды.

Так и оказалось. Вскоре караван атаковал рубер. Он нагонял, поэтому в дело вступил «кипятильник», сидевший в последнем грузовике. Но это была лишь легкая разминка перед настоящим испытанием.

— Элита! — закричал сэнс из того же последнего грузовика.

То ли он запоздал, то ли монстр двигался чересчур быстро, но появился он раньше, чем караван толком приготовился к бою. А зараженный будто знал, что представляет для него смертельную угрозу. Танк успел выстрелить всего один раз, и снаряд разминулся с атакующей элитой. Тварь взлетела на бронированную машину и ухватила орудийный ствол.

Застрекотали БТР, но тяжелые пулеметы в лучшем случае царапали броню монстра. А элитнику хватило какого–то десятка секунд, чтобы с корнем вырвать танковую башню. Он запустил лапу в образовавшееся отверстие. Из танка понеслись вопли ужаса. Тварь, словно на вилку, насадив на свое чудовищные когти одного из членов экипажа, выдернула его из танка и поднесла к распахнувшейся пасти. Клацнули челюсти, одним движением откусив голову и большую часть туловища человека. Элитник сглотнул и вдруг, молниеносно спрыгнув на землю, метнулся к переднему бронетранспортеру. Видно пуля угодила в чувствительное место. А если б в глаз?

Монстр решил не рисковать и устранить надоедливую помеху.

— Ты куда? С ума сошла! — завопил Мандарин.

Просочившись сзади через прутья, Химичка спрыгнула на землю. Рядом пролетел разъяренный элитник. Женщина сделала короткий рывок и замерла в тот момент, когда монстр приготовился всей своей массой врубиться в БТР. Но вместо решающего прыжка случилось что–то непонятное. Зараженного повело в сторону, туловище его наклонилось, он часто–часто засеменил ногами и даже взмахнул разок руками, пытаясь сохранить равновесие, но позорно проиграл борьбу с земным тяготением и грузно шлепнулся на пятую точку, после чего завалился на бок. Поерзав на земле, монстр перевернулся на брюхо, поднял голову и обиженно что–то проревел. Возможно, Химичка довела его до состояния, именуемого в народе «недоперепил», и тварь негодующе вопрошала:

— Мужики, а на посошок?

Разлегся он — лучше не придумаешь, мордой точно напротив бронетранспортера. Загрохотал пулемет. Все пули ложились в огромную уродливую мишень. И сработал закон больших чисел. Одна пуля угодила элите в глаз, затем проникнув в мозг. Тварь дергано засучила задними лапами — вернейший признак агонии зараженных.

Минуту люди сидели молча, не веря своему счастью. А затем, повинуясь единому порыву, они высыпали из машин, бросились к Химичке, начали ее качать с радостными воплями. Своя частичка славы досталась и стрелку бронетранспортера. Начальник каравана пытался увещевать людей:

— Прекратите немедленно! Совсем одурели! Сейчас другие твари прискачут.

От него лениво отмахивались:

— Да ты на элитника глянь! Тут в радиусе десяти километров нет других зараженных, все давно от него в страхе разбежались.

Кто–то самый шустрый вскрыл споровый мешок, сгреб потроха в большой полиэтиленовый мешок и протянул женщине. Та подняла его над головой и громко выкрикнула:

— Эй, стрелок из бронетранспортера, ты где? Давай делиться.

Появился стрелок, среднего роста, с заживающим шрамом на щеке.

— Пополам, — щедро предложила Химичка.

— Хорошо, — ненадолго задумавшись, согласился мужчина. — Только я от себя лично и от ребят из своей половины отдаю тебе половину за то, что ты спасла наши жизни.

— Правильное решение! — одобрил подошедший Мандарин. — Без нее вы бы очень быстро стали закуской для монстра.

Вскоре народ угомонился, разбрелся по своим местам, и караван продолжил движение. И до самой конечной точки все прошло так, словно они рассекали где–нибудь в Ярославской области. Единственной досадой были плохие дороги. Зато ни одного нападения зараженных, даже намека на него. А все потому, что на едущем первым БТР красовалась отрубленная голова огромной элиты.

Лар Берадот спустился вниз по тщательно вытесанным ступенькам. Эхо шагов глухо разносилось по подземелью. Стражник, погремев ключами, со скрипом отворил дверь в узилище. Маг сделал неуловимое движение, и откуда–то возник шарик, озаривший мрачную камеру зеленоватым светом. Человек, сидевший в углу на куче тряпья, издал непонятный звук. То ли захрипел, то ли глухо рассмеялся, и раздался его тихий голос:

— Что, владетель, теряешься в догадках, как теперь со мной быть? Добавили тебе головной боли.

— А ты откуда знаешь?

— Немудрено догадаться. Столько времени прошло, а я до сих пор в этом вонючем склепе, хотя меня бы успели сто раз казнить. Значит, случилось что–то серьезное, раз ты только сейчас вспомнил обо мне. А если ты пришел сам, и за твоей спиной не маячит палач с топором, то можно предположить, что казнь моя откладывается, я тебе для чего–то нужен.

— То есть ты до сих пор не знаешь, что произошло с Легрансом?

— Откуда! Я подозреваю, что здешние стражи поголовно немы. Они все делают молча: кормят, убирают, бьют. Хотя однажды, когда я в ответ на пинок вцепился зубами в его вонючую ляжку, орал и сквернословил он, как обычный человек. Владетель, удовлетвори любопытство приговоренного к казни, расскажи, что произошло, пока я кормил тут вшей.

— Всему свое время. Если окажешься мне полезен, то обязательно узнаешь. А пока честно отвечай на мои вопросы. Насколько ты искусен в некромантии?

— Не буду хвастать, но среди ныне живущих мало кто со мной сравнится. Хотя до некромантов прошлого мне бесконечно далеко. Если верить слухам, они могли поднимать из мертвых и бросать в бой целые армии.

— Это всего лишь слухи.

— А у меня есть выбор? Вы же сожгли все книги по некромантии, а из остальных вырвали страницы, где хоть словом упоминается о повелителях мертвых. Но ведь слухи на чем–то основываются, правда? Не могли они возникнуть на пустом месте.

— Даже слухи об Этольде Лысом?

— Особенно слухи об Этольде Лысом, — твердо возразил пленник. — Просто вам стыдно вспоминать об этом факте истории королевства, и вы постарались стереть память о нем, объявить злокозненной выдумкой, служащей восхвалению некромантов. Если хочешь знать, Этольд Лысый был самым могущественным из когда–либо живших повелителей мертвых. Только ему было по силам управлять гигантскими массами самой разнообразной нежити. Когда он двинулся на столицу королевства, в его армии кроме людей были самые могучие здешние хищники и даже около тридцати циклопов. Ты можешь посчитать мои слова повторением нелепых слухов, но едва королевская армия увидела мертвое воинство Этольда, она ударилась в паническое бегство. И до самой столицы некромант прошел совершенно беспрепятственно. Только беспримерное мужество защитников города и удивительное человеколюбие самого Этольда спасли королевство.

— И во лжи надо знать меру! — гневно воскликнул Лар Берадот. — Человеколюбивый некромант — это как пылающий снег.

— Некроманты тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо, — мягко возразил пленник. — Знаешь ли ты, что нежити для существования тоже нужна энергия? И почерпнуть ее они могут только одним способом — пожирая живых существ. Одному покойнику еды нужно совсем немного, но в армии Этольда были десятки, если не сотни тысяч мертвецов. Затянись осада, они бы превратили королевство в пустыню. Некромант начал переговоры с королем. Он происходил из небогатой купеческой семьи, потому и условия выдвинул довольно скромные. Всего–то Этольд хотел получить несколько деревень с плодородными землями. Как говорят, именно скромность его и подвела. Король не поверил, что человек, фактически захвативший всю страну, готов довольствоваться столь малым, и заподозрил его в коварстве. Когда Этольд возвращался с переговоров, боевой архимаг нанес ему в спину смертельный удар. Лишенное вожака, воинство некроманта разбрелось по королевству, сея ужас и панику. Некоторые мертвецы сбивались в отряды, и если набредали на деревню, то убивали всех, кто не сумел спастись бегством. Больше года королевские войска, усиленные магами, зачищали Эмпорию от нежити. За это время страна потеряла шестую часть жителей. Удовлетвори король просьбу Этольда, жертв было бы куда меньше.

— Не думаю, — владетель сменил потускневший шарик на новый. — Вряд ли Этольд был столь наивен. Он бы сохранил как минимум часть своей армии, иначе у короля имелся бы огромный соблазн отомстить за унижение и разорение страны. Кровавые жертвы продолжались бы, хоть и не в таком объеме, зато долгие годы. Впрочем, мы отвлеклись. Готов ли ты служить мне честно и усердно, если я сохраню тебе жизнь?

— Жизнь стоит того.

— И принесешь клятву крови?

— Лучше отдать немного крови, чем пролить ее без остатка.

Дальнейшее действие заняло всего несколько минут.

— Снять оковы, — повысив голос, приказал владетель.

Из коридора шагнул стражник, достал пару ключей.

— Не скажу, что это были лучшие дни в моей жизни, — некромант сделал несколько резких движений, разгоняя застоявшуюся кровь.

— Идем. У дворца нас ждут оседланные кони, — архимаг первым вышел из узилища.

Неспешной рысью они проскакали минут двадцать. Все это время некромант с любопытством оглядывался по сторонам, после чего произнес:

— Мне кажется или людей стало заметно меньше?

— Я же уже сказал, что ответы получишь, если окажешься полезен.

— А если нет, то к чему покойнику ответы.

— Верно. Мы приехали, — владетель остановил коня у хлипкой ограды деревенского кладбища.

В селе после перерождения и набега монстров осталось всего несколько человек, их по распоряжению Лар Берадота переселили в другое место, более отдаленное от границы кластера. Держать воинов ради охраны горстки крестьян было непозволительной роскошью.

— Скольких ты можешь поднять?

Некромант прошелся вдоль могил:

— Кладбище маленькое, подниму всех.

— Ладно, поверю на слово, тем более, что главное испытание еще впереди. Подними троих.

Некромант изучил надписи на нескольких могилах и едва заметно улыбнулся:

— Как скажете, владетель.

Архимага порадовало уже то, что некромант не стал чертить на земле таинственных знаков, а закрыл глаза и что–то тихо зашептал. Знаки на земле — свидетельство слабости мага, его неразвитого умения. И гарантия поражения, если дело дошло до боевой схватки. Кто позволит тебе заниматься черчением с магическим уклоном? Нашпигуют стрелами или отрубят голову — и все дела.

В нескольких шагах от владетеля поднялась кучка земли, словно там с ударной скоростью поработал гигантский крот. И следом выметнулась рука, кость с ошметками обильно сохранившейся плоти. Рядом выросла еще одна кучка, побольше, и появился череп с обрывками уцелевших волос и свисающими кусками мяса. Последовал мощный рывок, из могилы восстал покойник, умерший сравнительно недавно, в расшитой траурными узорами рубахе. Штанов на мертвеце не было, свалились по ходу пьесы, не удержала их сгнившая плоть. Покойник замер на месте, хотя пустые глазницы жадно уставились на владетеля. Мертвецу требовалось пополнить запасы истраченной энергии.

А по узеньким тропинкам в их сторону брели еще двое воскрешенных, два скелета. Один чистый, гладкий, хоть сейчас в анатомический музей, второй — трухлявый, буквально рассыпавшийся на ходу. Но и он усердно топал, подчиняясь суровому зову. Лар Берадот понял, что недавний пленник умышленно воскресил людей, умерших в разное время.

— Что с ними делать дальше? — спросил некромант.

— Упокой. Мне лишь надо было убедиться в твоем умении.

Некромант тронул мертвецов рукой, досуха выпивая их жизненную энергию, и поспешил за владетелем, успевшим подойти к лошади. Вскоре они оказались у границы кластера.

— Что это? — изумленно воскликнул некромант, глядя на резко сменившую возделанное поле дикую траву и шумящий в нескольких шагах лес.

— Случилось необъяснимое, — повернулся к нему владетель. — Нас загадочным образом перенесло в другой мир, где люди сражаются за жизнь с чудовищными монстрами, тоже когда–то бывшими людьми. Мир называется Улей, и мы оказались в нем далеко не первыми. Тут ежедневно, ежечасно грузятся клочки из других миров, называемые кластерами. Грибные споры заражают все живое, и многие под их воздействием превращаются в вечно голодных людоедов, порой вырастающих до чудовищных размеров. Кроме того со временем людоеды обзаводятся броней, которую не взять ни стрелой, ни копьем, ни мечом. В такой ситуации нам важен каждый человек, способный сражаться с ними.

— Впервые слышу, что у грибов есть какие–то споры, к тому же заражающие все живое.

— Я тоже узнал об этом только здесь, хотя когда Агринион укутал туман, означающий перенос в Улей, магическим зрением различил мельчайших созданий, несущих непонятную тогда угрозу. Но Улей заселен людьми, продвинутыми в техническом и научном плане, они рассказали мне про споры… Вот мы и приехали! Ох, до чего же здесь воняет!

Всадники остановились на поляне, где произошел эпический бой с элитой. Тварь до сих пор лежала на том месте, где ее настигла смерть. Поначалу зараженные до жути боялись приближаться к монстру, а затем им всякий аппетит отбивала разложившаяся плоть. Обычные падальщики ничего не могли поделать с броней, так что туша мирно разлагалась.

Некромант не стал спрашивать, что ему делать, без вопросов было ясно, для чего его сюда привели. Он сосредоточился, теперь уже на несколько минут. И вот громадная туша тихо шевельнулась, а затем начала медленно подниматься. Сначала движения были в черепашьем темпе и неуверенные, но затем дело пошло на лад. Гигант встал на ноги и осмотрелся прогнившими глазами. Движения вызвали еще более мощные порывы вони.

— Нет, — покачал головой Лар Берадот. — Конечно, грозный воин, но мы успеем задохнуться от смрада, прежде чем он вступит в бой. Однако твое умение впечатляет. Я принимаю тебя на службу. Сам понимаешь, ко двору я тебя взять не могу. Мы с первыми магическими формулами впитали ненависть к некромантии, и даже после моего приказа найдутся желающие вызвать тебя на дуэль. Но совершенно случайно я не успел никому пожаловать деревеньку, оставшуюся после перерождения одного мага–рыцаря. Теперь она твоя.

— Ага, как же, не успел пожаловать, — ехидно подумал некромант. — Наверняка зажал, уже тогда подумав, что пожалует ее мне, если мои способности окажутся достаточно развитыми.

Стаб Треугольник назывался так потому, что действительно был построен в форме треугольника. Этому в первую очередь поспособствовал рельеф местности. По уровню цивилизованности поселение находилось посередке между Каменкой и тем стабом, в котором оставили Ужа. Гостиница была достаточно комфортной, но, как и в Каменке, в ванной был единственный кран. Не из–за отсутствия котельной, а потому, что тянуть две нитки водопровода оказалось делом хлопотным. Когда Треугольник строился, хватало других проблем, более серьезных, чем обеспечение горячего водоснабжения. Теперь же, вопреки утверждению «ломать — не строить, подводка в старые дома второй трубы оказалась тем еще геморроем. Зато в стабе выстроили сразу несколько бань, решив вопрос со стиркой и помывкой.

С утра любопытная, как все женщины, Химичка отправилась в экскурсию по Треугольнику. Поначалу Мандарин составил ей компанию, но после визита во второй магазин вспомнил о каких–то неотложных делах. Знала Химичка его дела. Вернется в номер и будет на диване валяться или компьютер мучить. Эти устройства в Улье имелись повсюду и, по слухам, в самых продвинутых стабах было даже что–то вроде своего мини–интернета.

Поселение не отличалось большими размерами, и Химичка за относительно короткое время умудрилась дважды вырулить к складам, где шла разгрузка каравана. Благодаря променаду разыгрался аппетит, поэтому женщина вернулась в центр Треугольника, где заметила приличный с виду ресторан. Она успела насытиться, когда рядом с ее столиком появился молодой парень. Женщина с тоскою подумала, что в Улье с его дефицитом прекрасного пола есть две прискорбные вещи, от которых никуда не деться: зараженные и мужики, так и норовящие склеить одинокую женщину. Но тут парень выдал фразу, сделавшую Химичке весь день:

— Здравствуйте, я — Вонючка!

Хорошо, что женщина только что допила кофе, иначе она рисковала захлебнуться не только хохотом, но и напитком. Три слова прозвучали так неожиданно и при этом настолько комично, что, существуй в Улье такой конкурс, Химичка бы выдвинула эту фраза претендентом на шутку года.

— И все же я рискну предложить тебе сесть, — сказала она отсмеявшись.

— Вы понимаете, — вежливо начал парень, — меня очень заинтересовал ваш уникальный дар. Отчасти, может быть, потому, что у меня самого дар очень редкий.

— Погоди, я что–то не припомню тебя среди людей каравана.

— Так меня там не было. Я местный, из Треугольника.

— Тогда откуда ты знаешь о моем даре?

— О нем все поселение говорит. Элиту наши люди убивали, было дело, но чтобы напоить ее вдрызг — о таком никто даже не слышал.

— Вот народ! — качнула головой женщина, — языки, как помело.

Досаду ее легко было понять. Три четверти хабара с развитой элиты — не фунт изюма. Это по земным меркам долларовый миллионер. При тех же примерно нравах, которые царили на Диком Западе. Конечно, наученная жизнью, Химичка сдала ценности в местный банк. Грабить ее себе дороже. Если налетчиков не заметут на месте преступления, то руководство закроет выезды из стаба и прогонит народ через ментата, после чего грабителей вывезут на опушку ближайшего леса и сделают пару надрезов на их тушках. Или дадут покурить в качестве последнего желания осужденных на смерть. Что кровь, что табак зараженные чувствуют очень издалека.

Были такие прецеденты, правда, давненько не повторялись.

Но потроха сами из банка в Каменку не перелетят. По дороге домой Химичке придется опасаться не только монстров, но и обычных людей, уже посчитавших ее ценности своими. И она не преувеличивала опасность. Большинство обитателей Улья даже горошину почитали огромной ценностью. Ради того, чтобы есть и пить живчик, им приходилось ежедневно ставить на кон свою жизнь. А тут достаточно один раз рискнуть и потом надолго забыть об опасности. На добытом хабаре один человек мог сносно прожить очень долго.

И снова женщина нехорошим словом помянула Каменку. Между банками развитых стабов было налажено разнообразное сотрудничество. Можно было сдать ценности в одном банке и получить их в другом. Правда, драли за это неслабый процент, но безопасность того стоила. А в Каменке даже банка своего не было.

— Вы давно в Улье? — напомнил о себе парень.

— Больше года. Кстати, мы толком не познакомились. Я — Химичка. А как твое настоящее прозвище?

— Как и сказал — Вонючка, — печально ответил молодой человек. — Я — тот редкий случай, когда иммунного в Улье крестили дважды.

И дальше Вонючка поведал свою грустную историю. Улей зло подшутил над ним, надарив способностью испускать запах, от которого шарахались любые зараженные. Люди, увы, тоже. Так что проблемы у Вонючки начались, едва он попытался развить свой дар в полевых условиях. Обычно в таких случаях новичка страхуют бывалые рейдеры. В первый раз так и было. Рейдеры почему–то решили, что обнаруженный и активированный знахарем дар страшен только для зараженных. В своей ошибке они убедились, когда Вонючкой с целью перекусить заинтересовался бегун. Накрывшее местность амбре действительно заставило зараженного удирать во все лопатки. Но и рейдерам мало не показалось. Почти все они качественно очистили свои желудки. Только сам одаренный чувствовал себя нормально. Похоже, здесь срабатывал принцип «свое дерьмо не воняет». После этого идея использовать Вонючку, как защитника от нападения зараженных, отпала сама собой.

Хуже того, попытка записаться в команду мародеров и зарабатывать на хлеб с тоненьким слоем масла провалилась с треском. То есть поначалу Вонючку приняли с распростертыми объятиями, поскольку таких работников почти всегда не хватает. Но тут по стабу расползся рассказ рейдеров, подвергшихся внезапной химической атаке, и Вонючке культурно указали на дверь. Пояснив, что слишком велик риск. Ведь при нападении зараженных Вонючка, особенно с учетом его неопытности, мог непроизвольно активировать дар, тем самым выведя из строя не только мародеров, но и их охрану. А это чревато гибелью всего отряда.

Оставались только самые грязные работы внутри стаба, но парень решил иначе. Дело в том, что раньше, еще в прошлой жизни, Вонючка работал егерем, и со стрельбой у него было все в порядке. К тому же он умел разбирать следы и хорошо знал повадки хищных зверей. А зараженные в своем поведении во многом напоминали хищников. Прошлый опыт подвигнул молодого человека принять решение, которые многие посчитали чистой воды самоубийством.

В самом деле, много ли в Улье рейдеров–одиночек? Единицы. Причем все они — бывалые аборигены с хорошо прокачанными дарами. Новичков Улья в таком деле прежде замечено не было.

Вонючка разработал собственную тактику. Начинал он с лотерейщиков и арбалета. Едва зараженный, унюхав волну смрада, разворачивался и начинал убегать, охотник выпускал болт в споровый мешок. Промахивался он редко, а если и промахивался, то все равно лотерейщик получал при этом тяжелую рану. Оставалось только добить тварь. Если же появлялся более серьезный монстр, Вонючка ограничивался тем, что задействовал свою способность. Стрелять он побаивался. Мало ли. Вдруг рана разъярит зараженного до такой степени, что он проигнорирует вонь и бросится на обидчика.

Со временем мастерство охотника росло, он сменил арбалет на бесшумный огнестрел, истребляя топтунов и рвачей. Выше он не замахивался, понимая границы своих возможностей.

— Однажды я тоже встретился с элитой, — рассказывал он. — Монстр подошел так близко, что я непроизвольно к ароматам дара добавил свои собственные. Но в последний момент элиту проняло, и она, развернувшись, медленно пошла прочь. Медленно, понимаете! Я видел этот мешок, набитый сокровищами Улья, и до сих пор удивляюсь, как удержался от выстрела.

— Наверное, ты не жадный и ценишь свою жизнь гораздо дороже жемчуга с горохом, — предположила Химичка.

— Может быть. А вы часто убивали элиту?

Женщина посмотрела на молодого человека и решила, что не будет ничего страшного, если она расскажет свою историю. Ей это точно не повредит, а Вонючка просто жаждет выведать у нее все подробности. Что–то зацепило парня, вон с каким нетерпением ждет, когда она заговорит.

— Только пусть все, что ты услышишь, останется между нами, — предупредила Химичка.

— Даю слово! — немедленно согласился Вонючка.

— На элиту мы не охотимся, не доросли еще, и в своей жизни я убила ее всего один раз.

— Вчера, когда она напала на караван.

— Нет. Вчера монстра убил пулеметчик бронетранспортера, я своим даром лишь обездвижила ее. А убила я элиту в тот день, когда попала в Улей.

— Немыслимо! Разве такое может быть?!

— Просто цепь невероятных совпадений. Ты не поверишь, но в прошлой жизни я разрабатывала отравляющие химические вещества. Ампула одной такой отравы лежала в моем сейфе. В тот день, когда я работала в лаборатории, переродились находившиеся там люди. Я открыла окно, стала звать на помощь, и мой крик услышала матерая элита. Я успела достать ампулу и швырнула ей в морду.

— Но на обитателей Улья не действуют никакие яды кроме ботулизма.

— Во–первых, яд называется не ботулизм, а ботулотоксин. Это самый сильный природный яд, он в десятки тысяч таз токсичнее зарина. А, во–вторых, мое ОВ оказалось столь же смертоносно.

— Ваша история оказалась еще невероятнее, чем я думал, — выдохнул потрясенный Вонючка.

— Твоя тоже заслуживает внимания. И вот что я хочу сказать, глядя на тебя, всего такого убитого и несчастного. Не вешайте нос, молодой человек. В Улье тысячи имунных, способных разве что двигать на пару сантиметров зубочистку, перебиваются с хлеба на воду из–за ничтожности своего дара. Они были бы счастливы оказаться на твоем месте. Поэтому радуйся тому, что у тебя есть, и поменьше жалуйся. Улей этого очень не любит.

Властелин Эмпории был ходок. Он успел отметиться в каждом из десяти владений, в некоторых не по одному разу. Часть владетелей умышленно подставляли первому лицу королевства красоток, предварительно изучив его вкусы. Кое–кто надеялся таким образом выбиться в фавориты, совершенно не учитывая, что властелин ценил ближайших соратников вовсе не за сутенерские дарования, да и трудно было выиграть в состязании высокопоставленных сводников.

Другие владетели, и в том числе Лар Берадот, рассчитывали совсем на другое. Властелин являлся сильнейшим магом королевства. Конечно, таланты второго участника интимного действа тоже имели огромное значение, но порой случались удивительные казусы, и у красавицы, напрочь лишенной магического дара, после ночи любви с властелином появлялись на свет будущие архимаги, а однажды и новый хозяин королевства.

Все сложилось. И смазливая девица пришлась властелину по вкусу, и забеременела она успешно, и мальчик родился здоровенький. Только дальше пошло совсем не так, как хотелось бы.

Обучение магии начиналось в Эмпории с пятнадцатилетнего возраста. Раньше — слишком рискованно. Дети эмоциональны, они не умеют задумываться о последствиях своих спонтанных поступков. Если обучить ребенка боевой магии, летальные последствия такого опрометчивого шага неизбежны.

В пятнадцать лет Арлауг Фортас предстал пред светлые очи комиссии опытных магов. Осмотрев бастарда, те почти единодушно пришли к выводу, что магические способности у юноши ниже среднего, хотя он и может быть рекомендован для обучения в магической Академии. Лишь один из проверяющих заметил, что порой у детей магов уровня властелина имеется дремлющий могучий дар, который почти невозможно выявить. Но его слова оставили без внимания.

Как и все бастарды юный Арлауг обучался в Академии инкогнито. Нельзя было порочить светлый образ властелина в глазах будущей опоры королевства. Правитель априори должен быть безгрешен, хаотичные половые связи — это не о нем. Но с Арлаугом вышло иначе, по Академии поползли слухи о его родстве с правителем королевства.

Потом долго искали виновника утечки информации. Бастарда выперли из Академии гораздо быстрее, буквально в течение недели. Чтобы среди элиты королевства находилось живое напоминание эротических шалостей властелина! О таком нельзя было даже помыслить. Немедленно вычистить ублюдка, чтобы духу его не было в святая святых Эмпории.

На прощание один из учителей подарил Арлаугу устройство, которое на Земле назвали бы тренажером. Выглядело оно, как маленький кувшин с узким горлышком. Если посмотреть в него магическим зрением, то можно было увидеть множество маленьких шариков, словно плавающих в невесомости. Надо было из этих шариков выстраивать различные фигуры от простых до очень сложных. Чем больше шариков удавалось построить в фигуру, тем выше был уровень мага.

Устройство было очень старым, создавалось оно примерно в годы войн королевства с островитянами. И поначалу бастард не собирался им пользоваться, храня только как подарок хорошего человека. Но судьба распорядилась иначе.

Какое–то время Лар Берадот поддерживал материально мать Арлауга, рассчитывая, что из ее сына выйдет толк. К тому же женщина вышла замуж за гвардейца властителя. Несчастья обрушились на семью одновременно. Сначала бастарда вычистили из Академии, и до Лар Берадота дошли известия о ничтожности его дара по сравнению с ожидаемым. А буквально через три дня конь отчима юноши на охоте угодил ногой в кротовью нору и так неудачно упал, что на голову мужчины со всего маху ступил скакавший чуть позади жеребец. Шлема на гвардейце не было, и спасти его не смогли даже лучшие лекари–маги. Владетель выплатил приличную разовую компенсацию за потерю кормильца, но прекратил всякую материальную поддержку семейству оказавшегося бесперспективным бастарда.

И мать, и сын хорошо понимали, что деньги рано или поздно закончатся. А способности Арлауга, совершенно не интересные владетелю, обещали при должном развитии стабильный денежный доход. Боевому магу, если тот превосходил уровень магича, королевство выплачивало пожизненное пособие.

И бастард засел за тренажер. Через несколько месяцев упорных занятий он уже выкладывал фигуры из двухсот с лишним шариков. Такими темпами года через два он дойдет до заветных пяти сотен, соответствующих уровню мага. Но в один печальный день устройство сломалось. Как ни вглядывался Арлауг, внутри сосуда он видел только угрюмую темноту.

Юноша отправился к торговцу артефактами, в надежде, что он сведет его с мастерами, которые починят сломавшуюся вещь. Увидев устройство, торговец восхищенно зацокал языком:

— Какая древность! Ему не меньше шести веков. Мне еще не попадались такие старые вещи.

— Оно не работает, — коротко и печально сообщил Арлауг.

— Так ты хотел, чтобы оно еще и работало! Хватит того, что раритетная вещь сохранилась неповрежденной.

— Несколько месяцев оно работало. Значит, если починить, будет работать и дальше.

— Ничего это не значит, поверьте мне, молодой человек. Лучше скажите, откуда у вас эта забавная вещица?

— Подарил учитель из магической Академии.

— Ясно. Наверное, у них в Академии подобных древностей навалом, поэтому им не жаль работать с ними. Хотя все равно не понимаю. Наука создания артефактов шагнула далеко вперед, даже у меня есть куда более совершенные устройства такого рода. В Академии должны быть тем более. А, я догадываюсь. Только без обид. Учитель хотел выбросить эту штуковину, но в последний момент решил подарить ее вам. Вы ей пользовались, и она ожидаемо сломалась. Поскольку у вас нет денег на более продвинутые устройства, вы решили ее починить. Я верно понимаю?

Бастарду очень хотелось испепелить наглого торговца, но такие вольности закончились бы для него каторгой, а то и эшафотом. Поэтому он молча кивнул.

— Отлично! У меня есть более интересное для нас обоих предложение. Я отдаю вам другое устройство, не самое новое, но гораздо лучше вашего, а взамен беру этот раритет. Годится?

Предложение оказалось неожиданно щедрым, и Арлауг с ним немедленно согласился, заодно простив торговцу дерзкие речи. Тот же не мог знать, что перед ним особа благородных кровей.

Поначалу бастард не заметил в своем новом приобретении ничего особенного. Такой же узкогорлый сосуд, такие же мельтешащие шарики. Только выглядели они контрастнее, не такими размазанными как в раритете. И, как ни странно, учеба пошла заметно быстрее. Но главное потрясение ждало Арлауга впереди. Однажды, занимаясь с устройством, он вдруг почувствовал, как его заполнила некая субстанция, эфемерная, но при этом интенсивно впитывающая разлитую вокруг магическую энергию. Вскоре он был заполнен этой энергией до краев, она не бушевала в нем, а медленно перетекала, создавая ощущение огромной мощи, каких–то невероятных открывшихся возможностей. Тут же возникло желание испытать, на что он теперь способен. Неподалеку от деревни, куда поселил их владетель, был изрезанный оврагами пустырь с холмом. Туда Арлауг бросился чуть ли не бегом. Примчался, оценивающе оглядел холм и применил самое распространенное из боевых заклинаний.

Стражники явились быстро, привлеченные ярчайшей вспышкой непонятного происхождения. Они увидели ровную площадку вместо большого холма и лежащего неподалеку без сознания юношу. Сбылись слова проверяющего, у отпрыска властелина проснулся дремавший могучий дар.

О случившемся немедленно донесли владетелю. Тот выехал на место несанкционированным земляных работ, оценил их масштаб и коротко бросил:

— Пригласите во дворец Виана Формака.

Означенный Виан был магом преклонных лет со скромным природным даром, который частично компенсировал обширными познаниями в науке волшбы. В этом он мог легко посостязаться с учителями Академии. Хотя опыта преподавания у Виана не было, во всем Легрансе он лучше всего подходил на роль учителя архимага. А в том, что в бастарде проснулись задатки будущего архимага, владетель был абсолютно уверен. Надо сказать, что Формак без энтузиазма отнесся к поручению Лар Берадота, но куда деваться. Если владетель приказал, то хоть в лепешку разбейся, но сделай.

