Рымарь Диана

№333, или Притворись, что любишь 2

Часть 1 Сучка и нищеброд

Глава 1. Предложение руки, сердца и ремня

Новогодняя ночь:

Суббота, 1 января 2022 года

00:2

В это же время:

Ждана

— Выходи за меня! — шепчет мне в губы Роман сразу после того, как целует меня под бой курантов.

Вот так просто. Мы стоим в гостиной его загородного дома, в наших бокалах отражаются огни елки, в камине трещат дрова. Всё тихо-мирно, ничего, как говорится, не предвещало, и вдруг на тебе — как снег на голову…

Представляю Романа в роли своего жениха и еле сдерживаю рвотный позыв. К слову, вызван он отнюдь не шампанским или заливной рыбой, которую я приготовила для нас двоих.

— Ну? Что скажешь? — спрашивает он настойчивее, сдувает с моего плеча прядь рыжих волос.

— Я согласна! — отвечаю с придыханием.

Что еще я могу ответить?

На мне клеймо «Всемогущих», маленькое тату на спине, состоящее из трех цифр: 333. Порядковый номер, судьба, сломанная жизнь — что угодно, но никак не безобидное украшение для моего маленького стройного тела. Моя задача — ублажать и делать всё, что скажет мой господин, а сейчас я вся с потрохами принадлежу Роману Войтову, владельцу сети магазинов здорового питания.

Эх, если бы он и сам ел то, что продавал. Возможно, тогда к своим сорока годам выглядел бы приличнее, а так — среднего роста пузан с плохой кожей. Я живу с ним вот уже пять лет, но так к нему и не привыкла. И дело тут даже не в его внешности, хотя на лицо он тоже далеко не красавец, к тому же кожа на его шее покрыта застарелыми шрамами от ожогов, а на левой щеке красуется S-образный шрам.

Да, знаю, очень красивые люди часто бывают злыми, а страшные уроды — добрыми. Я не оцениваю людей по внешней оболочке, но внутреннее содержимое Войтова во много раз ужаснее неказистой внешности.

Один бог знает, как я его ненавижу…

Однако я хорошо знаю свое дело и не подаю вида, изо всех сил держу лицо. К тому же не хочу схлопотать новое наказание. Так что если Войтову хочется сегодня изображать жениха — флаг ему в руки, барабан на шею, а лучше перца в анальное отверстие. Я знаю точно — ему не нужна жена. Если бы она ему была нужна, он не держал бы меня возле себя так долго, давно заменив подходящей кандидатурой. А если бы хотел жениться именно на мне, сделал бы это годы назад.

«Блажь, не более…» — пытаюсь себя успокоить.

Всё равно мой контракт с этим мужчиной когда-нибудь закончится.

— Давай сделаем это! — рычит он, отпуская меня.

Тут же хватается за свой ремень, вытягивает его из джинсов, ждет, когда я протяну руки для того, чтобы он стянул их этим кожаным пыточником. Я знаю, что будет дальше, мы проходили это много раз. Мне уже не страшно — противно, но не страшно.

Я привычно позволяю ему связать мои запястья, повернуть спиной к спинке дивана, наклонить. Морщусь, когда его руки скользят под подолом моей юбки.

И тут вдруг слышу его хриплое:

— Я выкуплю тебя насовсем!

От этого его обещания меня резко бросает в жар, потом в холод, а потом я забываю, как нужно дышать, и, кажется, синею от нехватки кислорода.

Глава 2. История Жданы

Тогда же:

Ждана

Каждый год, когда мой новый контракт подходит к концу, я молюсь, чтобы Роман вернул меня туда, откуда взял, и каждый год он решает продлить мою пытку еще на триста шестьдесят пять дней. Вот такая круговая порука. Теперь же амнистии и вовсе ждать не стоит...

«Как я это выдержу?»

— Элена, Элена, с тобой всё в порядке? — он вдруг замечает, что я больше не дышу.

Поворачивает меня к себе, шлепает по щекам.

Судорожно делаю вдох, потом еще один и еще. Сердце бьется о грудную клетку как сумасшедшее.

— Элена, ты меня пугаешь!

«Я Ждана, мать твою! Ждана, а не долбаная Элена!» — хочу закричать и буквально захлебываюсь своими словами.

Элена — он дал мне это имя в первый же день, когда привез к себе домой. Я знаю — так звали его мать…

Роман не раз мне про нее рассказывал. В девичестве Элена Герра, испанка, выскочившая замуж за русского спортсмена и укатившая за ним в славный СССР. К несчастью, ее муж слишком рано умер, оставил вдову одну-одинешеньку с малолетним сыном на руках.

Дамочка была с огоньком: что ни день, то новый любовник. Жили они в двухкомнатной квартире с картонными стенами. Сын спал в соседней спальне.  Ну, как спал — больше прислушивался к тому, что происходило за стенкой, а происходило там многое. Он нередко подглядывал за ней, заставал спящей в голом виде и… наверняка дрочил потом в ванной, вспоминая мамочкины прелести. Последнее — не его слова, мои догадки, но думаю, я права, ведь я знаю — на меня он мастурбирует очень часто.

Его мать умерла, когда Роману было восемнадцать, но я видела ее фото. Стройная, с высокой грудью и талией, которую можно обхватить двумя кистями рук. Элена была красивой женщиной, и вместе с тем ее фото шокировало меня до глубины души. Она — вылитая я. То же лицо, тот же миндалевидный разрез глаз, очертание губ. Единственная разница — мои кудри рыжие, а глаза голубые, ее же были чернее ночи. Он даже заставил меня так же подстричься.

Роман выбрал себе в содержанки мамочкину копию и теперь истязает меня за ее распутство.

— Ты в порядке? — спрашивает он, закончив оздоровительное похлопывание по моим щекам.

— Да, всё хорошо, это, наверное, шампанское…

Не верю в его заботу, нет в его взгляде ни капли искренности. Ему всё равно, в порядке ли я, как себя чувствую. Просто он терпеть не может, если прерывается его ритуал.

Невольно морщусь от того, что он сильнее сдавливает ремнем мои запястья.

— Ты же знаешь, я по-другому не могу… — шепчет он, с фальшивой любовью заглядывая мне в лицо.

Когда любят, не затягивают на руках ремни до красных рубцов, не мучают, не гнобят за чужие грехи. Роман Войтов любить не умеет, Роман Войтов умеет лишь притворяться, настоящие чувства ему недоступны.

Он снова резко поворачивает меня спиной к себе, припечатывает грудью на спинку дивана. Задирает юбку, любуется моей филейной частью в розовых стрингах.

— А-а-а… — резко вскрикиваю, когда он от всей души шлепает меня по ягодицам.

Причем чем громче кричу, тем больше ему нравится.

«Я — не мое тело, я далеко отсюда, меня здесь нет…» — привычно отключаюсь.

Моему мучителю не нужно мое присутствие, для ритуала ему достаточно вида моей отшлепанной попки.

«Ты же знаешь, я по-другому не могу...» — всплывает в сознании его жалкая попытка оправдаться. Да, по-другому он не может, но и так… так не может тоже! За все пять лет он так ни разу и не снял с меня трусы, потому что он — паршивый импотент!

Его тело может и хочет физической любви. Его агрегат периодически встает, когда он начинает меня ласкать. Он даже может немного об меня потереться своим эрегированным органом, но на этом всё. Когда дело доходит до дела, его боец дезертирует, ведь с мамочкой сношаться нехорошо, мамочку хотеть — табу, и вообще стыдно, а именно с нею он меня ассоциирует. Психологическая травма во всей своей красе, точнее уродливости.

Всё, на что по большей части способен его пенис — вяло болтаться между жирными ляжками Войтова. И я благодарна судьбе за это… Я не знаю, как пережила бы полноценный контакт с ним.

Вот и сейчас чувствую попкой, как Роман об меня трется своим вялым органом и начинает звереть из-за острой неудовлетворенности.

— Ну что, сучка, уже натрахалась без меня?! — орет он мне в ухо.

Это вторая часть сценария игры, в которую он со мной играет. Романтическая прелюдия закончилась, началась правда жизни — великовозрастный сын безумно ревнует свою мамашу-шлюху.

Он разворачивает меня к себе и бьет наотмашь по лицу.

Обычно ор и пощечины продолжаются до первой крови. Разбитая губа или нос… Что это будет в этот раз — неизвестно. Один раз я неудачно упала и разбила себе о столешницу лоб.

Завтра я получу за сегодняшнее действо какое-нибудь ювелирное украшение, море извинений и обещания, что больше ни-ни. Пару недель или даже месяц он будет со мной паинькой, а потом всё повторится…

— Потаскуха! — орет он и снова бьет.

Я падаю на пол, из правой ноздри сочится долгожданная теплая красная струйка. Спешу продемонстрировать ему свой разбитый нос. Роман рычит обиженным зверем — еще бы, действие закончилось слишком быстро, он толком не успел насладиться. Перестарался, вложил в удар слишком много силы…

— Слабая, старая, никчемная тварь! — орет он на прощание и оставляет меня зализывать раны.

Вот такой у нас с ним секс.

Кое-как поднимаюсь, одергиваю задранную юбку, бреду в ванную комнату и долго умываю лицо холодной водой. Что-что, а раны зализывать я научилась.

Кстати, я совсем не старая, мне всего двадцать восемь, выгляжу я от силы на двадцать. Не сейчас… а обычно.

И Роман у меня не первый хозяин-импотент.

Я получила клеймо «Всемогущих», когда мне исполнилось двадцать. Моим первым и самым любимым хозяином был престарелый параплегик с параличом ног. Всё, на что был способен, — сидеть в своем навороченном кресле-каталке и смотреть. Я танцевала для него стриптиз, сопровождала на светские мероприятия, позволяла любоваться собой во всевозможных нарядах, которые он разрешал мне купить. Конечно, он периодически щупал меня за разные места, но всё равно это было хорошее время, лучшее из того, что выпало на мою долю за последние восемь лет. Я прожила с ним два года. После него был сексоголик, с которым пришлось пройти в койке Крым и рым. Зато он меня ни разу не ударил, за что я тоже была благодарна. Через год — стандартный срок действия контракта — он сменил меня на другую. Третьим моим хозяином стал уже Роман Войтов, эмоциональный кастрат, не способный ни на физическую, ни на духовную близость…

Впрочем, мне эта близость не нужна. И любовь не нужна, я ее даже боюсь… Она у меня уже была и ранила даже больше, чем всё остальное дерьмище, которое случилось в моей жизни потом.

Глава 3. Жена лучшего друга

Тогда же:

Натан

— Натан, ты хороший, правда! Ты добрый, отзывчивый… Ты еще обязательно себе кого-нибудь найдешь…

Слушаю сбивчивую речь крошки Киры и обалдеваю. Да, давненько мне не говорили такого, хотя в свое время наслушался разного.

Пока не начал зарабатывать приличные деньги, девчонки то и дело мной расшвыривались. В ранней юности я казался им несерьезным, не заслуживающим особого внимания. Балагур Натан, не стоящий без своего папочки и ломаного гроша, а папочка эти гроши перестал мне выдавать с наступлением совершеннолетия. Такой была моя инициация во взрослую жизнь. Хотя недостатка в женском внимании я даже тогда не испытывал. Девчонки охотно со мной знакомились, любили забежать в гости на кофе с презервативом в сумочке. Вот тогда-то фразы типа «ты хороший парень, добрый, отзывчивый» и набили оскомину.

Только с Кирой-то я не встречаюсь, у нас с ней никогда ничего не было и не будет, хоть девчонка до одури привлекательная. Стройная, с симпатичной мордашкой — всё при ней.

Резко закашливаюсь, чтобы как-то сгладить неловкость. Отвечаю в тон ее словам:

— Кирочка, не будь ты женой моего лучшего друга, я бы подумал, что ты со мной расстаешься!

— Чего?! — ее и без того огромные глаза буквально превращаются в два блюдца.

Пытаюсь разъяснить:

— Да просто девчонки так обычно начинают разговор, когда хотят расстаться с парнем, разве нет? Это ваши любимые слова!

— Эм… — Кира хлопает ресницами, о чем-то напряженно задумывается, потом выдает с самым грозным видом: — Натан, не мели чушь!

«Чушь? Я?!»

Сама вытащила меня из гостиной, завела в какой-то закуток, теперь еще и ругается.

От ее резкого тона даже будто немного трезвею, хотя во мне примерно полбутылки коньяка и два бокала шампанского, выпитых исключительно за компанию с дамами. Новогодняя ночь все-таки.

— Так что ты хотела? — спрашиваю хмуро.

— Я хотела, чтобы ты отстал от моей Саши! — она сжимает руки в кулачки и напряженно ими трясет. Ее золотистые кудри подпрыгивают в такт резким движениям.

Тут уже мне впору хлопать ресницами.

— Что такого я ей сделал?

— Ты… ты… — Кира выставляет вперед указательный палец, — ты ее поцеловал!

«Ничего себе преступление!»

Невольно усмехаюсь:

— Так Новый год! Все целовались... И ты, кстати, тоже!

— Я целовала собственного мужа, а ты девушку, которая только-только развелась! Она вообще еще в себя не пришла, и потом… Может, они еще помирятся… Короче, держись от Александры подальше!

От последних слов громко закашливаюсь.

— Простыл, что ли? — хмуро интересуется Кира.

— Не простыл, просто малость обалдел… Кир, что за бред! Я думал, всё наоборот — ты меня с Сашей сводишь!

— Еще чего… — фыркает она.

И так пренебрежительно фыркает, что мне становится крайне неприятно. Интересно, что во мне не так, раз не достоин ее дорогой подружки? Я, между прочим, хоть куда! Высок, в меру упитан и хорошо воспитан.

— Ты приводила ее ко мне на день рождения! — выдаю ей контраргумент.

— Я просто хотела, чтобы она развеялась!

«Так я с удовольствием ей в этом помогу!» — хочу ответить, но вовремя сдерживаюсь.

Да, имею некую слабость к грустным девочкам. Нравятся они мне, хочется их приласкать, успокоить, подарить удовольствие, ну и, конечно, взять чуток себе. Ладно, про чуток я загнул — мне нужно много, очень много. И обычно мне весьма охотно это «очень много» дают.

Подруга Киры, Александра, сейчас как раз в том состоянии, когда ей просто необходим качественный секс. За руку тронь — уже вздрагивает. Так и хочется потрогать за более чувствительные места. По всему видно — недолюбленная, и поцелуй мне понравился. Кроме того, девчонка-то прехорошенькая. В ней всё так, как я люблю: стройная, даже хрупкая, а попка с сиськами в порядке. Я, собственно, еще до поцелуя решил — буду брать. А что, я парень холостой, мне можно. Да только как тут возьмешь, когда грустную деву охраняет кудрявый блондинистый дракон, очень языкастый, даром что мелкий.

— У вас слишком большая разница в возрасте. Тебе тридцать семь, Натан! — вдруг выдает мне она.

Ну уж это ни в какие ворота! Аргумент, нечего сказать. Да, мне тридцать семь… исполнилось позавчера. Но черт подери, я отлично выгляжу, мне в жизни столько не дашь. По-прежнему могу похвастаться пышной каштановой шевелюрой, ни одного седого волоса. Я слежу за собой: хожу в спортзал и вообще уважаю активный отдых. Таких, как я, тридцатисемилетних днем с огнем запаришься искать. К тому же чья бы корова мычала, Кире-то двадцать пять, зато ее муж — мой ровесник. Итого у них двенадцать лет разницы в возрасте. Если ей с такой разницей нормально, почему ее подруге должно быть плохо? Насколько мне известно, они тоже одногодки. Двойные стандарты налицо!

«Ты обалдела?!» — хочу на нее зарычать, но не делаю этого… Всё же жена друга, по умолчанию крайне уважаемый человек, да и с мужем ее ссориться себе дороже.

— Твоему благоверному, вообще-то, столько же! Ты это к чему?!

— Мой муж — случай особый! И вообще… не в возрасте дело! Ты… Ты жуткий бабник, Натан! Вот просто кошмарный! Мы не виделись два года, а у тебя новая девушка каждые две недели, то есть ровным счетом ничего не изменилось! Я тебе больше скажу — и не изменится!

Невольно хмурюсь. Что-то разговор свернул совсем не туда… Я, собственно, меняться-то и не собирался, мне и так хорошо. Кроме того, ей-то какое дело?

— Откуда знаешь? — спрашиваю угрюмо. — Может, я тоже когда-нибудь женюсь…

— Ой, не смеши мои шпильки! — вдруг фырчит она, и мне становится решительно не до смеха.

— Кир, по-моему, ты сейчас переходишь грань… — мягко пытаюсь ее приструнить, хотя, по-моему, она эту грань перешла еще в начале беседы. — Я ничего плохого ей не делал!

— Натан, ты правда хороший, добрый…

— Ты опять за свое? — уже откровенно злюсь.

— Хорошо… — шумно вздыхает она. — Если ты думаешь, что девчонкам нравятся отношения без обязательств, которые ты им навязываешь, то ты ошибаешься…

«Здрасте, приплыли! Я их что, наручниками к постели приковываю, что ли? Колхоз — дело добровольное!»

Крошке Кире всё же удается довести меня до белого каления. И снова сдерживаюсь, пытаюсь себя оправдать:

— Я никому ничего не навязываю!

— Не собираюсь учить тебя жизни! Но нормальным тихим влюбчивым девочкам, как моя Саша, от тебя одни слезы, это факт! Держись от нее подальше, я тебя очень прошу!

— Кир, я ничего плохого не хотел…

— Я всё сказала! — она резко разворачивается и уходит, не забыв хлопнуть дверью.

— Вот же мелкая заноза в заднице! — рычу ей вслед.

Самое обидное — похоже, я лишился девчонки на вечер! А какой Новый год без доброго, качественного секса? Это всё равно, что встречать его без тазика оливье — непорядок…

Глава 4. Плюсы и минусы разгульной жизни

Та же ночь:

Натан

Возвращаюсь в гостиную и сразу натыкаюсь на полувиноватый-полугрозный взгляд крошки Киры. Впрочем, она быстро отворачивается, делает вид, что наслаждается хороводом вокруг елки со своей пятилетней дочкой, которой разрешили в честь нового года лечь спать, когда захочет. К слову, она здесь не единственный ребенок-полуночник, рядом бегает парочка других, правда постарше. Саша тоже с ними, украдкой на меня поглядывает.

С тоской разглядываю ее аппетитную грудь, так призывно обтянутую бежевой водолазкой, нехотя поворачиваюсь к компании приятелей. Те сидят за столом, так плотно уставленным блюдами с новогодними угощениями, что даже лишней салфетницы в этот натюрморт не втиснешь.

Хозяин дома и по совместительству мой лучший друг, Кирилл Трубачёв, распечатывает новую бутылку виски, шутит, и его голос тонет в шуме спора между двумя гостями. Нас тут семеро товарищей. Все, кроме меня, с женами, с детьми. Возраст такой, ничего не поделаешь. Только я пришел один и, черт подери, еще час назад меня это полностью устраивало.

Ну незачем в наше время жениться! Да, я так считаю. Для чего заводить семью? Чтобы дети в старости подали стакан воды? Что, если мне не захочется пить? Получается, зря растил? К тому же к старости надеюсь заработать достаточно, чтобы никого не обременять заботами о себе, а пресловутый уют прекрасно наведет домработница и, к слову, сделает это гораздо качественнее и дешевле подавляющего большинства жен!

Институт брака безнадежно устарел, по большому счету современному мужчине он просто не нужен. Одежду постирает стиральная машина, посуду помоет посудомойка, кофе сварит кофеварка… а дети… Никогда их особенно не любил. Оно, может, и забавно — погонять мяч с малышом на выходных, как это делает Кирилл, или сходить на баскетбол с повзрослевшим чадом, как наш общий друг Игнат Шилов, кому-то важно пресловутое наследие, но мне это всё до одного места.

Холостяцкая жизнь — мой осознанный выбор.

Я хорошо зарабатываю, делаю полезное дело, при этом никому ничем не обязан, отдыхаю как хочу, не напрягаясь чувством вины, которое несомненно жило бы со мной, будь я женат. Нет уж, увольте.

А еще мне можно делать так: достаю телефон, пролистываю список контактов, решая, кому из моих «срочных» девочек сегодня повезет. Да-да, у меня есть такой список — и немаленький. Блондинки, брюнетки, азиаточки, даже черненькая одна есть. Экзотика, красота. Вот рыжих не люблю, факт.

В общем, один я сегодня точно не останусь. Уже настроился на секс и отказывать себе в удовольствии не привык.

Выбираю Машу, сладкоголосую сирену. Когда эта девочка кончает, так бесподобно стонет, что хоть весь день слушай… А что, у меня завтра выходной!

Пишу ей сообщение:

«Мария, ты где? Могу забрать тебя через пару часов, поедем ко мне?»

Не ответит в течение пяти минут, выберу следующую по списку. Однако сообщение с адресом приходит уже через несколько секунд. И девчонка явно рада.

Так… Значит, у нас в меню сегодня вместо Саши сирена…

А Кира не права! Ничего плохого моим девочкам от моего внимания нет: и им кусочек удовольствия, и мне. Все в выигрыше! Со мной весело, интересно, и я никого не заставляю со мной спать. Почему нет? Если крошке Трубачёвой такой формат отношений не подходит, это не значит, что он плох. Уверен, ее подруге со мной понравилось бы.

Глава 5. Обручальное кольцо — непростое украшение

На следующее утро:

Суббота, 1 января 2022 года

8:50

Ждана

Серые зимние солнечные лучи начинают захват власти в комнате. Нехотя открываю глаза, жалею, что перед сном не задвинула занавески. И… нахожу возле подушки красную бархатную коробочку.

Привычно, я бы даже сказала, ожидаемо.

Мы с Романом спим в разных спальнях — его желание. Он обитает в соседней и очень любит прислушиваться к тому, что я делаю. Слава богу, заходит сюда крайне редко. В основном по утрам, после ночных игр с разбиванием моего лица в кровь. Оставляет на подушке коробочку с драгоценностями и ждет меня к завтраку в обновке.

Обычно это серьги, браслет или кулон. Один раз это была серьга для пупка — тонкий намек, чтобы я его проколола.

Открываю коробочку, а там кольцо! Кольцо, чтоб его… Красивое, с большим круглым бриллиантом.

«Где? Где этот гад паршивый достал с утра пораньше первого января кольцо?!»

Ответ напрашивается сам собой — он приобрел его заранее, как и все остальные цацки, которыми меня задабривал.

«Получается, предложение о замужестве было все-таки не спонтанным?»

Вздрагиваю от новой мысли и зажимаю рот, чтобы ненароком не вытошнило на постель. Бреду в ванную как сомнамбула. В полной прострации принимаю душ, накладываю на лицо толстый слой тонального крема. У меня тонкая, нежная кожа, и обычно на ней великолепно видны следы «любви» Романа, а видеть их он не любит. Впрочем, я уже вполне профессионально научилась замаскировывать синяки.

Надеваю свободные джинсы и свитер, стягиваю кудри в хвост. Сегодня мне можно — сегодня первый день после, и завтра можно будет тоже, но послезавтра Роман захочет возвращения куколки, которую я для него обычно изображаю.

Старательно не смотрю на кровать, чтобы не наткнуться взглядом на злосчастную коробочку. Но время бежит, Роман ждет меня внизу, пора.

Надеть подаренное украшение для меня каждый раз пытка, тем более кольцо.

Спускаюсь на первый этаж, иду на кухню.

Мой мучитель обожает готовить — одно из его главных хобби. Готовить, есть, истязать похожих на его мать женщин… Может быть, не в такой последовательности, но эти три вещи он любит больше всего.

— Присаживайся!

Он отодвигает для меня стул. Стол уже накрыт к завтраку.

— Тебе блинчики с джемом или медом? — спрашивает он с улыбкой искусителя.

Ну, это он думает, что его улыбка может искушать, я же воспринимаю Романа Войтова как урода в любом состоянии и настроении.

Киваю на джем, и когда он поливает им мою порцию блинчиков, сдержанно благодарю, берусь за вилку. В этот момент свет люстры как-то по-особому падает на бриллиант, и он сверкает.

— Это кольцо тебе очень идет! — довольно щурится Войтов.

— Оно красивое, — киваю с деланой улыбкой, хотя после вчерашнего до сих пор саднит губы.

— Давай поженимся в марте! — вдруг говорит он, и кусок блинчика встает у меня поперек горла.

Старательно прокашливаюсь, осторожно спрашиваю:

— Ты правда хочешь выкупить меня?

— Конечно!

Видно, это решение принял не вчера, только мне не сказал. Впрочем, зачем бы ему это делать — я для него бездушная кукла, ничего больше. Хотя подозреваю, он думает, что влюблен в меня, даже по-своему ухаживает.

Я нервно сглатываю, долго смотрю себе в тарелку, прежде чем задать жизненно важный для меня вопрос:

— После того, как мы поженимся, смогу ли я по-прежнему навещать Аню?

Я спросила очень тихо, но у него отличный слух. Натренировал за годы подслушивания через стену. И тем не менее он делает вид, что не понял, медлит с ответом. Молчание длится минуту, две… дольше терпеть не могу, поднимаю на него глаза, собираюсь спросить снова, но он опережает меня с ответом:

— Думаю, сотрудники фонда найдут для нее хорошую приемную семью… Не дело, если ты будешь разрываться между дочерью и новой семьей, ведь правда? Если бы она была маленькой, я бы разрешил тебе ее забрать, но ей уже девять лет! Она никогда не будет считать меня отцом… Мы заведем своих детей, Элена!

В этот момент что-то в моей груди ломается, острыми краями ранит внутренности, еле сдерживаю гримасу боли.

Он трактует мой вид по-своему и начинает нести околесицу другого рода:

— Есть суррогатное материнство, искусственное оплодотворение, в конце концов… У нас будут дети, не беспокойся об этом! Может быть, даже мальчик, Элена!

Смотрю на его невозмутимое лицо сквозь пелену боли и не верю, что он говорит серьезно.

«Мальчик? С тобой?! Да я тебе раньше голову откушу!»

Глава 6. Сладкая семейная жизнь Романа Войтова

Через пять дней:

Четверг, 6 января 2022 года

19:30

Ждана

— Хорошо ведь, правда?

Он обводит рукой чисто убранную гостиную, посреди которой стоит по-рождественски украшенный стол.

Сегодня мы не в его загородном доме, а в городской квартире, точнее одной из его квартир, самой моей нелюбимой — той самой двушке в обычной хрущевке, где он некогда жил со своей матерью. Она давно умерла, но всё здесь словно дышит ею, несмотря на новый ремонт. А Роман любит эту квартиру. Наверное, за воспоминания, которые она бережно для него хранит.

Войтов отодвигает для меня стул.

— У тебя красивое платье! — сообщает он, жадно меня оглядывая.

— Спасибо, — сдавленно благодарю за совершенно ненужный мне комплимент.

Роман кладет мне на тарелку ножку рождественского гуся, немного салата. На секунду задерживается рядом, поправляет тонкую бретельку. Потом проводит рукой по голой части спины и, наконец, идет на свое место.

— За наше будущее! — он поднимает бокал с шампанским, улыбается мне своей хищной мордой.

Я очень стараюсь выдавить ответную улыбку, но не могу. Лишь слегка приподнимаю края губ — всё, на что сейчас способна. И вздрагиваю от его следующей фразы:

— Ты какая-то грустная в последнее время, приходи в себя, иначе я расстроюсь…

Вроде бы ничего страшного не сказал, но я-то знаю, что подразумевается под словом «расстроюсь». Расстраивала я Романа за все пять лет всего два раза.

Первый — когда не поняла, что он нарочно обвиняет меня в изменах в процессе игры, и начала доказывать свою невиновность, пытаясь спрятаться от его гнева, оправдаться. Господи, лучше бы я тогда просто стерпела… Мое поведение его дико взбесило. Было бы проще, если бы он объяснил мне правила с самого начала, но нет, не снизошел. Игра для него в наших отношениях — самое важное.

Второй — когда он приревновал меня по-настоящему. Он был в отъезде, а у меня сломался телефон. Я, конечно, могла купить новый, но поленилась сходить тем же вечером, сделала это на следующий день, а звонков на стационарный не услышала, потому что отмокала в ванной в наушниках, а потом в тех же наушниках весь вечер читала книгу.

Когда он вернулся домой, я сразу поняла, что этот приступ ревности — уже никакая не игра. И это при том, что за все пять лет, которые я провела с этим уродом, никакого другого мужика у меня не было и быть не могло, я ведь не самоубийца.

Наказывал он меня оба раза одинаково.

Привязывал обнаженную к столу и хлестал ремнем по спине и филейной части. При этом заставлял считать и, если я сбивалась, начинал сначала. В прошлый раз я две недели не могла нормально сидеть. Мне хватило. После этого моим девизом стала фраза: «Не бесить Романа Войтова».

— Ты что, я не грустная, всё хорошо! — сразу заявляю, а рот сам собой расплывается в широкой улыбке.

— Это славно… — тянет он, делая глоток шампанского.

И тут я замечаю, как Войтов пялится на мою грудь. Пристально пялится, без отрыва, качественно, я бы даже сказала. А это может означать только одно — сегодня он захочет поиграть со мной снова.

«Ах ты гад ползучий! Ах ты гиена пучеглазая! Да чтоб ты этим гусем поперхнулся, чтоб ты захлебнулся своим шампанским…

Нет, ну это ни в какие ворота! Даже недели не прошло! Недели! Это мысль о будущем замужестве его так заводит? У меня еще синяки на попе не сошли и нос побаливает! Я, придурок ты эдакий, не хочу!»

Он тем временем уже начинает плотоядно улыбаться.

И тут я замечаю полицейскую мигалку за окном, квартира-то на первом этаже.

«Нет, не может быть, чтоб так быстро…»

За ней вторая машина, потом еще одна.

«Или может?»

Войтов огней за окном не видит, он весь в предвкушении, даже пот на лбу уже выступил — самый верный признак.

Минута — и он пошел бы в атаку, да только тут начинает верещать сиреной дверной звонок.

— Что за черт… — бурчит он и идет в прихожую.

Спешу за ним, останавливаюсь у двери гостиной.

— Надо же, полицейские! — удивляется он, заглянув в дверной глазок.

— Может быть, соседи чего натворили? — спешу усыпить его бдительность.

— Тогда соседям бы и звонили… — грохочет он и поворачивается ко мне.

Я опаздываю всего на секунду, на одну вшивую секунду! Не успеваю спрятать злорадное выражение лица, и он сразу начинает догадываться, откуда дует ветер. Щерится на меня, таращит свои глаза, злобно орет во всё горло:

— Что ты сделала?!

О, я сделала! Всё, что могла, всё, на что хватило моей бурной фантазии…

Когда живешь с человеком так долго, как я с Романом, волей-неволей узнаешь все его секреты… Главную тайну Войтова я выяснила около трех лет назад. Как-то он жутко напился на дне рождения одного из друзей. Мне пришлось буквально тащить его домой. Это был единственный раз, когда он потребовал, чтобы я разделила с ним постель. Но занимались мы не сексом, слава богу. Ему просто хотелось выговориться. Я изо всех сил пыталась изобразить из себя заинтересованную слушательницу, и в результате ночь прошла в монологе-исповеди моего мучителя.

Тогда-то он и рассказал мне про свою мамашу-шлюху, про то, почему так мной дорожит, ведь со мной у него хоть возбудиться получается, с остальными женщинами нет и того. А еще поведал, что на самом деле приносит ему такой колоссальный доход. Что ни говори, а сеть магазинов здорового питания — не самый выгодный бизнес…

У Войтова по всему городу куча мелких магазинчиков. Так вот в некоторые из них по четвергам доставляется особый товар: чай «Анц». На самом деле вместо чая там самый настоящий Спайс — смесь для курения, в состав которой, кроме обычной травы, входят синтетические и растительные вещества психотропного действия. После доставки этот чаек разбирают для продажи мелкие дилеры.

Его магазины используют как перевалочные базы для наркотиков, и за это Войтов получает нехилую добавку к основному доходу.

На следующее утро после его признаний я сделала вид, что ничего не произошло, а он то ли не помнил, что мне наговорил, то ли не хотел вспоминать. После я еще пару раз слышала его разговоры по телефону на эту тему.

— Сучка! — орет он на меня с выпученными глазами.

— Ром, успокойся! — я выставляю вперед руки. — Я ничего не делала!

«Сегодня…» — мысленно добавляю про себя.

А что, и правда ведь! Сегодня ничего не делала, зато вчера…

Напросилась с Романом в офис, чтобы после обеда сходить с ним по магазинам и выбрать якобы срочно необходимое мне новое белье. Он обожает выбирать его, поэтому сразу согласился. Пока Войтов разбирался с делами, я должна была ждать его в кафе на первом этаже офисного здания. На самом же деле я улизнула в интернет-кафе за пару кварталов. У меня было в запасе в лучшем случае полчаса до момента, пока он меня хватится. Я создала фейковый аккаунт в одной из самых популярных соцсетей, нашла с десяток аккаунтов служащих полиции и подробно описала схему передвижения чудесного чая. Я бы написала и большему количеству народа, но очень боялась, что мой мучитель может начать меня искать.

Конечно, я могла просто позвонить в полицию, но тогда я подставила бы в первую очередь себя. Клиенты фонда «Всемогущих» не плюшевые мишки и не пушистые котята. Многие из них ведут не вполне легальный бизнес, да и сами «Всемогущие» далеко не самые законопослушные граждане. Если бы там узнали, что я сдала Войтова, моим следующим хозяином стал бы какой-нибудь закоренелый садист, и до завершения следующего контакта я бы просто не дожила.

— Признавайся, тварь! — снова орет он.

— Ром, пожалуйста, поверь, я ни при чем! — пищу жалобно.

«Не пойман, не вор! Не буду я признаваться!»

В дверь тем временем уже не звонят, а активно стучат и, кажется, ногами.

Роман сверлит меня бешеным взглядом.

— Мы с тобой здесь, а они там… пока войдут, я успею выбить из тебя признание! Дверь железная!

Глава 7. Драгоценное время

Тогда же:

Ждана:

«Выиграть время!» — сверлит мозг спасительная мысль.

— Ром, Ром, родной, это же я! Как я могла тебе что-то сделать? Мы же собирались пожениться… Пожалуйста, не делай того, о чем пожалеешь!

Он вроде бы немного смягчается, но потом задает вопрос, который не может оставить меня равнодушной:

— Ты это из-за своей мелкой твари? Клянусь, я сделаю так, чтобы ты больше никогда ее не увидела!

И тут меня прорывает, просто не могу сдержаться. Видно, сказывается бешеное напряжение последней недели.

— Тварь здесь одна — и это ты! — шиплю на него разъяренной кошкой.

Почти сразу жалею о своих словах. Вижу, как глаза Романа наливаются кровью, руки сжимаются в кулаки. Он идет на меня! В этот самый момент понимаю — не видать мне пощады.

Он сильный… он очень сильный. Если захочет — прошибет стену моей головой или придушит, ему это даже не будет сложно.

Войтов тянет ко мне руки в полной уверенности, что я не посмею убежать, ведь раньше никогда не бегала.

«Черта лысого ты угадал, гад ползучий!»

Мои родители погибли, когда я была ребенком.

Я с шести лет жила в детдоме, и первое, чему там научилась, — защищать себя всеми имеющимися средствами. Я мелкая, всего каких-то метр пятьдесят пять, всегда была мелкой, а еще я худая, в свободной одежде даже кажусь щуплой, хотя с нужными выпуклостями у меня порядок. В общем, на первый взгляд я — хилячка, которую можно перешибить соплей. От меня не ожидают подвоха. Но в этом моя сила! К тому же я в хорошей физической форме, в отличие от некоторых.

Такие, как Войтов, не ожидают от меня сопротивления, поэтому он очень удивляется, когда вместо моих волос хватает руками воздух.

— Стой, сука! — орет он и несется за мной в гостиную.

Во мне плещется столько адреналина, что хватило бы на троих здоровенных мужиков. Забегаю за стол, хватаю тяжелую хрустальную вазу, цветы швыряю на пол, а саму вазу в Войтова.

Тот уклоняется и звереет еще больше:

— Ополоумела?! Поймаю — прибью!

«Ага, щас! Так я тебе и далась!»

Чтобы меня достать, он обходит стол справа, а я бегу в противоположную сторону, залетаю в спальню и чудом успеваю запереть дверь прямо перед его носом.

Спасена? Фига с два. Эта-то дверь, к сожалению, совсем не железная — вот нисколечко. Больше того, в ней есть рама с красивым стеклянным орнаментом как раз на уровне ручки.

— Открой, стерва! — орет не своим голосом Роман и пинает дверь ногой.

Моя шаткая защита вздрагивает, но выдерживает первый удар. Судорожно оглядываю комнату в поисках хоть какого-нибудь оружия.

На глаза попадается коробка со швейными принадлежностями — мое небольшое хобби. Кидаюсь к ней, открываю.

— Тут, родимые! — шепчу, доставая большие железные ножницы.

Оружие не ахти какое, но определенно лучше, чем ничего.

— Открывай, говорю! — орет мой мучитель.

Я становлюсь у двери, раскрываю ножницы острием наружу, жду.

Еще пара молодецких ударов ногой, от которых мои внутренности обдает кипятком, а потом Роман переходит к более решительным действиям. Он всаживает кулак в стеклянное окошко, осколки сыплются на пол. Его рука пытается дотянуться до хлипкого замка, который находится прямо под дверной ручкой, и тут я без всякой жалости полосую его руку ножницами.

— Охренела, стерва! — визжит он.

Снова пытается просунуть руку, и снова я полосую его ножницами.

— Ах ты… — орет он так, что мои барабанные перепонки начинают лопаться.

И со всего размаху бьет дверь плечом.

«Ну всё, писец котяткам!»

Прижимаюсь спиной к стене, вздрагиваю от нового удара. Дверь жалобно стонет и вылетает с третьего толчка. Роман вваливается в комнату и по инерции падает на пол.

Не веря своей удаче, тут же выскакиваю в коридор. Войтов не успевает подняться, пытается схватить за ногу, бью его пяткой по лбу и что есть мочи несусь в прихожую.

Он следом, почти догоняет, но я в последний момент всё же успеваю повернуть ключ в замке железной двери

В эту самую секунду Роман хватает меня за волосы, отшвыривает на пол, пинает в бок, заводит ногу для нового пинка, однако полицейские уже в прихожей. Они хватают его, оттаскивают от меня, а я остаюсь на полу, корчусь от боли в боку и чувствую, как щеки влажнеют от слез.

— Рома, я не виновата! — кричу изо всех сил. — Не виновата, слышишь?

Делаю это исключительно для своей защиты. Мне сто лет не нужно, чтобы он хоть кому-то ляпнул, что я могла приложить руку к его аресту.

Он слышит меня, еще как слышит, потому что сразу начинает крыть меня русским народным трехэтажным.

Кое-как выползаю на лестничную клетку и вижу, как Романа утыкают мордой прямо в грязный пол. От такого зрелища душа радуется, хотя силюсь изобразить скорбный вид. Смотрю, как Войтов морщится от боли, видно, тоже получил сапогом в бок.

А Роман матерится, скалится на меня, и его шрам S-образной формы при этом складывается в гармошку, делая его рожу еще отвратительнее.

«Скалься, сколько тебе влезет, сволочь ты эдакая! Ничего ты мне уже не сделаешь!»

После того, как Войтова уводят, меня долго расспрашивают следователи, обшаривают каждый уголок в квартире. Меня даже осматривает вызванный кем-то из них врач, хотя я говорю, что со мной всё в порядке.

На все их вопросы отвечаю, что Роман не делился со мной информацией о работе. Не знаю ничего ценного за исключением типичных знаний женщины, несколько лет прожившей бок о бок с мужчиной.

Им не скоро надоедает задавать мне вопросы, и всё же настает блаженное время, когда они оставляют меня одну.

Мне хочется забраться под горячий душ, смыть с себя все следы сегодняшнего вечера, но не могу, я должна действовать по протоколу — трижды гореть его составителям в самом жарком адовом котле.

Достаю телефон, звоню диспетчеру фонда, говорю кодовую фразу:

— Джентльмен отправился в отпуск.

Стандартный код, обозначающий либо смерть хозяина, либо проблемы с законом. Чертов джентльмен… чтоб его триста раз изнасиловали в тюрьме. Как по мне, это слово совершенно не подходит тварям, которые зачастую являются клиентами фонда, но там их называют только так.

После звонка иду в душ, потом спокойно жду эвакуацию.

«Всё закончилось, Жданочка!» — хочу себя успокоить и в то же время понимаю, что всё только начинается.

Глава 8. Истекая любовью

На следующее утро:

Пятница, 7 января 2022 года

06:30

Ждана

Больше не могу ждать. Не могу, и всё тут! Пора…

Хватаю честно украденную из квартиры Романа коробку шоколадных конфет, сую ноги в кеды и выскальзываю из своей каморки. Корпус реабилитации, где живут такие, как я, находится совсем недалеко от детского корпуса. Путь мой лежит туда.

Да, да, малышни здесь много, и в основном это дети таких же дурочек, как и я, когда-то по глупости попавших в лапы Всемогущих.

Господи, если бы тогда, в свои девятнадцать, я знала то, о чем знаю сейчас… Но мы имеем то, что имеем.

В восемнадцать лет я была полна сил, надежд и жажды вкусной жизни.

Первое свободное лето я решила провести на море. Отправилась в курортный городок на Черноморском побережье, без труда устроилась официанткой в одно милое прибрежное кафе, даже умудрилась найти не очень дорогое жилье, хоть и совсем далеко от пляжа.

В то время я бурлила энергией. Могла целый день пробегать между столиками в кафе, а ночью танцевать на пляжной дискотеке, в выходной умотать с подругами на экскурсию в горы — и так по кругу. За мной довольно активно ухаживали местные ребята, но никто из них мне особенно не нравился. Июнь и июль прошли без потрясений, зато в августе я вдруг встретила его… Сладкого Димасика из Москвы.

Мы познакомились в кафе, где я работала. Тогда я мнила, что это была судьбоносная встреча. Впрочем, так оно в итоге и оказалось.

Первая романтическая прогулка на яхте, первый ужин с мужчиной в дорогом ресторане, первый в моей жизни секс… Димасик попросил меня уволиться из кафе и провести с ним его отпуск. Обещал, что даст мне столько, сколько я могла бы заработать за три оставшиеся недели. Мне было неловко, и я отказалась, но он настаивал, уговаривал день, другой, на третий я согласилась. Кстати, тех денег я так и не увидела, но к концу его отпуска я была так сильно в него влюблена, что ни о каких деньгах даже не вспомнила… Тогда у меня были проблемы посерьезнее, как мне тогда казалось.

Мой Димасик собирался возвращаться домой, а я совсем не хотела его отпускать. Я не могла поверить, что он и правда может уехать, не возьмет меня с собой, да что там — даже не позовет… Я готовилась к серьезному разговору о нашем будущем, но его так и не случилось.

Мой любимый исчез на день раньше, чем обещал, и это было для меня таким большим потрясением, что я какое-то время не могла оправиться. Потом решила, что он мог просто постесняться позвать меня с собой, а наше расставание не более чем взаимное недопонимание. Я решила его найти и поговорить. К сожалению, его телефон к тому времени уже был отключен. Здесь он пользовался местной сим-картой, а в Москве наверняка другим номером. Но мы живем в великое время, когда найти человека —дело нескольких минут. Я отыскала его в соцсети по имени и фамилии, и… ужаснулась, увидев в графе «Семейное положение» слово «женат». Там же на странице я увидела его фото с детьми. Я написала ему, а он просто взял и заблокировал меня. И тогда я окончательно поняла, что совсем ему не нужна.

Следующие недели были для меня сплошным адом, ну, это я тогда так думала. Сейчас бы я и ухом не повела. Но в тот момент его предательство было для меня большим потрясением. А через пару недель глупых страданий и самоедства я поняла, что беременна, и мне как-то сразу стало легче дышать. Да, моя любовь ушла, но оставила после себя нечто прекрасное.

Я вернулась в Краснодар. Как раз подходило время, когда мне должны были выделить квартиру — как круглой сироте. Крохотная однушка у черта на куличиках, но я и этому была рада. И беременности своей я была рада тоже.

Те скудные средства, которые я заработала на море, очень быстро растаяли, ведь мне нужно было море всего для квартиры и еще не рожденного чада.

Я снова устроилась работать официанткой. Примерно два месяца бегала с подносом, а потом владелец кафе заметил мое круглеющее пузико. Меня тут же попросили по собственному желанию, а когда я отказалась, стали выживать, пытались поймать на воровстве, хотя я ничего не украла. Я четко поняла — всё равно выдавят, и уволилась.

Выбор у меня был невелик — либо сложить зубы на полку и играть в вымирание, либо найти себе такую работу, откуда бы меня точно не уволили даже тогда, когда я рожу.

Много ли в мире таких работ? Тогда я не знала, но четко понимала, что уж одно местечко для меня должно было найтись обязательно, иначе не выживу.

В идеале это должна быть работа на дому со свободным графиком. Я в буквальном смысле изнасиловала поисковик, чтобы найти что-то подходящее. Наткнулась на историю одной девочки в декрете, которая занималась ведением мелких групп в самой популярной социальной сети России и с этого жила. Выяснила, что таких ушлых мамочек в декрете, оказывается, много. Это было как раз то, что доктор прописал. Я посмотрела множество обучающих видео по ведению групп, подготовке контент-плана и прочего. Дело-то оказалось не таким уж и сложным. Трудозатратным — да, особенно в начале, но вполне подъемным.

Овладев наукой, я стала внаглую стучаться к владельцам мелких групп и предлагать им свои услуги — писала, что буду заниматься ведением групп первые две недели бесплатно, а также возьму на себя продвижение. Даже выбрала себе специфику — начинающие писатели. Эта категория людей очень здорово вкладывается в свое продвижение. Я читала их книги, находила интересные отрывки, делала посты, работала с фото-контентом. В общем, к моменту родов я уже была неплохим специалистом. И доход от моего маленького бизнеса позволял мне не думать о еде, а также приобрести приданое для моей малышки. Никаких сверхдоходов, но это был хлеб. И я была счастлива, ждала появления моей малышки, безумно хотела ее обнять.

Анечка оказалась самым спокойным ребенком, которого только знал этот мир.

Я могла одновременно кормить ее грудью и работать за компьютером. У меня даже появилась для этого дела специальная подушечка, чтобы и ей, и мне было удобно. А поесть моя Анечка очень любила, заодно поспать, не отходя от кассы.

Мой мини-бизнес рос вместе с группами, которые я вела. Всё было хорошо, хоть я и стала похожа на зомби, ведь пока моя малышка спала, я активно работала.

Наша с ней идиллия продолжалась несколько месяцев, пока во время дневной прогулки меня не сбила машина. Я не знаю, как это случилось. Может быть, из-за недостатка сна я не заметила, что иду на красный, хотя могу поклясться, что все-таки мигал зеленый. Так или иначе, черный джип появился словно из ниоткуда и не успел затормозить. Всё, что я смогла в тот момент сделать, — толкнуть коляску с Аней подальше. Она в аварии не пострадала, зато я…Меня просто смяло. Но я так переживала за свою дочь, что в первую секунду мне даже не было больно. Зато потом мир переполнился огромной, всеобъемлющей болью и страданиями.

Не могу вспоминать тот период своей жизни без болезненной гримасы. У меня была сломана правая рука, два ребра, появилось внутреннее кровотечение, плюс сотрясение. В общем, букет травм, которые не пройдут за пару дней. Я надолго загремела в больницу, перенесла две операции, и всё это время не могла видеть Аню. По началу мою малышку держали в детском отделении больницы, но позже социальные службы забрали ее на временное содержание. Это мучило меня порой даже хлеще, чем раны, полученные от черного джипа, водитель которого скрылся с места преступления.

Самое паршивое — моя рука была сломана в нескольких местах, и кости плохо срастались. Меня пугало до дрожи, что я не смогу нормально заботиться о своей малышке со всего лишь одной здоровой рукой. Я рыдала в палате, сцеживала молоко и молилась о скорейшем выздоровлении, которого, к сожалению, не предвиделось.

Мне нужна была новая операция, иначе я могла остаться инвалидом на всю жизнь. Только эта операция была уже платной и стоила о-о-очень дорого. Таких денег у меня, конечно же, не было. К тому же ее надлежало делать в Москве.

В минуты отчаяния я заметила у своей палаты одного человека…

Он был прекрасен, как ангел господень, — блондин с идеальной кожей и большими голубыми глазами, обрамленными невероятно пушистыми ресницами. Лишь много позже я узнала его истинное предназначение — это был охотник. Он и ему подобные до сих пор рыщут в поисках таких женщин, как я. Обменивают так необходимую им помощь на свободу.

Очень скоро меня перевели в частную клинику в Москве, прямо в палату привезли мою дочь, дали няню. За несколько месяцев меня поставили на ноги, а взамен я стала девочкой «Всемогущих». Поначалу я верила, что это всего на два года, как мне обещали. Позже поняла, что это навсегда.

Мотаю головой, отгоняя грустные воспоминания.

Я уже у двери моей малышки, и ничто другое не имеет значение.

Осторожно стучусь. Три быстрых стука, два медленных — и так по кругу. Это наш с ней особый шифр. Она открывает через минуту. Всё еще в пижаме, заспанная, но со счастливой улыбкой. Захожу в комнату, и Аня бросается мне на шею с криком:

- Мама!

Я обнимаю свою дочь и буквально истекаю любовью, вдыхая клубничный аромат ее волос. Самый прекрасный аромат в мире — аромат твоего ребенка. Никакой парфюмер на свете не сможет его повторить.

Тут просыпается ее соседка по комнате.

— Тетя Ждана! — пищит она и тоже бросается меня обнимать.

Потом мы все втроем садимся на кровать Ани, обмениваемся новостями, едим шоколад. Он горчит, потому что Роман любил горький, но девчонкам плевать, а мне тем более. Ведь о большем счастье я годы не смела даже мечтать.

Глава 9. Я хочу стать ядом

Через три дня

Понедельник, 10 января 2022 года

16:00

Ждана

— Кто дура? Я дура? Не-е-ет, я точно не дура!

Достаю честно спрятанный в рукаве туз и кладу его на стол под изумленным взглядом Ани. Моя дочь обожает играть в карты, точнее выигрывать, но и я не люблю оставаться в дураках. За сегодня мы сыграли с ней множество партий, и это не первый раз, когда она кричит мне:

— Мама! Ты жулик!

Причем делает это так громко, что другие начинают на нас коситься.

Мы проводим время в общей гостиной. Здесь, кроме меня и Ани, много детей разных возрастов. Заняты каждый своим: играют в «Лего», раскладывают пазлы, крутят «Твистер», некоторые тоже с мамами, как и моя довольная донельзя дочь.

Несколько блаженных дней спокойствия, умиротворения… Хотелось бы, чтобы они длились подольше. Мне так хочется отдыха, спокойствия, умиротворения, только ведь с этим фондом никогда нельзя узнать что-то наперед.

«Хотя… Я ведь уже не новичок, не свежачок, может быть, в ближайшие месяцы и не приглянусь никому…»

Понимаю — прямо сейчас пытаюсь обмануть себя. Да, мне двадцать восемь, но выгляжу-то я отменно. Фонд старается на полную катушку, из кожи вон лезет, чтобы мы оставались молодыми и красивыми столько, сколько возможно. В перерывах между джентльменами о нас заботятся так, что от этой заботы порой становится тошно.

Сегодня с утра мне сделали педикюр, массаж всего тела, маску для волос, а личный тренер целый час гонял в спортзале и в хвост и в гриву.

Если девушку возвращают с травмой, ее обязательно лечат, прежде чем отдать кому-то новому, слава богу, мне пока не приходилось проходить через такое. Однако мы все сдаем кучу анализов, посещаем всевозможных врачей. «Всемогущие» даже заботятся о нашем психологическом состоянии. Правда, делают это на свой лад: устраивают для нас групповую арт-терапию, музыкотерапию, гипнотерапию, позволяют работать с глиной, высаживать цветы, словом — созидать.

Кстати нет здесь ничего хуже терапии один на один с местным психологом. Чего стоит одна лишь его фраза: «Попробуйте посмотреть на ситуацию с другой стороны».

Его главная задача — расписать для нас плюсы нашего существования. И как ни странно, он находит их великое множество.

Например:

Мы — великое благо, даем мужчинам то, чего они нигде больше не могут получить.

Мы — лекарство от пагубных страстей. С нашей помощью мужчины лечат свои души.

Мы исполняем самые заветные желания…

Я бы посмотрела на эту сволочь в белом халате при других обстоятельствах. Пусть бы его привязали голого к столу, начали хлестать ремнем с бляхой и заставили бы при этом еще считать удары. Интересно, после такого он захотел бы исполнять чьи-то желания? Может быть, возжелал бы принести своему мучителю какие-то блага?

Мне такая философия фонда кажется жутким лицемерием. Мы лекарство? Ок, я хочу стать ядом…

Женщины для них не более чем выгодные вложения, как бы они ни пытались оправдать свой гаденький бизнес. Как зебре не стать тигром, а тигру пандой, так и «Всемогущим» ни за что не оправдаться за то, что они с нами делают.

— Давай теперь в козла! — просит Аня.

Я, конечно же, киваю. Что бы моя доченька ни попросила, я заранее на всё согласна.

Моя малышка шустро тасует карты, раскладывает четыре мне, четыре себе.

Тут оживает экран моего смартфона, и мы с ней обе вздрагиваем.

Телефон-то непростой, выдан мне фондом в обмен на тот, которым я пользовалась, когда жила с Романом. И к этому средству связи есть доступ только у моего менеджера.

«Господи, неужели они узнали?» — хочу запищать, но держусь.

Каждый день боюсь, что причины ареста Войтова вскроются. Меня передергивает, едва вижу новое сообщение. Но, слава богу, с того фронта блаженный молчок. То ли Роман и правда поверил, что я ни при чем, то ли не смог никому сообщить, но мой менеджер не сказал мне про это ни слова, никаких наказаний также назначено не было. А ведь за такой поступок мне полагается приличнейшее наказание, вплоть до лишения общения с ребенком на год или более.

Я очень сильно рисковала, избавляясь от него…

Моя рука трясется, когда тянусь к телефону, даже поначалу не попадаю в нужное окошко, чтобы прочитать сообщение. Но мне всего лишь прислали список мероприятий на завтра, ничего криминального.

Смотрю на завтрашний план и хмурюсь:

9:00 — поездка в «Центр лазерной косметологии». Цель — удаление тату.

Получается, все-таки уберут у меня со спины эти ужасные цифры…

И хоть это и не изменит в моей жизни ровным счетом ничего, почему-то всё равно радует.

Тогда же:

Натан

— Где, говоришь, находится его офис? — спрашиваю у Кирилла.

Трубачёв резко включает режим начальника, добавляет во взгляд грозности, поджимает губы, закрывает ноутбук и выдерживает театральную паузу.

— У тебя после Нового года с памятью беда, как я погляжу! Сказал же, возле «Центра лазерной косметологии» на Екатеринодарской!

— Ну прослушал, с кем не бывает… — хмурюсь.

Праздники и правда дались с трудом. Кажется, со вчерашнего дня до сих пор немножко пьяный. Пьяный от этой сладкой жизни…

— Смотри, чтоб не проспал! Тебя ждут к девяти! Не договоришься, я тебе в январе вместо премии шиш с маслом выдам, понял?

О-о-о, похоже, кому-то этим утром не дали… понежиться в теплой постели.

Впрочем, своей работой я доволен. Уже много лет тружусь начальником PR-отдела в строительной фирме «Полярис» — детище моего лучшего друга. И начальник из Трубачёва вполне нормальный, иначе я давно уже открыл бы свое агентство. Так, периодически бурчит, но в основном по делу.

Глава 10. Тату «№333»

На следующий день:

Вторник, 11 января 2022 года

8:45

Ждана

— Какой у тебя номер? — спрашиваю сидящую рядом со мной блондинку.

Единственный вопрос, который задаю за время долгой поездки в центр косметологии.

В фонде не принято трепать языком. Понятно, что каждому хочется поделиться наболевшим, поплакать в надежное дружеское плечо… Только там подруг нет, зато полно тварей, которые за лишнюю поблажку сдадут тебя с потрохами, ведь жаловаться на джентльменов строго запрещено. Это табу, конфиденциальная информация, запрет запретов. За годы рабства я к этому давно привыкла, и всё же любопытство — опасный зверь.

Блондинка поворачивается ко мне, с интересом смотрит:

— Тебе тоже будут удалять тату с номером?

Капитан Очевидность! Мы же едем в «Центр лазерной косметологии». Хотя, может, там делают что-то еще — не знаю, не сталкивалась.

На всякий случай киваю. Тогда она отвечает:

— Пятьсот тринадцать.

«Тоже старый номер», — отмечаю про себя.

— А у тебя какой? — спрашивает она.

Не знаю, правда ли хочет знать, или просто устала от царившей в машине гнетущей тишины. Кроме нас в машине еще охранник и водитель, тоже молчат всю дорогу.

— Триста тридцать три, — отвечаю ей.

— Юбилейный! — говорит она без улыбки.

Раньше каждой новой девушке фонда при поступлении на «службу» вытатуировывали порядковый номер на спине. Тогда-то я и получила свое клеймо. Да, я триста тридцать третья девушка, которая попала им в лапы, а моя соседка пятьсот тринадцатая. Но нас больше, гораздо больше. Я знаю, что счет идет на тысячи. Конечно, далеко не все они обитают в Краснодаре. Здесь лишь небольшой филиал, не думаю, что нас в Краснодарском крае больше ста — ста пятидесяти.

Фонд «Всемогущих» — гигантский спрут. Он тянет свои щупальца по всей России и ближнему зарубежью. Корпорация огромна, невероятно сильна и всевидяща, к тому же жутко прибыльна. Ее владелец никому из нас неизвестен, но я уверена, он богат как Крез, учитывая, какую сумму приносит каждая из девушек в год. Крыше Всемогущих позавидует любой, а те, кто посмеет выступить против, будут этим спрутом задушены.

И всё же несколько лет назад их пытались прищучить. Так пытались, что даже немного получилось… По крайней мере краснодарский филиал прекратил свое существование на целых два года. Кажется, это было в две тысячи восемнадцатом году. Великий переполох, организованный одним упрямым частным детективом и спасенной из лап «Всемогущих» девушки. Кажется, детектива звали Громов*…  Ох, и шума тогда было вокруг фонда! Блогеры YouTube и Instagram бесновались, пару недель вообще писали только про это, а потом все как-то разом успокоилось. Аккаунты самых ярых активистов один за другим исчезли с просторов интернета, как и не бывало. Испарились и их посты, видео.

Я вообще всё это действо пропустила, жила тогда с Романом в Питере, телевизор толком не смотрела, никаких аккаунтов в соцсетях не вела — не до того мне было. Я строила из себя пай-девочку и сосредоточила усилия на том, как убедить Войтова перебраться в Москву, где на тот момент находилась моя дочь.

Я вообще узнала обо всем постфактум, когда в одно совсем не прекрасное утро в питерской квартире Войтова появился представитель фонда. Роман тогда был в бешенстве, ведь ему пришлось позволить работнику остаться со мной наедине, а он терпеть не мог, когда со мной контактировали мужчины. Любые мужчины…

Представитель фонда долго и настойчиво выспрашивал меня, довольна ли я своим положением. Мне тогда показалось, что он двинутый на всю голову дебил, если думает, что хоть кто-то из девчонок может быть доволен своим положением. Оказалось, борцы против фонда организовали горячую линию, позвонив на которую ты могла бы рассчитывать на помощь. У меня чуть сердце из груди не выскочило, когда я об этом услышала. И тогда мне пригрозили — если я позвоню, мою дочь отправят в норвежский филиал. Каждая мать, попавшая в лапы фонда, знает, что это значит.

«Всемогущие» — безжалостные твари, недостойные топтать эту землю, но в одном на них можно положиться. Они хорошо заботятся о наших детях. Их кормят, обучают, развлекают, держат под присмотром… пока их матери делают всё, что от них требуют. Если же замученная женщина сбегает или пытается покончить жизнь самоубийством, ее ребенка могут отправить в норвежский филиал. А там из малыша вырастят шлюху, причем не важно, какого пола ребенок, на мальчиков спрос даже больше.

Я не знаю, страшилка ли это, или филиал на самом деле существует, но проверять не буду — и точка. Если есть хоть один мизерный шанс, что мою дочь отпустят в свободную жизнь по достижении восемнадцатилетия, как они гарантируют, я сделаю всё, чтобы так оно и было. Верю ли я, что это возможно? Хочу, но не могу позволить себе такой роскоши, как доверие… К счастью, у меня есть еще девять лет, чтобы как-то разобраться с этим вопросом. Это моя главная цель.

Кстати, как раз после той шумихи две тысячи восемнадцатого нас всех поголовно стали избавлять от татуировок с номерами, поскольку это было отличным опознавательным знаком. В свое время это предложили сделать и мне, но Роман тащился от моей тату и не разрешил. Поэтому и ходила с ней последние годы. Наверное, ситуация у моей соседки была примерно схожая.

— Приехали! — сообщает водитель.

Охранник выходит из машины, открывает нам дверь.

Само его наличие меня всегда смешит. Мы никуда не сбежим, и они это знают, ведь когда мы с джентльменами, никакой охраны нет. И тем не менее на период, когда мы находимся в фонде, за нами везде ходят гориллоподобные качки с реакцией хищников.

— Мне очень нужно в аптеку! — вдруг говорит охраннику моя спутница.

Тот кивает.

— Пошли. А ты посиди в машине, — это он уже мне.

Когда они уходят, я спрашиваю у водителя:

— Можно, я подышу воздухом? Я буду рядом с машиной.

Тот даже не удостаивает меня ответом, просто молча кивает в сторону двери: иди, мол.

Выхожу на улицу, вдыхаю холодный воздух, немного отхожу в сторону и вдруг замечаю проходящего мимо мужчину.

Высокий, широкоплечий, с забавной короткой бородкой, красиво очерченной линией губ. Да, последние девять лет я о мужчинах в целом весьма посредственного мнения, если не сказать хуже. Не жалую я их, точнее не перевариваю практически всех. И всё же я не слепая.

Прохожий тоже явно меня примечает.

Я яркая, да… и очень заметная. Копна рыжих кудрей делает свое дело — обычно меня присматривают издалека, а еще у меня большие голубые глаза и аккуратный маленький нос, фигура опять же. Хотя в пальто, наверное, не видно.

На меня обычно так и западают — начинают пялиться, как ненормальные, потом подходят знакомиться. Вот и этот чуть голову не сворачивает, когда проходит мимо. Смотрит как-то странно, уж слишком пристально. И вроде бы уже прошел мимо, но замечаю, что шаг слишком замедлился, а потом плечистый красавчик и вовсе разворачивается в мою сторону.

«Шел бы ты лучше мимо, парень, а то отгребешь проблем!» — краем глаза замечаю, как из аптеки показывается мой охранник.

* События, по разоблачению фонда, о которых сообщает нам Ждана, а также история Демьяна Громова, подробно описаны в моей книге «Диагноз: Срочно замуж» - это первая книга цикла «Всемогущие»!

Глава 11. Рыжая воровка

Тогда же:

Натан

Давненько я не подходил к девушкам на улице…

Не то чтобы мне это было сложно — вот так знакомиться, просто ни к чему. Я опытный ходок, у меня слишком много разного в жизни было. Просто красивым личиком меня не заманишь, нужно что-то еще — и не просто что-то, а множество всяких разных качеств.

Однако эту лису просто невозможно пропустить!

И ведь не люблю же рыжих! Вот не люблю, и всё тут. Но у нее, кроме волос, еще и глаза какие-то не от мира сего… Они очень глубокие, что ли... Там, на дне, будто спряталась вся грусть и мудрость вселенной. В них можно нырять, устраивать заплывы, рассекать на яхте, да что там, в них Титаник утопить можно запросто! Вот такие у нее глаза.

Всё равно не подошел бы — и даже уже почти прошел мимо, но... задело, очень задело ее пренебрежительное выражение лица.

Я ведь знаю, я симпатяга. Меня даже жены друзей так называют, куда уж холостым девчонкам устоять перед моим очарованием. Хотя, может, она и не свободна. Вот подойду и выясню! Поворачиваюсь и шагаю прямо к ней с твердым намерением стрельнуть телефончик, но только-только подхожу, как она обдает меня таким презрительным взглядом, будто бы я и не человек вовсе, а так — насекомое, которое ей противно раздавить своим сапогом.

И всё же не сдаюсь, я на таких подкатах в свое время собаку съел, и было мне вкусно.

— Барышня, да вы воровка!

— Что? — хмурит она свои рыжие брови.

— Вы думали, не замечу? Украли все краски осени и спрятали их у себя в волосах! Поэтому они у вас такие яркие, да? Признавайтесь! Признание, как говорится, облегчает меру наказания!

Ее взгляд ни на йоту не теплеет, в нем как будто появляется даже больше презрения.

— Чего надо? — спрашивает она совсем не ласково.

О, я бы ей рассказал, что мне надо, во всех мучительных деталях. У меня сто-о-олько потребностей… Надо сверху, надо снизу, можно сбоку и с подвыподвертом… Я вообще за эксперименты!

— Телефончик бы очень хотелось… Я, кстати, не жадный, взамен дам свой! — говорю с широкой улыбкой. Обычно от этой моей улыбки у девчонок сносит башню.

Она лишь надменно фыркает:

— Сэкономлю тебе время, клоун. Нищебродам не даю!

С этими словами отворачивается от меня и исчезает в дверях «Центра лазерной косметологии».

Стою, как говорится, обтекаю. И все-таки не удерживаюсь, рычу ей вслед:

— Вот сучка!

Сам от себя не ожидал, я обычно гораздо сдержанней.

Она даже не оборачивается.

Нет, ну меня, конечно, отшивали, было дело, но чтобы так… Так, пожалуй, впервые!

Она кто вообще такая, чтобы со мной так беседовать?! Пальто так себе, не тянет на брендовое. Сапоги… да фиг их знает, я в женской обуви не секу, я ж не гей. И бриллиантов с кулак величиной я на ней не заметил! Откуда столько пафоса?

Меня аж корежит от желания рвануть за ней следом, но всё же вспоминаю про время — Кирилл просил, чтобы я не опаздывал на встречу. Гляжу на часы.

«Мать твою за ногу!»

Уже без пяти девять, за рыжей гадиной гоняться решительно некогда. Спешу прочь.

Через несколько часов:

Натан

Полдня прошло, а меня до сих пор колбасит. Уже двадцать раз пожалел, что не пошел за ней в этот центр и не выяснил, что же заставило так резко меня отшить. А мне казалось, я умею отпускать ситуацию, если не могу на нее повлиять. Вот ни капли мне это не дано, оказывается. Ни капли!

— Ты прикинь, она обозвала меня нищебродом! Меня! — жалуюсь Трубачёву.

Кирилл разваливается в своем рабочем кресле, окидывает критическим взглядом.

А что на меня смотреть? Ничего это не изменит. Кстати, я прилично выгляжу. Итальянский костюм, дорогие кожаные ботинки, часы… Уже молчу, сколько я вчера отвалил за модельную стрижку и приведенную в порядок растительность на лице. Я вообще за собой слежу и на нищеброда явно не похож. Нисколько! Да у меня зарплата — каждый второй позавидует!

Всё ж таки девчонки не меняются — как мерили всё в жизни баксами, так и меряют. Злись не злись, всё равно ничего не изменишь.

— Дура какая-то! — пожимает плечами друг. — Плюнь да разотри!

— Еще чего! Я заполучу эту сучку во что бы то ни стало! — отвечаю абсолютно серьезно.

Она у меня еще прощения просить будет… Еще поплатится!

— Совсем с катушек слетел? — беззлобно интересуется Кирилл.

— Напрочь!

— Ну точно бурундук-потаскун…

— Кто?!

Кирилл громко хмыкает.

— Да это я так, не бери в голову…

Но я-то слышал, что он сказал. Господи, как мне это надоело! Ну женат ты, и что с того? Все обязаны идти по твоим стопам? Сам ведь не идеал ни разу.

— Вы с Кирой сговорились, что ли?! — громко возмущаюсь.

— Ну, есть немного, — разводит руками друг.

От этой его фразы бешусь еще больше.

— По-твоему, я ни на что серьезное не способен?! Способен, еще как! Я пошел!

— Эй, подожди! — пытается он меня остановить. — Расскажи хоть, как прошла встреча с директором?

— Я тебе отчет отправлю в письменном виде!

С этими словами разворачиваюсь, и ухожу.

— Ну ты что, обиделся? — возмущается Кирилл.

Но я не реагирую.

Путь мой лежит не в соседний кабинет, где меня ждет удобное кресло, а заодно и услужливая, всегда готовая снять мой стресс секретарь, а обратно к «Центру лазерной косметологии». В таких заведениях ведь обычно спрашивают номер телефона, какие-то паспортные данные. Подкуплю девушку с регистратуры, и уже через час у меня будет телефон рыжей сучки.

«И что ты с этим телефоном будешь делать?» — всё продолжаю разговаривать сам с собой.

Прокручиваю в голове возможные диалоги:

«Вы тут меня ненароком послали, можно еще разочек? А то я на ухо туговат, не расслышал!»

