Кутукова Елена

Отец моего ребенка

Глава 1

Я люблю свою работу. Наложить тон, визуально приподнять скулы румянами, чуть консилера — и лицо человека становится более совершенным. Для меня нанесение макияжа сродни рисованию, только передо мной не чистый лист бумаги, а вполне определенная задача — сделать женщину красивее. Следующий этап — подчеркнуть брови. И самое мое любимое — глаза. Именно здесь я могу проявить фантазию, отразить индивидуальность каждой женщины.

Когда училась, я могла часами отрабатывать различные тушевки. Меня завораживало, как менялись лица моделей. Это сродни магии. Ведь с помощью косметики можно смахнуть с лица женщины усталость, убрать с десяток лет. Но самое главное — видеть, как светятся глаза клиентки! А ведь этот эффект не даст ни один мейк-ап.

Хотя бывает всякое. Понятие красоты у всех разное. И, увы, не всегда совпадает с моим. Иногда невесты со светлой кожей и волосами просят алую помаду и темные тона на веки, либо попадаются скандальные особы.

К счастью, сегодня в конце рабочего дня у меня не такой случай — в кресле любимая клиентка, которая доверяет мне настолько, что попросила сделать макияж на мой вкус. Мы знаем друг друга год, я делала ей макияж для фотосессии, после которой она встретила своего жениха — забавное совпадение.

Осталось совсем немного: накладные ресницы в уголки, чтобы взгляд действительно завораживал, и можно приступать к локонам, хотя прически — не моя специальность, но пришлось научиться.

Евгения посмотрела на себя в зеркало, и ее губы расплылись в улыбке. Мне не нужно слов, я знаю, что угодила.

— Я хочу, чтобы вы сделали мне макияж на свадьбу, — сказала она, а глаза засияли предвкушением этого события.

— Хорошо. Тогда покажите, какие работы вам нравятся. Я могу показать свои.

Я всегда с клиентами обращаюсь на «вы» — все-таки нужно соблюдать деловой этикет, даже болтая о чем-то личном.

— А можете показать макияж, который делали себе на свадьбу? — на ее лице любопытство.

Вот еще одна из причин, почему я все же держу дистанцию — не люблю рассказывать о себе, предпочитаю выслушать клиентку. Некоторым это не менее важно, чем сама процедура. Особенно, если это невесты. Успокоить и приободрить — это очень нужно им.

— У меня не было свадьбы, — мой голос прозвучал совершенно спокойно.

— Просто расписались? — уточнила клиентка, слегка наморщив лоб.

Я лишь покачала головой. В свои двадцать пять лет я не замужем, слава богу, сейчас не те времена, когда в этом возрасте женщину считают старой девой. Более того, теперь девушки стремятся сделать карьеру. Люди вполне и без всяких свадеб живут. Тем более я уж точно не мечтала о пышной церемонии и прочем.

Щеки клиенткой тут же налились краской.

— Простите, я думала, что вы замужем.

Увы, когда у тебя есть ребенок, все уверены, что у тебя есть муж, а о том, что у меня есть дочь, Евгения знала. Это одна из причин, почему я никогда не работаю допоздна — Катюшку нужно забирать из садика. Клиентка замолчала, наверное, подумала, что коснулась чего-то больного и запретного. Не ожидала, что ее визажист — мать одиночка? Ничего такого, всякое бывает. С другой стороны, ее молчание лучше, чем вопросы об отце Катьки. Искренне надеюсь, что я его не увижу. И уж точно гораздо лучше, чем слова жалости. Мне-то жалеть не о чем, наоборот — у меня чудесная трехлетняя малышка, ради которой я готова на все. Мой самый лучший мотиватор в жизни. То, что у нее нет отца, не такая уж и проблема.

— Предлагаю в следующую встречу продумать свадебный образ, — сказала я, закончив с прической.

Нужно же как-то разрядить обстановку, тем более Евгения ничего такого не сказала. Похоже, она испытывает больше неловкости, чем я — к неудобным вопросам давно привыкла. Человек — удивительное существо, ко всему привыкает.

Завибрировал телефон. Вот и Антон приехал. Что ж, нужно собираться, на всякий случай бросила на себя взгляд в зеркало. Волосы не растрепались. Единственное, можно освежить помаду на губах. Мы сегодня договорились прогуляться, поэтому Катюшку заберет из садика мама. Я мать — одиночка, но у меня есть личная жизнь. Жизнь продолжается, и я придерживаюсь правила, что Катюшке нужна счастливая мама.

С Антоном мы познакомились на фотосессии, он — фотограф. После окончания рабочего дня он попросил мой номер телефона со словами, что это только для работы. Вот только после очередного совместного проекта мы пошли выпить кофе и прогуляться. Я и не заметила, как закрутился роман, и переживала о том, какая у него будет реакция на то, что у меня есть дочь. Честно, я приготовилась к тому, что он сбежит от меня при первом упоминании о ребенке. По крайней мере, меня в этом убеждали подруги. Да и лучше готовиться к худшему, а если повезет, будет приятный сюрприз.

О ребенке он узнал на одном из свиданий, когда мне нужно было забрать ее из садика. Я даже заявила, что если он захочет расстаться, я пойму. В конце концов, зачем мужчине чужой ребенок? Антон тогда неслабо растерялся, а после спросил, есть ли у меня детское автокресло. Он решил, что ребенка мы поедем забирать на его машине, если я готова к такому серьезному шагу, как его знакомство с Катюшкой. Единственное, его все-таки интересовало, общаюсь ли я с Катиным отцом — просто хотел знать, нет ли у него конкурента, и что вкусненького купить ребенку — все-таки важное знакомство, без подкупа никак.

Я, конечно же, обрадовалась. После рождения Катьки была уверена, что серьезных отношений у меня уже не будет, но парень и в этом удивил. Моя подруга Светка говорила, чтобы я губу не раскатывала, мол, должна понимать: раз не испугался, значит, у парня обязательно несерьезные намерения — повстречаетесь и разбежитесь. Лично мне это было неважно. Главное, в данный момент я счастлива. Да и серьезные намерения не страхуют от «разбежитесь».

Мы с Евгенией вышли из подъезда. Антон ждал меня с цветами. Как всегда красивый, немного вальяжный. Светлые волосы слегка взъерошены, правда, парень называет это модной укладкой, а мне порой хочется взяться за расческу или ножницы — по настроению. Как всегда, в клетчатой рубашке — есть у мужчин привычка затаскивать свои любимые вещи. Теплые карие глаза смотрели только на меня, на губах — лучистая улыбка.

— Но я все же думаю, свадьба у вас скоро будет, — шепнула клиентка.

«Свадьба…» — усмехнулась я мысленно. Меня вполне устраивает все, как есть. У меня есть любимый человек, обожаемая работа и замечательная дочь. Чего еще желать?! По-моему, просить у Мироздания чего-то большего слишком нагло.

Антон подошел ко мне и нежно поцеловал. Коснулся губами уха и прошептал:

— Я же просил надеть платье, Оль.

— Так удобнее, — сказала я, тронув свои брюки. — И вполне стильно.

Я люблю носить платья, но с ребенком удобнее в штанах. Парень лишь поджал губы — я не самая послушная девушка. Но когда-то я была послушной, и ничего хорошего из этого не вышло.

— Прогуляемся?

Кивнула. Я безумно люблю дочь, но иногда очень хочется вернуть то время, когда, пробродив по московским улицам до утра, поспав от силы пару часов, идёшь на пары. И именно с Антоном я так себя и чувствую. Иногда мы гуляем и с Катькой, и тогда непременно идем в парк развлечений. Причем от такого времяпровождения в восторге не только моя дочь, но и сам Антон. Правду говорят, мужчины — большие дети. Похолодало, я начала зябнуть, и Антон потянул меня в первое же кафе. Забавно, именно сюда он привел меня на первом свидании. Что ж, кофе здесь действительно вкусный.

— Заодно и поужинаем, — сказал он.

Есть я уже хотела. Увы, моя работа часто сопряжена с выездами, поэтому я с легкостью могу пропустить обед, и даже ни разу не перекусить до вечера. Хорошо, хоть завтракать себя приучила.

Антон заказал шампанское.

— Зачем? — спросила.

— Захотелось.

Официант наполнил бокалы и ушел. Я уже потянулась к своему, обдумывая тост, но заметила, что мой парень к бокалу не притронулся, а зачем-то полез в карман.

Антон достал бархатную квадратную коробочку, и что-то мне подсказывало, что внутри не сережки или кулончик. Открыл — на белоснежной шелковой подушечке лежало кольцо. У меня перехватило дыхание. Неужели сейчас произойдет, то что я думаю?!

— Оль, мы встречаемся уже год, и я думаю, что ты и так знаешь, к чему все идет, — сказал он. Его голос дрожал, он заметно нервничал, было видно, что слова давались ему с трудом. Какая оптимистическая вера в меня, что я могла это предположить! Я как раз о будущем старалась не думать. — Ты согласна выйти за меня замуж?

Я продолжала рассеянно на него смотреть. Происходящее казалось сном, при этом я не могла сказать страшным или прекрасным он был. Что могу сказать, к такому шагу я не была готова.

— Оль?.. — обеспокоенно спросил он.

— Это неожиданно, — сказала я.

Он даже не представляет, насколько это неожиданно.

Я была уверена, что такого в моей жизни не будет. Черт, не люблю сюрпризы, даже такие. Я привыкла, что нужно все взвесить, все тщательно обдумать, а сейчас за пару секунд мне нужно решить, должны ли наши отношения из приятного времяпрепровождения перейти в нечто серьезное. Киношное «нужно подумать» мне вряд ли простят. Я вижу, как тускнеет улыбка на лице Антона. Боже, да мы ним никогда не говорили о будущем, даже планов никогда не строили, если не считать, "не хочешь ли ты принять участие в таком-то проекте" и "куда сходить на выходные."

— Я не знал, как тебе сказать об этом иначе. Намеков ты не понимаешь, — выдавил из себя Антон. В его голосе легкий смешок, но ему самому не до смеха. Я вижу, как дрожат его пальцы, держащие коробочку с кольцом. Ловлю себя на мысли, что сама дрожу.

Наверное, это от неверия, что для Антона все так серьезно, и от понимания, какой важный шаг это для нас. Черт, четыре года назад, я ведь согласилась с легкостью, хотя до свадьбы так дело и не дошло. Но в этот раз точно все будет иначе. Да и прошлое лучше оставить в прошлом, ни к чему сейчас вспоминать бывшего. В прошлый раз я была безумно влюблена, быть может в этом и была моя ошибка.

Мне с Антоном хорошо, и хоть я и вижу, что дети для него «терра инкогнито», он внимателен к Катюшке и старается с ней подружиться. Что еще мне может быть нужно?

— Согласна.

Антон надел кольцо на мой палец и потянулся ко мне. Легкий поцелуй, и отстранился. И я видела на его лице облегчение — он действительно боялся, что я могу отказать.

Естественно, разговоры зашли о свадьбе. Его интересовало, какой я ее вижу, а не видела ее никакой, поэтому предложила просто расписаться. Не видела я смысла в пышных торжествах, похоже, перегорела этим, либо насмотрелась на подруг, которые через полгода после свадьбы разводились.

Так, Оля, где твой хвалёный оптимизм? Воспоминания о бывшем на меня явно плохо влияют. В этот раз все будет хорошо.

Антон загрустил, что не сможет фотографировать на собственной свадьбе, придется искать стоящего фотографа, и не преминул добавить, что мне в этом плане легче — макияж я смогу и сама себе сделать. Вспоминали, как мы вместе работали на одной свадьбе, невеста хотела выглядеть идеально, поэтому решила, что визажист должен сопровождать ее весь день. А Антон работал фотографом. Замечательный день, улыбки, переглядывания, попытки поймать несколько минут наедине. Может быть, это отлично, когда муж и жена работают в близких сферах, когда понимают друг друга, чем когда они из двух разных миров? Может быть, в этот раз все будет хорошо?

Правда, мне до свадьбы еще и с семьей жениха нужно познакомиться, и как-то объяснить Катюшке, почему дядя Антон будет жить с нами, и как его называть. То, что мы будем жить у меня — точно, не хотелось бы дочь переводить в другой садик. Голова кругом идет от всех этих внезапных вопросов. Клиентка прямо как в воду глядела с этим предложением. Радует, что вопросов полно не только у меня. Правда, мой новоявленный жених относится к ним гораздо проще.

— Единственное, не знаю, что подарить самому важному члену семьи.

— Маме, что ли? — растерялась я.

— Дочери твоей! Что-то мне кажется, что за плюшевого мишку свою маму она мне не уступит, — Антон задумался. — Хотя, если добавить с десяток платьев…

Любимый выразительно покосился на меня. В отличие от меня, моя дочь признает только платья, штаны на нее приходится надевать с боем. А еще малышка любит бантики, заколочки и все прочее — истинная девочка.

— А если приобрести ей кукольный домик — сдаст тебе маму с потрохами, — подсказала я.

Антон не разбирается в детских игрушках, и как мужчине ему это простительно. Не так давно он притащил моему ребенку неваляшку. Катька немного удивилась, но «спасибо» сказала, и даже для вида попыталась сделать вид, что играет, хотя Антон быстро понял, что с подарком ошибся.

Домой возвращались в отличном настроении — с Антоном иначе и не бывало. Он относится к жизни легче меня, и всегда заряжает позитивом. Глядя на него, нельзя в ответ не улыбнуться. Мы вошли в подъезд, и я вспомнила, что нужно проверить почтовый ящик. Неделю назад у дочери был день рождения, но купленный в интернете подарок вовремя не пришел. Открыла свою ячейку и достала содержимое. Среди рекламок суши лежало и почтовое уведомление — наконец-то обрадую дочь! Но вместе с ним лежало ещё одно уведомление. Я даже несколько раз моргнула, не веря глазам — «Судебная повестка». А в строке истца значилось: Волков П.В. — фамилия и инициалы бывшего.

Во многих женских романах встречается словосочетание «сердце пропустило удар». Моё пропустило два, и бешено забилось, так, что стало тяжело дышать.

— Оль?.. — Антон мгновенно понял — что-то не так.

Увы, он даже не догадывался, насколько все пошло не так. Знать бы еще зачем появился бывший? Не мог же он узнать о Кате?!

— Бывший хочет увидеться в суде.

Глава 2

— Бывший решил увидеться в суде, — сказала я на автомате.

Наверное, надо было вообще хорошо подумать, а нужно ли сообщать об этом Антону, но я была слишком растеряна. Кто бы мог подумать, что Павел вновь объявится в нашем городе, я думала, он уехал навсегда, была уверена, что больше никогда о нем не услышу. Или услышу, но точно не посредством судебной повестки.

— Зачем? — тут же спросил мой жених. — Подожди, может у него совесть проснулась, и он решил ребенка своего признать? Какие у вас еще могут быть дела? Так что все хорошо.

Ничего общего, кроме Катюшки, у нас, конечно, не было, но я никак не могла согласиться, что повестка в суд от бывшего — это хорошо. В мои планы совсем не входило ни встречаться с Павлом, ни что он будет иметь какое-то отношение к моей дочери.

— Оль, сходишь в суд пару раз, зато тебе, наконец, алименты на ребенка будут платить. А то обрюхатил и свалил.

Вот за что люблю Антона, он оптимист в любой ситуации. Да и мужчины в целом более рациональны. Есть проблема — решаем, не можем решить — не думаем об этом. Правда, мне кажется, его оптимизм еще связан с тем, что он толком ничего не знает о моем бывшем. Я ничего не рассказывала, поэтому у Антона свое видение нашей с Волковым истории. В конце концов, у моего жениха до меня были девушки, он тоже о них не распространялся. Впрочем, если бы он это делал, я бы не оценила. Бывшие должны оставаться в прошлом, хотя, похоже, реальность не согласна с моим мнением.

— Единственное, почему совесть у него проклюнулась только спустя несколько лет? — спросил Антон.

Еще один хороший вопрос, на этот раз я знала ответ, но произносить вслух не собиралась.

О рождении Кати Паша просто не знал, мы расстались до того, как я сама поняла, что беременна. Сообщить об этом я не смогла — он, мало того, что сменил номер, продал квартиру, а покупателям, естественно, контактный телефон не оставил. Он не хотел меня видеть.

Впрочем, как моя мама говорит, может, все к лучшему? Что меня ждало, если бы я сообщила о беременности? Очень может быть, что деньги на аборт — вариант, который я рассматривать не хотела — морально не смогла бы. Я не была слишком наивной, и не верила, что Павел, узнав о моей от него беременности, пустил бы скупую слезу радости, забыл свои обиды и сразу же потащил меня под венец. Увы, я не верю, что ребенок может спасти развалившиеся отношения, скорее, малыш — это испытание для этих отношений, ведь жизнь с его появлением сильно меняется. Впрочем, я и матерью одиночкой стать не мечтала. Правда, могу с уверенностью сказать одно — Катька стоила всего пережитого, мой ангелочек, мое личное маленькое солнышко.