Занятия начались с того, что старик обучил юношу контролировать свой дар, четко дозировать его применение. А то всякий раз грохаться в обморок после волшбы не слишком комфортно. Да и бить со всей силы, когда тре 6 уется лишь легкое касание, тоже удовольствие ниже среднего.

Потом началось изучение защитных плетений. Формак был абсолютно убежден, что прежде чем нападать, маг должен научиться грамотно защищаться.

Переселение в Улей смешало все планы Формака. Владетель потребовал форсировать обучение, причем делая акцент на атакующие заклинания. Виан, скрепя сердце, подчинился. Старика утешало то, что среди их противников не было магов, а против зараженных и людей вполне хватит защитной сферы, которую бастард в основном успел освоить.

Маленький домик стоял на лесной поляне, и все причастные называли его избушкой. Причастных было не то, чтоб уж очень много, но и не мало: большинство окрестных рейдеров, предпочитавших не рассекать по Улью в авто, а передвигаться на своих двоих. Эти люди свято верили, что шум автомобильных двигателей никак не компенсируется скоростью, и если машина не защищена мощным вооружением или могучими дарами ездоков, недолго ей бороздить просторы Улья, и скорее рано, чем поздно, ее навсегда остановит кто–то из развитых зараженных.

Конечно, ходьба тоже не панацея, в Улье вообще нет идеального рецепта, позволяющего избегать встреч с монстрами. Вдобавок пешие рейдеры зависают вне поселений днями, а то и неделями. Зато от них самих, их опыта, удачливости, умений во многом зависит, насколько успешной окажется очередная вылазка. Здесь нет такого абсолютно непрогнозируемого фактора, как шумящий двигатель.

Трое рейдеров, временно оккупировавших избушку, занимались обычными хозяйственными делами. Один старательно простирывал одежду, три комплекта полувоенных костюмов типа хаки. Второй чистил оружие, регулярно вспоминая при этом чьих–то родителей, причем исключительно женского пола. Третий возился со спиртовкой, модифицированной а-ля Улей. То есть была она заметно больше стандартных земных спиртовок, используемых в микробиологических лабораториях. Над спиртовкой в сковороде скворчала каша, щедро приправленная мясными консервами.

При этом буквально в метре от иммунного стояла печь, казалось бы куда более удобная в смысле как разогрева, так и готовки пищи. Но в Улье слишком очевидные решения порой наказываются скоропостижной смертью. Дым из трубы мог привлечь внимание какого–нибудь глазастого зараженного, и если он находился в стае, то рейдеры не успели бы даже перекусить перед смертью.

Но вот сковородку водрузили на деревянную подставку в центре крепко сбитого самодельного стола. Мужики явно проголодались. Они ложками черпали еду, старательно дули на нее и все равно обжигались. Когда сковорода опустела, один из них помотал головой и выдохнул:

— Интересно, кому на этот раз свечку ставить будем?

— Ручью, кому же еще, — с истеричными нотками хихикнул второй.

— А ведь так хорошо начиналось, — произнес третий наверное одну из самых популярных фраз в Улье, причем говорили ее и тогда, когда начало было трудно назвать жизнеутверждающим — просто заканчивалось все гораздо хуже.

Но в этот раз начиналось действительно хорошо. До полудня троица успела завалить нескольких зараженных, в том числе топтуна, обеспечив себя на неделю скромной жизни. Внезапное появление рубера стало для них неприятным сюрпризом. Ничего, способного гарантированно остановить огромную тварь, у рейдеров не было. Но им повезло. Благодаря очередному капризу Улья, к полю примыкала невысокая горная гряда с узкой расщелиной. Люди едва в нее протиснулись — как по габаритам, так и по времени, коготь твари на какие–то сантиметры разминулся с последним юркнувшим в расщелину человеком.

Расщелина закончилась крутым подъемом. Кое–как, подсаживая, подталкивая и подтягивая друг друга, беглецы выбрались из западни. Дальше было проще. Ширина гряды немного превышала сотню метров, лавируя между камнями, люди выбрались на ровное место. А там метрах в пятистах маячил лес, к которому рейдеры бросились со всех ног. У деревьев они, не сговариваясь, оглянулись.

Рубер, подобно отважным героям, двинулся в обход гряды. Он уже завершил свой маневр и бросился вдогонку. Беглецы устремились в лес, не питая при этом особых иллюзий. Во время своих головокружительных маневров они успели основательно пропотеть, а один из них содрал с руки кожу о шершавый камень. По этим запахам монстр найдет их не хуже собаки–ищейки. Но рейдерам повезло. Лес на две части делил большой ручей, с натяжкой претендующий на звание маленькой речушки. Мужчины, не сговариваясь, бросились в воду. Брели они долго, где–то с километр. Вышли, естественно, на другом берегу, хотя и опасались, что далеко не самая тупая тварь легко раскусит их примитивный маневр. Но тут расчет был главным образом на выраженную нелюбовь зараженных к воде. Недаром иммунные, если подворачивалась такая возможность, старались путешествовать по рекам и озерам.

Расчет оказался верен. Больше часа, заняв удобные позиции, рейдеры провели в ожидании. Почему тупо теряли время вместо того, чтобы бежать дальше? Да потому, что если бы монстр продолжал идти по следу, то здесь идеально подходила фраза насчет беглеца и снайперской пули — умерли бы уставшими.

Вторично беглецам повезло в том, что совершенно случайно они оказались неподалеку от хорошо им знакомой лесной избушки. А что еще надо уставшим и успевшим проголодаться людям? Немного уюта и крыша над головой, создающая, пусть и ложное, ощущение безопасности. Все остальное у них было с собой.

Один из мужчин собрал отстиранную одежку и понес во двор сушиться. По намертво въевшейся привычке он внимательно огляделся и заметил в небе стремительно приближающуюся точку, всего за несколько секунд выросшую в размерах. Теперь в ней можно было разобрать очертания летательного аппарата. Мужчина уронил одежду на землю и бросился в дом:

— Там дрон внешников! Давайте в темпе.

Один из его напарников ногой отшвырнул половицу и за кольцо распахнул тяжелую крышку. Все трое молча кубарем скатились в погреб. Последний захлопнул крышку и лишь тогда рейдеры прервали молчание:

— Гребень, он точно нас засек? — спросил один из них.

— Вертел, к чему такие смешные вопросы? Я не первый месяц Улей топчу, умею отличить пролетающий мимо беспилотник от того, который обнаружил цель.

— Тогда готовимся. После того, как он ракетами отработает, ждем секунд двадцать и валим отсюда.

— А если он, гад, зависнет и перестреляет нас, как зайцев?

— Лучше умереть от пули, чем заживо сгореть. Избушка деревянная, займется в два счета и станет нашим погребальным костром.

— Мужики, как–то тихо. Кажется, нам повезло, это разведывательный вариант.

— Ты, Гребень как ляпнешь, что в лужу пернешь. На всех дронах стоят ракеты, только у разведчиков их меньше, всего пара штук.

— А если он уже по ком–то отстрелялся?

— Вот это может быть правдой. Только нам от этого немногим легче. Наверняка разведчик вызвал боевой дрон, и теперь самые главный вопрос, куда он делся сам, — произнес Вертел.

— Подозреваю, что завис и ждет, пока мы высунемся из избушки, — предположил третий.

— Вот и я о том же, — Вертел откинул крышку и стал выбираться наружу. — Но лучше поиграть в догонялки с пулеметом, чем ждать, пока тебя накроют ракетами.

С этой мыслью молча согласились и остальные. Рейдеры начали торопливо паковать вещи. Со стороны это выглядело забавно. Трое взрослых мужиков в одних трусах лихорадочно заталкивают в рюкзаки свое барахло. Но рейдерам было не до смеха. Они ждали атаки БПЛА. Вот только опасаться им надо было совсем другого.

Примерно в километре от избушки неторопливо двигалась группа муров примерно из двадцати человек, возглавляемая Тротилом. Вдруг из кармана его разгрузки послышался резкий звуковой сигнал. Тротил протянул руку, и в ней оказалось устройство с экраном почти во всю поверхность. Сначала на экране появилось четкое изображение поляны с избушкой, внутри которой горели три зеленых точки. Потом масштаб резко изменился, на экране появились две красных точки с указанием расстояния между ними — 1073 метра. Одна точка обозначала поляну, вторая отряд Тротила. Главарь муров повернулся к своим бойцам:

— Шире шаг! Трое рейдеров кайфуют в домишке. Мы возьмем их тепленькими.

Впрочем, Тротил сказал это только для того, чтобы приободрить своих бойцов. Он не верил, что бывалые иммунные прохлопали появление дрона и безмятежно занимаются своими делами…

С того момента, как беспилотник передал Тротилу изображения, прошло минут десять. Что поделать, слегка засиделись рейдеры в погребе. Но теперь они были готовы к бегству. Вертел осторожно выглянул из избушки и тут же юркнул обратно:

— Это не разведывательный, это боевой дрон. Чего же он ждет?

— Может, отстрелял все ракеты? — повторил Гребень свою версию.

— В лесу люди. Много, человек двадцать, — сообщил третий, бывший слабым сенсом.

— Странно, — Вертел взял автомат наизготовку. — Их беспилотник точно засек, на нем аппаратура самая продвинутая. Почему не стреляет? Или ты, Гребень, скажешь, что и патроны у него тоже закончились?

— Это муры. И, судя по всем раскладам, они собираются взять нас живьем.

Словно подтверждая эти слова третьего, из–за ближайшего дерева вылетел какой–то предмет, запущенный с огромной силой. Зазвенело стекло, показалась тонкая струйка дыма.

— Газы! — выкрикнул Вертел. — Быстро все отсюда!

— Позади избушки никого нет, все чисто, — сообщил третий.

Да, опростоволосился Тротил, обмишурился. Прежде, чем швырять устройство с усыпляющим газом, надо было обложить избушку со всех сторон. Но что поделать, не было у главаря отряда опыта боевых действий. Ну не считать же таковыми зачистки кластера от свежих иммунных.

Понадеявшись на численное преимущество, муры сломя голову бросились через поляну. У них тоже отсутствовало умение сражаться. Две автоматные очереди убедительно показали им, что они не правы. Нападавшие тут же залегли, часть укрылась за избушкой.

— Назад, дебилы, обходите их лесом, — рявкнул Тротил.

Часть нападавших стала отползать обратно. Тут же ударила автоматная очередь. Вертел, прикрывавший отход своих, не успел добраться до леса и залег за стоявшим на поляне одиночным деревом. В этой позиции был единственный плюс, ему одному из троицы были видны некоторые из противников. И этим плюсом он воспользовался на всю катушку. Два нападавших так и остались лежать на поляне, еще четверо были ранены. Но когда муры начали обходить поляну лесом, дела Вертела стали совсем плохи. Ведь дерево прикрывало его только с одной стороны, с трех он был для противников как на ладони. Чем те и воспользовались. Одна из пуль ударила рейдера в ногу. Вертел дернулся от боли, и стрельба тут же прекратилась. Рейдер быстро смекнул, в чем дело. Ждут, когда он потеряет сознание от потери крови, а потом знахарь, который наверняка есть в отряде, его подлечит, и отправят Вертела на ферму, где станут вырезать органы пленника, пока он не утратит способности к регенерации. А дальше все, уйдет на полную разборку.

Игнорируя боль, рейдер поднялся на ноги и решительно зашагал к притаившимся за деревьями врагам. Те, не ожидая от него подобной наглости, опешили буквально на несколько секунд. Вертелу этого хватило. Увидев голову залегшего мура, он прострелил ее и перенес огонь на следующего врага. И те дрогнули, позабыв о строгом приказе главаря. Оно и понятно, когда на кону твоя жизнь, не до таких тонкостей, как стрельба по чужим конечностям. Тут особенно ясно осознаешь, что безопасен только мертвый враг. Сразу несколько муров разрядили свои автоматы в стоявшего будто ростовая мишень Вертела. Того отбросило назад, и он замертво рухнул на землю.

Дела у его напарников шли веселее. Они сумели забраться в лес и благодаря сэнсу благополучно уклонялись от пытавшихся взять их в клещи муров. Да еще и отстрелили пару–тройку самых ретивых. Они бы ушли вдвоем, но Тротил кроме сверхсилы немного развил и второе свое умение — невидимость. К тому же ему повезло. Сэнс почти слил свой дар и поспешно уходил, надеясь, что Гребень движется за ним по пятам. А тот слегка замешкался, перезаряжая оружие. Этим воспользовался Тротил, незаметно подобравшись к Гребню и оглушив его резким ударом. Третий рейдер тем временем благополучно растворился в лесу. Преследовавшие его муры вскоре прекратили безнадежные поиски. К тому же дрон, о котором в горячке боя успели забыть, внезапно разразился пулеметной очередью. А потом еще добавил пару снарядов из скорострельной пушки.

К разборкам присоединились привлеченные стрельбой гости, шесть особей зараженных. Среди них рубер и парочка кусачей. Улети беспилотник, выполнив свою основную задачу по отслеживанию иммунных, тут бы и пришел конец бандитскому отряду. А так хоть немного подсластили горечь от не самой удачной операции потрохами.

Подведя итоги, Тротил рвал и метал. Семеро убитых, столько же раненых, а вместо трех иммунных один с четвертью. Ведь убитый годился только на полную разборку, регенерации органов от покойников ждать не приходится. Да, если дело так пойдет и дальше, вскоре от его команды вообще никого не останется.

Глава 7

Виан Фармак смахнул катящуюся старческую слезу. Только что ушел его единственный ученик, и маг невольно вспомнил свою молодость. Давно это было, сотню лет тому назад. Тогда отец нынешнего владетеля долго размышлял, что же делать с Вианом. Магический дар так себе, его можно развивать, а можно и не развивать, никакой разницы владение не почувствует. А учеба в Академии — это приличные траты, которые ложатся на будущего работодателя мага. Кстати, у старого владетеля промелькнула коварная мыслишка — отписать Фармака властелину Эмпории. Но эта идея была тут же отвергнута, как недостойная одного из прославленных людей королевства. Рано или поздно властелин поймет, что за подарочек ему достался. И обязательно в каком–нибудь разговоре с придворными вспомнит владетеля не самым добрым словом. А это — пятно на репутации, такого допустить никак нельзя.

Все решило упоминание о выдающейся памяти Виана вкупе с феноменальной работоспособностью. Такие качества могли частично компенсировать слабость дара.

Академия потрясла Фармака до глубины души. Как и столица королевства в целом. Он почти всю жизнь провел в маленьком городке, ни разу не выезжая за пределы Легранса, и огромный город с величественными дворцами, среди которых выделялся замок властелина, произвел на него неизгладимое впечатление.

Академия являлась своеобразным городом в городе. Высокой стеной была обнесена приличная территория, где располагалось несколько зданий, два малых учебных полигона и парк–сад с редкими растениями со всего мира, которые цвели и пахли благодаря магической поддержке. Неподалеку ощущались совсем другие ароматы. Там находился небольшой зоопарк с экзотическими животными, главным образом хищниками.

Среди зданий выделялись три учебных корпуса и шесть общежитий для студентов. Сделано это было с учетом специфики обучаемого контингента. Молодым людям свойственна некоторая горячность, и какие меры не предпринимай, конфликты неизбежны. А разборки между шестикурсником и первогодкой — это почти гарантированный покойник хотя бы потому, что шестикурсник привык к учебным боям с ровесниками и не сумеет правильно дозировать силу удара, особенно если пьян. А большинство конфликтов затевается именно в пьяном виде.

Официально требовалось, чтобы все учащиеся проживали в общежитиях. Но на детишек столичных аристократов это почему–то не распространялось. Они утром подъезжали к воротам в роскошных экипажах, и привратники без вопросов пропускали их на территорию Академии.

Жили первокурсники в комнатах, рассчитанных на четырех постояльцев. Удобств минимум, две умывальни с туалетами на весь этаж. Внизу находилась столовая, где кормили вкусно, но без изысков. Если студенту хотелось чего–то особенного, то требовалось идти в город и платить из своего кармана, в котором у редкого первокурсника хоть что–то позвякивало. Зарабатывать студенты начинали года через четыре, да и то при достаточной изворотливости и нужной специализации. Услуги боевого мага, к тому же начинающего, спросом вообще не пользовались.

Что больше всего запомнилось Фармаку в первые дни обучения? Розыгрыши старшекурсников, которые по традиции должны были коснуться всех поступивших. Розыгрыши были самые разные. Некоторые до безобразия тупые и не всегда безобидные. Так, соседа Виана по комнате кинетик толкнул на проходившую мимо девушку. Толчок был настолько силен, что оба упали на пол. Сосед оказался сверху, уткнувшись лицом в упругую грудь. Он, бедолага, быстро вскочил, а девушка, сразу не разобравшись, со всего маху залепила ему пощечину. Потом она, конечно, сообразила в чем дело, но кинетика к тому времени и след простыл.

Еще перед одним новичком упал роскошный, сверкающий всеми гранями бриллиант величиной с голубиное яйцо. Юноша попытался ухватить драгоценность, но камень завалился в узкую щель. Больше часа молодой человек убил, выковыривая его оттуда. В конце концов он вырвал доску и убедился, что под ней ничего нет. Тут, разумеется, мастеру иллюзий помог спец по ментальному воздействию. А иначе начинающий маг быстро бы сообразил, что ему морочат голову.

Самого Виана разыграли незамысловато. С его точки зрения это был вовсе не розыгрыш, а форменное издевательство. Шел он спокойно в учебный корпус, и тут его подхватил вихрь, взметнул ввысь, поднял подол куртки и насадил на толстый сук. С перепуга юноша начал размахивать руками и ногами, но тут раздался настораживающий треск. В горячке Фармак так и не понял, трещал сук или материя его куртки, но сообразил, что надо замереть, если нет желания рухнуть на землю с высоты двухэтажного дома. Так он и провисел на потеху проходящих мимо студентов, пока неведомые шутники не сжалились над ним, аккуратно спустив на землю.

Почему Фармаку больше всего запомнились розыгрыши? Да потому, что веселая студенческая жизнь проходила мимо. С первых дней Виан принялся усиленно грызть гранит магической науки. Помимо трудолюбия была у него и такая черта, как чувство долга. Он прикидывал, сколько денег вложил в него владетель. Обучение, проживание, кормежка — все это выливалось в кругленькую сумму. Как он сможет компенсировать ее, если вернется в Легранс недоучкой с плохоньким даром?

Наставники, разумеется, заметили обе стороны медали. А поскольку трудолюбие Фармака большинству из них импонировало, они старались построить обучение так, чтобы молодой человек смог выжать максимум из своего скудного дара. Один из них как–то заметил:

— Жаль, что по традиции в Академии преподают маги не ниже рыцарского уровня. Вы со своей тягой к знаниям могли бы когда–нибудь стать замечательным наставником.

Но к четвертому курсу молодость взяла свое. Фармак влюбился. И это была несчастная любовь. Ведь юноша редко бродил по городу, почти все время проводя в Академии. Соответственно, объектом его пылких грез стала ученица Академии. Она на самом деле была хороша собой. А поскольку среди женщин–магов это было редким явлением, за красоткой выстроилась очередь из кавалеров. Среди них были потенциальные маги высоких уровней и отпрыски двоих гранд–магов. Разумеется, Виану места в этой очереди не нашлось.

Кто знает, возможно, если бы не чувство долга перед владетелем, Фармак порезал бы себе вены или совершил какую–то подобную глупость. Но обошлось. А нерастраченные эмоции были выплеснуты на штурм очередных высот магической науки. В итоге вышел парадокс, и таких случаев за всю свою историю Академия знала не очень много. Выпускник с ничтожным магическим даром оказался не просто лучшим по теоретическим наукам. Он набрал максимальные баллы по каждой из дисциплин, даже тем, которые вообще не касались его будущей специализации.

Владетель был очень доволен. Он сообщил Фармаку в приватной беседе:

— Считай, свой долг ты уже выплатил. При мне ни один студент из нашего края не становился лучшим в учебе. А уж показать результат, который можно только повторить, но не превзойти — это стоит потраченных мной денег!

Калмык возвращался в Каменку, сгорая от нетерпения. Дело в том, что Калмык обладал не самым полезным даром, он мог за минуту вскрыть любой замок. Здесь Улей действовал по принципу «подобное к подобному». Ведь в своей земной жизни Калмык был медвежатником и вскрыл немало сейфов. В Улье сейфы, набитые ценностями, встречались редко, и в большинстве своем охранялись надежно не столько замками, сколько суровыми охранниками. Ведь то же умение сверхсилы позволяло унести почти любой сейф, чтобы потом вдумчиво заняться им в спокойной обстановке. Так что полагаться на одни замки было бы опрометчиво.

Лишенному любимого дела Калмыку пришлось зарабатывать на жизнь рядовым снабженцем. В составе команды он выезжал на перезагрузившиеся кластеры и таскал в машины то, что было велено. Работа однообразная и оплачиваемая далеко не так щедро, как хотелось бы. А хотелось Калмыку, как в прошлой жизни, кутежей в дорогих ресторанах, ласковых девочек и престижных тачек. Ну ладно, тачки в Улье не котировалась, но ведь с ресторанами и девочками тоже наличествовал полный облом. И Калмык не представлял, как изменить свою жизнь к лучшему.

Тут Фортуна, как показалось бывшему медвежатнику, повернулась к нему лицом. Причем вопреки желанию самого Калмыка. Его определили в караван, что совсем не радовало. Мародерство кластеров — процесс налаженный и, чаще всего, проходящий без эксцессов. Несколько сот километров дороги по Улью по определению не могли обойтись без экстремальных происшествий. Шум моторов и безопасность — это как приступ геморроя и довольная улыбка, явления взаимоисключающие. Но жизнь — штука каверзная, и Калмык нашел там, где боялся потерять. Потерять боялся жизнь, а нашел ключ к осуществлению своей мечты.

Химичка имела неосторожность вслух заявить о разделе потрохов элиты. При этом Калмык знал, что женщина, вернувшись в Каменку, по старой памяти оставит ценности в гостинице, где стерег их от злоумышленников всего один человек. Не такие там лежали большие суммы, чтобы раскошеливаться на солидную охрану. К тому же камера хранения каким–то хитрым образом была связана с администрацией поселения, так что через несколько минут после того, как злодей начнет вскрывать сейф, к нему нагрянут до зубов вооруженные ребята. Вот только Калмыку с его навыками и минуты хватало за глаза.

Задуманное прошло, как по маслу. На дело Калмык отправился ближе к утру, когда сон особенно крепок. В этом смысле иммунные не сильно отличались от землян. Бесшумно вскрыв дверь в гостиницу, Калмык из предбанника осторожно заглянул в холл. Как он и надеялся, охранник беспечно дремал, сидя в кресле. Привыкнув за долгое время, что ценностям ничего не угрожает, он расслабился до непозволительной степени. Калмык вскинул миниатюрный, но достаточной убойной силы арбалет. Им ему несколько раз приходилось отстреливать бегунов. С человеком вышло еще проще. Болт устремился в сердце, и ночной сон охранника превратился в вечный.

Калмык предусмотрительно захваченными плоскогубцами откусил торчащую часть болта. Он не знал, есть ли сейчас в гостинице постояльцы, так что лучше перестраховаться. Мало ли, вдруг человеку приспичит совершить предрассветный променад по Каменке. Выходя, он увидит задремавшего охранника. Торчащий из груди болт как–то не очень вписывался в картину мирно спящего человека.

Калмык спустился вниз, где справа, в маленькой комнатушке находился единственный сейф. Вот и вся камера хранения. Через минуту дверца сейфа распахнулась. Калмык увидел пару мешочков и один отделанный золотом и самоцветами футляр. Он быстро сгреб добычу и устремился прочь.

Бывший медвежатник никогда не решился бы на грабеж, если бы не одна случайная находка. У восточной стены Каменки находились развалины небольшого сооружения. Перенеслись они из какого–то загадочного мира. Кое–кто утверждал, что это мир создателей Улья. Развалины состояли из неизвестного материала, напоминающего камень, но невероятной прочности. Их пытались разрушить, но с таким ничтожным результатом, что махнули на свою затею рукой. Решили, что даже при жутком дефиците свободного пространства овчинка не стоит выделки.

Однажды Калмык, переусердствовав с выпивкой в дешевой забегаловке, отправился домой, однако ноги, действуя независимо от едва функционировавшего мозга, занесли его в эти самые развалины. Утомившись, Калмык прилег на голые камни. Проснувшись ночью от холода, он заметил какой–то слабый свет, едва пробивавшийся в расщелину между каменных плит. Действуя по загадочному пьяному наитию, он нащупал в одной из плит небольшое углубление и надавил пальцем. Плита, скрежеща набившимся в пазы песком, отошла в сторону. В предвкушении невиданной удачи Калмык опустил голову и разочарованно выматерился. Ему–то уже померещились ящики, набитые… нет, не сокровищами, золото с бриллиантами в Улье ценились так себе, а оружием. Его же взору предстал подвал скромных размеров с чем–то округлой формы в углу.

— Хоть что–то, — подумал Калмык, спускаясь вниз.

«Хоть что–то» оказалось приличным размеров булыжником. Не успел Калмык осознать всю глубину постигшего его разочарования, как случилась новая беда. В подвале раздался тихий скрежет. Калмык поднял голову. Так и есть, плита спустя какое–то время вернулась на свое место. Но бывший медвежатник не стал паниковать. Опять же дар подсобил своему хозяину. Вскоре Калмык обрел временно потерянную свободу. И забыл о своем открытии до того момента, когда алчным взглядом наблюдал за дележкой потрохов элиты.

Теперь подвалу надлежало сыграть роль надежного убежища на то время, пока схлынет поднятая грабежом волна. Калмык думал отсидеться недельку и без лишнего шума покинуть Каменку. Он планировал обосноваться в другом стабе, а вот насчет дальнейших действий имелись варианты. Можно было проглотить красную жемчужину и ждать появления второго дара. И если бы имелась гарантия, что он окажется нужным, пользующимся спросом у работодателей, Калмык так бы и поступил. Увы, большинство даров, что первых, что вторых, оказывались мало на что пригодными, и, скорее всего, максимальным бонусом оказалось бы усиление первого дара. А это было нужно Калмыку примерно так же, как слону валенки. Поэтому он больше склонялся к тому, чтобы прокутить награбленное, а затем вернуться к работе грузчика, выжидая новую подходящую возможность для резкого увеличения своего благосостояния.

В своих расчетах Калмык упустил один маленький, но оказавшийся фатальным нюанс. После того, как через ментата пропустили всех обитателей Каменки и немногочисленных гостей, дело выглядело безнадежным. Как сказали бы земные следователи, висяк. Или глухарь. Но тут Долгоносик пересекся с главой стаба, и разговор, в конце концов, свернул на самую нашумевшую тему. Причем глава, который никак не мог успокоиться, опрокинув в себя стопку армянского двадцатилетней выдержки, зло бросил:

— Убил бы разгильдяев. Да еще нагло врут, будто явились на место преступления через две минуты после тревожного сигнала. А сейф стоит, распахнутый настежь, причем его именно взломали, а не открыли родными ключами. То есть это минимум семь–восемь минут, а никак не две.

Не сразу, только на следующий день после разговора, знахарь кое–что вспомнил. Был у него около года тому назад иммунный, которому он инициировал умение вскрывать любые замки. И звали этого иммунного то ли Узбек, то ли Туркмен.

— Калмык, — уверенно заявил глава поселения. — Никаких других прозвищ, связанных с национальностями, за нашими людьми не водится.

Тут же был опрошен ментат. Ответ его грешил неопределенностью:

— Калмык? Не уверен. А что вы хотите, девять сотен человек прошло через мои руки. Точно могу сказать одно: я не помню, беседовал с ним или нет.

Уже что–то, хоть слабенькая, но зацепка. Эту версию следовало отработать хотя бы потому, что других не было. Глава поселения обратился к Мандарину:

— Есть работа по твоему профилю, тем более, что ваша подруга числится главной пострадавшей. Надо просканировать стаб на предмет укрытий, в которых сейчас может прятаться человек.

Тоже занятие с крайне сомнительным результатом. Поселение маленькое, вроде бы все укрытия известны наперечет. Так что даже если ценности украл Калмык, то, скорее всего, он давно где–то за пределами Каменки. Но ситуация такая, что надо цепляться за любую возможность, даже если она призрачна, как мираж в пустыне.

И Мандарин не подвел. Он так и сказал Химичке:

— Если этот урод, посягнувший на твое добро, еще здесь, я в лепешку расшибусь, но отыщу гада.

В самом углу поселения, под старыми развалинами сенс засек подозрительный объект.

— Человек. Живой. Прячется на малой глубине под развалинами, — сообщил он.

Развалины тщательно, но при этом соблюдая тишину, осмотрели. Ничего, похожего на ведущий под землю ход, обнаружено не было.

— Как же его оттуда вынуть? — сокрушался один из поисковиков.

— А и не надо! — довольно усмехнулся глава стаба. — Он же не навеки там поселился. Ждет, когда наверху все уляжется, после чего рванет на волю.

Возле развалин устроили засаду. Бойцы поскучали всего двое суток. Ближе к вечеру они услышали тихий скрежет, после чего на свет Божий показался виновник торжества. Его скрутили, не дав даже пикнуть. Только заметив главу поселения, Калмык пришел в себя и сделал отчаянную попытку вырваться. Да и грех было не попытаться, зная, что ждет его впереди. Тут же ему и озвучили эту фатальную перспективу:

— Убийство и грабеж, два особо тяжких преступления. За одно тебя ждала легкая смерть, за второе ты даже мог отделаться всего лишь изгнанием с занесением в черный список ментатов, но в совокупности быть тебе кормом для зараженных.

Калмыка привязали к одинокому дереву метрах в трехстах от поселения, будто специально оставленному для такого рода казней. Чтобы сократить ожидание, приговоренному пустили кровь.

Калмыку повезло, на этот раз бесповоротно и окончательно. Ведь мог прискакать какой–нибудь бегун и отрывать куски мяса от еще живого человека — так этим тварям, еще не набравшим достаточной мощи, удобнее. Но нет, нарисовался топтун и одним взмахом когтистой лапы прервал мучения незадачливого грабителя.

Два крестьянина, остановившись неподалеку от пустоши, тоскливо осматривались по сторонам.

— Хороша тут землица. Жаль, что сеять нельзя, твари рядом, — сказал один.

— Да, хорошая землица. Если бы не пустошь под боком, был бы с нее толк, — согласился второй.

— Да, толк был бы. Ты посмотри, какая землица хорошая, вот Светлоликим клянусь, что рядом с нашей деревней такой нет, — продолжил первый.

— Да, рядом с нашей деревней землица похуже будет. Вот, допустим, я в прошлом году репу посадил, а выросло черт знает что, а не репа. Нельзя без слез смотреть.

— И у меня с морковкой та же история. Стручки какие–то недоделанные, а не морковка.

— А здесь если репу посадить, каждая вымахает с мою голову. А то и больше.

— А рожь! Здесь такая вырастет рожь, что стебли будут гнуться и ломаться под весом колосьев, — размечтался первый. — Жаль, нельзя. Опасно садить рядом с пустошью.

— Владетель сказал, что вообще сажать ничего не надо. Будто бы бесполезно. Все сожрет какая–то перезагрузка, — вдруг вспомнил второй.

— Ага. Они теперь еду из городов таскают. А ты мне скажи, откуда в этих городах еда? Она что, прямо на домах растет? Или на улицах.

— Того не ведаю. Может, здесь города совсем другие, не похожие на эмпорийские.

— Да какие бы не были. Разве может городская еда сравниться с нашей? От нее ни силы, ни здоровья. Может, владетель передумает, отменит эту самую перезагрузку?

— Мне говорили, что от владетеля в этом деле ничего не зависит.

