Рымарь Диана

Мужчина что (не) надо

Часть первая. До. Глава 1.

Годовщина свадьбы

Полвосьмого, а милого всё нет. Ангелина в десятый раз взглянула на часы и поджала губы.

Ведь просила же… просила прийти домой вовремя! Хотя бы сегодня. Как-никак трехлетняя годовщина свадьбы.

Не выдержала, набрала номер мужа и услышала в трубку недовольное:

— Лина, я, вообще-то, делом занят. Если скучно, сходи с дочкой погулять, нечего меня отвлекать.

— Так ты в ближайшее время домой не собираешься?

— Буду не раньше десяти, ужинайте без меня. — И Тимур отключился.

«Он забыл…» — скорбно подметила она.

И это далеко не в первый раз. Память на семейные торжества у Тимура была, мягко говоря, паршивой. Вот о судебных заседаниях он всегда помнил, как и о встречах с клиентами. А о всяких там годовщинах и ее дне рождения… Нет, это не про него.

Обычно Ангелина напоминала ему о таких вещах, но сегодня смолчала из-за сюрприза, лишь взяла с него обещание прийти к семи, и вот результат. Видно, обещание тут же вылетело из его головы.

Вот и выдумывай после этого сюрпризы. А ведь еще недавно Тимур жаловался, что ему в жизни не хватает спонтанности. Но как с ним будешь спонтанной, если он всё время занят?

В последний месяц Тимур буквально поселился в конторе. Ее муж — адвокат по уголовным делам, один из лучших в городе. Совсем скоро станет партнером фирмы, из-за этого проявлял в работе еще больше рвения.

Кроме того, в этот раз супругу достался очень интересный случай — защита клиентки, которую обвинили в жестоком убийстве мужа и тестя. Якобы она подожгла дом, в котором спала мужская часть семейства. Но так ли это и виновата ли она на самом деле, Ангелина, естественно, не знала. Муж почти ничего ей не рассказал.

Сама Ангелина многое бы отдала, чтобы работать помощником Тимура по такому громкому делу. Но у нее, как выражался муж, еще молоко на губах не обсохло.

Ангелине всего двадцать два, едва окончила третий курс юридического, и до громких дел ей как до Пекина на шпильках. Муж на восемь лет старше и уже давно крепко стоял на ногах, делал карьеру, за что она его очень уважала и даже восхищалась им.

Однако в дни, когда он вот так обламывал ее планы, восхищаться супругом становилось сложно. В самом деле, что она, зря старалась, что ли?

Себя в порядок привела — волосы завила, и теперь они светлыми длинными прядями струились по спине. Сделала макияж, так здорово подчеркнувший ее необычный серо-дымчатый цвет глаз. Даже бельишко новое ради такого случая прикупила. Розовое, кружевное, между прочим, с достаточным количеством поролона, чтобы создать хоть видимость груди, которая у нее, к сожалению, почти отсутствовала. Размер — единица, стремящаяся к нулю.

И платье аккуратное купила — бежевое, короткое. Оно выгодно подчеркивало стройную фигуру. Пусть ростом не вышла — всего каких-то метр пятьдесят пять, зато ноги ровные, красивые.

Ангелина очень рассчитывала сегодня на внимание мужа. Постаралась и на кухне тоже: испекла торт, гуся с картошкой. А еще принарядила дочку и вылизала их трехкомнатную квартиру.

Она так старалась… и где ее награда? Где праздник?

— Веруська, — обратилась она к своей почти трехлетней дочке. — Маленькая моя, а давай я отрежу половину торта и отдам тете Зое — вместе с ней поедите, потом поиграете, а? А через пару часиков я тебя заберу.

— А ты? — важно поинтересовался ребенок.

— А я к папе на работу ненадолго, ужином его покормить.

— Я тозе хосю к папе! — заявила Вера и красноречиво топнула ножкой.

— Ты же знаешь, на работу нельзя. А завтра утром после завтрака сразу пойдем на улицу прыгать на батуте. Ну, договорились?

— Больсого динозавла купись? — с прищуром поинтересовалась Вера.

Копия папочка. Зеленоглазая малышка с темно-русыми кудрями была всегда готова отстаивать свои права.

В знак согласия Ангелина подала ей руку, и малышка с очень важным видом ее пожала. Договор был закреплен.

Отправив дочку к соседке, Ангелина достала небольшую сумку-холодильник. Сложила в контейнер пару порций гуся и картошки, торт, салат. Вызвала такси и поехала к мужу в контору.

Пусть работает над своим делом, но хоть двадцать минут на ужин ей уделит.

Тимур часто даже пообедать со своими делами забывал. Вернется поздно и давай устраивать ревизию холодильнику, а потом методично уничтожать всё найденное. Такое ощущение, что голодом себя целый день морил. Так что ее визиту вместе с едой уж точно обрадуется, даже несмотря на занятость.

Доставка еды, между прочим, идет в комплекте с ласковой улыбкой и поцелуями. А ночью Ангелина уж точно получит свою заслуженную благодарность.

Такси домчало ее к месту всего за пятнадцать минут.

Чтобы не испортить сюрприз, решила не звонить мужу, а воспользоваться его картой-ключом, которую он забыл сегодня дома вместе с ключами от квартиры. Видимо, так сильно хотелось на работу.

Ангелина не раз бывала в конторе, знала, что здесь и как. Вошла в просторную приемную, отметила, что секретаря уже нет, прошла по коридору сразу к кабинету супруга. По пути совершенно никого не встретила, что странно. Ведь Тимур говорил, что они по вечерам трудятся теперь почти полным составом. Наверное, сегодня разъехались пораньше, а он, как самый ответственный, остался.

Подойдя к двери супруга, она вдруг услышала женское хихиканье.

«Может быть, он слушает какую-то запись?» — промелькнуло у нее в голове.

А рука тем временем потянулась к ручке.

Дверь открылась практически беззвучно. Двое молодых людей так увлеклись, развлекаясь у стола, что даже не заметили, что в комнате уже не одни.

Ангелина замерла у входа и с круглыми глазами наблюдала за тем, как любимый человек усаживал на стол другую женщину.

Ее прекрасный супруг, широкоплечий высокий мужчина, с такой нежностью обнимавший жену еще сегодня утром, теперь с упоением лапал своего секретаря, Сонечку. Та хохотала, ероша пальцами его темно-русые волосы. Ангелина вскользь заметила, что благоверный уже и штаны успел приспустить. Ею глаженные, между прочим.

И что за грудь у этой Сонечки… Это же не грудь — арбузы, грозившие порвать бюстгальтер, который чудом их держал.

Сумка-холодильник выпала из ее рук, наделав немало шума. И парочка на этот шум обернулась.

— Что ты здесь делаешь? — прорычал Тимур.

— А действительно, что? — прошептала она онемевшими губами.

Развернулась и помчалась к выходу.

Глава 2

Бег с препятствиями

Она бежала по коридору и буквально ничего перед собой не видела. Чуть не упала, споткнувшись о выступ у входной двери. Больно стукнула ногу, обутую в легкую босоножку, но почти этого не заметила.

— Ангелина! — раздался из кабинета мужа зычный бас.

Но беглянка и не подумала останавливаться, летела дальше.

Супруг, видимо, потерял драгоценные секунды на застегивание штанов и не смог сразу броситься в погоню.

Нет, она не могла и не хотела с ним говорить. Не теперь, не в эту самую минуту.

— Ангелина, мать твою, куда бежишь?!

Это было последнее, что она услышала перед тем, как выскочила из конторы. Та располагалась на втором этаже большого офисного здания, так что обманутая жена в мгновение ока добралась до выхода.

Перевела дух, лишь ступив на тротуарную плитку. Добежала до поворота и замерла, не зная, куда идти дальше.

«Какая же я дура…» — принялась она себя ругать.

Слепая и наивная кретинка, которая не видела дальше собственного носа, раз муж так спокойно мог позволить ей изменить.

Перед глазами снова возник образ секретарши Тимура, точнее не в меру шикарного содержимого ее бюстгальтера.

Может быть, поэтому супруг решился на измену? Его не устраивало то, что в лифчике у Ангелины? Но зачем тогда взял ее в жены? Ведь грудь-то у нее уже точно не вырастет. Однако раньше он ничего не имел против ее маленького размера. К тому же к ее стройной фигуре такой размер подходил.

«Как можно променять верную и преданную жену на грудь? И грудь ли причина?» — всё продолжали бомбардировать ее мозг дурацкие мысли.

Ангелина ведь боготворила мужа. Искренне его любила и каждый день смотрела на него с восхищением. Делала всё, чтобы Тимуру было с ней хорошо. Он ведь так много работал, и она из кожи вон лезла, чтобы как-то компенсировать то, сколько сил он вкладывал в дело.

Завтрак повкуснее, отдыха побольше, на ужин всё, что он захочет.

Как же он, скорее всего, над ней потешался! Еще бы… Курица-жена ему еще и массаж делала после того, как он изволил слезть с любовницы и прийти домой к девяти вечера. При этом сожрать всё содержимое холодильника чуть ли не вместе с контейнерами.

«Видимо, силы восстанавливал после любовных похождений!» — внезапно дошло до нее.

И ладно бы у них в сексе были какие-то проблемы, так ведь нет! Пару-тройку раз в неделю он стабильно Ангелину любил, пусть и ушла из их спальни былая острота чувств. Но это неизбежно, когда ты с партнером уже больше трех лет вместе.

Только теперь Ангелина для себя отметила, что поздние приходы мужа были неким цикличным явлением. Новое дело — и месяц-два он являлся домой ближе к ночи. А что, если каждый раз это просто была новая любовница?

А Ангелина, кретинка эдакая, думала, что они с Тимуром счастливы. Дом — полная чаша, дочка умница, муж карьеру строит, она учится… Похоже, сегодня ей довелось выучить самый важный в жизни урок. И был он таков: у ее мужа нет ни чести, ни совести.

Если бы Ангелина изменила супругу, съела бы себя заживо, измучилась бы виной. А Тимур, похоже, вообще не заморачивался.

Взять хотя бы список придирок в ее адрес, к слову, довольно длинный. То на брюках ему складки недостаточно остры, то рубашка пахнет не тем ополаскивателем, то корочка на куриной ножке недостаточно хрустящая.

А сам хоть бы раз ее за продуктами отвез! Паразит такой…

«Хочешь ездить в супермаркет на машине? Отучись на права», — каждый раз пожимал он плечами.

О, она честно пыталась научиться, но после того, как чуть не сбила своего инструктора по вождению, ходить на уроки резко расхотелось. Есть женщины — прирожденные водители. Они за рулем как рыбы в воде. Но Ангелина не из их числа.

И похоже, она не из числа женщин, которые могут удержать мужчину в семье. Вон как шустро ее супруг вынырнул из штанов и бросился на постельные, точнее столовые подвиги. В офисе-то постели нет, только стол в наличии.

— Мог бы хоть гостиницу снять… — закусила она губу.

В сердце дыра, в голове полный кавардак, и что теперь делать с этим новым открытием — непонятно.

Впрочем, долго оставаться возле конторы супруга она не могла. Вдруг увидит или нагонит. Но куда идти? Домой? Но Тимур ведь пойдет в первую очередь именно туда! А видеть его было бы для нее пыткой, по крайней мере пока.

Впрочем, домой всё равно придется идти, Вера же у соседки! Только вот оставаться там Ангелине с дочкой совершенно необязательно.

Она вернется домой, быстренько соберет самое необходимое, заберет у соседки дочку и отправится к подруге. А там уж что-нибудь придумает. Сегодня всё равно ясно мыслить в принципе не в состоянии.

Ангелина поймала машину и поехала домой предварять план в жизнь.

Приехав, сразу пошла в спальню. Достала чемодан и принялась бросать в него вещи, параллельно звоня подругам. Однако с нахождением места на «пересидеть» обнаружились проблемы. У одной подруги гостили родственники, у другой вся семья заболела гриппом.

«Можно, в принципе, и в гостинице пару дней пожить… За это время решу, что делать дальше», — подумала она.

И тут услышала, как в прихожей открылась дверь.

«Забыла запереть…» — застонала она про себя.

Глава 3

Версия Тимура Акулова

— Ангелина! — зарычал Тимур с порога. — Ты совсем с катушек слетела? Почему я нашел ключи от своего офиса на лестнице возле конторы? Совсем сбрендила такими вещами разбрасываться? А если бы их не я подобрал? У нас, вообще-то, в каждом кабинете полно ценностей и куча секретных документов!

Жена не ответила, и в груди поселился неприятный холодок. Успела собрать вещи и уйти, даже не заперев дверь? Ну нет, не его Ангелина, это уж точно. Она на такое не пошла бы.

Он прошел в квартиру, увидел в гостиной разноцветные шарики и сервированный для ужина стол. И хлопнул себя по лбу.

Ну конечно! У них же сегодня годовщина.

Ангелина что, не могла утром напомнить, какой сегодня день?

Впрочем, можно было догадаться, что он пропустил праздник. Не просто же так жена решила заявиться в контору с едой.

Когда супруга сбежала из офиса, Тимур погнался за ней и споткнулся о брошенную ею сумку. Содержимое вывалилось на пол, и он увидел меню, которым его собирались потчевать. Гусь, торт — явно праздничный набор.

Лучше бы она сумку в сторонку поставила, чем вот так кидать посреди дороги, ведь весь коридор уделал. Потом самому же пришлось прибирать. Вдруг кто из коллег придет на работу завтра пораньше, до того, как уборщица ликвидирует это недоразумение. Не дай бог кому лицезреть следы истерики ревнивой супруги. Ведь засмеют.

Эх, угораздило же Соню продефилировать перед Тимуром в такой короткой юбке именно в годовщину свадьбы… Виноват, не устоял. Надо было потерпеть до завтра, чтобы не в праздник.

Ну а что? Чуть-чуть расслабился на рабочем месте, с кем не бывает. Но любит-то он семью. Ангелину любит!

И что теперь делать? Жена раньше никогда не ловила его на измене. Расслабился. Что называется, потерял бдительность.

Вдруг Ангелина теперь взбрыкнет и решит проявить характер?

А он, между прочим, на важное дело назначен. Ему не до семейных драм, занят по самую макушку. Еще чуть-чуть, и он дослужится до партнера фирмы. А шеф, между прочим, разводы не поощряет. Да и не хотел Тимур разводиться с Ангелиной. Как жена она его полностью устраивала.

Соня — это как лангустины в красном соусе. Сочные и вкусные. Но ты же не будешь ежедневно питаться исключительно ими? Затошнит на третьи сутки. А иногда полакомиться — почему бы нет?

Ангелина же — домашнее рагу. Оно вкусное, сытное и полезное. Его можно есть каждый день, не надоедает даже. Тимур это блюдо уже почти четыре года как потреблял и очень даже ценил.

К тому же Ангелина — хорошая мать. Да и в остальном жена неплохо справлялась со своими обязанностями. Она — его долгосрочная ставка.

К тому же жена его любила, буквально в рот заглядывала.

Нет, Ангелина не может никуда уйти. К тому же она разумна, понимает, какие блага Тимур для нее обеспечил. Ведь это именно он окружил ее всем, что имела.

С этими мыслями он зашел в спальню и увидел свою разумную, так любящую его супругу. Она пихала что ни попадя в чемодан с лихорадочным блеском в глазах.

— А ну поставь чемодан обратно в кладовку!

Глава 4

Три варианта

Тимур Акулов замер в дверном проеме спальни и уставился в горящие праведным гневом глаза Ангелины.

Еще раз окинул взглядом лежащий на кровати чемодан и понял: выполнять его команду и убирать чемодан обратно в кладовку жена не собирается.

«Решила сразу пойти с козырей. Только рано ты, милая, козырного туза на стол выложила», — хмыкнул про себя.

Тимур давно жил на этом свете. Ему тридцать, он много лет назад перерос тот возраст, когда ведешься на женские истерики и манипуляции. Как раз Ангелину и ценил за то, что она ему эти истерики не устраивала. Была послушной, милой, понимающей, не пыталась им манипулировать.

Теперь же, по большому счету, он мог сделать три вещи.

Первое — начать доказывать, что Соня оказалась в его кабинете абсолютно случайно, а блузку сняла, потому что ей жарко стало. Нагло трясла перед ним своим добром, а он даже смотреть не хотел. Всё случайно вышло, изменять жене он ни в коем случае не собирался. Ни-ни! Ни в одном глазу! Но ведь Ангелина не полная кретинка, да и самого себя дураком выставлять не хотелось.

Второе — можно признаться и покаяться. Тут уже возможны разные реакции, но в любом случае жена будет долго бросать на него обиженные взгляды, выставлять требования, взывать к его чувству вины.

Короче говоря, сделав это, он будто сам добровольно вручит ей свои шары, которые она всенепременно положит под каблук и… Нет уж, Тимур предпочитал оставить их у себя.

Ему не надо, чтобы Ангелина садилась ему на шею. Еще чего не хватало! Бабе только раз позволь, дай слабину, дальше тебя ждет армагеддец вселенских масштабов. Потом она каждые выходные будет чемоданы собирать, чтобы что-то себе вытребовать. Ну нет, он такое уже проходил с первой супругой и второй раз на подобное не подпишется.

Поэтому Акулов выбрал третий вариант. Самый беспроигрышный.

Семейная ссора — прямо как заседание в зале суда. Хочешь переломить дело в свою сторону? Иди в наступление.

Все эти мысли пронеслись у него в голове с космической скоростью. Тимур сверкнул зелеными глазами и двинулся на жену, решив, что превентивные меры — лучшая тактика в данной ситуации.

— Я не понял, ты куда собралась? А главное — зачем? — процедил сквозь зубы.

— Т-ты гад! — зашипела Ангелина. — И я от тебя ухожу!

Слова об уходе из уст любимой жены больно полоснули по сердцу. Но он ни на полсекунды ей не поверил. Слишком хорошо знал женщин.

Уйти от него? Перспективного адвоката с хорошей зарплатой, квартирой, счетом в банке и смазливой физиономией? Ангелина ведь не дура в самом деле. Уходить не собирается, просто решила потрепать нервы.

Ведь и повода достойного у нее нет, она даже не видела ничего — так, потрогал Соню при ней немного, и всё. Это не причина для развода.

— Всё, — Тимур обвел комнату руками, — всё, что здесь есть, куплено на мои деньги. На мои, слышишь? И шмотки твои, между прочим, тоже! Уходить собралась? Чемодан оставь, голая уходи!

Жена такого выпада явно не ожидала. Замерла на месте, захлопала ресницами, начала бубнить:

— Но… как же…

А потом вдруг осмелела:

— Я подам на раздел имущества!

Тимур усмехнулся.

— Ты забыла, кто я по профессии? Знаешь, что ты у меня сможешь отсудить? Разве что собственное нижнее белье, не больше! Квартира оформлена на мою мать, как и машина. Так что претендовать ты здесь можешь исключительно на свое приданое — дырку от бублика! Пришла ни с чем, уйдешь ни с чем. Ты и дня не проработала, пока со мной жила.

Ангелина снова застыла с открытым ртом. На этот раз отмерла не так скоро.

— Я могла работать, я же не безрукая, — принялась оправдываться. — Но ты сам сказал — сиди дома!

Конечно сказал, на кой черт Тимуру копейки, которые чисто теоретически могла заработать жена. Ему гораздо милее чистая квартира, полный холодильник и дите под присмотром. И по вечерам он предпочитал получать от жены массажи и секс, а не усталые взгляды и просьбы о помощи.

— Потом, я же пока только учусь. Когда-нибудь я стану таким же адвокатом, как и ты! — вдруг выдала супруга. — Построю карьеру и буду зарабатывать…

— Что? — усмехнулся он. — Окстись, милая, карьера тебе вряд ли светит. Ты для другого сделана.

У жены задергался глаз, и она прошипела с чувством:

— Ты сам меня гонял по многим предметам и говорил, что у меня светлая голова.

— Голова светлая, да… В том смысле, что блондинистая. Мозгов в ней недостача. Ты, вообще-то, сама виновата в том, что я на сторону посмотрел!

— Это к-как? — Ангелина застыла с открытым ртом.

— Я мужик! Мне разнообразие надо, а ты в постели последнее время как бревно, белье бы, что ли, купила откровенное, сюрприз какой устроила. Причесываешься красиво только по праздникам, а дома ходишь в чем попало. И потом, нечего без звонка на работу ко мне соваться!

Она отшатнулась от него, будто он ей оплеуху отвесил, часто-часто задышала, а потом вдруг выдохнула и обманчиво спокойным тоном заявила:

— Хорошо, Тимур, я поняла, я — плохая жена…

А потом паршивка бросилась вон из спальни. Тимур даже подзавис на секунду: как посмела? Он с ней еще не закончил!

* * *

Акулов рванул следом и сгреб жену в охапку, едва та успела выбежать в гостиную.

— Никуда ты не пойдешь! Я не позволю тебе! Оба не без греха, давай мириться. Да и идти тебе некуда. Ну в самом деле, Лин, хватит страдать фигней.

— Отпусти меня!

Она стала вырываться с гримасой жуткого омерзения на лице, будто ее не родной муж обнимал, а какой-то бомж.

Тимур отпустил, и тогда она выпалила:

— Поживу пока в гостинице. Как-нибудь справлюсь.

Да, Ангелина явно была настроена весьма решительно. Может, переборщил с претензиями? Только вот одно «но»: справляться обиженная женушка решила на его денежки.

— Я прямо сейчас заблокирую карту, которую тебе выдал. Много ты в гостинице проживешь за красивые глаза?

— Ты вообще-то алименты мне должен! — взвизгнула она.

Вот нахалка! Должен он, видите ли.

— Через суд, милая. Просто так ни копейки тебе не дам. И по улицам впустую таскать свою дочь не позволю, — прошипел он, скрестив руки на груди. — Ты остаешься дома, и точка!

Ангелина нервно сглотнула и проговорила сдавленным голосом:

— Но как ты себе это видишь?

— Очень просто, — пожал он плечами. — Ты стираешь из памяти ненужные кадры, и мы живем так, как жили.

Она замерла, видимо, обдумывая его предложение, а потом обиженным голосом простонала:

— Как жили уже не получится…

— А ты постарайся, — усмехнулся он. — Не самый плохой муж у тебя, милая. Живешь как у Христа за пазухой, я тебя не обижаю, пальцем за всё время ни разу не тронул. Отец я хороший, ни слова против не сказал за траты на дочку. Ребенка, кстати, пожалей. Куда ты с ней попрешься, а? Уходить она собралась. Ну смешно, ей богу!

И тут глаза жены всё-таки повлажнели. Она громко всхлипнула, и от этого ее всхлипа внутри у Тимура что-то надломилось, противно заныло. Но эмоций своих не показал, делано равнодушным тоном продолжил:

— Ой, вот только не надо мне этих дешевых манипуляций! Потом поревешь, у подружки в гостях. На меня эти приколы не действуют, ты знаешь. Ты хотела отметить со мной годовщину? Ок, крошка, давай отмечать!

— Я…

— Без «я». Быстро развернулась, пошла на кухню, принесла еду и накрыла в гостиной стол!

Ангелина не тронулась с места.

И тогда он подошел к ней, легко тряхнул за плечи и приказал громовым голосом:

— Про ситуацию в офисе мы забываем, ясно тебе? Чтобы ни слова про это не слышал. Иначе выставлю на улицу в чем есть. Марш на кухню ужин греть. Бегом, я сказал! А я прослежу.

Грубое внушение подействовало лучше всяких расшаркиваний.

Жена вдруг будто бы перезагрузилась, проглотила слезы и убежала на кухню.

Акулов сел за стол и стал ждать.

Через двадцать минут они уже устроились друг напротив друга. На столе красовался пресловутый гусь, точнее то, что от него осталось. Тимур с разочарованием заметил, что самых лакомых кусочков нет. Видно, их Ангелина уже отрезала для сюрприза в офисе.

Сюрприз получился что надо…

В груди шевельнулось чувство вины, но Тимур запил его бокалом вина. И тут приметил, что жена не съела ни кусочка.

— Ешь, я сказал! — Он с силой стукнул ладонью по столу.

С удовольствием наблюдал за тем, как Ангелина засунула в рот кусочек картошки.

— Вот молодец! Умница моя.

Глава 5

Курс на сближение

— Лин, да глотай уже, — прошипел он, зло посматривая на жену.

Та бесконечно долго жевала один и тот же кусочек проклятого гуся, при этом смотрела исключительно себе в тарелку. На Тимура ни разу так и не взглянула. А он, вообще-то, с ней тут разговаривать пытался!

Акулов уже минут десять как распинался на любимую тему супруги — планирование совместного отдыха. Она обожала совместные поездки, а у него вечно не хватало на них времени. Уже август на носу, а они еще ни разу на море не съездили.

— Я понимаю, что был очень занят последние месяцы, но я выделю для тебя и Веры пару недель. Мы можем забронировать отель в Сочи. Или где захочешь. Я даже на заграницу согласен, плевать на деньги. Если хочешь, три недели освобожу, месяц. Лин?

На последние слова жена отреагировала так же, как и на всю предыдущую речь — никак.

Ангелина его совсем не слушала, что ли? Или даже не слышит? Захотелось пару раз хлопнуть в ладони перед ее лицом, чтобы проверить слух.

Тимур уже приготовился снова взорваться, как вдруг в дверь позвонили.

Тут-то жена отмерла, из чего стало понятно: всё она слышала, просто реагировать нужным не посчитала.

Ангелина метнулась к двери, и вскоре из прихожей послышался голос соседки, писк дочки.

«Вовремя…» — прорычал про себя.

Он надеялся хоть как-то помириться с женой до возвращения дочери.

Но вот малышка Вера прошмыгнула в квартиру, и Ангелина ожила.

Тимур наблюдал за тем, как жена квохтала над дочерью. Переодеть, ужином накормить. Ах, она не хочет гуся с картошкой, давай, милая, я сварю тебе кашу. Как? Кашу тоже не хочешь? Вон какая она вкусная, с маслом. Может, яичко тебе отварить? На яичко Вера благосклонно согласилась.

«Зачем она ее так балует… Лучше бы села со мной рядом, поговорила!» — скрежетал зубами Тимур.

Но недовольство оставил при себе. Сидел в гостиной и будто бы читал на планшете новости. На самом деле в оба глаза следил за поведением жены.

С приходом дочери этот вечер стал похож на сотни предыдущих. Жизнь будто бы снова вошла в свою колею.

И Тимур выдохнул.

Дальше ванна для ребенка, звук пения жены из детской. Куда же Вере без песенки на ночь? Не было у них еще такой ночи, когда обошлись бы без песенки.

Акулов пошел в спальню и занял выжидательную позицию.

У него в арсенале имелось безотказное средство примирения с женой, которое годилось для любых разногласий. Секс, секс и еще раз секс. Этой ночью он покажет своей обиженной второй половине, как сильно ее любит, хочет, нуждается в ней. Ангелина обожала постельные баталии, всегда с готовностью отвечала на ласки. Пара-тройка страстных контактов, и она успокоится.

«На утро про секретаршу уже и не вспомнит!» — решил Тимур.

Он долго ждал. За время, которое провел в спальне, Ангелина могла триста раз уложить дочь, принять душ и прийти к нему.

Но ее не было!

Когда стрелка часов приблизилась к двенадцати, терпение Тимура лопнуло. Он откинул одеяло и как был в трусах, так и отправился на поиски супруги.

Нашел быстро — Ангелина лежала на диване в гостиной, почти с головой укрытая легким одеялом, которое крылось в недрах дивана исключительно для незваных гостей.

«Улеглась спать отдельно?!»

Такого в семье Акуловых еще не бывало.

Тимур направился прямиком к жене, собираясь подхватить ее на руки и унести в спальню, где ей и место. Однако когда подошел, Ангелина откинула одеяло и резко села. Оказывается, даже не разделась толком — оказалась в шелковом халатике поверх пеньюара.

— Так и знал, что не спишь! — Тимур встал возле дивана, уперев руки в боки.

— Что тебе нужно?

— Ты! — заявил без обиняков. — Почему тут улеглась? Я хочу тебя.

Ангелина округлила глаза до невозможности и тихо попросила:

— Не надо…

— Еще как надо!

Он попытался схватить ее за руку, но жена каким-то чудом увернулась, вскочила с дивана и юркнула мимо, понеслась прямиком в ванную.

Акулов ринулся следом, но жена успела закрыться.

— Ну что ты как маленькая? Давай поговорим, Лин! — застучал он в дверь.

— А ты разве не всё мне сказал? Я всё поняла с первого раза и никакого секса не хочу!

А потом он услышал звук льющейся воды. Зашла в душ? Или просто делает вид?

Тимур оперся о стену спиной и замер в ожидании. Жена всё не выходила. Ни через десять минут, ни через пятнадцать. И готов был поклясться, что со временем начал различать ее всхлипы.

«Опять рыдать надумала!» — зарычал про себя.

Чем дольше вслушивался в ее всхлипы, тем больше его корежило. Внутри всё сжималось от непривычной, непонятной боли.

Он и хотел бы как-то успокоить Ангелину, но что ей сказать?

Будет глупо, если он вдруг начнет извиняться. Тактика защиты так быстро не меняется, иначе это говорит лишь о слабости адвоката. А слабость свою Тимур Ангелине ни за что не покажет. Он ведь мужчина, глава семьи, в конце-то концов…

Но как бы ему так извернуться, чтобы Лина его простила? Что сделать?

Глава 6

Чего ждать, когда хочешь чуда?

— Лина! — услышала она бас мужа за дверью. — Открой, а?

А потом он громко постучал.

Ангелина вздрогнула, поежилась.

Открыть ему? Сейчас? Не-е-ет. Она попросту не могла этого сделать. Вдруг снова заявит о своих правах на ее тело? Да ее же стошнит, если он попытается к ней прикоснуться. И что тогда сделает Тимур?

Ей так больно, ей так плохо, а он собрался заняться с ней любовью? Как? Как ему даже в голову такое могло прийти?!

Она не боялась, что он разбудит своими стуками Веру. Если та заснула — ее и многоголосый хор не разбудит. Здоровый детский сон. Так что пусть благоверный стучит, сколько ему влезет. Ангелина из ванной не выйдет.

К счастью, через минуту муж угомонился.

«Надоело, наверное…» — с надеждой подумала Ангелина.

Она сидела прямо на коврике. Оглядывала свою гордость — ванную, которую, считай, сама придумала, сама создала, хоть и на деньги Тимура, конечно.

Золотисто-песочный кафель, большая ванна, которые Ангелина отыскала с большущей скидкой, шторка в цвет, вешалки в форме рыб… Каждая мелочь, каждая деталь здесь и в любой другой комнате была выбрана ею, найдена в интернете по самой выгодной цене, куплена, заказана, установлена под ее присмотром. Первые полгода семейной жизни она жила тем, что вила здесь уютное гнездышко. Потом роды, бессонные ночи. Тимур же совершенно не делал скидки на новое положение жены.

Как в том анекдоте, когда мамочка двоих детей просила: дайте полежать в ванне, можно даже воду не наливать, лишь бы хоть несколько минут никто не трогал.

Конечно, у Ангелины всего один малыш, но со всеми обязанностями хорошо если в день хоть полчаса на отдых есть. Тимур очень требователен в быту, да и Вера — не самый простой ребенок, хоть и бесконечно любимый.

Теперь оказывается — она ни дня не работала и вообще ничего не заслужила.

Сколько стоят услуги дизайнера интерьеров? А поварихи? Уборщицы? Няни? Помощницы в делах? Ведь Тимур периодически просил ее помощи: перенести рукописный текст в электронный формат, что-то распечатать, скопировать, отыскать нужные материалы в интернете и многое другое. Она практически работала у него на полставки.

Как же она старалась… ежедневно, ежечасно! Чтобы холодильник был полон, в квартире чисто, ребенок в порядке, одежда мужа идеально выглажена. Чтобы сама… ну да, ну да, на саму себя времени часто не хватало. Бывало и с хвостиком бегала по несколько дней подряд и красилась только по праздникам. Это уже не говоря о всяких там маникюрах и педикюрах.

Нет, Ангелина бы, конечно, с удовольствием сходила в салон красоты, но кто будет с Верой в это время? Тимур? «Не смешите мои подковы!»* — говорила молодая мама.

Акулов никогда не сидел с Верой один. Максимум — это если Ангелине нужно было к зубному. И то после этого она выслушивала от мужа кучу жалоб на тему того, что дочь его не слушалась. Он мог поиграть с ней немного вечером, пока Ангелина убирала со стола или занималась еще чем-то по хозяйству. Но это, пожалуй, и всё.

Правда, у Ангелины была свекровь. Но просить у нее помощи она уж точно никогда не решилась бы. Точнее, даже не так: она ни за что не доверила бы свое чадо этой Горгулье. Дала той такое прозвище из-за внешнего сходства. Глаза у матери Тимура всё время выпучены, а мимика такая, что казалось, будто женщина всё время сдерживает звериный оскал. Характер соответствующий — если она вас не прибила, обязательно сделает это позже!

Свекор… А вот его Ангелине было искренне жаль. Забитое существо, обитающее исключительно в дальней комнате их загородного дома. Он почти никогда не выходил, а если выходил, его ждал шквал почти непрерывных атак от «любящей» женушки.

Довольна мать Тимура оказывалась только тогда, когда вдоволь выпивала кровушки у окружающих. Разве такой женщине доверишь дочь? Лучше уж Ангелина походит без всякого там маникюра или сделает его сама — как умеет.

Единственный, кто помогал сидеть с дочерью, — это соседка. Правда, она — женщина в летах, к тому же с проблемами со здоровьем, поэтому Ангелина старалась не злоупотреблять ее помощью.

Да, без сомнения, в том, как Ангелина вела хозяйство, были огрехи. Да и у самой тоже масса недостатков. Но разве это причина для измены? Она ведь человек, в конце концов!

Для Ангелины измена означала лишь одно — она более не любима. Получается, что их брак — фикция, обещания Тимура — вранье, а совместная жизнь при таких условиях невозможна, да и не нужна никому.

А сколько было до этой Сони Сонь? Как давно он ей изменял? Это же уму не постижимо!

Как бы хотелось встретить волшебника на голубом вертолете, и чтобы все проблемы решил разом. Жаль, что не существует его. Надо как-то самой справиться с ситуацией. Но как? Куда идти и что делать? Подсказал бы кто…

* * *

«Предал однажды, предаст дважды!» — который раз за сегодня вспомнила Ангелина слова мамы.

«Ну почему? Почему мне в мужья досталась копия моего папаши…» — стонала она про себя и утирала ладонями слезы.

В свое время мать Ангелины ушла от ее отца ровно по той же причине — он изменял ей. Взяла маленькую дочь и ушла куда глаза глядят. Глаза глядели в сторону дома. Она вернулась к матери, на тот момент жившей на окраине маленького городка. Там Ангелина и выросла, в Краснодар перебралась лишь в семнадцать — приехала поступать в университет, осуществлять мечту «выбиться в люди». Свою, бабушкину, мамину — у них она была одна на всех.

Поступила в университет, а в восемнадцать познакомилась с Тимуром, забеременела, и закрутилась новая жизнь.

Эх, Ангелина бы, может, тоже вернулась домой. Да только дома того больше нет, как и мамы с бабушкой.

Бабушка умерла, когда Ангелина была еще школьницей. Мама скончалась от рака два года назад. Оставила ей в наследство тот самый дом в глухом районе крошечного городка. Старый, маленький, отчаянно нуждающийся в ремонте.

«Ремонтировать не выгодно, будем продавать», — вынес тогда вердикт Тимур.

И они пытались, но никому тот дом не сгодился, а через полгода на ветхую постройку упало дерево — старая груша, росшая рядом. Дерево сгнило изнутри, свалилось, сильно повредило крышу.

После всех тех помоев, которые Тимур на нее сегодня вылил, Ангелине хотелось бежать от мужа подальше. Желательно сию секунду! Но правда заключалась в том, что уходить было решительно некуда и не на что, как верно подметил муж. И что делать, она не представляла.

— Лина, что за детский сад, открой дверь! — прорычал в очередной раз Тимур.

Не ушел-таки! Ждет ее… Зачем? Опять в постель тащить будет?

— Мне нужно еще пять минут, можно? — наконец отозвалась она.

— Нельзя! — тут же ответил тот, но по крайней мере стучать прекратил. А потом процедил зло: — Три минуты тебе, потом к чертям высаживаю дверь, ясно?!

Ангелина чувствовала: не шутит, но так и не смогла заставить себя встать. Так сильно не хотелось его видеть.

И тут вдруг из кармана халата зажужжал сообщением телефон. Ангелина достала его, и сердце застучало с удвоенной скоростью.

«Линка, привет! Ты звонила мне?» — писала Саша, старая подруга еще с первого курса. Они некоторое время не общались, но отчаявшаяся Ангелина успела даже ей позвонить, пока собирала вещи. Тогда приятельница ей не ответила, зато отозвалась ночью.

Ангелина быстро застучала пальцами по экрану телефона:

«Да, звонила, у меня неприятности, хотела попроситься к тебе на пару дней».

«Так я ж в Питер уехала!»

«Надолго?»

«На полгода».

«Ого!» — Ангелина снова непроизвольно всхлипнула.

Истерика подкатила к горлу с новой силой.

«Что у тебя случилось?» — не унималась подруга.

«Я… я развожусь», — коротко и максимально честно ответила она.

«Так тебе перекантоваться негде? Слушай, ну раз такое дело, поживи у меня сколько надо. Ключи от моей квартиры у соседки, Марии Ивановны, она за квартирой смотрит. Ты же помнишь ее?»

Конечно же, Ангелина помнила шароподобную рыжеволосую женщину в возрасте. Вредная и ворчливая, но надежная, как скала.

«Ты сейчас не шутишь, Саш?» — только и догадалась спросить Ангелина.

«Мне не жалко, живи, раз дело серьезное. Я тебе доверяю. Может, когда и меня выручишь».

«Спасибо!»

Сердце Ангелины наполнилось такой благодарностью, что хоть снова плачь.

Она снова громко всхлипнула и услышала очередной стук в дверь ванной:

— Лина, время вышло!

Смахнув слезы, Ангелина наконец встала. Теперь она была готова выйти.

Глава 7

Пригоревший завтрак

Тимур очень обрадовался, когда Ангелина все-таки вышла к нему.

Выбивать дверь в собственную ванную — это как-то глупо. Потом ему же ее и чинить, ведь так? А на жену можно воздействовать и другими методами.

— Пойдем, Лин, — скомандовал он.

Взял ее под руку и повел в спальню.

Видел по лицу, что его прикосновения ей неприятны. Но пусть уже смиряется как-то. Она вообще-то его жена, и он собирается касаться ее еще долгие-долгие годы.

— Со мной будешь спать, — проговорил он, буравя взглядом ее заплаканное лицо.

И она вдруг кивнула.

Тимуру честно и откровенно захотелось закричать «ура!». Хоть какое-то послабление. Может быть, там, в ванной, как следует выплакавшись, Ангелина поняла, что ничего суперстрашного с ней не случилось?

Ну не убил же он никого в самом-то деле. Через подобное проходят многие семьи, и ничего, прекрасно потом живут. Умные жены вообще делают вид, что не замечают адюльтеров. Ведь если муж нормальный, в браке для женщины целый список плюсов. А Тимур очень даже нормальный. Всё постарался сделать для своей Ангелины. Еда, одежда, досуг, крыша над головой, в конце-то концов, — он обеспечил всё это и даже больше. Считай, с задачей справился на ура. Может быть, она это поняла?

Жена скинула халатик и улеглась под одеяло в одном пеньюаре. Но умостилась чуть ли не на самом краю — слишком далеко от Тимура.

Наверное, Тимур впервые пожалел, что купил такую большую кровать. Более того, когда-то настоял, чтобы они спали под разными одеялами. На ее вопрос о том, как же они тогда будут засыпать в обнимку, совершенно серьезно ответил: «Что за ванильная ерунда?»

Ей это не понравилось, но она согласилась. С тех пор спали по разные стороны кровати. А вот сегодня ему хотелось именно в обнимку — тесно-тесно к ней прижаться, чтобы их тела не разделяло абсолютно ничего, не осталось места ни для обид, ни для переживаний. Пусть его маленькая Лина к сексу не готова, но по крайней мере такая невинная близость вполне допустима, как ему казалось.

Недолго думая, он рванулся к ней, схватил в охапку и перетащил визжащую жену на середину кровати.

— Что ты делаешь, отпусти! — запричитала она.

Уперлась ему в грудь руками, вся напряглась.

— Тимур, не надо! Пожалуйста, не надо!

Ему стало жутко обидно. За три года брака ни разу ее ни к чему не принудил. К чему теперь этот цирк?

— Да я уже понял, что спать со мной не хочешь. Я просто обнять хотел…

— Нет! — взъярилась она.

— Я просто обнять… — попытался он объяснить.

Но Ангелина выкрутилась, тут же соскочила с кровати и собралась исчезнуть, будто Тимур как минимум болел проказой. Это взбесило его окончательно:

— Только посмей выйти из спальни, силком притащу, привяжу к спинке кровати, если придется. Не беси меня, Лина! Не вынуждай.

И она остановилась, поджала губы и вернулась в постель. Снова легла на самый край и сделала вид, что уснула.

Тимур же еще полночи прислушивался к ее неспокойному, рваному дыханию. Злился, пока сам не провалился в сон.

* * *

Утром всё вдруг наладилось.

Будто бы вчера ничего не случилось, а сцена с женой и Соней — всего лишь дурной сон.

Ангелина встала раньше него, как она это обычно и делала. И к моменту, когда он разлепил веки, в спальню уже крался запах свежеприготовленного кофе. Крепкий, будоражащий аромат.

Тимур принял быстрый душ. Когда вышел, обнаружил кровать застеленной, а на ней его уже ждали рубашка с брюками, чистые носки и белье. На одежде ни единой складочки, идеально отглажена — так, как он любил. Это знак прощения? Ну конечно же!

Акулов оделся, причесался и пошел на кухню, откуда уже доносился аромат жарящегося омлета.

— Привет! — поздоровался он с широкой улыбкой.

Оглядел просторную светлую кухню и про себя подумал: хорошо, что в свое время не пожалел денег на выбранный женой белоснежный кухонный гарнитур. Еще один плюсик в его копилку.

— Привет, папа! — счастливо отозвалась Вера и продолжила болтать ногами, попивая свое какао.

— Присаживайся, сейчас подам завтрак, — сказала Ангелина и поставила возле него чашку кофе.

Он сидел во главе стола, пил кофе и внимательно следил за мимикой жены, пока та болтала с дочерью, резала для нее фрукты.

— Ой… — вдруг воскликнула Ангелина и бросилась к плите.

Когда начала выкладывать омлет в его тарелку, стало видно: блюдо здорово пригорело.

— Ничего страшного, — проговорил Тимур.

Решил быть великодушным.

Ангелина виновато ему улыбнулась и села рядом.

Тимур сунул в рот кусочек омлета и чуть не выплюнул. Мало того, что корочка подгорела, так он оказался еще и страшно пересолен, переперчен и вообще не съедобен! Такое ощущение, что прожигал язык. Как так? Это специально? Такая мелочная месть за вчерашнее?

Жена будто и не заметила его реакции, продолжала резать яблоки.

Тимур вдруг вспомнил, как привел ее к себе впервые. Шампанское, икра, клубника, страстная любовь… Это была яркая ночь. Но не менее ярким оказалось и утро. Первое, что Ангелина сделала, когда проснулась на следующий день, — пошла и приготовила ему завтрак. Банальная яичница. И тем не менее именно в тот самый момент он понял: хочет ее в жены.

С тех пор его кухня знавала десятки, сотни самых разных завтраков. Они все были очень вкусными. Абсолютно все вплоть до сегодняшнего дня.

Еще вчера он Ангелине за такой прокол непременно устроил бы выволочку. Теперь же ограничился хмурым взглядом.

— Я сыт, — пробурчал и встал из-за стола.

По всему выходило, что супруга не остыла.

* * *

Тимур весь день провел в офисе как на иголках. Думал серьезную думу, решал, что бы такого сделать, чтобы Ангелина его простила. Перебрал массу вариантов. Даже с другом поговорил по этому поводу, поделился проблемой.

«Геморрой ты нашел на свою задницу… — высказался товарищ. — Моя со мной как-то два месяца не разговаривала, а потом еще полгода в спальню не пускала. Как вспомню, так вздрогну!»

«Бабы, бабы… — качал головой Тимур. — Ты злишься на мужика, что он пошел налево, а сама же ему по полгода не даешь. Дуры».

На такое развитие событий Тимур был решительно не согласен. Не позволит он Ангелине так чудить. Никаких молчаливых обид, пережаренного омлета и уж тем более полугода вынужденного воздержания. Да если бы он знал, чем закончится вчерашнее развлечение, послал бы Соню подальше в ту же секунду.

Акулову совершенно точно нужна прежняя, на всё согласная Ангелина, и он добьется того, чтобы жена его простила.

Наверное, вчера немного перегнул палку. Не надо было угрожать ей, что выставит ее вон. Уж что-что, а выставлять Ангелину он абсолютно не хотел. Тем более с дочкой, тем более без всего! Он ведь действительно ее любил. Правда любил, и ему правда жаль, что забыл о дурацкой годовщине, будь она неладна.

«Всё-таки надо перед ней извиниться», — вдруг решил.

И он извинится. Подарит ей цветы, пригласит на выходные уехать с дочкой куда-нибудь. Небольшой совместный отдых не повредит.

Тимур долго выбирал цветы. Лилии, орхидеи, тюльпаны… От выбора рябило в глазах. В конце концов решил, что классический вариант — самый беспроигрышный, и взял букет из пятнадцати красных роз. Большие, с тугими полураскрывшимися бутонами, они заполнили салон его машины нежным ароматом.

У входа в квартиру Акулов помедлил, что ему в принципе было не свойственно. В тридцатый раз за сегодня повторил заготовленную речь: «Извини меня за вчерашнее. Этого больше не повторится. А Сони, считай, в фирме уже нет, я настоял на ее увольнении».

Глубоко вздохнул, зашел домой. И как-то сразу ощутил: тут никого не было. Причем жена не просто в магазин за хлебом вышла. В квартире стало как-то гулко, даже звук шагов слышался по-другому.

Тимур прошелся по собственному жилищу, заглянул в кладовку и не нашел там чемодана. Из шкафа жены и дочки исчезли кое-какие вещи. Определенно не в магазин ушла.

На столе в гостиной его ждал сложенный вчетверо лист бумаги.

«Тимуру» — гласила надпись.

Акулов бросил на пол проклятые розы и плюхнулся на диван. Уперся локтями в колени, накрыл лицо руками и застонал. Громко, с болью.

Как никогда отчетливо понял: извиняться надо было сразу.

Глава 8

Записка

«Привет.

Я хочу, чтобы ты знал: для меня измена немыслима. Я никогда бы тебе не изменила, потому что мы дали друг другу клятвы. Мы любили! Я любила…

Для тебя клятва в верности ничего не значит. Ты — предатель.

Я не могу и не хочу с тобой больше жить.

Предлагаю встретиться через три дня, когда оба поостынем, и обсудить условия развода. Суббота, наше кафе, полдень. Если ты не придешь, я просто сама подам на развод и алименты. На этом всё.

Не ищи нас.

Ангелина».

Тимур сидел на диване и целый час раз за разом перечитывал оставленную ею записку. Наизусть ее выучил, и всё пытался понять: что за психованная фурия ее написала?

— Откуда этот гребаный юношеский максимализм?! — рычал он в пустоту гостиной.

Иногда Акулов забывал, что жене всего двадцать два. Но даже если принять во внимание ее возраст, записка была написана в слишком резком, совершенно не свойственном ей стиле.

Его Лина — милая, послушная девочка. Внушаемая и управляемая. Она никогда бы не написала ему ничего подобного. Да что там, она лишние десять тысяч у него попросить стеснялась, если ей что-то требовалось сверх ежемесячного лимита. А тут — сама подам на развод, алименты, ты — предатель. Что за чушь? У его милой женушки раздвоение личности?

Он, конечно, подозревал у Ангелины наличие коготков. Слишком ловко она общалась с рабочими во время ремонта, да и вообще была очень самостоятельна для своего возраста. Но ему она свои коготки никогда не показывала.

— Вконец оборзела! — прорычал он, смял записку и зашвырнул ее в угол комнаты.

Ангелина не будет диктовать ему условий! Тимур — не его отец, никакой не рохля и не тюфяк, ничего подобного он жене не позволит. Так закрутит гайки, что та пискнуть против не посмеет.

Он найдет ее, обязательно найдет. А когда найдет, дай ему бог терпения, чтобы не придушить ее на месте.

Ишь чего удумала, уходить она собралась. А кто разрешал?

Разумеется, ни на какую встречу Тимур не пойдет. Просто потому, что идти будет не к кому. Если жена думает, что он позволит ей где-то шляться целых три дня, то она сильно заблуждается. Забыла, за кем замужем? Да у него несколько знакомых детективов, вообще-то, а кроме того, друзья в полиции. Он мигом ее отыщет.

Но сначала все-таки стоит попробовать по-человечески.

Тимур достал телефон и попытался ей позвонить, но звонок тут же был перенаправлен на голосовую почту.

— Немедленно перезвони мне! Только попробуй проигнорировать это сообщение, я не знаю, что с тобой сделаю. Ты права никакого не имела вот так уходить с ребенком!

Это было его первое сообщение.

Акулов почти сразу же о нем пожалел. Второе наболтал тут же:

— Что за бред ты мне написала?! Начнем с того, что никакого права уходить от меня ты не имеешь. Возвращайся немедленно или очень пожалеешь!

И о нем пожалел почти сразу. Третье сообщение оставлял, лишь мысленно сосчитав до пятидесяти.

— Лин, не мотай нервы, вернись домой или просто сообщи, где вы с Верой? Я приеду и заберу вас домой. Мы спокойно поговорим, обещаю, и всё решим. Я волнуюсь!

Это стопроцентная правда. Волнение за семью уже успело пробраться под кожу, зудело хуже чесотки. Тимур знал: заснуть не сможет, пока не привезет домой своих девочек.

Кроме Ангелины с Верой и родителей, у него никого больше не было. Если бы его спросили, Тимур ответил бы с уверенностью: жену с дочерью любил и ценил гораздо больше людей, давших ему жизнь. С матерью и отцом ему сложно даже просто находиться в одном помещении, не то что общаться. Ни о каких совместных поездках и праздниках даже речи не шло — одна сплошная ругань. Он ограничивался короткими визитами раз в месяц или около того. Даже Веру им почти не показывал.

Жена стала для Тимура приятной отдушиной. Самим своим существованием доказывала, что бывают на свете семьи, где люди не ругаются с утра до вечера, где они просто счастливо живут.

Да, иногда ему бывало скучновато. Не хватало страстей, потому что с Ангелиной жилось хорошо и спокойно семь дней в неделю. Зато теперь из-за одной несусветной глупости страстей в семье появилось столько, что хватит на много лет вперед.

Ожидая ответа от Ангелины, Тимур пошел в спальню проверить, надолго ли собралась жена. Параллельно звонил другу-полицейскому.

— Жены могут доставить проблем… — усмехнулся тот, когда Акулов озвучил ситуацию. — Умеют они это. Но не переживай, Тимур, найдем. Она в любом случае воспользуется картой или позвонит кому. Сообщу по результатам, телефон далеко не убирай.

— Ага, спасибо! — кивнул Акулов.

Ну вот и всё, скоро супруга с повинной вернется в родную квартиру.

Он осмотрел шкаф, открыл прикроватную тумбочку и обомлел. Там лежала сим-карта, а также банковская карта, которую он когда-то выдал ей для расходов. Рядом еще одна записка, написанная женой явно в гневе: «Мелочный ты гад!»

Да, Тимур не лыком шит, ночью перевел оттуда почти все деньги, оставил только десять тысяч — на срочные расходы. Сделал так, чтобы у нее не было лишних соблазнов. Как оказалось, не зря беспокоился.

Трясущимися руками Акулов проверил сим-карту, выяснил, что это номер жены. А когда проверил состояние счета, обнаружил, что она сняла всё до копейки.

— Самая умная?! — зарычал он, глядя на оставленное Ангелиной добро.

Если жена думает, что без телефона и карты он ее не отыщет, то она плохо его знает!

Тимур будет не Тимур, если этой же ночью ее не найдет.

Он снова позвонил приятелю из полиции, и тот его успокоил:

— Это хорошо, что у нее денег мало. Значит, вряд ли станет прятаться на съемном жилье. Наверняка она у знакомых. Отправь мне список ее подружек, за пару часов отыщем, не переживай.

Тимур довольно улыбнулся.

Очень скоро Ангелина ответит и за мелочного гада, и за всё остальное. Лично будет отвечать.

Глава 9

Квартира с сюрпризом

— Кушай, зайчик любимый, кушай… — приговаривала Ангелина, глядя на то, как дочь за обе щеки уплетала только что сваренный ею борщ.

День выдался нелегкий: она собрала кое-какие вещи, приехала с ребенком в квартиру подруги, Александры. А тут… Давно не было Саши в квартире, давно. Пыль слоями и затхлый воздух. В холодильнике, понятное дело, пусто.

Хрущевская двухкомнатная квартира не отличалась свежим ремонтом — повсюду почти одинаковые обои в разнокалиберный сиреневый цветочек, даже на кухне. Старый паркет, ковры. Но комнаты обставлены современной, пусть и недорогой мебелью.

Ангелина перемыла полы, пропылесосила, сходила в магазин за продуктами. Очень старалась экономить, ведь непонятно, на сколько придется растянуть имеющуюся наличку. На десять тысяч в наше время не разгуляешься, хотя когда-то такая сумма казалась ей верхом благополучия, манной небесной и пределом мечтаний.

В магазине Ангелина снова вспомнила свой первый год в Краснодаре. Тогда она жила в общежитии и питалась тем же борщом, только без сметаны, мяса, а бывало, что и некоторых других ингредиентов. Экономить она умела — практики с избытком.

Будь она одна, сварила бы картошку, и хватит. Однако ребенку нужно нормально есть. Поэтому не поскупилась, купила овощей, мяса, пусть и немного. На десерт испекла пресное печенье. Вкусно, бюджетно, полезно — прямо три в одном. Вот такое у них с Верой теперь будет меню, по крайней мере пока они живут у Александры и не имеют никаких источников дохода.

В первый год университетской учебы Ангелина нередко бывала у подруги в гостях. Потом она познакомилась с Тимуром, забеременела, взяла академ, перевелась на заочное. На долгое время потеряла связь с некогда любимой подругой. И вот спустя почти четыре года ей снова повезло очутиться в ее доме, пусть и в совершенно новой роли.

Ангелина любила эту крохотную двушку — когда-то провела тут множество приятных вечеров в компании подружки-хохотушки. Александре квартира досталась от бабушки. И она жила здесь вольной студенческой жизнью. Родители приятельницы давно перебрались в Питер; видно, к ним она и поехала.

Ангелина не знала, что случилось у подруги и почему та предпочла так надолго перебраться в Питер. Надеялась, что у нее всё хорошо, а жизнь изменилась только к лучшему.

В ее же случае с какой стороны ни посмотри — везде паршиво. И непонятно, когда всё наладится. Вчера Тимур показал свое истинное лицо. Рассказал Ангелине, где ее место, наглядно показал, что она для него значила.

Ангелину передергивало от воспоминаний того, как муж обводил квартиру руками и твердил, что там всё принадлежит ему одному. А она, ежедневно как пчелка трудящаяся дома, оказывается ни дня не работала и не заслужила ничего.

Главное — муж позаботился обо всем: квартиру, машину на маму оформил. Будто заранее к разводу готовился! И как Ангелина этого не заметила? Не придала значения, дурочка. Наивная, влюбленная, доверчивая дурочка.

«Пусть подавится своим добром, пусть!» — причитала про себя Ангелина, заваривая для Верочки фруктовый чай.

Ангелина себе заработает, не безрукая. И дочь вытянет.

Но если уж совсем честно и откровенно, то обиднее всего было не за квартиру, джип Тимура или даже алименты. По-настоящему мерзко и гадко на душе ей за одну давнюю-давнюю историю, о которой вспомнила, пока муж на нее рычал.

Когда Ангелина только-только забеременела, нашла в его машине под сиденьем малиновую помаду «Шанель». Тогда Тимур еще ездил на пятилетней «мазде», а не как теперь — на новеньком «мерседесе».

Ангелина знала, каких денег стоил с виду неприметный черный тюбик Шанель, поскольку совсем недавно гуляла с подругами по магазину косметики и ради интереса спросила. Цена была по тем временам для нее космическая. Такую помаду просто так не бросят, как ей казалось.

— Откуда это? — с укоризной в голосе спросила она тогда у Тимура.

— Кто-то из друзей забыл, — пожал он плечами.

— У тебя друзья — парни… — подметила она с круглыми глазами.

— Ну значит, какая-нибудь подруга друга, что ты прицепилась к этой помаде, Лин? Ты что, мне не доверяешь? Изменять не планирую. Я тебе, вообще-то, предложение сделал, цени!

Ангелина оценила и полностью удовлетворилась этим объяснением. Но теперь поняла, что Акулов, скорее всего, еще с тех пор начал гулять. Получается, никогда ее не любил, может быть, и женился-то исключительно по залету.

Осознать, что тебя никогда не любили, и вся твоя замужняя жизнь — ложь, оказалось настолько больно, что Ангелине хотелось стонать в голос и бесконечно плакать.

«Ничего не видела, ничего не замечала, слепо верила… Как я могла так верить? Как могла считать, что мой муж никогда не изменит? Я должна была всё понять намного раньше!» — корила себя Ангелина.

— Мама, я устала, — проговорила Вера, наевшись до отвала.

— Пойдем отдыхать, — кивнула она дочери, бросив взгляд на часы: уже девять вечера.

В спальне располагалась одноместная широкая кровать, а в гостиной — большой диван, телевизор и симпатичный кофейный столик.

Вера тут же облюбовала диван — очень ей оказалось весело на нем прыгать. И Ангелина решила — спать будут в этой комнате. Разложила в шкафу то немногое, что взяла с собой. Расстелила постельное белье, и они с дочерью улеглись.

Спать на чужом диване, как и на чужом белье, было не слишком комфортно. Однако Вера уснула почти сразу. Стоило маленькой головке коснуться подушки, как глазки ее закрылись.

Ангелина же еще много часов не могла расслабиться — слишком много мыслей крутилось в голове.

Да, конечно, она подготовилась, сделала всё от нее зависящее, чтобы хотя бы в эти три дня Акулов ее не нашел. Ей просто необходимо прийти в себя, понять, как дальше жить. Обдумать разговор с будущим бывшим мужем, в конце концов. А главное — как-то уместить в голове, что Тимура в ее жизни больше не будет.

Ведь любила… все эти годы до дрожи в коленях любила, да что там, любит! Именно поэтому ей теперь было так нестерпимо больно.

Мозг бомбардировало столько мыслей, одна другой больнее и обиднее, что Ангелина даже не сразу услышала звук открывающегося замка в прихожей.

Вера спала, ей и невдомек.

Ангелина же испугалась так, что с трудом сдержала визг.

«Может, приснилось?» — промелькнуло в голове. Но вроде бы не засыпала, пусть уже и час ночи.

Звук открываемой входной двери разорвал тишину ночи.

«Он нашел меня! — охнула про себя Ангелина и заткнула рот ладонью. — Нашел, как-то раздобыл ключи… И что он сделает? Выволочет меня отсюда силой? Хотя как ему раздобыть ключи?»

А вдруг это не он?

«Вор?» — новая, еще более страшная мысль.

Вполне вероятно. Открыл дверь отмычкой и пробрался в квартиру.

Ангелина услышала звук выключателя в коридоре. Но еще вечером обнаружила — у входной двери перегорела лампочка. Стал бы вор пытаться включить свет? А может, он уверен, что дома никого, тогда почему нет?

«Точно вор!» — решила она.

И на этом мозг ее будто отключился, Ангелина начала действовать на голых инстинктах. Схватила увесистую хрустальную вазу, стоявшую на столе, встала возле двери, подняла ее над головой и приготовилась ждать.

Ждала недолго, уже через несколько секунд дверь открылась, и в комнату вошел здоровенный детина.

А потом всё пошло не по плану.

Ангелина замахнулась и от всей души треснула его вазой. Но она не рассчитала силу удара, и поскольку мужчина оказался слишком высок, попала ему не по голове, а по спине, в районе плеча. Он не упал, как ожидалось, зато тут же развернулся к ней. Несчастная не нанесла ему хоть сколь-нибудь серьезного урона, лишь разозлила.

Секунда, и тяжеленная ваза уже валялась на ковре, даже не разбившись при этом, а Ангелина оказалась прижата к стене этим самым здоровенным детиной. Он схватил ее за горло и вдруг приставил к ее боку что-то холодное, очень похожее на дуло пистолета.

— Откуда взялась, маленькая драчливая дрянь?! — прошипел он ей в лицо.

«Лучше бы это был Тимур!» — только и успела она подумать.

И от страха хлопнулась в обморок.

Глава 10

Незваный гость

Ангелина очнулась от того, что в лицо брызнула вода. В полуобморочном состоянии определила, что лежала на чем-то мягком, гораздо мягче дивана, на котором пыталась заснуть. Она в спальне на кровати? Наверное.

В уши почти сразу врезался обеспокоенный бас:

— Очнись уже, малахольная! Повезло мне с тобой, ничего не скажешь…

Она тут же открыла глаза и задохнулась от ужаса, увидев перед собой огромную загорелую морду с коротко стриженными черными волосами и черными же глазами. Широкие плечи мужчины обтягивала черная футболка с короткими рукавами. При ярком свете люстры незнакомец оказался еще более устрашающим, чем еще недавно при кромешной тьме. И сидел к тому же в непосредственной близости — возле нее на кровати.

Ангелина вся подобралась, села, поджав под себя ноги, прикрылась подушкой почти как щитом.

— В-в-вы вор?! — пропищала с чувством.

Незнакомец усмехнулся.

— А у воров часто ключи от квартиры есть? — спросил он с издевкой, встал с края кровати и упер руки в боки.

Чтобы посмотреть ему в лицо, Ангелине пришлось изрядно запрокинуть голову.