Но вопрос, как Павел узнал о дочери… И я вспомнила, как однажды встретила его друга в кондитерской, когда пришла за тортом для ребенка.

Денис не стал делать вид, что мы незнакомы, он всегда ко мне относился весьма доброжелательно, и сразу поинтересовался, как у меня дела, отвесил кучу комплиментов мне и малышке. Когда спросил Катюшку, сколько ей лет, она показала три пальца, гордо выпятив грудь, и сообщила, что у нее как раз день рождения. Еще бы! Три года — важный возраст, можно сказать, маленький юбилей. Денис вызвался оплатить торт, но я отказалась — не хотелось быть обязанной. Тогда он купил огромную шоколадную кошку, вручил моей дочери и сказал, что торопится на деловую встречу.

Вот теперь я знаю, на какую деловую встречу он торопился. Хотя, может быть, это моя фантазии, и он просто позвонил Паше по пути. Однозначно Пашин лучший друг понял, чья перед ним дочь. Быть может, поэтому и не спросил про отца малышки. Увы, Катька — копия папы, кроме цвета волос. Где-то читала, что так задумано природой, чтобы мужчина не сомневался в отцовстве. С другой стороны, будь даже Катька похожа на меня, Денис мог просто банально посчитать по датам, либо попросту сказать о встрече со мной другу, тот бы и сам догадался. Но вывод один — повестка в суд точно касается ребенка.

— Оль, ты зря переживаешь, — сказал Антон, касаясь моей щеки. Да я вижу, что ему не нравится появление моего бывшего, ни одному нормальному мужчине не понравится, но первоочередной задачей он выбрал успокоить меня. — Я могу сходить с тобой в суд в качестве поддержки.

Ох, представляю, как бывшему это понравится, впрочем, мне плевать на его чувства. Антон сейчас не видит очевидного.

— Скажи, пожалуйста, почему он, как нормальный человек, не пришел поговорить, а решил сразу устроить первый разговор прямо в суде?

Увы, в повестке его телефон и адрес не указаны, а значит, именно там и произойдет наша первая встреча. Хотя все-таки можно поговорить, он же знает мой адрес, или посчитал разговоры бессмысленными?

Антон промолчал, видимо, все-таки со мной согласен. Не стала говорить, что очень сомневаюсь, что Павел обратился в суд, чтобы платить алименты. Если бы он так хотел мне помочь, опять-таки мог бы лично явиться и спросить, что нужно. Да и не верю я в это. Этот человек перед свадьбой просил меня подписать брачный контракт. Я не стала спорить, в конце концов, мне действительно ничего от него не было нужно, но факт остается фактом — просто так признавать ребенка ему незачем.

Мы дошли до двери в тишине. Говорить не хотелось. Вся чудесная атмосфера этого вечера исчезла.

— Оль, а может, мы накручиваем себя? Может, он хочет потребовать какую-то старую сковородку? Либо ты спалила его кастрюлю? И он решил тебе припомнить через четыре года.

— Это было один раз! — возмутилась я. Один раз у Антона оставалась и умудрилась спалить кастрюлю. Даже не спалить — каша немного пригорела на непривычной плите. Стыдно было до той степени, что при следующей встрече я вручила ему коробку с новой кастрюлей. Такого подарка он не ожидал.

— Ну, может, у тебя традиция такая.

В шутку замахнулась на него.

— Если бы меня кто-то поцелуем не отвлек… — парировала я.

— Вот, наконец-то улыбнулась. В понедельник позвонишь в суд и узнаешь. Может, вообще ошибка.

— Останешься? — спросила, когда мы подошли к двери.

— Нет, домой поеду. А ты отдохнешь и выспишься.

Все-таки Антон чудо. Рассмешил, успокоил и даже понял, что я хочу побыть одна. Мне есть о чем подумать. Вставила ключи в замочную скважину, несколько оборотов — вот я и дома. Теперь можно сменить туфли на удобные домашние тапочки, а блузку — на просторную футболку.

Мама шуршала в кухне, я решила пока к ней не идти, а первым делом направиться в нашу с Катюшкой комнату. Переодеться и заодно посмотреть, как там дочь. Малышка спала в своей кроватке в обнимку с плюшевой лошадкой. Обычно дети любят мишек, но моей почему-то нравились именно лошадки. Поэтому у нас собралась значительная их коллекция: мягкие игрушки, пластмассовые, резиновые, различных размеров и цветов. Наличие лошадки меня не удивило, удивила бумажная корона на голове дочери. И как так можно было заснуть? Аккуратно сняла ее с дочери, поправила челку. Мой маленький спящий ангел. Мой с таким трудом доставшийся ребенок. Надела майку, которую носила еще со студенчества, с забавной надписью «Я не подарок, я сюрприз». По крайней мере, в студенчестве мне она казалась забавной.

Скрипнула дверь. Маленькая полоска света проникла в комнату.

— Оль, будешь чай?.

— Нет, мам, устала, как собака.

Сейчас мне хотелось побыть одной. Нужно успокоиться. Вряд ли так легко отобрать у меня ребенка. Работа у меня есть, и жилье свое, вполне хорошее. Вот только я слишком хорошо знаю своего бывшего, именно поэтому и не жду от его появления ничего хорошего. Знаю, что у него не только много денег, но он довольно упорен в своих задумках. Что бы он ни решил, своего добьется. Если бы это было не так, мы бы не познакомились, у нас банально не закрутился бы роман. А ведь каким красивым был этот роман.

Тогда я была студенткой пятого курса экономического факультета.

Увы, еще поступая в университет, я не горела работой бухгалтера, четыре года учебы тоже не смогли мне привить любви к этой профессии. Так бывает, в семнадцать лет ты не всегда знаешь, кем хочешь быть, и родители считают, что правильнее выбрать что-то надежное и денежное. Пусть меня воспитывала одна мама, но и она так думала. К моему увлечению визажом относилась крайне скептически, для нее это нечто несерьезное. Поэтому на обучение и на косметику я решила зарабатывать сама, тем более висеть на родительской шеи мне не хотелось. Подработки были разные, но больше всего денег приносила работа официанткой. Мне часто оставляли хорошие чаевые. Вот тогда мы и познакомились с Павлом. Он сразу уверенно заявил, что знает, чем именно я займусь вечером. Я сказала, что он не сможет угадать. Павел честно пытался, но кто может думать, что девушка будет зубрить матанализ? Мужчина оставил щедрые чаевые и визитку. Я не ему не позвонила, и, похоже, его это задело.

Он стал приходить в ресторан во все мои смены и, как всегда, просил подойти меня — надеялся получить номер телефона. Однажды ко мне подошел администратор и попросил составить компанию гостю. О том, кто этот гость, я догадалась сразу, но Анастасия Сергеевна сказала — ничего страшного, посидишь немного, заодно интерес у него поутихнет, а то мой номер телефона он уже начал выпрашивать у нее.

Если бы я знала, чем все обернется, не согласилась бы. Впрочем, по его настойчивости нужно было еще тогда все понять. Наверное, если бы я еще в первый вечер не отказалась идти на контакт, он бы сразу утратил интерес. Мужчины — охотники, как говорит моя подруга Сашка. Но я была молода и наивна. Один разговор изменил все. Павел умел правильно вести разговоры, а еще умел слушать. Я сама не заметила, как рассказала о себе все: где учусь, почему подрабатываю в ресторане, о мечтах посетить мастер-классы известных визажистов… Павел слушал внимательно, а потом сказал, что если бы он не шел к мечте, то ничего бы не добился. О том, что ему пришлось спасать когда-то почти развалившийся родительский бизнес, как непросто было создавать свой. Было так приятно найти человека, который тебя понимает, более того — человека, который прошел похожий путь. Именно он познакомил меня с Тамарой Кайли — известным визажистом, работавшей в одном из самых дорогих салонов Москвы. Именно он попросил ее посмотреть, есть ли у меня талант к профессии. Она заметила, что я самоучка, но согласилась взять меня в ученицы. Я хотела отказаться, считала, что это слишком дорого. Но Павел сказал, что взамен просит просто провести с ним один вечер, один поход в ресторан. А потом был ещё один вечер, и еще один. Я даже не заметила, как мы начали встречаться. Вначале мне просто было интересно с ним разговаривать, а потом интерес перерос в нечто большее. Я с нетерпением ждала, когда возле дома появится его машина, и мы опять будем вместе.

Помню, как начали жить вместе. Однажды после проведенной ночи он сказал, что я остаюсь у него, просто переезжаю. Никакого обсуждения, хочу ли я этого, не рано ли нам. Впрочем, было не до этого. Я была слишком влюблена в Павла. Меня не пугало, что я не нравлюсь его маме, меня не страшили намеки его окружения, что мы из разных социальных слоев.

А потом было предложение и кольцо на моем пальце. Оно до сих пор лежит в шкатулке, по-хорошему его давно стоило заложить в ломбард. Увы, я оказалась слишком цинична, чтобы просто выкинуть его.

Забавно, такой красивый роман, и такое отвратительное окончание.

Могла ли я верить, что в один прекрасный день мой любимый просто выставит меня за дверь? А на следующий день отправит водителя с вещами, так и ничего не сказав.

Расставание для меня прошло очень болезненно. Тогда мне казалось, все краски погасли, на душе было слишком пусто, мне не хотелось ничего. Только одно событие смогло вернуть меня к жизни и заставило взять в себя в руки — я узнала, что беременна. Я не делала тесты, и не было задержки, просто сильно заболел живот, до такой степени, что я вызвала скорую, так и узнала, что не только беременна, но могу потерять ребенка. Вернувшись домой, я первым делом привела в себя в порядок. Методично и долго делала себе макияж, укладывала волосы. Не знаю почему, но именно это занятие меня всегда успокаивало и заставляло улыбаться. Да и, в конце концов, я же будущая мама, и должна быть красивой, мне же потом дочери подавать пример. Почему-то решила, что у меня будет обязательно дочь. А еще поняла, что ради нее я на все готова. Жилье есть, а заработать я сумею. И вот как только моя жизнь наладилась, объявился Паша. Словно специально, чтобы испортить один из чудесных моментов в жизни. Черт, я даже матери не сказала о предложении. Собственно, меня сейчас не планирование свадьбы интересовало, а что делать с бывшим и его возможными притязаниями на дочь. Он попросту не имеет на нее права. Я ее выносила, родила, была с ней все время, когда ее мучил животик, когда она училась ходить… Вот только боюсь, закон в этом со мной не согласится.

Глава 3

В выходные все свободное время изучала законы. Я, конечно, очень хочу верить в то, что у Павла ко мне совсем другой интерес, кроме нашей дочери, но лучше подготовиться к худшему. Чувствовала себя студенткой, готовящейся к важному экзамену, перелопатила все, что смогла найти, даже судебную практику. Выводы, конечно, не слишком радостные. Во-первых, признать отцовство Павел может. Для этого без разницы были мы в браке или нет. Собственно, и мое согласие ему не нужно, все вполне можно сделать через суд. Я, конечно, могу отрицать его отцовство, но ДНК экспертиза расставит все точки. Не прийти в суд я не могу — тогда дело просто решат без меня.

Из хорошего — ребенка у матери просто так не отнимешь, для этого нужны веские основания: жестокое обращение с ребенком, наркомания, алкоголизм. Ничем подобным я не страдаю, и доказать смогу… если не вмешается Павел…

Утро понедельника ждала с замиранием сердца. Отвела Катюшку в садик, и как только вышла за пределы его территории, набрала номер секретариата суда. Поздоровалась и продиктовала номер дела. В трубке раздалось щелканье клавиш.

— Дело об установлении отцовства.

Мысленно выругалась. Все-таки идея Антона со сковородкой мне нравилась больше.

— Можно адрес или телефон ответчика?

— Простите, я не могу дать такую информацию.

Ожидаемо, но я должна была попробовать, слишком мне хотелось поговорить до суда и разузнать, что именно хочет бывший.

Положила трубку. Значит, Паша все-таки решил, что это его дочь, либо решил это проверить. И это несмотря на причину нашего расставания — он же считал, что я ему изменяю.

Помню, как накрывала на стол…

Романтический ужин дома, что может быть лучше для будущего мужа, который безумно вымотался на работе?!. Мне так хотелось его порадовать, что-то для него сделать.

Я почти закончила, и услышала щелканье ключей в замке и скрип двери. Сердце радостно забилось в предвкушении увидеть любимого, прижаться к нему.

Вот только когда я его увидела, то застыла от изумления. Никакой теплоты, никакой улыбки, влюбленного взгляда. Он смотрел на меня, как будто видел впервые, а еще он был в ярости. Это было видно, по его лицу по сжатым кулакам.

— Я все знаю, Оля!

Я растерянно лишь хлопала ресницами, пытаясь понять о чем он. Я что-то не так сделала? Не так сказала?

— Мне говорили, что у тебя есть любовник, но я не верил, до последнего не верил. Пока меня не ткнули в это пальцем. Как ты могла Оль? Я ведь все для тебя делал? Чего же тебе не хватало?.

— Кто сказал? Какой еще любовник? — растерянно спросила я. Земля словно ушла из под ног. Происходящее казалось какой-то идиотской шуткой. Павел ведь прекрасно знал, что он у меня первый и единственный. До него у меня не было мужчин. Так что за чушь он несет?

— Тот самый, с которым ты встречаешься в университете. Тот самый, который встречает тебя с курсов. А видели тебя, Оля, проверенные люди. Не ожидала? Я вот не ожидал, что ты окажешься такая как Вика.

Я пыталась подобрать слова, хоть что — то сказать, но его ни особо волновали мои слова. Ему не нужны были мои оправдания.

— Я не хочу тебя видеть. Убирайся из моей квартиры. Вещи можешь не собирать потом пришлю. Или денег на такси дать?

— Не надо, — сказала я, и отправилась к выходу в чем была. По пути успела прихватить сумку. Даже плащ и тот не стала брать. Ничего осень, теплая не замерзну. Лишь напоследок бросила:

— Никого у меня не было.

Но Павел не слушал.

Дрожащими пальцами, набрала номер такси. Я дрожала не от холода. Я не понимала, как так можно было? Выставить за дверь, даже не дав ничего объяснить.

Первым делом сев в такси написала, что я хочу знать имя того, кто это сказал. Я хочу, чтобы этот человек подтвердил мне это глядя в лицо. Да мало ли может кто-то обознался.

Но Павел не ответил. Он не ответил ни на одно мое сообщение. Он не стал давать мне шанс как-то оправдаться, и это было по-настоящему больно.

Мама же была крайне удивлена, увидев на пороге родную дочь. Но выслушав меня, сказала, что не нужен мне муж ревнивец, что все к лучшему. Да, и как я могу что-то доказать? Мои слова против чужих слов. Были бы это фотографии или что-то еще, можно было бы отправить на экспертизу. Но что делать в этой ситуации? И все равно это было больно. Мне не дали высказаться, и выбросили как ненужную вещь.

Зато через несколько лет Павел вернулся. Но не для того, чтобы заявить, я был не прав прости меня. Собственно нужны ли мне эти слова? Хороший вопрос, скорее всего нет. Я им переболела, я выплакала свои слезы. Вот только Павел вернулся не за этим, а за моей дочерью. И вряд ли суд и он захочет услышать, что я не желаю видеть его в свой жизни, я не хочу указывать его имя в свидетельстве о рождении своего ребенка. И дело даже не в моих обидах. Разве можно верить человеку так просто выставившему за дверь?! Даже не, давшему что-либо объяснить?! Я не хочу этого для дочери. И да я не хочу вспоминать свое прошлое. Но мне все же придется с ним встретиться. Завтра состоится суд.

А еще меня тревожит как бы он с помощью ребенка не решил мне отомстить за то чего никогда не было.

Впрочем, есть прекрасная фраза «Не умирай раньше смерти». Зачем переживать сейчас, если я скоро все узнаю и так.

День слушания. Поймала себя на мысли, что последнее время стала думать о бывшем больше, чем за эти три года. С маленьким ребёнком и кучей работы как-то было не до воспоминаний. Когда переодевала дочь в раздевалке перед тем, как отдать ее воспитателям, поймала себя на мысли, что очень скоро у дочери всё-таки появятся вопросы, почему у неё нет папы. Слишком уж внимательно Катя смотрела на мужчин, которые приводили в сад своих детей. Что ж, похоже, скоро я узнаю, что именно ей отвечать. Я крепко стиснула её в объятия.