— А от кого же? Раз властелина теперь нет, все решает владетель!

Увлекшись разговором, крестьяне слишком приблизились к пустоши. И видневшийся у ее границы бугорок внезапно ожил, трижды быстро прыгнул и обрушился на ближайшего к нему человека. Тот даже ничего не успел понять. Нечто бесформенное сбило его с ног, накрыло целиком и с противным чмоканьем всосало в себя человеческую голову.

Второй крестьянин после короткого ступора опомнился, заорал во всю глотку и со всех ног бросился прочь…

Лар Берадот посмотрел на застывшего перед ним Юла Ридегара:

— Как же так? Почему твои воины прозевали нападение твари из пустоши?

— Людей мало, и далеко не все способны разглядеть затаившуюся гадину. А твари хитры, они пропускают вооруженных воинов и нападают на беззащитных крестьян.

— Значат ли твои слова, что надо ждать новых смертей?

— Судите сами, господин. На дозоры за пустошью я могу выделить чуть меньше двухсот человек. Три смены, в каждом патруле три стражника. Да, господин, не меньше трех, — среагировал военачальник, заметив, как от изумления поползла вверх бровь Кориса. — Я не могу рисковать жизнями воинов, сейчас они гораздо ценнее крестьян. Итого выходит два патруля на километр. Этого слишком мало, чтобы обеспечить безопасность.

— Ладно, — подумав, сказал владетель. — Мы решим эту проблему иначе. Заодно и юношу посмотрю в деле, увижу, чему его старик научил.

— Какого юношу? — не понял военачальник.

— Не важно. Иди, занимайся своими делами. А мы сами разберемся.

В поход выдвинулись компактной группой. Владетель взял с собой всего четырех магов, но трое из них являлись грозной силой. Плюс неизвестная величина в лице юного Фортаса.

— Чудны дела твои, Светлоликий, — произнес Этол Риордан, когда в пятидесяти шагах перед всадниками густая трава, чью зелень красочно разбавляли растущие там и сям полевые цветы, резко сменилась бледно–оранжевым песком. — Не впервые вижу, но всякий раз удивляюсь.

— Не греши на Светлоликого, это козни неведомых нам темных сил, — укоризненно заметил боевому магу владетель.

Кони медленно двинулись по пустоши, проваливаясь в песок. Маги напряженно осматривались по сторонам. Так прошло минут десять.

— Впереди справа! — воскликнул Хрис Кантис.

Оно и понятно, кто же еще мог первым заметить тварь, если не гранд–маг земли.

— Твой выход, юноша, — сказал владетель, когда все они заметили порождение пустоши, нечто, похожее на громадную медузу с множеством когтистых лап вдоль тела.

Фортас коротко взмахнул рукой. Словно невидимый меч обрушился на чудище, легко разрубив его пополам и глубоко войдя в песок. Но тварь, вместо того, чтобы тут же помереть, затеяла удивительное превращение. Обе ее половинки, быстро перетекая, вернули себе прежнюю округлую форму, заодно восстановив недостающие лапы.

— Что, не ожидал? — усмехнулся Лар Берадот. — Проще надо быть, не мудрствовать излишне.

Юный маг верно понял его слова. Что может быть проще огненного заклинания? С него боевики начинают в Академии изучение плетений.

Обе твари, бодро перебирая конечностями, рванули в сторону людей. Создания пустоши могли до года обходиться без пищи, но уж если подворачивался случай, съедали больше собственного веса

Но не в этот раз. Огненный шар, вырвавшись с огромной скоростью, ударил в ближайшую тварь и объял ее бушующим огнем. Раздался отчаянный визг, чем–то напоминающий работу циркулярной пилы. Тварь несколько раз дернулась и из бесцветного создания превратилась в кучку черного пепла. Ее сестрица, будто опровергая утверждение о зачатках разума порождений пустоши, лишь проворнее заработала конечностями. Второй шар навсегда оборвал ее бег.

— Еще остались силы? — полюбопытствовал архимаг.

— На десяток таких хватит, — ответил юный маг.

— Очень хорошо, если это не похвальба молодости. У юноши огромный запасы магической энергии. Вряд ли за пару месяцев учитель раскрыл его дремлющие резервы хотя бы на треть, — подумал Корис и заключил. — Тогда готовься к новому бою.

Долго ждать не пришлось. Очередная тварь оказалась пауком. Громадным пауком, чье туловище размером с корову было посажено на четырехметровые лапы. Юный маг не удержался от озорства. Неведомая сила оторвала паука–переростка от земли. Раздался отчетливый хруст, повторившийся восемь раз. Все конечности твари оказались вырваны с корнем, и Фортас напряженно всматривался в них.

— Что ты там увидел? — поинтересовался у него гранд–маг земли.

— Смотрю, не прирастут ли они обратно к телу.

— Если это шутка, то далеко не самая удачная. Заканчивай, у нас еще много работы.

— Да ладно, тварь обездвижена, к чему понапрасну тратить силы, — заметил боевой маг.

— Это пища для других порождений пустоши, не стоит их откармливать, — вмешался Лар Берадот.

Юный маг понял его правильно и оставил после себя еще одну кучку пепла. Отряд двинулся вперед, так же зорко смотря по сторонам. При этом владетель казался слегка озадаченным.

— Куда делись крысы–скорпионы? — наконец выразил он свою мысль вслух.

— Я тоже удивлен, — подхватил гранд–маг земли. — Был уверен, что они первыми устроят нам торжественную встречу.

Крысы–скорпионы были не самыми опасными тварями пустоши, но внушавшими наибольший страх именно из–за своей многочисленности. Их было больше, чем всех остальных монстров вместе взятых. И для обычного воина крыса–скорпион была совсем не подарок. Ее тело защищал толстый слой необычайно прочного хитина, который с трудом пробивал арбалетный болт. Человек, вооруженный обычным, не композитным, луком и мечом имел мало шансов выйти живым из схватки с этим чудищем. Да, меч пробивал хитин, но только как им воспользоваться, если на конце двухметрового хвоста крысы–скорпиона находилось жало с ядом, убивающим человека всего за минуту. А тварь в момент атаки развивала скорость, которой позавидовал бы австралийский шипохвост, и человек получал смертельную порцию яда, даже не успев толком взмахнуть мечом. Копье тоже не являлось панацеей. Не всегда получалось нанести удар достаточной силы, чтобы пробить хитин, а на вторую попытку, имея дело с таким шустрым противником, было глупо надеяться. Но даже если острие проникало в тело твари, но не убивало ее сразу, у той хватало времени и сил нанести ответный летальный удар.

— Я вижу город! — воскликнул юный маг, имевший более острое зрение.

Город — это то, ради чего люди авантюрного склада отправлялись в полную смертельных опасностей пустошь. В любом городе пустоши хранились богатые сокровища, как золото с драгоценными камнями, так и магические амулеты. Насчет пустоши с развалинами древних городов ходили упорные слухи, будто она появилась в результате войны неких могущественных древних магов, закончившейся полным взаимным истреблением. Якобы проигрывающая сторона в отчаянье использовала чудовищное заклинание, испепелившее большую часть планеты.

Лар Берадот к такого рода фантазиям относился скептически. Хватало у него амулетов из пустоши. Ничего особенного, с изделиями нынешних лучших артефакторов их даже сравнивать неудобно. Для чего могущественным колдунам такие смешные поделки? В качестве детских игрушек? Если даже согласиться с этим нелепым утверждением, то почему до сих пор не найдено ни одного по–настоящему мощного амулета?

Подъехавшие к развалинам маги не скрывали своего разочарования. Разве это город! Обычно города пустоши состояли из нескольких улиц с тесно стоявшими домами. А здесь. Единственная улица с жалким десятком зданий. Можно было бы самим все осмотреть, но сейчас у них несколько иная задача — хотя бы немного уменьшить поголовье тварей пустоши. И то, что чаще всего они встречаются именно в городах — это хорошо известная истина.

— Ну наконец–то! — радостно воскликнул маг земли. — А то я подумал, что их всех сожрала какая–то неведомая могучая тварь.

Рядом с третьим справа домом притаилась крыса–скорпион. До нее было далековато, и тварь не торопилась бросаться в атаку. Наоборот, когда всадники повернули в ее сторону, она начала медленно пятиться. Слишком медленно, надо было гораздо шустрее.

Короткое движение боевого мага, и крыса–скорпион исчезла в яркой вспышке пламени. Владетель задумчиво посмотрел на едва виднеющуюся кучку пепла:

— Лошадям тяжело двигаться по песку. Возвращаемся.

Юн Линь был радостно возбужден — впервые за долгое время знакомства с ним Чао Ванга. Офицер привык видеть своего молодого приятеля вечно насупленным и разочарованным в жизни, а тут просто какой–то излучающий оптимизм живчик.

— Рассказывай, — потребовал Ванг, придержав Линя у входа в ресторан.

— А до тебя разве не дошли слухи?

— Смотря какие. Слухов тут много ходит. Народец понимает, что наказание страшнее ссылки в Улей придумать крайне сложно, вот и распускают люди языки.

— Мы скоро идем на Богданово.

Так называлось одно из ближайших к базе внешников поселение иммунных. Ванг поморщился, словно ему затолкали в рот горсть клюквы:

— И вот скажи мне, чему ты радуешься? Когда я только попал сюда, мы пытались уничтожить Богданово. Там окопался сильный отряд стронгов, умноживший на ноль два лагеря муров. Дело закончилось фиаско, мы туда даже не дошли. В Богданово оказалась мощная зенитная артиллерия, сбившая почти все наши дроны. А штурмовать с земли укрепленное поселение, где бойцов на порядок больше, чем у нас — дело безнадежное.

— Почему на порядок? — удивился Юн. — Под нами ходит достаточно муров.

— А-а, — пренебрежительно махнул рукой Чао, — этих я за бойцов не считаю. Еще в чистом поле от них есть какой–то толк, а брать штурмом они способны только еще не переродившуюся зараженную.

— Я тебя понял. Но в этот раз совсем другое дело. В Богданово проник наш человек, у него есть ходы на склад боеприпасов. В оговоренное время он его взорвет, и зенитки останутся с минимумом снарядов. Большинство беспилотников уцелеет, они распылят новейший усыпляющий газ. Тут подойдем мы и упакуем несколько сотен иммунных, которые провели в Улье от года и больше. Говорят, там есть экземпляры, живущие здесь десять с лишним лет. Представляешь, что это значит?

Ванг представлял. Один ветеран стоил нескольких десятков новичков Улья. Но Чао очень сомневался, что удастся захватить хотя бы одного такого человека. Чтобы прожить в Улье больше десяти лет, надо иметь очень развитые дары. Смешно думать, будто усыпляющего газа хватит для захвата таких ценных пленников. Хотя в теории все выглядит грандиозно, единственная операция способна выровнять баланс, окупив бешеную стоимость строительства базы.

А еще Чао догадался, почему начальство до сих пор не устроило разбор полетов после не самой удачной охоты его людей на рейдеров. Оно поглощено совсем другими делами…

Главаря муровской банды прозвали Монголом за внешность. Но оказалось, что вдобавок Монгол был фанатом Чингисхана. И свою команду организовал по подобию войска грозного завоевателя. То есть разбил ее на десятки, поскольку о сотнях и тысячах бойцов мог только мечтать. И вот один из десятников пришел к Монголу с настораживающим известием:

— Мельник исчез.

— Как так исчез? — воскликнул главарь.

— Нету его нигде. Я всю базу обыскал, как в воду канул.

Монгол задумался. Через три дня они идут на Богданово, до которого чуть больше сотни километров. О походе стало известно вчера. Исчезновение Мельника в этом свете наводит на определенные и очень нехорошие мысли. Похоже, что этот гад — лазутчик иммунных. Вот и смылся, чтобы предупредить своих о готовящемся штурме. Хотя были и другие варианты. Это же Улей, здесь люди исчезают с пугающим постоянством.

И тут возникает вопрос — как быть? Сообщить кураторам о непонятном исчезновении своего человека? Но там уже полным ходом идет подготовка, задействованы и частично потрачены немалые ресурсы. Если операция сорвется по вине Монгола, допустившего, что в его команду затесался вражеский шпион, по головке мура не погладят. Даже могут при самом худшем раскладе эту самую голову оторвать.

А если промолчать, и Мельник на самом деле окажется лазутчиком? Тогда их колонна нарвется на вражескую засаду. Но у Мельника есть дар, который позволит ему уцелеть при внезапном нападении. Главное — быть начеку и в нужный момент быстро среагировать. К тому же еще не факт, что Мельник лазутчик. Может, узнав о предстоящей операции, он сдрейфил и подался в бега? Выходит, лучше промолчать, чем столкнуться с непредсказуемой реакцией кураторов на свой прокол.

Монгол сурово посмотрел на десятника:

— Это твой человек. Знаешь, что тебе будет, когда внешники узнают, что он сбежал?

— Я уже об этом думал. Если из–за этого отменят наступление, нам кранты.

— Кому это нам? — повысил голос Монгол.

— Мне и тебе. Мне, как непосредственному начальнику, тебе, как главному.

Монгол поморщился. Ну и наглец. И при этом абсолютно прав.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался он.

— Я — человек маленький. Ты начальник, тебе решать.

— Тогда не было никакого Мельника, он тебе померещился. Ты меня понял?

— Понять–то понял, но когда мы пойдем на Богданово, буду постоянно рядом с тобой. У меня ведь нет такого дара, как у тебя. А жить очень хочется…

Некоторые иммунные опрометчиво считали стронгов полубезумными фанатиками, рассчитывающими в борьбе с внешниками исключительно на грубую силу. Как же они были далеки от истины! На самом деле настоящие стронги, а не те, кто лишь по недоразумению носил это имя, скрупулезно просчитывали каждый свой шаг, только тщательно и всесторонне взвесив «за» и «против», поручали человеку то или иное задание.

Вот и Мельник оказался в лагере муров не с бухты–барахты. Улей наградил его двумя полезнейшими дарами, позволявшими выполнить ответственейшее задание. Мельник умел обманывать ментатов — благодаря этому он проник в отряд Монгола. Теперь же, когда потребовалось доставить ценнейшую информацию, Мельник воспользовался вторым своим даром.

Его игнорировали зараженные. То есть прекрасно видели, но воспринимали не как вкусную и здоровую пищу, а как некий неодушевленный предмет вроде дерева или кучки собственного помета. Вот только имелся нюанс. При езде в автомобиле его дар почему–то отключался. Однажды Мельник только чудом успел выскочить из машины, атакованной рвачом. Тварь даже успела зацепить его когтем, но когда мужчина отбежал на пару метров от легковушки, потеряла к нему всякий интерес.

Так что пришлось Мельнику тащиться в Богданово на своих двоих. Несмотря на повышенные физические кондиции иммунных, вымотался он так, что последние километры едва ли не на карачках полз. Но добрался вовремя.

Надо сказать, что верхушка стаба относилась к стронгам с кое–как скрываемым раздражением. Отцам поселения не без основания казалось, что такие постояльцы могут навлечь беду в виде карательной экспедиции внешников. Дошло до того, что стронги жили компактно и отдельно от остальных иммунных и даже имели свой отдельный вход в Богданово. Последнее пришлось очень кстати — и не только Мельнику, но и всему стабу. В жизни ведь случаются совершенно невероятные вещи. Пройди Мельник через общие ворота, новость о его появлении могла разлететься по всему поселению. А если засланный казачок знал Мельника, как бойца банды Монгола? Тогда вся операция насмарку.

А так конспирация была соблюдена. Пообщавшись с Мельником, лидер стронгов немедленно отправился к главе стаба. Тот выслушал и с ходу задал идиотский вопрос:

— Все замечательно, но как мы вычислим лазутчика, если он запросто обманывает ментата?

— Сам вычислится, — усмехнулся его собеседник.

Глава поселения непонимающе вытаращился на него. Пришлось объяснить:

— Поставьте засаду около склада боеприпасов. Или вы думаете, что мур подорвет его на расстоянии силой мысли?

— Нет, о таких дарах Улья я точно не слышал.

В ночь перед наступлением внешников со своими прихвостнями стронги вышли из стаба. Ближе к полудню был схвачен и допрошен лазутчик. Пока без пристрастия, так как в небе появились дроны инопланетян. Бывшие наготове зенитчики открыли яростный огонь.

Повторилась картина первого налета на Богданово. С одной стороны не пилотируемый летательный аппарат — это замечательно, позволяет избежать человеческих жертв. Но, с другой, пока находящийся далеко от места событий оператор отреагирует на резко изменившуюся обстановку, беспилотник успеют сбить.

К тому же внешники рассчитывали на то, что из–за нехватки снарядов после нескольких очередей зенитки замолчат. На план Б в случае провала лазутчика они не сподобились. Как итог ни один дрон до поселения так и не добрался.

Двигавшийся на захват Богданова отряд узнал об этом слишком поздно. Где–то за час до того, как наблюдатели засекли приближающиеся к стабу беспилотники, передовой модуль внешников приблизился к узкой лощине, зажатой двумя вытянутыми холмами. Юн Линь, ехавший во втором модуле, заметил вслух:

— Хорошо бы отправить на холмы разведку. Здесь идеальное место для засады.

Находившийся рядом с ним другой офицер криво усмехнулся:

— Ну ты и перестраховщик. С чего вдруг засада? Думаешь, аборигены сидят здесь круглые сутки, ожидая, а не проедет ли кто–нибудь из наших?

— Считаю, что хороший военачальник должен быть готовым к любым неожиданностям.

— Ты за языком следи. А то получается, что наш командир плохой военачальник.

Юн Линь промолчал. Как гласила древняя китайская мудрость, глупо затевать спор, если очевидно, что обе стороны останутся при своем мнении.

Вскоре два последних модуля, шедших позади колонны грузовиков муров, втянулись в лощину. И тут началось. Одновременно ударили сразу несколько орудий. Тяжелые били по модулям инопланетян, легкие по грузовикам их пособников. Грузовики были уничтожены меньше, чем за минуту. Одна часть превратилась в груду искореженного металла, при взгляде на вторую вспоминалось детское «гори, гори ясно, чтобы не погасло». С модулями было не все так лучезарно. Лишь снаряда из танковой пушки калибра 110 миллиметров хватило, чтобы бесповоротно вывести из стоя один из них. Остальные, обстрелянные более легкой артиллерией, отделались легкими повреждениями. Два модуля немедленно повели ответный огонь. В легкую подавив три орудийных расчета, они сосредоточились на танке. Но тот, прежде чем ему снесло башню, вторым выстрелом лишил врага еще одного модуля. А дальше произошло то, что возможно только в Улье. Рядом с модулями, словно ниоткуда, возник человек. Возник и прошел сквозь металл, будто сквозь туман или расступившуюся воду. И вскоре модуль замолчал, застыв в неподвижности.

На оставшуюся боевую единицу внешников перенесла огонь вся артиллерия стронгов. Модуль внушительно огрызался, и когда, наконец, навсегда замолчал, больше половины огневой силы иммунных оказалось потерянной навсегда.

В битве наступил перелом. Те из муров, кто не догадался удариться в бега, были изрешечены занимавшим куда более выгодную позицию противником. Как известно, муров стронги в плен не брали, раненых добивали на месте. Вот инопланетяне — совсем другое дело. В модуле, куда так запросто проник загадочный иммунный, несколько человек оказались живы. И среди них Юн Линь, который с трепетом смотрел на ужасного аборигена, который сначала каким–то непостижимым образом просочился сквозь броню модуля, а потом, двигаясь с умопомрачительной скоростью, отправил в глубокий нокаут членов экипажа и пассажиров боевой машины. Впрочем, несколько раз он перестарался, поэтому из семи внешников трое не подавали признаков жизни.

Человек подошел к одному из уцелевших, взялся за маску и громко сказал:

— Есть тут хоть одна сволочь, понимающая по–русски? Если нет, всем прописываю в качестве лечебных процедур глубокое дыхание монстротворящим воздухом Улья.

Юн Линь не задумался ни на секунду. Он был готов умереть, но то, что собирался сделать с ними иммунный, было хуже смерти. Превращаться в урчащую тварь, лишенную даже зачатком разума и движимую единственным желанием урвать кусочек плоти от любого живого существа — это находилось за гранью добра и зла. Юн горячо поблагодарил своего китайского бога за то, что для общения со своими подопечными ему пришлось выучить русский язык.

— Я понимаю, я! — громко выкрикнул он.

— Замечательно. Остальные, судя по молчанию, в русском ни бельмеса.

— Это экипаж модуля и приданные на время операции бойцы. Они не общались с мурами, поэтому для них знание вашего языка не было обязательным.

— А ты, значит, общался?

— Да, мне приказали… меня назначили куратором одной из таких банд, — Линь понял, что со страху погорячился, мог и не объяснять, откуда у него знание языка.

— Ладно, это уже детали, — страшный человек отступил на шаг, чтобы держать в поле зрения всех уцелевших внешников. — Ты знаешь, как управлять этой штукой?

— Да. Хотя я не член экипажа модуля, но меня, как офицера элитных войск обучали его вождению и стрельбе из всех орудий.

— Замечательно. Тогда открой дверь. Только осторожно, без резких движений. Если я замечу хоть что–то подозрительное, вырублю тебя и сниму маску. А потом попытаюсь на языке жестов договориться с твоими соплеменниками.

Юн Линь, демонстративно держа одну руку поднятой, второй нажал кнопку на панели управления. С тихим шорохом распахнулась дверь модуля, рядом с которым, держа наизготовку оружие, сгрудились иммунные. Страшный человек, выполняя свое ужасное обещание, ухватил ближайшего внешника, сорвал с него маску и вышвырнул наружу. Иммунные встретили это действие радостными криками, которые заглушил звук одиночного выстрела. Стоявший у противоположного борта модуля инопланетянин рухнул на пол, сжимая в руке что–то, отдаленно напоминавшее формой пистолет.

— Выхватил, ублюдок, эту фиговину, пришлось мочить гада, — пояснил стрелявший.

Тут последний из приговоренных внешников метнулся к Линю, ухватил его за комбинезон и быстро–быстро заговорил.

— Что он лопочет? — поинтересовался страшный человек.

— Это водитель–механик модуля. Утверждает, что знает его, как свои пять пальцев и даже сможет починить, если поломка будет не очень серьезной.

— Ну что ж, это очень ценный для нас человек. Скажи ему, что он будет жить.

Глава 8

Слухи о городе посреди пустоши быстро разлетелись по всему Легрансу. Владетелю сначала прозрачно намекали, а потом и прямо заговорили, что не мешало бы там пошурудить основательно. Не все, конечно, но желающих хватало. Лар Берадот не очень понимал, что движет этими людьми. Жажда обогатиться, найдя сокровища? Но в Улье золото и драгоценности утратили большую часть своей привлекательности, разве что самому обвешиваться блестящими побрякушками. Или обычный авантюризм и желание побывать в местах, овеянных множеством легенд? А, может, надежда отыскать–таки артефакт, соответствующий сказочной мощи вымерших магов?

Владетель дал согласие на экспедицию, поставив непременное условия — заодно поохотиться на тварей, прежде всего в землях, примыкающих к Легрансу. Экспедиция продолжалась двое суток. Учитывая размеры городка пустоши, добыча ожидаемо оказалась довольно скромной. Шкатулка средних размеров, заполненная золотом и украшениями из драгоценных камней, и три загадочных амулета. Впрочем, загадочным оказался только один. Как не бились артефакторы, они так и не смогли понять его предназначения. Секреты двух других раскрылись быстро, вызвав заметное разочарование. Оба амулета имели современные аналоги и уступали изделиям лучших мастеров Эмпории.

Пользуясь случаем, владелец устроил проверку своих умельцев. Те подрядились создать артефакты, которые бы пригодились в условиях Стикса. Для испытаний выбрали чистое поле, на краю которого установили несколько рядов досок, изображавших мишени. Первым выступил молодой и амбициозный мастер. Он застыл метрах в тридцати от досок, вытянул руку. Трижды мелькнуло что–то, напоминавшее короткое копье, в первом ряде досок появились три аккуратных отверстия. Мастер сунул амулет в карман, достал второй. Опять что–то мелькнуло, теперь уже пробив два ряда досок.

— Объясни, — потребовал владетель.

— Это молнии. Амулет позволяет регулировать их силу. В первый раз я поразил цель трижды, во второй вложил в единственное заклинание всю энергию амулета. В зависимости от ситуации воин сам решит, как ему поступить.

— Ты уже испытывал амулет на зараженных?

— Нет, я вообще еще не покидал границ владения.

— Понятно, что ничего не понятно, — сказал владетель и повернулся ко второму магу. — Ну а ты чем порадуешь?

Тот начал долго и пространно говорить о том, что задача перед ними стояла единственная — пробить броню зараженного. Оттого и действия амулетов схожи и основаны на идее мощного точечного удара.

— Чем так нудно разглагольствовать, лучше покажи, — оборвал его Лар Берадот.

Из амулета мастера вырвалось нечто, напоминающее рой разъяренных пчел. Только вместо жала у них были крошечные и при этом очень мощные челюсти. Рой на лету выстроился в цепочку, каждая «пчела» наносила единственный укус, после чего замертво падала на землю. Все происходило настолько быстро, что ничего не удавалось рассмотреть, только кучка опилок на земле выросла, а в доске появилось сквозное отверстие. Рой на этом не остановился и занялся второй доской. Прошло около двух секунд, и появилось второе отверстие. Но вот третья доска устояла, до нее добралось всего несколько «пчел», сумевших, как в том анекдоте, не сгрызть, а надкусить.

Архимаг подошел к доске, зачем–то сунул в отверстие палец. Тот прошел, но с большим трудом. Владелец амулета, догадываясь, на что намекает хозяин Легранса, пояснил:

— Они настроены на то, чтобы наносить удар в районе самых жизненно важных органов. Кроме того, попав внутрь, они легко прогрызают мягкую плоть.

— Сколько времени занимает изготовление амулетов? — поинтересовался владетель.

— Полтора–два дня, — не сговариваясь, ответили мастера.

— И каков расход ценного материала?

— Прозрачный камень величиной с рисовое зернышко, желательно изумруд — ответил первый артефактор.

— У меня камень чуть меньше, и брать можно любой, — сообщил второй и добавил существенный нюанс. — На новую зарядку уходит примерно два часа.

— Если вооружить каждого воина, то где ж я вам столько камней наберу, — бросил Корис, но тут вспомнил, что драгоценности, относящиеся к ширпотребу, в этом мире не являются проблемой, в большинстве перезагрузившихся кластеров есть ювелирные магазины, и махнул рукой. — Давайте.

По этой команде на импровизированном полигоне появилось несколько бойцов, вооруженных различным земным оружием. Позицию они заняли не в тридцати, а метрах в ста от мишени. Грянули одиночные выстрелы.

— Идите, полюбуйтесь, — велел Лар Берадот мастерам.

Те подошли к доскам и вернулись совершенно обескураженными. Пули пробили три, редко где два ряда досок, а в одном месте четыре. Причем, возможно, это был не предел, поскольку на полигоне установили ровно четыре ряда досок. Да, отверстия были меньше, чем у артефактов, но вряд ли это имело принципиальное значение.

— И учтите, ваши игрушки сделали по одному отверстию, после чего в бою толку от них не будет. А у земного оружия ограничения только по количеству патронов. Можно хоть сто раз выстрелить, если боеприпаса хватает. Я уже не говорю о дальнобойности, о которой в вашем случае даже смешно упоминать, — подлил масла в огонь владетель.

— И что же нам делать? — спросили в один голос обескураженные мастера.

— Забыть о ваших безделицах и вспомнить, что у вас есть магические способности. Придется учиться, осваивать новое. Сейчас от вас толку не будет, но в перспективе можете пригодиться.

— Или мыслить чуть шире, решать проблему не прямо в лоб, а искать обходные пути, — добавил третий мастер.

— О, а о тебе мы как–то забыли, — повернулся к нему Корис. — Раз сам напомнил, то давай, показывай свои обходные пути.

— Хорошо, только мне для демонстрации нужна парочка воинов. А лучше три или четыре.

— Выбирай любых. Только верни их целыми и невредимыми.

— Я постараюсь, — ответил мастер, выбрав четверку и отойдя от них метров на шестьдесят. — Бегите на меня. Со всей яростью, как будто я ваш злейший враг.

Воины бросились в атаку, но, пробежав всего несколько метров, дружно повалились на землю.

— И что это было? — ничего не заметив, спросил владетель.

— Невидимые путы. Я задействовал всего десятую часть их силы, иначе бы им сломало ноги.

— Думаешь, они остановят развитых зараженных?

— Надо проверить, но мне кажется, что должны. Но если не поможет, у меня для тварей припасен еще один сюрприз. Разумеется, он тоже нуждается в проверке.

Из рук мастера вылетело нечто, напоминающее маленькое блюдце. Двигалось оно почему–то не горизонтально, а вертикально по отношению к земле. Пролетев метров двадцать, блюдце зависло в воздухе, а затем, резко увеличив скорость, вернулось к мастеру.

— Не понял! Что это было? — к удивлению Лар Берадота примешивалась толика возмущения.

— Боевой артефакт, — пояснил мастер и добавил. — Ослепляющий.

— И кого же он ослепил? — саркастически поинтересовался владетель.

— Думаю, любого, кто оказался впереди него. Людей там по счастью не было.

— Как он мог ослепить, если мы ничего не увидели?

— Вот, — с чувством сказал мастер, — над этим я бился дольше всего. Свет направлен исключительно вперед. Ослепляющие амулеты известны давно, но все они представляли опасность как для противника, так и тех, кто их применяет. Мне удалось полностью избавиться от этого недостатка, сводящего на нет все достоинства амулета.

— Это надо будет попробовать в деле. Возможно, вы не настолько безнадежны, как мне показалось. Просто шире надо мыслить, шире!

— Не, ну мужик был пьян конкретно, едва на ногах стоял. Вышибала ему так вежливо сказал «У нас приличное заведение, мы не пускаем в него людей в состоянии сильного алкогольного опьянения». Тот на него посмотрел, свернул за угол, подошел к окну и шагнул сквозь него. Причем стеклу хоть бы хны, стоит целехонькое, а вот мужику не повезло. В его сторону официантка плыла. Увидела такое дело и сразу в визг, чуть поднос не уронила. На шум нарисовался вышибала и со словами «его в дверь, а он в окно» вышвырнул мужика на улицу.

— Да, каких только даров Улей нам не подсыпает, — протянул Штукатур. — А вышибалу этого я знаю. Типичный ботаник, бывший учитель русского языка, поэтому так культурно выражается. У него дар силача, но охотиться на зараженных кишка тонка. Вот и устроился вышибалой.

— Деревня на горизонте, — предупредила Химичка.

— Штукатур, рули туда. Мандарин, включайся, — приказал Чибис.

Но тот и без напоминаний принялся сканировать местность, через минуту заметив:

— К нам из деревни кто–то движется. Матерый лотерейщик или топтун.

Химичка, поначалу напрягшаяся, тут же расслабилась, а Чибис взялся за Винторез.

— А он ускорился. Думает, еда к нему пожаловала. Наивный, — усмехнулся Мандарин.

Тут и лотерейщик выскочил из крайней хаты. Вид у него был деловой, словно у чиновника, идущего на важное совещание. Внешность, конечно, подкачала, но если брать только моральные аспекты, рядом с некоторыми чиновниками лотерейщик выглядел невинным агнцем.

Чибис нажал на спусковой крючок. От удара зараженный резко замедлился, но все же по инерции пролетел несколько метров, прежде чем, рухнув на землю, засучил в агонии ногами.

— Три спорана, — бодро доложил Штукатур.

Химичка сидела, отвернувшись, все то время, пока он вскрывал споровый мешок.

— Время обеденное. Давайте заглянем в деревню. Как минимум расположимся с удобствами, а если повезет, нормальной здоровой пищей разживемся, — предложил Мандарин.