«Он даже выше Тимура…» — промелькнуло в голове.

— Но у вас пистолет! — снова запищала она. — Я видела, чувствовала…

И пожалела, что открыла рот, ведь мужчина резко нахмурился.

— Это был травмат, если что. Я его уже убрал от греха подальше. Кто ты и как тут очутилась?

— Я — Ангелина, подруга Саши, она разрешила мне с дочкой у нее немножко пожить…

— Ангелок, значит, — прищурился мужчина.

— Ангелина, — поправила она.

— А я брат Саши, Захар. Можешь мне не «выкать» и не бояться.

— Брат? — с круглыми глазами переспросила она.

«Значит убивать меня точно не будешь?» — это добавила уже про себя.

Чуть погодя вспомнила, что Саша действительно упоминала старшего брата когда-то давно. Вот уж точно старший — на вид ему все тридцать, а то и тридцать пять. Но по словам подруги он служил где-то на границе и в Краснодаре никогда не появлялся. Видно, всё же появился.

«Точно, он — военный, контрактник!» — окончательно вспомнила она и немного выдохнула.

— Но почему Саша не сказала мне, что ты приедешь?

— Она не знала, я не предупреждал. Я в городе ненадолго по делам, — пожал он плечами.

— Ясно… — пробубнила она внезапно онемевшими губами.

— Ясно ей, — усмехнулся Захар и снова нахмурил свои кустистые черные брови: — Ей богу, ты так больше не делай!

— К-как? — заикаясь переспросила Ангелина.

— Если видишь, что противник больше и сильнее, ты лучше спрячься, не лезь на рожон и тем более не пытайся вырубить вазой, даже если она тяжелая. Пойми — это только в кино так красиво: долбанул по башке, и враг валится кулем на пол. В жизни оно по-другому. Если бы и правда забрался вор, ты бы в лучшем случае отделалась избиением.

— В лучшем? — снова пискнула Ангелина.

Захар еще больше нахмурился.

— Я ж тебя прибить мог как за здрасьте! Повезло тебе, что у меня реакция четкая, а то локтем дал бы по башке твоей глупо-девичьей и ребенка бы сиротой оставил.

Ангелину будто током прошибло, как представила столкновение с локтем Захара.

— А что ж не дал? — спросила сдавленным тоном.

— Да всхлип твой услышал, понял, что девка. А девок я не обижаю, особенно таких…

Тут он красноречиво обвел взглядом ее фигуру, частично прикрытую подушкой.

Ангелина тоже себя осмотрела и, кажется, только сейчас поняла, что на ней кроме белых трусиков и маечки-топа ничего нет. Покраснела ярко и сразу, представляя, что Захар поди осмотрел ее во всех ракурсах пока нес и укладывал на кровать. Хотя что там смотреть?

Всё же интерес во взгляде военного углядела. Должно быть, он посчитал, что посмотреть есть на что.

— Я… я прошу прощения…

Ангелина рванулась вон из комнаты, забежала в гостиную, отыскала в шкафу свой желтый шелковый халат, надела, тщательно завязав пояс.

И только когда взглянула на освященную уличным фонарем спящую Веру, поняла, насколько сильно перенервничала. У нее вдруг застучали зубы, будто даже зазнобило, но она всё же заставила себя выйти из комнаты.

— Я…я просто хотела спросить, а вы не против, что мы с дочкой тут некоторое время побудем? — спросила она у Захара, который как раз вышел из ванной, потирая руки ее полотенцем.

— Не «выкай» мне, сказал же. Подозреваю, что у тебя есть причины здесь находиться, — ответил он хмуро.

— Спасибо, а то так некрасиво вышло. Вы… ты наверняка приехал издалека, а тут я, да еще и с-с-с ваз-зой… — застучала она зубами.

— Э, милая, да тебе надо чаю горячего! — покачал головой Захар. — И сладкого, чтобы отпустило, а то вся трясешься.

Он взял ее под руку и повел на кухню.

Уже через пару минут Ангелина наблюдала, как он клал в ее чашку сразу три ложки сахара. Важно перемешал и приказал:

— Пей маленькими глотками. Кстати, не знаешь, здесь есть какая-то круглосуточная доставка еды?

Тут у него в желудке громко и показательно заурчало.

— А зачем доставка? Ты борщ любишь? — спросила Ангелина с надеждой.

Захар нахмурил брови.

— Борщ? Люблю.

Теперь уже Ангелина засуетилась. Достала кастрюлю, погрела порцию побольше, положила Захару. Пока старалась, ее даже знобить перестало.

Похоже, незваному гостю понравилось угощение, потому что здоровая тарелка вмиг опустела, а вместе с борщом исчезло и полбулки хлеба.

— Спасибо, — проговорил он довольным голосом.

А потом сделал то, что Ангелина никак не ожидала — взял тарелку, поставил в раковину, а потом еще и помыл!

Она так и сидела с открытым ртом, когда Захар убирал тарелку на место.

— Ну всё, отбой, — скомандовал он. — Да не трясись ты так. Солдат ребенка не обидит.

— Я не ребенок…

Захар еще раз с видимым удовольствием осмотрел ее с ног до головы и с усмешкой выдал:

— Тогда почему мелкая такая?

Подмигнул ей и вышел из кухни.

* * *

На следующее утро Ангелина проснулась совершенно разбитой и еще более уставшей, чем ложилась вчера. Солнечный свет и городской шум за окном на какие-то секунды заставили ее поверить, что ночное черноглазое приключение ей просто приснилось. Однако на полу по-прежнему валялась многострадальная хрустальная ваза, а на шее всё еще чувствовалась хватка медведе-подобного Захара.

— Мамочка, я проснулась! — сообщила Вера с важным видом.

— Пойдем умываться, милая, — улыбнулась ей Ангелина как могла весело.

И новый день начался.

Она выглядывала в коридор с опаской, хотя гость и показал, что вроде бы мирный. Но отголоски вчерашнего безумного страха всё еще жили в теле, всё еще покрывали кожу мурашками и заставляли зубы постукивать.

Ангелина с Верой умылись. Мать заплела малышке волосы в косы — хоть что-то привычное. Потом они позавтракали и продолжили начатую еще вчера генеральную уборку.

Пока руки заняты делом, голова почти бывшей Акуловой была занята тяжелыми мыслями. Она очень жалела, что теперь никак не могла связаться с Сашей и рассказать про ситуацию с ее братом. Мало ли как он это сестре преподнесет. Еще скажет — напала как последняя истеричка.

Но сим-карта Ангелины осталась у Тимура, а купить новую она пока не могла — это ненужный риск. Муж говорил ей как-то, что найти человека по номеру телефона проще пареной репы. Вот как раз это ей совсем не нужно. Да и сам мобильный лежал в сумке с вытащенной батарейкой, мало ли что. Ноутбука с собой нет, и у Саши дома компьютера не оказалось, так что временно они с Верочкой остались без всякой связи.

Впрочем, волновалась Ангелина зря. Захар, похоже, оказался настроен позитивно.

Он вернулся ближе к обеду нагруженный под завязку пакетами из местного супермаркета. С важным видом прошествовал на кухню, один пакет вручил Ангелине.

— Это твоей егозе, а то у вас с провизией не густо.

Она заглянула внутрь и присвистнула. Чего тут только не было: бананы, вишня в шоколаде, груши, конфеты, в общем, куча вкусностей.

Получив свою порцию фруктов, Вера радостно убежала в гостиную смотреть мультфильмы по телевизору. Ангелина же осталась помочь разложить продукты. Чего только не оказалось в этих замечательных пакетах — сыр, колбаса, творог, овощи. Увидела, что Захар купил огромный шмат мяса, и с языка тут же сорвалось:

— Если хочешь, я приготовлю. Могу запечь в духовке или…

Захар жестом остановил поток ее речи и пробасил:

— Выйди из кухни, женщина. Готовить мясо — мужское дело.

Ангелина захлопала ресницами и вышла.

И правда, зачем полезла? Может быть, он это мясо исключительно себе купил. Вон какой здоровый, вполне в состоянии сам его слопать. В такого огромного детину хоть десять килограмм еды вместить можно. Теленка проглотит и не подавится, или даже слона. А Ангелина с Верой как-нибудь без его мяса переживут.

Однако совсем скоро по квартире поплыл такой соблазнительный аромат жареных стейков, что она буквально начала захлебываться слюной.

— Мама, я есть хочу! — вдруг заявила Вера.

— Потерпи, малыш, сейчас кухня занята, — попыталась успокоить ее Ангелина. — Но попозже я тебя покормлю.

— Вам что особое приглашение? — вдруг раздался из кухни бас Захара.

Дочь тут же рванулась на зов, а за ней и мать.

Через пару минут они все втроем разместились за маленьким кухонным столом и уплетали нежнейшие говяжьи стейки с таким аппетитом, что за ушами трещало.

Теперь Ангелина поглядывала на гостя не с опаской, а с восхищением.

Глава 11

Его сероглазая прелесть

Тимур познакомился с Ангелиной на концерте в клубе.

Понятия не имел, как в элитный ночной клуб попала такая девушка, как она. Ангелина пришла с подружкой, на вид совершенно такой же желторотой провинциалкой.

За километр было видно — к клубной жизни малышка никакого отношения не имела. Короткое платье-мини ей оказалось слишком непривычно. Тимур за вечер раз сорок наблюдал, как она отчаянно пыталась опустить подол пониже. Не привыкла оголять свои чудо-ножки. А ножки и правда чудо как хороши. Даже спустя годы Акулов всё еще чувствовал нездоровый интерес к точеной фигуре жены.

Тогда в клубе он был мгновенно очарован. Смотрел, как Ангелина скромненько стояла возле барной стойки и гадал, как такая, как она вообще догадалась прийти в подобное место. Алкоголь ей подавай… Какой алкоголь такой малышке? Тимур угостил ее безалкогольным Мохито, и она, кажется, даже не поняла, что в коктейле нет ни капли рома.

Ангелина показалась ему на редкость невинной, чистой. Даже решил сразу не брать, чтобы хоть немного продлить эту иллюзию — вот настолько она ему понравилась.

Акулов даже ухаживать решил, хотя уже давно ничем подобным себя не утруждал. Обычно этого не требовалось — и так получал от девчонок что хотел. Но вот Ангелину просто так взять не позволила совесть.

После концерта Тимур отвез Лину домой, взял номер телефона, а потом пригласил в кино.

Сидел с ней как пионер на последнем ряду, за ручку держал все полтора часа, и было ему приятно. Скромная Ангелина даже попкорн не захотела брать, чем немало его удивила.

— Пойдем, поужинаем куда-нибудь? — пригласил сразу после кино.

Помнил, как округлились ее глаза, явно приглашения не ожидала.

Тимур отвел Ангелину в свой любимый ресторан европейской кухни. Заказал чуть ли не половину меню и угощал, любуясь милой мордашкой.

Он всё смотрел и смотрел в ее глаза, пытаясь понять, какого же они цвета. В одно время они казались ему зелеными, в другое зелено-голубыми или даже дымчатыми. Совершенно необычный цвет. Кроме того, у нее яркие, выразительные черты лица. Тимуру нравились ее пухлые губки бантиком, бровки домиком, прямо как в песне. Хотелось укусить ее маленький аккуратный нос. Малышка вся целиком вызывала в нем целую гамму желаний. Сжать в объятиях, зацеловать, легонько искусать ее белую кожу, наконец, взять. Последовательность можно и поменять.

Тимур не спешил. Хотелось продлить прелюдию, чтобы потом получить еще больше удовольствия во время главного процесса. Неделю он возил ее по разным местам, предвкушая момент «Х». Чинно-благородно целовал в машине у входа в общежитие, где она жила, предвкушая, как малышка ему отдастся.

На первые свободные выходные Тимур пригласил ее в небольшое путешествие в горы. На ночь остановились в красивом отеле с видом на горный лес. Там-то Акулов и убедился в том, насколько Ангелина чиста и невинна.

Он оказался у нее первым.

Поначалу даже не поверил, когда она, опустив взгляд в пол, призналась ему в полнейшем отсутствии сексуального опыта. Решил — она с ним играет, расстроился даже, ведь женских игр и манипуляций терпеть не мог. Оказалось — правда. Тимур потом даже пожалел, что не поверил, что был с ней грубоват и не сдержан.

После той злосчастной поездки Ангелина почти неделю не выходила на связь. А когда он подкараулил ее у общежития, огорошила признанием, что она себе всё представляла по-другому и что видеть его больше не хочет.

Ему бы на этом и успокоиться… Что хотел получил, поиграл с ней по своему сценарию. Кроме того, Ангелина ведь абсолютно ему не подходила! Он — подающий надежды адвокат, она — никто. Где он и где она? Желторотая первокурсница не слишком престижного вуза, за душой ни гроша, жизненного опыта ноль, сама из крошечного городка, даже обтесаться еще не успела.

А поди ж ты, проживи без ее зелено-голубо-серых глазищ… Малышка слишком ему понравилась, чтобы так просто от нее отступиться

Тимур появился возле ее общежития на следующий же день с охапкой роз, и Ангелина растаяла. Он привез ее к себе этим же вечером. Любил так нежно и страстно, как только мог. А на утро она приготовила ему тот самый завтрак, после которого захотел жениться.

После той ночи Тимур неожиданно понял, что все минусы Ангелины — на самом деле ее плюсы.

Из провинции? Отлично, значит не будет гнуть пальцы и по определению более выносливая, домашнему хозяйству обученная.

В городе у нее никого из родных? Супер, Ангелина будет всё свое время посвящать именно ему.

За душой нет ни гроша? Великолепно, значит оценит те блага, которые он ей предоставит, порадуется даже мелочи, будет благодарна за то, что поселил у себя.

Мать живет за тридевять земель? Лучшая теща — та, которую ты не видишь.

А всё же что-то она из себя представляла, не каждая сможет поступить в Краснодарский вуз и перебраться из маленького городка с дырой в кармане. Тут характер нужен, терпение, упорство — вещи для брака тоже ценные.

В общем, Акулов решил — будет брать в жены.

Когда решился, перво-наперво стал проверять — способна ли Ангелина родить ему наследника. Такое лучше знать до того, как сводишь девушку в загс, спасибо, набрался негативного опыта с первой супругой.

Беременность Ангелины стала сюрпризом лишь для нее, Тимур же наоборот этого очень ждал. Два месяца старательно делал ей ребенка, пока она наконец не осчастливила его боязливым признанием, что носит под сердцем его первенца. Наивная любовница даже не поняла, что он намеренно нарушал элементарные правила контрацепции.

Когда милая сердцу Лина всё-таки забеременела, Тимур протащил ее по всем врачам. Убедился, что девочка здорова, и после этого уже со спокойной совестью позвал замуж.

К слову, ни разу о своем решении не пожалел. Жена его полностью устраивала. Она качественно обеспечивала надежный тыл — самая главная из ее обязанностей. К тому же до сих пор ему мила, приятна взгляду и желанна.

Ангелина любима ровно настолько, насколько Тимур умел любить.

Он с ней жил не тужил, пока три дня назад жена вдруг не взбрыкнула и не решила уйти. Было бы из-за чего! Из-за мелочи, которая яйца выеденного не стоит.

Тимур пришел на место встречи за два часа до назначенного срока. Их кафе — симпатичное место, стилизованное под старину, тут тебе и массивные деревянные лавки, и широкие тяжелые столы, застеленные белоснежными скатертями. Меню соответствующее — изобиловало с детства известными блюдами типа блинов, борща, селедки под шубой и прочего. Здесь Акуловы частенько ужинали, пока Ангелина была беременна, потом иногда и с Верой приходили.

Правда сегодня Тимур никаких приятных воспоминаний не испытал.

Сидел за столом, как истукан. Пялился на входную дверь и скрежетал зубами. Первое время к нему даже официантка подходить боялась, таким грозным он выглядел. Потом всё же с опаской положила перед ним меню.

— Кофе! — приказал он коротко.

После того, как перед ним поставили чашку черного кофе без сахара. Он больше не отводил головы от входной двери. Гипнотизировал взглядом вход в зал. Даже почти не мигал.

Конечно же, он пытался найти жену раньше. Изрядно приплатив, ему удалось достать распечатку ее телефонных звонков. А звонила Ангелина в тот злосчастный вечер много кому. Тимур и его люди не поленились, съездили к каждой из подружек жены, с кем той удалось поговорить после того, как застала мужа со спущенными штанами. Но никто так и не раскрыл ему тайны, где же его супруга.

Что только Тимур не сулил подругам жены — и проблемы обещал устроить, и деньги предлагал, только руками разводили.

Курицы! Тупые курицы, как же они не понимали, насколько ему важно отыскать родных? Сами бы попробовали быть вдали от семьи столько часов… семьдесят два адских часа, между прочим. Трое бесконечных суток он ни сном, ни духом, что там с женой? Что с дочерью?

Ангелина будто ушла в никуда. Провалилась в черную дыру.

Конечно, может быть, она с кем-то списалась по вотсапу, но к электронным сообщениям у Тимура доступа не было.

Он писал ей куда только мог — на почту, в соцсети, но жена даже не прочитала его сообщений. Оставалось ждать и жалеть, что он и делал последние три дня.

Жалел и ждал, ждал и жалел… как же сильно он жалел о том, что перевел с карты деньги! Ему бы было в сотню раз спокойней, если бы Ангелина ушла с достаточным количеством налички. Сняла бы приличное место, еды ребенку купила. А так, ну что она купит на десять тысяч? Какую квартиру снимет?

Беспокойство за семью и неуемная злость на глупый поступок жены с аппетитом жрали его изнутри. У Тимура чуть нервный тик не случился, когда, наконец, увидел Ангелину.

Жена же, похоже, и не волновалась вовсе. Шла к его столику в легком летнем сарафане воздушная и беззаботная, как ему казалось. А у Тимура в это время сердце грозило сломать ребра, так сильно билось о грудную клетку.

— Привет, — тихонько проговорила она и села напротив.

— Где дочь? — спросил Акулов вместо приветствия.

— С ней всё хорошо, не переживай, — кивнула Ангелина. — Я оставила Веру с надежным человеком.

И тут у Тимура всё-таки задергался глаз. Он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы не начать орать на всё кафе, и процедил сквозь зубы:

— Сейчас мы заберем Веру, а потом поедем домой. И там ты будешь долго и тщательно мне объяснять, какого ляда сбежала. О разводе больше и звука слышать не хочу. Ты мне за всё ответишь, прелесть моя!

Глава 12

Разговор по душам

Тимур видел — жена не ожидала от него подобных слов. Наверное, ждала, что он придет в кафе как побитая собака и будет молить ее о возвращении. Только он не из того теста. Так-то!

— Ты мне за всё ответишь, поняла меня? — процедил сквозь зубы.

Лицо Ангелины покрылось мертвенной бледностью, она сжала в руках салфетку, села прямо, как прилежная школьница. Но вместо того, чтобы показать Тимуру, как виновата, и как ей жаль, что заставила его волноваться, прошипела:

— Мне не за что тебе отвечать. Это тебе есть за что ответить!

Тимур почувствовал, как задергалось левое веко. Далеко не первый нервный тик за эти дни и всё по вине любимой жены.

— За что же, Лина? — прошипел он обманчиво тихо, не хотел привлекать к их столику внимания.

И без того официантка на него как-то подозрительно поглядывала, хотя стояла аж через три столика, которые к счастью оставались свободными. Хоть поговорить можно в относительном уединении, если тихо. Жаль, что тихая речь давалась Тимуру сегодня с огромным трудом.

— Ты взяла мою дочь и сбежала из дома, — продолжил он тем же тоном. — Зачем, Лина? Ты хотела, чтобы я понервничал? Так я понервничал. Пожинай плоды!

— Я не просто так ушла из дома! — фыркнула жена. — Ты… ты спал с другой женщиной!

— Не спал, а собирался. Разные вещи, не находишь? — процедил он, а потом нехотя выдавил из себя: — Сони в фирме больше нет, ее уволили по моей просьбе. За увиденный тобой инцидент я прошу прощения.

Он ожидал от жены чего угодно, но только не того, что она прошипела в ответ:

— Засунь свои извинения в задницу, Акулов!

Тимур задохнулся ее словами, зарычал, теряя терпение:

— Я тебе рот с мылом вымою за такие разговоры! Совсем обалдела?!

— Сколько их у тебя было, Акулов? Сколько? Признайся!

Возмущенные возгласы жены его отрезвили. Тимур напрягся, соображая, что еще она могла узнать, с кем поговорить, кто мог проболтаться? Соня? Очень вряд ли, ведь он устроил ее в теплое местечко в Ростове. Она даже оказалась рада переезду. Кстати, любовница успела ему поднадоесть, ведь работала в фирме уже год. Кроме того, Акулов точно знал, он у нее не единственный.

А до Сони у него была лишь одна любовница — Марина. Стажерка, пришедшая в фирму пару лет назад, давно уволенная, к слову. О ней жена никак не могла узнать. Во-первых, дело давнее, во-вторых — он и спал-то с ней всего раза два-три, от силы пять.

Две любовницы — совсем немного, если сравнивать с его коллегами. Это не табун, как, к примеру, у его начальника.

— О чем ты говоришь, Лина? — спросил Тимур.

— Я знаю, что ты мне постоянно изменял! — упрямо заявила жена.

— Кто тебе это наплел? — спросил он, прищурившись.

— Никто не плел! Сложила два плюс два. Помнишь, когда я нашла малиновую помаду у тебя в машине? Ну?

— Какую помаду? — нахмурил он брови. — Я в оттенках помад не разбираюсь.

— Малиновую… ну красную в общем! Ты еще с тех пор мне изменял, а мы тогда еще даже не были женаты!

Тимур порылся в закоулках памяти и не нашел там подходящей информации. Но он-то точно знал, что не изменял Ангелине вплоть до момента, пока Вера не начала устраивать по ночам концерты. У дочери был совершенно кошмарный период — где-то месяцев с шести и до года ровно в три утра малышка закатывала истерику и могла проплакать несколько часов подряд. Следствие — жена слишком уставала из-за недосыпа и совершенно не уделяла ему внимания. Тогда-то он и польстился на прелести стажерки. От безысходности, считай. Не вечно же сидеть на голодном пайке.

— Я не помню никакую помаду, — покачал он головой. — И кроме Сони я ни с кем и никогда…

Жена его перебила:

— Я тебе не верю! Ты мне омерзителен!

— Не неси бред! Еще три дня назад ты меня любила, торт мне испекла, помнишь? Согласись, из-за одной незавершенной измены глупо разрушать брак!

Ангелина широко распахнула глаза и обалдевшим тоном ответила:

— Я что по-твоему круглая дура? Будешь доказывать, что до этого с ней не спал? Сколько раз ты приходил ближе к ночи с работы, а я как идиотка верила…

— Я работал, Лина! Я вкалывал в то время, как ты…

— Сидела дома и ничего не делала? — горько усмехнулась она. — Ты это хочешь сказать? Так вот чтобы ты знал, нагрузка у меня была побольше твоей! Кухарка, прачка, нянька, уборщица, твоя помощница… Всё это без выходных и праздников, а еще бесплатно! И за свой каторжный труд, как ты сам сказал, я ни гроша ломаного не заслужила! Вот такое у тебя ко мне отношение…

— При чем тут это, Лина?

— При том! — она снова его перебила. — А как знатно ты подготовился к разводу, имущество у нас, оказывается, на маму оформлено. Это чтобы я пикнуть не смела? Да подавись ты им!

— Лина, а вот это ты сейчас вообще зря выставляешь как претензию. Ты не забывай, что я уже через один развод прошел. С меня хватило прошлой дележки имущества. Да, я подстраховался, но это просто на всякий случай. К нашей с тобой ситуации вообще никакого отношения не имеет. Я не хочу никакого развода!

— А я хочу! И подавись ты своей квартирой с машиной!

— Но это же глупо, Лина! — он вцепился руками в стол, еле сдерживаясь, чтобы не потянуться к жене и не встряхнуть ее как следует. — Из-за какой-то прости господи семью рушить. Изменил, да, признаю, но она для меня никто. Прости за Соню! Но в остальном это исключительно твои домыслы. Забудь их, мы ведь любим друг друга…

— Я тебя ненавижу! — Ангелина взвилась, зашипела как кобра. — Ты предатель!

— Хватит! У тебя есть выбор, Лина. Либо ты возвращаешься ко мне, либо…

— Либо! — закричала она и вскочила с места. — Я твои угрозы слушать не собираюсь!

— Сядь, я сказал! — Тимур с чувством стукнул кулаком по столу. — Мы не договорили!

Но жена и не подумала его послушать, бросилась к выходу.

Он мог броситься следом, мог… Но лучше ему немного остыть перед следующим разговором, а то ведь схватит эту строптивицу, перекинет через колено и основательно надерет ей задницу за весь этот бред, который она тут несла. Квартира ей не нужна с машиной, ишь ты. Может, ей еще и Тимур не нужен?

Акулов знал — жена его любила. Иначе попросту не разозлилась бы так из-за паршивого похода налево, ведь жила в достатке и комфорте, каждой бы так жить.

Не рванул за ней следом еще потому, что ему нужно было точно знать — где она остановилась. Если бы сам за ней поплелся — засекла бы. Он нанял для этого других людей.

Как только Ангелина выйдет из кафе, за ней должны проследить два детектива в штатском. От одного она, может быть, чудом и ускользнула бы, а вот два хвоста ей ни за что не скинуть.

Пусть женушка погуляет до вечера, а потом он вернет ее домой. Если понадобится, силком притащит.

Глава 13

Конспиратор 80 lvl

«Вау!» — простонала про себя Ангелина.

Она никогда, ни единого раза за всю свою замужнюю жизнь не разговаривала с Тимуром в таком тоне. Даже не знала, как осмелилась на подобное. Открыто ему хамила и возражала, высказала хоть немного того, что накопилось в душе. Сама удивилась собственному поведению.

Ангелина на ватных ногах выходила из кафе. Была уверена, что муж погонится за ней, но к счастью он этого не сделал.

Будущая бывшая Акулова поспешила вдоль по улице, всё еще опасаясь погони.

Когда эйфория от того, что смогла дать мужу достойный отпор, прошла, на душе снова заскребли кошки. Как же больно было осознавать, что Тимур к ней настолько равнодушен… Любящий человек хоть немного да позаботился бы о ее чувствах, хоть толику вины бы почувствовал. Любящий! Но это явно не про ее супруга.

Впрочем, что взять с Акулова? Ангелина видела его выступления в суде, это же на камеру надо снимать — позер и актер. Раньше она считала — это необходимые качества для хорошего адвоката, теперь думала — это паршивые качества для мужа.

Тимуру ничего не стоило соврать ей в глаза, предать ее, выставить виноватой. Ему глубоко плевать на ее чувства, на нее саму. От этого ее сердце ныло, кровоточило, корчилось в муках.

Хотелось встать в сторонку под деревом и разрыдаться, чтобы хоть немножко спустить то колоссальное напряжение, которое сдавливало грудь, не давало нормально дышать.

«Соберись!» — приказала себе Ангелина.

Зная супруга, она не сомневалась — тот захочет узнать, где она поселилась. Оглядевшись, она не обнаружила ни одной подозрительной личности. Лишь чуть вдалеке от остановки припаркован седан цвета Мокрый Асфальт, а в нем водитель в черных очках, и смотрел он вроде бы на нее.

Муж разорился на какого-нибудь детектива? Вполне мог.

Но и она не лыком шита.

Ангелина прошла еще пару кварталов и зашла в торговый центр. Немного погуляла по магазинам, потом вошла в дамскую комнату. И там сменила свой легкий летний сарафан на короткие шорты и топ, волосы убрала наверх, спрятала под кепку, и достала круглые солнечные очки. Все это добро легко уместилось в ее сумке. Вышла низко опустив голову, и выбралась из торгового центра через противоположный вход.

Лишь после этого Ангелина пошла к остановке маршрутки, села на нужную и доехала до частного садика, где оставила дочь.

Она предполагала, что Тимур не захочет говорить о разводе. Поди еще алиментами начнет ее шантажировать. Ангелине придется пройти через суд, чтобы получить свободу и право на опеку. И она к этому готова.

— Привет! — поздоровалась с ней подруга, Кристина. — Как ты?

Ее милое, обрамленное светлыми кудряшками, личико лучилось сочувствием.

— Всё хорошо!

Подруги обнялись, и на миг Ангелине стало чуточку легче дышать.

Кристина в прошлом тоже студентка юрфака. Как и Ангелина, подруга умудрилась забеременеть на первом курсе, но ее муж зарабатывал в разы меньше Акулова. В результате той пришлось идти нянечкой в частный садик, чтобы как-то поддержать семью. У нее не было возможности перевестись на заочное, и она бросила университет.

В свое время Ангелина очень жалела подругу, которой пришлось забыть мечту о высшем образовании. Она-то собиралась продолжать учебу в любом случае, и в будущем рассчитывала отхватить себе местечко под теплым юридическим солнышком. Однако до будущего нужно еще дожить, а пока что ей придется повторить судьбу Кристины хотя бы на какое-то время, и поработать нянечкой в детском саду.

Работа сложная и ответственная, а еще малооплачиваемая. Зато пока Ангелина будет здесь трудится, сможет водить сюда Веру. А позже, может быть, удастся найти вакансию по профилю. Помощник адвоката или секретарь… но для этого нужно сначала определить дочь в государственный детский садик, а на это нужно время.

Жизнь наладиться, Ангелина в это свято верила. И даже если Тимур не заплатит ей ни копейки алиментов, голодать с Верочкой она не собиралась.

Слава богу есть где жить, а остальное устроится.

— Верунчик? — позвала она дочку, войдя в комнату для игр.

Дочь бросилась к матери со всех ног, забыв про игрушки и новых друзей. Ангелина обняла малышку, поблагодарила подругу и собралась домой.

Ехали с дочкой опять же в маршрутке. На остановке сели вместе со странной девушкой в майке с миньоном.

Девушка показалась Ангелине смутно знакомой. Кажется, она видела ее, когда ехала в садик за дочкой. Или это паранойя? Вроде лицо то же, а майка другая. Миньона она бы точно запомнила, и большого симпатичного мишку, которого пассажирка держала в руках.

Незнакомка заметила, что Ангелина изучает ее взглядом, и очень недовольно на нее посмотрела. Взгляд из разряда: «Ты чего уставилась?» Той стало неловко, и она улыбнулась девушке, поскольку сидели рядом, тихонько сказала:

— Извините, просто у вас мишка симпатичный, поэтому обратила внимание.

Пассажирка резко подобрела.

— Нравится? — улыбнулась она. — Это я племяшке на день рождения.

Что удивительно — вышли на одной остановке.

— Ой, вы тоже живете в этом доме? — удивилась незнакомка с мишкой. — А в каком подъезде?

— В первом, — с улыбкой ответила Ангелина.

— А я в третьем. В первом у меня подруга живет на пятом этаже, может соседи даже.

— Нет, мы на другом этаже, — ответила Ангелина.

— Квартира сетире! — проговорила Вера и показала незнакомке четыре пальца.

— Это она так цифры коверкает, — пожала плечами Ангелина.

— Ты умница! — незнакомка улыбнулась девочке искренней улыбкой. — Такая умная у вас девочка, даже цифры уже знает.

На этом распрощались, и Ангелина с Верой пошли в свое надежное убежище. Как же хорошо, что Тимур их не нашел, а то все нервы бы уже вытрепал.

Глава 14

Красная помада

Тимур кипел весь день.

На работе не пошел вообще, не отвечал на звонки или письма. Ничем не мог заниматься, только и мыслей было про жену и нависшее над ним как дамоклов меч слово «Развод».

Когда брал Ангелину в жены никак не думал, что она когда-то осмелится на такие решительные шаги. Лина жила тихо и послушно, не закатывала сцен с битьем посуды и не перечила ему. Он терпеть не мог, когда на него повышали голос или спорили, и она искала другой подход. Что за сущность вселилась в супругу теперь, он понятия не имел.

Ненавидит она его, видите ли, предателем считает… Да попросту цену себе набивает!

Акуловы шли по жизни вместе рука об руку с тех пор как поженились. Воспитывали ребенка, строили планы на будущее. Тимур — хороший муж, он заботился о Лине, ежемесячно приносил домой пресловутого мамонта, жирного к тому же. В поликлинику возил, когда нужно, даже с ребенком сидел иногда. Любил ее регулярно и вдумчиво. И просто так никогда ей претензий не предъявлял, только по делу. Ну споткнулись о кочку, с кем не бывает. Выпрямятся и дальше пойдут, продолжая держать друг друга за руку.

Как Ангелина не понимает, что то, что случилось, никакой не Армагеддон, а всего лишь кочка? Тимур не допустит, чтобы глупость жены навредила их браку. Сегодня же во что бы то ни стало заберет семью домой.

Он еле дождался вечера. Хотел появиться у жены, когда Вера уже заснет, чтобы не вмешивать ребенка в разговор. Потом просто возьмет малышку на руки и увезет вместе с матерью. Дочь спит так, что ее и пушкой не разбудишь, она заснет в одной квартире, а проснется уже в другой.

Вот такой у него план.

А когда сел в машину и тронулся в путь, вдруг вспомнил треклятую красную помаду, про которую говорила жена.

Вспомнил, и аж током прошибло. Правда — была помада, и нашла ее именно Ангелина.

Помнил он, и чья это помада была — Карины, его первой жены.

Карина аллергически не хотела развода, должно быть, сильно не желала терять удобную кормушку. А что? Тимур пропадал на работе, а она делала, что хотела. Ходила по фитнес-центрам, салонам красоты, с подругами гуляла, учебу забросила. При этом даже не удосужилась родить ему ребенка! А он хотел, очень хотел.

Тимур с детства хотел семью как показывали по телевизору. Красивая, ухоженная жена, послушный ребенок, чисто прибранная квартира с отличным ремонтом, самая лучшая бытовая техника, полный вкусной и красиво выглядящей еды холодильник.

Жена улыбается, обращается к мужу вежливо, каждый день сервирует для него идеальный стол, смотрит с любовью. Ребенок смеется, играет с игрушками.

Пусть мечта и покажется кому глупой, но Акулов именно так представлял идеальную жизнь. Ведь в его родной семье ничего этого не было.

Вечно орущая мать, вечно блеющий оправдания отец, в доме бардак, в холодильнике в лучшем случае пельмени. И не потому, что денег не было, были! Просто матери всегда лень готовить или даже покупать продукты, только и делала, что бухтела на тему того, какие они с отцом троглодиты, и зачем они навязались на ее голову. А отцу, казалось, на всё плевать. Он не зарабатывал, не умел этого делать. Трудился учителем русского и литературы, сидел со своими книгами, и на этом всё. Внешний мир его интересовал постольку-поскольку. Мать же трудилась замом директора в супермаркете, и считала, да что там, до сих пор считает себя пупом земли.

Тимур дал себе зарок, что таким, как отец, он никогда не будет. И в семье своей он установит другие правила. Но для этого он выбрал неподходящую женщину.

Карина понравилась ему сразу, да и кому бы не понравилась яркая, высокая брюнетка с выдающимся размером груди. Однако, прожив с ней полгода, Акулов понял, как тотально ошибся в выборе супруги.

Первая жена оказалась паршивой хозяйкой и ужасной поварихой. Она гораздо больше работала над своим телом, нежели над мозгами, и совершенно не считала нужным заниматься домашним хозяйством. А потом еще этот выкидыш… Именно выкидыш и подстегнул Акулова начать бракоразводный процесс. Потери ребенка можно было избежать, если бы Карина вовремя обратилась к врачам, ведь знала, что у нее проблемы с кровью.

После драматичного развода, в результате которого Тимуру пришлось знатно раскошелиться, Карина раз за разом пыталась вернуться в его жизнь. Даже когда он познакомился с Ангелиной и сделал ей предложение, бывшая супруга периодически возникала на горизонте.

Как-то случилось, что она забралась в его машину и до того, как Тимур успел ее послать к такой-то матери, скинула с себя шубку, явив бывшему мужу себя в красном нижнем белье. Думала его соблазнить, показательно достала красную помаду и начала красить губы, параллельно строя ему глазки. Только то поле было топтано-перетоптано и Акулову более не интересно. Он выгнал Карину, не забыв рассказать, что скоро вторично женится.

Кажется, именно после этого Ангелина и нашла помаду. Стопроцентно, Карина оставила ее специально, чтобы напакостить бывшему мужу… Даже спустя годы он помнил, с какой ехидной улыбкой она выскочила из его машины. Напакостила, нечего сказать.

Акулов тогда быстро помирился с невестой, а после того случая в их отношениях случилось много прекрасного. Он и думать забыл про треклятую помаду вплоть до сегодняшнего дня, когда Ангелина припомнила ему это. Было бы что припоминать, честное слово.

Кстати, именно чтобы не наступить на те же грабли, он и выбирал себе так тщательно вторую жену, рассмотрел ее под микроскопом, прежде чем свозить в загс. И считал, что сделал правильно, хорошо выбрал. Лина ему подходила на сто процентов. Она для него та самая идеальная женщина, о которой так мечтал… ровно до того момента, пока не застукала его на измене.

Неожиданно Акулов понял, почему жена на него так окрысилась. Дело вовсе не в Соне, как он и подозревал изначально.

Когда Ангелина нашла красную помаду, он ведь ее только-только замуж позвал.

«Ну, это многое объясняет…» — скрежетал он зубами.

Получается, жена все эти три дня думала, что он и дня ей верен не был. Но это же не так! Да он вернее очень многих, между прочим.

И как ему теперь оправдаться? Доверие подорвано со всех сторон. Что бы ни сказал, Ангелина наверняка посчитает это ложью. А ведь раньше она ему безоговорочно верила, он для нее был главным авторитетом, истиной в последней инстанции, и ему это нравилось.

Отчего-то на душе стало так паршиво, что хоть волком вой. Как теперь заслужить уважение и доверие любимой женщины?

Хотя что это он нос повесил? Рано сдался, еще не воевали даже. Уж что, что, а менять мнение людей в свою пользу Тимур умел, делал это профессионально и с огоньком.

Проблему гораздо проще решить, когда знаешь о ее существовании, ведь так? Теперь, когда он сообразил, чем же именно так задел жену, постарается это исправить. Если понадобится, полночи ей будет повторять историю с красной помадой раз за разом. Человек так устроен — верит в то, во что хочет верить. Ангелине выгодно ему поверить, и она поверит.

А всё-таки зарулил на ночной цветочный рынок, выбрал охапку красных роз. Поднимется без них, чтобы ненароком не получить букетом по морде, а то Ангелина что-то слишком осмелела. Он подарит их потом, когда жена спустится к машине.

Тимур оставил розы на заднем сиденье возле кресла для ребенка, подготовился к перевозке Веры заранее.

Он вышел из машины и направился прямиком к нужному подъезду.

Спасибо Верочке, вот кто — настоящая находка для шпиона, детектив рассказал ему про поступок дочери, малышка даже номер квартиры назвала, умница какая. Как знала, для кого старалась. Акулов точно знал, куда ему идти. У самой двери ему повезло, перед ним как раз прошмыгнула влюбленная парочка, и он прошел без препятствий.

Поднялся на второй этаж с космической скоростью. Переступал через три ступеньки, так хотелось увидеть жену.

Не привык он к долгим разлукам. Ангелина ведь уже скоро как четыре года с ним ежедневно. Три дня — слишком долгий срок для разлуки, а встречу за обедом и встречей не назовешь, сплошное расстройство.

«Милая, пожалуйста, вернись домой! Ты же вернешься, да? Я не могу без тебя!» — хотелось ему закричать.

Но он ведь понимал, как жалко это будет выглядеть. И пусть у Тимура от всей этой ситуации уже началась нервная почесуха, жалость — последнее, что он хотел вызвать в супруге. Он — мужчина в конце концов, а не какая-нибудь половая тряпка.

Он постучал, потом еще постучал, и снова, и слова.

Ангелина вообще открывать ему будет? Он тут ей душу излить собрался, а она даже шажка навстречу сделать не хочет.

— Лина, немедленно открой эту чертову дверь! — зарычал наконец.

Глава 15

В преддверии

Ангелина стояла у окна кухни и задумчиво глядела на улицу, вытирая полотенцем тарелку.

Девять тридцать — блаженное время.

Дочь уже уснула, и у нее есть возможность немножко подумать об ушедшем дне, побыть собой, наконец. Каждая мама маленького ребенка поняла бы ее в этот самый момент. Момент, когда не надо ни о ком заботиться, что-то из себя изображать.

Покой. Ох, если бы он еще царил и в мыслях…

Эти три дня Ангелина держалась исключительно ради Веры. Носила на лице улыбку, старалась не унывать, хотя внутри всё болело и кровоточило.

Вдруг она заметила, как прямо перед домом неподалеку от фонаря припарковался смутно знакомый джип. Пригляделась, но номеров не разобрала. Зато разглядела вышедшую из машины фигуру. Уж эту фигуру она узнала бы из сотен подобных.

— Тимур… — тихо прошептала.

И прилипла к окну, наблюдая, как тот уверенно шагал к ее подъезду.

Он ее вычислил! Как?! Силой мысли? Или та самая девушка с миньоном на майке всё же оказалась… Какая же Ангелина дура! Настоящая дурища с языком-помелом, и Вера недалеко ушла от мамы.

В висках застучало, руки Ангелины задрожали. Она так и вышла в прихожую со злосчастной тарелкой в руках. Вцепилась в нее, как в спасательный круг и замерла возле двери.

Звонок не работал. Однако это не помешало Акулову привлечь к себе внимание.

Ангелина услышала громкий стук в дверь. Разом онемела, оторопела. Одно дело — быть смелой в кафе среди людей, другое — ночью одной против злого мужа. Пусть раньше он ее никогда не бил, но она думала, что и не изменял тоже. А оказалось — она совсем Тимура не знала.

Чем дольше Акулов стучал, тем страшнее ей становилось.

Муж же одним стуком не ограничился.

— Открывай, Лина, — проговорил он грозно. — Нам просто необходимо поговорить! Мне есть, что тебе сказать, поверь.

О, в то, что ему есть что сказать, она охотно верила. Но вот слушать ничего не хотела. Не могла, просто была не в состоянии. Она достаточно услышала днем, их разговор отнял у нее почти все силы, с нее хватит.

«Не открою и всё тут, и не отвечу. Что он сделает?»

Два разговора за день — это слишком. Лучше завтра или… никогда? О как замечательно бы было никогда больше не видеть его наглой лживой морды.

— Я знаю, что ты там, Лина. Я видел свет из окон, — проговорил он громко.

А потом начал сыпать угрозами:

— Если понадобится, я позову специалистов и вскрою дверь. В квартире мой ребенок, вообще-то. Ты в любом случае сегодня будешь ночевать уже дома, в моей постели, где тебе и полагается быть.

Ангелина знала — не шутит. Вдруг четко поняла, если она откроет, муж силком потащит ее в машину, и дочку заберет. А там, в его квартире ее будет ждать много разного далеко неприятного.

— Я полицию вызову! — вдруг закричала она. — Уходи!

— Давай, вызывай. А я скажу, как ты дочь от меня прячешь… Лина, заканчивай цирк, открывай немедленно. Я вскрою дверь, серьезно тебе говорю!

Она не знала, мог ли Тимур на самом деле это сделать — дверь выглядела прочной. И даст ли что-то вызов полиции? Ведь Ангелина сама здесь не прописана. Находилась, считай, на птичьих правах.

Муж продолжал сыпать угрозами, а ей стало жутко стыдно за эту разборку. Стыдно перед соседями, которые наверняка подслушивают, стыдно перед Захаром в конце концов.

Новый жилец, конечно, виду не подаст. Слишком невозмутим. Но очень вряд ли ему по душе то, что здесь происходит.

Захар находился в спальне, ушел отдыхать после ужина, и наверняка слышал абсолютно всё, что происходило в прихожей. За эти дни они не особо-то подружились, виделись всего несколько раз за едой, а еще он снабдил Ангелину запасом шоколада на полгода. На этом всё их общение закончилось. Она не рассказывала о себе, он не спрашивал и сам в откровения не пускался.

Здоровенный военный ей не друг и не приятель, чтобы адекватно воспринять разыгравшуюся сцену, а ну как скажет ей искать другое жилье?

— Я тебя предупредил, если сейчас же не откроешь… — бушевал Тимур за дверью.

И тут Ангелина услышала звук шагов из спальни.

В прихожей показался здоровенный военный собственной персоной.

— Это из-за него ты прячешься в квартире сестры? — спросил Захар, прищурившись.

— Д-да… — тихо ответила Ангелина.

— Помощь нужна? — спросил он, резко нахмурив лоб.

Помощь? Как раз помощи ей очень хотелось. Хоть какой-нибудь, хоть от кого-нибудь.

— Ага… — кивнула она.

Захар подошел к ней, взял за плечи, отодвинул от двери и направил в коридор:

— Иди к дочке, Ангелок. Из комнаты не выходи. И… лучше прикрой уши.

Часть вторая. Армагеддон

Глава 16

Тимур и Захар

Тимур замер у двери в квартиру и прислушался, вроде бы послышался мужской голос.

«Обман слуха», — тут же решил.

Или там и правда какой-то мужик? Верить в подобное не хотелось.

Однако, когда дверь открылась, а на пороге показалась отнюдь не Ангелина или какая-то ее подруга, Тимуру разом поплохело. Перед ним встала почти двухметровая горилла мужского пола с мерзкой, чересчур загорелой мордой.

«Может быть, всё невинно? И это брат или отец подруги Ангелины?» — пришла в голову спасительная мысль.

— Ты кто? — спросил Акулов возмущенно.

Здоровяк плотно закрыл за собой дверь и скрестил руки на груди.

— Я — хозяин этой квартиры. А ты кто? И какое право ты имеешь угрожать моей гостье?

— Я ее муж! — зарычал Тимур.

— Мужик, если ты оказался достаточно туп, чтобы позволить своей женщине уйти, значит, она больше не твоя женщина. Она не хочет иметь с тобой дела, смирись и вали отсюда. И это я пока вежливо прошу.

— Я никуда не уйду! — замотал головой Тимур. — Я хочу с ней просто поговорить, пропусти меня.

Гориллоподобный упырь показательно закрыл спиной ручку двери и с грозным видом пробасил:

— А ты попробуй сдвинь.

— Думаешь, я тебя испугаюсь, что ли? Это моя жена! Какое ты вообще имеешь к ней отношение? Она моя…

— Она больше не твоя, — перебил его упырь.

— А что, твоя что ли? — недобро усмехнулся Тимур.

И аж побледнел, заметив, с каким самодовольством усмехнулся противник. Потом тот еще имел наглость взять и кивнуть.

«Так, стоп! — закрутилось в голове Акулова. — Ангелина — самая верная девушка из всех, кого я знаю. Самая чистая и невинная. Она бы ни за что не стала мне изменять. По крайней мере не так скоро. Это бред чистой воды, это не может быть правдой!»

И процедил сквозь зубы:

— Я ни за что не поверю, что моя жена под кого-то легла! Я ее знаю… ты врешь, сука!

Он всё говорил и говорил, а мозг тем временем задымился, начал подгорать, обугливаться и совершенно отказывался работать.

— Думаешь, Ангелок просто так ушла бы от тебя именно ко мне? — нахально усмехнулся противник.

«Стоп! Заткнись!» — заорал про себя Тимур.

Стоявший перед ним мужик будто только что с дерева слез — ну чистая обезьяна. Ангелина бы с таким ни за что не стала встречаться. Тем более уходить от Тимура к ТАКОМУ кандидату. Акулов был уверен, жена к подруге ушла.

«Ну уж нет, если у этого упыря с Линой что и было, так только в его влажных фантазиях!» — тут же решил.

А всё же до конца Тимур уверен не был.

— Я хочу знать, что у вас было? — задал сакраментальный вопрос.

— Если тебе интересно, видел ли я белые трусики твоей жены, то да, видел, — усмехнулся здоровяк.

Скажи он что угодно, кроме этого, Тимур вряд ли поверил бы. Что угодно… Но дело в том, что Ангелина действительно носила исключительно белые трусики, причем одной и той же модели. Ночи, когда она стремилась соблазнить мужа, не в счет. Она могла надеть красные стринги или черное боди. Но когда дело было сделано, жена шла в душ, и возвращалась спать всё в тех же белых трусиках. А теперь вопрос — откуда этот неандерталец знает цвет трусиков жены Акулова?

«Он натягивал мою Лину на свой обезьяний отросток?» — эта мысль ядерной бомбой взорвалась в его мозгу и погребла под собой всё.

В этот самый момент мир потерял для Тимура всякую ясность. На глаза будто бы навесили красный фильтр, в кровь вспрыснулась гигантская доля адреналина, перемешанная со злостью адской концентрации.

И он ринулся вперед, совершенно себя не контролируя.

Однако противник, похоже, контролировал себя прекрасно. Кулак Тимура прошелся по морде гориллы по касательной. Зато хук слева, выданный уже ему, откинул Акулова назад.

Тимур снова попытался ударить, но получил удар в живот такой нечеловеческой силы, что буквально полетел назад, а потом вниз по лестнице. Пересчитал ступени собственной задницей и приземлился на полу лестничной клетки, здорово приложившись затылком.

— Вставай, придурок! — услышал он голос гориллы сквозь звон в ушах.

А потом противник рывком поднял его на ноги и потащил на улицу.

Глава 17

Захар и Ангелина

Вышвырнув незваного гостя, Захар Сафронов со спокойной совестью пошел домой. Вряд ли этот щуплый хмырь еще хоть раз осмелится постучать в дверь. У него же не девять жизней в самом деле.

Сафронов бы еще с удовольствием напинал ему по ребрам, но решил обойтись без тяжких телесных. А так их стычка — чистая самооборона, ведь мужик сам к нему полез. Захар всего-то немного помял противника. Старался без острой необходимости гражданских не бить.

Зашел в квартиру, прислушался, но ничего не услышал. Ни всхлипа, ни стона, ни звуков девичьих шагов. Тут же напрягся, грешным делом подумал — Ангелок сбежала, испугавшись того, как он отделал ее мужа.

Поспешил в гостиную, где она ночевала с дочерью. Увидел свою гостью на месте и с облегчением выдохнул. Ангелина была здесь и даже выполнила его указ — заткнула уши подушкой. Лежала на диване рядом со спящей дочкой в позе эмбриона с зажмуренными глазами. Будто ничего и никого из внешнего мира не хотела ни видеть, ни слышать.

Захар легко тронул плечо Ангелины.

Она резко дернулась, открыла глаза, тут же села, отпустив подушку. Уставилась на него таким благодарным взглядом, что у Сафронова потеплело на душе.

Не зря решил вмешаться, всё правильно сделал.

А он до этого вечера еще раздумывал, брать ли в оборот свалившегося ему на голову Ангелочка. Девочка — прелесть, он сразу ее приметил, как увидел. Ее белые трусики ему даже пару раз снились, ведь отлично разглядел сладкую конфетку в нижнем белье в ту ночь, когда нес ее бесчувственную на кровать. Все прелести рассмотрел в деталях, на руках подержал, до сих пор помнил то приятное ощущение, когда прижимал к себе.

Ему тогда дорогого стоило не сделать Ангелину своей в ту же минуту, когда она полуголая оказалась в его руках. Ведь у Захара не было женщины уже много месяцев.

До приезда в Краснодар даже не представлял, насколько соскучился по нежности, ласке и ритмичной любви. Остановило лишь то, что у Ангелочка был свой ангелок. А ну как ребенок проснулся бы, испугался, увидев чужого дядю пыхтящим на маме. Хоть что-то святое у Сафронова в душе еще осталось, не нелюдь же он.

Ангелина очень ему понравилась. А то, что малышка выглядела такой несчастной, лишь добавляло ей пикантности.

Захар любил грустных девочек.

Но всё равно сдержал свои порывы, ведь не увидел в ее глазах и тени интереса к себе, как к мужчине. Да и жили здесь ангелоподобные гостьи не от хорошей жизни. Не лучшее время для приставаний.

Подкормил немного ангелочков, уж очень трогательные они оказались, и на этом всё, успокоился.

Однако этим вечером же всё изменилось. Резко и бесповоротно. Ангелина сама попросила его помощи, а значит, развязала ему руки.

— Он ушел? — спросила сладкая конфета, сев на край дивана.

— Да, он больше не потревожит тебя здесь, — ответил Захар.

— Спасибо, — сдавленно ответила она.

— Ложись, отдыхай, Ангелок. Тебе ничего не угрожает.

Почти… Ничего, кроме самого Захара.

Но Сафронов не будет спешить. Сегодня он позволит ей остаться здесь, не тронет.

Малышка перенервничала, слишком взвинчена для каких-либо действий с его стороны. Но он ведь завтра не уезжает. Еще успеет полюбоваться на ее трусики и то, что под ними.

Пусть Ангелина придет в себя, наконец-то, заметит, что с ней рядом мужчина. И потом он развлечется с ней по-всякому. Ей понравится, он в этом даже не сомневался.

— Спокойной ночи, Захар, — улыбнулась она.

— Спокойной, — кивнул Сафронов.

Последний раз перед уходом обласкал взглядом фигуру гостьи, вспомнил, как бесподобно она смотрелась в белье. В очередной раз с трудом подавил неуемное желание тут же отвести ее в свою постель и содрать с нее эту монашескую ночную рубашку.

Интересно, она пошла бы к нему безропотно?

Этот прекрасный Ангелок слишком уязвима и от этого еще более привлекательна в его глазах…

Легкая добыча, его добыча.

Глава 18

Далеко идущие выводы

Тимур очнулся в собственной машине. В голове гудело, мозг бомбардировали какие-то отрывочные мысли, затылок пульсировал болью, и, кажется, сзади наливалась нешуточных размеров шишка.

Он толком не помнил, как доехал до дома, поднялся на нужный этаж. Вошел в квартиру, кое-как разделся и встал под ледяной душ. Долго стоял так, пытаясь охладить разгоряченную голову, собрать в кучу мысли и хоть немного анестезировать сердце. Но ничего не вышло, только замерз до стука зубов и гусиной кожи.

Подошел к зеркалу и обалдел. По животу расползался синяк, правая скула тоже наливалась синевой, а глаза… он смотрел на свое лицо и будто не узнавал. Взгляд абсолютно стеклянный, лишенный живых искр, присущих Тимуру. На него из зеркала будто смотрел другой человек.

Акулов не только выглядел, но и чувствовал себя так, будто из него душу выдрали.

Как на войне побывал, честное слово.

Он накинул белый махровый халат и затряс больной головой, отгоняя навязчивые образы недавней драки. Со школы не дрался, и тут на тебе.

Съездил за женой и дочерью, называется. Оставленные в машине розы теперь казались ему гадкой насмешкой.

Тимур мог простить Ангелине что угодно. Реально что угодно — вплоть до сжигания квартиры или пускания его по миру без гроша в кармане. Но чего никогда не простит — похода к другому мужику.

Не простит и не поймет.

Это же нож в спину. Острый, с проворотом, удар, после которого не выживают. После такого ты или сдохнешь, или на всю жизнь остаешься калекой.

И как до него сразу не дошло? Клинический дебил, честное слово!

Послушные девочки, такие, как его жена, вот так просто из дома не уходят, они уходят к кому-то. Вот Ангелина и ушла, поэтому так быстро сбежала — было куда. А он гадал, как же так вышло, что ей ни вещи не нужны, ни деньги. Переживал, как она там, где живет и что ест? Поди всё, что ей нужно, она получает от этого орангутанга-переростка.

Наверняка, пока Тимур вкалывал на работе, Ангелина развлекалась с этим придурком. Вон как резво к нему побежала при первой же серьезной размолвке с мужем. Поэтому так смело вела себя в кафе.

Очень многое вдруг обрело новый смысл в глазах Акулова.

Гребаная лицемерка! Еще посмела рот открыть и претензии предъявлять ему за Соню. Он к Соне не уходил от нее, между прочим.

Лживая тварь, дрянь, не достойная носить его имя.

Забрать бы оттуда дочь… Вот тогда Ангелина бы покрутилась, как уж на сковородке, порыдала бы в подушку, постучалась лбом о входную дверь его квартиры. Но если хоть на минуту забыть о мести — это ведь будет дикий стресс для ребенка, он как отец должен это понимать.

Ангелина — хорошая мать, и, если она забрала Веру туда, значит в той квартире ребенку безопасно, за нее можно не переживать. Если же Тимур заберет дочь себе, что он с ней тут будет делать? Он понятия не имел, как управляться с родимым чадом. Ведь ни разу не оставался с ней один больше чем на несколько часов. Как он будет ее купать? Чем кормить? Когда сможет работать?

Можно, конечно, нанять няню. Но ведь ее сначала найти надо, кроме того няня вечером будет уходить домой, ведь так? И он с Верой один на один до утра… Дочь стопроцентно разволнуется, расплачется, а Тимур эмоционально выдоен, не в состоянии заботиться о ребенке. Лучше он пока что оставит малышку с матерью.

Акулов — не какое-нибудь там говно, которое своего ребенка положит в беби-бокс* только чтобы жене насолить. О малышке стоит подумать в первую очередь, а ей без сомнения лучше и привычнее с Ангелиной.

Это что же получается… Это получается, у него больше нет семьи?

Последняя мысль прибила его к плинтусу окончательно.

Захотелось отключиться. Хоть как-нибудь, хоть на сколько-нибудь.

Алкоголь? Он никогда не помогал Тимуру, сколько бы ни пил, оставался трезвым, вообще почти не реагировал на спиртное.

Снотворное? Вариант.

Он кое-как добрался до аптечки, спрятанной на верхней полке в гостиной — чтобы подальше от Веры. Нашел заветную баночку, и вытащил сразу две таблетки. Запил водой и улегся на диван, молясь, чтобы поскорее подействовало.

Пропустил момент, когда отключился.

Никаких снов не видел, ничего не ощущал, словно в пустоту провалился. А когда вынырнул, в окно уже било солнце, а в уши вгрызался настойчивый звон домашнего телефона.

Звонили снова и снова — бесконечно.

— Да! — прорычал он, наконец добравшись до аппарата.

— Добрый день, Тимур Дмитриевич, — Акулов даже не сразу узнал голос детектива, которого нанял для поисков Ангелины. — Вы просили сообщить, если ваша жена купит новую сим-карту, так вот она купила. Номер я вам на почту отправил.

— Спасибо, — прогудел Тимур и положил трубку.

Вот так да, уже и номером новым обзавелась. Ну естественно — скрываться-то уже не надо.

Выудил из кармана валяющихся на полу брюк телефон, тот чудом не разбился во время вчерашней схватки с гориллой. Зато села батарейка. Поставил аппарат на подзарядку, включил, выудил из почты новый номер Ангелины. Написал ей:

«Считай, добилась своего. Разводимся. Приходи за вещами. Если не придешь сегодня, к завтрашнему утру все будет на помойке».

Глава 19

Вещи

Ангелина замерла, глядя на отобразившееся на экране телефона сообщение от Тимура. Прочитала его раз, другой, третий.

Откуда у Акулова вообще ее новый номер? Она купила сим-карту всего-то пару часов назад. Вот это скорость выяснения информации. Он продолжает за ней слежку? Ей мгновенно стало не по себе.

«Неужели и правда выбросит все мои вещи?» — промелькнула в голове совсем грустная мыслишка.

— Мам, ты не качаешь меня! — резонно возмутилась Вера.

Дочка всё утро просилась на детскую площадку возле дома и теперь желала получить от прогулки максимум удовольствия. Ясный летний денек, не слишком жаркий к тому же — отличное время, чтобы подышать свежим воздухом.

Ангелина снова стала качать ее на качели, а свободной рукой напечатала Тимуру ответ:

«Можно, я приду, когда тебя не будет дома?»

«Естественно нет!» — написал он тут же.

И следом прилетело: «Если тебе ничего не нужно, я прямо сейчас всё выброшу!»

О, ей нужно, еще как. Когда она собиралась, была явно не в себе, потому что почти ничего с собой не взяла. Лишь необходимое для Веры и пару сменок для себя, всё. Даже запасной обуви не прихватила, не говоря уж о верхней одежде. А для дочки хорошо бы привезти побольше игрушек, книжки наконец. Ладно, хоть детские кроссовки на случай дождя догадалась кинуть в чемодан.

Ангелина мгновенно представила, как бомжи с мусорки растаскивают ее платья, юбки и прочее в то время, как ей скоро будет совершенно нечего носить. Тимур сдержит обещание, как пить дать, вышвырнет все ее вещи назло. Он как правило верен своему слову. Жаль только, ей верным не остался.

Однако даже не смотря на страх лишиться вещей ей попросту было страшно ехать в логово Акулова. Конечно, можно попросить Захара съездить с ней. Но, во-первых, Ангелина не хотела напрягать брата подруги без острой необходимости. Он и так за нее вчера вступился. Во-вторых, вряд ли Тимур впустил бы ее в квартиру с другим мужчиной.

С другой стороны, ну что он ей сделает? Побьет? Написал, что согласен на развод. Может быть, после разговора с Захаром понял, что Ангелина действительно настроена серьезно по поводу разрыва отношений?

«Обещаешь не распускать руки?» — написала она мужу.

«Ты за кого меня держишь?!» — тут же последовал ответ с изображением злобного чертика.

«Я тебя хоть раз ударил?!» — прилетело следом.

А ведь действительно, не бил.

— Съездить, что ли? — спросила она тихонько у самой себя.

Но Вера услышала.

— Куда поедем? — тут же поинтересовалась.

Э, нет, ее-то в квартиру Акулова Ангелина точно не возьмет. Вдруг мужу попадет вожжа под хвост, и он решит забрать ребенка? Она не могла так рисковать.

Отвезла Веру по привычному маршруту — к подруге в частный детский садик. А потом в гордом одиночестве поехала к Акулову.

По дороге от волнения до крови искусала праву щеку. Сама себе не верила, что поднималась к Тимуру. Почему-то перестала считать его квартиру своим домом, ассоциировала место исключительно с Акуловым.

Попыталась открыть дверь своим ключом, но ничего-то у нее не вышло, похоже, с другой стороны тоже торчал ключ.

«Может, сбежать?» — прокралась в голову трусливая мыслишка.

Тогда зачем она вообще сюда ехала? К тому же вещи жаль.