Ничего, ради неё со всем справлюсь. Да и к заседанию я подготовилась — спасибо Антону, успел найти хорошего юриста. Правда, в суд собиралась идти одна. Все, что нужно, у меня есть. Аккуратно прижала к груди папку, сегодня хватит и одного листа, всего одного документа.

Сегодня у меня встреча не с самым приятным человеком, надо бы для баланса вечером увидеться с Антоном.

Осталось только собраться. Выбрала бордовый брючный костюм — нужно выглядеть по-деловому, да и показать бывшему, что я уже не та наивная девчонка, которую он когда-то выставил за дверь. Я повзрослела и поумнела, и поняла, что не стоит растворяться в мужчине. Туфли — лодочки на шпильках. Неудобно, непрактично, но красиво. Макияж: на глазах стрелки, помада не слишком яркая — пусть не думает, что я для него старалась. Чуть румян — подчеркнуть скулы. За что люблю визаж: если не уверена в себе, то уверенность можно вполне нарисовать с помощью косметики. Это как защитная маска. Волосы стянула в высокий конский хвост. Образ получился строгий — то, что нужно.

Ну все, теперь можно отправляться в суд.

Даже не знала, что в нашем районе он находится в таком неприметном здании. Как-то не доводилось бывать. Собственно, это к лучшему, сомневаюсь, что есть люди, которые попадают сюда по приятным причинам. Показала паспорт охраннику и поднялась на второй этаж, где должно проходить судебное заседание. Села на лавку напротив двери — времени еще много. Волновалась. Быть может, получится поговорить с бывшим до суда и внушить, что к моему ребенку он не имеет никакого отношения. Все же не стоит верить всему, что говорят.

А самое, главное, узнаю намерения. Быть, может Антон прав, и все не так страшно? Мне как воздух нужен нормальный разговор, но Павел даже этого не потрудился мне дать, а как обычно просто заявил о своих желаниях. Увы, он всегда был такой, не спрашивал, чего я хочу сама, и этот раз не исключение. Или с его стороны я слишком виновата, что не сообщила о дочери? Прости милый, но ты сам мне не дал никакого шанса это сделать.

Без пяти два. Я уже вся извелась, сидеть спокойно не получается, а рассхаживать по коридору уже надоело. Мог бы уже и явиться. На деловые встречи он никогда не опаздывал, впрочем, и являться заранее привычки не имел. Похоже, ничего не изменилось. Интересно, сам он изменился? Быть может, прекратил ходить в спортзал и отрастил брюшко? Хотя какая разница, лишь бы скорее исчез от моей жизни!

Я увидела судью — женщина с короткой стрижкой, облаченная в черную мантию, поднималась по лестнице с целой делегацией. Среди ее спутников был Павел. Все-таки явился. Жаль, я была бы рада, если бы он не пришел.

Павел ни капли не изменился: те же темные волосы, синие глаза, та же уверенная походка победителя по жизни, как и четыре года назад. За ним шел пухлощекий Денис. Надо же, решил сопровождать своего лучшего друга на такое важное мероприятие! Честно говоря, я бы подошла и высказалась на тему, зачем он влез во все это. Вот только ответ прост — хоть с самого начала Денис один из немногих из окружения Павла относился ко мне доброжелательно, но он — друг Павла, и логично, что действовать будет в его интересах. Обижаться на него все равно что разочароваться в том, что хищник ест мясо.

Следом за ними шли двое мужчин — скорее всего, адвокаты. Наверное, доволен, что я пришла одна. Ничего, милый, тебя ждет сюрприз, как раз один из тех, что ты так не любишь.

Хотя все-таки должна признать, такое огромное количество людей все-таки сильно выбивает из колеи, но ничего справлюсь, должна справиться, выхода все равно нет.

Я поймала взгляд: пронзительный, оценивающий, женский — меня сверлила взглядом темноволосая девушка, следовавшая за бывшим. Что-то мне подсказывало, что рассматривала она меня не из профессионального интереса. Адвокаты так не смотрят. Так смотрят на соперницу, на того, кто лично задел. И да — она как раз во вкусе Павла: хорошенькая, стройная, в платье, поверх которого модный жакетик. Единственное — слишком перебарщивает с черным карандашом на глазах, и цвет румян я бы потемнее выбрала. Волков смог меня удивить, я и представить не могла, что он притащит на этот процесс свою девушку. Хотя нет — не девушку, а, скорее всего, жену. Девушек по таким местам не водят, им же не нужно знать, чем однажды могут закончиться отношения, да и слишком это личное. А вот от жены наличие ребенка не скроешь, особенно, если планируешь его забрать. Да даже если не планируешь, она все равно рано или поздно узнает.

Женщина сверлит меня взглядом, будто бы я ей лично дорогу перешла, уверена, она все обо мне знает. Интересно, причина такого взгляда, в том, что она видит во мне т соперницу? Милая моя, Павел мне и даром не нужен, спасибо, мучайся с ним сама, лишь бы моего ребенка не трогали. Или она меня сверлит взглядом, лишь потому внешне не понравилась, или прикидывает, как именно выглядит моя дочь? Собственно интересно, Павел хоть фотографии ребенка видел или опять слов хватило?

Возможно, идея признать моего ребенка показалась ей хорошей, потому что своего заводить не хочет. Зачем фигуру портить, если можно уже на все готовое. Ни к чему терпеть токсикоз, изжогу и прочие радости беременности, и это уже не говоря обо всех прелестях родов. Вот только для таких людей есть услуги суррогатной мамы. Или кто-то посчитал, что забрать у меня ребенка будет дешевле?! Прельстился, что не нужно возиться с подгузниками, смесями и бутылочками?! А то, что у ребенка привязанность к матери, это мелочи, это с возрастом пройдет. Интересно, они действительно верят, что будет легко?!

Конечно, есть еще небольшая вероятность, что идея воспитывать чужого ребенка жене бывшего не очень нравится, но Павел не стал интересоваться ее мнением. Впрочем, неинтересно оно и мне. Сейчас гораздо важнее бывший, который подходит ко мне. Что он скажет первым, после стольких то лет?

— Хорошо выглядишь, Оль, — прозвучал такой знакомый приятный бархатистый, когда-то казавшийся родным голос. Когда-то давным-давно я была готова слушать его часами, вот только это время прошло.

Надо же, а я-то думала его первыми словами будут обвинения, что скрыла ребенка. Впрочем, Павел никогда и ни с кем на людях не ссорился — репутация все же.

На месте его супруги комплимент бывшей мне бы не понравился, но брюнетка молча продолжала взирать на нас, лишь слегка поджала губы.

— Зачем это все? — спросила я, обводя взглядом присутствующих.

— Будем считать, что решил тебе упростить жизнь, чтобы не пришлось подавать в суд самой, — мягко улыбнулся Павел.

Интересно, это он серьезно, или я просто в его голосе сарказм не заметила? Он считал, что в один прекрасный день я подам на него в суд на алименты? Милый мой и дорогой, я готова и без них обойтись, лишь бы тебя — всего такого замечательного — не видеть. И вообще, может, я уверена, что это не его ребенок, поэтому за три года и не задумывалась о суде. Упростил жизнь, называется.

— Боюсь, ты, как всегда, ошибся, — сухо сказала я.

— Скоро узнаем. — Ох, милый, не так скоро, как ты думаешь. — Даже не думал, что мы когда-нибудь встретимся в суде.

Не думал он… А ведь из-за него эта встреча и происходит здесь.

К сожалению, пора заходить, времени на нормальный разговор не остается. Павел даже придержал мне дверь. Джентльмен.

В зале судебного заседания я никогда не была, только по телевизору видела. Стол для судьи на небольшом возвышении, места для сторон процесса, скамьи для всех остальных присутствующих. Вот только кое-что оказалось весьма неожиданным: самая настоящая клетка, предназначенная, скорее всего, для опасных обвиняемых. Не знаю, как она называется, но ее наличие меня не радовало. У нас все-таки гражданское дело. Или просто других залов не нашлось? Более того, мне еще и сказали сесть рядом с ней.

Павел сел напротив меня, на место истца, рядом с ним один из адвокатов. Второй устроился рядом с Денисом. Или я ошиблась, и это просто свидетель. Вот только что за свидетель, которого я не знаю?! Он же должен был пригласить только тех, кто может подтвердить наши отношения. Странно все это.

Только после того, как все заняли места, заметила, что женушки Павла нет. Решил, что ей все-таки слушать это ни к чему?! Тогда зачем он ее вообще сюда привел? Впрочем, я даже не знаю, жена ли это.

— Встать! Суд идет. Объявляется слушание по делу…

Началось.

Судья громко читает название дела. Интересно, часто ей такие дела попадаются. Наверное, чаще всего именно женщины в суд подают, чтобы и отцовство признать, и получать алименты на своего ребенка. Увы, некоторые мужчины, узнав о ребенке, предпочитают сбегать от ответственности. Наш случай, похоже, совсем другой.

Секретарь проверяет явку. Время идет очень медленно, немного нервничаю. Теперь спрашивают, есть ли отводы. Сижу, жду. Нет, у меня, конечно, есть серьезное подозрение, что Павел мог судью подкупить, вот только в том, что он хочет признать ребенка закон на его стороне и так. Меня больше интересуют другие его желания, кроме признания ребенка.

— Есть ли ходатайства?

Наконец-то, дождалась.

Я встала, в моих руках лист бумаги:

— Ваша честь, я хочу ходатайствовать об ознакомлении с исковыми требованиями, поскольку мне не прислали исковое заявление, даже в повестке не указали причину заседания.

Судья сразу же покосилась на своего секретаря, девушку с мышиного цвета волосами, сидящую слева от нее. Та мгновенно покраснела. Так вот, чья это была вина, чувствую, кому-то после заседания попадет. С другой стороны, из-за ее ошибки мне пришлось все выходные провести на нервах.

Встала, передала ходатайство и вернулась на место.

— Прошу суд отложить слушание на пять дней, дабы я могла ознакомиться с делом, — добавила я. Все-таки, не зря я консультировалась.

Я вижу, как вытянулось лицо Павла. Похоже, он надеялся, что дело будет гораздо быстрее, и такого финта ушами от меня не ожидал. Не думал, что я все-таки готовилась.

По сути для него это заседание впустую, а я отлично помню, как он ценит свое время. Милый мой, легко со мной точно не будет.

— Позиция истца? — уточнила судья.

На самом деле, как мне объяснили без разницы, что он ответит. Суд все равно должен дело отложить.

— Не возражаю, — ответил Павел. Адвокат ничего сказать не успел.

Надо же, решил мне дать время.

— Суд переносит заседание на пятнадцатое мая.

Еще одна фраза и можно расходиться.

Встала одной из первых, накинула сумку на плечо и уверенной походкой вышла из зала. Хоть- какое-то время выиграла, уже что-то. Подготовлюсь. Начну прямо сейчас. Кажется, Павел думает, что можно обойтись и без обычных разговоров, так вот я с ним крайне не согласна. Не люблю я действовать вслепую.

Глава 4

Один шаг, второй, третий. Где там Павел копается? Ага, вот он показался, наконец.

Четвертый, пятый, шестой

Интересно окликнет, ли сам? Или мне лучше внизу его подождать. Разговор нам все-таки нужен.

Главное, во время него помнить, что ты, Оля, воспитанная, и материться как-то неправильно. Хотя это мелочи. Главное, ни в чем ему не шандарахнуть по голове, как бы этого не хотелось, Помним, умышленное причинение пусть и легкого вреда здоровью это все-таки статья уголовного кодекса.

— Оль, подожди.

Все-таки окликнул.

Развернулась, бросила на него вопросительный взгляд.

— Нам нужно поговорить.

Надо же, он все-таки решил обсудить проиходящее.

Эх, если бы речь шла не о Катьке, я, просто бы ушла. Но мой ребенок гораздо важнее моей гордости и каких-то былых обид.

— Но не здесь, — добавил Павел.

Да, коридор суда все-таки не самое лучшее место для бесед. Слишком много шныряющих туда- сюда людей. А разговор то слишком личный.

Вышли на улицу, Павел предложил выпить кофе, благо кафе было совсем рядом. Неохотно согласилась.

Сели на открытой веранде. Павел даже мне стул отодвинул. Когда-то мне очень нравилось его такое джентельменское поведение, сейчас я понимаю, что это не показатель хорошего человека, лишь воспитание.

К нам подошла официантка, бывший заказал кофе. Надо же даже помнит, что я люблю латте с кокосовым сиропом, впрочем, сколько вместе кружек мы выпили, когда встречались. Даже поинтересовался, хочу ли я десерт, на что я покачала головой. У меня и кофе то с ним настроения пить нет.

— Чего ты вообще хочешь, Паш? — спросила я. Решила обойтись без долгих расшаркиваний. В моем голосе чувствовалось напряжение. Сидящий Волков напротив расслаблен, просто поглядывает на меня с интересом.

Все-таки странно видеть его так близко, он ни капли не изменился, даже парфюм тот же.

— Признать своего ребенка, видеться с ним, помогать материально.

Пока стелит гладко. Вот только что-то сомнительно. По его мнению, я должна поверить, что он так жаждет платить мне алименты? Нет, я, конечно, когда-то верила в сказки, в Золушку, например, в существование прекрасного принца, но вот с тех пор я все-таки выросла.

Хотя вполне возможно, что ребенок действительно много значит.

— А дальше, посмотрим, — добавил Волков.

Что-то мне не нравится это «дальше».

— Ты же понимаешь, Оль, что своему ребенку я могу дать очень многое.

Я в целом, отлично понимаю его возможности. Нет, возможно, я должна была порадоваться возможной помщи, но что-то пока радости не чувствую. Мне нужно хорошенько все обдумать, а сейчас тему лучше увести.

— А прийти и поговорить? — спросила я. — Без суда?

Нам как раз принесли кофе.

— А ты бы стала со мной разговаривать, Оль? Мы плохо расстались, откровенно говоря.

Ох, он даже не догадывается, каково мне было, но это не значит, что я собираюсь его об этом просвещать.

И опять его типичное поведение! Сам решил, что я бы делала. Хотя, буду с собой откровенна, не знаю, стала ли с ним разговаривать.

— Могла бы все-таки про ребенка сообщить. — В его голосе звучит легкий укор.

Интересно, как он это себе представляет? Он сам вычеркнул меня из своей жизни. Единственная такая возможность, встреча с Денисом. То есть, по его мнению, я должна была сказать: ” привет, это дочь твоего друга, не мог бы ты ему об этом сообщить.» Простите, меня в этот момент день рождения ребенка больше интересовал

— А с чего ты вообще взял, что это твой ребенок? — мягко поинтересовалась я. — Сам же заявлял, что я тебе изменяю.

Между прочим, даже не лгу, я не говорю, что изменяла. Мне и не нужно об этом говорить.

Павел сам в это верит до сих пор, а я просто не хочу оправдываться. Время для этого уже прошло, да и я не в том настроении.

— Экспертиза покажет, — ответил Волков. Он спокоен и расслаблен. Просто пожал плечами. И именно это выбивает меня из колеи. Мне совсем не нравится это его реакция.

Что ж, милый, один, ноль. Пора уравнять счет.

— Вот только, если я от нее откажусь, есть большая вероятность, что суд и без нее признает ребенка.

Хорошо, когда знаешь свои права. Плохо только, что это так мало что меняет. Либо экспертиза покажет отцовство Павла, либо суд и без нее может признает его. Что могу сказать, у меня определенно богатый выбор.

С таким выбором остается только блефовать.

— Твою пассию подобная перспектива не пугает? — улыбнулась я.

Милый мой, может, все-таки не будем создавать проблемы друг другу и разойдемся полюбовно. Не виделись же мы с тобой столько лет и при этом жили отлично, может быть, все-таки менять ничего не стоило?!

— Пассию? — удивленно спросил он, слегка приподняв брови.

Да, Оля, похоже, ошибочка вышла, все-таки ты промазала. Хотя когда идешь вслепую — немудрено. Надо бы все-таки узнать, что за это время произошло в жизни Павла. Вдруг поможет.

— Это была Виктория, моя личная помощница, — сказал он с легкой улыбкой.

Похоже, он думает, что я ревную?! Равнодушно пожала плечами.

Милый мой, мог и не оправдываться, поверь, вот что-что, а твоя личная жизнь меня точно не интересует, я тобой уже переболела и благополучно выздоровела. Более того — могу дать гарантию, что если кто-то хочет лезть на эту амбразуру, мешать не буду, пусть набивают шишки самостоятельно. Вот только ты тоже ошибаешься, вот так личные помощницы не смотрят. Не заглядывают в глаза, не сдувают каждую пылинку и уж точно не сверлят взглядом бывших. Максимум — взглянут с легким любопытством, можно же потом пошушукаться на этому тему в офисе. Но это уже твои проблемы, Паш.