Деревня было маленькой, всего десяток хат, и перезагрузилась недавно. Часть ее обитателей разбрелась, остальные стали законной добычей убиенной твари. У широко распахнутой двери одного из домов рейдеры увидели набитую барахлом сумку. Очевидно, хозяин пытался сбежать от непонятной угрозы, но не успел. В маленьких кластерах люди перерождаются быстро.

— Вот до сих пор не понимаю одной вещи, — Химичка отвела взгляд от частично объеденного зараженного. — Ведь день тому назад он был обычным человеком, лакомым кусочком для тварей. Что же произошло в его организме за такое короткое время, если более развитые зараженные им брезгуют и едят только с большой голодухи? И почему мы остаемся их желанной добычей?

— Хочешь, как бывший человек науки, выяснить детали процесса? — спросил Чибис.

— И придумать такое химическое вещество, чтобы впрыснул его ползуну, и он сразу превратился в деликатес для монстров. Тогда они даже смотреть не будут в сторону иммунных. Вот золотое времечко настанет. Живешь вечно, и никто не норовит тебя сожрать, — размечтался Мандарин.

Штукатур, как самый хозяйственный из четверки, беспочвенным фантазиям не предавался, а изучал чужое жилище на предмет чего–нибудь пожрать.

— Народ! — радостно высунулся он из двери. — Тут настоящий гастрономический Клондайк. Похоже, хозяева недавно свинью забили. В подвале навалом разных вкусностей, и холодильник максимум сутки тому назад разморозился, в морозилке еда до сих пор холодная. И еще хорошая новость. В эту деревню газ до сих пор не провели, пользуются баллонами, так что плита работает.

— Отлично. Пожарим мяса и наедимся от пуза, да еще разных копченостей с собой прихватим, — заключил довольный Мандарин.

Кроме свинины в погребе нашлись различные закатки. И Химичка, слегка поклевав мяса, активно налегала на соленые огурчики. Мандарин со Штукатуром понимающе переглянулись, но этим и ограничились. Чибис тоже помалкивал.

— Так, — многозначительно сказал он, когда сытая команда запихала добычу в найденный тут же баул. — Можем возвратиться той же дорогой, что и приехали сюда. А можно, если верить карте, проскочить десять километров и выбраться на еще одну хорошо знакомую нам трассу.

— Смысл ездить по неизвестному пути? — резонно спросил Штукатур.

Да, Мандарин своевременно засечет опасность, но если дорога будет полностью соответствовать знаменитой фразе «в России нет дорог, одни направления», окажется вся в колдобинах и ухабах, раскисшая после недавнего дождя, то уйти рейдерам точно не удастся.

— Смысл в том, что нам давно пора потихоньку расширять охотничьи угодья. А тут отличный вариант. Не сто километров и даже не пятьдесят, а всего лишь десять. И вероятность совпадения непролазной хляби с затаившейся рядом развитой элитой ничтожно мала. Поэтому мне кажется, что стоит рискнуть, — заявил Чибис.

— Я согласен, — тут же подал голос Мандарин.

Мнением Химички даже не поинтересовались. По умолчанию считалось, что она всегда поддержит своего любовника. К тому же голос Чибиса, как командира, шел за полтора. Решение, как часто бывает, когда берешься за что–то новое, оказалось удачным. Почти все дорогу, кстати, хотя и грунтовую, но вполне приличную, ехали спокойно, и только когда показалась знакомая трасса, Мандарин засек развитую тварь. Рубер просто жаждал как можно теснее познакомиться с четверкой. А рейдеры, как люди отзывчивые, не стали отказывать ему в этом страстном желании. Остановились, подождали. Мол, давай, дорогой товарищ, любой каприз за ваши трофеи. Химичка уже настолько уверовала в свои силы, что даже из машины выходить не стала. Просто обернулась к атакующей твари, активировала свой дар, и еще один монстр на собственно летальном опыте убедился, что алкоголь — яд.

Штукатур привычно вскрыл споровый мешок, начал в нем копошиться, и вот тут Химичка стрелой выскочила из внедорожника и, не добежав до ближайших кустов, резко наклонилась.

Рвало ее долго. Штукатур с Мандарином деликатно сделали вид, будто ничего не замечают, а Чибис ухватил бутылку с водой и подошел к своей любовнице:

— Выпей, должно полегчать. И это… хорошо бы нам заглянуть к Долгоносику.

— Нам! — резко вскинулась женщина. — Я еще в состоянии сама до него дойти!

Чибис хотел сказать, что и ему было бы небезынтересно послушать знахаря, ведь он тоже в некотором роде участник процесса, но вовремя вспомнил о том, что во время беременности женщины становятся раздражительны, и даже у самых уравновешенных появляется не свойственная им привычка скандалить по пустякам. Поэтому он не стал настаивать и примирительно поднял руки вверх:

— Хорошо, как скажешь, так и будет…

Долгоносик оказался в своем репертуаре. Небрежно провел рукой над головой Химички и констатировал:

— У тебя будет девочка. Правда, не уверен, стоит ли торопиться с поздравлениями.

— Скорее всего нет. Насколько я знаю статистику, вероятность появления иммунного ребенка всего несколько процентов.

— Около того. Но ты знаешь, в Улье материнский инстинкт иногда совершает невероятные выверты. Мне рассказывали про одну женщину, которая рожала несколько раз, а когда ребенок начинал перерождаться, собственноручно его убивала. Говорила, что обожает маленьких детей, а вот когда они взрослеют, то теряет к ним всякий интерес. Она имела какой–то очень нужный поселению дар, поэтому там терпели ее выходки.

— Это не мой случай. Но и с абортом я не буду торопиться. Как минимум обращусь к знахарю, который умеет определять, будет ли ребенок иммунным.

— Ну–ну, — скептически ухмыльнулся Долгоносик. — Знаю я парочку таких знахарей. Точность их предсказаний, как говорили у меня на родине, плюс — минус лапоть. Абсолютно точно определить, будет ли твой ребенок иммунным, способны только легендарные знахари. А они в Улье наперечет, и отыскать их — та еще задача. Есть у них странная тяга к перемене мест. Я точно знаю только об одном легендарном знахаре, который постоянно сидит на одном месте. Но там ему и условия создали такие, что нет смысла куда–то дергаться.

— Как называется поселение, где обитает этот самый знахарь?

— Новые Мошонки.

— Забавное название. Очень подходит к Ульем забытому хутору.

— Ошибаешься, подруга. Новые Мошонки — крупнейший стаб своего региона. А что до названия, так там вышла одна забавная история.

— Мне сейчас не до забавных историй. Будем думать, как попасть в эти самые Мошонки, — фраза у Химички невольно вышла двусмысленной.

Хлою Дервалю просто сказочно повезло. Он угодил под перезагрузку, но благодаря Лар Берадоту сохранил человеческий облик, не превратился в вечно голодную тварь.

Хотя, если взять по большому счету, то сложно назвать все случившееся с Хлоем везением.

Дерваль был уникальным человеком, хотя и являлся представителем довольно многочисленной прослойки. Хлой был вором. Но не простым вором, а магом, причем закончившим Академию, то есть достигшим определенных высот. Для Эмпории это было чрезвычайно редким явлением. Просто вышло так, что среди всех умений у Хлоя лучше всего дела обстояли с невидимостью. Были у него и другие дары, но в силу природной лени ему тяжко давалось развитие того, что стоило больших трудов. А вот работа с невидимостью шла легко, поскольку не вызывала особых проблем.

Все же Дерваль сумел взять себя в руки, когда за хроническую неуспеваемость ему пригрозили исключением, и освоил десяток плетений, обязательных для будущих магов. Плетения ему ни разу в жизни не понадобились, но это как раз нормально. Многим ли из нас пригодились уроки астрономии или — в трезвом виде — пения?

Академию Хлой закончил одним из худших, и вот тут начались реальные проблемы. Никому из потенциальных работодателей не нужен был троечник, когда вокруг хватало как хорошо обученных выпускников, так и уже имеющих практический опыт магов. Вот когда Дерваль здорово пожалел, что не стал специализироваться на боевой магии. Тогда бы ему от властей королевства перепала достаточная для скромной жизни сумма.

Случай решил дальнейшую судьбу волшебника–недоучки. Такой же недоучка, только вор, попытался срезать у Хлоя кошель. По какому–то наитию маг, легко обезвредив воришку, не стал волочь его к стражам, а решил примерно наказать самостоятельно. Пытаясь любыми путями избежать заслуженной кары, незадачливый преступник сначала упирал на то, что виноват не он, а старшие товарищи, пославшие его на верную гибель, и в первую очередь главарь шайки Длинный Фома. А когда это не подействовало, использовал лесть, заявив, что маг точно ограбил бы купца, на которого уже давно точит зуб Длинный Фома. И вот тут у Дерваля промелькнула мысль:

— А почему бы и нет?

Затем он сам себя выругал нехорошими словами. Поскольку имелся у Хлоя еще один ценный дар — умение определять наложенные на предметы заклятия. Естественно, что развивать эту способность он даже не подумал. Она не входила в число обязательных академических дисциплин. Зато как бы сейчас пригодилась Дервалю. В принципе большинство простых заклятий он мог обнаружить без дополнительных занятий. Но, во–первых, имелись сложные заклятия, которые Хлой мог смутно различить, но без понимания их сущности. А, во–вторых, шкатулки и сундуки, где хранились реально ценные вещи, всегда заклинались комплексно, то есть на одно плетение накладывалось второе, а то и третье.

И все же он решил попробовать. Надоела бедность, грозящая перейти в нищету. Дерваль попросил юного воришку свести его с Длинным Фомой, но так, чтобы больше никто из шайки не знал об этой встрече. Юнец пообещал и, в чем Хлой очень сомневался, сдержал обещание.

Фома действительно оказался высоким мужчиной лет сорока. Дерваль не стал темнить, признался, что он маг, причем из последних, а оттого находящийся в бедственном положении и решивший поправить свои дела не самым законным способом. Если Фома даст ему наводку на того самого купца, Хлой в случае успеха не только поделится добычей, но и станет членом его шайки.

Главарь на удивление легко согласился и слил магу всю имеющуюся у него информацию. Неделю Дерваль усердно штудировал нужную литературу. Оказалась, что если очень надо, он может успешно перебороть свою врожденную лень.

С делом проблем не возникло. Уйдя в невидимость, Хлой легко проник в дом купца. А там, пользуясь наводкой Фомы, отыскал заветную шкатулку. Тут Дерваль понял, что напрасно убил целую неделю. То есть в будущем, как его теперь представлял маг, полученные знания очень даже пригодятся, но сейчас за глаза хватило бы и тех, которые маг получил в Академии. На шкатулку было наложено единственное плетение из самых элементарных. Попытайся вскрыть ее обычный человек, он бы навсегда лишился пальцев. Но магу этого не грозило. Меньше, чем за минуту Хлой вскрыл шкатулку и пересыпал ее содержимое в мешочек.

Экспроприация чужой собственности натолкнула Дерваля на два взаимосвязанных вывода. Купец находился где–то в низу табели о рангах торговых людей Эмпории. Следовательно, шайка Длинного Фомы, не сумевшая подобраться даже к такому заурядному негоцианту, в местном уголовном мире занимает одну из низших ступеней. Поэтому нет смысла работать с ней дальше.

Отдав оговоренную часть добычи, Хлой заявил, что для нового дела ему надо еще недельку подучиться. На самом деле маг воспользовался удивительным либерализмом, касающимся книг по магии. Только у боевых магов существовала кафедра, готовящая потенциальных диверсантов и тайных убийц. Посторонний человек даже помыслить не мог переступить ее порог. А вот учебник, где описывались плетения начального уровня, предназначенные для скрытной ликвидации человека, находился в свободном доступе. Достаточно было предъявить свидетельство об окончании Академии.

Книжку Дерваль пролистал, нашел формулу заклинания, которая больше всего соответствовала его наклонностям, и вызубрил наизусть. Затем немного потренировался — не на кошках, а на мелкой дикой живности, которую отыскал, выбравшись на денек из столицы. Удовлетворенный результатом, несколько оставшихся до встречи дней Хлой штудировал заклинания определения наложенных заклятий.

Почему надо было убирать Фому? Да все просто, он видел Дерваля и при более чем возможном аресте непременно бы заложил. А вот юного воришку можно и пощадить. Он понятия не имел, о чем договаривался его главарь с магом.

Ликвидация прошла без всяких осложнений, даже как–то буднично. Они встретились с Фомой в той же забегаловке, обговорили детали нового дела, а на прощание Хлой попотчевал главаря «липкой смертью». Тот вначале ничего не почувствовал. Это маг даже самого низшего уровня сразу замечает примитивное заклятие, а обычный человек и не подозревает, что обречен. Но уже через несколько часов тягучая субстанция, напитавшись жизненной силой жертвы, заполнила легкие, и Длинный Фома умер от удушья.

На серьезных людей Дерваль выходил очень долго. Это же вам не обычный мир, где главных мафиози все знают в лицо, но посадить не могут из–за отсутствия доказательств. Тут маги любого бандита раскрутят в два счета, только попадись он в поле их зрения. Поэтому злодействовали либо мелкие сошки вроде Длинного Фомы, которые никому не интересны, либо настоящие виртуозы своего дела.

Но нет худа без добра. За прошедшее время Дерваль основательно продвинулся в изучении налагаемых на предметы заклятий. Теперь он мог дать фору даже лучшим выпускникам Академии, если они не специализировались в этой дисциплине.

В банде, на которую вывели Хлоя, существовала строгая конспирация. Это более, чем устраивало мага. О его участии в темных делишках знало всего два человека.

Со временем мастерство Дерваля росло. Поначалу ему поручали элементарные дела лишь немногим сложнее того самого ограбления купца. Постепенно уровень сложности повышался. Однажды он умудрился запустить лапы в сокровищницу дворянина. Разумеется, когда тот был в отъезде, поскольку дворянин — это почти всегда маг уровня рыцаря и выше, а тягаться с настолько серьезными противниками Хлой даже не помышлял. Он лишь теоретически представлял каково это, когда тебя убивают, но точно знал, что ему это очень не понравится.

Одно из последних дел оказалось особенно удачным. По наводке Дерваль неотступно следовал за купцом, удачно распродавшим товар и заработавшим на этом кучу золота. Купца помимо обычных стражников охранял маг, но слабый, всего лишь уровня магика, поэтому он не заметил присутствия Хлоя. Невидимка сопровождал купца до того момента, как он начал ссыпать золотишко в небольшой сундучок, наполовину заполненный монетами и драгоценностями. Хлой купца оглушил, ссыпал добычу в мешок и был таков.

Но вскоре тучи над бандой начали сгущаться. Дерваль тонко прочувствовал этот момент, собрал манатки и рванул подальше от столицы. Легранс он выбрал, как тихое владение, где найти беглого воришку будет довольно проблематично. Надо сказать, что в этом смысле он угодил в яблочко. В Улье королевским ищейкам до него точно не дотянуться.

Но почему–то эта мысль слабо утешала Дерваля. Надежда на то, что благодаря наворованному он заживет в спокойствии и достатке, рухнула в один день. Хлой оказался в мире, где покой мог только сниться. К тому же Лаг Берадот велел провести перепись уцелевших. Дерваль соврал, будто он явился в Легранс с купеческим караваном, который переродился почти в полном составе.

Обман сошел с рук, поскольку никто установлением истины не заморачивался. Не до того было. Но Хлоя, не спрашивая его согласия, как и всех прочих гостей Легранса, записали в местное ополчение. Через какое–то время им всучили автоматы и наскоро обучили пользоваться этим удивительным оружием. В бой ополченцев не бросали, но предупредили: если владение подвергнется нашествию тварей, им всем придется повоевать.

А потом случилась вторая экспедиция в пустошь, откуда привезли шкатулку с драгоценностями. Поскольку золото и самоцветы за исключением тех, которые могли быть использованы магами, в новом мире почти утратили ценность, Лар Берадот не стал даже брать причитающуюся ему долю и отдал шкатулку нашедшему ее магу.

А вот Дерваля, присутствовавшего при демонстрации находок, что называется перемкнуло. И не столько ему были нужны эти несчастные сокровища, сколько душа требовала тряхнуть стариной, показать, что он в своем деле достиг недосягаемых высот. К тому же все благоприятствовало задуманному. Магу–рыцарю, нашедшему сокровища, повезло, его поместье с перезагрузкой целиком перенеслось в Улей. Только крестьян из–за перерождения заметно уменьшилось. Благодаря такой удаче маг, в отличие от большинства своих собратьев, жил не в заметно обезлюдевшем Агринионе, а в своем поместье. Казалось бы, это делало кражу невозможной. Против мага–рыцаря Иван был никто и звать его никак. Но хозяин поместья являлся членом основной боевой дружины Легранса, и буквально через несколько дней после своей находки отправился на мародерку.

Грех было не воспользоваться моментом. Под вечер Дерваль отправился к поместью. Он в совершенстве научился проникать в дома вместе с его обитателями. На этот раз особую пикантность действу придавало то, что вору невольно поспособствовала супруга рыцаря. Маг ее хорошо рассмотрел. Высокая статная дама с породистым лицом дворянки, скорее всего дочь статусного мага, начисто лишенная родительских способностей. Тут Хлой с тоской подумал, что не суждено ему заниматься любовью с такими красавицами, его удел — простолюдинки, временами симпатичные, но лишенные даже малейшего намека на благородную породу.

Эта мысль еще больше раззадорила его, ему до зуда в копчике захотелось досадить незнакомому рыцарю за то, что в его постель регулярно ложится такая восхитительная женщина.

Дождавшись, когда в доме все уснут, Дерваль подкрался к рабочему кабинету мага. Наверняка именно там хозяин поместья хранил свою находку. Дверь была заперта, но на этот случай у Хлоя в маленьком тюбике имелась магическая жидкость, растворяющая металл. Всего несколько капель через полую иглу на язычок замка, и вскоре дверь распахнулась. Дервалю даже не пришлось тратить время на поиски. Шкатулка стояла на каминной полке между двух чаш дивной работы гномьих мастеров. Чаши Хлой тоже прихватил. Затем открыл шкатулку и прежде, чем пересыпать в мешок, осмотрел свою добычу. Ему показалось, что содержимое шкатулки несколько поубавилось. Наверняка хозяйка поместья забрала некоторые приглянувшиеся ей вещицы. Но не суть важно. Все равно нет возможности продать кому–то ювелирные поделки. Хлой даже подумывал о том, чтобы выкинуть шкатулку. Для жилья ему выделили единственную комнату, там невозможно толком припрятать добычу. Главное, что он теперь успокоит нестерпимый зуд, толкавший его на преступление. Хотя кто его знает? Есть еще сокровищница владетеля, где хранится много чего интересного. Как бы проснувшаяся страсть к приключениям не подвигла его на новую, теперь уже совершенно безумную авантюру.

Кабинет мага находился на втором этаже, и сигать вниз с приличной высоты воришка не жаждал. Он спустился вниз, тихо распахнул окно и спрыгнул на землю. Дом окружала высокая стена с воротами, запертыми на ночь. Еще одна капля магической жидкости, и ворота со скрипом, особенно громким в ночной тиши, распахнулись. За спиной Дерваля кто–то сдавленно охнул. Бдительный охранник услышал что–то подозрительное и подошел на шум. Легко представить его изумление, когда массивные створки открылись будто сами собой. Хлой спешно шагнул в сторону и прижался к стене. Мало ли. Вдруг охранник с перепуга выпустит арбалетный болт?

Но тот оказался умнее. Подошел к воротам, осмотрел их. Яркого света звезд оказалось достаточно, чтобы разобраться, в чем дело. Охранник без раздумий завопил во всю глотку:

— Тревога! В поместье злоумышленники!

Дерваль тут же отлип от стены и, сломя голову, бросился прочь. Конечно, даже оставайся он на месте, найти его было бы весьма проблематично. Однако в жизни всякое случается, лучше перестраховаться. Запыхавшийся вор остановился, когда оказался на дороге, ведущей в Агринион. Дерваль перешел на очень медленный шаг, восстанавливая дыхание. Тоже перестраховка. Ночью движение на тракте замирает, но бывают исключения. А шумно дышащая пустота заинтересует каждого.

Через минуту Хлой неторопливо двинулся вперед и вдруг слева от себя услышал сдавленный рык. Он замер и повернул голову. К нему неторопливо приближался кто–то, чей силуэт напоминал человеческий, но по размером превосходящий его. Вскоре маг сумел разглядеть зараженного, который, то и дело принюхиваясь, все быстрее приближался к нему. Дерваль на какое–то время замер в растерянности. Как же так! Ведь у его невидимости была одна очень полезная особенность, собаки не чуяли мага, когда он находился под ее пологом. Почему же зараженный уверенно движется по запаху?

Но не время было предаваться бесполезным рассуждениям. Выйдя из ступора, Дерваль со всех ног бросился прочь. На его беду слух у зараженного оказался развит не хуже чутья. Тварь рванула за беглецом и в два счета догнала его. Хлой этого не слышал, его шумное дыхание заглушило топот монстра. Приблизившись вплотную, зараженный взмахнул лапой, и голова воришки отлетела в сторону.

Утром возвращавшийся с дежурства отряд дозорных заметил тщательно обглоданный человеческий скелет. Рядом лежал нетронутый мешок с похищенными драгоценностями.

Штукатур посигналил. Из дома вышли Чибис с Химичкой, явно недовольные друг другом.

— Все ясно. Он пытался оставить ее в стабе, а она ему в ответ закатила маленький скандальчик, — успел сказать Мандарин, пока любовники подходили к внедорожнику.

— Давай на трассу, — хмуро бросил Чибис, садясь на переднее сиденье.

— У нас были другие варианты? — попытался шутить Мандарин.

— Были, но не срослось, — ответил Чибис, явно намекая на диспут с Химичкой.

Та промолчала, не желая выносить сор из избы, продолжив перепалку с любовником в присутствии друзей и соратников. На воротах дежурили хорошо знакомые рейдером люди. Один из них задал вопрос, просто чтобы что–нибудь сказать:

— На охоту?

— Ага, — подтвердил казалось бы очевидное Штукатур.

Однако жизнь распорядилась иначе. Выехав на трассу, рейдеры заметили мчащийся в их сторону автомобиль.

— От зараженных сматывается, — предположил Штукатур и на всякий случай развернулся.

Он не успел набрать скорость, как легковушка поравнялась с внедорожником и притормозила.

— Мужики, валим назад. Орда идет, — выкрикнули оттуда.

— Ты все–таки своего добился, не поохотиться мне сегодня, — то ли шутя, то ли всерьез заявила Химичка.

В Каменке текла обычная жизнь. По улицам шли прохожие, из автомастерских доносились шум и ругань, на витринах магазинов красовались образцы товаров. Если бы не машины футуристического вида и различное холодное оружие у многих прохожих, можно было бы подумать, что видишь один из российских городков в самой глубинке, до которого еще не дошли современные архитектурные веяния и деньги, выделенные на ремонтные работы.

Известие о подступающей орде подействовало, словно палка, расшевелившая муравейник. Оно со скоростью звука распространилось по всему стабу, и люди засуетились, причем строго в предписанных им рамках. Орда и нападение внешников — самое кошмарное, что могло случиться в Улье с поселениями иммунных. Поэтому к этому готовились, расписывая обязанности каждого гражданина стаба.

Мужчины торопливо потащили к стене цинки и ящики с боеприпасами. Несли все, что было, поскольку при отражении орды много боеприпасов не бывает. Женщины главным образом занимались тыловым обеспечением. В больнице срочно подготавливались койки, лекарства, перевязочный материал.

Успели впритирку. Едва воины разложили боеприпасы так, чтобы уходил минимум времени на перезарядку, через трассу хлынул поток зараженных. Впереди мчались самые развитые твари. Чибис успел насчитать полтора десятка элитников, а уж руберов было минимум под сотню. Часть монстров рванула по наезженной дороге, их встретили особо плотным огнем. Остальные, ничего не подозревая, ломанулись по минному полю. В честь такого решения загремели частые взрывы. Чибис заметил, как противотанковая мина буквально снесла элитнику нижнюю часть туловища. Второй гигант отделался легче, всего–то лишившись ноги.

Остальная элита сообразила, что дорога к поселению только выглядит невинно, на самом деле тут затаилась смертельная угроза. И решила, что «впереди командир на лихом коне» — это не про них. Развитые твари покинули авангард своего войска, погнав вперед бегунов и прочую шушеру. А у тех не было ни выбора, ни мозгов, чтобы отказаться от членодробительного задания.

У Чибиса сердце кровью обливалось, когда он видел, как дорогущая и жутко дефицитная противотанковая мина разрывает в мелкие клочья жалкого бегуна. Даже возникло желание скомандовать, хотя он и не имел такого права, открыть огонь из всего ручного оружия, чтобы уложить мелких гадов и сохранить ценный боеприпас для достойной дичи. Но понял — бесполезно, слишком много низших зараженных, всех не перебьешь.

И вот разноцветная из–за сохранившихся остатков одежды лава, нахлынула на стены и стала бестолково топтаться у их основания. И настал черед действительно опасных тварей. На стаб ринулись сотни топтунов, рвачей, руберов. Забухал серьезный калибр. Одиночные выстрелы из снайперских винтовок опрокидывали на землю тварей от рвачей и выше. Крупнокалиберные пулеметы косили всех без разбора. Иногда в дело вступали скорострельные пушки. Но их время еще не настало. Элита зараженных отошла в тыл и пока лишь наблюдала за развитием событий.

— Хитрые, сволочи! — в сердцах бросил Чибис, снимая из «Выхлопа» подобравшегося к самой стене рвача.

— Засадный полк! Но, боюсь, он им не понадобится, — мрачно заметил Мандарин.

Действительно, несколько десятков развитых зараженных уже начали ловко карабкаться по стене, вбивая свои когти в стыки между блоками. А иногда и в сами блоки. Когти тварей обладали неправдоподобной прочностью. Чибис сам видел, как атакующий рубер развалил на две части мешавший ему стальной прут трех сантиметров в диаметре.

Но у защитников поселения были свои заготовки. Кинетики, пусть и уступающие числом штурмующим стены тварям, нанесли слаженный удар. Монстров будто ветром сдуло. Они свалились вниз на головы других зараженных. Это вызвало короткое замешательство, умело использованное иммунными. Вниз полетели гранаты. На руберов они не произвели особого впечатления, да и рвачи не понесли серьезного ущерба, зато ряды топтунов и лотерейщиков заметно поредели. Больше сотни гранат на ограниченном пространстве — это не тот аргумент, который можно игнорировать. А сверху еще подогрели атакующих из огнеметов. Здесь уже проняло и развитых зараженных.

И тут заговорила вся артиллерия поселения. Элита рванула в атаку одновременно, будто сговорившись. Хотя кто его знает. Не исключено, что самая развитая тварь, которой даже в сталинских квартирах пришлось бы ходить на полусогнутых, дирижировала решающей атакой.

Чибис ошибся раза в полтора. Элиты было немного за два десятка. Несмотря на массивное телосложение, монстры летели, будто на крыльях. Все они словили минимум по одному снаряду, но остановило это лишь половину тварей. У подножья стены бойцы сумели упокоить еще троих. Остальные начали шустро карабкаться вверх. Кинетики теперь объединились в пары — усилий одного было явно маловато, чтобы приземлить монстра на грешную землю. Но и они не сумели остановить главную тварь, которая взлетела на стену, после чего изобразила двойной пируэт, на каждом обороте полосуя когтями по три — четыре человека. В сторону монстра торопливо разворачивали К-61, самое мощное оружие Каменки, пушку калибром 37 миллиметров. Хотя имелись большие сомнения, что для монстра этого окажется достаточно.

Но элита не стала дожидаться, пока на нее нацелят орудие. Тварь сообразила, что на стене ей делать нечего. Начнут шпиговать снарядами и крупнокалиберными пулями. Даже если не убьют, то перекусить с чувством, толком, расстановкой, отдавая дань самым лакомым кускам добычи, точно не получится. А в самом поселении еды хватает. Есть богатый выбор и нет целящихся на тебя со всех сторон стволов. Тварь совершила головокружительный прыжок, приземлившись на крышу здания, где работал ментат. Крыша, не выдержав, разлетелась, гигант ухнул вниз, скрывшись под обломками, но тут же развил бурную деятельность, в результате которой одна из стен рухнула, подняв столб пыли. Монстр тут же вылетел оттуда и бросился прочь, сообразив, что бойцы уже берут его на мушку. И точно, вслед беглецу поднялась заполошная стрельба, закончившаяся, едва гигант свернул за угол ближайшего дома…

Поначалу Химичка отсиживалась дома. Материнский инстинкт все же взял верх, и она даже не заикнулась о том, чтобы участвовать в обороне стаба, хотя еще пару месяцев тому назад закатила бы скандал, если бы ей попытались запретить воевать с ордой.

Просидела она недолго, едва раздались первые выстрелы, женщина выскочила на улицу. Ведь там, на стенах, сражался ее любимый человек, и его жизни угрожала опасность. На улице Химичка оказалась не одинока. Многим женщинам, чьи мужья, любовники, друзья и коллеги по работе спасали Каменку от уничтожения, тоже не сиделось дома.

Со стороны стены раздавалась непрерывная пальба. Это плохо, значит зараженные продолжают штурмовать поселение. И это хорошо. Если огонь не сбавляет интенсивности, значит на стенах еще достаточно бойцов, твари получают достойный отпор.

И вдруг среди грохота выстрелов послышался отчаянный крик. Потом еще один, и еще, уже хорошо различимый. А затем на улицы вылетел чудовищный монстр. Его морда и когти были красны от крови. Тварь уже не охотилась ради еды, она развлекалась. Подцепив когтем оказавшуюся на пути женщину, она поднесла ее к морде, придирчиво осмотрела и одним укусом вырвала большую часть бедра. Стряхнув жертву на землю, монстр поднял голову, осматриваясь.

Что–то будто подтолкнуло Химичку. Она сделала несколько быстрых шагов навстречу элитнику. Тот, словно поняв, что ему брошен вызов, несколькими огромными прыжками сократил расстояние до минимума. Но вместо последнего решающего прыжка тварь, закачавшись, рухнула на землю. В нескольких шагах от нее упала без сознания Химичка. А монстр, совсем как ребенок свернувшись калачиком, громко захрапел.

Через две минуты подлетел пикап с бойцами резерва стаба. Сначала они не могли ничего понять. Вроде бы монстр жив, но почему–то лежит и не делает попыток встать. Совершенно необъяснимая ситуация. Тут один из вояк заметил, что женщины пытаются привести в сознание не кого–нибудь, а Химичку, и выдохнул:

— А, все ясно!

— Что тебе я… — начал было командир, но, тоже увидев Химичку, оборвал фразу на полуслове и скомандовал:

— Шкворень, делай гада.

Шкворень, двухметровый здоровяк, потащил из ножен кинжал, больше похожий на небольшой меч, и начал опасливо выбираться из машины.

— Да не бойся ты! Сон алкоголика хотя и недолог, зато очень крепок, — усмехнулся командир.

Шкворень размахнулся кинжалом и всадил его в споровый мешок, после чего с удивительной для его комплекции резвостью отскочил назад, поскольку монстр в агонии засучил конечностями.

Тем временем и на стене шквальный огонь начал потихоньку стихать. Удалось ценой значительных потерь уничтожить главную силу орды. Большую часть элиты положили на подступах к стене или в момент подъема. Только двоим кроме вожака удалось забраться на стену. Одного расстреляли из пушки, второго ценой собственной жизни ликвидировал лучший в Каменке клокстопер. Активировав умение, он подобрался к монстру сзади и выпустил автоматную очередь в споровый мешок. Но иммунный уже пользовался своим даром до этого, и слив его на элите в ноль, поймал откат. Потому и не сумел уклониться от сверзившейся на землю туши, задевшая его лапа сбросила парня вниз, прямо на головы копошащихся у стены тварей.