Впрочем, топталась у порога Ангелина недолго. Очень скоро Тимур открыл ей дверь.

— Проходи! — гаркнул он и отступил вглубь квартиры.

Еле преодолев ставшее почти непреодолимым желание дать деру, Ангелина всё же прошла в прихожую, последовала за мужем в гостиную. И замерла, когда он, наконец, обернулся.

— Тимур, как ты так? — она уставилась на его физиономию неверящими глазами.

Там было на что полюбоваться. Она привыкла к аккуратному Тимуру — причесанному, с идеальной ухоженной бородкой. Но он больше не был собой. Предстал перед ней небритым, взъерошенным, с опухшей правой скулой и здоровенным фонарем под глазом.

У Ангелины даже челюсть отвисла, после того, как рассмотрела мужа повнимательнее, невольно стало его жаль. Впрочем, это чувство быстро прошло.

— Ты еще спрашиваешь, как я так? — зашипел он. — Никогда не думал, что ты такая лицемерка. У любовника своего спроси!

Последние слова он буквально выплюнул.

— Вы подрались? — тут же дошло до нее. Захар ей ничего не рассказал.

А потом она до конца поняла смысл сказанного мужем.

«Он думает, что я сплю с… О-о…» — с трудом подобрала челюсть она.

Ну конечно, сам-то поди с кем только не покувыркался, вот и подумал, что она спит с Захаром, когда застал того в квартире. И невдомек ему, что Ангелина никогда бы так не поступила. Мало того, что брат подруги совершенно не в ее вкусе, так она к тому же еще и замужем. Уж точно не стала бы укладываться под чужого мужика просто чтобы было.

Тут у нее вылетело:

— По себе людей не судят, Тимур! Если хочешь знать…

Договорить он ей не дал. Подлетел, навис над ней с перекошенным от злобы лицом, схватил за подбородок, смял губы пальцами и зашипел:

— Заткнись! Чтобы не смела больше мне и слова пикнуть. Тварь ты лицемерная! Мне целый концерт из-за Сони устроила, а сама сбежала к другому мужику. Я тебе верил, Лина… я тебя уважал, но ты не достойна никакого уважения. Ты для меня больше не существуешь. Собирай манатки и вали из моей жизни! У тебя на всё про всё пятнадцать минут.

Он легко отпихнул ее от себя и посмотрел с таким пренебрежением, будто она — грязь перед его ногами. Именно грязью в тот момент себя и почувствовала, так мерзко и гадко стало на душе.

Тимур хмыкнул зло и пробасил, как будто сказанного ранее ему показалось мало:

— Пятнадцать минут, время пошло. Когда я выйду, чтобы духу твоего здесь не было, иначе вышвырну как есть.

С этими словами он показательно прошагал на балкон, оставив жену одну.

Ангелина будто приросла к полу гостиной. Нервно сглотнула, и представила, как она тут будет бегать из комнаты в комнату, судорожно бросать вещи в пакеты, а он станет над ней потешаться. За пятнадцать минут она, естественно, ничего не успеет, и он с позором выставит ее за дверь.

Без того унизил достаточно.

— Пошел ты… — простонала она тихонько.

Неожиданно для себя поняла — ничего-то ей из этой квартиры не надо. Не хочет она вещей, купленных на деньги этого гада. Она лучше голая будет ходить.

Ангелина бросила в прихожей ключи от квартиры Тимура и выбежала вон, давясь подступающими слезами.

Глава 20

У меня больше нет жены

Нарычав на Ангелину, Тимур отправился на балкон, воткнул в уши наушники и врубил музыку на полную громкость. Не хотел и не мог слушать, как жена будет собирать вещи.

Июльская жара румянила лицо, но он даже не замечал. Огонь злости, горевший внутри, жег его гораздо сильнее полуденных солнечных лучей.

Ему было физически плохо от того, что Ангелина совершенно к нему равнодушна, что она не плачет под дверью, стремясь добиться его прощения, а собирает вещи. Уходит от него к другому мужчине.

Это адски больно — знать, что тебе предпочли какого-то там орангутанга.

Как она могла спать с той гориллой… Как? Это же его Лина!

Нахалка еще смела пытаться оправдаться, как будто ей мало того, что уже сделала. Как она там сказала? По себе людей не судят? Типа Тимур такой развратный из-за адюльтеров на работе? Да если бы он мог предположить, к чему это всё приведет, послал бы любовниц к такой-то матери с их предложениями. Уж быстрый секс в офисе точно не стоит того, к чему всё пришло. Он заплатил за это слишком дорогую цену.

Акулов воскресил в памяти пламенную фразу жены: «По себе людей не судят, Тимур! Если хочешь знать…» А потом он заткнул ей рот, потому что слушать ее было невыносимо.

Запоминать слова в точности как они звучали — это у него профессиональное. Ведь точные формулировки нужны, важны, а зачастую спасительны.

«Если хочешь знать…»

Что она хотела этим сказать?

А вот он хочет знать! Даже очень хочет!

Пусть Ангелина объяснит ему, как у нее хватило совести обвинять в измене его, хлопать дверью и при этом тут же бежать к другому мужику? Как она могла это сделать?

Недолго думая, он выскочил из балкона обратно в гостиную.

— Лина, я хочу знать…

И замер на полуслове. Ведь разговаривал с пустой комнатой. И звуков сборов при этом слышно не было. Но как же так? Он провел на лоджии гораздо меньше пятнадцати минут, жена по всем параметрам не могла ничего успеть.

Финальный аккорд — ее ключи в прихожей на тумбочке. Их вид подействовал на Тимура, как крепкая оплеуха.

Схватила самое ценное и сбежала?

Тимур прошелся по квартире и вскоре понял — не взяла ничего.

— Как?! — не поверил он собственным глазам.

Даже купленная этой зимой шуба осталась висеть на вешалке.

— Э-э, милая, если ты думаешь, что другой мужик будет с тобой так же щедр, как я, то ты глубоко заблуждаешься… — проговорил он хрипло.

Тимур хорошо заботился о Лине, черт ее подери.

Хочешь новую мебель? Пожалуйста, милая, я зароюсь в делах, возьму еще пару клиентов, но обеспечу тебя требуемым. Мечтаешь о посудомойке? Легко. Стиральная машина у тебя сломалась? Куплю новую, вообще не вопрос. Не можешь обычным утюгом как следует отгладить мои итальянские костюмы? Так я тебе отпариватель подарю на восьмое марта!

Хоть об одной из ее подруг муж так заботился? Все как один нищеброды и лентяи. В отличии от них Тимур вкалывал от зари до зари, чтобы принести в дом всё, что считал важным для семьи.

Ангелину ждет жестокое разочарование, если она думает, что другой мужик начнет так же рьяно пытаться обеспечить ее всем, что только может понадобиться.

Тимур представил, как она подойдет с той горилле с просьбой о деньгах, и аж всего передернуло. А ведь так и будет, в этом сомнений нет, она станет его просить.

Раз жена ничего не взяла, значит, рассчитывала, что ее осыплет благами другой мужчина. Только просчиталась она, похоже. Тимур не дурак, заметил, какая дешевая и старая дверь в квартире, куда от него сбежала жена. И район бедный, и подъезд убогий. Нет у орангутанга денег, чтобы достойно содержать женщину.

Однако чем-то тот взял Ангелину, привлек. Хозяйство у него в штанах золотое, что ли? И давно она щупала чужое хозяйство?

На этом мозг Акулова будто отключился. Он прошел на кухню, отыскал большие пластиковые мешки для мусора и вернулся в спальню. Буквально на автопилоте начал бросать в них всё, что видел. Вещи Ангелины, да вообще всё, ведь в спальне каждая деталь, каждая мелочь дышала ею.

Прошелся по квартире. Вскоре понял, если пытаться избавиться от всего, что приобретала в их квартиру именно Ангелина, то можно смело выкидывать каждую вещь кроме, разве что, костюмов Тимура. В детскую даже заходить не стал. Там же всё дочкино, как это можно выбросить?

Очень скоро понял, что вообще ничего не хочет выбрасывать. Ни одной самой завалящей вещицы. Это будет то же самое, если он своими же руками выбросит из жизни саму Ангелину. Сотрет ее из памяти.

Хотя она и так уже не с ним. Жены больше нет и не будет, и с этим ему придется смириться, как бы больно и неприятно это ни было.

Акулов бы так сильно не переживал, уйди жена к подруге. Не мытьем, так катаньем вернул бы семью домой, туда, где ей и полагалось быть. Снова зажили бы счастливо.

Но эта сучка ушла от него к другому мужику, и с этим ничего нельзя поделать.

Внезапно стены квартиры вдруг задвигались, стали сжиматься, а потолок — опускаться. Еще чуть-чуть и раздавят Тимура.

Акулов потряс головой. Еще раз огляделся — почудилось.

Однако ему стало явно нехорошо, лоб покрылся испариной, а дышать оказалось почти невозможно, настолько затхлым и давящим стал воздух в квартире. Тимур бросил мешки с вещами прямо на полу. Пошел переоделся в джинсы, рубашку, схватил ключи от машины, документы и выскочил вон. Не знал, куда поедет, но определенно подальше отсюда.

Брак умер, и Акулов больше не мог оставаться в его склепе.

Глава 21

Травматичный мужчина

Захар Сафронов смотрел на то, как Ангелина накрывала на стол. Следил за тем, как резала курицу, раскладывала мясо на три тарелки, аккуратно клала рядом картошку, посыпанную укропом. Любовался ею, кружащейся по маленькой кухне, и в то же время чувствовал дикое раздражение, хотя девчонка ничего плохого не делала.

— Приятного аппетита, — улыбнулась она Захару и пригубила сваренный ею же компот из вишен.

Ангелок, что, и правда думала, будто между ними всё по-прежнему? Смотрела на него с трепетом, стремилась угодить, старалась… да не так. Не таких стараний Сафронову от нее хотелось. Неужели не понимала?

Она просила помощи, он ее оказал. Где его награда? Он заслужил.

С тех пор, как спустил ее муженька с лестницы, прошло уже два дня, а Ангелок еще ни разу не побывала в его постели.

Он поступил с ней по-человечески. Дал день на то, чтобы отошла от шока, а вчера уже недвусмысленно намекнул — «Я хочу выпить с тобой вина».

Получил такой же недвусмысленный ответ — «От вина у меня болит голова».

И на этом всё. Как так-то? Настолько ей не интересен? Или не поняла намека?

Захар мог и не намекать, прямо разговаривать тоже великолепно умел. Но Ангелина всегда вместе с Верой, а при ребенке прямо не хотелось. Не по-человечески как-то вышло бы.

Ну ничего, Сафронов может быть терпеливым, когда нужно. Пусть сладкая Конфета уложит дочь, и тогда он подойдет к ней с прямым разговором. Сегодня всё решится так или иначе.

Чем дольше Захар оставался рядом с Ангелиной, тем сильнее ему хотелось сжать ее в руках, содрать с нее эту футболку и шорты и любоваться нагим телом. С каким бы удовольствием он схватил ее за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза и без всякого стеснения высказал свои желания. Хотелось поймать в ее глазах то самое выражение — когда Конфета представит, каково ей придется, едва он окажется в ней. А он окажется!

Его привлекало в ней всё — милая мордашка, сочные губы, стройная фигура, маленький рост и на десерт упругая, круглая задница, которую так призывно обтягивали шорты. Кстати, могла бы посексуальней для него одеться, а то что эти белые почти шаровары, прикрывают ноги аж до колен. Разве подходящая одежда, когда рядом с ней такой мужчина, как Захар?

Если совсем честно — его задело то, что Ангелина никакого желания в его сторону так и не выказала. И за это волей-неволей хотелось ее наказать. В голове уже крутилось несколько вариантов, как это можно сделать наименее травматично, всё же перед ним очень хрупкая девушка.

Обычно женщины реагировали на Захара по-другому. Липли к нему, как мухи на мед. Есть на что липнуть — молодецкая фигура, привлекательная физиономия, пусть черты лица немного грубоваты. Всяко лучше этой гиены, будущего бывшего мужа Ангелины.

Кстати, Ангелок — не первая из подруг сестры, кто его по-настоящему заинтересовал.

Захар невольно нахмурил брови, вспомнив Светлану, и что вышло в результате той его минутной слабости.

«Буду с Ангелком аккуратным», — тут же себя успокоил.

Всё-таки он — большой мужчина и просто обязан себя контролировать. С ней как со Светланой не получится.

Эх… будь его воля, он бы сделал Ангелочку предложение и забрал с собой в приграничный городок, где служил. Что-то ему подсказывало, из нее вышла бы отличная жена солдата. Вон как великолепно готовит и содержит квартиру. К тому же волнует Захара сверх всякой меры. И дочь ее ему не помеха, умиляла его маленькая Вера.

Очень жаль, что женщинам с ним долго жить нельзя. Это для них слишком травматично, даже в период, когда они входили во вкус. Пара недель, максимум месяц — это всё, что он отводил себе для любви.

После всего он уедет, а Конфета через время отойдет, забудет. Когда-нибудь, может, даже простит.

Одиночество — осознанный выбор Захара, и у него на то имелись причины.

Глава 22

Медвежья услуга

Ангелина убирала со стола и не понимала, почему Захар так странно на нее смотрел.

Тимур обычно охаживал ее такими взглядами, если она сильно напортачила, допустим, сожгла его любимую рубашку или проспала, не приготовила завтрак. Здесь же чем провинилась — искренне непонятно.

Покончив с уборкой, забрала из кухни Веру, пошла купать малышку, и вечер потек своим чередом.

Ванна с пеной, дружное кряканье уточек, плавающих вместе с дочкой, потом вечерняя сказка, причесывание. И вот ее малышка уже спала без задних ног.

Ангелина аккуратно укрыла Веру легким летним одеялом, поцеловала в пухлую щеку и пошла мыть ванну. После дочери там всегда был форменный потоп.

Вытерла пол, вымыла саму керамическую красавицу, еще недавно бывшую царством резиновых уточек и ароматной ромашковой пены. Тут услышала в кармане жужжание. Достала мобильный и очень обрадовалась сообщению от Александры, той самой университетской подруги, в квартире которой остановилась.

Ангелина пыталась позвонить той сразу после того, как купила новую сим-карту. Но Саша была вне зоны действия. Тогда она отправила подруге сообщение с просьбой перезвонить. И та ответила только этим вечером.

«Привет! Прости, была за городом, а там связи никакой, только вернулась. Как ты?»

Пальчики тут же заскользили по экрану телефона:

«Мы с Верой в порядке. Спасибо! Я так и поняла, что ты куда-то уехала».

«Рада, что вы хорошо устроились!» — ответила подруга.

«Жаль ты не предупредила, что брат приезжает. Но мы с ним поладили».

«Брат???»

Сразу три вопроса от Саши очень насторожили Ангелину.

«Захар ведь твой брат, верно?» — спросила она настороженно.

Экран тем временем засветился новым сообщением:

«Он приехал? Когда?! Он ничего тебе не сделал?»

«Нет, а почему ты спрашиваешь?» — ответила Ангелина.

«Мой брат может быть агрессивным…»

«Агрессивным?» — не поверила она своим глазам.

И тут вдруг прилетело сообщение, заставившее Ангелину нервно икнуть:

«Лин, тебе нужно уехать из квартиры, и чем скорее, тем лучше. Тебе есть куда?»

Если бы ей было, неужели бы она оставалась тут? Решительно не понимая, что происходит, она продолжила расспрос:

«А что не так с твоим братом?»

«Помнишь Светку из параллельного курса? Вы еще общались какое-то время… Он ее изнасиловал!»

У Ангелины чуть глаза из орбит не вылезли.

«А почему его не посадили?!» — спросила тут же.

«Света забрала заявление».

«Почему?»

«Потому что дура! Побоялась его давления. Но потом он уехал на службу, обещал лично мне и родителям, что в Краснодар не вернется. Его не было два года и на тебе. Дура я, дура, почему замки не сменила…»

«Он не сообщал тебе о скором приезде?»

«ПОХОЖЕ, ЧТО Я В КУРСЕ?» — прилетело тут же.

И следом новое сообщение от Саши:

«Я тебе медвежью услугу оказала, прости. Если бы я могла подумать, что он явится в бабушкину квартиру, я бы тебе ни за что не посоветовала оставаться у меня. Уходи оттуда, только аккуратно, не вызывай подозрений! Он может психануть».

Руки Ангелины затряслись, губы задрожали. Но куда ей еще идти? Тем более посреди ночи? Насильник? Захар?

«Солдат ребенка не обидит», — вспомнилась его фраза. Как такой человек может быть насильником? У нее в голове не укладывалось. Может быть, Саша пошутила?

Ангелина написала ей: «Мы уже несколько дней живем под одной крышей, он не показывал никакой агрессии!»

Ответ прилетел тут же:

«Он тебе выпить пока не предлагал? Со Светой тоже невинно начиналось».

«Предлагал вчера, но я отказалась».

«Беги оттуда!»

Получив такой ответ, Ангелина почувствовала, как на голове зашевелились волосы. А потом услышала стук в дверь.

— Ангелок, ты еще долго?

Глава 23

Слишком горячий мужчина

— Ангелок, ты в порядке? — забеспокоился Захар.

Он ходил мимо ванной вот уже полчаса подряд.

Поначалу слышал шум уборки, звук льющейся воды, но уже минут десять как всё затихло, а Ангелина никак не выходила.

Эх, не зря собирался перехватить Конфету сразу после того, как понял, что она уложила ребенка. Потом решил не мешать — пусть примет душ. Поиметь Ангелину чистенькой будет даже приятней. Пусть она надушится любимым персиковым дезодорантом, который он чуял от нее каждый раз после того, как девчонка купалась. Уже один этот запах начал его возбуждать за последние дни.

— Ангелок? — он резко застучал в дверь.

Подустал от ожидания, и дело тут не в последней получасовой задержке. Вот уже несколько дней ходил возле нее кругами. Явно заслужил награду за свое терпение.

Вдруг заметил — дверь не заперта, просто прикрыта. Тут же рванул ее на себя. Застал прекрасную Конфету с круглыми глазами возле этой самой двери. Что-то не то было в ее глазах, и без того огромные, они каким-то чудом еще увеличились в размерах.

«Боится!» — тут же понял Захар.

Почему? Он повода пока не давал.

Впрочем, Захар любил тот момент, когда выбранная им для секса девушка начинала его бояться.

От испуга Ангелочка, аж мурашки по спине забегали, задышал чаще в предвкушении.

Помнил, как испытал это сладкое чувство власти над маленькой женщиной впервые. Обалденно. Ни с чем не сравнимо. А случилось это впервые еще в юности.

Захар с Сашей — сводные брат с сестрой. После развода с его отцом, мать снова вышла замуж, и у него появилась сестра. Ему тогда было одиннадцать, и он мгновенно проникся нежностью к маленькому прекрасному созданию, которое все так любили.

Раз она всем так нужна, значит в девочке было что-то особенное, так?

Захар очень хотел понять, что именно. Что в сестре такого особенного, что над ней все квохчут? Но кроме симпатичного личика ничего не приметил. Впрочем, это не мешало ему желать проводить с ней время, что очень сильно не нравилось отчиму.

Да, Захар выражал свой интерес к Саше весьма однозначным способом — подшучивал, драконил, доводил до слез. Учил жизни, в общем. Иначе как же она на улице сама за себя постоит? Кроме того, ведь все братья делают жизнь сестер невыносимой, так?

Однажды, когда Захар взял сестру без разрешения на прогулку, отчим вернулся с работы пораньше на целых два часа. Тот взбесился, что подросток бродил по улицам с его четырехлетней дочкой. И после той проделки пятнадцатилетний Захар оказался у своего биологического отца. Мать забирала его, но лишь на выходные. А будни он теперь куковал в одной квартире с родителем и его сожительницей.

Место матери Захара давно заняла другая женщина, гораздо более слабая, не могущая противостоять крутому нраву мужчины. Отец был человеком от природы агрессивным, любил держать своих домочадцев в узде.

Захар наблюдал раз за разом, как отец на деле показывал любовнице, где ее место в доме, а потом та куда-то исчезла. После нее в квартире побывало немало других женщин. Батя с легкостью находил новых, ставил их на место, наказывал за плохое поведение.

Непутевый по мнению отца сын к тому же был отнюдь не глухим, и прекрасно слышал, что батя делал со своими женщинами в спальне.

Год от года батя старел, а вот его любовницы наоборот молодели.

Захар закончил школу, пошел в армию, и началась взрослая жизнь.

В армии крепкому и рослому детине оказалось нормально жить. Там были ясные и четкие правила о том, как существовать, что можно, а что нельзя. В одной из увольнительных он впервые попробовал настоящую женщину. Почувствовал, как оно бывает, научился физической любви.

И вот когда он вернулся домой, застал у отца новую любовницу, Настю. А вот родителя как раз дома не оказалось — уехал в длительную командировку.

Настя, маленькая блондинка с круглой попкой, была очень молодой и очень послушной. До дрожи испугалась, когда Захар пригрозил ей, что скажет родителю, будто застал с любовником, и тем самым развязала ему руки.

Что он только ни делал с той девчонкой. У него в буквальном смысле крышу сорвало от безнаказанности и вседозволенности.

Внутри до сих пор сладко ныло, когда вспоминал ее расширившиеся от ужаса глаза, чувствовал на своей коже ее нервное дыхание.

Власть абсолютная, ничем не ограниченная. Любовь через сладкую боль. Что может быть лучше этого? Что может возбуждать сильнее?

Отец по итогу всё узнал, избил Захара так, что тот загремел в больницу со сломанными ребрами.

Но все-таки Сафронов мог с уверенностью сказать — оно того стоило.

С тех пор он многое про себя понял. Обычный секс и на четверть не так хорош, как то, что он испытал с чужой любовницей.

Можно было, конечно, завести свою постоянную ляльку. Выучить, выдрессировать по своему вкусу. Но как только эта мысль появлялась в мозгу, Захар тут же вспоминал мать, и то, с каким боем она уходила от отца. Любила повторять — если бы я от него не ушла, в гроб загнал бы. Это не давало Сафронову покоя.

Как крупный мужчина, он прекрасно понимал, что может нанести серьезный вред здоровью любовницы. Ведь со временем в постели с одной и той же девушкой хочется всё более острых ощущений. Малым уже не ограничиваешься, не заводит. Ему нужно резче, грубее, жестче. Поэтому постоянных связей не заводил. Предпочитал брать случайных девиц, привыкших к такому виду связи.

Но иногда, прямо как сейчас, в душу западала какая-то конкретная женщина. И тогда пиши пропало. Только о ней и думал.

Захар осторожничал, брал, только если понравившаяся девчонка оказывалась достаточно беззащитной. Спал с ней как ему нравилось, а потом отпускал, сделав внушение, чтобы молчала о том, что между ними было.

Поэтому и решил построить карьеру военного, чтобы бабы лишний раз перед глазами не мельтешили. Так проще жить.

А в один из отпусков явился к матери и с удивлением обнаружил — сестра расцвела, превратилась в цветущую женщину. Как и ее подруги…

Светлана, ее приятельница, оказалась одной из таких беззащитных женщин. Жила с сестрой, поскольку находилась в очень стесненных обстоятельствах. Никого за ней не стояло, некому было заступиться. Поэтому Захар и взял ее без ограничений, как ему хотелось.

О, что за чудесная девушка. И как же она походила на ту самую… самую первую женщину, которую Захар по-настоящему подчинил себе.

Ангелина была того же типажа, но со своей изюминкой, очень для Захара желанной.

Когда сладкая Конфета оказалась перед ним, он заметил, что девушка теперь отчего-то смотрела на него по-другому, не так, как раньше.

— Что-то случилось, Ангелок? — спросил прямо.

— Нет, ты что, нет, всё в порядке, нет, ничего не случилось, — она как-то слишком рьяно замотала головой.

При этом так захлопала ресницами, будто собиралась на них взлететь.

Точно Ангелок — очень верное для нее прозвище, такая же прекрасная, и совершенно точно сегодня станет его.

Хоть девчонка и сказала целых три «нет» в одном предложении, он почувствовал — она его испугалась.

Можно бы было ее успокоить, еще немного поиграть в игру под названием «Хороший парень». Но ему уже невмоготу ждать, да и зачем?

Ангелина ровно такая же беззащитная, как Светлана когда-то. Ей негде жить, ее некому выручить, даже родственников нет, иначе не скиталась бы по подружкам. Кому она пойдет жаловаться? Мужу, который с легкостью поверил, что она уже минимум несколько дней состояла с Захаром в интимной связи?

— Ангелок, пойдем, я тебе кое-что покажу.

С этими словами Захар схватил ее под локоть и увел в свою спальню, подталкивая в спину другой рукой. Видел, что идти не хотела, но он разве спрашивал? Также видел — открытого конфликта не хотела тоже. Умная девочка.

А когда она оказалась возле его кровати, действовал быстро. Схватил за руки, завел за спину и сцепил наручниками за прутья изголовья. Наручники заранее держал наготове, естественно.

Ангелина взвизгнула, принялась вырываться, посмотрела на Захара так, будто он — дьявол во плоти. Зашипела на него змеей:

— Ты больной? Немедленно отпусти…

А он, между прочим, никакой не дьявол, просто мужчина, обреченный желать запретный плод.

— Ты со словами поаккуратней, — легко рыкнул он ей на ухо.

Правда, умная девочка. Она тут же заткнулась, громко сглотнула.

— Ты сказал — солдат ребенка не обидит… — с обидой воскликнула и закусила губу.

— А ты, вроде бы, не ребенок, сама сказала, — хмыкнул Захар.

И продолжил:

— Я сейчас пойду в ванную, приму душ перед тем, как мы это сделаем. А ты жди, морально готовься, задумаешь орать, я услышу, дверь закрывать не буду, так что…

— Что ты собираешься делать, Захар? — почти закричала она.

— Тихо, тихо… — он зажал ей рот пальцем. — Иначе кляп засуну. Это неприятно с непривычки. Да не волнуйся ты так, я буду по возможности осторожен. Не хочу тебя повредить, Ангелок.

Он знал, кляп ей в любом случае в рот засунуть придется. А наручники лишь затем, чтобы не поранила ни себя, ни его. Он просто наклонит Ангелину, потрогает так, как нужно, заведет до нужной кондиции и сделает с ней то, что так давно хотел. Сегодня ограничится этим, посмотрит на реакцию, а завтра продолжит.

Сафронов любовно осмотрел трепетавшую перед ним женщину и собрался в душ. Ему нравилось, когда его ждали, предвкушали. Ведь зачастую именно незнание будущего пугало больше всего.

— Захар, а ты можешь меня поцеловать, пожалуйста? — вдруг просит она.

Он аж замер от такого неожиданного предложения.

Она его хочет? Ничего себе новости. Сомнительно, очень сомнительно.

— Зачем это?

— Всего один поцелуй… чтобы я поняла, как это будет, — взмолилась она.

Да так жалобно, что где-то в груди сладко защемило.

Захар вообще по поцелуям не спец, они не доставляли ему какого-то особенного удовольствия. А всё же замер, обдумывая, удовлетворить ли просьбу.

— Пожалуйста… — снова молила она, как будто и правда этого поцелуя хотела.

Он подошел к Лине вплотную, приплюснул к себе и смял ее губы. Сунул язык ей в рот и внезапно пропал… Поцелуй всё длился и длился, а Захар никак не мог им насытиться. И заводил поцелуй не хуже испуганного взгляда серо-зеленых глаз.

— Так… В душ я уже не хочу! — вдруг захрипел он ей в рот.

Ангелина же, секунду назад казавшаяся разомлевшей, опьяненной его грубой лаской, вдруг всполошилась, навострила уши. И строгим тоном сказала:

— Тебе нужно меня отпустить!

— Я отпущу… потом. Ничего плохого тебе не сделаю, — пообещал ей Захар.

— Да нет, ты не понял, — заявила Ангелина. — Я слышала, как Вера меня звала. Ты разве не слышал?

Он не слышал. Но у матерей вроде под это дело уши как-то особо заточены. Мог он не услышать? Захар не знал.

— Ты же не хочешь, чтобы она нас прервала? — спросила Ангелина.

— Твоя дочь обычно очень крепко спит, — с прищуром заметил он.

Но Захару хватило пары секунд, чтобы представить, как Вера войдет и увидит, что он будет вытворять с ее матерью. Или рыдать в соседней комнате… Не изверг же он в конце концов.

Всё же открыл замок наручников и выпустил Ангелину, провел ее к гостиной, где находилась девочка. Куда Конфета от него денется в конце концов?

Проговорил строго:

— Сделай так, чтобы она крепко заснула, но не вздумай дурить. Я подожду тебя в коридоре.

— Хорошо, — тут же кивнула ему Ангелина.

Будто бы сделалась такой же послушной, какой была все эти дни.

Его послушная сладкая Конфета. Как же он будет по ней скучать, когда всё закончится, и настанет время уезжать…

Глава 24

До и после

Бывают в жизни моменты, когда тебе просто нельзя облажаться.

В такие моменты ты собираешься, мозг работает в тридцать раз быстрее обычного, время будто замирает, чувства отключаются. Ты вдруг начинаешь действовать четко, слаженно, единственно верно.

Утерев саднящие после грубой ласки губы, Ангелина кинулась к дочери. Та спала как обычно крепко. И мать ущипнула ее за пяточку. Не слишком больно, но ощутимо, достаточно, чтобы Вера начала недовольно хныкать.

Ее дочура терпеть не могла, когда ее смели будить. И после этого как правило закатывала истерики. Обиженные слёзы, сжатые кулачки и трепыхание маленьких ножек — всё это она сейчас Ангелине и выдала.

Мать была только рада столь бурной реакции. Схватила дочь на руки, запела песню, а сама сунула руку в карман за мобильным. Но там оказалось… пусто!

Ангелина проверила один карман, второй, тихо выругалась и вспомнила, как получив от Саши последнее сообщение, положила телефон на стойку в ванной. Сделала это совершенно не задумавшись, на полнейшем автомате. И вот аппарат, который должен был спасти ее жизнь, недоступен по ее же глупости.

«Что я за идиотка такая?!» — ругнулась про себя.

Всё. Конец!

Как она сможет выкрутиться из этой ситуации без телефона? Да никак! Это невозможно…

Хотя, Захар наверняка забрал бы у нее мобильник, если бы тот торчал из кармана шортов, прежде чем отпустить свою жертву к дочери.

Скоро Вера снова заснет. А когда Захару надоест ждать, он войдет сюда и за волосы потащит Ангелину в свою спальню.

У нее осталось минут пять-десять, не больше.

Жизнь Ангелины в очередной раз грозила с треском разорваться на до и после. До и после смерти матери. До и после того, как муж ее предал.

Ангелина по своей глубокой наивности думала — все самые плохие «до и после» с ней уже случились. Но нет!

Новое надвигающееся на нее «до и после» было слишком ужасным, чтобы сколь-нибудь нормально это пережить. Над ней собирался поиздеваться огромный сильный мужчина. И что он с ней сделает — загадка.

«Я подожду тебя в коридоре» — жгло ей затылок обещание Захара.

И она чувствовала, что он там, кожей ощущала его нетерпение.

Казалось, у этой сказки хэппи энда не будет, ведь она не сможет щипать пяточку дочери ночь напролет. Ребенок и так горько плакал, и от этого плача всё внутри матери сжималось, низ живота сводило судорогой. Да и не будет она прикрываться малышкой.

Ангелина — щит Веры, но никак не наоборот.

Вдруг в коридоре послышалось тренькание телефона. Ангелина узнала звук — мобильный Захара. От этого звонка даже дочь перестала хныкать.

Потом послышались его тяжелые шаги куда-то в сторону, резкий ответ:

— Здравия желаю, товарищ майор!

А после Ангелина услышала блаженный скрип закрываемой в его спальню двери. За эти дни успела выучить все звуки, издаваемые в квартире подруги. Видно, Захар не хотел, чтобы она слушала его разговор или чтобы вдруг не завопила под боком «Спасите».

Нельзя было терять ни секунды, ибо непонятно, сколько продлится разговор.

Ангелина выскочила из гостиной, вдела ноги в уличные вьетнамки, на автомате схватила ключи, выскочила из квартиры, и тут же услышала звериный рык:

— А ну стой!

Рука с ключами сама метнулась к замку, и Ангелина заперла дверь без всякой надежды выгадать хоть сколько-то времени. В ответ на свои мысли услышала громкий стук и рев Захара из квартиры:

— Я сейчас найду ключи, отопру и ноги тебе выдеру!

И тут она вспомнила, как на днях оставила ключ в замке, Захар долго пытался открыть дверь снаружи, пока всё же не постучал.

Рука с ключом снова метнулась к двери. Ангелина всунула его в замочную скважину, слегка провернула, как тогда, да так и бросила торчать. Пусть теперь попробует быстро открыть, пусть попотеет.

Сколько времени это ей даст, она не знала. Но какая-то фора будет.

«Бежать!» — кричало ее сознание.

И Ангелина побежала, прижимая к себе испуганную дочь.

Глава 25

Адская ночь

Ангелина выскочила из подъезда, и теплая, ласковая июльская ночь поглотила ее.

До смерти напуганная девушка бежала дальше по улице со скоростью, достойной олимпийской чемпионки. Догадалась сделать пару поворотов, чтобы Захар ни дай бог ее не увидел, если вдруг уже умудрился выскочить из квартиры и несся следом.

Во время бега Ангелина даже не замечала веса собственной дочери.

— Мама, мама, не беги! — захныкала та испуганно.

Только после этого она остановилась, продолжила двигаться по улице быстрым шагом, хотя в спину всё еще пихал дикий, животный страх быть пойманной.

За пару кварталов от этого места находилась круглосуточная аптека. Туда-то Ангелина и спешила в надежде одолжить телефон. Можно было попросить кого-то из редких прохожих, но никого подходящего ей не встретилось. Угрюмые мужчины или молодые парни — ни к тем, ни к другим обращаться за помощью ей не хотелось.

Добравшись до аптеки, Ангелина увидела, что дверь закрыта, а для поздних покупателей имелось окошко, рядом размещался звонок. И беглянка принялась что есть силы трезвонить.

— Иду, иду… — услышала она из глубины аптеки.

Внутри загорелся яркий свет, и перед Ангелиной показалась полная женщина с седыми волосами, убранными в хвост сзади.

— Чего так трезвонить? Я не глухая… Ой, что с дитем?

— С ребенком всё в порядке, — ответила Ангелина. — Можно, пожалуйста, попросить позвонить? Мне очень-очень надо… У вас есть телефон?

— Ты брать что-то будешь? — нахмурилась провизор.

Ангелина уже готова была попросить какой-нибудь гематоген или бутылку воды, чтобы тетка хоть немного подобрела. И тут до нее дошло — не только без мобильного из дома сбежала, сумочку с кошельком также оставила там.

— У меня нет денег… — простонала она. — Но мне очень-очень нужно позвонить! Помогите мне как женщина, как возможная мать! Вы же наверняка тоже мать?

— Я сейчас как женщина и как мать полицию вызову! — фыркнула та.

Последнее сообщение Ангелину не слишком напугало, а даже обрадовало.

Полиция — это отлично! В полицию бы этого Захара, там ему самое место. Только вот по факту он ничего не успел ей сделать. Ничего, что она могла бы доказать. Это будет ее слово против слова военного человека, уважаемого мужчины. Промурыжат ее полночи в отделении, а как же Вера? Уложат ребенка спать в участке? Нет, это уж слишком, еще догадаются позвонить в органы опеки, когда узнают, что безработной мамаше теперь даже негде жить.

Ну ее, эту полицию.

— Не надо, — досадливо покачала головой Ангелина. — Зачем вы так? Я же ничего плохого не сделала.

— А трезвонить ночью без денег нормально? Пьяная, что ли? — прищурилась провизор. — Куда ребенка тащишь?

— Мы ночевали у подруги, — неожиданно для самой себя забубнила Ангелина. — Спать легли, а тут ее муж приперся пьяный, буянить начал, угрожать… Я ребенка хвать и убежала в чем была. Я мужу позвонить хочу, чтобы забрал!

— А-а… — протянула женщина и понимающе кивнула.

Похоже, той пришлось столкнуться с подобным.

— Ну держи. Но если что, учти — у меня тут камера на выходе.

С этими словами провизор всё же дала Ангелине телефон.

— Спасибо!

Ангелина схватила мобильный и начала набирать номер Тимура. Муж когда-то заставил ее выучить его наизусть.

«Случится с тобой что, а ты номер знаешь, — увещевал ее тогда еще любимый супруг. — Ты телефон найдешь и мне позвонишь. А я приеду, Лин! Я всегда за тобой приеду».

Тогда она смеялась, спрашивала, что же с ней может такого произойти. Тимур со всей серьезностью заявил — жизнь длинная, всякое может случиться.

И вот случилось.

Ангелина позвонила мужу раз, другой, третий… Вот тебе и «всегда приеду».

— Недоступен! — застонала она так разочарованно, что Вера захныкала. — Всё в порядке, малышка, всё в порядке…

Провизор лишь пожала плечами. Чем еще она могла помочь?

Ангелина прикинула — до дома Тимура около двенадцати кварталов. В принципе можно дойти… И пошла.

Поначалу шагала с легкостью, зато позже, когда дочь заснула у нее на руках, передвигаться стало значительно сложнее.

Она помнила, какой родилась Вера — крошка весом в три килограмма и ростом пятьдесят два сантиметра. Как давно это было… С тех пор минула, казалось, целая жизнь. В преддверии своего трехлетия дочь уже весила четырнадцать килограмм.

Ангелина с легкостью поднимала Веру, частенько таскала ребенка на руках, баюкала ночью. Но вот пройти со спящим ребенком на руках больше десятка кварталов — это вам не печеньку слопать.

Можно было заставить малышку топать рядом, но на той нет обуви. Без обуви шлепать маленькими ножками по ночному городу — это травмоопасно. Чего доброго, поранит нежную кожу.

Путь показался ей бесконечным. Через некоторое время у нее от перенапряжения начали неметь руки. К концу она уже не верила, что дойдет.

Всё же дошла, юркнула в подъезд за милующейся парочкой, которая на нее даже внимания не обратила. Добралась до нужного этажа и принялась стучать.

Ангелина стучала, стучала и стучала. Звонила в дверь и снова стучала, но результата ноль. Тимура не оказалось дома.

Уставшая мать вышла из подъезда будто в трансе. Огляделась в тщетной надежде увидеть мужа, вдруг за хлебушком пошел. Но даже его машины во дворе не оказалось, а он всегда парковал ее на одном и том же месте. Все сомнения отпали — его нет.

Замученная девушка огляделась, уже ни на что не надеясь. И тут заметила возле остановки такси. Белая мазда, старенькая, немного битая. И водитель знакомый — совершенно лысый старик с носом-картошкой, он частенько стоял на том пятачке. Ангелина не раз пользовалась его услугами и не раз мысленно костерила его за жадность. Однако в этот час, этой ночью ей больше не к кому обратиться за помощью.

Разве жадина бесплатно повезет?

И тем не менее Ангелина подошла к нему, решилась попытать удачу. Рассказала, куда ей нужно — а ехать решила к Кристине, той самой подруге, которая работала нянечкой в детском саду и была полностью в курсе ее ситуации с мужем.

— Садитесь, — довольно улыбнулся таксист.

Поди уже подсчитывал жирный барыш. И тут Ангелина его огорошила:

— Только у меня денег нет.

Тут-то таксист и подвис, оглядывая нищую пассажирку.

— У вас что-то случилось?

— У меня много чего случилось. И мне очень нужно попасть к подруге…

Он замер, что-то подсчитывая в уме, наконец кивнул:

— Я отвезу вас в долг.

Ангелина села в машину, сама не веря своему счастью.

Такси подъехало к дому Кристины к часу ночи. Мягко говоря, не лучшее время для визитов, да и квартира не лучшая, чтобы просить там ночлега. Подруга жила в однокомнатной с мужем и ребенком. У них нет даже лишнего дивана для гостей. Но больше идти некуда — либо сюда, либо ночевать на улице, вот такой нелегкий выбор.

Здание, в котором располагалась квартира, было очень старым, и даже домофон здесь давно не работал. Ангелина подхватила на руки спящую дочь и прошла в нужный подъезд.

Кое-как поднялась на третий этаж, постучала.

Казалось, прошла вечность, прежде чем ей наконец открыл взъерошенный и злой здоровяк — муж Кристины, Семён.

— Э-э… Ангелина, что ты тут делаешь? — спросил он, еще больше ероша свои черные кудри.

Еле держа спящего ребенка, она прохрипела:

— Мне больше некуда идти…

И всхлипнула, да так громко, что аж сама вздрогнула.

— Ну… заходи… — Семён почесал затылок.

Две минуты.

Прошло всего каких-то две минуты, а Ангелина чувствовала себя уже в миллион раз лучше. Веру уложили спать с сынишкой Кристины, а самую ее подруга тут же принялась отпаивать чаем и охать над ее злоключениями.

Вскоре на кухне появился Семён.

— Я это… — буркнул он. — Матрац надул, уложим тебя, разместимся, не переживай. Одну ночку как-то перекантуемся, в тесноте да не в обиде. А завтра надеюсь, твой муж объявится.

Глава 26

Новая работа для Ангелины

«Тимур объявится… накувыркается там со своими сучками и объявится…» — хотелось Ангелине кричать в голос ночь напролет.

Она не сомкнула глаз, слишком взвинченная, слишком утомленная. Так и не смогла отключиться хоть ненадолго.

Встала в пять утра и попросила у сонной Кристины:

— Можно я посижу на кухне за ноутбуком?

Та лишь кивнула, мечтая подольше поспать.

Ангелина уселась у окна на кухне, встречала рассвет погруженной в поиски работы.

Вернуться к мужу? Ну нет! Ведь он прямо сейчас… возможно именно в эту самую минуту обнимал какую-нибудь девицу. И она должна вернуться к нему после такого? Да это преступление против всех женщин. Сделав это, несчастная буквально подпишется под тем, что она — тряпка для вытирания ног, а Тимуру можно абсолютно всё.

«Где он сейчас?» — стонало ее сердце, изрезанное мыслями об изменах мужа.

Конечно, он у другой женщины! Небось вовсю кувыркался ночь напролет, жены же как сдерживающего фактора больше нет. Иначе зачем бы ему отключать телефон? Если бы переживал о ней, спал бы дома.

Не хотела она возвращаться к мужу-изменщику.

Но где теперь жить, если не с ним? На что? Вещи-то из прошлой квартиры она как-нибудь заберет — приедет туда с полицией, например. Зачем Захару ее одежда, Верины игрушки? Отдаст как-нибудь. Но квартиру нужно искать новую однозначно, причем подальше от той, где обитал этот садист. Безопасность для Ангелины — наиважнейший приоритет.

Работа нянечкой вместе с подругой ей теперь однозначно не подходила. Какое жилье она снимет при зарплате в двадцать тысяч рублей? Ведь ей предстояло кормить и содержать не только себя, но и ребенка. Ладно бы было где жить, но это больше не так.

Ангелине срочно нужна высокооплачиваемая работа. Плевать какая, главное — денег побольше. Только где такую взять?

Она зарегистрировалась на форуме для матерей-одиночек, срочно ищущих работу. Зашла на свою почту, чтобы отыскать письмо со ссылкой для активации и вдруг увидела очень странное извещение от «Яндекс. Деньги» — «Ваш кошелек пополнен».

Открыла письмо и обалдела — на счету лежало семьдесят пять тысяч рублей. Откуда там могла взяться такая огромная сумма?

Ангелина завела кошелек около полугода назад. Хотела заниматься настройкой Яндекс рекламы, увидела набор на бесплатные курсы, воодушевилась, размечталась о прибыльной подработке. Хотелось чуточку самостоятельности. Она даже идентификацию кошелька сделала, прежде чем сказать о своей задумке Тимуру. Муж быстро спустил ее с небес на землю: «Потратишь кучу времени, лапши тебе навешают, а толку будет ноль. Это же известная схема — бесплатный семинар, большую часть которого занимает реклама платных товаров. Ты на юриста учишься, вот и учись. Этого с тебя достаточно, Лина».

Спорить с супругом естественно не стала, но кошелек остался. Иногда пользовалась им для оплаты интернет-услуг. И теперь здесь хранилось по меркам ее новых реалий целое состояние.

Ангелина поискала другие сообщения. И вдруг увидела, что в папке «Любимый» тоже появилось новое письмо.

Для мужа на почте была выделена отдельная папка — чтобы не потерять его писем среди множества рассылок.

«Важно!» — гласила тема письма.

И Ангелина открыла его.

Тимур даже не поздоровался, сразу писал о главном:

«Если ты надеешься пойти в суд и что-то там у меня отсудить, ничего у тебя не выйдет. Я костьми лягу, заплачу сколько надо и кому надо, но ни копейки не получишь.

Алименты тебе не светят никакие!

Но в статусе моей жены ты теперь будешь получать тысячу долларов ежемесячно и бессрочно. Первую выплату я уже сделал. Ты жаловалась, что бесплатно пахала у меня дома? Ок, хорошо, я понял, я был неправ, и твоя работа как матери и жены заслуживает зарплаты. Теперь ты ее будешь получать. Пользуйся, делай с ней что хочешь.

Однако стоит тебе подать на развод, как я автоматически прекращу выплаты.

Ты останешься моей женой, Ангелина. Пусть только на бумаге, но ты ею останешься. Ты — Акулова, и точка».

Стало ясно как божий, что деньги от Тимура.

Ангелина вчитывалась в текст снова и снова, и не могла поверить, что муж решился на подобное. Да и зачем он это сделал?

Наверное, Тимур хотел ее этим унизить — мол ничего у тебя не выйдет, милая. Хочешь денег? Останешься моей женой. Фига тебе с маслом, а не желанный развод. Я победил, я крут, я умнее и сильнее тебя.

Однако единственное, что испытала Ангелина — это облегчение.

Часть третья. Новая жизнь

Глава 27

Отдохнул, называется

Стоило Тимуру включить телефон, как на него градом посыпались сообщения, звонки, письма.

Он отложил мобильный, сонно оглядел номер Питерского отеля, где прятался от всего мира последние полтора дня. Даром, что одиннадцать утра, спать хотелось адски.

Да, да, уходом из дома он не ограничился. Хотелось убраться как можно дальше, и Акулов улетел в другой город — чтобы максимально далеко.

Голову прострелила резкая боль, когда глянул на батарею пустых бутылок, выстроенную в ряд на журнальном столике возле кресла. Во рту так мерзко, словно туда нагадила целая дюжина кошек. В висках стучало, тело ныло. Это же надо было так ужраться… В гордом-то одиночестве.

«А в одиночестве ли?» — эта мысль с аппетитом вгрызлась во все еще пьяный мозг.

Тимур с опаской посмотрел на другую сторону здоровенной кровати, даже на всякий случай под одеяло заглянул. Но слава богу никого там не обнаружил. Никаких случайных связей ему больше не хотелось. Прямо до нервной почесухи! Слишком дорого обошлась последняя.

«Эх, Лина, Лина…» — простонал про себя.

Правду люди говорят — всё тайное рано или поздно становится явным. Теперь он понимал, что жена всё равно узнала бы о какой-нибудь из его интрижек. Не тогда, так позже. Когда-нибудь он всё равно прокололся бы, раз был достаточно глуп, чтобы вообще эти интрижки заводить.

Оно того и близко не стоило. Целая жизнь, полная разных ништяков типа вкусной еды, крепких объятий, заботы, любви — и всё это просрал за каких-то несколько минут сомнительного удовольствия.

Да, ему, как и любому женатому мужику, не хватало адреналина в спокойной и размеренной семейной жизни. Хотелось от жены больше внимания, да хотя бы эротического белья, какой-то перчинки. Но Тимур никогда не думал, что может вообще лишиться внимания Ангелины. Ему и в страшном сне не снилось, что за какую-то паршивую интрижку он потеряет абсолютно всё.

Дай жена ему один крохотный шанс, он бы может на сторону и не посмотрел ни разу. Чур его от таких приключений. Так нет же, сразу усвистала к другому мужику.

Тимур не мог в это поверить, не мог смириться, ничего не мог с тех самых пор, как узнал о предательстве самой дорогой в его жизни женщины.

С уходом жены у Акулова будто внутренности на живую выдрали, а вместо них напихали солому, и та колола его изнутри, усиливая и без того невыносимые муки. Вот такое мерзкое ощущение, и никуда от него не денешься. Ведь от себя не сбежишь… даже в Питер. И даже при помощи стольких бутылок спиртного, сколько он умудрился в себя вместить. Всему виной его хваленая стойкость, решил победить количеством, и только хуже себе сделал.

Пока приходил в себя, телефон всё жужжал и жужжал обилием новых сообщений.

Возникло стойкое ощущение, что всё на свете проспал, проворонил, хотя взял на работе выходные за свой счет. Даже шеф позвонил с воплем, что выходные выходными, а на емейлы будь добр ответить.

«Что ж там такого важного в емейлах?»

Тимур залез в почту и вдруг обнаружил новое письмо в папке «Жена».

Указание шефа проверить рабочие письма было тут же забыто.

Тимур понял — приманка сработала. Жена все-таки догадалась заглянуть в яндекс кошелек и обнаружила переведенные им деньги.

Ангелина писала:

«Привет! Спасибо за деньги. Я принимаю твои условия».

Вот так просто — она принимает… Да неужели? Он-то ожидал, что она неделю-две протянет без его финансов. Видно, не захотела париться.

Всё-таки хорошо он с этими деньгами придумал. Ангелина даже поблагодарила его и ни словом не обмолвилась про обидную формулировку письма, которое он ей отправил вместе с финансами. Хотя он постарался, чтобы сарказм сочился из каждой буквы.

Значит оказалась рада деньгам? Зачем тогда строила из себя непонятно что? Без вещей ушла, пафосно так. Получается, такая же меркантильная сучка, как и все остальные. Что ж, в данном случае это на руку, хорошо, что решила не дурить.

Кстати, ее ответ пришел в какое-то очень необычное время — шесть утра. Она не спала? Странно, очень странно.

И тут Тимур заметил, что под подписью Ангелины есть еще кое-что:

«PS: А что если ты решишь еще раз жениться?»

Акулов засмеялся. Громко, даже истерично.

Он жениться? Да сейчас прям…

Его от женщин воротит, и скорей всего будет воротить еще очень долго. Милые, нежные, когда им нужно. А когда у них появляется возможность, так и норовят выпотрошить тебя без анестезии.

Всё, с него хватит, он в семью наигрался. Целых два раза пробовал, вбухал в это дело неимоверную кучу денег, нервов и чувств. И какой результат?

Ноль, дырка от бублика, пустое место.

С него достаточно. Третей жены у него точно не будет. Первых двух хватило с избытком.

Тут же забегал пальцами по экрану мобильного.

«Я больше ни на ком жениться не собираюсь, Лина. Наелся семейного счастья по самые не балуй. Две попытки — больше чем достаточно».

Она ответила ему на удивление быстро, будто ждала его письма:

«Я поняла».

Понятливая какая, надо же.

Он тут же написал:

«Кстати, с моей стороны есть еще одно требование: продолжай вести наш семейный чат в вотсапе».

Раньше Тимур, бывало, работал неделями без выходных, и жена частенько отправляла ему забавные видео Веры, их общие селфи, просто фото дочери.

«Это чтобы ты помнил, что мы вообще у тебя есть!» — объяснила ему свои резоны.

Тимур практически никогда ничего не отвечал на эти ее сообщения. Но в минуты плохого настроения или короткого отдыха частенько пересматривал присланное Ангелиной. Сообщений было много, жена не скупилась на чувства. Пусть и дальше присылает ему видео с дочерью, уж это он за свою щедрость заслужил.

На эту просьбу Ангелина уже ничего не ответила. Но ему и не нужен было ответ, почувствовал — она не посмеет ослушаться.

Кстати, деньги — отличный подарочек и для Орангутанга тоже.

Тимур не знал, когда Ангелина начала отношения с этим типом. До или после того, как от него ушла. Логика подсказывала, что до, но думать об этом было слишком больно. С помощью денег Акулов хотел показать новому любовнику жены, какое тот чмо.

Очевидно, что этот детина зарабатывал сущие копейки. А Ангелина привыкла к хорошему, поэтому будет тратить средства, полученные от Тимура. Это адски разозлит ее нового ухажера.

Тимуру, например, было бы дико неприятно, если бы его женщину спонсировал другой мужик, особенно бывший муж. Его бы это ело днем и ночью, жрало без соли и перца. Акулов бы из кожи вылез, но заработал достаточно. Видно, у Орангутанга другие приоритеты. И что он за мужик после этого? Просто чмо.

Кроме того, есть и еще кое-что, что приведет Орангутанга в бешенство. Ангелина — хорошая девочка, она создана для замужества, не зря же Тимур ее выбрал. Но жениться на ней этот придурок не сможет. Каково ему будет жить с женщиной, которая официально замужем за другим?

Эти двое расстанутся — тут нет сомнений. И тогда Ангелина придет к Тимуру.

Он, конечно, обратно ее не примет. Ни за что и никогда! Но свои пять минут кайфа получит.

К тому же, не мог он вправду допустить, чтобы Орангутанг на свои копейки содержал его, Тимура, дочь! Она вообще-то Вера Тимуровна Акулова. И должна ни в чем не знать отказа.

Тех денег, которые Тимур будет ежемесячно переводить семье, должно хватить. Ангелина Веру не обидит, будет ей покупать всё, что нужно.

Тимур этими деньгами, считай, дочь свою защищал. Пусть жена его не любит, но совершенно точно любит Веру и обеспечит ее всем необходимым.

Акулов еще раз оглядел гостиничный номер и встал с кровати, пошел собираться. Не вечно же ему торчать в Питере, пора домой.

Он думал, что всё сделал правильно — выбрал хорошую девушку, построил крепкую семью, обзавелся наследницей. Наладил прочный, счастливый быт! Однако теперь его ждут дома разве что клоки пыли, успевшие нарасти в его отсутствие.

Как Тимур теперь будет жить в абсолютно пустой квартире?

Это безумно больно — знать, что ты никому не нужен. Твои деньги пригодятся, ты — нет.

Глава 28

Жить, а не выживать

Семьдесят пять тысяч рублей это много или мало?

Достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой, независимой, свободной — именно так Ангелина ощущала себя, взяв в руки новенькие хрустящие купюры.

И за эту роскошь всего-то требовалось еще какое-то время побыть Акуловой. Она побудет, ей не сложно. Официальный развод ей далеко не так важен, как сам факт ухода из дома неверного мужа. Слава богу, теперь не придется жить с ним под одной крышей, ухаживать за ним, гладить рубашки, кормить завтраком и терпеть угрюмые приказы.

Носить фамилию Акулова — не великий труд. К тому же это временно, хотя муж так не считал. В письме он бросился в нее неожиданным словом «Бессрочно». Написал ей: «будешь получать тысячу долларов ежемесячно и бессрочно». Зная, как этот человек любит точные формулировки, из его послания можно сделать вывод — он думает, Ангелина захочет всю жизнь оставаться в таком подвешенном положении, когда ты и не жена, и не свободная женщина. Но нет, она не захочет.

Ангелина, конечно, будет брать у него деньги. Так правильнее и честнее по отношению к Вере. Ребенок не виноват в том, что родители больше не могут жить вместе, у малышки свои потребности.

Финансовая поддержка необходима, но только пока Ангелина не встанет на ноги, не устроится на работу. Потом она подкопит средств и спокойно подаст на развод, потребует свои алименты. Если муж извернется, не станет их платить, что ж, пусть это будет на его совести.

Как только Ангелина вышла из пункта выдачи денег, тут же станцевала победный танец — два прихлопа, три притопа. И плевать, что прохожие покосились на нее как на сумасшедшую.

— Мама, ты зачем танцуесь? — строго спросила Вера.

Ее дочура всяких там вольностей не любила… уже целых два часа как. Она хотела домой и смотреть мультики, а Ангелина таскала ее по срочным делам. Ведь чтобы привести дочь домой, надо этим домом обзавестись, так?

Под строгим взглядом Веры она положила новенькие пятитысячные купюры в кошелек. О как ладно они туда поместились! Как красиво смотрелись, как грели душу… Конечно, на карте средства держать было бы надежнее, но карты-то у Ангелины и нет. Ничего, она заведет.

Счастливица повесила на плечо сумочку, предложила руку дочери и спросила:

— Ну что, пойдем выбирать квартиру?

Теперь, слава богу, было на что.

— Пойдем… — тяжко вздохнула Вера.

* * *

Им повезло, нашли отличный вариант — двухкомнатную квартиру со свежим, пусть и недорогим ремонтом всего за шестнадцать тысяч. Комнаты маленькие, да, но зато их две! Можно было снять однокомнатную за четырнадцать, но это не ахти какая экономия, а для Веры Ангелине хотелось хоть немного свободного пространства.

— Можете заезжать уже сегодня, — проговорила хозяйка квартиры с довольной улыбкой.

С хозяйкой тоже повезло — сердобольная на вид, высокая, черноволосая женщина в летах, она обещала Ангелину без повода не беспокоить. И очень обрадовалась новой маленькой жиличке:

— Признавайся, егоза, обои разрисовывать будешь? — спросила она у Веры.

Девочка засмущалась, спряталась за маму

— Что вы, она знает, что рисовать надо в альбоме, — заступилась за дочь Ангелина.

— Да вы не переживайте, у меня внуки ее возраста. Пусть растет здоровенькой и счастливой, а обои можно заменить.

Эти ее слова были для Ангелины как бальзам на душу.

Когда хозяйка ушла, Акуловы начали обживаться на новом месте, разложили в шкафу нехитрые пожитки. Сколько же всего им еще придется купить — ужас.

«Повезло, что вообще есть что раскладывать…» — со вздохом подумала Ангелина.

К счастью, вещи и документы из квартиры подруги ей всё же удалось забрать.

Александра повела себя очень ответственно, видно чувствовала вину за то, что подставила подругу, хоть и невольно. Той же ночью вылетела из Питера вместе со своим отцом. Уже на следующий день они связались с Ангелиной через приятельницу, у которой та нашла убежище.

Даже несмотря на то, что в квартире Захара уже не было, Ангелина отказалась туда идти. Умом понимала — глупость, а физически не смогла себя заставить туда приехать. Слишком сильный шок пережила.

Александра без споров собрала ее вещи и привезла в квартиру Кристины. Долго извинялась за то, что так вышло. Ангелина, конечно, извинения приняла, но буквально кожей почувствовала — старой дружбе конец, вряд ли они смогут после такого общаться как ни в чем не бывало. Обеим будет жутко некомфортно.

Она спросила Сашу, куда делся Захар, на что та лишь пожала плечами.

Ее мучитель пропал в неизвестном направлении, что неимоверно пугало. Видно тут же съехал, когда понял, что Ангелина не безропотная мышка, которую он сможет безнаказанно иметь, как ему хотелось. Возможно прочитал переписку с сестрой и сообразил — семья в курсе его новых похождений, не захотел конфликтов. Ведь телефон Лины так и оставался в ванной, пока Саша его там не нашла.

Ангелина очень надеялась, что больше никогда не встретит Захара. Но на всякий случай в том районе показываться зареклась. Хотела верить, что он уехал обратно за тридевять земель.

— Все игрушки разлозила! — важно объявила Вера.

— Молодец, — похвалила ее Ангелина.

Дальше действовали по плану: уборка, закупка продуктов.

Наскоро вымыв пол и вытерев пыль, Ангелина с Верой отправились в ближайший супермаркет. Набрали продуктов, вроде старались экономить, но потратили целых три тысячи.

Каждый раз, когда Ангелина доставала из кошелька очередную сумму, сильно напрягалась. Ведь колодец-то не бездонный.

Почти добрели с пакетами до хрущевки, в которой располагалась снятая ими квартира, и тут Вера застыла.

— Мама, это зе арбуз! — воскликнула восхищенно.

Ангелина увидела лавку, на которой лежали в изобилии гигантские зеленые красавцы.

— Ты хочешь арбуз? — спросила Ангелина.

— Очень хочу! — заявила Вера.

Что поделаешь, если ребенок очень хочет? Надо брать.

Она подошла к продавщице, протянула той очередную за сегодня пятитысячную купюру и попросила:

— Можно нам самый маленький, а то слишком тяжело будет…

— Девушка, — всплеснула руками та. — Где же я вам сдачу возьму! Мельче нет?

Мельче не было.

— Хочу арбуз! — тут же задергала мать за юбку Вера.

Ангелина оглянулась и увидела по соседству зоомагазин.

— Я пойду, разменяю, а вы пока поищите маленький, пожалуйста.

И мать с дочкой направились прямиком в зоомагазин.

— Пожалуйста, разменяйте деньги, — попросила Ангелина добрую на вид продавщицу.

— Ой, как раз соток надавали… — кивнула та и принялась считать деньги.

Тут Вера снова начала теребить мать за юбку в явном возбуждении:

— Мама, Тесла! Тут Тесла! Настоясий!

— Доченька, ты о чем?

Ангелина наклонилась к малышке, пытаясь понять, что ее так восхитило. А дочь ткнула пальцем в хомяка.

— Тесла, Тесла, как в Новаторах!

И тут Ангелина увидела хомяка. Заодно вспомнила недавно полюбившийся Вере мультфильм «Новаторы». Он о двух школьниках, которые вместе с инопланетянином и очаровательнейшим хомяком изобрели холодильник времени. Герои мультфильма — маленькие ученые, соответственно и хомяка назвали по-научному, в честь великого Николы Теслы.

— Купите, раз ребенок просит, — пожала плечами продавщица.

— Мама купи! — схватилась за ее юбку Вера. — Мне больсе ничего не надо! Тесла и всё!

«Сходили за продуктами…» — мысленно закатила глаза Ангелина.

Но хомяка дочери всё же купила. Когда того посадили в клетку, она поставила ту на пол, попросила Веру встать рядом, достала телефон.

— Скажи сыр!

— Сы-ы-ыр! — улыбнулась Вера.

И Ангелина сделала кадр. Тут же отправила его в чат вотсап Тимуру. Ведь он просил, чтобы она продолжила отправлять фото и видео дочери. Пусть видит, какая Вера замечательная девочка.