Завибрировал телефон, пришлось открыть сумку и порыться в его поисках. Увы, как и у многих женщин, у меня в сумке целый склад. Достала мобильник. Звонил Антон. Немного не вовремя, хотя я могу его понять — нервничает, наверное. Я же забыла ему позвонить.

— Привет, любимый.

Что ж, не буду скрывать, что у меня-то личная жизнь есть. Еще бы Павел подумал, что ребенок от Антона, вообще было б замечательно. Может быть, не лез. Да он даже в глаза Катюшку не видел, но уже в суд пошел.

— Я уже здесь, Оль. Посмотри вправо… — Повернула голову, жених приветственно замахал рукой. — Сейчас подойду к тебе.

Ой, что сейчас будет… Я попросила Антона не идти со мной в суд, чтобы лишний раз не злить Павла, мало ли что. Мы, конечно, расстались давно, но по опыту подруг знаю — мужчины не любят видеть своих бывших с другими. Впрочем, Антона можно понять — сижу, пью кофе с мужчиной, с которым некогда был роман и общий ребенок есть. Он, конечно, может и понимать, что так нужно, но видеть это ему неприятно. Скорее всего, он переживает. Мы не договаривались, чтобы он меня забирал, и он решил приехать сам.

— Жених, — протянул Павел.

Именно подчеркнул, что жених, а не муж или просто парень. Не может быть, чтобы просто угадал. Скорее всего, хорошо подготовился, на мой взгляд, даже слишком.

— Недавно сделал предложение, — пояснила я. Впрочем, у меня стойкое ощущение, что Волков и без меня это знает. — Если хочешь, могу вернуть твое кольцо.

— Не стоит, — мягко сказал.

Антон подошел к нам, и я привстала. Невольно заметила, что он готовился к этой встрече. Одет не в любимые джинсы, а в брюки, сверху белая тщательно выглаженная рубашка. На руках поблескивают часы. Нежно поцеловал в губы, взял под руку и только тогда представился.

— Антон.

— Павел.

Ни один из них не подал руку другому для рукопожатия. Сверлят друг друга взглядом. Каждый смотрит как на возможного противника.

— До следующей встречи в суде, Оль! — произнес Волков, потянувшись за чашкой кофе.

— До встречи! — кивнула я.

Все-таки насчет суда он не передумал. Впрочем, я не особо и надеялась, но попробовать должна была.

— Мне не нравится, как он на тебя смотрит, — тихо сказал Антон, когда мы подошли к машине.

Ревнует, что ли? Он всегда такой улыбчивый, а сейчас нахмурился.

— Мне и сама встреча не нравится, — ответила я, садясь в автомобиль на переднее сиденье.

— А Катюха на него похожа, — задумчиво протянул любимый. К моему большому сожалению, он прав. Было бы иначе, может, не дошло бы до суда. — Так чего он хочет? — спросил Антон, заводя машину

— Говорит, что хочет видеть ребенка. Помогать материально.

— Он имеет на это право. Главное, чтобы этими хотелками все и ограничилось, — добавил он, крутя руль.

Похоже, Антон успел оценить бывшего. Все-таки, наверное, лучше было бы обойтись без этой встречи. Мало ли что он сейчас думает, возможно, сравнивает себя с ним. Но главное, чтобы Павел не попробовал навешать ему лапши насчет моих якобы измен.

Ладно, сейчас стоит отдохнуть от всех этих переживаний. Сделаю, как Скарлет О’Хара — подумаю об этом завтра. А главное — на свежую голову.

— Давай заедем куда-нибудь перекусить, — предложила я, поймав себя на том, что страшно голодна.

Я даже знаю, куда именно поведет меня Антон — в свою любимую пиццерию, за все это время я неплохо успела его изучить и не угадала только с двумя вещами: с предложением и его реакцией на то, что у меня есть дочь, но это были приятные сюрпризы.

С бывшим так не получалось.

Подъехали к пиццерии. Сразу же после нее надо ехать за Катюшкой, забирать ее из садика, иначе угодим в пробку. Интересно, что же моя шебутная дочь в этот раз устроила в саду? При мысли о ней губы растянулись в улыбке. Ради нее я со всем справлюсь.

Глава 5

Павел

Каково однажды узнать, что у тебя есть дочь, причем от девушки, которую безумно любил и ради которой был готов на все? Я никогда не думал узнать таким дурацким способом. Думал, узнаю, как и все мужчины. Вначале тест — две полоски, и слова «милый, я беременна», а уже через девять месяцев услышать в роддоме от врача «у вас родилась девочка». Но уж точно не от друга, который заявил: «Знаешь, Паш, я видел твою бывшую, у нее дочка что-то слишком на тебя похожа, да и по возрасту вполне подходит».

Первой мыслью было, что это бред — мало ли кто на кого похож, и что там по срокам совпадает. Был бы ребенок мой, Оля бы сообщила. Я, конечно, разорвал сней все отношения, не оставив никаких контактов, но зная ее, она нашла бы способ сказать об этом.

Но все же отмахиваться не стал — лучше перепроверить и успокоиться, чем изводить себя беспочвенными подозрениями. Вариант заявиться к Оле и заявить «у меня возникло подозрение, что твой ребенок от меня», я отбросил сразу. Не хотелось ворошить прошлое просто на основании каких-то дурацких подозрений. У нас было неприятное расставание. Меня до сих пор мучает вопрос — почему Оля мне изменила, чего ей не хватало? Глупые бессмысленные вопросы, ответы на которые ничего не изменят.

Я приложил немало усилий, чтобы мы больше не пересекались, сделал все, чтобы быстрее ее забыть, и теперь заявляться к ней самому? К тому же есть вероятность, что Оля может попросту не знать, кто именно отец ребенка, иначе бы она все-таки ко мне обратилась. Должна была понимать, что своего ребенка я обеспечу самым лучшим. Хотя она гордая девочка, могла посчитать, что справится сама.

В любом случае есть способ более надежный, чем разговоры. Это несложно, просто не совсем законно — всего-то выяснить, в какой детский садик ходит дочь Оли, и подкупить воспитателя, чтобы получить материал для экспертизы. Даже кровь сдавать не нужно — подойдет слюна, срез ногтя, несколько волосинок. Провести генетический тест.

Вот так я и поступил. Единственный недостаток этого метода — нужно ждать. Зато самый достоверный способ.

Мало ли чего там показалось Денису, был очень большой шанс, что это не мой ребенок. Когда мы с Олей жили вместе, детей не планировали. Мне, честно говоря, хотелось, но я понимал, что нам еще рано. Вот через пару лет после свадьбы можно об этом задумываться

Все-таки достал фотографию своей предполагаемой дочери. Малышку зовут Катя. В принципе, соглашусь с Денисом — девочка на меня похожа. Волосы Олины, а глаза, губы и нос мои, и даже ямочки на щечках как у меня. Впрочем, дети в этом возрасте могут быть похожи на кого угодно — это не показатель.

Может быть, если бы я был женат, и у меня были дети, я бы, наверное, не так цеплялся за эту идею. Хотя нет, наверное, зацепился бы. Ребенок — это ответственность, а я от нее бегать не привык. Ребенку нужны хорошие условия для жизни, и уж точно не детский садик, где можно подкупить воспитателя. Почему-то мне верилось, что девочка все-таки моя. Интуиция? Стоит ли ей доверять? В прошлый раз та же интуиция, когда пошли слухи, что Оля мне изменяет, усиленно подсказывала, что на такое она просто не способна.

Из центра мне позвонили во время важных деловых переговоров. Не удержался, взял трубку сразу, ожидая узнать, что к ребенку не имею никакого отношения.

Тест подтвердил отцовство. У меня есть дочь, и ей три года. Поздравляю, Паш, ты стал отцом, даже не зная об этом.

Поздравляю, Паш, ты стал отцом, даже не зная об этом. Можно даже матери рассказать, а то она устала ждать внуков. Она каждый раз при встрече спрашивает, когда же я женюсь, когда она понянчится с моим сыном или дочерью. Что ж, ее мечта сбылась, единственное, обошлось без первого пункта. До него немного не дошло.

Я даже представляю, как бы этот разговор звучал:

— Мама, у тебя есть внучка.

— Ты хотел сказать — будет?

— Нет. Есть. Уже года три как.

— Паша!..

— Сам в шоке.

Интересно, правда, что мне скажет на это отчим? Олег Викторович наверняка заявит, что подобное поведение безответственно, и он от меня такого не ожидал. Впрочем, нужно еще как-то рассказать ребенку об этом. «Здравствуй, я твой папа». И как малышка на это среагирует? Не знаю, ни черта не разбираюсь в детях. Как-то по-другому было запланировано. Ребенок от любимой женщины в плане был, но я не думал, что все обернется так. Впрочем, не было в нем и любимой женщины, которая предаст. А ведь как все хорошо начиналось, и ничто не предвещало. Случайная встреча в ресторане, симпатичная девушка, которая отказалась знакомиться. Это меня задело, разожгло интерес, любопытство — наверное, я просто не привык к отказам. С трудом получилось просто поговорить. Но она меня и тут удивила. У Оли была четкая цель, к которой она шла, она знала, чего хотела — это притягивало и заставляло уважать. Естественно, мне захотелось помочь. Это было мне по силам. Почему бы и не помочь хорошему человеку?! Тем более, как выяснилось, талант у девушки был. Единственное, что я попросил — одно свидание. Вот только оно превратилось в тысячу и одно, как в сказке о Шахерезаде. С Олей было интересно и легко, можно было быть самим собой. Мне хватило пары свиданий, чтобы понять, что все серьезно, что я хочу быть с ней. Я влюбился. Она казалась мне идеальной и такой родной, способной меня понять. Естественно, речь зашла о женитьбе.

Предложение, конечно, получилось весьма оригинальным. Я начал с вопроса, когда у нас будет свадьба. Растерявшаяся Оля отшутилась, что я даже предложения ей не сделал. Тогда я достал заранее приготовленное кольцо, надел ей на палец и повторил свой вопрос. Такого она точно не ожидала, с улыбкой заявив, что я невыносим, кто же так делает предложение. Тогда я переспросил, согласна ли она выносить меня всю жизнь. И тогда она ответила «да». А дальше мы готовились к свадьбе, и Оля училась на курсах. Я даже медовый месяц в Париже планировал так, чтобы Оля могла посетить мастер-классы французских визажистов. Нашел ей переводчика, озаботился тем, чтобы она обязательно могла посетить неделю моды, чтобы могла пройти за кулисы и посмотреть, как работают специалисты. Я отлично понимал, насколько это для нее важно, даже немного начал разбираться в ее профессии, насколько это возможно для мужчины. Когда любишь, стараешься разделять интересы друг друга. Она же пыталась мне помогать по работе, иногда просматривала отчеты, с интересом слушала, когда я говорил о новых проектах. Всегда могла поддержать, отвлечь, если что-то случилось.

Даже согласилась на брачный контракт, если это так для меня важно. И читать его не стала. Никаких страшных условий в нем на самом деле не было, но для меня это было показательно. Я не думал, что закончится так, что наступит день, который перечеркнет все. Что моя милая и хорошая девочка мне изменит. Помню дикую ярость, которая обуяла меня, когда я все узнал. Как было тяжело сдержаться, когда все высказал ей в глаза. Как тяжело было сдержаться, чтобы не устроить безобразную сцену вроде тех, что устраивали мои родители, на которых я насмотрелся в детстве. Тогда, будучи еще мальчишкой, я твердо пообещал, что у меня такого не будет. Я не стал ее слушать. Что могли изменить ее слова? Слова ничего не значат, они ничего не меняют.

И Оля ушла. Я начал собирать ее вещи. Одежду, милые безделушки, которые она покупала в нашу квартиру, мои многочисленные подарки, чемодан с профессиональной косметикой. Вещей было очень много, казалось, вся квартира была заполнена ими, ровно настолько, насколько она до этого заполняла мою жизнь. Я методично проверял каждую комнату, чтобы ничего не забыть. Когда мой личный водитель загрузил все это в машину, чтобы отвезти Оле, квартира показалась пустой. Но все равно была пропитана ее запахом, ее духами. Любая мелочь вызывала слишком много воспоминаний. Самое лучшее для меня было уйти в работу. Прошлое нужно оставлять в прошлом. Если все время думать о неудачах — ничего и не добьешься.

Теперь есть ребенок, и нужно определиться, что с этим делать. Без разницы, какие у нас были отношения — к ребенку это не относится. Малышка ни в чем не виновата. Наверное, правильнее было бы поговорить с Олей, но я хорошо представлял, как это будет. Вопрос — станет ли она со мной разговаривать? Ведь когда-то я не стал слушать ее оправдания. Толку, когда на руках стопроцентные доказательства? Так что в лучшем случае меня бы ждала закрытая дверь. Можно просто решить все по закону. В конце концов, все давно уже прошло. Можно обойтись без выяснения отношений — это ни к чему

Забавно, в первый раз после четырех лет разрыва мы увиделись в суде. Она была точно такая же, как в последний раз, когда мы виделись. Только чувствовалось, что стала взрослее. Перед заседанием я столько раз твердил, что ничего не чувствую к ней, но все равно поймал себя на том, что дыхание перехватило. А еще сразу же возникло беспокойство — Оля была одна, и это весьма странно. Может быть, у нее какие-то проблемы? Может быть, я чего-то не знаю? Перед заседанием я все разузнал. Вроде бы у нее неплохо шли дела, Оля занималась тем, что так любила — работала в салоне красоты, ее мама — Полина Алексеевна — помогала с ребенком, со здоровьем у нее проблем не было.

Первым сюрпризом оказалось, что Оля не знала, зачем мы собрались. Спасибо замечательной работе нашей судебной системы и отдельно секретарю. А второе, что Оля все-таки готовилась. Что могу сказать — красиво у нее получилось. Я-то действительно надеялся, что судебный процесс много времени не займет. С другой стороны, появилась возможность поговорить. Без всяких закрытых дверей. Правда, и в этом разговоре не обошлось без сюрпризов. Например, я никак не ожидал увидеть Антона. Мне хватало одного факта его существования и намерения стать отчимом моей дочери. Но нет, этот белобрысый решил продемонстрировать свои отношения с моей бывшей невестой. Переживает, что уведу? Что для этого мне хватит только того, что я отец Олиного ребенка? Я вот переживаю, что этого самого ребенка он видел гораздо больше меня, и знает о ней он больше.

Когда они ушли, я остался в кафе. В конце концов, у меня внепланово появилось свободное время. Спасибо Оле. И даже не заметил, когда ко мне подошел Денис:

— Паш, прости меня, но кажется, ты зря все это устроил… Это, знаешь ли, плохо влияет на отношения…

— Какие отношения? У нас нет никаких отношений. Просто несколько вопросов, которые нужно решить.

— То есть поэтому ты смотрел на нее так? Прости, дружище, но тебя явно не отпустило.

Отвел глаза. Увы, лучший друг меня слишком хорошо знает и читает как открытую книгу. Меня не отпустило, но какая разница? Есть вещи, которые я не могу простить.

— Ты никогда не говорил, почему считал, что Оля тебе изменяла, — тихо сказал Денис.

Я налил себе еще чаю. Возможно, лучше было бы что-то покрепче, но у меня все-таки еще дела. Да и алкоголь — не способ успокоиться. Вот часик в спортзале меня успокаивал куда лучше. А у Оли был забавный способ расслабиться: когда она была расстроена, то наносила медленно и методично макияж. Говорила, ей это помогает. Опять я все о ней.

Сделал глоток. Я никогда не говорил об этом никому.

— В поведении Оли были какие-то странности, ее то и дело видели в разных местах, хотя она говорила, что там не была. Даже мать спрашивала, уверен ли я в невесте, как бы не обжечься еще раз. В конце концов мне это надоело, и я решил проверить просто так, для галочки, уверенный, что проверка ничего не даст. Максимум, узнаю, что Оля решила найти подработку, возможно, чтобы накопить мне на подарок…

Вздохнул, по сути, в этом и была моя величайшая ошибка. Я решил проверить, но не был готов к другому результату, и честно говоря, лучше бы этого не делал. Не говоря о том, что, если задуматься, это, мягко говоря, не самый честный поступок.

— …Я нанял частного детектива, чтобы проследить за невестой, хотя был уверен, что это ничего не даст. Но получил фотографии, где она целуется с другим, садится в его машину, где они направляются в дешёвый мотель уж точно не для того, чтобы сделать ему мужской макияж…

Да, для меня когда-то было шоком, что такое бывает. Более того один раз Оля отрабатывала его на мне, правда, перед этим долго уговаривала. Даже пояснила, что обычно он используется на свадьбу, чтобы были лучше фотографии. Я ответил, что так издеваться над собой не позволю.