«Девушка, можно я покажу вам выписку с моего банковского счета? Может быть, сумма моих накоплений всё же вас устроит, и вы прекратите клеймить меня нищебродом?»

«Уважаемая, как законопослушный гражданин, я вынужден вас задержать! Да, да! Вплоть до выяснения согласитесь ли вы со мной поужинать…»

И дальше в том же духе.

«Да какой ты профи! Салага!» — бурчу сам на себя.

Все-таки как-нибудь докажу ей, что никакой я не нищеброд и вообще со всех сторон положительный!

Мне везет, я застаю за стойкой регистратуры самую обычную представительницу семейства круглощеких. Пухляшки меня почему-то особенно любят.

Девушка тут же расплывается в улыбке, стремится угодить.

Аккуратно спрашиваю у нее про рыженькую, она подтверждает, что такая была. Но вот ее данные почему-то раскрыть отказывается, причем даже после того, как в ее аккуратных ручках оказывается несколько купюр весьма внушительного достоинства.

— Я бы с радостью… — лепечет она. — Но их просто нет! Можете сами посмотреть…

Она открывает передо мной лист посещений за сегодня, и на девять часов никаких имен и фамилий. Только странная аббревиатура: фонд ВСМ.

«Поход сюда ей оплачивал какой-то фонд? Что за бред?»

— А барышня случайно не записывалась на повторную процедуру?

— Пока нет! — рапортует девушка. — Но ей удаляли тату, а это требует дополнительных процедур…

— Сообщите мне, когда она появится снова! — прошу девушку и кладу перед ней очередную купюру, которая тут же исчезает в ее маленьких ручках.

Глава 12. В преддверии старого нового года

Через два дня:

Четверг, 13 января 2022 года

8:30

Ждана

Неспешно накладываю на лицо увлажняющий крем, и тут мой телефон пиликает сообщением: «Как можно скорее явитесь в кабинет вашего менеджера. Состояние: Альфа!»

После этого известия уже даже не могу нормально закрутить крышку на баночке с кремом, слишком сильно трясутся руки.

Альфа... Значит, нужно явиться при макияже, причесанной и красиво одетой. Значит, меня будет смотреть новый джентльмен. Значит, меня снова заберет себе какой-нибудь шизик…

Господи, я ненавижу греческий алфавит! Ненавижу «Всемогущих», ненавижу мужиков в целом, себя ненавижу…

«Дыши, милая, дыши!»

Продышать свой стресс — пожалуй, единственное лекарство, которое мне сейчас доступно.

На всё про всё пятнадцать минут. На автомате накладываю на лицо простенький макияж, немного подкручиваю плойкой волосы, потом выбираю открытое черное платье и буквально выпинываю себя в коридор.

Медлить нельзя — если джентльмену придется слишком долго ждать, меня могут наказать, а мне и без того паршиво.

Встречаю своего менеджера у дверей его кабинета.

Он коротко кивает мне и передает, что джентльмен хочет поговорить со мной наедине.

Я соглашаюсь, прохожу в его серый кабинет, и у меня от ужаса буквально волосы на затылке начинают шевелиться, ведь там меня ждет ухмыляющийся во все тридцать два зуба Роман Войтов.

«Ну всё… мне кранты…»

Тогда же:

Ждана

Я застываю в дверном проеме, смотрю на улыбающееся лицо Войтова, на сморщившийся от мерзкого оскала S-образный шрам, его ожоги на шее, и мне становится дурно.

— Зайди, наконец, и закрой дверь! — велит он.

А я не могу, просто не в состоянии — ни шаг сделать, ни рукой пошевелить, ни моргнуть… Мне так страшно, что язык деревенеет.

Роман это чувствует. Как злые дворовые псы чувствуют страх прохожего, так и он ощущает мой практически на уровне инстинктов, даже носом ведет в мою сторону. Вскакивает с кресла, подходит ко мне, силой заводит внутрь и все-таки отрезает нас от остального мира закрытой дверью.

«Интересно, если он начнет меня бить, а я позову на помощь, кто-нибудь придет?»

Войтов становится ко мне почти вплотную, а у меня нет сил даже отпрянуть.

И тут он мне говорит:

— Девочка моя, не бойся! Я верю тебе!

От этих слов мне становится чуточку легче… Но лишь самую чуточку, буквально крошечную крошечку, ведь в его глазах веры нет, они хитрые, как у лиса. Он слишком подозрительно на меня смотрит, будто прощупывает взглядом мое лицо.

«Если он здесь и хочет со мной говорить — значит по крайней мере не стал жаловаться на меня моему менеджеру!»

Пытаюсь проанализировать, насколько глубока яма, в которую я попала, и не получается, мысли путаются.

— Дай мне тебя обнять! — требует Роман.

Я позволяю ему это, позволяю обвить вокруг меня его мерзкие руки, приплюснуть меня к ненавистной груди, гладить мою обнаженную спину. Ком в горле достигает таких невероятных размеров, что уже не могу себя сдерживать, начинаю тихонько всхлипывать.

— Тише-тише, моя милая… — шепчет мне на ухо Роман. Наверное, думает, что успокаивает. — Я забираю тебя, моя хорошая! Сейчас ты соберешься, и мы уедем… Я не могу без тебя жить!

Наверное, сейчас во имя спасения мне стоить что-то ему сказать — что-то из разряда «как хорошо, что ты пришел!» или «пожалуйста, забери меня!». Но вместо этого из горла вырывается лишь жалкий скулеж и всхлипы. Это всё, на что я сейчас способна.

— Всё хорошо, милая… — он гладит меня по макушке, крепко прижимает к себе. — Всё хорошо… Я знаю, ты была ни при чем. Ты же моя Элена, ты не могла мне сделать ничего плохого…

И, как ни странно, через некоторое время я начинаю верить его словам. Что еще мне остается? Первое — не пожаловался менеджеру. Второе — стоит, успокаивает, когда мог бы просто зашвырнуть меня в свою машину, и всё. Третье — обнимает. Он крайне редко это делал раньше, обычно у него такой потребности не возникает. Это я — любитель обнимашек. Большой любитель…

Если бы у меня была такая возможность, я бы жила, держа Аню в объятиях. Мои родители постоянно меня обнимали. До той ужасной аварии, где они погибли, я жила в райском мире, полном любви и заботы, полном тепла и объятий. Целых шесть лет своей жизни я так прожила — и очень хотела вернуть то время, обнимая своего ребенка. Романа, конечно же, ни на какие объятия не провоцировала, и вдруг он сам пожелал.

— Я очень рада, что тебя отпустили! — вру хриплым шепотом.

— Успокоилась? Умница! Иди собирайся, нас ждет долгая дорога…

На негнущихся ногах выхожу в коридор, иду в свою комнату. Начинаю складывать вещи.

«Я поторопилась… я безбожно поторопилась!» — ругаю себя на чем свет стоит.

Большую часть ювелирных украшений, которые Роман мне подарил, я успела продать. Да, дурное дело нехитрое. Фонд предоставляет девушкам такую услугу, ведь нам часто дарят украшения, которые мы не хотим носить. Деньги я положила на Анин счет, к которому она получит доступ после совершеннолетия.

«Что он мне за это сделает? Что?»

Хорошо хоть оставила помолвочное кольцо. Кое-как отыскиваю его в ворохе драгоценностей, которые не успела продать, надеваю на палец. Может быть, это даст мне несколько дополнительных очков в глазах моего мучителя.

Вываливаю из шкафа одежду в чемодан, закрываю. Кляну Войтова на чем свет стоит, ведь даже проститься с Аней не могу — она сейчас на экскурсии. Выхожу на улицу, он ждет меня возле машины. Вскользь отмечаю, что это совсем не тот джип, на котором он ездил раньше.

— Куда мы едем? — спрашиваю.

— Как куда? В горы! Отмечать старый Новый год! Ты же любишь праздники, Элена?

В это же время:

Натан

— Спасибо, Кирочка! — беру из ее рук кружку с горячим чаем, удобно устраиваюсь в кресле как раз напротив ее мужа.

Она кивает мне, потом поворачивается к Кириллу:

— Я пойду, у меня еще дети не кормлены, хочу сделать вафли.

— Лежебочничают? — интересуется он с усмешкой.

— Еще как!

Она уходит, оставив нас с Трубачёвым в гостиной одних.

— Ты чего явился в выходной так рано? — интересуется друг.

— Вообще-то сегодня вполне рабочий четверг! — напоминаю, вдруг забыл или даже не знал.

Трубачёв — еще тот трудоголик, но с возвращением семьи в его жизни всё изменилось кардинальным образом. Если раньше на первом месте для него была его фирма «Полярис», теперь — кудрявый блондинистый дракон, из-за которого он и с друзьями теперь неохотно общается.

— Так праздник же! Старый Новый год! — громко восклицает он.

Америку открыл, так тебя растак… А я здесь почему, ты думаешь? Эх, Трубачёв, Трубачёв, забил ты на нашу староновогоднюю традицию! В баню с друзьями, конечно, не ходим, но в горы ездим!

— Если бы кто-то еще согласился этот праздник со мной отметить… — тонко ему намекаю, что можно бы и друзьям уделить денек раз в полгода. — По нашей с тобой традиции, между прочим!

— Натан, который раз повторяю, я не собираюсь ругаться с женой, чтобы вы могли потрахаться со шлюхами в моем в домике в горах!

— Да почему обязательно шлюхи! Старый Новый год — это не только шлюхи! Проведем время мужской компанией…

— Знаю я вашу мужскую компанию… Не первый год дружим. Сказал же — не поеду! Но ключи дам, развлекайтесь как хотите, только дом не спалите!

Глава 13. Дорога в горы

Тогда же:

Ждана

— Ты же любишь праздники, Элена? — Войтов повторяет свой вопрос, делая упор на слово «любишь».

«Люблю ли я праздники?»

Ага, как же, обожаю! Особенно в компании психа, которому в каждый красный день календаря не терпится поиграть в игру «Разобьем Ждане лицо в кровь»!

Я не мазохистка, не испытываю ни малейшего удовольствия от боли, но мне «повезло» родиться с высоким болевым порогом. От одного щипка рыдать не стану — это точно. В детстве думала, это хорошо, что не нюня. Но я и не предполагала, что это может сыграть против меня.

Все девчонки у нас поделены на три группы: ванильки, которых советуют клиентам без явных психических отклонений, середнячки и группа с высокими возможностями. Я как раз в последней компании — показала высокие результаты тестов на стрессоустойчивость, хорошо переношу боль, психологическое давление. Гнусь, но не ломаюсь, как в народе говорят. Но это ведь не значит, что Роману можно надо мной издеваться!

— Конечно люблю! — отвечаю ему с вымученной улыбкой.

Он косится на меня и заводит машину, отъезжает от огромного серого здания, которое занимает фонд.

Когда мы останавливаемся на одном из светофоров, Роман замечает, что у меня на пальце кольцо. И в его лице что-то неуловимым образом меняется.

— Не думал, что ты его наденешь… — замечает он, щурясь.

— Почему нет? Ты же подарил от чистого сердца?

«Господи, где ж я научилась так врать-то! Аж сама себе верить начинаю. Хотя... у меня было целых пять лет практики!»

— Хорошо, что ты это понимаешь, Элена! Так тебе будет гораздо проще всё пережить…

В эту секунду я замираю, кажется, бледнею и чувствую, как холодеют и одновременно потеют руки. Странное и мерзкое ощущение.

— Что «всё»? — вопрос вырывается из меня, выскакивает, его не остановить.

— Узнаешь в свое время! — строго чеканит он и больше на меня не смотрит.

Мы выезжаем из города, и чем дальше едем, тем сильнее я начинаю переживать.

Очень хочется сказать ему: «Стой, сволочь! Останови машину!» Но не могу себе позволить такой роскоши.

Лишь осторожно спрашиваю:

— Куда мы едем?

Он называет мне какой-то крохотный поселок в районе Лагонакского нагорья, но я понятия не имею, где это. Я во многом хорошо разбираюсь: могу состряпать вкусный ужин из лука, пачки сухарей и кусочка масла, умею раскручивать в интернете никому не известные книги, пеленать младенцев одной рукой, причем левой, практика была. Но вот в одном я полный профан — паршиво ориентируюсь на местности, не дружу с географией, и вообще у меня топографический кретинизм в острой форме, я бы даже сказала — неизлечимой.

Я не понимаю, куда он меня везет, а главное — не могу разобраться зачем.

Он не любитель гор, он городской житель до мозга костей, и тут вдруг такое.

— Не знала, что у тебя есть домик в горах, — аккуратно продолжаю расспросы.

— А у меня его и нет! — вдруг заявляет Роман. — Мы едем в гости…

— Там будут другие люди? — недоверчиво спрашиваю, хотя воодушевляюсь несказанно.

— Нет, нет, солнышко! Мы просто остановимся в доме моего надежного друга. Только ты и я…

О как зловеще это прозвучало…

Больше разговаривать с ним не хочу, затыкаюсь надолго.

Мы всё едем — уже несколько часов. И тут начинает валить снег. Серьезно так, основательно. А джип Романа мне не кажется таким уж надежным в горах при такой погоде. Староват он и низковат для таких поездок. Раньше он на таких колымагах никогда не ездил. Не ровен час застрянем. Но Войтову, кажется, всё равно — он прет и прет дальше, как будто бульдозер.

Дело близится к обеду, стрелка часов мягко клонится вниз и приближается к значению «три», когда мы наконец-то кое-как добираемся до места.

Вокруг белым-бело, нигде ни огонька — никаких признаков жизни. Поселок состоит всего из нескольких домов. Больших, красивых, бревенчатых, но на первый взгляд совершенно пустых.

— Мы здесь совсем одни… — подмечаю на свою голову.

— Да, Элена, сюда редко приезжают гости… — «успокаивает» он меня. — Ну, выходим!

Я выхожу на улицу и моментально замерзаю. Мое пальто хоть и утепленное, но совсем не предназначено для такой погоды. У меня даже шапки теплой нет, совсем тонкие перчатки, и я уже молчу про свои замшевые сапожки на шпильках…

Я одета для теплой краснодарской зимы, а не для поездок в горы. В городе вообще редко бывает минусовая температура. А тут хороший такой минус, по крайней мере пар изо рта идет очень активно.

Войтов забирает из багажника мой чемодан, несет его к дому.

— Наверное, надо было купить что-то теплое из одежды… — говорю ему, когда мы подходим к крыльцу.

— Незачем, — качает он головой. — Всё самое интересное ждет тебя внутри!

При этих его словах мое сердце ухает вниз и всерьез собирается поселиться в пятках до конца моей сумасшедшей жизни.

В доме уютно, и, как ни странно, тепло. Наверное, Роман натопил заранее. Это двухэтажное бревенчатое строение с мягкой приятной на ощупь мебелью. На второй этаж ведет совершенно невероятного вида лестница. Слишком крутая, чтобы быть удобной. Закручена в форме спирали.

Роман относит мой чемодан в одну из гостевых спален. Просит приодеться к праздничному ужину.

Сейчас я меньше всего хочу его бесить. Выбираю медное платье из тонкого вязаного полотна, оно идеально подходит к цвету моих волос, ужасно мне идет, подчеркивает фигуру. Бюстгальтер не надеваю вовсе. Давно заметила, что вид выделяющиеся сквозь ткань сосков очень благодушно влияет на моего мучителя.

Я вижу, что он очень тщательно подготовился к моему приезду. Стол в лучших традициях Войтова: тут тебе и рождественский гусь, и капустный пирог... даже салат имеется. Должно быть, он приготовил это всё вчера, а сейчас лишь разогрел.

От еды идет сногсшибательный аромат. У меня аж слюнки капают.

Самое паршивое в таких вот «праздниках» то, что я толком никогда не успеваю поесть. Игра начинается раньше, чем еда попадает в мой желудок.

— Ты прекрасно выглядишь! — говорит он мне.

Громко сглатывает, когда как следует меня рассматривает.

— Спасибо, — я сажусь на стул, который он для меня отодвигает.

Войтов садится напротив, наливает мне в бокал красного вина и спрашивает:

— Я хочу знать, как ты это сделала!

Та несчастная капля вина, которую успеваю выпить, тут же попадает не в то горло. Еле откашливаюсь, выдавливаю из себя:

— Ты про что? Я ничего не делала!

— Я не спрашиваю, делала ли… Я лишь спрашиваю, КАК ты это сделала! Я проверил твой телефон, твой компьютер, я отследил все твои передвижения за предыдущую неделю… Ничего… Как тебе это удалось, Элена?!

Глава 14. Игра началась

Тогда же:

Ждана

«Как-как, каком кверху, осел ты эдакий!»

Свои мысли, разумеется, держу при себе.

Кажется, настал мой звездный час, моя минутка славы — то самое мгновение, когда я либо сыграю правдоподобно, либо в ящик, третьего варианта, к сожалению, не дано.

Подключаю всё свое актерское мастерство. Широко распахиваю глаза, кусаю изнутри щеку, чтобы выдавить слезы, смотрю на уродливое лицо Романа и ничего не отвечаю.

— Молчание не поможет, Элена!

— Зачем? — коротко всхлипываю.

— Что зачем? — удивляется он.

— Зачем ты сделал мне предложение, если ничуть мне не веришь! — вскрикиваю громко.

— Э нет, милая! Ты эти спектакли оставь для лохов! Ты не представляешь, что натворила! — он так яростно стучит по столу кулаком, что я вздрагиваю. — У меня всё теперь под откос, дрянь ты такая!

Съеживаю плечи, всё продолжаю смотреть ему прямо в глаза и тихо прошу:

— Ромочка, успокойся, пожалуйста! Мне страшно…

— Это еще не страшно! — звереет он. — Ты у меня сегодня от страха маму родную забудешь!

— Но ведь тебя отпустили! Значит, ты доказал, что невиновен… Я верила, я знала, ждала… Ром! — я всё продолжаю гнуть свою линию.

— Хватит! — он снова громко стучит по столу, и хрустальные бокалы жалобно дзинькают. — Знаешь, что мне стоила твоя выходка?! Я теперь в бегах! Да, да! Если бы не сбежал, меня бы посадили на очень долгий срок по твоей милости! Мне пришлось умолять… просить о помощи друзей на самых верхах! И всё, что смогли сделать, — это обеспечить мой побег! Я распрощался со счетом на Кайманах! А как я рисковал, чтобы забрать тебя…

«Ну зачем я тебе сдалась, за каким чертом понадобилась… Бежал бы себе потихоньку!»

— Сейчас я тебе расскажу, как всё будет! — не унимается он. — Ты признаешься в содеянном! Расскажешь в подробностях, как ты это сделала и кто тебе помогал. А потом покаешься… Мы с тобой сыграем в игру, но теперь я не остановлюсь до тех пор, пока не решу, что ты получила достаточно! Потом, если поправишься…

— Если? — пищу не своим голосом.

— ЕСЛИ поправишься, мы вместе покинем страну! Выбирай: или так, или я выбью из тебя чертово признание! И поверь, тогда ты вряд ли доживешь даже до завтрашнего утра. Ты еще не знаешь тяжести моего кулака. Считай, я тебя раньше просто гладил!

«Ну всё, великий судья вынес приговор, обжалованию не подлежит...» — нервно смеюсь про себя.

Уже неважно, что я скажу или сделаю. Малой кровью мне не отделаться.

Тут до меня доходит, какой теперь станет моя жизнь.

Если позволить ему сделать то, что он хочет, он войдет во вкус и больше не будет останавливаться в процессе игр. Я и раньше чувствовала, что ему всё сложнее и сложнее сдержаться. Наверное, и правда сильно ко мне прикипел, раз шел на такие жертвы.

Теперь моя жизнь превратится в череду жестоких избиений в угоду его больной фантазии. Рано или поздно он меня прибьет или сделает калекой — это лишь вопрос времени.

Он снова загнал меня в угол. Если так или иначе прибьет, зачем доставлять ему удовольствие и слушаться? Совершенно незачем!

«Весело тебе бить тех, кто не может ответить, мудак ты паршивый?! А если жертва начнет сопротивляться?»

— Ты не первая, кто меня предал, Элена! Но будешь последней! — орет он через стол.

«Анечка, прости меня…» — молю про себя и переступаю ту грань, к которой раньше не смела даже приблизиться. Будь что будет.

— Меня зовут Ждана! — четко выговариваю каждый слог.

Физиономия Романа вытягивается.

— Что-о-о?!

— Ждана, запомни! — выкрикиваю громко.

Он упирается обеими руками в дубовый стол.

— Ах ты тварь! Кто тебе разрешал открыть рот?!

— Я тебе уже как-то говорила, тварь здесь одна — и это ты! Ты издевался надо мной годами, ты попытался отнять у меня право видеться с ребенком и еще лицемерно хотел завести какую-то там семью?! Ты тварь, Роман! И всегда ею был!

Я вижу, как наливаются кровью его глаза, как злобная ухмылка превращается в оскал. Но гнев в драке — паршивый помощник, это я выучила в очень юном возрасте.

Роман хватается за стол и с грозным рыком его переворачивает — посуда вместе с блюдами валится на пол, по ковру разливается красной лужей вино.

Да, спору нет, зрелищно, но какой от этого толк?

Я успеваю отпрыгнуть, прихватив с собой нож для резки фруктов. Не ахти какое оружие, но явно лучше ножниц, успевших доказать свою эффективность.

Роман рычит и медленно обходит стол, громко приказывает:

— Марш в гостиную, стаскивай платье и вставай на колени! — а сам тем временем уже тянется к ремню на джинсах.

Видимо, думает, сейчас позволю ему связать мои руки, как было раньше.

«Мужской орган тебе в зубы, то бишь хер!»

Опускаю взгляд вниз.

«Ого, да у кого-то в штанах пожар! Эх, как его завело мое упорство!..»

Делаю вид, что послушалась, иду в сторону гостиной, только в комнате не задерживаюсь, что есть мочи бегу к лестнице, по дороге проклиная чертовы шпильки.

— Стой, сучка! Сама себе хуже делаешь!

Он трясет ремнем и кидается следом.

— Я больше не играю по твоим правилам! — кричу в ответ и несусь к спиралевидной лестнице.

Но она слишком крутая, по такой не побегаешь с непривычки, особенно на шпильках. Почти сразу оступаюсь и чуть ли не носом съезжаю вниз, благо забралась совсем не высоко. И в эту самую секунду Войтов хватает меня за волосы.

— Куда собралась, стерва?!

Он больно обхватывает меня под грудь и тащит в гостиную. Швыряет на пол, пинает в бок, прям как тогда, перед тем как его забрала полиция.

Мне больно, мне очень больно, а еще до одури страшно. Я задыхаюсь в этом страхе, я в нем захлебываюсь.

— Что, теперь уже не такая смелая, тварь?!

Он возвышается надо мной, готовится ударить снова.

— Руки! — требует он и трясет надо мной ремнем, видно, собирается связать.

И это его требование меня отрезвляет.

Не думая ни о чем всаживаю ему в бедро нож для резки фруктов, который чудом до сих пор удержала в руке. Не знаю, сильно ли ранила, но он резко охает, хватается за ногу, а у меня появляется лишняя пара секунд для того, чтобы улизнуть.

Спешу обратно к лестнице сначала на четвереньках, потом поднимаюсь, стремлюсь наверх. Похоже, все-таки мой удар был не слишком удачным, потому что Роман почти сразу бросается в погоню. Он хватает меня за ногу, тянет вниз, но я крепко держусь за перила. И со всей дури, на какую способна, бью его второй ногой в лоб. Теперь уже он с шумом скатывается вниз, неудачно повернувшись, прикладывается затылком об пол и затихает.

«Неужели повезло…»

Не веря собственному счастью, пробегаю мимо. Проверять, в порядке ли он, не хочу и не буду. Мой путь лежит прямо в прихожую. Я заметила, куда он положил ключи от машины.

Пока ищу в шкафу у входа хоть что-нибудь теплее моего пальто, в гостиной как будто слышится какое-то шевеление.

«Не сдох, гад!»

Не медля накидываю пальто, выбегаю на улицу и спешу к машине. Вставляю ключ в замок зажигания.

«Черт, черт, черт!»

Тут механика, чтоб ее! А я на ней годы как не ездила!

«Спокойно, Ждана, спокойно, мать твою! Просто выжми сцепление!» — приказываю себе и трогаюсь с места.

Глава 15. Свет

Тогда же:

Ждана

Еду с максимальной осторожностью, поскольку снег опять начинает валить хлопьями. Плевать, что медленно, это в любом случае быстрее, чем пешком.

Доезжаю до очередной развилки и пытаюсь вспомнить, куда Войтов поворачивал.

«Мать твою за ногу, Ждана, почему не запоминала дорогу?» — ругаю себя.

Я честно пыталась, но нет во мне этого таланта, нет.

Вижу приметное дерево, вроде бы его вспоминаю, поворачиваю налево. Еду прямо примерно минут двадцать — тридцать, и тут машина начинает выдавать какие-то рулады, в районе правого переднего колеса что-то начинает подозрительно шуршать.

Останавливаю машину, выхожу посмотреть, в чем же дело, но всё как будто бы нормально.

«Странно…»

Забираюсь обратно и замечаю, что двигатель не работает. Я вроде бы его не глушила… Или глушила? Могла… Пытаюсь снова завести, но ничего не выходит. Совсем ничего.

— Ты чего выпендриваешься?! — стучу ладонями по кожаной обивке руля.

На улице уже темно, и будто бы стало еще холоднее, хотя куда уж дальше.

— Что же мне делать? — вопрошаю в пустоту.

Мой второй джентльмен был фанатом спортивных тачек, даже презентовал мне машину. Потом, правда, ее отобрал, когда время моего контракта закончилось, но за те полгода, что ею владела, успела поднатореть в искусстве вождения.

Роман же вообще не хотел, чтобы я куда-нибудь ездила без него, поэтому машину мне не купил, хотя мог.

Я — не слишком опытный и давно всё забывший автомобилист, и что делать с заглохшим двигателем, мягко говоря, не представляю. Я, конечно, могу открыть капот. Еще могу туда тупо попялиться некоторое время. Но вот починить вряд ли сумею. И позвонить никому не могу — телефон, как и все мои вещи, остался в доме.

«Спокойно… спокойно…»

Несколько раз глубоко вдыхаю, начинаю просчитывать варианты.

Сейчас шесть вечера, значит, я проехала всего минут сорок, вроде бы на часах было пять двадцать, когда я отъехала от логова Войтова. Ехала я со скоростью километров двадцать в час, в лучшем случае — тридцать. Значит, расстояние между мной и Войтовым сейчас в лучшем случае двадцать, в худшем — двенадцать километров.

«А что, если он пошел за тобой пешком?»

Как только картина бредущего по дороге Романа появляется в моем мозгу, уже не могу от нее отделаться. То и дело оглядываюсь назад, пытаюсь разглядеть его в снежной полутьме, но к счастью, его нет.

— Так! Мысли рационально! Это же бред! — громко хлопаю себя по щекам.

Я же ранила его в ногу! Правда, не сильно, но куда он такой попрется? Ведь вряд ли способен сейчас на пешие подвиги. Хотя в данной конкретной ситуации, думаю, он может пойти на что угодно.

«Какова средняя скорость передвижения пешехода? Около пяти километров в час…» Это если я верно помню.

Делаем поправку на погоду и ранение… Получается, километра три-четыре в час Войтов всё же в состоянии пройти — при хорошем раскладе. Учитывая, что я от него на расстоянии двенадцати — двадцати километров, есть большая вероятность, что он может сюда добраться за несколько часов!

И тут где-то вдали раздается звук двигателя. Но не как у автомобиля — что-то другое, более мелкое.

«Вдруг у него снегоход?»

— Мама! — жалобно визжу и закрываю себе рот руками.

Звук был — и нет, непонятно даже, с какой стороны шел. Но я почему-то уверена, что это Войтов.

Снег заканчивается, из-за туч выглядывает луна, освещая всё вокруг серебристым светом. Оглядываю дорогу, она пуста. Ни впереди, ни сзади никого не видно, никаких фонарей или любых других признаков человека. Вспоминаю, что про это место сказал Роман: «Гости здесь бывают редко!»

Да и кто попрется в горы в такую погоду… Только такие психи, как Войтов!

Я одна у черта на куличках, а неподалеку от меня буйно помешанный мужик с острым желанием посчитать мои ребра своими сапогами, и у него может быть снегоход…

Снова слышу звук двигателя. Пытаюсь сообразить, мне это кажется или нет?

Больше не могу просто оставаться в машине и ждать. Не могу, и всё тут, я здесь как в клетке, как на блюде с голубой каемочкой: бери — не хочу. Лезу в бардачок и нахожу там какую-то мужскую вязаную шапку с варежками. Хоть что-то…

Надеваю нежданные находки и выбираюсь на улицу.

Оглядываюсь на джип в последний раз.

«Прощай, железный конь, мне было в тебе тепло…»

Зато теперь мне холодно, очень холодно. Впрочем, в салоне скоро стало бы немногим лучше.

«Ты замерзнешь насмерть!»

А я продолжаю упрямо шагать вперед, всё дальше и дальше отхожу от машины.

Лучше замерзну в сугробе, чем этот упырь забьет меня насмерть. Не доставлю ему такого удовольствия.

«Не получит он меня!» — обещаю себе.

Поначалу холод пробирает меня до костей, но через некоторое время я словно перестаю его чувствовать. Мое тело худо-бедно адаптируется, и я просто иду вперед.

Долго иду, может быть час или два, но как по мне — так все десять. Упрямо делаю шаг за шагом, и тут снова начинает идти снег, откуда-то появляется ветер. Меня покрывают с ног до головы крупные снежинки, с каждым новым порывом из меня будто уходит последнее тепло.

«Счастливого конца у этого пути не будет…»

Но как только успеваю об этом подумать, впереди показываются огни какой-то машины. Больше не делаю ни шагу, просто стою посреди дороги и шепчу немеющими губами:

— Боже, спасибо! Спасибо!

Глава 16. Рыжее чучело

Тогда же:

Натан

— Ты урод! — рычу в трубку. — Вы все уроды! Ну что за дела, Шилов?! Подстава!

Это третий и последний из друзей, который по идее должен уже ждать меня, опаздывающего разгильдяя, в домике в горах со штрафной рюмкой коньяка.

Первым отказался Кирилл, а потом и остальные один за другим начали кочевряжиться. Стошев пробил колесо и застрял где-то за городом. Вальветский, будь он неладен, поскандалил с женой и будет в крайнем случае завтра вечером. Шилов тоже, оказывается, еще в Краснодаре. Сообщить заранее — ну никак… Если бы я сейчас не позвонил, приехал бы и долго недоумевал, где все эти наглые рожи.

— Натан, к утру точно буду!

— Что мне твое утро? Я там вообще, получается, до завтра один!

Вдруг замечаю впереди какой-то облепленный снегом человеческий силуэт.

«Глюки, что ли?» — поначалу даже не верю.

Появился словно из ниоткуда! И видит же, что едет машина, а с дороги не уходит, даже не пытается увернуться, чтоб его! Глазам своим не верю, давлю на тормоз, но, кажется, слишком поздно…

Раз — и нет человека перед машиной.

— Блин, сбил, что ли?!

Был удар или нет? Я не слышал!

Так, если удара не было, где долбаный силуэт? Растворился, мать его, в воздухе?!

Телефон упал на пол, а мне плевать. За все девятнадцать лет моей водительской практики это первый раз, когда я сбиваю человека.

Вылетаю на улицу со скоростью света и облегченно выдыхаю.

Пешеход сидит на снегу, видимо, сам упал на спину, точнее упала. Это баба в уродской шапке! А машина моя до нее даже не доехала. Так что я ни при чем.

Подлетаю к ней и ору:

— Какого хрена лезешь под колеса?!

Она молчит и при этом смотрит на меня так жалобно, что у меня внутри всё переворачивается.

— Что случилось? Тебе нужна помощь?

Она кивает и начинает всхлипывать. Громко так это делает, будто вот-вот основательно разревется.

— Ну-ну, ты чего! Не сбил же! Радуйся, дуреха!

Хватаю ее на руки, устраиваю на переднем сиденье своего джипа. Забираюсь в салон, включаю свет и окончательно обалдеваю.

Рыжая стерва! Никаких сомнений, это точно она! Но меня не узнаёт… еще бы, кто я для нее? Какой-то там нищеброд, зачем меня запоминать… Интересно, что сейчас скажет, сидя в моем Lexus!

Впрочем, марку моего джипа она тоже не замечает, да и вряд ли сейчас способна на что-то разумное. Она бледная, как сама смерть, губы синие, а глаза какие-то стеклянные, полные слез.

Прикладываю ладонь к ее щеке — она ледяная. Оглядываю ее одежду.

«Некоторые девки поражают полным отсутствием мозга… Ну кто же в таком пальто гуляет по горам!»

— Ты давно на морозе?

— Слишком давно… — шепчет она и начинает стучать зубами.

— Ну-ну! Сейчас согрею!

Врубаю печку на полную катушку, подогрев сидения, и всё равно слышу клацанье ее зубов.

— Держись! Сейчас…

Стараюсь как можно быстрее добраться до поселка, кое-как вспоминаю, какой нужен дом. Самый высокий из семи, выстроенных в ряд. Подъезжаю, кое-как паркую машину, помогаю девушке выбраться.

— Мать твою за ногу! — рычу на нее. — Кто в горы едет на шпильках?!

Она не отвечает, она вообще почти ни слова мне не сказала — то ли перемерзла, то ли в шоке.

Подвожу ее к крыльцу, ищу в условленном месте ключ. Захожу с рыжим чудом внутрь и сквозь зубы матерюсь. Приходящая прислуга должна была прибрать здесь сегодня и как следует натопить помещение к вечеру. Прибрать прибрали, а про тепло, похоже, забыли! В доме холодно, как в морге…

— Пойдем!

Беру мою нежданную находку за руку, веду в гостиную. Там камин, быстро его растапливаю.

— Сейчас будет тепло! Подожди…

Захожу в бойлерную, включаю общее отопление, потом спешу на кухню, нахожу там бутылку коньяка, хватаю пару рюмок и возвращаюсь в гостиную. Моя гостья сидит на краю стула возле большого круглого стола и стучит зубами, несмотря на то, что в комнате стало ощутимо теплее.

Наливаю ей порцию горячительного напитка.

— Давай залпом, как лекарство!

Она послушно выпивает, даже не морщится, будто не чувствует, что это алкоголь. Потом так же продолжает стучать зубами.

Скидываю свою куртку, предлагаю раздеться и ей.

— Но мне холодно…

— У тебя пальто мокрое, поэтому и не можешь согреться!

Снимаю с нее эту дурацкую шапку, перчатки, помогаю ей справиться с пуговицами, беру ее верхнюю одежду, хочу укрыть ее плечи пледом и замираю, наткнувшись взглядом на удивительное зрелище. Рыжая стервочка в платье без рукавов, оно облегает ее стройную ладную фигуру, а ее соски торчат так, что вот-вот прорвут вязаное полотно.

Нервно сглатываю.

Знаю я один отличный способ согреться… Он приятный к тому же!

Глава 17. Приятный способ согреться

Тогда же:

Натан

— Тебя лихорадит? — спрашиваю, отрывисто дыша.

Она кивает.

— Пойдем!

Маню ее за собой. Я в этом доме был много раз, знаю, что тут к чему. В первой гостевой спальне кровать в полкомнаты, теплые одеяла, а еще ближе остальных к бойлерной. Обычно здесь теплее всего.

— В ванную после мороза не рекомендую, а вот под одеяло очень даже можно! Дай помогу раздеться…

Усаживаю ее на кровать, снимаю с нее сапоги. Замечаю, как трусятся ее руки.

— Позволишь? — спрашиваю, поднимая подол ее платья.

Цепляю резинку колготок, тяну вниз. Получается слишком эротично, но она не видит в этом никакого подтекста, лишь неловко поджимает губы, а я тем временем рассматриваю ее ноги. Это не ноги… это произведение искусства! Такие конечности надо в музей… или нет! В храм! И поклоняться им, как божеству.

Тяну подол ее платья вверх.

— Что ты, не стесняйся… я отвернусь… — и правда отворачиваюсь, когда показывается ее белье.

Не знаю, как внешне умудряюсь казаться спокойным. Внутри всё горит, а она такая послушная, позволяет стащить с себя платье. Только уж слишком быстро забирается под одеяло... Потом смотрит на меня каким-то потерянным взглядом, а губы ее почти такие же синие, как и раньше.

— Я помогу тебе согреться! — обещаю ей, шумно вздыхая.

Быстро скидываю с себя свитер, джинсы, ныряю к ней под одеяло. А девчонка сжалась в комочек, всё такая же холодная, как и раньше. Прижимаю ее к себе.

Есть у меня одна суперспособность — я очень теплый, ну прямо очень. Со мной не замерзнешь никогда. Вот и рыжая прелесть потихоньку прекращает стучать зубами, расслабляется, даже обнимает меня в ответ.

Вглядываюсь в ее лицо и, повинуясь внезапному порыву, прижимаюсь губами к ее губам.

«Сейчас пошлет, ну точно пошлет… Фыркнет, отвернется — и матом меня…»

Но она не посылает. Больше того, кажется, поцелуй ей приятен.

Смелею, просовываю язык ей в рот, и она позволяет мне эту ласку. Больше того, даже как-то плотнее ко мне прижимается.

— Я возьму тебя, ладно?

Не знаю, как эти слова вырываются из меня, зачем спрашиваю… Но как только рыжая прелесть их слышит, ее щеки тут же покрываются румянцем.

— Ты очень резвый… — вдруг отвечает она.

— Просто расслабься и отдайся! — шепчу ей в губы.

Я уже возбужден донельзя, и она это чувствует. Упираюсь своим генералом ей в живот.

Да, да, у меня генерал! Не слишком скромно, знаю, но мой орган весьма этого звания достоин. Всем вышел — и размером, и формой, и выносливостью. Рыжей прелести он тоже должен понравиться.

— Я не могу расслабиться… — вдруг признается мне она.

Делает это так откровенно, так по-детски наивно, что у меня екает в груди.

— Я помогу, ты не пожалеешь…

Снова накрываю ее губы своими, прижимаю к себе, осторожно провожу рукой по линии бедра, талии.

— Ты позволишь? — спрашиваю на ушко, прежде чем накрыть ее грудь рукой.

Она не слышит, зачарованная моей лаской. Ей хорошо, я определяю это по сдавленному, учащенному дыханию, а еще по тому, что она трется об меня, как кошка.

«Да, да, милая… Дяде Натану приятно…»

Стаскиваю ее трусики и накрываю рукой то, что она скрывает между ног.

Она охает, когда погружаю в нее средний палец. Там много влаги, там всё готово к моему вторжению. Больше не медлю, ложусь на нее, раздвигаю ноги коленом. Упираюсь в ее податливое лоно и резким движением вхожу. Рычу, вздрагиваю от удовольствия. В ней хорошо… Тесно, мокро, кайфово! Делаю первый толчок. Он совсем не резкий, больше нежный, а она уже мурчит. Похоже, мой генерал ей действительно нравится, недаром так плотно его обнимает. Ну, раз так, девочка, ты сейчас получишь по полной!

Зажимаю ей рот поцелуем, а она обнимает меня за шею, сцепляет ноги у меня за спиной. Принимаю удобную позицию и припечатываю ее своим телом к матрацу. Почти моментально забываю про всякую деликатность, вхожу как можно глубже. Насаживаю ее на свой член всё быстрее, резче, добиваюсь того, что ее стоны становятся громче, ритмичнее.

Уже не целую, скорее кусаю ее губы, вдыхаю ее крики и продолжаю с силой в нее вдалбливаться.

С огромным удовольствием кончаю, находясь глубоко в ее нежном теле, и тут понимаю, что напрочь забыл про презерватив. Я о нем даже не подумал! А ведь я всегда за безопасный секс…

— Я кончил в тебя… — хриплю ей на ухо. — Какой у тебя день цикла?

— Я на противозачаточных… — успокаивает она меня.

Это хорошо, это просто отлично. Но я в любом случае поимел бы ее сегодня еще не раз.

— А теперь пойдем в душ! — командую.

Она слушается, плетется следом. Мы долго стоим под струями горячей воды, просто целуемся, крепко друг к другу прижавшись. Давно я столько не целовался, очень давно. Я выхожу первым, подаю ей полотенце, и тут мой взгляд натыкается на ее бок. Там жуткий уродливый синяк с кровоподтеком.

— Это что такое?! — громко возмущаюсь.

— Ерунда… — вздыхает она.

— Ни хрена это не ерунда! Кто с тобой это сделал?!

— Давай без вопросов… — просит она.

Глотаю готовые вырваться наружу резкие слова. Видно, что у девчонки выдался хреновый по всем параметрам вечер. Захочет — расскажет завтра… Не захочет — всё равно выпытаю.

— Только один вопрос, ок? — сразу меняю тему. — Есть хочешь? У меня в багажнике тонна мяса, салатов и прочей снеди! Есть красное вино…

Она улыбается мне, кивает.

— Угощай…

После того, как затаскиваю в дом бесконечные сумки, мы ужинаем с ней на кухне. После там же еще раз занимаемся сексом.

Засыпаем в уже опробованной нами спальне. Я крепко прижимаю ее к себе, долго прислушиваюсь к ее дыханию, прежде чем отключиться. Сто лет не спал ни с кем в обнимку…

Глава 18. Изменщица

Той же ночью:

Ждана

— Сука! Тварь!

Морщусь от мерзких оскорблений, которыми так любил в меня швыряться Роман. Инстинктивно прикрываю лицо, хотя мне, наоборот, нужно раскрыться, ведь чем скорее прольется кровь, тем быстрее меня отпустят. Но иногда инстинкты сильнее здравого смысла…

«Умри, гад!» — привычно ору на него про себя.

И почти кричу от боли в боку. Она тупая, ноющая и становится всё сильнее. А Войтов наваливается на меня, причиняет новую и новую боль.

«Не могу больше терпеть…»

Собираюсь закричать, раскрываю глаза и вдруг понимаю — это всего лишь кошмар. Я в спальне со вчерашним ласковым знакомым по имени Натан, а больно мне от того, что он неудачно лег и держит свою пудовую руку на моем боку, только и всего.

Осторожно из-под него выбираюсь, сажусь в кровати. Смотрю на электронный будильник — три часа утра.

Не помню, во сколько мы легли, но было довольно поздно. Отмечали приход старого Нового года красным вином, снова сношались в этой же самой кровати, как кролики.

«Ждана, ты, что называется, дорвалась…» — ругаю себя.

Роман убил бы меня за одно только подозрение, что я могу такое вытворить с другим мужчиной, — схватил бы за волосы и бил головой об стену, пока от моего лица ничего не осталось бы. Или сделал что похуже… После наших с ним последних встреч я окончательно убедилась, что он больной на всю голову псих и садист.

Но боже ты мой, я никогда не грешила с таким удовольствием, как сегодня!

За последние сутки я нарушила все главные правила «Всемогущих»:

— не калечить джентльмена;

— не сопротивляться, если он хочет тебя наказать;

— не сбегать;

— не спать ни с кем другим, если только джентльмен сам не потребует…

В общем, за всё, что я сегодня натворила, мне грозит попасть к такому садисту-извращенцу, что по завершении нового контракта меня уже вряд ли кто-то захочет забрать. Это если я отсюда уйду.

«Может быть, мне остаться в этом доме?» — тешу себя несбыточной фантазией.

Ложусь обратно на кровать — поближе к доброму ласковому спасителю. Мне уютно и хорошо… Мне сто лет не было так хорошо! Меня сто лет никто не обнимал просто так, без желания потом избить или унизить.

А я ведь вспомнила этого красавца! Не сразу, но вспомнила. Несколько дней назад мы встречались на улице перед «Центром лазерной косметологии». Я тогда очень резко его отшила, чтобы не вздумал за мной увязаться. Охранники фонда — люди очень неприятные, им ничего не стоит толкнуть человека в грязь, унизить или даже вывихнуть руку. Я как-то раз наблюдала, как охранник одной из других девушек избил подростка за то, что тот попытался стащить ее сумочку.

Понимаю, воровство должно быть наказано. Но как по мне, лучше лишиться сумочки, чем видеть, как вчерашнего ребенка пинают ногами.

Мне стало жаль мужчину, который проявил ко мне интерес, ведь, по сути, ничего плохого он мне не желал. Поэтому я сделала то, что сделала. Наверное, Натан меня не вспомнил, по крайней мере вида не подал. А я отблагодарила его за доброту так, как он того пожелал. Тем более что желала этого не меньше, чем он, а может быть, даже и больше.

Девять лет… У меня не было нормального секса девять лет. Точнее, не так — у меня нормальный секс был в жизни всего несколько недель, а потом беременность, роды, авария, рабство.

Ну имею же я право! Я же женщина! Я живая женщина!

Мне ничуть не стыдно за то, что я сделала. Ни капельки. Впустить в себя кого-то не потому, что надо, а потому, что понравился, потому что захотелось… Это счастье, которое многие женщины не ценят. Они слепы, они не знают, как много им доступно. Они живут по накатанной, жалуются на свои мелкие проблемы, куксятся из-за пустяков и даже не представляют, что такое — настоящее горе, настоящая неволя.

Да, сейчас я в безопасности, но продлится это лишь до того момента, пока я лежу под этим одеялом! К моему великому сожалению, я не могу пролежать здесь вечно. Вряд ли Натану это понравится. Вряд ли он вообще захочет ввязываться в мои проблемы. Это не его война.

«Господи, что же со мной теперь будет…»

Мне хочется рыдать от страха, забиться в какой-нибудь маленький уголок и притвориться мертвой или невидимой. Без разницы, лишь бы не трогали...

«Стоп… А может, всё обойдется?»

Да, меня ждут огромные неприятности, но это только в том случае, если Роман пожалуется в фонд. Он проявил недюжинную смекалку, чтобы освободиться и лично меня наказать. Значит, есть шанс, что опять смолчит.

«Это он тогда не рассказал… А сейчас всё может измениться! Помнишь, что ты с ним сделала?»

Мое сознание будто разделяется на две половины, которые начинают активно спорить.

Человек наплевал на то, что его могут снова арестовать, и вместо того, чтобы сбежать, ехал за мной через весь край только ради того, чтобы избить. Или убить…

Есть шанс, что опять смолчит, захочет поквитаться сам, и шанс этот немаленький!

Если я позвоню в полицию, скажу им, где можно искать беглеца, а сама подожду в сторонке, пока его арестуют, то, получается, я для фонда как бы и не при делах. Может быть, пока он снова освободится, если вообще освободится, меня выкупит какой-то другой джентльмен. Ведь это более чем вероятно!

«Так, звонить опасно! — орет на меня вторая половина сознания. — Тебя вычислят на раз-два!»

Стоп, но я же не по своему телефону буду звонить, я возьму телефон Натана! Наверняка он у него есть.

«Дура! Думаешь, полиция потом его не допросит?! Думаешь, он не расскажет про рыжую девку, которую нашел посреди дороги?»

Звонить нельзя… Но что мешает мне проделать такой же финт, как и в прошлый раз?

Осторожно выбираюсь из кровати, нахожу в джинсах Натана телефон, иду на кухню. Там в ночной тиши вспоминаю логин и пароль того самого аккаунта, с которого писала полицейским…

Глава 19. Рыжий призрак

На следующий день

Пятница, 14 января 2022 года

9:30

Натан

Чувствую, как что-то прикасается к щеке. Что-то нежное, мягкое, приятное. Может, грудь? Да, пусть это будет грудь рыжей стервочки. Я помню, какая она у нее классная — персики, увенчанные большими горошинами сосков. Не грудь — лакомство!

И сама она — один сплошной кайф, давно у меня не было такой обалденной девчонки. Мне подкинул ее Дед Мороз — не иначе! Хотя если так, наверняка ошибся адресом, ведь я никогда не был хорошим мальчиком.

Открываю глаза, передо мной и правда грудь… но не та! Не та грудь! Она меньше!

«За ночь усохла, что ли?»

Я вроде бы вчера не надирался, всё ясно помню… Или нет? И соски у этой груди какие-то совсем не такие вкусные на вид, как накануне.

Отодвигаюсь от этих малопривлекательных сисек подальше. Поднимаю взгляд выше, а физиономия-то тоже не та! И волосы у девчонки на голове цвета мочи после того, как пропьешь курс витаминов — ядрено-желтые. Никакого благородного медного оттенка и в помине нет.

Девица тем временем мнит из себя образец привлекательности. Разлеглась на одеяле совершенно голая, смотрит с призывом и как-то слишком самоуверенно, что ли. Так, будто бы я прямо сейчас должен ее дико захотеть и начать наяривать без всяких прелюдий.

— Ты кто такая?!

— Я тебе в подарок! — заявляет она ничуть не смутившись. Томно прикусывает нижнюю губу, оглядывает меня и предлагает: — Можешь взять!

— Это я уже понял… — хриплю в ответ.

На вид ей лет двадцать, может, чуть меньше.

«Ну и молодежь пошла… Видите ли, я могу ее взять… Да на кой хрен ты мне сдалась!»

— Откуда ты здесь? — рявкаю, встаю и закутываюсь в простыню.

— Игнатик привез… — тянет она и начинает прикрываться одеялом, обиженно на меня поглядывая. — Что, не понравилась?

Оставляю ее вопрос без очевидного ответа.

— Игнатик, значит? Ну я сейчас этому Игнатику…

Хватаю с пола джинсы и свитер и спешу вон.

Одеваюсь уже в коридоре и по шуму определяю, что в гостиной с камином собралась приличная толпа. Иду прямо туда.

Компашка в сборе: Стошев, Вальветский и Шилов собственной персоной, а с ними девочки в количестве трех штук. Всем по одной, если считать ту, что терлась об меня грудью в спальне.

— Шилов, мать твою за ногу, ты какого хрена мне подсовываешь непонятно кого?

Смотрю на здоровенную ряху приятеля и думаю — как вообще кто-то мог догадаться назвать его Игнатиком. Он у нас парень широкий, со всех сторон квадратный, и морда такая же, слишком крупная для уменьшительно-ласкательных имен.

— Почему это непонятно кого? — обижается Шилов. — Леночка! Перспективная модель…

— Ты чего злишься? Мы думали, обрадуешься, в пять утра выехали между прочим! Всё бросили… А ты… Уже не ждал, что ли? — спрашивает Стошев.

— Ждал, ждал…

«Да только сто лет вы мне тут сейчас не нужны уже…» — это я уже про себя.

— Где девушка? — спрашиваю.

— А ты ее не в спальне оставил? — хмурит кустистые брови Шилов.

— Да не модель эта ваша… Со мной была рыжая девушка… — поясняю.

— Ты че, приперся сюда со своим самоваром? Предупредил бы хоть… — еще больше хмурится друг.

— Я не со своим, тут встретил…

— Нашел под елочкой? — хмыкает Шилов. — Не видели мы тут никаких рыжих. Симпатичная хоть была?

— Симпатичная… Точно не видели?

Друзья мотают головами, а я чешу затылок, силясь сообразить, куда могла деться моя стервочка. Методично проверяю каждую комнату, одеваюсь, выползаю на улицу, обхожу участок. Но девушки нет! Даже следов никаких нет! Хотя видно, что недавно снова шел снег, может, засыпал.

«Не могла же она исчезнуть?»

— Ну? Нашел пропажу? — хохочут друзья, когда возвращаюсь в дом.

Они уже сидят за столом на кухне, подъедая то, что я привез вчера, заодно выставляя какие-то свои деликатесы. Всем весело, по кругу ходит бутылка виски, в воздухе витает аромат подогреваемого в духовке мяса.

Автоматом опрокидываю в рот протянутую мне рюмку, решаю в последний раз проверить спальню, где мы ночевали с моей стервочкой.

Как последний идиот заглядываю в шкаф и под кровать.

«Она же мне не привиделась и не могла бесследно исчезнуть?»

Захожу в ванную, на всякий случай отдергиваю шторку, там тоже пусто.

— Я что, с призраком вчера трахался? — спрашиваю в зеркало у самого себя.

Потом иду к кровати, отодвигаю покрывало и все-таки нахожу доказательство того, что девчонка была — несколько рыжих волосков на белых простынях. Вот и всё, что она после себя оставила. И тут замечаю, что из-под соседней подушки выглядывает записка.

Разворачиваю, а там:

«Ты еще спишь, а мне уже пора…

Спасибо тебе за всё, добрый человек!

Я ухожу, так надо…

Не ищи меня!

P.S. Взяла из шкафа в прихожей кое-какие женские теплые вещи. Надеюсь, не твоей жены… Вернуть не смогу, прости».

Я ее тут по всему дому ищу, а она взяла и ушла… Вот так просто… была — и нет.

В моей жизни было много женщин. Абсолютно разных — богатых сучек, нищих студенток, синих чулок, красавиц и даже дурнушек.

Я хотел бы, чтобы некоторые из них в свое время ушли от меня таким способом, как это сделала моя рыжая стервочка. Но сейчас от такого ее поступка мне становится не по себе.

Ну-ну… Обогрел, накормил, трахнул — всё, больше не нужен, прощай, Натан…

— М-да…

Глава 20. Что случилось с Романом Войтовым?

В этот же день:

21:00

Ждана

— Что? — в тридцатый раз за этот бесконечно долгий вечер я слышу один и тот же вопрос. — Что случилось с господином Войтовым?

Металлический голос мужчины долбит по моим барабанным перепонкам.

Невольно морщусь, когда он направляет свет мне в глаза.

Мне хочется пить, есть, в конце концов, сходить в туалет, но я не смею ни о чем просить до наступления крайней нужды.

Я уже пару часов как прикована к стулу в допросной комнате.

Меня не бьют... пока что. Но, вполне возможно, скоро начнут, ведь история моя, что ни говори, слишком шаткая. Второй раз моего джентльмена забирает полиция, к тому же, скажем так, в очень подбитом состоянии. Налицо факт его конфликта со мной. Но я гну свою линию, ибо знаю, что обратной дороги нет. Либо я окажусь достаточно убедительна, либо меня бросят в жернова карательной системы фонда, а оттуда уже ходу нет.

— Как господин Войтов получил ранение в ногу?

На этот вопрос я тоже не раз успела ответить, но церберы фонда знают свое дело, ищут в моем рассказе малейшие нестыковки, стремятся поймать на лжи.

— Господин Войтов любит играть…

— И во время игры он попросил пырнуть его ножом?

— Он просил сопротивляться…

— Это не одно и то же! Вы знаете правила…

— Я бы на вас посмотрела, если бы вас пинали ногами!

— Оставьте свои чувства при себе! Они никого не интересуют, триста тридцать третья!

Да, да, они называют нас по номерам. Мы для них совершенно точно не люди. Мы — мясо, а разве мясу плохо, если его хорошенько отобьют? Нет же! Из него получатся бесподобные отбивные… Видимо, так рассуждает руководство фонда.

— Четко отвечайте на поставленный вопрос, иначе я буду вынужден позвать ассистента по телесным наказаниям.

«Ой, не надо этого! Вы там совсем обалдели! Пожалуйста, не надо…» — ору про себя.

Вслух же произношу максимально спокойным тоном:

— Я готова повторить свою историю еще раз, два, три, десять… Сколько захотите! Но она от этого не изменится, потому что я говорю правду!

— Тогда приступайте!

Через два часа:

Ждана

Три правила хорошего лжеца:

— оставаться спокойной;

— заранее продумать и запомнить детали;

— поверить в свою ложь…

Я очень хороший лжец, у меня богатая практика!

— Мы с Романом играли в игру… — наверное, в сотый раз пересказываю свою историю.

Мой голос уже хрипит, но это никого не волнует. Знаю, расслабляться нельзя ни в коем случае, ведь меня снимают на камеру. Аналитики будут снова и снова смотреть эту запись, искать нестыковки, зацепки — что угодно…

«Пусть ищут! Ничего они не найдут!» — пытаюсь себя успокоить.

Я в этой игре не новичок. Я — мастерица восьмидесятого уровня, мое лицо остается спокойным, хотя в груди бушует буря.

— Продолжайте! — требует своим механическим голосом допрашивающий.

— Мы с Романом играли в игру, он снова просил изображать неверную жену, но всё вышло из-под контроля… Он велел мне взять нож и стал нападать гораздо более агрессивно, чем он это делал раньше. Я сама не поняла, как вонзила в него эту треклятую зубочистку, ведь нож-то был совсем крошечный! Он не принес ему серьезных увечий, клянусь! Если бы Роман мог подтвердить…

— Дальше! — приказывает механический голос.

— Когда игра закончилась, Роман приказал мне съездить в магазин за болеутоляющими…

— За несколько десятков километров?!

— Его приказы никогда не обсуждались…

— Почему он не поехал сам?

— Но Роман ведь в розыске, к тому же был ранен… Он приказал, а я сделала — всё как обычно. По дороге машина сломалась. Я вынуждена была возвращаться обратно пешком, но это заняло время!

— Почему вы разминулись с полицией, если, по вашим же словам, возвращались пешком?

— Я поначалу заплутала… Мне пришлось переждать ночь в поселке неподалеку от того места, где я застряла.

— Вы сказали, в том поселке никого не было, где же вы пережидали?

— В пустом сарае. Всё теплее, чем на улице. Понимаете, я не очень хорошо ориентируюсь на местности! Не сразу поняла, что смогу сократить путь, а ночью плутать было бессмысленно… Когда я дошла до нашего дома, Романа уже выносили. Это было так ужасно, я передать не могу! Ох, если бы я не забыла телефон…

— И вы не имеете никакого отношения к тому, что на господина Войтова упал шкаф?! — это обстоятельство в который раз за сегодняшний вечер возмущает моего мучителя.

— Конечно же нет! — хочу закричать, но из горла вырывается лишь хриплый свист.

И да, дьявол его подери, это правда!

Ножом пырнула, в лоб шпилькой зарядила, с лестницы спустила, но шкаф этот идиот уронил на себя сам!

Наверное, на небесах все-таки есть бог. И ангел-хранитель у меня тоже имеется, даже умеет временами неплохо работать! Не всегда, конечно, если вспомнить, в какой я тотальной заднице последние девять лет. Но иногда этот приятель меня выручает… Сегодня как раз такой день.

Мое везение началось с того, что в прихожей дома, где мне посчастливилось провести ночь, оказались женские шмотки. И не просто какие-то там, а моего размера! Даже обувь! Ну, может, чуть-чуть великовата, у меня и правда совсем крохотная ступня. И все-таки покидала я дом красавчика Натана уже не в своем ненавистном пальто и не в сапогах на шпильках, а во вполне удобных унтах, длинном пуховике, обмотанная теплым платком. Мама родная не узнает… Там висела и шуба, но ее я трогать не стала. На вид слишком дорогая, чтобы вот так просто ее забрать, вдруг еще потом искать будут. Ограничилась простыми вещами.

Вторым пунктом моего везения был тот факт, что с другой стороны поселка в нужное мне место уходила другая дорога, и она была гораздо короче того пути, что я проехала на машине. Прежде чем отправляться, я внимательнейшим образом изучила карту, перерисовала основные моменты на салфетку. Шла уже не слепым котенком, благо, в телефоне Натана интернет работал без перебоев.

Мне было очень страшно возвращаться туда, где меня чуть не убили, и в то же время не вернуться я не могла, ибо тогда это посчитали бы за побег. А я лучше сдохну, чем позволю фонду отправить свою дочь в Норвежский филиал!

Но и тут мне повезло. Полицейский, с которым я списалась, оказался на редкость оперативен и прислал наряд в указанное мной место в рекордно короткие сроки. Когда я подходила к поселку, заметила две полицейские машины. Лично наблюдала, как Романа с окровавленной мордой вытаскивают из дома.

Когда зашла внутрь, не поверила своим глазам. Огромный дубовый шкаф гостиной лежал теперь посреди комнаты. Чудом не прибил Войтова…

Мой бывший хозяин не склонен к суициду, думаю, он опрокинул на себя шкаф случайно, пытаясь достать с самого верха раритетное ружье, которое я нашла валяющимся возле камина. Уронил и не смог самостоятельно выползти из-под шкафа. Возможно, был оглушен при ударе об пол. Так и достался полицейским — практически обездвиженный.

Когда-то один мудрый человек сказал мне фразу, которую я запомнила на всю жизнь: «Не обедняй реальность своими фантазиями». Этот как раз тот случай. Реальность оказалась круче любого боевика.

— То есть вы хотите сказать, что он не смог выбраться?

— Шкаф был тяжелым…

— И всё же… Как так получилось?

— Меня там не было, я не знаю! — твержу в который раз.

В этот момент в комнате открывается дверь, а на пороге показывается доселе неизвестный мне мужчина.

Он чем-то похож на охотника, который когда-то меня завербовал. У него такие же светлые кучерявые волосы, и лишь только этим он мне уже омерзителен.

— Нам удалось связаться с джентльменом, — говорит он строгим тоном. — Он подтвердил, что его протеже не виновата. Более того, он настаивает на встрече с девушкой в счет того времени, которое было им оплачено. Отпустить!

«О, это блаженное „отпустить“! Неужели! Наконец-то!»

Значит, всего через несколько часов я смогу увидеть мою дорогую девочку, понюхать ее волосы, обнять, сказать, как сильно скучала, точнее прохрипеть…

«Аня, жди!»

А с визитом к Войтову я разберусь потом, на сегодня волнений хватит.

Глава 21. Послевкусие

Через три дня:

Четверг, 17 января 2022 года

9:15

Натан

— Это никуда не годится! Чтобы к концу недели каждый… Я повторяю, каждый положил мне на стол новый план! У нас проект горит… — громко возмущается генеральный директор.

Собрал у себя начальников отдела и их замов в понедельник утром сразу после праздничков и раздает люлей направо и налево, чтобы жизнь медом не казалась. Новички перед ним обычно трепещут, а я уже давно протертый через сито калач.

На самом деле ничего у нас не горит и даже не теплится. Фирма «Полярис», на мой взгляд, самая стабильная из строительных компаний в крае. Но ее владелец, Александр Демьянович Трубачёв, по совместительству отец моего лучшего друга, Кирилла, обожает нагнетать ужас и панику.

Он такой же крупный и высокий, как его сын. Во мне добрых метр девяносто пять роста и девяносто пять килограмм веса, но рядом с Трубачёвыми чувствую себя щуплым подростком, такие они здоровые. Кирилл за счет мускулатуры, его папаша за счет широты плеч и живота, а ведь у меня с плечами тоже порядок.

Отец Кирилла с каждым годом всё больше и больше лютует, даже на сына срывается, хотя всем понятно, что наследник и практически владелец, к тому же его зам, считай, правая рука. Но Кирюха молча терпит наравне со всеми, соблюдает субординацию.

Ждем, когда у Александра Демьяновича иссякнет поток красноречия.

— Нужно, чтобы все одной стеной… Одно паршивое звено всю цепь портит…

«Ух, перешел на мотивационные речи, значит, скоро закончит», — подмечаю про себя.

Только фигу с маслом я угадал. Трубачёв старший еще полчаса распинается по поводу и без. Под конец чуть не засыпаю, за что ловлю обещание лишить меня премии, лентяя такого. Не очень-то обижаюсь, поскольку знаю — не лишат, ведь я в прошлом месяце принес фирме нового заказчика, и теперь мне до весны за премию можно не бояться. Еле дожидаюсь конца совещания, мечтая закрыться в своем кабинете, но как только пытаюсь свернуть к себе, как за руку тянет Кирилл:

— Пошли ко мне, выпьем кофе.

Когда оказываемся в его кабинете, секретарь тут же спешит за нами с подносом. Порхает, как бабочка, хотя при ее весьма внушительном весе и предпенсионном возрасте это тот еще подвиг.

Не понимаю, почему Кирилл не наймет кого-то более подходящего — лет двадцати-тридцати, и чтоб мордашка с фигурой всем на загляденье. Хотя нет, понимаю. Всему виной его кудрявый блондинистый дракон. Стоит Трубачёву посмотреть налево, как она откусит ему голову, тело посадит на кол и выставит во двор народу на поругание…

— Как отдохнули? — спрашивает Кирилл, усаживаясь в кресло. — Дом мне к чертям не сожгли?

— Не сожгли! Хотя некоторые пытались! Защищал буквально грудью! — кисло усмехаюсь, усаживаясь напротив.

— А чего грустный такой? Не натрахался?

— С каких это пор тебя волнует моя половая жизнь?

— Ой, — машет он рукой. — Как будто я не знаю, чем вы там занимались. Небось накуролесили в каждой комнате! Шилов вон всем доволен, Стошев с Вальветским тоже звонили, благодарили. А ты сидишь кислый, как лимон…

Да, это правда, я после отдыха в горах вообще какой-то больной. И причина тому — моя рыжая стервочка, точнее ее отсутствие. Была и нет, растворилась в воздухе, я ей вроде как совершенно не нужен, а вот она мне… Пригодилась бы! Определенно пригодилась бы!

И да, не буду отрицать, мне обидно, что она так просто сбежала. Девчонка-то оказалась с сюрпризом. Гибкая до умопомрачения и упругая, причем во всех местах. Секс был космический. Хотя, может быть, он был космическим только для меня?

Рассказываю Кириллу про свое рыжее приключение без интимных подробностей, тот только диву дается.

— Господи, Натан, ты везде найдешь приключений! Если она тебе так понравилась, давай ее найдем! Позвоним Хлебову…

— Да что мне твой детектив! Я ведь даже имени ее не знаю…

— Как это имени не знаешь?! Вот уж действительно постель не повод для знакомства… Неужели даже не спросил?

— Я спросил, только кто бы мне ответил!

«Прости, давай без вопросов!» — вот и всё, чего от нее добился.

Шпионка, что ли…

— Ладно, давай позвоним твоему Хлебову, чем черт не шутит.

Глава 22. Свидание

Через три дня:

Четверг, 20 января 2022 года

11:00

Ждана

Атмосфера узкой, мрачной комнаты давит на меня, нагоняет такую тоску, что хоть волком вой. Понимаю, ничего мне Роман тут не сделает, в крайнем случае позову охранников, прибегут, а всё равно страшно. Ведь он не пожаловался на меня в фонд по одной простой причине — хочет поквитаться сам. И вполне возможно поквитается, пусть не сегодня. По сути я лишь отсрочила его месть, только усугубив ситуацию.

Сижу на обшарпанной табуретке перед крохотным столом, разглядываю решетки на окнах и серый плед на старой кровати в углу. Гадаю, как Войтов смог выбить свидание как для семейных пар, ведь мы с ним не женаты. Воистину, деньги могут всё.

Невольно вздрагиваю, когда охранник подводит моего бывшего хозяина к двери. Внутренне содрогаюсь от лязга замков, когда его впускают в комнату и запирают нас вдвоем.

У него синяк на пол-лица и перебита переносица, но в целом он в порядке. Выглядит явно лучше, чем выглядела бы я, если б не смогла сбежать.

Чувствую, как к горлу подступает паника, и не могу сдвинуться с места. Словно загипнотизированная наблюдаю, как Роман подходит. Каменею, когда он тянет ко мне руку, зажмуриваюсь, жду оплеухи или чего похуже… Но он не бьет. Садится рядом, хватает мою ладонь, подносит ее к своей груди и надрывно стонет:

— Вот ты у меня где! Слышишь? Вот ты где!

Он тычет мою руку туда, где у него должно быть сердце. Там внутри даже что-то бьется, но меня не так-то легко обмануть. У этого человека сердца нет, а в груди лишь какая-то обманка, которая гоняет кровь по венам.

— Я же люблю тебя, дура! А ты… Мы могли быть счастливы вместе! Ты всё сломала!

«Интересно, мы должны были стать счастливыми до или после того, как ты переломал бы мне своими сапогами все ребра?! Мудак ты паршивый!» — ору про себя.

Вслух лишь прошу:

— Рома, прости, если сделала что-то не так, но я не виновата!

— Заткнись! — орет он и хватает вторую мою руку. — Ты не представляешь, что ты сделала! Я из-за тебя теперь полный банкрот! Ты понимаешь?! У меня больше нет доступа к деньгам, всё на хрен улетело в трубу! Я тебя теперь даже выкупить не смогу!

«А жизнь-то налаживается! — тут же приободряюсь. — Только как же ты тогда на эту комнату наскреб…»

— Рома, прости… — снова шепчу, при этом изображая полнейшее раскаяние.

— Ты искренне просишь прощения? — шипит он, вглядываясь мне в лицо.

— Конечно…

Сразу после этого он вдруг прижимает мои пальцы к губам и начинает шептать:

— Ты моя, Элена! Слышишь? Моя! Я тут кое-что успел переосмыслить… Может, и хорошо, что сбежала… Прибил бы… Тогда прибил бы, а потом жалел бы, пока не сдох! Ты ведь на всем белом свете одна такая! Я уже пожалел, я дурак… Я был неправ, и бог наказал меня. Меня иногда заносит, знаю… А ты молодец, выжила! Я люблю тебя!

У меня от его признаний мурашки по коже. Мне противно от того, что он то и дело прижимает мои пальцы к своим губам, а он не замечает моего состояния, продолжает говорить:

— Ничего, я как-нибудь со всем этим справлюсь, я выберусь отсюда, верну доступ к деньгам… Мы еще можем быть счастливы. Когда-нибудь… А пока тебе придется потерпеть, малышка! Немного потерпи, и я заберу тебя! Обещаю!

Он говорит это с чувством, мешает слова с поцелуями, но для меня его обещания звучат как угрозы.