Да, Тимур Акулов — еще тот гад, сволочь, подонок, изрешетивший сердце Ангелины своими изменами. Но как же она была ему сегодня благодарна!

Это прекрасно, когда ты можешь себе позволить жить, а не выживать.

Глава 29

Фото Веры

Тимур получил сообщение, когда сидел на собрании. Он и еще дюжина сотрудников адвокатской конторы «Колыванов и Ко» восседали за огромным овальным столом и слушали Главного — Колыванова Евгения Олеговича собственной персоной. Тот возвышался над сотрудниками и говорил, говорил свои мотивационные речи, расправив чересчур узкие для своего высокого роста плечи.

Акулов аккуратно достал телефон посмотреть, от кого сообщение. И нервно сглотнул, поняв — от жены.

Внутри всё сжалось в болезненной судороге и каком-то предвкушении, что ли. Хотя что хорошего ему от нее ждать?

Не удержался, открыл. И завис, разглядывая фото своей улыбавшейся от уха до уха дочери.

«Вера и Тесла» — гласила подпись.

Самому хотелось улыбнуться так же широко, еле сдержался. Давно не видел новых фото, соскучился.

Жена выполнила его указание — продолжила отправлять кусочки из жизни дочери, и от этого на душе стало чуть легче. Самую маленькую, крохотную малость, но все-таки легче.

Тимур недолго любовался дочерью, отвлекся всего на несколько секунд. Но шефу почему-то именно в эту самую минуту захотелось показать, какой он крутой начальник.

— Акулов, — рявкнул он, нахмурив чересчур пышные черные брови. Даром что на голове ни единого волоса не осталось. — Что у вас такого важного и интересного? Давайте все посмотрим!

Тимур представил, как Колыванов отреагирует на фото милой Верочки, и внутренне поморщился. Не позволит он шефу совать свой внушительный во всех отношениях нос в его личную жизнь.

Шеф часто так делал — выбирал для битья какого-нибудь бедолагу, придирался к любой мелочи и сношал его в разных позициях на протяжении всего собрания. Мотивация «морковкой в задницу», как он это называл. Только Акулов еще ни разу не успел выступить в роли сношаемого, поскольку слыл отличным работником.

Похоже, пришло его время.

— Покажите нам, ну? — шеф вопросительно посмотрел на Тимура.

Остальные сотрудники также повернулись к Акулову. Кто-то с сочувствием во взгляде, кто-то со злорадством.

Шеф даже руку протянул, чтобы Тимур отдал телефон.

— Это личное, — грозно прогремел он и убрал мобильный в карман.

Взглядом дал понять — не лезь, а то пожалеешь.

Колыванов считал невербальное сообщение. Но успокоиться не захотел. Продолжил нападать, выбрав Тимура сегодняшней жертвой для битья:

— Личное мы оставляем дома, — гнусавил он с пренебрежением. — А в конторе мы работаем, работаем и еще раз работаем. Кто не выдерживает ритм, может валить к мамке под титьку. Здесь же мне нужны сильные сотрудники, способные отдать всех себя на благо дела. Работа — вот чем вы должны дышать. Вот что должно вас волновать в первую и последнюю очередь. Вы жить делом должны, а не на собраниях в телефоне ковыряться. Если есть время на такое, значит, вы паршиво работаете!

Тимура от речи этого самодовольного хлыща передернуло.

Работа, работа, работа… А на семью не остается ни времени, ни энергии, ведь домой по сути приползаешь уставший настолько, что мозг болит.

Результат поражает воображение: жены думают, что больше не нужны и не любимы. А еще что такие трудяги, как Акулов, только и делают в офисе по вечерам, что сношаются со своими секретаршами. Ангелина, к примеру, в этом уверена. Но ведь это и близко не так.

Он карьеру строил, работу работал. Старался, в гору лез. И кому оно в результате пошло в плюс?

Если бы уделял больше внимания жене, может быть, она и не считала бы Тимура таким козлом, не завела бы любовника, не ушла бы.

К тому же есть поговорка: «Если женщине с мужчиной хорошо, она не уйдет».

Ангелине, видно, хорошо не было, раз подхватила дочку и усвистала к какому-то нищеброду. У него-то, поди, на девчонку есть и время, и силы.

Чего греха таить, Тимур сам во многом виноват. Отчего-то не считал нужным выделить время на семью, потому что был уверен: и так нормально, жена с ним навсегда. Работу работал вместо того, чтобы быть со своей женщиной.

— Мне плевать, что у вас там: жены, дети, племянники, — продолжал возмущаться шеф. — Личная жизнь на десятый план! Что вы должны делать, чтобы добиться успеха? Правильно, пахать! Мы должны вывести фирму на новый уровень, а для этого необходимо поднапрячься, поэтому забыли про выходные, праздники и работаем, работаем, работаем…

— Да пошел ты к чертовой матери со своей работой! — вдруг услышал Тимур собственный голос. — Сам паши двадцать четыре на семь, а мне надоело. Увольняюсь.

Это он сказал? Нет, правда он? Это после всех усилий, вложенных в эту гребаную фирму?

Шеф воззрился на него с вытянутой физиономией, а Акулов подскочил с места, да так резво, что опрокинул стул. С шумом захлопнул стоявший перед ним ноутбук, показательно запихнул его в сумку и вышел, провожаемый гробовым молчанием.

Ни один из коллег не посмел и пискнуть. Скорее всего, банально побоялись, потому что выражение лица у Акулова в тот момент было еще то.

Тимур прошел в свой кабинет, покидал в сумку кое-какие вещи и ушел, оставив на столе заявление по собственному.

Как в тумане возвращался в гостиницу — свое временное пристанище.

Не мог поверить, что послал шефа к чертовой матери. Он… Акулов! Сам собственной персоной спустил свою карьеру в фирме «Колыванов и Ко» в унитаз.

Но почему-то было не жалко, наоборот, стало легче.

Шеф давно и прочно его бесил. Бесил бы еще больше, когда Тимуру наконец предложили бы партнерство, хотя оно и было долгожданным.

В последние дни Акулов не мог выдерживать никакого, даже самого малого прессинга.

Может, и хорошо, что уволился? Давно пора попробовать свои силы. Имя у него уже есть, за плечами много выигранных дел. Но своя контора — такой геморрой, особенно в начале.

Ладно, он подумает об этом потом.

Денежная подушка безопасности у него имелась. С голоду умереть Тимуру не грозило, даже если бы взял тайм аут на пару-тройку лет. Может быть, и правда стоит отдохнуть? Просто взять и позволить себе ничего не делать хотя бы какое-то время?

Он бы, может, даже насладился отдыхом, если бы не разругался с женой. А теперь что ему делать в отпуске? Ежедневно пытаться нажираться в одну харю? Вот уж интереснейшее занятие, дальше просто некуда.

Отпуск — это прекрасно, но только когда тебе есть с кем его разделить. А вот с этим проблема.

К тому же отпуск — своего рода побег от проблем. Тимуру же, наоборот, пора налаживать свою жизнь, а не пытаться сбежать.

Он знал, с чего ему стоит начать — с собственной квартиры.

Ну глупость же — не мочь заставить себя вернуться в собственное жилье.

Акулов вот уже несколько дней как жил в гостинице вместо того, чтобы спать у себя дома. И всё из-за глупого, совершенно иррационального страха, что его раздавят стены! Каково, а? Ему тридцать, до всяких там Альцгеймеров и прочей лабуды еще годы и годы. А вот на тебе, не мог себя заставить зайти в собственную квартиру.

Изрядно потоптавшись по гостиничному номеру, Акулов решился сделать то, чего не делал практически никогда: набрал тот самый номер, который и ночью назовет, если разбудить — знал его наизусть.

На самом деле наизусть знал всего три номера: старого друга, Ангелины и… матери.

— Тимур, у тебя что-то важное, что ты решился трезвонить мне посреди рабочего дня? — поинтересовалась мама.

— Прости, что отвлек… — именно при разговоре с ней у него почему-то всегда появлялись виноватые ноты в голосе. Как будто он перед ней конкретно так провинился только лишь своим звонком. Или тем фактом, что вообще родился.

— Говори быстрее, мне некогда.

— Мам, моя просьба прозвучит глупо, но ты не могла бы вечером поехать со мной ко мне домой и просто немного там со мной побыть? — сказал как на духу и замер.

— Зачем это? — удивилась та.

— Я не знаю, как объяснить, но у меня, похоже, какая-то фобия, — решил сказать правду.

— А жена тебе на что? — фыркнула мать.

— Мы разъехались, — признался с тяжелым сердцем.

— А вот это уже отличные новости! — аж взвизгнула в трубку она. — Твоя жена мне никогда не нравилась. Только не вздумай ей платить алименты…

На этом Тимур положил трубку.

Слушать, что мать думала по поводу Лины и алиментов он просто не мог. Лучше бы и не звонил вовсе. Положа руку на сердце, он не особенно рассчитывал на ее поддержку. Как раз с поддержкой от матери всегда было глухо. В то же время не ожидал, что она его так резко приложит мордой об стол…

Сколько бы Тимур ни старался, ни доказывал ей, что он чего-то да стоит, никогда не был для нее достаточно хорошим или стоящим внимания.

И всё же до зубного скрежета обидно, что на этой земле нет ни одной женщины, которая его любила бы. Наверное, не за что.

Тимур провалялся в гостинице несколько часов, а потом всё же собрался с духом и поехал домой. Не нужен ему никто, чтобы попасть в собственную квартиру.

Зашел в родной подъезд и сразу почувствовал, как в груди начало давить.

Нет, он не позволит какому-то там страху себя одолеть. Это его квартира, его дом, и он вернулся, чтобы тут жить.

Однако стоило ему оказаться в прихожей, как в ушах зазвенело, а сердце принялось колотиться о ребра с такой силой, что стало больно. И стены вновь пришли в движение, стали сжиматься.

— Что за чертовщина… — простонал Тимур.

Вдруг услышал пиликание телефона.

Достал как спасительную соломинку, уставился на экран, стараясь не замечать надвигавшихся на него стен.

Писал старый университетский приятель, с которым Тимур успел созвониться, когда летал в Питер. Тот перебрался в северную столицу несколько лет назад. И вот теперь звал Тимура к себе:

«Если надумаешь переехать в Петербург, в моей конторе для тебя освободилось тепленькое местечко! Нам нужны такие люди, как ты, Акула!»

Он назвал его старым прозвищем, прочно прилипшим к нему еще в школе. Кто он по сути? Акула и есть, всегда таким был. А разве Акул любят?

Однако предложение приятеля обрадовало — очень уж вовремя пришло. Акулов знал, в какой фирме тот трудился — перспективная и весьма преуспевающая адвокатская контора. Почему бы и не перебраться туда? Чем дальше отсюда, тем лучше.

Превозмогая себя, в буквальном смысле зажмурившись, Акулов ринулся в спальню, даже разуваться не стал. Практически не глядя кинул в сумку побольше костюмов и рубашек, прихватил еще кое-что из личных вещей, и уже через несколько минут выходил из квартиры.

Вздохнул полной грудью, только когда оказался на улице.

Уезжал, окончательно поняв: он нескоро вернется. Если вообще когда-нибудь вернется…

Без Лины и Веры он просто не мог там жить.

Глава 30

Работа для Ангелины

Если и сюда не возьмут, то дело будет совсем плохо.

Ангелина сидела в приемной Степанова Игоря Геннадиевича, адвоката, специализирующегося на разводах и разделе имущества. Ожидала своей очереди, нервно кусая губу, хотя эту вакансию сложно назвать работой мечты, да и контора не сказать чтобы успешная. В успешную ее не пригласили, ведь она еще студентка и ее трудовая книжка пока что девственно чиста.

Приемная, мягко говоря, так себе. Вот у Тимура была приемная… там тебе и кожаный диван имелся, и ковер, и большой монитор у компьютера. А тут дешевые офисные стулья, видавший виды стол, а за ним… никого. Да и помещение маленькое, располагалось в не слишком престижном офисном здании на задворках центральной улицы города.

Весь третий этаж здания состоял из небольших офисов с приемными, и офисы эти в основном занимали разномастные адвокаты. Этакий юридический павильон. Степанов тут был одним из многих, но единственным, кому требовался помощник.

Должность помощника юриста — именно то, что ей нужно. Она фактически ее и занимала, выполняя громадное количество поручений от мужа, так что опыт на самом деле имелся, пусть в трудовой и не отображен.

Нужно же с чего-то начинать, так? Кроме того, Ангелине позарез нужна работа.

Тимур предложил вполне приличную сумму на содержание в месяц, даже два раза ее перечислил, а всё равно отложить что-то на черный день пока не получилось. Поселившись на новом месте, Ангелина буквально обалдела от того, как много всего нужно было купить.

По паре комплектов постельного белья ей и Вере — это уже минус четыре тысячи, а она брала самое обычное, откровенно дешевое. Тимуру в дом такое постеснялась бы принести.

Посуда — нехитрый набор из кастрюлек, сковородок, пары кружек и нескольких тарелок — еще минус три тысячи. Электрический чайник, утюг… И пошло-поехало.

Кроме того, осень на носу, пришлось расщедриться и на обувь, одежду. Собрать Веру в садик — тоже немаленькая сумма.

Деньги утекали с такой скоростью, что хотелось стонать в голос.

Чего она не знала в браке с Акуловым, так это нужды. С карточкой мужа жить было в разы спокойнее. Конечно, даже в браке Ангелина старалась искать вещи по хорошим ценам. Однако хорошая цена, которую она могла себе позволить тогда и теперь — совершенно разные вещи.

К тому же несчастную поедом ел страх — а вдруг Тимур передумает, и в следующем месяце ее вместо перевода ждет фига с маслом? Что она будет делать тогда? Хорошо хоть, что за квартиру заплатила за три месяца вперед, получив вторую «зарплату» от Акулова. Это на всякий случай — страховка, чтобы ненароком не потратить.

В общем, работа нужна ей срочно. Свои деньги — хоть какая-то гарантированная стабильность. Хотелось по профилю, но получится ли?

Подходящих вакансий совсем немного, и везде даже на должность помощника юриста искали бакалавра с опытом работы. У Ангелины же ни того, ни другого не имелось. В добавление к этому до нее в кабинет прошла соискательница весьма и весьма впечатляющих данных. Данные эти были размера четвертого, никак не меньше, плотно обтянуты желтой блузкой. Чем-то похожи на дыньки. Как тут не расплакаться от расстройства?

Впрочем, размер груди знаний в голову не добавляет — успокаивала себя Ангелина. Она пришла устраиваться совсем не моделью нижнего белья, поэтому размер содержимого ее бюстгальтера вряд ли можно посчитать таким уж большим минусом. Ведь правда?

К тому же Ангелина вовсе не уродина — симпатичная девушка, пусть и худенькая. Собиралась на собеседование с большой тщательностью. Сделала аккуратный макияж, уложила волосы в высокую прическу. Летний легкомысленный сарафан сменила на строгую белую блузку и черную юбку-карандаш — тоже новые расходы, кстати. Еще пришлось купить лодочки на шпильке, дипломат. Зря, что ли? Она как пойдет, как очарует этого, как его там… Степанова, вот, вспомнила!

Но стоило Ангелине приободриться, как из кабинета работодателя выскочила уж больно красная и злющая мисс Дыньки.

— Ваша очередь! — фыркнула она со злорадной ухмылкой и умчалась прочь.

— Акулова, проходите, — услышала Лина резкий мужской бас из кабинета.

Встала и на негнущихся ногах прошла в кабинет, тоже весьма скромный — как по размерам, так и по обстановке.

За светло-коричневым столом сидел широкоплечий брюнет лет тридцати, с идеально ухоженной короткой бородкой, в необычно дорогом для такого офиса костюме. Итальянский, из натуральной шерсти — черной в еле заметную белую крапинку, он отлично сочетался с кипенно-белой рубашкой и темно-синим галстуком. Уж Ангелина знала такому костюму цену — Тимур не раз и не два ей ее называл, когда ругался, если она недостаточно тщательно, по его мнению, чистила пиджак. Стоил такой вот прикид как два ее месячных оклада, если всё же возьмут на работу.

Да и сам мужчина выглядел инородно в своем не слишком новом кожаном кресле. Оно даже заскрипело под ним слишком жалобно, словно не хотело, чтобы тот на нем сидел.

Даже пах Степанов непростительно дорого. Мужской одеколон с нотками зеленого чая и мускуса так и защекотал Ангелине нос, едва присела напротив предполагаемого начальника.

— Добрый день, — процедил и представился: — Игорь Геннадиевич.

Под взглядом его черных глаз Ангелина невольно поежилась. Очень колок оказался этот взгляд.

Степанов внимательно, даже с ноткой презрения оглядел новую соискательницу. Пару минут гипнотизировал взглядом протянутое ею резюме и строго отчеканил:

— Вы не подходите, свободны.

Внутри у Ангелины всё оборвалось. Еще одна неудача, далеко не первая.

— Это почему? Это как? — не удержалась она от возмущения. — Вы же мне даже ни одного вопроса не задали!

— Это ни к чему, я и так всё вижу.

— И что же такого ужасного вы вычитали в моем резюме? — решила не сдаваться.

— Вам двадцать два, а вы даже бакалавра еще не получили. Перевелись на заочное в престижном вузе. Значит, учеба для вас была делом десятым, так? Скорее всего, и сессию проплачивали регулярно. Выходит, как специалист вы — ноль.

Но он, вообще-то, и зарплату предлагал не ахти какую, кого ожидал заманить? Магистра с красным дипломом и годами опыта работы за плечами?

Ангелина решила объясниться:

— Ничего я не проплачивала. И мне пришлось прервать очную форму по личным обстоятельствам. Я забеременела и взяла академ, перевелась на заочное из-за маленького ребенка, но это совсем не значит, что учеба была мне не важна. Она очень важна! Я уделяю ей массу времени.

— Позвольте, я буду откровенным. Я лишь недавно открыл собственную практику, как вы, наверное, видите по обстановке. Если хочу, чтобы мое дело стало успешным, то мне необходима полная отдача помощницы, в первую очередь профессионализм. Я уже успел столкнуться с некомпетентностью некоторых…

— С чего вы решили, что я некомпетентна?

— Ангелина, давайте на чистоту, у вас опыта работы — ноль, вы просидели в декрете три года, а мне нужен знающий человек, который сразу вольется в работу.

— Я могу влиться… — начала было она.

Но ее перебили:

— Да что вы можете знать? Как менять подгузники? Простите, мне такое знание ни к чему, это не детский сад. Мне совершенно не нужна помощница, не сведущая в документах и печатающая со скоростью улитки…

Тут уже Ангелина решилась его перебить. Сама не поняла, как хватило смелости:

— Я печатаю со скоростью триста знаков в минуту! Кроме того, у меня врожденная грамотность. И для вашего сведения, я не избалованная жизнью девица, ради прихоти решившая сменить материнство на офис. На протяжении последних трех лет я помогала родственнику-адвокату с документацией.

Не стала уточнять, что родственник — муж, и тем более не хотела распространяться о том, в каких они с Тимуром отношениях.

— Печатаете со скоростью триста знаков в минуту? — хмыкнул Степанов. — Хватит сказки рассказывать.

— Это не сказки, — стояла на своем Ангелина. — Я — солист.

— Кто? — не понял он.

— Вы о программе слепой печати «СОЛО на клавиатуре»* когда-нибудь слышали? Я давно ее освоила.

— А вот садитесь-ка за мой компьютер и продемонстрируйте, — процедил сквозь зубы Степанов.

Ангелина села за компьютер, открыла Word и попросила продиктовать ей что-нибудь на вольную тему.

— М-да… — протянул Игорь Геннадиевич, наблюдая за тем, как пальчики настырной соискательницы порхали над клавиатурой.

К работе Ангелина приступила в тот же день.

Глава 31

Не все любят дыньки

«Только бы завтра всё прошло хорошо, только бы всё было хорошо…» — стонала про себя Ангелина, засыпая.

Спала беспокойно и подскочила гораздо раньше будильника, напуганная угрозой новоиспеченного шефа: «Опозданий не терплю!»

А ведь у нее с утра пораньше дел воз и маленькая тележка: собраться самой, потом умыть Веру, одеть, заплести косички, приготовить сменку, отвести в садик, в который ее, можно сказать, чудом удалось пристроить. А потом марш-бросок до работы. Благо ехать в новый офис всего полчаса.

— Ой, мама, а посему ты красивая? — вдруг спросила Вера, когда увидела, как тщательно Ангелина оделась — в новую белую блузку и вчерашнюю черную юбку-карандаш. Волосы убрала в аккуратную ракушку.

— Мама сегодня пойдет на работу! — важно сообщила она дочери.

— На работу?

Вера явно впечатлилась. Глаза ее округлились, ротик приоткрылся. И она привычно показала маме большой пальчик.

— Да, всё супер! — кивнула ей Ангелина и тоже показала большой палец.

Это их особый жест, который они показывали друг дружке в минуты крайнего довольства жизнью или для поднятия настроения.

Отведя дочку в садик, Ангелина отправилась на работу. Но явилась чересчур рано, по пути в коридоре даже никого не встретила.

Открыла офис выданным ей запасным ключом и оглядела свое царство.

Вчера слишком нервничала и почти ничего не заметила, ведь всё было как в тумане. Сегодня же царство предстало перед ней во всем своем невеликолепии.

Старенький компьютер и многое повидавший монитор, который не мешало бы протереть; стол, поверхность которого кое-где изрядно потерлась. Справа от двери босса кулер для воды, неожиданно новый, кстати. Возле него небольшой шкафчик, где хранилась банка растворимого кофе, сахар и кружки… грязные!

— Обалдеть, ну и хрюшка у меня босс, — усмехнулась она тихонько.

Кстати, полочки, располагавшиеся позади рабочего места Ангелины, тоже не мешало бы протереть.

Сегодня ее первый полный рабочий день, пусть он начнется с наведения порядка.

Ангелина достала из сумки большую упаковку влажных салфеток: привыкла их носить с собой, как и большинство мамочек. Протерла все поверхности, добавив помещению легкий аромат ромашки, которым благоухали салфетки. Потом вымыла в туалете кружки.

Сходила в кабинет шефа, протерла и его стол, подоконник.

«Интересно, здесь уборщица вообще бывает?» — фыркнула про себя.

Надо спросить у шефа, он эту самую уборщицу хотя бы нанял или нет, ведь вроде бы недавно снял этот офис. И если нанял, то объяснить той, как и что следует делать.

Ангелина закончила прибирать за пять минут до официального начала рабочего дня. Вознаградила себя за труды стаканчиком прохладной воды из кулера. Неожиданно вспомнила, что видела пару умирающих от жажды кактусов на окне в коридоре. Решила полить.

Набрала сразу два пластиковых стаканчика воды и пошла к выходу.

Не успела она потянуться к ручке, как дверь распахнулась, и в приемную ураганом влетел Степанов собственной персоной. Резко наскочил на несчастную помощницу и громко охнул, когда из стаканчиков, которые она держала в руках, выплеснулась вода.

— Боже мой, Ангелина! — зарычал он, стряхивая с пиджака жидкость.

— Это просто вода, — простонала она, отскакивая назад.

Со вздохом посмотрела на пустые, смятые стаканчики. Вместо цветов полила пол и себя с боссом. Молодец, нечего сказать. Интересно, где тут тряпка и швабра?

— Зачем вам понадобилось нести воду в коридор? — тут же завозмущался начальник.

— Я просто хотела полить цветы на окне. Мне показалось, они засыхают.

— Это не ваша обязанность… — начал было он и запнулся на полуслове.

Ангелина заметила, что его взгляд опустился с ее лица на грудь. Даже сначала не поняла, что привлекло его внимание, а потом сама посмотрела вниз и невольно охнула.

Ее блузка намокла, ткань стала почти прозрачной и облепила грудь, едва прикрытую кружевом бюстгальтера. От холодной влаги соски тут же наморщились и весьма четко проявились под тканью. Торчали! Нагло так… даже дерзко.

Именно на них-то начальник и уставился, как зачарованный. Громко сглотнул и продолжил бессовестно таращиться на очертания ее груди.

«Будто там есть на что таращиться… — фыркнула она на свой скромный размер. — Но каков нахал!»

Ангелина охнула, тут же прикрыла руками свое добро.

И только тогда начальник отмер.

— Что вы тут устроили?! — моментально разозлился.

Ангелина ярко покраснела и прошмыгнула мимо него в коридор.

При помощи сушилки в туалете кое-как просушила блузку. Смочила ладони, приложила к пылающим щекам.

«Ну как? Как после такого я вернусь на рабочее место? И главное, как уставился! Ради приличия мог бы и отвернуться, вообще-то. Как будто у меня не мои малявочки, а дыньки, прямо как у вчерашней визитерши».

Однако глубоко в душе стало приятно, что и ее грудь может загипнотизировать мужчину. Вот уж никогда бы не подумала. Видно, не все любят дыньки, кому-то и малявочки по вкусу.

Мысленно досчитала до пятидесяти и только после этого почувствовала в себе достаточно смелости, чтобы вернуться.

Оказавшись в приемной, тут же услышала из кабинета Игоря Геннадиевича:

— Ангелина, зайдите ко мне!

Она тяжело вздохнула, но всё же пошла на зов.

Застала босса важно восседавшим за своим столом.

Он ткнул на кресло напротив себя, дождался, пока она сядет, и заговорил, нахмурив свои черные брови:

— Что вы устроили в приемной?

«Блин, пялился на мою грудь без зазрения совести, еще и недоволен!» — проворчала она про себя.

Вслух же тихо пролепетала:

— Это вышло случайно, я же не знала, что вы вот так ворветесь…

— То есть я же еще и виноват? — усмехнулся он зло.

«А что, я?» — воскликнула Ангелина про себя.

И тут услышала от шефа такое, что на голову не натянешь:

— То, что случилось между нами в приемной, очень напоминает отрепетированный спектакль, уж извините. Вы пытались привлечь к себе мое внимание? Если так, то попытка вышла неудачная. Буду откровенен, у меня сложный жизненный период. И мне не интересны любые, я подчеркиваю, любые связи с противоположным полом. Тем более на работе. Не до того мне. И, уж конечно, я бы не стал заводить интрижек с вами! Так что попрошу в будущем от таких театральных сцен воздержаться, иначе…

— Стоп! Вы посчитали, я хотела вас соблазнить? — охнула Ангелина.

«Ну точно нахал! Первостепенный и первостатейный!»

— А разве это не так? — усмехнулся он, причем сделал это чересчур самодовольно.

«А самомнение-то какое… И как он только поместился со своим эго в этом крошечном кабинете?»

— Не так! — резко отчеканила Ангелина. — Поверьте, как мужчина вы меня совершенно не интересуете! И вообще, я замужем!

— Замужем? — Его левая бровь поползла вверх. — Но во время собеседования у меня сложилось ощущение, что вы — мать-одиночка. Я понимаю, такой девушке, как вы, очень хотелось бы устроить личную жизнь с таким успешным деловым человеком, как я. Но…

Дослушивать речь этого напыщенного альфа-самца Ангелина не стала. Вскочила и бросилась в приемную за своей сумочкой. Вернулась и ткнула удивленному боссу под нос свой паспорт, где всё еще стоял штамп.

— Видите? Замужем.

— Вот как, значит… — нахмурил он лоб. — Но вы не писали об этом в резюме.

— Я не думала, что это важно. Могу идти на свое рабочее место?

— Идите.

Игорь Геннадиевич кивнул и сделал вид, что дико занят чем-то в своем ноутбуке.

Ангелина пошла в направлении выхода, и вдруг ей в спину прилетел очень каверзный вопрос:

— Если вы замужем, почему не носите кольцо?

А вот это прокол. Смешно, но еще недавно Ангелина не мыслила даже простого выхода из дома без кольца. Однако без сожалений оставила его у Тимура в квартире, когда уходила. Как она это объяснит?

Вдруг из ее рта вылетело:

— У меня аллергия на драгметаллы.

Понятия не имела, бывает ли такое вообще, но слово не воробей.

— Ясно… — пробубнил босс себе под нос.

Но по его задумчивой физиономии Ангелина поняла: ничего-то ему не ясно. Впрочем, рассказывать о своей личной жизни она в любом случае не собиралась.

Выйдя из кабинета Степанова, Ангелина с облегчением вздохнула, порадовалась, что сегодня не надела серьги.

Но каков нахал! Он подумал, что она пыталась его соблазнить. Она. Его! Хам, однако. Смешно даже… Если Ангелина когда-нибудь решится на новые отношения, то ни за что не выберет себе в кавалеры пронырливого адвоката с непомерным эго. Спасибо, уже научена уму разуму, опыт оказался горек.

Как хорошо, что босс особо подчеркнул — никаких служебных романов.

Глава 32

Полезная

Начало второго рабочего дня Ангелины оказалось в разы спокойнее первого. В этот раз она подготовилась на все случаи жизни: надела такое бельишко, что даже если с ног до головы ее облить, ничего непотребного просвечивать через одежду не будет. Толстый слой поролона надежно скрывал ее драгоценных девочек. Она даже блузку купила новую — чтобы точно без происшествий, и надела свободные брючки, чтобы ненароком ничем перед шефом не пощеголять. А то опять подумает: она к нему пристает.

«Нет, ну это ж надо было даже мысль допустить, что я специально!» — фырчала она про себя, включая компьютер.

Степанов явно чересчур много о себе мнил.

Симпатичный мужчина, конечно. Высокий, во всех местах ладный брюнет с прямо-таки суперухоженной бородкой. Но пронырливый до жути и слишком нахрапистый. Да и взгляд у него чересчур тяжелый. Как будто и не адвокат вовсе, а прокурор. Нет, как мужчина он ее определенно не впечатлил, но она надеялась, что сработаются.

Вчера вечером полазила немного в интернете, узнала больше о Степанове. Оказывается, он не какой-то там простой адвокатишка-неудачник с паршивым офисом! Биография у босса богатая, точнее богатый отец.

Степанов Игорь Геннадиевич — внебрачный сын Геннадия Степанова, владельца юридической компании «Щит». Успешная фирма с филиалами в нескольких городах.

Ангелина также выяснила, что у Геннадия Степанова, кроме Игоря, имелись еще двое сыновей, «нажитых», по всей видимости, в законном браке. Наверное, поэтому он лишь несколько лет назад взял шефство над отпрыском, который к тому времени успел окончить юридический и поработать в полиции. Но, как писала одна блогерша, любительница покопаться в грязном белье известных людей, отец и сын не сошлись характерами. Степанов-младший предпочел отправиться на вольные хлеба, громко хлопнув дверью.

Может быть, именно в полиции Игорь Геннадиевич и освоил искусство так стрелять своим фирменным тяжелым взглядом? Впрочем, на Ангелину этот взгляд не действовал. Был в ее жизни опыт общения с подобным мужчиной. Да что там, она даже замуж за него сходила. Мало кто может смотреть на людей так, как это делал Тимур. Так что на подобные штучки у нее выработался стойкий иммунитет, о чем боссу знать, разумеется, не нужно.

Еще Ангелина узнала, что Степанов-младший недавно развелся, причем не с кем-нибудь, а с дочкой отцовского партнера, Светланой Лесской. Даже нашла ее фото в интернете — девушка с русыми волосами и большими глазами, очень стройная, красивая, хоть и маленького роста, прямо как Ангелина, однако грудь в разы больше, чем у Акуловой.

«Интересно, почему расстались?» — гадала она, ожидая прихода босса.

Степанов появился на работе, как и вчера, без пяти девять. Ворвался в приемную, как ураган. У него такой стиль, что ли? А если ненароком зашибет хрупкую сотрудницу? Вон какой здоровый, ух…

Босс кивнул ей и пролетел в свой кабинет.

Ангелина сделала кофе, поставила чашку на поднос, подготовила тарелочку с печеньем, подошла к двери, прислушалась, нет ли шагов, а то собьет ее со всей поклажей.

К счастью, обошлось без эксцессов.

Но как только она водрузила поднос на стол босса, тот резко подскочил с кресла и загудел:

— Скоро привезут новую мебель, проверьте всё, распишитесь. Я опаздываю на встречу.

Проигнорировав вопросительный взгляд секретаря, схватил какие-то папки и был таков.

«Новая мебель — это же прекрасно», — обрадовалась Ангелина.

А то обстановка в офисе такая, что стыдно даже. Интересно, а мебель только для шефа или в приемную тоже попадет что-то новенькое? Всё-таки приемная — лицо фирмы.

Гадала недолго. Скоро грузчики доставили кресло — огромное, черное, явно мужское.

— В машине еще стол. Куда ставить? — спросил угрюмый детина в синей униформе.

И только тут до Ангелины дошло, что босс не озаботился утилизацией старой мебели, вообще не дал по этому поводу никаких инструкций. Попыталась ему позвонить, но он оказался вне зоны действия сети.

— Подождите, я проверю кресло, — попросила она тихонько.

Обошла черного монстра кругом и вдруг заметила сзади на псевдо-коже царапину, довольно большую, кстати.

— А это что? — спросила, приподняв бровь.

— Что нам дали, то мы и привезли, — угрюмо отрезал грузчик. — Стол тащить сюда же?

Он с сомнением осмотрел небольшую приемную.

— Подождите тащить, давайте осмотрим.

Ангелина спустилась с рабочими, осмотрела якобы деревянный предмет мебели, на котором снизу также обнаружились царапины. Ужаснулась тому, какой он низкокачественный. Зачем бы боссу менять шило на мыло? К тому же он может секретаря и обвинить, что приняла из магазина порченный товар. Оно ей надо?

— Везите мебель обратно в магазин, я ее принимать не буду, — строго отчеканила Ангелина.

Степанов вернулся в офис через несколько часов и был очень разочарован, не найдя в своем кабинете нового кресла со столом.

— Чем вам мебель не понравилась? — принялся возмущаться.

Но Ангелина не дала себя запугать грозными возгласами, спокойно начала объяснять:

— Игорь Геннадиевич, если бы вы почитали отзывы о том магазине, ни за что бы там ничего не заказали. Я проверила информацию, там ужасный ужас, да и цены непомерные. Можно найти гораздо лучшие варианты, причем дешевле…

— Мне некогда заниматься всей этой ерундой! — возмутился он. — У меня дел по горло. Я выбрал что-то приемлемое, и всё.

«Интересно, сколько он выбирал? Минуту?» — посмеялась она про себя.

— Позвольте, я помогу с выбором мебели, Игорь Геннадиевич! Всё закажу сама, проверю, доложу, — кивнула она со знанием дела.

Степанов на ее предложение только хмыкнул и бросил взгляд из разряда «не много ли ты на себя берешь, женщина?». С таким вот взглядом Ангелина тоже была великолепно знакома — Тимур на нее смотрел так же, когда она предложила заняться ремонтом.

Захотелось, чтобы ее воспринимали всерьез, и она принялась тараторить:

— Поверьте, у меня есть опыт в подобного рода вещах. Выбрать вам удобное кресло и стол точно смогу. Хорошо разбираюсь в качестве мебели, материалах. Кроме того, если вдруг захотите сделать легкий косметический ремонт в конторе, то я могла бы заняться организацией. Ничего особенного не предлагаю. Так, по мелочи: заменить обои в приемной и у вас в кабинете, избавиться от этих громоздких полок, которые занимают столько места, повесить новые жалюзи. Конечно, на это понадобятся средства, но я всё найду по приемлемым ценам. Знаю и отличных работников, которые за выходные совершат в офисе революцию.

Чем больше она говорила, тем сильнее хмурился Игорь Геннадиевич.

— О каком бюджете идет речь? — спросил с прищуром.

Ангелина успела прикинуть примерную стоимость, пока босс был на встрече. Ее и озвучила.

— Это я потяну, — кивнул с громким выдохом Степанов. — Но всё строго под вашу ответственность!

Ангелина просияла. Будет у них теперь уютный офис, и с боссом точно сработаются, раз доверил ей такие важные вещи.

Глава 33

Папа для Веры

— Я прошу прощения… — тихонько проговорила Ангелина, постучавшись к боссу.

— Да-да, что ты хотела? — Он оторвал взгляд от монитора ноутбука и повернулся к помощнице.

— Можно, я уйду сегодня пораньше? На улице такая ужасная погода, боюсь, попаду в пробку и не успею вовремя забрать дочку.

— Ты прямо сейчас хочешь уйти? — Степанов нахмурил свои черные брови.

Босс давно обращался к Акуловой на «ты». Даже предлагал ей тоже спокойно ему «тыкать». Но Ангелина для себя решила: не будет. Этот большой, чересчур серьезный мужчина ей по сути никто. Не друг, не приятель, не родственник, исключительно начальник, к характеру которого она приноровилась, но не более. Хотя сработались, спору нет. И спасибо ему за то, что оказался адекватным человеком, хоть и не во всех аспектах.

Вот уже почти пять месяцев она трудилась на Степанова и не пожалела, что выбрала именно это место. За прошедшие месяцы маленький офис стал ей родным и почти полностью изменился.

Стараниями Ангелины и финансами Игоря Геннадиевича здесь преобразилось буквально всё: стены выкрасили белой краской, что сделало небольшое помещение визуально просторнее. Купили новую офисную мебель — золотая середина между дешевой, неприглядной, и дорогой, качественной. На столе в приемной у Акуловой теперь красовался большой монитор, да и сам компьютер стоял новый, а у босса в кабинете появился ковер, стол из качественного дерева и кресла для посетителей вместо ужасных офисных стульев.

Всю эту прелесть Игорь Геннадиевич смог себе позволить, усердно работая. Их маленькой фирме повезло — удалось заполучить несколько весьма громких дел. И они работали над ними вдвоем, не жалея сил.

— Да, если можно, я бы ушла прямо сейчас, — кивнула боссу Ангелина.

— Я тебя отвезу, — вдруг предложил Степанов после того, как глянул на улицу.

Видно, каша из декабрьского снега с дождем, что сыпалась с неба, его весьма впечатлила. В такую погоду город всегда превращается в одну сплошную дорожную пробку.

— Ой, было бы очень хорошо! — радостно ответила Акулова.

Это далеко не первый раз, когда он подвозил ее домой. Частенько это делал в плохую погоду. Иногда Ангелине чудилось — босс считает ее сахарной, боится, что растает во время дождя.

— Спасибо, Игорь Геннадиевич, — поблагодарила она с улыбкой и пошла собираться.

Очень скоро оба садились в черный седан босса.

Степанов — сама сдержанность. Взгляд строго на дорогу, никаких отвлеченных тем для беседы, всё строго по делу. Даже за коленку ни разу не схватил за все разы, когда подвозил Ангелину домой. Впрочем, она держала свои колени прикрытыми.

И только взгляд его всё больше тяжелел с каждой новой совместной поездкой. Бывало, босс как уставится на нее, хоть под резиновым ковриком от его взгляда прячься.

Зачем так смотрел? Что хотел этим сказать?

Акулова поняла бы, если бы хоть раз попытался пристать или куда-то пригласить, но нет, ничего такого. Впрочем, и хорошо, не до романов ей.

— Ангелина, давай я тебя подожду, пока дочку заберешь, а то слякоть такая… — предложил босс, когда подвез ее к детскому саду, где их пути, как правило, расходились.

— Не нужно, — махнула рукой та. — Погода наладилась, прекрасно с Верой доберемся до дома. Не переживайте, нам же идти всего ничего.

Босс еле заметно поморщился, но кивнул.

— Хорошо, завтра жду на работе.

— До свидания, Игорь Геннадиевич.

И пока она надевала на голову шапку, снова поймала на себе этот пудовый взгляд.

Предпочла сделать вид, что не заметила его, кивнула боссу и вышла.

«Хороший он, Игорь Геннадиевич… Но почему кажется, что жутко несчастный? И одинокий к тому же. Ведь нормальный мужик», — крутилось в голове, пока спешила в детский сад за Верой.

Зашла, и мысли о боссе совершенно вылетели из головы.

Обычно дочь радостно носилась по группе за детьми или играла в игрушки. Теперь же Вера тихонько сидела в уголке, а едва завидев в дверях маму, вдруг вскрикнула со слезами в голосе: «Мамочка!» — и помчалась к ней, размазывая влагу по щекам.

Ангелина оторопела, подхватила на руки малышку, прижала к себе.

Тут к ней подошла воспитатель, Снежана Марковна, круглая со всех сторон, прямо как воздушный шарик, пожилая женщина.

— Тут такое дело… — поджала губы она. — Вы бы разобрались в семье, а то негоже так…

— Что негоже? — не поняла Ангелина.

И Снежана Марковна начала выдавать удивительную, в то же время жуткую историю.

Вера ходила в ясельную группу, где трехлетки находились вместе с двухлетками и четырехлетками. Поскольку девочкой была крайне сообразительной, ее интересовали детки постарше, да и самой уже почти три с половиной. И вот у одного из ее друзей, четырехлетнего Егора, в семье случилось несчастье — погиб в автокатастрофе отец.

Мальчик постоянно говорил об этом в группе и, естественно, поделился этим с Верой. А та возьми и спроси: «Что такое умер?»

На это малышка получила исчерпывающий ответ: «Это значит, что он больше никогда-никогда не придет!»

И после этого с Верой случилась истерика. Ведь ее папа тоже давно-давно к ней не приходил.

— Мама, папа тозе умер, да? Он больше никогда не придет? Он не приходит! — завыла матери на ухо Вера и горько-горько расплакалась.

А Ангелина застыла, как громом пораженная.

— Нет, малышка, он не умер, конечно! Он живой!

— А почему не приходит? — зарыдала Вера еще пуще.

— Вы говорили, что разошлись с мужем, но что же он совсем не навещает Верочку? Пусть папа навестит, успокоит ребенка. А то непорядок, — неодобрительно покачала головой Снежана Марковна. — Хоть какой-то отец лучше никакого.

— Давайте я сама разберусь с отцом моего ребенка и решу, нужно ли ему навещать дочь! — отчеканила Ангелина, крепче прижимая к себе Веру.

— Я ж как лучше вам советую! — фыркнула воспитатель и ушла в группу.

* * *

Ангелине удалось успокоить Веру. На это потребовалась пачка печенья, любимые, хоть и запрещенные, сосиски на ужин, мультфильмы нон-стоп и новые игрушки для ванны, купленные в ближайшем магазине.

Девочка успокоилась, но чувствовалось: сильно перенервничала. Этим вечером заснула быстро, но спала плохо, всё крутилась, будто даже всхлипывала во сне.

Ангелина устроилась рядом — села в стоящее возле кроватки мягкое кресло, укрылась пледом и крепко задумалась.

Что же ей теперь делать?

«Пусть папа навестит, успокоит ребенка!» — всё крутились в ее уставшей, больной голове слова Снежаны Марковны.

Как будто это в ее власти — заставить Тимура навестить дочь.

Она понятия не имела, что происходило в жизни Акулова. Он так ни разу больше и не вышел на связь после того письма, где попросил ее продолжать вести чат в Ватсапе.

Ни разу, ни единого разу не позвонил, не спросил, как Вера. Посчитал, что его функции как родителя заканчивались на том, чтобы присылать деньги. Естественно, увидеться с ребенком даже не пытался.

Поначалу Ангелина радовалась такому показному равнодушию со стороны Тимура. Ведь видеть его ей было бы неимоверно тяжело, реши тот навестить дочь. Но когда чувства немного поостыли, она поняла: муж вообще не собирается поддерживать с ними связь.

Он отрезал от себя Ангелину, посчитав, что она спала с Захаром. А вместе с Ангелиной отрезал и Веру. Почему? Она искренне не понимала.

Она очень старалась показать, как он не прав, что отказывается от общения с ребенком. Фотографировала Веру ежедневно, добавляла к снимкам забавные надписи перед отправкой. Делала смешные видео. Старалась запечатлеть яркие моменты в жизни малышки, снимала ее поделки, рисунки. Но сколько бы ни пыталась показать Тимуру, какая у него замечательная дочь, он так ни разу ей и не ответил.

Когда жили вместе, Акулов тоже никогда не отвечал, но тогда ведь было какое-никакое живое общение. Однако после разрыва не стало совершенно ничего. Тимур никак не прокомментировал ни одного послания Ангелины, ни строчки не написал. Даже вшивого смайлика в ответ не отправил.

«Вы — мои самые любимые на свете девочки!» — всё повторял Тимур, когда Ангелина вернулась из роддома с Верой. Потом он тоже часто это говорил.

Видно, не такие уж любимые и определенно ненужные, раз Ангелине изменял, а о Вере просто забыл.

— Гад и предатель… — шептала она тихо и кусала губу до крови.

Что уж говорить, Ангелине было жутко обидно, что Тимур так отнесся к собственному ребенку, к ее ребенку, их общему чаду.

Словно с головой окунулась в собственное детство, когда по триста раз на дню спрашивала у мамы, навестит ли ее папа? Мать безжалостно твердила: «Нет, не придет, не навестит!»

Ладно, Вера привыкла быть без отца и не спрашивала о нем, но сегодня спросила! Неужели Ангелине тоже придется рушить надежды собственной дочери, как это делала когда-то ее мать? Это же очень жестоко, это невыносимо! Проще как-то убедить Тимура хоть разочек повидаться с Верой. Но как это сделать? Просто попросить?

«И что же, я засуну гордость в попу и буду вот этому вот парнокопытному звонить и умолять увидеться с его собственным ребенком?» — стонала она про себя.

Но что лучше? Быть гордой или попытаться пощадить чувства маленькой девочки? Неужели Ангелина настолько горда, что лучше позволит Вере мучиться, чем свяжется с Тимуром?

Она не понаслышке знала, какое это ужасное, просто кошмарное чувство — понимать, что ты папе на фиг не сдалась, что не любима, что всякой мужской любви недостойна, как бы ты ни старалась ее заслужить. Это жуткая боль, которую прячешь в чуланчик и проносишь сквозь жизнь.

Хотела ли Ангелина такой боли для дочери? Нет, тысячу раз нет! И если ей нужно связаться с Тимуром, чтобы этого избежать, она просто обязана это сделать.

Но если он за столько месяцев ни разу не позвонил, вдруг теперь трубку даже не возьмет? С него станется. Наверняка ее гулящий муженек этим вечером тешился с какой-нибудь блондинкой или брюнеткой.

Стоило только это представить, как сердце сжалось в болезненной судороге. Да, черт подери, ей всё еще было больно вспоминать об изменах мужа! Прошло полгода с тех пор, как они разъехались, а ей всё еще ужасно больно и жутко обидно. Как же так?

Говорят, чтобы забыть мужчину, должно пройти полсрока, который вы провели вместе. Ангелина и Тимур были вместе четыре года, что же ей, еще полтора года мучиться?

Невыносимая, бесконечная пытка.

После всего, что он сделал, она ему будет звонить? Тимур, небось, еще и посмеется, потешит свое эго тем, что жена пыталась достучаться, о чем-то попросила. Нет, звонить не будет…

Всё же достала телефон и быстро написала в чат, не давая себе времени передумать:

«Ты не занят? Можешь позвонить?»

И потекли секунды, сложились в минуты, грозя превратиться в час… А Тимур всё не отвечал.

— Он просто меня проигнорировал… — тихонько простонала она.

И спрятала лицо в руках в тщетной попытке хоть как-то остановить текущие по щекам слезы.

Глава 34

Нервомотательница

Кулаки Тимура вминались в красные спортивные снаряды — лапы, которые держал для него личный тренер по кикбоксингу. Акулов частенько приходил в зал размяться вечером, особенно после стрессового трудового дня.

Спорт оказался настоящим спасением. Отличный способ выпустить пар, а пара у Акулова в последние месяцы скопилось с избытком.

Удар, еще один, еще.

Не хочешь получать по морде — учись драться. Вот такая простая аксиома. Теперь никто так просто Тимуру ребра не пересчитает, в табло не двинет. Он стал гораздо сильнее, выносливее, научился уворачиваться, включать мозг во время спарринга, имитирующего настоящую живую уличную драку.

Но иногда, прямо как в этот момент, просто бездумно лупил кулаками, снимая переизбыток напряжения, очищаясь, перезагружаясь. Выплескивал злость на нового начальника, клиента, одиночество, мир в целом. Акулов вообще стал концентратом злости и ярости после того, как разъехался с женой. И ничто не могло затушить эту злость, примирить его с самим собой.

Тимур нанес последний удар, от которого тренер, очень худой, но вместе с тем крепкий парень, основательно подался назад и похвалил:

— Молодец, хорошо поработал. На сегодня закончили, Тим.

Акулов кивнул, схватил со скамейки полотенце, вытер потное лицо, шею. На почти не гнущихся после изматывающей тренировки ногах двинулся в раздевалку.

Быстро принял душ, а когда стал одеваться, вспомнил про телефон. Провел пальцами по экрану, увидел, что батарейки осталось три процента и тихо ругнулся. В оповещениях светился целый ряд сообщений.

Первым делом полез в Ватсап и замер, увидев новое сообщение от Ангелины.

Несмотря на то, что только что принял душ, руки мгновенно вспотели, во рту пересохло, и сердце пропустило пару ударов. Стандартная реакция на ее послания.

Раньше было проще — она часто что-то присылала. Тимур глотал всё без разбора. Каждое фото дочери, каждое слово от жены, каждое видео. Ему всё было интересно, хоть и воспринимал ее сообщения неоднозначно. Видеть Веру приятно, а вот читать послания от Ангелины больно, жутко больно. Как она могла сметь шутить с ним, писать забавные сопровождения к снимкам после того, что сделала? Он не понимал этого до сих пор.

Позже жена просто прекратила добавлять к фотографиям надписи и этим также сильно его задела. Видео больше не присылала вообще. Снимки Веры стали приходить всё реже и реже. За эту неделю он вообще получил от Ангелины первое сообщение.

Ожидал увидеть фото дочери, быстро открыл и замер, уставившись на, казалось бы, совершенно обычную просьбу: «Можешь позвонить?»

Кому? Ей? Той, что без всякой анестезии выдрала ему сердце?

Что ей нужно? Денег мало? Или наконец рассталась со своим уголовником и вспомнила, что у нее, вообще-то, есть муж?

О, как же сильно Тимур ждал такого сообщения в первые несколько месяцев после разрыва! Часами гипнотизировал телефон, искал в посланиях жены тайные подсказки, что она несчастлива, что хочет к нему вернуться. Но их не было. Ангелина даже ни разу ему собственного селфи не прислала, хотя раньше частенько фотографировалась для него вместе с дочерью.

Приходилось гипнотизировать старые фото.

Красивая жестокая сучка! Садистка, нервомотательница.

Тимур часто ночами рассматривал лицо жены, фигуру. Она словно богом в макушку поцелована, такой совершенной ему казалась. Недаром Ангелиной называли. Зачем природа создала ее такой идеальной? В ней безупречно всё: губы, нос, большие сине-зеленые глазищи. На некоторых фото они даже казались дымчатыми.

Красивая жестокая сучка! Изменщица, лгунья, лицемерка…

Раз так быстро перебазировалась к другому мужику, значит, его, Тимура, не любила, так? Жила с Акуловым ради денег. Это больно — чувствовать себя живым банкоматом.

И вот на тебе: «Можешь позвонить?»

Не может, мать ее так! Не будет!

Но палец уже нажал на зеленую кнопку вызова. И тут этот гадский телефон решил сдохнуть.

— Да чтоб тебя…

Тимур еле удержался, чтобы не раздолбить телефон об стену, настолько взбесила его так не вовремя севшая батарейка.

Проглотил ругательства и поспешил на парковку. Забрался в салон машины, тут же потянулся к шнуру подзарядки, воткнул в телефон и с силой стукнул по рулю. Не заряжала, собака такая!

— Навернулась, что ли?

Пытался и так и этак — толку ноль.

Развернул машину и помчал домой — там зарядит телефон и наконец позвонит Ангелине.

Приехал, сразу ринулся в спальню, где обычно оставлял подзарядку. И тут память услужливо подсунула воспоминание: утром сунул подзарядку в сумку с ноутбуком, достал на работе да так там и оставил.

Тимур бросился к сумке проверить, вдруг всё-таки забрал, но нет.

Где он посреди ночи купит подзарядку?! Самую обычную гребаную подзарядку…

Выскочил из квартиры, готовый хоть весь город исколесить, но найти требуемое. И тут встретил соседа, парнишку лет семнадцати.

— Есть подзарядка у тебя? Мне нужен обычный разъем.

— Есть, и че? — прищурил глаза парень.

— А вот че!

Тимур достал из бумажника двухтысячную купюру, покрутил ею перед носом дерзкого пацана.

— Ща вынесу, — без лишних вопросов заявил тот.

Уже через две минуты Тимур сидел в гостиной снятой им квартиры и включал телефон, жадно тянувший энергию из шнура подзарядки.

Когда аппарат загрузился, Акулов сразу полез в Ватсап, но сообщения не было! Точнее вместо сообщения с просьбой о звонке появилась надпись о том, что оно удалено.

— Удалила, сучка такая! — простонал вслух.

Пока бегал за подзарядкой, наверное, решила, что не хочет с ним беседовать. А Тимур-то уже настроился на разговор!

Сильнейшее разочарование бетонной плитой придавило его к дивану.

Не нужен жене больше его звонок. Ни звонок, ни Тимур.

А всё-таки, что хотела? Акулов знал: если не выяснит, этот вопрос будет мучить его бесконечно долго, и нажал на звонок.

Услышал ее робкое:

— Привет…

Сердце пустилось в такой дикий галоп, что в висках застучало.

— Тимур, ты меня слышишь?

О, он слышал, слушал, балдел от каждого ее слова, вздоха. Голос Ангелины показался ему райским, как никогда милым, родным.

Неожиданно Тимур понял, что дико соскучился даже просто по голосу. Так вообще бывает? За тридцать лет у него такое впервые.

Глава 35

Поговорим?

Акулов чувствовал себя так, будто ежа проглотил. Громко закашлялся, кое-как из себя выдавил:

— Зачем ты написала, чтобы я позвонил?

— Раз ты прочитал, почему не позвонил сразу?

— Были дела, — буркнул он угрюмо и откинулся на спинку дивана.

Не рассказывать же ей о беготне с подзарядками. Курам на смех, ей богу.

И вдруг из трубки раздалось саркастичное:

— Блондинистые дела? Или брюнетистые? Может, рыжие?

— Ты хотела спросить про мою личную жизнь? — проворчал он совсем уж неприветливо.

И тут отчетливо услышал в трубке всхлип. Одним этим всхлипом жена будто грудь ему вспорола, обнажила сердце и сжала.

— Ангелина, ты плачешь? Почему? — прохрипел он сдавленно.

— А я, по-твоему, должна быть счастлива, что отец моего ребенка за полгода не сподобился ни разу нас навестить?

Ее фраза как оплеуха. Она издевается, что ли? Хоть раз потрудилась его пригласить? Хоть один гребаный раз позвала его куда-то? Это ведь у нее ребенок. Или Тимур должен являться к ней и этому орангутангу на поклон с просьбой выдать дочь?

— Если ты хотела, чтобы я виделся с ребенком, надо было это озвучить, — отчеканил он строго. — Я не из тех, кто навязывается.

— По-твоему, видеться с ребенком — это навязываться? А о Вере ты подумал? — вдруг прилетело ему от жены.

Полгода он им был как собаке пятая нога, зато теперь его же и обвиняли непонятно в чем.

— Да, подумал. Именно поэтому ты ежемесячно получаешь неплохую сумму.

— Но деньги — это ведь еще не всё, — вдруг застонала Ангелина в трубку. — Зачем ты вообще на мне женился, Тимур? Зачем хотел Веру? Ты ведь даже ни разу и глазком на нее взглянуть не приехал…

— Кхм… Я уже полгода живу в Питере, Лина, — признался он наконец. — Не находишь это нерациональным — прилетать, чтобы взглянуть на ребенка одним глазком?

— Ты переехал? — удивилась жена.

— Да.

— Но ты мог хоть раз позвонить своему ребенку?

А вот эта претензия ему вообще непонятна. Ангелина шутит, что ли?

— Я, конечно, мог позвонить, но толку-то пока? Потом, о чем мне с ней беседовать? Она же не соображает еще ничего, еще двух фраз связать не умеет.

В трубке воцарилось долгое молчание, а потом жена вдруг обиженно воскликнула:

— Очнись, Тимур, ей уже три с половиной, и она стихи наизусть читает… Я же тебе присылала видео! Она давно хорошо разговаривает…

Как Вера читала наизусть четверостишия — это он помнил. Но достижение не ахти какое. Мать всегда говорила, стихи — глупость, никакого от них проку. Лучше бы Ангелина Веру английскому учила, хотя для этого еще рановато.

— Я думал, это она просто бездумно повторяет, мелкая же еще совсем…

Он помнил, как Вера бывало лепетала что-то под нос, сама себе интересная. Но концентрации внимания ноль, как и осознанности действий. Вот стукнет девочке лет пять-семь, тогда можно и звонить, и в гости к себе позвать. А в три года что ему с дочерью делать?

— Ты совсем не знаешь своего ребенка! — закричала в трубку Ангелина. — Она такая хорошая, а ты бесчувственный… ты… Я развода хочу! Ну и сиди там в своем Питере! Я завтра же в суд пойду…

— Так, стоп, — отчеканил он строго. — Ты там палку не перегибай, а то я могу воспринять твои слова всерьез. Что, надоело деньги получать? Полгода нравилось, а потом разонравилось?

— Засунь себе свои деньги в задницу!

Она уже не говорила, шипела змеей, фырчала, и Тимуру как никогда стало очевидно — обидел ее, причем серьезно. Только непонятно чем, ведь был всего лишь честен.

Обижать жену не хотелось.

— Лин, я если что-то не так сказал, ты извини, я не со зла… — решил действовать превентивно.

— Ты за полгода ни разу не потрудился хоть позвонить ребенку! Тебе нет прощения! — закричала Ангелина, да так пронзительно, что у Тимура зазвенело в ушах.

И тут на заднем фоне раздался детский плач. Звучал всего секунду, может, две, а за эти две секунды у Тимура всё внутри перевернулось, заныло нехорошей болью.

— Лина, я…

На этом жена бросила трубку.

Может быть, у них что-то случилось? Он стал перезванивать, пытался много раз, но телефон оказался отключен.

Как же так получается? Это она бросила семью ради другого кобеля, а нет прощения именно Тимуру? Отличная логика! Женская.

Тимур потянулся к планшету — заказывать билет в Краснодар.

Он не позволит, чтобы его же еще в этой ситуации выставили крайним. Ангелину взбесило, что он ни разу не увиделся с дочерью? Ок, он увидится. Заодно посмотрит в бесстыжие глаза жены.

Глава 36

Возвращение домой

Родной город встретил Тимура пронизывающим ветром и жуткой слякотью. И где же теплые краснодарские зимы? Погода жутко промозглая и пасмурная — прямо как настроение Акулова.

Он сам не понял, как так случилось. Проснулся сегодня, как обычно, в питерской квартире. Но вместо того чтобы прожить еще один ничем не примечательный будний день, сел в самолет и вернулся в прошлую жизнь, от которой так шустро сбежал полгода назад.

Пока ехал в такси из аэропорта, смотрел на некогда родные улицы города.

Сердце забилось чаще, а перед глазами то и дело всплывали самые разные воспоминания. В этом кафе сидел с друзьями, на этой улице когда-то работал, в том магазине покупал одежду и так далее.

Плохие, хорошие, грустные, счастливые картинки из прошлого… Они все разом постучались к нему, и не отгородишься так просто.

Рад и в то же время не рад возвращению.

Акулов устроился в гостинице, в очередной раз позвонил жене и тихо выругался: недоступна, а скорее всего, попросту заблокировала его номер.

Впрочем, он и без ее подсказки помнил, где теперь обитала его семья.

Поехал сразу на квартиру Орангутанга — чего тянуть обезьяну за хвост.

План был прост — повидаться с Верой, а потом обратно в отель — отдохнуть перед рейсом назад в Питер. Завтра во второй половине дня у него важная встреча. Надеялся обернуться за сутки.

Не знал, как его встретят, дадут ли нормально увидеться с дочкой или обругают и выставят вон. Однако второй раз так легко спустить себя с лестницы он точно не даст. Любовника жены ждет большой сюрприз, если снова решит размять кулаки. Именно тот сценарий драки, какой произошел в ту роковую ночь, когда Тимур узнал об измене Ангелины, он потом не одну сотню раз отработал с личным тренером, мастером спорта по кикбоксингу.

Акулов готов к новой встрече!

Физически так уж точно готов. А морально… Морально, наверное, не будет готов никогда.

До сих пор гнал от себя навязчивые образы того, как Орангутанг занимается любовью с Ангелиной. Не мог и не хотел об этом думать.

Акулов, конечно, и сам не ангел, сходил налево не раз и не два. Но то, что сделала его ангелоподобная жена, — в разы хуже! Разрушила семью, ушла к другому мужику вместе с ребенком.

Тимур, в отличие от нее, никогда бы не променял жену ни на какую любовницу. Ангелина же с легкостью это сделала. А Орангутанг с удовольствием ее принял, украл у Акулова надежду на примирение, семью, любовь… всё украл!

Из-за предательства жены Тимур до сих пор на других женщин даже смотреть не мог. Они все казались ему тварями, изменщицами и предательницами. Ни с одной ему бы не хотелось строить хоть сколько-нибудь значимые отношения. Да что там — они даже внешне его больше не привлекали. Каждый раз невольно сравнивал кандидаток на разовый пересып с фото жены, и ей проигрывала любая. Какое после этого удовольствие от секса? Никакого.

Собственно, поэтому за последние полгода у Акулова и не было этого самого удовольствия. Ни удовольствия, ни секса, по крайней мере такого, где в процессе участвовали бы двое. Спасибо, хоть спорт помогал снимать бившее через край напряжение.

Нажав на кнопку домофона, Тимур весь внутренне подобрался, напрягся. Кого услышит? Его? Ее?

— Кто там? — спросил женский голос.

Но то была явно не Ангелина. Странно…

— Курьер, — ответил он, не желая объяснять причину визита в домофон, ведь могут и не открыть.

— Я ничего не заказывала, — тут же раздался ответ.

— Извините, я в соседнюю квартиру, а там заело что-то, не могут открыть. Поможете?

Тут же послышался звук отпираемого замка.