С остальными зараженными дела обстояли проще. Даже самым развитым из них хватало единственного артиллерийского снаряда или очереди из крупнокалиберного пулемета. С начала штурма прошло меньше часа, и ожесточенное сражение превратилось в уничтожение уцелевших зараженных. Но победа досталась обитателям Каменки дорогой ценой. Погибло 43 воина, все из не самых последних бойцов. Для тысячного поселения это были очень серьезные потери. Да прорвавшийся в город элитник убил четырех женщин.

Ужасающим вышел расход боеприпасов. Снарядов и крупнокалиберных патронов осталось минут на пять хорошего боя. Причем старожилы, много чего повидавшие в Улье и еще больше слышавшие, замечали в ответ на радостные вопли о триумфальной победе:

— Вы настоящей орды не видели. А это не орда, а так… недоразумение. Скорее, очень большая стая или совсем маленькая орда.

Но был и приятный момент. Добычи взяли столько, что хватило бы несколько раз восстановить боекомплект до прежних размеров. Правда, сделать это было нелегко. До ближайших поселений, расположенных вблизи нестабильных кластеров с прилетающими военными складами, было несколько сот километров. И вряд ли там соображения гуманности и сочувствие к пострадавшим возьмут верх над желанием обогатиться на чужой беде. Наверняка узнав о событиях в Каменке, задерут цены не по–божески.

Команда Чибиса, можно сказать, отделалась легким испугом. Только у Мандарина был разодран бок, причем в горячке боя он даже не заметил, как это случилось. А Химичке за элиту положили две трети добытых потрохов. Хотели дать половину, но тут поднял бучу Чибис, заявив, что в дупель пьяного монстра шутя прикончил бы даже свежак, если в курсе, как это делается.

Победу команда отметила дружной пьянкой. И даже Химичка, снимая стресс после встречи с элитой, выпила бутылку вина, поскольку Долгоносик заверил ее, что в Улье алкоголь никак не влияет на развитие плода.

Глава 9

— Один золотой за этот несчастный кусок мяса? Да ты совсем охренел!

— Я тебе его что, насильно пихаю? Не хочешь — не бери, лопай магазинное, сто раз перемороженное.

— Ишь, ты! — восхитился Крючкотвор. — Как уверенно и к месту говоришь. А ведь пару месяцев назад и слов таких не знал — «магазинное», «перемороженное».

— Ты не умничай тут. Ишь, нашел место, где умничать. Иди вон на пустырь и там умничай. А здесь или покупай или проваливай, не загораживай товар от нормальных покупателей, — окрысился на землянина продавец.

— В Одессе по этому поводу говорят «если у вас есть идея, возьмите селедку и морочьте ей голову», — Крючкотвор посмотрел в глаза продавцу и подмигнул.

— Какая еще Одесса?! Не знаю я никакой Одессы. Разве что в дальних странах, Сеговии или Замбурии, она есть. Ну, тогда я сейчас кликну стражника, пусть тебя арестуют, как замбурийского шпиона.

Не понять было, шутит торговец или нет. Говорить всерьез такого не было смысла, все уже знали, что очутились в другом мире, где нет ни Сеговии, ни Замбурии, нет даже Эмпории и большей части Легранса. Но на шутника этот даже не торговец, а обычный крестьянин, решивший продать избыток мяса, явно не тянул.

— Ладно, держи золотой, — Крючкотвор протянул монету, — и давай свое мясо.

Стихийный рынок возник у стен Агриниона, едва крестьяне и ремесленники поняли очевидную вещь — продукты из городских кластеров в большинстве своем заметно уступали выращенным на земле владения. Мало того, что далеко не первой свежести и во многом консервированные, так еще и вкус их был непривычен местным жителям.

Архимаг начинаниям своих подданных не препятствовал и даже ускорил возобновление товарно–денежных отношений. Хотя до переселения большинство наличности ходило по рукам, остававшихся в казне монет с избытком хватило на резко уменьшившееся население Легранса. Небольшая проблема заключалась в резкой переоценке ценностей. Как результат, самой весомой денежной единицей стал споран. За него давали десять золотых. Золотой равнялся десяти серебряным монетам, а медь вообще исключили из расчетов за ненадобностью.

Крючкотвор забрел в хилые ряды с местной одеждой. Ее тоже выдавали за альтернативу барахлу из городских магазинов, но уже с гораздо меньшим успехом, чем еду. Все же имелся громадный выбор самых различных земных шмоток, из которых легко можно было присмотреть что–то по своему вкусу. Поэтому местную одежду покупали скорее из ностальгии по тем, совсем недавним, временам, когда владение было частью могучего королевства.

Крючкотвор вернулся к продуктовым рядам, где взял десяток аму, овоща, по вкусу и размеру напоминавшего лучшие сорта помидоров, только белого цвета.

Крючкотвор теперь и сам не знал, когда он покинет Легранс. И покинет ли вообще. Хотя нет, когда он передаст все свои знания, и потребность в его услугах отпадет, он, скорее всего, вернется в родное поселение, где снова превратится в рядового члена общества. Сейчас же Крючкотвор был нужным и уважаемым человеком. Лар Берадот положил ему нехилое вознаграждение за оказываемые услуги. Причем дело не только в деньгах, а в том, что Крючкотвор впервые почувствовал себя человеком значимым, к чьему мнению прислушиваются все, включая хозяина Легранса.

Вот буквально пару дней тому назад Лар Берадот не просто встретился с землянином, а оказал ему великую честь, совместив деловой разговор с демонстрацией своей сокровищницы.

Попасть в нее обычному человеку было бы совсем не просто. Сокровищница находилась под крышей донжона, куда вела крутая лестница из ста двадцати — Крючкотвор специально посчитал, уже спускаясь — ступенек. Благодаря заметно окрепшему в Улье здоровью землянин одолел подъем, лишь слегка запыхавшись. Но и маг, которому пошла вторая сотня, дышал ровно, словно шел по гладкой дороге.

Не сказать, чтобы сокровищница произвела на Крючкотвора неизгладимое впечатление. Наверняка у властелина Эмпории она была на порядок богаче и могла похвастать уникальными вещами. Хозяин рядового владения довольствовался, так сказать, объедками с общего стола, но кое–что уникальное в его загашниках имелось. Ожидаемо в сокровищнице хранилось дорогое оружие, щедро отделанное драгоценными камнями, и несколько ювелирных изделий изумительной работы. Насчет оружия владетель счел необходимым пояснить, что оно работы гномов и с ним можно хоть сейчас в бой. Эти комплекты запасные, на случай, если что–то из основного доспеха выйдет из строя. Тут Крючкотвор хотел добавить, что можно было оставить себе в качестве запасного два–три комплекта, а остальное раздать лучшим воинам, но промолчал. Понятно, что владетель отвалил гномам огромные деньги не для раздачи другим людям, а для себя, любимого. Хотя нельзя исключать, что когда Лар Берадот выезжал в столицу, он экипировал часть своей дружины своими лучшими доспехами.

Дальше получилось, как в сказке. Проигнорировав несколько десятков роскошных ювелирных украшений: перстней, фибул, парочку корон, владетель тронул невзрачное колечко, на которое Крючкотвор вообще не обратил внимания:

— Самая дорогая мне вещь.

Землянин подумал, что в неказистом изделии заключена невиданная магическая сила, и если сказать заветное слово или повернуть кольцо определенным образом, можно будет ровнять с землей целые города и поворачивать реки вспять. Но все оказалось куда обыденнее, хотя и гораздо романтичнее. В Замбурии узурпатор сверг законную власть, скрупулезно истребив всех потенциальных претендентов на корону. Лишь младшей дочери законного правителя удалось бежать. Посланные узурпатором убийцы гнались за девушкой до самой границы с Эмпорией. Они перебили большую часть ее верных телохранителей и тяжело ранили саму наследницу. Вдобавок гномы, всегда с предубеждением относившиеся к людям, хотя и пропустили беглецов через свои земли, но сделав вид, будто ни их, ни погони попросту не существует. То есть никакой помощи, в том числе и медицинской, оказывать даже не подумали.

К Лар Берадоту принцесса попала, когда менее опытные целители поставили диагноз «безнадежна». Но он на то и был архимагом, что и не таких вытаскивал с того света. Девушка выздоровела, и это дало повод властелину Эмипории объявить войну узурпатору под предлогом возвращения трона законной наследнице. Властелин действовал вовсе не из альтруистических соображений. Замбурия славилась богатейшими копями рубинов, великолепным сырьем для различных магических поделок. И надо сказать, что он не прогадал. Когда принцесса надела корону, она щедро отблагодарила властелина, поделившись запасами из замбурийской сокровищницы.

Но когда девушка бежала от узурпатора, она не успела прихватить с собой ничего ценного, и отблагодарила Кориса за спасение скромным колечком. И Крючкотвору показалось, что колечко было так дорого владетелю вовсе не потому, что, спася наследницу, он поспособствовал преумножению богатств своего королевства. Как–то подозрительно начинали поблескивать глаза архимага, едва разговор касался замбурийской беглянки.

Покончив с воспоминаниями, архимаг перешел на деловой тон:

— Ты что–то говорил мне насчет охоты на зараженных с оружием разного калибра.

— Да, господин, — учтиво отвечал Крючкотвор. — Если не брать исключительные случаи вроде стрелка с даром сверхметкости, то выходит следующее. На бегуна и лотерейщика хватает пистолета, хотя если стрелок начинающий, на лотерейщика ему лучше брать автомат. Автомата же хватает топтуну, рвача им уже не возьмешь. Тут нужна скорострельная винтовка минимум девятого калибра. Руберу винтовка немногим страшнее мухобойки. Гарантированно его останавливает крупнокалиберный пулемет. С ним же можно выходить на начинающую элиту. Но только начинающую. Ее же способен угомонить подствольный гранатомет. Дальше все сложно. Для элиты у нас есть отдельная классификация, кроме начинающей обычная, развитая, матерая, супер. И если обычную элиту останавливает снаряд малого калибра, то для суперов уже нужен калибр трехзначный, из которого еще надо как–то в нее попасть, что удается только опытным артиллеристам.

— Это я понял. Ты мне объясни другое. Почему такие проблемы с более мощным, чем автоматы, оружием?

— Автоматы и пистолеты на моей планете — самый распространенный огнестрел. Убить человека этого хватает, а монстров, массово охотящихся на людей, у нас не водится. Следовательно, и в Улей главным образом попадают именно они. Кластеры, с которыми загружается серьезное оружие, большая редкость, порой из–за них между иммунными вспыхивают настоящие войны.

— Жаль. У меня всего три десятка человек, владеющих боевой магией. Остальные маги тоже что–то в ней смыслят, но они слабы. А три десятка — это мало. При этом у меня около тысячи потенциальных бойцов. Если их снабдить подходящим оружием, наша сила значительно увеличится. Кстати, как идут твои опыты с горохом?

— Изменения есть, но едва заметные. Слишком мало времени прошло, возможно, дальше пойдет веселее. И горох — не жемчуг. С ним бы все быстро прояснилось.

— Жемчуг, — задумчиво проговорил Лар Берадот. — Не могу я дать тебе жемчуг.

Крючкотвор его понимал. Хотя потребность в живчике у обитателей владения благодаря магическому фону была заметно сниженной, из–за большого числа потребителей спораны улетали со свистом, добытых из зараженных едва хватало. А ведь еще нужен был запас на экстренный случай. Вот и обменивали в Озерном на «виноградины» добываемый жемчуг. Он там шел по очень хорошему курсу в отличие от гороха. И все же Крючкотвор продолжил:

— Хотя бы пару жемчужин, чтобы убедиться.

— Ладно, пару ты получишь, — подумав, согласился Дар Берадот.

— И ты думаешь, что один жалкий иммунный стоит потери лучших бойцов из твоих подопечных? — хмуро поинтересовался генерал.

— Там еще был второй. Правда мертвый, — напомнил Ванг.

— Мертвый не способен хотя бы раз отрастить себе новые органы. И твои люди второпях разделали его из рук вон плохо. Интересно, чего они боялись, если их с воздуха прикрывал боевой дрон?

— У иммунных разные дары. Иногда и беспилотник оказывается бесполезен.

— Ты мне зубы не заговаривай. Почему так плохо работаешь?

Чао едва заметно усмехнулся. Все же служба в Улье имеет свои, хотя и сомнительные, плюсы.

— Можно подумать, ваша операция по захвату иммунных Богданово закончилась грандиозной удачей? Я хоть кого–то захватил, потеряв всего несколько человек, а вы лишились больше десятка бойцов, четырех боевых модулей, один из которых захвачен иммунными, почти всех дронов и кучи своих пособников. Короче говоря, аборигены устроили вам самый настоящий разгром.

Генерал побагровел и приоткрыл рот, намереваясь устроить выволочку офицеру, но сдержался. Он тоже прекрасно понимал, насколько Улей ограничивает его в арсенале средств дисциплинарного воздействия. К тому же Ванг тут же от обвинений перешел к разговору по существу:

— У моих подопечных крайне слабо развиты дары. И это невозможно компенсировать даже отличным вооружением. Нужно хотя бы частично изменить подход к делу. Да, я отлично понимаю, насколько опасно стимулировать умения у всех муров. В таком случае надо выбрать лучших, проверить у ментата, насколько они благонадежны, после чего серьезно заняться развитием их даров. И только после этого приступать к основной части плана. Помнится, вы обещали неограниченный доступ к гороху и жемчугу.

— Тут возникла проблема, — едва заметно смутившись, ответил генерал. — Сверху наложили лапу на все добываемые из зараженных потроха.

— Даже спораны! — воскликнул Чао. — Но мои подопечные без них просто не выживут.

— Насчет «виноградин» не беспокойтесь. Их так много, что всем достанется…

Трое рейдеров крадучись пересекали поле с подсолнухами. Растения успели вымахать под два метра и целиком скрывали иммунных. Двое рейдеров были среднего роста, а третий рослым мужчиной богатырского телосложения. Вооружен он был соответственно, штуцером, называемым «африканским». На Земле с таким оружием охотились на большую африканскую пятерку и шутили, что если охотник встречает слона и стреляет в него, то победителем считается тот, кто первый встанет. Действительно, отдача у штуцера была — мама не горюй. Зато он гарантированно укладывал развитых зараженных и даже начинающую элиту мог огорчить не по–детски.

Внезапно раздался шум приближающегося дрона. Здоровяк выглянул из подсолнуха и как–то сразу спал с лица:

— Во влипли! Внешники! Нам каюк!

Да, ситуация казалась аховой. Инопланетяне использовали невероятно чувствительную аппаратуру, и даже если бы рейдеры дружно залегли, то все равно были бы обнаружены. Но секунды шли, гул двигателей раздавался все громче, но ничего не происходило. Это было очень странно. Всегда, как только беспилотник внешников засекал иммунных, он тут же выпускал ракету. И это правило не знало исключений. Здоровяк выглянул еще раз. Приближаясь, дрон зачем–то начал опускаться к земле.

— Поиграть вздумали, гады. Ну давайте, посмотрим, кто кого.

Мужчина вскинул штуцер и прицелился. За беспилотником потянулась струйка дыма. Грянул выстрел. Дрон тут же свалился в пике и через несколько секунд ударился о землю. Грянул взрыв.

— Ничего не понимаю, — стрелявший переломил штуцер и вставил новый патрон. — Зачем он пошел на сближение, да еще прижался к земле? Сбой в аппаратуре? А что за белый дым?

— Тебе надо понять главное. Оператор все видел, и теперь за сбитую технику нам может прилететь по самое не балуй. Быстро сматываемся отсюда…

Двое рейдеров торопливым шагом двигались по участку степи к видневшемуся лесу. Один из них засек едва слышный подозрительный звук, обернулся и крикнул своему напарнику:

— Ходу, быстро! Сейчас здесь будет очень жарко.

Мужчины рванули так, что им бы позавидовал сам Болт. Страх сам по себе отличный стимул, а тут еще Улей развивает физические возможности получше любого допинга. Триста метров они пролетели всего за полминуты и нырнули под спасительный лесной полог.

— Что, выкусили! — торжествующе выкрикнул один из мужчин пролетевшему над их головами самолету.

— Выкусить–то выкусил, но он мог посечь нас пулеметной очередью, если ракеты кончились. Что–то здесь не так, — задумчиво проговорил его спутник. — И давай не останавливаться. Сам знаешь, как обожают зараженные подтягиваться на любой подозрительный по их уразумению шум…

Джип словно плыл по штормящему морю. Он то взмывал вверх, то ухал вниз.

— Ну, Чугун, ты и выбрал дорогу. Все кишки перемешаются, — заметил один из пассажиров.

— Ага, будто бы я выбирал. Куда начальник сказал, туда я и еду, — огрызнулся водитель.

— Тише вы! Чугун, глуши мотор! — воскликнул еще один член экипажа.

Но было поздно. Хотя водитель успел затормозить, никому не удалось выскочить из салона. Сначала джип на мгновение накрыла крылатая тень, а затем подозрительный белый дым. Разработка инопланетных химиков подействовала буквально через несколько секунд. Стрелок, метнувшийся к турели, умудрился там застрять. Остальные уснули в не менее живописных позах.

Буквально через пару минут к машине бодро прискакал бегун. Увидев готовую к употреблению пищу, он радостно заурчал, но тут же улегся рядом с машиной. Та же судьба постигла еще нескольких зараженных. Но вскоре дым развеялся, а твари, привлеченные сначала шумом двигателей, а затем урчанием соплеменников, все подтягивались. Их набралось штук десять, жадно набросившихся на деликатесное угощение и время от времени цапавших друг друга в борьбе за лакомый кусочек. Когда подоспел боевой модуль внешников, от иммунных остались только кости с редкими кусочками плоти. Инопланетянам пришлось довольствоваться лишь потрохами расстрелянных ими зараженных…

— Да уж! — генерал схватился за голову, просмотрев сделанные записи. — Сюда бы этого урода, который навязал мне добычу иммунных с обязательным использованием усыпляющего газа.

Как говорится, красиво было на бумаге. И почему никто из планировавших операцию не подумал о том, что крайне сложно опередить зараженных, привлеченных работающим двигателем. А до бесшумных самолетов, несмотря на всю свою техническую изощренность, внешники еще не додумались. Опять же они проигнорировали тот факт, что вооружение иммунных позволяет сбивать низко летящие разведывательные БПЛА. Можно, конечно, использовать боевые, они по зубам только зениткам, но тут смотри пункт первый. Если вспомнить, что шума от боевых дронов намного больше, то легко посчитать шансы опередить зараженных. А легко потому, что они ничтожно малы…

От повторной встречи с генералом Ванг не ждал ничего хорошего. Они уже все обговорили, а раз зовет снова, значит придумал, чем еще озадачить своего подчиненного. Однако, вопреки опасениям Чао, генерал вместо суровой накачки предложил вполне здравую идею:

— Я переговорил с начальством. Мою просьбу об использовании потрохов из резервов отклонили вторично, зато разрешили устроить сафари на зараженных.

Ванг, не зная о провале идеи охоты на отряды рейдеров, удивился такой уступчивости генерала, однако не постеснялся обогатить бочку меда изрядным количеством дегтя:

— В окрестностях базы зараженные нами выбиты. За ними придется отправляться в глубь Улья. А это вотчина иммунных. На этой территории мы гораздо чаще терпели поражения, чем побеждали.

Генерал подошел к висевшей на стене карте:

— Вот наша будущая охотничья территория. Почти вся она состоит из перезагружающихся кластеров. И всего один стабильный участок достаточно больших размеров. Попытка его заселения иммунными провалилась из–за сложности коммуникации с другими стабами. Как видишь, здесь несколько городов, то есть у зараженных богатая кормовая база. Лесов много, но достаточно и открытых пространств. Учитывая, что зараженные не самые большие любители шататься по лесным дебрям, можно быть уверенными, что добычи для дронов нам хватит. Заодно отработаете взаимодействие летательных аппаратов и наземных групп.

— Стоит ли рисковать сейчас, когда бойцы еще не в форме? — усомнился Ванг.

— Риск минимален, поскольку иммунные заходят туда довольно редко. Кроме того мы подстрахуем муров. А твоим парням не мешает растрясти жирок. Ведь большую часть времени сидят на базе и пьянствуют, — последнюю фразу генерал подчеркнул интонацией.

На это Чао было нечего возразить. Он лишь подумал, уходя:

— Смешно было надеяться, что никто не доложит начальству об истинном положении дел на базах муров…

Стая зараженных неторопливо брела по степи. Более развитые, научившиеся делать элементарные логические выводы, покинув один перезагрузившийся кластер, где они подъели все, что можно, двигались к другому, где перезагрузка должна была произойти через несколько дней. Мелочь вроде бегунов шла следом, руководствуясь пробудившимся инстинктом. Одиночные низкоуровневые зараженные избегают встреч с развитыми собратьями, поскольку если те голодны, то можно запросто угодить им на обед. Да и кто знает, что взбредет в голову руберу или элите? Чего доброго порвут, как Тузик грелку, от нечего делать, просто ради забавы. У стаи же единая цель, тут мала вероятность того, что кто–то ни с того, ни с сего устроит кровавую потеху. К тому же низкоуровневых зараженных гораздо больше, чем старших собратьев, шанс на то, что именно ты угодишь под раздачу, ничтожен.

В небе появилось несколько стремительно приближающихся точек. Стая замерла, зараженные, как по команде дружно подняли вверх морды. По опыту шум двигателей у многих ассоциировался с вкусной едой. Правда, там, куда они шли, вкусной еды будет гораздо больше, но это случится лишь через несколько дней, поэтому не будет лишним перекусить прямо сейчас.

Приблизившись на километр, дроны выпустили первые ракеты. Они ударили ближе к авангарду стаи, туда, где находились самые развитые особи. С минимальным перерывом последовали второй залп и третий. Когда рассеялся дым, операторы беспилотников увидели радующую глаз картину. Вся земля была усеяна телами зараженных. Стая уменьшилась примерно на треть, и в этой трети хватало монстров со споровыми мешками, набитыми желанной добычей.

Тупая мелочь оставалась на месте, явно не понимая, что же произошло. Их более развитые собратья, которым посчастливилось уцелеть, ударились в бегство. И теперь операторы выискивали самых крупных зараженных с гарантированно ценными трофеями. Точечная бойня продолжалась несколько минут. Оказалось, что твари очень быстро бегают, не только преследуя добычу, но и скрываясь от опасности.

А затем в ход пошла разработка инопланетных ученых. Один из самолетов завис над сгрудившимся остатком стаи, и раздался протяжный вибрирующий звук. Тварей тут же охватила паника. Они бросились, куда глаза глядят, истошно урча, натыкаясь друг на друга и падая. Вскоре никого живого в окрестностях не осталось…

— Живее двигай поршнями, вшивая рота! — прикрикивал Тротил, подгоняя свой сброд.

Бездельная жизнь, прерываемая лишь редкими выездами за «мясом», и регулярное пьянство не лучшим образом отразились на выносливости муров. Двадцать километров пешедралом по пересеченной местности вымотали их до изнеможения. Даже Тротил, благодаря своему дару и умеренному потреблению горячительных напитков сохранивший приличную спортивную форму, жадно хватал ртом воздух. И вряд ли бы его приказ заставил бойцов ускорить шаг, но шедшие впереди заметили валявшиеся тела зараженных. И это подействовало лучше самого продвинутого допинга.

— За украденную горошину расстрел на месте, за утаенную жемчужину живьем скормлю тварям, — еще раз напомнил Тротил.

Он уже выбрал тридцать человек, кандидатов на откармливание ценными потрохами, но не стал сообщать о своем решении. Пусть каждый надеется, что удача улыбнется именно ему. Впрочем, если бы народец знал, с какой целью будут усиливаться их умения, мало кто согласился бы глотать горох и даже жемчуг.

— Твари! — раздался вдруг отчаянный вопль.

Тротил поднял голову. К ним приближались несколько лотерейщиков, топтун и рвач. Наверняка когда пошел отстрел отдельных монстров, операторы не посчитали их достойными внимания, при этом зараженные успели выбежать из зоны действия звукового сигнала.

— И чего так орать? — издевательски бросил Тротил. — Неужели внешники постоянно должны вам сопли подтирать? Или стрелять дружно разучились?

Оказалось — не разучились. Только в горячке боя или со страха палить начали со всех стволов, не соразмеряя мощь оружия с размерами жертвы. Кто–то из бойцов, вскинув «Калашников», залепил точно в грудь лотерейщику. Только не пулей, которой на зараженного хватило бы с избытком, а из подствольного гранатомета «Костер». От лотерейщика, что называется, остались рожки да ножки.

Затем боец исправился и перенес огонь на рвача, но тут меткость ему отказала, и две гранаты пролетели мимо. Но вовремя подсуетился здоровяк Крошка со своей АСВК. Пули калибра 12,7 хватило, чтобы отбить у твари всякий аппетит, поскольку у мертвых он отсутствует напрочь.

Снова приступили к сбору потрохов, но теперь уже без всякого энтузиазма. Народ вспомнил, что им еще предстоит обратный марш–бросок. И Тротил может погнать их обратно только после символического перерыва. С него станется.

Но главарь, оценив размер добычи, заметно подобрел. Этого надолго хватит даже тридцати отобранным «счастливчикам». А ведь их еще надо прогнать через ментата, и наверняка хотя бы несколько вынашивают крамольные мысли. Значит, еще народец отсеется, а лишние потроха, если постараться, можно реализовать с большой выгодой.

— Час отдыхаем, — снизошел Тротил, безуспешно пытаясь натянуть на лицо маску безразличия.

В гости к владетелю прикатил Джокер, второй человек в Озерном. Вроде бы посмотреть, как живется обитателям дружественного поселения. Истинную цель визита он раскрыл только на второй день, в приватной беседе с Лар Берадотом:

— Около года тому назад наши люди случайно обнаружили склад со снарядами. Мы попытались туда наведаться, однако ничего хорошего из этого не вышло. С двух сторон склад прикрывает чернота, а еще с двух ежемесячно перезагружающийся городской кластер. Людям, которые обнаружили склад, банально повезло, в городе почему–то не оказалось зараженных. Возможно, там побывал скреббер и всех их распугал. Когда же мы отправились за снарядами, то вернулись не солоно хлебавши и с большими потерями. Дальнейшие наблюдения показали, что в городе постоянно пасутся зараженные. Сначала подъедают чудом выживших иммунных, затем шляются в окрестностях, ожидая новой перезагрузки. Среди них десяток элиты, а у нас почти нет людей, чьи дары позволяют биться на равных с развитыми тварями. И, что еще прискорбнее, мы имеем приличный артиллерийский парк, но к нему минимум снарядов. Дефицит возник, когда внезапно перестал грузиться кластер с хвостом военного эшелона. Вот такой замкнутый круг получается. Чтобы расчистить дорогу от монстров, нужны снаряды, а чтобы достать снаряды, надо очистить дорогу от монстров. Надеемся, что с вашей помощью мы этот круг разорвем. Снаряды разделим пополам.

— Ну, это понятно, — хитро улыбнулся владетель, уже успевший приноровиться к особенностям Улья, да и в прошлой жизни умевший соблюсти собственную выгоду. — А как расплачиваться будете?

— То есть? — Джокер даже растерялся от такой постановки вопроса. — Я же сказал, что снаряды разделим пополам. В Улье это огромная ценность.

— Вот смотри, — посерьезнел владетель. — С вас транспорт и проводник. Но это такие мелочи по сравнению с истреблением монстров, что о равной дележке даже неудобно говорить. Но я не собираюсь драть с вас три шкуры. Достаточно будет того, что мы заберем все потроха, в том числе и с тварей, убитых вашими людьми. Хотя не думаю, что им удастся отличиться.

— Наши люди тоже не будут сидеть, сложа руки. На них ляжет вся погрузка, — попытался возразить гость.

— Чего им ездить, пусть остаются в Озерном. Магов будут сопровождать воины заодно они и снарядами займутся. Им только надо будет показать, что грузить.

— Пусть будет так, — для вида подумав, согласился Джокер.

Они уже собирались ударить по рукам, но тут Корис встрепенулся:

— Погоди! А на кой дьявол нам сдались эти снаряды? У нас и пушек нет ни одной.

— Продадите. В среднем цена снаряда равна двум горошинам. А еще я перетру тему с Асбестом. У нас, как я уже говорил, пушек достаточно, мы обменяем парочку на снаряды.

— И пришлете человека, который научит моих людей стрелять.

— Но только научит. У нас самих с опытными артиллеристами беда.

— Договорились, — подвел черту торгу владетель.

Он собирался лично возглавить своих людей, но ближайшее окружение резко воспротивилось. Дело новое, мало ли как все обернется. Не приведи Светлоликий, владение останется без хозяина. Лучше немного оголить границы, чем так рисковать.

Руководство отряда доверили Хрису Кантилу, человеку бывалому, ровеснику владетеля. К тому же гранд–маг земли — это не шуточки, любому зараженному для здоровья полезнее держаться от него подальше. Еще двое из ударной троицы были развитыми боевыми магами — юный Арлауг и маг–рыцарь Этол Риордан. С ними вместе отправлялось шесть магов послабее, но тоже способных в схватке один на один огорчить любую тварь вплоть до элиты среднего уровня. Магов сопровождали двадцать отборных воинов, возглавляемых Юлом Ридегаром, которому не терпелось опробовать в настоящем деле свой чудо–меч. До сих пор такой возможности не представлялось, все больше воеводе подворачивалась разная мелочь типа лотерейщиков и топтунов.

Через двое суток после отбытия Джокера к Агриниону подкатила внушительная колонна из четырех грузовиков, микроавтобуса и трех переделанных под условия Улья легковушек.

— Не много ли пригнали? — ткнул рукой в сторону грузовиков вездесущий Крючкотвор.

— Кое–кто утверждает, что даже мало, — Усач, месяц тому назад перебравшийся обратно в Озерный, тоже напросился участвовать в мероприятии.

Настроение у прибывших иммунных было какое–то чересчур легкомысленное. Видимо они полагали, что с магами будут в безопасности, даже очутившись в Пекле. Пришлось слегка привести их в чувство, напомнив, что чародеям еще не доводилось участвовать в такого рода операциях.

Выезд подгадали, когда до перезагрузки оставалась неделя. Зараженные, подъев горожан, успевали разбрестись по окрестностям и еще не сбились в огромную стаю, предвкушая новую перезагрузку. Начальство рассудило, что тварей будет легче бить по раздельности, а не когда их собралось вместе под тысячу особей.

Километрах в тридцати от города стали на ночевку. Не успели маги установить охранный периметр, как явились первые гости. Не из самых грозных. Твари с зачатками разума могли, как земные хищники, наесться до отвала и спокойно ждать, когда опять с неба… точнее, из другого мира не упадет новая еда. Слабые зараженные думать не умели, ими целиком руководили инстинкты, и стоило им хотя бы слегка проголодаться, как они начинали рыскать в поисках еды.

Гостей упокоили без помощи магов. И даже воевода остался на месте, лишь сплюнув от досады. На тварей с избытком хватило арбалетов и автоматов с глушителями. Веселье началось, стоило утром еще километров на десять приблизиться к городу. Сначала валом пошла мелочь. Патроны к пистолетам и автоматам жгли сотнями. А Кантил, заметив приличное скопление зараженных, превратил твердую землю в болото, куда с головой ушло десятка два тварей.

Вскоре подтянулась группа более серьезных товарищей — элита со свитой. Первыми ее заметили люди, ехавшие вместе с Арлаугом. Юный маг дважды взмахнул рукой. Две ослепительные молнии сошлись крест–накрест на пояснице элиты, причем ни одной не удалось разрубить монстра полностью, но вместе они развалили его на две части. Люди, сидевшие рядом с юношей, радостно загалдели. Они еще никогда не видели, чтобы кто–то без пушки или танка так играючи разделывался с кошмарным сном иммунных.