Глава 23. Очень важная просьба

На следующий день:

Пятница, 21 января 2022 года

9:00

Ждана

— Как же мне надоело выживать… — бормочу себе под нос.

Шагаю в сторону кабинета моего нового менеджера, буквально силой заставляю себя постучать.

— Войдите! — слышу голос Бориса и осторожно открываю дверь.

Очень стараюсь не морщиться, глядя на него. Это тот самый человек, который прервал мой недавний допрос. Молодой мужчина с кудрявыми, прямо как у херувима, очень светлыми волосами.

Молодой менеджер — это паршиво, я бы даже сказала, архифигово. Менеджеры «Всемогущих» — особый народ. Они обращаются к нам подчеркнуто вежливо, но при этом мнят себя чуть ли не богами, вершителями наших судеб. Еще бы, ведь по сути наши жизни в их руках. Они решают, какому джентльмену нас отдать. Чем лучше отношения между нами и менеджерами, тем больше шансов попасть к какому-нибудь любителю ванили. А неугодную вполне могут продать законченному садисту со съехавшей крышей.

Я не дура, понимаю, что многим моим подругам по несчастью Роман Войтов показался бы душкой, ведь он много чего мне позволял, а за это не так уж часто распускал руки. Но пять лет жизни в таком режиме — это для любой девушки чересчур.

Как мы налаживаем контакт с нашими менеджерами? Сугубо передком! Ну, еще бывает ртом… Мне, к счастью, до сегодняшнего дня не приходилось.

Моим прошлым менеджером был интеллигентный мужичок под шестьдесят, оставивший постельные подвиги в прошлом, видимо, в силу здоровья. Я для него была сродни дорогому предмету мебели, относился он ко мне соответствующе. А этот… Этот — хищник… и работает здесь явно с удовольствием. Наверняка только и ждет, что я опущусь перед ним на колени и буду выпрашивать разрешения стянуть с него штаны.

Он сидит за столом весь такой важный, в идеально отглаженном черном костюме, активно попахивает одеколоном с ярко выраженными древесными нотами. Вижу в его руках золотую зажигалку Zippo. Он поигрывает ею, буравя меня взглядом.

Вдруг представляю, как подхожу к нему со спины, выхватываю эту Zippo и… поджигаю его мерзкие блондинистые кудри. Он заорет, начнет размахивать руками, будет молить о помощи, а я выбегу из кабинета и плотно закрою дверь. Не позволю ему спастись… Он так и сгорит заживо, корчась на дорогом бежевом ковре в этом дьявольском кабинете.

— Вы что-то хотели, триста тридцать третья? — обращается он ко мне.

Мотаю головой, отгоняя образ этого плейбоя, корчащегося на полу с пылающими волосами.

Сажусь на предложенное мне место — напротив него.

Сама не верю в то, что говорю:

— Я хочу попасть на ежегодный аукцион четырнадцатого февраля…

— Откуда такая тяга к работе? — с ухмылкой спрашивает он. — Вам полагается отдых и реабилитация. Вы еще не готовы! Я хотел подобрать вам джентльмена в середине марта…

О как божественно бы это было — провести здесь почти два месяца, каждый день видеть Аню, играть с ней, наслаждаться спокойной жизнью. Только одна проблема — я больше не могу ничем наслаждаться. По-прежнему вздрагиваю от каждого сообщения на телефон, почти не сплю и есть тоже не могу. Меня грызет страх: Роман освобождается, каким-то чудом меня выкупает, и тогда меня уже ничто не спасет, ничто… Я должна исчезнуть отсюда до того, как он снова объявится.

Фонд не выдаст моего местоположения, они держат в тайне имена покупателей. А за время моего следующего контракта с Войтовым может случиться всё, что угодно. Так я смогу выжить. Пожалуй, это единственный путь.

— Я достаточно отдохнула, — отвечаю со всей серьезностью, на какую только способна.

Достаю из сумочки белый конверт. В конверте самое дорогое из того, что когда-либо дарил мне Роман — серьги с крупными бриллиантами. Я получила их за то, что сильно расшибла голову, когда ударилась о край стола во время одной из игр. Я не продала эти серьги из-за их ценности. Хотела оставить их Ане на будущее. Деньги может сожрать инфляция, а бриллианты ей не по зубам. Однако сейчас не время думать о будущем, сейчас бы просто выжить…

Кладу конверт перед менеджером.

— Я вполне годна для нового контракта. Вот и справка…

Борис заглядывает внутрь, долго смотрит на серьги. Видимо, пытается навскидку определить их стоимость. Пока он это делает, мое сердце колотится с удвоенной силой. Давать менеджерам взятки вроде как запрещено — за это полагается наказание в виде изолятора сроком от нескольких дней до месяца. Это, конечно, в том случае, если менеджер пожалуется, но чаще всего никаких жалоб не поступает. Многие берут взятки, даже считают это своего рода традицией и могут обидеться, если эту взятку им не предложат. Надеюсь, Борис из таких.

Однако он не спешит взять конверт.

— Я бы предпочел видеть другую справку… — он нарочито медленно тянет слова, откидывается на спинку кресла, широко расставляет ноги, демонстрируя мне прямо на глазах увеличивающийся бугор в его штанах.

Я каменею, даже моргнуть не могу и вздохнуть, кажется, тоже.

«Делай, что должна, и будь что будет!» — повторяю про себя свой девиз.

Но всё же есть в этом мире границы, которых не могу переступить даже ради спасения от Романа Войтова.

Собираю волю в кулак, громко вздыхаю и отвечаю:

— Другой справки не будет. Только эта…  Но если она не подходит, я ее заберу…

Менеджер резко серьезнеет, несколько секунд изучает меня тяжелым взглядом и, наконец, кивает. Серьги исчезают в его столе, а мне дается обещание:

— Я походатайствую, вас возьмут на аукцион! Но вы же понимаете, что аукцион для вас — лотерея. Я никак не смогу повлиять на то, кто в итоге оплатит ваш следующий контракт…

— О да, я понимаю…

Глава 24. Моя прелестная стервочка

Тогда же:

Ждана

Ненавижу… как же сильно я их ненавижу! Всех вместе и каждого по отдельности.

Несусь по коридору обратно в свою комнату и скрежещу зубами от злости.

«Другую справку ему подавай… Ага, как же! Ты живешь опасной жизнью, парниша! Доведешь какую-нибудь стерву типа меня до белого каления, и она вместо шикарного минета откусит твое обожаемое хозяйство! Что тогда делать будешь? Люди способны на странные поступки в стрессовых ситуациях, а здесь у каждой один сплошной стресс…»

Я не знаю, как другие девчонки идут на интимную близость со служащими фонда. Сама идея сделать приятно кому-нибудь из них вызывает во мне такое сильное отвращение, что меня скорее вывернет на изнанку прямо в кабинете этого самодовольного Бориса, чем я возьму в рот хоть какую-то часть его мерзкого тела. Наплачутся из-за него девчонки, ой наплачутся. Прибила бы суку!

А я ведь не кровожадна по своей природе. Никогда не мечтала размахивать ножичками, лупить каблуками по лбам садистов, связываться с полицией. Когда-то я была улыбчивой, доброй, мягкой… К сожалению, эти качества давно потеряли для меня какую-либо ценность. Жизнь научила быть другой… Однако я всё еще мечтаю о спокойной жизни — хочу просто растить свою дочь, заниматься каким-нибудь интересным, полезным делом. И не нужно мне никакой любви. Если когда-нибудь выберусь из паутины фонда, больше ни одного мужика к себе не подпущу и на пушечный выстрел.

Мечтаю просто просыпаться по утрам и не бояться выйти из спальни. Хочу знать наверняка, что никто меня сегодня не побьет, а если попытается, у меня будет право дать сдачи!

Право дать сдачи — великое право! Оно должно быть у каждого!

А в это время:

Натан

— Постой! — кричу в спину девчонке с потрясающей рыжей шевелюрой.

Прическа и телосложение один в один как у моей рыжей стервочки. Она мелькает в толпе перед зданием «Поляриса» и исчезает за поворотом.

Несусь следом, будто черти вилами в спину пихают. Добегаю до перекрестка, выглядываю в толпе огненную голову, в несколько прыжков настигаю девчонку, хватаю за плечо, пытаюсь развернуть к себе.

Она тут же вскрикивает:

— Эй, вы чего?!

Отмечаю ее нос картошкой и тонкие губы. Ничего в ней от моей стервочки, кроме прически, нет. Разочарованно ее отпускаю. Она фыркает и уходит, а я медленно бреду обратно к офисному зданию.

— Ты чего? Решил заняться спортом в костюме? — усмехается Кирилл, встречая меня на ступеньках.

— Я, короче, того…

— Чего того? — интересуется друг.

— С ума схожу! Мне это рыжее чудо из гор уже везде начинает мерещиться!

Тот только головой качает, проходит внутрь. Иду к лифтам вместе с ним.

Пока поднимаемся на седьмой этаж, где расположены наши кабинеты, он хмуро интересуется:

— А что там Хлебов? Не нашел никаких зацепок?

— Ничем он мне не помог! Гонорар взял — и тишина…

— Непорядок! Пошли ко мне!

Когда заходим в кабинет Трубачёва, он просит секретаря соединить его с детективом и включает на стационарном телефоне громкую связь:

— Добрый день, Анатолий Валерьевич!

— Добрый день, Кирилл Александрович… — голос детектива совсем не радостный, я бы даже сказал, из телефона обреченностью попахивает. — Я так понимаю, Натан Альбертович тоже с вами?

— Правильно понимаете… — самодовольно тянет Трубачёв. — Полагаю, о цели звонка тоже догадались?

— Как же тут не догадаться…

— Вы всё молчите и молчите, — встреваю я в беседу. — А хотелось бы результата… и желательно вчера!

Тут-то бравый детектив и выдает:

— Я, по-вашему, волшебник страны Оз?

— В смысле? — хмурит лоб Кирилл.

— Вы не дали мне ничего… Ничего, с чем можно было бы поработать! Ни телефона, ни адреса, ни даже имени! Даже фото нет, только описание! Я пробиваю по своим каналам, но вы представляете, сколько рыжих кудрявых девиц в Краснодарском крае?!

— Неужели нет никаких шансов ее найти? — рычу, уже почти отчаявшись.

— Шанс есть всегда… — Хлебов сменяет гнев на милость. — Я тут наткнулся на одного потрясающего умельца… Он бесподобно рисует портреты по описанию, может быть, вы с ним поработаете? Человеку проще что-то объяснить, чем компьютерной программе. Если повезет, составим более четкий образ девушки. Направлю его сегодня к вам! Когда ему подойти?

— Сейчас же!

Через час:

Натан

Исподлобья наблюдаю, как в мой кабинет проходит мелкий, щуплый, сгорбленный мужичок. Опасливо озирается, кивает мне.

Указываю на кресло напротив моего стола:

— Присаживайтесь! Чаю или, может быть, кофе?

— Нет-нет! Давайте сразу приступим…

Достает из дипломата альбом со специальной подставкой, упаковку цветных карандашей. И это не просто какая-нибудь там упаковка, а целый склад. Их там штук двести, не меньше. Он долго и тщательно раскладывает их по столу в только ему понятном порядке и лишь после этого спрашивает:

— Расскажите мне, какая она, ваша девушка?

Не то чтобы она была моя… Впрочем, зачем этому червяку лишние детали. Делаю глоток кофе и начинаю описывать мою ненаглядную стервочку:

— Волосы у нее совершенно необычные… Такие… какие-то медные…

Замечаю, как рука художника мечется между карандашами, потом он делает несколько штрихов на альбомном листе, взглядом просит продолжить.

Изо всех сил пытаюсь описать лицо. Закрываю глаза, в тысячный раз представляю перед собой ее улыбку и говорю, говорю, говорю…

Художник не перебивает, больше ничего не спрашивает, только водит карандашами по бумаге и временами вздыхает.

— И взгляд такой… Лисий! Совершенно лисий!  Радужка глаз дымчатая… Серо-голубой оттенок…

Я вещаю почти час. Вспоминаю всё, что только можно, лишь потом замолкаю. Жду вопросов от художника, но он молчит, лишь продолжает водить по альбому карандашом. Не отвлекаю его, молча жду, и через время он протягивает мне рисунок.

Вглядываюсь в эскиз и столбенею. Это без сомнения она. Художник будто взял образ из моей головы и поместил его на бумагу. Больше того, моя девочка здесь как живая! Она будто бы даже дышит, вот-вот ко мне повернется… У меня мурашки по коже, когда смотрю на портрет.

— Похожа? — скрипит тихонько мастер.

— Это она!

— Отлично! Давайте рисунок, я передам его Хлебову.

— Ну уж нет! Этому не бывать! — тут же натыкаюсь на недоуменный взгляд почти бесцветных глаз. — Я хотел сказать, что пришлю ему копию, ладно? А оригинал оставлю себе…

— Если так нравится… — пожимает плечами художник.

Я даже не замечаю, как он выходит из кабинета. Просто млею, любуясь девушкой.

Глава 25. Мисс Фокси

Через три дня:

Понедельник, 31 января 2022 года

3:30

Натан

— Мисс Фокси, мать ее так… — бурчу себе под нос, листая на планшете фотографии моей стервочки. — Лиса? Ну да, Foxy по-английски «лиса» вроде.

За окном весьма и весьма прохладно — закрыть бы в спальне форточку, но мое тело требует свежего воздуха. На дворе глубокая ночь, а во мне бурлит столько энергии, что хоть всю ночь половником черпай, всё равно не закончится. И сна ни в одном глазу, а завтра с утра важное совещание.

С тех пор как художник нарисовал портрет моей рыженькой, прошло уже больше недели. Но за это время детективу удалось откопать лишь ее старую страничку в одной из популярных соцсетей. Нашел благодаря тому же рисунку.

Аккаунт древний по всем параметрам, а еще заброшенный. Она несколько лет туда не заходила. Может быть, забыла пароль. В любом случае последняя активность значится еще в две тысячи шестнадцатом году.

Аккаунт не содержит никакой правдивой информации о моей стервочке. Даже имени ее здесь нет, только ник — «Мисс Фокси». Ни школы, ни города, ничего вообще…

Единственная ценность — фотографии, загруженные сюда около десяти лет назад. Но какие же они чудесные! Моя Фокси здесь совсем другая. Юная, улыбчивая, и взгляд игривый, легкий… На лице почти нет косметики, но ей и так отлично. На каждом снимке душа нараспашку: бери — не хочу.

Что-то мне подсказывает, что она такой и была когда-то. Честная, наивная, добрая, наверняка кем-то очень любимая, но встретил я ее уже совсем другой. Из всех грустных девочек, что мне довелось видеть, пальму первенства без сомнения вручил бы ей.

Той ночью в горах с ней определенно что-то случилось. Я думал, отойдет от шока, утром поделится со мной своей бедой, но не вышло. Надо было все-таки выспрашивать ночью. Может, тогда и не убежала бы втихаря.

Я тоже баклан!

Это насколько крепко надо спать, чтобы не заметить ее ухода! До сих пор себе этого простить не могу. Сейчас не искал бы ее с детективом на пару, а прижимал к себе ее ладное тело… наверное…

Который день ложусь в постель в гордом одиночестве. Оно бы можно пригласить кого-нибудь для компании, да не хочется. Не хочется, и всё тут. И интерес мой к мисс Фокси уже кажется мне одержимостью. Ведь далеко не первый раз смотрю ее фото. За последние несколько дней выучил каждую деталь абсолютно всех ее снимков, хоть экзамен мне устраивай. Сдам на пять, даже сомневаться не стоит!

Глава 26. Судьбоносное приглашение

Через две недели:

Воскресенье, 13 февраля 2022 года

9:30

Натан

— Тебе фартит, Карц! Невероятно фартит! Ты, считай, лепреконом в задницу поцелованный! — басит в трубку Шилов.

Отнимаю телефон от уха, проверяю, правда ли он. Уж очень странно слышать от приятеля такие речи в воскресенье утром. Хотя всегда есть шанс, что он просто не протрезвел со вчерашнего дня.

— Чего надо? — поднимаюсь с постели.

Накидываю на голое тело халат, топаю на кухню, включаю кофеварку, параллельно пытаюсь вслушаться в восторженный бубнеж товарища.

— Повезло достать проходки, это вообще для избранных! Туда не то что с улицы не попасть, туда вообще только через серьезные знакомства! Ты завтра идешь со мной на аукцион!

— С чего вдруг? — хмурю брови. — Завтра же четырнадцатое февраля! У меня более романтические планы на день всех влюбленных…

— Завел новую бабу? — настораживается Шилов.

— Да нет, буду шерстить старый фонд, так сказать…

Достаю кружку и чуть не роняю ее из-за резкого вопля приятеля:

— Тем более идешь со мной! Аукцион-то непростой! Лоты — девушки!

Тут же закашливаюсь, представляю себе эту картину и хмурюсь. А друг тем временем продолжает:

— Обалденные девчонки, я как фото увидел, так слюнями всё вокруг и заляпал!

— Если ты на кого-то там слюни роняешь, я тут при чем? — пожимаю плечами.

— Дурак ты, я тебя в хорошее место сводить хочу…

— Я тебе что, девка, что ли, чтобы ты меня выгуливал?

— Дурень ты, Карц! Такого, как во дворце «Всемогущих», ты нигде больше не увидишь! Тем более ночь будет особая — на четырнадцатое февраля они устраивают такой кутеж, о котором потом весь год только и мечтаешь! К тому же разрешают протестировать девочек до покупки…

— Каких девочек? — поначалу не въезжаю.

— Не тупи, Карц! Не разочаровывай меня! Лоты — девочки, объяснил же!

— Ой, еще я шлюх себе не покупал! На хрен оно мне надо вообще! Мне и бесплатно пока дают!

— Шлюхи шлюхами, а эти пташки — товар особый! — настаивает друг. — Дико гибкие, обученные по полной программе, к тому же послушные! Скажешь прыгать на подоконнике на одной ноге, будет прыгать, прикажешь облизать тебя с ног до головы, будет облизывать…

— И в чем прикол? — снова хмурюсь.

Если бы я хотел, чтобы меня облизывали, наверное, давно женился бы. Хотя…

— Я уже был на таком аукционе три года назад! Я тебе обещаю, не пожалеешь! — продолжает убеждать меня Шилов.

Глава 27. Дворец «Всемогущих»

На следующий день:

Понедельник, 14 февраля 2022 года

20:00

Натан

— Что за катакомбы! Это разве дворец?

Останавливаю свой джип у обставленного строительными лесами, изрядно подъеденного временем особняка. Да, он огромен, но дворцом если и был, то несколько десятилетий назад. Сейчас это скорее призрак, нежели здание, годящееся для вечеринки с ВИП-гостями. Мало того, что громадина похожа на развалину, так еще и добирались сюда больше часа. Нужное нам место находится в глухом пригороде, можно сказать, у дьявола на рогах.

— Всё нормально! Это их фишка! — лыбится мне Шилов, правда, его квадратная физиономия от этого симпатичнее не становится.

Замечаю у входа охранника — на вид такого же древнего, как и само здание. Скрюченный старик в дряхлой форме. Стоит как раз под светом тусклого фонаря.

Морщу лицо, но всё же выхожу из машины. И как только я это делаю, от ближайшего дерева отделяется мелкая, щуплая тень, в мгновение ока оказывается у меня за спиной, а в поясницу мне тут же упирается что-то твердое и жесткое.

— Ключи, дядя! — слышу сзади.

«Ну дела! Так нагло спиздить у меня тачку еще никто не пытался… Ну, Игнат, прибью суку, завел непонятно куда!»

— Ключи, я сказал, — беснуется за моей спиной малолетка.

Показательно достаю из кармана ключ, держу на вытянутой руке и резко поворачиваюсь, намереваясь врезать грабителю локтем по башке, но тот очень умело уворачивается. Хватает из моих пальцев ключи и юркает в тачку. Полсекунды — и машина стартует с места.

— Охренеть… съездили погулять… Шилов, мать твою!

А друг и ухом не ведет, машет рукой:

— Расслабься, это паковщик! У меня тоже тачку так «парковали» в прошлый раз! Вернут, как только выйдешь из здания, не переживай…

— На кой они это делают?

— Адреналин! Чем больше ты его хапнешь, тем ярче ощущения… — Игнат пожимает плечами.

— От чего ощущения?

— Сейчас увидишь…

Идем к охраннику, и Шилов говорит:

— Джентльмен с гостем!

Мужик сканирует нас больно молодым для его возраста взглядом, как-то сразу понимаю — ряженый! Скорее всего, он в гриме, а лет ему поменьше моего.

— Прямо, потом первая дверь налево… — отвечает он скрипучим стариковским басом, но меня уже не обмануть.

Заходим внутрь, и я продолжаю удивляться. Коридор освещен парой тусклых ламп. Пол старый, скрипучий, стены обшарпанные, серые, и пахнет здесь как в затхлом подвале.

Очень скоро мы оказываемся перед дверью, про которую говорил сторож, и вот уже она разительно отличается от всего, что здесь есть. Выкрашена ярко-красной краской, и ручка у нее новая, позолоченная. Открывая ее, чувствую себя прямо как Алиса в стране чудес.

На днях смотрел эту сказку у Кирилла в гостях вместе с его детьми-разбойниками, а потом его дочка мне эту историю триста раз пересказывала на свой лад.

«Отложилось же в памяти…» — сам себе поражаюсь.

Прохожу вместе с Игнатом внутрь — и в это самое мгновение будто попадаю в другой мир, где нет места ничему старому и обшарпанному. Огромный, явно недавно отреставрированный зал на контрасте со входом смотрится более чем роскошно. Всё здесь очень дорогое и со вкусом подобранное: начиная от блестящего лаком паркета и заканчивая огромной хрустальной люстрой. Она щедро освещает всё вокруг сотней маленьких лампочек, имитирующих свечи.

Народу в зале тоже прилично. Навскидку человек сто, не меньше. Казалось бы, звуки вечеринки должны быть слышны и на улице тоже, но нет. До того, как мы попали внутрь, ничто, как говорится, не предвещало.

Оглядываюсь по сторонам, вскользь отмечаю, что в зале собрались настоящие тузы — один важнее другого. Разряжены в костюмы по последней итальянской моде. Я и сам в подобном. Кстати, гости — только мужчины, большинство в возрасте. Ни одной сопровождающей их дамы. Зато по залу шныряет огромное количество официанток в отороченных белым мехом коротких красных платьях.

Странная штука — официанток действительно много. По одной на каждую пятерку гостей, а то и больше. Они к тому же меняются, старые уходят, а новые появляются.

Одна из девушек подходит к нам, стреляет ярко накрашенными глазками сначала в сторону Шилова, потом в мою, предлагает взять с подноса по бокалу шампанского.

— Не люблю шипучку… — ворочу носом.

Девица кивает, поднимает руку вверх, щелкает пальцем, и возле нас тут же материализуется вторая официантка с подносом, уставленным бокалами с красным вином.

— Попробуйте! Сухое, выдержанное, французское…

Беру один просто потому, что белокурая красавица очень старается мне угодить. Она дарит мне широкую улыбку и исчезает, оставив за собой сладкий аромат духов.

Девицы носятся по залу, как заведенные, то и дело замечаю, как они меня оглядывают.

— Сколько же обслуги наняли на этот вечер? — хмурюсь.

— Это не обслуга, это лоты! Ходят, присматриваются, показывают себя. Ты сейчас можешь взять за руку любую и сводить на второй этаж, опробовать, так сказать…

— Ничего себе банкет! А когда аукцион?

— Торги начинаются в полночь, а в десять еще будет шоу…

— И сколько стоит такой вот лот? — киваю на очередную проходящую мимо красотку.

— Минимальная ставка — пятьдесят тысяч, а верхнего предела, как сам понимаешь, нет…

— Пятьдесят тысяч рублей за ночь?

— Нет, пятьдесят тысяч евро за год — стандартный контракт с девочкой «Всемогущих». И она достанется тебе за такую цену, только если очень повезет! Но можно взять пробный абонемент на пару недель, только выбирать придется из тех девчонок, которые останутся после аукциона. Кстати, торги — еще то зрелище!

Тихо-мирно обалдеваю от объяснений Шилова, делаю большой глоток вина и наблюдаю, как друг сканирует помещение взглядом. Видно, уже занялся подбором любовницы на ближайшую пару недель. В этот момент чувствую в кармане вибрацию телефона, достаю.

«Милый, я жду тебя голая и мокрая…» — пишет моя сладкоголосая сирена.

Вконец заскучав, несколько дней назад я позвонил ей сам. Примчалась, принялась меня осчастливливать оптом за все пропущенные в этом году ночи. Наутро еле отделался. Кажется, моя система «Секс без обязательств» в этот раз дала сбой. Девчонка явно ко мне неровно дышит.

Впрочем, никого покупать на этом аукционе я всё равно не собираюсь, и любовница на две недели мне совершенно не нужна. Так отчего бы не осчастливить сирену еще и сегодня? Завтра уже растолкую ей, что совершенно не гожусь в спутники жизни.

Ловлю за локоть одну из девушек с подносом.

— Милая, где тут у вас есть тихое местечко?

Она оценивающе на меня смотрит, кивает, передает поднос подруге и манит меня за собой. Иду за ней за какую-то ширму, там оказывается дверь на лестницу. Спешу наверх и попадаю в коридор с множеством дверей.

Девица отпирает одну, приглашает меня войти.

— Как ты хочешь это сделать? — спрашивает меня она, запирая замок.

И тут до меня доходит, зачем она меня сюда привела. Не иначе подумала, что я решил с ней совокупиться. Присматриваюсь внимательнее — милаха, что тут скажешь. Отличная кожа, фигура точеная, большие сочные губы… Но даже мне, великому путешественнику по девичьим спальням, претит такой откровенный подход. Я хочу знать, что нравлюсь девчонке, ну хоть немного… достаточно для того, чтобы со мной лечь. Тут же ситуация в корне непонятная.

— Милая, очень ценю твой порыв, но я просто хотел поговорить по телефону!

Наглядно достаю из кармана мобильный.

Глаза девицы круглеют, она кивает:

— Дорогу назад найдете?

— Конечно…

На этом она уходит, а я звоню сирене.

Глава 28. Губка Боб, индюк и Ждана

Тогда же:

Ждана

«Спокойно, девочка, спокойно! Ты справишься…» — успокаиваю себя, поправляя профитроли с кремом.

Я не случайно выбрала поднос со сладостями, так меня автоматом заметят джентльмены-сладкоежки. А они добрее… Хочется верить.

Вечер перед аукционом — своего рода шанс познакомиться с возможными будущими хозяевами. Кому-то подмигнуть, кого-то взбодрить ласковым словом или наоборот неласковым. Подчас это действует даже эффективнее. Так больше шансов быть купленной джентльменом, с которым ты успела пофлиртовать. Главное — не доводить до похода наверх, иначе шансы быть купленной этим же мужчиной практически равны нулю.

Выхожу в зал и начинаю осматривать гостей фонда. В этом году их больше, чем раньше.

Я познакомилась с Романом пять лет назад на таком же аукционе. Сама выбрала его из толпы, дуреха. Подкупило то, что он смотрел на меня с немым обожанием. А мне тогда очень хотелось любви, нежности… Хоть от кого-нибудь. Получила свою любовь, кретинка. Теперь не знаю, куда от нее деться. Мой прошлый выбор лишний раз доказывает, как паршиво я разбираюсь в мужиках.

Присматриваю для себя одного подтянутого джентльмена. Он тоже меня замечает. Не мой поднос со сладостями, а именно меня. Ему слегка за сорок, но еще хоть куда.

«Интересно, какие у него тараканы…»

И тут мне прилетает весьма ощутимый шлепок по попке, а рядом со мной вырастает Губка Боб-переросток. Не в том смысле, что желтый, а в том, что квадратный. Мужлан в итальянском костюме, по-другому не опишешь.

«Мать моя женщина...»

Ухмыляется он уж больно нагло, смотрит на меня свысока.

«Мудакус обыкновенус», — делаю вывод. Вслух, конечно, не озвучиваю. Пытаюсь от него по-тихому сбежать, но не тут-то было. Джентльмен заинтересован именно в моей круглой попке.

— Как тебя зовут, пташка? Хотя какая разница… Ты мне нравишься!

— Польщена, но зарезервирована… — вру, нагло вру, но оказаться в спальне с этим мачо категорически не хочу. Видно невооруженным взглядом — абьюзер. После покатушек с ним в постели я вряд ли сохраню «товарный» вид. Он-то потом заплатит штраф, но на аукцион я уже не попаду. К тому же я совсем не из тех девушек, которые тащатся от грубого секса.

Однако избавиться от возбужденного мачо оказывается не так-то просто. Он знает свои права и тут же начинает шипеть:

— Ты меня не разводи! Организаторы объявили, что все девушки в красных платьях доступны. Так что оставляй свой поднос… хотя… Можешь его забрать с собой!

Он берет меня под руку и тащит к нише, откуда можно попасть наверх. Едва оказываемся на лестничной площадке, он запускает руку мне под юбку. Такой откровенной наглости я не ожидала. Со всей дури луплю его по руке еще до того, как успеваю подумать. И квадратный мачо тут же выходит из себя:

— Не ерепенься, сучка! А то пораню!

Он придавливает меня к стене своим весом. Я роняю поднос, но он даже не замечает, хватает за волосы, оттягивает голову вниз и шипит в губы:

— Я тебя так отделаю, что ты охренеешь! Пополам переломлю, а потом еще раз трахну!

Тогда же:

Натан

— Я голая, мокрая, в ванной… Жду тебя у себя, мой Валентин… — поет сирена.

Тут же представляю ее в джакузи, в голове появляется мысль:

«Да в задницу этот аукцион…»

Я вполне могу обойтись без зрелища того, как слетевшее с катушек мужичье меряется кошельками в борьбе за размалеванных шлюх. Выхожу из спальни, спускаюсь по лестнице и тут замечаю спину моего приятеля, отчетливо слышу его бас:

— Ты у меня из спальни выползать будешь на четвереньках…

«Хм… А можно ползать не только на четвереньках? Не знал...»

Интересно, кого он там так стращает…

Подхожу ближе и в полном смысле этого слова охреневаю. Мой слоноподобный друг держит за волосы рыжую стервочку! Мисс Фокси, привидение из гор, сладкая конфета, самая большая милаха на планете Земля… За этот месяц, что ее ищу, я придумал ей дюжины имен. Чем только не оправдывал ее исчезновение, а оно вот как оказалось… Шлюха! Высокооплачиваемая шлюха! Наверное, сбежала от неласкового клиента, а на пути ей попался добренький я. Секс, наверное, был благотворительным актом.

Но даже если шлюха, я не позволю Шилову ее обижать!

В мгновение ока подлетаю к этой парочке, рычу на приятеля:

— Отошел от нее!

Тот оборачивается, хмуро басит:

— Карц, иди по своим делам!

— Отошел от нее, я сказал!

Шилов выпускает из рук девушку, и та мгновенно прячется за моей спиной. Игнату такой расклад критически не нравится:

— Карц, теперь ты отойди, а лучше исчезни!

Складываю руки на груди, всем видом показываю, что и шагу с места не сделаю.

— Тебе что, девок мало?! Как друга прошу, свали и про эту снегурку забудь!

Замечаю, как глаза приятеля наливаются кровью.

— Ты офигел?! — рычит он.

— Это ты офигел! Я видел, как ты ее за волосы держал! Ты в два раза больше этой девчонки, но это не мешало тебе ей угрожать… Тянет на попытку изнасилования. Здесь это можно?

Шилов резко тушуется, грозно рычит в нашу сторону и уходит. А я поворачиваюсь к моей рыжей стервочке.

— Спасибо… — лепечет она, поправляя платье.

Оглядываю ее с ног до головы. Нет, она не хорошенькая, она восхитительная! Жадно впитываю в себя ее образ, на миг забываю, кто она такая, очень хочу обнять. Даже тянусь к ней, но резко себя останавливаю и с усмешкой говорю:

— Теперь понимаю, почему ты тогда назвала меня нищебродом… Думаешь, ты мне не по карману?

Еще недавно в ее взгляде было море благодарности, сейчас же только презрение. Она строго чеканит:

— Не думаю… Знаю… Не тянешь ты на человека, которому по карману такая, как я!

И хватает же наглости! У меня от ее слов моментально начинается нервный тик, уже даже немного понимаю, почему Шилов так грубо к ней отнесся.

— Ах ты… — хочу ее отругать, да только кто бы меня слушал!

Рыжая сучка фырчит, разворачивается и быстро уходит.

Стою на месте, как оплеванный индюк… Почему индюк? Да только последнего индюка могла кинуть девка после того, как он второй раз спас ее шкуру!

Глава 29. Аукцион

Тогда же:

Натан

«Значит, не по карману ты мне, да?» — рычу про себя, вспоминая ее злые слова.

И да, моя стервочка — всего лишь лот, будь она неладна. И снова да, я никуда не уехал — не смог. Ходил по залу в поисках рыжей королевы, но так и не нашел, она как сквозь землю провалилась. Впрочем, как и Шилов, я его больше так ни разу и не увидел.

А потом началось это драное шоу…

Я не знаю, сколько девушек поочередно выходили на сцену. После десятой я перестал считать. Как их там только ни крутили на потеху публике, чуть раком не ставили и едва не заставляли показать сиськи. Зрелище было еще то… Девок много, а я запомнил лишь мою стервочку. Она вышла на подиум, как королева. Покрутилась, исполнила пару движений в стиле Bellydance, опалила взглядом половину гостей и ушла, гордо покачивая бедрами. Я получил от ее выхода такое удовольствие, какого уже давно не испытывал. Я готов на нее вечность смотреть, ей богу.

И ведь права, сучка такая, она мне не по карману! Хотя бедным я себя уже давно не считаю. Бедность, на мой взгляд, вообще состояние ума, а я мог быть разве что на мели, и то давно такого не случалось.

Мой отец — ювелир. Самый настоящий, из тех, что сидят с лупами над работой сутки напролет. Моя семья всегда была состоятельной, хотя миллиардов не имела, в отличие от Трубачёвых, например, владеющих гигантской строительной фирмой. Ювелиры таких денег не зарабатывают, хотя этот бизнес был, есть и будет прибыльным. Мой отец всегда был при деньгах, а еще любил экономить. Наверное, именно поэтому, когда мне исполнилось восемнадцать, он прекратил меня финансировать, заплатил только за мое обучение.

Я экономить не люблю, душа для этого слишком широкая и нередко несется вскачь. Но отцовские уроки не прошли совсем уж даром, и накопления у меня есть. Правда, на данный момент они не превышают сумму в тридцать тысяч евро. А этого не хватит даже на стартовую ставку…

«Кретин, тормози! — пытаюсь привести себя же в чувства. — Ты всерьез отдал бы всё, что есть за душой, за какую-то девку?! У тебя нехватка женского внимания? Так иди полистай телефонную книжку!»

Ну да, ну да, грудь у моей стервочки — прелесть. Но, например, у Ксюши номер три в моей телефонной книжке она даже лучше. Попа? Элечка! Ноги? Марина! Только даже если сложить их всех вместе, не произведут на меня того же эффекта, как лот под номером триста тридцать три. Мне в ней нравится всё! Даже ногти на мизинцах! Я не помню, какие они, но отчего-то уверен, что они бесподобны.

— Дорогие джентльмены, начинаем аукцион! — вдруг объявляет ведущий. Под потолком взрывается несколько десятков хлопушек одновременно, и на гостей падает конфетти вперемешку с цветной фольгой. Декорации на импровизированной сцене-подиуме резко меняются. Откуда ни возьмись появляется платформа, на которую становится первый лот, а рядом ставится деревянная трибуна с увесистым молотком. Пространство вокруг сцены мгновенно заполняется стульями.

Смотрю на часы — и правда полночь! Время пролетело в один миг…

Усаживаюсь в одном из средних рядов, решаю еще некоторое время понаблюдать за действом и уже поехать наконец домой.

Ведущий становится за трибуну и бьет молотком, объявляя начало торгов:

— Итак, первый лот под номером восемьсот тридцать два! Великолепный образец вкуса и красоты, девушка прекрасная и гибкая, как виноградная лоза… Стартовая цена пятьдесят тысяч евро! Напоминаю, дорогие друзья, что внести плату за лоты необходимо в течение следующих двадцати четырех часов, иначе вы не получите ничего… Кроме разочарования!

В этот момент гибкая и прекрасная лоза делает шпагат стоя, подогревая интерес к собственной персоне. Эта девушка в итоге покоряет сердце нескольких желающих, и они активно начинают бороться друг с другом. Поднимают ставки — впрочем, неохотно. В итоге выигрывает какой-то мужик лет под пятьдесят в черном костюме. Он платит за нее восемьдесят три тысячи.

Вторая девушка уходит за семьдесят пять… А вот за третью один отчаянно лысеющий мужик отдает полмиллиона. У меня аж челюсть на пол падает.

Мой любимый лот идет седьмым по счету. Ажиотаж к тому моменту уже немного стихает, но стоит рыжей милахе улыбнуться толпе седеющих ловеласов, как их глаза загораются интересом. И меня это… бесит! До зубного скрежета, до нервного тика, до покраснения разных кожных поверхностей. Аж дыхание перехватывает, когда очередной придурок таращится на мою прелесть в красном платье. А она стоит с подарком наперевес, улыбается.

К слову, у каждого лота в руках подарок, девчонки вручают его тому, кто выигрывает торги. Коробки с подарками небольшие — чуть больше ладони. Что в них — непонятно, и мне уже не судьба узнать.

Несмотря на то что моя стервочка определенно заинтересовала многих, ставки поначалу поднимаются не слишком активно:

— Пятьдесят пять тысяч! — орет один придурок.

«И что? Этот лысый упырь получит мою мисс Фокси?»

— Шестьдесят тысяч! — орет толстопуз с правого боку.

«Или этот?!»

— Шестьдесят шесть тысяч… — кричит кто-то из противоположного конца зала.

И тут вдруг я слышу громогласное заявление одной гориллы, по-другому этого утырка не назовешь, слишком уж волосат:

— Сто тысяч евро!

«Ах ты мудак паршивый!»

Но и эту ставку перебивают.

Чем выше поднимается цена, тем паршивее себя ощущаю. Будто тону в водовороте, а выбраться нет ни шанса. А девчонка стоит невозмутимая, как скала, будто это не ее продают, а она покупает. Тут замечаю, что она на меня смотрит. Даже не так — смотрит только на меня, и как… В ее взгляде столько всего: и желание, и призыв, и надменность, и даже жалость.

«Вот же сучка! Еще жалеть меня будешь?!»

Есть у меня в рукаве один туз. Жирный такой, козырный до одурения: трехкомнатная сталинка в Москве, доставшаяся мне от бабушки, умершей в прошлом году. Я пока ничего с ней не делал, думал — сдавать или продавать. Навскидку потянет тысяч на триста евро — это если сбывать быстро. А так, может быть, можно выручить и больше. К тому же квартира напичкана антикварной мебелью. Считай, треть наследства за аренду рыжего чуда на год. Так себе вложение, надо признать…

И тут вдруг к аукциону присоединяется какой-то подтянутый мужик слегка за сорок:

— Сто двадцать тысяч!

«Почти половина квартиры…»

Да уж, даже если бы я решил спустить наследство вот таким образом, они ведь требуют плату в течение двадцати четырех часов, а за это время мне ни за что не сбыть квартиру! И кредита такого мне никто не даст… Зато могут дать взаймы, и я даже знаю кто! Трубачёв!

Его жена, крошка Кира, водит машину стоимостью как раз в сто тысяч евро. Кирилл с большим удовольствием сделал ей такой подарок, и это даже не было ему сложно. Он займет, если попрошу, а я продам квартиру и отдам…

«Карц, ты бредишь! Ты просто бредишь! Не смей!» — но рука сама тянется к телефону.

Достаю и вижу входящее сообщение:

«Ты подлец и сволочь! Я ждала тебя несколько часов!».

Это сирена… я про нее забыл!

Тогда же:

Ждана

«Неужели сделала неверную ставку? Неужели перегнула палку?! Ведь я нравлюсь ему…»

Откровенно сжигаю взглядом Натана, верчусь и так и этак, даже нашла на свои вторые девяносто совсем не желанных в данную секунду поклонников. Всё же он сидит спокойно, лишь периодически на меня смотрит, оглядывает зал. Торг в самом разгаре, а он не сделал еще ни одной ставки.

Неужели не понравилась? Не возьмет? Ведь я заметила, как откровенно он повелся на мою провокацию! Как завели и оскорбили его мои слова! Ведь запомнил, как назвала его нищебродом, хотя прошло уже много недель... Значит, задело. Плюс сегодняшняя встряска… Да после такого он должен землю носом рыть, но доказать мне, что я не права, и получить меня за это бонусом. Или я совсем не умею управлять мужчинами? Похоже на то.

В торгах определились два лидера: неимоверный жирдяй с потным лицом и тот самый мужчина, который мне приглянулся с самого начала вечера. Однако после того, как присматриваюсь к нему внимательнее, понимаю — его выбирать стоит в последнюю очередь. Уж слишком садистское у него сейчас выражение лица. Боюсь представить, что он сделает, если вручу ему свой подарок… Он-то особенный, со смыслом!

Снова сверлю взглядом дырку у Натана на лбу, а жирдяй с садистом не на шутку скрестили шпаги:

— Сто пятьдесят тысяч!

— Сто шестьдесят…

О боги! Они уже доходят до двухсот тысяч и идут дальше!

«А я ведь гений провокаций…»

Убираю из взгляда всякую приязнь и окатываю Натана таким презрительным взглядом, что тот аж краснеет… и делает ставку!

— Триста тысяч евро!

Не верю своим ушам, и ведущий тоже не верит, даже переспрашивает.

— Я же сказал, триста тысяч евро! — четко и громко повторяет мой спаситель.

На этой славной ноте садист с жирдяем самоустраняются, и я слышу блаженное:

— Продана джентльмену с седьмого места в третьем ряду!

«Ай да умница я! Ай да молодец!» — хвалю себя на разные лады.

Повелся мой хороший, повелся родимый… Не зря провоцировала, ой, не зря! Джентльмен, с которым приятно спать, — это роскошь. Это, можно сказать, дар свыше.

Часть 2  Лот №333

Глава 30. Что скрывается в золотистой коробочке

Тогда же:

Натан

Мне не приходится ждать, пока аукцион закончится. Практически сразу ко мне подходит невысокий мужчина в строгом костюме-тройке, явно один из организаторов. Приглашает пройти за ним.

Очень скоро оказываюсь в его кабинете. Из обстановки там стол, пара кожаных кресел офисного типа, диван. Всё выглядит невероятно обычным, будничным. Даже не верится, что мы всё еще находимся в полуразвалившемся дворце с шикарным бальным залом. Вот уж действительно гнездилище контрастов…

— Как вы будете платить? — спрашивает Костюм-тройка, так про себя его обзываю.

— Естественно, налом! Сейчас, подождите, проверю в кармане, может, наберется… — не знаю, что заставило меня пошутить подобным образом. Впрочем, служащий даже не улыбается. — Конечно же, банковским переводом, если вы будете так любезны и предоставите мне реквизиты!

Эти слова Костюму-троке явно по душе. Он тут же начинает мне улыбаться так, будто я жених его страшненькой кузины, которую он вместе с остальными родственниками уже не чаял сплавить.

— Отлично! Как вы помните, нужно сделать перевод в течение суток, иначе лот номер триста тридцать три будет предложен другому покупателю…

— На память не жалуюсь! — бурчу хмуро.

— Конечно-конечно! — ничуть не обижается Костюм-тройка. — А теперь давайте я расскажу вам подробнее о том, что вы сегодня купили!

— Она не что, а кто! — тут же его перебиваю, слишком коробит его отношение.

И снова он нисколько не обижается, терпеливо поясняет:

— Я имею в виду услугу… Вы приобрели триста шестьдесят пять дней рая, который вам обеспечит выбранный лот! Это не простая девушка, она обучена специальным образом, чтобы предвосхищать ваши желания. Самые разные и самые удивительные! Она раскрепощена и готова к любым экспериментам. Вы получите сполна за каждый цент, который заплатите. Поверьте, оно того стоит! Хотя все-таки вынужден предупредить — девушка поступает в ваше распоряжение в целом виде, и в таком же виде вы должны ее вернуть, иначе придется доплатить… Сумму доплаты, если таковая будет необходима, мы определим по завершении контракта!

«Ничего себе! Какие же психи тут обитают?» — от слов Костюма-тройки у меня голова кругом.

Чувствую себя полнейшим дебилом, но всё же переспрашиваю:

— То есть я могу ей что-нибудь сломать, и мне за это ничего не будет?

— М-м-м… Не стоит понимать всё так буквально, но бывают разные ситуации… Мы относимся к таким вещам лояльно на условиях, которые я озвучил вам раньше! Кроме того, выбранная вами девушка из группы высоких возможностей. Она прошла специальные практики, если вам интересно, я расскажу подробнее…

— Мне не интересно! — честно признаюсь.

Не хочу знать, что творили здесь с рыжей стервочкой. Мне противно думать о том, что она спала с мужиками за деньги, и уж тем более не хочу представлять ее принимающей участие в какой-нибудь БДСМ-сессии. Я не любитель, предпочитаю традиционный секс, где приятно обоим, а больно разве что матрацу, на котором происходит действо.

— Что ж, хорошо! — кивает мне Костюм-тройка. — Главное — запомните, она никогда не скажет вам «нет»!

— Ясно… — чешу затылок.

Хотя по факту ничего-то мне и не ясно. Не понимаю, как моя стервочка могла оказаться в таком месте. Если бы не она, давно свалил бы подальше от этих психов.

— Поздравляю вас! Вы теперь официально джентльмен клуба «Всемогущие»! И это не просто название, это наш девиз!

— Я могу ее увидеть?

— Конечно!

Служащий принимается активно кивать, а потом выскальзывает из комнаты.

Проходит минута или даже меньше, и в дверь кто-то скребется, а потом я наконец ее вижу.

Она подходит ко мне, не говорит ни слова, просто вручает мне тот подарок, который держала во время аукциона.

— Что это? — спрашиваю.

— Открой и узнаешь! — мурчит она.

Разворачиваю ленту, разрываю бумагу, отшвыриваю в сторону крышку коробки, а внутри на черном бархате лежит красная лента с золотыми кольцами. Какая-то странная лента, а на конце замок.

— Позволишь?

Она забирает у меня эту нелепую вещицу, надевает на шею и запирает замок.

«Ошейник!» — вдруг доходит до меня.

Потом она достает со дна коробки золотой ключ, передает мне.

В этот момент чувствую себя каким-то недокоролем, которому доверяют ценный артефакт вроде туфельки Золушки или чего-то подобного. В голове мигом возникает картина: я, разодетый в шкуры убитых животных, да еще и с короной на голове — просто оборжаться…

— Это символ моей покорности, — говорит моя рыжая стервочка. И ей не смешно, совсем не смешно. — Теперь я принадлежу тебе и только тебе… Владей!

Она так эротично это говорит, что, несмотря на чувство совершенной нереальности происходящего, я начинаю заводиться. А потом она берет мою руку и засовывает большой палец себе в рот, нежно посасывает, лаская язычком.

— Как тебя зовут? — спрашиваю на выдохе.

— Ты можешь дать мне любое имя… — она трется щекой о мою ладонь.

— Не играй со мной в игры! — требую. — Ты ведь должна подчиняться!

— Ждана! Меня зовут Ждана!

— Это имя тебе очень подходит!

Я хватаю ее за плечо, прижимаю к себе и на какое-то время замираю, наслаждаясь простым контактом. Она едва дышит и тоже меня обнимает. Отстраняется лишь через время и тихо шепчет:

— Меня доставят к тебе завтра!

— Я буду ждать! Ты даже не представляешь как…

Глава 31. Притворись, что любишь!

На следующий день:

Вторник, 15 февраля 2022 года

20:00

Натан

«Ну где ж ты, родимая…»

Я уже исходил всю квартиру вдоль и поперек. Все три комнаты! Коридор вообще измерил шагами столько раз, что и сосчитать не в силах, а Ждану всё никак не привозят. Хотя обещали в семь тридцать!

Ждана… Какое необычное у нее имя. Весь день кручу его на языке и так и этак. Оно отлично подходит нашей с ней ситуации — мне кажется, я ее годами ждал, хотя с нашей первой встречи едва ли прошло чуть больше месяца.

Кстати, деньги я перевел еще в обед, спасибо Кириллу, выручил. За бешеную сумму обзавелся рыжей занозой в заднице, которую мне к тому же еще придется содержать! Умное вложение, ничего не скажешь.

До сих пор не верю, что я это сделал… Еще вчера днем и думать о таком не стал бы — ведь бред! Ну? Любому нормальному человеку покажется бредом спустить наследство на шлюху! Но вот почему-то я не могу о ней думать в этом ключе. За свою жизнь я перевидал немало шлюх, однако не встречал ни одной с таким ярко выраженным чувством собственного достоинства. Она как будто даже не ходит по этой земле, она несет себя в мир, она особенная… И все-таки шлюха — история моих банковских переводов это безжалостно подтверждает.

Наверняка у нее есть какая-нибудь слезная история, как она докатилась до жизни такой. И наверняка в этой истории две трети — явная ложь, а одна треть — ложь более завуалированная. Не нужны мне ее истории, мне нужна она сама, ее тело, ее способность доставлять удовольствие. Вот на этом и сосредоточусь, раз уж она теперь моя.

«Триста шестьдесят пять дней рая… Ну посмотрим!»

Долгожданный звонок в дверь останавливает калейдоскоп моих мыслей. Бегу к двери, отпираю.

— Привет! — Ждана мне улыбается. По-доброму так, будто сто лет знакомы.

— Заходи! — забираю чемодан. — Ты, я смотрю, с вещами?

Она кивает и снова улыбается.

Завожу ее в гостиную, даю осмотреться. За свою квартиру не стыдно, недаром в прошлом году сделал ремонт. У меня апартаменты «переодеты» по полной программе: новые обои, натяжной потолок, паркет. На мебель тоже изрядно потратился. Всё в едином стиле — нежно-бежевое, на полу даже имеется обалдеть какой пушистый ковер. На нем, кстати, удобно заниматься сексом! Я проверял.

Ждана останавливается у кофейного столика.

— Ну что, милая, — спрашиваю ее с подколкой, — всё еще считаешь меня нищебродом?

Она виновато на меня поглядывает, опускает глаза. В этот момент наглею:

— Мне сказали, что ты сделаешь всё, что только ни прикажу, так?

— И что ты хочешь? — спрашивает с опаской.

— Я хочу, чтобы ты вела себя со мной как влюбленная девушка!

Она хмурит свой очаровательный лобик, аккуратно спрашивает:

— Что ты имеешь в виду?

— Чтобы была, как мартовская кошка! Ну знаешь, как это у них бывает? Трется вокруг тебя, выпрашивает любви… Как будто ты по мне год скучала, а сейчас видишь впервые после разлуки! В общем, раз уж мы на какое-то время вместе, притворись, что любишь… Сможешь?

На самом деле я шучу и даже в какой-то момент верю в то, что она тоже это понимает… Но тут в ней что-то неуловимым образом меняется, а в глазах появляется столько нежности, столько страсти, что мне становится резко не до диалогов.

Ставлю чемодан Жданы на пол и горящим взглядом наблюдаю за тем, что делает эта дьяволица. Она стоит посреди комнаты в своем пальто, а в тот момент, когда произношу свое нелепое пожелание, начинает развязывать пояс. Распахивает полы, а там… Там ничего, кроме крошечных трусиков и бюстгальтера, который больше открывает, чем скрывает! Ну еще чулки, да…

Она скидывает пальто прямо на пол и идет ко мне.

— Ты позволишь? — спрашивает, вытаскивая мою футболку из джинсов.

— Я тебе всё позволю…

Не пытаюсь ее остановить, впрочем, помочь не пытаюсь тоже. Просто жду, что она дальше будет делать после того, как стянула с меня футболку. А Ждана тем временем толкает меня к дивану, упирается ладонью в грудь. Я поддаюсь ей, сажусь на диван. А она стягивает с себя бюстгальтер, являя пред мои очи свою шикарную грудь. Мир для меня как будто замирает, когда смотрю на коричневые горошины сосков.

— Возьми меня! — требует.

Она! Требует!

Впрочем, о таком меня дважды просить не надо, я и с первого раза захлебнулся слюной в предвкушении. Хватаю ее и укладываю на спину — идеальная для нее позиция. Эта девушка буквально рождена, чтобы лежать подо мной…

Ее близость невероятно заводит… У Жданы удивительно мягкая кожа, какая-то бархатистая, будто она только что из СПА-салона. Кстати, ее кожа пахнет кофе. Да, да, именно кофе! Ирландский крем или что-то такое.

— Поцелуй меня! — приказываю, надежно припечатав ее тело к дивану.

Теперь даже захочет — не сбежит. Но она и не пытается, послушно обвивает мою шею руками, нежно и в то же время жадно набрасывается на мои губы. Через секунду чувствую, как ее маленькая ручка проскальзывает вниз, тянется к ремню на моих брюках, пытается расстегнуть.

Такая скорость развития событий мне очень даже нравится.

— Не сдерживай порывов, милая! Действуй смело!

Она некоторое время возится, но всё же побеждает. Чувствую, как расстегивает пуговицу, слышу вжик молнии — и вот рыжая стервочка уже стаскивает с меня джинсы, накрывает рукой ту часть моего тела, что так жаждет оказаться в ней. Я убираю руки Жданы, задираю их над ее головой, устраиваюсь между ног. Высвободив одну руку, отодвигаю узенькие трусики и направляю своего генерала прямо в самую жаркую точку, весьма влажную к тому же. Замираю у самого входа и хрипло шепчу:

— Жданочка, я так тебя хочу, ты не представляешь!

— Тогда зачем медлишь?

После этих ее слов резко вхожу на всю длину и замираю от острого, концентрированного удовольствия…

Глава 32. Рай

Той же ночью:

2:45

Натан

Никогда не пробовал заниматься этим стоя, по крайней мере так, как делаю это сейчас. Оно, конечно, бывало, если места подходящего нет, а красотка изнемогает. Заведешь в туалет или просто в темный уголок, стащишь с нее трусики, если таковые имеются, припечатаешь спиной к стене — и вперед… Резвая долбежка с главным призом в виде быстрого оргазма. Но это больше даже не удовольствие, а тренировка, ведь на протяжении всего действа фактически держишь девчонку на руках. Актуально в основном для клубов.

Со Жданой же всё по-другому! Дьяволица ловит меня на выходе из душа, тянет за полы халата к себе. Она абсолютно голая и ни капли этого не стесняется.

Стаскивает с меня махровый халат, ласкает ладонями грудь, потом отступает ближе к стене. Ждана — девушка с фантазией, закидывает на меня бедро, а я приподнимаю ее, и тогда она прогибается назад, опираясь спиной на мою руку, а ее самое сладенькое местечко теперь полностью для меня открыто. Естественно, не выдерживаю такой провокации. Генерал в полной боевой готовности, стоит только пройтись взглядом от груди до той части ее тела, где еще недавно так мечтал побывать. Сразу представляю себе, как туда вхожу. А ведь это не первый и не второй раз за эту ночь. Даже не третий! Иду на рекорд… У меня такого с юности не было!

Такое ощущение, что эта женщина — не женщина даже, а инопланетянка, она невероятно гибкая! Резко вхожу туда, куда так настойчиво приглашают. Насаживаю ее на себя…

Сейчас там внутри она охватывает меня как-то совершенно по-другому. Ощущения такие, будто мой член сдавливают бархатные тиски. Кайфа столько, что хочется рычать в голос, и я рычу, старательно в нее вдалбливаясь. Самое приятное — она тоже рычит. Наш контакт ей нравится не меньше моего!

— Немножко потерпи! — прошу сдавленно.

Выхожу из нее, подхватываю на руки и несу к дивану, кладу на спину, устраиваюсь сверху. Потом заставляю ее раздвинуть ноги в стороны и врываюсь внутрь, с силой придавливаю собой. Слишком сильно ускоряюсь, совершенно не могу себя сдержать, хотя и боюсь сделать ей больно. Но уже через несколько минут замечаю, как у Жданы от удовольствия начинают закатываться глаза, а внутри всё сжимается даже активнее прежнего, пульсирует. Моя стервочка дрожит, ее сжирает оргазменная лихорадка. В несколько резких толчков догоняю ее по ощущениям и с превеликим удовольствием отдаю свое семя... или что там от него осталось…

Когда наконец разъединяемся, Ждана даже встать с дивана сама не может. Несу ее в спальню, укладываю на ту часть постели, где больше всего люблю спать. Ложусь рядом, укрываю нас обоих теплым одеялом почти до макушки и шепчу ей на ухо:

— Ты прелесть! Моя стервочка…

— Стервочка? — переспрашивает она.

— Еще какая! И ни за какими улыбками или деланым послушанием ты свою натуру не спрячешь…

Она собирается что-то сказать в ответ, но мне не хочется слушать. Просто целую ее, прижимаю к себе и коротко командую:

— Спим!

На следующее утро:

Среда, 16 февраля 2022 года

8:00

Натан

Дз-з-з… Дз-з-з…

Что-то звенит у меня прямо над ухом, а я не могу понять что. Даже веки разлепить не могу, не то что повернуться и проверить, что жужжит.

Через пятнадцать минут снова то же самое: дз-з-з… дз-з-з…

— Да провались оно всё пропадом!.. — бурчу себе под нос.

Но открыть глаза всё еще не в силах, как и очнуться от сладкой дремоты.

Еще через пятнадцать минут: дз-з-з… дз-з-з…

— Натан, будильник! — пихает меня локтем под ребро Ждана.

— Ах вот это что жужжит!

Кое-как поворачиваюсь, стучу кулаком по нужной кнопке. Электронные часы жалобно крякают и замолкают.

Без зазрения совести поворачиваюсь обратно к Ждане, крепко обнимаю и проваливаюсь обратно в сон.

Кажется, только-только закрыл глаза, как на прикроватной тумбе что-то снова начинает жужжать, и на этот раз не утихает.

— Да что ж такое!..

Тянусь рукой и нащупываю телефон. Кое-как продираю глаза и читаю на экране: «Трубачёв». А еще подмечаю время. Я должен был встать час назад! Час! И находиться в офисе, а не лежать в кровати.

— Ух…

Встаю, принимаю вызов. Чувствую, что на меня сейчас обрушится, и не ошибаюсь, тон у друга громовой:

— Ты где? И не ври, что в кабинете, я в твоей приемной, и секретарь доказывает, что тебя нет! В курсе, что уже две минуты десятого?

Кто еще из нас двоих немец, он или я? Две минуты десятого — опоздание века, чего уж там. Тоже мне пунктуальный засранец! Может, я в пробке стою, и вообще — имею право опоздать хоть раз за год.

— М-м-м… Тебе честно или соврать? — спрашиваю угрюмо.

— Спишь, что ли? — как-то слишком быстро догадывается он. — Ноги в руки и в офис! Отец перенес пятничное совещание на сегодня!

Кирилл продолжает что-то бурчать в трубку, а я разглядываю лежащую девушку. Она прекрасна в своей наготе. Каждая ее черточка, каждый изгиб.

— Почему он перенес совещание? — решаю уточнить.

— Я откуда знаю? Может, спал плохо, поорать хочет. Он передо мной не отчитывается!

Какой «сложный» выбор: слушать, как на тебя орут, или провести время с прекрасной женщиной... Разглядываю круглые ягодицы Жданы, прикидываю, проснется ли, если поглажу. Вспоминаю грозное лицо Трубачева-старшего, и игривое настроение тут же улетучивается. За последние месяцы я не пропустил ни одного проведенного им совещания. С точностью до слова могу предугадать, о чем он будет сегодня вещать.

— Кирюх, я не смогу прийти!

— Ты серьезно?! Заболел?

— Не совсем… обстоятельства…

— Серьезные? — его тон резко становится деловым.

Мычу в трубку:

— Практически вопрос жизни и смерти!

— Ладно, прикрою тебя перед отцом, но чтоб завтра был!

— Отлично! — тяну довольно.

Отложив телефон, снова ложусь рядом с моей рыжей прелестью. Будто бы прирастаю к ней. От ее близости мне настолько кайфово, что, кажется, могу лежать так хоть целую вечность. Мне необходим выходной, я физически не способен от нее сейчас уйти!

Глава 33. Незваный гость хуже татарина

На следующий день:

Четверг, 17 февраля 2022 года

12:30

Натан

— Дьявол тебя раздери! — смотрю в дверной глазок.

Ну зачем? Зачем я решил подойти к двери? Теперь будет невежливо не открывать. И да, я сегодня снова не пошел на работу. Нет, я собирался! Правда! Даже надел костюм, а потом Ждана сказала, что я в нем дико сексуален, и она хочет, чтобы я взял ее прямо на письменном столе в моем кабинете.

Кто я такой, чтобы отказывать женщине в подобной просьбе? Точнее, даже не так — я что, псих, чтобы в подобном отказывать?! Надеюсь, в моей жизни никогда не наступит такой день…

В общем, позвонил секретарю, попросил уведомить, что заболел гриппом. Бил на опережение, ведь завтра я бы тоже непременно надел в офис костюм, а Ждана снова назвала меня сексуальным, опять пришлось бы звонить, отпрашиваться. Руку на отсечение даю — так и произошло бы. Я не виноват… обстоятельства…

Изображаю из себя самого больного в мире человека, сожалею, что не умею бледнеть по заказу, надеваю банный халат и открываю дверь.

— Привет! — басит Кирилл. — Ты и правда дерьмово выглядишь… Похудел, что ли?

«Еще бы!»

Я бы на него посмотрел, если бы он тридцать шесть часов подряд только и делал, что занимался сексом или спал в изнеможении, а потом снова им занимался. Мы со Жданой даже толком поесть не успевали.

— Хоть бы причесался!

Кирилл многозначительно поглядывает на мою шевелюру, уложенную в стиле «цунами». А что я могу поделать? Ждана ерошит мне волосы практически при каждом половом акте!

— Уж прости, гостей не ждал… Кстати, тебе бы у меня не задерживаться, еще принесешь заразу детям…

Это я тоже на опережение. Моя стервочка сейчас в спальне, занимается чем-то своим девичьим, просила не заходить. Но не вечно же она будет там сидеть! А Кириллу ее сейчас видеть совсем не нужно, иначе мигом определит первопричину моего недуга.

— Боюсь за крестников! Как бы не заболели… — скорбно смотрю на друга.

Однако он на мою провокацию не ведется:

— Э нет, приятель… Пока не объяснишь, во что ты встрял и почему тебе понадобилась такая крупная сумма, я отсюда ни ногой! Без того слишком долго ждал объяснений!

Со свойственной ему нахальностью Трубачёв проходит ко мне в кабинет, садится на диван, даже не дожидаясь приглашения. Впрочем, он бывал у меня столько раз, что я бы скорее удивился, спроси он разрешения.

Устраиваюсь рядом, отвечаю ему:

— Кирюх, я уже связался с риелтором, как только найдут покупателя, получишь деньги обратно…

— А вот это меня волнует в последнюю очередь, Натан! Ты знаешь, не последний кусок хлеба  доедаю…

Знаю, да. Будучи совладельцем крупной строительной фирмы, приятель, мягко говоря, не бедствует. Недавно начал строить для жены новый дом в престижном районе пригорода. Между прочим, так разогнался, что в этом году, возможно, уже и закончит. А там не просто дом, там дворец! И это далеко не единственная недвижимость, которая у него имеется, не считая остальных вложений.

К слову, деньги в свое время не спасли его от крупных неприятностей. Они с женой друг друга чуть на тот свет не отправили, и никакие рубли, доллары и даже евро не могли ему помочь, хотя сыпал ими направо и налево. Богатый не равно счастливый. Впрочем, дела у него сейчас идут хорошо по всем фронтам. В конце концов он понял, как сделать свою Киру счастливой. А ведь всего-то и надо было, что говорить напрямую, а не заниматься чтением мыслей, и показывать свои чувства… Эх, Трубачёвы! По ним можно писать учебник «33 способа развалить брак».

— Дело не в деньгах, как сам понимаешь! — Кирилл многозначительно на меня смотрит.

Вот ему-то я, наверное, и правда временами кажусь нищебродом, хотя внешне это никак не проявляется. Похоже, переволновался за меня. Надо же… приятно!

— Да всё в порядке…

— Когда всё в порядке, триста тысяч евро ночью занять не просят! — бухтит он.

— Не хочу врать… И говорить правду сейчас не буду, прости. Может быть, когда-нибудь…

— Так-то ты мне доверяешь?..

— Дело не в доверии.

— Что ж, ладно… Ты, кстати, врача вызывал?

— Да пока нет…

— А ты вызови! — настаивает Трубачёв. — Тебе нужно на следующей неделе быть как огурчик, а то Кира тебя из-под земли достанет!

— Э-э-э… Я про что-то забыл?

Друг громко и красноречиво хмыкает:

— Вообще-то у дяди юбилей! Совсем у тебя с этим гриппом мозги отключились! Кира говорила, ты вызвался ей помочь со списком гостей, собрать всех важных людей…

— Было дело… — вспоминаю. — Конечно, помогу. Кирюх, не хочу тебя выгонять, но мне бы поспать… Виски ломит — жуть!

— Ладно, так и быть… Сейчас только новые задания от отца тебе на почту кину, пока болеешь, ознакомишься…

Кирилл достает телефон, ищет файл, потом начинает глючить интернет, а настенные часы всё тикают и тикают… И тут как в плохой комедии из коридора доносится голос, который еще недавно я мечтал слушать круглосуточно:

— Милый? Твоя Снегурочка пришла за тобой!

Как только Кирилл это слышит, лоб его складывается в гармошку, а я только и могу, что стукнуть себя ладонью по лбу. Впрочем, Ждана на этом не останавливается. Почти сразу слышу, как она скребет ногтями дверь, рычит, будто кошка на охоте, и просовывает в дверь кабинета голую ногу. Поднимаюсь с дивана, спешу к двери, чтобы попытаться ее задержать, но она слишком шустро распахивает дверь и являет нам себя в весьма откровенном красном наряде Снегурочки. Видит Кирилла и сразу прикрывает слишком открытое декольте.

— Ой!

И убегает.

Кирилл провожает ее недоуменным взглядом, потом смотрит на меня:

— Это, видимо, лекарство от гриппа? Только не говори мне, что ты забил на работу ради очередной шлюшки!

Трубачёв всех моих девушек считает шлюшками. Чего уж там, зачастую так и есть. Но когда он называет шлюхой Ждану, на меня это почему-то действует, словно крепкий удар под дых. Мгновенно выхожу из себя:

— Это моя девушка!

— О как… — качает головой друг. — И сколько же часов вы знакомы?

Впервые за очень долгое время мне хочется ему от души врезать, что в принципе странно, ведь особой кровожадностью я никогда не отличался.

Строго на него смотрю и чеканю:

— Она — моя девушка, мы живем вместе! Так что либо ты проявляешь по отношению к ней уважение, либо я больше не жду тебя в гости!

— Ничего себе! — усмехается он. — Ты серьезно? Так это же здорово!

— Что именно? — уточняю на всякий случай.

— Что у тебя наконец-то появилась постоянная девушка! Приводи ее к нам на праздник! Кира будет в восторге!

Глава 34. Простой вопрос

На следующее утро:

Пятница, 18 февраля 2022 года

8:30

Ждана

— Не дергайся! — командует он, фотографируя меня в открытом облегающем боди.

Лежу на кровати, старательно ему позирую, потом начинаю наглым образом заигрывать:

— А как не дергаться? Так? Или так?

Перекатываюсь с живота на спину и обратно, стараясь не задеть поднос с завтраком, который Натан торжественно внес в комнату пять минут назад.

Он уже в деловом костюме, при галстуке, даже волосы прилизаны, так и тянет растрепать.

— Ждана, побольше концентрации! Мне предстоит провести в офисе целый день, нужно же как-то скрасить это время…

Старательно выпячиваю вперед грудь. Он делает несколько кадров, потом просит:

— Теперь попку!

Попку так попку, мне не жалко. Поворачиваюсь к нему своей филейной частью и немного ее выпячиваю, чтобы вид был зрелищнее. Слышу, как он делает несколько снимков, а потом бросает телефон на подушку, а сам прямо в костюме становится у кровати на колени, хватает меня за лодыжки и тянет к себе. Хочу к нему повернуться, но он не дает, а потом начитает активно и с чувством целовать мои булочки.

— Нравится? — спрашиваю.

— Очень! — тут же заявляет он и повторяет действо. — Не двигайся, дай я с ними как следует попрощаюсь!

Нечто особенное — чувствовать тепло мужских губ на своей филейной части. Значительно приятнее, чем бесконечные болезненные шлепки.

Все-таки как разительно мужики друг от друга отличаются. Тот бил, этот целует! Да так старается, будто от того, насколько качественно он обласкает мою попку, зависит мир во всем мире или безопасность какой-нибудь вселенной.

Его ласки мне приятны, хочу запомнить и посмаковать каждую раз по сто, а лучше двести. Надеюсь, он не из тех мужиков, которые сначала нежат, а потом издеваются. Ведь есть такие, их много. Хороший пример — Роман Войтов и джентльмен, который был до него. Да наверняка у Всемогущих таких клиентов половина, если не две трети. Больные на всю голову психи…

Мне прекрасно известна игра «Дрянная девчонка». Когда вроде бы всё хорошо, а потом ты делаешь что-то, что воспринимается джентльменом как триггер, и уже через секунду из доброго и заботливого он превращается в законченного скота. При этом неважно, как сильно ты стараешься быть хорошей. Всегда найдется что-то, к чему можно придраться, что-то, что его взбесит. Они балдеют от эмоций, от осознания собственной власти… Ненавижу! Один бог знает, как я ненавижу таких мужиков.