Акулов прошел в подъезд и стал подниматься на нужный этаж. Косился на обшарпанные стены, на триста раз перекрашенные перила старой лестницы, а кулаки его тем временем сжимались всё сильнее, и всё громче начинали скрипеть зубы. Шаг, еще один, еще. Он прям чувствовал, как с каждой новой ступенью в кровь впрыскивается всё больше адреналина.

Дошел до нужной квартиры, нажал на звонок и встал напротив глазка, скрестив на груди руки.

Внутреннее напряжение достигло критической точки, когда в глазке мелькнул свет, а в дверях послышался поворот ключа.

— Привет, Тимур, что ты здесь делаешь? — вдруг вышла ему навстречу смутно знакомая девчонка.

Высокая, чересчур худая блондинка с интересом на него смотрела. Отчего показалась ему знакомой? Определенно видел раньше, хоть и не узнал. Может быть, у нее был другой цвет волос? Видно же, явно крашеная — слишком темные у нее глаза для натуральной блондинки.

— Ты кто? — спросил без обиняков.

— Саша, — представилась она настороженно. — Разве не помнишь? Знакомились когда-то… Мы с Ангелиной учились вместе. Пришел сам не знаешь к кому?

Тимур стал смутно припоминать блондинку. Впрочем, всё равно, кто она. Ему явно не до подруг жены.

— Мне нужна Лина, — проговорил он хрипло.

— И? — спросила Саша, разведя руками. — Почему ты пришел сюда?

— Она разве не здесь живет? — проговорил Тимур, уже совершенно ничего не понимая. — Полгода назад она переехала сюда с дочерью…

Тут вдруг Акулов заметил, как взгляд Саши резко изменился, она закусила губу, посмотрела в сторону, потерла лоб, словно бы скрывая от него глаза. Люди обычно ведут себя так, когда им стыдно, когда чувствуют за что-то вину. Будучи адвокатом, он давно научился видеть подобные знаки, и поведение Александры показалось ему уж очень характерным.

— Что ты сделала Лине? — спросил он резко.

По большому счету спрашивал наобум, но попал явно в точку. Александра вдруг резко покраснела, попятилась в прихожую.

— А она тебе не рассказала? — спросила, закусив губу. — Может, тогда и не надо…

— Надо! — зарычал Тимур.

— Знаешь, эта беседа не для лестничной клетки.

Акулов шагнул за блондинкой в квартиру и очень скоро оказался на ее кухне.

— Объясни толком, что случилось? Пожалуйста! — попросил, когда оба присели на табуретки у стола.

Александра немного помялась, закусила губу, а потом всё же ответила:

— Знаешь, мне за ту ситуацию до сих пор дико стыдно. Если бы я могла предугадать, я никогда бы…

И она завела рассказ, от которого у Тимура на затылке зашевелились волосы. Чем дольше слушал, тем сильнее сжимал кулаки. То бледнел, то краснел, то скрежетал зубами.

Александра выложила ему всё: и о старой подруге, Светлане, и о том, что Захар уже несколько лет как не появлялся в Краснодаре, и о том, как в ночь побега подруги вызвала сюда полицию.

— Когда увидишь Лину, скажи, мне правда очень жаль! Я не хотела ее подставлять… — закончила она свой рассказ. — Мне стыдно самой ей писать или звонить. Я ее пустила пожить в свою квартиру, а она чуть не пострадала от моего брата-придурка…

— Вот уж точно придурок… — пробасил Тимур с горящими глазами.

История всё крутилась в его голове, раскладывалась по полочкам, а когда разложилась, его вдруг осенило.

Орангутанг, конечно, сволочь, каких мало. Без сомнения, садист и подонок… И Тимур будет не Тимур, если как следует с ним не рассчитается за то, что тот смел напасть на Ангелину — самого светлого и родного человечка в его жизни. Брат Александры еще пожалеет, что посмел косо взглянуть на жену Акулова…

Но Захар Смирнов в этой ситуации не единственный придурок. Акулов тоже отличился…

Смирнов не отнимал у Тимура семью, Акулов справился с этим сам.

Сам стал кузнецом своего несчастья.

Глава 37

Сказочный придурок

«Вот это я осел…» — костерил себя Тимур, слушая Александру.

Пропустил момент, когда она прекратила говорить и с озабоченным видом на него уставилась.

— Тимур, с тобой всё в порядке? — спросила осторожно.

— Нет, мать вашу, со мной уже полгода как не всё в порядке! — резко прорычал он. Чуть позже спохватился: — Саш, ты извини, ты тут ни при чем. Спасибо тебе, что рассказала, большое человеческое тебе спасибо.

После этого он поднялся и на ватных ногах покинул квартиру.

Вышел и поплелся сам не зная куда. Потом спохватился, поймал такси, на автопилоте назвал адрес дома.

Пока ехал, в голове всё вертелся змеиный клубок мыслей.

Александра и правда ни при чем. Брат ее при чем, и еще как, но даже не он — корень всех зол. Изначально ситуацию запорол именно Тимур!

Дурак, дебил, идиот…

Это же надо такое сотворить со своей семьей, со своей жизнью… Он же мог еще тогда помириться с Ангелиной! Больше того, именно это и должен был сделать. А он что? Чуть не взашей ее из квартиры выкинул, даже вещи собрать не дал, считай, в оберточную бумагу завернул, бантиком повязал и отправил насильнику в лапы. На тебе мою жену, делай с ней, что хочешь.

А если прокрутить ситуацию на самое-самое начало, то вскрывался еще один гадкий нарыв, давно загнившая рана.

В тот вечер, когда Ангелина застукала его с Соней и кинулась собирать вещи, Акулов мог поступить с ней по нормальному, по-человечески. Надо было извиняться, в ногах у нее валяться… а если бы даже после этого собралась уходить, следовало снять ей квартиру или уйти самому, оставить ее дома. Это обязанность Тимура — позаботиться о своих девочках, а он что сделал? Начал прессовать жену, чтобы она ненароком не подумала, что он — мямля и каблук.

Пусть при этом выглядел бы каблуком, какая к чертям разница. Что лучше — быть подкаблучником или подвергнуть семью недюжинной опасности? Да Тимур готов этого каблука изображать по три раза на день, лишь бы точно знать, что с девчонками всё в порядке.

Зачем он тогда стал прессовать Ангелину? Попрекал ее чем попало. Денег на нее, что ли, жалко? Ничего ему для нее не жалко. Даже теперь, спустя полгода раздельной жизни, готов отдать ей всё.

Да, Акулов жутко не хотел, чтобы она уходила, стремился помириться по-быстрому. Еще в постель ее тащил! Помирился, блин горелый…

Эх, если бы он изначально знал, что Ангелина не из пугливых, может быть, по-другому бы себя повел. Его маленькая жена, ходившая по струнке все четыре года совместной жизни, вдруг оказалась со стрежнем, да каким стержнем! Бульдозером этот стержень не сломишь. Недаром пошла на юридический, эта профессия ей определенно подходила.

Права жена — нет ему прощения. Сказочный придурок, честное слово.

Мог и должен был защитить свою семью, но не сделал этого, и вина исключительно его.

Ладно Ангелина, двадцатидвухлетняя девочка, которая отчего-то решила, что это безопасно — какое-то время пожить с незнакомым мужиком. Но Тимур-то взрослый человек, великолепно знакомый с грязью этого мира. Почему он не проверил, с кем поселилась жена? Почему не поговорил с ней по-человечески? Не предложил ей кров, защиту, когда понял, что просто так не вернется. Не позаботился! Облажался по полной программе. Вверил ее моральному уроду и умыл руки, укатил на другой конец страны баюкать свою гребаную гордость и ущемленное самолюбие.

Еще и позвонить за полгода ни разу не догадался, а сколько пафоса нагнал с этими деньгами — получаешь зарплату, как моя жена…

Однако осознание ситуации ровным счетом ничего не меняло. Ничего!

«Я должен хотя бы попросить у Лины прощения, ведь не изменяла…» — мелькнула в голове мысль.

Должен и обязательно это сделает. Также необходимо проверить, как вообще устроились его девочки. Ведь как ни крути, а сумму он им высылал не сказать чтобы бешеную. Хватало ли при условии, что нужно снимать квартиру? Не голодают ли? Одеты? Обуты? Цены-то так и растут. Может быть, им помощь какая нужна. Тимур готов! Даже жаждет…

— Приехали, — объявил таксист.

И Тимур вышел на улицу, огляделся и не понял, зачем приехал к старой квартире. Ему ведь в отель надо. Но спохватился поздно — таксист уехал, а Акулов так и остался стоять на улице. Слишком много в голове бродило мыслей.

Глянул на окна собственной квартиры и словно опять там очутился. Всё вокруг начало давить, а мозг прострелила вполне реальная боль. Нет, в эту проклятую квартиру он не пойдет, ну ее.

Он новую купит. Поднапряжется и купит. Еще лучше прежней будет, Ангелине понравится. Когда она вернется, оценит его старания. А она вернется, или Акулов не Акулов. Постарается, чтобы всё получилось, готов на всё.

Однако как вернуть жену, если ты даже не знаешь, где она живет? Сама не скажет — заблокировала твой номер.

Где ее искать и с чего начать? Как налаживать мосты, которые сжег? Полил бензином, чиркнул спичкой и целых полгода смотрел, как они горели, при этом сам горел изнутри. Как это исправить? Нет, не так. Неверно задан вопрос. Это вообще можно как-то исправить? Вот так уже ближе к истине.

Акулов развернулся, совершенно бездумно поплелся в сторону остановки, и тут вдруг к нему поспешил смутно знакомый лысый старик с носом-картошкой.

— Стоять! — закричал он, когда увидел, что Акулов не собирается его ждать.

— Не до тебя мне, человек, — хмыкнул Тимур и собрался было зашагать в противоположную сторону, но всё же остановился, слишком возмущен оказался незнакомец.

— Кинуть меня собрались? А не выйдет! Я общественность соберу, я в полицию обращусь! — возмущался тот, поправляя потертую кожаную куртку.

— Что случилось? — хмуро пробасил Тимур.

— Я таксист, полжизни тут на пятачке стою. Сколько раз тебя подвозил, а ты меня даже не помнишь! В общем, так: твоя жена мне денег за поездку должна. Полгода назад я ее отвез, сказала, вернет. Ну, я приболел немного, недели две меня здесь не было, но потом-то я каждый день тут, на пятачке, а ее всё нет и нет, и денежек моих нет. Думал, с тебя стрясу, дык тебя тоже нет! Вы чего это от меня всей семьей бегать решили? Плати давай!

Тимур вконец всполошился.

— Дед, ты объясни толком, что случилось с моей женой? А денег я тебе дам, не проблема. — Для убедительности достал пару купюр, сунул их в трясущиеся от жадности руки.

— Ну дык… Ладно, раз так, расскажу…

Глава 38

Тимур идет по следу

Акулов слушал таксиста, а у самого волосы на затылке шевелились.

— …всклокоченная такая, глаза дикие, подходит ко мне, ну, я и согласился подвезти по доброте душевной. По дороге, значит, спрашиваю, что да как, откуда она. А она толком и сказать ничего не может, устала, говорит, дочку на руках долго несла. У самой ни сумки с собой, ни кошелька, ни телефона. Как с войны, ей богу…

Таксист всё продолжал делиться впечатлениями, и чем больше говорил, тем паршивее становилось Тимуру.

Сложив два плюс два, он сообразил, что это была за ночь и почему растрепанная Ангелина с Верой на руках просила их подвезти. Как никогда ясно увидел картину произошедшего, будто ее для него экранизировали и показали в 3D с хорошим звуком.

Она к нему шла! К Тимуру!

Будь он дома, уже давно помирились бы, но нет, он в Питер укатил за каким-то хреном. Стены ему какие-то давили, видите ли… на мозг.

Жена с дочерью на руках протопала несколько километров. Его маленькая, слабенькая Ангелина, как она смогла провернуть такое? Сколько в ней? Килограмм пятьдесят, не больше. Как умудрилась дойти сюда от квартиры Саши с Верой на руках? Из последних сил спешила к нему, а он в это время бухал с горя.

В груди всё сжалось, перевернулось, заболело еще сильнее, если это вообще возможно.

«Твою ж мать!» — простонал про себя.

Ситуация патовая. Хоть об стену головой убейся, честное слово.

Ангелина его за такое никогда не простит! Он бы не простил.

Его будто прокляли. Когда кажется, что хуже уже быть не может, в истории появлялся новый поворот.

Акулов вдруг почувствовал себя последним гадом на этой земле — самым мерзким и самым противным.

— Дед, отвези меня туда, куда ее отвез, помнишь, поди?

— Дык на память не жалуюсь. Садись! Только это… зима, двойной тариф.

«Кто бы сомневался», — хмыкнул он про себя.

Таксист привез его в неожиданно знакомое место. Тимур знал: тут жила подруга Ангелины, Кристина. Дурочка, выскочившая на первом курсе замуж за полного неудачника. Хотя… если этот неудачник до сих пор живет со своей семьей, то он очень даже удачливый.

Акулов набрал на домофоне нужную цифру, и ему ответил… неудачник.

— Да, — послышался зычный бас Семёна.

— Открой, поговорить надо.

— Ты кто?

— Я — муж подруги твоей жены, Тимур Акулов. Откроешь?

— Нет! — последовал резкий ответ.

Тимур поначалу опешил, потом понял: справедливо. Если Ангелина с ним общаться не хочет, с чего бы ее друзьям желать вести с ним беседы?

Решил: так или иначе попадет внутрь и поговорит с Кристиной. Будет стучать, пока ему не откроют, хоть весь вечер у квартиры постоит. Пройдет с каким-нибудь жильцом в подъезд — и сразу наверх.

Однако долбиться в чужую квартиру ему не пришлось. Спустя пару минут дверь подъезда открылась, выпуская наружу детину, в котором Тимур и узнал того самого неудачника, Семёна.

— Привет. — Он протянул ему руку для пожатия.

— Привет, — ответил Тимур. — Слушай, мне бы с твоей женой переговорить…

— Не советую, — усмехнулся Семён, накинул на голову капюшон пуховика. — Ты это… если Кристине на глаза попадешься, порвет как Тузик грелку. Лучше иди домой по-хорошему.

— Я не могу, — пробурчал Тимур. — Помоги мне как мужик мужику.

— Как мужик мужику я тебе уже помог, не пустил жену царапать тебе физиономию, долг выполнен, — усмехнулся тот.

— Значит, помоги как отец отцу.

— Э-э-э… В смысле?

Тимур вздохнул и попытался объяснить:

— Ты знаешь, где живет Лина? Она заблокировала меня, я не могу у нее спросить. У нас с ней конкретный разлад, но я очень хочу увидеться с дочкой. Полгода не видел ни жену, ни ребенка.

— Так ты, по словам Кристи, и не стремился, — хмыкнул Семён.

— А теперь стремлюсь. Я очень хочу их увидеть! Прикинь, ты бы своих полгода не видел, как бы ты себя чувствовал, а?

— Аргумент, — вздохнул тот. — Я тебя понимаю, конечно. Не знаю, как бы прожил без своего мелкого. Сдох бы на фиг, мы ж с ним лучшие приятели, он мой самый любимый человечек. Непорядок, что она не дает тебе увидеться с ребенком, я думал, она нормальная. Но вдруг я тебе адрес дам, а ты ей что-то плохое сделаешь? Кристина меня потом сожрет.

— Что, например? Если бы я хотел сделать ей что-то плохое, уже сделал бы. Наоборот, позаботиться хочу.

— Заботиться — это хорошо, — кивнул Семён. — Ладно, записывай, знаю адрес, много раз возил к Ангелине Кристину с малым.

Через пять минут Тимур снова сидел в такси и ехал в направлении заветного дома. Чем ближе подъезжал, тем сильнее билось сердце, даже ладони начали потеть от волнения.

Жутко хотелось скорее увидеть жену, и в то же время было дико стыдно.

«С какими глазами я к ней заявлюсь? — стонал он про себя перед ее подъездом. — Да она мне даже дверь не откроет и будет права!»

Но всё-таки нажал на номер квартиры.

И вдруг услышал в домофоне голос Ангелины:

— Открываю! Квартира на третьем этаже.

Глава 39

Долгожданная встреча

Тимур поспешил внутрь подъезда. Несся, не разбирая дороги, а в голове всё вертелось: «Пустила меня, ура!»

Не понял, почему пустила, но важен сам факт, ведь так?

Может быть, она увидела его в окне и так сильно захотела встречи, что забыла все ссоры и обиды? О, как прекрасно бы это было… Кстати, также возможно, Семён проболтался жене о том, что выдал адрес, хотя Тимур и просил не говорить. Впрочем, какая разница? Ангелина ждет его — и это самое главное.

Он взлетел на третий этаж со скоростью реактивного самолета, громко постучал, не увидев кнопки звонка.

Дверь открылась, а на пороге действительно показалась та, мысли о которой не покидали его даже во сне, — Ангелина собственной персоной. В руках деньги, на лице улыбка. И тут жена ошалело уставилась на Акулова, заморгала пушистыми ресницами; улыбка ее мгновенно увяла.

Тимур увядания ее улыбки и не заметил даже. Встал столбом и впился в нее взглядом, не в силах ни слова сказать, ни вздохнуть, ни даже моргнуть. Сердце его забилось с утроенной силой, а во рту резко пересохло.

«Какая же ты обалденно красивая…» — протянул про себя, ошеломленный долгожданной встречей.

Ангелина всё та же, но в то же время другая. То же идеально симметричное лицо, полные губы, аккуратный точеный носик, но глаза будто больше, взгляд глубже, что ли, словно насквозь его видит.

Она стояла перед ним совершенно без косметики, с убранными в высокий хвост волосами, одетая в мешковатое желтое платье с Минни-Маус, и со смешными тапочками с помпонами. Однако показалась ему в тот момент самой прекрасной, самой желанной женщиной на свете.

— Ты как здесь очутился? — разрушила она очарование момента своим вопросом.

— А ты разве не меня ждала? — хрипло простонал он и отчего-то почувствовал ужасное разочарование.

— Вообще-то, нет! Я ждала курьера… А тебя я совсем не ждала, Тимур. Зачем ты здесь?

Он громко сглотнул, попытался собраться с мыслями, хриплым голосом заявил:

— Лин, ты обвиняла меня в том, что я с дочкой не виделся всё это время… Я приехал увидеться.

— Вовремя, ничего не скажешь… — досадливо фыркнула она.

И тут вдруг послышался звонок домофона.

Ангелина вернулась в квартиру, сняла трубку, на этот раз спросила, кто звонит, прежде чем открыть.

Тимур, недолго думая, шагнул за женой в квартиру.

— Я тебя не приглашала, — прошипела она тихонько.

Однако выгонять не стала, лишь выскочила сама, взяла у курьера какую-то игрушку, отдала деньги и вернулась в квартиру.

Пару секунд сверлила мужа злым взглядом, а потом набрала в грудь побольше воздуха, видимо, морально готовясь начать на него кричать. Но ему в такой момент слышать ее крики было бы невыносимо.

Автоматом переключил фокус ее внимания с себя на другое. Красноречиво посмотрел на мишку, которого жена держала в руках, и хрипло пробасил:

— И ты за это еще деньги заплатила?

Ангелина тут же напряглась, посмотрела на только что купленную игрушку.

Странное во всех местах плюшевое творение: на первый взгляд обычный коричневый мишка, но совершенно ужасный. Глаза на выкате, к тому же косят, черты лица ассиметричные и грубые, несуразная черная шапка на макушке.

— Лин, давай я в супермаркет схожу, нормальную игрушку куплю… — сразу предложил он, потянулся, забрал из ее рук плюшевого уродца.

И тут она все-таки ожила.

— Это аниматроник*, — развела руками.

— Кто?

— Ну да, откуда тебе знать, чем увлекается твоя дочь. Это сейчас мода такая, аниматроники все страшненькие, но дети их любят.

Вдруг из глубины квартиры послышался детский топот, а в дверях в прихожую появилась Вера. Мордашка испачкана вареньем, на верхней губе молочные усищи, белая кофточка выпачкана тоже, волосы всклокочены. Но всех этих огрехов Тимур и не заметил даже. Всё, что увидел, — это блестящие глаза дочери и широкую улыбку.

— Папа! — взвизгнула она так громко, что у обоих родителей зазвенело в ушах.

Вбежала в прихожую и снова взвизгнула, увидев в руках отца игрушку.

— Ты принес мне аниматроника? Ура!

И тут до Тимура дошло: игрушка-то в его руках! Получается, Вера подумала, что не Ангелина покупала, а он. Нечестно как-то.

Глянул на жену, а она вдруг еле заметно ему кивнула.

«Дари», — прочитал по ее губам.

— Тебе, доченька… — вручил он страшного мишку ребенку.

— Это мишка Фредди, папа! — тут же просветила его Вера. — Я так его люблю!

И вдруг потянула к Тимуру руки. Он даже сначала не понял, что она хотела. Но быстро догадался и подхватил дочь на руки. Замер, оглушенный неожиданно нахлынувшими чувствами, — до того стало приятно, что Вера обхватила его своими маленькими руками.

— Милая, любимая… — шептал он, прижимая к себе ее маленькое тельце.

На какое-то время даже забыл о жене.

Ангелина стояла в сторонке, смотрела на них резко повлажневшими глазами.

«Почему мне понадобилось пол гребаных года, чтобы к ним вернуться?» — теперь совершенно не понимал он. Как мог столько держаться на расстоянии? Забросил своих любимых девочек… и этого себе никогда не простит. Но теперь всё, теперь его от них и бульдозером не оттащишь.

— Я пойду посажу аниматроника к игрушкам! — важно сообщила Вера и зашевелилась, явно намекая, что ее надо отпустить.

Тимур поставил ее на пол, и Вера тут же умчалась в квартиру.

— Спасибо, что разрешила подарить ей мишку, — повернулся он к жене. — Только я не понял, почему ты так сделала?

И тут она зашептала:

— Ты знаешь, мне в детстве очень хотелось, чтобы отец хоть раз пришел в гости и что-то подарил… даже если бы это что-то купила мама.

* * *

Ангелина посмотрела на Тимура долгим пронизывающим взглядом, смахнула с щеки слезу и скрылась в комнате.

Тимур же остался в прихожей, пораженный в самое сердце ее признанием. Однако один куковал совсем недолго, очень скоро в прихожей снова появилась Вера.

— Папа, пойдем пить какао с блинами!

Взяла за указательный палец и уверенно потащила в квартиру. Тимур разулся, зашел вместе с Верой на кухню и глянул на жену. Та снова еле заметно кивнула, разрешая.

— Присаживайся, я сделаю тебе какао, как ты любишь, — вдруг предложила.

И вот он уже сидит во главе стола, а перед ним огромная кружка дымящегося, ароматного какао с маленькими зефирками, какое Ангелина ему обычно готовила в холодную погоду. Он пил его по вечерам, чтобы успокоиться после сложного дня, согреться. Подействовало и в этот раз — подарило покой, окутало душу теплом.

На какой-то момент даже показалось, что они не разъезжались, не было той уродливой истории с Соней, драки с Орангутангом, всех откровений последних суток. Они всё еще полноценная семья, и этот вечер никакой не уникальный, а один из многих замечательных совместных вечеров. Единственная разница только в том, что кухня поменьше, обставлена хуже, зато лица те же — красивые и совершенно точно любимые.

Ангелина пододвинула к Тимуру блюдо с блинами, начиненными персиковым джемом, дала тарелку, положила в эту тарелку сметану.

Он попробовал один, и замер, щурясь от удовольствия, — во рту разгулялся так хорошо знакомый вкус. Раньше жена делала ему такие блинчики каждое воскресенье на завтрак. За последние полгода где он только их ни заказывал, в каких только ресторанах ни пробовал, а такого вкуса, как у нее, не нашел ни разу. Волшебные блинчики.

Ангелина присела напротив, но хранила молчание. Зато дочь тараторила за троих, не забывая запихивать в рот кусочки блинчика и варенье из блюдечка, важно запивая это всё какао.

Уже после того как Акулов съел целых четыре блина, вдруг услышал от дочки удивительное заявление:

— Мама, как хорошо, что папа не умер!

— Чего? — подавился он очередным блином и даже сначала не понял, о чем это дочь.

— Хорошо, что ты не умер! — повторила она милостиво. — Правда, мама?

— Я же тебе говорила, — закивала дочери Ангелина, закусив губу.

Тимур так и замер с открытым ртом, глаза его увеличились в размере раза в два от такой неожиданной темы для разговора.

— Ты сказала дочери, что я умер?! — хрипло возмутился он.

Жена поджала губы.

— Нет! — замотала головой. — Совсем нет!

— Тогда откуда она это взяла?

Тут Ангелина поведала ему вчерашнюю историю с истерикой Веры и умершим родителем друга дочери.

— Я бы никогда не сказала, что ты умер, — всё качала головой она. — Когда мы переехали, я объяснила Вере, что ты уехал в командировку. Она привыкла, что ты часто работаешь, особо вопросов не задавала. Так, иногда вспоминала, и я снова говорила, что ты в командировке, показывала твои старые фото, видео, и тут эта история… Детский коллектив, что ты хочешь.

— Ясно, — кивнул Тимур. — Государственные садики — зло! Необходимо отдать Веру в частный.

— Эм… Ты в курсе, сколько они стоят?

— Цена не проблема, я на свою дочь заработаю.

Ангелина посмотрела на него, прищурившись, явно что-то хотела сказать, но сдержалась, встала из-за стола.

— Тимур, уже полдевятого, Вере пора в ванную и спать.

— Да, конечно, — кивнул он.

— Я сейчас ее отнесу, наберу воду, пущу плескаться, и мы поговорим, ладно?

Акулов кивнул, донельзя довольный тем, что жена хочет с ним разговаривать. Такой милости от нее никак не ожидал и очень был за нее благодарен. Может быть, Ангелина уже его простила? Он сделает всё, чтобы она об этом не пожалела.

Послушно остался ждать на кухне, стал мысленно репетировать речь:

«Лина, я люблю тебя! Лина, ты — самое прекрасное создание на свете! А я осел, да… давай сойдемся, милая! Мне без тебя край. Я помру без тебя в этом проклятом Питере…»

Пока в ванной слышался звук льющейся воды, перебирал в голове слова. Однако ничего из того, что приходило на ум, не годилось для такого важного разговора. Как лучше сделать? Сначала извиниться, потом признаться в любви? Или наоборот? Что ей пообещать, чтобы окончательно задобрить? Шубу? Драгоценности? Новый ноутбук? Поездку? Машину? Он на всё готов!

И тут в ванной прекратила течь вода, а значит, Ангелина вот-вот выйдет.

В эту самую секунду Тимур подскочил со стула, а в голове воцарился форменный хаос. Он напрочь растерял всё свое хваленое красноречие, ум, сообразительность и вообще умение общаться связно. Хоть составляй конспект всего того, что хотелось сказать.

Жена вернулась на кухню, причем выглядела на удивление собранной, даже деловой, чего за ней раньше не наблюдал.

— Тимур, нам надо серьезно поговорить, — тут же заявила она.

И тут его прорвало:

— Согласен! Мне есть много чего важного тебе сказать, Лин, я…

— Давай разведемся, — перебила его она.

Глава 40

Не злите женщину

— Чего?! Какой развод, Лина? — громко возмутился Тимур.

Мужа от ее предложения в буквальном смысле перекосило, даже, кажется, левое веко задергалось. Явно такого пассажа от нее не ожидал.

Он что, думал, если она его покормила ужином, так у нее резко случилась амнезия и она забыла, какой он козел? Ну нет, для такого ей пришлось бы конкретно стукнуться головой.

Она общалась с ним нормально исключительно ради дочери! Хотела, чтобы ее долгожданная встреча с отцом прошла хорошо, чтобы осталось теплое воспоминание, которого у самой не было.

Похоже, перестаралась с теплотой.

— А что ты думал, я скажу? Мне прям любопытно! — зафырчала она.

— Ну… э-э-э… Знаешь, Лин, ты могла сказать что угодно, но не это, — громовым басом ответил Тимур.

Неожиданно для самой себя резко отчеканила:

— Не смей орать, за стенкой ребенок!

— Я не ору! — заявил он ровно тем же громовым голосом, ни на полтона тише не ставшим.

Ангелина кожей почувствовала, как муж пытался подавить в себе агрессию. Только вряд ли это у него получится… Вон уже пар из ушей практически валит.

— Хочешь развода, Лин? — взревел он еще громче прежнего.

— Хочу! — тут же заявила.

А Тимур вдруг взял и сложил обе руки в форме двух фиг:

— Вот тебе, а не развод, поняла?

О, она поняла… поняла точно: еще секунда, и взорвется сама. Кинется на мужа и раздерет ногтями его угрюмую физиономию. Индюк напыщенный!

Желание откусить Тимуру голову стало почти нестерпимым, а ей скоро дочку из ванной забирать, и не факт, что та не прислушивалась к разговору.

Последняя мысль немного отрезвила, и Ангелина сказала почти спокойно:

— Тимур, давай поговорим завтра в обед. Встретимся в кафе и всё спокойно обсудим. Я скину тебе адрес в Ватсап.

— Ты меня заблокировала! — резко зарычал он.

— Разблокирую, — со вздохом ответила.

А тот отчего-то обрадовался, тут же закивал:

— Хорошо, Лина, в кафе так в кафе. Но ты же правда напишешь мне? Да?

Как будто она когда-то его обманывала.

— Я напишу! — пообещала, еле сдерживаясь. — Тебе пора, Тимур.

Тот громко выдохнул и пошел в прихожую.

А у порога вдруг сказал то, чего за годы брака она почти никогда от него не слышала:

— Спасибо за блины, было очень вкусно.

* * *

Этой ночью Ангелина засыпала с огромным трудом. То и дело ворочалась, каждые пятнадцать минут смотрела на часы. Всё злилась и злилась, пока дочь сладко посапывала на соседней кровати, обнимая своего обожаемого аниматроника.

Что вы, папа же подарил! Теперь это реликвия, не иначе. А ничего, что эту реликвию купила мама?

Вера так расстроилась, когда увидела, что Тимура нет, после того как вышла из ванной, — просто ужас! Будто это не Ангелина, а именно он заботился о ней все прошлые полгода. Это же надо так тянуться к отцу, так его любить! За что? Ей не понять, зато принять как-то надо.

Что же получается, Ангелине придется теперь терпеть визиты Тимура? Хотя он не сказал, придет ли еще. Наверняка нет, умотает обратно в свой Питер, ищи потом свищи. Полгода не было, а тут явился.

Вера будет скучать по отцу — это однозначно, но Ангелина вздохнет с облегчением, когда он снова уедет.

Она пробыла с мужем какой-то час, один несчастный час, а впечатлений хватит на вечность. Только переступил порог и уже давай критиковать ее манеру воспитания ребенка. Игрушка ему не такая, садик плохой… Хорошо, что ни по чему больше не проехался. А он сам ребенку хоть что-то купил? Заявился через полгода и даже вшивой шоколадки не догадался принести, пришел с пустыми руками.

Причем Ангелина уверена: именно не догадался, ведь деньги у него есть. Небось, даже не подумал побеспокоиться, ведь не привык заботиться о таких вещах. Впрочем, как и думать о ком-то, кроме своей драгоценной персоны.

Царь всея Земли, не иначе.

Следующим утром вставала с большим трудом, поскольку страшно не выспалась. Как сонная муха собирала Веру в садик, даже не позавтракала в итоге.

Придя в офис как всегда на полчаса раньше, вместо того, чтобы приняться за дела, решила навести красоту. В столе лежали и ждали своего часа тушь, тени, карандаш, пудра и румяна. Она нередко приходила раньше положенного и красилась прямо за рабочим столом, поскольку с Верой делать это было крайне проблематично. Дочь то одно стащит, то другое. Бегай потом за ней по всей квартире и умоляй: «Доченька, пожалуйста, не ешь помаду, не тычь в пудру пальцами!»

Этим утром Ангелина особенно тщательно оделась: нарядилась в новую красную водолазку, юбку-карандаш, прихватила с собой и пиджак. В этом наряде она сама себе казалась яркой, деловой, красивой. Хорошо, что сапоги купила на каблуке, пусть и небольшом.

Отчего-то захотелось утереть муженьку нос. Пусть видит, кого променял на всяких там Сонь с лифчиком шестого размера.

Ангелина наносила макияж с особой тщательностью, благо практики за последние полгода было с избытком. Всмотрелась в свое лицо в маленьком зеркале пудреницы и осталась вполне довольна: ресницы достаточно пышные, тон кожи ровный, глаза красиво подчеркнуты в уголках карандашом. Несколькими умелыми штрихами подправила линию бровей. Немного подумала и всё-таки вдела в уши серьги-кольца. Даром, что ли, валялись в сумочке неизвестно столько времени. Сегодня хотелось выглядеть сногсшибательно.

Выложила на стол три помады — всё богатство, что лежало в косметичке. Нежный персик, светлую карамель и насыщенную красную рябину. Стала по очереди наносить на губы, решая, какая лучше подойдет к ее деловому стилю.

Жаль, не придумали таких помад, которые, кроме цвета, добавляли бы уверенности в себе. Нанесла на губы — и готова покорять всех вокруг. Почему-то вчера рядом с Акуловым Ангелина почувствовала себя маленькой букашкой-таракашкой, а хотелось быть гордым лебедем.

Она как раз наносила красную помаду, когда дверь резко отворилась и на пороге показался тайфун по имени Игорь Геннадиевич. Отчего-то сегодня явился пораньше.

Обычно шеф проносился мимо сразу в свой кабинет, но в этот раз не спешил покинуть приемную.

— У нас теперь филиал салона красоты? — вдруг спросил, затормозив у ее стола.

— Ой, простите, я сейчас всё уберу, — пролепетала Ангелина, запихивая помаду в косметичку.

Сразу покраснела, хотя до рабочего дня еще целых десять минут, и по идее, красилась она в свое личное время.

— Я ничего против не имею, — вдруг пробасил он. — Хоть каждый день тут салон красоты устраивай.

Сказал это и вдруг… улыбнулся? Правда? Это у него улыбка такая? В первый раз похвалил ее внешний вид. Как приятно, прям до дрожи.

«Определенно накрашусь красной помадой!» — тут же решила Ангелина, глядя в спину удаляющемуся в свой кабинет шефу.

Он уже почти закрыл за собой дверь, но вдруг затормозил и заметил:

— А ты уже вылечила аллергию на драгметаллы?

Тут-то она и вспомнила, почему хранила серьги в сумочке.

Глава 41

Разговор по душам

Тимур ждал жену в условленном месте и гадал, почему выбрала именно кафе возле бизнес-центра. Чем оно ее привлекло? От дома не сказать чтобы близко, да и место какое-то посредственное.

Папка с меню совсем худая — никаких тебе изысков, лишь самые обычные бизнес-ланчи и основной набор блюд среднестатистической забегаловки. Атмосфера тоже так себе: серые скатерти на небольших столах, неудобные деревянные стулья. Что в этом месте могло привлекать его благоверную?

Он уселся в самом углу, подальше от офисного планктона, поспешившего сюда на кормежку в обеденный перерыв. Заказал капучино и приготовился ждать, ведь пришел намно-о-ого раньше назначенного времени. Хотел морально подготовиться ко второй встрече. Хотя, конечно, лучше бы он как-то подготовился к первой…

Вчера показал себя во всей красе, ничего не скажешь. Стоял, молчал или нес ерунду, никак не мог ни на чем сосредоточиться.

За ночь и утро успел многократно отругать себя за вчерашнее поведение.

Он зачем к Ангелине пришел? Просить прощения! Попросил? Фигу с маслом. Кстати, по поводу фиги — ее-то жене как раз и продемонстрировал. Зачем-то… До сих пор не понимал зачем. Это же самый верный способ сохранить брак: показать жене пару фиг, если она просит развода! Так же все нормальные мужики и делают, чего уж там. Не бросаются на колени, не признаются в любви, не просят прощения, а фиги крутят!

Сегодня он подошел к делу со всей серьезностью. С шести утра писал речь, заучивал, как это делал для особо важных заседаний в суде. На память не жаловался никогда, но вот беда: стоило оказаться перед своей благоверной, как он превращался в Буратино. Не в смысле того, что нос рос, он-то как раз оставался таким же. Но вот мозги… Они, родимые, превращались в дерево.

Ничего, он соберется с мыслями и сегодня ей всё скажет. Даже шпору подготовил на салфетке. По пунктам расписал, за что в первую очередь будет просить прощения, какими аргументами засыпать возжелавшую развода супругу. У него всё честь по чести.

Но вот пока ждал, никак не думал, что Ангелина явится на встречу такой: деловой и обалденной — прямо два в одном.

Он тут же подскочил при ее появлении. Помог снять куртку, повесил на вешалку рядом со столиком, который облюбовал для их суперважного разговора. Отодвинул стул для любимой женщины, спросил, будет ли она что-нибудь, и невольно присвистнул, заметив, что она в деловой одежде. Слишком разительно это отличалось от вчерашнего платья с Минни-Маус.

— Лина, ты стиль поменяла? — не удержался от вопроса.

Жена пожала плечами, привычным жестом подозвала официанта и заказала кофе.

Лишь после этого удостоила Тимура взглядом.

— Это мой обычный рабочий вид, — как бы между прочим уточнила.

«Что-о-о? — прорычал он про себя. — Обычный рабочий вид? Значит, костюм не для того, чтобы меня впечатлить?»

— Лина, ты устроилась на работу? — всё-таки дошло до него.

— Да, — гордо заявила она.

И тут Тимур ляпнул:

— Зачем?! Тебе было мало денег? Так я добавлю, Лин! Сидела бы ты лучше дома, училась, за Верой смотрела…

Жена тут же взвилась, вперила в него злющий взгляд и зашипела:

— А тебе бы этого хотелось, да? Чтобы я всю жизнь от тебя зависела, лучшие годы служанкой в твоем доме просидела… Обстирывала, наготавливала, обслуживала, пока ты там со всякими грудастыми Сонями…

— Прости меня, Лин, — проговорил он с чувством. — Прости меня, пожалуйста! Мне очень за многое нужно попросить прощения.

И запнулся, решая, с чего бы лучше начать.

Жена опешила, уставилась на него круглыми глазами, захлопала ресницами со скоростью триста ударов в секунду. По всему видно — не ожидала таких слов.

И надо же было ему именно в эту секунду подсмотреть в треклятую салфетку за подсказкой.

— Т-ты речь подготовил? — тут же подметила.

Хотела схватить несчастную салфетку, но Тимур не дал, скомкал и спрятал в карман.

— Подготовил, — буркнул, поджав губы.

— А что ж задержался с речью так? Полгода тянул!

— Я думал, ты до сих пор спишь с Захаром Сафроновым, — признался он. — Лин, если бы я знал, что у тебя с ним ничего, я бы давно возле твоей двери осады устраивал. Ты должна была мне всё сразу объяснить!

— А просто доверять жене нельзя было? Я, в отличие от некоторых, хранила верность! — зашипела она, оглядываясь по сторонам, следя, не слушает ли кто их разговора.

— Лина, прости! Я поговорил с Сашей, я теперь всё знаю. Мне дико стыдно за то, что я предположил, что ты с ним спишь. Но теперь, когда я знаю, что это не так, очень хочу наладить наши отношения. Если бы ты дала мне шанс…

Жена хмыкнула.

— Но-но-но, — помахала она указательным пальцем. — А не сильно ли ты разогнался, Акулов? Объясни мне простую вещь: как тот факт, что я не спала с Захаром, отменяет то, что ты и дня мне не был верен, а?

Тимур замер, абсолютно не готовый к такому повороту. Сразу вспомнил, что жена когда-то ставила ему в вину найденную в машине помаду, такую же красную, как ее губы сегодня.

— Лина, я не изменял тебе вплоть до второго года нашего брака, — признался сдавленно.

Решил быть откровенным до конца, ведь она всё равно каким-то образом чувствовала, когда говорил неправду.

— Ой, серьезно? Подожди-ка, подожди-ка, сейчас позову официанта, пусть принесет побольше вилок, а то одной я точно не управлюсь — снять всю лапшу, которую ты мне тут собрался вешать! Тимур, мы разводимся, и точка!

— Я не понял, что позволило тебе думать, будто я собрался дать тебе развод?

— Не прошу у тебя на это разрешения, — резко отчеканила она. — Ставлю тебя в известность.

Тут же вскочила, обдала его ненавидящим взглядом и с апломбом заявила:

— Кстати, если что, адвокат у меня уже есть!

Схватила сумочку, куртку и помчалась в сторону выхода как раз в тот момент, когда официант принес ее кофе.

«Ишь ты, деловая колбаса! Адвокат у нее есть… На работу еще куда-то устроилась…»

Кто эта фурия и где его милая Ангелина? Почему при регистрации брака с женами не идет гарантийный сертификат, а? Ну, то есть если какие-то настройки слетят, их можно будет легко наладить. Тимур очень хотел наладить. Ему безумно нужна была его прежняя нежная и любящая супруга. Позарез необходима.

Главное — делать-то что, непонятно. Обычная его тактика — деморализовать противника, снести все защиты, пройтись танком и наслаждаться безоговорочной победой. И он прошелся по ней танком однажды. Результат налицо…

Да и не хотелось ему больше по Ангелине танком. Представлял, насколько его вчерашний визит был ей поперек горла, однако повела себя по-человечески, дала повидаться с ребенком, даже ужином накормила.

И ему надо с ней так же: по-человечески, с добром, лаской. Вроде слова хорошие, даже знакомые, а как это применить на практике? Как мужики обычно с женами мирятся?

Главное, сколько ненависти в ней, сколько злости! Впрочем, это только доказывает — ничего между ними не кончено, она по-прежнему жутко на него обижена. А раз он до сих пор вызывает в ней такую гамму чувств, может быть, жена его хоть немножко любит?

А всё-таки как себя сегодня вела… Маленькая стерва!

Нет, она не может с ним развестись, её новому имиджу просто ужасно идет его фамилия. Акуловская порода.

Глава 42

Кипящая от злости

«Что позволило тебе думать, будто я собрался дать тебе развод?» — всё крутились в голове Ангелины слова Тимура.

— Совсем офигел! — шипела она себе под нос, выскакивая из кафе.

Аж подпрыгивала на месте от злости, накидывая на себя куртку и выбегая на улицу.

Тем, кто хочет похудеть, надо просто побольше душевных страданий. Аппетит как рукой снимает! Ангелине вот целый день теперь есть не захочется — это стопроцентно. За всё спасибо Акулову. Проблем с весом у нее как раз нет, но благодаря нелюбимому муженьку сегодня всё равно гарантированно ничего в себя засунуть не сможет. Слишком уж зла.

Это же надо, сам шлялся непонятно где полгода, да еще посмел ее винить за ЯКОБЫ роман с другим мужчиной. Каков наглец, каков нахал… И еще развод он ей, видите ли, не даст. Да кто его будет спрашивать? Умник-разумник такой.

«А какой феерический брехун! Я же помню ту помаду Chanel, которую нашла у него в машине еще до свадьбы, зато он, похоже, уже забыл. Как это похоже на Акулова! Ух, я теперь весь день не успокоюсь!» — рычала она про себя.

Но времени на то, чтобы покипеть как следует, у Ангелины не оказалось. Очень скоро из сумочки раздался звонок телефона. С удивлением она обнаружила, что звонила воспитатель.

— Прошу немедленно явиться в детский сад. Возникла ситуация, требующая вашего присутствия, — самым серьезным тоном проговорила Снежана Марковна.

— Еду!

Не помня себя, Ангелина бросилась в детский сад. Через полчаса уже вбегала в группу, изрядно запыхавшись и очень сильно перенервничав.

Ей навстречу показалась воспитатель, сегодня решившая обтянуть свою шарообразную фигуру желтым платьем и от этого напоминавшая колобка.

— Как же так можно… — зацокала она языком, когда Ангелина появилась в дверях группы.

Соизволила выйти и принялась тихонько ворчать:

— Я думала, вы поговорили с ребенком…

— Что случилось? — воскликнула Ангелина.

— Ваша за полдня три раза отдубасила несчастного Егора!

— Что?! — глаза Ангелины округлились. — Но подождите… Вы точно о моей Верочке? Она же никогда не дерется…

— Теперь дерется, да еще как, — еще громче зацокала языком Снежана Марковна. — Губу ему разбила! Бедный мальчик, я что его маме сказать должна? За ухо цапнула! Заберите вашу разбойницу и сделайте ей внушение, а то так никуда не годится, хоть прячь от нее мальчишку. У него и так горе, отец умер, а тут еще ваша Вера!

Ангелина еле справилась с собой, чтобы не высказать воспитателю всё, что она о ней думала, а думала она много и, видимо, слишком громко, поскольку Снежана Марковна всё больше и больше хмурилась.

Показательно шире открыла дверь в группу, и Ангелина увидела, как ее лапочка-дочка тянется к мальчишке, который выше ее почти на голову. И как-то даже профессионально открывает рот, чтобы цапнуть его за руку.

— Вера! — только и успела она крикнуть.

— Вот видите… — фыркнула воспитатель.

Малышка, видимо, смекнула: вот-вот будут ругать. И с понурой головой отправилась к матери.

— Ты зачем дерешься, Вера? За что ты так Егора? — принялась ругать ее Ангелина, как только та подошла.

— А зачем он врет? — был ответ девочки. — Говорит — мой папа умер, а он зе зивой! Почему он врет? Его надо побить и поругать!

От такого ответа у Ангелины язык отнялся. Что тут противопоставишь?

— Сами смотрите, — развела руками воспитатель. — Она еще и спорит! А мне как быть? Их у меня тридцать ребят, я же не могу только за Верой и Егором следить, чтобы они друг дружку не поубивали… Заберите вашу разбойницу, поговорите с ней, сделайте внушение.

— Конечно-конечно, — кивнула Ангелина.

Подхватила дочь и понесла переодеваться.

— Ты понимаешь, что драка не выход? — принялась отчитывать ее.

Дочь вздохнула как-то слишком по-взрослому.

— Понимаю, — сообщила тут же.

Но что-то подсказывало Акуловой-старшей, что-ничего-то Вера не поняла, просто согласилась, чтобы дальше не ругали. А потом принялась по новому кругу объяснять, что Егора нужно побить и поругать, потому что врун.

Ангелина закатила глаза. Егора было жалко, но и дочь тоже — у той стресс из-за горе-папаши. Решила сегодня вечером провести подробнейшую разъяснительную беседу в красках. Но теперь-то что ей делать с маленькой бандиткой? На работу брать?

Впрочем, ничего страшного, если Вера побудет в офисе оставшуюся половину дня. Шеф всё равно уехал на встречу и, по прикидкам Ангелины, сегодня уже вернуться не должен. Визитеров не ожидалось, а делать бумажную работу при дочери ей не привыкать.

Приехали в офис, немного перекусили булочками. И только Ангелина устроила Веру на диване, вручила купленные по дороге альбом и фломастеры, как дверь конторы вдруг отворилась, а на пороге показался тайфун по имени Игорь Геннадиевич.

В этот момент ей захотелось шлепнуть себя ладонью по лбу.

— Э-э-э, это у нас что? — тут же нахмурил брови шеф.

— Это… м-м… — Ангелина замялась, испугалась нагоняя.

Но куда ей деть дочь? Впрочем, раз в полгода она имеет право на форс-мажор, разве нет?

И пошла в наступление:

— Не что, а кто, Игорь Геннадиевич. Это моя дочь, Вера. Дело в том, что мне пришлось неожиданно забрать ее из садика, а деть некуда, вот я и…

— Решила устроить детский сад в моей приемной? — прогремел шеф в привычной ему громкой манере.

— Мама, почему дядя ругается? — удивилась Вера. — Нельзя ругаться на маму, ну-ну!

С этими словами девочка воинственно подняла указательный палец.

Ангелина еле сдержалась, чтобы всё-таки не хлопнуть себя ладонью по лбу. Кажется, Вера решила сегодня воздать по заслугам всем и каждому.

А вот шеф отчего-то подобрел, даже усмехнулся.

— Всё-всё, больше не буду, — пробасил примирительно. — Так ты Вера, значит…

Ангелина улыбнулась в надежде, что Степанов спокойно уйдет в свой кабинет.

Но нет, он не ушел, наоборот, обратился к ребенку ласково:

— Верочка, ты не волнуйся, я маму не ругаю, я хорошо к ней отношусь.

Малышка расплылась в довольной улыбке, а потом выдала то, чего от нее Игорь Геннадиевич явно не ожидал:

— Ты маму не ругаесь, потому сто ты ее любись, да?

Ангелина никогда не видела, чтобы челюсть шефа отвисала с такой скоростью.

Глава 43

Игорь, Вера, Ангелина и любовь

Игорь как никогда с трудом подобрал отвисшую челюсть. Встал как истукан и смотрел то на Ангелину, то на Веру.

Вдруг неожиданно для себя понял: даже если бы ответил девочке, что любит и просто жить не может без ее матери, не очень-то и соврал бы по большому счету.

«Геля, Гелечка…» — так он ласково звал ее про себя.

Ангелина Акулова оказалась идеальной помощницей. Где надо услужлива, где надо настойчива. И клиентам она нравилась, и в делах разбиралась, даже навела уют в его кабинете.

Маленькая, с виду хрупкая, а внутри сильная. К тому же классически красивая: правильные черты лица, сочные губы, фигура, опять-таки, очень даже в его вкусе, он это сразу приметил. Всё в ней симметричное, правильное. Как человек сугубо математического склада ума, Игорь не мог этого не оценить.

Чего греха таить, Степанов хотел бы себе в жены такую женщину. Разовые пересыпы его не интересовали, по крайней мере не с такой, как Геля. Ему надо сразу и серьезно.

Но слеп он не был и кристально ясно видел: как мужчина он ей не интересен. Не смотрела она на него с придыханием, не ловила каждое его слово, не вздрагивала от случайных касаний. Намекни она ему хоть раз, что ей от него нужна не только зарплата, уже, скорее всего, жили бы вместе.

То, что ее брак — всего лишь фикция, он понял почти сразу. Какой нормальный мужик позволит женщине столько работать, да еще и за ребенком в садик ни разу не съездит? Паршивый мужик… Да и жила она не в самом лучшем месте. К тому же и телефон у нее какой-то невнятный, и пуховик дешевый. Словом, Геля явно мужским вниманием и заботой не избалована.

Можно, конечно, и самому инициативу проявить, взять объект, так сказать, тепленьким. Но вдруг не выгорит? Вдруг пошлет его куда подальше, что тогда? Вполне может послать, кстати. В любви-то он не слишком везуч. За плечами зубодробильный развод, а до этого множество романов, которые также закончились очень печально.

Где он потом вторую Гелю в помощницы найдет? Не делают таких больше, штучный экземпляр.

— Я… хм-м… — растерялся он.

«Прямо как прыщавый школьник!» — прорычал про себя.

— Вы не обязаны ничего отвечать, — вдруг взвизгнула Ангелина.

А потом сунула дочери в рот чупа-чупс и сказала:

— Вера, сиди смирно, рисуй, а я поговорю с дядей.

Схватила Игоря под локоть и увела в его же кабинет. Ему даже понравилось, как решительно она сжала его руку, от непривычного контакта испытал настоящее удовольствие.

— Игорь Геннадиевич, вы, пожалуйста, не думайте, что я настраивала дочь говорить с вами о любви, я бы никогда бы…

— А ты не зарекайся, — усмехнулся он себе под нос, проходя к своему столу.

— Что-что? — Геля, к счастью, не расслышала.

— Я говорю, не заморачивайся, видно же, что бесхитростное дитя. — С этими словами он важно уселся на свое место и посмотрел на Ангелину как ни в чем не бывало.

— Я объяснить хочу, — тут же затараторила она. — Видите ли, она всех любит. Буквально всех, я не шучу! Соседку, кассиршу в магазине, прохожих. И спрашивает у меня, любят ли они ее… просто такая стадия взросления!

— Да понял я, — пожал он плечами. — Не переживай, это же здорово, когда ребенок весь мир любит. Симпатичная она у тебя.

— Спасибо, — улыбнулась Геля. — Она себя будет тихо вести, она умеет. Я кое-какую работу доделаю, а потом можно мне пораньше домой? Часика через два…

Игорь посмотрел на часы и кивнул.

— Я отвезу вас.

— Ой, что вы, не надо! К тому же Верочку надо в кресле везти, а иначе можно на штраф нарваться. Мы сами, не переживайте!

— Есть у меня кресло. В багажнике просто, — нагло соврал он.

— Правда? — удивилась Ангелина. — Я думала, у вас нет детей.

— Детей нет, племянники есть. Сколько ей? — Степанов сразу задал уточняющий вопрос.

— Три годика.

— Ну вот, возраст у нее как раз подходящий, — махнул он рукой.

Ангелина тут же воодушевилась.

— А-а, тогда договорились, я побежала работать.

— Беги, Геля, — сказал и спохватился, ведь ни разу вслух ее еще так не называл.

Акулова бросила на него настороженный взгляд, но ничего не сказала, ушла.

После ее ухода Игорь открыл ноутбук, сразу же залез на сайт, где можно было купить детское кресло с быстрой доставкой.

Завис, выбирая модель.

Можно было купить дешевое, простое. На одну поездку зачем что-то лучше?

Только вот в эту самую минуту Игорь поймал себя на мысли, что не один раз хочет отвезти куда-то Гелю с Верой. Он бы с удовольствием возил их постоянно. В садик, в парк, в поездку за город, по магазинам, в гости к друзьям.

А что? Девочка хорошая, да и возраст у Игоря уже такой, что с кем ни начни встречаться, дама, скорее всего, будет с ребенком. Значит, надо привыкать. И потом, Ангелина может ему еще родить, у нее самый детородный возраст. Опять же, способность рожать красивых и здоровых детей налицо.

Вот и встал Игорь на распутье.

Какое кресло купить? На одну поездку или множество?

В результате приобрел крепкое, надежное, красивое. Как и все вещи, которыми привык себя окружать. Решил: пусть будет первой инвестицией в его с Гелей светлое будущее. И вообще, давно надо было купить в машину такое кресло.

Глава 44

Подарки для любимых

Тимур сдаваться не собирался, наоборот, планировал этим же вечером начать растапливать лед в их с женой отношениях.

В этот раз он не оплошает, в этот раз поступит по-человечески, и перед Ангелиной ему больше краснеть не придется.

После кафе, где нахальная женушка так жестоко его отшила, он отправился прямиком в торговый центр. Долго ходил, бродил, выбирая для дочки подарки. Повезло — собрал целую коллекцию плюшевых аниматроников — нашел еще целых пять штук. Заодно разобрался, кто есть кто: Чика, Бонни, Фокси и другие. Верочке должно понравиться. Последнего прямо-таки из рук у другого папаши вырвал. Дочке нужнее.

Тут на телефон пришло сообщение от коллеги: «Тимур, ты где? Клиент уже пришел!»

И только теперь до него дошло, что совсем забыл о работе! Впервые в жизни забыл…

Он хлопнут себя ладонью по лбу. Стал набирать ответ: «Я еще в Краснодаре, срочные семейные дела! Подмени меня, пожалуйста. За мной не заржавеет!»

«Когда вернешься? Завтра?» — пришел через время ответ.

И пальцы сами вывели на экране: «У меня серьезные семейные обстоятельства. Завтра позвоню, всё разъясню».

Конечно, в Питер слетать придется. Он должен будет передать дела, забрать документы, вещи, перегнать машину, наконец, или продать и купить здесь новую. И он слетает… но определенно не завтра. И жить останется в Краснодаре. Не мытьем, так катаньем вернет свою семью. Его слово твердое.

Вышел из детского магазина очень собой довольный. Двинулся было на выход, но тут вспомнил: Ангелина ведь без подарка.

«Так, для дочери выбрал, а для Лины что?»

Ноги сами понесли его в ювелирный. Там буквально застыл возле стенда с сапфирами. Что только ни присмотрел для своей шикарной женщины: и кольца, и серьги, и подвески. Да только не примет ведь! Пошлет подальше или швырнет. С нее станется, совсем от рук отбилась.

Нет, надо не украшения, надо что-то такое, что вроде как для Веры, но и для нее тоже.

Вышел из ювелирного несолоно хлебавши. В голове сплошной вакуум, и все более-менее годные мысли туда засосало с концами.

Пока слонялся среди магазинов, неожиданно вспомнил, как ласково она себя с ним вела на заре отношений. Как просто было ее порадовать!

Пригласил домой, купил баночку икры, шампанского вкусного, винограда — и она довольна. Мурчала весь вечер, сладко целовала его в губы, слушала с придыханием. Было же время, а? Ангелина его любила. Куда что делось?

«Икра!» — мелькнула в голове спасительная мысль.

Сразу порулил в продуктовый. Вскоре в его тележке лежала сырокопченая колбаса, сыр, грозди импортного винограда, манго, ананас, килограммовая банка красной икры, кедровые орешки. Он бы и шампанского прихватил, однако вовремя подумал, что это может быть применено как оружие против него же. А ну как треснет бутылкой по какой-нибудь части тела? Злющая сегодня была невероятно.

Оплатив покупки, Тимур вызвал такси и направился к дому своих любимых девчонок. Пока ехал, на улице стемнело. Вроде бы пять вечера, совсем не поздно, а у подъезда уже горел фонарь.

Акулов вышел из машины, вытащил пакеты и пошел к двери. Нажал на кнопку домофона несколько раз подряд, но никто не открыл.

«На работе, наверное…»

Что же, он никуда не торопился, подождет.

Жаль, на улице ветрено. Впрочем, холода он особо не чувствовал, на нем были теплая дубленка и шапка. Завернулся в шарф и пошел к соседнему подъезду, куда уже не доставал фонарный луч, там располагалась широкая лавочка.

Устроился, сложил покупки рядом, приготовился ждать.

Звонить жене не стал. Всё равно ничего хорошего она ему не скажет. Собрался перехватить ее до того, как скроется в квартире. Может, и хорошо, что рано пришел. Вдруг после сегодняшнего разговора и открыть бы ему не захотела. А ему нужно… остро необходимо! Прямо-таки позарез требуется еще хоть немного провести время со своими девчонками.

Пусть Вера его разок обнимет, хоть на минуту прогонит съедающую душу тоску. А Ангелина… Может быть, к вечеру остынет? Чуть-чуть! Чудеса же бывают, новый год не за горами, кстати, середина декабря. Самое что ни на есть чудесное время.

Краем глаза заметил, как к подъезду его любимых девочек подъехала черная «тойота». Уже собрался отвернуться, но заметил, как выскочивший из водительского кресла мужик резво поспешил открыть дверь для… его жены! Он сразу узнал ее фигуру в свете фонаря. А через несколько секунд на улице показалась и дочь.

Тимур так и остался сидеть на месте, будто прирос к лавочке.

Внутри всё обожгло, будто кто-то прошелся по внутренностям паяльником. Кулаки сжались, глаза налились кровью.

— Вот я ей сейчас… — прошипел и заткнулся.

Что он ей сейчас? Если начнет что-то предъявлять, Ангелина может послать его в открытую, Тимур только дураком себя выставит. Его полгода рядом не было. Сам ее от себя оттолкнул, умотал незнамо куда, а она своей жизнью жила. Не может он ей ничего предъявить, права такого не имеет. Сам это право у себя забрал.

Сердце забилось со скоростью двести ударов в минуту и вдруг ослабило ход, немного успокоилось даже. Резко включился мозг и способность анализировать.

Тимур же вчера навещал своих. Разве видел он там хоть какие-то следы пребывания чужого мужика? Не было их там.

Перец явно упакованный, «тойота» не из дешевых. А у Ангелины кухонный гарнитур на ладан дышит, в холодильнике никаких деликатесов, блины — всё, что оказалось вкусного. Кстати, непонятно почему, вроде Тимур высылал ей не самые маленькие деньги. Копит, что ли? К разводу готовится? Но при упакованном любовнике разве надо копить?

Акулов проследил с расстояния за тем, как жена попрощалась с мужчиной. Внутренне готовился мгновенно туда ринуться, если начнут целоваться. В несколько прыжков бы добрался до места и насовал этому медведю в харю. Но к счастью, не пришлось устраивать скандал. Ангелина просто поблагодарила мужика, кивнула и поспешила к подъезду, на этом всё.

Не любовник точно. Но то, как долго он стоял и смотрел на закрытую дверь, ясно говорило о том, что мечтал им стать.

— Вали подобру-поздорову, — заскрипел зубами Тимур и пошел к подъезду, с изрядной долей злорадства наблюдая, как отъезжал черный седан.

«Шишку тебе в зубы, мужик, это моя семья!»

Глава 45

Сюрпризы от бывшего

Ангелина как раз помогала Вере переодеваться в домашнее платье, когда раздалась трель дверного звонка.

«Кто бы это мог быть…» — почесала лоб.

Устало поплелась в прихожую и обомлела, увидев в дверной глазок Тимура. Только его не хватало для полного счастья. Открывать дверь решительно не хотелось.

— Я вижу, что ты на меня смотришь! — раздался настойчивый голос.

Ангелине вдруг стало кристально ясно: если не откроет, он переполошит весь подъезд.

— Что ты здесь забыл? — спросила она, со вздохом открывая дверь.

— Я к дочке пришел, — проворчал Тимур обиженно. — Я же могу ее навещать, так?

«Так, да не так…» — фыркнула она про себя.

Потом язвительно улыбнулась и проговорила сладеньким голоском:

— Вау, Акулов, второй раз за полгода, ты прям балуешь нас вниманием…

— Сегодня второй, завтра третий, послезавтра четвертый. Готовься, ты меня теперь часто будешь видеть!

«Ну да, ну да… Потом он укатит в Питер, а мне успокаивай ребенка и объясняй, почему папа снова исчез», — рычала она про себя.

Вслух же сказала другое:

— Мне сегодняшнего обеда с тобой хватило с избытком. Шел бы ты домой, а?

Но тут в прихожей раздался топот детских ножек, а потом радостный визг:

— Папа присел!

— Привет, моя хорошая, — тут же разулыбался Тимур. — Лин, я войду?

Она молча отошла от двери, пропуская Акулова. Вот же жук!

Муж снял куртку, разулся, важно прошагал в гостиную. Вера с Ангелиной прошли следом.

— А сто ты мне купил? — спросила дочь.