— …Даже аудиозапись была, — сухо сказал я, делая новый глоток

Четыре года назад я реагировал иначе. Меня дико взбесило, что своего любовника она тоже называла «любимым». Даже по взглядам на фотографиях было понятно, как она к нему относится. При этом говорила, что любит меня.

— Ты никогда об этом не говорил.

Денис был одним из немногих, кто вообще знал о причине расставания, и кто меня поддерживал. Пытался вытянуть из ритма дом-офис, когда я старался работать чуть ли ни до отключки сознания.

— Я даже не выкинул их. Где-то дома валяются.

— Покажешь? — зачем-то спросил друг.

Молча кивнул. Интересно, какой была бы моя жизнь, если бы я ничего не узнал? Либо узнал после известия, что Оля беременна. Глотнул еще чаю.

— Одно хорошо, хоть ее нынешний — не тот любовник, иначе я бы ему врезал. Но его наличие меня совсем не радует.

Одно дело — узнать, что у твоего ребенка намечается отчим. Другое дело — его увидеть. Я знал, что такое расти с отчимом, хорошо помнил, как тебя сравнивают с младшим братом, и как нужно постараться, чтобы получить похвалу. А еще меня задевало, что именно этот человек будет растить моего ребенка, что у меня по закону будет лишь несколько часов для встреч.

— Паш, ты знаешь, что делаешь?

— Да. — По крайней мере, я надеюсь, что знаю.

Денис, лишь покачал головой.

— Только не натвори глупостей.

Глава 6

Ольга

Перечитывала несколько раз исковое заявление, пока грела ребенку ужин. Спасибо секретарю — теперь она старалась передать его всеми доступными способами, в том числе сбросила на ватсап и позвонила — попросила забрать.

Занятные у Павла, однако, формулировки. Он не писал, что у него есть какие-то сомнения, не настаивал на том, что нужно проверить его ли это ребенок, а просто просил установить отцовство и изменить запись в свидетельстве о рождении. Не может же он быть в этом стопроцентно уверен? Пока нет экспертизы, нет никаких доказательств.

Покормила ребенка. Перешли в зал, поиграли — ребенок посчитал, что из дяди Антона получится замечательная лошадка. Потом купание, чтение сказок и укладывание спать. Когда есть ребенок, нет времени на рефлексию. Катька заснула очень быстро, хотя перед этим упорно твердила, что спать не будет. Сегодня днем она осталась без сончаса. Собственно, как и вся группа в детском саду, благодаря моей милой замечательной дочери. Она умудрилась разбудить главного заводилу — она сама была на втором месте, и уже общими усилиями они перебудили остальных. Впрочем, это мелочи. На прошлой неделе она добралась до посудомоечной машины, чтобы посмотреть, как в ней все устроено — чуть не дошло до потопа. У меня весьма любознательный ребенок с активной исследовательской позицией. Правда, нянечка называет мою дочь маленьким стихийным бедствием, но это по неопытности. Заснул мой ребенок в очень интересной позе: лежа на животе, выставив попу кверху. Как маленькие дети в такой позе спят — не представляю, сама пробовала — неудобно.

В зале меня ждал все еще задумчивый Антон, он запустил пятерню в волосы.

— На следующее заседание я пойду с тобой, — тихо сказал он.

Да уж, на следующем заседании жених мне очень нужен. Это лучший способ просветить о моем прошлом в красках.

— Ревнуешь?

— Мало ли что у него в голове, — сказал жених.

Все-таки ревнует. Хотя в чем-то он прав

— Антон, я ему точно не нужна. А вот испортить мне жизнь он может запросто, — сказала я, погладив его по щеке и ощутив под кончиками пальцев мелкую щетину.

Задумалась на секунду. Рассказывать о причине расставания или нет? Впрочем, за меня могут вполне рассказать и так. А значит, скрывать не стоит. Антон слушал молча, а я старалась на него не смотреть. Мало ли что он сейчас подумает. С другой стороны, хорошая проверка отношений. Очень удивился, чем закончился наш роман, заявил, что мне, скорее всего, попался просто параноик и, вообще лучше мы будем говорить о нас. Например, о знакомстве с родителями Антона, и что одной небезызвестной девушке хватит перестать от него увиливать. Тем более родители хотели еще и с Катюшкой познакомиться. Последнее мое знакомство с родителями было не совсем удачным. Я бы сказала, оно больше напоминало допрос с пристрастием, мне только что лампой не светили в лицо. Хорошо, что Антон решил подождать окончания судебного разбирательства.

***

С возвращением Павла в мою жизнь многие мои планы полетели в тартарары. В том числе и увольнение. Хотела уволиться из салона красоты из-за начальника, вместо этого взяла справку о зарплате и теперь цепляюсь за место. Нужно продержаться хотя бы до окончания слушаний, поскольку мне нужна стабильная работа, а это будет нелегко. От начальства очень многое зависит, но когда работодатель ни черта не разбирается в работе — дело труба. Когда я сюда устраивалась, принимала меня на работу его жена. Но месяц назад они развелись, и салон достался ему. Вот только он в данной отрасли совсем ничего не понимал, но работу привык контролировать, отсюда и пошли проблемы. Например, у него возникла гениальная идея, что я должна делала макияж клиенту за пятнадцать минут, даже если он свадебный. Ведь его жена красится быстро. А еще считал, что мне не нужны даже пятиминутные перерывы — он не думал, что это время я использую для дезинфекции кистей. Увы, пришлось потратить много времени, чтобы убедить его в своей правоте, и при этом не растерять клиентов. Но мало ли что он придумает еще.

Суд совсем скоро. Я готова, но сильно нервничаю. Антон это «изрядно нервничаю» называет паранойей. Ему самому вся эта ситуация не нравится, но он молчит. Сегодня решил меня растормошить. Забрали ребенка пораньше из сада и отправились в парк. Не гулять — фотографироваться. Это часто случается, когда твой парень фотограф — прогулки превращаются в фотосессию. Разложили плед на лужайке, накидали подушек и воздушных шариков. Мы с малой в одинаковых белых футболках и фатиновых юбках.

— Оль, хватит кукситься. Ты портишь кадр.

Даже рядом с Антоном, я не могу не думать о Павле.

— Предполагается, что ты пытаешься мне поднять настроение, а не делаешь портфолио «Мама, дочь», — сказала я.

— Зато у тебя будут крутые фотографии, а у Катюхи — личный фотограф. Между прочим, твоя дочь просто подарок, — усмехнулся Антон. — Только успевай ловить моменты.

— Я не подарок, я Катя, — серьезно заявила дочь, надув губы.

То же самое она говорит мне, когда я называю ее котенком.

— Может, посидишь с ней часок, раз считаешь подарком? — спросила я, улыбнувшись. Антон замялся. Одно дело, когда мы гуляем втроем, другое — остаться с ребенком один на один. Мужчины боятся детей, потому что не знают, что с ними делать, что от них ожидать. Зато уверены, что у женщин это умение на генетическом уровне. Но на самом деле все приходит с опытом. — Жениться-то не передумал?

— Нет.

Задумалась — а что если бывшего оставить посидеть с дочерью час? Может, у него пропадет желание забирать мою дочь? Слишком мне не понравилась фраза Павла «дальше посмотрим». Ребенок — это не статуэтка, ему внимание нужно и забота, им нужно заниматься постоянно. Это не выгодное одноразовое вложение. Вот только Павел может просто отправить ребенка в какой-нибудь элитный детский сад — есть те, что работают круглосуточно — или нанять няню. В любом случае ему самому сидеть с ребенком необязательно. Самое обидное, что я толком и сделать ничего не могу, только время тянуть. Совет юриста — сразу подавать на алименты после признания отцовства — меня совсем не вдохновляет. Честно говоря, спокойную жизнь я ценю больше. Сомневаюсь, что обиженный мужчина не будет мстить, тем более у него для этого много возможностей. А я просто не хочу видеть его рядом, не хочу вспоминать прошлое, не хочу, чтобы он влиял на мою жизнь.

Впрочем, всегда есть выход. В моей ситуации он не совсем законный. Но, как когда-то любил говорить Павел, главное — результат. Нужно только все хорошенько обдумать. Это только в моей работе: не получилось — стер и начал рисовать заново. В жизни так не бывает, а жаль. Но время есть.

Завтра второе заседание.

А вот и бывший звонит. Только о нем подумала…

Павел

Любого мужчину ошарашит новость, что у него есть ребенок, тем более, если ему уже три года. Более того — у ребенка намечается новый папа. Жизнь явно решила, что я живу слишком спокойно, и подкинула новый сюрприз. Еще грандиознее предыдущего. То, что изменит все.

Один, казалось бы, самый обычный разговор с Денисом: шуточки по поводу суда, мои слова, что если другу понадобится, и у него тоже внезапно объявится внебрачный ребенок, то я могу тоже в суд с ним ходить.

Стопка фотографий в конверте из коричневого пергамента. Тех самых, которые когда-то изменили мою жизнь, тех самых, что открыли мне глаза на измену будущей жены. Аудиозапись на диктофоне «Любимый, я так скучала, когда мы, наконец, увидимся» звучала звонко Олиным голосом с такими знакомыми интонациями, на что чужой мужской голос ответил, что скоро и что он тоже ужасно скучает.

— Так и не спросил, ты знал, с кем именно тебе Оля изменила? — спросил Денис, развалившись в кресле, так, что на пиджаке затрещали пуговицы.

— Даже выяснить не пытался, — хмыкнул я. — Если хочешь, можешь взглянуть, вдруг узнаешь.

Денис вытащил из конверта стопку фотографий и принялся перебирать. Я отлично знал, что он увидит. Оля прижимается к своему любовнику и смотрит прямо в глаза, на губах — улыбка, на щеках — легкий румянец, волосы слегка растрепаны, но ее это не беспокоит, главное — человек, который рядом. На следующей они целуются, Оля, как всегда, при поцелуях, закрывает глаза. Я знаю каждую из этих фотографий, и детально помню, что там.

— Паш, странно, на этой свет падает на парня под неправильным углом, — сказал Денис задумчиво. — И на этой тоже обработка, — показал друг одну из фотографий.

Я взял фотографию. Странно, ничего незаметно.

— На этой прорисовка, кажется, — говорит друг, уставившись в следующую. — Правда, я любитель, а не специалист. Остальные вроде нормальные. Может быть, запороли снимки?

— А редактировать их зачем? Можно было просто не предоставлять бракованные. Снимков и так уйма.

Все-таки решили перепроверить. Дурацкое чувство. Денис работает с рекламой, иногда сам балуется созданием различных баннеров. Ему ведь могло показаться, что угодно. Он сам ни в чем не уверен. Чувствую себя идиотом — кто, вообще проверяет фотографии, полученные от частного детектива? Им за достоверность платят. Да и с Петровым я тогда работал не первый раз, и всегда получал точный результат. Он не из тех, кто будет фабриковать подделку, просто скажет, что ничего нет. Отдал на экспертизу.

Время, которая она занимает, казалось вечностью.

Наконец-то результат. Вчитывался в сухие канцелярские формулировки эксперта, пытаясь осознать слова, а вместо этого в голове усиленно пульсирует мысль — так не бывает. Слишком сложно в это поверить. Поверить в то, что вся измена Оли — качественный монтаж. Ничего и никогда не было. Никаких поцелуев и объятий с неизвестным мне мужиком, никакого мотеля. Просто качественная обработка. Единственное, на паре фотографий все-таки схалтурили.

Первым, что я сделал — набрал номер детектива. Тот был недоступен. Тогда я позвонил в агентство, через которое когда-то его нанимал. Выяснил, что он уволился несколько лет назад, приблизительно года четыре. Я даже догадываюсь, по какой причине — ему хорошо заплатили.

Стало тяжело дышать. Все доказательства сфабрикованы. Все было тщательно продуманной ложью, разрушившей мою жизнь. Впрочем, ее, похоже, я все-таки разрушил сам. Мне просто в этом неплохо помогли. Интересно, кто мне так удружил, а главное — зачем? Кому же так мешала Оля? И кто мог так предать меня? Я догадываюсь и сам, но лучше пока не бросаться беспочвенными обвинениями. В начале нужно детектива найти, а через него уже виновных.

Одно могу сказать: тонко все провернули. Незнакомые мужчины, которые здоровались с моей невестой. Странные сообщения на телефон, по поводу которых Оля говорила, что ошиблись номером. Все, чтобы я сделал, наконец, роковую ошибку. Все, чтобы я нанял того самого детектива, с которым давно работаю. Ведь зачем кого-то нового искать? Впрочем, виновного я найду — это не так уж важно.

Теперь я понимаю, почему Оля не сказала мне про ребенка и почему смотрела на меня так. Она невиновна ни в чем, а я попросту вышвырнул ее из своей жизни, даже не позволив оправдаться.

Мне казалось все очевидным. Боль слишком застилала мне глаза. В моей жизни была измена. Тогда тоже было много работы, вечные разъезды.

Наученный горьким опытом, я даже не стал предъявлять Оле доказательства. А ведь все могло прояснится еще тогда, и ничего бы не произошло, ей бы не пришлось воспитывать нашего ребенка одной, не было бы никакого Антона. Хотя может и не будет?

Руки сами тянулись к телефону, пальцы готовы набрать ее номер — она его так и не сменила. За все эти четыре года я не смог его забыть, как и не смог забыть ее саму.

Осторожно, Паша, у тебя вновь эмоции. Именно на эмоциях когда-то ты все и разрушил. Сейчас не та ситуация, когда ошибки можно повторять. Лучше хорощенько подумать.

Я могу позвонить ей и сообщить, что знаю правду. И что это изменит? Она и так прекрасно знает, что никакой измены не было. Попытаться объяснить, как меня ввели в заблуждение, подделали фотографии? Боюсь, ей и сам факт наличия фотографий не понравится. Да и Оля давно научилась жить без меня. Сейчас вот замуж собирается.

Впрочем, сдаваться я не привык. Тем более на весах не только любимая женщина, но и ребенок, так что отступать я не намерен. Я любил Олю, даже зная, что она мне изменила, сейчас измена оказалсь ложью.

Я сам разрушил свою жизнь, но исправить еще не поздно. Когда-то я смог завоевать Олю, придется это повторить. В прошлый раз было легко, а в этот раз придется очень сильно постараться.

Да, сейчас у меня есть конкурент. Но уверен, что он вполне может где-то ошибиться.

Успокоился, вот теперь можно Оле позвонить и предложить просто поговорить.

Занята.

Не хочет со мной разговаривать.

Ничего страшного, значит встретимся в суде.

Заодно будет больше времени решить, что делать.

Глава 7

Оля

Второе заседание. Сейчас выступает Павел. Чувствую себя, словно слушаю аудиокнигу. Причем приятный любовный роман. Единственный его минус: концовку его я знаю. У Павла приятный баритон, хорошо поставленный голос, да и рассказчик он замечательный, картинки прямо предстают перед глазами. Все свидания, долгожданные встречи, сюрпризы. Поцелуи под дождем, разговоры почти до рассвета, когда утром мне нужно в университет, а ему на важную встречу. Планы о свадьбе. Мужчина, которого я приняла за второго адвоката, оказался другом Павла, который бывал у нас в гостях. За четыре года я успела забыть его лицо, слишком хотела стереть из памяти самого Павла, вот только реальности наплевать на мои желания. Вот он стоит здесь, напротив меня.

Перед судебным заседанием он хотел о чем-то поговорить, но времени не было, пора было уже заходить в зал суда. Впрочем, у меня и желания такого нет.

Судья тоже слушала внимательно, даже вопросов никаких не задавала, хотя, как мне кажется, рассказ бывшего уже далеко вышел за пределы нашего разбирательства. То и дело она внимательно смотрела на Павла. Да, наверное, не часто к ней такие сознательные отцы заглядывают, готовые сразу ребенка и признать, и содержать. Обычно все-таки наоборот. Замечаю, что из просто заинтересованного взгляда он становится оценивающим. А что, перспективный жених, пусть и с ребенком, зато явно ответственный.

Секретарь усиленно строчила. Даже с каким-то остервенением, я бы сказала. Прошлое заседание она так не усердствовала. То ли судья мотивировала, то ли человек решил, что из этого получится отличный любовный роман, возможно даже бестселлер. Книга о Золушке на новый лад. Надо только ей подсказать концовку поменять. Лично я не люблю романы без хэппи энда, и думаю, мало кто любит. Плохого и в жизни много бывает, хоть в книгах все должно заканчиваться хорошо. Можно еще добавить какую-нибудь коварную соперницу или соперника, например, делового партнера главного героя.