Меня к такому готовили еще до того, как я попала к первому джентльмену, но на сто процентов к такому подготовиться всё равно не получится. Я никогда не понимала, какое удовольствие может получать человек, избивая другого? Что чувствовал Роман? Зачем ему это было нужно? Я не знаю… Для меня это тайна за семью печатями. Как можно хотеть ударить живого человека, который к тому же намного слабее тебя? Притом, что он даже ничего плохого тебе не сделал! Ему ведь будет больно!

«Спокойно, Ждана, спокойно…»

Буквально выпинываю себя из болота паршивых воспоминаний, стараюсь сконцентрироваться на приятном. Но приятное вдруг берет и заканчивается.

— Всё, милая! Вечером обязательно продолжу!

Натан встает, поправляет одежду.

Я поворачиваюсь, сажусь и спрашиваю:

— Тебе точно нужно идти?

— Вот если бы кто-то в костюме Снегурки вчера перед Трубачёвым не станцевал, можно было бы и не ходить! А так… Встретимся вечером, Ждана!

Немножко краснею от воспоминаний о вчерашнем казусе, интересуюсь:

— Что мне делать без тебя?

— А что ты любишь делать?

Казалось бы, простой вопрос, но я неожиданно зависаю, не могу ответить.

Раньше любила читать в постели, но Роман изжил эту привычку — он ненавидел, когда я залеживалась в кровати, считал это необоснованным проявлением лени.

Обожала слушать музыку и принимать ванну, но опять-таки меня от этого отучили, чтобы я всегда могла услышать звонок или сообщение.

Нравилось гулять по парку, центральным улицам, даже по продуктовому рынку, чтобы купить что-нибудь особенное и приготовить на ужин. Да только кто же разрешит собственности в несколько сотен тысяч евро спокойно разгуливать где попало? Вдруг что случится…

— Так что? — улыбается Натан.

— Не знаю… — пожимаю плечами.

— Дорогуша, тебе сколько лет? — озадаченно хмурится он.

— Двадцать восемь… — поначалу не понимаю, к чему он клонит.

— Уж за двадцать восемь-то лет ты могла определить, как любишь отдыхать!

— Ага… — кажусь сама себе полнейшей идиоткой.

— Короче так, у меня для тебя на сегодня очень важное задание!

Вся подбираюсь, готовлюсь услышать какую-нибудь гадость, а он говорит:

— Выясни, как любишь проводить время! А чтобы было веселее выяснять, вот тебе на булавки… — он кладет на прикроватную тумбу карту.

Мои брови взлетают вверх так активно, будто к ним приделали реактивные двигатели.

— Всё, я ушел!

Он наклоняется, быстро целует в губы и правда уходит.

Еще долго смотрю ему вслед, пью кофе и пытаюсь сообразить, что такого хорошего я за последнее время сделала, что мне так повезло.

Потом вспоминаю «задание». Есть у меня одно дело, которым страсть как люблю заниматься!

Через два часа:

Ждана

— Привет! — машу моей Анюте.

Она бежит ко мне через общую гостиную со скоростью пятьсот миллионов километров в час. Хватаю ее, обнимаю, целую любимые щеки.

— Доченька! Хорошая моя! Я так скучала, ты даже не представляешь…

— Мама! — она прижимается ко мне крепко-крепко. — Я думала, ты теперь нескоро появишься…

Глажу ее по голове, целую в макушку:

— Новый дядя, кажется, не против, чтобы мы виделись, теперь будем встречаться часто!

— Правда? — недоверчиво интересуется она.

— Конечно!

Расчет мой нагл и прост, а потому гениален. Раз Натан так легко сегодня разрешил мне делать всё, что душе угодно, значит, по идее и завтра запретить не должен, так? Так! А значит, пока он на работе, я смогу время от времени спокойно ездить к моей малышке. Он даже отчитываться не просил, что странно, конечно. За последние годы я привыкла до минуты запоминать где и сколько находилась, чтобы потом давать полный и максимально развернутый отчет, как того требовали джентльмены или фонд.

— Ты надолго? У меня до следующих занятий еще целых полчаса! Успеем поболтать?

— Никаких занятий, дорогуша! Я взяла для тебя пропуск, мы едем в город! Сходим в кино и на аттракционы! Это будет наш с тобой день…

Аня громко визжит и хлопает в ладоши, а я улыбаюсь, представляя, сколько всего мы успеем сделать за этот год.

Глава 35. Зыбучие пески прошлого

Тогда же:

Ждана

— Ну что? В развлекательный центр?

— Ура-а-а! — верещит Анюта, когда мы выбираемся из машины.

Микроавтобус «Всемогущих» наконец уезжает. Мы не имеем права покидать здание фонда или возвращаться обратно на чем-либо еще, кроме специального транспорта. Думаю, это как-то связано с вопросом конспирации, хотя само место находится не так уж далеко от жилых домов пригорода.

— Пойдем! — подгоняю Анюту.

Первым делом иду к банкомату, снимаю немного денег. Натану необязательно знать, где и как я выполняю его приказание развлекаться. Потом мы выбираем фильм. Нам невероятно везет, я бы даже сказала, невообразимо: попадаем на мультипликационную экранизацию Золушки. Это самая любимая сказка Ани.

Покупаю попкорн, пару шоколадок, пол-литровые стаканы с газировкой. Гулять так гулять, лишние калории потом сожжем на катке. Довольные, топаем в зал.

В здании фонда для детей предусмотрено всё, но вот кинотеатра нет, даже самого крохотного. Только телевизор, и то лишь в гостиной. Может быть, с какой-то стороны оно и мудро — дети больше читают, развиваются. С другой, мультфильм — тоже отличное развитие. Детство должно быть не только полезным, но еще и веселым.

Аня замирает, уставившись на экран, даже попкорн поначалу не берет. Я тоже замираю, любуюсь своим ребенком. Век бы на нее смотрела! Как по мне, нет в мире существа совершеннее, чем моя дочь. Знаю, что мое восприятие уж слишком субъективно, для каждой мамы ее ребенок — самое прекрасное создание на свете. Всё же эта девочка вырастет настоящим сокровищем. И как же мне жаль, что растет она в таком ужасном месте, где красота — совсем не благо.

Я обожаю в своей дочери абсолютно всё, начиная от забавного вздернутого носика, заканчивая чуть искривленными мизинцами на ногах. Это наследство от ее биологического папаши. Единственное, что он ей оставил, за исключением набора ДНК.

А я ведь пыталась с ним связаться после той аварии… Находясь в полном отчаянии, была готова на всё. Рыдала, лежа в больнице, когда Аню забрали соцслужбы, и писала ему с разных аккаунтов в соцсети. Он блокировал все мои попытки с ним связаться. Ответил лишь раз, обозвав психованной прилипалой, и даже выслушать не захотел.

Во всем мире не найдется достаточно места, чтобы вместить всю мою злобу и ненависть к этому человеку. Гад и сволочь! Помоги он мне тогда, может, никакого фонда и не было бы, и я бы не умирала каждую ночь от страха за Аню и ее будущее.

— Как зовут нового дядю, с которым ты живешь? — вдруг спрашивает она.

— Натан, — отвечаю, хоть и сама не знаю зачем.

— Передай ему спасибо за то, что тебя отпустил! — говорит дочь, набивая рот шоколадкой.

Я киваю, но понимаю, что вру. Никогда и ни за что не расскажу Натану об Ане. Ни один из моих будущих джентльменов не узнает о моей дочери. Больше я такую ошибку не допущу!

Среди детей, живущих в фонде, бытует байка, что некоторые дяди, которые решают забрать мам из фонда насовсем, забирают и их детей, строят настоящие семьи. Моя Аня хоть и не признается, но только об этом и мечтает.

Когда Роман узнал, что у меня есть ребенок, он захотел познакомиться с Аней. Тогда ей было всего пять, это был наш с Войтовым первый год совместной жизни. Игры между нами случались лишь иногда, он был щедр, обходителен, и жизнь была более-менее сносной.

О, что за глобальное событие это было для моей дочери!.. Я одела ее в лучшее платье, заплела кудри в косы и повезла в дом Войтова. Аня очень хотела ему понравиться и вела себя идеально. Говорила, только когда спрашивали, ела что давали, слушалась. День уже подходил к концу, всё было хорошо, пока дочь случайно не разбила одну из керамических статуэток. Ничего особенного, обычная ерунда, не было в той статуэтке какой-то глобальной ценности, но это отчего-то так взбесило Войтова, что он попытался ее наказать! Я не дала… После того, как отвезла Аню обратно, он на мне отыгрался сполна. Потом долго еще бухтел, какой у меня неуравновешенный ребенок.

В следующий раз он потребовал меня привезти Аню через пару лет, и это снова стало для нее архиважным событием. Она очень надеялась, что в этот раз уж точно ему понравится, но увы… Жертвой ее приезда стала перевернутая и разбитая чашка чая. Никогда не забуду, как Войтов потом на меня орал.

И первый, и второй визиты стали для Анечки большим испытанием. Для ребенка, который живет без матери, быть отвергнутым — ужасная травма. Аня, правда, перенесла испытание стойко, но я-то понимаю, каково ей было в тот момент.

Она переживала, что не пришлась ко двору, и очень! Только думаю, дело было совсем не в моем ребенке и не в тех предметах, которые она разбила. Просто это не его дитя! Моя дочь — живое доказательство того, что я спала с другим мужчиной, а для него это как ножом по сердцу.

Постепенно Войтов стал всячески ограничивать мои визиты к ней. Оправдания находил самые разные, подчас обходился без них, а позже и вовсе начал этим шантажировать.

Так что я теперь кот ученый. Никому не позволю снова разбить сердечко моей дочери, не хочу, чтобы меня шантажировали визитами к ней. Лучший способ защититься — молчать о том, что Аня вообще есть.

— Мам, дай попкорн!

Выныриваю из зыбучих песков прошлого, протягиваю дочери ведерко сладкой кукурузы и изо всех сил стараюсь сосредоточиться на мультфильме. Нужно наслаждаться сегодняшним днем, тем более он так прекрасен!

Этот же день:

19:00

Натан

«Ты не забыл про меня?» — читаю сообщение от Жданы.

— Ага, про тебя забудешь, как же…

Это не первый раз, когда Ждана мне пишет. В обед она присылала мне привет и поцелуй, часа в четыре вытребовала адрес моего офиса, я уже было подумал — заглянет, но не заглянула, просто обещала встретить вечером возле работы. Как будто мне нужен сопровождающий в ее лице, чтобы добраться до дома… Хотя чего греха таить, ее внимание мне очень даже приятно.

В сотый раз за сегодня заглядываю в галерею фото, чтобы полюбоваться на ее аппетитное тело. Перевожу тоскливый взгляд с красавицы на файл с документами, над которым работаю последние два часа. Впрочем, я ведь могу доделать и дома. Рабочий день закончен, а файл от меня никто раньше понедельника не ждет.

«Ты сейчас где?» — пишу ей в ответ.

«В книжном, который возле твоего офиса».

«Встречу тебя у входа!»

Отключаю компьютер, не забыв предварительно скинуть документы на флешку. Быстро собираюсь и ухожу.

Жданы у входа в книжный нет, но замечаю ее сквозь стеклянную дверь. Она еще у кассы, расплачивается за покупку. Минута, и лисичка спешит в мои объятия.

— Привет! Что купила?

— Будешь смеяться! — улыбается она.

— Честное Натановское, не буду!

— Люблю ужастики! — признается Ждана и показывает мне книгу Стивена Кинга «Мистер Мерседес».

— Ты в курсе, что это детектив, а не мистика? — интересуюсь с ухмылкой. — Первый опыт писателя в этом жанре…

— Ты любишь Кинга? — удивляется она.

— С детства. Кстати, по этой книге снят сериал. Когда прочитаешь, можем посмотреть, сравнишь впечатления.

Она тянется ко мне на носочках, хочет поцеловать. Обнимаю мою стервочку и с превеликим удовольствием мну ее мягкие губы своими. До чего же приятное занятие…

Глава 36. Какая она?

Неделю спустя:

Четверг, 24 февраля 2022 года

13:00

Натан

— Повторяю: да, ты точно можешь пойти! У меня всё равно сегодня валом работы, — откидываюсь на спинку рабочего кресла и смотрю на Ждану с ухмылкой. — Повеселитесь в театре!

Мне странно, что она считает нужным отпрашиваться, если хочет провести вечер не дома. Причем лично является ко мне в офис, чтобы получить разрешение. Чувствую себя барином или даже царем.

— Солнце, ты могла просто позвонить, необязательно приезжать из-за такой ерунды…

— Я была неподалеку… — Ждана опускает взгляд.

Что-то мне подсказывает, что моя милая лисичка сейчас лукавит. Я уже заметил, как ей важен зрительный контакт, когда озвучивает какую-либо просьбу. Следит за мной похлеще прокурора на допросе. Не понимаю, чем вызвана такая реакция. Впрочем, за неделю жизни с лисичкой я столкнулся со множеством странностей.

Моя девушка — суперчеловек. В нее явно встроен какой-то волшебный механизм, который позволяет ей выдавать нужные реакции в нужное время. Если я хочу есть, Ждана моментально становится дико голодной, думаю о ней, и она почти сразу звонит или приходит, хочу ее обнять, и она с блаженным видом позволяет мне это, чем бы ни занималась в данный момент. Ее реакции искренны, чисты. Либо она абсолютно гениальная актриса, либо я встретил уникального человека, с которым синхронизирован где-то на подсознательном уровне.

Ждана смеется над моими шутками, а они далеко не всегда остроумные, ей нравится слушать детали о моей работе. Я не знаю девчонки, которая интересовалась бы пиаром больше, чем моя рыжая стервочка. С упоением внимает моим рассказам. А еще она не злится, не впадает в истерики, не нудит о горькой женской доле и почти совсем не тратит денег, хотя могла бы. Я выделил ей «на булавки» приличную сумму.

Кроме того, она невероятно благодарная. За любую мелочь благодарит! Другая и не заметила бы, а от ока Жданы ничего не ускользает. Сделал комплимент, и она цветет улыбкой. Купил на ужин то, что она любит, — ночью жди благодарности. Поцеловал шейку — слушаешь довольное мурчание.

Не знаю, как она вела бы себя, не будь я, как она выражается, ее джентльменом. И, честно говоря, не хочу знать. Меня всё устраивает как есть, и никаких перемен мне не надо.

— Только на ночь приди, пожалуйста, домой! — резко становлюсь серьезным.

— Я вернусь к девяти…

— Это хорошо, а то у меня на тебя планы!

— М-м-м, планы? Так зачем ждать до вечера? — спрашивает она с хитрой улыбкой и спешит запереть дверь кабинета.

Мой организм реагирует мгновенно. Весь подбираюсь в предвкушении удовольствия, а Ждана идет ко мне.

— Что ты задумала? — хрипло спрашиваю.

Она не отвечает, лишь разворачивает мое кресло в сторону от стола и встает на колени, а потом тянется к моему ремню. Уже только это возбуждает меня настолько, что генерал за две секунды в полной боевой готовности. Ждана расстегивает ширинку, стаскивает с меня брюки, а потом неожиданно тянет к члену мою же руку…

Не знаю, кто как, а я в сексе люблю детали, подробности. Я визуал, обожаю наблюдать за тем, как мягкие женские губки скользят по моему генералу, как оттопыривается щека, если просовываю его в бок, как женщина смотрит на меня в момент, когда проникаю глубже.

И да, есть такая фантазия — увидеть, что происходит в женском ротике, когда туда входит член, как он скользит между языком и нёбом прямо в горло, как трется о стенки… Одна проблема — на члене нет глаз!

Зато когда Ждана кладет мои пальцы на головку генерала, берет в рот и начинает легонько посасывать, в мозгу удивительным образом возникает картинка. Я словно бы вижу, как она проходится влажным, мягким язычком по уздечке, по головке, трогаю ее щеку изнутри… Неповторимое чувство, и заводит круче танца на коленях — я знаю, о чем говорю. Подозреваю, дело в том, что мы привыкли считывать информацию именно с подушечек пальцев! Оно, конечно, всегда приятно — сунуть член в рот симпатичной девушке, но не сравнится с тем, что происходит сейчас. Я будто вижу, какая Ждана внутри нежная, влажная, мягкая. Это словно недостающий пазл в картине нашего с ней секса, деталь, которая отложится в памяти надолго.

Упираю генерала в твердое нёбо, Ждана делает легкий кивок, и головка проскальзывает в горло. Моя красавица повторяет движение снова и снова… Возникает ощущение, как будто скольжу по стенкам лона. Даже не пытаюсь что-то там продлить, сладко кончаю буквально через несколько минут и откидываюсь на спинку кресла практически в нирване.

Моя стервочка вытирает рот салфеткой и так элегантно поднимается с колен, что невольно любуюсь. Как любовница она подходит мне на двести процентов. А сколько в ней грации, столько достоинства — другим поучиться бы…

— Спасибо, милая! — застегиваю брюки, привожу одежду в порядок. — Кстати, как зовут подругу?

— Аня!

Ждана хитро улыбается, отправляет воздушный поцелуй и спешит покинуть кабинет, но на пороге сталкивается с Трубачёвым. Он мерит мою девушку удивленным взглядом, та мгновенно краснеет, кивает и быстро убегает.

Кирилл замирает на полпути к моему столу, оглядывается на Ждану и вдруг выдает:

— Постой, так это твое рыжее приключение из гор? До меня только сейчас дошло... Ты ж показывал рисунок художника, очень на нее похоже…

— Да, это она…

— Чего сразу не сказал? Как ты ее нашел?

— Случайно встретил на одном мероприятии… Не самая романтичная история. Но да, это она. Нашли друг друга и решили пожить вместе…

— Кира очень ждет вас в гости, хочет с ней познакомиться! Подумать только… ты ее нашел! Судьба, Натан, судьба!  Кстати, ты уже купил Шилову подарок?

— Я не пойду на его день рождения.

— Я заметил, что вы не в ладах… Что за кошка между вами пробежала?

«Рыжая и голубоглазая…» — замечаю про себя.

— Кирилл, он полный придурок!

— Аргументируй!

— Это наше с ним дело, афишировать не хочу…

Глава 37. Моногамия

Через два дня:

Суббота, 26 февраля 2022 года

16:00

Ждана

— Ты уверен, что мне нужно идти на этот день рождения? Я же там никого не знаю… — спрашиваю у Натана, упаковывая подарок.

Да, да, всё так, виновна по всем статьям, в доску обнаглела! И Натан на это вообще никак не реагирует. Вот никак, совершенно никак. Уже третий раз подряд смею позволить себе ему намекнуть, что с бо?льшим удовольствием осталась бы дома, а он даже не обижается.

Попробуй я сделать что-то такое с Войтовым, тут же нарвалась бы на внеочередной массаж своей филейной части крепкими шлепками. А Карц эту же филейную часть до сих пор целует, причем каждое утро. Раз по десять, пятнадцать… пятьдесят, там как пойдет. Кстати, приобрел привычку опаздывать на работу, на что мне не раз уже жаловался.

Роман обожал брать меня с собой главным образом потому, что любил мной хвалиться. Выход в свет для него был настоящим таинством. Сначала он выбирал наряд себе, потом вел меня в какой-нибудь бутик и покупал платье под цвет своего галстука. Платье должно было быть открытым почти до неприличия. Он представлял меня своим друзьям, коллегам, ловил их взгляды, устремленные в мое декольте и потом полночи высказывал, что я не должна выставлять себя подобным образом на публике. Очень часто использовал это как повод для новой игры.

«Больной сукин сын!»

Знаю, мне нужно прекратить сравнивать Натана и Романа. Необходимо вообще завязать с воспоминаниями о Войтове, иначе так всю жизнь и буду с ним сравнивать каждого мужика.

«Боже, я не хочу каждого… Мне каждый не нужен… Мне бы одного доброго и ласкового, например такого, как Натан!»

Мысленно закатываю глаза и фырчу сама на себя: «Ты забылась, милая! Забылась… Натан — твой джентльмен, и если он еще не показал уродливую изнанку, это не значит, что ее нет. Будь начеку! Всегда…»

— Золотко, мне бы хотелось, чтобы ты пошла…

Карц задумчиво смотрит на шеренгу рубашек, достает одну и разочарованно тянет:

— Она мятая, как-то паршиво погладили… Ждана, ты умеешь гладить рубашки?

Он с важным видом вручает мне утюг и выходит из спальни, а я не могу оторвать взгляда от его обнаженной спины.

Пора признать: Натан мне нравится. Я живу с потрясающе привлекательным мужчиной, который на первый взгляд еще и не козел! Как тут не дрогнуть нежному женскому сердцу… Правда, у моего сердца столько шрамов, что и не счесть. Новые не нужны, спасибо большое. Так что мне бы лучше как-то абстрагироваться от этого человека. Но как?

Для начала неплохо бы прекратить его идеализировать! Вот как возьму, как найду в нем кучу недостатков… Прямо завтра начну искать… А сегодня просто сходим на вечеринку.

Пойти погладить рубашку, что ли... И я ее не просто поглажу, я ее так выглажу, что ни единой складочки не останется, а потом пойду приглажу еще и его самого. Не утюгом! Исключительно губами, ну и остальными частями тела… Почему? Да потому что мне так хочется! А я тут как раз недавно обнаружила одну удивительную вещь — делать то, что хочется, невероятно приятно.

Через три часа:

Ждана

— Я точно хорошо выгляжу? — спрашиваю уже в третий раз.

Поправляю горлышко белой кофты и сглаживаю несуществующие складки на юбке.

Натан терпеливо меня оглядывает, потом тянется через салон автомобиля, запахивает на мне пальто и целует в нос:

— Ты — совершенство!

Не знаю, почему я так нервничаю. Вроде бы ничего экстраординарного не происходит. Мы идем на день рождения какого-то родственника друга Натана. Как сказал сам Натан — будет скучно, зато он увидит много нужных людей. Я как никто умею с умным видом сидеть на скучных вечеринках, а еще могу поддержать практически любую беседу. Нас этому учили в фонде. Многим джентльменам нравится, когда их спутницы блистают на светских мероприятиях. Так что по идее бояться мне нечего, но всё равно переживаю.

Карц помогает мне выбраться из машины, берет под ручку и ведет в ресторан.

В шумном зале, наверное, человек сто, не меньше, и мой спутник, кажется, знает каждого! К нему бесконечно кто-то подходит, здоровается. Пока мы пробираемся к нашему месту, успеваю услышать больше дюжины имен и ни одного, конечно же, не запоминаю.

Столики выстроены полумесяцем, а в центре небольшое круглое возвышение.

Наше место с краю, немного в отдалении, но голос ведущего слышен и здесь:

— Дамы и господа, поприветствуем нашего именинника! Многоуважаемый Артур Арсенович Арутюнян! Только благодаря вам, Артур Арсенович, в нашем городе открылась вторая замечательная клиника «Здоровый ребенок»! Невозможно переоценить вклад этого человека…

Ведущий еще много чего говорит, а Натан в это время берет мою руку, переплетает пальцы, подносит ладонь к своим губам. После первого тоста в честь именинника извиняется и куда-то уходит, а ровно через минуту ко мне подсаживается какая-то кудрявая блондинка в умопомрачительном красном платье.

— Привет! Я Кира!

Она протягивает мне руку без намека на смущение.

— Привет! Ждана, — пожимаю теплую ладонь.

Блондинка продолжает:

— Я просто должна была к тебе подойти, убедиться, что ты не миф!

— В каком смысле?

— Да в самом прямом! Честно говоря, я сначала решила, что Натан придумал себе девушку, чтобы меня подразнить. У нас вышел некий инцидент на новогодней вечеринке… В общем, неважно… Ты здесь, и это замечательно! Вы правда живете вместе?

Киваю.

— Правда! А в чем странность, что Натан живет с девушкой?

— Э-э-э… Ну ты же в курсе, какой он…

— Какой? — начинаю хмуриться.

— Ну… немного ветреный…

— Натан ветреный? — мои глаза увеличиваются раза в полтора-два. — Мне он показался очень даже серьезным, моногамным…

И тут происходит нечто на самом деле странное: Кира издает громкий смешок. Потом закрывает себе рот руками, но это не помогает, поскольку почти сразу еще один смешок вырывается наружу, а после она вообще уже не может остановиться. Нагло хихикает в течение минуты, а то и дольше.

Тут слышу за спиной голос Натана:

— Кира, что ты здесь делаешь? И над чем смеетесь?

— Да так, ерунда! — пищит она в тщетных попытках подавить рвущийся наружу смех.

— Уж говори! — по другую сторону от блондинки вдруг вырастает тот самый друг Натана, перед которым я однажды дефилировала в платье Снегурочки. Кажется, его зовут Кирилл Трубачёв. Он кладет руку блондинке на плечо, и я сразу понимаю, что они очень близки. Блондинка при его появлении резко смирнеет и тихеньким голоском отвечает:

— Ждана назвала Натана моногамным…

Часть 38. Дикий мустанг

Тогда же:

Натан

«Моногамный… чтоб ее…»

Это слово бьет меня под дых, вышибает из легких весь воздух. Чувствую себя как рыба, выброшенная на берег. Открываю рот, а вздохнуть или сказать что-то не в силах.

Ждана смотрит на крошку Киру с искренним непониманием, а та краснеет прямо под цвет платья, наверняка уже готова провалиться сквозь землю за свои смешки. Так ей и надо! Кирилл жену не осаживает, лишь поджимает губы.

Вновь поворачиваюсь к Ждане. Она смотрит то на меня, то на Трубачёвых и не может понять, как себя вести.

— Кхм… кхм… — Это жалкое кряканье — всё, что могу из себя выдавить.

— Натан, извини! — Трубачёва поджимает губы, спешит скорее удрать и тянет за собой Кирилла.

Беру свою стервочку под локоть.

— Хочешь на свежий воздух?

Она кивает, идет со мной.

— Это что сейчас такое было? — спрашивает она, когда оказываемся вдали от шума вечеринки.

— Явление Киры народу, не обращай внимания…

В ту же ночь:

0:30

Натан

Укрываю себя и Ждану одеялом, замечаю, как лунный свет серебрит ее волосы, освещает лицо. Девушка этого не замечает, продолжает спокойно посапывать.

Наверное, надо задернуть шторы, но мне лень вставать. Обычно их перед сном задергивает сама Ждана, правда, сегодня не смогла по вполне объективной причине. Сложно что-то там задергивать, если ты уснула еще в такси, а в спальню тебя доставили на руках.

Этим вечером я наглым образом ее споил. Мы недолго пробыли на дне рождения, и сразу после я пригласил ее посидеть в баре. Она согласилась, хотя от спиртного долго отказывалась. Влил в нее первый крепкий коктейль чуть ли не силой, потом, правда, дело пошло веселее.

Добился своего довольно быстро, уже через пару часов Ждана с трудом ворочала языком, и связанных мыслей в ее голове совсем не осталось, что мне, собственно, и было нужно. Не хотелось, чтобы она весь вечер крутила в голове реакцию Киры на слово «моногамный». Завтра ей помешает это делать головная боль, а послезавтра уже всё забудется.

Сама того не желая, крошка Кира подняла сегодня запретную тему. Тему, говорить на которую я со Жданой совершенно не хочу. Эта тема как слон в комнате, которого невозможно не заметить, и все-таки я пока продолжаю его не замечать.

Снаружи мы с ней смотримся как идеальная пара… Да что там снаружи, изнутри всё смотрится ровно так же. Мне хорошо с этой девочкой, мне с ней просто обалденно, но мы вместе всего на год! Ни о какой моногамии речи не идет. Причем, если эти отношения прекратят приносить мне радость, я отпущу Ждану раньше, только и всего.

Кроме того, у меня нет проблем с памятью, головой ни обо что в последнее время не бился, амнезией не страдаю. Я прекрасно помню, кто такая Ждана, — проститутка. И никто более. Да, дорогая, ухоженная, отлично обученная, даже интересная, но всё же проститутка. Никакая шлифовка внешности или поведения не сделает из нее честную женщину, с которой нормальному мужику захочется вдруг стать моногамным.

Да, мне с ней комфортно, и я не отношусь к ней как к обычной шлюхе... Наверное, к ней в принципе сложно так относиться. Слишком много в этой женщине достоинства, внутренней силы, что ли, не знаю, как объяснить по-другому, просто чувствую. Но это не отменяет того факта, что я купил право проводить с ней время и иметь ее куда и как хочу. Кроме того, у нас четкая договоренность: Ждана изображает любовь, а я ее потребляю… Всё!

Ладно, с последним лукавлю. Знаю, что на самом деле нравлюсь ей. Слишком давно живу на этом свете и умею распознать женский интерес к своей персоне. Но она взрослая девочка, не первый год гуляет по мужикам и, думаю, прекрасно понимает, что у нас с ней не будет пресловутого «жили долго и счастливо». У нас есть всего год, точнее одиннадцать с половиной месяцев.

«Уже одиннадцать с половиной?! Прошло две недели? Так быстро…»

Промелькнули, как один миг! Казалось бы, Ждана только вчера переступила порог моей квартиры.

Кстати, настоящая ирония судьбы в том, что моя стервочка — первая девушка, которая назвала меня моногамным. Интересно, почему? Хотя, если взглянуть на факты… У меня ведь после нашего с ней приключения в горах никого так и не было. Только сейчас дошло… Всё это время хочу только ее.

«Ну да, поплыл, очень понравилась. Но это совсем не делает меня моногамным!»

Я вообще считаю это понятие устаревшим так же, как и институт брака. Более того: обычно, если какая-нибудь из девчонок пытается навязать мне отношения, я тут же от нее избавляюсь. В такие моменты у меня в голове всегда возникает образ дикого мустанга, на шею которого набрасывают лассо. Вот что для меня постоянные отношения: лассо, которое душит, мешает жить, тянет назад. Оно мне ни к чему.

Тогда что за аномалия сейчас лежит у меня в постели? И удобно так лежит, я бы даже сказал, привычно. Кайфует, используя мою руку в качестве подушки, а мне даже не хочется ее скинуть. Притянуть поближе? Да. Скинуть? Ни в коем разе.

Сам по доброй воле подписался на целый год этих самых отношений, к тому же с постоянным проживанием. И немало за это дело заплатил!

«Но это же не значит, что я должен быть ей верен! Я живу по своим правилам, и если мне чего-то захочется, я это сделаю. У Жданы нет права на ревность, у нее, по сути, вообще никаких прав нет! Думаю, она это понимает, не маленькая. Все права у меня, и так будет продолжаться ровно год, точнее одиннадцать с половиной месяцев…»

Глава 39. Новый друг

Через два дня:

Понедельник, 28 февраля 2022 года

11:00

Ждана

— Натан, милый, это ты? — спрашиваю через дверь, а потом всё же догадываюсь заглянуть в глазок.

— Не совсем Натан… — отвечает мелодичный женский голос.

Вижу на лестничной клетке ту самую блондинку, которая подходила ко мне на вечеринке. В ее руках большая белая коробка. Открываю дверь.

— Привет! Если ты к Натану, то его нет…

— Вот и отлично! — отвечает она и без приглашения заходит в квартиру.

— Ты…

— Кира! — напоминает она.

— Да-да, Кира, ты пришла за чем-то конкретным?

— Ага, — кивает она и снимает с коробки крышку. Под ней оказывается удивительно красивый торт в форме божьей коровки. — Я пришла извиниться!

— Извиниться? — хмурю лоб.

У меня разное в жизни бывало, но чтобы люди ходили друг к другу в гости с извинениями и тортами за один смешок… Нет, такого точно доселе не случалось.

— Да, вышло ужасно неловко! — Кира вручает мне торт и снимает шубу. — Кирилл мне потом всё рассказал. У вас такая милая история любви! Ну очень романтичная…

— Романтичная история? — недоверчиво переспрашиваю.

— Ну да! Горы, ночь вдвоем, исчезновение, поиски… Ты же пригласишь меня на чашку кофе? Так хочется поболтать…

С удивлением ловлю себя на мысли, что мне поболтать с этой дамочкой тоже очень хочется.

— Пойдем, — зову ее на кухню. — Ты пьешь натуральный?

— Да, крепкий, черный без сахара, но можно ложечку ликера, если есть…

— Есть! Так что там тебе рассказал Кирилл?

Пока варю кофе, моя неожиданная гостья рассказывает про мое спасение и ночь в горах, про то, как Натан потом переживал, что не смог меня разыскать, как я казалась ему призраком, как он нанял человека для того, чтобы нарисовать мой портрет.

— У него где-то должен быть этот рисунок! Я удивлена, что он его тебе не показал…

«Не показывал, даже не упоминал…» — подмечаю про себя.

— Такая невероятная история любви, а я тут со своими смешками… — заканчивает тираду Кира.

Да, история невероятная, но любви ли? Лично я сомневаюсь. Скорее уж чьей-то неуемной похоти, точнее не чьей-то, а Натана… Ладно, не только его, нашей общей, поскольку во мне она тоже имеется, причем в больших количествах.

— А как вы в итоге нашли друг друга? — спрашивает Кира.

И этот ее вопрос заставляет меня поперхнуться кофе.

Натан просил меня молчать про аукцион. Хотел, чтобы для посторонних мы были обычной парочкой. Поэтому озвучиваю заранее придуманную нами ложь:

— Случайно встретились на вечеринке…

— И уже не расстались… — мечтательно тянет Кира. — Просто невероятно…

— Иногда людям достаточно пары фраз, чтобы решить быть вместе, — пожимаю плечами.

Даже не соврала, у нас с Натаном так всё и было. Не зацепи я его эго, ни за что не раскошелился бы на аукционе. По крайней мере это казалось мне логичным вплоть до сегодняшнего дня.

Кстати, мне уже давно стало понятно, что мой ухажер совсем не так богат, как Роман или мои прошлые джентльмены, и не в его стиле расшвыриваться подобными суммами. Кроме того, раньше он вряд ли пользовался услугами подобного рода.

«Если учесть новые данные, получается, я была не права в своих выводах! Дело-то в остром интересе к моей персоне, а совсем не в его раненом эго… Точнее, не только в нем».

Гонялся за мной не одну неделю, искал, думал обо мне… И это после одной-единственной ночи! Господи, везет же мне на одержимых психов…

Впрочем, каждой бы такого психа, как Натан, и мир стал бы в разы прекраснее.

«Вот же скрытный тип! С другом, значит, поделился, а мне ни слова!»

Вроде бы последнее должно меня разозлить, но никакой злости не чувствую, зато положительных эмоций море. До чего же приятно знать, что человек, который тебе не безразличен, о тебе думает… В душе сразу рождается столько счастья, что хоть кастрюлями его оттуда черпай, меньше не станет.

Расцветаю лучезарной улыбкой, а Кира продолжает:

— Любовь — это прекрасно… Я очень рада, что у Натана появилась постоянная девушка, и мне бы хотелось с тобой подружиться!

— Подружиться? — переспрашиваю, нахмурив лоб.

Уж очень неожиданно для меня ее предложение.

«Ох уж эти богатенькие дамочки… полжизни гадают, куда себя приткнуть…»

Не хочу скрашивать ей досуг, мусолить не нужные мне сплетни, лучше буду наслаждаться свободой. Но тут Кира выдает нечто, к чему не могу не прислушаться:

— Просто Натан для нас человек особый. Он крестный отец наших с Кириллом детей — считай, семья… А семья ведь должна держаться вместе! У меня вот своей семьи нет, только муж, дети, пара подруг и Натан…

И столько скрытой боли в словах этой ванильной блондинки, что мое сердце невольно сжимается.

— Я тоже сирота… — шепчу тихонько, но она слышит, берет меня за руку, крепко сжимает.

— Ладно, давай не будем о грустном, а то я в последнее время такая чувствительная, еще расплачусь, а мне ехать по делам... — качает она головой.

— Не будем… — соглашаюсь.

— А чем ты занимаешься? — она так резко меняет тему, что снова умудряюсь поперхнуться кофе.

— В каком плане?

— В профессиональном!

Она так наивно хлопает своими длиннющими ресницами, что у меня рука чешется ее стукнуть. Хотелось бы мне гордо и с чувством ответить на этот вопрос, но профессией моей теперь вряд ли можно гордиться. Для меня это больная тема. Но не всегда же я была всего лишь лотом на аукционах.

— Э-э-э… Раньше я занималась продвижением товаров в соцсетях, сейчас временно не у дел…

— А-а-а, — тянет гостья. — Это интересно! Я недавно создала группу для своей новой фирмы…

— У тебя есть фирма?

— Да! — гордо кивает Кира. — Дизайн интерьеров! Называется «Семицветик», группа по тематике, давай покажу…

Она достает телефон, недолго водит пальчиком по экрану, а потом протягивает мне.

Там красочный баннер, несколько статей по теме — на этом, пожалуй, и всё. Даже товаров никаких нет. Как по мне, над группой еще трудиться и трудиться. И подписчиков там, на секундочку, всего три…

— Красиво! — как можно более искренне улыбаюсь, возвращая ей телефон.

— Да ладно, я же понимаю, что ничего в этом не понимаю, прости за тавтологию! — смеется она. — В смысле, не в дизайне, а в ведении групп… В дизайне как раз разбираюсь!

— Найми SMM-специалиста, и всего-то…

— Обязательно, — кивает она. — Как только заполучу на это денег, так сразу… Хочу взять кредит на развитие фирмы. А пока у меня есть только сайт и группа, на продвижение которой ноль рублей…

— Как же так вышло? У тебя же муж — владелец фирмы, где работает Натан?!

— Владелец не он, а его отец, — уточняет Кира. — Но да, ты права, он у меня состоятельный человек.

— Но денег не дает?

— Дает, даже пихает… Но я не беру, не хочу быть ему обязанной в этом плане. Личное и работа должны находиться отдельно, я хорошо выучила этот урок. К тому же я хочу специализироваться на обустройстве детских заведений, адаптировать их под нужны малышни. Взрослые зачастую не имеют ни малейшего понятия о том, что на самом деле нужно их чадам, что поможет их развитию, что навредит… Но как ни крути, это не самая востребованная ниша. И я не хочу слушать нравоучения мужа по этому поводу, хочу спокойно работать над тем, что нравится…

— Идейная, значит? — посмеиваюсь.

Кира с самым серьезным видом кивает. А я вдруг ловлю себя на мысли, что с удовольствием занялась бы планом продвижения для этой группы, а заодно контент-планом и оформлением. Вот прямо сейчас. Я, конечно, многое подзабыла, да и изменилось всё в соцсетях уже двадцать раз, но кое-что всё еще могу, к тому же если как следует покопаться, посмотреть новые тренды…

«Так, Натан сегодня работает допоздна, у Ани целый день занятия, а значит, у меня куча времени!»

— Раз такое дело, найми в качестве SMM-специалиста меня! — предлагаю неожиданно для самой себя. — Точнее, сделай админом группы, а я поколдую, посмотрим, что получится…

— Тебе это будет интересно? Ведь бюджет — ноль рублей! — хмурит брови Кира.

— Ты недооцениваешь ноль! — улыбаюсь в ответ. — С нолем тоже можно кое-что сделать…

Глава 40. Счастливая по секрету

Тогда же:

Ждана

Проводив Киру, варю себе большую кружку кофе и сажусь за ноутбук. Однако в следующие часы не делаю и пары глотков, напрочь забывая про напиток — настолько мне интересно заниматься группой Трубачёвой.

Да, в соцсетях за восемь лет изменилось немало. Всё усложнилось, но боже мой, сколько же интересных премудростей появилось, сколько новых фишек, возможностей! Рай для продажников!

Я нашла массу информации про нововведения. Можно читать сутками, но я выбираю вариант проще: нахожу на YouTube несколько свежих видео по оформлению групп, делаю себе попкорн и готовлюсь смотреть.

Вдоволь напитавшись знаниями, применяю кое-что на практике. Через некоторое время группа «Семицветик» претерпевает разительные изменения. Дальше отправляю в отложенный постинг несколько забавных картинок по тематике дизайна. Юмор — отличный способ привлечь аудиторию на первых порах.

Пишу для себя план мероприятий на завтра и с удивлением обнаруживаю, что уже шесть вечера! А значит, скоро придет Натан.

«Вот это да… Поработала так поработала…»

Давно время не летело для меня так быстро. Чувствую себя очень значимой, нужной. Как будто старая я вернулась, та самая я, которая делала что-то полезное, востребованное. Все-таки мне очень нравилась моя работа…

Спешу в ванную, смотрю в зеркало.

— Тебя явно нужно накрасить! — шепчу своему отражению.

Быстренько привожу себя в порядок, заказываю для Натана ужин. Он не особый любитель домашней готовки, предпочитает блюда из своего любимого ресторана. Его главный девиз: «Чтобы было вкусно, красиво и никакого бардака на кухне».

Вроде бы всё: я красивая, ужин в пути, но время еще осталось.

«Интересно, он хранит мой портрет дома или на работе? Может быть, Кира вообще его придумала? Посмеялась надо мной, и всё…»

Как только эта мысль приходит мне в голову, уже не могу от нее отделаться. Слишком она неприятна, слишком больно делает.

За эти две недели я не раз перебирала содержимое квартиры в поисках той или иной нужной вещи. Но портрета не видела. Правда, никогда не рылась в его кабинете.

«Я только чуть-чуть поищу, самую малость…»

Методично исследую каждую полку в шкафах с книгами и документами, ничего не нахожу, потом догадываюсь заглянуть в ящики стола, и… Портрет лежит в первом! Именно в первом ящике! Само его наличие будоражит меня невероятно, а еще приятно греет то, где именно он нашелся. Значит, Натан частенько на него смотрит, раз держит под рукой.

И я снова на небе… Том самом, седьмом! Где оказалась после Кириного рассказа про то, как Натан меня искал. Губы сами собой растягиваются от уха до уха.

«Чему улыбаешься, дурочка?» — ругаю сама себя.

Наличие портрета как-то меняет мой статус? Нет… Оно может подарить мне свободу? Нет… Чему радуюсь — непонятно, а все-таки радуюсь.

Я ему небезразлична, и интерес его лежит не только в горизонтальной плоскости. Это знание греет изнутри.

«Ну и что, что небезразлична! Разве это как-то меняет дело?»

По сути, не меняет. Я по-прежнему всего лишь купленный на аукционе лот, а он мой джентльмен. Но могу ведь я хоть немного побыть счастливой…

— Ждана! — вдруг слышу голос из прихожей.

Закрываю ящик, делаю вид, будто зашла в кабинет случайно и выхожу встречать Натана.

«Интересно, если я спрошу его про портрет, он мне ответит или нет?»

Решаю не рисковать. Мне слишком хорошо после недавних открытий, не хочу ничего портить. Пусть я буду счастливой по секрету…

Глава 41. Игра

Через четыре дня:

Пятница, 4 марта 2022 года

14:00

Натан

— Нам нужен такой контракт, чтобы отец наконец-то закрыл рот… признал, что мы справляемся, — шипит в трубку Трубачёв.

Видимо, папаша его окончательно достал. Орал сегодня на совещании дольше обычного, должно быть, продолжил с сыном наедине.

— Кирюх, Ничаев практически на крючке! — пытаюсь его успокоить. — Финальная встреча на следующей неделе…

— Зуб даешь? — хмыкает друг.

— Зуб не даю! На всех клиентов зубов не напасешься. Но наши условия выгодны ему самому. Позиция: выигрыш — выигрыш!

— Ты что такой уверенный? — спрашивает друг.

«Стиль жизни у меня такой…»

В PR без этого лучше вообще не соваться. Если бы я перед каждым клиентом краснел, бледнел, покрывался нервной сыпью, не было бы у Поляриса и половины тех заказчиков, что имеются сейчас. И скорее всего, вместо меня просто нашелся бы другой руководитель PR-отдела.

Мне нюни распускать не с руки, и плевать, какой по уровню жирности клиент. Иногда с толстосумами общаться даже легче, чем с ничего не решающими посредниками, которые порой цены себе не сложат.

— Кирилл, всё будет тип-топ! — заявляю авторитетно.

Прошу у секретаря чашку кофе и с головой погружаюсь в папку с данными на Ничаева. Хочу еще раз изучить всю подноготную бизнесмена. Лишняя информация никогда не лишняя… Когда знаешь человека, проще строить беседу.

Итак, каков из себя Юрий Ничаев? Замкнутый, самоуверенный, не стандартного ума человек… Такие клиенты при выборе руководствуются принципом «я всё просчитал». Они живут в иллюзии полного знания, им не нужно объяснять технические тонкости, важно разжевать преимущества от конкретно нашего предложения. А они есть и немалые. Дать ему скидку для полного счастья?..

— Он наверняка из тех, кто наслаждается отражением собственной гениальности в чужих глазах… — подметила сегодня за обедом Ждана.

Да, активно обсуждаю с ней свою работу и получаю от этого немалое удовольствие.

Наши с ней отношения как-то незаметно для меня перестали ограничиваться постелью. У моей девочки есть мозг, и он очень неплохо работает. Прекрасный думающий мозг… Она разбирается в людях, ей интересны вопросы психологии, тонкости продаж, сотни других вещей. Больше того, она занялась безбюджетным продвижением Кириного проекта!

Скажите мне, какая проститутка захочет за просто так заниматься развитием фирмы, которая радеет за удобства детей? Я такой не встречал…

Наши отношения меняются, причем быстро. Надо заметить, причина этому — не только интересное общение. Ждана вдруг взяла и поменяла ко мне свое отношение. Не знаю, с чем это связано, но она стала в разы нежнее, ласковее.

Если я дома, то и дело подходит, мурлычет что-нибудь на ухо. Если я на работе, периодически отправляет свои селфи, какие-нибудь приятные сообщения, а я балдею, как школьник, получивший первую любовную валентинку.

Она и раньше была внимательной и ласковой, но выражала это как-то по-другому, гораздо менее активно. Закрываю глаза, вспоминаю, с каким лицом она сегодня ела ложечкой пенку со своего капучино. Я чуть не забрал у нее эту ложку, настолько эротично она это делала, при этом так на меня смотрела, что я прибалдел в предвкушении вечера.

Я в принципе от нее балдею…

То, что происходит между нами, мне приятно. Однако все эти изменения вносят в мою картину мира конкретный дисбаланс. Ждана превращается для меня в нечто гораздо более ценное, чем секс-партнерша на год.

«А оно мне надо? Может, лучше притормозить?»

Не хочу срастаться с ней окончательно, но и обижать не хочу, не заслужила. Не знаю, что делать. Впрочем, в данных конкретных отношениях мои чувства в разы важнее, чем ее, главное — об этом не забыть…

Не успеваю додумать мысль, как дверь моего кабинета резко открывается и на пороге показывается Шилов собственной персоной:

— Карц, ты здесь? Хорошо…

Невольно кривлюсь, я всеми силами старался избегать его в последние недели, а это сложно, если работаешь в одной и той же фирме, слава богу, хоть в разных отделах и на разных этажах.

— Есть разговор! — бухтит он.

— Вообще-то люди давно и весьма успешно пользуются телефонами, чтобы договориться о встрече…

— Твой секретарь несколько раз меня отшила! А ты даже не отвечаешь на сообщения!

Ну да, не отвечаю, поскольку они личного характера, а о личном я с этим утырком больше беседовать не хочу.

— Я, между прочим, просто хотел спросить, надо ли тебя завтра забирать, или ты на своей тачке…

— В смысле? — морщу лоб.

— В прямом. Завтра же едем в домик у озера!

«Точно… день рождения…» — мысленно хлопаю себя ладонью по лбу.

— Извини, Игнат, я не поеду…

— Как так не поедешь? Между прочим, это ты меня уговорил на тот домик у озера! Даже Трубачёв едет! Ты чего? Избегаешь меня с тех самых пор, как…

Резко его прерываю:

— Не поеду, Шилов! Дела…

— Знаю я твои дела, завел себе какую-то девку, и всё, потерян для мира… Думал, до меня не дойдут слухи?

Пожимаю плечами:

— Вы прекрасно обойдетесь и без меня…

Незваный гость хмурит брови:

— Я не понял, ты что, до сих пор на меня дуешься, что ли? Из-за той сучки с аукциона?

«Сучка с аукциона…» — магическое словосочетание мгновенно выводит меня из себя. Тут же рявкаю:

— Ты повел себя как последнее чмо, Шилов!

— Я всего лишь хотел трахнуть шлюху, за которую согласен был заплатить! Не более, Карц! — щурит глаза он и упирает руки в боки.

— Закрой рот и проваливай из моего кабинета! — тут же подскакиваю с места, хлопаю ладонью по столу.

— Воу-воу, полегче! — Шилов выпучивает глаза. — Ты чего так разошелся? Ты вообще ситуациию не понял… Мы с тобой знакомы черт-те сколько лет, пережили кучу совместных поездок, и я хоть раз пытался кого-то поиметь насильно?

Как раз-таки нет, такого, как на аукционе, раньше точно не бывало. Да, Шилов — грубоватый малый, но никто от него обычно в три ручья не ревел.

Вместо ответа буравлю Игната хмурым взглядом.

— Да, я немного помял девушку, которая тебе очевидно приглянулась… Но, во-первых, я не знал, что она тебе понравилась, иначе выбрал бы другую, мне было не принципиально с кем, во-вторых — это была просто игра! Ты просто не бывал на аукционах раньше и не видел, что там творится. Девки строят недотрог, и это нормально, а ты — типа охотник… — и на этом Шилов резко затыкается, видя, как меня плющит от его рассказа.

Не хочу и не могу представлять Ждану в роли чьей-то добычи. Усиленно качаю головой, стремясь прогнать образ.

— Ну да, может, я чего и не понял… — нехотя киваю, хотя сама ситуация мне крайне неприятна.

— Я надеюсь, ты не забьешь на годы дружбы из-за инцидента с девушкой, которую больше никогда не увидишь? — разводит руками Шилов.

Открываю рот, чтобы всё ему рассказать, и почти сразу закрываю. Можно, конечно, попросить сохранить тайну, но сейчас мне не хочется быть ему чем-то обязанным. Позже скажу… Если придется. С какой-то стороны это и хорошо, что он ушел с аукциона раньше и не видел моего приобретения. Меньше разговоров вокруг Жданы.

В конце концов, Ждане с ним встречаться совершенно необязательно. Семейных посиделок у Трубачёвых дома он не любит, предпочитает мужскую компанию и поездки за город, мою стервочку я на такие мероприятия никогда не приглашу. Так что Шилову совсем не обязательно знать, что с аукциона я ушел не один.

Глава 42. Граница

На следующий день:

Суббота, 5 марта 2022 года

9:15

Натан

— Доброе утро, малышка!

Целую Ждану в лоб. Она лежит в постели, жмурится — еще толком не проснулась.

— А почему у тебя губы холодные? — вдруг спрашивает, потом видит, что я полностью одет. — Ты ходил на улицу?

— Да, надо было прогуляться по делам…

— И меня не разбудил… Зачем так рано встал?

— Не спалось, — пожимаю плечами. — А ты слишком сладко посапывала, чтобы тебя будить.

Должен признать, я не любитель ранних прогулок, тем более походов за подарком для человека, с которым еще вчера хотел прекратить всякое общение. Но после его объяснений четко понимаю, что злился зря. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, и если «Всемогущие» позволяют джентльменам так относиться к своим подопечным, я не вправе обвинять Шилова во всех смертных грехах. Кроме того, понимаю, пристань он к любой другой девчонке, я бы и вполовину так не взбесился, но он пристал именно к Ждане.

Я в эту ночь вообще заснуть так и не смог. Слишком много мыслей в голове, причем одна другой отвратительнее.

После разговора с Шиловым никак не мог прийти в себя.

«Ты не бывал на аукционах раньше и не видел, что там творится. Девки строят из себя недотрог, а ты — охотник…» — всё крутились в голове его слова. Да что там, до сих пор крутятся, и никуда от них не денешься.

То и дело представляю, с каким аппетитом жирдяй, который чуть не купил Ждану на аукционе, потом лапал бы ее. И она позволила бы! Так же, как позволяла мне вытворять с ней всё, что хотел, как хотел и сколько хотел.

Кому бы она досталась, если не мне? И куда попадет после?

Не об этом я должен думать, лежа в постели с прекрасной женщиной. Не об этом!

Она поднимается с кровати, указывает на принесенный мной пакет:

— А что это? Это мне?

— Не совсем… — усмехаюсь.

«Любопытная, как сто Варвар».

Ждана достает небольшую кожаную коробку в форме чемодана. Там внутри обитая кожей фляжка и четыре рюмки, выполненные в форме маленьких серебряных кубков. В общем, дорогая бесполезная фигня, но Шилов такие вещи обожает.

— Подарок приятелю на день рождения, — поясняю.

— Мы идем на день рождения? — спрашивает Ждана.

— Не мы, я… Так, ничего особенного, мужские посиделки за городом. Вернусь к завтрашнему вечеру.

— Тебе помочь собраться? — спрашивает она.

Качаю головой, и моя стервочка уходит в ванную.

Пока ее нет, достаю сумку, кидаю туда пару сменных вещей, антипохмелин — он точно не повредит, зная Шилова и его любовь к спиртному.

Справляюсь быстро. Вроде как можно уезжать, а я не двигаюсь с места, гляжу на дверь ванной комнаты, гадая, что там делает Ждана. Она выходит через пять минут, замотанная в полотенце, всё еще мокрая после утреннего душа и немного хмурая.

— Жаль, что ты уезжаешь…

— Мне тоже…

Она тянется ко мне, целует в щеку, а потом идет к шкафу, скидывает полотенце прямо на пол, являя передо мной свое чудесное тело.

Невольно замираю, вроде уже и видел двести раз, а всё равно завораживает. Люблю на нее смотреть.

«Эх, будь она простой девушкой…»

Встреть я ее, скажем, на улице или в кафе, картинной галерее, без разницы где, или будь она студенткой или офисным планктоном, официанткой, поваром — да кем угодно вообще, я бы поступился своими принципами и попробовал построить с ней полноценные отношения. Чтобы не на месяц-два — год, а без перспективы разлуки. Через некоторое время, возможно, женился на ней, родили бы дочку, можно такую же рыжую. Ждана назвала бы ее Аней, в честь своей любимой подружки, или Флорой, как мою мать…

Но она не простая девушка! Не студентка, не официантка и даже не асфальтоукладчица. Профессиональная подстилка, выбравшая деньги вместо обычной честной жизни, пусть и тяжелой.

Ждане проще раздвинуть ноги перед каким-нибудь мудаком, чем попытаться по-другому решить свои финансовые проблемы. Я с ней будущего не вижу, его в принципе не может быть. Только вот какое дело — без нее ровно так же не могу нарисовать свою дальнейшую жизнь! Мне нужна какая-то граница, и я ее прочерчу, границу эту. Пусть по живому, но прочерчу, прорежу. Пусть девчонка четко осознает, какое место в моей жизни занимает.

Не хочу, чтобы она лезла слишком глубоко в душу, хотя сам ее туда запустил, сам…

Слишком давно я с ней один на один, пора разбавить идиллию. Выходные в компании друзей мне в этом помогут.

Знаю Шилова: притащит в домик на озере целый полк на всё согласных девиц. Проведу время с одной из них, заодно немного отдохну от Жданы, а она отдохнет от меня.

Наблюдаю за тем, как она надевает короткое платье без рукавов. Натягивает прямо на голое тело, игнорируя надобность в трусиках и бюстгальтере. Буквально чувствую, как к нижней части туловища приливает кровь.

Стервочка смотрит на меня через плечо, прекрасно понимает, что со мной делает ее маленькое шоу. Хочу подойти, стянуть с нее это треклятое платье, но из последних сил себя сдерживаю. Вместо этого тянусь к прикроватной тумбе, порывшись, нахожу пачку презервативов и демонстративно кидаю их в только что сложенную сумку.

На самом деле они мне даже не нужны. Всегда вожу в машине дюжину-другую, мало ли, куда заведет судьба, я люблю осторожность. Просто хочу, чтобы Ждана четко поняла, что я буду делать в эти выходные. Какой толк от границы, если девчонка ее не видит, так?

Рыжая стервочка замирает, смотрит то на меня, то на сумку.

— Ты же всё понимаешь? — пожимаю плечами.

На ее лице появляется совершенно новое для меня выражение. Вроде улыбается, но называть это улыбкой я бы лично не рискнул. Может, и принял бы ее за настоящую, не знай я, как она выглядит. Однако я слишком много раз видел ее губы растянутыми от уха до уха, чтобы принять эту демонстрацию зубов за проявление радости.

— Всё в порядке? — не знаю, зачем спрашиваю.

И я, и она понимаем, что нет. Но ей придется свыкнуться, в конце концов, у нее просто нет права закатывать мне сцены ревности.

Глава 43. Игры, в которые играют люди

Тогда же:

Ждана

— Всё в порядке? — спрашивает он с противной ухмылкой.

Подумать только, еще минуту назад его лицо казалось мне красивым.

«Внимание! Ждана, каков был запрос?!» — моя голова чуть не взрывается в попытках вспомнить. Время останавливает ход, между тиканьем секундных стрелок настенных часов проходит целая вечность. Мой мозг начинает работать в триста раз быстрее обычного. Инстинкт самосохранения включается на полную мощь. Даже волоски на руках становятся дыбом.

Память наконец выдает:

«Чтобы была как мартовская кошка! Раз мы вместе, притворись, что любишь… Сможешь?»

Теперь другой вопрос — что сделает мартовская кошка, если кот решил загулять? Прыгнет на него, вцепится когтями в лицо, вонзит клыки в шею… И это как раз то, что я хочу сделать!

«Приплыли, кошечка… — смеется надо мной внутреннее я. — Втюрилась в джентльмена? Какая же ты дура!»

Ненавижу Киру! Это всё она со своими россказнями, а я и поверила, расслабилась.

Стоп, если у него был запрос на любовь, какой реакции он ждет от меня сейчас? Что мне нужно сделать? Изобразить истерику, за которую он меня потом накажет? Или же отнестись с пониманием? Но за это он также может устроить мне небо в алмазах, ибо это будет значить, что моя любовь — притворство. А джентльменов очень бесит, когда мы выходим из образа, и они могут очень жестоко за это наказывать.

Это у него такая игра? Ну конечно, да!

Если не так среагирую, будут последствия, только непонятно какие. Ударит? Запрет в ванной? Сделает что-то хуже? Просто так девушку из группы высоких возможностей не выбирают. Мы — слишком дорогое удовольствие.

«Господи, пожалуйста, кто-нибудь, выдайте мне правила…»

— Ждана?

Натан всё еще ждет ответа.

Снова растягиваю губы в улыбке и говорю максимально спокойно:

— Всё в порядке, конечно…

Решаю изобразить полнейшее понимание ситуации.

«Хочется тебе потрахаться на стороне? Иди и потрахайся, милый! Что угодно, лишь бы ты улыбался… Я ведь тебе не жена, чтобы ты передо мной отчитывался».

Жду, что он сделает дальше, и к своему ужасу замечаю, как его лицо начинает хмуриться.

«Дьявол, я ошиблась? Нужно было устроить истерику? Мама…»

Оглядываю комнату в поисках укрытия, но это самая обычная спальня, можно спрятаться разве что под кроватью, и то он достанет меня оттуда за полминуты.

Замечаю на столе поднос с яблоками, там же нож для резки фруктов, вчера забыла убрать. Очень хочу его схватить, но понимаю, что мой жест не останется незамеченным. Натан — не Роман, он гораздо опаснее. Он больше, быстрее, к тому же гибкий, в его теле нет лишнего веса, я ему не противник! Он легко может меня прибить, ему даже сложно это не будет.

— Раз всё в порядке, значит, я пошел? — вдруг спрашивает он, беря сумку.

Я замираю, не шевелюсь, когда он проходит мимо. Выдыхаю, лишь заслышав звук запираемой двери.

«Кажется, пронесло…»

Плюхаюсь на кровать и какое-то время просто лежу без движения.

Такое ощущение, что у меня в мозгу умер миллион клеток. Да, встряска получилась что надо. Кроме того, отличная пилюля против ненужных чувств. Качественная, с гарантией! Никаких положительных эмоций к Натану после сцены с презервативами у меня не осталось. Даже могу запатентовать название пилюли — антивлюбин!

На какую-то минуту-две я будто бы снова оказалась во власти Романа. Страх быть избитой поглотил меня с головой, разбил изнутри на миллион осколков, словно я и не человек, а хрустальная статуэтка. Чуть тронь — и рассыпалась.

Кое-как собираю себя по кусочкам, по осколочкам, чувствую, как взмокла, как страх просочился через поры отвратительной вонью. Скидываю платье, сразу иду в прачечную, засовываю его в стиральную машину. Потом иду в ванную. Долго стою под душем, позволяя струям горячей воды смыть следы пережитого.

«Ты к нему слишком строга, дорогуша! Он позволяет тебе видеться с Аней, он тебя не бьет, не ограничивает твою свободу. Это твой лучший джентльмен, и ты будешь делать всё так, как он хочет, всё, чтобы он был счастлив …» — выступает в защиту Натана мой здравый смысл.

Буду, да, и сделаю всё возможное, чтобы он захотел продлить контракт, хотя это вряд ли случится, раз он уже смотрит налево. Но любить его при этом мне совершенно не обязательно.

Превращаюсь чуть ли не в вареного рака под горячими струями.

Когда выхожу из душа, даже не накидываю полотенце, позволяю прохладному воздуху спальни себя остудить. Иду к шкафу, нахожу в дальнем углу своей полочки трусы, больше похожие на бабушкины панталоны. Мои любимые и настолько не сексуальные, что вынуждена их прятать, дабы не разрушать имидж женщины-вамп. Надеваю безразмерную майку, закутываюсь в халат и иду на кухню лечить нервы мороженым.

По пути вдруг натыкаюсь на недавно купленную мной книгу «Мистер Мерседес». Так и не было времени прочитать.

«Может, хоть как-то отвлекусь, забудусь…»

Прихватываю ее и усаживаюсь за кухонный стол в обнимку с ведерком ванильной радости. Втыкаю ложку в самую середину, отправляю в рот порцию и замираю, погружаясь в чтение.

Всё в этой книге мне знакомо до боли, всё понятно, всё отзывается.

Первая сцена: ночь перед ярмаркой вакансий, но у дверей уже очередь из безработных, желающих быть в рядах первых, кто утром встретится с работодателями, и среди них молодая женщина с грудной дочкой, спящей в слинге. Мать взяла ее с собой в ночь несмотря на то, что у малышки жар, потому что ее не с кем было оставить… Вот как сильно ей нужна работа!

В этот самый миг я словно проваливаюсь в прошлое. Когда я была одна с грудной Анечкой, и мне некому было помочь, совсем некому! Мы были с судьбой один на один. Да, мне хватило ума заработать денег. Не стояла ночами на улице, чтобы утром вымаливать работу, но страх того, что это может случиться, был так силен, что и описать не могу. Самый мой страшный страх на тот момент — что нам с Аней нечего будет есть.

Женщина из книги так устала, что спит стоя. О, какое же знакомое чувство! А еще она ощущает сумасшедшую вину за то, что она мать-одиночка и не может как следует позаботиться о ребенке, вынуждена взять малышку с собой на улицу, потому что у нее нет другого выхода. Мне понятен ее стыд, ее ужас… Ох, как понятен! Я жила в этом ужасе, я в нем тонула, и мне тоже было стыдно, что не смогла обеспечить своему ребенку счастливое детство, не была с ней рядом, когда она во мне нуждалась… Получается, паршивая мать!

Господи, ну почему одиноким матерям должно быть стыдно? Разве рождение детей — самая стыдная вещь на земле? В конце концов, это продолжение рода людского…

«Спокойно, Ждана, спокойно! Это не про тебя!»

Погружаюсь дальше в текст, и на страницах романа вдруг появляется «мерседес», который на полном ходу врезается в людскую массу, где находится эта женщина с малышкой. Практически сразу понимаю, почему книга называется «Мистер Мерседес»…

И снова проваливаюсь в прошлое… В тот самый день, когда мой страх не заработать достаточно денег сменился на ужас остаться на всю жизнь калекой и потерять свою дочь. Заново переживаю ту самую секунду, когда черный джип появился словно из ниоткуда и не успел затормозить. Снова толкаю коляску с Аней подальше, и меня сминает, а мир превращается в одну сплошную боль…

Отшвыриваю книгу, хватаю кухонное полотенце и утыкаюсь в него.  Слезы катятся градом, даже не пытаюсь себя сдержать. Рыдаю навзрыд, стремясь освободиться от сковавшей сердце боли и гнева. Задыхаюсь от собственных эмоций, давлюсь ими…

И в этот момент в глубине квартиры раздается мелодия телефона, которую установила на Натана.

— Что тебе от меня нужно? — кричу в пустоту.

Потом всё же собираюсь с силами, утираю слезы, встаю, иду на поиски проклятого мобильника. Тот всё звонит и звонит.

Кое-как нахожу его среди диванных подушек. Надо бы взять трубку, но мне страшно не хочется этого делать. Если отвечу, Натан живо определит по моему голосу, что последние полчаса я ревела навзрыд. Дурацкая особенность организма — как поплачу, сразу голос как из трубы. А я не хочу, чтобы он знал, как мне плохо! Не хочу, и всё… Имею я право хоть на какую-то толику приватности?

Скидываю звонок и отправляю ему сообщение:

«Сейчас неудобно говорить, напиши, пожалуйста, что хотел?»

Ответ приходит почти сразу:

«Просто убедиться, что у тебя всё в порядке, Ждана!»

— Ты все-таки садист, дорогой!

Пишу: «Всё шикарно!»

Глава 44. Всё шикарно

Тогда же:

Натан

«Шикарно? У нее всё шикарно?!»

Это слово просто взрывает мне мозг.

С чувством хлопаю ладонью по приборной панели.

Тут же слышу стук в окно машины, опускаю стекло.

— Да не психуй ты! Сейчас Кира выйдет, попрощаюсь нормально и поедем! — хмуро бухтит Кирилл и переминается с ноги на ногу.

Я заехал за ним, как и договаривались, только этот отец семейства не изволил быть готовым вовремя. То с дочкой миловался, то сыну что-то объяснял прямо на улице перед моей машиной. Кира уже увела детей, но он же не может уехать, как следует с ней не нацеловавшись. Теперь ждет возвращения ее кудрявого величества. Терпеливо ждет, я бы даже сказал, с благоговением.

— Не переживай, я по другому поводу тут психую… Прощайся сколько надо… — закрываю окно и только потом бурчу: — Как будто в армию его провожает, ей богу…

Снова перечитываю сообщение Жданы.

— Шикарно, чтоб ее…

А я еще тут совестью мучаюсь. Обидел девушку на ровном месте, демонстративно уехал ей изменять. Чтобы кому-то изменить, надо с этим кем-то быть в отношениях! Совершенно очевидно, что Ждана не считает, что мы с ней в отношениях, по крайней мере не посчитала нужным мне это показать.

Похоже, начал чертить границу я, а продолжила Ждана. Основательно так продолжила, четко показала, кто она мне, и кто ей я — никто!

Практически расписалась в своем ко мне безразличии, прокричала мне в лицо: «Ты, милый, гуляй где хочешь, мне в принципе всё равно…»

Ну как так-то? Три недели с ней прожили тело в тело, а ей всё равно! Меня от такого поведения мутит в буквальном смысле слова.

«Могла бы хоть попытаться изобразить ревность! Хоть бы обиженный взгляд в мою сторону бросила… Хоть как-то отреагировала… Отделалась искусственной улыбочкой, и всё!»

Стерва чистой воды!

Зачем вообще ей писал — непонятно. Однако я с тех пор, как ее искусственную улыбку увидел, спокойно так ни разу и не вздохнул. Очень ее равнодушие меня задело, очень…

«Может быть, она подумала, что я отругаю ее, если она решится устроить мне сцену?»

Ну да, отругал бы, даже готов был к такому развитию событий. К безразличию готов не был, а вот к сцене ревности — даже очень. Только сейчас понимаю, насколько сильно я ждал этой самой сцены, ждал ее проявления чувств, а получил фигу с маком. Это меня не на шутку задело.

Подмечаю, как Кира выходит из ворот, бросается к своему ненаглядному мужу. Он обнимает ее, что-то там говорит на ухо, потом просто замирает, держа ее подле себя, опять что-то ей шепчет, целует.

Завидую, честно и откровенно ему завидую. Вот где чувства, вот где любовь! А у меня что? Годовой абонемент на вход в Жданину киску? Еще можно грудь потрогать — считай, бонус… Что еще можно желать от проститутки?

— Мелкая рыжая стерва…

В прямом смысле скриплю зубами, когда Кирилл наконец забирается в машину.

— Поехали? — спрашивает с довольной ухмылкой.

Ну, еще бы ему не быть довольным, вон как поцеловали, вся рожа в Кирином блеске для губ.

— По какому поводу психуешь? — интересуется он, когда трогаю джип с места.

— Тебя когда-нибудь беспокоило отсутствие ревности у партнерши? — выпаливаю, делая разворот.

— Э-э-э, скорее уж наоборот, ты знаешь мою жену…

Ну да, знаю, и ее ревнивый характер мне также знаком.