Ангелина от вопроса внутренне сжалась. Зато Тимур не растерялся и ка-а-ак начал выкладывать на диван покупки, у нее аж челюсть отвисла.

— Акулов, ты скупил полмагазина, что ли? — свела брови на переносице Ангелина.

— Да просто набор аниматроников собрал для Веры. Одному Фредди же скучно, наверное, так, дочь?

Вера была согласна. Она тут же закивала, счастливо похватала игрушки, сколько смогла унести, и потащила в свой уголок, стала рассаживать.

— Вообще-то она сегодня не заслужила никаких игрушек! — строго отчеканила Ангелина.

Вера аж уронила одну из плюшевых зверушек, громко засопела.

— Что случилось? — наморщил лоб Тимур.

— Она в садике подралась, мальчика побила, представляешь!

— Ты побила мальчика? — удивился Тимур и обернулся к дочери.

Та виновато кивнула, хлюпнула носом и собралась зареветь.

— Концерт отставить, — строго процедила Ангелина. — Твоим слезам после сегодняшнего не очень-то верится, Вера!

Дочь плакать резко передумала, схватила игрушки и продолжила их рассаживать, виновато поглядывая на мать.

— Ладно тебе, Лин, — пожал плечами Тимур. — Пусть играет. Я, кстати, не только игрушки принес, вот еще…

Ангелина приняла из рук мужа огромный пакет с продуктами, заглянула внутрь и обомлела.

— Э-э-э… Зачем? — спросила сдавленно.

— Веру побаловать, — признал он нехотя.

— Ты правда думаешь, что Вера будет есть сыр с плесенью? — усмехнулась она, разглядывая ассортимент.

И чем дольше разглядывала, тем больше слюны появлялось у нее во рту.

«Мама дорогая, это же сколько денег он на это потратил!» — тихо удивлялась.

Могла ли она это всё принять? Хотя он же сказал — это для Веры.

Давно Акулова не позволяла себе подобных роскошеств. Деньги-то были, но ее всё время после расставания с Тимуром преследовал страх: вдруг в этом месяце он прислал последнюю выплату? И на развод тоже понадобились бы деньги. Поэтому она старалась экономить на чем могла. А красную икру с кедровыми орешками уж точно не назовешь продуктами первой необходимости. Впрочем, они уже куплены, так? Не вернет же Тимур их обратно. А Вере и правда не грех поесть икры.

Ноги сами понесли Ангелину к холодильнику, а руки активно принялись раскладывать вкусности.

Тимур пошел следом.

Пока занималась делом, Ангелина вскользь наблюдала за мужем. И что-то ей совсем не понравилось, как внимательно он разглядывал обстановку квартиры, словно решал, сколько что стоит.

— Ну да, живем небогато! — фыркнула она, когда Тимур подошел к шкафчику с посудой и пошевелил сломанную дверцу.

— Сделать надо, — тут же отметил.

— Вот возьми и сделай! — съязвила она тут же.

Знала, что Акулов и домашняя работа — это две несовместимые вещи. Этот человек никогда в жизни ни за молоток не брался, ни за отвертку.

Муж ожидаемо замер на месте, как будто пойманный на каком-то преступлении. Подумал немного, а потом вдруг ответил:

— Да у меня просто инструментов с собой нет, а завтра приду и сделаю.

Так уверенно это сказал, словно и правда собирался.

«Он что, действительно собрался сюда нахаживать?» — застонала про себя Ангелина.

И тут отметила: муж вдруг расплылся в довольной улыбке.

— Чего это ты улыбаешься? — прищурившись, поинтересовалась она.

— Ну как… маленькая шкетка, а сильная, мальчика побила! Молодец, моя дочь, — пожал он плечами.

И тут Ангелину понесло:

— Ты что одобряешь? Физическое насилие, вообще-то, это плохо! Наоборот, нам нужно объяснить Вере, что драки не выход! Вот ты сейчас этим и займешься. Так ей всё объяснишь, чтобы больше к этому мальчику даже не подходила, ясно тебе?

Тимур кивнул:

— Поговорю, конечно. Лин, а что ты такая напряженная? Ну подрались, дети же…

— Из-за этой драки мне непонятно, где на завтра няню искать, а ты тут стоишь улыбаешься!

— Зачем няню? — развел руками Тимур.

— Я думаю, Вере не стоит завтра ходить в садик, да и послезавтра тоже, а потом выходные… Будем надеяться, за четыре дня забудет про поступок этого мальчишки и в понедельник уже не будет его бить.

— А я говорил, надо в частный садик…

— Она там друзей нашла, ей там нравится.

— Кстати, а зачем тебе няня, если у тебя есть я! — вдруг расцвел новой улыбкой Акулов. — Завтра я совершенно свободен, могу взять Веру к себе, приглядеть, пока ты на работе.

Ангелина так громко фыркнула от смеха, что аж самой неудобно стало.

— Ты будешь приглядывать за Верой целый день? — еле сдержала рвущийся наружу хохот она.

Тимур оскорбленно на нее посмотрел.

— Ну да, — пожал плечами. — А что такого?

— Да то, что ты понятия не имеешь, как сидеть с Верой! Ты же никогда с ней больше пары часов не проводил! — объяснила она ему очевидное.

— Но она же выросла! — поднял указательный палец к потолку он. — И потом, я отец, соображу как-нибудь, как нянчиться с ребенком. Не ядерная физика ведь, разберусь.

«Ах ты хам такой… Не ядерная физика, значит? Ну ла-а-адно!»

Действительно, пусть хоть один день проведет с Верой и поймет, каково оно — сидеть с ребенком.

В конце концов, Вера — девочка самостоятельная, если что. И в туалет сама сходить может, и ложкой орудует о-го-го, может объяснить, что хочет съесть или выпить, сама идет спать. Дочка знает, что нельзя подходить к газовой плите, брать в руки нож и другие опасные вещи, так что за недогляд тоже особо беспокоиться не стоит. В принципе, даже если у нее нарушится режим или что-то пойдет не так — не страшно, это ведь всего лишь один день.

— Бери Веру на завтра, — кивнула Ангелина. — Только, чур, потом не жалуйся!

Она еще никогда не видела на лице Тимура такую довольную улыбку из-за того, что ему придется сидеть с ребенком.

Глава 46

Боевое крещение бытом

Акулов не понимал, как так вышло.

Он, смело выступающий в суде, прекрасно справляющийся с самыми сложными делами, привыкший агрессивно и до хрипоты отстаивать свои интересы, сегодня вечером по полной программе прогнулся. И отчего-то ему было даже приятно! В принципе приятно, что жена с ним общалась, а не просто рычала и фыркала.

Весь вечер только и делал, что шел на поводу у Ангелины, кивал на любое ее предложение, особенно после того, как сказала, что даст ему Веру на день.

Совершенно серьезно боялся что-то не так сказать. Вдруг жена передумала бы, сменила милость на гнев и выперла его? А он больше без нее не мог. Без нее и без Веры. Согласен на что угодно, чтобы его приняли обратно.

С ними хорошо, солнечно, тепло, без них больно и пусто.

Приехать за дочерью в полвосьмого утра? Легко! Погулять с ней на детской площадке? Обязательно! Накормить на обед супом? Да с удовольствием! Поиграть с Верой, пока Ангелина готовила ужин? Аж бегом!

Потом его накормили жареной картошкой с грибами, лисичками, угостили принесенными им же деликатесами, и счастье стало полным.

Если бы еще Ангелина не указала потом на дверь, было бы совсем хорошо.

Но ничего, он возьмет крепость по имени Лина подкупом, штурмом, он десантируется туда с вертолета. Жена вернется к нему — и скоро! Растает… По всему видно: уже тает.

Только вот одна проблема: Ангелина думает, что Тимур поведет Веру домой, а он там уже полгода не был. Даже в подъезд себя заставить зайти не мог.

— Как там у тебя? Надеюсь, порядок? Пыль клочьями не лежит? — спросила жена.

— Пыль? У меня? Да никогда, Лин! Дома всё отлично, квартира в идеальной чистоте, — уверенно соврал он.

Зачем врал? Там, небось, пыли не просто клоки, а Эвересты.

Он же вообще о квартире не позаботился, только и сделал, что отключил воду, прежде чем оттуда позорно сбежать. Не нанял никого, чтобы приглядывать за жилплощадью.

Кто будет убирать заброшенную квартиру? Клининг в девять вечера не вызовешь.

«Сам приберу», — твердо решил Акулов, едва вышел от Ангелины.

Не понимал, как сможет заставить себя вернуться в родную квартиру, но как-то надо. Что ему какие-то там давящие стены, если к нему завтра дочь в гости придет?

Пора разобраться с той чертовщиной, которая творилась с ним в том месте, встретиться лицом к лицу со страхом, преследовавшим его последние полгода.

И Тимур поехал сначала в отель за вещами, а потом домой.

Что удивительно, в подъезд зашел спокойно, отпер дверь, прошел в прихожую. Вытер холодный пот со лба, приготовился к тому, что стены станут двигаться на него, как в прошлый раз, но нет! Ни одна стена с места не сдвинулась… как и положено.

Тимур вдохнул полной грудью затхлый и пыльный воздух родных пенатов, и отчего-то тот ему показался очень даже сладким, приятным, полным благ.

Обошел квартиру и с удовольствием отметил: он может безбоязненно сюда вернуться. Что бы с ним ни происходило здесь полгода назад, это закончилось.

Однако пыли по углам и по полкам действительно очень много.

Приводить дочь в такой срачельник определенно нельзя.

— С чего бы начать… — пробурчал Тимур, переодевшись в домашние шорты и майку.

Ходил по квартире, прикидывал объем работ. По всему выходило — трудиться придется неделю. Однако справиться надо до завтра! Не привезет же он дочку в хаос.

Решил сначала прибрать на кухне.

Выкинул в мусорку брошенную им полгода назад кружку с давно высохшим кофе и грязную тарелку. Протер все поверхности, какие увидел. Потом достал пылесос, мысленно попросил у соседей прощения за шум и целых полчаса пылесосил всё, что видел в гостиной, даже диванные подушки.

— Так, всё, завтра же покупаю робот-пылесос, как Лина когда-то и просила. Чего тогда зажилил? Непонятно… — ругался сам на себя.

Проветрил кладовку, нашел швабру и, пока мыл полы, понял: Ангелине памятник поставить нужно, ведь она делала всё это каждый день! Безропотно и профессионально. И сегодня, когда пришел к жене в гости, не заметил ни пылинки, ни соринки. Интересно, у нее встроенная программа «уборка по умолчанию»?

Даже несмотря на то, что жены в этой квартире давно не было, ее следы до сих пор виднелись повсюду. Даже моющие средства с тряпками разложены по местам. Всё-таки она — очень аккуратная девушка.

Акулов провозился с уборкой до двенадцати ночи. До спальни так и не добрался, не хватило сил. Но заснул счастливый, хоть и на диване в гостиной. Он подготовил квартиру для визита дочери, а это чего-то да стоило.

В полпятого утра вдруг проснулся в холодном поту: он же Лине дверцу на кухонном шкафу обещал починить, а не умеет. Упасть перед женой в грязь лицом не мог себе позволить — не в том он положении пока, ни одного косяка допустить не должен.

Тимур поплелся в душ, умылся, сделал себе кофе, вышел на балкон и почувствовал запах сигаретного дыма от соседской квартиры. Знал, что сосед слева страдал жуткой бессонницей и нередко дымил, начиная с четырех утра.

Дядя Саша — страшный зануда с препаршивейшим характером, наверное, от недосыпа. Но умелец знатный, занимался производством мебели на заказ, имел что-то вроде мастерской в гараже.

«Значит, и чинить мебель умеет, так? Вот бы научил», — задумался Тимур.

Такому умению, конечно, отцы сыновей учат, но у Акуловых с этим делом не задалось, ибо отец никогда и пальцем о палец дома не ударил. Ничего не чинил, мама всегда кого-то просила, нанимала, а потом использовала это в качестве аргументов для скандалов.

Но когда-то учиться надо, ведь так?

Тимур вернулся в квартиру, переоделся в джинсы и свитер и пошел на лестничную клетку, постучал в соседскую квартиру.

— Акулов, ты чего? — Дядя Саша открыл дверь с угрюмым видом.

Тимур зашуршал перед ним двухтысячной купюрой и с чувством пробасил:

— Научишь чинить дверцы шкафов? — И добавил, одновременно со словами проведя большим пальцем по шее слева направо: — Позарез как надо.

Глава 47

Мечты Ангелины

День на работе выдался очень напряженный, и Ангелине даже переживать о том, как там Вера с Тимуром, было некогда.

Она сделала два контрольных звонка за день, больше времени не выкроила. Тимур каждый раз отвечал: «Всё тип-топ», поэтому она старалась не волноваться.

И вот ближе к четырем выдалась минутка передохнуть. Акулова открыла Ватсап и обомлела. Оказывается, Тимур ей весь день писал и отсылал фото, даже видео!

— Обалдеть, — простонала она.

Устроилась удобнее в своем рабочем кресле и сразу стала просматривать присланное.

Годами она отправляла ему в этот чат фото и видео. И всё, что получала взамен, — лишь какие-то пометки о том, что ей надо приготовить, купить, сделать и прочее. После того как укатил в Питер, он вообще ничего не присылал ей и не писал. Никакого позитива на ее позитив. А тут на тебе… Расстарался по полной программе!

Вера-то какая счастливая! Ребенок аж светился в компании своего обожаемого папочки. И невдомек ей, бедняге, что отец у нее далеко не самый заботливый.

Тимур фотографировал Веру в парке, причем на плече девчонки сидел самый настоящий голубь — дрессированный, похоже. Потом видео из зоопарка, где Вера бегала от одной клетки с птицами к другой, радостно при этом визжала. Селфи Тимура и Веры, поедающих какой-то разноцветный десерт на палочке. Снова видео, как муж укладывал дочку на дневной сон, а та говорила, что хочет еще прыгать на диване. И в руке у нее был новый слоник.

Вот у кого день удался. Эти двое развлеклись на всю катушку, пока Ангелина тут возилась с бумажками.

Как же ее глупое девичье сердце мечтало когда-то провести вот такой семейный день. Чтобы и Тимур рядом, и Вера, и чтобы весело, но у мужа практически никогда не оказывалось времени на «всякую ерунду», как он это называл.

Раньше Ангелина думала, что он работал. А оказывается, ему всё это просто было не нужно, по-другому развлекался. И вот время нашлось, когда через полгода зачем-то решил, что ему снова нужна семья.

Почему теперь? Ангелине это было искренне непонятно.

Через столько месяцев полнейшего игнора он нашел день для своей дочери. Лучше поздно, чем никогда, разумеется. Но отчего же ей так невыносимо больно видеть эти фото, эти улыбающиеся лица? Она-то думала, он намучается за день с ребенком, а у обоих моськи жутко счастливые.

В горле застрял здоровенный ком.

Как же она мечтала, как же хотела, чтобы Тимур возился с ребенком, веселился, радовался. Грезила, чтобы у Веры были такие воспоминания о детстве, чтобы не только мама, но и папа тоже.

После того как по десять раз пересмотрела все фото и видео, заметила, насколько Вера становилась похожей на Тимура. Та же форма бровей, губ, цвет глаз и волос. В то же время он — мужик с трехдневной щетиной, а она — очаровательнейшая девчонка в шапочке с розовым помпоном. Шутница природа.

Отец и дочь вместе. Такие похожие и непохожие одновременно. И именно по этим фото четко видно: Тимур Веру любит. Очень даже любит, иначе разве так веселился бы с ней? Вот бы он еще и Ангелину любил… Чистой, светлой, не испачканной предательством любовью. Но он так не умеет, он на такую любовь не способен.

И что бы он ни сказал или ни сделал, ничего его предательства не изменит.

«Предавший однажды, предаст дважды!» — в миллионный раз за этот год вспомнилась ей любимая поговорка мамы.

Как же больно вспоминать об изменах Тимура! Ей и так было больно, а теперь, когда он делал то, о чем она годами мечтала, вдруг стало больно вдвойне…

Акуловы могли бы быть самыми счастливыми на этой Земле, если бы Тимур ее по-настоящему любил. Но вместо того, чтобы быть с ней счастливым, он предпочел иметь кучу любовниц.

«Мне теперь всю жизнь будет больно, да?» — гадала она про себя.

Сама не поняла, как это с ней случилось. Когда начала всхлипывать? В какой момент на глазах проступили слезы?

Просто очнулась от резкого оклика начальника.

— Ангелина, с тобой всё в порядке? — спросил Степанов, подойдя к ее столу.

Она даже умудрилась пропустить момент, когда он вышел из кабинета, настолько увлеклась жалением себя и мечтами о другом мире, где жизнь идеальная и никто никому не изменяет.

— Я… э-э-э… — Она попыталась собрать себя в кучу, улыбнуться сквозь слезы, и похоже, это получилось у нее не слишком убедительно.

— Что случилось? — совсем забеспокоился шеф.

— Нет, что вы, ничего не случилось, всё в порядке… — с горечью в голосе простонала она.

— Какие-то проблемы? — тут же всполошился шеф. — Чем я могу тебе помочь? Почему ты плачешь?

Ангелина громко вздохнула, стерла со щек слезы и вдруг попросила:

— Отпустите пораньше, а?

— Само собой, а помочь чем?

— А мне ничем не поможешь, у меня семейные обстоятельства…

Таким объяснением Ангелина поставила шефа в полнейший тупик. Но не могла, просто не была способна что-то ему объяснить по-человечески. Просто схватила куртку, сумку и выскочила из офиса, не слушая предложений подвезти ее.

На улице взяла такси.

Доехав до дома, где некогда была так счастлива, Ангелина замерла. Как последняя дурочка застыла у подъезда. Сама не знала, зачем сорвалась с работы, зачем прискакала сюда. Почему ей так срочно нужно увидеть Тимура с Верой?

Просто надо, и всё. Хоть полчаса побыть вместе, почувствовать их рядом, его рядом. Пусть идея и паршивая, ведь они всё равно в преддверии развода, но один мирный вечер они ведь могут провести, так?

И она набрала на домофоне номер квартиры…

Глава 48

Реальность Тимура

— Открываю, — пробасил Тимур в домофон.

Раскрыл дверь настежь, готовясь помочь грузчикам. Однако из лифта вышли отнюдь не рабочие магазина, а та, кого еще часа три видеть никак не ожидал. Не то, чтобы не хотел, хотел и даже очень, но никак не в эту самую минуту.

— Лина? — нахмурил брови Тимур.

— Ждал кого-то другого? — усмехнулась она.

И тут снова раздался звонок домофона. Тимур без слов нажал на кнопку.

— Я заказал новый холодильник, ждал доставку, — пожал он плечами.

— А-а, — кивнула Ангелина. — Что случилось со старым?

— Эм… да просто сломался, — Тимур постарался уйти от ответа.

В самом деле, не объяснять же жене, что он, кретин несусветный, даже не подумал вымыть холодильник, прежде чем уехать на полгода в Питер. Причем Тимур сомневался, что догадался бы это сделать, даже если бы его не выжили из родной квартиры внезапные панические атаки, о которых он Ангелине тоже разумеется никогда не расскажет. Что он, девочка какая, всяким там паническим атакам поддаваться? Он мужик вообще-то.

А холодильник пришлось заменить, это да.

Квартира за полгода устояла, не сгорела, не затопило ее, а вот холодильник… Когда Тимур открыл его, просто-напросто обалдел. Похоже, пока его не было, там поселилось столько дружественных цивилизаций в виде плесени, что впору приглашать ученых, наверняка нашли бы там уйму новых разновидностей, доселе человечеством не виденных. Позже понял по напрочь слипшимся в морозилке пельменям — в доме как минимум раз надолго выключали свет, и этого хватило холодильнику, чтобы полностью разморозиться. Возможно, за полгода это случалось даже несколько раз. В любом случае — это паршивая идея оставлять недоеденное рагу, сыр и колбасу в холодильнике на полгода.

Решил сразу — он эту эпидемию разгребать не будет и класть продукты для ребенка в такой холодильник тоже не станет. Заказал новый, а старый отправил в утиль. Плата за долгое отсутствие.

— Ясно, — кивнула Ангелина. — А Верочка спит?

— Ха-ха три раза, — пробурчал Тимур совсем невесело. — Ты в курсе, что мы растим террористку?

Всё с Верой было замечательно, пока Акулов гулял с ней по парку. Дочь оказалась восхищена окружающим миром, счастлива от возможности посмотреть зверей. Однако, как только они оказались в квартире, разбесилась в пух и прах. Он за ней час гонялся, чтобы в кровать уложить. Уговаривал, убеждал, угрожал, подкупал, скормил шесть конфет, чтобы она согласилась лечь и закрыть глаза.

Легла. Закрыла… на минуту! Хоть бы ради приличия полчаса полежала, но нет, не соизволила. А потом начала совершенно неуправляемо сигать по кровати, дивану, вообще по любым поверхностям.

Разлила на кухне молоко, отказалась есть купленный специально для нее в ресторане куриный суп, вместо этого слопала еще три конфеты. В какой-то момент Тимуру даже показалось — Ангелина наверняка слишком ограничивает девочку в сладостях, раз та до них такая жадная. Но больше давать не решился, спрятал. И тогда дочь устроила ему разнос по полной программе.

Квартира оказалась заминирована игрушками, вещи раскиданы, нервы вытрепаны. И всё это за несколько часов! Теперь Ангелина как зайдет, как увидит всё это безобразие…

— Что случилось с ребенком? — тут же округлила глаза жена.

— С ребенком всё в порядке, — попытался Тимур ее заверить и сразу пожалел, что упомянул слово «терроризм».

Но Ангелина слушать его не стала, тут же побежала в квартиру.

Тимур хотел было броситься следом, но тут как раз подъехал лифт, а из него показались грузчики с новым холодильником. Он указал им на кухню, куда и поместили большого белого красавца.

Выпроводив грузчиков, Акулов отправился искать жену.

Нашел ее в комнате Веры, где та просто наблюдала за тем, как дочь прыгала на своей кровати и слушала ее восторженные рассказы.

— Так она не спала совсем? — спросила Ангелина.

Тимур внутренне напрягался, покачал головой. Решил не врать, хотя и боялся, что жена разозлится на такое вопиющее нарушение режима, который она ему тщательно расписала на листке.

Однако вместо того, чтобы злиться, Ангелина улыбнулась.

— Ты не выкинул ее вещи…

— Лин, как я мог их выкинуть, ты что?

Жена глубоко воздохнула и проговорила:

— Ладно, Верочка, давай собираться домой, папа устал, наверное…

О да, Тимур чертовски устал! Учитывая, сколько сегодня прогулял по парку с ребенком, у которого моторчик в одном месте. Потом за этим же ребенком насался по квартире. У него после всего аж мышцы на ногах подергивало и это при условии, что он день через день ходил в спортзал целых полгода. А после того, как Вера умудрилась разлить на ковер в гостиной какао, еще и левое веко начало дергаться, кажется, так и не прекратило.

Ко всему этому еще и не выспался — убирался допоздна, а с утра пораньше учился у соседа чинить дверцы на шкафах.

Однако в то же время душу готов был продать за то, чтобы ни Ангелина, ни Вера никуда не уходили.

Но ведь уйдут! И от осознания этого мозг Тимура стал работать в реактивном режиме.

Он тут же заговорил вкрадчиво:

— Зачем домой, Лин? Я пиццу заказал, салат с морепродуктами, а для Веры запеканку, попкорн, мы собирались смотреть нового «Короля Льва» на большом экране. Может, побудете еще? Ты же раньше обещанного пришла, а я как-то настроился на фильм…

— Правда? И у тебя нет никаких других дел? — усмехнулась она.

— Конечно, я весь вечер освободил для Веры, — кивнул Тимур.

И расплылся в улыбке, когда жена ему кивнула.

Пока Ангелина мыла руки и общалась с Верой, со скоростью реактивного самолета собрал разбросанные по квартире игрушки, накидал на диван побольше мягких подушек, чтобы было удобно и комфортно. Потом стал расставлять на журнальный столик еду.

В гостиной очень скоро воцарилась веселая и вкусная атмосфера.

Экран бурлил приключениями маленького львенка и его друзей. Вера то прыгала на диване, то играла с игрушками на ковре, то раскрыв рот следила за маленьким Симбой на экране. Ангелина сидела в самом углу дивана и скромненько ела пиццу, наслаждаясь фильмом. Тимур же наслаждался ею… ими.

Вера — его ребенок и всегда будет занимать в его сердце особое положение. Но Ангелина… когда она рядом, он с трудом мог оторвать от нее взгляд, так нравилось ему ее рассматривать, и так не хватало общения.

Она рядом, сидит, улыбается, ест купленную им еду, общается. Это ли не счастье вообще?

И пусть она не в домашнем платьице, как ей и положено, а в офисных брючках и блузке, будто чуждая этой гостиной. Но на его же диване сидит!

После «Короля Льва» включили мультфильм «Зверополис». Вера оказалась в восторге от детективной истории, Ангелина тоже, а Тимур вообще оказался близок к эйфории, так ему в компании своих девочек уютно и хорошо.

Не уставал потчевать вкусностями то одну, то вторую. Два раза ходил на кухню, чтобы сделать всем какао. Даже поднос нашел, чтобы удобней было таскать кружки. А что, он и официантом для них побыть может. Не сложно, даже приятно

Под конец мультфильма Тимур с Ангелиной уже сидели на диване совсем рядом. Почти касались друг друга… и всё же не перешли ту самую грань, за которой их ждало полное перемирие или же новый скандал.

Тимур вел себя, как первоклассник. Очень боялся словом или делом как-то обидеть любимую женщину и предпочел насладиться малым, чем лишиться всего. Просто быть рядом, вдыхать аромат ее духов, наблюдать за красивым личиком в непосредственной близости — уже роскошь, еще недавно совершенно ему недоступная.

Эх, если бы острое неудовлетворенное желание не пытало его изнутри острым ножичком. О, сколько он готов был отдать за одну лишь ночь со своей прекрасной Ангелиной. До боли в причинном месте хотел сжать ее в объятиях, зарыться носом в ее распущенные волосы, покрыть поцелуями лицо, шею. Да чего мелочиться, в три секунды содрал бы с нее эти брючки, а заодно трусики, и владел ею в свое удовольствие часа два-три, а то и десять, там уж как повезет.

«Спокойно, Акулов, ты не тинейджер с вечным стояком, ты взрослый мужик. Полгода терпел, и еще потерпишь выдохни уже».

И он выдыхал. Старательно, тихо, так, чтобы Ангелина не заметила, в каком он находился состоянии.

Вдруг жена приметила:

— Смотри.

И показала пальчиком на разложенные на ковре подушки, на которых мирно спала еще пять минут назад вполне бодрая Верочка.

— Выдохлась, похоже, — усмехнулась она.

— Но сейчас же только восемь, — подметил Тимур.

Он-то надеялся еще час-два побыть с ними. Что же теперь Лине ехать домой?

— Нам надо собираться, — будто прочитала его слова жена. — Но сначала я тебе немножко помогу.

Она красноречиво оглядела совершеннейший беспредел, который они натворили в гостиной. Схватила несколько тарелок и понесла на кухню.

Тимур пошел следом.

Он решительным движением отобрал у жены тарелки, положил в раковину. Но вместо того, чтобы загрузить их в посудомойку, вдруг повернулся к Ангелине, подхватил ее, обомлевшую, под руки и усадил не стол. А потом стал целовать в губы.

Глава 49

Мусор души

Ангелина не поняла, как оказалась на столе, как позволила Тимуру завладеть ее губами, как сама позорно отдалась на милость его поцелуев.

Она этого не планировала, не собиралась допускать никаких телесных контактов. Но в эту самую минуту оказавшись в его руках, словно зачарованная его магнетизмом поддалась ласке. Больше того, дарила удовольствие в ответ, стала рьяно отвечать на его поцелуи, обняла мужа за шею и прижалась к нему в немой мольбе. По спине, по шее, рукам забегали миллионы мурашек, и ей до дрожи захотелось, чтобы потрогал, приласкал, полюбил.

Он развел ее ноги, стоял к ней вплотную, и, хотя оба были одеты, Ангелина его прекрасно чувствовала. Будто Тимур в том самом месте стал горячее, обжигал даже через ткань его плотных шортов и ее шерстяных брючек.

В нее будто дьяволица вселился, и эта дьяволица очень хотела близости.

Как же Ангелина любила Тимура когда-то, как же хотела! В восемнадцать она буквально хныкала про себя и дождаться не могла, когда Акулов заберет ее, когда уложит в койку и наконец возьмет. Ей хотелось его каждый день семь дней в неделю. Безумно хотелось…

И вот доигралась в счастливый семейный вечер. В эту самую минуту ей хотелось мужа ровно также, как в первые месяцы их отношений. Голова кружилась, а внутри всё ныло от предвкушения ритмичных толчков его естества внутрь.

Казалось бы, что тут предвкушать? Это блюдо пробовано-перепробовано.

Ангелина была с Тимуром сотни раз за годы, что они прожили вместе, и страсть поутихла, однако в эту минуту всё чувствовалось гораздо острее, ярче, приятнее…

Может быть, всему виной то, что у Ангелины уже полгода никого не было? Не изменяла она Тимуру ни до, ни после расставания, хотя желаний в ее теле жила масса. Не потому, что стремилась хранить верность, просто не ставила себе цели кого-то найти, волновали другие заботы.

«Зато он стопроцентно себе ни в чем не отказывал!» — эта мысль разом ее отрезвила.

Несмотря на жгущее изнутри желание, Ангелина нашла в себе силы оторваться от губ Тимура. Но тот сразу же принялся целовать ее щеки, подборок, шею. И она снова поплыла по морю удовольствия.

— Тим, Тим, подожди, — зашептала ему на ухо, всё же попыталась остановить. — Пожалуйста, подожди, давай не здесь, и не так…

— Не здесь? — каким-то совершенно шальным голосом переспросил он и посмотрел на нее совершенно стеклянными глазами, будто стал с трудом понимать русский язык. — Без проблем, Лин!

Секунда и она уже у него на руках. Тимур просто понес ее в спальню.

Как только они оказались там, он снова начал неистово ее целовать, и у Ангелины аж низ живота свело от желания срочно получить Тимура в себя.

Он уложил ее на кровать, принялся расстегивать ее блузку, целовать кожу живота, ставшую вдруг настолько чувствительной, словно нервные окончания оголились подобно проводам, лишенным пластиковой обмотки. Она застонала, бездумно повернула голову к шкафу и вдруг увидела в углу несколько больших синих мешков для мусора. Из одного торчал ужасно знакомый рукав, кажется, от ее домашней кофты.

«Он сложил мои вещи в мусорные пакеты», — вдруг со всей отрезвляющей ясностью поняла она.

— Что это? — резко спросила, тыкнув на склад мусорных мешков.

Тимур зыркнул ту сторону и резко напрягся. Ангелина почувствовала, как мышцы на его руках стали каменными.

— Там фигня, Лин, не обращай внимания.

Он снова потянулся к ней, попытался поцеловать, но она его оттолкнула. Ловко спрыгнула с кровати и кинулась к одному из мешков, раскрыла и уставилась на груду собственной одежды.

«Ну да, конечно, я для него — фигня».

— Ты собирался это выкинуть? — спросила она с круглыми глазами.

— Нет, Лин! — тут же пробасил Тимур и вскочил с кровати, встал рядом.

— Тогда зачем ты сложил мои вещи в мусорные пакеты, если ты не хотел их выбрасывать?

— Я хотел, но это давно было, — прохрипел он. — Пойми правильно, когда мы с тобой поругались, я находился маленько не в адеквате. Начал кидать в мусорные мешки всё подряд…

— Здесь только мои вещи! — резко уточнила она.

— Просто они первые под руку попались, — развел он руками. — Да я в общем-то только на эмоциях тебе тогда сказал, что всё выкину. Не стал я ничего выбрасывать, видишь? Оставил всё как есть и уехал в Питер. Вот только вернулся, до спальни руки не дошли, не успел всё в порядок привести.

«Какой занятой, умереть не встать!» — зарычала она про себя.

И так обидно ей стало в тот момент, что всякое желание заняться с Тимуром сексом разом умерло. Наконец вспомнила, кто перед ней. Это же Акулов!

— Ты полгода хранил мои вещи в мусорных пакетах? Они для тебя мусор?

Прошлые обиды разом всплыли в сознании, когда увидела прямое доказательство его к ней отношения. Она для него мусор и есть.

Убрал с глаз долой, подержал от себя подальше, прямо как ее вещи в пакете, а через полгода зачем-то вспомнил, достал, и чего-то там от нее хочет.

Тимур от ее грозного взгляда еще больше напрягся, пробасил громко:

— Лин, ты неправильно всё поняла! Твои вещи никакой не мусор…

— Но ты хранишь их в мешках для мусора! — прошипела она зло. — Мне пора домой, Тимур.

И тут лицо мужа резко приобрело зверское выражение.

Он встал так, чтобы при необходимости никуда ее не пустить и зарычал:

— Нет, Лин! Ты никуда не пойдешь! Это твой дом, твой, Верин, мой, наш!

— Нет, Тимур, это твой дом, и ты сам это мне сказал вот на этом самом месте полгода назад, помнишь?

Он выставил вперед руки и с чувством заявил:

— Лин, я всё понял! Я был неправ, я всё осознал. Ты — единственная женщина, которая мне нужна. Я тебя больше жизни люблю! Пожалуйста, не уходи от меня снова, Лин…

Она ни на грош ему не поверила, уже не та наивная девчонка, что раньше. Больше того от его слов аж подпрыгнула на месте от возмущения.

«Он что думает, пару раз сходил к нам в гости, повозился с дочкой, и я автоматом должна всё простить и забыть?»

— Я к тебе не возвращалась, чтобы от тебя уходить!

Муж аж челюсть уронил.

— Но как же… но мы же… Лина! — взревел он уже совсем громко. — Если ты беспокоишься из-за вещей, давай их постираем или хочешь, новые купим!

— Ты обращался со мной как с мусором годами. Изменял мне, игнорировал. Выставил меня из этой квартиры как мусор! Даже догадался эту самую квартиру на мать записать, чтобы мне ни дай бог не досталась. Плевать на жилплощадь и одежду… Я к тебе не вернусь! И если ты немедленно не позволишь мне с дочкой вернуться домой, я больше ни одному твоему слову никогда не поверю!

— Лина, ты всё не так поняла. Ты для меня самый дорогой на свете человек!

— Вещи самого дорогого человека в мусорных пакетах не хранят! — усмехнулась она горько.

Слова Ангелины подействовали на мужа как оплеуха. Он отшатнулся и посмотрел на нее злым взглядом, но кроме злости в этом взгляде так же читалось ничем не прикрытое, жгучее желание… сделать что? Затащить ее в койку? Обругать? Прибить на месте? Ангелина так и не смогла понять.

На секунду ей показалось, что муж вот-вот бросится на нее, сгребет в охапку и все-таки потащит заниматься сексом. Но он сдержался, отошел в сторону, пропуская ее.

Глава 50

Адвокат для Ангелины

Акулова сидела за рабочим столом в офисе и тщетно пыталась собрать себя в кучу. Впереди целый трудовой день, напряженный, кстати, а она даже сосредоточиться не могла: мысли расползались, как тараканы.

Слава богу, сегодня Верочка будет не с Тимуром, а у Кристины в группе. Уж она как следует позаботится о дочери. А муж лишь погуляет с ней немного и приведет дочку в частный садик к подруге.

«Не муж! — судорожно поправила она себя. — Бывший муж! Почти бывший муж…»

Бывший…

После всего, что вчера произошло, по коже по-прежнему табунами бегали мурашки. А тело ныло от жгущей изнутри неудовлетворенности и сильнейшей обиды на Тимура.

«Полгода прошло, а я не остыла…» — стонала про себя Ангелина.

Ни капли не остыла, не успокоилась. Вспоминала о том, как застукала Тимура с мисс Большие Титьки, и аж руки тряслись от злости и возмущения.

Ей по-прежнему было от его измены больно. Это чувство травило, разрушало.

— Так дальше продолжаться не может! — хлопнула она ладонью по столу.

Наконец ум и сердце пришли к согласию: нужно разрубать узел, который она не решалась трогать всё это время.

Разводу быть, причем в ближайшее время.

— Я не мусор и не позволю обращаться с собой как с мусором!

А если Тимур будет противиться или, не дай бог, возжелает забрать дочь, так у нее, вообще-то, есть суперсила в запасе… Нехиленькая такая, смерчем начиненная.

Она дождется, когда Смерч Геннадиевич на работу придет, озвучит ему свою проблему и попросит содействия. А в суде этот энергичнейший человек ничем не хуже Акулова. Хватит, пора менять фамилию на девичью.

Не успела Ангелина додумать свою мысль, как Смерч Геннадиевич и правда пожаловал в офис.

Как всегда, резко распахнул дверь, вошел в приемную, громко поздоровался.

Ангелина собралась его окликнуть, чтобы сразу к себе не убегал, поговорил с ней, но он и без всяких просьб поспешил к ее столу.

— Ты как? — спросил обеспокоенно. — Решила свои семейные обстоятельства? Я вчера хотел позвонить, но подумал, вдруг побеспокою…

«Надо же, он волнуется обо мне, что ли?» — удивилась Ангелина про себя.

— Всё в порядке, — кивнула она.

— Больше плакать не собираешься?

Ангелина покачала головой.

— Ну слава богу. Если что, мое предложение в силе. Чем смогу — помогу, только скажи.

С этими словами он повернулся, чтобы пойти к себе, и тут Ангелина решилась:

— Есть просьба, Игорь Геннадиевич.

Тот аж замер на месте, потом резко развернулся обратно, с самым серьезным видом ответил:

— Слушаю.

— Я хочу получить официальный развод и полную опеку над дочерью. Мне нужен адвокат. Вы возьмете мое дело?

Буквально кожей почувствовала, как в Степанове происходила какая-то непонятная ей борьба. Словно огонь со льдом сражался или ангел с чертом, и бои там были нешуточные.

— Прости меня, моя хорошая, но твоим адвокатом я не буду, — вдруг покачал он головой.

У Ангелины аж сердце екнуло после его слов.

«Не поддержит? Или не хочет работать бесплатно, а думает, я не заплачу? Никому в этом мире доверять нельзя…»

Степанов же продолжил решительным тоном:

— Не волнуйся, адвоката я тебе предоставлю другого, хорошего. Он поможет тебе не хуже меня, да ты и сама можешь направить его действия в нужное русло.

— А, да, конечно, — закивала Ангелина, немного отойдя от шока, слишком уж неожиданным для нее стал отказ шефа.

— Конечно, его услуги будут для тебя бесплатны, за это даже не переживай, у меня есть масса знакомых, которые мне должны, — тут же уточнил Степанов.

«Значит, дело не в деньгах? А в чем? Он же не особенно загружен делами», — продолжила гадать про себя она.

— Игорь Геннадиевич, а можно спросить?

— Спрашивай.

— Почему вы не хотите взяться за мое дело?

Степанов обошел стол Ангелины и чуть наклонился вперед, положив руку на спинку ее кресла, вкрадчиво произнес:

— Потому что конфликта интересов не хочу… Я приглашаю тебя на свидание, Геля. Пойдешь?

Глава 51

Мастер на все руки

Как бы Тимуру еще провести субботнее утро? Конечно же, изображая из себя ремонтника.

Впрочем, сам вызвался, чего уж там. Да и рад был этой должности. Ведь в его положении главное не что делаешь, а где и для кого! Постучался к своим девочкам с утра пораньше, даже одолженный у соседа чемодан с инструментами притащил, чтобы точно пустили.

У Ангелины аж глаза округлились, когда увидела Тимура с таким арсеналом. Она не нашла, что сказать, когда предложил починить обещанное. И вот теперь Акулов с важным видом ходил по всей квартире, проверял, что и как, где разболталось, где прочно, подкручивал шурупы или ввинчивал новые.

А уж чего ему стоило сконцентрироваться на деле вместо того, чтобы смотреть на Ангелину в коротких домашних шортиках и топике с открытыми плечами, — это вообще отдельная тема, которой и на трехтомник хватило бы. И как раньше не замечал ее дома в таком наряде? Ведь частенько надевала что-то подобное, даже цвета похожие выбирала. Слепой был, не иначе.

Оказалось, что чинить дверцы на шкафах — дело совершенно несложное, даже успокаивающее в каком-то смысле. Жаль, отношения так же просто наладить нельзя. А то купил бы всяких там новых гаек и шурупов, подкрутил, дрелью поработал — и готово. Знать бы, где у жены те самые шурупы находятся, которые можно подкрутить. За такое знание и полцарства не жалко.

— Готово, хозяйка, смотри работу! — Довольный собой, он продемонстрировал Ангелине идеально открывающиеся дверцы кухонного шкафа.

— Ого, я и не знала, что ты умеешь, спасибо! — улыбнулась ему она.

Тимур мгновенно растаял, как мороженое на яблочном штруделе, который жена раньше пекла ему по праздникам.

Если бы раньше знал, что простое физическое дело может доставить столько удовольствия и ему, и жене, давно бы научился чинить шкафы. Как же это приятно: сделать что-то реальное для своей семьи. Это тебе не деньги на карточку перевести. Даже как-то по-другому смотришься в глазах супруги. Чудо…

А всё-таки задумчивая какая сегодняшним утром. Почему? Вообще с позавчерашнего дня, когда мешки те проклятые с одеждой увидела, как неродная стала. Впрочем, и была неродная все эти дни и месяцы.

Рано Тимур к ней полез со своим неуемным желанием. Очень рано. Уже десять раз о поспешности пожалел. Зачем сразу в койку потянул? Обязательно надо было? Мог догадаться, что пошлет. Хотя, когда целовал, буквально ошалел от счастья, что позволяла, что ласку возвращала. А как эти проклятые мусорные мешки увидела, как будто тумблер у нее какой переключился.

Акулов ошибку учел. Той же ночью разобрал все вещи Ангелины. Всё строго по линеечке, как она раньше любила делать. Пыль во всей квартире вытер, прибрал игрушки. Больше он так не опростоволосится, если вдруг удастся затащить жену в спальню. Больше от великого действа ничто не отвлечет.

Если…

Эх, не пренебрегал бы своими обязанностями раньше, помогал ей по дому, больше времени с ней проводил, может быть, теперь Ангелина не была бы о нем такого плохого мнения. Ишь, чего удумала: он ее якобы мусором считает! Ну глупость же. Стал бы он так скакать вокруг женщины, которую считал мусором? Очень надеялся, что и до нее дойдет: не стал бы.

— Ты проси, если что, не стесняйся, Лин. Я с удовольствием. Может, тебе в магазин надо сходить?

— Ничего не надо, спасибо, Тимур, — тихо ответила она и ушла в спальню, оставив его с Верой наедине. Дочь пила какао и доедала оладушек.

Для Тимура тоже стояла чашка дымящегося шоколадного напитка и тарелка со свежеиспеченными сладкими кругляшами с черникой.

Уселся за стол, подмигнул Вере.

— Вкусно тебе, малышка?

— Ага, — довольно кивнула та и продолжила жевать.

Акулова очень задело, что жена так просто взяла и ушла в другую комнату. Как будто общество его ей было глубоко неприятно. Но он же для нее старался!

«Как жаль, что твоей маме ничего от меня не надо…» — сокрушался, любуясь Верой и заедая грусть-тоску сладким оладушком.

Как же сильно ему хотелось, чтобы Ангелина взяла да и попросила у него что-нибудь. Мечтал, чтобы жена подошла, как раньше, обняла, зашептала ласково: «Тим, сделай, пожалуйста… Тим, сходи со мной… Тим, приласкай…» Он ради такого на многое готов.

Он вообще ради нее на всё готов, а толку-то?

Уже понял: в прошлом так накосячил, что теперь разгребай и разгребай.

Ну ничего, он разгребет, постарается по полной программе. Квартиру перепишет на себя. Насчет продажи машины уже договорился: приобретет новую здесь и также запишет на себя. И вообще, больше никакого имущества от жены скрывать не будет.

Вспомнил вчерашний разговор с матерью и поморщился. Совсем обалдела, еще думала, переписывать ли на него обратно его же квартиру!

Тимур решил твердо: если вдруг всё же дойдет до развода, он квартиру Ангелине отдаст. Пусть она с ней что хочет, то и делает. Хоть живет там с Верой, хоть продает. Лучше бы она, конечно, с ним там жила.

Знать бы, на какой козе к жене подъехать, чтобы добиться мира. Как эту козу украсить, что ей в зубы засунуть? Акулов уже весь мозг себе изрешетил мыслями о том, что такого можно сделать, чтобы Ангелина его простила.

Ну ничего, есть у него один туз в рукаве, пора доставать.

Глава 52

Туз

Степанов специально спешил сегодня на работу. Вообще пришел бы в офис в шесть утра, если бы был шанс застать там Ангелину.

Хотел как можно скорее увидеться со своей умницей помощницей, ласковой девочкой, красавицей Гелей. Очень уж нравилась ему, очень уж не терпелось поговорить с ней, назначить, наконец, самое первое и такое долгожданное свидание.

Пусть на выходных встретиться не получилось из-за этой дурацкой командировки, о которой он даже на какое-то время забыл из-за стремительно налаживавшейся личной жизни. Но это ничего… У них с Ангелиной еще будет время встретиться. Впереди жизнь!

Игорь пригласит ее куда-нибудь уже этим вечером. И плевать, что ей ребенка некуда девать, пусть с ребенком идет. Например, он нашел замечательный ресторан в пригороде, где есть игровая комната для малышни. И детям хорошо, и взрослым. Лишь бы согласилась. Там-то он с Ангелиной и поговорит спокойно. Не о работе, нет, о личном с ней говорить хотелось. Он расскажет, чего хочет от жизни, к чему стремится, узнает о ее мечтах, желаниях, планах. За руку ее подержит, накормит чем-нибудь вкусным, полюбуется ею. Для начала хватит, а там как пойдет.

Это было правильным решением — наконец ей открыться, пригласить на свидание.

Сам факт того, что его умница-помощница согласилась на встречу, уже наполнял душу и тело приятным предвкушением.

Степанов уже шагал по широкому коридору прямиком к своему офису, когда заметил, что помещение напротив все-таки сдали. Давненько пустовал, месяца два точно, ведь прошлый арендатор, неудачник Кравцов, разорился. И поделом ему, паршивый был адвокат.

«Интересно, кто снял?» — задался он вопросом.

Подошел к двери и прочитал свежепривинченную золоченую табличку на двери:

«Адвокат

Акулов Тимур Дмитриевич».

— Акулов? Что?! — не удержался Игорь от громкого возгласа.

И тут как по щелчку пальца из двери вышел высокий поджарый мужчина с неприятным въедливым взглядом и ехидной ухмылкой.

— Привет. Так понимаю, сосед? — спросил он, оглядывая Степанова с ног до головы.

— Так понимаю, Акулов… — прищурился Игорь.

Он видел у Ангелины на странице в соцсети фотографию, где этот самый мужик держал на руках крохотную Веру. Тот же цвет волос, овал лица, характерный прищур.

«Вот ты какой… Акулов Тимур! — запыхтел про себя. — Что Геля в нем нашла? Дятел перворазрядный, за версту видно».

Уж Степанов постарается, чтобы Акулов очень скоро стал БЫВШИМ мужем его дорогой умницы помощницы.

— Да, я Акулов. Кстати, вопрос есть кадровый. Если решишь поменять помощницу, я готов ее нанять. Наверняка ты можешь подыскать себе кого-то более подходящего, а эта всё равно слишком долго на меня работала, не пригодится она тебе.

У Игоря аж желваки на скулах заходили от такой наглости оппонента.

— Губу закатай, Ангелина — моя… помощница. И таковой останется, а тебе ее не видать как своих ушей.

— Я бы на твоем месте не был так категоричен, — ответил тот с таким самодовольством на лице, что захотелось ему врезать.

И врезал бы… будь они на ринге. Аж кулаки зачесались.

И врежет. Дай только повод, товарищ Акулов.

* * *

Ангелина поднималась на нужный этаж, предвкушая, как нальет себе чашечку кофе, посидит спокойно в тишине офиса минут пятнадцать. Очень хотелось собраться с мыслями перед рабочим днем, согреться, а то на улице совсем похолодало, продрогла до костей.

В коридоре, несмотря на ранний час, то и дело мелькали люди.

«Нехороший знак», — подметила вскользь.

Поспешила к своему офису, и тут дверь того, что напротив, открылась, а из нее показался…

— Акулов? — удивленно пробормотала она.

— Привет, милая, — улыбнулся он.

— Ты к-как здесь? — промямлила, замерев на месте.

— А я снял этот офис. Давно хотел начать собственную практику, так почему бы не сейчас? Кстати, помощницу себе ищу, оклад достойный, бонусы, корпоративный детский сад с нянькой в моем лице по мере надобности. Интересует, Лин?

Не успела она сглотнуть, как вдруг дверь ее офиса открылась, а на пороге показался Степанов с перекошенным лицом, приглашающим жестом махнул в сторону собственной приемной:

— Геля? Что встала, заходи.

Тимур сложил руки на груди и самодовольно хмыкнул. Потом улыбнулся ей во все тридцать два зуба.

— Лина, может, ко мне зайдешь? До начала рабочего дня еще полчаса, контора твоя ведь в девять открывается, если судить по надписи. Пойдем, кофейку выпьем…

— Она к тебе не пойдет, — тут же прогремел Степанов.

Таким сердитым Ангелина шефа еще никогда не видела.

— Не смей указывать моей жене, что ей делать, — зарычал Акулов.

— Без пяти минут бывшей жене.

Слушая их перебранку, Ангелина невольно начала пятиться.

И тому нужна, и другому… Разорвут ненароком на две половинки, и даже Верочке ничего не достанется.

Часть четвертая. Служебный роман

Глава 53

Ревнуешь? Не-е-ет…

— Геля, быстро в кабинет.

У Ангелины аж сердце екнуло от тона Степанова.

Он не кричал, нет. Но ему и не нужно было. Арктическое спокойствие, звенящее крупицами льда в каждой произнесенной букве, с лихвой заменяло любой ор.

За полгода совместной работы Акулова прекрасно научилась определять настроение начальника.

Легкое раздражение находило выход в эмоциональных жестах.

Злость средней интенсивности в резком, громком тоне и сведенных у переносицы бровях.

А вот бешенство как раз так и выражалось: ледяным, делано спокойным голосом, от которого по коже бежали мурашки. Когда Ангелина его слышала, хотелось унестись из офиса куда глаза глядят. Ясно же: грядет буря, Смерч Геннадиевич готов обрушить кару на ее бедовую голову.

«Так нечестно! Я-то причем, что Тимур решил снять офис напротив? Степанов ревнует, что ли? Надо же было этим двум вот так познакомиться, а? Ох уж эти мужики… Был нормальный шеф, стал психованный», — вздохнула про себя.

— Геля, ты меня плохо слышишь? — продолжил Игорь Геннадиевич всё тем же ледяным тоном, продолжая держать дверь открытой.

В ту же секунду Тимур уставился на ее шефа с таким выражением лица, что Ангелина поняла: быть беде, если она немедленно не заставит этих двоих разбежаться по офисам. Не говоря ни слова, поспешила в родную приемную, провожаемая грозным взглядом Смерча Геннадиевича.

Тот победно взглянул на противника и шагнул следом за помощницей.

Не успела Ангелина снять куртку и повесить в шкаф, как шеф накинулся на нее с претензиями:

— Это что такое было?

— А что такое было? — проблеяла Ангелина.

Почувствовала себя при этом, как ягненок на жертвенном алтаре. А ну как обрушат на нее кару за все беды мира? Вид у шефа для этого уж больно соответствующий.

Степанов не преминул объяснить причину своего недовольства:

— Что за метания перед дверью? Учти, я слышал, как этот дятел звал тебя на работу! Если передумала разводиться, лучше скажи сразу

— Ничего я не передумала… — тихонько ответила Ангелина и заискивающе посмотрела в глаза шефа.

— Раз не передумала, тем более твоих метаний не понимаю. Учти, дорогая, неверности любого рода не терплю. Ты мой работник и пользуешься моим полным доверием. Помни об этом и не позволяй провокациям этого типа на тебя повлиять. Ты поняла меня, Геля?

«Вот как… просто работник…» — это всё, что Акулова запомнила из речи шефа.

А тот, недолго думая, продолжил:

— В полпервого у нас обед. Идем в кафе вместе. Больше одна ходить не будешь, а то еще пристанет кто с предложением… по работе.

— А если я не захочу обедать? — попыталась возмутиться она, ибо от тона шефа успела изрядно разнервничаться.

— Захочешь. И пообедаешь, — кивнул он в такт сказанному.

«Ишь ты, как раскомандовался!» — зафырчала она про себя.

А шеф тем временем продолжал:

— И еще, Геля… Пойдешь со мной в ресторан вечером?

— Пфф… оригинальные у вас способы ухаживать, Игорь Геннадиевич! То ругаетесь на пустом месте, то в ресторан зовете. Вы уж определитесь!

Степанов вдруг замер, немного присмирел даже.

— Это нет? — спросил тихонько.

— Это да, но ресторан вам после такого утра лучше выбрать хороший. И я там закажу самое дорогое блюдо, учтите! В назидание, что ворчать на помощниц — себе дороже.

Сказала и сама поразилась собственной смелости, да что там, наглости. А ну как Игорь подумает, будто она падкая на всякую там халяву?

Однако шеф лишь с облегчением вздохнул и улыбнулся. Похоже, не напугали Степанова ее аппетиты.

Глава 54

Еще один ревнивец

«Она это специально, что ли? Мне назло?!» — рычал Тимур про себя, устроившись за столиком чуть поодаль от сладкой парочки.

Ангелина пришла обедать с боссом, и это изрядно взбесило Акулова. Ведь тот собирался осторожненько к ней подсесть и начать ничего не значащую светскую беседу, угостить жену чем-нибудь вкусным, послушать ее голос, полюбоваться на то, как красиво облегает ее стан белая блузка, помечтать о содержимом. У него на этот обед была масса планов! Всё псу под хвост.

Тимур не знал, обедала ли она с боссом каждый день, или это разовая акция. Очень надеялся на последнее.

Подметил, что обед ей также купил Степанов.

«Это точно мне назло», — тут же решил.

Ибо представить себе, что его чистая, безгрешная жена, полгода проведшая одна-одинешенька, может спать с боссом, было для него слишком больно, слишком вредоносно… слишком много слишком. Он не поверит в это, пока собственными глазами не убедится.

Акулов давным-давно составил в голове образ безгрешной жены, им же и решил подпитываться. Орангутангу вот поверил без доказательств, и какой результат? Если бы изначально просто продолжал доверять супруге, Ангелина уже давно его простила бы. Прошлых ошибок повторять не собирался.

Когда-нибудь милая Лина должна понять, как крепко Тимур ее любит, как сильно нужна ему. Может быть, тогда простит?

Если для этого придется виться вокруг нее коршуном неделю, месяц, год, Акулов согласен. Будет виться. Надо в припляс пойти — пойдет. Будет упорным и своего добьется.

«Ей просто нужно время», — объяснил он сам себе.

Акулов будет рядом со своей семьей, постарается затянуть начатый женой процесс развода сколько сможет. А там, даст бог, и не будет никакого развода. Очень он на это надеялся.

Когда жена наконец его простит и вернется в родную квартиру, уж он своего не упустит. Больше ни единого раза не позволит ей в себе усомниться. Он теперь ученый жизнью. Можно сказать, академик.

Положа руку на сердце, и не понимал теперь, как мог посмотреть налево, когда рядом была такая женщина… во всех смыслах прекрасная. Кто с ней сравнится? Нет таких больше, не делают. Ему достался, можно сказать, единственный экземпляр, уникальный! Уж он постарается сделать этот экземпляр счастливым, чтобы она больше никогда даже не подумала ступать ножкой за пределы его среды обитания.

Пока Акулов буравил парочку взглядом, Степанов что-то воодушевленно рассказывал помощнице, а та посмеивалась. Да так искренне при этом выглядела, что Тимуру захотелось подойти, подхватить ее на руки и унести от греха подальше, чтобы этот гад не смел ее больше ни смешить, ни за руку пытаться взять. А тот пытался! Уже второй раз вроде бы невзначай ее руки касался. Бесстрашный какой-то, не боялся, что Тимур ему эту руку может оторвать и засунуть в задницу.

Не чувствуя вкуса, Акулов впихнул в себя пюре с котлетой и вышел, чтобы никого не прибить в этом проклятом кафе.

Тем более что впереди ожидала гора работы. Оформление собственного бизнеса, разбор старых дел, поиск новых клиентов, налаживание прежних контактов. Всё это и намного больше ждало его в маленьком, совершенно неуютном офисе, который снял только для того, чтобы подразнить конкурента и заявить о себе Ангелине.

«Ничего, как-нибудь справлюсь…»

* * *

Тимур провел за бумажками почти шесть часов подряд. К концу рабочего дня ему не хотелось ничего, кроме как немного размяться.

Вспомнил, что видел здесь неподалеку спортивный зал. Благо кинул с утра в недавно приобретенную машину форму с кроссовками. Знал, что захочется потренироваться, а зал в Краснодаре еще не выбрал. Почему бы не возле работы?

Завернул за офисное здание, чуть-чуть поблуждал и набрел на вывеску «Грейпфрут-фитнес». Зашел внутрь и с удовольствием подметил: помещение большое, функциональное. На ресепшен улыбчивая девушка рассказала ему об условиях тренировок и обилие тренажеров и программ.

Вскоре Тимур уже бежал на беговой дорожке в одному ему известные дали под заводной альбом Imagine Dragons.

Он всегда бегал в наушниках, поэтому, пока наматывал километры, не сразу заметил, что зал за каких-то полчаса изрядно пополнился посетителями. Видно, не ему одному захотелось размяться после долгого рабочего дня.

Позже увидел, кто с таким остервенением молотил по груше возле ринга, что располагался в другом углу зала.

«Степанов, чтоб тебя! — заскрежетал зубами Тимур. — Здесь что, одна тренажерка на всю округу?».

Тут же выключил музыку, но бег продолжил, стал исподволь наблюдать за противником. А тот всё лупил и лупил грушу, как будто дух из нее стремился вышибить. Наверняка противник еще раньше заметил Акулова, а теперь просто рисовался, показывая, на что способен.

«Петух хвастливый», — отметил про себя Акулов, но послание считал: берегись, а то будешь бит ровно так же.

Потом к Степанову подошел тренер. Оба нацепили защиту на ноги и отправились на ринг.

Тимур заметил, что Степанов работал весьма профессионально, похоже, давно занимался кикбоксингом. Выкладывался по полной, бомбардируя тренера мощными ударами рук и ног.

Акулов это шоу досматривать не собирался, развернулся и направился к выходу. Сам уже подыскивал в телефоне подходящий зал рядом с домом. Еще ему нужен новый тренер…

Уже у выхода услышал смех Степанова. Тот наглейшим образом смеялся ему в спину.

«Ржать все горазды, пока по куполу не получат», — огрызнулся он про себя, но не обернулся. Сделал вид, что вообще не услышал.

Питерский тренер учил Тимура другому — плох тот боец, кто недооценивает своего противника. А Степанов понятия не имел, на что способен Акулов. Заранее посчитал его слабаком за то, что тот решил уйти.

По спине прошел нехороший озноб, а руки сами собой сжались в кулаки.

«Пусть считает меня кем хочет, пусть смеется», — решил он для себя.

Зато Акулов, кажется, придумал, как из одного туза сделать пять, и плевать, что в колоде их всего четыре.

Глава 55

Нерешительная девица

— Фух… что-то я волнуюсь, Кристя… — призналась Ангелина и поджала губы, разглядывая себя в зеркале ванной комнаты в гостях у подруги.

Боевая раскраска нанесена, волосы мягкими волнами струились по плечам, сама Ангелина наряжена в облегающее вязаное платье из красной кашемировой пряжи. И вроде бы всё отлично, но горе-соблазнительница отчего-то чувствовала себя ужасно неловко.

— Пфф… — Кристина сложила руки на груди и сдула со лба непослушную светлую кудряшку. — Что тут сложного, Линка? Ты что, забыла, как на свидания ходить?

— Сложно забыть то, чего по большому счету и не знала… — вздохнула Ангелина, развернувшись к подруге. — Как думаешь, сколько у меня было свиданий в жизни? Мы с Тимуром быстро съехались, а до него я почти ни с кем не встречалась.

Подруга от ее слов почему-то еще больше приободрилась и, подняв указательный палец, заявила:

— Вот! Срочно необходимо наверстывать упущенное, наслаждаться жизнью, веселиться. А то что ты всё пашешь, учишься да с дочкой сидишь, ведь не бабка старая, честное слово! Мне аж за тебя обидно, одногодки все-таки. Пришла, увидела, соблазнила, ясно тебе? Помаду поярче, голос послаще и, главное, побольше слушай, мужики это любят… В курсе, как их надо очаровывать?

— Не в курсе… — честно призналась Ангелина.

Что-что, а это знание прошло мимо нее за ненадобностью, ведь очень быстро выскочила замуж. Но кто же думал, что в двадцать два ей снова придется учиться ходить на свидания?

Степанов — отличный шеф, но как человек он… очень серьезный. Это, пожалуй, всё, что Акулова могла сказать о нем наверняка. О чем с ним беседовать? Как с ним весело проводить время? Она понятия не имела, как вообще умудрилась согласиться на встречу.

С другой стороны, человек он хороший, порядочный, добрый даже. Как еще его узнавать, если не на свиданиях? В конце концов, кандидатура шефа на роль будущего друга сердца ей нравилась в тысячу раз больше, чем какой-то мистер Х, и уж точно в секстиллион раз больше, чем Тимур. О муже до сих пор без злости думать не могла — стоило вспомнить о нем, как перед глазами будто возникала красная пелена.

— В общем, тут наука несложная, ведь ты ему сто пудов уже нравишься, раз на свидание пригласил. Опять же, плюс, что с дочкой знаком. Тебе надо просто не испортить впечатление. Покажи ему, какая ты умная, начитанная, улыбайся почаще, смейся, хвали его чувство юмора. Запомнила?

— Запомнила, — кивнула Ангелина, мысленно прокручивая в голове слова Кристины.