С приближением к городу плотность развитых зараженных стала увеличиваться. При этом еще до выезда Кантис строго–настрого предупредил обоих сильнейших магов–боевиков, чтобы они не тратили попусту силы, брали на себя только элиту. С остальными по его мнению могли справится менее искушенные маги. А элиты после единственного случая, как назло, долго не попадалось. Казалось, самые развитые зараженные из засады наблюдали за развитием событий, прикидывая, стоит ли им ввязываться в безнадежное мероприятие. Хотя кто знает, возможно, и наблюдали.

Так что два мага лишь ожидали своего часа, тогда как их коллеги трудились, не покладая рук. Да и стрелкам, переквалифицировавшимся из мечников, пришлось изрядно поработать. Маги брали на себя руберов и рвачей, на остальную зараженную братию у них просто не хватало времени и сил. А тут еще на выстрелы набежала куча мелочи. Колонна остановилась, из машин выбрались одетые в броню воины. Они принялись косить бегунов. Мелкие твари то и дело до них добирались, но их зубы лишь скользили по металлу, не в силах причинить бойцам ни малейшего вреда. Да и лотерейщики, которых не успевали прикончить стрелки, ничего не могли противопоставить ударам меча опытных фехтовальщиков.

Когда все закончилось, представители Озерного не могли поверить своим глазам. Повсюду валялись мертвые зараженные, в том числе те, против которых выходить без пулемета было сродни самоубийству, а у них ни одного раненого. А если кто и получил царапины, то лишь в результате собственной неосторожности.

— Да, — уважительно выдал один из иммунных, — маги — это круто. Почти как нолды.

Воины и жители Озерного под охраной магов начали торопливо вскрывать споровые мешки. Время поджимало. Хотя еще было несколько часов до полудня, надо было успеть загрузиться и вернуться обратно. А заполнить ящиками четыре грузовика — это дело вовсе не пяти минут. К тому же оставалась такая неизвестная величина, как город. Кто знает, вдруг там шастает сотня–другая зараженных? Поэтому бегунов игнорировали, решив заняться ими на обратном пути, если останется время.

В городе экспедицию действительно ждал сюрприз. В одном экземпляре, но очень большой. Там что–то забыл самый крупный элитник. И начал осторожно красться между домами, заслышав шум моторов. К счастью сэнс иммунных засек тварь заблаговременно, дав возможность магам подготовиться к торжественной встрече.

Элита скорее всего переродилась из кабана и вид имела соответствующий. Размером монстр был с крупного бегемота, его щетина превратилась в костяные иглы, которые торчали из всего тела твари и на ногах доходили до колен. Кабаньи клыки вымахали до размеров небольшой сабли, и толщиной были с руку анаболического качка. Такими клыками гигант наверняка мог вскрыть танковую броню. Кабаняка вымахнул со стороны частного сектора, проломившись через деревянный дом с такой легкостью, словно это был домик его сказочного родственника Ниф–нифа. Но элиту уже ждали. Цыкнув на юнца Арлауга, дело в свои руки взял Этол Риордан. Навстречу твари застелилось по земле облако ядовито–фиолетового цвета метров трех в диаметре. Любой хищник благоразумно обошел бы подозрительную штуковину. Но элита не ведала страха, она рванула напролом, за что немедленно поплатилась. «Пожиратель сущего», как называли это плетение маги, на несколько секунд окутал ее ноги, после чего медленно поплыл дальше, а затем исчез с тихим хлопком. А тварь грузно шлепнулась на землю. Ну, правильно, без ног бегать крайне затруднительно. И хотя элита покрыта броней, заметно усиленной загадочным биологическим излучением, по сути она остается обычным живым существом с двумя почками, печенью, сердцем и прочей требухой. А если живому существу вырвать все конечности, оно в рекордные сроки умирает от болевого шока или потери крови. Что и произошло с кабаном–переростком.

Трофеи на этот раз оказались впечатляющими: шесть жемчужин, из них две красные, приличный клубок оранжевых янтарных нитей, с ведро гороха и споранов. Но главная добыча ждала экспедицию впереди. Склады оказались на месте. Сначала бросились в глаза разбросанные повсюду кости. Здесь, едва закончилась перезагрузка, знатно попировали набежавшие зараженные. К счастью им не было дела до хранившихся в зданиях сокровищ. Можно сказать, что твари проигнорировали свою будущую смерть. Воины под руководством знатоков из Озерного начали в темпе укладывать ящики по грузовикам. Хотя темп, надо признаться честно, упал с аллегро первой машины до адажио последней. Ну так перетаскать больше десятка тонн боеприпасов — это не шутка.

— Все! — наконец выдохнул Юл Ридегар, личным примером вдохновлявший бойцов на трудовые подвиги.

Человек из Озерного выразил ту же мысль другим словом, которое магический разговорник перевел, используя словосочетание из гинекологической науки.

Обратная дорога прошла так, словно зараженные в этой части Стикса вымерли окончательно и бесповоротно. Даже хватило времени на вдумчивое потрошение бегунов.

На следующий день делили хабар. Лар Берадот отнесся к процессу довольно нервно. Он понятия не имел, чем принципиально отличаются друг от друга лежащие в ящиках железяки, и подозревал, что иммунные, пользуясь дремучестью архимага, собираются его облапошить. Он решил ориентироваться на размеры снарядов, предположив, что чем они больше, тем ценнее. Но тут иммунные совершили ход конем, выразив желание обменять половину причитающегося магам хабара на три пушки. Владетель согласился, не раздумывая. Тут главную роль сыграла косность человеческого мышления. Образно говоря, архимаг рассматривал себя как пушку, а творимые им заклинания, как снаряды. Заклинания всегда можно повторить, даже если целиком исчерпал магическую энергию, она через какое–то время восстановится. Лар Берадот еще до конца не осознал, что снаряд — не заклинание, многоразового использования не предполагает.

Одна из пушек калибра 150 миллиметров отлично подходила для установки на одной из стен Агриниона. Дело в том, что зараженные могли подобраться к столице только с одной стороны, и тут на несколько километров от города простиралось чистое поле. Магия при всей своей мощи имела ограниченный радиус действия, уже после трехсот метров ее эффективность резко снижалась. Пушка могла огорчить агрессора на куда большем расстоянии.

Еще владетелю посулили две классическе зенитки Зу‑23, самую распространенную в Улье артиллерию. Их можно было использовать как на стенах, так и в походе. Лар Берадот аж расчувствовался от такой щедрости и на радостях пообещал:

— Если надумаете снова отправляться за снарядами, мы вам всегда поможем.

Поначалу Химичка не могла поверить своим глазам. Это был ее родной город, за многие годы изученный вдоль и поперек. Вот сквер, куда она бегала еще молодой девчонкой. Здесь Химичка впервые поцеловалась, испытав смешанные чувства. Вроде приятно, но чтобы дух захватывало, как об этом рассказывала подружка — такого и близко не было. В глубине парка до сих пор указывает верный путь статуя Ленина. На ее груди регулярно появляется надпись «лох», которую иногда вытирают на следующий день, а иногда оставляют красоваться неделями.

Вот странное заведение, куда они иногда сбегали с лекций. В одной его части пивная, а в другой кафетерий с потрясающе вкусными пирожными. У заведения они разделялись, мальчики налево, пить пиво, девочки направо, угощаться кофе с пирожными.

Там, за парком, здание ее родного института. Химичка отлично помнила свой первый рабочий день. Она с благоговением ступила в храм науки, заведующий лабораторией провел новенькую на ее рабочее место, а когда он вышел из комнаты, мужики продолжили прерванный разговор. Потрясенная Химичка минут двадцать слушала, не веря своим ушам, как они всесторонне обсуждают начавшийся чемпионат мира по футболу. И когда она робко заметила, что хотела бы заняться работой, один из мужиков ее сурово отбрил:

— Деточка, кто же работает за такие деньги? Достаточно того, что мы сюда приходим.

А вот и ее двор. Как обычно битком забит машинами, часть из них заехала на газон, а одна нависает багажником над детской площадкой. Прохожие шарахаются в стороны, кто–то, пытаясь сделать это незаметно, достает из кармана мобильник. Еще бы! За плечом у Химички ставший ее постоянным спутником «Винторез», а рядом с ней все трое членов команды.

— Зайдем ко мне? — предлагает женщина.

— А ключи у тебя откуда возьмутся? — поинтересовался Чибис.

— Сегодня выходной, муж должен быть дома.

И точно, стоило позвонить в дверь, как она распахнулась, и на пороге возник ее ненаглядный — в одних семейных трусах по случаю летнего сезона.

— Явилась, наконец. А это кто? Твои коллеги по работе? — спросил он.

— Можешь и так считать, — Химичка шагнула в квартиру.

За ней двинулась вся троица. Муж потянулся следом.

У них была нетрадиционная семья. В том смысле, что жена зарабатывала деньги, порой допоздна задерживаясь на работе, а муж, все еще остававшийся младшим научным сотрудником, закупал продукты и даже научился готовить простенькие блюда.

— Мы голодны, — сообщила Химичка, проходя на кухню.

Благоверный распахнул холодильник, достал яйца, колбасу и сало.

— Я тебя не ждал так скоро, больше ничем порадовать не могу.

— Очень скудно, — констатировал Мандарин. — А как же омары, икра черная, икра красная?

— Не привередничай, — оборвал его Чибис. — Лопай, что дают.

— Хорошо бы выпить. Желательно «Чивас ригал», в крайнем случае выдержанного армянского коньячку, — мечтательно сказал Штукатур.

— А мне, пожалуйста, бутылочку шампанского «Дон периньон» или бордо урожая 1978 года.

— Раскатали губу! Это вам не Улей. Думаю, нам очень повезет, если в доме найдется бутылка водки, — трезво оценил ситуацию Мандарин.

— А чем плоха водка? С сальцем лучшая в мире выпивка, — оживился Чибис.

— Хочу шампанского! — закапризничала женщина.

— Куда тебе алкоголь? Ты же вот, — муж указал пальцем на округлившийся животик супруги.

— Кстати, о птичках. Вот тебе главное доказательство того, кто из нас виноват.

У Химички с мужем не было детей. Она посетила нескольких специалистов, сдала необходимые анализы, и доктора пришли к заключению, что по женской части у нее все в порядке. А вот супруг проверяться категорически отказывался, твердя, что у мужиков не может быть проблем по части полноценного оплодотворения.

— Поздравляю! — отведя взгляд от живота, выдавил из себя благоверный.

— А ты знаешь — не с чем. Почти стопроцентная вероятность, что ребенок вырастет чудовищем, одним из главных лакомств которого будет человеческое мясо.

Вдруг раздался истошный женский вопль. Химичка первой рванула в комнату, окна которой выходили на улицу. За ней гурьбой метнулись остальные. На улице элитник ухватил какую–то женщину. Он не торопился ее убивать, наслаждаясь паникой жертвы. Громыхнула короткая очередь. Полицейский, явившийся на место событий в рекордные сроки, повел стрельбу из автомата Калашникова. Сначала тварь проигнорировала блюстителя порядка, но вторая очередь вывела ее из себя. Разинув громадную пасть, зараженный откусил женщине ногу, чтобы она не смогла убежать, и в три прыжка оказался рядом с обидчиком. Еще одна очередь, выпущенная в морду, только ускорила развязку. Элитник взмахнул когтистой лапой, и голова полицейского с костяным стуком покатилась по асфальту. Монстр ухватил его тело и вернулся к истекающей кровью женщине.

По улице с истошными воплями пронеслась толпа, преследуемая топтуном. Элитник проводил ее равнодушным взглядом и приступил к трапезе. Через несколько минут толпа пронеслась в обратном направлении. Теперь ее преследовал кусач. Во взгляде монстра появилась заинтересованность. Сделав несколько огромных прыжков, он выхватил из толпы истекающего потом толстячка. Вернувшись на место, зараженный брезгливо отпихнул ногой в сторону тело полицейского и вцепился в нижнюю конечность новой жертвы. Похоже, бедрышки были его любимым лакомством.

— На выход, — скомандовал Чибис, снимая с плеча «Выхлоп».

— Этот с нами? — Мандарин ткнул пальцем в мужа Химички.

— Этот нет. Трусоват, — спокойно констатировала женщина.

— Может, дать ему живчика хлебнуть для храбрости. В моем градусов пятьдесят будет.

— Бесполезно, только перевод ценного продукта. Трусость не лечится.

В городе шла настоящая война. К центральным улицам подтянулись регулярные войска. Даже колонна из четырех танков утюжила асфальт гусеницами. Солдатики вели огонь из всех стволов и сумели очистить улицы от мелочи. Но что они могли поделать, когда на арену вышли главные действующие лица? С крыши хрущевки прямо в скопление бойцов сиганула элита. Монстр замахал лапами, словно отгоняя надоедливых насекомых. Во все стороны полетели разорванные тела. Ближайший танк стал разворачиваться, наводя дуло на гиганта. Но он не успевал, тварь приготовилась к прыжку. И тут под ноги зараженному метнулся кто–то из солдат. Гигант споткнулся, рухнул плашмя на землю. Механик–водитель не зевал, он резко добавил газу. Раздался отчетливый хруст. Броня элиты не выдержала обрушившихся на нее сорока тонн, гигант в агонии засучил ногами. Но тут появились два собрата поверженной твари. Оба оседлали по танку, за считанные секунды вырвали у них башни и гигантским прыжком перемахнули на оставшиеся бронемашины.

— Цель справа! — громко выкрикнул Мандарин.

— Цель сзади! — вторил ему Штукатур.

— Зря мы ввязались в это дело, — процедил Чибис, вскидывая «Выхлоп».

Топтун, нелепо взмахнув лапами, рухнул, как подкошенный. В это время Мандарин и Штукатур автоматными очередями едва сдерживали буром прущего рубера.

— Что же ты! — крикнул Химичке Чибис.

— Я не могу… Мой дар здесь почему–то не действует.

— А «Винторез» тебе зачем? Для красоты?

Химичка и в самом деле забыла про винтовку. Ведь раньше женщина ей пользовалась только на стрельбище. Если бы она еще попадала из нее хоть иногда.

— Отходим! — заорал Чибис, укладывая пулю двенадцатого калибра в морду рубера.

— Я прикрою, — Мандарин лихорадочно менял в автомате рожок.

Они бросились к забору, за которым виднелся добротный деревянный дом. Чибис подхватил Химичку на руки и, не церемонясь, перебросил через ограду. Извернувшись, как кошка, женщина умудрилась приземлиться на ноги. Рядом тут же оказались Штукатур с Чибисом.

— Где Мандарин? — спросила Химичка и, подняв голову, увидела своего боевого товарища.

Матерая элита, ухватив Мандарина за туловище, подносила его к своей пасти. Но сперва в глотку монстра полетела граната. Зараженный непроизвольно сглотнул, вцепился зубами в жертву, и тут раздался взрыв.

— Нет! — закричал в отчаянии Штукатур. — Нет!

— Слишком поздно она взорвалась, — печально сказал Чибис, глядя на агонию монстра.

И тут забор разлетелся будто спичечный. Перед рейдерами оказался брат–близнец убитой элиты. Штукатур отчаянно рванулся ей навстречу.

— У меня тоже есть граната, — сообщил он чудовищу.

Но, очевидно, это был тот самый любитель бедрышек. Ухватив Штукатура, он перевернул его вниз головой и вцепился в живую плоть. И тут же голова монстра дернулась назад. Чибис промазал самую малость. Пуля ударила буквально в паре сантиметров над глазом элитника. Монстр затряс головой. Двенадцатый калибр — немудрено схлопотать сотрясение мозгов.

— В дом! Быстро в дом! — заорал Чибис, пятясь и нажимая на спусковой крючок.

Химичка забежала в широкий коридор и посреди его заметила кольцо. Потянула и распахнула крышку подвала.

— Чибис, давай сюда! — закричала она что есть сил.

И тут в окно увидела, как огромная костистая лапа буквально надвое разрывает ее возлюбленного.

— Чибис, как же так, Чибис! — захлебываясь слезами, женщина спустилась в подвал.

И тут же услышала страшный грохот. Громадный элитник, не сумев пролезть в дверь, всей массой врезался в стену дома. Звякнуло стекло, полетели бревна. Испуганная Химичка забилась в самый угол подвала и лишь тогда сообразила, что надо было бы закрыть крышку. Поздно. Исчез слабый свет, пробивавшийся в подвал. Химичка подняла голову и увидела морду элиты. Ей показалось, что тварь довольно ухмыльнулась. Затем морда исчезла, а вместо нее к женщине потянулась громадная лапа.

— Спасите! — отчаянно завопила Химичка…

— Тебе что, кошмары снятся? — услышала она знакомый голос.

— А? Что? — спросонья не поняла женщина.

— Я говорю, тебе, наверное, кошмары снятся, раз так раскричалась.

— Да, кошмары, — согласилась Химичка.

— Ну, для беременных это нормально.

— А ты откуда знаешь? Рожал?

— Ехидничаешь? Это хорошо. Значит успокоилась. Давай, спи, ночь на дворе.

Глава 10

Альтис Ромин возглавлял один из разведывательных отрядов Легранса.

Слова о том, что их перенесшийся кластер является нестабильным, не на шутку встревожили владетеля. Особенно после того, как Асбест рассказал ему о том, что происходит с людьми, угодившими под перезагрузку. Лар Берадот стал посылать воинов, свободных от патрулирования границ, на разведку, укрепляя отряды магами. Группу Ромина сопровождал юный Арлауг. Он с интересом разглядывал мобильник, который ему вручили перед выездом. Жители Озерного каким–то образом научились заряжать эти аппараты, используя их в первую очередь для фото — и видеосъемки. Отряду тоже была поставлена задача во всех ракурсах заснять место, которое покажется им удобным для заселения.

Опять же по совету иммунных легранцы двигались в сторону территории, условно называемой нейтральной. Здесь частенько появлялись дроны внешников, выбивая развитых зараженных. Но как сами инопланетяне, так и их приспешники появлялись тут редко из–за удаленности от своих баз. Владетель тоже был готов перебраться сюда лишь в крайнем случае, если не будет найдено других годящихся для переселения мест.

Неспешно передвигаясь, бойцы так же неспешно беседовали. Новые земли давали нескончаемую пищу для разговоров, и Альтис указал на видневшуюся слева автозаправку:

— Похоже на наши королевские станции. Только у нас меняют лошадей, а здесь они заправляют своих железных коней.

— На королевских станциях вдобавок можно переночевать, а здесь только подкрепиться, — заметил один из воинов.

— Потому что дорога у землян редко занимала больше десятка часов. А нам, чтобы добраться из владения в столицу, надо было шесть суток, — со знанием дела возразил Ромин.

— Их автомобили быстрее, удобнее и лучше коня, — встрял еще один воин.

— Для автомобиля нужна дорога. Вот ответь, почему мы отправились в разведку на лошадях, хотя можем достать себе любую машину, какую только пожелаем? — спросил Альтис и сам же ответил на свой вопрос. — Потому что даже их внедорожники не пройдут и четверти нашего маршрута. А лошади запросто.

Познавательная беседа была прервана одним из бойцов. Знахарь из Озерного обнаружил у него дар сэнса, который был развит усиленным потреблением гороха и приемом черной жемчужины:

— За лесополосой кто–то есть. Один большой, четверо поменьше.

Тут лошадь Ромина всхрапнула, что резко ускорило развитие событий. Из лесополосы выскочил рвач. Юный маг тут же развернулся в его сторону. Последнюю неделю он разучивал новое плетение, почти бесполезное в массовых сражениях, но крайне эффективное для работы с одиночными объектами. Недаром оно входило в обязательный арсенал магов–убийц. Вопрос был лишь в том, верно ли его адаптировали для устранения принципиально новых существ.

Маг громко выкрикнул несколько слов. Невидимые руки крепко ухватили голову бегущей твари и мощно крутанули вправо. Раздался противный хруст шейных позвонков. Рвач замертво рухнул на землю. Маг непроизвольно пожал плечами. Он на всякий случай вложил в заклятие всю силу, и ее хватило с избытком. Но было непонятно, насколько велик этот самый избыток? Хватит его на элиту или все ограничится рубером? Нужно экспериментировать дальше.

— Эти — наша забота! — выкрикнул Альтис, хотя юноша, занятый своими мыслями, даже не пытался вмешиваться в продолжение разборок.

Да и во что там вмешиваться! За рвачом из лесу выскочили лотерейщик и четверо бегунов. Боевые кони уже начали привыкать к виду тварей, и лишь часто всхрапывали, нервно перебирая ногами. Так что арбалетчику пришлось срочно спешиться — благо, он успел приготовить оружие к бою. Тяжелый болт ударил лотерейщику в грудь, пронзив его насквозь. Тут бы слабым бегунам развернуться и дать стрекача, но безмозглые твари упорно неслись навстречу своей смерти. Спешившимся бойцам хватило по удару меча на каждого, после чего они занялись трофеями.

Отряд пересек лесополосу, и неспешной рысью двинулся по заросшей ковылем степи, но минут через десять случилась еще одна незапланированная остановка. Вдалеке показалась группа людей. Альтис жестом приказал остановиться. У него имелись основания для беспокойства.

Надо сказать, что в треугольнике маги — иммунные — зараженные сложилась парадоксальная ситуация. В большинстве случаев иммунные терпели поражения, столкнувшись с развитыми тварями. Маги расправлялись со всеми, включая даже суперэлиту. Но боевые заклинания успешно работали на расстоянии до трехсот метров, в этом смысле намного уступая оружию землян. Лар Берадот как–то провел эксперимент, проверив на прочность магические защитные сферы. Результат привел чародеев в уныние. Сфера выдерживала два рожка из автомата Калашникова, после чего энергия подпитывающего ее мага сливалась в ноль. С более серьезными калибрами дела обстояли еще хуже. Хватило шестнадцати пуль калибра 12,7, чтобы сфера исчезла. Испытывать ее устойчивость на снаряды поостереглись. Внутри сферы находился маг, а точность пушечного выстрела гарантировать никто не брался. Снаряд запросто мог угодить в волшебника. Но и без того было ясно: против снаряда что есть сфера, что ее нет — результат выйдет один и тот же.

Вот почему, заметив вдалеке иммунных, Ромин приказал остановиться. Но и те, пройдя метров двести, замерли на месте.

— Похоже, в бинокль нас разглядывают, — сообщил боец с самым острым зрением.

Альтис пребывал в замешательстве. Если это отряд нормальных иммунных, то все обойдется. Но вдруг это те, которых именуют мурами? Тогда драки не избежать. Но и тут есть хорошие новости. Из рассказов жителей Озерного Ромин знал, что муры охотятся за иммунными, предпочитая брать их в плен. Это хорошо. Если враг подойдет ближе, чем на триста метров, юный маг испепелит их одним ударом. Или разорвет на части. Или сотворит еще что–то летальное — ему виднее, как уничтожить врага.

Воин слишком долго размышлял. В небе появился дрон, стремительно приближавшийся к отряду. Арлауг громко выкрикнул:

— Станьте ко мне как можно ближе.

При этом понимая, что его усилия как мертвому припарки. Одна ракета или очередь из пулемета покончит с отрядом в мгновение ока.

Но беспилотник, низко опустившись, лишь пролетел над головами воинов. Маг, не желая попусту растрачивать энергию, убрал защитную сферу. Это была роковая ошибка.

Не зря ученые внешников, слегка усовершенствовав усыпляющий газ, сделали его бесцветным. Буквально через минуту на землю полегли все, и люди, и кони…

Очнулся Арлауг крепко связанным, лежащим на площадке, окруженной несколькими зданиями. С трудом приподнявшись и повернув голову, Фортас заметил рядом нескольких своих товарищей.

— Очухалось мясо, — склонился над ним мужик со щетиной недельной давности.

Юный маг не понял ни слова — при обыске у него забрали разговорный амулет.

Юношу грубо поставили на ноги и поволокли в одно из зданий. Сразу от входа шел коридор с несколькими дверями. Конвоиры распахнули одну из них, и маг оказался в большой комнате с необычного бирюзового цвета шкафом, диваном и большим столом. За столом сидел мужчина с гладко выбритым лицом. От него на всю комнату шибало дорогим парфюмом. Мага усадили на стул, мужчина встал, поводил над ним руками и удивленно присвистнул:

— Уникум, блин! У него вообще нет даров.

— Как так может быть, Терапевт? — воскликнул один из конвоиров.

— А я знаю? Спроси у Стикса. Он еще и не такие номера откалывает.

— Выходит, он совершенно бесполезен?

— Опять же у меня нет ответа. Ты когда–нибудь встречал иммунных, чьи потроха вообще ни на что не годились?

— Нет. Но у каждого из них был хотя бы слабенький дар.

— Ладно, чего тратить время на бессмысленные разговоры. Вырежьте у него чего–нибудь и отдайте внешникам на проверку. Если парень ничего из себя не представляет, пустите в расход.

— Не, сначала Ячмень попробует с ним разобраться. Прикинь, они все лопочут не по–нашему и ездят на лошадях. Ячменю стало интересно, откуда взялись эти чудики.

— Делать Ячменю больше нечего. Хотя сегодня он на коне, — скаламбурил Терапевт. — Привел больше десятка иммунных, какое–то время обитавших в Улье. За это Хань Чжао выпишет ему премию и неделю–другую перестанет доставать нас своими требованиями насчет продвинутых аборигенов.

— А сейчас этого куда, раз он совсем без даров? — спросил конвоир.

— Откуда я знаю? Я же знахарь, а не главный по расселению иммунных.

— Тогда отволоку его к остальному мясу, а потом сделаем, как ты сказал. Вырежем ему чего–нибудь и отдадим на проверку внешникам.

Мага вывели на улицу и потащили к самому большому сооружению. Внутри оно было заставлено железными клетками, в которых сидели люди. Пройдя вглубь, остановились перед свободной клеткой. Один из конвоиров распахнул дверцу и взял юношу на мушку, второй обрезал стягивающие руки веревки и резким толчком зашвырнул пленника внутрь. Сделав свое дело, конвоиры отправились к выходу, а маг, придя в себя, хотел осмотреться, но тут услышал:

— И ты здесь, юноша. В таком случае у нас есть шанс убраться отсюда.

Маг узнал голос командира отряда. Он поднял голову. Ромин находился тремя клетками левее в соседнем ряду.

— Откуда отсюда? — спросил Фортас.

— Помнишь рассказы про внешников и их приспешников? Так вот, мы угодили в плен к мурам.

— Это точно?

— У двоих из наших не заметили амулеты. Один из амулетов передали здешнему старожилу и успели выяснить самое главное. Мы очутились на так называемой ферме. Здесь иммунных режут по частям. Удалят почку и ждут, когда она снова отрастет. То же самое с другими органами. Когда резервы организма исчерпываются, человека убивают и разделывают целиком.

— Это я знаю. А есть какая–то полезная информация?

— Немного, но тебе должно хватить. Здешнее поселение стандартное для муров. Есть три основных здания: сама ферма, казарма и административный корпус, где располагаются различные службы и жилье командиров.

— То есть с фермой надо быть поаккуратнее, а с остальным можно не церемонится.

— Верно. Только надо подождать, еще не всех наших ребят сюда приволокли. И учти, что на ферме постоянно находится два или три охранника. Когда же идет изъятие органов, прибавляется еще три человека. Но сейчас муры заняты нами, им не до изъятий.

Еще час прошел в ожидании. Затем Альтис провел перекличку. Одного человека не хватало, и командир велел было отложить акцию, но произошло непредвиденное. Иммунный с амулетом, проявив идиотскую инициативу, переводил диалог мага с командиром остальным заточенным. И один из них громко возмутился:

— Эй, вы, не знаю, кто такие! У меня все резервы организма исчерпали, сегодня должны зарезать окончательно. А я не хочу подыхать! Начинайте свою бучу немедленно, или я вас заложу.

Тут еще на громкий крик подошел один из охранников и удачно стал к магу спиной:

— Кто тут разорался? Охота на разделку вне очереди?

Невидимые руки обхватили голову мура. Сейчас магу не пришлось прилагать особых усилий. Небрежный рывок, и буквально через несколько секунд мертвое тело аккуратно, без шума было уложено на пол. А затем некоторым иммунным из соседнего ряда клеток довелось наблюдать загадочное зрелище. Толстые прутья клетки будто сами собой начали гнуться, вскоре образовав достаточный проход, чтобы маг выбрался на свободу. Он тихо двинулся вдоль рядов. У входа на небольшом пятачке, свободном от клеток, о чем–то своем беседовали еще два охранника. Один из них успел заметить подкравшегося мага. Но и только. Два стержня цвета слоновой кости пронзили обоих муров, прежде, чем они успели пошевелиться. Фортас замер на минутку, припоминая расположение казармы и второго здания, а потом решительно распахнул дверь. Шар размером с апельсин сорвался с его руки, но, пролетев метров сорок, увеличился многократно и влетел в здание казармы. Взрыва не было, только постепенно нарастающий гул. Все здание охватило пламя, будто перед этим его старательно полили бензином. Горело даже то, что, казалось, не может гореть в принципе. Арлаугу пришлось вытянуть защитную сферу, чтобы от жара не полыхнула ферма. Но перед этим он запустил второй шар в административный корпус.

Энергии ему хватило с избытком. По своему потенциалу он уже был на уровне гранд–мага. Не хватало знаний и умений, но для применения огненных шаров особых знаний и не требовалось.

Раздался громкий крик боли. Свои наблюдательные вышки муры, не мудрствуя лукаво, сколотили из досок, и теперь две на ближней к казарме стене начинали медленно разгораться. Но оставались еще две вышки со стороны фермы. И маг ничего не мог поделать, вынужденный держать сферу, пока не спадет жар.

А ничего делать и не понадобилось. Муры оказались сообразительнее, чем можно было от них ожидать. Увидев, какому мгновенному разгрому подверглась база, они поняли, что оставаться здесь, а, тем более, навязывать бой неведомому и очень могущественному врагу — хорошая идея для голливудского боевика, но вовсе не для реальной жизни. И дружно припустили прочь в сторону ближайшей базы внешников.

Выждав еще немного, маг вернулся в здание фермы и стал обшаривать тела охранников в поисках ключей. Можно было бы взломать клетки с помощью невидимой руки, но стоило поберечь энергию. Кто знает, что их ждет на обратном пути?

Химичка что–то чиркала на листе бумаги, бормоча при этом слова, которые бы показались человеку постороннему какой–то абракадаброй:

— Так… добавим горошину, вот и еще одна красненькая нарисовалась. А что в остатке? Жаль, всего пары штук не хватает до черной.

На самом деле женщина проводила немудреные финансовые расчеты. Уже много времени им на охоте не изменяла удача. Хватало гороха, не говоря уже о споранах. А вот жемчуга после кровопролитной битвы с ордой не было вовсе. Да и откуда ему взяться, если элиту бравая четверка обходила стороной. Но на этот случай в Улье имелась отработанная система обменов. Скопил нужное количество гороха, и получи за него жемчужину.

Ту самую жемчужину, которую по графику Долгоносика ей следовало принять со дня на день. Но интересное положение вносило свои коррективы в любые графики. Вероятность перерождения будущего ребенка была слишком высока, и женщина прикидывала варианты. Сейчас трофеев было ничтожно мало, чтобы замахнуться на белую жемчужину. Но имелся временной запас в несколько лет, чтобы исправить положение. С другой стороны прием жемчуга усилит ее способности, то есть сейчас убудет, зато со временем прибудет. Вопрос в том, компенсирует ли нынешнюю убыль будущая прибыль? По идее многократно, но лишь в том случае, если жемчуг пойдет на усиление уже имеющегося дара. Но имелись печальные примеры, когда жемчуг вместо усиления первого дара раскрывал второй, причем далеко не всегда полезный. И таких примеров хватало, чтобы ими пренебречь. Да-с, дилемма.

Послышался стук захлопнувшейся двери. В комнату вошел чем–то озабоченный Чибис.

— Решаем бином Ньютона, — указал он на исписанный Химичкой лист.

— Гораздо сложнее. Прикидываю, как нам раздобыть белую жемчужину.