— И как она тебя еще отпустила…

— Во-первых, я не подкаблучник! — тут же хмурит брови друг.

«Ну да, ну да, не подкаблучник, когда спишь зубами к стенке или как там Кира разрешает тебе спать…»

— Во-вторых, я не собираюсь ей изменять! У нас доверие, кроме того, она может в любое время позвонить и пообщаться с видео!

«Ах вот как он раздобыл от нее разрешение уехать… — доходит до меня наконец. — Всё на доверии, конечно же…»

— А вот Ждане, кажется, плевать, где я и с кем, даже не приревновала!

— Ты не думал, что она просто тебе доверяет? — хмурит брови Кирилл.

— Не думал! — рявкаю, выводя машину на нужную полосу дороги.

— Вообще-то ты ей тоже можешь не изменять и периодически общаться по видео, там же нормальный интернет!

«Ага, только кто бы со мной вообще захотел общаться по этому видео!»

Ждана ведь даже просто по телефону не захотела разговаривать, с камерой и подавно откажется.

«А что, если она приняла мой поступок как право на измену и для нее тоже? Может, уже притащила кого-то в мою квартиру, и там…»

Как только эта мысль оформляется в моем мозгу, уже не могу думать ни о чем другом.

— Кирюха, мне надо заехать домой!

Мы как раз проезжаем не так далеко. Вдавливаю педаль газа в пол, совсем немного, и я на месте.

— Пять минут тебе! — бурчит друг и достает телефон. — Я засек!

Отмахиваюсь от него и бегу к подъезду. Пока поднимаюсь на нужный этаж, сердце стучит буквально в горле. Не знаю, что сделаю, если застану ее с другим. Прибью, наверное…

Открываю дверь в квартиру максимально тихо, захожу в прихожую и слышу из зала какие-то странные звуки. То ли стоны, то ли охи…

«Допрыгался!»

Вбегаю в комнату, однако застаю Ждану совсем даже не пыхтящей под каким-нибудь мужиком. Моя стервочка сидит на полу, прижавшись спиной к дивану, комкает кухонное полотенце и так громко всхлипывает, что у меня внутри всё переворачивается. А когда видит меня, лицо ее вытягивается, она вся подбирается, сжимается в комочек, кутается в халат, и как будто… боится меня?!

— Ждана, что случилось?

Подбегаю к ней, сажусь на пол, оглядываю девушку со всех сторон. Ищу, может, ударилась или еще что. А она ничего толком объяснить не может, только всхлипывает. Очень скоро убеждаюсь, что причина ее слез — не внешнее повреждение.

— Ждан, ты из-за меня, что ли, так рыдаешь? — вдруг доходит до меня.

Вот в этот самый момент чувствую себя самым большим в мире ослом. Тупым, упрямым, эгоистичным… и в то же время счастливым, потому что Ждана плачет из-за меня! И это не притворные слезы! Моя девочка как будто и не она совсем. Я привык видеть ее другой — всегда идеальной, при макияже, уверенной в себе. Сейчас же на нее в прямом смысле жалко смотреть. Нос распух и увеличился раза в полтора, губы искусаны, глаза красные, как раз под цвет волос, и причина всего этого безобразия — я!

— Натан, пожалуйста, не злись! — вдруг начинает просить она. — Я сделаю всё, что ты захочешь! Всё-всё, правда… Не злись, пожалуйста…

— Почему я должен злиться? — хмурюсь.

— Я не знаю! Но я, видимо, чем-то тебя расстроила, разочаровала, раз ты повел себя так сегодня утром… Не злись, пожалуйста!

Она этими словами словно занозы в мое сердце втыкает.

— Я не злюсь!

— Правда? — она снова всхлипывает.

— На тебя в принципе невозможно злиться… Поцелуй меня!

Она тянет ко мне свои искусанные губы, я ловлю их своими, прижимаю Ждану к себе и замираю, жмурясь от удовольствия. Четко для себя решаю, что ни один, даже самый лучший, трах в мире не стоит ее слез.

Чувствую, как в кармане вибрирует телефон, нехотя беру трубку.

— Где застрял? — спрашивает Кирилл. — Нам уже пора!

— Прости, я не поеду!

— Ты умом тронулся? А я? Ты же меня везешь!

— Ты вообще-то тоже водить умеешь! Можешь взять мою машину, ключи в зажигании... или возвращайся за своей. Кстати, если разобьешь мою тачку, купишь новую!

Кирилл, пожалуй, единственный человек в мире, кому могу доверить свой джип.

— Козлина ты, Карц! — начинает он ругаться, а я отключаю телефон.

Снова прижимаю Ждану к себе, целую ее лоб, нос, щеки.

— Всё хорошо, милая… Всё хорошо…

Чередую ласковые слова с поцелуями, глажу ее голову.

Перемещаюсь с ней на диван. Потихоньку-помаленьку она успокаивается, дыхание ее становится ровным. Чем дольше ее к себе прижимаю, тем сильнее хочу оказаться внутри моей сладкой, тесной девочки. Наконец перестаю противиться этому желанию, развязываю пояс ее халата, задираю футболку в надежде, что Ждана всё еще без трусиков, а там не просто трусики, там нечто! В этих панталонах больше ткани, чем в некоторых платьях Жданы!

— Это что такое? — хмурю лоб, разглядывая удивительную находку.

— Ой, — пищит девушка, — прости, давай я пойду переоденусь!

— Ну уж нет! Хочу как следует их разглядеть!

Глава 45. Пазл «Ждана»

Тот же день:

16:00

Натан

— Я для тебя не тяжелый? — спрашиваю, перемещаясь на бок.

— Нет, совсем нет…

Она тянется ко мне, целует в губы, обвивает ногами, и я снова вхожу в нее. Ждана вскрикивает, выгибается, стремясь принять меня как можно глубже, и я даю ей то, чего она хочет. Даю с избытком.

Любовь у нас сегодня получилась самая страстная и обильная, в то же время не лишенная нежности. Физически не могу себя заставить отлипнуть от моей рыжей стервочки. Хочу быть к ней как можно ближе: чтобы кожа к коже, губы к губам.

— Ты неповторимая… — шепчу ей на ухо.

Ускоряю движения, вслушиваюсь в ее стоны и в очередной раз за сегодня сладко кончаю.

«Как же хорошо, что я никуда не поехал…»

Я готов выписать самому себе за это благодарственное письмо. Чего я там не видел — на дне рождении этом? Что меня там ждет? Куча еды, алкоголь, пьяный треп и возможность позажигать с новенькими девчонками?

Сколько было в моей жизни таких вечеров — не счесть. Причем женский коллектив у нас почти всегда был платный. Никому из нас уже давно не охота идти в какие-нибудь клубы, рестораны, кого-то там снимать, знакомиться, терпеть женский выпендреж. Это уже давно пройдено и надоело. Обычно звоним знакомым, и на холостяцкие вечеринки нам подбирают соответствующих девчонок, достаточно просто разъяснить нужным людям, чего мы хотим.

Кстати, девчонки, с которыми мы отдыхаем, шлюхами себя не считают. Модели, танцовщицы из элитных клубов, стриптизерши, но не проститутки.

Шилов называет это просто — поддержание российского модельного бизнеса.

Начни я встречаться с любой из них, кроме разве что стриптизерш, никто бы не осудил. А чем они лучше Жданы? Да Ждана им даст сто очков вперед!

Она намного искреннее, чем большинство девчонок, с которыми я встречался. У нее есть чувства… Да, она не любит их показывать, но от этого их меньше не становится. Я будто только сегодня в ней человека разглядел.

Впрочем, она сама виновата в том, что раньше не видел. Какую роль она играла? Эдакая роковая красотка, напомаженная с ног до головы, всегда готовая к любым безумствам.

А сегодня обычная, настоящая, живая женщина — моя женщина!

И эти ее труселя… Они меня добили просто!

— Ты есть не хочешь? — шепчет на ухо.

— Умираю! Давай что-нибудь закажем?

— М-м-м, слона? — смеется она.

— Можно и слона!

Нехотя с нее сползаю, иду в душ, а когда выхожу, Жданы в спальне уже нет.

Нахожу ее на кухне. Она гадает, что делать с ведерком растаявшего мороженого.

— Да выбрось ты его! — развожу руками.

— Как-то жалко… — поджимает губы она. — В детстве я знаешь как мечтала о таком вот ведерке? Плевать, замороженное оно бы было или размороженное! Можно и через трубочку выпить…

— Родители не покупали тебе мороженое?

— Они погибли, когда мне было шесть лет. Я детдомовская, — вдруг признается она.

Это, пожалуй, первый раз, когда она говорит о себе что-то важное. Не что она хочет поесть, посмотреть или как планирует провести завтрашний день, а что-то по-настоящему значимое.

«Я совсем ее не знаю…»

Точнее, я знаю много: какой у нее размер груди, как она заполняет мою ладонь, в какой позе моя стервочка получает больше всего удовольствия. Даже могу сказать, какие духи предпочитает, какая кухня ей нравится. Но это всё знания о теле, так сказать. А ее душа для меня закрыта. Точнее, была закрыта до сегодняшнего дня.

Я замираю, ожидая продолжения, но его нет. Ждана молча отворачивается и выливает содержимое ведерка в раковину, а потом выбрасывает его.

— Что случилось с твоими родителями? — наконец не выдерживаю.

— Давай не будем о грустном…

«Ну всё, дверь закрылась… — я чувствую это почти физически. — Может быть, ей просто нужно время? Наверное, сейчас лучше не давить…»

Тут замечаю в углу кухни книгу. Поднимаю, протягиваю ей:

— Твой «Мистер Мерседес»…

— Убери от меня эту книгу! — фырчит Ждана. — Она ужасна, я ее больше никогда не открою…

— Что в ней такого ужасного? — хмурю брови.

Ждана не очень-то хочет отвечать, но в конце концов признается:

— Мне было очень тяжело читать про ту мать-одиночку с ребенком…

— Ну да, — киваю. — «Клубничное варенье в спальном мешке» не для каждого…

— Что-что? — не понимает Ждана.

— Ну, клубничное варенье… Это цитата из книги, когда машина переезжает мать и ребенка, спящих в спальном мешке…

— Их все-таки сбили?! — Ждана закрывает рот ладонью и как будто бы бледнеет.

— Э-э-э… А ты до какого момента вообще дочитала? По-моему, это происходит в первой главе…

— Неважно! Давай просто выбросим эту книгу, и всё!

Ждана выхватывает ее у меня и отправляет вслед за мороженым.

Как по мне, это вполне годный детектив, хотя, наверное, не для чувствительных особ, какой и оказалась моя девочка.

— Подожди, ты говорила, что тебе нравится Кинг! Так у него же в каждой книге мочилово с месиловым соревнуются… Тогда какая книга у него тебе могла понравиться?

— Мизери! — и глазом не моргнув отвечает Ждана.

Мои брови ползут вверх.

Значит, ей нормально читать про то, как обезумевшая баба ломает кости беспомощному мужику и отрезает ему что ни попадя, а если мать-одиночку сбивает машина — это уже чересчур?

Л — логика…

Глава 46. Ужин 8-го марта

Через три дня:

Вторник, 8 марта 2022 года

20:00

Натан

— Тебе стейк с кровью, милая? — спрашиваю Ждану с ехидной улыбкой.

Она кивает, хотя не любит стейки в принципе, а с кровью особенно, и мне это прекрасно известно. Я троллю ее совершенно наглым образом, а она этого даже не замечает. Моя милая девочка так вошла в роль мисс «Я согласна на всё», что мне уже хочется ее встряхнуть и надавать по заднице. Везет ей, что я девочек не бью.

— Дамы, как насчет бутылочки розового Дом Рюинар? — спрашивает Кирилл, поглядывая на Киру со Жданой.

У нас сегодня что-то типа двойного свидания в честь международного женского дня. Сидим в любимом ресторане четы Трубачёвых, пытаемся вести непринужденную беседу. Правда, получается весьма паршиво. Кудрявый дракон то и дело пытается вовлечь в разговор мою рыжую стервочку, но та даже ухом почти не ведет. Кстати, обычно между этими двумя барышнями сплошное взаимопонимание, любовь и дружба, но сегодня вечер как-то не задался.

А Кирилл как всегда не замечает ничего дальше собственного носа:

— У этого шампанского ощущаются тона розового грейпфрута и сладкого ревеня. Послевкусие прекрасно структурированное… Под него идеально подойдут тарталетки с икрой, тушеная куропатка, салат из трюфелей…

Смотрю на друга и буквально чувствую, как мои брови сходятся на переносице, обнимаются, здороваются и расходиться не спешат.

И этот человек раньше ничего не пил, кроме виски… Ну, еще коньяк временами.

— Э-э-э, Кирюх, ну ты даешь… — не выдерживаю.

У его жены тоже вытягивается лицо.

— Ты что, заделался сомелье? — спрашивает она.

— Хотел тебя впечатлить, ты против? — Кирилл пожимает плечами.

— Впечатляй на здоровье… И да, можешь заказать мне салат из трюфелей и что ты там еще перечислял, звучит вкусно. — Кира кокетливо шевелит обнаженными плечами: она в очередном из своих красных платьев.

Зато Ждана сегодня — сама скромность в розовой кофточке и брючках. Любуюсь моей прелестью, и в то же время хочу укусить за плечо, чтобы уже убрала с лица эту дурацкую искусственную улыбку. Ровно такую же, какой она одарила меня, когда я достал при ней те самые презервативы, будь они неладны.

«А ведь я даже никуда не поехал! И само собой никому не изменял! Почему она со мной так себя ведет?!»

Она со мной больше не настоящая! Не настоящая, и всё тут…

Мы по-прежнему занимаемся сексом, он даже хорош, как всегда, и ей тоже нравится, но в остальном Ждана совершенно закрылась. Такое ощущение, что просто залезла в панцирь, и ничем ее наружу не выковырять. А мне очень нужно, чтобы она из своего панциря вылезла, позарез нужно! Я уже клешнями ее готов оттуда вытаскивать.

Сейчас понимаю — я сделал неверный выбор, когда решил на нее не давить. В субботу ни на какие откровенные разговоры она не пошла, а потом вообще сделала вид, что у нас с ней не было никаких размолвок. Но у меня-то с памятью всё в порядке, я видел, в каком она была состоянии. И да, мне, махровому эгоисту, было приятно, что она так переживала из-за моего отъезда. Но есть нюансы, которые мне бы хотелось с ней обсудить.

Хочу, чтобы Ждана передо мной раскрылась… и не просто ноги раздвинула, это-то у нее как раз хорошо получается, а хоть раз откровенно со мной поговорила! По-моему, я созрел, хочу знать о ней всё! Как умерли ее родители, в какой детдом она попала, нормально ли там кормили, были ли у нее друзья… Как она попала на аукцион? И самое главное — какого лешего она испугалась, когда я вернулся? Зачем стала уверять, что сделает всё, что я захочу? Почему боялась, что я разозлюсь? Где-то там кроется истинная картина ее ко мне отношения... И я желаю эту картину видеть.

Пытаюсь с ней по-человечески поговорить уже третьи сутки подряд, результат — ноль без палочки. Но если вчера и позавчера она хотя бы придумывала какие-то оправдания своему нежеланию со мной откровенничать, то сегодня вообще полный звездец… Как будто подменили мне девчонку! Сидит ее оболочка, а сама Ждана где-то там, в потустороннем мире.

Между тем желание поговорить меня уже душит, в прямом смысле душит! Я так надеялся, что сегодня она немножко выпьет, расслабится, и, когда мы вернемся домой, будет готова к откровенностям. Только что-то мне подсказывает, что вместо откровений меня дома ждет шиш на блюде.

Я понимаю, почему она тянет с разговором, ведь вопросы непростые. И я, и она это понимаем. Я даже заготовил речь на тему того, почему этот разговор нам необходим, только кому б она вообще была нужна, речь моя…

— Милая, может быть, тебе на гарнир картошку фри? — интересуюсь с еще более ехидной улыбкой.

Ждана боится этого блюда как огня, я точно знаю. Это мой любимый гарнир, но за всё время наших отношений она не утянула из моей тарелки ни одного кусочка, часто рассуждая о том, сколько калорий в подсолнечном масле.

— Как скажешь, милый… — отвечает она и снова растягивает губы в своей псевдоулыбке, встает с места. — Я припудрить носик…

Уходит. Даже не берет с собой сумочку. Я глубоко сомневаюсь, что она хранит пудру в лифчике. Просто решила от меня сбежать! Интересно, я вообще есть для нее или уже нет?

Тогда же:

Ждана

«Это он… Это точно он! Я не могла спутать… Или могла?»

Прошло десять лет, целых десять лет! И я вдруг встречаю его в ресторане в компании каких-то мужчин. Это тот самый жестокий ублюдок, который сломал всю мою жизнь, — сладкий Димасик из Москвы.

Как только я его увидела, у меня помутилось сознание. Перед глазами так и стоит эта отвратительная морда лица.

Он явно меня узнал, полоснул по мне жгучим взглядом.

«А может, не узнал? Я должна убедиться, он ли это, просто должна…»

— Я припудрить носик! — встаю с места и иду в сторону дамской комнаты.

Кабинка, где предполагаемый Димасик устроился с друзьями, находится как раз по пути. Когда прохожу мимо, специально туда заглядываю и невольно замираю: те же черные кудри, хоть и тронутые сединой, огромные черные глаза, выжигающие душу, подтянутая фигура… Это точно он, почти не изменился, разве что прибавилось морщин.

Еле одергиваю себя, заставляю идти дальше. Краем глаза замечаю, что он встает и идет за мной…

Тогда же:

Ждана

Иду по залу ресторана и слышу за спиной его шаги. Мимо спешит официант, какая-то компания тянет друг к другу фужеры с вином, но для меня другие звуки как будто выключились, их больше нет. Всё, что воспринимают уши, — топот его ботинок и мое рваное дыхание.

Сворачиваю в сторону коридора, ведущего в дамскую комнату.

«Тварь, какая же он тварь…»

Не знаю, как он очутился в Краснодаре, но лучше бы тут не показывался.

У меня аж зубы сводит от переизбытка эмоций. Так бы и вылила их все в обличительную речь. Орала бы матом на весь ресторан, и мне всё равно, кто услышит и что подумает. Жаль, что не могу, не имею такого права. Однако хочется не просто скандал, мечтаю вцепиться в его наглую рожу ногтями и всю ее искромсать, а глаза эти жгучие выдавить. Не знала, что я настолько кровожадна. Представляю, как ввинчиваю шпильку от сапога ему в висок, хорошенько проворачиваю и получаю от этой кровавой картины огромное удовольствие.

Многие скажут — сама дура! Раздвинула ноги и получила от жизни по полной. Ну и что, что было восемнадцать, это паршивое оправдание глупости. Ты телевизор не смотришь и книг не читаешь? Почему сама не побеспокоилась о контрацепции?

Дура, знаю, не отрицаю этого и себя тоже виню… но не за рождение Ани! Ни секунды, ни единого вшивого мига не жалею, что я ее мама. Жалею лишь о том, что выбрала ей в отцы безразличного ублюдка, тварь по имени Димасик.

Может быть, это не самое большое преступление на свете — свалить подальше от жены, закрутить роман с малолеткой вроде меня, а потом ее бросить и как ни в чем не бывало вернуться в семью. Только будь я президентом, непременно издала бы новый закон, по которому за подобное давали бы пожизненное!

Дело тут не в моей глупости и наивности, а в его скотском отношении! Даже не в том факте, что бросил, ушел по-английски — такое случается, это жизнь, а в том, что потом не пошел на контакт. Ведь мог сообразить, что не просто так к нему стучусь после года молчания! Ответь он мне, когда я лежала в больнице, выручи, посодействуй, его дочь жила бы совершенно в других условиях. Я злюсь на него, задыхаюсь от ненависти именно за то, что он не пожелал помочь собственной дочери, даже выслушать меня не захотел.

Что стоит выслушать человека? Разве это сложно? Особенно, если ты с ним спал, говорил о чувствах… Это подло! Это очень подло!

Да, конечно, он не знал, что заделал мне Аню. Но когда трахаешься без презерватива, такое можно предположить, разве нет? Пусть у нас с ним это было всего пару раз за весь бурный роман, но для того, чтобы состряпать ребенка, иногда хватает и одного захода. Как будто он не понимал, почему я пытаюсь с ним связаться через много-много месяцев… Даже самый тупой ублюдок на свете догадался бы, что любовница залетела! Хотя мужики бывают догадливы исключительно тогда, когда им это выгодно.

В коридоре не останавливаюсь, не оглядываюсь, иду сразу в дамскую комнату. Не жду ублюдка.

Захожу в туалет, нарочито долго мою руки, прикладываю их к щекам. Они ледяные, сейчас их, наверное, даже можно использовать как хладоэлемент. Щеки, наоборот, горят огнем. Хорошо хоть здесь никого, кроме меня, никто не наблюдает за тем, как я тупо стою и пялюсь на себя в зеркало.

— Соберись! Ты сейчас выйдешь отсюда, вернешься обратно в зал и будешь улыбаться Натану весь остаток вечера, чего бы тебе это ни стоило! — приказываю себе. — А даже если Димасик-тварь ждет тебя в коридоре, ты на него даже не посмотришь! Пройдешь мимо и сделаешь вид, что не знаешь!

Однако он уже понял, что я его узнала.

— Плевать! Если попытается заговорить, просто проигнорирую его.

И вообще, он наверняка просто пошел в туалет, а не за мной. Такое ведь может быть, правда? Совершенно необязательно, что эта сука ждет меня за дверью.

Немного приободрившись, выхожу в коридор.

Сука ждет… еще как ждет!

Замечаю, как он сверкает глазами, и еле сдерживаюсь, чтобы не кинуться на него. Собрав остатки силы воли, отворачиваюсь, гордой походкой иду обратно в зал, а он ищет моего взгляда, чуть наперерез мне не бросается. И вокруг, как назло, ни одной живой души.

— Да ладно… Ты ж меня позвала! Зачем теперь строишь из себя недотрогу?

«Интересно, как это я позвала? Взглядом? Видимо, был крайне красноречив, только не так ты всё понял!»

Игнорирую его и иду дальше, а Димасику-твари всё неймется:

— Я видел, ты не одна… Но сейчас возьми хоть визитку, позвони завтра, весело проведем время…

Он пихает цветную картонку, а у меня перед глазами красная пелена, все-таки не выдерживаю, ору в ответ:

— Засунь ее себе в анальное отверстие!

— Это чего мы такие резкие? Всё еще на меня злишься, что ли? Прошло сколько? Семь? Восемь лет?

«Он даже не помнит…»

Я задыхаюсь от ярости, а он продолжает говорить, не замечая моей реакции:

— Я тогда не мог поступить по-другому, был женат… Но уже нет, видишь? — он показывает мне руку без кольца.

Только вот какое дело... Тогда у него на пальце тоже кольца не было. Иначе я бы с ним уж точно встречаться не стала.

— Помню, нам было хорошо… — и тут он пытается взять меня за руку.

— Убрал от меня свои ублюдочные грабли и пошел в задницу!

— Ты охренела так разговаривать? Я тебе сейчас рот с мылом вымою!

И тут он снова пытается меня схватить. Я уворачиваюсь и со всей силы впиваюсь ногтями ему в шею. Чувствую, как под ногти забиваются частицы его кожи, и неосознанно скалюсь. Наверное, если бы могла дотянуться, впилась бы ему в сонную артерию зубами. Так что ему повезло, что я мелкая… а мне-то не очень. Димасик-тварь орет благим матом и наотмашь бьет меня по лицу.

Отлетаю метра на три, приземляюсь на свои вторые девяносто, тупо смотрю на ублюдка и чувствую, как из левой ноздри течет теплая струйка.

Провожу пальцами по верхней губе. Так и есть — разбил мне нос, впрочем, дело это несложное. После пяти лет жизни с Романом у меня вообще часто идет носом кровь. Бывает просто так, без всяких там оплеух. Странно, но мне даже не больно, хотя, может, шок.

— Будешь знать, как на мужиков кидаться! — орет он с бешеными глазами. — Я, может, извиниться хотел за прошлое, а ты… Конченая психопатка!

Игнорирую его крики, просто не слушаю. Вытираю кровь тыльной стороной ладони, а она всё продолжает течь. Димасик-тварь это видит и как-то даже немного теряет боевой настрой, подходит, протягивает руку:

— Давай помогу встать… Ты в порядке? Зачем когтями махала? У меня же реакция…

— Не трогай меня! Никогда больше меня не трогай! — шиплю, как настоящая кобра.

А кровь, как назло, всё продолжает течь.

— Дай помогу, сказал!

В этот самый момент дверь, ведущая из зала, открывается, и в коридоре появляется Натан. По тому, с какой скоростью его лицо превращается в злобную маску, легко предсказать, что у кого-то сейчас тоже сработает реакция…

Тогда же:

Ждана

Никогда не видела Натана таким! Мне знакомо выражение дикого бешенства на мужском лице, Роман обычно стоял надо мной с такой же точно физиономией, но Натан… Он же добрый! Обычно…

До этой самой секунды я и не подозревала, что он способен на подобные эмоции, всё-таки я еще плохо его знаю. Не успеваю моргнуть, как он оказывается рядом, рывком поднимает меня на ноги и спрашивает:

— Что случилось?

Не узнаю его голос, он словно из трубы. И вдруг слышу себя как будто со стороны:

— Он пытался дать мне свою визитку… Я не хотела брать, а он слишком разозлился и…

Показательно шмыгаю носом.

— Ты что врешь?! — орет Димасик-тварь, тут же начинает пятиться.

Понимает, что жареным запахло.

«Да, да, придурок, ты пристал не к той девчонке!»

— Стой на месте! — командует ему Натан.

— В чем я вру? — понимаю, что мои слова — сплошная провокация, но остановиться не могу, в меня будто вселился дьявол: — Натан, он предлагал весело провести время, а после того, как я отказалась…

— Заткнись! — машет руками мой бывший любовник.

И это последнее, что он успевает сказать. Видимо, хождение Натана по спортзалам и дружеские спарринги с Трубачевым, которые я не раз имела счастье наблюдать, и в самом деле полезны, по крайней мере Натану удается почти сбить Димасика с ног уже с первого удара. Он подлетает к нему, как-то хитро выкручивает кулак в бок и вминает в челюсть противника. Кажется, это называется — хук справа. Сейчас прием смотрится даже более зрелищно, чем на ринге в перчатках.

«Так-то! Это тебе не с маленькой мной силами мериться! Попробуй-ка кулак достойного противника!»

Хоть кто-то когда-то за меня заступился! Такое со мной, пожалуй, впервые. До чего же приятное ощущение... Плыву почти в эйфории, наблюдая, как Натан вминает кулак в лицо этой мрази. Раз, другой, третий… Тот даже не пытается сопротивляться, видимо, только с девушками драться горазд. Но на этом мой храбрый защитник не останавливается, и очень скоро мне становится страшно.

— Хватит! Достаточно! — пытаюсь до него достучаться, но он будто не слышит. — Натан!

Понимаю, что надо что-то сделать, кого-то позвать, но почему-то не могу и с места сдвинуться, как будто окаменела.

Тут на мое счастье в коридоре показывается Трубачёв, а следом за ним Кира. Та громко охает, а ее муж тут же бросается к другу, оттаскивает его от уже изрядно избитого противника.

На этом бы нам и уйти, но не тут-то было.

— Кира, уведи Ждану! — рычит Натан, а сам снова тянется к страдальцу, тащит того к запасному выходу из ресторана, который располагается в конце коридора.

Подруга тут же бросается ко мне, охает, увидев окровавленный нос и тут же ведет в дамскую комнату. Немного умывшись и наконец остановив кровь, я пытаюсь ее убедить:

— Нам нельзя здесь отсиживаться, он его прибьет!

Нет, мне не жалко Димасика, но не хочу, чтобы из-за моего глупого поступка у Натана возникли проблемы.

— С ним Кирилл, а значит, всё будет хорошо! При любом исходе дела… — как-то слишком уверенно отвечает Кира. — Жданочка, милая… как же сильно он тебя стукнул! Ух, я б его…

Еще одна защитница. От горшка два вершка, а туда же — котенок с сердцем льва.

Мне приятно ее желание меня защитить, и в то же время меня съедает беспокойство.

— Кира, пожалуйста, давай пойдем на улицу!

— Да не переживай ты так! Натан — разумный человек, всё будет хорошо!

— Ну, сейчас он разумным не выглядел!..

Кира пристально на меня смотрит и вскоре кивает. Но когда мы выходим, Кирилл с Натаном уже возвращаются.

— Поехали домой! — Карц тянет меня за руку к машине.

— Он хоть живой? — спрашиваю тихонько.

— А есть разница?

Мой защитник смотрит на меня исподлобья.

— Не хотелось бы, чтобы тебя посадили… — уточняю мотив своего вопроса.

— Ха… — усмехается он. — Тогда нечего царапать шеи всяким проходимцам…

«Он заметил царапины… Господи, ну конечно же заметил!»

— Да, да, милая… Ты многое должна мне объяснить…

И в этот самый момент у меня от страха начинают стучать зубы.

Глава 47. Профессиональный клейщик

Тогда же:

Натан

— В машину, Ждана!

Открываю для нее дверь, наблюдаю за тем, как она садится, и меня раздирают на части два желания. С одной стороны, хочется от всей души надавать ей по заднице, чтобы в следующий раз включала мозги, прежде чем что-то делать, с другой — хочу обнять и не отпускать часа два-три, а лучше сутки или неделю.

Сажусь на водительское сидение, смотрю на Ждану, и тут меня прорывает:

— Объясни, за каким хреном тебе понадобилось кидаться на этого мужика?! Тебе не приходило в голову, что за такое можно получить в ответ? И ведь получила! За дело получила! За собственную глупость!

Она ежится, смотрит на меня огромными глазами и признается:

— Натан, когда ты так орешь, мне становится страшно…

— И хорошо, что страшно! Может, тогда лучше дойдет!

Все-таки заставляю себя заткнуться. Рыжей стервочке и без меня досталось с избытком, ей сейчас не до моего праведного гнева.

Включаю в машине свет, командую строго:

— Покажись, кошка дикая…

Беру ее за подбородок, поворачиваю лицо к лампе, внимательно осматриваю. Нос чуть припух, но на первый взгляд никаких серьезных повреждений. Тут подмечаю, что ворот ее кофточки испачкан в крови.

«Это ж как она лилась…»

Отоварили мою девочку по полной программе, хоть и она у меня не без вины. Только как же надо раздраконить женщину, чтобы она кинулась драться? Ждана вроде барышня разумная, острых приступов психоза я за ней не замечал.

— Мудак паршивый… — шиплю себе под нос. — Ждана, голова кружится?

— Нет…

— Хорошо… — а потом продолжаю громче и как можно строже: — Значит так, милая, новые правила! Ты больше никогда не связываешься ни с одним паршивым ублюдком, поняла меня? Никогда! Если к тебе пристают, ты сразу уходишь и говоришь мне! Если не можешь уйти — кричишь, но не ввязываешься в драку, ясно?

Она молчит, просто моргает, и всё.

— Ясно тебе? Отвечай! — снова повышаю голос.

Она судорожно кивает, а я продолжаю орать:

— А если бы меня не было? Если бы он тебя на улицу вытащил? Что бы с тобой было, а?!

— Но ты же был… — шепчет она тихонько.

— Был! К счастью… Кстати, если ты думаешь, что мне нравится избивать людей, то ты ошибаешься!

— Я так не думаю… — она поджимает губы.

— Ладно, проехали, воспитательный момент окончен… Я надеюсь, ты сделала выводы!

Она снова молча кивает.

Несколько раз глубоко вздыхаю, стараясь побороть очередную вспышку ярости, а в крови тем временем плавают литры адреналина, если не больше. Когда я увидел ее, окровавленную, на полу, думал, прибью этого мудака. Всё, чего мне на тот момент хотелось, — колошматить его мерзкую рожу!

«Как вообще можно поднять руку на женщину?»

Кем бы она ни была, что бы она ни делала, ведь есть другие методы — схватить, удержать, если сама рыпается, но не разбивать лицо. Закрываю глаза, вспоминаю ту картину, и возникает такое чувство, будто это меня избили. А ведь я, кретин, даже не спросил, как она!

Снова тянусь к ней. Беру мою стервочку рукой за затылок, придвигаюсь лбом к ее лбу, замираю на пару секунд, потом нежно целую в губы.

— Ты вообще как, маленькая?

— В порядке… — шепчет она.

— Испугалась, наверное? Прости, что не был рядом… Вовремя не защитил…

— Это не твоя вина… — отвечает она.

— Еще как моя! Было очень больно?

— Ерунда, я почти не почувствовала…

Снова ее целую, потом завожу машину, трогаюсь в сторону дома.

Периодически смотрю на свою стервочку и качаю головой. Здоровый мужик лупанул по лицу, а с нее как с гуся вода, даже не расплакалась.

Либо очень крепкая психика, либо…

«Она просто к этому привыкла! Для нее это не что-то из ряда вон выходящее!»

От этого озарения меня передергивает. С трудом концентрируюсь на вождении, слава богу, ресторан от моих апартаментов довольно близко, мы уже почти дома. Неожиданно для самого себя задаю сакраментальный вопрос:

— Ждана, тебя часто били?

Краем глаза слежу за ее реакцией. Моя стервочка вжимается в кресло, кутается в пальто и… молчит!

— Я, кажется, задал тебе вопрос! — продолжаю строже.

Знаю, веду себя как настоящий грубый мужлан, но мне не до этикета. Не позволю Ждане снова забраться в свою раковину.

— Натан, пожалуйста, не нужно меня спрашивать о таком… — еле слышно отвечает она.

«Значит, били…» — сразу делаю вывод. Если я спрошу о подобном у Кирилла или Киры, они просто скажут «нет», а не будут ходить вокруг да около. Очевидно, что Ждане ответить сложно. Такое чувство, что она себе скорее язык откусит.

— Кто? Когда? За что? — безжалостно продолжаю свой допрос.

Я уже практически готов надавать по морде каждому встречному, только чтобы ее обидчикам тоже досталось.

— Натан, пожалуйста… — просит она еще тише.

Всего два слова, но сколько в них боли, сколько страдания! У меня всё внутри сжимается в болезненной судороге, как будто даже легкие парализует.

Я бы заткнулся, подождал более удачного момента для серьезных разговоров. Только уже успел понять — удачного момента не будет. Он просто никогда не наступит. Ждане больно говорить о прошлом сейчас, будет так же больно через неделю, две, месяц и, может быть, годы. Чем я дольше буду тянуть, тем больше времени Ждана просидит в своем панцире, а мне нужно, чтобы она раскрылась.

Когда паркуюсь у дома, Ждана тянется к ручке двери, но я демонстративно нажимаю на кнопку замка. Запираю в машине и окидываю тяжелым взглядом:

— Я хочу всё о тебе знать! И ты мне расскажешь…

Она устало вздыхает и стонет:

— Что ты хочешь знать? Что?

Тогда же:

Ждана

— Ответь мне, что ты хочешь знать? — спрашиваю с надрывом.

«Как меня лапал престарелый параплегик? Как ронял слюни, когда я перед ним вертелась? Или тебе поведать про то, что последние пять лет я прожила с садистом-импотентом, который меня избивал?!»

Я не знаю, как можно рассказать подобное мужчине, который тебе хоть сколько-нибудь интересен. Он же после такого на меня даже не взглянет без жалости, ведь нормальный мужик! А нормальные мужики жертв насилия могут только жалеть! И никаких других эмоций к ним, как правило, не испытывают. Оно мне надо? Аж три раза! Фактически ему уже меня жалко, жалко до боли, это видно, но я совсем не эти чувства хочу в нем вызывать.

Больше того, девушкам из фонда запрещено обсуждать прошлых джентльменов с настоящими. И этот запрет появился не из воздуха, продиктован вполне конкретными причинами. Фонд свято хранит тайну личной жизни клиента — один из главных принципов.

Если кто-то кому-то решит набить морду или прилюдно опорочит честь и достоинство из-за нашей болтовни, дело может обернуться большим горем. Одно из самых жестких наказаний фонда — отрезание языка. И это не метафора… Нетрудно догадаться, за что оно полагается.

Я уже восемь лет варюсь в этом адовом котле, и однажды мне довелось столкнуться с жертвой такого вот наказания. Вроде бы можно научиться говорить, даже если человеку отрезают кусок языка, например в случае, если это рак или механическая травма. Язык — мышца и отлично тренируется. Но та девушка молчала всегда, а за ее спиной постоянно шушукались. Если «Всемогущие» что-то делают, полумерами не ограничиваются. Я ей в рот, конечно, не заглядывала, но думаю, резали с большим запасом, чтобы уж точно больше ни слова сказать не могла.

— Почему в ту ночь, когда я нашел тебя в горах, у тебя на боку был здоровенный синяк? — вдруг спрашивает Натан.

— Объясни мне, пожалуйста, к чему все эти вопросы, а? — спрашиваю с болью в голосе. — Ты раньше их не задавал!

— Я раньше по-другому на тебя смотрел, мне было не интересно…

«Вот оно что…»

— А сейчас вдруг стало интересно?

— Да! — он смотрит на меня горящими глазами. — У нас с тобой был отличный секс, тут у меня никаких претензий, но я хочу большего! Четко это понял за последние несколько дней…

— Насколько большего? — спрашиваю с опаской.

— Нормальных отношений, чтобы как у людей…

«Глупый, глупый Натан…»

— А я не человек, я — осколки… — честно ему признаюсь. — С осколками отношения построить нельзя!

— В каком смысле?

— Посмотри на меня! Ты видишь красивую оболочку, упаковочный пакет, а внутри я — разбитая ваза! Раздроблена на сотни осколков! Разве с такой можно строить какие-то там отношения?

— Я тебя склею, будешь опять целая… — заявляет он.

— Натан, мне приятно твое ко мне отношение, но на такое дело во всем Краснодаре не хватит клея…

— А я сгоняю в соседний город! Или вот еще вариант — скотч!

Мой рот сам собой издает нервный смешок. Закатываю глаза и спрашиваю:

— Хочешь клеить?

— Хочу!

— Тогда клей! Только давай оставим прошлое в прошлом! У нас ведь есть настоящее, а этого уже много! Это важнее…

Он громко вздыхает.

— Вижу, из панциря тебя пока не вытащить…

— Какого панциря? — хмурю брови.

Он игнорирует мой вопрос и продолжает:

— Я примерно понимаю, почему ты молчишь о некоторых вещах… И ты права, настоящее важнее… Пусть у нас будет хотя бы это. Только в этом настоящем ты мне, пожалуйста, не ври и не скрывай ничего! И улыбку эту свою дежурную оставляй при себе! Мне она не нужна…

— То есть можно больше не притворяться, что люблю? — спрашиваю с насмешкой.

Натан замолкает, хмурит брови, а потом хрипло спрашивает:

— Ты совсем ничего ко мне не испытываешь?

Мне не нужно задумываться над ответом на этот вопрос, шепчу со вздохом:

— Испытываю!

Глава 48. Через полгода после аукциона

Пять месяцев спустя:

Четверг, 11 августа 2022 года

21:30

Натан

— Интересно, нас сейчас хоть выпустят? — с усмешкой поворачиваюсь к Трубачёву.

— Куда они денутся! Я предупредил охрану, что работаем допоздна… — Кирилл вздыхает, кладет сумку на стол и убирает в нее ноутбук. — В общем, завтра жду на работе к восьми! Жалобы не принимаются…

— А я и не жалуюсь, — пожимаю плечами и тоже убираю свой ноутбук.

Кирилл трет лицо и продолжает ворчать:

— Даже глаза болят от напряжения, так скоро очки носить начну…

— Что-то в этом месяце сплошные завалы… А Александр Демьянович продолжает раздавать задачи…

— Достал! — хмурится Кирилл. — Иногда просто мечтаю о том времени, когда отец уйдет на пенсию… Но чувствую, лет до восьмидесяти его будет туда не выпнуть. Тебя подвезти?

— Подвези, — киваю.

Я сегодня безлошадный.

Спускаемся к машине, Кирилл подбрасывает меня аж до самого подъезда.

— Удачно отдохнуть оставшиеся десять часов, — усмехается он, останавливая машину.

— Сейчас Жданку обниму и, считай, отдохнул!

Пока беру сумку, Кирилл подмечает:

— Сколько лет дружим, а я никогда не видел, чтобы ты столько времени проводил с одной и той же девчонкой… Чем она тебя взяла?

— Чем только ни брала… — устало отшучиваюсь, жму ему руку и шагаю к подъезду.

Жданины объятия сейчас и правда всё, чего хочу. Еще разве что душ и массаж…

«Чем взяла?» — крутится в голове вопрос друга.

На самом деле полно всего. С моей рыжей стервочкой априори не заскучаешь. Она день через день умудряется выдумать что-нибудь новенькое. Сегодня медсестра, завтра массажистка, послезавтра горничная. И фантазия ее распространяется не только на спальню, что приятно. Ждана очень жизнелюбива, за эти полгода где я только ни успел с ней побывать! Объездили Краснодарский край вдоль и поперек. Почти каждые выходные новое путешествие, впечатления.

Мы гуляли по Сочи, причем зимой, весной и летом. Ждана утверждает, что в разные сезоны это практически четыре разных города. Еще бродили по сафари-парку в Геленджике, плавали на яхте, побывали на заводе игристых вин Абрау-Дюрсо. После этой поездки даже установили у меня на кухне новую полку специально под вина. Летали с ней на Мальдивы, занимались дайвингом, даже подводную охоту попробовали! А наша поездка в горы с палаткой… Конечно, это отдых на любителя, к коим я себя не причисляю, поскольку являюсь городским жителем до мозга костей. Зато Ждана раскрылась в поездке с новой стороны. Оказывается, она умеет расставлять палатки и разводить костер. Вот уж не догадался бы, что таким навыком может обладать дамочка, которая постоянно ходит на шпильках!

Она — уникальный человечек, очень любознательная, находчивая. Ей интересно в этом мире всё, и она чувствует себя уверенно почти в любой ситуации. Говорят, кошка всегда приземляется на лапы. Я сам, конечно, не проверял, у меня кошек никогда не было, но эта пословица точно про мою рыжую стервочку.

Я с ней чувствую себя как никогда живым, значимым, и никакие там сирены или нимфы, что были у меня до нее, с ней не сравнятся. Тем хватало фантазии лишь на то, чтобы половчее взять у меня в рот, а Ждана… Ей не надо брать в рот, чтобы привлечь мое внимание, оно и так сфокусировано только на ней.

Наши отношения разительно изменились с того вечера восьмого марта. Потихоньку-помаленьку она начала мне доверять, больше рассказывать о себе, о родителях, об условиях, в которых росла. Теперь с уверенностью могу сказать — я очень много знаю о моей стервочке.

Через два дня:

Суббота, 13 августа 2022 года

21:30

Натан

— Я голодный, как волк! — заявляю без обиняков. — Даже как два волка!

Мы только что вернулись с прогулки по городу. Хотели поужинать в ресторане возле дома, но там не оказалось свободных столиков.

— Давай зайдем в магазин, купим что-нибудь перекусить, — предлагает Ждана.

Я киваю, мы движемся в направлении супермаркета, засовываю руку в карман джинсов и вдруг обнаруживаю, что там как-то подозрительно пусто.

— Суки! У меня, кажется, слямзили кошелек!

— Ничего себе! — охает Ждана. — Как же так…

Прокручиваю в голове наш маршрут, но не могу вспомнить, когда доставал кошелек в последний раз.

— А там было много денег? — беспокоится моя стервочка.

— Там было много карт… Слава богу, права дома…

И тут замечаю, как Ждана подпрыгивает на месте.

— И на мои купить еду не сможем! У меня же срок действия карты закончился, в понедельник собиралась идти за новой… А налички нет!

— Значит, магазин отменяется… — хмуро констатирую факт. — Ладно, неважно, пошли домой, закажем еду, оплатим через интернет, заодно заблокирую карты.

Ждана поджимает губы, кивает, спешит за мной.

Едва оказываемся дома, нас ждет новый сюрприз — отсутствие интернета. Причем его нет ни на мобильниках, ни на стационарном компьютере — мы пользуемся одним и тем же провайдером.

— Только не говори, что ты забыл за него заплатить… — охает Ждана.

— Хорошо, не скажу!

Уже буквально рычу от злости, звоню, чтобы заблокировать карты.

— Завтра схожу в банк, сниму наличку, и всё будет нормально… Но пока что нам никак не купить ужин! Дома есть хоть что-нибудь?

— Сейчас проверю… — разводит руками Ждана.

Минут черед десять выглядывает из кухни и похоронным голосом сообщает:

— Есть оливки, сливочное масло и мышатина…

— В смысле мышатина? — хмурю брови.

— Я про то, что в холодильнике мышь повесилась! Клятвенно обещаю завтра же исправить положение… О, еще есть сухари!

— Какие сухари? — морщу лоб.

— Хлеб пропадал, и я вчера сделала сухари…

Вот еще одна фишка моей Жданы. Хлеб не должен пропадать никогда и ни за что. Это убеждение в ней так сильно, что в моей кухне не испортилось ни одного батона за все полгода нашего совместного проживания. Она рассказывала, что этому их научили в детдоме, где ей жилось не слишком сытно.

— Ну давай грызть сухари с чаем, раз мы с тобой временные бомжи! — развожу руками.

— Бомжам жить негде, а у нас крыша над головой, а завтра и ситуация с деньгами решится! Тоже мне бомж… каждому бы так бомжевать… Я пошла делать чай.

— Вперед и с песней!

Демонстративно ухожу в кабинет. Пытаюсь дозвониться Кириллу, чтобы тот отправил ко мне кого-нибудь из прислуги с деньгами. Тот, как назло, не берет трубку. В поисках наличных начинаю перебирать ящики стола, а Ждана уже кричит из кухни:

— Натан, перекус готов!

При слове «перекус» мой живот начинает бурчать, а рот наполняется слюной.

«Наверное, она что-то придумала».

Иду на кухню, сажусь за стол и отмечаю — действительно придумала. Тут мне пододвигают тарелку с невиданным доселе блюдом. В прозрачной воде плавают сухари и что-то светлое.

— Это не похоже на чай!

Выглядит крайне странно, но пахнет вроде ничего.

— Что это? — хмурю брови.

— Это объедашка! — хихикает Ждана. — Здесь сухари, репчатый лук и сливочное масло, всё залито кипятком. Роскошный перекус!

— Так… Объедашка… — смотрю на это недоблюдо и не решаюсь попробовать. — А почему роскошный перекус?

— Ну как почему, там же масло! Были времена, когда я считала это блюдо очень роскошным…

Не понимаю, что роскошного в обычном масле. Мы с ней росли в кардинально разных условиях.

— Была не была… — тяну ложку в рот и жмурюсь.

Продукты знакомые, родные и очень простые, а сочетание вкупе получается интересным, да что там, вкусным. Глотаю первую ложку, тяну в рот вторую, а Ждана смотрит на меня с какой-то совершенно невероятной улыбкой. Вся так и светится удовольствием от того, что я ем ее объедашку.

Хмурюсь и неожиданно для самого себя ляпаю:

— Я тебя люблю!

Это чувство вполне осознанное, временем проверенное. Сказал сейчас, но ведь чувствую давно, и мне до дрожи хочется ее ответа.

Ждана резко закашливается, потом долго смотрит на меня недоверчивым взглядом, а потом всё же отвечает:

— Тоже люблю…

Тихонько так говорит и не очень уверенно, но мне всё равно приятно и хочется верить.

Глава 49. Черный лексус

Через два дня:

Понедельник 15 августа 2022 года

19:30

Натан

Поднимаю руку, чтобы поймать такси, но оно проезжает мимо. И это уже третье по счету. Те, кто пытался вызвать машину в час пик, меня поймут. Дело практически нереальное. Мало того, что город стоит, так еще и машин свободных целых ни одной. Поэтому решил поймать такси на улице, но и тут как-то не задалось.

Смотрю в сторону трамваев, представляю, сколько сейчас градусов в вагоне, если на улице около тридцати пяти, и меня передергивает. Не имею никакого желания потеть следующие полчаса, пока еду домой, и вдыхать запах чужого пота тоже. Лучше уж подожду.

Я сегодня безлошадный по причине того, что одна хитрая рыжая стервочка поцарапала крыло моей машины, да еще и фару разбила. Суперводитель, чтоб ее… Причем совершила сие действо практически у меня под носом, а потом такие огромные глаза сделала, что даже заслуженной трепки ей за это не досталось. Результат — машина в сервисе, а я как хочешь — так и добирайся домой. Как назло, и Кириллу сегодня не до меня.

Выглядываю в череде проезжающих машин шашечки, и тут прямо передо мной останавливается черный «лексус». Явно не такси, слишком дорогое удовольствие — развозить пассажиров на таком автомобиле. К тому же машина идеально чистая, аж сверкает в скудных лучах заката.

Тем не менее остановились явно по мою душу. Дверь пассажирского сидения открывается, и какой-то слащавый блондин приглашает меня внутрь:

— Садитесь, Натан Альбертович, подвезу!

Мои брови ползут вверх.

— А вы, простите, кто? — спрашиваю.

— Я представитель клуба «Всемогущие»! Иногда мы оказываем такую услугу достопочтенным джентльменам нашего клуба, подвозим до дома, помогаем скоротать время за приятной беседой… Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, немного поболтаем…

Хмуро кошусь в сторону говорившего, всё же сажусь в машину. Водитель трогается с места, а кудрявый белобрысый клоун протягивает мне руку, представляется:

— Борис Антонович…

— Чем же я заслужил такое внимание, Борис Антонович?

— Просто хочу узнать, всё ли у вас хорошо, как идут дела с триста тридцать третьей подопечной нашего клуба?

— С кем? — хмурю брови.

— Ждана Лебедева, лот, который вы приобрели на аукционе. Вы же купили ее для себя, ведь так?

— Для себя…

Неожиданно вспоминаю, что какое-то время назад Ждана сводила со спины остатки тату как раз с этим номером. Тут же вспоминаю, что ее лот тоже был триста тридцать три.

«Получается, это нечто вроде порядкового номера…»

— Дела хорошо, не жалуюсь, и всё-таки не понимаю, чем вызван такой интерес…

— Видите ли, — хмурит брови блондин, — я менеджер этой девушки... Я обязан время от времени проверять, следует ли она протоколу…

— То есть?

Блондин ухмыляется и продолжает с явным удовольствием:

— Достаточно ли послушна, угождает ли вашим желаниям, может быть, у вас есть жалобы?

— Если бы они даже и были, что бы вы сделали?

Блондин резко серьезнеет и тут же выдает:

— Есть разные методы убеждения девушек, в нашем клубе следят за соблюдением правил…

«Интересно, какие такие методы убеждения…» — невольно морщусь, представляя, что это может быть, вспоминаю рассказ Шилова про то, как там обращаются с девушками, и мне становится совсем тошно.

— Жалоб нет! — чеканю строго. — Если это всё…

Работник фонда снова начинает улыбаться.

— Великолепно, что жалоб нет! — продолжает он. — Я понимаю, что вы приобрели у нас девушку в первый раз и не знакомы с некоторыми нюансами, которые иногда возникают… Всё-таки девушки из группы высоких возможностей бывают с норовом…

«Ах ты мудила! С норовом, значит…»

В этот самый момент окончательно понимаю, что если Ждана и попала в клуб добровольно, дальше ее желаниями уж точно никто не интересовался. Не слушается — они ей методы в качестве контраргумента. Какие это будут методы, тоже догадаться не сложно, застращать женщину — большого труда не стоит, а Ждана на многое реагирует с опаской, и меня каждый раз от этого коробит. А что, запугали девчонку, и им хорошо, и клиент доволен, а главное — действенно…

Жданка — еще тот партизан, ни слова о «Всемогущих». Но за эти полгода я четко понял, что она в клубе не из-за материальных благ. Скорее всего, она оттуда просто выбраться не может. По глупости попала в капкан — и с концами. Ну не похожа моя стервочка на меркантильную сучку, которой только и подавай, что шмотки да брюлики, и за это она готова терпеть издевательства. Это точно не про нее. Она жить любит, а зависеть — определенно нет, и она наслаждается той свободой, которую даю ей я.

Поведение клуба по отношению к девушкам логично, они воспринимают их как денежный ресурс. Кто захочет просто так расстаться с курицей, несущей золотые яйца? Никто! Думается мне, если Жданка попытается уйти, ее вернут обратно и запугают так, что она икнуть будет бояться. Кстати, у них наверняка есть подвязки в полиции, причем, скорее всего, на самых верхах… Иначе на такой масштаб не осмелились бы.

Свои мысли блондину, конечно, не озвучиваю, а он тем временем продолжает:

— Также хочу сообщить вам и хорошие новости!

— Это какие?

— Если решите продлить контракт с выбранной девушкой, мы обеспечим вам скидку в пятьдесят процентов…

«Сто пятьдесят тысяч евро!»

— Либо девушка просто вернется к нам по окончании срока контракта…

«Ага, сейчас! Так я вам ее и вернул!»

— При каких условиях я могу оставить девушку у себя бессрочно? — спрашиваю напрямик.

И тут менеджер начинает вести себя со мной так, как будто я предложил ему руку с сердцем, а заодно и правую почку.

— Вы делаете правильный выбор! Сейчас очень многие джентльмены ищут себе спутниц жизни из наших девушек! Лучше знать, что тебя ожидает послушная и на всё согласная партнерша, чем получить кота в мешке, верно?

«Ты бесишь меня, мудила!» — рычу про себя, а сам изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица.

Блондин подбирается и с воодушевлением выдает новую толику информации:

— Вы, конечно же, можете выкупить эксклюзивные права на эту девушку… Всего миллион евро, и она ваша! Смешные деньги, не так ли?

Тщетно пытаюсь подобрать свою челюсть с пола.

— Обхохочешься…

— Я что-то не так сказал? — интересуется этот напыщенный индюк. Видимо, впечатлился видом моего вытянувшегося лица. — Если так, я прошу прощения… В любом случае, у вас есть еще полгода на размышления, а на случай, если вы решитесь на такой важный шаг раньше, свяжитесь со мной!

Он дает мне свою визитку. Еле сдерживаюсь, чтобы не врезать ему и не засунуть эту самую визитку ему в задницу. Беру ее и замечаю, что мы как раз подъехали к моему дому.

Когда выхожу из машины, до меня вдруг доходит — я адрес-то не называл… Впрочем, они же присылали мне Ждану, наверняка у них есть все мои данные, включая номер моего счета, а еще как-то узнали, где я работаю…

Спешу домой, очень хочу в душ — смыть с себя впечатление от недавней встречи, а на пороге меня встречает моя рыжая стервочка.

— Что они от тебя хотели? — тараторит она, часто-часто дыша.

— Кто хотел? — вначале не соображаю, о чем она.

— Как кто! «Всемогущие»! Ты же приехал на машине фонда, я видела в окно!

— На машине клуба, ты имеешь в виду? Э-э-э… ты наблюдала за тем, как я подъехал?

— Конечно, наблюдала, я всегда чувствую, когда ты возвращаешься!

«Ничего себе, какое откровение…» — отмечаю про себя.

— Так что они хотели? — Ждана теребит меня за руку.

— Просто узнать, всё ли меня устраивает, ничего такого…

Она вроде бы удовлетворяется моим ответом, но беспокойство из взгляда не пропадает. Похоже, визит менеджера не на шутку ее пугает, и такая ее реакция мне совсем не нравится, теперь еще больше жажду набить белобрысому уроду морду. Хочу защитить от него свою девочку, хочу, чтобы она больше никого и ничего не боялась… А для этого нужно всего чуть — миллион евро!

«Нет у меня миллиона!» — от этой мысли мне становится еще паршивее, хотя, казалось бы, куда уж больше.

Тяну Ждану к себе, крепко обнимаю.

— Я тоже соскучилась… — тихо шепчет она.

«Как я ее отдам? Я не могу… Не могу, и всё тут!»

Да, миллиона у меня нет. Зато есть полгода на то, чтобы его найти или придумать что-то еще. И я придумаю! Я же умный…

Глава 50. Знакомство с родителями

На следующий день:

Вторник, 16 августа 2022 года

19:30

Ждана

— Не волнуйся ты так! Ты правда очень красивая!

Он оглядывает мою белую блузку, джинсы, в очередной раз пытается меня успокоить.

— Ага, сам вон в костюме, несмотря на жару… — сверлю его взглядом.

— Подумаешь, не успела переодеться, что ж теперь — застрелиться? Там будут только мои родители, и всё…

Ну да, ну да, ему-то «подумаешь», это же не он с чужими предками будет знакомиться. Ему они свои, родные. А ведь мог бы сказать заранее, что хочет повести меня к ним в гости. Откуда мне было знать, что сегодня годовщина их свадьбы? Вот откуда? Забрал меня от Киры, в чем была, да так и повез.

Эх, надо было все-таки надеть одно из Кириных платьев, но тогда мои сандалии уж точно были бы не к месту, а размер ноги у нас с ней разный.

«Уж какая есть…» — стараюсь себя успокоить.

Приглаживаю торчащие в разные стороны локоны, силясь придать им приличный вид.

— Не волнуйся, ты им точно понравишься, — заверяет Натан.

— Интересно чем?

— Самим фактом своего присутствия… — усмехается он.

Пока пытаюсь разобраться, что имеется ввиду, Натан ведет меня к окруженному розовыми клумбами двухэтажному дому.

Никогда ни один джентльмен не знакомил меня с родителями. Правда, называть Натана джентльменом у меня больше язык не поворачивается.

— Ладно, мне всегда было интересно, как живут настоящие ювелиры… У них столовые приборы золотые? Или серебряные? — ляпаю сама не знаю что, но мой кавалер улыбается, и от этого чувствую себя немного увереннее.

— Ты будешь смеяться, но, когда я был маленьким, у меня была детская серебряная ложка, инкрустированная сапфирами — отцовский подарок на мое рождение. Мать до сих пор где-то хранит…

— А твой отец всегда ходит с этой, как ее… лупой в глазу?

Натан снова улыбается:

— Мои родители — обычные люди, мать — домохозяйка. Она отличный повар и большая любительница гостей! Вот увидишь, они будут тебе рады!

Когда мы оказываемся внутри, я замираю, немного напуганная выражениями лиц родителей Натана. Они вроде бы улыбаются, а глаза по мне так и бегают. В душе рождается чувство, будто я — племенная кобыла на осмотре.

«Интересно, в кого Натан такой высокий…»

Его родители — люди среднего роста, хотя мать всё же немного выше отца. Наверное, Натан унаследовал рост у кого-то из предков по материнской линии. Он больше похож на нее — благородные черты лица, русые волосы, карие глаза, такие же густые ресницы. Она очень красива, несмотря на возраст, чего не скажешь о ее муже. Он напоминает мне пончик на ножках — такой же круглый и неповоротливый.

Несколько секунд неловкого молчания, и чета Карц наперегонки бросается ко мне.

— Альберт Фридрихович, — представляется мне его отец и зачем-то пожимает руку.

— Флора! — мать Натана тут же встревает между нами. — И можно без отчества!

— Ко мне тоже можно без отчества! — заявляет Альберт Фридрихович.

— Ой, мне аж не верится… — охает Флора. — Красивая, ладная…

— Мама… — тут же хмурит брови Натан.

Но Остапа, точнее Флору, кажется, понесло.

— А что мама! На старости лет хоть одну девушку в дом привел! Ведь не допросишься… Поверьте мне, милочка, решительно не допросишься познакомить ни с одной девушкой… Ему тридцать семь лет, детей пора в университет отдавать, а он еще ни одного не сделал и даже ни разу в ЗАГС не сходил!

— Мама! — окликает он ее гораздо громче.

— Хорошо, хорошо… — кивает она и вроде бы даже немного успокаивается.

Потом хватает меня за руку и тащит за собой в неведомые дали… Точнее, на кухню небывалых размеров и чистоты.

— Вы, милочка, надеюсь, не вегетарианка? Я приготовила гусика, пальчики оближете…

— Не вегетарианка, — усмехаюсь.

Мне уже очень нравится эта улыбчивая, разговорчивая женщина.

— Вы себе даже не представляете, как я рада, что Натан вас пригласил! Полночи не спала, меню выдумывала, а вы такая худенькая… Наверное, ничего не едите?

«Теперь понятно, почему отец Натана — пончик. Похоже, любимое дело его мамочки — кого-нибудь накормить».

— Я всё ем! — спешу ее заверить. — Просто активно занимаюсь спортом.

— Спорт — это хорошо, спорт — это правильно! Легче потом будет ребенка вынашивать… — как только она это ляпает, тут же картинно прикрывает рот ладонью, а мне становится и смешно, и обидно. — Ой, простите…

Да уж, если у Натана и будут дети, то явно не от меня. Мне вообще больше родить не светит, разве что если Натан вдруг меня выкупит… Только я-то знаю, что у него попросту нет таких денег.

— Флора, мы с Натаном детей пока не обсуждали… — аккуратно намекаю, чтобы попридержала коней.

— Да, да, конечно! Давайте накрывать на стол… А кстати, сколько вам лет? — спрашивает она, хватая стопку тарелок.

— Двадцать восемь…

Она замирает, радостно сверкает глазами и выдает:

— Двадцать восемь — это хорошо! Это еще самый тот возраст… Ну, вы меня понимаете…

Глава 51. Подарок отца

Тем же вечером:

Натан

Наблюдаю за тем, как на протяжении ужина кожный покров моей стервочки постепенно сравнивается с цветом волос, и невольно ей сочувствую. Вот уж кому сегодня досталось от моей неугомонной маменьки, так это Ждане. А ведь я просил не смущать ее. Свежо придание…

Вообще-то родители у меня что надо. Со всех сторон положительные, любящие. Правда, их медом не корми, дай поучить кого-нибудь жить, но ведь на то они и родители, разве нет? К тому же слишком давно мечтают меня на ком-нибудь женить. Практически на каждый праздник пытаются свести с очередной «хорошей девочкой». Я, кстати, несколько раз проверял этих хороших девочек, так сказать, на практике. Некоторые дадут фору самым отъявленным шлюшкам. Родителям, конечно, о своих экспериментах не говорил.

И вот вчера, когда отец пригласил меня на годовщину и важно сообщил, что они ожидают в гости друзей с ужасно хорошей дочерью, я проболтался про Ждану. Ну не было у меня никаких моральных сил выдерживать еще один вечер-знакомство. Отец моментально забыл про желание пригласить друзей и клещами вытащил из меня обещание привести с собой девушку. Теперь моя стервочка отдувается за двоих.

Я ведь собирался предупредить ее о вечере, но вчера произошло кое-что из ряда вон. Я встретился с менеджером из клуба и забыл про всё на свете. Уже целые сутки мысли лишь о том, как раздобыть миллион евро или куда увезти Ждану, чтобы щупальца клуба не смогли до нее дотянуться.

На самом деле вариантов море. После продажи бабулиной сталинки и всего антиквариата у меня остались приличные деньги даже несмотря на то, что мне пришлось выложить триста тысяч евро. А если продать квартиру в Краснодаре и машину… Вырученных денег вполне достаточно, чтобы спрятаться на каком-нибудь тропическом острове. На всю оставшуюся жизнь этих средств, конечно, не хватит, но на первые годы — вполне. Пожили бы так какое-то время, осмотрелись, потом нашли себе занятие по душе.

Проблема в том, что лично я уезжать никуда не хочу. Мне нравится моя жизнь, люблю своих предков, друзей, работу, квартиру в конце концов. Я вообще был в восторге от своей жизни до того, как в ней появилась Ждана. А теперь… Теперь всё вдруг стало по-другому, слишком сложно…

Но без моей рыжей стервочки жизнь потеряет вкус! Без сомнения потеряет! Одна только мысль о том, что она вдруг исчезнет, доставляет дикий дискомфорт. Ждана нужна мне, я бы даже сказал, критически необходима…

В этот самый момент замечаю ее отчаянные попытки вовлечь меня в разговор. Вслушиваюсь в тему беседы между ней и маменькой и вдруг понимаю, что та выспрашивает ее о регулярности цикла.

— Что вы, я ни на что не намекаю, просто беспокоюсь о вашем здоровье! — всплескивает руками маман.

— Ты с ней пару часов назад познакомилась! — обращаюсь к ней хмуро. — Не рановато ли для такого рода беспокойства? Мы не собираемся делать детей!

А ведь они обещали вести себя нормально…

«Интересно, что в их понимании — нормально? Пора отсюда сбегать…» — решаю я, глядя на то, с каким энтузиазмом мама снова открывает рот.

— Дорогие родители, всё было очень вкусно, но нам завтра рано вставать, так что…

— А десерт? — в очередной раз за вечер всплескивает руками маменька. — Ждана, пойдемте, поможете мне разрезать пирог, а Альберт и Натан пока пусть насладятся сигарами. Только, пожалуйста, курите в кабинете…

— Натан же не курит! — замечает Ждана, но маман ловко цепляет ее под локоть и утаскивает из гостиной.

— Пойдем, сынок… — отец также тянет меня за собой.

— Что-то раньше ты меня сигарами не угощал…

— Раньше ты и не приводил в дом такой достойную женщину!

«Ждана определенно пришлась ко двору».

— Давай свою сигару… — требую, как только оказываемся за закрытыми дверьми.

Вообще-то я против курения, но от настоящей кубинской прелести отказаться сложно.

— У меня есть для тебя кое-что получше. Вот!

С этими словами он кладет на письменный стол бархатную коробочку.

— Что это? — хмурю брови.

— Как что? То, что ты подаришь своей девушке, когда сделаешь предложение!

Если бы я в этот момент что-то ел или пил, поперхнулся бы так, что не откачали бы.

— Отец, а с чего ты взял, что я собираюсь делать предложение?

— Но когда-то же должен! — с энтузиазмом говорит он. — Да ты открой, посмотри… Кольцо размера шестнадцать с половиной, думаю, Ждане должно подойти идеально, у меня глаз наметан… Как знал, как знал…

Он с воодушевлением открывает коробку и демонстрирует мне уникальную работу из белого золота. Крупный круглый сапфир прячется в лепестках экзотического цветка. Я далек от ювелирных премудростей, но даже мне понятно, что отец трудился над этим кольцом многие часы.

— И когда ты успел его сделать? — недоуменно хмурюсь. — Я рассказал тебе про Ждану только вчера!

— Не глупи! Я сделал это кольцо, когда тебе исполнилось тридцать, оно давно ждет своего часа…

Беру его в руки, подношу к свету, верчу и так и этак. В нем чувствуется душа… Если бы я выбирал для Жданы кольцо в ювелирном магазине, непременно обратил бы на него внимание.

Только брак для меня — тема сложная…

Когда кто-то из моих друзей женился, я всегда только хмыкал — очередному мустангу накинули на шею лассо, ну мне-то никогда… А они посмеивались в ответ, говорили, что я просто не встретил ту самую. Когда число твоих побед на любовном фронте переваливает за сотню, две, три, над такими словами лишь посмеиваешься. Я даже не помню, сколько именно у меня было женщин. Больше чем уверен, не вспомню имен и половины. Однако Ждану мне не забыть никогда! Если для меня и есть та самая женщина, ради которой можно всё поменять, — это она.

И кольцо ей понравится… Сапфир как раз под цвет ее глаз.

— Пусть оно украшает палец моей невестки! — потирает руки отец.

Глава 52. Решительный Натан

На следующий день:

Среда, 17 августа 2022 года

8:30

Натан

Вчера у меня был лучший секс в жизни! Без сомнений…

Устанавливаю в переговорной комнате проектор, готовлю слайды для презентации перед гендиректором, проверяю, все ли документы распечатаны. Специально пришел на целых сорок минут раньше, чтобы как следует подготовиться к совещанию. Мысли же то и дело возвращаются к вчерашнему вечеру, точнее ночи.

Есть в моей рыжей прелести одно уникальное качество, которому любой позавидует. Пожалуй, ее можно полюбить только за это, даже если других достоинств не было бы. Обычно женщины в гневе устраивают истерики, дуются, выгоняют мужей из спален, делают кучу других глупых вещей. Ждана же тащит меня в койку и, пока весь гнев вместе с криками и стонами из нее не выйдет, не успокаивается. Вчерашний вечер был во всех отношениях особенный — моя стервочка была в бешенстве, так что спал я сегодня от силы часа четыре, всё остальное время она в буквальном смысле с меня не слезала.

«До чего же сладкое создание…»

Лениво перелистываю документы, достаю из кармана коробку с кольцом. Не решился оставить в квартире, вдруг Ждана найдет и не так поймет. Я ведь не определился, надо ли оно мне вообще.

«Кого ты дурачишь, Карц! Значит, о том, как провести с ней остаток жизни на каком-нибудь тропическом острове, ты думал, а как предложение сделать — струсил?»

Как я ей тогда предложу остаться со мной? Если уж звать на край света, то в качестве жены. И кстати, про край света — это я так, к слову. Пока еще не решил, куда и зачем буду ее звать, но что буду — определенно.

— Милый, ты хочешь сделать мне предложение?

Буквально подпрыгиваю на месте, услышав игривый бас Трубачёва-младшего.

— Кирилл, какого лешего так подкрадываешься! — быстро убираю кольцо обратно в карман.

— Да к тебе сюда и слон незаметно завалился бы! Сидишь, витаешь в облаках! А надо о труде насущном думать… — хмыкает он.