— Кстати… ты трусы красивые купила? — поинтересовалась подруга и испытывающе на нее уставилась. — А то знаю я твою любовь к белому хлопку…

— Купила, — пробурчала Акулова.

Только собралась выдохнуть, но не тут-то было, отделаться от подруги не удалось.

— А надела? — спросила та, прищурившись.

Ангелина действительно купила новые трусики: красные, кружевные, дорогие и удивительно приятные на ощупь. Однако купить — это одно, а вот решиться надеть вместо привычного удобного белья…

— Не-е-ет… — протянула она с чувством.

Эта роскошь до сих пор лежала в ее сумочке. Ангелина чувствовала, что еще не готова к такому решительному шагу, как секс с шефом.

— Надевай! — тут же скомандовала не в меру бойкая Кристина.

— Ты думаешь, стоит вот так сразу с места в карьер? Может быть, повстречаться немного…

— Вы полгода знакомы! Куда уж медленнее. Я вообще не знаю, как ты держишься, если честно. Я бы через полгода воздержания уже на стенку лезла и хотела всё, что движется.

— Нормально я держусь… — фыркнула Ангелина.

— Ага, там всё, наверное, атрофировалось уже. Делай как хочешь — спи, не спи, решение твое, но трусы красивые надень! Не лишай себя возможности сказать своему Степанову сладенькое «да», если тебе вдруг захочется… Он, небось, там уже весь изнемогает и представляет тебя в разных ракурсах. Сто пудов, Лин!

— Эм… подруга, ты перечитала эротических романов?

Не успела Кристина возмутиться по вопросу того, что плохого в чтении эротических романов, как в дверь ванной постучал ее муж, Семён.

— Девочки, там такси приехало.

У Ангелины от этого известия внутри всё сжалось, хотя что может быть страшного в том, чтобы сходить в ресторан с интересным человеком?

«Ладно, хорош трусить», — одернула она себя.

Как только они с Кристиной вышли из ванной, к Ангелине тут же подскочила Вера:

— Мама, а ты надолго?

— Нет, малышка, всего часика два-три…

— Мама надолго! — тут же подоспела Кристина. — Лин, ты отдыхай, ни о чем не волнуйся, за Веркой мы приглядим, я ее спать уложу, нормально разместятся. Утром умою, завтраком накормлю, выдам тебе готовую для отправки в садик, приезжай, забирай. Хоть раз в жизни расслабься, не ограничивай себя во времени, всё будет тип-топ. Иди! И чтобы я тебя сегодня не видела, поняла?

Ангелина вздохнула, поцеловала дочь на прощание, надела куртку и отправилась навстречу неизвестности.

Уже по дороге в ресторан вспомнила, что красивые трусики так и не надела.

Глава 56

Красные кружевные трусики

Ангелина приехала точно ко времени. У входа в ресторан замерла, пытаясь унять дыхание. Заходила с колотящимся сердцем. Готова была поспорить: ее моторчик бился со скоростью сто пятьдесят ударов в минуту, а то и больше.

Буквально пинками саму себя гнала вверх по ступенькам.

Вежливый портье забрал у нее куртку и выдал номерок из гардероба. А официант подвел к столику, где уже ожидал кавалер.

Ангелина настолько привыкла видеть Степанова в костюмах, что в эту минуту он показался ей незнакомцем в своем кремовом свитере и коричневых джинсах. При виде ее Игорь тут же подскочил с места и отодвинул для нее стул.

Она так переволновалась, что даже не сразу заметила, какой красивый уголок выбрал для их свидания Степанов. По правую сторону от них во всю стену красовалась фреска с видами на Венецию в погожий день, а по другую сторону — арка с толстыми колоннами. Картину дополняла аккуратнейшая сервировка на белоснежной скатерти.

— Ты сегодня очень красива, Геля, — произнес Игорь низким, грудным басом с легкой хрипотцой.

Пожалуй, такого тона Акулова от шефа еще не слышала.

«Не шеф! Мужчина, просто мужчина», — всё твердила она про себя.

— Спасибо! Вы тоже, то есть ты…

— Неожиданно. Спасибо, Геля, — с улыбкой ответил он. — Хочешь что-нибудь выпить до того, как закажем?

— Да, было бы неплохо…

— Может быть, бокал вина? Сухое красное?

— Да, пожалуйста.

Перед ней как по мановению волшебной палочки появился большой винный бокал, на треть заполненный темно-бордовой жидкостью. Точно такой же, как в бокале у Степанова.

— За прекрасный вечер? — предложил он тост.

Ангелина легко соприкоснулась краем бокала с его и сделала щедрый глоток. Еле удержалась, чтобы тут же не скривиться.

«Господи, зачем я согласилась, кислятина жуткая… Так, что там советовала Кристина? Чаще улыбаться?»

И растянула губы в искусственной улыбке.

— Не понравилось вино? — сразу спросил Игорь.

— Ты мысли мои читаешь? — широко распахнула глаза она.

— Это не сложно, Гель, у тебя же всё на лице написано.

— Правда? — Ангелина раньше и не подозревала о такой особенности.

«Надо же, какой чуткий… Интересно, это он со всеми так или только со мной?»

— Обещаю не использовать способность во вред, — пообещал он с веселым выражением лица. — Так что ты предпочитаешь пить?

— Люблю сладкие коктейли.

Тимур бы на такой ответ лишь поморщился, поскольку искренне верил, что если уж пить, то напитки должны быть в чистом виде, а тем, кто предпочитает коньяк с колой, нужно вообще запретить употреблять алкоголь. Игорь же улыбнулся и заказал для нее нечто с незнакомым названием. Скоро перед ней появился бокал с симпатичным желтым зонтиком и ломтиком ананаса на боку.

Лишь убедившись, что напиток ей понравился, Степанов перешел к изучению меню.

А потом принялся перечислять официанту:

— Нам, пожалуйста, два теплых салата с морепродуктами, лосося, парочку стейков с высоким уровнем мраморности. Или, может быть, ты предпочитаешь каре молодого ягненка с овощами? — это он сказал уже ей.

— Я бы вообще ограничилась только салатом, — призналась Ангелина.

— Ну нет, дорогая, ты грозилась заказать из меню всё самое дорогое, так что я действую согласно твоим желаниям! Еще нам, разумеется, понадобится десерт.

Очень скоро стол оказался уставлен тарелками с удивительно ароматным и вкусным содержимым. Мясо пахло потрясающе, Ангелина чуть слюной не захлебнулась, пока оглядывала эту роскошь, хотя еще недавно совершенно не чувствовала себя голодной.

Они с Игорем не сговариваясь принялись уплетать вкусности. Очень скоро тело наполнилось приятным ощущением сытости. Однако неловкость, которую Акулова ощущала, не прошла, хотя Степанов выглядел весьма расслабленным.

«Покажи ему, какая ты умная и начитанная!» — вдруг вспомнила она совет подруги и ляпнула:

— Ты любишь Достоевского?

— Нет, — усмехнулся Игорь. — А должен?

— Ну, не то чтобы…

«Молодец! Ты прям мастер заводить беседы!» — принялась она себя ругать.

— Геля, если ты хочешь, чтобы я прочитал Достоевского, я прочту. Но сегодня вечером давай разговаривать о личном. Как тебе идея?

«Смейся, хвали его чувство юмора», — вспомнился еще один совет Кристины.

И Ангелина издала нервный смешок.

Бровь Степанова поползла вверх.

«Дуреха, это вообще-то не шутка была. Человек и правда о личном собрался беседы вести, а я тут со своими смешками… ух… Всё, теперь Игорь точно решит, что я какая-то психичка, к тому же не умею себя вести».

И вот, когда она уже была готова залезть под стол от стыда, Степанов вдруг взял инициативу в свои руки. Серьезным тоном произнес:

— Геля, если тебе вдруг кажется, что я не нервничаю, так я очень даже нервничаю, просто давно научился это скрывать. Ты тоже нервничаешь?

— Да…

Призналась и — о чудо! — как-то сразу расслабилась.

Беседа потекла легко и непринужденно. Ангелина выяснила о Смерче Геннадиевиче массу интересных вещей. Оказалось, он всегда дочку хотел. И чтобы такая же хорошенькая, как Вера. Он вообще детей любил, завидовал братьям, у которых уже подрастали сыновья. Оказалось, Степанов — мужчина крайне семейно-ориентированный. Мечтал о доме в пригороде и большой собаке, непременно сенбернаре, поскольку в детстве много раз смотрел фильм «Бетховен».

— Что за фильм? — спросила Ангелина.

— Про огромного доброго сенбернара, любимца всей семьи. Ты не смотрела? Тебе точно понравится, надо как-нибудь организовать просмотр.

Ее он тоже расспрашивал: о планах на жизнь, о вкусах в кино и многом другом.

Степанов оказался простым, понятным и в то же время очень интересным собеседником.

Через некоторое время ужин был съеден, и Игорь вдруг предложил:

— Геля, я не готов так рано завершать вечер, может быть, сходим в кино?

— А знаешь, я так давно не была в кино…

Признаваться, что довелось побывать всего пару раз за жизнь — еще на первом курсе, стало как-то стыдно. В ее родном городке кинотеатр прекратил свое существование еще до рождения Ангелины.

— Так пойдем же!

Степанов отвез ее в развлекательный центр, где они без труда нашли подходящую случаю романтическую комедию. Уселись на задний ряд.

Сидеть в такой непосредственной близости от Игоря оказалось для Ангелины слишком непривычно. Несмотря на приятный ужин, он оставался для нее чужим.

Конечно же, она отметила, насколько Смерч Геннадиевич привлекателен. И пахло от него необычайно вкусно — новым свежим одеколоном, напоминающим морской бриз. Но почему-то прикоснуться к этому прекрасному мужчине ее не тянуло.

«У тебя там всё атрофировалось», — вспомнила она слова подруги.

Полгода — долгий срок для воздержания, но ничего у нее там не атрофировалось — это стопроцентно. Желание близости по-прежнему жило в Ангелине и нередко давало о себе знать одинокими холодными ночами. Однако в эту самую минуту ее либидо спало крепким сном.

«Может быть, я не испытываю притяжения к Игорю, потому что попросту к нему не привыкла? Ну и что, что знакомы полгода, я же его не рассматривала раньше в таком ключе…» — вдруг подумалось ей.

Пока она задавалась этими вопросами, шеф вдруг взял да и положил руку на ее калено. По-хозяйски так положил, будто последние лет пять только и делал, что гладил ее коленки. Его рука оказалось теплой, прикосновение приятным. Но никакого трепета внизу живота она не почувствовала, как это бывало на свиданиях с Акуловым.

С Игорем было по-другому. Торт красив, свеж и вкусно пахнет, но попробовать почему-то не тянет, хотя уже полгода сладкого не ела. Каково? А торт очень даже жаждет быть съеденным!

«Со мной, наверное, что-то не в порядке… Может быть, это чисто психологическое? Надо переступить барьер, спрыгнуть с обрыва. и всё, чтобы обратной дороги уже не было».

Подумала как следует и решилась.

— Игорь, извини, я на минутку, — шепнула она ему на ухо и вышла в туалет.

Уже там достала из сумочки заветную коробочку с красными трусиками и надела их вместо белых хлопковых.

— Была не была, — пробормотала она, взглянув на себя в зеркало. — Я красивая молодая женщина и достойна ласки.

Почти уверенная, почти смелая, она вернулась на место, сжала руку Игоря и попыталась положить голову ему на плечо. Он позволил ей это, даже запечатлел горячий поцелуй на ее макушке.

Ангелина было расслабилась, приняв наконец решение. Однако у ее решения оказалось серьезное побочное действие. Чем ближе время подходило к концу фильма, тем сильнее снова начинала нервничать. Одно дело — предполагать, что чисто теоретически секс может когда-нибудь случиться. Другое — знать, что он произойдет уже этой ночью.

Всё приятное, что Ангелина испытывала в компании с Игорем, вдруг улетучилось, уступив место необъяснимому страху.

«Может быть, я какая-то неправильная? Ну хороший же мужчина, душевный. Очень ко мне внимателен. Что мне еще надо?»

Очевидно, что-то всё же было надо, и это что-то она от Степанова еще не получила.

Поэтому к тому моменту, как на экране показались титры, нервничала уже настолько сильно, что это почувствовал и Игорь.

— Гелечка, что случилось? — осторожно спросил, когда вышли из зала.

— Я… э-э-э…

— Разучилась говорить? — поинтересовался он с доброй улыбкой.

— М-м…

— Подожди, я, кажется, понял. Ты думаешь, я тебя сейчас сексом заниматься повезу? — спросил со смешинками в глазах.

От такой прямолинейности Акулова замерла на месте и захлопала ресницами.

— Я… э…

— Нет, Гель, не повезу.

— Нет? — прохрипела она на выдохе.

— Конечно же нет! За колено потрогал, прости, если это было преждевременно. Не сердись, очень уж у тебя ноги красивые, не смог удержаться. Но я мужчина строгих правил — сначала любовь, потом секс. Пока ты не будешь к этому готова, пока по-настоящему не захочешь, я тебя к себе ночевать не повезу. Точнее, переночевать — не вопрос, у меня есть комната для гостей, а вот интимные ласки давай оставим на попозже.

Ангелина и сама удивилась тому, с каким облегчением выдохнула. Не готова она была позволить Степанову залезть к ней в трусики, пусть даже и купила их специально для этого.

Глава 57

Страстные страсти

Сегодня Ангелина шла на работу с отличным послевкусием после вчерашнего вечера. Ужин был прекрасным, собеседник приятным, кино… вот кино не запомнила из-за дурацкого волнения. Но точно теперь не откажет, если вдруг Смерч Геннадиевич снова пригласит ее на свидание.

Терпеливый, внимательный мужчина, что еще может быть нужно израненному женскому сердцу? Ей как раз необходим такой кавалер, который залечит, который поймет, научит, какими должны быть правильные, добрые отношения. Антидот, чтобы вывести из организма яд убитой любви.

Придя на свое рабочее место, Ангелина очень удивилась, увидев возле монитора оставленную вчера кружку с недопитым кофе и тарелку с печеньем. Забыла убрать… Впервые за полгода, между прочим. А уборщица, видно, поленилась или посчитала, что стол помощницы — неоплачиваемая территория, учитывая, что Акулова прибирала его обычно сама.

Взяла кружку, выбросила засохшее печенье и понесла в туалет, чтобы помыть.

Вместе с ней в помещение вошла Карина, помощница адвоката, снимающего офис в самом дальнем углу. Милая блондинка с невероятно голубыми глазами лучезарно ей улыбнулась:

— Привет!

Ангелина с любопытством спросила:

— Почему такая счастливая? Есть повод?

— Есть! Я босса сменила!

Ее голос буквально сочился радостью. Ангелине стало очень интересно узнать подробности, а Карине, видно, не терпелось их рассказать:

— Молодой, перспективный, сразу видно, не бедный, и громких делу него было немало, в Питере полгода проработал, теперь приехал к нам и начинает отдельную практику. Акулов! Слышала про такого?

— Н-нет… — тихим шепотом соврала Ангелина.

Видно, Карина забыла ее фамилию? Или не знала? Впрочем, Ангелина и сама ее фамилию не помнила, так что всё честно.

Как только услышала о муже, замерла, как громом пораженная, и смотрела на Карину уже совершенно другим взглядом.

— Ты что, не видела, кто напротив вас теперь снимает офис? — спросила та. — Хотя зачем тебе? У тебя такой босс классный, спи не хочу, что называется. Я надеюсь, ты его используешь на всю катушку?

Ангелину от ее речей чуть не стошнило. Даже стало странно, что эта девица раньше казалась ей совершенно нормальной, вежливой, доброй. Сегодня Карина выглядела как вульгарная шлюшка в чересчур короткой юбке и блузке, расстегнутой до самого бюстгальтера.

— Когда я его увидела… — продолжала она свой душетрепещущий рассказ, — сразу поняла: джек-пот. А он как увидел меня, сразу одобрил, стоило только пару раз улыбнуться как следует. Искры так и залетали по кабинету, я думала, бумаги загорятся, честное слово. Замуж за него выйду, вот увидишь. Сейчас с курицей своей разводится, я уже навела справки. Сегодня же намекну ему, что я очень даже не против переработок личного характера. А что, лишняя денежка никогда не лишняя. Потом подсажу его на сексодозы, и дело в шляпе, мужик будет мой. Такие типы, кстати, часто на помощницах женятся — статистика. А ты чего такая бледная?

— Я? Да так, ничего, — с убийственно-милой улыбкой ответила Ангелина.

«Я, значит, курица, с которой он разводится…» — плевалась про себя ядом.

И как Карина раньше казалась ей красивой? Пошлая, вульгарная дрянь с ногами от ушей и грудью четвертого размера. Это же не грудь у нее — бидоны! Как раз во вкусе Акулова.

Как скоро он начнет с ней спать? Вполне вероятно, уже сегодня побывает там, где прошлому боссу или не обломилось, или не понравилось, раз не женился.

«Он же ее, скорее всего, именно для этого и нанял! — как-то сразу догадалась она. — Чтобы иметь в… разных местах… а потом мне рассказывать, как он не хочет развода, как я ему дорога и нужна. Он что думает, я идиотка? У меня глаз нет? Ах ты гад, Акулов! Ах ты сволочь!»

Перед глазами Ангелины будто красную тряпку повесили. Ничего и никого она больше не видела, одержимая одним желанием — разодрать козлиную морду Акулова в клочья.

Карина же реакции собеседницы будто и не замечала вовсе, продолжала самозабвенно вещать:

— Жаль, приедет в офис попозже, дела у него дома какие-то…

«Ах, значит, у него дома дела… деловой какой, ну-ну!»

Ангелина даже не заметила, что оставила кружку на раковине. Не попрощавшись, стремглав бросилась в свою приемную, но лишь за тем, чтобы схватить вещи и ринуться туда, где жило это наглое, похотливое животное.

Кстати, маникюр у нее подходящий случаю — ярко-красный, вчера сама лично делала.

Глава 58

Пощечина

«Как он мог? Как?!» — всё продолжала она истязать себя вопросами.

Впрочем, как раз такое поведение выглядело очень даже по-Акуловски. Заиметь себе любовницу в офисе, чтобы долго не искать, время зря не тратить, и вперед — на постельные подвиги. А потом накупить макаронных изделий и вешать их Ангелине на уши, пока эти самые уши не отпадут к чертям собачьим.

«Зачем? В чем сакральный смысл? — кипела она всю дорогу до дома неверного благоверного. — Даже если не сразу, но когда-то я бы всё равно столкнулась с этой мадам и всё поняла бы. Шила в мешке не утаить!»

Действия Акулова выглядели бы логичными, согласись тот на развод. Как говорится: собрался стать свободным человеком, тебе и карты в руки — спи с кем хочешь, гуляй где душа прикажет. Но нет! Он сначала Ангелине все нервы вытрепал, домой бегал день через день, мириться пытался всячески, и тут на тебе. У нее на глазах! Это такой способ объявить ей, что он больше не хочет пытаться сойтись? Так можно было словами, она бы поняла, не глухая ведь и не тупая. Даже обрадовалась бы. Зачем такие показательно грудастые методы? К чему?

Чтобы еще больше ее унизить! В грязь втоптать как в прошлый раз — вот чего он добивался. Показать, как на самом деле мало она для него значила. Это уже похоже на правду.

Или, может быть, Тимур подумал, Ангелина не заметит выдающихся талантов его новой помощницы? А он и дальше на голубом глазу будет ей рассказывать, что всё понял и хочет помириться? Давай, милая, сохраним семью… шведскую. Так он себе семью представляет?

«Это что вообще? Что?!»

Пока таксист вез ее по краснодарским пробкам, мозг Ангелины продолжал кипеть, а вместе с мозгом кипела и она сама… Кипела в волшебном ведьмовском котелке, до краев наполненном зеленым варевом, основные ингредиенты которого — злость и бешенство, почти не контролируемые, к слову.

Как же это всё типично для Акулова! Вытворить что-то настолько гадкое…

Как раз его хорошесть — инородное явление. Вот и хорошо, что она ему не поверила, вот и хорошо, что не поддалась его чарам. В итоге-то оказалась права, еще как права.

В прошлый раз Ангелина ушла тихо, узнав об измене. Но то была совершенно другая девушка! Тихая, запуганная, боявшаяся, что муж вздумает шантажировать ее ребенком или деньгами. Та девушка осталась в прошлом. Теперь Ангелина никого и ничего не боялась, ее так просто не сломишь. У нее работа, нормальная зарплата, жилье, пусть и съемное.

Она больше не позволит вытирать об себя ноги и молча обиду уже не проглотит. Возьмет и выскажет Акулову всё, что есть на душе! А там было что сказать. Впрочем, даже полгода назад глотать ничего не стоило.

У нее аж руки тряслись от желания выплеснуть накопившуюся обиду, ревность, дикую ярость. Этот гусь, притворявшийся акулой, уже давно заслужил, чтобы она выщипала ему перья.

Ангелина выплеснет всё что накопилось в душе… Пусть Тимур знает, что она в курсе его новой интрижки. Больше он не посмеет даже заикнуться о том, что им нужно сойтись.

Бросив деньги на сиденье, Акулова выскочила из машины, даже не поблагодарив таксиста, и понеслась к жилищу мужа.

Прошмыгнула в подъезд за мамочкой с коляской. Поднялась на нужный этаж и забарабанила в дверь.

— Открывай, скотина такая! — принялась она кричать, совершенно не заботясь о том, что подумают соседи.

Открыл.

Даже посмел ей улыбнуться!

Стоял в коридоре как ни в чем не бывало. Волосы влажные, сам в коричневом махровом халате, похоже, только что из душа вышел. Лицо гладко выбрито, будто на свидание собрался. И пахло от него одеколоном с нотками сандала и зеленого чая… Кажется, его Ангелина и подарила.

— Привет, — проговорил, жестом приглашая ее войти.

Ангелина прошла в прихожую и замерла, тяжело дыша.

«Может, и правда собирался на рабочее свидание? Намывал себе там всё, набривал, чтобы к этой курице грудастой…»

Как только эта очевидная мысль пришла ей в голову, перед глазами всё будто пошло красными пятнами.

— Ты… ты…

— Подожди, дверь закрою, — потянулся он к ручке и запер дверь. — Пойдем, в гостиной на меня покричишь.

— Ты свинья, Акулов! Какая же ты свинья! — взвизгнула Ангелина, едва оказались в комнате. — Это просто уму непостижимо! Ты…

Тимур громко хмыкнул и перебил ее:

— Ты поговорила с Кариной?

— О, я поговорила с Кариной, и теперь мне всё известно. Какой же ты гад, Акулов…

Она кричала и кричала, не могла заставить себя остановиться. Припомнила ему всё, начиная с первого курса университета.

Он же просто спокойно слушал. Как будто жена даже из себя не вышла. Засунул руки в карманы халата и слушал, слушал…

А когда Ангелине показалось, что еще чуть-чуть, и она сорвет голос, муж вдруг подался вперед, подставил лицо и проговорил:

— Бей… Ну?

Ее рука тут же метнулась к его лицу, ладонь впечаталась в гладкую щеку, оставив красный след. Лицо Акулова слегка дернулось, но на этом всё.

— Легче стало? — спросил он, прищурившись.

— Нет! — снова закричала она.

И тогда Тимур подставил вторую щеку.

— Еще бей.

Ангелина, не задумываясь, врезала ему другой ладонью. А потом вдруг услышала:

— Теперь я.

— Ч-что?! — заикаясь, спросила она.

Глава 58

Пощечина (продолжение)

— Бить будешь? — Глаза Ангелины распахнулись от страха и удивления.

А потом она услышала его резкий голос:

— Я тебя по-другому накажу.

— Как накажешь?

Она мяукнуть не успела, как оказалась прижата мужем к стене. Тимур впился в ее губы жестким, настойчивым поцелуем, и каким-то чудом этот самый поцелуй трансформировал всю злость, которая клокотала в ее душе, в чистую сексуальную энергию.

В мгновение ока Акулов скинул с себя халат, под которым оказался абсолютно голым, и продемонстрировал ей то самое орудие, которым собрался ее наказывать. Внушительное и очень даже готовое к бою.

— Ого… — охнула Ангелина и жадно сглотнула.

Внутри живота мгновенно заныло в сладком предвкушении. Всё ее естество вдруг загорелось, заболело и затребовало срочную порцию любви.

Ангелина никогда в жизни не хотела Тимура так, как в ту самую секунду. Нуждалась в его теле внутри себя, в его грубых, ритмичных ласках, поцелуях, в нем самом.

Акулов крепко прижал ее к себе и принялся страстно и настойчиво изучать ее тело руками, губами. На какое-то время Ангелина прекратила быть собой. Ее кожа стала в дюжину раз чувствительнее, будто горела при каждом прикосновении Тимура. Муж мастерски стащил с нее платье, колготки, белье, и плевать, что обычное, белое. А потом они как безумные целовались прямо там, у стены, кусая губы друг друга.

Тимур подхватил Ангелину, заставив обхватить себя ногами. Она думала, возьмет немедленно, уже приготовилась к резкому и такому желанному вторжению, но он лишь подхватил ее под попку и понес в спальню.

Акулов любил ее на супружеской кровати, прямо на бежевом шелковом покрывале, которое она когда-то сама выбирала. Процесс был Ангелине отлично знаком и сотни раз испытан. Но отчего-то сегодня чувствовалось всё во сто крат острее, мощнее, прямо как в те самые первые вечера их любовных экспериментов.

Тогда ей казалось: жизни будет мало, чтобы насытиться этим мужчиной. И теперь она испытала очень похожее чувство.

Любовь всё длилась и длилась, заполняя Ангелину таким количеством удовольствия, что вскоре терпеть его она оказалась не в силах. Словно распалась на тысячи маленьких частиц, каждую из которых пронзила острая игла наслаждения. А потом каким-то чудом все эти частицы срослись, сделав Акулову снова целой. Именно целой она себя и чувствовала в объятиях Тимура, плотно прижатая к матрацу его телом.

Обычно, закончив любить ее, он спешил в душ, но не сегодня.

Сегодня Акулов никуда не спешил. Наоборот, придавил ее к кровати собой еще сильнее. Продолжал ласкать губами ее висок и щеку, стал шептать на ухо нежности. А потом вдруг уперся лбом ей в лоб и заговорил прямо в губы:

— Я люблю тебя, Лина! Мне никто, кроме тебя, не нужен, никакие Карины… Вообще никто. Я тебя хочу видеть в роли моей любовницы, помощницы, жены. Отныне только ты, и никто больше мне не нужен.

Ангелина обнимала его за шею и млела от сладкого чувства удовлетворенности, жмурилась от ласковых слов. Позволила Тимуру снова обнять себя, когда он освободил ее от тяжести своего тела, устроился на спине рядом, сама улеглась ему на грудь.

— Всё так неожиданно… — тихонько зашептала она, неуверенная, что лучше ответить. — Давай позже поговорим о серьезном.

Ответом ей был новый поцелуй.

— Хорошо, малышка.

Она поудобней улеглась на его груди и замерла, наслаждаясь давно забытой близостью. Оглядела комнату и с удовольствием отметила — больше никаких мусорных мешков с ее вещами. Разобрал?

Потом взгляд упал на прикроватную тумбочку, и Ангелина заметила там початую пачку презервативов. Вспомнила, что он воспользовался одним, прежде чем приступать к основному блюду.

— Почему у тебя в тумбочке лежат презервативы, Тим? — спросила сразу.

— А где им еще быть? — нахмурился Акулов.

Действительно, где бы еще держать их, как не в спальне. Но зачем он вообще их купил?

— Один вопрос, Тим. — Ангелина резко села на кровати. — А кого ты ждал, что их купил, да еще так предусмотрительно положил куда следует?

Акулов хмыкнул, немного замялся, но всё же ответил, поднимаясь:

— Я купил их для нас с тобой.

— Врешь! — простонала Ангелина с надрывом. — Ты со мной ни разу в жизни не предохранялся. Почему решил вдруг начать? Для кого ты купил эти презервативы на самом деле?

— Лин… — Акулов сел рядом с ней. — Я с тобой раньше не предохранялся, потому что ты таблетки пила, но я так понимаю, сейчас ты их не пьешь, верно? Или пьешь? Мы с тобой поженились, считай, по залету, я не хотел, чтобы мы по залету и мирились. Я по любви с тобой мириться хочу, понимаешь?

— То есть… ты знал, что я приду к тебе сегодня? Откуда? Ты никак не мог знать, а значит, купил защиту не для меня. Ты Карину ждал, да?

— Лин, ну какая Карина, на кой черт она мне сдалась. Ты всерьез думаешь, я бы стал нанимать эту озабоченную помощницей… у тебя под носом? Я ж не имбецил.

— Так, стоп… а что она мне наговорила? — И тут вдруг до нее дошло. — Сегодня утром это было шоу специально для меня? Ты подстроил это?! Договорился с ней, чтобы она вот это вот всё на меня вывалила, спровоцировала?..

Сердце Ангелины болезненно сжалось.

Акулов же лишь развел руками, даже не попытался ничего отрицать:

— Как еще я мог заставить тебя перешагнуть этот чертов барьер и признать наконец, что между нами ничего не умерло? Лин, теперь, когда я знаю, что чувства есть, что ты меня любишь…

— Люблю? — охнула она с обидой. — Да я тебя ненавижу, чертов ты манипулятор! Ни перед чем не остановишься, да? Всегда своего добьешься! А вот нет!

— Я всего лишь хотел помириться! — зарычал он, вскакивая с кровати.

Но она его уже будто не слышала.

— Как обычно всё заранее продумал, просчитал, капканы расставил, а я повелась… Тебе плевать, чего я хочу, тебе важно на своем настоять. Так всегда было… Это не любовь, Тимур, ты не умеешь любить. Тебе только ты важен!

И что бы он ни сказал или ни сделал в эту минуту, это уже не имело для Ангелины никакого значения. Еще никогда в жизни она так быстро не одевалась, как сегодня. Уходила со стойким ощущением, что у нее из груди вырвали сердце, настолько болело и кровоточило внутри.

Вот почему ее к Степанову не тянет… разве может к кому-то потянуть девушку, у которой сердце вырвано?

Глава 59

Под разными соусами

— Только попробуй ему что-то сказать! — пыхтела в трубку Кристина.

Вот так случается: с утра пораньше позвонишь подруге поделиться горьким горем и сомнениями, а она на тебя кричит, спеша высказать свое ценное мнение, совершенно твоему противоположное.

— Но это же будет нечестно по отношению к Игорю, если я смолчу…

— Да кому нужна эта твоя честность? Если скажешь Степанову, что кувыркалась с бывшим мужем, когда он тебе адвоката по разводам нашел, считай, лишилась кавалера, а заодно и работы, кстати! Не простит он тебе такого фортеля. В конце концов, что у тебя с шефом было-то? Не было ничего, даже не поцеловал, так что, считай, еще не встречаетесь, только почву пробуете. Поэтому не изменяла ты ему! Нельзя изменить тому, с кем ты в дружеских отношениях.

Однако крики подруги не помешали Ангелине почувствовать себя самой большой на свете врушкой, а заодно и гадкой гадиной.

От Акулова она хотела правды, но сама же эту правду другому человеку не скажет. Двойные стандарты в действии!

— Ладно, Кристя, иди уже работай! — фыркнула Акулова и положила трубку.

Посмотрела на себя в зеркало, побрызгала на горящие щеки холодной водой и отправилась из туалетной комнаты обратно в приемную. Скоро должен появиться Смерч Геннадиевич. Ей еще перед ним целый день краснеть.

После вчерашнего грехопадения совесть ела ее жутким поедом.

Причем подгрызала с двух сторон!

Стало дико стыдно перед Степановым за то, что дала слабину. А ведь шеф так красиво начал за ней ухаживать, в ресторан позвал, чудеса чуткости и терпения проявлял. Ну и что, что спать с ним не хочется, разве так уж необходимо это физическое притяжение? Вон сколько боли от него! Оно могло еще и появиться, кстати.

А по поводу Тимура… Муж, конечно, гад и сволочь, и ей совершенно не стоило поддаваться на его мерзкую провокацию. Но вчера, когда уходила от него, в глазах Акулова промелькнуло что-то такое, от чего у нее екнуло сердце.

Тимур, конечно, сильно изменился за полгода — это выражалось практически во всем. Стал внимателен, причем даже в самых маленьких мелочах — не только шкафчики в ее квартире починил, но даже какую-то там прокладку в кране ванной поменял, и тот волшебным образом перестал течь. Продукты покупал, хотя Ангелина и не просила даже, вкусностями закармливал, свозил жену с дочкой по магазинам, и теперь у Веры был абсолютно новый зимний гардероб по размеру.

Тимур не жалел на них ни денег, ни времени. К Вере, кстати, наведывался почти ежедневно, что Ангелину очень радовало. Наконец и на улице дочки наступил праздник: это же так приятно — знать, что тебя папа любит!

Сколько игрушек она получила — не счесть.

А главное — сколько восхищений от Акулова услышала Ангелина: Верочка то, Верочка се… Она буквы учит, считает на английском до пяти, гений как пить дать, а как бесподобно танцует! Будто раньше не замечал, какой замечательный ребенок у них растет. За своей работой ничего не видел, что ли? Разве такое возможно?

Как бы то ни было, изменениям Акулова Ангелина радовалась, хоть и запоздали они сильно.

Если бы муж вел себя с Ангелиной так раньше, еще и не изменял при этом, счастливее ее не было бы женщины в Краснодаре. Но ведь не вел! И какой пережаренный петух обклевал его филейную часть, раз он так резко сюда примчался из Питера ее обхаживать?

Сердце каждый раз предательски болело и кровоточило, когда Тимур пытался заикнуться о том, чтобы помириться, снова стать семьей.

Наверное, другая его давно простила бы, но…

«Предал однажды, предаст дважды!» — учила мама. Долго учила, буквально скалкой вдалбливала эту самую важную в жизни истину.

И ладно бы предал один раз, но нет, предавал регулярно и со вкусом.

«Нельзя прощать!» — твердило ее обиженное внутреннее я.

Ангелина сегодня почти всю ночь не спала. Разрывалась между желаниями сердца и разума, тогда как низ живота сводило от приятных и в то же время таких стыдных воспоминаний о пережитом.

«Мне нужен тайм-аут!» — наконец решила она, проходя по коридору.

С тех пор как здесь появился Тимур, коридор стал напоминать настоящее минное поле. Никогда не знаешь, что ждет тебя за поворотом.

Наконец, свернув к своему офису, Ангелина увидела Тимура и невольно вздрогнула. К слову, он стоял возле двери в свой кабинет не один, приглашал войти женщину лет пятидесяти — очень представительную даму с очками в пол-лица, в деловом костюме, с убранными наверх черными волосами.

«Нашел новую клиентку», — подумала Ангелина.

Она старалась идти к своему офису как можно медленнее, чтобы Тимур успел зайти к себе. Но хитрец быстро разгадал ее маневр и показательно встал, дожидаясь.

— Привет, ты как? — спросил, когда она подошла.

— Нормально. Поздравляю с новой клиенткой.

— Это не клиентка, Лин, это моя новая помощница, вчера провел собеседование, она мне подошла по всем фронтам. Очень опытная.

— Помощница? — свела брови у переносицы Акулова.

— Ну ты же не захотела… Учти, для тебя у меня всегда вакансия открыта.

Тимур ушел к себе, а Ангелина осталась стоять и хлопать ресницами.

«Значит, и правда не взял к себе Карину…»

К такой помощнице при всем желании не поревнуешь.

Глава 60

Чужое дело

— Привет, — услышала она за спиной проникновенный бас Степанова.

По спине пробежал холодок — от испуга.

— Ой, Игорь Геннадиевич, что ж вы так подкрадываетесь?

— А почему в коридоре стоишь, Геля? Пойдем, я тебе кофе купил. — Он продемонстрировал ей два закрытых стаканчика из кофейни, что находилась неподалеку. — Ты же любишь капучино с корицей, да?

«Мама дорогая, он запомнил, какой кофе я люблю… — простонала про себя Ангелина. — Я самая жуткая врушка из всех… Не-е-ет, даже не так: я — грязь под ногами этой самой врушки, вот!»

— Спасибо, Игорь Геннадиевич! — Ангелина постаралась замаскировать под улыбкой сильнейшее чувство вины и поспешила за шефом.

— Пожалуйста.

Он проводил Акулову до ее рабочего стола, а потом поинтересовался:

— Ты и дальше будешь называть меня по имени-отчеству?

— Я… э-э-э… В офисе буду! — вышла из положения она.

— Ясно, — усмехнулся Игорь. — Я купил билеты в театр на послезавтра, ты, главное, там меня так не называй, а то подумают, что папик дочку выгуливает. Любишь театр, Геля?

— Конечно, — кивнула она.

Кто же не любит красиво одеться и посмотреть что-нибудь увлекательное?

Рабочий день закрутился, завертелся, и на какое-то время Ангелина забыла о шефе, муже и даже о своем гадком поступке, с головой погрузилась в документы.

Из рабочей нирваны ее вырвал резкий стук в дверь. А потом на пороге, подобно Смерчу Геннадиевичу, вдруг появился какой-то брюнет в клетчатом пиджаке. Виски его черной шевелюры изрядно посеребрила седина, а кожу избороздили морщины, хотя мужчина был подтянутым.

«Лет сорок — пятьдесят», — попыталась навскидку определить его возраст Ангелина.

Отчего-то он показался ей смутно знакомым, но припомнить, где его видела, Ангелина не смогла.

— Мне к Игорю Геннадиевичу. Срочно, — пробурчал он, насупившись.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Виктор Алексеевич Прутский! Я уже общался с ним вчера по телефону.

Имя ей тоже показалось смутно знакомым.

Ангелина поспешила доложить. А когда клиент прошел в кабинет к Смерчу Геннадиевичу, шеф тут же затребовал два кофе.

Акулова поспешила выполнить приказ.

Поставила на поднос две чашечки черного кофе, сливки, сахарницу. Добавила к ансамблю вазочку с конфетами и со всем этим добром вплыла в кабинет начальника.

Принялась расставлять на столе Степанова принесенное и невольно обалдела от рассказа Прутского.

Тот, ничуть ее не стесняясь, вываливал на Игоря Геннадиевича свои проблемы.

— Она мне еще грозить адвокатами будет. Она-а-а! — говоря это, клиент буквально брызгал слюной и так активно размахивал руками, будто от комаров отбивался. — Всю жизнь просидела на жопе ровно, домохозяйка фигова. Двадцать пять лет я эту сучку, жену свою, содержал, представляете? Двадцать пять лет вкалывал как проклятый, рубль к рублю, копейка к копеечке. А она жопу растила… Аргумент у нее — я тебе троих детей родила, а ты меня на улицу… И что? Они ведь уже выросли! Младшей вот уже скоро четырнадцать стукнет, здоровая деваха, пахать на ней можно. А жена всё драит квартиру сама, готовит ведрами, наверное, чтобы я разжирел вконец. На тебе оливьешечку, на тебе тортик, Витюша. Я решил: хватит с меня. На старости лет сделаю что-то для себя. Нашел себе девочку для души, сказал честно: ухожу, надоело. Так жена в истерику! А ничего, что я четверть века на нее пахал? Пусть катится из моей квартиры! И чтобы ей от меня и рубля не досталось, дармоедке такой, чтобы ехала в свое село к маме и там с ней жила, мне плевать! Ишь ты, судом она меня пугать будет… адвоката она наймет… На мои же деньги?

Клиента трясло от злости.

И Ангелину тоже.

Зато Смерч Геннадиевич, сидевший напротив Прутского, с большим сочувствием тому кивал, всем своим видом показывал, что понимал его.

Акуловой аж треснуть шефа захотелось. Будь ее воля, взяла бы со стола папочку, свернула да отходила ею Степанова по башке за подобное сочувствие.

Голос шефа пробрался в мозг, как диверсант сквозь колючую проволоку:

— Не переживайте, Виктор Алексеевич, всё сделаем, защитим ваше кровью и потом нажитое имущество, не достанется оно супруге. Я научу, что нужно сделать в первую очередь.

«Неужели он правда собирается помогать этому червяку?» — кипела про себя Ангелина.

Прутский — вот кто грязь под ногами, а вовсе не она.

Акулова резко развернулась и ушла в приемную, дабы избавиться от соблазна использовать всё, что было в офисе, для членовредительства против дорогого начальства и его клиентуры.

Разного она наслушалась в кабинете шефа. Но вот такую гадкую, откровенную речь слышала впервые.

На какой-то миг Ангелина будто провалилась в то свое старое состояние, когда Тимур точно так же на нее орал:

«Всё куплено на мои деньги. На мои, слышишь? И шмотки твои, между прочим, тоже! Уходить собралась? Голая уходи! Претендовать можешь исключительно на свое приданое — дырку от бублика. Пришла ни с чем, уйдешь ни с чем. Ты и дня не проработала, пока со мной жила».

Как же ей было за себя тогда больно и обидно… Словами не передать. До сих пор обидно, если честно. Вкалывала от зари до зари, но, оказывается, ничегошеньки не заслужила. Жена этого Прутского, небось, также вкалывала — и вот награда.

Клиент вышел из кабинета Степанова лишь через час, за это время успел громко излить ему весь запас зловонного содержимого, которое хранил в душе.

Ангелину чуть не стошнило от омерзения, когда Прутский проходил мимо ее стола.

Степанов лично проводил клиента до выхода из конторы. А потом резко повернулся к ней:

— Геля, посмотри на меня. Наша задача — помочь человеку, запомни. Это чужое дело, не твое, не твой развод, не надо так реагировать.

— А как я реагировала? — свела брови у переносицы она.

Ведь ничего же не сказала, ни единого словца, а сказать было что.

— Ты смотрела на клиента с осуждением. Так нельзя, если ты хочешь работать в этой сфере. Научись держать лицо, моя красавица, иначе я буду вынужден принять меры.

Шеф развернулся и ушел в свой кабинет.

Какие такие меры он имел в виду, Ангелина так и не поняла, но тон еще недавно ласкового шефа задел.

«Сам бы попробовал держать лицо, если бы тебе в это самое лицо такие же слова бросили…»

Дело, может, и чужое, но боль своя, собственная.

Глава 61

Пирожки тети Ани

«Если я не умею любить, то какого же ляда мне так больно…»

Тимур всё крутил в уме брошенные женой в гневе слова: «Это не любовь. Ты не умеешь любить. Тебе только ты важен!»

Она этими словами по нему как катком проехалась.

Слепая, что ли? Правда не видела его чувств? Не понимала, насколько ему дорога? Ведь он всё для нее готов делать — и делал. Да, средства выбирал не самые лучшие, зато действенные. И разрушительные одновременно, как оказалось.

Но жена хотя бы раз дала себя потрогать-полюбить, и на том спасибо.

Хоть немного полегчало, а то Акулову уже хотелось биться головой об стену, настолько велико было скопившееся внутри напряжение. Раньше он не задумываясь снял бы где-нибудь девчонку посимпатичнее да посговорчивее и нагнул по-всякому в отеле. Теперь знал, как дорого может обойтись такой финт. Да и не хотел никого, кроме мелкой блондинистой нервомотательницы с ангельским лицом и именем. А Ангелина, похоже, его больше не хотела. Ни в постели, ни в жизни — вообще нигде.

Хорошо, с дочкой видеться давала, иначе Тимур совсем засох бы от тоски. Маленькая егоза, Вера, разукрашивала жизнь яркими красками — талант у нее такой.

Пришло время обеда, и несмотря на то, что есть не хотелось, Акулов всё равно вышел из офиса с намерением пойти в кафе. В коридоре прямо возле собственной двери натолкнулся на одного знакомого. Старого и очень неприятного — Виктора Прутского, или дядю Витинатора, как помнил его по детству.

Он с семьей, кажется, до сих пор жил этажом ниже родителей Тимура.

В возрасте семи лет Тимур случайно закинул на балкон Прутских самолет. Новый пластмассовый кукурузник, ярко-красный, с белыми линиями по бокам. Как сейчас помнил эту давно исчезнувшую вещь.

Кукурузник ему подарили на день рождения, и самолет очень нравился. Поэтому Акулов тут же сбежал вниз — попросить игрушку обратно, а Виктор Прутский схватил его за ухо и отругал. Тимур, как оказалось, что-то там разбил на балконе — то ли банку, то ли еще что. Ладно бы просто поругали, и красное ухо тоже вполне можно было пережить. Но самое паршивое — противный дядька не отдал красного красавца обратно, сказал, что выбросил на улицу с седьмого этажа.

Тимур помнил то давящее ощущение безвозвратной утраты, когда бежал на улицу проверять, правду ли сказал Витинатор, и нашел свою игрушку разбитой. Расстроился страшно. Мало того, что лишился любимой вещи, так еще и мама вечером отругает — куда дел?

Однако позже тем же днем пришла жена Витинатора, тетя Аня, и подарила Тимуру шоколадку, попросила не обижаться за самолет. Сладости родители покупали ему редко, потому что считали — нечего портить зубы. «Я не собираюсь бесконечно водить тебя к зубному!» — стандартный ответ мамы на просьбу сына о какой-нибудь вкусности. Поэтому Акулов с радостью заел горький день лакомством.

После того случая тетя Аня частенько угощала его то пирожками, то домашним безе. От мамы такой роскоши было не дождаться, поэтому младший Акулов воспылал к доброй женщине искренней привязанностью, а ее мужа так и продолжал недолюбливать. Всем двором его с ребятами обзывал Витинатором, на что тот жутко злился.

Детские обиды порой бывают очень яркими. Тимуру давно было плевать на игрушечный самолет, но вот гадливое неприязненное чувство к Виктору Прутскому осталось на всю жизнь.

Тимур подметил, что Прутский выходил из конторы Степанова. И как-то нехорошо на душе царапнуло — ведь тот на разводах специализировался. Согласно данным, которые Акулов на него собрал, шеф Ангелины мог быть на редкость жестоким и беспринципным, если того требовало дело. Не на тетю Аню ли Витинатор решил натравить этого бульдога?

Тимур обещал себе, что после того, как переоформит квартиру на себя, матери звонить больше не будет, но всё же решил сделать исключение, позвонил, спросил номер тети Ани.

Он просто наберет ее номер, узнает, как дела, и на этом всё. Лезть без надобности не будет.

Узнал номер, позвонил.

— Тимурка, ты прости меня, не до тебя мне сейчас, — простонала в трубку женщина.

— Что случилось, тетя Аня?

Но вместо ответа услышал лишь горькие рыдания. Потом в трубке послышался другой женский голос.

— Извините, я сестра Анны, Татьяна, вы что хотели? Что-то срочное?

— Тетя Аня разводится с мужем? — напрямик спросил Тимур. — Слезы по этому поводу?

— Да, а откуда вы знаете?

— Давайте я подъеду, и мы пообщаемся.

Через час Акулов уже заседал на кухне в незнакомой старой хрущевской однушке. Напротив устроились две зареванные женщины в одинаковых розовых спортивных костюмах и изливали на него потоки информации.

— Я, конечно, всё понимаю, но муж Анечки свинья, каких мало! В свинарнике ему место, — вещала Татьяна, такая же круглая в разных местах брюнетка, как и ее сестра.

— Меня на какую-то молоденькую профурсетку решил сменить! — пыхтела тетя Аня и утирала щеки бумажным платком. — У всех мужики как мужики, переживают кризис среднего возраста по-человечески. Рыбалкой занимаются, машины красные покупают, а этот Ли-и-идочку завел. Заявил мне: для души ему надо. Какая там душа после такого поступка, а? И главное, иди, говорит, вон! Я… из своей квартиры! Словно там ничего моего! А там всё мое, Тимурка, всё-всё, и пусть эта квартира ему от родителей досталась! Самая последняя шторка, каждая обоина лично мной поклеена. Да я эту квартиру вплоть до каждой паркетины перебрала. Я жизнь положила на этого козла, его квартиру, детей. А он… нет, не человек после такого поступка! Ирод! И главное — машину продал, вторую квартиру, которую мы сдавали, продал, а денег нет. Куда дел, не говорит. На улицу меня с голой задницей… что делать, Тимурка, я не знаю!

— Судиться, — пожал Акулов плечами. — Тут ответ весьма однозначен.

— Так а как я с ним судиться буду, если у меня даже сумки с кошельком нет? Ничего нет, он даже вещи забрать не дал, представляешь? Слава богу, дети у матери, зимние каникулы уже начались, я их отправила от греха подальше, как чувствовала. А старший в Москве. У меня нет денег! Ни рублика…

— А не надо денег на суд, теть Ань. Я вам лично помогу, безвозмездно.

— Правда поможешь? Спасибо тебе, Тимурка, вот не зря я тебя в детстве пирожками-то угощала!

«Ну держись, Витинатор!» — прорычал про себя Акулов.

Любителям обижать детей следует помнить — они взрослеют.

Глава 62

Правильный поступок

Часы показывали двенадцать ночи, а Тимур и не думал из кабинета перемещаться в спальню.

Во-первых, не было в холодной постели ничего привлекательного.

Во-вторых, дело тети Ани всё никак не давало покоя.

«Ну и гад же ты, Витинатор…» — ругался он про себя, вникая в детали случившегося.

Прутский оказался еще бо́льшим жуком, чем Тимур думал изначально. Первые несколько лет он на тете Ане даже не женился, и в это время к нему как раз перешла по наследству отцовская квартира. Расписались уже после того, как она родила ему первого ребенка, которого, как и остальных, прописали у ее матери.

Акулов не знал, как жили эти двое, клиентка на семейную жизнь в целом не жаловалась, лишь на окончание этой самой жизни. Но по всему выходило, что Прутский был весьма прижимист, поскольку даже ремонт тетя Аня, по ее словам, зачастую делала лично.

Зато супруги сумели накопить на приличную двушку и машину. Именно это имущество Прутский недавно продал. По официальной версии собирался с согласия жены вложить деньги в две квартиры в новом строящемся доме. У него действительно уже имелись договоренности по этому поводу. Но накануне с Витинатором случилось великое несчастье. Всё нажитое непосильным трудом у него украли!

Неподалеку от дома в темном переулке на него напал грабитель, когда тот как раз возвращался с деньгами домой. Заявление в полицию потерпевший написал сразу. По словам Прутского, у него украли сорок тысяч долларов — если перевести в рубли, как раз получалось три миллиона, которые выручил с продажи квартиры и машины.

Через знакомых у Тимура получилось узнать детали дела: нападавший — неизвестный среднего роста, плотной комплекции в лыжной маске. Грозил Прутскому каким-то черным пистолетом. Попробуй найти кого-то с подобным описанием в городе-миллионнике. Вишенка на торте — дело попало на стол к совершенно нерасторопному следователю, по его поводу Акулова также уже просветили. Самое большое количество висяков в отделе. Каково?

Он верил: дело с мертвой точки даже двигать никто не будет, несмотря на то, что украдена была очень крупная сумма денег. Да и вообще, зачем бы Прутскому гулять пешком с баксами в тихом переулке? Это не противозаконно, разумеется, но очень глупо.

Картина складывалась неприглядная — останется тетя Аня без всего. Витинатор постарался.

— Фига с два… — пробурчал Акулов про себя.

Будить изрядно перенервничавшую женщину звонком он не стал, написал сообщение: «Не думаю, что ограбление вообще имело место. Скорее всего, ваш муж просто спрятал деньги, а пропажу сымитировал. Подумайте, куда он мог их деть? Вряд ли отнес в банк, так недолго и спалиться. Вероятно, спрятал на даче или у знакомых. Есть у него доверенное лицо или тайник?»

Несмотря на поздний час ответ пришел почти сразу:

«Я подумаю-помозгую!»

— Ох ты ж дуреха… Раньше надо было думать-мозговать, когда судьбу свою связывала с этим придурком. Видно же — говно человек… — хмыкнул Акулов в пустоту кабинета и откинулся на спинку кресла.

Его искренне возмущала наивность этой женщины. Что мешало сделать себе какое-нибудь прикрытие? Карьеру построить, отложить денег на черный день так, чтобы муж не знал. Много чего можно было успеть сделать за двадцать пять лет. А слепо доверять уроду — такое себе удовольствие.

Прутский очень сильно взбесил Тимура своим гадким поступком. Этого упыря даже не смутило, что у него двое несовершеннолетних детей.

«Это каким скотом надо быть, чтобы вот так жену с детьми…» — скрежетал он зубами.

И вдруг до самого дошло: он ведь Ангелине тем же самым пригрозил когда-то.

Попрекал, что денег в дом не приносила, сказал, чтобы уходила ни с чем.

«М-да… Не только Прутский говно на палочке, — Тимур уронил голову на руки, с силой потер лицо. — Может быть, поэтому Лина меня никак простить не хочет?»

Ну конечно, кому понравится, когда дорогой человек творит такие вещи? Вон как тетя Аня слезами умывалась по такому же поводу.

Да, в отличие от Витинатора, Тимур вообще не хотел, чтобы жена уходила. Сказал те слова лишь для того, чтобы застращать, сделать так, чтобы ей стало невыгодно его бросать. Хотел таким вот противодействием отбить желание подать на развод. Но тогда он, оказывается, еще очень плохо знал свою Лину.

«На всё наплевала, развернулась и усвистала куда подальше…»

В груди в очередной раз за эти недели мерзки заныло, а еще стало жутко стыдно перед этой маленькой смелой женщиной. Подлость — она и в Африке подлость, и совсем неважно, какие у тебя для этого мотивы.

Ангелина, скорее всего, рыдала так же, как тетя Аня, а всё потому, что у него не хватило благородства повести себя с ней по-человечески. Чем она заслужила такое отношение?

Тимур думал, что поступал дальновидно, купируя скандал таким вот варварским методом. А на самом деле выставил себя в глазах самой дорогой женщины полным уродом. Кстати, такой его образ по-прежнему с ней, никуда не делся, и это самое мерзкое.

Как замолить такой грех? Как вернуть к себе уважение?

Акулов открыл ноутбук, зашел проверить свои капиталы, подсчитал, сколько всего у него на вкладах под проценты, сколько на повседневные расходы, сколько в долларах, сколько в акциях.

Куркуль — так его в школе звали друзья. И это весьма четкое описание его характера — всё себе, всё в копилку. С возрастом ничего не изменилось. Тимур очень много работал, а заработанное предпочитал складировать, да так, чтобы никто никогда не забрал и не нашел. Быть обеспеченным на все случаи жизни — вот его девиз.

Собралось порядком. Недавно, правда, потратился на новую машину, но за старую, оставленную в Питере, уже пришли деньги, удалось продать дистанционно, причем довольно выгодно.

Тимур долго пересчитывал добро, вспоминал, сколько понадобилось трудочасов, чтобы всё это заработать, приумножить, скопить. Эти приятные цифры на экране — результат тысяч и тысяч часов упорной работы. Чах над златом, прямо как Кощей. А потом взял и перевел всё это на счет жены. Сделал это быстро, резко, чтобы ни дай бог не передумать. Пока вводил пароли и цифры, аж руки дрожали, но закончил дело.

Он ей должен… за всё, что ей довелось пережить по его милости. А себе он еще заработает.

И письмо написал: «Лина, я никогда не собирался лишать тебя и Веру финансовой поддержки».

Похоже, не спалось сегодня не только ему и тете Ане. Ответ от жены пришел почти сразу:

«Акулов, ты там головой не стукнулся часом? К чему такая щедрость? Может, скорую вызвать?»

«Это вам с Верой независимо от того, разведемся или нет».

«Если ты пытаешься меня подкупить, то зря стараешься! Ничего у тебя не выйдет, процесс развода уже идет!!!»

— Целых три, мать ее так, восклицательных знака. Что делать с этой женщиной? — пробурчал Акулов. — Как будто я ей коробку с тарантулами прислал, а не деньги.

Но ответить постарался спокойно:

«Просто прими их, и всё, ладно? Это не подкуп, это дар».

«У меня большой соблазн вот это вот всё тебе обратно прислать! — продолжала возмущаться в сообщении она. — Но я не пришлю. Я Вере это всё отложу, на учебу ей будет. А на жизнь я ей как-нибудь заработаю».

— Какая же ты у меня правильная… — прохрипел Тимур, перечитывая сообщение снова и снова.

Отчего-то сразу поверил: так и сделает. Сбережет деньги для дочери.

Четыре года назад Акулов выбрал себе отличную жену — она честная и преданная. И мать прекрасная. Жаль, удержать не смог.

Еще через пару минут от нее пришло новое сообщение:

«Спасибо, Тимур, я не ожидала».

От этого ее «спасибо» на душе вдруг стало легко и приятно, как давно уже не было.

Глава 63

Праздник неожиданно нагрянул

— Значит, договорились, да? — потер ладони Смерч Геннадиевич. — Завтра забираю вас в обед, и едем ко мне на дачу. Там елка, шашлыки, друзей для Веры приедет куча.

— А сколько гостей ты пригласил? — спросила Ангелина, с опаской глядя на шефа поверх монитора компьютера.

Пыталась для себя понять, сильно ей надо волноваться или не очень. Ведь ни с кем из друзей Степанова была еще не знакома, а тут целая толпа.

— Компания годами сплоченная, — усмехнулся он и принялся загибать пальцы: — Стрельниковы с дочкой и сыном, пяти и семи лет. Потом Чижиковы с дочерью, кажется, ей четыре. Еще Воронцовы, у них трое ребят. В общем, взрослых с нами восемь, а детей… попробуй посчитай сама. С каждым годом их число увеличивается.

— Ух! И все разместимся? — Она аж подпрыгнула в кресле от такой неожиданной информации.

Шеф встал почти вплотную к ее столу и развел руками:

— У меня большая дача, Геля. Отличное место, природа, птицы, лес рядом — ехать всего какой-то час. Мне не терпится вам всё показать. Ты готовить умеешь? А впрочем, неважно, мы каждый год шашлыки жарим, а жены друзей столько еды с собой привозят, что потом неделю можно объедаться.

— Я с удовольствием тоже что-нибудь приготовлю, — тут же закивала Ангелина. — У меня получается очень вкусный гусь. И фирменный салат с икрой.

— Давай всё свое фирменное.

* * *

Новый год подкрался незаметно. Откуда-то сзади! Иначе как еще объяснить, что Ангелина вспомнила о нем лишь тридцатого числа, да и то только с помощью Смерча Геннадиевича.

Вот вам середина декабря, еще мгновение…. и пожалуйста — время наряжать елку, которой нет, резать салаты из продуктов, которые не купила, и красоваться в платье, которое не успела выбрать. Причем никак нельзя упасть в грязь лицом!

У них со Смерчем Геннадиевичем и так развития отношений ноль и еще раз ноль.

Нет, он старался, конечно. В театр ее возил, потом еще раз в кино и в развлекательный центр с Верой. Но пока что им так и не удалось переступить ту самую грань, после которой двое людей становятся близкими. Словом, еще даже не целовались.

Ангелина отпросилась с работы пораньше, а потом они с Верочкой бегали по магазинам как пчелой в мягкое место ужаленные. Продукты, подарки для детей, платья. И Ангелине, и Вере! Тоже ведь девочка, обязательно надо обновку.

Обе Акуловы выбрали для себя по очаровательному синему платью. Дочке в косы синие резинки с сердечками, маме синюю же шелковую ленту в волосы.

Со всем добром ввалились домой уже в девять вечера, уставшие и измученные.

Верочка заснула на диване даже без привычной ванны с ромашковой пеной. Ангелина же расчехлила новенький набор керамических ножей и отправилась потрошить пакеты с продуктами. Замариновала гуся и полночи провозилась с салатом.

Утром позавтракали и принялись готовиться к поездке. Но ближе к полудню Вера подошла к Ангелине и скорбным тоном заявила:

— Мамочка, мне что-то не хоросо…

А потом ее стошнило прямо на ковер в гостиной.

И началась свистопляска со спецэффектами, каждой маме знакомыми. Вера выдерживала приступ, потом Ангелина давала ей попить, и ребенка тошнило снова уже просто водой.

Позвонив Кристине, Ангелина пришла к неутешительному выводу: скорее всего ротавирус. На отравление не похоже, поскольку ночью девочка спала нормально и даже утром ни на что не жаловалась.

— Не пои ее большим количеством воды, — советовала подруга. — Ее желудок сейчас ничего не может удержать. Давай по паре глоточков каждые несколько минут, чтобы избежать обезвоживания, и всё. Просто наблюдай, и если это оно, а я думаю — это оно, то скоро рвотные позывы должны исчезнуть, потом жди подарков в горшке, и через пару дней будет твоя Вера в порядке. Каждый ребенок этим рано или поздно болеет, не переживай. Если бы чем-то отравилась, еще вчера стало бы плохо.

Немного успокоившись, Ангелина в очередной раз переодела Веру, посадила смотреть мультики и стала оттирать квартиру. А через полчаса ей позвонил Смерч Геннадиевич, о котором она абсолютно забыла.

— Геля, милая, вы собрались? Я тут завозился с шашлыком, а ребята уже подъезжают к даче, надо встретить. Ничего, если я вам такси вызову?

— Не надо такси, мы не сможем поехать, Игорь, прости. Вера заболела.

— Как заболела? С ней же утром было всё в порядке! Я не понял, Геля, ты меня кидаешь в новогоднюю ночь? Беспредел!

Еще бы ему понять, у него же нет детей…

— Никого я не кидаю… — фыркнула Ангелина. — Ей плохо, у нее, похоже, вирусяка, куда я ее повезу? Остальных детей заражать? Мы не приедем, прости.

— Значит, я приеду! — вдруг заявил шеф.

— А как же твои гости?

— Черт…

— Игорь, мы не хотим никому портить Новый год. Встречай гостей, повеселись там, а мы потом встретимся. Еще будут праздники.

— Мне это очень не нравится, Геля, — резко отрезал Степанов, но через некоторое время чуть смягчился: — Ладно, выздоравливайте, Кнопке привет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍И отключился. Больше так и не позвонил.

Впрочем, Ангелине в этот день было определенно не до шефа и его обид. Она крутилась вокруг Веры волчком. Когда дочку перестало тошнить, они обе просто улеглись у телевизора в обнимку, совершенно обессиленные и жутко расстроенные из-за того, что так бездарно пройдет их Новый год.