Перевела взгляд на Антона. Задумчив, похоже, думает, что он все-таки забыл на этом заседании. А я, между прочим, его предупреждала, что ничего хорошего из этого не выйдет, не говоря о том, как Павел на него то и дело поглядывает. Возможно, думает, что я изменяла именно с Антоном. Или мне что-то другое припишет? Впрочем, сейчас какая разница?

Сидела и спокойно слушала Павла. То и дело всплывали какие-то доказательства: фотографии, квитанции, подтверждающие, что мы жили вместе, что он оплачивал мое обучение. Надо будет поинтересоваться суммой, наверное, ее стоит ему вернуть, не хочу быть ничего ему должна. Жаль, что он ее что-то вслух не оглашает. Впрочем, он и до этого старался не афишировать стоимость моих курсов, говорил, что это не то, что мне стоит знать и думать.

Все решится не на этом заседании. А пока сидим и делаем вид, что смотрим сериал. Причем такая хорошая постановка. Единственный невнимательный зритель — это адвокат Волкова. Вначале он хотел одернуть клиента, сейчас просто сдался.

Павел, наконец, добрался до причины нашего разрыва. Приготовилась услышать много неприятного. В крайнем случае, Антон предупрежден, а на чужих людей мне плевать. Не факт, что с ними я еще увижусь где-то, кроме этого места. Ценное, кстати, умение — не обращать внимания на чужое мнение. Жаль вырабатывается только с возрастом.

Павел внимательно смотрел на меня. Словно сейчас его слова будут адресованы только мне, а не суду. Сглотнула, посмотрим, что скажет. В любом случае я уж точно не буду отвечать оскорблением на оскорбление

— Расставание прошло по моей инициативе. Меня ввели в заблуждение, будто Оля мне изменила… — впервые за все слушание его голос дрогнул. — Я узнал об этом только сейчас.

Павел продолжал сверлить меня взглядом, будто что-то ждал. Интересно только чего? Я ведь и так это знала. Нет, я, конечно, рада, что он это выяснил, но прошло слишком много времени. Четыре года назад я жаждала доказать свою невиновность, четыре года назад я хотела с ним поговорить. Три года назад в глубине души хотела быть с ним — было тяжело одной с маленьким ребенком. Смотрела, как парочки гуляют с колясками, и в глубине души хотелось такого же счастья. Но я справилась. Я смогла взять себя в руки.

Сейчас он говорит, что его ввели в заблуждение. Такие простые слова. Павел ждал вопросов с моей стороны, но мне нечего сказать. Мне плевать на детали, мне все равно на прошлое. Я научилась его отпускать.

— Остальное, я думаю, мы обсудим лично.

Это правильное решение, ибо я видела, как напрягся Антон — ему до этого все не нравилось, сейчас, похоже, не нравится еще больше. Краем глаза заметила Дениса — тот лишь покачал головой, скорее всего, он не в восторге от поведения лучшего друга.

— Главное, у меня нет никаких сомнений, что Екатерина — моя дочь. Я готов признать ребенка и без всякой генетической экспертизы, — закончил свою речь Павел.

Что ж, не вовремя он узнал правду.

— У Ответчика есть возражения? — спросила судья. По голосу чувствую, вопрос задан для галочки. Судье уже не терпится завершить процесс.

— А у меня сомнения имеются, — ответила я.

Я слышу, как по залу пронёсся гул. Все удивленно посмотрели на меня, и Денис в том числе. Как и судья. Похоже, подобное у нее нечасто. Антон тоже немного удивлен. Он знает правду и понимает, что именно я сейчас делаю. Порчу репутацию. Это ж кем надо быть, чтобы не знать от кого у тебя ребенок? Впрочем, моя дочь мне дороже, чем чужое мнение небольшой группы людей.

— Их вполне легко решить, — мягко произнес Павел, неотрывно смотря мне в глаза. Мои слова его ни капли не задели. Возможно, он считает, что я просто сейчас хочу причинить ему боль, как и он мне когда-то?

— Я хочу подать ходатайство о назначении генетической экспертизы.

— Могу предложить оплатить судебные издержки сейчас, — голос Павла ласков. Я вновь встречаюсь с ним взглядом. Никаких сомнений в нем нет. Он уверен в своей победе.

— Не стоит, — мягко ответила я и достала заранее подготовленное ходатайство и передала его судье. Не зря его готовила…

Заседание закончилось, все встали.

— Оль, — Павел окликнул меня в тот самый момент, когда ко мне подошел Антон и взял под руку. — Нам нужно поговорить.

— Нам за ребенком пора ехать, — напомнил мне жених. Наверное, не хотел, чтобы я с бывшим разговаривала.

Собственно, не было желания и у меня. Четыре года назад я тоже хотела с ним поговорить, узнать, кто же настроил его против меня, услышать его “прости”. Сейчас уже подробности прошлого меня не интересует, как не интересуют и причины его дурацкой ревности. Главное то, что он не собирается отступать и пропадать из моей жизни.

— Оль, ты хочешь потянуть время? — спросил Антон, когда мы садились в машину.

Улыбнулась.

— Да, но не только это. Я хочу подделать результаты ДНК-экспертизы.

Жених удивленно посмотрел на меня.

— Ты уверена?

— Да, Антон, это единственный выход.

Возможно, когда Катюша вырастет, я расскажу ей правду, и она сама решит. А пока я решаю, что лучше для дочери. Насчет подтасовывания результатов я решила еще вчера. То, что Павел знает, что никакой измены не было, мое решение не изменит. Он не даст мне жить спокойно. Он будет напоминать мне о прошлом, о том, что когда-то было между нами. О том, что лучше никогда не возвращать.

Ребенок слишком хороший инструмент для манипулирования мною. Ради дочери я ведь сделаю все. Это единственный способ вычеркнуть Павла из собственной жизни. Иначе он навсегда поселится в ней. Свидания с ребенком, совместные праздники, где Катюша непременно захочет видеть папу. Павел непременно завоюет доверие дочери, он умеет нравиться людям.

Я молчу о тех вещах, где требуется согласие обоих родителей.

Но это все мелочи по сравнению с тем, что после того, как суд признает отцовство Павла, он будет иметь права на мою дочь, и в случае чего сможет ее забрать. Что может быть страшнее для матери?

Именно поэтому мне нужно было первой подать ходатайство об экспертизе, где указано учреждение, где ее проводят. К моему счастью, суд выбор одобрил, да и Павел оспаривать ничего не стал. Он не ждет от меня подвоха, для него я осталась той девочкой — студенткой, которой так легко заморочить голову.

— Оль, мне не нравится эта идея.

Мне самой она не нравится. Вот только выбора у меня особо нет. Четыре года назад меня легко оговорили, кто знает, вдруг это случится и в этот раз. Только обвинения будут другие.

— Я все хорошо продумала.

Есть знакомые, да и деньги отложены. У меня давно была небольшая заначка, полученная не самым обычным способом. После расставания Павел вернул все мои вещи, включая и подарки, которые он сделал. Мне же хотелось, чтобы в моей жизни как можно меньше напоминало о нем. Как обычно поступают девушки с такими вещами? Выкидывают. Я же многое из этого попросту продала.

— Милая, ну признает суд его отцовство, ничего страшного не случится.

Вздохнула. Хотелось бы мне верить Антону.

— Я буду рядом. Мне самому все это не нравится, да и не хочется видеть твоего бывшего на регулярной основе, но мы ничего с этим поделать не можем. Да и рискованное это дело. Будем решать проблемы по их поступлению. Вместе.

Наверное, если бы я не была пристегнута к сидению, а Антон не был бы за рулем, я бы потянулась его обнять.

Подъехали к садику, забрали ребенка, Антон как всегда усадил ее в детское автомобильное кресло. Сегодня мы не домой. Сегодня мы едем в детский бассейн. В свои три года Катюша уже умеет плавать. Инструктор, с которым она занимается, ее хвалит. Впрочем, ей и самой это безумно нравится. У стойки нас всегда встречает администратор.

— О, вы сегодня с папой.

Антон молчит, но не исправляет. Он здесь впервые, в детском центре не знают, что я растила дочь одна, а я делала все возможное, чтобы таких вопросов не появлялось. Отдала ему пакет с обувью ребенка. Он усадил Катюшу и принялся переобувать. Я молчала, что дочь это и сама умеет. Антон не так часто был с моим ребенком и многого не знает. До определенного момента я считала это нежелательным для Катюши, зачем знакомить ее с человеком, который может исчезнуть из нашей жизни через пару дней. Спустились к бассейну. Я переодела Катюшу, ей уже не терпелось к своему тренеру и в воду. Мы с Антоном удобно устроились на стульях наблюдать. Почему бы не посмотреть на довольного ребенка? Тем более посмотреть было на что: Катюшка бесстрашно прыгала в воду в поисках игрушки, надолго задерживала дыхание и отлично плавала.

— Чувствую, на море с ней будет весело.

Да, мой ребенок воды не боится. Занятие закончилось, снова душ, очередное переодевание. Телефон завибрировал, когда я сушила дочери волосы. Как раз ждала этого звонка — намечался отличный заказ: свадебный макияж невесте, ее подруге, маме и кому-то еще из гостей. Такой терять нельзя, тем более деньги сейчас не помешают.

Наверное, я бы не стала брать трубку, но рядом крутился Антон. Вручила ему фен и расческу и сказала, что нужно срочно ответить. Пришлось подняться на второй этаж — к сожалению в подвале, где находился сам бассейн, ужасная связь. Обсудили заказ, количество клиентов, решили, что уложимся по времени, и еще один визажист не понадобится. Правда, моей маме придется посидеть с внучкой добрую половину дня.

Спустилась к Антону и к ребенку. Они уже устроились на диване и пили чай, проголодавшийся после тренировки ребенок грыз бублики. Правда, на голове Катюшки было черте что.

Антон высушил ей волосы и сделал штук двадцать хвостиков разной высоты и толщины, из-за чего малышка напоминала странного дикобраза. Очевидно, Катюшка попросила заплести Антона хвостики, а мой жених практики в этом не имеет, вот и заплел, что сумел, использовал все резинки, которые нашел в рюкзаке. Заколки тоже все. Задумалась, стоит ли исправлять сие творение сейчас. В конце концов Антон же старался. Непедагогично как-то. Лучше уже дома приведу ребенка в нормальный вид.

Подошла ближе, едва сдерживая улыбку.

— Катюха попросила много хвостиков, — пояснил жених, явно довольный тем, что в этот раз обошлось без происшествий.

Надо будет ему объяснить на досуге, что не надо делать все, что просит моя дочь. В семейной жизни нам это пригодится. А так в целом прогресс на лицо, если пару раз так его с ребенком оставить, бояться точно перестанет. Мне только самой надо решаться на это чаще. Есть такая поговорка: отец не тот, кто поспособствовал, а кто воспитал. Быть может, в ней действительно правда? В любом случае, Антон точно делает успехи. Осталось их только совместным проживанием закрепить.

Поднялись наверх к администратору — нужно купить новый абонемент. Вот тут меня ожидал новый сюрприз. Оказалось, что у нас бассейн оплачен на полгода вперед. Вчера кто-то делал банковский перевод. Впрочем, кто именно — я отлично знаю.

Похоже, Павел не собирается оставлять меня в покое. Более того, он за мною следит.

Но его уверенность, в том, что Катя его дочь меня настораживает. Оплаченные занятия плаванием, формулировки в исковом заявлении. Его собственные слова, «У меня нет никаких сомнений, что Екатерина моя дочь».

Захотелось хлопнуть себя по лбу, мне же почти все прямо сказали.

Не только я у нас такая умная насчет теста. Волков его уже делал, отсюда и отсутствие сомнений.

Я не все время с ребенком, Катя ходит в садик, иногда с ней сидит мама и моя лучшая подруга. Насчет последних у меня вопросов нет, а насчет сада есть. Причем не самые хорошие вопросы. Кровь последние недели у мелкой не брали, но как я выяснила, это не обязательно, достаточно пары волос или среза ногтя.

Да уж, подделка теста мне не поможет, не говоря о том, что мне не особо нравилась эта идея. Павел, конечно, ничего про свой не скажет, ему не выгодно. Зато попросит суд отправить на повторную экспертизу в другое место, там провернуть ничего не получится.

Впрочем, у меня пока есть две недели. Да и у Павла прибавилось желания разговаривать со мной вне суда. Похоже, от личной беседы теперь отказываться нельзя. Главное, помнить, что нельзя действовать на эмоциях.

Забавно, у нас было такое красивое начало, а чем мы занимаемся сейчас.

Глава 8

Ольга

Решила, что обсуждать тему возможного теста с Павлом не буду. Во-первых, достоверных доказательств нет. Во-вторых, у меня есть правило — я не занимаюсь бесполезными вещами. Этот разговор мне все равно ничего не даст. К чему попусту тратить нервы и время? Правда, о переводе дочери в другую группу задумалась.

Начинаю смиряться с неизбежным: суд признает Павла отцом Кати — с этим я ничего не поделаю. Я, конечно, могу по совету адвоката подать на алименты, только нужно помнить — мне нельзя злить бывшего. Волков, как только суд вынесет решение, сможет серьезно влиять на мою жизнь. Главное, чтобы в его голову не пришла "замечательная" мысль, что лучше быть единственным опекуном. Или чтобы эту ему ее не подсказали. Такая возможность дико бесит.

Ах, да, похоже, с успокоительного ромашкового чая надо переходить на облепиховый — этот уже не помогает. Раньше я думала, что моя спокойная жизнь закончилась с рождением Катюшки. Теперь понимаю, что это случилось раньше — когда познакомилась с Волковыми. Однажды он сообщил, что мы едем в спортивный магазин за формой и отправимся прыгать с парашютом. Сейчас же моя жизнь превратилась в затяжной прыжок, и я не знаю, чем он закончится. Надо еще раз поговорить с Павлом. Каждый такой разговор как хождение на грани, но оступиться нельзя — слишком многое поставлено на карту. Мы как раз встречаемся в медицинском центре, чтобы сдать анализы.

Предупредила об этом Антона. Я знаю, что он ревнует, но ничего с этим поделать не могу. Ему остается лишь верить мне на слово. Тем более видеться мы с Павлом будем часто. Да уж, проблемная невеста досталась моему жениху. Надеюсь, мы все преодолеем.

Поехали в медцентр. К моему большому счастью, нужно было сдать лишь слюну — всего лишь несколько раз ватной палочкой провели по внутренней стороне щеки. Делали это в присутствии двух понятых. Вышли с дочерью из кабинета и наткнулись на Павла. Антон стоял неподалеку. Даже не приглядываясь, чувствовалось бурлившее между ними напряжение. Взгляд Павла скользнул за меня — на Катю. Он впервые видел свою дочь. Как-то этот момент вылетел у меня из головы. Причем, у Волкова тоже. Павел натуральным образом завис. Похоже, одно дело знать, что у тебя есть дочь, другое — увидеть ее в реальности.

— Привет, — неуверенно произнес он. Чувствовалось, что не знает, как общаться с ребенком.

Катюшка немного насупилась. Ей непонятно, почему на нее так внимательно смотрит какой-то дядя. Но поскольку она все-таки хорошо воспитанный ребенок, то произнесла в ответ:

— Привет.

— Ты хотел поговорить, — напомнила я, разбавляя внезапно возникшую тишину.

В принципе, не удивлена реакцией Волкова. Антон тоже первые мгновения вис. Павел кивнул. Вот только разговаривать нужно без дочери. Как ни странно, первым это понял Антон.

— Если никто не против, мы с малой сходим за соком. Оль, недолго, иначе в садик не успеем.

Жених взял ребенка за руку и увел. Дочь не капризничала — она любительница сока.

— Похожа, — неловко заметил Павел, провожая их взглядом — понял, что заявить сейчас, что он ее папа — не лучшая идея. Кстати, нужно Катюшку к этому подготовить.

— Я хотел прояснить, что случилось четыре года назад. Мне предоставили фотографии, где ты целуешься с другим. Они оказались поддельными. — Я почувствовала горечь во рту. Все-таки фотографии. То, что можно было легко опровергнуть и ничего бы не случилось. — Прости меня. Я знаю, как виноват перед тобой.

Ему всегда трудно давались эти слова. Он почти никогда не признавал свои ошибки. Кажется, сейчас мир остановился, все как будто замерло, все словно погасло. Лишь синие глаза Павла не мигая смотрели на меня с надеждой. Точно такие же, как и у моей дочери. Внутри все словно заледенело. Такие простые слова «прости меня». Вот только их слишком мало, чтобы это действительно подействовало. Я не простила его и не уверена, что когда-нибудь смогу. Я просто переступила через это.

Секунды томительно бежали. Наверное, нужно было сказать, что все в прошлом.

— Как к тебе попали эти фотографии? Неужели просто в почтовый ящик подложили? — не удержалась я.