— О труде уже подумал! — киваю в сторону документов, разложенных для всех участников совещания. — Ты чего так рано явился?

— Проштудировать контраргументы, когда отец начнет рубить на корню мою новую идею… Ты от темы не уходи! Зачем кольцо? — Он присаживается рядом, просит показать, с интересом разглядывает. — Красивая работа… Я бы Кире такое заказал, где купил?

— Позвони моему отцу, он тебе сделает… — пожимаю плечами.

— Твой отец постарался? Так у вас всё серьезно? Собираешься сделать предложение?

— Думаю об этом…

— Подожди... Ты у отца уже заказал кольцо и просто думаешь?! Странный вы народ, немцы… Хорошая девочка, женитесь и делайте ребенка!

— Не поверишь, моя маман мне вчера то же самое сказала…

— Ты познакомил ее с родителями? — хмыкает Кирилл. — Ну всё, дружище, они с тебя теперь и с мертвого неженатого не слезут…

— Да вот же… А когда ты решил, что хочешь жениться на Кире?

Кирилл откидывается на спинку кресла, закрывает глаза, будто мысленно возвращается в прошлое. Отвечает с грустной улыбкой:

— В тот день мы с ней впервые по-настоящему поругались. Вышла до блевотины мерзкая ссора… Я ревновал ее ужасно, а она пошла пить кофе с каким-то кудрявым ослом! Поцапались так, что искры из глаз… И вот в пылу ссоры она призналась мне в любви. Мне так приятно было, что я тут же выдал ей ответное признание. В тот вечер было полно работы, а я вместо того, чтобы засесть за проекты, не мог оторвать от нее взгляда. Тогда и понял — хочу всю жизнь на нее вот так смотреть…

— После этого ты сделал предложение?

— О нет, после этого я ее бросил… Помнишь, когда я улетел в Оман?

Вспоминаю то время из жизни друга, когда они с Кирой расстались в первый раз. Его в те месяцы будто не было, будто заменили на Кирилла-робота с вечно хмурой рожей.

— Я тогда так и не понял, на хрена ты ее бросил…

— Из страха, что она поймет, что я с изъяном! — горько усмехается Кирилл. — Тогда я думал, что не могу зачать ребенка, и мне было стыдно ей в этом признаться. Всё равно что расписаться в том, что я не мужик…

— Тогда она уже была беременна, да?

— Ага, и я как последний осел вытрепал все нервы своей любимой беременной девушке… Молодость… Глупая молодость! — качает головой он.

— Вообще-то, ты познакомился с Кирой, когда нам было по тридцатнику!

— А я не говорил, что с годами сильно поумнел! Сейчас я сделал бы всё по-другому…

Друг зарывается в собственные мысли, отворачивается от меня, чему я, впрочем, только рад. Своих мыслей тоже с избытком.

Брак Трубачёвых — яркий пример того, как отношения строить не нужно. Эти двое наделали столько ошибок, что мне лично удивительно, как они смогли остаться вместе. А ведь невооруженным взглядом было видно, что любят друг друга до икоты!

Хочу ли я через много-много лет жалеть, что не сделал всё по-человечески в отношениях со Жданой? Что-то там менять, пытаться наладить, если вообще будет такой вариант? Не проще ли сразу делать как надо?

«Вот возьму и сделаю!»

Отвезу Ждану на побережье, найду какой-нибудь приличный ресторан и на закате достану кольцо… А что, отличная идея! Это ей запомнится. Можно было бы попросить пару отгулов, и прямо завтра…

«Стоп, завтра у Трубачёва день рождения!»

Кира нас со Жданой из-под земли достанет и привезет на праздник. Месяц назад лично привезла приглашения.

Тут же вспоминаю одну важную деталь.

— Кирюх, ты приглашал Шилова на день рождения?

— Естественно…

Надо сегодня же с ним переговорить, чтобы завтра без сюрпризов, когда столкнется со Жданой на вечеринке…

Глава 53. Золотая

На следующий день:

Четверг, 18 августа, 2022 года

18:15

Натан

— Дурацкое платье… — Ждана в очередной раз поправляет лямку золотистого наряда.

— Ты очень красива!

В который раз за сегодня любуюсь ею. Она в этом платье как кинозвезда, хоть сейчас снимайте фильм про будни самой красивой рыжей девчонки на свете. Когда я увидел ее в этом прикиде, первым желанием было затолкать обратно в спальню и на люди не выпускать, и это притом, что платье даже не особо короткое — почти до колена. Но я ж не зверь, чтобы так злобствовать, хотя имею непосредственное право на всякого рода собственнические чувства.

«Эта девушка скоро станет моей женой! Она, правда, еще не в курсе, но сдается мне, не откажет… Да уж, Карц, кажется, тебя занесло».

— Пойдем? — предлагаю ей руку, когда она выходит из машины.

Веду ее к дому. Точнее сказать, это настоящий дворец, а не дом — трехэтажная громадина из белого кирпича, подарок Кирилла жене. Сегодня у них два праздника одновременно — день рождения и новоселье, хотя семья Трубачёвых переселилась сюда около двух месяцев назад. Обживались.

Кира в последние месяцы стремится соответствовать статусу мужа и норовит закатить вечеринку по поводу, а чаще без. И тут такой шанс устроить нечто грандиозное…

Когда мы со Жданой заходим в дом, в прямом смысле слова обалдеваем от количества гостей. Их больше сотни! Недаром припарковаться было решительно негде.

Отведенный под вечеринку зал просто огромен, но даже он, кажется, трещит по швам. К тому же плюсом к толпе взрослых здесь бегает около двадцати детей наперегонки со своими нянечками. Заводила всего этого безобразия — старший отпрыск Трубачёва, Дарья Кирилловна, шести лет отроду. Она гоняет ребятню вокруг столиков, расставленных по краям зала. В центре же готовится какое-то представление.

— Кира говорила, будет шоу десертов! — шепчет мне на ухо Ждана.

Нас замечают, то и дело подходят поздороваться. Жму друзьям руки и замечаю, как ко мне спешит Шилов. Оглядываюсь на свою рыжую стервочку, она вся подбирается при его появлении, мгновенно напрягается.

— Успокойся, всё хорошо… — шепчу ей на ухо.

Вспоминаю наш с Шиловым вчерашний разговор.

«Какая мне разница, с кем ты живешь, Карц! — ответил он на мое запоздалое признание. — Ты меня сейчас ошарашил, конечно, но это твое дело — выбирать, с кем делить постель! Понравилась девушка, ну трахайся на здоровье, я-то тут при чем… Уж поверь, не стал бы толкать обличительную речь, тем более на дне рождения Кирилла. Он, вообще-то, кроме того, что друг, еще и наш с тобой начальник, не забыл?»

Вчера Игнат повел себя более чем адекватно, чему я был рад, конечно же. Вот сейчас и проверим, чего стоили его речи.

Шилов подходит ко мне с невероятно высокой блондинкой под ручку. И в этот момент чувствую дикую неловкость уже совсем по-другому поводу.  Узнаю в блондинке сирену — девушку, с которой я активно сношался в новогодние праздники.

— Моя принцесса, Мария… — представляет ее Шилов.

«О, как… Принцессу завел… Сильно!»

Да, неловко это — осознавать, что ты успел опробовать девушку друга во всевозможные места. Наверное, Шилову также неловко за то, что приставал к Ждане.

Сирена одаривает меня долгим, многозначительным взглядом, а потом изучающе глядит на мою рыжую стервочку. Та, впрочем, ее едва замечает, фокусирует внимание на Игнате, а он вообще ничем не выдает, что с ней знаком, и заводит разговор о работе. Пока болтаем о том о сем, к нам подходят другие гости.

Следующие полчаса проходят сравнительно мирно, но я всё равно замечаю, что Шилов нет-нет, да и бросит на Ждану взгляд, хотя старается вести себя с ней подчеркнуто вежливо. И если на остальных присутствующих дам смотрит по-дружески, к ней же словно примеряется.

За время наших со Жданой отношений я научился отлавливать такие взгляды. Моя стервочка — настоящий магнит для похотливых самцов. Она усиленно делает вид, что не замечает, но я-то вижу, как ей неприятно.

Отвожу друга подальше и, старательно убрав из голоса все эмоции, прошу:

— Не смотри на нее так! Лучше вообще на нее не смотри.

— Я что? Я ничего… Я ж даже слова не сказал! Карц, ты перебарщиваешь!

— Я серьезно!

— Всё-всё, даже не взгляну, раз ты у нас такой чувствительный…

— Ну-ну… — провожаю взглядом его удаляющуюся фигуру. Обиделся…

Тут замечаю, как в комнату влетает крошка Кира, прямой наводкой мчится к моей стервочке, хватает ее за руку, начинает разглядывать и разочарованно вздыхает. Несусь туда, чтобы предотвратить катастрофу, но Трубачёва уже успевает ляпнуть:

— Где кольцо?

Мисс Тактичность, чтоб ее…

Ждана хмурится, медленно переводит взгляд с Киры на меня:

— Какое кольцо?

Тут-то до блондинки наконец доходит, почему моя девушка без золотого ободка на пальце, Трубачёва прикрывает рот рукой, да только толку с этого — ноль. Моя стервочка уже всё поняла.

Хлопаю себя ладонью по лбу, поворачиваюсь к жене друга:

— Признавайся, кто тот злобный тролль, который всё время тянет тебя за язык, а, Кира? Ты и знать-то про кольцо не должна была!

Она делает большие глаза, тут же начинает причитать:

— Прости, Натан… я думала, ты уже, а ты еще нет… Прости! Жданочка, давай будем считать, что я ничего у тебя не спрашивала, ладно? Кирилл дезинформатор…

Она еще раз извиняется и спешит к мужу, который как раз появляется в зале.

— Натан… Ты хотел сделать мне предложение? — выпаливает Ждана несмотря на то, что нас окружает куча народу.

— Пойдем на балкон… — тяну ее за собой.

Там без лишних сантиментов достаю проклятое кольцо, которое уже успело прожечь и карман, и душу.

Ждана переводит взгляд то на меня, то на кольцо.

— Что это?

— А на что это похоже? — хмурю брови.

— Я — девушка с проблемами! — заявляет она так, будто это должно резко заставить меня передумать.

— Ну, в таком случае тебе повезло, милая! Я очень хорошо умею решать проблемы любого характера… — говорю это, но никакой радости в ее взгляде не вижу, будто не предложение ей сейчас сделал, а ярмо на шею повесить хочу.

В груди начинает больно щемить: «Неужели она не хочет за меня замуж?»

Такого я не ожидал… Звездец, как обидно!

— Ждана, ты меня любишь? — спрашиваю напрямик.

Она кивает, и я вижу, как дрожат ее губы.

— Если любишь, значит, доверься! — смотрю на нее строго.

Мою стервочку начинает лихорадить даже несмотря на августовскую жару, а я замираю, будто язык проглотил. Вообще-то красноречивее меня человека еще поискать, но сейчас не могу выдавить из себя ни слова. Стою, как истукан, жду, что она сделает. Долго жду, кажется, вечность или даже две …

Но в конце концов она всё же протягивает мне правую руку и говорит:

— Я тебе верю…

От этих ее слов мое сердце пропускает пару ударов, осторожно надеваю ей на палец кольцо, потом обнимаю свою рыжую стервочку. В этот момент ожидаю чего угодно: поцелуя, визга, предложения заняться сексом, но никак не того, что она начнет всхлипывать.

Глава 54. Список

Тогда же:

Натан

Слушаю, как моя драгоценная хлюпает носом, и внутри всё вздрагивает. Не такой реакции я ждал, не к тому стремился. В воображении как-то всё совершенно по-другому рисовалось. Хотелось радости, блеска в глазах, любви. Чтобы как в фильмах — ты ей кольцо, а она от счастья в крик, а потом прыгает на руки и следующие несколько часов невесту от тебя не отлепить. Ждану тоже не отлепить, но, думается мне, причина здесь отнюдь не в обилии счастья.

Внутренности начинает обжигать едкая дрянь, имя которой — разочарование. Очень стараюсь себя сдержать и не вывалить это чувство на нее. Аккуратно спрашиваю:

— Ждана, девочка, что такое?

Прижимаю ее к себе, глажу по голове.

— Прости, я не буду… — тянет она, немного от меня отстраняясь.

— Чего не будешь? — замираю на месте.

— Плакать не буду… Пойми, мне просто страшно…

С этими словами она снова утыкается мне в грудь. Даю минуту передышки, потом всё-таки спрашиваю:

— Что именно тебя пугает?

— У-у-у… — тянет она и замолкает.

«Так, я не понял, это я сейчас срочно должен переквалифицироваться в экстрасенса и прочитать ее мысли?»

Эх, если бы так было можно! Многие мужчины состояние бы выложили за подобную способность.

— Ждана, просто назови причину!

— Одну? — подает она голос.

— А у тебя их несколько? — хмурю брови.

— У меня их список…

— Тогда давай список!

Чувствую, как Ждана сжимает мой торс своими ручонками, упирается в грудь лбом, а потом отстраняется и наконец отвечает:

— Хочешь список? Дам! А ты чего такой хмурый?

— Не каждый день узнаешь, что твоя любимая девушка не очень-то горит желанием стать твоей женой… — выпаливаю, даже не успев подумать.

— Ты что! — всплескивает руками она. — Я горю! То есть хочу… Ну ты понял… Или не понял?

— Не очень-то понял… — пожимаю плечами.

— Натан, будь мы обычной парой, я была бы самой счастливой девушкой на свете просто потому, что ты захотел на мне жениться…

— Но мы не обычная пара… — завершаю за нее фразу. — И всё равно я другую спутницу жизни для себя не вижу! А ты, Ждана? Ты видишь?

— Мне ни на кого, кроме тебя, вообще смотреть не хочется!

Она берет мою руку, трется о ладонь щекой, снова хочет объятий и, наконец, тянется ко мне губами.

«Хоть что-то…»

Целую ее как могу нежно, а она тает и жмется ко мне всё сильнее. Чувствую, как меняется ее вкус — так всегда происходит, когда в Ждане просыпается желание. Уже задумываюсь о том, в какой уголок нам бы с ней забуриться. Наверняка на третьем этаже полно спален для гостей. Тут на балкон высыпает сразу пять человек. Наша идиллия нарушена, а Ждана этого даже не замечает и недовольно бурчит, когда я прерываю наш контакт.

— Пойдем, — шепчу ей на ухо.

Обнимаю за плечи, веду обратно в зал. Собираюсь наплевать на правила приличия и умыкнуть мою красавицу наверх, но куда там. К нам сквозь толпу через весь зал спешат Трубачёвы — целых две взрослые особи. Эти уж точно сбежать не дадут.

— Ты обещала выдать список страхов! — напоминаю Ждане на ухо.

— Давай дома, — кивает она.

Когда Трубачёвы подходят, жму руку Кириллу:

— Поздравляю с днем рождения!

Пока говорю это, его жена умудряется все-таки заметить у Жданы на пальце кольцо. Впрочем, его сложно не заметить — само по себе большое, а на крошечной руке моей невесты оно смотрится просто громадным.

— А-а-а!.. — визжит Кира и машет ладонями. — Свершилось!

Смотрю на жену друга и невольно хмурюсь. Именно такой реакции я от моей стервочки и ждал!

«Если хотел такую реакцию, надо было и девушку выбирать как Кира…» — вдруг приходит ко мне озарение. Ждана другая, и судьба ее сложнее Кириной, хотя той на жизненном пути тоже попалось немало битого стекла.

Крошка Кира тем временем бросается к Ждане обниматься, Кирилл снова тянет ко мне руку:

— Поздравляю! Большое дело!

— Как поженитесь, с вас через девять месяцев подружка моей дочке! — смеется Кира.

Через минуту к нам подходят сначала одни друзья, потом другие. Откуда ни возьмись появляется Трубачёв-старший, понимает что к чему и во всеуслышание начинает меня поздравлять. Неожиданно праздник из дня рождения Кирилла превращается в вечер моей помолвки. Все успокаиваются лишь через полчаса.

Появляется ведущий, просит всех рассесться по местам. Официанты выносят первые горячие блюда, вечер идет своим чередом. После того как справляемся с первой порцией шашлыка, чувствую в кармане отчаянную вибрацию телефона. Это мой секретарь, а она никогда не беспокоит без повода.

Шепчу Ждане на ухо:

— Мне нужно ответить на звонок.

Она кивает, я выхожу из шумного зала в прохладу и тишину коридора, иду к самому дальнему окну.

— Да!

— Натан Альбертович, завтрашнюю раннюю встречу перенесли, я подумала, стоит вас уведомить…

— Правильно подумала!

Мой секретарь тут же воодушевляется, начинает объяснять, как она хочет перекроить мое расписание на завтра, а я резко перебиваю:

— Освободи первую половину дня, остальную информацию пришли на почту!

На этом кладу трубку.

«А что, имею я право отметить помолвку или нет? После ужина поедем со Жданой куда-нибудь потанцуем, музыку послушаем, что-нибудь выпьем. Не каждый день предложение делаю, надо это отпраздновать!»

— Ты собрался на ней жениться?! — вдруг слышу над ухом возмущенное шипение Шилова. Он кладет руку мне на плечо и требует: — Карц, пойдем поговорим!

Глава 55. Триста тридцать три

Тогда же:

Натан

— Пойдем поговорим, я сказал!

Шилов неумолим, тащит меня за собой, как бульдозер. Не останавливается, пока не приводит меня в какую-то комнату, по виду напоминающую то ли кабинет, то ли библиотеку, уж слишком много здесь полок с книгами.

— Как ты дошел до этой светлой мысли, Карц?!

— Игнат, успокойся! Тебе-то что с того?

Не понимаю, почему должен перед ним оправдываться, но всё же ругаться не хочется, особенно в такой день.

— Я вообще-то думал, мы друзья! — хмыкает он.

— Если хочешь, чтобы мы продолжали ими быть, оставь Ждану в покое! — говорю с нажимом на последние слова.

Он лишь качает головой:

— Я не знаю, как она умудрилась настолько запудрить тебе мозги, но мне очевидно, ты не понимаешь, что делаешь, Карц!

— Я взрослый мальчик! — на всякий случай напоминаю. — Больше чем в два раза совершеннолетний, между прочим! Могу за себя решать… Что вообще ты имеешь в виду?

Он смотрит на меня так, будто я сейчас собираюсь сожрать мухомор, пройтись голыми пятками по битому стеклу или совершить еще какую-то несусветную глупость.

— Ты думаешь, такая, как она, может принести счастье? — вдруг восклицает он. — Трахаться с ней — одно дело, они для этого и созданы, но жениться…

Тут мои нервы начинают сдавать позиции:

— Хочешь в морду? Сейчас устрою!

— Да ты не понимаешь! — стоит он на своем. — Подопечные «Всемогущих» — во всех смыслах необычные девушки! Ты с этим просто дела не имел, а я давно в клубе, много видел… Они очень красивы, послушны, кажутся идеальными, но они не как мы с тобой! У каждой за плечами такое прошлое…

Горько усмехаюсь:

— О, я прекрасно это понимаю…

— Если бы ты это понимал, ты бы на ней не женился! Ждана и подобные ей — это уже не люди! Они как роботы, соображаешь, о чем я? У них две цели — выжить и ублажить… У них нет чувств — они их продали, и им хорошо за это заплатили. Из какой она группы? Явно не ванилька, иначе ее бы не взяли на аукцион…

— Какой группы? Ты про что? — мои брови встречаются на переносице, совершенно не понимаю, о чем он.

— Ты даже про их градацию не знаешь! — Шилов стучит ладонью по столу. — Девушки фонда делятся на три группы: ванильки, типа партнерши для романтики, середнячки и группа высоких возможностей. Она у тебя кто?

Тут припоминаю, как мне пытались рассказать о чем-то таком сразу после аукциона:

— По-моему, группа высоких возможностей… Какое это имеет значение?

— Я не пойму, тебе не выдавали инструкцию? Они обычно информируют при покупке…

— Оно мне тогда на хрен не было нужно, и сейчас не нужно тоже!

— Ты не понимаешь, Карц! Твоя невеста... она не обычный человек, она — кукла, которую запрограммировали на секс, послушание и ублажение! Она выдаст тебе любую эмоцию, любое чувство, какое захочешь, а внутри она пустая, пойми! Их там зомбируют… Ты даже не в курсе, на ком собрался жениться!

Начинаю сомневаться в адекватности Шилова.

— Что за бред ты несешь, Игнат!

— Это не бред! — он снова стучит по столу, теперь уже кулаком.

— Я не хочу это слушать!

— Хорошо! — вдруг соглашается он. — Не слушай! Дай я  покажу тебе всего одну вещь, и если после этого ты посчитаешь, что мои слова — туфта, так тому и быть… Но я обязан показать!

— Что ты хочешь показать? — снова хмурюсь.

— Ты знаешь ее порядковый номер?

— Триста тридцать три… — пожимаю плечами.

— Пригласи ее сейчас сюда и назови эту цифру на немецком, увидишь, что будет! Помнишь еще немецкий-то? — усмехается он.

Оставляю его вопрос без внимания. Достали шутки друзей по поводу моей национальности.

— Карц, просто попробуй, ладно?

— Хорошо, но только чтобы ты уже успокоился. И после этого ты навсегда оставишь Ждану в покое!

— Обещаю!

Глава 56. Белая-белая комната

Тогда же:

Ждана

Сапфир переливается на моем пальце голубым блеском. Кольцо красивое, очень красивое. Сижу, любуюсь и понять не могу, каким чудом оно мне досталось, ведь подарок как минимум не по чину.

Я, конечно, понимала, что Натан ко мне прикипел. Даже один раз признался в любви, и я тоже не утерпела, выплеснула давно копившееся во мне чувство. Он хороший, замечательный просто… Я не знаю, как без него жила, точнее знаю — паршиво, и возвращаться в жизнь без него мне совсем не хочется. Дело тут даже совсем не в том, что он нормальный мужик, а не садист, импотент или еще какой извращенец.

Наверное, в мире есть и другие нормальные мужики… Мне, правда, не встречались, но по идее должны быть. Может быть, найдется кто-то умнее, богаче, даже ласковее Натана. И тем не менее я не променяла бы его ни на кого другого. Есть в этом человеке что-то уникальное, что-то мое. Мне хочется превратиться в маленькую-маленькую куколку, и пусть он носит меня в кармане везде-везде.

Он умеет обращаться с женщинами, знает, что нам нужно. Может за одну секунду заставить почувствовать себя особенной. Говорят — это уникальный дар бабников. Но если бы не признания Киры, я бы никогда даже не подумала, что он бабник, ведь налево за полгода так ни разу и не сходил. Тут, конечно, сыграло на руку и то, что я хорошо знаю свою роль. Меня учили, как держать фокус внимания на себе, и я без зазрения совести пользовалась полученными навыками просто потому, что мне нравится всё время быть в его мыслях. Это льстит, заводит. Быть центром его мира стало для меня главным приоритетом.

Мы с ним ладим и даже очень. Однако мне просто невероятно страшно довериться даже ему. Я не привыкла доверять.

«Господи, как же страшно…»

Список… Натан хочет список моих страхов, но он понятия не имеет, что будет в этом самом списке. Получив его, будет ли он всё еще меня любить? Я очень в этом сомневаюсь.

Чувствую себя улиткой, которую выковыривает из домика злобный мальчишка.

Я к тому же очень трусливая улитка, ведь до сих пор так и не рассказала ему про свой главный секрет. Секрет по имени Аня. Боялась, что не поймет, да и не нужно было. Натан не контролирует мои передвижения, спокойно относится к желанию побыть с подругой, вот я и не сказала ему про дочь. Смысла не было его тревожить. Теперь же скрытность и желание защитить ребенка сработали против меня, против нас.

Как нормальный мужик отнесется к тому, что я полгода скрывала наличие дочери?

Как минимум взбесится, как максимум решит, что я брехливая стерва, которая врала ему на каждом шагу. Он и так часто зовет меня стервочкой, хоть и с любовью, а это о чем-то да говорит! Мужчины в принципе не любят воспитывать чужих детей — это догма. Любая мать-одиночка скажет, что наличие ребенка действует на мужиков как отворотное зелье.

Кстати, в моем случае существует вариант развития событий и похуже этого.

«Что, если он ее не захочет? Если скажет так же, как Роман, „мы заведем своего ребенка, а Аню пусть удочерят?“»

В этот самый момент я, наверное, умру…

Я давно разучилась верить людям, особенно мужчинам, тем более джентльменам клуба «Всемогущие». Но чего уж греха таить, периодически мечтала, что найдется кавалер, который сможет по-настоящему меня полюбить, принять мою дочь и спасти нас.

Свои чувства в мечтах я в расчет не брала, ибо они для меня — роскошь, без которой можно обойтись. Главное — выжить, главное — Аня… А сейчас и чувства есть, и рыцарь найден, только он не в курсе дела, что спасать надо не только принцессу, но и ее девятилетнюю дочь, которую она завела по малолетству от морального урода. Но Аня ведь не уродка. Она очень хорошая, добрая, ласковая, она умница, учится хорошо. Она фотографом хочет стать…

«Так, рыжая улитка, — приказываю себе, — хватит разводить нюни, просто скажи ему про дочь!»

По большому счету смысла в моих метаниях нет никакого. Натан либо примет факт существования Ани, либо нет. И уже от его реакции надо плясать дальше.

Интересно, как он отреагирует, если я просто прошепчу ему это на ухо, когда он вернется? Плевать, что праздник, плевать, что гости, я до дома не дотерплю, окончательно съем себе мозг. Да и Натан не дурак, чувствует мое настроение. Он вообще меня чувствует.

Тут мой телефон пиликает сообщением.

«Ждана, пожалуйста, зайди в библиотеку — пятая дверь направо от зала», — пишет Натан.

Похоже, кто-то всё-таки решил получить свою порцию ласки. Мог бы выбрать место поудобнее библиотеки! Хотя мне его нетерпение только на руку. После секса Натан — душка. Устрою ему небо в алмазах, а потом сообщу про дочь. Пусть только попробует плохо отреагировать после всего того, что я с ним сделаю. Или я не женщина!

Поправляю прическу, накладываю на губы свежий слой помады и иду на рандеву. В коридоре подозрительно безлюдно, хотя, скорее всего, гости просто собрались в зале, чтобы не пропустить представление поваров. Некоторое время блуждаю в поисках нужной двери. Библиотеку нахожу лишь с третьей попытки. Проскальзываю внутрь, почти сразу вижу Натана в отдалении — комната достаточно просторная. Иду к нему.

Неожиданно вижу за шкафом с книгами еще и Шилова. Невольно хмурюсь, а квадратный человек тем временем говорит Натану:

— Вперед, Карц!

Мой жених хмурится и вдруг выдает то, чего я никак не ожидала от него услышать:

— Dreihundertdreiunddrei?ig!*

Едва он успевает это произнести, я словно шагаю в прошлое. Из жаркого августовского вечера прямиком в прохладный октябрьский день. Вместо золотого платья на мне свободный белый свитер и джинсы, никакой косметики. Я больше не в доме Трубачёвых, а в той самой белой комнате, которая до сих пор является мне в кошмарных снах…

Передо мной гипнотерапевт фонда со своими неизменными золотыми часами на цепочке. Мелкий очкарик с козлиной бородкой машет этими часами вправо-влево снова и снова. Уродливый и ненавидимый абсолютно всеми девушками фонда. Так бы и прибила сволочь!

— Привет, Ждана! — тянет он с мерзкой улыбкой. — Давно тебя не было видно!

Да, меня не было в этой гребаной комнате больше пяти лет, и еще бы лет пятьдесят ее не видеть.

— Расслабься, отдохни, ты можешь выбрать любой фильм!

Он указывает на экран телевизора, перед которым стоит ряд стульев и стол. Там уже сидят зрители. Что самое странное — здесь у каждого свое кино, хотя телевизор один на всех. Мы можем смотреть всё, что пожелаем, хотя мне, как и всем остальным, эта возможность до одного места. Как будто даже лучший в мире фильм может возместить то, что сейчас происходит в реальном мире. А там с моим телом могут сделать всё, что захотят, и я никак не смогу этому воспротивиться, ведь я им больше не управляю. Я больше не я, мое сознание заперто в этой крохотной комнате на задворках моего собственного мозга, а снаружи осталась лишь оболочка.

— Возьми свое какао… — доктор протягивает мне белую кружку.

Беру по привычке. Я люблю какао, хотя в реальной жизни больше не могу его пить, потому что здесь выпила, наверное, больше ста кружек в тот период моей жизни, когда мной владел второй джентльмен. Делаю глоток и словно окунаюсь в знакомый с детства вкус. Он такой настоящий, словно там, в реальном мире, мой язык действительно окунают в какао. Этот вкус разъедает мой рот, и мне хочется рыдать навзрыд, но вместо этого я сажусь и утыкаюсь в экран телевизора, как и остальные девушки, которые здесь сидят.

* Dreihundertdreiunddrei?ig — триста тридцать три (перевод с немецкого языка).

Глава 57. Проклятые секунды

Тогда же:

Натан

— Посмотри на нее, Карц! — Шилов подбирается к Ждане поближе.

Я смотрю и очень даже внимательно, но всё равно не могу понять, что сейчас происходит.

Ждана замирает, не дойдя до меня несколько шагов. Глаза ее стекленеют, взгляд становится безликим, бездумным, выражение лица неуловимым образом меняется. Она становится похожа на типичную вамп-модель с хищно выпяченными губами, выставляет вперед грудь, кладет ладонь на бедро, как будто ее сейчас фотографируют для журнала, потом складывает руки впереди и замирает. С ее плеча снова спадает лямка, но она не замечает. Она даже не моргает!

Подхожу к ней, спрашиваю:

— Это что сейчас было? Ты в порядке?

— Она тебе не ответит! — усмехается Шилов. — Я же тебе говорил! Кукла! Ты сейчас активировал режим марионетки…

Приглядываюсь к Ждане внимательнее, машу рукой у нее перед глазами, а она… не реагирует! Щелкаю пальцами у нее возле уха, но и здесь облом — как будто не слышит, а ведь у нее великолепный слух.

— Что это за хрень?!

— Девушки из группы высоких возможностей проходят обработку гипнозом. Она сейчас ничего не почувствует, не скажет и даже не запомнит. Можешь делать с ней что хочешь!

— В смысле что хочу?

— В том самом, Карц, не тупи!

— Ты про секс? — наконец до меня доходит.

Смотрю на мою девочку, замершую с совершенно не родным выражением лица, и понять не могу, как ее можно хотеть в таком состоянии. Она мне живая нравится, в сознании!

— Как отменить эту хрень?!

До сей поры мне не приходилось сталкиваться с загипнотизированными людьми, да и вообще с гипнозом в принципе дела не имел. Без понятия, что в таких случаях делают.

— Зачем? — снова усмехается Игнат. — Они в этом состоянии еще и текут, как сучки! Была у меня одна с такими способностями, я ее…

Видимо, Шилов всё же видит, насколько мерзко мне становится от его слов, затыкается, не досказав. Сразу подмечаю, что он подозрительно близко подходит к Ждане, то и дело внимательно ее оглядывает. Я знаю этот его взгляд, не раз был свидетелем того, как он смотрит на понравившуюся девчонку. Только эта девочка — моя! Кажется, он про это забыл!

Словно в замедленной сьемке наблюдаю за тем, как он тянется к лямке, упавшей со Жданиного плеча. Может быть, хочет поправить, а может... Реакция бежит впереди меня, хватаю его за ту самую руку, которой тот чуть не коснулся моей женщины, резко выкручиваю и шиплю ему в лицо:

— Никогда не смей к ней прикасаться! Слышишь?! Ни-ког-да!

Отпихиваю его в сторону, неудачно поворачиваюсь и получается, что локтем пихаю Ждану. Вроде бы, не сильно, но она валится на пол как куль с мукой, параллельно ударяется плечом о книжный шкаф. Однако даже при этом в сознание не приходит.

Бросаюсь к ней:

— Малыш, ну что ж ты…

Ее состояние пугает меня похлеще неожиданной проверки налоговой.

— Игнат, что мне делать?! — спрашиваю у него, ведь больше не у кого.

Шилов смотрит на меня исподлобья, дышит тяжелее, чем если бы пробежал десятикилометровый марафон, и рычит с обидой:

— Теперь тебе нужна моя помощь, да?

— Ты придурок! Это из-за тебя она в таком положении! Быстро отвечай, как ее вернуть!

— Я просто хотел тебе показать, что они все там зомбированные!

— Ну показал, и что? — ору в ответ.

— Я тебе вообще-то сейчас оказал услугу! Ты хоть представляешь, что с ней вытворяли до тебя? Думаешь, с такой можно построить нормальную семейную жизнь? Да ни за что! Она для этого уже не годится! Используй по назначению, а в душу не пускай, потому что у нее давно уже нет никакой души, вытравили за очень приличное бабло! Для нее такие финты — норма! Тебе нужна жена, для которой норма, когда ее имеют в бессознательном состоянии? И я тебя уверяю, это не самое страшное, что с ней делали!

В этот момент ничего в жизни не хочу сильнее, чем заткнуть Шилову его поганый рот, но в то же время мне всё еще нужна его помощь.

— Просто скажи, как мне ее привести в чувство, и вали отсюда, пока я тебе морду не расквасил!

Тот снова рычит от обиды:

— Почему ты злишься на меня, Карц? Злись на себя, ведь это ты выбрал такую девушку!

— Как это исправить? — буравлю его взглядом.

Шилов машет рукой, шагает к двери, но перед уходом всё же отвечает:

— Снова назови на немецком ее номер и добавь слово «достаточно»…

Тогда же:

Ждана

Смотрю комедию с Уиллом Смитом, которая нам с Аней когда-то сильно нравилась, а в ушах всё еще стоит тиканье золотых часов гипнотерапевта.

«Тик-так, тик-так», — отсчитывают они проклятые секунды моего заточения.

И тут в комнату откуда-то с потолка врывается то самое единственное слово, которого начинаю ждать, едва здесь оказываюсь:

— Genug*!

Оно повторяется снова и снова, гудит в ушах гораздо громче тиканья часов.

Привычно зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, я уже не в белой комнате. Еще один миг, и воспоминание о какао и фильме растворяется, исчезает, как будто не было, и я почему-то не сижу, а лежу на полу, рядом Натан.

Моргаю раз, другой, но не могу сообразить, как тут оказалась. То есть помню, как вошла в библиотеку, увидела Натана, а потом провал…

Натан с опаской вглядывается в мое лицо и всё продолжает спрашивать:

— Ждана, милая, ты как?

— Я? Нормально…

Однако сразу понимаю, что это и близко не так.

Прокручиваю в голове прошлые события. Я вошла, увидела Натана, Шилова. Натан за секунду переместился ко мне с другого конца комнаты, а Шилов вообще пропал. Совершенно очевидно, что имел место скачок во времени и пространстве, к тому же слово Genug всё еще звучит в ушах, а это может означать только одно — меня выключали…

*Genug — достаточно (перевод с немецкого языка).

Глава 58. Твое тело – не твое дело!

Тогда же:

Ждана

Натан поднимает меня с пола, крепко к себе прижимает, а мне, наоборот, хочется убежать от него подальше. Тихо осознать произошедшее, зализать раны, ощупать себя…

«В конце концов, я имею на это право! Меня только что подвергли выключению!»

Ищу глазами часы, но их в комнате, кажется, нет. Проклинаю себя за то, что рассталась с привычкой всегда носить наручные… Следить за временем — подчас единственный надежный способ понять, выключали ли тебя и на сколько. Однако в последние годы они мне были не нужны, да и Натан не был замечен в любви к трупам, коим я себя считаю на моменты, когда оказываюсь в белой комнате.

«Почему он сделал это сейчас? Почему?!»

Я ненавижу Романа Войтова всеми фибрами своей души, но я была благодарна ему за одну единственную вещь, которой он никогда не делал — он не выключал меня ни разу! О, конечно же, это было так не потому, что он уважал мои личные границы. Я не думаю, что во мне есть хоть что-то, к чему он мог бы отнестись с уважением. Ему просто нужны были мои эмоции, все мои эмоции, он ими питался, он ими жил. Если же меня выключить, какие уж тут эмоции? От бездушной куклы их не дождешься.

Зато мой второй по счету джентльмен, Данил Исаев, проделывал это со мной день через день.

Есть еще одно правило, вбитое в нас ментальными гвоздями, — мы не имеем права спрашивать джентльменов, что происходит во время отключения.

Однажды я, девятнадцатилетняя дура, спросила об этом нашего гипнотерапевта.

«Если бы джентльмен хотел, чтобы ты была в курсе того, что с тобой происходит, он бы просто тебя связал, и всё. Это более интимная процедура! Это только между мужчиной и твоим телом. Твое сознание не должно участвовать…»

Твое тело — не твое дело… Примерно так.

Я старалась отрешиться, я очень старалась, но это ведь невозможно! По крайней мере для меня… Мне важно иметь над собой контроль по многим причинам. Я еще с детдома привыкла всегда быть начеку, чуять опасность носом, а тут опасность есть — и немаленькая, а я ничего не могу сделать! Чувство беспомощности для меня — адское испытание, а тут расслабься и отдайся… Страшно, просто неимоверно страшно. Кроме того, выключение — это такая гадость, которую ты даже можешь не заметить, если делать это не так топорно и неумело, как это сделал Натан. Не проори он «достаточно» столько раз, я могла бы и не узнать. Хотя нет, узнала бы, ведь он не вернул меня в то же положение, в каком я находилась до действа.

Я бы, может, и привыкла к тому, что меня выключают, однако через некоторое время стала находить на теле мелкие порезы, засосы, синяки, а потом нашла в телефоне Данила те самые видео… Этот ублюдок часто снимал процедуру, делал кино!

Исаев был помешан на сексе, однако в моменты выключения занимался со мной отнюдь не оным. Уносил меня в свою «особую» комнату, как он ее называл, раздевал, клал на стол, а потом водил по моему телу ножом. Когда я увидела, с каким удовольствием на своей уродливой морде он играет этим ножом, а потом прикасается к тем же местам губами, меня просто вырвало. Кстати, внешне-то он был вполне ничего себе мужчина, но после тех видео я его морду терпеть не могла.

После этого потеряла сон. Я боялась, что однажды Данил слишком войдет во вкус и пырнет своим ножом, когда буду в отключке. Просто зарежет, и всё… Заплатит за меня штраф, а дочь даже никогда не узнает, что со мной случилось. Мне начало казаться, что меня отключают по тридцать раз на дню. Я всё время носила часы, постоянно следила за временем.

Каждый день мне было страшно, каждый день я молилась, чтобы это закончилось. И вот Натан возвращает этот страх в мою жизнь. А ведь я уже даже за джентльмена его не считала!

— Натан, сколько времени?

Он удивлен моим вопросом, тем не менее достает телефон, проверяет.

— Восемь вечера, а что?

Это знание могло бы помочь, засеки я время, когда заходила в это проклятую библиотеку! Расслабилась, забыла про правила предосторожности… Доверилась! По факту я очень давно ему доверилась, и теперь пришло время расплаты.

— Мне нужно в дамскую комнату… — тихо прошу.

Глава 59. Зомби-стерва

Тогда же:

Ждана

— Спокойно! — приказываю себе, глядя на бледное отражение в зеркале туалетной комнаты. — Ничего страшного не случилось!

Наверное… Однако я ни в чем не уверена.

Генерал Натана — орган достаточно внушительного размера, но я давно к нему привыкла. Не знаю, почувствовала бы, если бы у нас с ним что-то было или нет? Проблема еще в том, что в состоянии выключения я автоматом становлюсь активной в сексуальном плане. В трусиках мокро, как будто меня ласкали языком, хотя далеко не факт, что куннилингус имел место. Это просто всегда так, и от этого мерзко. Будто я испытываю удовольствие от дикого, животного страха, в который погружаюсь при мысли, что меня могут выключить в любой момент.

«Мог ли он отдать меня Шилову?»

Этот придурок — явный садист, на теле бы остались отметки.

Закрываюсь в кабинке, стаскиваю платье и осматриваю себя как могу тщательно, ощупываю. На груди и бедрах никаких синяков или чего-то подобного, губы не саднит, причем ни верхние, ни нижние.

Невольно вспоминаю, как Натан косился на Шилова, стоило тому на меня посмотреть, когда мы только пришли на банкет.

«Всё же вряд ли подпустил бы его ко мне, он ведь собственник».

Однако я никогда не узнаю это наверняка. Я очнулась на полу с ушибом на плече и не знаю, как это вышло.

Самое ужасное во всей этой истории — я больше не буду чувствовать себя в безопасности с Натаном. Волшебный оазис, где мне было так хорошо и спокойно, теперь кишит крокодилами, которые разевают пасть и мечтают меня сожрать. Я больше никогда не почувствую себя там хоть сколько-нибудь счастливой.

— Добро пожаловать обратно в Трусляндию, Жданочка! — шепчу себе под нос, выходя из кабинки.

Тогда же:

Натан

Как последний дурак караулю Ждану у выхода из дамской комнаты. Всё прокручиваю в голове недавние события. У меня такое ощущение, что я там, в библиотеке, глыбу льда обнимал, а не свою невесту. И ни слова… она не сказала мне больше ни одного гребаного слова, не потрудилась объяснить, что же случилось.

«Нормально…»

Одному богу известно, как меня бесит такой ее ответ.

По-моему, то, что сейчас произошло, так же далеко от нормального, как Земля от Солнца.

«Сколько еще таких вот секретов ждет меня в будущем?»

Едва дожидаюсь мою зомби-стервочку из дамской комнаты, прижимаю к стене прямо в пустом коридоре и задаю животрепещущий вопрос:

— Что это за хрень сейчас произошла в библиотеке? Ты можешь мне объяснить? То есть стоит кому-то посчитать по-немецки вслух, и ты уже зомби?!

Ждана и без моих возмущений бледная, как полотно, но должна понимать, что мне тоже нелегко. Ведь я не виноват в том, что она подверглась какой-то там гипнообработке.

— Мое тело реагирует только на голос моего джентльмена…

— Могла бы и предупредить о таком жирном скелете в шкафу! — возмущаюсь еще громче.

— А ты как будто не знал? — прищуривается она.

— Нет, не знал! Мне Шилов только что рассказал!

Ждана замирает, жадно глотает воздух и шипит:

— Натан, а зачем ты произнес эту цифру? Из любопытства, что ли?

Тут немного тушуюсь, пожимаю плечами.

— Не без этого…

— А давай я из любопытства тебе палец отрежу, проверю, больно ли тебе будет?

Ее слова для меня как оплеуха.

— Я не думал, что тебе будет больно!

— Ну да, наверное, должно быть приятно от осознания того, что со мной можно делать что угодно, а я даже не смогу защититься!

— Ждана, я вообще-то был рядом, с тобой в любом случае ничего плохого бы не случилось!

Она смотрит на меня и всем своим видом показывает, что не верит. Это уже круче оплеухи.

— Милая, если ты думаешь, что я могу сделать тебе что-то плохое, какого хрена ты согласилась за меня замуж?

— Хватит витать в облаках, Натан! Я знаю, сколько за меня запросили бы, если бы ты захотел меня выкупить, и знаю твои финансовые возможности…

Тут же начинаю скрежетать зубами от ярости:

— Опять назовешь нищебродом?! Ну давай! Смелее…

— Ты не нищеброд, конечно! Просто я тебе не по карману… — пожимает она плечами.

А вот это уже даже круче удара битой по затылку.

Изо всех сил борюсь с желанием схватить ее за горло и хорошенько сдавить.

— Возьми такси и езжай домой, Ждана!

Глава 60. Триллион мыслей

Тогда же:

Натан

Я разворачиваюсь и ухожу… Хотя вместо этого мне хочется долбить стену кулаком пока либо руку не сломаю, либо стену не пробью.

Впервые за время наших с ней отношений я не слежу за тем, как она доберется домой.

«Зачем она это сказала?»

Заставляю себя вернуться в зал, усаживаюсь на том же месте, где мы совсем недавно сидели вдвоем. В центре зала идет какое-то шумное и тягуче-сладко пахнущее представление. Повара готовят десерты из карамели и фруктов, а я даже не могу сконцентрировать на чем-то взгляд.

Мозги кипят.

«Получается, она совсем в меня не верит? Я для нее балабол, и мои слова ничего не стоят!»

Я не делал бы предложения, сомневаясь в том, что смогу вырвать ее из лап клуба. Но, получается, она в это на самом деле не поверила? Может, поэтому и сомневалась, соглашаться ли на мое предложение?

Из головы не идет выражение Шилова: «Ты хоть представляешь, что с ней вытворяли до тебя?»

Выходит, до недавнего момента не представлял. Дико и тошно думать, что с ней делали и как часто это делали, учитывая ее болезненную реакцию на некоторые вещи.

«Тебе нужна жена, для которой норма, когда ее имеют в бессознательном состоянии?» — еще одна фраза Игната, которая не идет из моего сознания, хоть палками ее из мозга выколачивай.

Мне не нужна жена, над которой издевались годами. Тем не менее Ждана такая, и я ничего не могу с этим поделать. Я знал, что ей пришлось в жизни несладко, еще до того, как сделал предложение, просто не представлял насколько!

Интересно, как бы она себя вела, если бы я не был фактически ее хозяином. Что, если она и согласилась-то за меня замуж только затем, чтобы сбежать из клуба? Может быть, я для нее что-то вроде спасательного круга? Она не очень-то верит в спасение, но шанс есть, и она просто решила его не упускать?

Получается, ни о какой любви с ее стороны не может идти и речи. Она сделает всё, лишь бы остаться со мной, потому что я для нее наименьшая из бед. В том числе будет изображать любовь столько, сколько будет нужно…

В памяти всплывает наш самый первый вечер в моей квартире, когда я приказал ей притвориться, что она в меня влюблена. И она притворилась, да так притворилась, что я повелся на нее, как шестнадцатилетний мальчишка. До сих пор идет активное слюноотделение, когда вспоминаю, какой она была тогда со мной — голодная до ласки, жадная до оргазмов, которые я ей дарил, млеющая от любой близости.

У меня не было партнерши ярче нее, да мне она и не нужна. Я Ждану хочу! А как она относится ко мне на самом деле — теперь большой вопрос.

«О чем я только думал, когда просил ее притвориться, что любит?!»

Купил игрушку и играл, пока не сломалась…

Насколько лучше бы было, прояви она любовь ко мне постепенно. Однако это невозможно в нашей с ней ситуации. Всё уже свершилось, и мы имеем то, что имеем. Я понимаю это, но безумно хочу, чтобы ее чувство ко мне было искренним. Я нуждаюсь в ее любви, я ее жажду! Но есть ли она у нее? Что-то я сомневаюсь… Я для нее — просто выгодный вариант! А мне оно надо? Быть чьим-то выгодным вариантом? Я вообще-то живой человек, у меня чувства имеются, и мне бывает больно, вот прямо как сейчас….

От всех этих мыслей в пору начинать биться головой об стену. На столе красуется шеренга разнокалиберных бутылок. Откупориваю коньяк и наливаю себе полную рюмку…

Через три часа:

Ждана

— Наконец-то!

Слышу звук отпираемой двери и спешу в прихожую.

На мне самый любимый пеньюар Натана — он лично мне его подарил. Красная паутинка, не скрывающая абсолютно ничего, а под ней такие же трусики. Поверх этого прозрачного великолепия шелковый халат. Собираюсь снять его при первой возможности.

— Привет! — говорю ему, как только он заходит в квартиру.

Натан не отвечает, молча буравит меня взглядом, и я решаюсь на более радикальный шаг.

— Натан, прости меня!

Я говорю это искренне, мне правда хочется откусить себе язык за те злые слова. В последние часы я успела прокрутить в голове триллион разных мыслей и пожалеть о многом. А еще мне очень страшно, что своим глупым поведением я могла сломать ту идиллию, которую мы с ним строили с такой любовью. Мне очень страшно, и я готова на что угодно ради примирения.

Однако Натан на мое извинение вообще никак не реагирует. Вдруг усмехается и предлагает:

— Поиграем, Ждана?

Я готова на что угодно, но только не на это!

Втягиваю носом воздух и невольно морщусь. В дыхании Натана больше алкоголя, чем в бутылке коньяка.

— Ты пьяный…

— Ну и что? Тебе какая разница, пьяный я или трезвый? Хамлю или нормально общаюсь, ты же всё равно сделаешь то, что я тебе прикажу, так?

Отшатываюсь от него, пячусь в гостиную, а он идет следом, хищно скалясь.

— В чем дело, милая? Не нравится, когда я с тобой так разговариваю?

— Не нравится… — отвечаю тихо.

— А ты терпи! Ведь так у вас заведено, да? Мужик говорит, а ты делаешь, верно? Я ничего не путаю?

— Верно…

Он идет на меня, и я продолжаю пятиться, пока не натыкаюсь на диван. Неловко плюхаюсь на него, а Натан возвышается надо мной, уродливый в своем пьяном гневе.

— И сколько их у тебя было? — спрашивает он с издевкой. — Тех, кто тебя имел за деньги!

— Если хочешь знать, за свою жизнь я спала всего с тремя мужчинами. И один из них ты, Натан!

Надеюсь, это хоть немного усмирит его пыл, но он мне не верит.

— Хрень! Я задал тебе вопрос и хочу услышать ответ!

— Я ответила… — стою на своем.

— Честный ответ, Ждана! — орет он с бешеными глазами.

— Не все покупают девушек для секса, Натан!

— А для чего еще? Чтобы книги читать? — При этом вопросе на его лице появляется мерзкая ухмылка.

— Натан, ты выпил! Давай поговорим завтра… — прошу, буквально молю.

Он тут же рычит в ответ:

— Никаких завтра! Но если не хочешь говорить, можно и не говорить! Ты же у нас такая скрытная девочка…

А потом он делает то, отчего всё внутри меня замирает и становится сложно дышать. Он расстегивает ремень на брюках, вытаскивает его и командует мне:

— Руки, Ждана!

Годами отработанная команда! Я научилась реагировать на нее молниеносно. Роман, как правило, гораздо меньше злился, если я быстро и с охотой выполняла его приказ. Поэтому сейчас тоже подчиняюсь сразу, практически инстинктивно.

Натан крепко стягивает ремнем мои запястья, а я привычно заставляю себя отрешиться: «Это не я, это не со мной…»

Ремень больно врезается в кожу, и я словно погружаюсь в мерзкое прошлое, где мне бесконечно страшно, и тут вдруг у самого уха раздается грозный ор:

— Серьезно, мать твою?! Ты позволишь мне отыметь себя вот в таком положении? У тебя хоть немного самоуважения есть? Мне не нужна на всё согласная шлюха, Ждана! Чтобы к утру тебя в моей квартире не было!

Часть 3  «Прозрение»

Глава 61. Собранный чемодан

Тогда же:

Ждана

Он награждает меня презрительным взглядом, пихает обратно на диван, уходит и хлопает входной дверью.

Я вздрагиваю от резкого звука, в то же время безумно рада, что он ушел, что ничего мне больше не сделает. Я стойкая, много чего могу пережить, но не насилие от дорогого мне человека. Мое сознание подобного точно не выдержит.

Даже не сразу понимаю, что ремень все еще на моих запястьях. Натан ушел прямо так, без него... и оставил меня связанной!

— Гад!

Мне так обидно за всё, что он сегодня наговорил и сделал, что хочется орать в голос. Самоуважения у меня, видите ли, нет… Я бы на него посмотрела, если бы его периодически связывали ремнем и били без права защититься! Сволочь он, а еще эгоист махровый — махровее не придумаешь!

Кое-как с помощью рта расстегиваю этот пыточник и швыряю подальше. Потом иду на кухню, стягиваю с себя сексуальный халат и пеньюар, бросаю их прямо в... мусорное ведро. Подаркам Натана там самое место, ведь он выбросил в помойное ведро кое-что поважнее — мое человеческое достоинство, да что там, всю меня!

Возвращаюсь в спальню и достаю чемодан — тот самый, с которым сюда приехала, и начинаю складывать вещи. Обхожу квартиру, не желаю здесь оставить ничего своего. Хочу стереть себя из его жизни, чтобы ничего не напоминало о том, что я вообще здесь когда-то была. Скоро становится очевидно, что одного чемодана мало. Подарков от Натана у меня гораздо больше, чем просто один пеньюар. Здесь книги, ноутбук, шахматы из слоновой кости, смешная статуэтка кота. Кусочки нашей с ним жизни…

«Всё в помойку?»

Не могу я это в помойку!

От подарков Войтова мне хотелось быстрее избавиться, но подарки Натана мне хочется хранить вечность как самые драгоценные артефакты. Я все эти вещи люблю! Я его люблю…

Вот она, правда жизни, — я способна влюбляться только в моральных уродов!

Хотя ровно до сегодняшнего дня Натан таким не был, он вообще казался мне во многом идеальным. Интересный, сексуальный, перспективный… Мне нравилось в нем всё, кроме его прохладного отношения к детям. Отчасти еще и поэтому я так и не призналась ему в том, что у меня есть Аня. И всё же он — мудак, эгоистичная свинья, которой чуть хвост прижали, а он уже готов растерзать обидчика в клочья. Я его обидела, да, но он мне стократно вернул! Даже тысячекратно!

Когда заканчиваю с вещами, на улице уже глубокая ночь, точнее суперраннее утро — три часа. А Натана всё нет. Подсознательно — да что там, и сознательно тоже жду его возвращения каждый миг, каждую минуту.

Как здорово было бы, войди он сейчас в спальню, упади на колени и примись просить прощения за свой гадкий поступок…

«Мечты!»

Выношу чемодан с сумкой в гостиную, ставлю у входа. Сама переоделась в джинсы и майку. Готова выйти в любую минуту и больше никогда не вернуться, но всё же в фонд не звоню. Натан ведь дал мне время до утра, так? Значит, у меня есть еще несколько часов. Даже не подумаю вызывать машину раньше девяти.

Может быть, утром он по-другому взглянет на ситуацию, и мы спокойно поговорим.

Сажусь на диван, на то самое место, где он еще совсем недавно стягивал мне руки ремнем. Морщусь от воспоминаний. Беру подушку, ложусь на нее. Гипнотизирую наши с Натаном фото на телефоне, замечаю, что осталось всего десять процентов зарядки, достаю зарядное устройство, включаю в розетку возле дивана, снова откидываюсь на подушку.

«А что мне делать с кольцом?»

Даже без оценки видно, что это авторская работа и камень высочайшей пробы. Может быть, Натан хотел бы получить его обратно?

Знаю точно, что продать это кольцо не смогу, сердце разрывается от одной только мысли. Но и оставить не смогу тоже, оно мне душу прожжет, палец уже жжет — и неслабо.

Осторожно снимаю украшение, кладу на кофейный столик. Некоторое время разглядываю прекраснейшую вещицу и не замечаю, как засыпаю. Наверное, сказывается неимоверная усталость после этого проклятого дня.

Я не знаю, сколько минут или часов прошло. Сквозь туман сновидений слышу, как в двери поворачивается ключ, а в прихожей раздаются шаги. Осознаю, что в гостиной я уже не одна, в то же время не могу сообразить, наяву это или во сне. С трудом разлепляю глаза — в комнате уже очень светло. Пытаюсь сообразить, почему я уснула в гостиной, а не в спальне, и буквально подпрыгиваю от возмущенного возгласа Натана:

— Уже и вещи собрала? Молодец! Вижу, ты не очень-то страдала из-за того, что я тебя выставил! Ну так чего разлеглась? Иди, раз собралась!

Сна как не бывало. Смотрю на Натана и не верю тому, что вижу. Он явно не в себе: глаза красные, как у вампира, волосы всклокоченные, весь мятый, а перегар такой, что сбивает с ног.

— По-моему, ты малость перебрал, может, ляжешь спать? — прошу как можно более спокойным тоном.

— Я трезвый! — орет он.

Только на трезвого он похож разве что со спины, и то — если погладить рубашку.

— Более тебя не задерживаю! — чеканит он, тяжело дыша. — Или, может быть, ты мне хочешь что-то сказать? Если так, то самое время! А лучше проваливай, чтобы я больше тебя никогда не видел!

Буквально кожей чувствую его злость, ежусь от бешеного взгляда. Кусаю щеку до крови, чтобы не разреветься прямо здесь и сейчас, а Натан тем временем приближается. И что-то мне подсказывает, он не погладить меня хочет. Не переживу, если он решит вышвырнуть меня из квартиры силой. Лучше уж сама…

Как могу быстро выдираю телефон с зарядкой из розетки, пихаю в карман. Хватаю чемодан с сумкой и несусь вон из квартиры.

Оказавшись в лифте, буквально захлебываюсь слезами. Кое-как выползаю на улицу, достаю из сумки солнечные очки на пол-лица, прячусь за ними от мира и, стараясь не всхлипывать слишком громко, плетусь к остановке. Не на улице же стоять с сумками, а так можно сделать вид, что я просто жду.

А я еще на что-то надеялась, дожидалась утра…

«А-а-а!» — мысленно ору во всё горло, но это не помогает.

Меня вдруг переполняет такая злость, что, кажется, сейчас взорвусь.

Он ведь знал, кто я, когда делал мне свое проклятое предложение. Так зачем после этого повел себя как последняя скотина? Грош цена его признаниям в любви! Разве так любят, чтобы на улицу? Точнее, ладно бы на улицу, но он же знает, куда я сейчас пойду. Так с любимыми не обращаются!

— Вот вернусь и проору ему это прямо в лицо! — шепчу зло.

«Тебе очень хочется, чтобы он все-таки выставил тебя силой? Или пожаловался на твое поведение в фонд?» — спорит со мной моя рациональная сторона. Обычно эту расчетливую гадину не заткнешь, но сейчас я в таком бешенстве, что даже она уступает. В конце концов, мне терять нечего, всё равно уже выгнал, а наказание фонда я как-нибудь переживу. Вот пойду и выскажу ему всё, что думаю о его мерзком поступке, а заодно предложу засунуть его проклятое кольцо прямо в задницу!

Тянусь за сумкой и вдруг слышу со спины немецкую речь:

— Dreihundertdreiunddrei?ig…

Голос хриплый, будто бы записанный на старую пленку.

Да, выключать нас могут только наши джентльмены, настоящие или… прошлые!

— А-а-а… — ору уже в голос, когда оказываюсь в белой комнате.

— Привет, Ждана! — привычно здоровается со мной гипнотерапевт.

Глава 62. Один разочарованный мужчина

Тогда же:

Натан

Уходя с чемоданом, она даже не хлопает дверью, сучка! Просто ее закрывает, как будто вышла за хлебом, а не вон из моей жизни.

Ну хоть какую-то эмоцию проявила бы! Хоть как-то показала, что ей не всё равно…

Когда я увидел кольцо, так показушно лежащее на кофейном столике, и сопящую во сне Ждану, у меня разве что пар из ушей не повалил. Сняла мой подарок и спокойно легла спать! Потом еще этот чемодан…

Неужели было непонятно, что я сказал ей собирать вещи на эмоциях? Как еще я должен был реагировать на ее поведение? Да, это больно, осознавать, что твоя любимая девушка ведет себя как марионетка, а на самом деле на тебя чихать хотела. Это очень больно!

Когда я стянул руки Жданы ремнем и понял, что она действительно готова сделать абсолютно всё, что прикажу, у меня в глазах потемнело, и я сказал то, что сказал… А она возьми и снова послушайся!

Неужели так трудно повести себя как нормальная баба с чувствами? Разрыдаться, кинуться на шею, признаться в любви… Именно этого мне от нее и надо было. Понять, что она со мной не по долгу службы, что хоть немного для нее значу.

Я как последний идиот всю ночь сидел в баре напротив, ждал от нее звонка или сообщения.

Какого-нибудь самого паршивого сообщения.

«Натан, вернись!»

«Натан, я не хочу уходить…»

«Натан, ты козел!» — в конце концов, сошло бы и это! Нормальный вариант, кстати. Ну накричала бы, хрен с ним, драться полезла — как на того мужика восьмого марта… Но нет же!

«По-моему, ты малость перебрал!» Ее слова. Причем произнесены так спокойно, будто ее каждый день откуда-то выгоняют. Кто так реагирует? Исключительно равнодушные суки!

Ну да, я перебрал, причем конкретно так, я бы даже сказал — основательно. Но несмотря на обилие выпитого в баре спиртного, в голове ясно, как утром в погожий день.

Я, между прочим, шел домой мириться! А тут эти чемоданы с кольцом…

Пора признать — у моей невесты ко мне нет никаких чувств. Она, может, и невестой моей становиться не хотела, если судить по первой реакции. Я сам себе всю эту любовь придумал!

«Может, она еще вернется?»

Эта мысль прошивает мозг разрывной пулей, а сердце истекает кровью в ожидании. Думать больше ни о чем не могу, только о ее возвращении.

Иду в прихожую, сажусь прямо на пол напротив двери и гипнотизирую ее взглядом.

Если Ждана решит прийти, я хочу узнать об этом в ту же секунду, в тот же миг. Только ее нет!

Проходит пятнадцать минут, двадцать, а она не возвращается.

Достаю телефон, смотрю на время — семь тридцать, а вернулся домой я, кажется, в семь. Скорее всего, Ждана уже на пути обратно в клуб.

«Интересно, как часто у них проводятся аукционы?»

Она вполне может стать лотом на следующем. И я это допущу? Полная хрень!

Набираю ее номер, слушаю долгие гудки. По идее она ведь должна взять трубку, так? Она ведь со мной не по души велению и сердца хотению. Считай, быть моей девушкой — ее работа! Так какого лешего не берет телефон?

Недолго думая, пишу сообщение: «Ждана, вернись!»

Не дождавшись ответа, пишу снова: «Ждана, пожалуйста, вернись!»

И снова молчок. Хотя, может быть, здесь и не нужно ничего отвечать. Она просто приедет обратно, и всё! Жду еще пять минут, десять, пятнадцать… Еще через полчаса мне кажется, что я провел в этой прихожей вечность.

Снова ей звоню, и на этот раз мне в трубку рассказывают, что абонент недоступен. Первая мысль — села батарейка? Поэтому не звонит? Потом вспоминаю, как она, прежде чем выскочить из квартиры, выдирала из розетки мобильный с зарядкой. Значит, телефон был заряжен!

Что мне дает это знание? Получается, она слышала мои звонки, видела сообщения и решила отключить мобильный, чтобы я ее не доставал. Она не собирается возвращаться!

Встаю с пола, плетусь на кухню, достаю из нашей с ней винной полки бутылку Мадеры, хотя и понимаю, что после всего выпитого она явно лишняя. Но мне просто необходима хоть какая-то анестезия. Откупориваю, делаю несколько жадных глотков прямо из бутылки. При этом даже не чувствую вкуса.

Возвращаюсь в гостиную, укладываюсь на то же самое место, где лежала Ждана. Делаю новый глоток, и реальность будто бы уходит на задний план. Комната раздвигается, и я словно лежу в парке на голой земле, а встать не могу, что-то не пускает.

Тот же день:

18:00

Натан

Когда просыпаюсь, сначала не понимаю, почему я на диване, а не в спальне.

Голова болит так, что хочется выть, а еще я совершенно не помню, как добрался домой из бара. Во рту так мерзко, будто туда нагадили кошки.

Иду в ванную, скидываю пропахшую вчерашним «весельем» одежду и встаю под горячий душ. Воспоминания о вчерашней ночи и сегодняшнем утре всплывают в голове будто вспышки. И чем больше этих вспышек, тем мне хреновее.

— Я прогнал Ждану! — вдруг доходит до меня.

Поначалу это кажется каким-то абсурдом, но я помню чемоданы, помню кольцо на кофейном столике.

И всё, провал… Дальше пустота.

Выскакиваю из ванной, чуть не падаю на скользком кафеле, надеваю халат прямо на мокрое тело и бегу в спальню. Проверяю — Жданы нет, впрочем, как и ее вещей.

— Я ее правда выгнал!

Трясу головой, иду искать телефон. Он почему-то находится на полу в прихожей. Проверяю звонки. Их очень много, причем с десяток и от Кирилла тоже. Но от моей рыжей стервочки ни одного. Смотрю сообщения, вижу свои послания Ждане.

И тут до меня доходит: это не я ее выгнал, это она ушла…

Глава 63. Мертвая

Тогда же:

Натан

Мне бы только один звонок, только один! Один долбаный звонок — и лучше, конечно, в дверь! Пусть бы просто позвонила в эту дверь, я бы открыл и…

«И что потом? Она бы всё равно была ко мне равнодушна!»

Как раз это в новых реалиях становится для меня совсем не таким важным, как вчера. Не могу представить свою жизнь без Жданы! Не могу, и всё тут… Жаль, что она может, причем с легкостью, раз даже спорить со мной не стала.

Настолько же я привык думать, что она всегда будет рядом! Отвыкать от такого точно буду долго.

Уже выхожу из прихожей, как вдруг слышу этот треклятый звонок. В дверь!

Наверное, она всё-таки решила отреагировать на сообщения.

У меня всё внутри замирает, а в кровь впрыскивается столько адреналина, что мог бы в нем искупаться.

«Так, стоп! — приказываю себе. — Чувства отставить, ты просто откроешь дверь, заведешь ее внутрь, заберешь у нее этот гребаный чемодан. Жаль, в сейф не поместится, чтобы точно не сбежала… Потом обнимешь и закажешь еду. Никаких разговоров, никаких выяснений, скандалов и тем более ремней на руках… Завтра спокойно всё обсудим и начнем строить новую жизнь».

— А пить я, кажется, брошу. Появился повод…

Несусь вперед как очумелый, поворачиваю ручку замка, резко открываю дверь… а там не Ждана! Даже близко не она.

— Судя по тому, как вытянулось твое лицо, ты не очень-то рад меня видеть… — басит Кирилл, заходя в квартиру. — Какого хрена ты не отвечаешь на звонки, Карц! Я тебе все телефоны оборвал! Даже твой секретарь не знает, где ты!

— Давай не сегодня… — вяло пытаюсь отбиться.

Но от Трубачёва просто так не избавишься. Он шагает вглубь квартиры, останавливается у того самого дивана, где я провел этот день. Видит початую бутылку Мадеры и сразу делает свои выводы:

— Нашел когда бухать…

— Ну прости, первый раз за многие годы прогулял работу…

— Хрен с ней, с работой! После вчерашнего половина Поляриса до сих пор подшофе, никто толком ничего не делает… — продолжает он, раздражая своим голосом мои барабанные перепонки.

— Тогда что тебе здесь надо? — морщу лоб.

— А вот надо! Ничего, что ты привел в мой дом проститутку? Ничего, что ты позволил моей жене с ней подружиться? Она общалась с моими детьми… Ты вообще соображаешь, что ты делаешь, Карц?!

Еле сдерживаюсь, чтобы от всей души ему не врезать. Спрашиваю, скрежеща зубами:

— Поговорил с Шиловым, да?

— Да, поговорил! Он сказал, ты доводам разума не внемлешь! Какая женитьба на шлюхе, Натан! Ты вообще соображаешь, что ты делаешь? Кого ты вводишь в наш круг?!

Прежде чем ответить, несколько раз глубоко вздыхаю, пытаюсь объяснить мое видение ситуации:

— Половина жен наших друзей — шлюхи! Модельки, тусовщицы, которые за модные тряпки облизывали всех подряд! Ждана не в пример чище их!

— Нормально ты сейчас жен друзей опустил! — Он скрещивает руки на груди. — Не сравнивай профессиональную шлюху и их, количество партнеров слишком разное…

— Если так судить, я тогда кто? — усмехаюсь зло. — Такая же шлюха, только мужского пола! Сколько у меня их было, страшно вспомнить…

Кирилл прищуривается и резко выдает:

— Более чем уверен, что за деньги ты всё же не трахаешься! Или я чего-то не знаю? Секс за плату — это секс за плату… Как ты вообще умудрился начать жить с девочкой по вызову?!

— Похоже, Шилов тебе толком ничего не рассказал! У нас всё было не так, она не обычная девочка по вызову!

И я рассказываю ему про аукцион, про систему годовых контрактов, про клуб «Всемогущих».

— Карц, ты не обижайся, но это какая-то голубая муть! Какой дворец внутри развалин? Какие девушки-лоты? Бред сивой кобылы…

— Шел бы ты домой, Трубачёв!

— Мы не договорили, и я не уйду, пока ты не поймешь, что на шлюхе жениться нельзя!

Слово «шлюха» из уст друга каждый раз действует на меня как крепкий удар под дых.

— Если не хочешь, чтобы я разбил об твою голову ту бутылку, — показываю взглядом на несчастную Мадеру, — вали отсюда, да побыстрее!

Лицо Кирилла резко превращается в злобную маску. Вижу, хочет многое мне сказать, но ограничивается одним лишь словом:

— Трезвей!

И уходит.

Той же ночью:

Натан

Легко сказать — трезвей!

Не могу, не сегодня…

Я звонил Ждане триста пятьдесят миллионов раз, я отправил ей больше пятидесяти сообщений, написал несколько писем на почту, проверил даже тот аккаунт в соцсети, который она использовала для продвижения Кириной группы. По всем фронтам молчок.

«Неужели больше про меня даже не вспомнит?»

Не могу в это поверить, не могу осознать. Как можно еще вчера с удовольствием с человеком спать, принять его предложение, а на следующий день внести в черный список? Обида? Ну да, тут я постарался. Готов извиниться и за ремень, и за те грубые слова, только перед кем извиняться-то?