Степанов обиделся, Ангелина, если честно, тоже, хотя Смерч Геннадиевич совершенно ни при чем, еще мягко среагировал. А Веру до слез расстроил тот факт, что ей нельзя ни торт, ни мороженое, ни колбасу, ни даже поиграть с новыми друзьями, которых мама обещала ей в этот Новый год.

И вдруг в девять вечера раздался звонок домофона.

Ангелина вздрогнула, испугалась, что это Степанов. А она в домашнем платье, которое попахивало дочкиным извержением желудка, к тому же волосы выглядели так, будто в них ласточки свили гнездо.

Всё же пошла открывать и очень удивилась, услышав в трубке домофона голос мужа:

— Привет! Можно зайти?

— Заходи…

Тимура она не постеснялась, он ее всякой видел.

Акулов быстро поднялся. Ангелина пригласила его пройти, всё же чуть смущаясь своего вида.

А Тимур внимательно оглядел ее, усмехнулся и вдруг выпалил:

— Ты бесподобна!

Она от его слов аж замерла, ожидала услышать что угодно, кроме этого.

— Что у вас случилось? — тем временем продолжал муж.

— Вера заболела.

Тимур прошел в комнату, взял на руки вялую на вид малышку и нежно обнял, приласкал, пока Ангелина объясняла ему, что с ней случилось.

— Из-за Вериного самочувствия мы не смогли поехать в гости. А ты что тут делаешь, кстати?

— А я тут это… поздравить зашел.

И Тимур кивнул на несколько пакетов, которые оставил на полу у дивана.

— А зачем ты сюда ехал? Говорила же, что нас не будет.

— Я не ехал. Просто проходил мимо, а у вас в окнах свет, дай, думаю, зайду, поздравлю, спрошу, что и как…

— Ты не мог случайно проходить, живешь на другом конце города. Или ты следишь за нашими окнами? И потом, как же ты случайно все эти подарки с собой притащил?

Тимур на это лишь пожал плечами, даже не стал ничего объяснять.

— Лин, раз вы тут, и я тут, может, отметим Новый год вместе? Как тебе идея?

— Папа, — чуть не плача заявила Вера. — Елки нету! Как отмечать?

— Елки нету… — развела руками Ангелина и грустно вздохнула.

— Отставить слезы! — тут же заявил Тимур.

Спустил дочку с рук и поспешил в прихожую.

— Да ладно тебе, — поспешила за ним Ангелина. — Ну ее, эту елку, где ты ее возьмешь?

— Вера хочет, — покачал головой Акулов. — Я найду. А ты пока разбери пакеты.

Ангелина послушалась.

Чего только в этих пакетах не оказалось: соки, сыры разных сортов, бутылка сладкого шампанского и виноград, шарики, праздничные колпаки! Колпаков, кстати, три. Куда он собирался, если не к ним? Сказочник!

Муж действительно через некоторое время пришел с елкой. Метровой пушистой красавицей, чуть запорошенной снегом. Немного лысой с одного бока, но никто из них этого даже не заметил.

— Я тут за пару кварталов видел елочный базар. До сих пор торгуют, представляете? — с довольной улыбкой сообщил он.

С его приходом пришел и праздник, а квартира наполнилась бесподобным ароматом хвои.

Радости Верочки не было предела. За вечер ее даже не стошнило ни разу. В последние часы уходящего года все трое развлекались тем, что украшали елку конфетами — игрушек-то не было, накрывали на стол, наряжались.

И вот в полночь Ангелина с Верой, одетые в синие платья, встречали Новый год вместе с Тимуром. Весело звенели бокалами, поздравляли друг друга. В такой компании дочери даже простая вареная картошка показалась вкусной, ведь ничего другого ей было нельзя. Зато родители отдали должное и гусю, и салату с икрой — очень кстати пришлись эти блюда.

Ангелина с удовольствием смотрела на счастливую дочь и не менее счастливого Тимура, и внезапно в голову закралась мысль: «Хорошо, что никуда не поехала».

* * *

После того как салюты на улице стали затухать, Тимур позвал Ангелину и Веру с балкона и достал припасенные для них свертки.

— Ой, подарок! — захлопала в ладошки Вера.

Ей досталась очаровательная кукла в голубом наряде, с толстой золотой косой и короной на голове.

— Эльза! — тут же узнала героиню мультфильма дочь. — Как зе я ее люблю…

Девочка убежала знакомить куклу с аниматрониками, а Тимур тем временем достал еще одну коробочку и протянул Ангелине.

— Мне подарок? Зачем? — тут же насупилась она.

— Просто захотелось немного порадовать, не ищи подтекста, Лин, — пожал он плечами и протянул ей коробку.

— Дорогой подарок не приму, — тут же покачала она головой.

— Ой, да какой дорогой, так, бижутерия… — обозвал он «бижутерией» драгоценность, которую неделю назад заказал для жены у первоклассного ювелира.

Тимур с удовольствием наблюдал, как засветились глаза Ангелины, когда она достала из коробки маленькое сердечко на цепочке.

— Надо же, какой красивый кулон! Выглядит как настоящие сапфиры в платине… Точно бижутерия? — удивилась жена, разглядывая красоту.

— То-о-очно, — кивнул Тимур и застегнул тонкую цепочку на ее шее.

Зачем ей знать, с какой тщательностью Акулов подбирал камни — только самые чистые сапфиры для его чистой девочки.

— Красиво и очень нежно, спасибо, как раз к платью подходит, — улыбнулась она и тут же шумно вздохнула: — Только для тебя у меня подарка нет…

— Почему нет? А гусь? — тут же развел он руками. — Очень был вкусный подарок, спасибо, Лина. Пойдем доедать?

— Пойдем…

Тимур прощался с семьей ближе к двум часам ночи. Уложили Веру, и он собрался домой. Очень хотел, чтобы Ангелина попросила его остаться, даже как-то на это дело настроился, но она промолчала.

Конечно, можно было настоять или еще раз ее спровоцировать. Но он не хотел снова выглядеть перед женой озабоченным подростком. Не дай бог снова обвинит, что ему важны только его удовольствия. Ведь совершенно очевидно: она к такому тесному контакту с ним не готова, хотя кому, как не Тимуру, знать, что уложить ее в койку после пары бокалов шампанского проще пареной репы.

Нет, он не станет идти на поводу у сиюминутных желаний.

Акулов лучше останется без секса хоть год, но создаст у жены нормальное мнение о себе. До сих пор помнил, каким взглядом она его наградила во время боя курантов. Словно в ту минуту он перестал быть для нее врагом народа, а превратился обратно в родного человека. За один лишь этот взгляд он готов был вытерпеть что угодно. Есть на свете вещи ценнее оргазмов.

Тимур просто пожелал ей спокойной ночи, поцеловал руку и ушел. Даже обнимать не стал, чтобы не было слишком большого соблазна.

А по дороге домой вдруг получил звонок от тети Ани:

— Тимурка, родненький, я знаю, куда гад деньги дел! Дошло до меня наконец… Я сегодня в магазине его братца встретила. И тот с такой мерзкой ухмылкой мне язвить стал… Стопроцентно у брата на даче, в станице! Мы туда раньше ездили частенько, есть там потайное место: сейф здоровый в подвале. Мой туда частенько золото складывал еще в двухтысячных. Думаю, до сих пор этот сейф там стоит.

— Вам откуда знать про сейф? — нахмурил брови Акулов.

— А кто, ты думаешь, в тот подвал банки с закатками поставлял, да еще и прибирал? Женщинам много известно, о чем мужчины и не догадываются. Только что же делать? В полицию звонить?

— Если там, то спугнем, перепрячет деньги, и всё, к тому же нет никакого повода обыскивать дачу брата…

— И что? Тю-тю денежки, да? — запричитала клиентка.

— Никаких мне тю-тю. Степанов не единственный, кто умеет играть грязно. Есть у меня один специалист, проверим вашу догадку.

Глава 64

Смерч Геннадиевич

Тимур всегда любил новогодние праздники. Гуляешь по гостям, ресторанам или сидишь дома с семьей. Всё вокруг яркое, вкусное и интересное.

Только вот эти новогодние праздники прошли в одиночестве. Встречи с Верой — единственное, что скрашивало дни.

Ангелина так и не шла на контакт, что бы он ни говорил и ни делал. И это уже по-настоящему пугало, мучило — словно наждачкой терло сердце.

Он не понимал, что делал не так, почему не мог добиться ее прощения. Казалось, перепробовал всё, абсолютно всё, но крепость не сдалась. И тот факт, что ему повезло однажды уложить прекрасную деву на лопатки, его к заветной цели ни на сантиметр не приблизил.

Она общалась с ним немного, когда он приходил навестить Веру, могла улыбнуться, но это удовольствие — максимум, чего он смог от нее добиться.

Сегодня Акулов летел на работу ни свет ни заря. Хоть полезным делом займется, всё не в четырех стенах сидеть или молотить грушу в спортзале. К тому же встретить в коридоре Ангелину всегда приятно. Хоть малая толика внимания от любимой женщины, и то хлеб.

Он поджидал ее с утра пораньше, периодически выглядывая из офиса. Очень боялся пропустить.

И к сожалению, выглядывал не он один!

Этот павлин общипанный, Степанов, тоже явился в офис ни свет ни заря и, подобно Акулову, частенько высовывал голову в коридор.

Ангелина же сегодня задерживалась.

Но вот наконец желанная цель показалась на горизонте.

— Привет, Лина, — Тимур поспешил ей навстречу. — Как Верочка?

Жена только остановилась, чтобы переброситься с ним парой фраз, как дверь противоположного офиса отворилась.

Степанов свел брови у переносицы и уставился на свою помощницу:

— Геля, у нас сегодня куча дел, нет времени на разговоры. Быстро на свое рабочее место!

Ангелина вжала голову в плечи.

— Прости, Тим, потом поговорим, — пробормотала она и исчезла за дверью.

Акулова аж перекосило от ее реакции. Будут еще всякие уроды на его жену как на школьницу шикать.

Степанов чуть помедлил в коридоре, прежде чем уйти, смерил Акулова полным превосходства взглядом, а потом ушел, хлопнув дверью.

«Чего пыжишься, гусь рождественский? — хмыкнул про себя Тимур. — А ведь еще даже не знаешь, какой подарок я припас в этот Новый год специально для тебя…»

Стало интересно, знал ли босс Ангелины, что та провела Новый год с ним. Такая информация поубавила бы спеси во взгляде противника. Можно было невзначай кинуть фразу и стереть самодовольную улыбку с лица этого облезлого орла. Но с другой стороны, жене такое вряд ли понравится, а делать ей неприятно Тимур не хотел ни под каким видом. И так девочка из-за него настрадалась. Не только о себе думать нужно, но и о ней.

Тут в голову Акулова забралась совсем уж нехорошая мысль:

«Может быть, Лина со мной не мирится как раз из-за Степанова? Что-то между ними все-таки есть?»

Последняя мысль обожгла изнутри и намертво засела в мозгу, лишая всякой способности соображать здраво. Даже не замечая этого, Акулов настолько сильно сжал зубы, что они заскрипели.

* * *

Степанов вернулся в свой кабинет, по дороге заметив, как нахохлилась помощница при его появлении.

Обиделась, как пить дать, обиделась. Даже кофе с печеньем ему не принесла.

Игорь уселся за собственный стол и принялся соображать, как бы загладить ситуацию. После того как Ангелина не приехала на его дачу справлять Новый год, в их отношениях вообще всё разладилось.

Позже-то друзья объяснили, что так действительно бывает: ребенок легко может резко заболеть. И если именно это случилось с Верой, получается, Игорь совершенно неправильно себя повел. Нужно было побеспокоиться, спросить, может, нужно чего, приехать наконец. Вместо этого он просто остался на даче — злой, как черт.

Если… Если ребенок действительно заболел. Но Степанов уже не очень-то этому верил, слишком много в его жизни встречалось лжи.

Не успел он придумать причину, чтобы вызвать помощницу на серьезный разговор, как вдруг услышал в приемной резкое хлопанье двери. Сразу насторожился, выскочил посмотреть и очень удивился, застав в приемной Прутского.

В этот раз клиент выглядел даже более неадекватно, чем в прошлый раз — седеющие волосы растрепаны, глаза дикие, клетчатый пиджак помят.

— Нет, вы не адвокаты, вы вредители! — заголосил Виктор Алексеевич. — У меня из-за ваших советов жена ушла и на развод подала!

После такого высказывания клиента челюсть Степанова со свистом упала на пол.

— Э-э-э… Подождите, я не понял, вы же сами хотели с ней развестись, разве нет? — спросил он настороженно.

И тут Прутский пустился выплескивать на него свежую информацию, активно при этом жестикулируя:

— Так я ж Лидочку хотел к себе жить позвать, а она как узнала, что деньги украли, так сразу меня кинула! Шаболда такая… теперь мне понятно, что просто на деньги мои повелась! Я как эту истину выяснил, сразу к Анне, а она… коза в сарафане! Послала меня подальше. Сказала: подавись своей квартирой! Я цитирую: «В жопу себе ее засунь». Двадцать пять лет со мной прожила, и теперь такое… Но самое-то, самое-то паршивое — деньги правда пропали! Вот что вышло из вашего «гениального» плана.

— В смысле? — не понял Степанов.

— Деньги исчезли. Украли их! По-настоящему сперли… Только как мне в милицию пойти? Узнают, что я давал ложные показания в целях обогащения!

— Подождите, а куда вы дели деньги изначально?

— Так брату на хранение дал, есть у него место потайное, особое.

— Может быть, это ваш брат деньги и…

— Не может! — продолжал брызгать слюнями Прутский. — Я ему так морду разукрасил, почище чем бог черепаху. Нет денег… А всё по вашей милости!

«М-да, что делать, если клиент — дебил?» — хмыкнул Степанов про себя. А ведь дело казалось простым.

И тут он вдруг заметил, как Прутский уставился на его драгоценную помощницу.

— Ах ты, шлендра этакая… Думала, я тебя не узнаю? — вдруг заголосил он и кинулся на Ангелину, тихо сидевшую за своим рабочим столом.

Степанов еле успел его перехватить, но тот, даже будучи скрученным явно превышающим его в размерах Игорем, всё продолжал кидаться вперед.

— Вы что несете? Моя помощница точно не при делах! — попытался вразумить его Степанов.

— Ты смотри, кого себе на работу взял! Это же засланный казачок, и как я сразу не догадался… Это жена Акулова, а именно к нему пошла моя Аня защиты искать.

«Опять этот Акулов!» — мрачнел Степанов, оттаскивая клиента подальше от стола помощницы.

Мало того что Акулов тщательнейшим образом пытался отбить у него Ангелину, еще и в дела полез.

«Это перебор», — шипел он про себя.

А клиент тем временем не успокаивался:

— Думала, я тебя не узнаю, тварина такая?! Видел, видел тебя с муженьком, как вы год назад к свекрам ездили, помню тебя! Акуловы ж соседи наши. Думала, не вспомню? Из ума выжил?

— Я ничего не думала… — тихо ответила Ангелина.

Однако и Степанов, и Прутский тут же почувствовали в ее словах нотку злорадства.

— Это она во всем виновата! — снова забрызгал слюной Виктор Алексеевич.

— Геля, тебе есть что сказать? — прогремел Игорь, глядя на помощницу в упор.

— До этой минуты я даже не знала, что этот человек — сосед моих свекров, — пожала плечами Ангелина. — Да, вы показались мне смутно знакомым с самого начала, но не более. Я ничего не делала вам во вред.

Выглядела при этом вполне искренне, и Степанов предпочел ей поверить.

— Так, — резко отчеканил он. — Виктор Алексеевич, совершенно очевидно, что моя сотрудница никакого отношения к делу не имеет хотя бы потому, что была не в курсе нашей с вами идеи… Я ей ничего не рассказывал, поэтому нечего ее обвинять. И вообще, не сработаемся мы с вами, идите-ка вы к другому адвокату, гонорар я вам верну.

— Что?! — подпрыгнул на месте тот. — Ободрали меня как липку и выгнать собрались? Ну нахалы…

— По вашим же словам выходит, что вы отдали деньги ненадежному человеку, а обвинили нас, хотя мы были даже не в курсе местонахождения денег. Попрошу на выход! Или мне позвонить в полицию?

— Вы еще пожалеете… — процедил сквозь зубы Прутский и поспешил вон. — Я из-за вас, считай, жены лишился! Она даже разговаривать не хочет, к маме уехала.

Степанов с чувством захлопнул за бывшим клиентом дверь.

— Он псих? — охнула Ангелина.

Игорь пожал плечами:

— Его можно понять — и денег лишился, и семьи.

— Так он же сам, своими руками… — округлила глаза Акулова.

— Других обвинять всяко проще, чем искать причину в себе. Ты мне лучше вот что скажи, Геля, ты рассказывала Акулову об этом деле?

— Нет! — замотала она головой.

— А вы вообще часто видитесь? — спросил Степанов неожиданно даже для самого себя.

И вдруг отметил удивительный жест: помощница тут же потянула руку к груди и спрятала под блузкой какой-то кулон с синими камнями.

— Что ты прячешь под одеждой? — спросил сразу.

— Так, безделушку… — пожала она плечами. — И ничего я не прячу, просто поправила, это маленький подарок на Новый год.

Степанова аж перекосило всего:

— С кем ты справляла новый год Ангелина? Уж не с мужем ли?

По глазам прочитал: попал в точку. Даже пожалел, что так легко умел ее читать.

— Ты не подумай ничего такого. Он просто зашел поздравить, — пропищала помощница тихонько.

И на этой славной ноте у Степанова задергалось веко.

— Ясно, — коротко бросил он и широкими шагами отправился обратно в свой кабинет.

* * *

Он, значит, вокруг нее которую неделю круги нарезал, пылинки сдувал, дочь ее готов был принять как родную… Помогал, ухаживал, в рестораны приглашал, домой подвозил, постоянно в положение входил, раньше отпускал. Подарки им на Новый год подготовил.

Да что там — ни разу, ни единого разу не попытался уложить Ангелину в койку, а хотелось!

И она ему такой дурно пахнущий сюрприз подарила — Новый год с бывшим мужем.

«Надо было сразу забеспокоиться, когда она сказала про больную дочь», — ругался Степанов про себя, в сотый раз перекладывая на рабочем столе совершенно не нужные папки.

Ведь чувствовал — надо ехать. Но нет, решил не бегать за ней, проявить характер. И вот она уже с какой-то висюлькой платиновой на шее сидит и врет ему, что Акулов просто зашел поздравить.

«Упустил девку! Или не упустил, но очень скоро упущу!»

Если Акулов так и продолжит крутиться рядом, Ангелина к нему уйдет — это без сомнения. У них общая дочь, а еще этот прохвост прекрасно знал все ее кнопочки и слабые места, на которые можно было надавить, и наверняка всем этим пользовался себе во благо. Степанов же только начал узнавать сладкую девочку, и ему еще совершенно ничего не перепало.

Чем чаще Игорь представлял свою драгоценную помощницу в объятиях бывшего мужа, тем сильнее стучала в висках кровь. Казалось даже, что где-то внутри мозга начинали лопаться капилляры: слишком высоким становилось напряжение — вот насколько неприятны ему были такие мысли.

«Нет, если я хочу с ней что-то создать, необходимо устранить конкурента. Чтобы духу его возле Ангелины не было!»

Степанов поднялся, да с такой скоростью, что кресло с шумом отъехало назад. Вышел в приемную, Ангелине даже не кивнул и с силой захлопнул за собой дверь.

Направился прямиком в офис напротив.

Повезло, Акулов оказался на месте, причем один, его помощницы в приемной почему-то не оказалось.

— Ты что тут забыл? — резко обратился к Степанову он.

Подскочил со своего места и ринулся к сопернику, на что Игорь в принципе и рассчитывал.

— Она с тобой разводится. Сколько еще ты будешь вокруг нее виться? Отступись! — без обиняков заявил он Акулову.

— Я ее люблю, и у нас общая дочь, — отчеканил противник, скрестив на груди руки. — Так что я собираюсь вокруг нее виться до конца своих дней. Лучше ты отвали! Всё равно тебе с ней ничего не светит, рано или поздно она вернется ко мне.

Желание набить этому уроду морду и без того преследовало Игоря ежедневно, а теперь и вовсе стало почти нестерпимым. Собственно, а почему бы и нет?

— Как стервятник ее преследуешь, — процедил сквозь зубы Степанов. — Девочку обмануть много ума не надо, на уши лапши навешать. Только я не позволю! Давай разберемся как мужик с мужиком.

— А кто здесь второй мужик? — хмыкнул Акулов. — Ты, что ли? Очень спорное утверждение.

Игорю дорогого стоило не врезать противнику в эту самую секунду. Аж руки затряслись от желания вмазать по самодовольной физиономии. Один коронный удар правой, и Акулов бы надолго отправился в больницу — лечить сотрясение.

Но если он вырубит придурка, это выйдет боком прежде всего самому Степанову. Во-первых, Акулов мог потом заявить в полицию, во-вторых, та же Ангелина могла бы пожалеть мужа, ведь кулак у Игоря тяжелый.

Нет, не время и не место.

Лучше уж по всем правилам и при свидетелях, чтобы в случае чего этот болезный не посмел на него заявить. Отлупит его на ринге от всей души и избавится от конкурента раз и навсегда.

— Предлагаю пари, — заявил Степанов с чувством. — Решим наши вопросы на ринге. Кто победит, того и девушка.

— Это глупо — решать дракой чужую судьбу.

— Ей не обязательно знать. Или ты струсил? — показательно усмехнулся Степанов. — Видел ведь, в какой я форме, и струсил… очень на тебя похоже, Акулов.

— Ты меня не знаешь, чтобы решать, что на меня похоже, — отчеканил противник.

— Сегодня в семь вечера в спортзале. Я позову всех знакомых юристов, кто там занимается. Не придешь, значит, действительно струсил!

— А если приду и набью твою паршивую физиономию, тогда что?

— Пудель тоже хотел бы стать волкодавом, да не судьба, — ехидно протянул Игорь.

— Ответь.

— Тогда я уволю Ангелину, и ты можешь спокойно ее нанимать.

— Договорились… — прорычал Акулов. — Хочешь драки, Степанов? Будет тебе драка!

«Как отнять конфетку у ребенка», — усмехнулся Игорь, уходя.

Глава 65

Драка

Ангелина еще никогда настолько быстро по льду и снегу не бегала. Да так, чтобы еще при этом не растянуться на тротуаре. А она в кои-то веки на каблуках… Надо же было именно сегодня надеть обновку! После того как Тимур щедрой рукой сделал ее обеспеченной женщиной, купила себе модные красные кожаные сапожки. Видно, зря.

Бежала она от остановки троллейбуса мимо места работы и аж до фитнес-зала, о котором еще полчаса назад не имела ни малейшего понятия. Всё из-за звонка секретаря, с которой водила дружбу:

— Придешь в спортзал посмотреть на бой? Как? Ты не в курсе дела? Твой шеф будет драться с новеньким. Наши делают ставки, все придут поболеть. Ходят слухи, что драка из-за женщины. Романтично, да? Ты не знаешь, кого они там не поделили?

Оборвав телефонный разговор на середине, Ангелина вышла на первой же остановке и поехала обратно.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, ради кого эти двое собрались помахать кулаками. И романтичным ей этот жест не казался совершенно.

Ангелина еще гадала, почему шеф не загрузил ее работой по самые не балуй? Ведь весь день бурчал, что им нужно повышать эффективность.

— Как раз сегодня я могу задержаться, — предлагала ему она. — Вера будет до девяти у моей подруги, у ее сына день рождения, она почетный и любимый гость. Так что давай я всё доделаю …

Надеялась, что рвение в работе поможет снискать прощение у мрачного шефа, но не тут-то было.

На ее предложение он лишь строго отрезал:

— Иди отдыхай. Завтра доделаешь.

На этом дискуссия закончилась.

Ангелина собрала вещи и была сопровождена на выход.

— Извини, сегодня подвезти не смогу, — объявил он хмуро.

Она пошла к остановке, села в троллейбус, и вдруг этот звонок. Думала, Смерч Геннадиевич до сих пор обижен из-за Нового года, а тут вон оно что.

«Идиоты… петухи! Мужичье…» — ругала их про себя на все лады.

Кое-как добежав до фитнес-центра, рывком отворила дверь и ринулась к стойке регистратуры.

— Девушка, мы закрыты, — объявила ей не слишком приветливая блондинка.

— Тогда что ж у вас так шумно? — возмутилась Ангелина.

Слушать ответ девицы не стала, сразу ринулась в зал, откуда доносились крики и подбадривание.

Вошла и обомлела.

В дальнем углу зала располагался ринг, вокруг которого разместилась целая толпа юристов. А на ринге они, родимые. Мужик номер один и мужик номер два. Как одеты-то! Всё у них по фэн-шуй: и перчатки, и шлемы, и какие-то защиты на ноги намотаны. И дрались, кажется, по-настоящему.

Ангелина замерла, наблюдая за тем, как двое здоровенных мужчин кружили вокруг друг друга с совершенно зверскими выражениями лиц. Удар, блок, еще удар…

Оба крепкие, но Степанов чуть больше, тяжелее и, кажется, увереннее. Тимур же скорее избегал ударов, нежели наносил их сам. До этого вечера Ангелина вообще никогда не видела, чтобы он с кем-то дрался, а вот то, что шеф давно занимался кикбоксингом, было ей великолепно известно.

Игорь наступал, Тимур оборонялся, а потом они вдруг поменялись ролями. Муж сделал удачный выпад, врезал противнику по челюсти, а тот будто подловил его и впечатал свою ручищу в его живот.

Ангелина аж охнула и заткнула себе рот ладонью.

«Так же и травму получить недолго!»

Побежала вперед, а добравшись до ринга, будто со стороны услышала свой собственный ор:

— Немедленно прекратите это безобразие!

Чуть не охрипла, настолько громко закричала это. Да что там, до этого самого момента даже не представляла, что была на такую громкость способна.

На ее крик обернулись все. Абсолютно все!

Неожиданно Ангелина поняла: если раньше для кого и было загадкой, кто та женщина, из-за которой два бугая решили помериться силами, то своими действиями она только что раскрыла эту тайну.

— Точно… Она же Акулова… И этот Акулов… Жена… А вы говорили, однофамилица… — тут же пошел по зрителям шепоток.

Впрочем, отступать ей уже было некуда.

Ангелина ринулась к самому рингу, пихнув локтем зазевавшегося парня, который попался ей на пути. Обратилась к бойцам:

— Что это всё значит? Немедленно прекратите! Вам что, мозги поотшибало?

Первым ей ответил Тимур:

— Это мужской спор, Лина, не лезь.

— Всё с тобой понятно! — зашипела она и обратилась к Игорю: — Хоть ты послушай, это же средневековая дичь какая-то, немедленно прекрати бой!

— Геля, я предлагаю тебе поболеть за меня, согласна? Как твой шеф я на этом даже настаиваю.

«Настаивает он, видите ли».

— Она будет болеть за меня, правда, малышка? — не остался в долгу Тимур.

«И этот туда же…»

— Я не собираюсь ни наблюдать, ни болеть за кого-то! — фыркнула Ангелина. — Либо вы немедленно прекращаете этот цирк… либо…

— Либо что? — с усмешкой спросил Смерч Геннадиевич.

Ангелина поняла, что ни один из них к ней не прислушается.

— Дождись конца, Лина, — проговорил Тимур.

Ну конечно, что еще ей оставалось? Подождать, пока они от всей души друг друга исколошматят, а потом отправиться с победителем с закат? Такой, что ли, у них план? Она, вообще-то, не трофейный кубок. Она женщина! Человек.

— Да идите вы к черту оба! — взбесилась она окончательно.

Обдала их презрительным взглядом и ринулась вон из зала.

А в спину ей донесся зычный бас Степанова:

— Продолжаем…

«Идиоты… петухи! Мужичье…» — снова заругала их Ангелина, пока выходила из спортзала.

Не послушали и… не послушают. А наблюдать за тем, как они рихтовали друг другу морды, она не желала. Еще чего не хватало. И ухаживаний ни от одного из них не примет. Акулова в пень, и Степанова туда же. Ишь ты, какие, драку они из-за нее устроили. Им что, по четырнадцать? Ей зачем тинейджер в спутники жизни? Ей взрослый мужчина нужен. Но, видимо, это не о них.

«А если они друг друга покалечат?» — мысль вонзилась в сердце, как гарпун, и уже никак от нее не избавиться.

К этому моменту Ангелина уже почти дошла до угла офисного здания, где работала. Только собиралась повернуть, как у нее на пути вырос мужчина в черной шапке и куртке. Даже в вечерних сумерках она узнала его практически сразу.

— Добегалась, кура гриль! — ядовито сплюнул Прутский. — Думал, пропустил, а ты тут. Какая удача. Больше от меня не уйдешь!

Он сгреб ее в охапку и потащил к старенькой серой иномарке, на заднем сиденье которой сидел человек. Он тут же выскочил из машины, и в свете фонаря Ангелина увидела, что у незнакомца на лице нет живого места, так сильно избит.

В голове мгновенно всплыла брошенная Прутским фраза во время утреннего визита: «Так морду разукрасил, почище чем бог черепаху!»

Это он говорил о брате. И вот прямо перед ней доказательство того, насколько клиент неадекватен и жесток. Если он родного человека не пожалел, что же сделает с ней? Той, кого еще утром обвинил во всех смертных грехах?

Ангелина ничего не знала ни о деньгах, ни о жене Прутского, даже толком не поняла утренней беседы. Но попробуй доказать агрессивному психу, что она ни при чем! Вдруг он и из нее будет правду выбивать? Испуганная, она бросила нервный взгляд на машину и поняла: если ее туда затащат, домой к Вере она может попросту не вернуться.

— Отпусти! — закричала нарочито громко.

Но вокруг ни души.

Неужели все работники здания сбежались посмотреть на бой? Она тут одна-одинешенька?

В этот момент Прутский толкнул ее вперед. Ангелина не удержалась на ногах и всё же растянулась на земле, громко охнув.

— Вяжи эту сучку! — рявкнул Прутский.

Глава 66

Кремень

— Продолжаем… — Бас противника резанул Тимура по ушам.

Зрители тут же снова стали подбадривать бойцов криками, и пляска на ринге возобновилась.

Соглашаясь на этот бой, Тимур прекрасно осознавал, что придется нелегко. Противник более крупный, лучше тренированный, плюс он на своей территории.

План был такой — измотать Степанова по полной программе. Пусть тот как следует устанет, и тогда уже Тимур покажет гаду всё, чему его учили. Иначе схлопочет пару ударов в голову, и привет, пол. Так глупо проигрывать он точно не собирался, очень старался не подставлять лицо. Максимум корпус, на котором за последние полгода наросло изрядно мускулатуры, не зря корпел на тренажерах почти ежедневно.

Он продолжил изводить противника чуть ли не акробатическими движениями, кружил вокруг него, заставлял всё время продолжать движение, хотя нутро требовало совсем другого.

После визита Ангелины всё, чего ему хотелось, — бросить перчатки Степанову в лицо и бежать за женой. Тревога ела изнутри, ведь знал — дорогая супруга мастер по такому стилю борьбы как «Себянакручивание». И чем больше времени ей на это дать, тем хуже потом придется.

— Что ты всё скачешь, Акулов? — усмехнулся противник. — Так и скажи, стра-а-ашно, щенок, что дядя Игорь наваляет, да?

Секунда…

Один резкий поворот, выпад, и вот у Тимура из глаз посыпались искры.

«Подловил, сука…»

Тимур чудом удержался на ногах, инстинктивно увеличивая расстояние между собой и противником.

Степанов разгадал его маневр и теперь всячески подзуживал, заставляя делать необдуманные ходы. Так Тимур получил уже несколько чувствительных ударов по корпусу. Хорошо, что во время спарринга он практически не чувствовал боли. На адреналине тычки в живот казались шлепками, но завтра… завтра он прочувствует всё сполна.

Акулов попытался продолжить свою тактику, но вдруг его резко качнуло в сторону.

— Поплыл… — злорадно подметил Степанов.

Выпятил грудь вперед и заорал на весь спортзал:

— Всё, друзья, клиент поплыл, кто там на меня ставил, ура!

И так Тимура взбесило это «Ура», что в голове резко прояснилось, а тело отреагировало резким выпадом веред.

— Еще хочешь? — усмехнулся Степанов и ринулся на встречу.

Но сделал он это слишком резко, уверенный в собственной победе. Открылся слева и Тимур воспользовался этой его ошибкой.

Врезал.

Вложил в удар всю оставшуюся силу и ненависть к этому ощипанному павлину. А потом добавил с левой руки.

Степанов замер на секунду, а потом вдруг осел на пол.

Из толпы раздался крик:

— Спекся…

Тимур всмотрелся в лицо Степанова и понял: бой окончен.

— Стоя-а-ать… — зарычал противник, но даже не сделал попытки подняться.

Тимур не стал его слушать и ждать объявления победителя тоже.

Стащил с себя перчатки и бросился вон.

Не знал, сколько прошло времени с тех пор, как Ангелина ушла. По ощущениям — часы, но по факту вряд ли больше трех-четырех минут. Когда дерешься, всегда так — кажется, прошла вечность, а на самом деле всего ничего.

Очень надеялся, что жена где-то здесь, ждала, хоть и злилась. Но ни у выхода из зала, ни в коридоре ее не оказалось.

Тогда бросился в раздевалку и, быстро переодевшись, ринулся вон из фитнес-центра. Нехорошее предчувствие в разы усилилось. Тимур почувствовал острую необходимость увидеть жену немедленно, в ту же секунду. Попытался позвонить, но она не взяла трубку.

«Может, на остановке поймаю?»

Его машина была припаркована возле офиса, а там и до троллейбусной остановки рукой подать. Поспешил туда.

Вокруг темно, людей ни души, даже фонари светили через раз. И он позволил Ангелине самой блуждать по этой темени? Да как он мог вообще? Тут же опасно… Даже не подумал об этом, когда она уходила. Надо было сразу слать подальше этого тетерева недостреляного и бежать за женой.

Вдруг словно в ответ на его мысли далеко впереди раздался крик:

— Отпусти!

Тимур замер, соображая — не показалось ли? Может, Степанов слишком сильно стукнул его по голове? Но нет, крик был!

Голос знакомый, до боли родной.

«Лина!» — прорычал про себя Тимур.

И побежал…

Тело соображало быстрее мозга, неслось вперед со скоростью, достойной олимпийского чемпиона. Не зря проводил в спортзале столько времени.

Однако, как ни бежал, никого не встретил вплоть до парковки у офиса. Зато краем глаза увидел старый серый «форд», исчезавший за поворотом. Разглядел последние две цифры номера — ноль три.

Почему-то сразу вспомнились слова тети Ани:

«Вместо нашей „мицубиси“ купил какого-то старющего серого „форда“ и заявил: стоимость этой машины готов поделить напополам. А ей красная цена сто тысяч!»

Тогда он не положился лишь на слова тети Ани, проверил. И оказалось, у Прутского действительно появилась старая машина. Помнил и порядковые номер — сто три, у самого был такой номер на самой первой машине.

«Но зачем бы ему здесь быть?»

После удара в голове всё еще немного шумело, но это не помешало Тимуру сложить два плюс два.

«Решил отыграться на Лине!»

— Держись, Витинатор… — прорычал Тимур себе под нос.

И ринулся к своей машине.

«Мерседес» завелся с пол-оборота, помчал хозяина вперед.

Тимур снова попытался позвонить Ангелине, но ее телефон в очередной раз пропиликал длинными гудками, а потом отключился.

«Или отключили!» — заскрежетал он зубами.

Тимур надавил на газ в надежде нагнать машину. А дальше повезло — увидел вдалеке на низине в пробке серую крышу «форда». Не знал, тот ли, но очень надеялся, что так оно и было, решил довериться интуиции.

Краснодарские пробки сами по себе — испытание. Но до сегодняшнего дня Тимур не представлял, насколько коварное. Машины стояли плотными рядами, и ни туда, ни назад. Только он собрался выйти, добраться до вожделенного «форда» пешком, как все двинулись вперед. А потом резко затормозили на красный. Зато преследуемая машина успела проехать на зеленый.

Тогда Тимур сделал то, чего обычно себе не позволял: наплевал на правила дорожного движения и выехал на обочину, обогнул стоявшую впереди машину, прямо на красный рванул вперед. При этом вдавил педаль в пол, спеша нагнать «форд».

Вскользь заметил сбоку машину полиции, но это заставило его лишь увеличить скорость. Наличие стражей порядка рядом не пугало, скорее уже радовало.

Тимур летел за «фордом», который, кажется, заметил погоню и также летел вперед. Только куда ему тягаться с новеньким «мерседесом»? Когда машины поравнялись, отчаявшийся гонщик увидел в салоне Прутского и оскалился, заметив, на заднем сиденье девушку со светлыми волосами. Было не разглядеть, Ангелина ли. Но если не она, с чего Витинатору удирать?

Акулов рванул машину вперед и буквально преградил ею путь для серого «форда». А сзади его тут же подперла другая машина.

Тимур выскочил из салона и ринулся прямиком к водительскому месту:

— Убью, тварь! — заорал так, что аж самому стало страшно.

Рывком открыл дверь, которую водитель даже не догадался запереть, и выволок Витинатора на проезжую часть. От всей души приложил лицом об капот машины и отшвырнул на асфальт. Потом ринулся прямиком к задней двери. Готов поклясться, что на сиденье было двое пассажиров. Теперь же осталась одна Ангелина со связанными сзади руками.

— Куда делся второй?

— Сбежал… — чуть не плача ответила она.

Тимур помог ей выбраться, крепко обнял и наконец-то вдохнул полной грудью. Такое ощущение, что всё время погони и не дышал толком, таким сладким и живительным ему показался теперь дорожный воздух. На душе мгновенно полегчало, а по крови разгулялись шумной компанией эндорфины.

Вот что ему было нужно для счастья — обнять жену.

— Линочка, милая, ты в порядке, девочка моя?

Он развязал ей руки и усадил в свою машину.

И в этот момент подъехала полиция.

— Ты у меня за это сядешь! — гаркнул Тимур, возвращаясь к всё еще лежавшему на асфальте Прутскому.

* * *

Разобравшись с полицией и Витинатором, Тимур отвез жену к ней домой. Усадил в гостиной и теперь внимательно рассматривал со всех сторон.

— Как он тебя… — зло шипел, повернув любимое лицо к свету.

На правой скуле у Ангелины виднелось сильное покраснение, а еще царапина, к счастью, не глубокая.

— Давай, обработаю.

Он забрал у жены аптечку и аккуратно промакнул ватный диск в перекиси, приложил к царапине, потом зачем-то подул на ранку.

Вроде бы всё позади, а сердце продолжало биться как сумасшедшее. Дыхание его с шумом вырывалось из легких. Чуть не угробил любимую по своей же тупости. Ведь знал Витинатора — это псих, а не человек. Но даже не предположил, что тот мог попытаться отыграться на его жене, обезопасил только тетю Аню. Между прочим, Ангелина совсем ни при чем, что она сделала этому гаду?

— Лин, извини за Прутского, это из-за меня всё.

— Ты помог его жене? Молодец! — усмехнулась Ангелина, а потом охнула, дотронувшись до пострадавшей щеки. — Болит, зараза…

Тимур сел рядом, задышал еще громче и вдруг схватил руку жены, прижал к груди:

— А у меня здесь болит. Лина… Я так люблю тебя, малышка! Я без тебя не существую! Давай, ты сейчас соберешь самое необходимое, мы заберем Веру и поедем домой, а?

Жена застыла на месте, пораженная его откровенной речью.

Помолчала. Наконец, зашептала тихонько:

— Спасибо тебе большое, что выручил, что заступился. Я вижу, ты другой стал, внимательный, чуткий, хороший. Но не могу я к тебе вернуться, прости меня…

Она била его словами даже больнее, чем Степанов пудовыми кулаками.

— Почему, Лин? Из-за драки? Это чушь, ребячество. Ты знаешь, я обычно не такой.

— Не из-за драки, — покачала она головой.

— Тогда что? Я на всё готов! Кружусь вокруг тебя как умею, а толку… Что я делаю не так?

Ангелина вдруг замера, уставилась на него круглыми глазами.

— Правда не понимаешь? Ты изменил мне, Тимур! Ты мне нож в спину воткнул, ты предал…

— Прости, Лин! — простонал он с чувством: — Пожалуйста, прости меня! Я триста раз пожалел, я семь кругов ада прошел… Если хочешь знать, у меня за эти полгода вообще никого не было! Кроме того нашего раза, никого вообще. И не будет! Я готов дальше меняться, стать тем, кто будет тебя достоин! Извини за драку, за корявые попытки ухаживать, за то, что деньгами тебя шантажировать пытался…

— Я готова простить тебе всё, что угодно, Тимур! Твою грубость, ребячество, невнимательность. Всё, кроме измены. Это не могу! — замотала она головой. — Это всегда будет стоять между нами…

— Что я могу сделать, чтобы это исправить?

— Ты ничего не можешь! С этим уже ничего не поделать. Не мучь меня, отпусти, хватит травить душу… — взмолилась она.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он с надрывом.

От ее кивка внутри всё сжалось, заныло от нестерпимой боли.

— Если это правда то, чего ты хочешь, я выполню твое желание, Лина. Навязываться больше не буду.

Он встал и, шатаясь, поплелся в прихожую, чувствуя себя так, будто из него только что выдернули позвоночник. Никакой опоры он больше не ощущал, а способность передвигаться, казалось, осталась по чистой случайности.

Всё правильно, даже справедливо — изменников не прощают. Если не любят…

Глава 67

Любовь

— Вот и всё… конец! — стонал Тимур, поднимаясь на свой этаж.

Не помнил, как доехал до дома, как умудрился ни во что не врезаться. Мозги будто отключились, а тело пульсировало болью. Ладно бы боль была от кулаков Степанова — это он с легкостью пережил бы. Справиться с болью разодранного в клочья сердца куда сложнее.

«Она не простит меня никогда…» — обреченно повторял он про себя.

Кое-как достал ключи, открыл квартиру, вошел.

Но далеко не прошагал. Захлопнул дверь и сполз по стене прямо в прихожей.

«Надо как-то исправить ситуацию, хотя бы попытаться сделать что-то еще?» — мучили мозг слабые всполохи мыслей.

Однако теперь как никогда ясно Тимур понимал: он сделал всё, что мог. Всё-всё от него зависящее, чтобы Ангелина посмотрела на него по-другому, чтобы простила его. Дальше пусто. Дальше развод. Она больше никогда не пустит его в свою жизнь, не примет его. И причина тому тот факт, что он убил в ней любовь.

Тимур не винил Лину, нет. Она хорошая, умная девочка, которая была ему предана и честна с ним. А он собственными руками убил ее любовь.

Зажрался, подумал, что ему всё можно и счастье неизменно. А оно вон как повернулось. Щелчок, и нет самой большой любви в его жизни. Теперь только черная пустота.

Она больше не любила. Именно поэтому не простила и не простит. От осознания этого хотелось орать, крушить всё вокруг, биться головой о стену.

«Соберись, Акулов, соберись», — пытался он привести себя в чувства.

Лучшее, что он мог сделать, — вернуться обратно в Питер и оставить Ангелину в покое, дать ей развод и всё, что она захочет, включая эту квартиру. Пусть живут с Верочкой здесь. Надо было сразу их здесь поселить, а ему съехать.

Но если он уедет в Питер, разве это будет честно по отношению к собственному ребенку? Он один раз уже исчез на полгода, и пострадала Вера… Он больше не мог и не хотел ранить маленькую девочку с таким большим и любящим сердцем.

Придется остаться. Он должен остаться ради ребенка. И ему придется дальше встречаться с Ангелиной, терпеть эту адскую пытку, когда не можешь даже прикоснуться к любимой женщине.

Возможно, они со Степановым скоро сойдутся, и Тимуру придется забирать Веру для встреч из их общего дома. А сам он будет жить один-одинешенек без надежды на даже малую толику счастья. Вот какая у него теперь будет жизнь.

Как только Тимур представил себе всё это, воздух вдруг прекратил поступать в легкие, словно разом закончился. Стены же пришли в движение и стали на него надвигаться.

«Пусть раздавят к чертям…» — почти пожелал.

Они приближались и приближались сантиметр за сантиметром. Тимуру вспомнился фильм о средневековых пытках, где человека таким образом раздавили, и мысленно он приготовился к самому худшему. Может быть, настало его время? Это было бы почти милосердно.

Но вдруг в прихожей раздался звонок. Один, второй…

Трель звонка будто бы отрезвила Тимура, и он с шумом вдохнул. Стены разъехались в разные стороны, встали на места.

Он со стоном поднялся, открыл, не глядя в глазок, и обомлел.

За порогом стояли Ангелина и Вера с маленькой переноской для животных, в которой сидел хомяк.

— Привет, — протянула Ангелина.

«Она хочет, чтобы я посидел с Верой? — это была первая мысль, которая посетила его усталый мозг. — А она куда пойдет? К Степанову? А Теслу зачем притащили?»

— Мы к тебе, — протянула жена с громким вздохом.

— Мозно мне в свою комнату? — тут же попросилась Вера. — Тесле там понравится зить!

И только сказала это, тут же влетела в прихожую, скинула сапожки и умчалась, как она это обычно делала, оказавшись в гостях у Тимура.

— Лин, я не понял, она сказала — жить? Вы решили переселить ко мне хомяка?

Жена прошла в прихожую, закрыла за собой дверь. Потом повернулась к нему и дрожащими губами произнесла:

— Мне стало так безумно грустно, когда ты ушел… Я не смогла этого вытерпеть. Я тебя так сильно люблю, что мне больно! — Голос ее вдруг стал надтреснутым, а в глазах появились слезы. — Поэтому я подумала-подумала и решила тебя простить. И прости, что простила не сразу…

Сказать, что Тимур опешил, — ничего не сказать.

Он онемел, ошалел и оказался близок к обмороку.

— Я не понял, ты серьезно? Потому что если ты шутишь, это очень жестокая шутка, Лина!

— Я очень серьезно… — простонала она, закусив губу.

«Она серьезно», — на всякий случай проговорил он про себя.

Еще раз недоверчиво всмотрелся в лицо жены и вдруг понял: правда.

— Лина, милая, спасибо тебе… — выдохнул он с чувством. — Пожалуйста, знай, тот ошметок сердца, который остался у меня в груди, бьется ради тебя и Веры. Исключительно… Больше ни для кого!

Жена выдохнула, громко сглотнула и продолжила дрожащим голосом:

— Пожалуйста, не изменяй мне больше никогда! Если ты мне еще хоть раз изменишь, я умру, Тимур! Люди умирают от разбитого сердца, отчего ты думаешь, у них случаются инфаркты?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Лин, — проговорил он с горящим взглядом, — если ты от меня еще раз уйдешь, у меня самого инфаркт случится! Милая, я никогда больше на сторону не посмотрю!

С этими словами Тимур рухнул перед женой на колени, обнял за талию, прижался лицом к ее груди, а она обняла его как могла крепко.

Эпилог

Новая помощница для Смерча Геннадиевича

После вчерашнего Игорь довольно быстро пришел в норму, но из плюсов это, пожалуй, всё. Сегодняшнее утро не задалось от слова совсем.

Он вышел из кабинета, облокотился на дверной косяк и стал наблюдать за тем, что еще недавно казалось ему чем-то из разряда фантастики. За полгода слишком привык к Ангелине, свято уверовал, что она всегда будет украшать его приемную. Но нет, на прекрасную деву нашелся свой дракон, точнее акула.

Ангелина написала заявление по собственному желанию, а потом огорошила его известием — она решила вернуться к мужу. И от этого Игорю стало невероятно паршиво.

Бывшая помощница виновато поглядывала на него, доставая из стола личные вещи, складывала их в коробку.

Еще и то паршиво, что она уходила в контору напротив!

«У них семья, Степанов, отступись…» — всё твердил он себе в тщетной попытке успокоиться, принять поражение.

— Игорь Геннадиевич, может быть, я всё же обзвоню отобранных кандидаток? Я нашла для вас несколько очень достойных. С опытом!

Вот так просто она перешла обратно на «вы».

— Не надо, Геля, просто уходи. Я сам найду себе новую помощницу.

Она кивнула, шумно вздохнула и подхватила коробку с вещами. Направилась к выходу, где, кстати, ее уже поджидал Акулов с дочерью на руках.

«Бдишь, зараза?» — пыхтел про себя Игорь.

Конечно, Акулов следил за женой. Степанов бы тоже в такой ситуации коршуном вокруг вился.

С тяжелым вздохом он закрыл за Ангелиной дверь, направился в свой кабинет. С горя выпил целых две кружки кофе, собрался взяться за дела, как вдруг в приемной открылась дверь.

«Геля не послушалась и уже пригласила кого-то для собеседования?» — мелькнула мысль.

— Пройдите в кабинет! — пробасил он достаточно громко, чтобы в приемной услышали.

И посетитель, точнее посетительница, вошла…

— Алина?! — Игорь чуть не поперхнулся третьей кружкой кофе.

Оглядел бывшую жену и невольно заскрежетал зубами от злости.

«Зачем явилась? Потрепать нервы? Еще и вырядилась как…»

Алина действительно вырядилась: ярко-голубое платье подчеркивало ее стройную фигуру, хотя и не облегало, заодно оттеняло насыщенно-голубой цвет глаз. Открывало стройные ножки, а также отличалось глубоким декольте, из которого выпрыгивала грудь, ставшая пышнее, что ли? Такое бывает? Игорь всегда был неравнодушен к миниатюрным блондинкам, а пропорции бывшей жены идеально подходили под его вкусовые параметры.

Она в своем репертуаре — в руках брендовая кожаная сумка и шуба.

Просто картинка, а не женщина. На такую смотреть — слюной давиться.

Однако если об Ангелине Игорь мог точно сказать — идеальная женщина для брака, то о бывшей мадам Степановой — нет.

Яркая бабочка, жаждущая удовольствий, она кружилась по жизни, не задумываясь о будущем. В то же время он никогда так счастлив не был, как в те годы, которые провел с ней. И от этого расставаться с ней оказалось еще больнее.

Алина — дочь очень обеспеченных родителей. Отсюда соответствующие запросы, желания, предпочтения. Степанов очень старался им соответствовать, и у него даже получалось, пока не решил, что больше не мог плясать под дудку собственного отца-самодура. Он уволился из его фирмы и решил попытать счастья на вольных хлебах.

Жена его не поддержала. Больше того, обозвала идиотом и попросила своего отца вразумить Игоря. А когда он не послушал, пригрозила разводом. Вот так просто. Для него это было как нож под ребра. Невероятно больно, почти смертельно.

После этого их семейной жизни пришел конец.

После гадкого предательства жены, Игорь вообще не мог смотреть на женщин. Если бы не Ангелина, может быть, еще долго не решился бы ни на какие отношения.

И тут вдруг Алина Лесская собственной персоной у него в кабинете. После всего!

— Зачем явилась? — процедил он, строго прищурившись.

— Мне просто надоело ждать, когда явишься ты!

— А я должен? — усмехнулся он угрюмо.

— Игорь, нам давно нужно было уладить тот наш спор…

— Какой спор, Алина? Тот самый, где ты сказала — иди зарабатывай достойные деньги или я тебя брошу? Кстати, я зарабатываю и теперь ни от кого не завишу. Удивительно, правда? Это можно делать, не прогибаясь.

Бывшая жена закусила пухлую губку, а потом произнесла с чувством:

— Извини меня, хорошо? Я давно пожалела, что так себя повела. Ты честный, преданный! Таких, как ты, очень мало. Мне нужно было тебя поддержать.

— Извинения не приняты, можешь идти откуда пришла, — протянул он не слишком вежливо.

— Ну ты и свинья, Степанов! — вдруг взвилась Алина.

— Я свинья? — Его брови взлетели вверх.

— Значит, когда тебе секса захотелось, ты пришел, и я тебя приняла! Не помнишь, как три месяца назад явился ко мне пьянючий и устроил в подъезде концерт? Я поступила по-человечески, пустила тебя, кофе тебе сделала, а ты что? Тут же под юбку полез! Алиночка, давай по старой памяти… И что? Я как дура уже три месяца жду, когда же ты снова явишься, а ты…

Игорь прекрасно помнил тот позорный вечер, хотя лучше бы забыл. Налакался у друзей на юбилее свадьбы, загрустил и приперся к бывшей жене как побитая собака. На утро ему стало дико стыдно и за себя обидно, поэтому предпочел сделать вид, что ничего не было.

— Ну переспали и переспали, не принимай близко к сердцу, Алина.

— Ах, вот оно что? — чуть не подпрыгнула она от возмущения.

Потом сделала то, чего он от бывшей жены уж никак не ожидал: схватила подол платья и задрала до самой груди, при этом показательно повернувшись боком.

— С этим что прикажешь делать?

Степанов уставился на фигуру бывшей жены, почти загипнотизированный видом ее попки в черных колготках. Никогда ему попка эта не давала покоя.

— Не туда смотришь! — фыркнула она и положила руку на живот.

Игорь заметил, что тот немного выпирал.

— Что ты хочешь этим сказать? — не понял.

— Я беременна, идиот!

— Э-э… И ты три месяца ждала, чтобы мне это сказать? Почему?

— Да потому что я надеялась, что ты придешь, что мы помиримся до того, как ты узнаешь. А ты всё не шел и не шел… Ну, я и… — Она одернула платье и посмотрела на него выжидающе, а потом продолжила: — Кое-как собралась с духом, сама пришла. Игорь, давай помиримся, а? Не только из-за ребенка. Понимаешь, у меня до сих пор к тебе чувства… Кстати, я за ум взялась, как ты хотел, вернулась на юридический. Хочешь, я могла бы поработать твоей помощницей, тебе же вроде нужна новая сотрудница? Я видела, твоя предыдущая помощница разместила сегодня объявление. У меня три курса уже…

— Подожди… — прохрипел он с абсолютно ошалевшим видом. — То есть ты беременна. Ребенок точно мой?

— Степанов, ты свинья! — тут же взвилась Алина. — Да я после нашего развода вообще ни на кого смотреть не могла! А если не веришь, то и не надо. Как-нибудь без тебя разберусь, проживем с малышом, сама его обеспечу. Я тут перед ним распинаюсь, в чувствах признаюсь, а он… да иди ты!

С этими словами она развернулась и зацокала в направлении выхода.

— Стоп! — пробасил он так громко, что аж в ушах зазвенело.

Грозный оклик пронял даже Алину, она замерла на месте и обернулась с круглыми глазами.

Степанов поспешил к ней:

— Вместе пойдем!

— Куда? — с опаской поинтересовалась она.

— Как куда? Вещи собирать. Твои! Ты немедленно возвращаешься ко мне, и точка.

Бонус. Карма

— Ты чего испугалась, малышка? Так в руку мою вцепилась, я думал, оторвешь, — усмехнулся Тимур, когда они с Ангелиной вышли из зала кинотеатра.

— Да там просто такой момент был в фильме… — поджала губы она.

— Какой такой момент?

— Когда героиню пристегнули наручниками.

Муж пожал плечами:

— И что? Всё же хорошо закончилось.

Ангелина помялась, но потом все-таки призналась:

— Вспомнилось просто, как меня Захар тогда пристегнул. Даже если без последствий — это ж всё равно шок! И это страшно! Наручники — значит бессилие, уязвимость. Мне тогда было так жутко, как никогда в жизни. Я потом еще долго чувствовала на себе те стальные браслеты. Знаешь, Тимур, я до сих пор иногда думаю о нем.

— О Захаре? Зачем? — Муж резко посерьезнел.

— Ну как, он ведь прямо сейчас может кого-то обижать. В мире полно женщин, которых некому защитить. Может быть, в эту самую секунду он кого-то пристегивает, и…

— Нет, Лин, — покачал головой Тимур. — Никого он больше не пристегивает, гарантирую. Можешь вообще не переживать по этому поводу. Я как узнал, что он с тобой пытался сделать, сразу принял меры. Адвокат — полезная профессия, сама знаешь, какими связями обрастаешь. Так что… В общем, ты в подробности не вдавайся, но этот придурок уже давно никому не опасен. Пойдем лучше ужинать.

С этими словами муж подхватил Ангелину под руку и повел дальше по развлекательному центру в сторону их любимого ресторана.

— Как насчет европейской кухни? — поинтересовался с улыбкой.

Ангелина кивнула.

Ничего не имела против и искренне любила их еженедельные романтические вечера, когда Веру оставляли с няней и наслаждались обществом друг друга.

Тимур теперь активно следил за количеством развлечений в их семье, и жизнь Ангелины стала в разы интереснее. Куда только ни съездили за последние месяцы: исколесили всё черноморское побережье, были в Абрау-Дюрсо, в горах, даже слетали в Питер.

Работали вместе, отдыхали вместе, растили Веру.

«Оказывается, такой зверь, как семейное счастье, действительно существует!» — радовалась она про себя. Очень надеялась, что этот «зверь» поживет подольше — лет пятьдесят-шестьдесят.

Когда зашли в зал ресторана, Ангелина воскликнула:

— Ой, смотри, Степановы…

— Блин, чего они в наш любимый ресторан приперлись, поужинать им больше негде, что ли? — проворчал муж себе под нос, хотя сам же рассказывал Игорю про это место еще вчера.

Тимур помахал Игорю с его женой Алиной. Те помахали в ответ и стали звать Акуловых за свой столик.

— Ну что, пойдем? — пожал плечами Тимур.

— Пойдем, — улыбнулась Ангелина.

С тех пор как между двумя адвокатами исчез элемент соперничества, Акулов со Степановым помирились и даже стали приятельствовать, хотя это не мешало им друг на друга бурчать. Ангелине же нравилась яркая и интересная Алина. Кроме того, грех не поддержать помощницу бывшего шефа, особенно когда та ходила с таким круглым животиком. Месяц восьмой уже, наверное.

* * *

Несколькими месяцами ранее

Захар затягивал ее руки всё туже и туже. Знал, что делал больно, но уже достиг той стадии, когда даже это больше не цепляло. Их отношения с Дашей потихоньку себя изживали, надо было что-то менять, выходить на новый уровень, но он пока не понимал на какой, ведь уже дошел до границы ее болевого порога.

Нет, он пытался исправиться, честно.

После той истории с лапочкой Ангелиной честно старался вообще держаться подальше от женщин. Вернулся в приграничный городок для прохождения службы. И тут встретил ее… Миниатюрную красавицу, Дашу, приехавшую погостить к бабушке.

Русская коса в кулак толщиной, узкая талия, крепкая грудь и задница, а еще взгляд загнанной косули и мягкий, нежный голос — это всё слишком привлекало.

Он пытался обращаться с ней нормально. Несколько недель даже без всяких наручников спали, но никакого удовольствия. Как-то раз он попросил ее поиграть, и с тех пор понеслось по старой схеме. Только с тем исключением, что на Дарью Захар имел официальные права — женился.

— Пожалуйста! — тихо взмолилась она, когда он закончил привязывать ее к кровати. — Пожалуйста, только не так…

— Цыц.

Захар только успел представить, как засунет ей в рот кляп, поставит на четвереньки, схватит за волосы и…

Дальнейшему развитию событий помешал стук в дверь. Настойчивый и громкий.

— Кого там принесло? Молчи, а то оставлю в наручниках на сутки, усекла? И накажу.

Дождавшись кивка, Захар вскочил с кровати, плотно закрыл дверь в спальню и двинулся в коридор открывать.

Знал — жена послушается. Она ведь помнила, что бывало за непослушание.

Захар очень удивился, застав на пороге своего небольшого дома на окраине майора Свиридова, жирного здоровяка, который уже несколько лет как управлял их частью.

— Здравия желаю, — проговорил приветливо.

— Ты это мне отставь, я по личному делу, — ответил майор, проходя в коридор. — Угостишь стопочкой чая?

— Эм, конечно, — кивнул Захар и проводил Свиридова на кухню.

— Я слышал, ты женился недавно, — зацокал языком майор.

— Так точно.

— И всё тишком-тишком, нет чтоб сослуживцев на свадебку позвать. Познакомил бы с невестой, что ли, — совсем уж неделикатно попросил Свиридов.

— Я бы рад, — пожал Захар молодецкими плечами, — да не праздновали мы. А сейчас Даша приболела немного.

— Я к тебе вот по какому поводу, — проговорил майор, продолжая буравить Захара взглядом. — Сигнал на тебя поступил нехороший. Я к тебе положительно отношусь, ты знаешь, но игнорировать не могу. С самого верха звонок…

И надо было в этот момент Даше закричать свое проклятое:

— Помогите! Пожалуйста…

Ее вопль, хоть и не слишком громкий, врезался в уши.

Захар успел лишь обернуться в сторону спальни, а когда снова повернул голову к майору, тот уже успел выхватить табельное. Спертый воздух кухни разорвал щелчок взводимого курка.

— На пол, Захар, — выплюнул Свиридов. — Руки за голову!

— Товарищ майор, да вы что…

— Заходи, ребята! — заорал тот зычным басом.

И вскоре в дом ворвались его же сослуживцы с оружием наперевес, будто под дверью сидели, только и ждали отмашки.

* * *

Четыре года спустя

— Тим, неужели мы это все-таки сделали…

Ангелина любовалась золоченой надписью: «Акуловы», что украшала дверь их конторы.

— Я же обещал тебе, что мы будем партнерами! — кивнул муж. — Диплом получен, а практики у тебя как у дурака махорки, так что будем работать на равных условиях. Это если ты опять не соберешься в декрет.

Жена хихикнула, широко ему улыбнулась:

— Э нет, всё, двоих детей нам хватит. Кстати, пора их забирать…

— Поехали, — кивнул он.

Одна девочка хорошо, две лучше, а три — просто шикарно. У Тимура теперь целых три любимых девочки. Ангелина, Вера и Катя.

«Интересно, это будет наглостью попросить у судьбы еще и мальчишку?» — гадал он, усаживая жену в машину.

КОНЕЦ

Content

Рымарь Диана Мужчина что (не) надо

Часть первая. До. Глава 1.

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть вторая. Армагеддон Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Часть третья. Новая жизнь Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Часть четвертая. Служебный роман Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Эпилог

Бонус. Карма