Какая мне разница, что было четыре года назад? Сейчас важнее Катюшка, чтобы она осталась со мной. Но все равно что-то во мне жаждало разобраться с этим.

Павел замялся на мгновение. Я заметила, что он даже губу поджал — ответ мне явно не понравится.

— Их сделал частный детектив, который на меня работал. Я не думал, что он может подсунуть мне ложную информацию.

А вот и новый удар. Подобного я не ожидала.

— Ты следил за мной…

Отличные у нас были отношения, что могу сказать.

— Тогда было много странностей, и я решил проверить. Как видишь, неудачно.

— Если бы ты меня любил, ты бы мне верил. По крайней мере спросил.

Ему нечего было на это сказать.

— Я пока еще не выяснил, кто за этим стоит, но я обязательно узнаю. — Я задумалась, как бы подобное не повторилось вновь. Теперь ставки гораздо выше. — Я не уверен, что ты меня простишь, Оль. Я понимаю, как ты на меня обижена. Но сказать тебе я это должен. — Он действительно не верил в мое прощение — я видела это по глазам. — Тем более, у нас есть дочь.

Мне нечего было ему на это ответить.

— Что будет после того, как в суде признают отцовство? — наконец, я перешла к самому важному.

Ни для кого из нас не секрет, какой результат покажет экспертиза — она всего лишь формальность. Павел отлично понимает, что я просто хотела потянуть время.

— Скорее всего, будем устанавливать график свиданий. Там посмотрим, Оль.

Мне не нравится, это его «посмотрим». Я хочу знать наверняка. Но Павлу нравится держать меня в подвешенном состоянии.

— Надеюсь, ты понимаешь, что в возрасте Катюшки пока лучше совместные свидания?

Этот вопрос меня лично очень волновал. Ребенок просто так к чужому незнакомому дяде не пойдет.

— Понимаю.

Что ж, быть может мы до чего-то и договоримся.

Мне позвонил Антон. Нам нужно поторапливаться. Любимому нужно скоро выезжать на съемки, а нам еще ребенка вести в садик. Отправилась к нему. Он уже пристегивал Катюшку, которая спрашивала, куда пропала мама.

***

Вечером сидели на кухне втроем. Баловались. У меня есть легкий способ поднять себе настроение, заодно и окружающим — аквагрим. Мелкой очень нравится, когда мама рисует у нее на руке цветочки, бабочки прочее. А еще можно нарисовать на лице мордочку зверушки. Я пока в этой сфере самоучка. Идея попробовать поработать с аквагримом пришла перед днем рождения ребенка. Хотелось чем-то порадовать Катюшку. Дети вообще вдохновляют на многое. Катюшка долго выбирала, что именно хочет. С Антоном было проще — я решала сама. Гримм популярен перед Хэллоуином. Почему бы не попробовать научиться рисовать череп? Думаю, вполне популярная идея. Собственно, согласия у Антона спрашивать не стала, просто поставила перед фактом — знает, на ком жениться собрался.

— Не хмурься. Между прочим, из Катюшки лучше модель чем из тебя.

Малышка гордо выпрямилась на стуле. Кошачья мордочка получилась довольно миленькой.

— Мяу. Мяу.

Сейчас точно придется ползать на четвереньках, изображая кошку.

— У нее опыта больше. Она тебя уже три года знает.

— Ты знал на что шел… Ну что, дядя Антон страшный?

Малышка активно закивала головой. Раздался дверной звонок. Странно, мы никого не ждали. Направилась к двери. Антон с мелкой следом. Открыла. На пороге курьер с двумя коробками и огромной корзиной белых роз в руках. Лицо молодого парнишки слегка перекосило, когда он увидел Антона, чуть не выронил коробки — череп получился весьма реалистично, особенно для первого раза. Да и Антон в излюбленной черной майке и такого же цвета штанах. Хорошо, что я еще не решилась попробовать светящийся грим, иначе бы реакция курьера была бы гораздо сильнее

— Золотникова Ольга Дмитриевна?

— Да.

— Это все вам, — сказал молодой парнишка, протягивая мне коробки и цветы. — Распишитесь, пожалуйста, в получении.

— От кого это? — спросил Антон.

— От Волкова Павла Викторовича.

Заметила, как напрягся Антон. Одно дело, необходимое общение по поводу общего ребенка, другое — когда он начинает присылать мне подарки.

Скользнуло понимание, что Павел разрушит мою жизнь. Он уже сделал это однажды.

— Можете вернуть это обратно адресату? — сразу спросила я

— Нет, — покачал головой курьер. — В цветах записка. Настоятельно просили прочесть.

Вздохнула, протянула руку за карточкой, которая находилась в корзине.

«Оль, я знаю, что ты меня не простишь, собственно, я отлично понимаю, как перед тобой виноват, и мне стоило бы радоваться, что у нас вообще есть ребенок. Мне искренне жаль, что из-за меня тебе пришлось через столько всего пройти. Жаль, что ничего не могу изменить.

Единственное, я могу пообещать помогать с дочерью. Я не знаю, что ей именно нужно. Как ты догадываешься, в детях я совсем не разбираюсь. Я перевел тебе деньги на счет, думаю, ты лучше знаешь. Но все же прошу: если что-то понадобится, все-таки сообщить об этом мне. Понимаю, что у тебя своя жизнь, но ты сама знаешь, что общаться нам нужно.

В коробках подарки для Кати. Не знаю, понравятся ли ей они, но мне бы хотелось, чтобы это у нее было. Я хочу видеть нашу дочь. Пары минут мне мало. Хотя я отлично понимаю, что до того, как суд вынесет решение, ты в праве мне это запретить.

П.С. Белый — цвет мира. Хотя, наверное, цветы были лишними».

Да уж, цветы точно были лишними.

— Распишитесь? — спросил меня курьер, протягивая папку.

Одним глазом парнишка все еще косился на Антона — ему будет что рассказать. Черканула напротив своей фамилии. Курьер чуть ли не вырвал папку из моих рук, неразборчиво что-то пискнул и постарался скорее удалиться. Похоже, все же решил не задерживаться больше необходимого.

Малышка уже крутилась возле розовой коробки, перевязанной широкой лентой с большим завязанным бантом. Банальность, но как многие девочки, Катюшка любит розовое. Ребенок смотрит на меня:

— Нужно открыть!

Она в нетерпении. Кажется, еще немного — и она сама раздербанит упаковку. Я покосилась на огромную корзину с розами.

— Тебе цветы не нужны для фотосессии или кому-нибудь на подарок? — спросила Антона. — Или, может, в цветочный магазин под нами отнесешь?

Конечно, лучше было бы их просто выкинуть, но я слишком рациональна для этого. Другое дело — подарки ребенку. На это Павел имеет полное право, и мне придется к этому привыкать.

Пока Антон относил цветы, ребенок растормошил подарочную бумагу. Под ней оказалась детская барабанная установка. Она ничем не отличалась от взрослой, кроме размеров. Я поняла, мне скоро доведется проверить правдивость поговорки: хочешь отомстить соседям — подари ребенку барабан.

Впрочем, барабанная установка, это гораздо интереснее. Катюшка пришла в полный восторг, а когда мы с Антоном ее установили, естественно принялась играть. Надо заметить, у нее неплохо получалось. Возможно, это гены. Павел в молодости увлекался музыкой, и хотя его родители считали это глупостью, это не помешало ему одно время выступать с группой. В следующей коробке оказалась детская электрогитара.

Катюшка радовалась подаркам, и спросила, кто ей это все подарил. Похоже, самое время рассказать ей о существовании отца.

***

А вот на следующий день, меня ждал неприятный сюрприз — у мелкой поднялась температура. Катюшка капризничала и практически не слазила с рук. Ей казалось, если я буду рядом, то ей будет легче.

Как раз тогда и позвонил Павел, чтобы спросить, можно ли ему увидеться с ребенком. Пришлось сообщить ему, что дочь заболела и не в состоянии кого-то видеть. Я приготовилась к тому, что Павел заявит, что я скрываю ребенка, но он просто спросил, нужен ли врач или что-то еще. Он, оказывается, уже нашел отличного педиатра, да и для сдачи анализов к нам приедут сами. Честно говоря, мне хотелось его послать, как то до этого сама справлялась. Тогда он скинул мне контакты врача и посоветовал быть осторожнее, чтобы не заразиться самой. Увы, как в воду глядел.

Проболели мы добрых две недели. До дня, когда было назначено судебное заседание.

Последнее заседание. Новая встреча с Волковым. Сдержанные кивки, мы вновь расселились напротив друг друга, словно по разную сторону баррикад. Все как всегда: проверка явки, отводы, ходатайства… Очень много слов, совсем лишних и ненужных формальностей. Наконец, мы добрались до важного. Самое главное доказательство в нашем деле. Судья читал заключение эксперта, а я задумалась о том, что читала о ДНК экспертизе. Шанс на ошибку все-таки есть. Крохотный, именуемый человеческим фактором. Я чувствовала, как все внутри сжимается в предчувствии, как возрастает напряжение. Судья оглашал процентное соотношение вероятности. Но главное — вывод: Волков Павел Викторович является биологическим отцом Золотниковой Екатерины Дмитриевны. А дальше такое ожидаемое судебное решение и понимание, что теперь моя жизнь навсегда изменилась.

Без разницы, что суд говорит, что есть еще месяц до вступления в законную силу. Время это иллюзия. Это побег от неизбежного.

Павел, похоже, считает также. Волков сразу же подошел ко мне.

— Предлагаю поговорить об этом сегодня вечером.

Павел

Все оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Дико тяжело видеть Олю в объятиях другого, видеть, как она его целует, нежно гладит по руке. И понимать, что я все сам разрушил. Но все же я не видел в ней любви. У них с Антоном было не так, как у нас. Быть может, потому что я не хочу этого видеть? До сих пор хочу верить, что она меня любит. Я отлично знаю, как это: когда любишь, но не можешь простить. Все четыре года я жил с этим — не самое легкое чувство. Пытался строить отношения, но все казалось не тем. Даже девушку искал, похожую на Олю, отлично понимая, что оригинал всегда лучше копии.

Все наши последние встречи Оля смотрела на меня с холодным равнодушием. Честно говоря, лучше бы она меня ненавидела. Лучше бы высказалась, обрушила на меня поток ругани, даже зарядила бы по лицу — все равно это было бы лучше чем безразличие.

Мне хочется верить, что наши пути вновь пересеклись не просто так.

За все время видел дочь только мельком. И растерялся. Не успел прийти в себя, как Антон преспокойно увел моего ребенка. Он действовал так, будто у него на нее прав больше. Впрочем, пока Оля с ребенком сдавали анализы, он не преминул упомянуть об их приближавшейся свадьбе, как будто я не знаю и так. Все-таки мне кажется, что с ним что-то не так. Или это обычная ревность? Или это понимание того, что он будет отчимом моего ребенка?

Я сам вырос с отчимом. Помню, как все начиналось, как он проявлял ко мне внимание, чтобы завоевать мать. Зато после свадьбы я неожиданно стал ему мешать и мельтешить перед глазами. Я стал для него обузой и напоминанием того, что у моей матери был брак до него. Понимаю, у всех складывается по разному, но боюсь, как бы моя дочь не повторила мою судьбу.

Разброд и шатание. Месяц назад моя жизнь была гораздо проще. Сейчас с трудом получалось сосредоточиться на работе. А сегодня у меня слишком важный разговор.

Позвонил Денису — иногда стоит посоветоваться. Особенно, когда уже можно писать книгу «Как разрушить свою жизнь. Том второй». План слишком рискованный, но я упорно не нахожу другого выхода. Говорят, в любви как на войне — все средства хороши. Мне придется проверить это на личном опыте.

— Легко у нас сейчас точно не будет, — произнес я.

— А ты ожидал легкого пути?! — в голосе Дениса чувствовалось удивление, смешанное с нотками сарказма. Вот люблю друга за честность.

— Нет. В прошлый раз тоже легко не было. А в этот же придется креативить.

— Паш, ты начал неправильно. — Не вижу, но уверен, что друг качает головой. — Оля, конечно, не рвется к тебе в объятия, думаю, она считает, что ты у нее ребенка собираешься отобрать.

Самое страшное, что я сейчас намереваюсь сыграть именно на этом. Причем, отнимать дочь у матери в планах никогда не было, но Оля была настолько уверена именно в подобном моем намерении, чтобы была готова сознаться и в измене, и в чем угодно. Наверное, была бы ее воля, она бы и экспертизу подделала, лишь бы меня от ребенка отвадить. Похоже, я действительно не с того начал. Мне казалось, что решить все по закону лучший выход, у Оли сложилось другое мнение.

— Ты бы попробовал постепенно все сделать, — сказал Денис.

— К сожалению, у меня нет времени на постепенно. Знаешь, одно дело отбить невесту, другое — уводить жену и разрушать семью.

— Я удивляюсь, как ты еще не избавился от проблемы более радикальным способом. Нет человека — нет проблемы.

В голосе Дениса легкая усмешка.

— Я подобным способом проблемы не решаю, — ответил серьезно

— Знаю, какими способом ты решаешь. Хочу предупредить, она будет тебя ненавидеть, Паш. И нервы помотает знатно. Придется вести себя идеально. — Если простит, я буду вести себя идеально всю жизнь.

Говорят, от любви до ненависти один шаг. Интересно, сколько шагов от ненависти до любви?

— Что делать будешь, если ничего не получится?

— Насильно мил не будешь. Но действовать нужно. Напрягает то, что я до сих пор не могу найти того, кто стоит за этой всей подставой. У меня стойкое чувство, что он опять объявится.

Фейковые доказательства измены уже были. В этот раз вполне может быть нечто другое. Например, алкогольная и наркотическая зависимость, или жестокое обращение с ребенком. Были поддельные фотографии, в этот раз кто-то может и свидетелей найти. Все, чтобы повторно вычеркнуть Ольгу из моей жизни.

А пока впереди у меня не самый легкий разговор. Всегда считал, что нельзя войти в одну реку дважды, а сейчас на это надеюсь. Впрочем, никогда не говори «никогда».

У меня будет девяносто дней, чтобы попытаться все исправить. Вполне символичная цифра. Главное, только не разрушить все окончательно.

Ольга

Павел ожидаемо попросил поговорить у себя в офисе, сказал, что сегодня работает допоздна. Конечно, на своей территории он чувствует себя увереннее. Собственно, у него на руках и так все козыри. Меня не покидает предчувствие, что результат нашей встречи мне не понравится. Когда подходила к зданию, где располагался головной офис фирмы Павла, поймала себя на ощущении дежавю: кажется, за четыре года здесь ничего изменилось. Направилась к лифту по знакомому пути, поднялась на последний этаж, вошла в приемную. Молоденькая рыжеволосая секретарша тут же встала. Эту девушку я не знала.

— Добрый вечер. Ольга Дмитриевна?

Я кивнула.

— Вас уже ждут.

Краем глаза увидела личную помощницу Павла — Викторию. Вошла в кабинет. Дыхание перехватило. Здесь тоже все точно так, как четыре года назад. Сколько раз я была здесь, забегала к Павлу после курсов или университета, беспечная и влюбленная. Совсем другая.

— Привет, Оль, — сказал Павел, оторвавшись от ноутбука. — Присаживайся. Кофе, чай?

— Не стоит, — покачала головой и села.

— Что ж, тогда ближе к делу… Я понимаю, что у тебя личная жизнь, и то, что было между нами, никогда не вернется, и не собираюсь настаивать на этом. Хотя нам и было хорошо вместе… как ты помнишь… — добавил, улыбнувшись.

Я задышала чаще, кровь прильнула к лицу — последняя фраза очень красноречивая. Я прекрасно помню, что происходило между нами в этом кабинете. Сейчас это казалось безумным, но тогда я была влюблена, а Павел часто задерживался в офисе. Вот и приходилось ехать сюда, просто чтобы побыть вместе. Да и сам Павел действовал на меня как шампанское: чувства опьяняли, доводили до безрассудных поступков. Я помню наши жаркие встречи. Но еще лучше помню, какое похмелье было потом. Интересно, Павел специально для разговора выбрал это место? Хочет заставить меня все вспомнить? Или у меня уже режим штатной паранойи?

— Сейчас нам нужно договориться. Я слишком многое пропустил и практически не знаю нашего ребенка, поэтому считаю справедливым потребовать, чтобы девяносто дней малышка прожила со мной.

Чуть не грохнулась со стула — не ожидала от него подобной наглости. Ничего себе у него запросы!

— Я не согласна надолго отдавать тебе ребенка.

Он не представляет, какой это стресс для Катюшки? О себе молчу, но за три года я никогда надолго не расставалась с дочерью. Да уж, я-то надеялась, что они будут общаться пару часов в неделю.