Ближе к трем утра вспоминаю, что у меня есть контакт менеджера Жданы. Недолго думая набираю номер и попадаю, конечно же, на голосовую почту.

— Любишь спать ночью?! Гнида паршивая!

Отшвыриваю телефон за ненадобностью. Опрокидываю в рот остатки найденной в шкафу бутылки коньяка и заваливаюсь в постель. Ложусь на то место, где обычно спала моя любимая — не могу больше называть ее стервочкой даже мысленно, и плевать, что заслужила. Подушка пахнет ею, тонко так, мне приятно до дрожи и в то же время больно от этого запаха. Я ужасно по ней скучаю.

«Если она не вернется, я сойду с ума…»

Сам не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Мне снится наш последний отдых на море. Она бесподобна в белом купальнике. Мы плаваем, гуляем, лежим на песке… а потом Ждана куда-то пропадает. Я ищу ее и не могу найти, громко зову, кажется, даже кричу во сне. И вдруг она показывается из воды, просто выходит из нее — и при этом как будто не дышит, по крайней мере ее грудь не вздымается, нет характерного движения. А еще у нее глаза бесцветные, мертвые какие-то глаза. Огромные, как блюдца, и мертвые. Она — больше не она, а какая-то потусторонняя тварь. Но она мне даже в таком виде люба…

Просыпаюсь в холодном поту, смотрю на часы — десять ноль-ноль.

В комнате жарко, как в аду, потому что я забыл включить ночью сплит. Врубаю его на полную мощность. Потом трясу головой, силясь отогнать от себя образ Жданы с бесцветными, мертвыми глазами, и не могу. Мне будто приклеили фото к обратным сторонам век.

В душе появляется стойкая уверенность — с ней что-то случилось. Точнее я бы даже сказал — прямо сейчас случается. Не могу объяснить, откуда взялось это знание, но оно есть, и от этого мне просто невероятно паршиво.

«Она же не может быть и в самом деле мертва, так?!»

Хватаюсь за телефон, снова пытаюсь дозвониться сначала до Жданы, потом до менеджера. Но успех тот же, точнее его нет совсем.

Я должен ее найти, поговорить, пусть даже пошлет, но я обязан убедиться, что с ней всё в порядке. Не вздохну спокойно, пока с ней не пообщаюсь.

Тут мобильный оживает.

Не глядя беру трубку и разочарованно фырчу, когда слышу голос Кирилла.

— Карц, неделю назад договаривались, что эта суббота рабочая! Где ты есть? Или еще не протрезвел? Отец уже грозился тебя уволить…

— Увольняй! — резко чеканю.

Собираюсь положить трубку, но Трубачёв это предчувствует и идет на опережение:

— Успокойся! Поговорить хочу! Есть тема... В общем, не телефонный разговор, приезжай в офис…  А лучше приезжайте вместе со Жданой, обещаю, больше никаких наездов, я хочу у нее кое-что уточнить. Просто пообщаемся.

От такого желания друга мне становится смешно.

— Я бы тоже очень хотел с ней поговорить!

— В смысле?

— Ты ее у меня вчера видел? — спрашиваю с издевкой.

— Нет…

— То-то же! Мы поругались, и она вернулась туда, откуда я ее взял… У нас разбег, так что зря ты по моему поводу беспокоишься…

— Тогда сам приезжай! Я немного копнул в историю клуба «Всемогущие»… Есть что рассказать…

Глава 64. Выполненное обещание

За день до описанных выше событий:

Пятница, 18 августа 2022 года

13:00

Ждана

Я почти успеваю допить пятую кружку какао. Его вкус, кажется, пропитывает мой язык насквозь, и от этого мне мерзко. Но здесь принято пить какао, и я делаю новый глоток, еще один и еще… Чем занят похититель и когда уже включит?

Припоминаю, среди наших раньше ходили байки о том, что одну из девушек держали в белой комнате несколько недель. Кормили внутривенно, как-то ухаживали, но в сознание не приводили. Джентльмену нравилось, что она оставалась бессловесной и обездвиженной, почти мертвой. Не знаю, возможно такое или нет, но люди же как-то остаются живыми в коме, так что, наверное, возможно. Но не думаю, что после такого длительного заточения можно сохранить разум. Хотя кого интересует наш разум?

«Твое тело — не твое дело!» — крутятся в голове слова гипнотерапевта.

И тут кодовое слово гремит в ушах колокольным звоном:

— Genug!

Я будто восстаю из могилы. Очертания белой комнаты исчезают, забываются, открываю глаза и... не верю тому, что вижу. Закрываю их, с силой жмурюсь в надежде, что это обман зрения, что мне показалось, но, когда распахиваю веки, картина не меняется. Передо мной абсолютно счастливая и при этом совершенно безумная рожа Романа Войтова!

— Привет, милая! Я же обещал, что заберу тебя… — говорит он всё тем же хриплым, механическим голосом.

Открываю рот, чтобы заверещать, и затыкаю его ладонью, из последних сил давлю в себе панику. Пытаюсь нормально вздохнуть, но воздух будто отравлен Войтовым. В нем больше нет кислорода… Такое чувство, словно меня не до конца включили. Меня начинает трясти, а Роман тут же хлопает ладонью по моей щеке и громко требует:

— Дыши!

Потихоньку-помаленьку наполняю легкие воздухом. Пытаюсь понять, где я и что со мной происходит.

Роман держит меня на руках, сам сидит на небольшом диване. Мы находимся в крохотной комнате, хотя обстановка здесь очень даже роскошная. Вдруг замечаю, что пейзаж за окном движется. Кажется, мы в доме на колесах, куда-то едем. Комната отделена от водительской кабины плотной перегородкой. И на верхушке этой перегородки висят электронные часы.

«Час дня… — замечаю тут же. — Это сколько же прошло времени?! Натан вернулся рано утром, и тогда же я оказалась на улице, а сейчас уже за полдень!»

Значит, едем уже много часов! И сейчас мы можем быть где угодно…

В этот момент чувствую, что Роман плотнее прижимает меня к себе. Невольно морщусь от омерзения.

— Ты в порядке? — начинает хмуриться Роман. Выражение счастья пропадает с его рожи как и не бывало.

«Нет, урод ты паршивый, я не в порядке!» — хочу закричать и боюсь, что эти мысли без труда читаются на моем лице.

Некоторое время после выключения мне сложно себя контролировать, так было всегда. Кроме того, у меня давно не было практики, если не считать того, что произошло в доме Трубачёвых. Однако я как никто знаю, насколько важно Войтову получить от меня именно ту реакцию, которую он придумал в своих больных мечтах.

Чтобы скрыть явно проступающее омерзение, усиленно изображаю недомогание.

— Элена! Элена… — Роман усиленно меня трясет. — Знал же, что этот гипноз жуткая дрянь! Ты в порядке?

— Мне очень нехорошо…

Пытаюсь изобразить вымученную улыбку и дать ему хоть тень того, что он от меня хочет:

— Рома… я так рада, наконец-то я тебя вижу…

В этот момент он с облегчением выдыхает.

— Я знал… Я чувствовал, что ты меня ждешь! Знаешь, Элена, если бы я хоть заподозрил, что это не так, что ты счастлива с тем уродом, я бы убил тебя, а потом и себя! Но ты была несчастлива! Я видел слезы на твоих глазах… Милая, со мной ты никогда не заплачешь! Ты правда ждала меня, Элена?

— Каждый день… — с силой выдавливаю из себя.

«Каждый день молилась о том, чтобы тебя прибили за решеткой!»

— Я верил, что твои последние слова тогда в тюрьме были правдивы… — хрипит он. — Я знал…

На некоторое время Роман замолкает, а потом выливает на меня поток не слишком связанных мыслей:

— Теперь всё… теперь мы заживем по-другому… У меня кое-что было, Элена! Кое-что удивительное… В тюрьме я попал в лазарет и там повстречал ее… Ту, которая меня излечила! Я теперь могу по-другому, Элена! Я могу! Точнее, с ней я почти смог, медсестра помогала мне рукой и губами, и я достиг…

До меня не сразу доходит, о чем он.

«О боже… Кто-то ему подрочил! Интересно, по собственной ли инициативе? Хотя вряд ли, скорее всего, подкупил…»

— Прости, милая, прости, я не подумал, тебе наверняка больно это слышать… Ведь я фактически изменил… Но теперь мы можем решить нашу с тобой маленькую проблему…

«Это он так называет свою импотенцию? Маленькая проблема?»

— Мы с тобой теперь сможем по-настоящему, без игры и до конца… Мы можем…

Он кладет руку мне на бедро. Чувствую рвотный позыв невероятной силы, в то же время не скидываю его клешню. Четко понимаю — если начну сопротивляться, он озвереет, как раньше. Чем закончится потасовка в таком маленьком пространстве? Ничем хорошим! Для меня так уж точно.

Смотрю на него с максимальным количеством поддельной любви во взгляде. Настоящей он, похоже, никогда не видел, поскольку не отличает… И старательно меняю тему беседы:

— Ромочка, а почему у тебя такой механический голос? Ты болен?

Его лицо моментально грубеет, почти жалею, что спросила.

— У меня была травмирована гортань…

— О боже! Как же это вышло? — старательно изображаю беспокойство.

— Надрыв голосовых связок, — разъясняет он, еще крепче прижимая меня к себе. — Во время драки один уголовник уперся коленом мне в горло… Всё это твоя вина! Я из-за тебя попал в тюрьму!

Он с силой сдавливает меня, больно впечатывает пальцы в мое плечо. Вырваться не смогу, даже если очень постараюсь.

— Ромочка, прости… — пищу сдавленно.

И он отпускает, благодушно поясняя:

— Я за это тебя давно простил… Нам с тобой очень повезло, Элена! Мой бухгалтер — гений! Всё-таки удалось вернуть доступ к офшорам, а потом и выйти на нужных людей… Конечно, потратился, но теперь я свободен! Не беглец от правосудия, а настоящий свободный человек!

— Как тебе это удалось?

— Когда вышел на нужных людей, прокурор пошел на сделку при условии, что я сдам кое-кого… Не твоя забота, Элена! Главное — всё закончилось, и теперь я своего не упущу. Мы поженимся! Будем жить как в шоколаде!

Во рту прочно поселяется не пойми откуда взявшийся привкус какао, много лет его не пила… До такой степени резкий, что снова начинает ужасно мутить.

— Мне надо в туалет… — тихо прошу.

— Конечно, милая… Конечно!

Он позволяет мне встать с его колен, но держится рядом. Встает возле крошечной уборной. Когда закрываю дверь, кажется, всё равно слышу его тяжелое дыхание. Похоже, его совсем не смущает такая слышимость. Даже здесь никакого уединения. Хочу закричать что есть мочи, но не могу позволить себе даже тихо всплакнуть. Лишь две беззвучные слезинки — вот и всё. Считай, оплакала свою спокойную жизнь, больше ее у меня не будет, если вообще выживу.

Стоит мне совершить хоть одну ошибку, и Роман озвереет…

Глава 65. Свадьба – спасение!

Тогда же:

Ждана

— Как ты там, моя милая? — слышу сквозь хлипкую дверь туалета роботоподобный голос Войтова.

Согласна утопиться в раковине, лишь бы к нему не выходить. Но есть вероятность, что, если задержусь, то он попросту вытащит меня отсюда за волосы. С него станется, давно рук не разминал. Хотя, может быть, в тюрьме на той медсестричке… Очень ей сочувствую — почему-то мне кажется, что там всё было далеко не по доброй воле. Не могу представить, чтобы кто-то по собственному желанию захотел сделать ему приятно.

— Всё хорошо!

Выхожу в комнату, и мой мерзкий тюремщик снова норовит заграбастать меня в свои лапы.

— Ром, мне бы воздуха… — прошу, старательно изображая умирающего лебедя.

— Может быть, тебе лучше поесть?

— Да, было бы здорово… — начинаю активно кивать. — Давай остановимся и пообедаем в каком-нибудь кафе?

«Там-то я от тебя и сбегу, извращенец ты эдакий!»

Он как будто читает мои мысли, резко серьезнеет, щурит глаза и шипит ядовито:

— Никаких кафе! Я больше никому в целом мире не дам на тебя взглянуть!

А вот это уже по-настоящему страшно…

— Если хочешь есть, — продолжает он, — это можно сделать и здесь! Я припас для тебя шоколадку!

Представляю, как этот вкус обволакивает мой язык, и меня уже начинает тошнить по-настоящему. Войтов видит мою реакцию и отвечает строго:

— Если не хочешь сладкого, тогда потерпи, мы скоро будем на месте…

— Куда мы едем? — решаю спросить.

— Ты же любишь море, Элена! Я везу тебя на море…

«Чтобы утопить?» — вертится на языке злободневный вопрос, но я, конечно, не спешу его задать.

Присаживаюсь на маленький кожаный диван, позволяю Роману обхватить меня руками, всё равно близкого контакта не избежать. И старательно вглядываюсь в окно, мечтая увидеть хоть какой-нибудь ориентир. Очень скоро вижу знак: «Сочи 5».

«Я в пяти километрах от Сочи!»

Люблю этот город, не раз там бывала с Натаном. Здесь мы много гуляли, и я неплохо ориентируюсь на местности, однако в Сочи так и не въезжаем.

Трейлер дает круг, и мы сворачиваем в какой-то крохотный поселок, двигаемся дальше по пустой, почти заброшенной дороге. Через какое-то время останавливаемся у одинокого дома почти на самом берегу моря.

Красивейшее место! Пляж, солнце, вода, широкое одноэтажное строение. Как бы я хотела отдохнуть в таком месте… но только не с Романом Войтовым!

Едва подъезжаем, трейлер исчезает, а больше здесь и нет машин, разве что только в гараже, но он закрыт.

— Я всё здесь подготовил к твоему приезду! — гордо вещает Роман и ведет меня внутрь.

В каждой комнате белые лилии — любимые цветы его матери. Запах одуряюще сильный.

«Как же я их ненавижу…»

Всё чисто убрано, к нашему приезду даже сервирован стол. Но прислуги в доме не видно, он пустой, здесь только мы.

— Сейчас ты сможешь поесть, дорогая, — растягивает губы в уродливой улыбке Роман.

Когда вижу шеренгу вкусных блюд, у меня начинается неконтролируемое слюноотделение, тяну руку к канапе с красной икрой, но Роман резко хлопает меня по пальцам.

— Ай-ай-ай, Элена! Ты забыла манеры? Марш переодеваться к обеду! Приведи себя в порядок!

Только тут до меня доходит, что чемодан с сумкой остался в трейлере. Как и мой телефон!

— Но мне не во что… — пожимаю плечами. — Ты не мог бы вернуть мне мои вещи?

— Еще чего! — мгновенно начинает злиться он. — Ты не коснешься ни одной тряпки, которую дарил тебе он! Тебя ждет всё новое! Иди в спальню, Элена, и приведи себя в порядок!

Киваю, иду в указанном направлении.

«Может, мне удастся выбраться из окна? А что, мне же нужно время на приведение себя в порядок? Он не бросится искать меня сразу».

Захожу внутрь и вдруг слышу, как в двери поворачивается ключ.

— Рома, ты меня запер? — тут же кричу ему.

— Ради твоей же безопасности, Элена!

— Мне что-то угрожает?

— Я хочу обезопасить тебя от глупых мыслей…

«Всё же не поверил мне…»

Выглядываю в окно, а там решетки. Никак не выскользнуть…

— Дьявол! — пищу на ультразвуке.

— Всё в порядке? — тут же интересуется мой тюремщик.

— Ударила палец, ничего страшного!

«Он что, будет ждать меня всё время?»

Открываю шкаф, а там шеренга платьев. Back in USSR, что называется. Скорее всего, именно такие наряды носила его почившая мамочка. Похоже, когда Войтов это всё заказывал, крыша у него уже съехала окончательно.

Неспешно принимаю душ, долго накладываю макияж, кручу волосы. Сижу в комнате, пока Роман не начинает усиленно тарабанить в дверь:

— Я терпеливый, но не до такой же степени, Элена!

Понимаю, дольше медлить нельзя, и так провозилась больше часа. Когда выхожу, получаю в награду восхищенный вздох:

— Ты великолепна! Ты стоишь каждой тысячи евро, что я на тебя потратил… Ты бесценна, Элена…

Он тянет меня к себе, снова обнимает, а я старательно отворачиваю лицо, скрывая гримасу отвращения.

— Пойдем обедать!

Роман, кстати, тоже успел переодеться. Видимо, всё же не постоянно стоял у моих дверей. На нем теперь белая рубашка-поло и брюки.

Войтов позволяет мне сесть, наливает бокал вина. Я накладываю в тарелку немного мяса, тихо молюсь, чтобы успеть его съесть до того, как Роман придумает какую-нибудь каверзу, как это обычно с ним случается за праздничным столом, но куда там... Едва успеваю положить первый кусочек в рот, как он тянет бокал вверх:

— У меня тост! За самую прекрасную женщину в мире, которая теперь моя!

У него талант портить мне аппетит!

— Ага, — вымученно киваю.

Делаю глоток и вдруг чувствую, как меня ведет. Я, конечно, не алкоголик со стажем, да и спиртное на голодный желудок действует весьма активно, но опьянеть с одного глотка? Это слишком. Скорее всего, вино с сюрпризом. Тянусь к фужеру с водой и выпиваю его почти весь, сразу чувствую себя лучше.

— А, чего тянуть… Мы же взрослые люди…

Роман расстегивает пуговицы на горловине рубашки и вдруг восклицает:

— Давай сделаем это прямо сейчас, Элена!

— Что сделаем? — с опаской интересуюсь.

— То самое…

«Двинутому психу не терпится опробовать свои новые возможности?! За что же я такая везучая… Поела, называется…»

Демонстративно швыряю салфетку на стол, поднимаю на Войтова полный обиды взгляд и сквозь зубы цежу:

— Ты такой же, как все! Потаскун! Тебе лишь бы то самое… А на мои чувства плевать!

От такого выступления Войтов выпадает в осадок, смотрит на меня своими мелкими глазенками, жадно хватает ртом воздух и начинает орать:

— Да как ты смеешь?! Я ради тебя…

— Что ты ради меня?! — тут же его перебиваю. — Ты на мне женился, что ли? Тебе лишь бы постель, а жениться, может, даже не думаешь…

Роман задыхается от переизбытка чувств, краснеет и зеленеет одновременно, даже не знаю, как у него это получается.

— Ты не веришь, что я хочу жениться?!

— Решетки на окнах, гипноз, постель до того, как назвал меня своей женой… Факты — вещь упрямая, милый!

— Так хочешь замуж? — щурится он. — Ладно, справедливо… Я всё устрою, и нас поженят завтра же утром, тогда…

— А платье? Или ты хочешь, чтобы я венчалась в кружевном белье?

— Разве я могу отказать своей невесте в платье… — хмурится он. — Купим! Какое пожелаешь…

— Еще туфли и сумочку, фату обязательно… свадебный макияж… Но... Роман, мы никак не сможем управиться с этим всем до завтра, даже если прямо сейчас начнем что-то заказывать! Нужна как минимум неделя! Ты же хочешь, чтобы этот день запомнился нам двоим?..

— Меня больше интересует ночь… — признает он угрюмо.

— Опять ты про ночь! Я думала, ты серьезный…

— Скажи, дорогая, а не пытаешься ли ты просто потянуть время? Учти, я скорее убью тебя, чем позволю тому уроду, с которым ты прожила последние полгода, еще хоть раз тебя коснуться!

— Ромочка, но он выгнал меня! — распахиваю глаза до максимальных размеров и обиженно продолжаю: — Как ты мог такое подумать? Ты же видел, что я была с чемоданами… Если бы ты знал, как мне было тяжело…

— Хорошо, Элена, я докажу тебе серьезность своих намерений… Мы устроим достойную свадьбу!

Глава 66. Крик чужой души

Возвращаемся к разговору Натана с Кириллом:

Суббота, 20 августа 2022 года

11:30

Натан

— Зачем ты наводил справки о фонде? — с силой сжимаю телефонную трубку.

— Стало интересно узнать, во что ты вляпался… — усмехается Трубачёв. — Так приедешь?

— Буду через сорок минут…

Ледяной душ и чистая одежда почти превращают меня в человека. Правда, «почти» — ключевое слово в предложении. Покупаю в магазине напротив дома целых четыре банки холодного кофе. Одну выпиваю залпом, едва сев в машину, три других по дороге в «Полярис». Пока поднимаюсь на верхний этаж, кофеин окончательно растворяется в организме, даря ясность мыслей.

Киваю секретарю Кирилла, иду прямиком в его кабинет.

— Надо же, протрезвел! — усмехается друг.

Он пожимает мне руку, кивает на диван, на котором валяется планшет.

— Присаживайся, покажу тебе одно кино…

Трубачёв устраивается рядом, открывает нужную запись и протягивает гаджет мне.

Вижу сидящую в кресле маленькую девушку с торчащими ежиком белыми волосами.

— Что я тут должен узреть?

— Смотри, смотри… — машет рукой друг.

На экране тем временем разворачивается действие.

— За что вас собирались казнить? — спрашивает голос за кадром.

Так просто спрашивает, даже буднично, как будто у нас казнят направо и налево…

Блондинка-еж, как я мысленно ее нарекаю, нервно ерзает на кресле, но всё же отвечает:

— Я покалечила джентльмена…

«Джентльмена!» Это слово эхом отзывается в моем мозгу. Знакомая терминология.

— Что именно вы сделали? — снова вопрос от безликого человека.

— Я пырнула его в пах ручкой от пластикового ведра, которую целые сутки точила о стены подвала, где он меня держал… Я хотела ранить его так, чтобы он больше никогда не смог сделать то, что так любил делать, вообще ни с кем, не только со мной!

После этого следует пауза, а затем следующий вопрос:

— Но зачем же вы это сделали? Вы не знали, что вас могут за это казнить?

— О, я знала…

— И всё равно сделали это? Не понимаю мотивации…

Тут блондинка-ёж вскакивает с кресла, ее лицо покрывается красными пятнами, и она начинает орать так, что, кажется, дребезжит экран планшета:

— Я бы на тебя посмотрела, если бы тебя неделями держали в подвале без света, душа, голодным, как суку, и трахали в полудохлом состоянии… Сколько бы ты так выдержал? А? Молчишь? Как тебе такая мотивация, тварь…

Она смачно плюет на пол и выходит из комнаты. На этом видео обрубается.

— Кирилл, это что за хрень… — говорю и чувствую, что голова вот-вот взорвется.

— Нормальное кино, а Натан? — угрюмо смотрит Трубачёв. — Девушка из клуба «Всемогущих»! Ася Ремезова*. Стала интернет-знаменитостью в две тысячи восемнадцатом, когда на клуб во всеуслышание была объявлена охота. Она одна из спасенных…

— Спасенных? — не понимаю, о чем он.

— Ну да! Раньше по интернету гуляло множество видео с разными девушками из клуба. Якобы их шантажом заставляли годами жить со всякими уродами… А потом спецслужбы удалили из сети любое упоминание о клубе, хотя, может быть, это были и не спецслужбы, учитывая, что ты попал на аукцион клуба… Информацию для меня нарыл Хлебов*, также чудом обнаружил это видео, лежало на одном закрытом вебсайте.

— Может быть, это какая-то другая организация? — Не хочу верить, мне больно даже допустить мысль, что эта Ася и моя Ждана из одного и того же клуба.

— Раньше назывался Almighty, — поясняет Кирилл. — Они даже не потрудились поменять название, Натан! Almighty по-английски ведь «Всемогущие», так? Вон какие у них зачетные клиенты… Ждана тебе ничего такого не рассказывала?

В ответ лишь качаю головой. Не рассказывала, да и я не слишком стремился спрашивать, не хотел представлять ее с другими мужиками.

«Представлять не хотел, зато сам лично отправил обратно к этим уродам…»

Снова достаю телефон и в тысячный раз собираюсь набрать известный номер.

В этот раз мне везет значительно больше, чем раньше. Телефон звонит сам, и звонящий — менеджер Жданы.

— Добрый день! Это Борис Антонович беспокоит, получил от вас сообщение… — тянет он приторно сладким голосом.

— Добрый… Я звонил вам по поводу возвращения Жданы…

— Какого такого возвращения? Она покинула вас без вашего приказания? В таком случае девушка будет наказана…

Не хочу даже думать, что они могут сделать с моей Жданой, тут же кричу в трубку:

— По приказу! Это я отослал ее обратно…

— Объясните толком! — просит менеджер.

— Я велел ей вернуться в клуб… Но это было импульсивное решение! Я хочу, чтобы вы прислали ее обратно немедленно!

Приторно-сладкий голос Бориса вдруг трансформируется в кислый:

— Вы сможете увидеть лот номер триста тридцать три только в том случае, если готовы заключить новый контакт…

— До окончания контракта еще полгода! — снова ору в трубку.

Менеджер будто бы вообще не замечает моей эмоциональности. Продолжает как ни в чем не бывало:

— Видите ли, при возвращении лота клубу вы автоматически теряете на него права… Впрочем, как и на скидку в пятьдесят процентов, о которой я вам рассказывал накануне. Если бы вы предварительно позвонили мне, проконсультировались…

— Мне необходимо увидеть Ждану!

— Лот триста тридцать три, — тот намеренно подчеркивает такое обращение к девушке, — сейчас для вас недоступен! Позвоните, если решитесь на новый контакт…

На этом он кладет трубку, а я остаюсь сидеть в совершеннейшем шоке.

«Что я могу сделать прямо сейчас?»

Взять всё, что у меня есть, заложить квартиру, попросить в долг… Триста тысяч я наберу… Но ведь это и близко не конец! Что я буду делать через год? А потом еще через год? Платить не выход! Нужно что-то придумать…

— Я нашел контакты одного детектива, который занимался этим делом раньше… — врезается мне в уши голос Трубачёва. — Некий Демьян Громов… Вроде толковый мужик, много нарыл. Кстати, это он и спас ту самую Асю Ремезову… У него контора недалеко, можем прогуляться…

— Пошли!

Кирилл кивает и задумчиво произносит:

— Может статься, твоя Ждана как та Ася… Дело скверно пахнет, Натан!

— Смердит за километр!

Говорю и сам понимаю, что почувствовал эту вонь давным-давно. Только раньше затыкал нос, не хотел замечать… Ждана была со мной, казалась всем довольной. Сейчас как никогда понимаю, что она, скорее всего, не любила. Наверняка даже не хотела, но не могла признаться. Это знание безумно ранит, но еще больше ранит тот факт, что для того, чтобы я был доволен, на нее давили! А я вместо того, чтобы разобраться, наслаждался обладанием ею. По идее должен был насытиться и отпустить, но вместо этого прикипел, полюбил.

«Ну и пусть в ответ не любит… пусть…»

Я не дам ей загнуться в лапах какого-нибудь извращенца. Если другого пути не найду, достану этот миллион евро, но Ждану вытащу! А там пусть сама решает, нужен ли я ей или нет. Дьявол раздери, вообще-то я должен был предложить ей такой вариант еще до того, как надел на палец кольцо! Так было бы правильно и по-мужски. А я как сделал вместо этого? Не любишь — значит, пошла вон обратно к садистам-извращенцам… Это разве показатель любви с моей стороны? Как она мне после этого сможет верить?! И кто я после такого поступка? Моральный урод!

Теперь из-за моей дурости и эгоизма со Жданой может произойти всё что угодно. И если с ней хоть что-нибудь случится, я этого себе никогда не прощу!

* Хлебов – частный детектив, который работает на Кирилла Трубачёва, не раз упоминался в книге «Притворись, что любишь».

* События, произошедшие с Асей Ремезовой, описаны более полно книге «Диагноз: Срочно замуж» в главе «Крик чужой души». Я недаром дублировала названия глав, уж очень они знаковые.

Глава 67. Потри мне спинку

Тем же вечером:

Ждана

— Ми-и-илый… — громко зову Романа, сидя в ванне.

Дом довольно большой — около десяти комнат. Я бы просто ему позвонила, да кто бы выдал мне телефон…

Войтов боится, не доверяет, перестраховывается несмотря на все мои старания убедить его в безудержной любви. Впрочем, был бы последним дураком, если бы поверил сразу. Войтов совершенно точно садист и ублюдок, вполне возможно, что и шизофреник, но никак не дурак… к моему великому сожалению. Впрочем, если бы у него были проблемы с наличием ума, не сумел бы заработать столько денег.

— Ми-и-илый! — снова протяжно кричу.

Наконец слышу шаги откуда-то из дальней комнаты.

Вся подбираюсь, взбиваю в ванной пену, чтобы тщательнее прикрыть тело, но ее и так с избытком. Всё, что видно, — это мои плечи и голову, остальное скрыто под водой и десятисантиметровым слоем белых пузырьков.

— Что-то случилось? — спрашивает Войтов и замирает, войдя внутрь. — Ты так красива, что хоть кино снимай… Прямо сейчас взял бы камеру и…

Его и без того хриплый голос окончательно сипнет. Он судорожно пытается ослабить ворот рубашки. Уже, небось, вовсю фантазирует, что бы со мной сделал. Раньше я позволяла ему потереть мне спинку, когда что-то от него хотела. Он приходил, старательно тер, пускал слюни и уходил, а потом я, как правило, получала от него нужное. Сейчас мне тоже кое-что нужно. Если точнее — информация. И он мне ее выдаст!

«Фантазируй, фантазируй… можешь потом прогуляться до своей ванной и спустить пар в кулачок, как ты это обычно делаешь… Пока есть возможность, наслаждайся жизнью!» — зло посмеиваюсь про себя.

Очень надеюсь, что Войтову недолго осталось созерцать меня в своем доме.

Вообще-то я глубоко разочарована поисковыми способностями фонда. Наверняка Натан позвонил туда, и им уже известно, что я скрылась. Мой менеджер стопроцентно решил, что я подалась в бега, а они такое очень не любят! Если девушка фонда пытается сбежать, ее ищут особые спецы. Как правило, находят исключительно быстро, а потом наказывают…

Сейчас мне очень на руку, чтобы меня поскорее нашли.

«Пусть найдут… Пожалуйста, пусть найдут поскорее!»

Они наверняка уже прочесали весь Краснодар. И в Сочи найдут, это лишь вопрос времени. А когда узнают, что я была похищена, тут на орехи достанется уже Войтову. Грежу наяву о том моменте, когда в этот дом ворвутся бойцы фонда и оставят от Войтова рожки да ножки. Можно и не оставлять! Я им это обязательно посоветую, если послушают… Поэтому вчера и принялась усиленно тянуть время.

Но уж больно Роман спокоен, и я хочу понять почему. Ведь ни один человек в здравом уме не был бы спокоен, зная, что по его следу идут ищейки фонда.

— Ромочка… — отвлекаю Войтова от его порномыслей с моим участием. — Можно тебя спросить?

— Конечно, милая… что хочешь… — с придыханием отвечает он.

— Ты потрешь мне спинку?

Вручаю ему губку и поворачиваюсь спиной. Слышу его шумное дыхание, представляю, что сейчас с ним творится. Намеренно издеваюсь, чуточку привставая, чтобы оголить большую часть спины. Чувствую прикосновение губки к коже и заговариваю:

— Я очень волнуюсь, Ром…

— Что тебя беспокоит? — хрипит он мне на ухо.

— Что нас найдут… Что разрушат нашу идиллию…

— Кто? — он начинает тереть мою кожу агрессивней.

— Ты знаешь кто… — тихо шепчу, как будто даже вслух боюсь произнести.

— Ты про службу безопасности «Всемогущих»? О, ты можешь не беспокоиться об этом, Элена!

Я резко разворачиваюсь к нему, смотрю прямо в глаза.

— Правда?

— Да! Милая, когда я вышел из тюрьмы, признаюсь, был готов на всё, чтобы вернуть тебя обратно! Слава богу, твой менеджер падок на деньги, мне удалось его подкупить, чтобы достать адрес твоего нового… того урода, который держал тебя у себя! О, чего мне только стоило не убить его сразу, как только увидел… Ведь я моментально почувствовал, что он плохо с тобой обращается!

Не могу слушать эти лицемерные речи, боюсь вырвет. Возвращаю разговор в интересующее меня русло:

— Так почему нам не нужно бояться клуба?

— Твой менеджер изначально знал, что я планирую тебя забрать, он обещал замять скандал за определенную плату… Нешуточную, надо сказать. Но к счастью, всё вышло еще лучше, ведь твой джентльмен выставил тебя за дверь! Ты сама сказала это вчера.

В этот момент мне хочется откусить себе язык, а Роман тем временем продолжает:

— Я уже связался с твоим менеджером. Отправил деньги за мою девочку…

Он гладит меня по плечу, а я замираю, не в силах сделать даже вздоха.

«Никто меня не спасет, никто не поможет, я заперта в одном доме с Романом Войтовым!»

— А Аня? — еле шевелю губами. — Что будет с ней?

— Борис Антонович уверил меня, что девочке подыщут хороших приемных родителей, и через несколько дней Аня покинет здание клуба…

Я мертвею, мечтаю лишь о том, чтобы земля разверзлась и поглотила меня. Жажду оказаться в кипящей лаве, чтобы сожгла меня дотла за доли секунды, и, наконец, отпустила эта невероятная, всепоглощающая боль, ушла тоска…

«Аня!»

Войтов замечает мое состояние и на свой больной лад пытается меня успокоить, водит мочалкой по моим плечам и приговаривает:

— С ней будут хорошо обращаться, менеджер сказал, лично проследит, чтобы приемные родители были приличные, я даже приплатил за это сверху! Я знаю, ты любишь дочь, но мы не можем взять ее к себе, ты же понимаешь это, да?

О да, это я понимаю, это я очень даже осознаю. Но и фонду не верю тоже, Борису подавно! Продажная сволочь! Что, если Аня окажется вместо приемной семьи в Норвежском филиале?

«Не думай об этом, а то сойдешь с ума!» — приказываю себе.

Привычно задвигаю этот самый ужасный страх всей моей рабской жизни подальше, в глубины подсознания, и молю, чтобы не вылезал на поверхность.

— Рома, я тебя умоляю, пусть ее не удочеряют, пусть она останется в фонде… — эта просьба всё же выскакивает из моего горла, разъедая рот горькой кислотой.

Он резко поднимается, швыряет мочалку в воду так, что брызги летят мне в лицо, хотя я едва их замечаю.

И говорит:

— Это не обсуждается, Элена! Если ты еще хоть раз попросишь о подобном, я очень крепко тебя накажу!

На прощание он окидывает меня жадным взглядом и спешит уйти.

— Никто не придет… — шепчу в пустоту комнаты. — Никто не спасет, никто не поможет…

Я опять могу рассчитывать только на себя. Помощи не будет.

Аню отдадут в приемную семью, и у меня останется одно занятие — выживать. Держать ухо востро, минимизировать побои, стараться изо всех сил и удовлетворять все желания Войтова, молиться, чтобы не искалечил в очередной из стычек. А ведь он может и насмерть забить!

— Как же мне это надоело…

С Натаном я попробовала жить... Спасибо ему за это, за короткие месяцы счастья.

А выживать я больше не хочу!

«Через несколько дней Аня покинет здание клуба…» — всё крутится в голове обещание Войтова.

Вряд ли девочку заберут у приемных родителей, если меня вдруг не станет.

Мне обязательно нужно выжить до того времени, пока Аню не отдадут на удочерение, но ведь потом это уже совсем не обязательное условие, так? Кому нужна такая жизнь? Уж точно не мне…

Глава 68. Решительный Громов

Тот же день:

14:30

Натан

— Вроде здесь…

Всматриваюсь в перечень контор на стенде в фойе офисного здания.

— «Пандора», — читаю название.

— Оно! — кивает Кирилл.

Идем в угловое помещение на втором этаже. В приемной нас встречает вежливая девушка по имени Анна.

— Вам назначено?

— Не совсем… — качаю головой.

— В таком случае давайте я запишу ваши контакты, и, возможно, на следующей неделе Демьян Давидович сможет уделить вам время… — сюсюкает она, стремясь поскорее нас выпроводить.

— Нас следующая неделя не устроит! — Кирилл нависает над ней. — Нам бы сегодня, а лучше сейчас…

— Простите, но это никак невозможно…

Тут из соседнего кабинета выходит невысокий щуплый мужик и недоуменно смотрит.

— Анна, кто наши гости?

Секретарь тяжело вздыхает.

— Они настаивают на немедленной аудиенции, Роберт Альфредович…

— О как… — Он добродушно улыбается. — Вы по какому вопросу?

Угадываю в нем интерес.

— Меня интересует ваш коллега, некий Демьян Громов, когда-то он занимался расследованием фонда Almighty…

Всякое подобие улыбки разом слетает и с лица секретаря, и с лица этого самого Роберта. Голос его вдруг делается стальным:

— Проходите в переговорную!

Меня и Кирилла сразу же провожают в просторную комнату, где половину места занимает огромный деревянный стол. За него и присаживаемся, а через минуту в комнату влетает брюнет. Он такой же высокий, как и я, но гораздо крупнее в плечах — настоящий здоровяк.

— Демьян Громов, — коротко представляется он.

Мы с Кириллом пожимаем ему руку, объясняем, кто такие.

— А теперь подробно объясните, что вы знаете об Almighty! — требует он без лишних предисловий. Садится напротив и буравит тяжелым, сканирующим взглядом. От такого взгляда хочется отмахнуться, отсесть подальше, но я не делаю этого, повторяю ту же самую историю, которую недавно рассказал Кириллу.

Чем дальше идет мой рассказ, тем мрачнее становится Громов.

— Твари… уроды и твари… у меня под носом…

В какой-то момент он роняет голову на ладони, усиленно трет лицо.

— Им даже сохранили номера?! — спрашивает с нажимом.

— Моей девушке свели тату номер триста тридцать три… — киваю.

— Ну конечно, они свели им тату — главную отличительную черту!.. Оставайтесь здесь, а я кое-кому позвоню…

— Кому именно вы собираетесь звонить? — хмурится Трубачёв. — Дело щепетильное! Это надежный человек?

— Поляков Валерий Валерьевич, начальник отдела уголовного розыска УМВД России по Краснодару. По-вашему, достаточно надежный? — ухмыляется Громов. — Некогда мне что-то доказывать! Раз уж пришли сюда, вам остается довериться. Или же идите своей дорогой, вас никто не держит, а за наводку спасибо!

— Никуда мы не пойдем! — резко рявкаю.

Мой тон не производит на Громова ровным счетом никакого впечатления. От детектива веет какой-то звериной силой и хваткой. С таким не захочешь встретиться в темном переулке. Есть ощущение, что если ему будет надо, пустит пулю в лоб и дальше пойдет. Он продолжает так же твердо и ядовито:

— Я охочусь за этими тварями сколько себя помню… Клуб «Всемогущих» — настоящая гидра! Ты ей одну голову рубишь, а у нее новая вырастает. Еще злее, больше... И этих голов у нее прорва… Прячутся по всему ближнему зарубежью, уже и в Европе развернули активную деятельность. Но снова сделать штаб у меня под носом… Мало их отсюда гнали… Они еще пожалеют!

Через полтора часа:

Натан

В переговорную наконец входит тот, кого мы так ждали.

Всё еще достаточно крепкий, хоть и в возрасте, мужчина с короткими совершенно седыми волосами.

— Поляков, — коротко представляется он. — Я хочу знать всё, каждую деталь…

И я в очередной раз за сегодня пересказываю всё, что случилось после того, как Шилов пригласил меня пойти с ним на аукцион. Как и Громов, Поляков по мере развития событий начинает скрежетать зубами от ярости.

— Прямо у нас под носом… Ничего не боятся, суки… — не сдерживается он.

Дождавшись конца истории, долго сидит, смотрит куда-то вдаль, не реагирует ни на нас с Трубачёвым, ни на Громова, а потом выдает:

— Звони этому менеджеру Борису! Сейчас же звони, договаривайся о встрече…

Тянусь к телефону и тут же вспоминаю:

— Он сразу захочет денег, а это большая сумма, мне нужно время…

— Я дам! — машет рукой Кирилл.

— Может быть, деньги и не понадобятся, — качает головой Поляков. — Для нас сейчас главное — выяснить, где находится их штаб! Остальное уже не ваша забота!

Глава 69. На живца

Тогда же:

Натан

— Слушайте внимательно! — Поляков не миндальничает, сразу переходит к делу: — Вы договоритесь с этим Борисом о встрече на завтра, а мы с Громовым устанавливаем за объектом слежку…

— Подсажу к машине жучок, — кивает Громов.

Дальше они обсуждают, какую аппаратуру лучше использовать, стоит ли повесить жучок и на меня, нужна ли картинка, запись звука. Почти сразу решают, что нужно всё. Причем так безэмоционально это делают, будто для них это обыденность, привычное дело. Впрочем, наверное, так оно и есть.

— А дальше? — спрашиваю с интересом.

— А дальше не вашего ума дело! — усмехается Поляков.

«Ничего себе, как весело!»

— В смысле? Мы сейчас обсуждаем спасение моей девушки! — говорю с нажимом на последние слова.

— Она прекратила быть вашей, когда вы ее выгнали! Всё… — чеканит Громов.

Его тон мне совсем не нравится.

— Нет, не всё! Вы что, с женщинами никогда не ругались? Что за бред?

— Как только найдем ее, я передам, что вы интересовались ее судьбой… — отвечает Поляков с явной неохотой.

«А если после этого она не захочет со мной встретиться?» — холодит внутренности нехорошее предчувствие.

— Я хочу с ней увидеться, объясниться! — настаиваю на своем.

— Если она того пожелает… — пожимает плечами Громов.

Это его «если» бьет меня под дых не хуже молодецкого кулака. И тут до моего мозга наконец доходит более важная мысль.

— А как вы их собираетесь спасать? Наверняка девушек просто так не отдадут…

— Вот это точно не ваша забота! С вас звонок, встреча, а дальше ждите и не отсвечивайте! — рявкает Поляков.

— Вам же нужна моя помощь! Значит, введите меня в курс дела…

— Очень хотите посидеть в тюрьме за участие в торговле людьми? — фырчит Поляков. — Не думаю… Звоните менеджеру, и я лично сделаю всё от меня зависящее, чтобы ваша девушка не пострадала при захвате!

«Захват!»

Ну конечно! Как еще они могут действовать в данной ситуации...

Я подчиняюсь, хотя его слова нисколько меня не успокаивают.

— Добрый день, Натан Альбертович, — менеджер берет трубку почти в ту же секунду. — Вы готовы заключить новый контракт?

— Да, я готов!

На следующий день:

Воскресенье, 21 августа 2022 года

5:00

Натан

Это разве нормальный сон? Это не сон… Лишь ненадолго прикорнул на том же самом диване, где перед уходом спала Ждана. И то каждые несколько минут вздрагиваю, будто меня бьет электрошоком.

В очередной раз погружаюсь в объятия Морфея, и передо мной возникает картинка: моя рыжая прелесть на пляже. Она лежит на одеяле, читает книгу, потом болтает по телефону, наслаждается солнцем и теплом, а я наблюдаю в сторонке. Боюсь подойти, спугнуть, боюсь даже громко вздохнуть, чтобы не нарушить ее покой. Она сейчас такая красивая, что у меня захватывает дух, я бы вечность на нее смотрел, даже трогать не обязательно. Просто знать, что она в порядке, просто быть рядом…

Закрываю глаза, а когда открываю, Жданы нет! Судорожно оглядываюсь по сторонам в поисках ее рыжей головки, но нет ни головки, ни тела, ни даже ее вещей. Я на пляже один! Погода резко меняется, небо становится мрачным, и тут вдруг она выходит из воды, словно пробыла там не один час. И снова не дышит, в лице ни кровинки, бледная как смерть, а глаза абсолютно бесцветные. Теперь точно знаю — она утонула! Она идет ко мне мертвая!

— А-а-а… — ору во сне и тут же вскакиваю.

Озираюсь по сторонам. Тот факт, что я дома, доходит до меня отнюдь не сразу.

Ложиться обратно спать даже не пытаюсь. С меня хватит кошмаров. Снова душ, снова много холодного кофе, снова дорога, только теперь не в офис, а в особняк Трубачёвых.

По идее после разговора с Громовым и Поляковым, а главное, их обещания забрать Ждану, мне должно было стать легче. Но ничего подобного! У меня такое чувство, словно я и на йоту не приблизился к спасению любимой женщины. Чувство такое, что она, наоборот, от меня отдаляется. Еще чуть-чуть — и не спасу, никогда больше живой не увижу…

— Здравствуйте, Натан Альбертович! — Охранник Трубачёвых пропускает меня внутрь. — Подождите здесь…

Он оставляет меня в гостиной, а сам уходит за Кириллом.

Друг появляется минут через пять, заспанный и помятый, каким и положено быть человеку в воскресенье в шесть утра.

— Ты чего приперся? — Это он так со мной здоровается.

— Кирюха, помощь твоя нужна!

— В чем? Вчера же всё решили, ты встречаешься с этим говноменеджером через три часа…

— Понимаешь, в чем дело, я хочу заключить новый контракт… — признаюсь, поджимая губы.

— Зачем ты хочешь заплатить, если здание клуба будут брать штурмом? — хмурится Трубачёв.

— Понимаешь, они прежде всего настроены на то, чтобы схватить организаторов. А мне конкретно сейчас не до ловли преступников или спасения других девушек, я хочу в первую очередь забрать оттуда Ждану! Ее безопасность для меня главный приоритет!

— И что? Думаешь, всех спасут, а ее не будут? Бред, Карц! — качает он головой.

— Да как ты не поймешь, не хочу я, чтобы она там была в это время! Мало ли что, может, она пострадает в процессе! У меня реально хреновое предчувствие! Всё внутри орет сиреной, я никогда себя таким беспомощным не чувствовал… Вдруг какой-нибудь козел ее вообще как щит использует? Не собираюсь экономить на ее жизни! Мало ли…

— Ясно… — кивает Трубачёв.

— Кирюх, не знаю, когда смогу вернуть, но…

— Ты мне больше заработаешь в нормальном состоянии, а не дерганый, как сейчас, из-за своей Жданы… Позвоню своему финансовому консультанту…

— Сейчас воскресенье, раннее утро! — напоминаю Кириллу, вдруг забыл.

— И что? — Трубачёв приподнимает одну бровь.

— Он вообще ответит?

— А куда он, мать его, денется! Я вообще-то ВИП-клиент, могу и в три утра позвонить. Сейчас всё будет, не переживай!

Глава 70. Серьезные разговоры серьезных мужчин

Через три часа:

Натан

На моем счету сейчас лежит триста тысяч евро, только когда они там появились, я почувствовал себя хоть немного уверенней. Сначала думал о миллионе, но позже дошло — мне ведь всего-то надо вызволить ее из здания, которое скоро будут брать штурмом. Тут подошел бы даже двухнедельный пробный контракт, но только мне его вряд ли предложат. Так что триста тысяч…

Как-нибудь рассчитаюсь, заработаю. Руки-ноги имеются, смекалка тоже, да и тружусь я не в копеечной организации. Строительный бизнес — равно большие деньги, если вести дела грамотно. Трубачёвы на этом съели собаку, а я им эту собаку разреза?л и на блюде подавал, мой вклад далеко не самый маленький. Как Кирилл верно заметил, PR-отдел помогает фирме отлично заработать.

Успокаивая себя этими мыслями, захожу в ресторан, где менеджер «Всемогущих» назначил встречу. Немного настораживает, что он захотел встретиться в людном месте, но как раз людьми тут сейчас и не пахнет.

Сонная официантка протягивает меню, из посетителей целый я один. Впрочем, не удивительно для девяти утра в воскресенье. И без разницы, что солнце давно встало и нещадно палит сквозь полупрозрачные занавески.

Отсаживаюсь в самый угол как раз под кондиционер, заказываю кофе.

К счастью, ждать приходится недолго, кудрявый пудель по имени Борис Антонович спешит ко мне за столик с самой лучезарной улыбкой, на какую только способен.

— Как же я рад, как рад!

Пожимаю протянутую им клешню и еле сдерживаю желание вытереть пальцы о джинсы.

Ему почти сразу тоже приносят заказ.

— За что люблю это заведение, так это за малолюдность и великолепный кофе! Что может быть лучше воскресным утром, не так ли?

— Моя девушка у меня дома! — тут же отвечаю с нажимом.

— В смысле? — улыбка слетает с его лица.

Поясняю:

— Вы спросили, что может быть лучше кофе воскресным утром? Отвечаю — наличие моей девушки у меня дома! Давайте переходить к делу, Борис Антонович! Я не настроен на светские беседы…

— К делу так к делу… — пожимает он плечами.

Достает ноутбук, включает его, а я тем временем поправляю камеру-пуговицу у себя на рубашке. Хочу заснять всё от «а» до «я» в отличном качестве.

Ожидаю что мне, как и в прошлый раз, покажут условия контракта, однако вместо этого кудрявый пудель открывает передо мной сайт с загадочным названием Almighty girls*. Нажимает на вкладку Red* и поворачивает экран ко мне.

Смотрю на великое множество раскрашенных и разодетых рыжих девчонок и не понимаю, зачем он мне это показывает.

— Хотите, чтобы я еще раз взглянул на фото Жданы?

— Нет, я хочу, чтобы вы выбрали себе девушку. Вы можете встретиться с понравившимся лотом в любое удобное для вас время…

— Не понял… — хмурю лоб и пристально смотрю на этого придурка.

— Понимаете, конкретно сейчас лот триста тридцать три недоступен… И я подумал, что вы сможете выбрать кого-то еще, поверьте, есть самые разные варианты, практически на любой вкус…

— Вы издеваетесь?! Я хочу выкупить Ждану Лебедеву — и никого больше…

В этот момент хочу отшвырнуть к стене ноутбук, а заодно и стол, за которым сидим, взять менеджера за грудки и как следует надавать по его слащавой физиономии.

— Понимаю ваше негодование! — тут же начинает лебезить он. — Даже разделяю его… Но видите ли, девушка совсем недавно вернулась в клуб, нужно время на реабилитацию…

— Какую в задницу реабилитацию? С ней что-то не так?! Что вы с ней сделали?

«Вот к чему все эти сны!» — вдруг доходит до меня.

Со Жданой наверняка что-то случилось, а этот утырок даже не хочет говорить что.

— Я уверяю вас, мы ничего с ней не делали, — начинает он оправдываться. — Но как я уже сказал, нужно время… Возможно, пока вы могли бы удовлетвориться другим лотом…

— Не мог бы! — громко рявкаю.

Чувствую, как мои руки начинают трястись, да что там руки, меня всего колотит как в ознобе. Тут сказывается всё: и глобальный недосып, и жесткая нервотрепка, и безмерное чувство вины. Перед глазами будто появляется кровавое марево. Всё, что хочу сейчас сделать, — схватить этого Бориса за шкирку и отволочь в туалет.

С наслаждением представляю, как буду бить его башкой об пол, пока тот либо не отбросит копыта, либо не скажет мне, что со Жданой. Останавливает только то, что это лишь отдалит от цели. К тому же идет вразрез с планами Полякова, ему же нужно выследить, куда именно поедет менеджер после встречи. Однако тихо-мирно подхожу к той стадии, когда мне становится наплевать.

Видно, пудель-Борис чувствует мой настрой, потому что мгновенно кладет деньги за кофе и закрывает ноутбук. Должно быть, я не первый, кто мечтает проломить ему череп.

— Сожалею, что не смог помочь, — тут же спешит оправдаться менеджер, — но обещаю позвонить, если ситуация изменится… И вы звоните, если решитесь посмотреть каталог новых лотов, уж поверьте, разочарований не будет!

От этого его предложения мое желание убивать лишь усиливается. Сдерживаюсь из последних сил. И тут вдруг открывается дверь, а в зал буквально влетает Демьян Громов.

— Натан, дружище, привет! — орет он чуть ли не с порога. — А я думаю, ты или не ты…

Мне хочется выругаться матом, послать Громова подальше, а потом придушить Бориса. Но понимаю — детектив не даст и пальцем его коснуться, скорее всего, за этим и явился. Видно, прочитал на моем лице такое желание. Камер здесь натыкал с утра немало, следил за встречей из машины. Им с Поляковым позарез нужно, чтобы менеджер ушел восвояси целым, невредимым и без лишних подозрений.

— Пора и честь знать… — тут же заявляет Борис.

Кивает мне, поднимается с места и бежит к выходу, а Громов спешит ко мне.

Провожаю менеджера взглядом. Мне дорого стоит не броситься следом и не переломать ему ноги.

Как только этот утырок скрывается за дверью, Громов недовольно на меня шипит:

— Что за самодеятельность! Договорились же, что ты просто проговариваешь условия для записи камеры, на предложение ответишь, что подумаешь... И всё! Какого хрена полез со своими претензиями?! Сказано же было — вытащим ее! Или думал, мы оставим ее тебе, раз ты заключишь новый контракт? Если так, то ты еще более двинутый на голову, чем я думал…

— Я бы никогда не стал удерживать Ждану силой! — стучу кулаком по столу.

— Ой ли! Она прожила у тебя полгода! — цокает языком он.

— Это не она у меня прожила, а мы вместе прожили… Я хотел на ней жениться…

— А потом передумал и выгнал взашей? Не вяжется сказочка… Зачем тогда хотел сейчас выкупить?

— А ты не понимаешь? — хмурю лоб. — Детектив вроде, умный должен быть… Мне оно сто лет не надо, чтобы какой-нибудь оперативник ее случайно пулей задел! Волнуюсь за нее!

Говорю это громко и с чувством, однако Громов не слишком верит, отвечает с усмешкой:

— Реально отвалил бы кучу денег только за то, чтобы вытащить девчонку без риска?

— Я бы всё что угодно сделал, лишь бы она была в безопасности!

Громов замолкает, изучает меня своим рентгеноподобным взглядом.

— Ну, предположим, я понимаю твои резоны… — вдруг говорит.

— У меня реально хреновое предчувствие! — решаю быть откровенным до конца.

— Предчувствию я привык доверять… — прищуривается Демьян. — Не бойся, Карц! Поляков сделает всё возможное и невозможное, чтобы ни одна из девушек не пострадала… Для нас это дело личное!

— Мне необходимо с ней потом встретиться, объясниться… А Поляков даже не подпустит…

— Если ты думаешь, что имеешь на нее хоть какие-то права… — снова заводит он старую шарманку.

— Я хочу просто встретиться, ничего больше! Если Ждана решит, что не хочет иметь со мной ничего общего, я приму это…

Громов долго смотрит на меня, видимо, что-то для себя решает и, наконец, кивает.

— Я проведу тебя к девушке… Только больше не рыпайся, никакой самодеятельности, жди моего звонка!

Этой же ночью:

3:00

Натан

Заснуть уже даже не пытаюсь, просто тупо пялюсь в телефон и накачиваю себя кофе. Я потом посплю, когда Ждана будет рядом. По-другому не смогу, просто не получится…

Долгожданный звонок раздается после трех ночи. Голос Громова слегка охрипший, взволнованный:

— Всё вышло несколько не так, как мы рассчитывали… Был пожар… Но девушек спасли… Почти всех… Они сейчас в приюте жертв насилия на окраине города.

— Я выезжаю! — почти кричу в трубку.

В голове тем временем пульсируют болью слова «почти всех».

— Сейчас не надо! Там жуткая неразбериха. Приезжай к девяти утра, я скажу, чтобы тебя пропустили…

* Almighty girls — девушки Всемогущих (перевод с английского языка).

* Red — рыжие (перевод с английского языка).

Глава 71. Ее маленький рыжий секрет

Этим же утром:

Понедельник, 22 августа 2022 года

9:00

Натан

Не знаю, как я добрался до места… Просто не знаю. Не иначе как на автопилоте.

Пытался утром побриться, чтобы не пугать Ждану многодневной щетиной, посмотрел на свое отражение и ужаснулся. У меня что-то с глазами — такое ощущение, что в них насыпали песок, и все капилляры разом полопались, а если не все, то половина точно. Красные вампирские глаза. На любой тематической тусовке легко сошел бы за графа Дракулу.

— Точность — вежливость королей!

Громов встречает меня у машины. Сам выглядит ненамного лучше моего, похоже, ночью тоже не спал.

Хватаю его за руку, трясу, здороваясь.

— Ты сказал — почти всех спасли… — В моей жизни было не так много случаев, когда я реально боялся продолжить фразу. Сейчас как раз такой.

Но, к счастью, этого и не требуется, детектив понимает сразу:

— Ждану Лебедеву спасли! Не волнуйся…

Нервно выдыхаю, такое чувство, что с плеч сейчас свалилась бетонная плита.

— Она ждет тебя в комнате для групповой терапии, — тем временем продолжает Громов. — Иди по коридору налево, третья дверь, кажется… Только это… Не пугайся, ее немного приложило головой, ты с ней помягче…

— Чего?

При получении этой информации мой левый глаз начинает дергаться.

— Легкое сотрясение, могло быть хуже…

— Что там произошло? — хмуро допытываюсь.

— Детали рассказывать не буду… Долго и ни к чему. Но в общем, какая-то крыса из отдела слила инфу клубу. К тому моменту, как наши ребята подъехали на место, персонал уже был эвакуирован, а здание подожгли, хотели таким образом замести следы…

— Ничего себе!

— А то… Сейчас собираем по крупицам данные, составляем досье, в общем, работы непочатый край…

— А девушек так просто оставили? — морщу лоб.

— Если бы! Их закрыли в банкетном зале и устроили пожар, фактически пожертвовали ими, чтобы успеть улизнуть… Девчонкам очень-очень повезло, что их успели спасти…

Не хочу больше ничего слушать, не хочу ничего знать, хочу просто прижать к себе мою девочку и забыть всю эту историю как страшный сон.

— Я пойду заберу мою Ждану!

Неожиданно Громов снова начинает включать защитника:

— Нет, ты никого забирать не будешь! Просто пойдешь и поговоришь. Если захочет с тобой уехать, пусть едет, а нет, так… В любом случае подойди потом в кабинет директора, я буду там вместе с Поляковым!

Я киваю и иду прямиком по указанному Громовым маршруту. Здание большое, внутри много коридоров, но я без труда нахожу нужную комнату. В просторном, немного мрачном помещении сидит за столом какая-то субтильная блондинка с прозрачной кожей.

— Я ищу Лебедеву! — говорю ей.

— Да-да, мне передали, что кто-то хочет со мной побеседовать… — кивает она и при этом морщится как будто от боли. Прямо на лбу у нее здоровый пластырь. Видимо, удар пришелся туда.

— Девушка, вы не поняли, я ищу Ждану Лебедеву! Вы — не она!

— Конечно, я не она! Меня зовут Жанна Лебедева…

«Громов перепутал!» — вдруг доходит до меня.

— Девушка, милая, — обращаюсь к ней как можно мягче, — а Ждана Лебедева здесь где-нибудь есть?

Она смотрит на меня с доброй долей сочувствия и качает головой:

— Вряд ли, после переписи нашлась только одна Лебедева — я!

— Да чтоб тебя… — резко выкрикиваю и тут же жалею, поскольку девчонка мгновенно съеживается в комочек. — Извини!

Вылетаю из комнаты, встречаю по пути какую-то уборщицу, прошу указать мне, где директорский кабинет. Захожу внутрь без стука и ору с порога:

— Это не она!

Громов поворачивается в мою сторону, тут же сидит Поляков и еще пара неизвестных мне людей в погонах.

— Что вы хотите, Натан Альбертович? — щурит глаза Поляков.

— Я хочу найти свою девушку! И пока я ее не найду — не уйду, так и знайте!

— Громов, разберитесь… — командует Поляков.

Детектив кивает мне в сторону двери и выводит наружу.

— Что не так? — басит недовольно. — Я нашел тебе твою Ждану Лебедеву!

— Не Ждану, а Жанну!

Объясняю ему, что произошло, а он только чешет в затылке.

— Но это единственная девушка с такой фамилией… Пойдем по комнатам…

И мы идем на поиски. Заходим чуть ли не в каждую дверь в этом треклятом приюте для жертв насилия — какой же он здоровый! Бродим чуть ли не час, опрашиваем, а толку ноль.

— Ты сказал, не всех спасли…

Громов неохотно кивает:

— Жертвы были, но погибших опознали, Лебедевой среди них нет, так что будем искать!

После его слов чувствую себя немного увереннее.

— А что в том зале? — киваю головой туда, откуда раздается музыка.

— Там дети, с ними занимаются.

— Дети? — хмурю брови.

— Ну конечно, дети! Ты думаешь, как такое большое количество женщин держали в подчинении? У клуба в заложниках находились их дети!

«Может, и у Жданы тоже?» — приходит в голову абсурдная мысль.

У этой женщины идеальная грудь! Ее стопроцентно не касался ни один младенец, хотя, может быть, она просто не кормила таким образом?

— Я хочу взглянуть на детей!

Громов прищуривается, чувствую, что очень хочет отказать, но всё же не делает этого. Позволяет мне войти и осмотреться.

В большом зале шумно и весело. Воспитательница играет на пианино, а вокруг нее стайка ребят от семи до десяти лет. Есть группы детей помладше, постарше. Кто рисует, кто что-то лепит, кто просто читает книги.

Обойдя зал кругом, я вдруг замечаю у окна одну особенную девочку. Она ничего не делает, просто смотрит в окно каким-то грустным и невероятно взрослым взглядом.

Мне не нужно никаких анализов, никаких доказательств, чтобы узнать в этой рыжей девчушке дочь моей Жданы. Это маленькая она. Хрупкая, совсем еще юная, но уже очень красивая. Маленькая девочка-девушка… она тонкая, как тростинка, у нее такие же бровки домиком, пухлые губки, такой же разрез невероятно голубых глаз.

— Как тебя зовут, малышка? — спрашиваю, подойдя ближе.

— Аня! — говорит она ничуть не стесняясь.

«Мы с Анечкой ходили в кино!»

«Мы с Анечкой были на кукольной пьесе!»

Я бесконечно слышал от Жданы «мы с Анечкой» да «мы с Анечкой»… А дважды два не сложил! Ну конечно, с какой такой подругой можно ходить в цирк, зоопарк, кататься на лошадях. Естественно, это ребенок! Ее ребенок!..

Смотрю на эту малышку, а самого аж до костей пробирает. Пусть делал не я, пусть вообще вижу эту рыжую мелочь первый раз в своей жизни, но отчего-то вдруг чувствую за нее ответственность. Даже больше, хочу нести эту ответственность. Да, дочка не моя, но Жданина, а значит, по умолчанию дорогой для меня человечек.

— Анечка, а где твоя мама?

Вдруг знает…

Глаза девочки мгновенно увлажняются, и она говорит жутко расстроенным голосом:

— Она куда-то пропала! Раньше она мне каждый день звонила, но уже давно не звонит… А ты — дядя Натан, да?

Вот этого не ожидал. Стою и не знаю, как реагировать.

— Ты знаешь, как меня зовут?

— Мама про тебя рассказывала… Что ты добрый, что ты хороший… И я видела сотню твоих фотографий! — с грустной улыбкой отвечает она.

— Господи, я надеюсь не те, что были сделаны в горах?

Девчонка слишком рьяно мотает головой, из чего делаю вывод, что, конечно же, те тоже видела. Поджимаю губы, вспоминая шутовские фото, которые Ждана делала во время нашего похода. Тогда я проспорил ей желание, и она заставила меня позировать в юбке. Пари — дело святое. В тот день мы с ней много дурачились... до чего же хороший был день!

Дочери про меня, значит, рассказывала… А мне про нее не стала! Крепко держала свой маленький рыжий секрет.

— Анечка, — вдруг решительно к ней обращаюсь, — а ты не хочешь пожить у меня, пока я ищу твою маму?

— Ты будешь ее искать? — спрашивает девочка с надеждой.

— Конечно буду! — быстро киваю. — И обязательно найду!

Она улыбается мне и неожиданно спрашивает:

— А потом?

— Что потом?

— Потом мне тоже можно будет с вами жить?

До меня не сразу доходит, как глубок и важен для девочки этот вопрос, но я всё же догадываюсь.

— Да, Анечка, ты всегда сможешь с нами жить!

Глава 72. Анна и Флора

Тогда же:

Натан

— Как это я не могу ее забрать? — буравлю старшего воспитателя хмурым взглядом.

У нее усталое лицо, а в высокой прическе полно седых волос — должно быть, немало повидала за свою жизнь, однако слабее от этого не стала. На мои возмущенные возгласы вообще никак не реагирует. Понимаю, я не первый и, наверное, далеко не последний, кто пытается на нее давить, и всё же были надежды на более удачный исход.

— Я — жених ее матери! — в который раз повторяю.

— Но не отец… — тут же отбивает подачу она.

— Да, не отец! Но девочка меня знает! Неужели вы думаете, что здесь ей лучше, чем было бы у меня в просторной квартире с хорошими условиями, я бы выделил ей отдельную комнату, нанял няню… Гораздо лучше, чем в маленькой спальне с десятью соседками, правда?

На эти мои реплики воспитатель лишь шумно вздыхает:

— Может быть, ей было бы у вас и лучше, но это не превращает вас в надежного опекуна…

— Почему?!

Тут уже она заговаривает резким тоном:

— Вы — тридцатисемилетний мужчина, не родственник, а она девятилетняя девочка!

— Не родственник, да, но и не педофил уж точно! Вам нечего опасаться за ее безопасность…

Она резко меня перебивает:

— Если бы вы были женаты, тогда, возможно, я могла бы походатайствовать…

Тут уже мои нервы не выдерживают:

— Как я могу быть женат, если собираюсь жениться на ее матери! Вы соображаете, что говорите?!

Она начинает терпеливо объяснять:

— Я всего лишь хочу сказать, что могла бы отдать девочку в семью на время, пока ищут ее мать… Но уж никак не одинокому мужчине!

«Я-то всегда считал себя холостым, а не одиноким…»

До встречи со Жданой думал, что таковым и останусь минимум до пенсии. Ни капли ни о чем не жалел… Теперь же ясно понимаю — если не разыщу мою рыжую любимую, стану именно одиноким, и одиночество это сожрет меня с потрохами — не подавится!

Жаль, грустные мысли делу не помогают, скорее уж наоборот.

— То есть какой-то семейной паре вы девочку отдали бы, а мне нет, несмотря на мои возможности? — подвожу неутешительный итог. Воспитатель кивает, и тогда выкладываю свой последний козырь: — Я вижу, у вас большое, добротное здание… Но наверняка оно съедает кучу денег! Косметический ремонт, мебель… — потом красноречиво оглядываю ее кабинет. — Да и здесь не помешает сменить обстановку, уж очень мрачно!

— На что вы намекаете? — хмурит она свои тонкие брови.

— Я не намекаю, я прямо предлагаю спонсорскую помощь!

Не встречал приюта, которому не нужны были бы деньги. А это ведь приют! Причем не какой-то, а для жертв насилия, этой организации определенно нужна финансовая поддержка.

— Это, конечно, очень благородно с вашей стороны, — скрещивает руки на груди она. — Но я всё равно не могу доверить ребенка одинокому мужчине! Вот если бы семейной паре…

И тут мне в голову неожиданно приходит идея.

— Подождите немного, я сейчас вернусь!

Выхожу в коридор и набираю номер телефона родительского дома:

— Мама, мне нужна твоя помощь…

Не вываливаю на нее всю правду, даю лишь необходимую дозу. Молюсь, чтобы поняла правильно, не сыпала обвинениями и возмущениями в сторону Жданы, вошла в положение. И она не подводит, тут же заявляет:

— Еду!

— И отца возьми! — прошу напоследок.

Воспитатель хотела семью? Семья на подходе!

Через три часа:

Натан

— Ты позаботишься о ней? — прошу маму, направляясь в прихожую.

Она семенит следом и спешит успокоить:

— Не волнуйся, сыночек, я позабочусь! С большим удовольствием…

Они с Аней как-то сразу поладили. Посмотрели друг на друга, улыбнулись и… поладили! Как будто уже были знакомы и довольно часто виделись.

Анна с благодарностью приняла от мамы в подарок платье, которое купили по дороге домой, даже надела его и позволила заплести себе косички. Сейчас уже пообедала и сидит в выделенной для нее комнате с планшетом, который я для нее приобрел, пока выбирали платье. Я за нее практически спокоен, мне бы маму ее найти…

— Она побудет у тебя пару дней, ладно? Потом я заберу ее… Надеюсь, вместе со Жданой…

Мама громко вздыхает. Вижу, что исчезновение моей девушки оказалось для нее тяжелой новостью, но она всё равно хочет ободрить:

— Я уверена, Ждана найдется! Есть на свете и Бог, и справедливость…

Есть… только я лучше Бога ждать не буду, как-нибудь своими силами...

Киваю матери и поворачиваюсь к двери, а она кричит мне вслед:

— Эй, а ты куда это собрался?

— Как куда? — хмурю лоб и громко вздыхаю: — Мне нужно еще раз поговорить с детективом, хочу, чтобы заново провел опрос, может, чем-то смогу быть полезен…

— Да ты себя в зеркало видел? — машет она руками. — У тебя глаза как у зомби! Сколько суток ты не спал? Отдохни, а потом поедешь!

— Какой отдохни! Мне необходимо найти Ждану! Ей нужна помощь… Ты вообще о чем?

Отвечаю слишком резко, в обычной ситуации мама на такое очень обиделась бы, но не сейчас. Слышу в ее голосе лишь беспокойство:

— Ты ей не поможешь, если разобьешься в своем черном металлическом гробу… Пойдем, выпьешь теплого молочка и поспишь…

— Какое молочко? Лучше кофе мне сделай! Учти, ты меня не остановишь!