— О! А у меня как раз новость в тему. К нам пожаловали Короли Стикса.

— Что за венценосные особы? — поинтересовалась женщина.

— А ты не в курсе? Одна из самых известных бригад охотников на зараженных. И не только. По слухам месяц тому назад они завалили неназываемого. Правда треть команды на этом деле потеряли.

— Слушай, а вот мне интересно, зачем люди идут на такой запредельный риск? Все же знают, что охота на скреббера без многочисленных жертв не бывает.

— Ты упускаешь из виду человеческую психологию. Каждый надеется, что погибнет кто–то другой, а ему достанется часть трофеев. Ведь за одну белую жемчужину можно безбедно жить лет десять. Вот и думай, что лучше, один раз рискнуть по–крупному, или идти на куда меньший риск, но почти ежедневно. По закону больших чисел охота на скреббера выходит безопаснее.

— Понятно. А чего ты такой озабоченный? Эти короли представляют какую–то опасность?

— В принципе нет. Ребята адекватные, если их не задирать, тихо отдохнут здесь и уедут. Но сама по себе их мощь уже настораживает. Прикатили с поставленными на машины пушками, одна из них малого калибра, вторая большого. Да и сами они не подарок, все с развитыми боевыми дарами. Если дело дойдет до столкновения, мало нам не покажется. Победить–то мы победим, но очень дорогой ценой.

— А есть что–то, намекающее на возможный конфликт?

— Ну как тебе сказать. Почти вся бригада отправилась в баню смыть пыль дорог. Но один товарищ решил начать с внутренней дезинфекции, отправился в нашу забегаловку. Если надерется до потери сознания, возможны варианты.

— Говоришь, они завалили неназываемого, — подумала о своем Химичка.

— Скорее всего. Эти ребята могут.

— И один окопался в нашей забегаловке? Тогда я быстро.

— Будь с ними поосторожней, — крикнул вслед Чибис, догадываясь, зачем женщине понадобились Короли Стикса, про себя добавив, — только бесполезно все это….

Химичка появилась вовремя. Король успел залиться водкой до того состояния, когда хочется похвастаться своими подвигами. К тому же вокруг хватало благодарных слушателей. Каждому было любопытно узнать любую историю, связанную с ужасом Стикса. Женщина появилась в тот момент, когда рассказчик слегка заплетающимся языком поведал:

— И вот показалась эта тварь. Ничего ужаснее мне видеть не доводилось.

— Страшнее дракона? — похоже, кто–то из слушателей вспомнил свои детские страхи.

— Да дракон бы обделался с перепугу, если бы хоть одним глазком увидел неназываемого.

Фраза подразумевала, что рассказчик отважнее дракона, поскольку сохранил свое обмундирование в чистоте.

— Вот представьте себе смесь ехидны, скорпиона, тарантула и спрута, всю закрытую броней, усеянной шипами, величиной с железнодорожную цистерну. Причем эта гадина нас как–то почуяла еще за километр. И рванула в нашу строну с такой прытью — куда там элите. Первый снаряд мы в нее успели положить, когда она вдвое сократила дистанцию. Только мелкий калибр отскакивал от неназываемого, как от стенки горох. Лишь ста двадцати миллиметровый снаряд поумерил его прыть. Мы четыре таких в него всадили, но всего лишь подранили. После чего начали отступать, как и было задумано. Мы оставили радиоуправляемый фугас на месте нашей стоянки. Как его монстр в последний момент почуял — ума не приложу. Короче, фугас взорвался метрах в десяти от неназываемого, оторвав ему четверть лап и понаделав кучу дырок в броне. Но монстр еще был полон сил.

Из дальнейшего рассказа следовало, что охота незаметно перетекла в отчаянную драку охотников за свою жизнь. Они успели выпустить еще один снаряд, прежде чем скреббер подобрался к ним вплотную. Но именно это удачное попадание решило исход поединка. Монстр заметно ослаб, он утратил свою скорость и мощь атак. Однако и при этом добить его удалось лишь ценой жизней трети отряда.

— Выходит, что не обязательно для такой охоты иметь развитые дары. Хватит мощного вооружения и грамотного планирования. Например, имело смысл установить не один, а десяток фугасов. Тогда по инерции скреббер налетел бы хотя бы на один из них, — сделала себе зарубку на память женщина.

Тут в забегаловку зашли трое мужчин. При взгляде на лицо шедшего впереди возникало желание прикинуться ветошью и не отсвечивать, дабы исключить малейшую возможность конфликта с этим человеком. Мужчина подошел вплотную к рассказчику:

— Мне кажется, с тебя на сегодня хватит, пора баиньки.

— Да ты что, Скол, какие баиньки, время еще детское.

— Время детское, но набраться ты умудрился не по–детски. Или хочешь со мной поспорить?

— Все, ухожу, ухожу, — рассказчик поднялся из–за стола, положив у стакана горошину.

Скол проводил его взглядом, осмотрелся и двинулся к свободному столу. Казалось, сама судьба благоволит Химичке. Троица расположилась с ней по соседству.

— Эй, хозяин, — поманил рукой Скол. — Чем здесь сегодня кормят?

Владелец заведения, подойдя, начал угодливо перечислять.

— Зажаренную свиную шею, утку с черносливом и хорошее пиво, — потребовал Скол. — Есть у тебя хорошее пиво?

— Всего три дня, как из рейда привезли. Немецкое, чешское, датское, бутылочное и баночное.

— Принеси для пробы каждого, там разберемся.

Официантка, замершая у стойки, едва заметно усмехнулась. Забавно, когда хозяин выполняет твою работу. Да еще с таким усердием.

Химичка, глубоко вдохнув, решилась и подсела за стол к королям.

— Шустрая ты, но по этому поводу умные люди говорят «поспешишь — людей насмешишь» — наставительно заметил один из мужчин. — На сытый желудок в койке кувыркаться сомнительное удовольствие.

— Я не по этим делам, — бросив на мужчину гневный взгляд, резко сказала Химичка.

— А по каким же, интересно?

— Хочу кое–что с вами обсудить.

— Ну давай, обсуждай. У тебя есть время, пока нам не подадут горячее, — Скол, ухватившись пальцами, легко сорвал крышку с только что принесенной бутылки пива.

— Я знаю, что у вас есть белый жемчуг.

— Начало интригующее. Что дальше? Хочешь за небольшое вознаграждение предупредить нас о готовящемся ограблении? Эти байки мы слышали тысячу раз.

— Нет. У меня к вам огромная просьба. Знаю, что прозвучит она странно, но вы бы не могли придержать одну жемчужину годик–другой? Я хочу ее у вас выкупить.

— Красавица, боюсь, ты вообще не представляешь себе ценность белого жемчуга. Лично я не встречал в Улье ни одной женщины, которая бы могла на него заработать. Хотя по слухам такие есть.

— Возможно, она жена местного главы, — предположил один из мужчин. — Но тогда странно, почему он не пришел сам, а послал договариваться беременную женщину.

— Я отлично представляю себе ценность белого жемчуга и уверена, что через два года сумею его у вас выкупить, — жестко отреагировала Химичка.

И тут Скол продемонстрировал, что он не только замечательный боец и толковый руководитель, но и весьма проницательный человек.

— Уважаемая, — сказал он. — Мы не боги и не бессмертные герои. Наши люди гибнут так же, как и все остальные. И когда мы встречаем более сильного противника, то предпочитаем незаметно исчезнуть или бесшумно убрать самого опасного, чтобы расчистить себе путь. Но вот с расчисткой пути после охоты на скреббера у нас возникли проблемы. Погиб тот, кто мог бесшумно уничтожить любого зараженного. Как ты думаешь, почему мы оказались в вашем захолустье?

— Ехали мимо, решили отдохнуть.

— Не только. До нас дошел слух, что есть в Каменке человек, способный со временем заменить нашего погибшего товарища. Правда, человек этот оказался женщиной, к тому же, как я заметил, беременной женщиной. Но это не критично. У нас далеко идущие планы, и мы можем подождать. Люди мы обеспеченные, и готовы одолжить новому члену нашей команды столь нужную ему жемчужину.

— С процентами, — вырвалось у Химички, которую после слов вожака Королей Стикса обуревали противоречивые чувства.

— Нет! С нашей стороны было бы натуральным жлобством драть проценты с члена команды, — абсолютно серьезно ответил Скол.

Женщина колебалась недолго. С одной стороны ей безумно хотелось, чтобы ее будущий ребенок гарантированно вырос нормальным человеком. С другой она уже не представляла свою жизнь без команды и Чибиса. Положа руку на сердце, если бы речь шла только о команде, она бы ответила согласием на предложение Скола. Но она не могла бросить своего мужчину. И совершенно точно знала, что Чибис не бросит своих друзей, даже если Скол согласится взять его, так сказать, в нагрузку к ценному кадру.

— Нет, — решительно сказала она. — Мне не подходит ваше предложение.

— Жаль, — Скол поднял кружку с пивом, принялся внимательно разглядывать ее на свет. — Очень жаль. Нам так и не удалось решить свою проблему. Тебе свою, кстати, тоже.

— Но почему же! Я готова заплатить, даже с процентами!

— На жемчуг у нас свои планы, и ты в них не вписываешься, — жестко ответил Скол и демонстративно обратился к сидевшему напротив бородачу, давая понять, что разговор окончен.

Бармий Веннер имел уникальный целительский дар. Еще в сравнительно молодые годы он проездом оказался в Сифакском владении. И тогда же дочь сифакского владетеля незнамо где подцепила драконью язву. Жалкие потуги местных целителей лишь замедлили развитие смертельной болезни. Тут, конечно, можно сказать:

— А чего бы вы хотели? Владение принадлежит боевому магу, он и его окружение в медицине несведущи.

Но, как уже упоминалось, в любом владении есть маги разных специализаций. В Сифаке было целых два целителя уровня рыцаря–мага. А еще владетель надеялся, что подоспеет срочно вызванный из столицы целитель–архимаг.

Вообще непонятно, как Веннера допустили к расхворавшемуся чаду. Всего–то целитель уровня обычного мага. Наверное, владетель был готов уцепиться за любую соломинку, лишь бы вырвать дочь из лап смерти.

В общем, когда примчался столичный архимаг, девушка уже вставала с постели и за обе щечки наворачивала куриный бульончик. Владетель потребовал, чтобы Бармия аттестовали на мага–рыцаря, Веннеру, а не Лар Берадоту прочили титул владетеля Легранса. Но не срослось. Дело в том, что Бармий был пьяницей. Огромная редкость среди магов, поскольку любой мало–мальски грамотный целитель способен излечить человека от этой болезни. Веннер уже сбился со счета, сколько раз его избавляли от пьянства. Но он неизменно через какое–то время вновь хватался за бутылку. Нравился ему алкоголь, и ничегошеньки он не мог с собой поделать.

Из всех жителей Легранса вряд ли кто–то обрадовался переносу в Улей — за исключением Бармия. Нет, сначала он и не подозревал о том, какое счастье ему привалило, пока не столкнулся с выпивкой, прилетающей вместе с кластерами. В Эмпории не знали крепкого алкоголя. В ходу были исключительно вина. Надо сказать, что большинство легранцев и в Стиксе придерживались этой традиции. Но не таков был Бармий. Он перепробовал множество сортов водки, коньяка, виски, пока не остановил свой выбор на французском ликере Гранд Марниер. Надо сказать, что губа у мага оказалась не дура. Все же элитный сорокаградусный напиток ценой в сотню баксов — это вам не дешевая водка, изготовленная из подозрительного сырья.

Еще до Стикса Веннеру пришлось переквалифицироваться. Мало кто из людей доверял целителю, от которого постоянно разило перегаром. А вот животных подобные детали совершенно не напрягали. Их хозяева, увидев насколько хорош Веннер в деле, тоже не придирались, лишь жалостливо вздыхали:

— Золотые руки у человека, если бы не вечно пьяная голова.

В Стиксе Бармий продолжил заниматься своим делом. Он разъезжал по уцелевшим деревням, поднимая на ноги захворавшую скотину. Вот и в тот злополучный день маг выехал из Агриниона по вызову. Надо сказать, что он и так задержался, а тут еще, как назло, его путь проходил мимо харчевни. А у Веннера с собой было. Он всегда на выезд клал в сумку бутылочку ликера. А чтобы она не разбила склянки с эликсирами, завел себе барсетку. Магу очень понравился этот земной аксессуар — удобно, практично, необычно.

В харчевне Бармия хорошо знали. Принесли его любимую закуску, напиток из ягод и не возражали, что спиртное у мага было с собой. Наоборот, следили с огромным интересом. Кое–кому из местных доводилось пробовать земную водку, и по всему владению ходили ужастики о чудовищной жидкости, от единственного глотка которой льются слезы и крутит желудок.

Посидел маг хорошо. Зацепился языком с несколькими торговцами, убедительно с его точки зрения доказывая, что жизнь в Стиксе не так плоха, как кое–кому кажется, не забывая подливать себе в перерывах между своими речами. Несколько раз Веннера порывались побить, и останавливало людей только знание о том, что любого колдуна учат базовым боевым плетениям. Пока такому замахнешься дать в рыло, он из тебя сделает хорошо прожаренную отбивную. Так что ограничивались только словесными возражениями, что еще больше распаляло Бармия и подвигало на новые речи. Поэтому, помня о выпивке, маг постоянно забывал о закуске.

Застолье логично завершилась, едва опустела бутылка. Маг вышел из харчевни, когда на улице начало темнеть. Хотя, скорее, не вышел, а описал сложнейшую математическую кривую, попутно уронив все свободные стулья, оказавшиеся на его пути. Сгущавшаяся темнота навела Бармия на мысль, что пора возвращаться домой. Только перед этим надо сделать одно неотложное дело. Веннер начал расстегивать штаны, что–то упало с тихим стуком, но маг не обратил на это внимания, лишь удивившись, почему ремень застегнут, если он только что его расстегнул. Не иначе, как ему передалась часть магических способностей хозяина…

Утром крестьянин из ближнего к столице села вез на рынок часть собранного урожая. Заметив валяющуюся на обочине барсетку, он подобрал ее и поинтересовался содержимым. В барсетке не было ничего кроме единственного флакона. Крестьянин разочарованно вздохнул, он–то надеялся разжиться горохом или споранами, на худой конец деньгами. Правда, по горлышку флакона шел магический орнамент, говорящий, что внутри находится колдовское зелье, но ценность находки сводилась к нулю отсутствием каких–либо пояснительных надписей. Впрочем, крестьянин, будучи мужчиной рачительным, оставил при себе как барсетку, так, поколебавшись, и флакон.

Дома супруга быстро объяснила ему, от какой великой ценности он чуть не избавился:

— Это же лечебное зелье. Видишь, орнамент серебряного цвета.

— Вижу. И какая мне с этого радость?

— А такая, что серебряный орнамент — это признак магов–целителей.

— Хоть архимага… пощади, Светлоликий, мой грешный язык! Все одно выливать. Вся ценность в красивом флаконе.

— Я тебе дам выливать! Ты думай, что говоришь! Знаешь, каких денег лечебное зелье стоит.

— Знаю, и что с этого? Мы же не ведаем, от какой оно болезни.

— Вот дал Светлоликий в мужья дубину безмозглую. Какая тебе разница, какую оно хворь излечивает? Это же магическое зелье, от него вреда не будет, только польза.

— Думаешь, и ломоту в костях вылечит?

— А что тут думать! Пробовать надо.

И женщина, открыв флакон, сделала маленький глоточек. Поколебавшись, муж последовал ее примеру.

— Надо еще дочери старшей дать этого зелья. Вдруг избавится от косоглазия.

В общем как–то само собой получилось, что содержимым флакона угостилась половина деревни.

Первыми эффект на себе почувствовали женщины. И две кормящие матери были на седьмом небе от внезапно привалившего им счастья. То ли сказалась нервная обстановка последних месяцев, то ли имелись другие причины, но с грудным молоком у обоих были серьезные проблемы. И тут вдруг оно полилось, словно где–то в организме открыли краник. Будто река, когда после засухи хлынули обильные дожди. Остальные женщины испытывали противоположные чувства, поскольку вскармливать грудью им было некого, а молоко все прибывало и прибывало. Одна из них то ли в шутку, то ли на полном серьезе заявила:

— Хорошо, что у меня свинья опоросилась. Возьму на откорм нескольких поросят.

Мужикам пришлось еще хуже. С утра до вечера они испытывали непонятное давление в груди и непроизвольно совершали движения, будто пытались сцедить какую–то жидкость, но от этого становилось только хуже.

Но совсем худо пришлось крестьянину, нашедшему флакон, и его не в меру догадливой супруге. Ну, мужик хотя и ходил, припадая на обе ноги, с лицом, преображенным в сплошной синяк, можно сказать отделался легким испугом. А вот его женушка… Ведь женщины хотя и слабый пол, но очень мстительный и ни в чем не знающий меры. Так что когда виновница торжества, опрометчиво выйдя со своего двора, попалась на глаза соседке, юркнуть обратно ей попросту не дали. Беднягу расписывала под хохлому вся женская половина деревни. Достаточно сказать, что женщине вырвали три четверти волос, а остальные торчали в беспорядке, который язык не повернется назвать художественным.

Самые горячие головы даже предлагали сжечь дом провинившихся, но пока эта идея овладевала массами, слух о беспорядках достиг владеющего деревней гранд–мага. Тот дал укорот бузотерам и начал расследование. Все же магическое зелье неизвестного назначения, случайно попавшее в руки крестьянам — явление из ряда вон выходящее. Его можно только продавать, причем с подробным объяснением куда, когда и сколько. Если же бесконтрольно использовать столь мощные средства, жди беды.

Гранд–маг сразу заподозрил халатность. О предназначении зелья он догадывался, поэтому велел разузнать, не прибегал ли кто–то из крестьян к помощи мага–лекаря. Таковой нашелся в деревне, принадлежавшей соседу гранд–мага. Зажиточный крестьянин держал четырех коров, и у них по какой–то загадочной причине пропало молоко. Крестьянин не просто указал на Веннера, но и еще наябедничал. Мол, тот обещал помочь немедленно, а занялся буренками лишь через неделю.

— Вот только вчера, господин, он напоил их каким–то зельем. Хотя насчет зелья не могу сказать ничего плохого, уже сегодня все коровы нормально доились.

Бармий искренне покаялся в содеянном, но гранд–маг все равно подал на него жалобу владетелю. А тот спустил дело на тормозах. Хотя архимаг знал, что одно время Веннер был не просто его конкурентом, но и фаворитом в их негласном соперничестве, зла на Бармия он не таил. Наоборот, снисходительно относился к его слабости, прощал ее, как прощают безумные выходки талантливому художнику или музыканту. Кроме того у владетеля нарисовались совсем другие проблемы.

Милые женские посиделки — такие обычные для Земли, и чрезвычайно редкие в условиях Стикса. У Химички получалось их устраивать, хотя и не настолько многолюдные, как хотелось бы. В Каменке у нее появилось две подруги, одна работала в местной больнице помощником хирурга широкого профиля, вторая секретарем главы стаба. Врачиха пожелала оставить свое земное имя — Анастасия, а поскольку ей частенько приходилось работать анестезиологом, кто–то из местных остряков прозвал ее Анестезией. Вторая женщина вопреки расхожему мнению о секретаршах начальства, как о блондинках во всех смыслах этого слова, на Земле была кандидатом исторических наук, можно сказать родственной душой Химички. В финансовом плане по меркам стаба все три подружки были людьми достаточно обеспеченными, а секретарша еще и человеком влиятельным, поэтому стол был уставлен лучшими закусками, которые только можно найти в перезагружающемся кластере. Икра черная соседствовала с хамоном, а дальневосточные крабы с фуагра. Разумеется, что и вино было соответствующее — Шато Лафит.

Поначалу женщины щебетали о различных пустяках. Это были те разговоры, которыми прекрасная половина способна увлечься до утра, а у мужчины уже через три минуты начинает ехать крыша. Но Стикс даже в женское общение вносил свои жестокие коррективы, и когда секретарша начала перемывать косточки одной из дам, Анестезия грустно заметила:

— Мы ее парня вчера едва с того света вытащили.

— А что случилось? — в один голос воскликнули обе женщины.

— А что может случиться в Улье. Твари порвали. Хорошо так, качественно. Повезло, что у его напарника оказался шприц со спеком, иначе бы точно привезли нам остывшее тело.

Врачиха намеревалась рассказать всю историю в деталях, но, глянув на Химичку, осеклась. Ведь она, как и пострадавший, была рейдером. А среди множества суеверий Улья существовало и такое, хотя и не самое распространенное: нельзя в компании рассказывать о пострадавших, занимавшихся одним и тем же делом с кем–то из присутствующих.

— Ужас! — воскликнула секретарша и повернулась к Химичке. — У нас через две недели профилактика от трясучки, а меня уже трясет от страха. Не представляю, как тебе хватает мужества ежедневно выезжать за ворота стаба.

— Во–первых, не ежедневно, а, во–вторых, будь у тебя такой же дар, и ты бы выезжала, перед этим спокойно выспавшись ночью.

— Неужели ты совсем–совсем не боишься?

— Боюсь, конечно. Только дурак не ведает страха. Должна быть золотая середина между паническим ужасом и безрассудной отвагой. И тогда все будет хорошо.

— Если вдобавок человеку сопутствует везение, — добавила Анестезия.

— Вот это верно, — согласилась Химичка и разлила в бокалы. — Давайте, девоньки, за удачу.

— За удачу! — раздался хор голосов под хрустальный звон.

Но Химичкой уже овладела навязчивая идея, что случается с беременными женщинами — а учитывая ее ситуацию, скорее стоило удивляться, если бы этого не произошло.

— Интересно, в казне стаба есть белая жемчужина? — спросила она у секретарши.

— Откуда! — та от удивления поперхнулась бутербродом с икрой, и Анестезии пришлось хорошенько шлепнуть ее по спине.

Секретарша прокашлялась и пустилась в объяснения:

— Мы нищие, как церковные крысы. У нас основной доход идет с мародерства кластеров. Так это не доход, а слезы. Еду сдаем за копейки, шмотки и прочее барахло тоже. При этом мародерам плати, их охране плати. Ну, еще маленько капает от хозяев магазинов и забегаловок в виде налогов. Но все равно хорошо, если у нас наберется добра на пару красных жемчужин. Случись форс–мажорная ситуация, по миру пойдем. Глава стаба давно собирается ввести подоходный налог с граждан, но все никак не наберется смелости.

— И правильно, что не набирается. Если попробует ввести, его в тот же день турнут с должности, а то и чего похуже сделают, — заявила Анестезия и, будучи по характеру женщиной прямой до бесцеремонности, тыкнула вилкой с наколотым на нее балыком в Химичку. — Раньше тебе думать надо было, а не теперь суетиться. Я, голубушка, за три года до тебя в Стикс попала, налюбовалась на женские трагедии. Из–за желания завести ребеночка столько слез пролито, что хватило бы затопить всю Каменку и еще бы осталось. Ты уже сейчас вся изнервничалась, а представь, что будет, когда твой ребеночек станет на весы и окажется, что до роковой черты остались не килограммы, а граммы.

— А я представляю. Когда он сойдет с весов, я дам ему белую жемчужину.

— Легко сказать. Ты ведь знаешь, что за каждой такой жемчужиной десятки человеческих жизней.

— У меня еще несколько лет, чтобы решить эту проблему.

— Надеешься на свой дар… — женщина хотела продолжить, но даже ее бесцеремонности оказалось мало, чтобы закончить фразу.

Вместо нее это сделала сама Химичка:

— Знаю, что ты хотела сказать. По слухам Улей не позволяет дарам иммунных развиться до такой степени, чтобы они могли убить скреббера. Но это только слухи. И даже если они правдивы, я намерена объегорить Стикс. Ведь мне не обязательно убивать монстра, достаточно сделать его мертвецки пьяным. А уж прикончат его, совершенно беспомощного, из обычного оружия.

— Как–то слишком у тебя легко получается. Для начала скреббера надо отыскать, дальше подгадать так, чтобы бой прошел на ваших, а не на его условиях. И дар развить до такой степени, чтобы тварь оказалась пьяной в дупель, а не умеренно поддатой.

— То есть ты уверена, что у меня ничего не получится? — зло спросила Химичка.

Вместо ответа Анестезия разлила по бокалам:

— Ты же твердо решила ехать в Новые Мошонки к знахарю. Так вот, давайте выпьем за то, чтобы ты оказалась в числе немногих счастливиц, и никакая жемчужина тебе не понадобилась!

Глава ?? Эпилог??

Джокер, взявший на себя роль посредника между Озерным и Легрансом, никогда не тревожил владетеля по мелочам. Поэтому Лар Берадот принимал его без проволочек, едва только у него появлялось свободное время. И Джокер его не разочаровывал, сообщаемые им новости всегда представляли для владения большой интерес. Вот и сейчас иммунный, усевшись в предложенное ему кресло, сообщил:

— Есть зачетная тема.

Архимаг, уже начавший разбираться в сленге землян, поинтересовался:

— И насколько зачетная?

— Судите сами. Пол года тому назад километрах в тридцати от Озерного наши рейдеры случайно наткнулись на коровник. И обнаружили там пять штук элиты. Мы установили наблюдение. Оказалось, что коровник грузится каждый месяц, и элита никуда не уходит, только отступает в находящийся рядом лес во время перезагрузки. Твари сообразительные, они убивают буренок постепенно, таким образом обеспечивая себя на месяц свежей едой.

Владетель, кое–что смысливший в содержании буренок, сразу заметил в рассказе нестыковку:

— Корова не может продержаться месяц без еды и, тем более, воды.

— Я же говорю, что твари сообразительные. Насчет еды ничего не скажу, но разведчики видели, как монстры таскали на ферму воду.

— Ишь ты! — восхитился Корис. — Может, они еще за ними убирают. Навоз по полям разбрасывают.

— Навоз по полям разбрасывают те, за кем элита гонится, — в тон Лар Берадоту ответил Джокер и продолжил. — Есть идея вместе поохотиться на монстров.

— Дай угадаю. Ферма расположена в таком месте, что к ней не подъехать на машинах.

— Верно. А как вы так быстро сообразили? — даже растерялся Джокер.

— Но это же просто. Пять элитников — слишком жирный куш, чтобы делиться им даже с союзниками. У вас нет людей, способных разобраться с элитой, зато хватает тяжелого вооружения, в том числе и скорострельного, которое можно поставить на колеса. И раз ты явился ко мне, значит технику нельзя подогнать к ферме, во всяком случае не подняв шума, на который обязательно отреагировали бы монстры.

— Сдаюсь! — поднял руки вверх Джокер. — Все разложили по полочкам. Тогда перехожу к сути нашего предложения. С нас проводник, за это нам достается четверть трофеев.

— Предложение интересное, но оно меня не устраивает, — подумав несколько минут, сообщил Лар Берадот.

— Почему? — искренне удивился Джокер.

— Прежде чем ответить, я расскажу тебе сказку. Жили–были пять элитников. Они ели коров и благодаря этому активно росли. А вместе с размерами увеличивались их аппетиты. И в один прекрасный момент коров стало на всех не хватать. Но элитники, как мы уже говорили, были довольно сообразительные. Они не стали устраивать драку до смерти. Ведь умные твари, понимая, что против сильнейшего им не выстоять, могли объединиться. И тогда было бы трудно предсказать, кто окажется первой жертвой. Поэтому сильнейший, не доводя до мордобоя, изгнал из стаи самого слабого. Но это он в стае был слабейший, а на самом деле вымахал в громадную тварь, наводящую ужас на все живое. В поисках еды изгнанный элитник обнаружил поселение с вкусными иммунными. А еще до того, как стать элитой, он уже сталкивался с людьми и знал, насколько они бывают опасны, когда держатся вместе и пользуются предметами, плюющимися огнем и маленькими штучками, способными пробивать броню. Поэтому монстр стал охотиться из засады на небольшие группки из двух–трех рейдеров. И ловко прятался, когда на него пытались устроить облаву с пушками и пулеметами.

— Вы хотите сказать, что скоро элита создаст нам проблему?

— А разве не по этой причине руководство Озерного к нам обратилось? Как вы говорите, решило сыграть на опережение.

Возражать Джокер не стал, а с наигранным возмущением бросил:

— Чего доброго, вы потребуете с нас плату за устранение тварей.

— Я бы так и сделал, обратись ко мне люди со стороны. Но от вас мы видели только хорошее, поэтому соглашусь, если вам достанутся трофеи с самой мелкой твари за исключением споранов.

Джокер кисло улыбнулся. В Озерном были абсолютно уверены, что маги не сумеют просчитать ситуацию до конца. Типа, средневековые люди, куда им до ума и сообразительности человека двадцать первого века. Не срослось. Пришлось соглашаться на условия владетеля. А куда деваться? Сказка, рассказанная Лар Берадотом, запросто могла сделаться ужасной былью…

Арлауг Фортас медленно наливался краской и яростью. Он заглянул в таверну неподалеку от дворца владетеля, чтобы перекусить. Юный маг был щедро вознагражден за спасение из плена отряда и мог раскошелиться на самое дорогое заведение Легранса. Но, как выяснилось, статус таверны не гарантировал благовоспитанности ее посетителей. Элитные бойцы, являвшиеся гвардией Лар Берадота, оказались редкостными хамами. Поначалу они вроде как игнорировали юного мага, но тут случился незначительный на первый взгляд инцидент. Служанка, стройная девица с крепкой попкой и милым личиком, то ли случайно, то ли умышленно, подавая жареную куропатку, коснулась своей пышной грудью лица Арлауга. Тот от неожиданности отшатнулся, словно ужаленный.

Служанка промолчала, только фыркнула, а вот один из солдафонов довольно заржал:

— Ха, похоже, юнец признает только мамкину сиську.

— Он, поди, не знает, для чего у него висит стручок между ног, — добавил второй.

— Слышь, девка, — воспользовался ситуацией третий, — давай покажем молодому, для чего Светлоликий создал мужчину и женщину разными.

— Ты это ему на своей кобылице покажи, — девица оказалась остра на язычок.

Гвардеец ничуть не обиделся и переключился на Фортаса:

— Не стесняйся, малыш, выпей большую кружку вина, чтобы в голове хорошенько зашумело, и сгреби в охапку какую–нибудь бабенку. Руки тебе сами подскажут, что надо делать.

— Небось, руки ему давно подсказывают, что надо делать без всякой бабенки, — похабно ухмыльнулся первый.

Еще шуточка — другая, и гвардейцев у владетеля бы несколько поубавилось. Но тут у мага на руки вспыхнул тревожный амулет. Один из бойцов это тоже заметил, тут же захлопнул рот и знаками показал своим приятелям — мол, заткните варежки, а то окажемся по уши в таком дермище, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Из обычных воинов тревожные амулеты носили только Юл Ридегар и два его помощника: командиры пехоты и конницы. Магам он полагался, начиная с рыцарского ранга, да и то не всем. Так что легко понять испуганную реакцию воина.

Арлауг торопливо доел, расплатился и зашагал во дворец. Его провели в кабинет владетеля. Там уже находились Юл Ридегар и четверо сильнейших во владении боевых магов. Лар Берадот детально обрисовал предстоящую задачу и подытожил:

— Завтра утром здесь будет проводник из Озерного. До фермы от нас больше ста километров. И хотя последние десять придется идти пешком, брать лошадей нет смысла. Поедете на машинах…

Элитники недавно основательно перекусили, разомлели на солнышке и к появлению десятка человек отнеслись без всякого интереса. Лень вставать и на полный желудок гонятся за всякой мелочью. Только один поднял громадную башку, скосил левый глаз и возмущенно рыкнул. Мол, эти людишки совсем берега попутали, вместо того, чтобы мчатся прочь, сломя голову, стоят и нагло разглядывают. Тоже мне, устроили тут зверинец.

Вот эту башку Арлауг и обхватил невидимыми руками, пытаясь сломать твари позвоночник. И ему это почти удалось, но в последний момент элитник успел напрячься, и ему хватило мощи противостоять усилиям юного мага. Кроме того монстр издал тревожный рык, поднявший на ноги остальных членов стаи.

— Самый мелкий мой, — выкрикнул Юл Ридегар, потрясая мечом.

— Сначала потренируйся на руберах, — тут же ответил Хрис Кантил, возглавлявший отряд.

Владетель строго–настрого предупредил его, чтобы не пускал воеводу в бой — разве что в случае крайней необходимости.

Маги разумно посчитали, что в поединках с матерыми зараженными глупо придерживаться рыцарского кодекса. Если элита посчитала их не стоящей внимания мелочью — ей же хуже. Два мага одновременно атаковали начавших подниматься монстров. Грай Парсон использовал луч, напоминающий лазерный. Не будучи абсолютно уверенным в своих силах, он аккуратно отрезал чудовищу обе ноги. Этол Риордан сомнений не испытывал. Воздушный молот в его исполнении оказался куда мощнее, чем некогда у владетеля. Он проломил и биологическую защиту, и броню, и грудную клетку элиты. Третий подхватившийся элитник словно налетел на невидимую раскаленную проволоку, разрезавшую его тело надвое.

— Не забывайте, мне нужен хотя бы один сравнительно целый, — напомнил некромант.

— Если Фортасу хватит сил разобраться со своим противником, будет тебе целый, — пообещал Риордан.

— Это мне не хватит! — возмутился юный маг. — А вот это видели!

В воздухе соткался отливающий металлом дротик, пронзивший сердце чудовища. Сам Арлауг, совершив этот подвиг, без сил опустился на землю и слабым голосом заметил:

— Думаю, бессердечная тварь тебе даже больше понравится.

Кончина последнего монстра выглядела довольно эффектно. После нескольких пассов Этола элитник превратился в ледяную статую. Продолжалось это несколько минут, которых хватило, чтобы кровь застыла в жилах монстра. Затем лед схлынул потоками воды, а тварь обмякшим телом рухнула на землю. Некромант раздосадовано проворчал:

— Вы издеваетесь! Два таких чудесных экземпляра, а сил у меня хватит только на одного. А что со вторым делать? Пропадет же… какая досада!

— Вечно тебе не угодишь! То целых ему подавай, то уже не надо, — возмутился Риордан.

— Как командир отряда приказываю тебе оставаться здесь, пока у тебя не наберется достаточно сил для поднятия второго элитника, — распорядился Хрис Кантис.

— Но до Легранса больше ста километров. Как я… — начал было некромант.

— Элитники донесут тебя быстрее автомобиля, — жестко прервал его командир. — Надеюсь, дорогу ты хорошо запомнил или дать поисковый амулет?

— Ты решила окончательно? — упавшим голосом спросил Чибис.

— Я еду в Новые Мошонки, — решительно ответила Химичка.

— Тогда и я с тобой. Не хочу отпускать тебя одну.

— Ты мне так и не рассказал, откуда у поселения такое идиотское название.

— Все просто — дань памяти родным местам. В Улей попал уроженец села Мошонки, служивший в спецназе. Попал вместе с несколькими товарищами и оружием, так что им удалось без потерь отбиться от зараженных. Но дальше было еще интереснее. Сразу у нескольких спецназовцев, включая уроженца Мошонок, оказались ценнейшие дары.

— А как звали этого уроженца?

— Почему звали? Он жив–здоров и зовут его Плуг. Так вот, после нескольких лет жизни в Стиксе, освоившись и развив дары, Плуг с сослуживцами решил основать новый стаб. И назвал его Новые Мошонки. Поначалу дела у них шли ни шатко — ни валко. Дело в том, что они выбрали не самое удачное место. Нет, с точки зрения фортификационной науки решение выглядело идеальным. Поселение находилось в месте слияния двух рек, и требовалось возвести лишь одну надежную стену, чтобы обезопасить себя от нападения зараженных. Проблема была в другом. В семидесяти километрах от Новых Мошонок находился крупнейший в регионе стаб, точка пересечения множества караванных путей. Ясное дело, что иммунные устремлялись именно туда, а не в Новые Мошонки. Если бы Плуг к тому времени не стал продвинутым ксером, его затея могла бесславно закончиться, едва начавшись.

— Вот и я, когда услыхала о стабильном кластере в месте слияния рек, подумала, что вряд ли люди игнорируют его без веских оснований, должен быть какой–то подвох.

— Но тут, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. На тот самый крупнейший стаб обрушилась орда. Да не такая, с которой мы воевали, что и ордой называть стыдно, а настоящая орда, где одной элиты за сотню штук. И разнесли они тот стаб по кирпичику. С той поры Новые Мошонки стали бурно разрастаться. Владельцы караванов быстро смекнули, что лучше немного изменить маршрут и потерпеть неудобства малого стаба, чем ради комфорта пилить две сотни лишних километров. В Улье и на одном километре можно словить кучу проблем, а тут их двести. Со временем Новые Мошонки превратились в цивильное место, и люди попытались изменить название стаба на более приличное. Но Плуг уперся и ни в какую. Он и по жизни кремень. Если совет Новых Мошонок принял какое–то решение, то Плуг в лепешку разобьется, но сделает.

— Понятно. Ну что ж, надо собираться и поговорить с ребятами. Надеюсь, они нас поймут.

Ребята не только поняли. Выслушав Химичку, Штукатур после короткого раздумья сообщил:

— И я с вами. Что мне без вас в Каменке делать? Водку беспробудно пьянствовать.

— С языка у меня снял, — тут же подключился Мандарин.

Казалось, Чибис ждал именно такого решения и заранее к нему подготовился. Он извлек небольшую, размером со стандартный бумажный лист, карту и положил ее на стол:

— Вот Новые Мошонки, а здесь, в самом уголке, наша Каменка. Сначала мы движемся вот так, — Чибис ногтем черканул по карте.

— А почему? — спросил Штукатур. — Это же приличный крюк.

— А потому, что мы окажемся на главной караванной дороге. Итого выйдет, что нам достанется где–то восемьдесят километров опасного пути и шестьсот без особого риска и по наезженной трассе. Если же двинемся напрямую, то придется преодолеть пятьсот с гаком километров безлюдных дорог, вдоль которых шляются толпы зараженных. Да и сами эти дороги вызывают у меня большие сомнения. Вот хотя бы тут, на стыке обновляющихся кластеров. Судя по отметке, там часто вместо дороги появляется танкодром. Даже «Хаммеру» на нем застрять, как два пальца об… осциллограф.

— А откуда уверенность насчет шестисот километров безопасной дороги? — спросила Химичка.

— Там постоянно ездят караваны, они чистят местность от тварей.

— У нас, на минуточку, тоже был караван, что ничуть не мешало зараженным буквально ежечасно пробовать нас на зуб.

— Это совершенно разные вещи. Вы на той дороге были первым караваном за несколько месяцев, а то и лет. И шум моторов был для зараженных приглашением к обеду. На караванном пути шум моторов не привлекает монстров, а отпугивает. Караваны вооружены до зубов и их сопровождают люди с прокачанными боевыми дарами. Развитые зараженные умеют извлекать уроки, и они четко усвоили, что на караванной трассе шум двигателей — это не вкусная еда, а неизбежная смерть.

— Уговорил, — высказал Мандарин общее мнение. — Последний вопрос — когда выезжаем?

— Чем раньше, тем лучше. В идеале завтра.

— Хорошо, что не сегодня, — Штукатур сделал вид, будто страшно обрадовался, вызвав сдержанный смех собравшихся.

Чибис слегка ошибся. Трудными выдались первые тридцать километров. Потому что назвать дорогой то, что змеилось перед внедорожником, мог только записной оптимист, к тому же страдающий тяжелыми расстройствами психики. Автомобиль то лавировал между буераками, то, натужно урча двигателем, форсировал их. Чибис сменил «Винторез» на «Выхлоп», поскольку Химичка, уложив парочку руберов, слила большую часть дара.

— Мы выполнили недельную норму по добытым потрохам, — попытался Мандарин найти хоть какой–то положительный момент в сложившейся ситуации.

В ответ лица его компаньонов еще больше нахмурились. Все они подумывали о том, что хорошо бы, пока не поздно, развернуться в сторону Каменки. Хотя опыт прожитых в Улье лет подсказывал, что уже поздно. И тут впереди показалась серая лента шоссе.

— Ура! — радостно завопил оптимист Мандарин.

— Интересно, хватит ли асфальта хотя бы на километр, — подумал пессимист Штукатур.

— Если верить карте, шоссе тянется почти до пересечения с караванным путем, — сообщил реалист Чибис.

Так и оказалось. Езде мешали только брошенные автомобили, местами полностью загромождавшие дорогу. Однажды Штукатуру пришлось использовать все свое умение, чтобы по крутому склону обочины объехать перегородившую трассу фуру. К счастью, произошло это до того, как внедорожником заинтересовались бродившие в окрестностях твари.

Финишировали с двумя развитыми зараженными на хвосте. На границе кластеров шоссе резко сменил разбитый проселок. Мчавшийся за рейдерами рвач стал шустро догонять, пришлось Чибису предложить ему вместо мясной свинцовую диету из «Выхлопа». Заморачиваться с трофеем не стали, поскольку в погоне кроме рвача участвовал еще и рубер. Но он вдруг резко остановился, будто наткнувшись на невидимую границу. Только проводил внедорожник разочарованным взглядом и поплелся восвояси.

— Я же говорил, что развитые твари дружат с инстинктом самосохранения, — самодовольно заявил Чибис, когда через пару минут автомобиль вырулил на караванную дорогу.

Дальше путешественники не знали горя. Рассекали по трассе, изредка отстреливая особо прытких бегунов и лотерейщиков. Этим слаборазвитым закон не был писан, они регулярно набегали из окрестных полей. О том, что мелюзги вдоль дороги хватало, говорили не только собственные наблюдения рейдеров, но несколько встреченных ими плакатов «Странник, соблюдай чистоту. Подстрелил бегуна — убери за собой».

День начал клониться к вечеру, когда рейдеры увидели слева от трассы внушительную стену. Как прикинула Химичка, она тянулась где–то на километр и была раза в полтора выше стены Каменки. Традиционные минные поля тоже впечатляли, они шли вдоль всей стены и шириной были метров четыреста. Дорожное ответвление упиралось в монументальные ворота, рядом с которыми путников уже ждали.

— С какой целью прибыли в Новые Мошонки? — спросил мужчина на вид лет тридцати, возглавлявший шестерых вооруженных до зубов бойцов.

— Нужна консультация легендарого знахаря, — сообщила химичка.

— Хорошо, заезжайте, гостевая стоянка тут рядом, сразу увидите. Правила у нас стандартные, огнестрел сдаете на хранение, мелких нарушителей законов стаба выпроваживаем немедленно, если что–то серьезное, то дело рассматривает суд. У нас в поселении несколько гостиниц, ближайшая метрах в трехстах отсюда прямо по курсу. Рекомендую остановиться на пару–тройку дней, к знахарю попадают по предварительной записи и далеко не сразу, — тут мужчина хитро улыбнулся. — Я вижу, что вы Улей не первый день топчите, и уже готовы раскрыть свои помыслы, которые, без сомнения, чисты, как слеза ребенка.

— С утра только об этом и мечтали, — в тон ему ответил Чибис.

— Тогда выходите из машины кроме водилы, наш человек вас проводит.

Едва рейдеры выполнили это требование, открылась одна створка ворот. Этого вполне хватило, чтобы внедорожник свободно заехал в Новые Мошонки. Берлога ментата традиционно располагалась рядом с воротами. Последовал стандартный допрос, который все четверо прошли минут за двадцать. После чего рейдеры двинулись к гостинице. Она находилась на перекрестке, и Химичка, оглядевшись, задалась логичным вопросом:

— У них тут что, как в Штатах, планировка квадратно–гнездовая?

— Не везде, — Чибис остановился на ступеньках. — Говорят, в историческом центре, откуда и пошли Новые Мошонки, неразбериха еще та. Но когда город начал резко разрастаться, власти приняли решение о строгой планировке.

— Надо будет глянуть на этот исторический центр, — заметила Химичка.

Гостиница огорчила ценами и порадовала комфортом. Впрочем, за прошедший день рейдеры гарантировали себе недельное проживание с качественным питанием и элитной выпивкой. Химичка опять больше часа блаженствовала в ванной с горячей водой, а представители сильных трех четвертей пытались разобраться с местных аналогом интернета. В Улье они такое увидели впервые.

Резиденция знахаря — а иначе не скажешь — находилась как раз на пересечении старого и нового городов. Так что Химичка смогла полюбоваться домами, разбросанными в беспорядке, который женщина затруднялась определить. То ли чудовищный, то ли жуткий, то ли невообразимый.

Внушительная ограда вокруг двухэтажного особняка наводила на мысль, что тут живет непростой человек. Внутри у ворот стояли двое вооруженных охранников. Расспросив о деле, которое привело сюда Химичку, пропускать Чибиса они категорически отказались. А на возмущение рейдера охотно сообщили:

— Откуда нам знать, какие у тебя дары? Или прикажешь держать здесь второго, обычного знахаря, чтобы всех желающих проверял?

— Надо было вашему ментату добавить в опросник пункт о том, не злоумышляем ли мы что–то против вашего знахаря, — бросил в сердцах Чибис.

— Вот у себя в стабе и добавляй. А в чужой монастырь со своим уставом не лезь.

Что показательно — в этот день Химичка знахаря так и не увидела. У входа в особняк ее встретил еще один охранник, проводивший женщину к секретарше.

— Хотите уточнить насчет ребеночка, — заметив выпирающий животик Химички, скорее утвердительно, чем вопросительно сказала она.

— И многие уточняют?

— Хватает. Конечно, большинство женщин, если залетают, тут же избавляются от плода. В любом нормальном стабе есть знахарь, для которого это плевое дело. Но некоторые продолжают вынашивать, хотя и понимают насколько это безнадежное дело. Очень уж им ребеночка хочется.

— А как долго ждать консультации?

— Сейчас подскажу, — секретарша раскрыла большую общую тетрадь, поводила пальцем. — В четверг, после обеда.

— То есть это неделю ждать! — ужаснулась Химичка, которой осточертела неопределенность.

— Почему неделю. Сегодня у нас понедельник.

— А мы выезжали из Каменки в четверг. Это было вчера.

— Наверное у вас в Каменки свое летоисчисление. В Улье это встречается.

— Ну хоть немного полегче. Главное запомнить, что сегодня понедельник.

У генерала уже не осталось сил возмущаться и распекать своих подчиненных. Он выглядел совершенно опустошенным, как человек, разом потерявший всех своих близких. И говорил он голосом, который даже при самом богатом воображении нельзя было назвать командным:

— За всю историю нашей базы мы еще ни разу не сталкивались с такими чудовищными потерями как муров, так и собственных бойцов. С атакой на Богданово нам удалось разобраться. Некий Монгол совершил целый ряд должностных преступлений. Сначала он прошляпил внедрение стронга в свою, буду говорить прямо, банду. Затем допустил утечку информации о готовящейся нами атаке. Разложение в банде дисциплины, вылившееся в массовую попойку, позволило стронгу бежать к своим. Монгол, опасаясь за собственную шкуру, утаил от нас этот факт, и поэтому не мы застали врасплох иммунных Богданово, а они нас. В результате уничтожено и захвачено аборигенами четыре боевых модуля, погибло без малого двадцать наших бойцов. И мало утешает тот факт, что два главных виновника случившегося отданы на съедение зараженным.

Теперь последний эпизод, на первый взгляд не такой трагический. Но это только на первый взгляд. Поскольку база муров уничтожена неизвестным оружием колоссальной мощи. О происшедшем мы можем судить по рассказу одного спасшегося бойца. Убежало их больше, но остальных сожрали зараженные. Так вот, два здания базы, казарма и административное помещение, буквально стерты с лица земли. Остались лишь оплавленные камни. При этом боец, дежуривший на вышке, вплоть до огненной вспышки ничего не видел и не слышал. Ни пламени из двигателей работающих ракет, ни воя подлетающих снарядов. Будто кто–то незаметно пронес на базу адскую машину и привел ее в действие. У меня нет ни одного мало–мальски правдоподобного объяснения случившемуся. Возможно, кому–то из вас придет на ум дельная мысль.

Мысль пришла. Только не в тему и вряд ли дельная.

— Надо уничтожить все поселения аборигенов в нашей зоне, — предложил один из офицеров.

Генерал поморщился:

— Напомню хотя бы о том, что с недавних пор именно иммунные со стажем являются нашей приоритетной целью.

— Ничего страшного. Уничтожив враждебные стабы, можно удвоить, а то и утроить количество обрабатываемых перегрузившихся кластеров. Пусть муры немного подсуетятся, хватит им дурака валять.

— А кто будет прикрывать муров от набегающих монстров? — поинтересовался Ванг.

— Как всегда наши бойцы.

— Боюсь, что как всегда не получится. Или ты считаешь, что мы вырежем аборигенов без потерь, исключительно атаками с воздуха? Тогда придется тебя разочаровать. Потери будут, и среди нас, и среди муров. Причем такие, что нам станет не до охоты на свежаков в перезагружающихся городах. Если мы вообще победим в этой войне.

Генерал промолчал. Буквально на днях ему довели секретную информацию, о которой не полагалось знать его подчиненным. Руководство партии и армии нашло–таки способ пополнить воинский контингент Стикса. Вернее, способы разные, но суть их была одна — навесить на офицера неподъемный долг. Можно было украсть ребенка и потребовать гигантский выкуп или воспользоваться скукой тех армейских жен, которые волей обстоятельств были оторваны от мужей, и разными ухищрениями вогнать их в миллионные долги. Ведь какой у женщин излюбленный способ убийства свободного времени? Правильно, шопинг. И если женщину ненавязчиво послать в верном направлении меховых и ювелирных магазинов, то она, войдя в раж, способна потратить целое состояние. Используя все эти мошеннические приемчики, власти намеревались дополнительно отправить в Стикс несколько сот бойцов.

Новые вояки не обучены охотиться на иммунных, зато они умеют воевать. С этой точки зрения предложение офицера имело смысл. Но тогда генерал нарушит приказ руководства. И как же лучше использовать новый контингент?

Генерал не успел обдумать ситуацию. В кабинет без стука ворвался связист. Для такого вопиющего поступка должны были иметься веские причины, поэтому генерал насторожился.

— К нам летят нолды! — выпалил связист.

— Повтори, что ты сказал? — генерал не поверил своим ушам.

— К нам летят нолды. Будут через, — связист глянул на часы, — двадцать минут.

Генерал рефлекторно схватился за сердце. Ну почему в рекордно короткие сроки на него свалилось столько напастей!

Нолды были цивилизацией, в своем развитии намного опередившей конкурентов по Стиксу. Они предпочитали кнуту пряник. За органы иммунных нолды щедро платили — и потрохами и своим оружием. Правда, только ручным и в редких случаях, за органы аборигенов, проведших в Улье минимум десяток лет. Но и ради жемчужины иммунные охотно позволяли вырезать себе почку или селезенку — все равно новая отрастет. А уж на пунктах сдачи крови аборигены толпились с утра до вечера.

На памяти генерала нолды ни разу не снизошли до общения со своими конкурентами. Должно было произойти что–то экстраординарное, чтобы могущественные инопланетяне пошли на контакт.

— Все свободны, — генерал подошел к зеркалу и одернул слегка топорщащийся китель.

Нацепив костюмы и маски, офицеры столпились у казармы рядом с единственной на базе свободной площадкой. Никаких признаков появления нолдов они заметить не успели. Вот только что площадка была пуста, и вот уже на ней стоит нечто, напоминающее многократно увеличенную коробку из–под обуви, а не летательный аппарат. Оттуда громко раздалось по–китайски:

— Приглашаем руководителя базы для переговоров.

Очевидно, у нолдов имелся технологичный аналог разговорного амулета магов.

Генерал подошел к нолдовскому кораблю, и его буквально всосало внутрь. Отсутствовал начальник всего несколько минут. Наружу он выбрался со сконфуженным видом и знаками показал офицерам, чтобы вернулись в кабинет для продолжения совещания. Продолжение напоминало контакт генерала с нолдами, то есть надолго не затянулось.

— Теперь понятно, что случилось с группой Ханя, — тихо, будто объясняя самому себе, произнес генерал. — Она уничтожена.

— Как так уничтожена! — понеслось со всех сторон.

— Они вторглись на территорию нолдов. Если помните, месяцем раньше аналогичная история произошла с отрядом Сяомина. На первый раз нарушители отделались предупреждением. Ханя и его людей уничтожили. В случае третьего нарушения нолды разнесут в клочья нашу базу. Я хочу, чтобы вы это накрепко усвоили и вдолбили в тупые головы ваших подопечных. И еще. Воспользовавшись случаем, я осторожно поинтересовался у нолдов, не они ли разгромили базу муров. Ответ был отрицательный.

— А им можно верить? — подал голос один из офицеров.

— А вот слетай к ним и спроси! — рявкнул в ответ генерал и уже спокойным тоном сообщил. — Надо срочно увеличить численность муров. А там посмотрим…

На первый взгляд проводилась обычная зачистка перезагрузившегося кластера. Внешники отстреляли зараженных, муры упаковали иммунных. По новому события стали развиваться на базе. Всех новичков Улья — больше сотни человек — прогнали через знахаря. Тот усиленно хлебал живчик, после нескольких сеансов лежал расслабленно на диване, но все равно процедура заняла двое суток. После чего Тротил, ознакомившись с результатами, выудил из толпы новичков двадцать человек, в том числе трех женщин, и выступил перед ними с программной речью:

— Потенциально все вы — мясо. Объясняю вдумчиво. Мир, куда вы попали, награждает ваши тела очень ценными качествами. И этот мир контролируется инопланетянами, которые делают из ваших органов ценнейшие лекарства, в том числе продляющие людям жизнь. Можете мне не верить, но в этом мире ваши органы способны регенерировать, то есть отрастать заново. Но не бесконечно, а ограниченное число раз. После того, как органы перестают регенерировать, донора умерщвляют и разбирают на запчасти. Но вы можете избежать этой печальной судьбы, если примете мое предложение. У всех вас есть зачатки ценных боевых даров. После их развития вы можете стать частью моей дружины.

— Я не понял, для чего нужно развивать боевые дары, если здесь все под контролем инопланетян? — спросил один из новичков.

— Правильный вопрос. В городе вы уже заметили, что большинство людей превращаются в безмозглых тварей, жаждущих дорваться до человечины. Со временем эти твари отъедаются до чудовищ, которых реально упокоить только из пушки. А еще есть люди, которые, подобно вам, обладают иммунитетом к спорам гриба, но ускользнувшие от нас. Этих людей довольно много. Они живут в укрепленных поселениях, называемых стабами, и с ними у нас идет непрерывная война. Вот поэтому нам требуются бойцы с развитыми боевыми дарами. Если вы согласны с моим предложением, сделайте шаг вперед.

Оставшихся на месте не оказалось. Никому не захотелось окончить свои дни под ножом хирурга.

Случившееся являло собой цепь случайностей. Эланд Дардан случайно оказался в Озерном, заблудившись, случайно очутился на улице, по которой навстречу ему шел ребенок. Гранд–маг случайно бросил на него взгляд, после чего немедля отправился к Асбесту:

— Я встретил у вас мальчика. Почему вы бездействуете? Ведь он скоро превратится в монстра!

Асбест удивленно посмотрел на Дардана и мрачно заметил:

— А как мы должны действовать? Пристрелить его?

— Что за идиотские шутки! — возмутился гранд–маг. — И куда смотрит ваш знахарь? Ребенка надо срочно лечить.

— А что может поделать наш знахарь? Тут даже легендарные знахари бессильны. Только белая жемчужина спасает ребенка от превращения в чудовище.

— Неужели! — удивился Дардан. — А мне показалось, что на такое способен не только я.

— На что способен? — не понял с первого раза Асбест.

— Оставлять человека иммунным, если он еще не стал зараженным.

— Ты говоришь серьезно? Не шутишь? — Асбест от волнения едва выговорил эти слова.

В дальнейшем выяснилось, что Дардан обладает уникальным умением, которого нет даже у Лар Берадота. Архимаг мог предотвратить заражение людей в момент перезагрузки, но если споры уже проникли в организм человека, оказывался бессилен.

Впрочем уверения гранд–мага оставались лишь словами до того момента, пока одна из семей Озерного не решилась довериться Эланду. Откровенно говоря, у людей не оставалось другого выхода. Максимум через месяц их славный мальчуган гарантированно превращался в омерзительное исчадие Стикса. По меркам Улья семья была среднего достатка, то есть о белой жемчужине они не могли даже мечтать, а руководство стаба посчитало такие расходы излишне расточительными. Всей казны Озерного едва хватало на покупку двух жемчужин.

Мальчик уже приблизился к той критической отметке, за которой неизбежно следовало превращение ребенка в жаждущего плоти монстра. Родители, как могли, оттягивали этот момент, держа сына на голодном пайке. Но бесконечно так продолжаться не могло.

«Изгнание бесов» продолжалось всего несколько минут. Потом Дардан смахнул со лба пот:

— Все, заражение вашему мальчику больше не грозит.

С большой опаской, держа ребенка взаперти, чтобы он, оказавшись на улице не натворил бед, родители взялись за откорм своего чада. Организм бурно компенсировал упущенное за месяцы голодовки. Очень быстро был достигнут роковой рубеж, затем превзойден на килограмм, два, три. Асбест смотрел на Дардана, словно на забредшего в Озерный Христа:

— Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Не совсем, — честно отвечал гранд–маг.

— Ты сейчас величайшая ценность Улья среди иммунных. Ксеры и даже легендарные знахари — просто пыль под твоими ногами. Если у тебя возникнет такое желание, через пару лет ты станешь богатейшим человеком Стикса.

Желания такого у Эланда не могло возникнуть по определению. Он был подданным Лар Берадота, и традиционно большую часть доходов уходила в казну владетеля. И перенос Легранса в Улей — еще не повод кардинально менять традиции. Все же Дардан поинтересовался:

— Каким образом?

— Да все очень просто. Только по нашему региону отыщется несколько десятков семей с детьми, не имеющими иммунитета. Когда новость разойдется по всему Улью, счет пойдет на сотни. Если не жадничать и выставить ценник в красную жемчужину, ты охватишь всех. Кто побогаче, заплатит сам, за бедных раскошелится стаб. Ведь тут в чем фокус. Удивительным образом только с достижением критического веса знахари могут определять дары человека. Не раньше. И любой стаб лучше рискнет жемчужиной, чем упустит шанс заполучить клокстопера или ментата. Ну а дальше раскрываются совершенно потрясающие горизонты. Женщины перестанут бояться кары Улья, они начнут рожать, и клиенты пойдут тысячами. Конечно, цену придется снизить, но это с лихвой компенсируется количеством.

— Скажи, Асбест, ты на своей Земле случайно не был купцом?

— Я там случайно был рекламным агентом, — улыбнулся глава Озерного.

— Оно и видно, — на всякий случай буркнул Дардан, понятия не имевший, кто такой рекламный агент. — Сначала я должен обратиться к владетелю. Вдруг он наложит запрет…

— Это исключено, — прервала мага землянин. — Ты не представляешь, что начнется, когда в стабах узнают о человеке, способном любого ребенка превратить в иммунного, но не желающего это делать. К вам нагрянет огромная армия с требованием немедленно выдать тебя.

— Ты не дослушал меня, Асбест. Лар Берадот безусловно одобрит угодное Светлоликому дело, но я сомневаюсь, что он позволит наживаться на нем.

— Ну и зря. Все имеет свою цену. Кроме того вам предстоят нешуточные расходы. В Легранс зачастят визитеры, постоянные шумы привлекут массы зараженных. Больше того, муры с внешниками обязательно узнают о твоем даре. А резкое увеличение числа иммунных для них хуже кошмарного сна. Они обязательно постараются уничтожить тебя. В каком–то смысле Легрансу повезло, из–за черноты и удаленности от внешки почти невозможно атаковать владение дронами. Однако наземное нападение неизбежно. Следовательно, вам придется нанять лучших бойцов Стикса и раздобыть тяжелое вооружение. А это обойдется в копеечку.

— Хорошо, в разговоре с владетелем я изложу ему твои доводы.

— Нет уж, лучше с ним переговорю я. Тем более мне давно хотелось взглянуть на обитель магов.

— Скажи, Асбест, а если сохранить в тайне мой дар? Ограничимся тем, что я буду спасать от перерождения детей Озерного, — предложил маг.

— Исключено! Начнем с того, что известие о явленном тобою чуде уже разнеслось по всему стабу. А в Озерном всегда околачиваются пришлые иммунные, уж они, вернувшись к себе, не станут держать рот на замке. Но даже если бы не было пришлых, я бы постарался отправить весточку во все известные мне стабы. Это же только подумать, какие перед нами открываются перспективы! Тысячи иммунных, родившихся в Улье! Ведь они, что уже установлено, куда чаще прилетающих с перезагрузкой обладают полезными дарами. С такой силищей мы всех внешников скрутим в бараний рог. Давай собираться, едем в Легранс.

Эланду собраться — только подпоясаться, отправляясь в Озерный, маг ограничился минимумом вещей. Большая часть времени ушла на избавление от неминуемого перерождения второго ребенка.

Подойдя к месту сбора, Дардан замер в изумлении. Столько военной техники в одном месте он еще не видел. Даже мелькнула нелепая мысль, что в Озерном устраивают парад вроде тех, которые обожал властелин Эмпории — с боевыми магами, гвардией, тяжелой кавалерией. Вторая пришедшая в голову мысль показалась более уместной, и Эланд поинтересовался у знакомого иммунного:

— Асбест всегда отправляется за город с такой могучей охраной?

Иммунный, который, как и все в Озерном, знал о сотворенном магом чуде, усмехнулся:

— Это он не себя, это он тебя страхует от любой опасности.

— Тогда скажи Асбесту, чтобы послал гонца владетелю. А то он решит, что вы пошли на Легранс войной…

Когда глава Озерного изложил Лар Берадоту свои доводы, архимаг после короткого раздумья пришел к компромиссному решению:

— Если земляне обеспечат нам надежную защиту, будем брать символическую плату, горошину за ребенка. Если оборона ляжет на наши плечи, пусть будет по–твоему, по красной жемчужине.

— Но одна горошина за такое великое дело — это даже платой смешно назвать! — возмутился глава Озерного, уверенный, что маги выберут второй вариант.

— Скажи, Асбест, ты планируешь новые поездки за снарядами? — неожиданно спросил архимаг.

— Конечно!

— Так чего жадничать? — улыбнулся Лар Берадот и повторил подслушанную у иммунных фразу. — Всех денег все равно не заработаешь.

На том вроде бы и порешили. Но судьба подкинула союзникам новую проблему — чтобы жизнь медом не казалась. Вести по Улью разлетались быстро, а человеческая алчность подобно Улью безгранична, и уже через две недели в Озерный заявился посланец из Колизея.

Колизей был крупнейшим стабом региона. По слухам в нем проживало больше двадцати тысяч человек. Большинство расположенных в его окрестностях поселений иммунных безропотно следовало указаниям руководства Колизея. Конечно, Озерное располагалось слишком далеко, но гонец почему–то был непоколебимо уверен, что и здесь любое высказанное им требование будет немедленно исполнено.

— Ваш человек, который превращает зараженных детей в иммунных. Только Колизей способен гарантировать ему безопасность и обеспечить самые лучшие условия для работы.

— Он и сейчас ни на что не жалуется, — поведал гостю Асбест.

— Ты не понял, дорогуша! — скривил в улыбке рот посланник. — Я приехал сюда вовсе не для того, чтобы разводить с тобой дискуссии. Если сказано Колизей, значит — Колизей и никаких других вариантов.

* - для удобства восприятия все эмпорийские меры переведены в метрические.

Content

Обитель магов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава ?? Эпилог??