Она вдруг неожиданно кивает.

— Конечно-конечно, не остановлю… Я всё поняла! Пойдем, я сделаю тебе мокко, у меня новый рецепт…

— Да хоть шмазокко, лишь бы бодрило!

— Пойдем-пойдем.

Она берет меня под локоть и усаживает на диван в гостиной. Пока жду напиток, включаю по телевизору местные новости. Очень надеюсь, что ночная история попала и туда, но нет. Ничего экстренного, даже про пожар не сообщают.

— Держи, сыночек. Выпей, тогда уж поедешь…

Делаю быстрый глоток и почти обжигаю язык. Это тебе не холодный кофе.

— Не спеши…

Куда уж теперь спешить, дальше пью медленней. Всё жду, когда хоть немного блаженной бодрости появится в теле, но меня, наоборот, как будто выключает.

— Полежи минутку-две, а потом пойдешь… Мокко скоро подействует… — увещевает маменька.

Сонно киваю, подкладываю под голову диванную подушку.

— Вот молодец…

Она гладит меня по плечу прямо как в детстве. И от этого ее движения мне вдруг становится спокойно и хорошо.

«Посплю всего минутку…»

На следующий день:

Вторник, 23 августа 2022 года

7:00

Натан

В нос нещадно бьет запах кофе. Даже не пробуя, чувствую — очень крепкий. Приоткрываю один глаз и удивляюсь тому, как слепит солнце, а ведь у меня в спальне почти всегда задернуты занавески.

Тут замечаю перед самой своей физиономией детское личико, обрамленное рыжей шевелюрой. Резко подскакиваю, при этом чуть не выбиваю из рук малышки кружку. С силой тру лицо, а потом всматриваюсь в ее глаза. При ярком свете они такие невероятно голубые, что этому цвету может позавидовать даже небо.

— Анечка, ты чего к людям подкрадываешься, когда они спят?

— Я к людям не подкрадываюсь, только к тебе… — не стесняясь заявляет она. — На, я сварила для тебя!

Беру кружку, делаю глоток и чуть не выплевываю… Я, конечно, люблю кофе покрепче, но этот настолько крепкий, что пить его просто невозможно. Тем не менее обижать девочку не хочу, поэтому через силу улыбаюсь.

— Спасибо, моя хорошая…

— Ты очень долго спал… — щурится она.

Поднимаю взгляд на часы и не верю тому, что вижу. Сейчас утро!

Роюсь в памяти, а там какая-то дыра. Помню мокко, диван и… всё!

«Мама! Стопроцентно подлила мне своих капель…»

У нее частенько бывают проблемы со сном, потому и пьет снотворное, но не думал, что отважится дать его мне, тем более в такое время. Мой взгляд падает на кружку с кофе. Надо же, я — родитель без году один день, а мне уже приносят напиток в постель. Дети — это выгодно!

— Ты будешь искать мою маму? — вдруг спрашивает девочка.

В этот момент кофе окончательно встает поперек горла.

— Конечно буду, милая, — тут же киваю ей.

— А когда?

Абстрактный ответ ее не устраивает.

— Прямо сейчас! — сразу заявляю и замечаю, с каким облегчением она выдыхает.

И тут вдруг раздается мамин крик:

— Кто же мне так плиту уделал… Натан, это ты варил кофе?

— Ой… — пищит Аня.

— Не волнуйся, я ее успокою! — подмигиваю и кричу матери: — Да, это я…

Аня улыбается мне удивительно задорно и убегает на кухню. Слышу, как предлагает помочь отмыть плиту.

«До чего хорошая девочка…»

Какая-то правильная, к тому же очень взрослая. У меня нет опыта общения с детьми, но зуб даю, это крайне сообразительная девятилетка. И как же сильно хочет, чтобы я нашел ее мать!..

«Она куда-то пропала! Раньше мне каждый день звонила, но уже давно перестала…» — вспоминаю слова Ани. Она говорила это с такой тоской в голосе, что до сих пор коробит.

И тут вдруг на ум приходят слова менеджера Бориса: «Она ушла без вашего приказания? В таком случае девушка будет наказана…»

Он сказал это во время моего первого телефонного звонка после ухода Жданы.

Прокручиваю в голове слова Ани и Бориса, и наконец до меня доходит их истинный смысл. Раньше своим уставшим, пьяным от кофеина и адреналина мозгом я не понимал их истинного значения, не разобрал, не увидел. Зато этим утром всё вдруг встает на свои места. Пазл складывается!

— Ждана не возвращалась в здание клуба…

Уж к дочери бы точно зашла, так? Так! И менеджер был бы в курсе причин ее возвращения. Вероятно, она даже не добралась до клуба… Но куда тогда делась? Вот это и нужно выяснить, отследить ее путь от моего дома. У меня в подъезде, между прочим, камеры есть!

«Как же я сразу не сообразил… Настоящий дундук…»

— Натан, милый, иди завтракать, — зовет мама.

— Некогда!

Тут же подскакиваю, кидаюсь в прихожую, но мама встает у меня на пути:

— Сыночек, ты разве еще не понял, что спорить с матерью бесполезно? Поешь и поедешь!

Из кухни пахнет яичницей с беконом, мой желудок болезненно сжимается, отчаянно требуя пищи.

— Ладно! Но только быстро…

Глава 73. В погоне за меченым

Тот же день:

10:00

Натан

— Так… Ну, вот она выходит, — комментирует видео Громов.

Мы склоняемся над монитором в офисе охранной фирмы, которая следит за безопасностью дома. К счастью, все видеозаписи хранятся на сервере, так что нужное находится быстро.

Смотрю на то, как Ждана выходит из подъезда, и сердце начинает стучать с утроенной силой. Подмечаю, как тяжело она вздыхает, смахивает слезы, а потом достает огромные солнцезащитные очки и скрывает за ними лицо. Медленно бредет в сторону, а плечи продолжают подрагивать, как будто до сих пор всхлипывает.

Тихо матерюсь себе под нос.

«Что тебе стоило просто взять и вернуться? Не рыдать на улице, а вернуться! Пусть бы наорала на меня, устроила сцену…»

Как же сильно мне тогда хотелось от нее хоть каких-то эмоций, хоть малейшего доказательства того, что у нее есть чувства! Оказывается, эти доказательства всё время были у меня под носом, но я был слишком глуп, чтобы догадаться. Слишком сконцентрировался на своем горе, о Ждане не думал.

Чувствую себя так, словно в меня вмонтировали кипятильник и включили его. Изнутри жжет и давит, а еще неимоверно болит…

Громов моих эмоций, конечно, не видит. Просто анализирует видео.

— Она пошла налево, что там находится?

— М-м-м… Магазин, остановка… Но вряд ли это могло ее заинтересовать, она не пользовалась общественным транспортом, предпочитала такси.

— Тогда почему не вызвала его к дому?

На это у меня ответа нет, просто пожимаю плечами.

«Куда же она пошла? Неужели просто сбежала?»

Подальше от клуба, от меня… Я бы поверил, что такое возможно, если бы не одно мелкое девятилетнее рыжее «но»! Ждана никогда не бросила бы Аню, а значит, с ней что-то случилось.

— Поехали, будем ориентироваться на местности, — предлагает Громов. — Может быть, на вашей улице где-то установлены еще камеры.

Через час:

Натан

— Вот наш объект… — говорит детектив, домотав видео до нужного момента.

Меня коробит, что он зовет Ждану объектом, но, по сути, для него она именно объектом и является.

Охранник супермаркета грозно на нас поглядывает. Поначалу ни в какую не хотел показывать нам записи, но мне удалось его уговорить. Евро — очень убедительная валюта.

Наблюдаю за тем, как Ждана плетется от моего дома мимо супермаркета прямо к остановке, и гадаю: «Что ей там понадобилось?»

Она пропускает несколько маршруток. Даже не смотрит в их сторону, просто стоит на месте, как будто приросла. А потом происходит то, чего никак не ожидаю увидеть. К Ждане сзади подходит какой-то кудрявый мужчина, что-то шепчет ей на ухо, и моя любимая вдруг становится точно в такую же позу, как тогда в доме Трубачёва. Она выставляет вперед грудь, кладет ладонь на бедро, как будто ее сейчас фотографируют для журнала, и замирает.

Изображение с камеры не слишком хорошее, но мужчина смотрит почти прямо, так что его лицо можно рассмотреть достаточно четко. Он уродлив как смертный грех. Горло в каких-то ожогах, а на щеке что-то вроде S-образного шрама.

Мне кристально ясно, что он только что сделал. Ждана стоит как кукла. Урод подходит к ней, берет на руки и куда-то уносит, а она даже не дергается. Через секунду какой-то бритый бугай забирает ее сумки. Причем они проделывают это всё так спокойно, будто похищение женщины с автобусной остановки — самая обыденная вещь в мире. На том пятачке есть несколько человек, но они как будто даже не замечают того, что произошло. Возможно, просто не хотят замечать.

«Во люди…»

— Что за хрень! — хмурит брови Громов.

Почти кричу в ответ:

— Зуб даю — это один из джентльменов фонда! Он только что выключил мою Ждану!

— Выключил? — не понимает детектив.

— Да, выключил…

Пытаюсь объяснить ему про гипноз и кодовое слово, а он машет рукой:

— Я слышал об этом от жертв, но не видел… Так вот как они это делают…

— Нам нужно найти этого ублюдка! — стучу по столу с такой силой, что стоящий рядом охранник аж подпрыгивает. — Можно выяснить, кто это?

— Я постараюсь, — кивает Громов. — Очень уж приметная у него внешность…

Он поворачивается к охраннику и просит:

— Скопируйте нам эту запись!

— Не положено! — тут же начинает артачиться тот.

Готовлюсь снова воспользоваться чудесами убеждения европейской валюты, но детектив меня опережает, громко басит:

— Пускать нас сюда тоже не положено. Хочешь, чтобы мы доложили об этом твоему начальству?

Тот же день:

18:00

Натан

Моя задница уже буквально приросла к кожаному дивану в приемной детективного агентства. Секретарь Громова влила в меня около полудюжины кружек кофе с каким-то диковинным бразильским орехом, а заодно скормила весь запас домашних булочек, которые принесла жена детектива. Забавная девушка по имени Валерия с таким же удивительно рыжим цветом волос, как и у Жданы. Понять не могу, почему мне раньше не нравились рыжие…

Наконец в приемную врывается Громов.

— Пойдемте со мной, есть новости! — радует он меня и тянет в переговорную.

Включает планшет, пододвигает ко мне, открыв фото того урода с S-образным шрамом на щеке.

— Это Роман Войтов. Нашли благодаря отметине!

В подробностях рассказывает про мудака. Останавливается на последних годах его жизни:

— Бывший владелец сети магазинов быстрого питания. Заработал приличное состояние…

— На здоровом питании? — хмурю брови.

— На наркоте, которую толкал через свои магазины!

— Ничего себе… — чешу затылок.

Громов тем временем продолжает:

— Последние полгода сидел в тюрьме за распространение, но, видимо, всё же нашел, кому дать на лапу, поскольку вышел сухим из воды. Правда, поработал стукачом, но факт остается фактом — он на свободе!

— Вышел и решил заняться похищением женщин? — хмурю лоб. — Чем ему так приглянулась моя Ждана…

— О, ты сейчас удивишься…

Громов листает на планшете фото и вдруг показывает мне одну, где этот ублюдок стоит в обнимку с моей любимой.

— Узнаешь?

О, да, я узнаю… Более чем! Мне тошно думать, что они были вместе.

«Так, это всё было до меня, это прошлое… Глупо ревновать к прошлому!»

— Фото сделано на одном из благотворительных вечеров, которые Войтов любил посещать. Забавно, правда? Наркоторговец на благотворительном вечере — как двуличны люди… Мои ребята нашли еще несколько их совместных фотографий в сети. Разные мероприятия, разные года, вероятно, он держал ее у себя несколько лет… Похоже, вышел из тюрьмы и решил вернуть свою любимую игрушку!

«Только она уже не его! Она моя! И она не игрушка…»

— Где он сейчас? — рычу хриплым голосом.

— А вот это пока не удалось выяснить… Мои ребята наведываются по всем известным адресам, но пока глухо!

Глава 74. Грани безумия Романа Войтова

На следующий день:

Среда, 24 августа 2022 года

16:00

Натан

То и дело поглядываю на телефон, хотя на столе лежит пухлая папка документов, с которыми мне надо разобраться. Давно лежит, часов с двенадцати, но с меня сегодня работник как балерина из комбайнёра — присутствую в офисе чисто номинально. С таким же успехом мог бы остаться дома, но там совсем тошно: куда ни глянь, всюду мерещится Ждана. Этой ночью она снова мне снилась и опять умирала во сне. Я от этих снов уже схожу с ума.

Вздрагиваю от пиликания телефона. Нет, это не звонок, всего лишь оповещение о новом письме. Открываю и вглядываюсь в фото брюнетки, гадая, на кой черт Громов мне это прислал. Потом понимаю: девушка неуловимым образом похожа на Ждану. Разрез глаз, форма носа, фигура, правда у нее практически нет груди, не то что у моей любимой. Но фото привлекают внимание отнюдь не красотой модели. Левая сторона лица девушки до крови обо что-то счесана. На руках следы, как будто ее связывали ремнем, причем очень агрессивно связывали. Нижняя губа припухла и явно разбита, а на подбородке синяк.

Кривлюсь после такого зрелища, закрываю почту, и в это время Громов решает почтить меня своим звонком:

— Полюбовался?

— Это не Ждана, — тут же ему заявляю.

— Конечно, не Ждана! Это медсестра из колонии, где отбывал срок Роман Войтов!

— Э-э-э… Не понял!

— Я веду поиски по всем фронтам, отправил людей опросить его соседей по камере. Хотел узнать о его возможных планах, и тут вылезла эта история с медсестрой, удалось скопировать снимки из личного дела. Она, кроме того, что лечит, еще и проституцией промышляет. Ну, Войтов ей приплатил за известного рода услугу. А потом не смог… Избил девушку и после этого заставил делать ему минет…

От этой истории у меня волосы на затылке дыбом.

«Моя Ждана сейчас у этого ублюдка!»

Вспоминаю, как нашел ее, замерзшую, в горах, закрываю глаза и словно наяву вижу тот огромный синяк на боку. Вполне вероятно, она тогда от него сбежала! Эта сволочь ее бьет, возможно, прямо сейчас, а я ничего не могу сделать!

«Моя маленькая, хрупкая девочка…»

— Думаю, у нас мало времени, Карц! Войтов вполне способен искалечить свою жертву... или того хуже. Вспоминай, упоминала ли Ждана раньше этого гада? Что вообще тебе о прошлом рассказывала?

— Молчала как партизанка, ничего не говорила! Громов, найди мне его! Из-под земли достань! Я любые деньги заплачу…

— Мои ребята прочесали все места, где он раньше бывал в Краснодаре, проверили недвижимость, которая раньше была в его собственности, опросили знакомых… Я ищу, но пока глухо! Он как сквозь землю провалился... Ты подумай, может, что вспомнишь…

Это вряд ли. В последние дни я только и делаю, что прокручиваю в голове нашу со Жданой жизнь, но в моих воспоминаниях нет никаких подсказок, где она может быть сейчас.

«У Кирилла ведь тоже отличный детектив, позвоню еще и ему…»

Всё лучше, чем поджариваться изнутри от неизвестности.

В тот же вечер:

Ждана

— Отчего ты не хочешь выпить вина, милая? — спрашивает Войтов с самой мерзкой улыбкой, которая у него только бывает.

«Вина? Спасибо, дураков нет!»

Далось мне его вино… Или у меня уже паранойя, или он и правда добавляет что-то в этот напиток каждый день, потому что его вино действует как дурман, даже если делаю крохотный глоточек. Не исключаю вариант, что Роман обрабатывает чем-то сам бокал.

— Спасибо, просто немного болит голова… — старательно изображаю из себя малахольную, делаю глоток воды, а потом засовываю в рот кусочек красной рыбы, запеченной в духовке. — Это очень вкусно, милый!

Сегодня ужин готовил сам Войтов. Он любит творить на кухне что-нибудь эдакое. Блюдо вкусное, дорогое, но я бы предпочла есть обычные сухари с Натаном, чем самую изысканную еду, приготовленную этим уродом. От него мне ничего не нужно.

«Натан…» — его имя отзывается болью в сердце и рождает в душе тоску, черную, как нутро могилы.

Я очень хочу обратно к Натану несмотря ни на что. Одни паршивые сутки — несоразмерно малая плата за полгода счастья, которое он так щедро дарил. И я уже давно простила ему те грубые слова и дела. Всегда считала себя гордой женщиной, но сейчас готова просить на коленях, чтобы забрал меня обратно. Ничего не хочу больше, чем оказаться сейчас в его квартире, в его руках.

Только кто же меня пустит… И кто примет?

— Осталось два дня, ты в это веришь, Элена? Уже в эту субботу мы с тобой будем ужинать здесь же как муж и жена, а потом совершим то, о чем так мечтали… Наша брачная ночь будет особенной…

«Болта тебе лысого, а не брачную ночь, ублюдок!»

Я скорее прекращу дышать, чем лягу с ним… Проблема в том, что именно это, скорее всего, мне и придется сделать. Он не отпустит, не позволит сбежать. Он крайне осторожен и даже приставил к дому охрану: двоих крепких тренированных ребят. Они день и ночь дежурят у входной двери, проверяют окрестности.

Дом находится у самого берега моря, но меня даже искупаться одну не пускают — рядом или Войтов, или один из его бритоголовых амбалов.

Я не смогу пустить Войтова в свое тело. Это последний рубеж, при взятии которого прекращу быть собой, не смогу этого пережить, сломаюсь… Если вдруг не случится чуда, и мы поженимся, Роман Войтов живой меня не получит! Только в качестве трупа и никак иначе…

— Я ведь могу доверять тебе, Элена? — он бесцеремонно вторгается в мои грустные мысли.

— Конечно, ты можешь мне доверять!

Он делает огромный глоток вина и пускается в пространные речи о значимости доверия. В последнее время обожает философствовать за ужином, ведь в любимую игру со мной пока еще не поиграешь… А я тем временем смакую рыбу, пытаюсь насладиться вечером. Пусть в жуткой компании, пусть под тяжким моральным прессом, но ведь этих вечеров в моей жизни осталось всего два. Ценю что имею.

В субботу будет уже восемь дней с тех пор, как Войтов меня забрал. Думаю, Ане успели подыскать приемных родителей, ведь он сказал, что это произойдет в течение нескольких дней. Я сделала всё, что могла… Дальнейшая судьба дочери от меня не зависит, а значит, моя роль сыграна. Так или иначе, всё закончится через два дня.

Я уже знаю, как это сделаю. Пойду в свою комнату, чтобы привести себя в порядок, и уже не выйду. В сундучке с косметикой припрятала маленький, но очень острый нож. Резать буду не вены — не нужно, чтобы меня спасали. В человеческом теле есть гораздо более уязвимые места. Невольно глажу свое горло, нащупывая пальцами те места, где проходят сонные артерии.

Это не самоубийство, это самозащита!

Лишь бы не дрогнула рука…

Глава 75. Свадебное платье

На следующий день:

Четверг, 25 августа 2022 года

20:00

Ждана

— Ты прекрасна… — тянет Войтов, разглядывая меня со всех сторон.

Мы здесь единственные клиенты. Роман хорошо заплатил, чтобы хозяйка свадебного салона закрылась пораньше. Вокруг нас уже битый час носится продавщица. И вот наконец Войтову понравилось выбранное мной платье: огромное, как облако, пышное, жемчужно-белое, с облегающим лифом и голыми плечами.

— Ты в нем чистая и невинная, как слеза младенца… — тянет он, облизывая губы, и вдруг приказывает: — Расшнуруйте ее!

Я поднимаю подол и, очень стараясь на него не наступить, тихонько двигаюсь к примерочной.

— Стой, Элена! — хмурит он брови. — Расшнуруйте ее прямо здесь и оставьте нас на время, я позову…

Глаза продавщицы округляются, но она подчиняется без единого слова. Подходит сзади, развязывает тугой корсет и оставляет меня прямо посреди комнаты.

Я придерживаю руками лиф и замираю, боясь вздохнуть.

«Что ты задумал, придурок?!»

Почти сразу понимаю — вопрос глупый, всё и так очевидно.

Держался, держался и... не сдержался. Роман расстегивает на своих брюках ремень, нарочито медленно вытаскивает его и идет ко мне. Наслаждается производимым эффектом, хищно улыбается.

— Руки, Элена!

Еще бы ему не улыбаться — полгода со мной не играл в эти игры! У меня дух захватывает от злобы и страха. Два таких разных и в то же время сильных чувства…

— Ром, но мы не дома, давай подождем! — прошу жалобно.

— Я сказал, руки! — требует он гораздо резче.

Понимаю, лучше подчиниться сразу, потом меньше достанется… Но очень сильно не хочу! За месяцы нормальной жизни отвыкла быть битой, расслабилась, приняла уважительное отношение Натана как данность.

— Ромочка, пожалуйста, сейчас не надо! — снова начинаю его убеждать. — У нас же послезавтра свадьба, как я буду с разбитым лицом… а фото? Ты ведь хотел красивые фото… Их не будет, если ты…

Войтов понимает, что я права, и это его неимоверно злит.

Роман очень хочет красивые фотографии. Не раз рассказывал, как поставит их в рамке рядом с портретом умершей матери. Она и я… в качестве жены. Очень символично.

— Заткнись! — рявкает он и подходит близко-близко. — Я сам знаю, что и когда делать, Элена! Никогда не смей перечить!

Понимаю — еще чуть-чуть, и он взбесится, тогда пиши пропало. Молча протягиваю руки, и он стягивает их без всякой жалости.

— Так-то…

Войтов резко тянет белый лиф вниз, буквально сдирает с меня наряд. Ткань жалобно трещит, но поддается. Вскоре платье лежит у ног огромной белой лужей.

Роман с жадностью меня разглядывает.

Он всё сам подбирал: жемчужный пояс под чулки, белый, почти прозрачный кружевной бюстгальтер, открытые трусики. Заставил всё это надеть до примерки платьев и теперь смакует результат.

— Ты потрясающая… Ни одна женщина не может с тобой сравниться…

Роман тянет ко мне руки, гладит грудь — ту ее часть, что не прикрыта тканью лифчика, а у меня внутри всё сжимается от омерзения.

— Встань к стене, Элена! — приказывает он.

Перешагиваю платье и, цокая шпильками по паркету, иду в указанном направлении.

Он спешит следом, прижимает меня к стене своей массой, задирает руки над головой, гладит голый бок, потом щиплет за попку и приговаривает:

— Поверить не могу, что скоро станешь моей женой… Знаешь, когда я тебя увидел в тот самый первый раз на аукционе, не поверил своим глазам! Я бы выложил за тебя в два раза больше, в три раза… я бы отдал всё, что у меня есть…

Пока говорит, впечатывает меня в стену с такой силой, что мне становится больно. Продолжает держать мои руки вверху, свободной рукой берет за подбородок, заставляет задрать голову и впечатывает свои губы в мои.

Чувствую животом его эрекцию и содрогаюсь от отвращения.

«Неужели мой час пришел…»

Войтов тем временем продолжает:

— Я знаю, что люблю тебя гораздо сильнее, чем ты меня, но ты же видишь, я стараюсь заслужить взаимность!

«Он точно псих…»

Разве так добиваются любви? Разве у кого-то могут появиться чувства после такого?

Допускаю, что где-нибудь в параллельной вселенной я могла бы полюбить Романа Войтова, поведи он себя со мной как человек, а не как конченая тварь. Ведь он-то — не то что Натан — знал и про Аню, и про то, как сильно я ее люблю, как хочу быть с ней и как оценила бы простой домашний уют, нормальную семью. Если бы он отнесся к моему ребенку с пониманием, проявил доброту, постарался справиться со своими садистскими наклонностями… Пошли бы к психологу, постарались решить его проблемы с потенцией, может быть, попил бы какие-то лекарства...

Если бы он хоть попытался воспринять меня и дочь как живых людей, а не чучел, которых можно третировать, это был бы другой разговор. Я бы относилась к Роману с уважением, потакала его желаниям, стала хорошей женой и была благодарна! Поведи он себя как мужчина, а не как ублюдок-садист… Но нет! Этому человеку не нужна моя любовь, ему нужна лишь послушная кукла, вынужденная терпеть издевательства.

— Ты — ведьма, заколдовала меня…

Он тянется к моей шее и слегка прикусывает кожу.

— Ух, какая вкусная! Так бы и съел!

После этого с силой щиплет меня за попку и вдруг отступает, давая возможность нормально вздохнуть.

— Так уж и быть, я выполню твою просьбу, сегодня ничего не будет… Но запомни, послезавтра ты должна быть очень послушной… Иди переодевайся, нам пора домой! — Войтов машет рукой в сторону примерочной.

Я тут же убегаю, не веря своему счастью. В висках стучит, а губы горят так, словно рот Войтова был вымазан кислотой, когда меня целовал. И вдруг замираю на полпути, замечаю у стеллажа с перчатками сумку продавщицы. Из кармана псевдокожаного ридикюля торчит телефон и нагло меня дразнит.

«А-а-а!..»

Очень хочу осторожно его выхватить, тем более что Роман на меня сейчас даже не смотрит, поднимает платье, которое сам же и скинул на пол, осматривает его.

«Ну стащу я телефон, и что?» — усмехаюсь про себя.

Если позвоню кому-то из примерочной, Роман обязательно услышит. Хотя... вполне можно отпроситься в туалет. Он в другой части магазина, так что это хороший вариант.

«Кому ты собралась звонить, глупая?»

В полицию? Не смешите мои шпильки… Этим звонком только усугублю свое положение. Тогда уж фонд точно отправит Аню в Норвежский филиал.

Ане? Вот ей бы мне очень хотелось позвонить. Хотя бы еще один раз услышать ее голосок… Попрощаться… Стоп! Зачем ребенку знать о моих планах? Пусть уж лучше живет с мыслью, что я где-то есть, чем оплакивает. Так ей будет проще. Я бы, например, абсолютно точно предпочла думать, что когда-нибудь снова встречу маму, пусть через годы или даже десятилетия. Знание о смерти родителей — тяжкое бремя, ни к чему ей его нести.

Натану? Да, из моих мужчин он самый достойный… Но по итогу и самый жестокий!  Как можно сначала показать человеку нормальную жизнь, а потом пихнуть его обратно в ад? Кто на такое способен? Все мои светлые чувства к нему вдруг трансформируются в лютую ненависть, и как же хочется эти чувства выплеснуть…

Тогда же:

Натан

— Мы проверяли эти места! — басит Громов.

А Хлебов, детектив Трубачёва, снова начинает доказывать свою правду.

Мой рабочий кабинет превращен в настоящий штаб. Вся стена в картах: здесь и карта России, и Краснодарского края, и самого Краснодара. Всё утыкано красными и синими булавками, обозначающими места, где Войтов бывал или мог бы быть.

Детективы спорят, решают, в каком направлении кто пойдет. Трубачёв здесь же, тоже раздает свои ценные указания, спешит поделиться мыслями, а я смотрю на всю эту неразбериху и потихоньку начинаю сходить с ума. Мне уже физически хреново оттого, что они тратят время на разговоры. Хочу орать в голос и рвать на себе одежду…И тут в кармане вибрирует телефон.

Звонят с неизвестного номера. Не хочу брать трубку, наверняка какой-нибудь новый клиент или служащий, мне сейчас не до работы. Однако какая-то невидимая сила всё же заставляет ответить.

— Я ненавижу тебя, Натан Карц! — шипят на меня из динамика мобильного. — Я тебя ненавижу!

Вслушиваюсь в гневную речь, перемешанную с горькими всхлипами, и не верю своим ушам.

— Ждана, это ты?!

На другом конце провода раздается резкое:

— Я…

Замираю на месте, чувствую, как кровь начинает стучать в висках.

— Родная, милая девочка, скажи, где ты?

— В аду…

И снова всхлипы, да такие горькие, что у меня словно останавливается сердце. Всего два коротких слова, но сколько в них смысла!

— Любимая, просто назови адрес! Я заберу тебя, слышишь?

Тут она резко прекращает рыдать.

— Я не знаю адрес, он держит меня в домике у моря неподалеку от Сочи. Первая береговая линия… Не знаю точно, где это, он каждый раз отключает меня, когда выезжаем или возвращаемся. Не хочет, чтобы знала, куда бежать… — в ее голосе слышатся нотки истерики. — Натан, пожалуйста, забери меня! Я умоляю, пожалуйста, найди и забери! Только сделай это до субботы, иначе…

И на этом связь обрывается.

— Ждана! Алло! Ждана! — ору в трубку, но на другом конце провода лишь тишина.

Глава 76. Следопыты

На следующий день:

19:00

— Как ты это выдерживаешь…

Ерзаю на переднем сиденье машины. Такое ощущение, что моя задница за сегодняшний день превратилась в квадратную. Очень хочется пройтись, но нельзя.

— А ты думал, работа детектива — сплошная романтика? Погони, преследования?.. — посмеивается Громов. — Нет уж, в первую очередь это слежка… Остался бы в отеле, раз так невмоготу!

— Ага, сейчас!

— Тогда не отвлекай… — И он снова замирает, повернувшись в сторону центрального входа в элитный свадебный салон.

Сидим здесь уже больше часа, а объекта всё нет.

Вчера после звонка Жданы со мной чуть не случился припадок. Я перезванивал на тот номер добрую дюжину раз, но он оставался отключенным почти до самой полуночи. Громову удалось выяснить, кому принадлежит номер. Нам вообще очень повезло. Во-первых, хозяйка телефона проживала по месту прописки, во-вторых, оказалась вполне адекватной и общительной личностью. Удалось поговорить с ней той же ночью, и мы сразу двинулись в Сочи.

Благодаря продавщице узнали, что вчера Войтов выбрал для Жданы подвенечное платье. Мне даже не пришлось платить за информацию, уж очень эта кудрявая мразь не понравилась девушке.

«Кошмарный тип! От такого волосы дыбом…» — ее слова, и когда она узнала, в чем дело, захотела помочь.

«Жениться надумал, мразь… Только невесту уже до тебя застолбили!» — всё никак не успокоюсь.

Выбранное им платье немного разошлось по шву, его отдали портнихе, и сегодня вечером человек Войтова должен за ним приехать. Его и ждем. Хотим проследить и надеемся, что приведет нас прямиком к хозяину.

Пропускаю момент, когда к зданию подъезжает темно-зеленый джип, зато Громов начеку и всё видит. Из машины выскакивает какой-то бритоголовый бугай и заходит внутрь. Быстро возвращается, и мы почти сразу получаем сообщение от продавщицы салона — это он. Даем отъехать и только потом не спеша двигаемся следом. Не боимся потерять из виду, ведь бугай забрал непростую покупку: в коробке с платьем сюрприз — маячок от друга Громова, некоего Финча. Мелкий и незаметный, прочно приклеенный ко внутренней стороне упаковки.

Мы следим за джипом около часа, покидаем пределы Сочи. Останавливаемся у знака: «Частная территория».

— Дальше пешком… — командует Громов.

Отслеживаю по планшету расстояние до маячка, отмечаю, где тот прекращает движение. Точку четко видно на карте. Мы осторожно передвигаемся по береговой линии: здесь располагается несколько строений, находящихся на приличном удалении друг от друга. Такое ощущение, что это поселок-призрак, дома пустуют, а нужный нам находится дальше всех. Место — настоящий рай для любителей морского отдыха вдали от людей. По дороге мы не встретили ни одной живой души.

Останавливаемся у холма, внизу которого располагается большое одноэтажное строение. Дом далеко, поэтому Громов достает бинокль.

— Узнаешь красоту? — он протягивает его мне.

Смотрю и не верю своим глазам. Моя дорогая, любимая девочка стоит на крыльце возле кудрявой мрази — Войтова, о чем-то с ним беседует и при этом... улыбается! Одета как-то странно, будто платье из советских времен, раньше я не видел ее в подобном наряде. Замечаю, как эта сволочь тянет мою девочку за руку, прижимает к себе, а она… обнимает! Обнимает его в ответ! Эдакая идиллия красавицы и чудовища.

— Э как тебя перекосило… — Громов отбирает бинокль, смотрит сам. — Какая милая картина…

— Ага, прям обрыдаться от умиления!..

— Думаю, Ждана просто играет…Умная девочка, не провоцирует. Войтов же псих, если судить по случаю с той медсестрой… Иначе зачем бы она тебе звонила, рыдала в трубку, так?

Умом понимаю, что он прав, а в груди болит так, будто пырнули ножом.

— Наведаться бы к этой парочке, разрушить идиллию…

— Стоп… — командует Громов. — Ребята подъедут через два часа, тогда и решим, как будем действовать. Сходим в гости всей дружной компанией, а пока сидим тихо и не отсвечиваем…

— Я не выдержу два часа… — шиплю сквозь зубы.

— Ты видел охранника чуть поодаль? У него из-под рубашки торчит ствол! Не игрушечный, а самый настоящий. И второй бритоголовый, который забирал платье, наверняка где-то поблизости, скорее всего, тоже с оружием. Как думаешь, они просто вежливо нас встретят, отдадут Ждану и пожелают удачной дороги? Войтов похитил девушку у всех на виду, он ее так просто не отдаст! Идти наобум, тем более вдвоем, слишком рискованно!

Сам не замечаю, как начинаю скрежетать зубами.

— Вдруг он ее прибьет, пока мы тут планы строим…

Громов поджимает губы и качает головой:

— Захоти он ее прибить, давно уже сделал бы это! Ждана нужна Войтову живая, так что несколько часов роли не сыграют!

В этот момент парочка заходит в дом.

— Мы не знаем, что там сейчас творится… — рычу себе под нос.

— Она с ним не один год! Я уверен, научилась ладить, иначе попросту не выжила бы… Уже этой ночью получишь свою девушку обратно! Имей терпение, подождем…

Только как ждать, если интуиция ревет сиреной и требует немедленно бежать в треклятый дом?

Глава 77. Последний ужин

Тогда же:

Ждана

«Мамочка родная, только не это…»

Смотрю на накрытый в гостиной стол и не верю своим глазам. Тут тебе и утка в апельсинах, и три вида салата, даже картофельные шарики имеются. Вот, оказывается, над чем он трудился на кухне полдня. Только боюсь, по традиции поесть мне всё равно не даст, ведь обычно накрывает такой стол исключительно перед игрой под названием: «Давайте разобьем Ждане лицо!».

«Но мы же вчера всё выяснили! Свадьба ведь завтра!»

— Пойдем ужинать, Элена…

Он ведет меня за локоть прямо к столу, отодвигает стул, помогает сесть, даже кладет на колени салфетку. А у меня внутри всё обрывается, хочется затолкать эту салфетку вместе с ужином ему в глотку и бежать из этого ужасного дома куда глаза глядят. Конечно же, этого не делаю, помню и про охранников, и про то, на что способен сам Войтов.

Клянусь себе в том, что, если Натану удастся меня найти, если каким-то чудом он сможет меня спасти, больше ни один урод не посмеет поднять на меня руку без того, чтобы я в эту руку не всадила вилку!

Вчера, когда телефон продавщицы отключился прямо во время разговора, я его чуть не разбила о стену. Проклятая сдохшая батарейка… До сих пор прокручиваю в голове, что успела сказать Натану, и достаточно ли этого для того, чтобы он смог меня отыскать. По всей видимости, не очень-то помогло, раз я всё еще здесь. Я ждала его появления тем же вечером, ночью, к утру начало казаться, что телефонный разговор — глюк на фоне стресса.

«Вдруг и правда привиделось…»

Войтов садится напротив, наслаждается эффектом, который на меня производит накрытый по всем садистским правилам стол.

— Скажи, милая, кому ты звонила вчера? — вдруг спрашивает он.

«Не привиделось!»

Я немею и сразу понимаю, по какому поводу сегодня банкет. Роман решил отыграться на полную катушку.

«Попробуй, Жданочка, выкрутись как-нибудь на этот раз!»

— В принципе, мне ответ не нужен … — Войтов щурит глаза. — Видишь ли, я заметил, как ты подкладывала телефон обратно в сумку продавщицы. После того как отправил тебя в машину, потрудился проверить ее сотовый и выяснил номер…

«Но как он смог это сделать, ведь батарейка села?! Может быть, телефон через некоторое время всё же включился? Или он поставил его на подзарядку?»

Пока решаю, что сказать, Войтов выходит из себя и орет:

— Чем он лучше меня? Чем тебя взял? Нищее жулье! Какой-то пиарщик… Он и на аукционе, небось, случайно оказался! Прежде чем тебя забрать, я выяснил, что он из себя представляет. Ему повезло, что он — мелкая сошка… Если бы он представлял хоть какую-то угрозу, я бы его прибил! Он тебя выгнал, Элена, а ты ему звонила… У тебя совсем нет гордости?

— Я звонила, чтобы похвастать! — неожиданно для самой себя выдаю.

— Что?

— Как ты сам заметил, он меня выгнал! Прости, Рома, но мне так хотелось утереть ему нос! Сказать, что выхожу замуж, что без него мне чудесно…

Изображаю на лице жуткую вину, подношу руки к груди и продолжаю сочинять на ходу:

— Да, я виновата, я всего лишь слабая женщина, не лишенная тщеславия… Он очень меня обидел, и я хотела показать, как счастлива сейчас…

Войтов хмурится, пристально меня оглядывает.

— Значит, просто звонила похвастать, что выходишь замуж?

Не знаю, верит ли, но больше обвинениями не сыплет. И вдруг кивает на блюдо с уткой:

— Тебе надо поесть, Элена, тебе нужны силы…

«Неужели поверил?»

Тут же продолжаю жалобно:

— Рома, ты меня простишь?

— Со временем… — тянет он. — Ешь!

Неужели и правда позволит спокойно поужинать? Удивительное дело! Кладу в рот кусочек, медленно разжевываю. Вкус немного странный, но вполне съедобно. Сам Войтов к блюду не прикасается, лишь пьет маленькими глотками вино и буравит меня тяжелым взглядом.

Решаю лишний раз его не злить, продолжаю запихивать в рот мясо.

Спустя несколько минут вдруг чувствую на языке онемение.

— Рома?

Шевелю языком, а он как-то странно двигается во рту, и губы, кажется, тоже немеют.

— Выпей воды… — советует Войтов.

Тянусь к бокалу, но рука так же странно реагирует на позывные мозга, как и язык. Словно рука моя и не моя одновременно.

— Что ты сделал? — тяну неслушающимся языком.

Он не отвечает, лишь смотрит свысока и продолжает поглощать вино.

Пытаюсь встать, но ноги не слушаются.

— Рома? — почти кричу.

— Это Майс… — невозмутимо отвечает он. — Специальный наркотик, который временно парализует, но позволяет всё видеть, слышать и даже чувствовать… Эффект сохранится часа два-три. Я заметил, что ты не пьешь вино, поэтому добавил средство в соус для утки.

— Что?! — это уже ору, теперь стесняться нечего.

Он игнорирует мое возмущение и продолжает надменным тоном:

— Я ведь хотел с тобой по-хорошему, по-человечески… Но ты лгунья! И никакого человеческого отношения не заслуживаешь… Ложь — это порок, Элена! И он заслуживает тяжелого наказания… Через несколько минут, когда Майс тебя парализует полностью, я тобой займусь!

— Рань-ше об-хо-дил-ся без нарко… — не могу нормально закончить фразу, язык будто неродной.

— Случай в горах меня многому научил, Элена! Ты чуть не сгубила нас обоих… и я больше не позволю тебе портить игру своим глупым сопротивлением…

— Вы-клю… про-шу…

«Выключи меня, выключи, сукин ты сын! Сжалься!»

Я не уверена, что смогла произнести эти слова достаточно понятно, однако значение до Войтова всё же доходит.

— Нет уж, милая… Выключать не буду! Ты прочувствуешь всё, что я с тобой сделаю! Всё до последней мелочи… Может быть, тогда научишься ценить хорошее отношение… Кстати, для сведения, свадьба будет! Даже если после сегодняшнего не сможешь встать с постели еще неделю! Ночью мне в голову пришла интересная мысль — фото ведь можно сделать и позже…

Пытаюсь что-то придумать, сказать, но из горла раздается лишь невнятное мычание, язык больше не слушается, ведь на него попало больше всего соуса. Постепенно паралич охватывает руки. Пытаюсь встать, но ноги становятся ватными. Представляю, как Роман скинет меня со стула, может, даже начнет пинать. В этот момент, видимо, в кровь впрыскивается некая доля адреналина, потому что в итоге мне всё же удается встать.

— Куда собралась? — усмехается Войтов.

Он даже не встает с места, лишь недоуменно на меня поглядывает. Полностью уверен в своем превосходстве.

А я просто не привыкла сдаваться…

Превозмогаю себя и всё же умудряюсь сделать шаг, другой, и конечности как будто начинают лучше меня слушаться. Бреду в спальню как могу быстро. Спальня — единственное место в этом адовом жилище, где есть внутренний замок. Ну, как замок — просто щеколда, пусть и железная. Так себе защита, но сейчас я согласна на любую.

— Всё равно не уйдешь! — откровенно смеется Войтов.

Я передвигаюсь с черепашьей скоростью, он может без труда меня достать, но не делает этого, играет как кошка с мышкой, насмехается над моими жалкими попытками спастись.

— Кстати, Элена, если ты собралась воспользоваться тем перочинным ножом, который прятала в своей косметичке, так я его изъял!

«Сука! Какая же ты невероятная сука!»

О, как бы я хотела сейчас сказать это вслух!

Наверное, проще было остаться на месте, позволить ему почувствовать власть, отдаться, по итогу я, скорее всего, получила бы меньше травм. Беспрекословное подчинение — это то, чего Войтов так сильно жаждет. Но слепая надежда избежать предстоящего ужаса пихает в спину, заставляет двигаться вперед. Кое-как добираюсь до своей комнаты, закрываю дверь на щеколду.

И в этот самый момент возле моей спальни всё же раздаются тяжелые шаги моего мучителя.

— Думаешь, спряталась? Я высажу эту дверь за две минуты!

«У меня есть целых две минуты, если он начнет штурм спальни прямо сейчас… — И тут в голову приходит новая мысль: — Может быть, удастся вырвать, и тогда наркотик прекратит действовать? Тогда смогу попытаться что-то сделать…»

Глупая надежда, но всё ж таки надежда! Бреду в ванную, закрываюсь на щеколду и там — вдруг это поможет выиграть время. Когда дохожу до ванны, руки окончательно немеют и прекращают слушаться. Жаль... Теперь не смогу вставить два пальца в рот. Открываю воду носом и припадаю к водяной струе. Если выпить много воды, человека же может вырвать, так? Тем более что сегодняшний ужин и без того стоит в желудке комом.

Осторожно сажусь на борт ванны, чтобы было проще дотянуться до водяной струи, и тут по всему телу проходит судорога, я резко падаю в эту самую ванну. Больно стукаюсь лбом и плечом, кое-как переворачиваюсь на спину, пытаюсь при помощи рук зацепиться за бортики и приподняться, но не могу этого сделать! Руки теперь совсем меня не слушаются, ноги тоже, я даже повернуться больше не могу.

Тем временем вода продолжает капать. И кажется… я закрыла собой слив!

— А ты стойкая, Элена… — орет из коридора Войтов. — Майс уже должен был подействовать. Но у меня хорошие новости — я никуда не спешу! Подожду минут десять, пока наркотик не завершит начатое, и потом войду!

Уровень воды в ванне медленно, но верно поднимается и через некоторое время достает мне до подбородка.

— Будь готова, Элена! — кричит Роман.

О да, я буду готова! Я буду полностью готова лечь в гроб, когда этот придурок решится открыть дверь.

«Прости меня, Натан! Прости, Аня…»

Я сделала всё, что могла…

Глава 78. Интуиция

Незадолго до того:

Натан

— Громов, ты говорил, предчувствию нужно доверять, так?

— Интуиция — дело святое… — кивает он, продолжая смотреть в бинокль. — Только не путай интуицию с нетерпением!

Последняя фраза немного отрезвляет. Очень жалею, что не успел прикупить бинокль и для себя. Только и остается, что ждать и изнывать от бессилия.

«Нетерпение в острой форме… М-да…»

Закрываю глаза, и вдруг передо мной опять картина из кошмарного сна. Снова Ждана не дышит, не моргает, просто смотрит на меня мертвым взглядом.

Трясу головой, отчаянно тру лицо.

— Что такое? — спрашивает Громов.

— Давай вызовем полицию! — настойчиво предлагаю.

Детектив чешет затылок и хмуро басит:

— Ну вызовем мы полицию, ну скатаются они сюда в гости, поболтают с господином Войтовым. Ордер на обыск у них будет? Нет! Так что он сразу пошлет их в пешее эротическое. Тебе очень надо, чтобы этот козел насторожился и слинял отсюда, как только отбрешется от патрульных?

— Как ты не понимаешь! Если подожду еще хотя бы пять минут, сойду с ума! Называй это как хочешь: интуиция или нетерпение, но я чувствую, что нам нужно вмешаться прямо сейчас, иначе будет поздно!

Он буравит меня своим рентгеноподобным взглядом, потом поворачивается к дому. И тут замечаем, что один из бритоголовых бугаев садится в джип и уезжает.

— Скидывай рубаху! — командует детектив. — Мы двое потерявшихся отдыхающих, усек? Так будем выглядеть более безобидно…

«Логично, не будет же охранник стрелять в безоружных отдыхающих!»

Следую его примеру, и вскоре мы оба остаемся в одних джинсах. Сумку с вещами Громова оставляем там же за холмом. Близко к дому не подходим, держим дистанцию.

— Эй! — орет зычным басом детектив, привлекая внимание охранника. — Помощь нужна!

— Чего надо? — заметно напрягается он.

— Мужик, есть телефон? — активно жестикулирует Громов.

Бритоголовый весь подбирается, но всё же подходит к нам:

— Это частная зона, вам не положено здесь быть!

— Так мы и не хотим здесь быть! Мы хотим быть у себя в отеле! Слушай, мужик, какие-то уроды у нас тачку сперли, а там телефоны, деньги… Мы уже час бредем по береговой линии, вокруг ни одной сраной души! Вызови такси или отвези до города… Я заметил выезжающую отсюда машину, мы пытались махать, но нас не увидели… Выручи, а? Мы в долгу не останемся…

Охранник внимательно нас осматривает, хмурится, но всё же кивает:

— Сейчас позвоню приятелю…

Бритый бугай отвлекается всего мгновение, но детективу этого достаточно. Резкий удар ребром ладони по горлу, и противник валится на землю, причем делает это тихо и спокойно. Громов наклоняется над ним, сцепляет сзади руки пластиковыми наручниками, потом разрывает рубашку бугая, связывает ею же ноги, а потом делает из рукава импровизированный кляп.  У меня от увиденного глаза на лоб лезут. Громов проделывает всё с такой скоростью, словно каждый день только этим и занимается.

— Ну ты талант… Долго он так будет валяться?

— Скоро придет в себя, не расслабляемся! — Громов достает из кобуры сомлевшего детины пистолет, прячет его у себя за спиной и шипит мне: — Сейчас идем к дому, я захожу с центрального входа, а ты обходи сзади! Без самодеятельности, Карц, просто жди и следи, чтобы Войтов не сбежал!

Честно собираюсь сделать, как он велит. Однако когда подхожу к дому, обнаруживаю, что задняя дверь немного приоткрыта. Не могу противиться искушению, захожу внутрь. Оказавшись на кухне, слышу из глубины дома чей-то язвительный рык:

— Элена, часики тикают! Ты меня ждешь?

«Элена?»

Пробираюсь в гостиную, и тут слышу из прихожей звонок в дверь, а потом громкий стук и ор:

— Эй, люди, есть кто живой?

Потом тяжелые, явно мужские шаги в сторону прихожей.

— Кого нелегкая принесла… — бубнит невидимый мне пока что хозяин дома.

Однако дверь он открывать не спешит, орет через нее:

— Кто вы такой?

Снова слышу историю Громова про краденную машину, щелчок открываемой двери и новый ор:

— Эй, эй, ты чего? Псих? Убери пистолет!

А потом звук падающего на пол тела.

Уже не таясь спешу туда.

— Сказал же не заходить! — басит Громов. — Чем бы его связать…

Оглядываюсь по сторонам, отрываю от шторы в прихожей завязку, передаю детективу, и тот так же профессионально связывает Войтову руки.

— Кудрявая мразь! — рычу на этого урода и с наслаждением пинаю его под ребра.

Он тут же приходит в себя и принимается жалобно вопить.

Громов на его вопли вообще никак не реагирует, тоже от души пинает в бок, а потом мы затаскиваем его в гостиную. Громов сажает кудрявого урода на пол спиной к батарее и привязывает к ней его руки со спины.

— Твари! Вы пожалеете… — пытается орать Войтов, но Громов быстро затыкает ему рот взятой со стола полотняной салфеткой.

Стол-то какой: здесь тебе и утка, и куча других блюд. Только меня сейчас совсем не еда интересует. Собираюсь как следует набить морду кудрявому уроду, но Громов меня останавливает:

— Находим Ждану и исчезаем, пока не вернулся второй дуболом!

Мне два раза предлагать искать мою девушку не нужно, тут же киваю.

— Давай ты туда, я сюда! — командует детектив.

Иду в том направлении, где Войтов звал какую-то Элену.

«Возможно, Ждана — не единственная его жертва».

Также возможно, эта Элена подскажет, где искать мою рыжую пропажу. Очень скоро натыкаюсь на комнату, рядом с которой лежит здоровенный открытый замок, сильно смахивающий на амбарный.

«Зачем бы это?»

— Ждана? — зову ее, но никто не отвечает.

Пробую открыть дверь, не выходит.

«Странно, замок же валяется на полу…»

Решаю во что бы то ни стало проверить именно эту комнату. Дверь выглядит хлипкой и мне не стоит больших усилий ее выбить — всего-то и понадобилось, что три хороших удара ногой. Захожу внутрь, вижу на полу выломанную с мясом щеколду. Видно, кто-то запирался здесь изнутри, только кто? Комната ведь пуста, а на окне решетки. Кстати, это спальня, причем явно женская, если судить по вещам.

Тут вижу в комнате еще одну дверь. На ней сверху прикреплено изображение человека, принимающего душ и явно слышится звук текущей воды.

«Ванна!»

Пробую открыть, но эта дверь тоже заперта.

— Кто бы там ни был, откройте, иначе выбью!

Но мне снова никто не отвечает…

«Нездоровая тенденция!»

Только эту дверь ногой не вышибешь — открывается наружу. От всей души дергаю за ручку раз, другой, третий и наконец мне удается выдрать замок, благо хлипкий. На первый взгляд комната тоже пуста, если не заглядывать в ванную, но я все же заглядываю…

От увиденного волосы на затылке становятся дыбом.

Мой кошмар наяву, моя милая красивая девочка с широко открытыми, почти бесцветными глазами лежит под водой и не двигается. Она не двигается!

— Ждана! — ору во всё горло.

Я тянусь к ней, вытаскиваю из воды, трясу что есть силы, но это не приносит ровно никаких результатов. У меня сбивается дыхание, руки ходят ходуном, как будто неделю пил не просыхая, в голове полнейший хаос. Чувствую, еще чуть-чуть, и сойду с ума. Но мне ведь нельзя! Мне сейчас никак нельзя…

«Соберись, Карц!»

Мысленно даю себе оплеух, потом воскрешаю в памяти то, как нас в армии учили делать искусственное дыхание. Несу Ждану в спальню, кладу на пол, открываю ей рот и вдыхаю воздух. Потом кладу ладонь на расстоянии двух пальцев от основания грудины, накрываю второй и нажимаю четыре раза, снова вдыхаю ей в рот воздух, и снова делаю массаж сердца.

Пока повторяю эти механические движения, в голове калейдоскопом крутятся истории о том, как людей спасали даже при долгом нахождении под водой. Я не знаю, сколько Ждана пролежала в ванной, но точно помню, как нам рассказывали, что одной из самых частых ошибок при оказании первой помощи является преждевременное ее прекращение. Если от этого будет зависеть ее жизнь, я готов продолжать хоть час, хоть сутки…

Но она не двигается, не приходит в себя, смотрит на меня не мигая, и ее глаза кажутся мне мертвыми. Я давлю ей на грудь, всё сильнее и агрессивнее вдыхаю воздух, но результат тот же.

Неожиданно в дверях появляется Громов и громко кричит:

— Стой, ты сломаешь ей ребра! Стой!

И я наконец замираю.

Громов подлетает к нам, опускается на колени, прислоняет к Жданиному лицу ухо:

— Она дышит, ты что, не слышишь? Тихонько, но дышит!

Тоже прислоняю ухо к ее носу.

— И правда дышит… Но почему тогда не двигается, даже не моргает?

Громов машет у Жданы перед глазами рукой, щелкает пальцами.

Вдруг во вздохе моей рыжей пропажи появляются какие-то хрипы.

— Мне кажется, ее чем-то накачали… Ее надо в больницу! — командует Громов.

Беру мою девочку на руки и только тут замечаю, насколько легче она стала, если сравнить с тем, когда жила у меня. Оглядываю ее тело, облепленное мокрым платьем. Кажется, она похудела и сильно, хотя с той ночи, когда видел ее в последний раз, прошла лишь неделя. Скулы заострились, щеки впали.

«Маленькая моя…»

Прижимаю ее к себе, иду из спальни первым. Слишком переполнен эмоциями, слишком громко в ушах стучит пульс… Не знаю, как по-другому объяснить то, что не услышал шагов кудрявой мрази.

Он стоит, шатаясь, в конце коридора и целится в нас из пистолета.

На морде такая мерзкая ухмылка, что хочется не раздумывая вмазать кирпичом.

— Тупые придурки… Прежде чем бросать связанным, хоть потрудились бы проверить карманы… Вдруг у меня нож есть?

— Мудак… — слышу за спиной голос Громова.

— Ты ее не заберешь! — орет Войтов и взводит курок.

Он целится не в меня... Такое ощущение, что он собирается выстрелить именно в Ждану. Вижу в его взгляде дикое желание убить.

«Лучше я, чем она…» — тут же для себя решаю.

Резко подаюсь вбок, поворачиваюсь к кудрявому уроду спиной, стремлюсь максимально закрыть собой Ждану и слышу выстрел. Он оглушает, лишает способности думать. Стою без движения, готовясь почувствовать резкую, всепоглощающую боль. Однако ее всё нет… как и новых выстрелов.

Я осторожно оборачиваюсь и смотрю туда, где еще недавно стоял кудрявый ублюдок. Вижу, что тот лежит на полу, а на его груди расплывается красное пятно.

— Выдыхай, Карц, противник обезврежен… — басит детектив, убирая пистолет.

И тут до меня наконец доходит: стрелял не Войтов, а Громов!

Мрази, похитившей Ждану, больше нет в живых, а моя дорогая девочка дышит!

В мире нет ничего, что обрадовало бы меня сильнее…

Эпилог

На следующий день:

Суббота, 27 августа 2022 года

5:45

Ждана

Резко открываю глаза и какое-то время лежу, боясь даже громко вздохнуть, вспоминаю липкий кошмар, который не хочет отпускать. Ужасный сон, где я не могу двинуть даже мизинцем, лежу в ванной и наблюдаю, как уровень воды поднимается сантиметр за сантиметром, миллиметр за миллиметром, а потом она заполняет мои уши, ноздри, но я не в силах себе помочь и начинаю задыхаться.

Утонуть в ванной — смешно и глупо одновременно, а еще страшно. Мне никогда в жизни не снились такие кошмары.

«Стоп… Кажется, это был не сон!»

Воспоминания о вчерашнем обрушиваются на меня подобно снежной лавине, заваливают по самую макушку, вселяя панику. Как хорошо было бы, будь это и правда всего лишь сон!

Никогда не думала, что в мире бывает что-то ужаснее выключения разума при помощи гипноза. Оказывается, это сущие пустяки в сравнении с действием Майса.

Лежу тихо, боюсь даже попробовать чем-нибудь шевельнуть — не переживу, если окажется, что не смогу. Вдруг наркотик привел к серьезным нарушениям, и я навсегда потеряла способность двигаться?..

«Хватит себя накручивать!»

Осторожно шевелю рукой, и о чудо, она слушается! Поднимаю ее, любуюсь кистью, тем, как легко она поворачивается в разные стороны — какое же блаженство иметь возможность ею двигать!

«Где я нахожусь?»

Оглядываюсь и почти сразу понимаю — в больничной палате, одноместной и очень уютной, чем-то похожей на гостиничный номер. Тут тебе и холодильник, и телевизор, и чайник в углу на кофейном столике. В паре метров от меня рядом с окном стоит большое мягкое кресло, а в нем сидит… Натан!

Точнее, спит, подперев голову рукой. Новорожденные солнечные лучи золотят ему волосы.

Вдруг резко вспоминаю, как мечтала о вздохе — об одном лишь вздохе! — и совершенно серьезно жалела, что я не какая-нибудь там рыбеха, которая умеет получать кислород из воды. Вот такие глупые мысли приходят в голову, когда человек на грани. Однако стоило только перешагнуть эту грань, стоило тьме поглотить меня, как появился он — мой спаситель! Его теплые руки, губы, дарящие воздух… Я была бы благодарна Натану до конца своих дней лишь за это… Но он сделал больше, намного больше! Он подарил веру в то, что мужчины всё же умеют любить, причем бескорыстно. Он пытался закрыть меня собой!

Я видела Войтова в последние секунды его жизни и кристально ясно понимала, что он целился в меня. Даже знала почему. Этот ублюдок совершенно точно предпочел бы убить «Элену», чем отдать кому-то другому. А Натан прикрыл своим телом! Не раздумывая, в ту же секунду… Как по мне — это подвиг, поступок настоящего мужчины. Не обещание луны с неба или завтраков в постель, а дело, великое дело.

Улыбаюсь, вслушиваясь в родной, до боли знакомый звук — любимый частенько похрапывает во сне. Я слушала его рулады долгими ночами, когда засыпала рядом. Есть женщины, которые храп ненавидят, но я к их числу не отношусь. Не знаю, кто как, а я храпом Натана предпочитаю наслаждаться.

Карц словно чувствует мой взгляд и открывает глаза. Долго смотрит и наконец говорит:

— Ты самое прекрасное и в то же время самое взъерошенное рыжее чудо, какое мне доводилось видеть…

Жду, что подойдет, присядет рядом, может, обнимет. Но он почему-то этого не делает, а потом вдруг произносит:

— Ты правда меня ненавидишь?

— Почему? — хмурю лоб в попытках понять ход его мыслей.

— Ты сказала по телефону…

Да, сказала, но у меня такое ощущение, что с тех пор, как звонила из свадебного салона, прошла вечность или даже две.

«Неужели он действительно так думает? И всё равно побежал спасать?!»

Кое-как сползаю с кровати. На мне лишь трусики и какая-то белая майка, но мне плевать. Забираюсь к Натану на колени, покрываю поцелуями его щеки, лоб, нос, прижимаюсь к нему.

— Я тебя совсем не ненавижу, нисколечко!

Он тоже осыпает меня поцелуями, обнимает.

— Знаешь, я дал себе обещание, что если найду тебя, обязательно отпущу… Не стану удерживать…

— Что за глупости! — тут же фырчу. — Ишь ты, надумал меня куда-то там отпускать… Никуда не пойду, даже не надейся!

Снова его целую, трусь щекой о его щеку, а Натан вдруг спрашивает:

— Скажи, а этот кудрявый урод, Войтов, успел тебя… изнасиловать?

Вижу, с каким трудом ему даются эти слова, и спешу поделиться:

— Войтов — импотент… был… В общем, у нас с ним за пять лет ни разу дальше шлепков по мягкому месту так и не зашло…

— Это про него ты говорила, когда рассказывала, что не все джентльмены берут девушек для секса?

— Да…

Чувствую, как он хочет спросить еще много всего, и про себя молю: «Пожалуйста, не спрашивай меня о других!»

Ведь теперь не совру… А сказать правду будет слишком больно, причем и мне, и ему. Без этой боли мы вполне можем жить.

Натан будто слышит мои молитвы, чувствует мой настрой, больше ничего не спрашивает, только улыбается и как-то слишком подозрительно косится на мою прическу.

Вытаскиваю у него из кармана телефон. Включаю камеру, смотрюсь в нее как в зеркало.

— О боже, я же чучело огородное!

— Ты очень красивое чучело!

— Заберешь меня домой, Натан?

— Конечно же, я заберу тебя домой!

Тот же день:

Ждана

Мы оказываемся в Краснодаре уже к обеду, но Натан не спешит везти меня в квартиру. Сначала отводит в магазин возле дома, где покупает сарафан, а потом заставляет зайти в парикмахерскую.

— Э-э-э… Я так сильно тебя смущаю? — спрашиваю угрюмо.

— Вообще не смущаешь, но дома нас ждет одна гостья, твоя хорошая подруга…

— Какая подруга? — удивляюсь. — Кира, что ли?

— Не Кира… — тянет он и ничего больше не объясняет.

Донельзя заинтригованная, спешу скорее попасть в квартиру. Натан пропускает меня вперед. Застываю у двери, замечая в гостиной его маму.

— Флора, здравствуйте! — киваю ей и поворачиваюсь к Натану: — Ты говорил про эту гостью?

— Да нет же, — разводит руками любимый, — про твою подругу из клуба, Аню! Я с ней тоже успел подружиться…

— Аня?.. — не говорю это, шепчу.

И тут слышу чей-то топот. Очень быстрый и громкий, а потом ее крик:

— Мама!

Бонусный эпилог

Тогда же:

Ждана

Раскрываю объятия, ловлю свою малышку практически на лету — так быстро она ко мне бежала. Прижимаю к себе, целую кудрявую макушку, вдыхаю ее аромат и не верю, что это наяву.

— Милая моя… Хорошая моя… Да как же ты тут…

Целую ее щеки, лоб, нос, а потом отстраняю от себя, чтобы полюбоваться хорошенькой мордашкой, и снова обнимаю.

— Анечка моя… доченька…

— Мама, мама, ты не плачь! Я обо всем договорилась! Дядя Натан сказал, что я всегда теперь смогу с вами жить!

Вытираю щеки, поворачиваюсь к Натану, а он пожимает плечами и абсолютно серьезно кивает.

В полной прострации снова принимаюсь обнимать малышку.

А дочка времени зря не теряет, хватает меня за руку и тянет на кухню:

— Мы с бабушкой Флорой такого наготовили… такого…

«Вот так… у нас уже не только дядя Натан, но и бабушка Флора…»

Дочка торжественно приглашает меня за стол. Натан с матерью тоже садятся, и Флора начинает рассказывать, какой у меня замечательный ребенок:

— Она такая сообразительная, шустрая… Ух! Прелесть, а не девочка! Я сидела с ней все эти дни, пока Натан был занят поисками… Твоя дочь очень полюбила готовить. Мы с ней состряпали форель под сливочным соусом!

Так вот какой аромат я чувствовала еще из прихожей... Конечно же, рыба!

— Под это блюдо просто необходимо белое вино! — тут же сообщает Натан и приносит бутылочку из наших с ним запасов. — А отец где?

— На встрече с клиентом, тоже подъедет, но позже, — сообщает Флора.

Она раскладывает еду по тарелкам, а я смотрю на нее, Аню, Натана. Не понимаю, почему думала, что дочка может не вписаться в эту семью. Отлично вписывается, я бы даже сказала, со вкусом. Если уж кому и доверять заботы о моей доченьке, так только этим людям, они доказали свою надежность.

Все дружно берем вилки, и Натан вдруг решает сказать тост:

— Давайте выпьем за то, чтобы мои прекрасные девочки чаще собирались за одним столом! Ну, и папа чтобы не задерживался…

Флора улыбается, Аня делает глоток компота и вдруг ляпает то, отчего мои щеки покрываются ярким румянцем:

— Мама, ты же выйдешь замуж за дядю Натана? Он хороший! Правда-правда…

— Аня…

Не знаю, что в этот момент творится в головах членов семьи Карц, но мне хочется провалиться сквозь землю. Виновато кошусь на любимого, а в его взгляде ни капли неловкости, он лишь внимательно на меня смотрит и говорит:

— Не ругай ребенка! Вопрос-то актуальный!

Гляжу на Флору и понимаю, что ей тоже любопытно.

А я что? А я ничего! Совсем не против, наоборот — очень даже за!

— Жениться желаешь? Легко! — поднимаю указательный палец вверх. — Где там то особенное сапфировое колечко? Не потерял?

— Я сейчас принесу! — вдруг заявляет Флора.

Возвращается вместе с ним буквально через мгновение, как будто под рукой держала. С придыханием передает сыну, а тот вдруг встает передо мной на одно колено и это самое кольцо надевает мне на палец.

Не знаю, то ли плакать, то ли смеяться. Обнимаю Натана за шею и шепчу на ухо:

— Как же сильно я тебя люблю…

Тут Флора решает вставить свои пять копеек:

— И мне, пожалуйста, состряпайте еще одну Аню! Можно такую же, больно эта хороша…

Через полтора месяца:

Суббота, 8 октября 2022 года

12:00

Натан

Я думал, она будет в белом… Но рыжая прелесть встречает меня у загса в голубом платье. И так прекрасно в нем смотрится, что дух захватывает. Рядом пританцовывает Аня. Она тоже в голубом — подружка невесты должна соответствовать. Вторая подружка, Кира, тоже в наличии, куда же без нее. Трубачёва такое событие точно не пропустила бы.

С моей стороны Кирилл, отец, мать и еще пара друзей.

Мы решили не устраивать пышную свадьбу. Поженимся — и сразу в свадебное путешествие. Билеты в Италию уже лежат у меня в машине вместе с багажом.

Отвезу мою Ждану в Милан. Будем любоваться прекрасным городом, наслаждаться кухней, заодно обновим ей гардероб. Это необходимо, так как ее размеры совсем скоро начнут стремительно меняться, ведь уже знаем — в ней растет маленькая Флора или Альберт. Ждане такое имя для мальчика не очень-то нравится, но у нее есть целых восемь месяцев, чтобы его полюбить... а у меня есть вся жизнь, чтобы любить ее.

Конец.

Content

Рымарь Диана №333, или Притворись, что любишь 2

Часть 1 Сучка и нищеброд

Глава 1. Предложение руки, сердца и ремня

Глава 2. История Жданы

Глава 3. Жена лучшего друга

Глава 4. Плюсы и минусы разгульной жизни

Глава 5. Обручальное кольцо — непростое украшение

Глава 6. Сладкая семейная жизнь Романа Войтова

Глава 7. Драгоценное время

Глава 8. Истекая любовью

Глава 9. Я хочу стать ядом

Глава 10. Тату «№333»

Глава 11. Рыжая воровка

Глава 12. В преддверии старого нового года

Глава 13. Дорога в горы

Глава 14. Игра началась

Глава 15. Свет

Глава 16. Рыжее чучело

Глава 17. Приятный способ согреться

Глава 18. Изменщица

Глава 19. Рыжий призрак

Глава 20. Что случилось с Романом Войтовым?

Глава 21. Послевкусие

Глава 22. Свидание

Глава 23. Очень важная просьба

Глава 24. Моя прелестная стервочка

Глава 25. Мисс Фокси

Глава 26. Судьбоносное приглашение

Глава 27. Дворец «Всемогущих»

Глава 28. Губка Боб, индюк и Ждана

Глава 29. Аукцион

Часть 2  Лот №333

Глава 30. Что скрывается в золотистой коробочке

Глава 31. Притворись, что любишь!

Глава 32. Рай

Глава 33. Незваный гость хуже татарина

Глава 34. Простой вопрос

Глава 35. Зыбучие пески прошлого

Глава 36. Какая она?

Глава 37. Моногамия

Часть 38. Дикий мустанг

Глава 39. Новый друг

Глава 40. Счастливая по секрету

Глава 41. Игра

Глава 42. Граница

Глава 43. Игры, в которые играют люди

Глава 44. Всё шикарно

Глава 45. Пазл «Ждана»

Глава 46. Ужин 8-го марта

Глава 47. Профессиональный клейщик

Глава 48. Через полгода после аукциона

Глава 49. Черный лексус

Глава 50. Знакомство с родителями

Глава 51. Подарок отца

Глава 52. Решительный Натан

Глава 53. Золотая

Глава 54. Список

Глава 55. Триста тридцать три

Глава 56. Белая-белая комната

Глава 57. Проклятые секунды

Глава 58. Твое тело – не твое дело!

Глава 59. Зомби-стерва

Глава 60. Триллион мыслей

Часть 3  «Прозрение»

Глава 61. Собранный чемодан

Глава 62. Один разочарованный мужчина

Глава 63. Мертвая

Глава 64. Выполненное обещание

Глава 65. Свадьба – спасение!

Глава 66. Крик чужой души

Глава 67. Потри мне спинку

Глава 68. Решительный Громов

Глава 69. На живца

Глава 70. Серьезные разговоры серьезных мужчин

Глава 71. Ее маленький рыжий секрет

Глава 72. Анна и Флора

Глава 73. В погоне за меченым

Глава 74. Грани безумия Романа Войтова

Глава 75. Свадебное платье

Глава 76. Следопыты

Глава 77. Последний ужин

Глава 78. Интуиция

Эпилог

Бонусный эпилог