— А тебе и не надо отдавать ребенка. Оль… — Волков вновь не удержался от улыбки. — Ты же сама настаивала на совместных свиданиях. Как ты понимаешь, опыта у меня с детьми нет, поэтому тебе придется многое мне подсказывать. Катя мой первый и пока единственный ребенок. Да и, полагаю, для дочери жить в чужом доме без матери слишком большой стресс. Оль, ты же любишь ее, ты же не захочешь, чтобы ребенок нервничал…

Больше всего в жизни ненавижу манипулирование. Подобное предложение ни в какие ворота не лезет.

— И зачем мне на подобное вообще соглашаться?

— Чтобы получить график встреч, который тебе нужен. Разрешение на выезд за границу… — Волков сделал небольшую паузу. — Гарантию, что никогда не отберу дочь и не обращусь в суд для принудительной смены места жительства ребенка. — По моим глазам Павел понял, что именно это меня и задело. — Судя по твоему поведению, именно это тебя и беспокоит? — Да уж, с этим он угадал.

— Я могу дать имущественную гарантию — оформлю на тебя часть своей собственности в качестве гаранта нашего договора. По истечении девяноста дней, если ты все еще будешь этого желать, я откажусь от родительских прав, и только ты сможешь решать, буду видеть я дочь или нет. — Здесь я поймала Павла на том, что эти слова не так-то легко ему даются. — Не смотря на это, Катя останется моей наследницей, обязанность платить алименты и финансово обеспечивать дочь у меня останется. Если ты не продержишься девяносто дней, соответственно сделки не будет.

Ради дочери я на многое готова. Слишком заманчивая перспектива перестать бояться, что Катюшку в любой момент могут у меня забрать. Слишком важна мне возможность просто спокойно вздохнуть[. Вот только у медали две стороны.

— А если откажусь?

— Установим четкий график, как и полагается по закону. А дальше посмотрим…

Что-то в этом «дальше» я вижу вполне однозначные перспективы. Павлу, конечно, подобная сделка выгодна, а обо мне он не думал.

— И как на такое среагирует Антон, ты не думал?

— Ты сама сказала, что если любишь, то доверяешь. В конце концов, я верил тебе, когда на телефон приходили подозрительные сообщения, когда с тобой здоровались незнакомые мне мужчины. К сожалению, мое доверие исчерпалось на другом… — Я так понимаю, это Павел решил моим же оружием ответить. — Как сообщил твой жених, свадьба у вас через четыре-пять месяцев. С этой стороны проблем быть не должно.

Антону это не понравится. Впрочем, ради того, чтобы жить спокойно, я согласна на эту сделку.

— У меня есть условие…

— Какое?

— Ты действительно общаешься с ребенком. Никаких нянь и смены детского садика на какой-нибудь элитный круглосуточный.

— Хорошо. Впрочем, мы можем все условия обговорить позднее. Но главное, все эти девяносто дней мы живем под одной крышей.

Да уж, предложение. С другой стороны, у меня есть отличная возможность показать Павлу, что быть родителем не так уж и легко, это не всучил подарок и пошел дальше. Он хотя бы будет знать, что делать с ребенком в случае чего. Нужно привыкать, что если со мной не дай бог что-то случится, опекуном ребенка окажется Волков.

***

Вышла на улицу. Хороший вечер, прохладный воздух — мне как раз не помешает охладиться. Удивлена ли я тем, что предложил бывший? Наверное, все-таки нет. Когда мы встречались, Павел обожал устраивать различные квесты. Вот и теперь он подкинул мне новый, и отказаться я не могу. Теперь мне нужно объяснить это Антону. И это самое трудное — проверка доверия. Но я справлюсь. Мы с ним справимся вместе. Набрала Антону, попросила приехать ко мне — такие разговоры не ведут по телефону. Поймала себя на мысли, что, может быть, к лучшему, что он не успел ко мне переехать. Тогда это выглядело бы еще хуже…

Антон выслушал молча, но по его лицу было видно, что все это ему очень не нравится — он скривился, словно съел лимон.

— …У меня нет другого выбора.

— Оль, ты разве не понимаешь, чего он добивается? Да он тебя вернуть собирается! Да еще таким явным способом. Хорошо понимает, что ради дочери ты на все пойдешь. Не соглашайся.

Эмоции — враг разума. Эту истину я усвоила давно. Любой нормальный мужчина взбесится в этой ситуации. Антон сейчас не видит очевидного.

— Он не это собирается сделать, все гораздо проще: он собирается избавиться от тебя, думает, ты поставишь меня перед выбором — ты или ребенок. Таким вполне очевидным выбором для любой матери, — я улыбнулась. — Вот только зачем нам соответствовать чужим ожиданиям?

— Что ты задумала?

Кажется, он начал меня понимать.

— Мы с тобой отправимся вместе к нему. Посмотрим, его реакцию.

— Коварная ты женщина, — заметил Антон.

Улыбнулась. Свою жизнь еще раз я разрушить не дам. Павел не представляет, какие это будут девяносто дней. Три месяца, которые не только покажут, что быть отцом не так уж и легко, но еще и что между нами все действительно кончено.

Глава 9.

Ольга.

Совсем недавно я обещала себе не злить Павла и собираюсь это сделать. Не люблю, когда мной манипулируют, не нравится, когда меня пытаются загнать в угол. Повезло еще, что Антон смог меня понять. Единственное, он сильно переживает. Даже предложил купить газовый баллончик на случай, если бывший начнет приставать, а также попросил сразу звонить ему. Волнуется. Павел, конечно, сволочь, и способен на многое, но уж точно не будет приставать — это я отлично знаю по своему опыту и не думаю, что за четыре года что-то изменялось. Да и мы с Павлом собираемся с ребенком сидеть, какие тут приставания? Возможно, эта поездка Антона немного успокоит, и он поймет, что между нами с бывшим точно ничего нет

Как ни странно надвигавшийся переезд меня не пугал. В конце концов, я когда-то я жила с ним и отлично знаю, чего от него ожидать, его привычки и прочее. А еще Павел держит слово: если он пообещал — обязательно сделает. Девяносто дней ради ребенка я точно продержусь. В крайнем случае за это время докажу, что ему не стоит лезть ко мне и к Кате.

Собрала наши с дочерью вещи, включая и подаренные им игрушки и мои инструменты для работы. Попросила маму присматривать за квартирой. Наверное, труднее всех в правильности этой сделке было убедить маму. Именно она была свидетельницей всех моих слез, когда Павел меня бросил. Именно ей я могла рассказывать часами, как мне было с Волковым хорошо. Сейчас мама боялась за мое душевное спокойствие, что мне будет сложно находиться рядом с ним. Кажется, когда я ответила, что все давно перегорело, она не слишком поверила.

Павел предлагал за нами с Катей прислать машину, но я отказалась. Нас и Антон сможет отвезти — машина у него вместительная. Посмотрела на вещи. У меня два небольших чемодана, один из которых я в шутку называю косметичкой. Зато вся машина забита детскими вещами.

Павел не вернулся в старую квартиру, где мы с ним когда-то жили, но новая тоже была в элитном районе с охраной, кортами и всем прочим. Катюшка с интересом рассматривала окружающее пространство. Она считала, что едет просто в гости.

Позвонили в дверь. Павел открыл. Сегодня он был не в привычном деловом костюме, а в джинсах и рубашке. Невольно заметила, как его взгляд остановился на Антоне, но он ничего не сказал, лишь кивнул. Даже его лицо оставалось спокойным, будто бы для него это ничего не значит.

— Я с Антоном, — зачем-то сообщила я.

Реакция совершенно спокойная. Я не поняла, он что, знал? Или я настолько становлюсь предсказуемой?

— Хорошо, входите.

Голос ровный, будто мы так и договорились или это несущественная мелочь. Я разула Катю, она с любопытством рассматривала новую территорию. Павел подошел к дочери и присел на корточки.

— Ну привет, Катерина. Я твой папа.

Ребенок задумчиво разглядывал новоявленного отца:

— Ты не папа, — покачала головой малышка. — Ты дядя. Папы живут с мамами. Ну и спят с мамами.

Захотелось стукнуть себя по лбу. Я ребенку объясняла точно не так. Впрочем, откуда она могла такое услышать — догадываюсь: детский садик.

— Теперь мы с твоей мамой будем жить вместе. По крайней мере какое-то время.

— А дядя Антон? И бабушка?

Мне показалось, при упоминании первого Павел на мгновение поморщился.

— Будут приходить в гости, если ты захочешь. Показать твою комнату? — спросил Павел. — Надеюсь, тебе понравится, там много сюрпризов. — Малышка сразу кивнула. Надо отметить, не все так плохо у Павла с детьми. — Кстати, где ваши вещи? — Павел посмотрел на меня.

— Еще в машине, — ответил за меня Антон.

— Сходи за ними, пожалуйста, — попросил Павел. Антон не стал спорить, хотя я видела по его лицу, как ему не нравилась перспектива оставить нас одних. Похоже, именно для него эти девяноста дней будут тяжелыми. — Кстати, держи, — Павел вложил в мою руку ключи. — Мы же теперь будем вместе жить.

— Ключи от всех дверей, — усмехнулась я.

— Кроме одной. В одну комнату ходить нельзя.

— Напоминает сказку о Синей бороде, — невесело пошутила я.

— Не переживай, ты же не моя жена, — ответил он и показал на дверь. — Вот сюда нельзя, но больше запретов нет.

Банально, но интересно, что же в комнате такого. Ох, это женское любопытство. Когда мы жили с Павлом вместе никаких запретных комнат не было. Интересно же что изменилось за четыре года? Ну не найду же я там, что-то страшное, например, орудия пыток, или красную комнату как в одном небезызвестном фильме.

Павел повел нас по коридору, рассказывая, что где. Наконец, мы добрались до Катиной комнаты. Она была огромной. И потрясающей. Сказочной. Расписные стены, на которых изображен замок и различные животные, потолок, напоминающий голубое небо. Мягкий зеленый ковер с длинным ворсом, по которому хотелось пройти. Нежно сиреневые шторы и такого же цвета покрывало. Детская кровать похожа на ложе принцессы, на ней лежал большой мишка Тедди. Еще одна кровать, скорее всего для меня. Очень предусмотрительно со стороны Павла. Все-таки я привыкла спать пока в одной комнате с дочерью. Небольшой уютный диванчик нежно салатового цвета, много игрушек — они лежат так, что комната не напоминает магазин. Каждая вещь на своем месте, большое количество шкафов и даже шведская стенка с матом — очень полезная вещь. Рай для ребенка.

— Нравится?

Катюшка пришла в восторг и сразу же побежала изучать новые владения. Ее можно было понять, я бы тоже хотела жить в такой комнате, хотя давно взрослая. Каждой девочке хочется чувствовать себя принцессой, даже если ты уже выросла.

— Разрабатывал проект вместе с дизайнером.

Я много чего могу сказать про наши с ним отношения, но для ребенка он действительно постарался. Единственное, у меня возникал большой прибольшой вопрос, зачем Павел так старается, если через девяносто дней он говорил, что готов отказаться от родительских прав-то. Что-то во всем этом меня напрягает, хотя какие-то гарантии все равно лучше, чем их полное отсутствие.

Мы прошли в столовую. Перед этим я сводила ребенка помыть руки — в ванной комнате тоже было все подготовлено для ребенка: детское мыло, подставка, чтобы Катя доставала до раковины, и даже детское сиденье на унитаз. Мелочи, конечно, но важные. Впрочем, Павел всегда предпочитал тщательно готовиться.

Стол был уже накрыт. Все пахло очень вкусно, у меня аж слюнки потекли. Запеченное мясо, различные салаты и закуски, овощное соте, моя любимая паста — главное, не переесть, а то поправлюсь и придется менять гардероб, а это я не люблю.

— Скромный домашний ужин…

Скромный. Только его готовил профессиональный повар — это легко понять по оформлению блюд. Посадила малышку рядом с собой — Катюше нужно помогать с едой. Мужчины сидели рядом с друг другом. Павел расспрашивал меня про малышку, что любит, что не нравится и прочие вопросы. Иногда он или Антон пытались завязать беседу, но это больше походило на пикировку — им не нравилось общество друг друга.

— Могу скинуть Катины детские фотографии. Делал профессиональную фотосессию, — протянул Антон Павлу, сверля его взглядом.

— Буду весьма благодарен, — мягко ответил Павел

— Ну что ты, мы же с тобой в некотором смысле родственники, — не удержался мой жених.

— Будем через несколько месяцев, — ответил Волков.

— Кстати, ты не против, если я с Олей останусь здесь?

— Боюсь, у меня нет свободных комнат, собственно, да и с Олей у нас договренность, что жить здесь будут только она и Катя. А вы и вне этого дома можете пообщаться, — последовал вполне спокойный ответ. Павел даже выдавил понимающую улыбку. — Не переживай, Оля нужна мне только чтобы помогать с ребенком. А ревность плохое чувство, Антон, знаю по своему опыту.

Похоже, ничья. Завибрировал телефон:

— О, Кира, — сказал он, смотря на экран телефона. — Прошу меня простить, мне нужно поговорить, — сказал Павел, вставая из-за стола.

Это его пассия, что ли, что он так поспешил удалиться из-за стола? Интересный расклад у нас получается. Неожиданный.

Павел

Никогда не радовался так звонкам. Еще чуть-чуть подобного общения — и я бы прибил Антона. Медленно, с толком, чувством и расстановкой. Например, можно было бы приложить его головой об стол или еще что-нибудь. Я знаю, что иногда нужно общаться с тем, кого терпеть не можешь — в бизнесе так и приходится, но сейчас аж зубы сводило. Впрочем, думаю, Антон тоже «счастлив» со мной пообщаться.

Если задуматься, хорошо, что Антон не ушел сразу после того, как Оля рассказала ему все — тогда бы она винила меня. Но она всегда была умной, и этим отличалась от многих моих знакомых. Она легко догадалась, зачем я все это устраиваю, и решила меня позлить. Правда, забыла об одном маленьком нюансе — теперь я ее знаю. Это раньше я считал, что не знаю ее, что она просто лжет мне в лицо. Что Антон приедет с ней, я понял сразу, как Оля заявила, что приедет сама. Пришлось менять планы и поселить вместе девочек, чтобы избежать близости Оли с Антоном. Она могла бы выбрать в мужья кого-то получше — характер у возможного отчима моей дочери не очень. Или он так себя ведет, потому что боится, что я у него девушку уведу? Собственно, именно это я и планирую. Катюшка, можно сказать, огласила мои планы. Кто бы мог подумать, что трехлетний ребенок может такое выдать?! Чувствую, меня ждет много сюрпризов. Да и шансы у меня неплохие. Двадцать один день нужен, чтобы у человека выработалась привычка. Может, девяносто нам хватит, чтобы вернулась любовь? Вот только рядом крутится ревнивый жених, который не подозревает, что я дал ему хороший совет.

Антон забывает об одной банальной вещи: если Оля не захочет, то ничего не выйдет, хоть что предпринимай. Ему на самом деле не со мной баталии стоит устраивать, а постараться сделать приятное Оле, показать, что именно с ним ей будет хорошо и надежно. Возможно, он не так уверен в себе? Но на его месте я бы точно поторопился с походом в ЗАГС. Печать в паспорте — не гарантия счастливой жизни, но меня могла бы остановить — какие-то принципы у меня все же есть. Кстати, если подобное все-таки случится, то плевать на подготовку и прочее— лучше сразу жениться, пока не передумала.

Например, если бы мы были женаты четыре года назад, то все бы закончилось иначе. Разбежаться просто не получилось бы, мы бы точно поговорили и про фотографии всё выяснили, и Оле никогда не пришлось бы растить ребенка одной, и не было бы никакого Антона… Впрочем, это все из разряда «если бы»…

Я набрал номер Киры. Обычно всех, кто на меня работает, называю по имени-отчеству — фамильярность на работе непозволительная, но Кира настаивала только на имени, ибо Кира Богдановна совсем не звучит.

— Павел Викторович, мы его нашли…

Ну наконец-то! Хоть одна хорошая новость за день. Ох, как же не терпится мне с ним пообщаться.

— …Он умер два года назад от сердечного приступа на пробежке в Штатах. Тело кремировано.

Сжал кулаки. Я никогда не ору на подчиненных, не матерю тех, с кем работаю. Я вменяемый адекватный человек. Правда, скоро начну в этом сомневаться.

— Почему не нашли его раньше?

— Он не слишком хотел, чтобы его нашли.

Она, похоже, сама понимала, что это слабое оправдание.

— Подозрительные переводы на его счет?

— Глухо.

Отлично, просто отлично. Потратили столько времени, а результат тупиковый. У меня нет никаких зацепок, кто все это устроил четыре года назад. Оставалось только исходить из того, кому это было выгодно, и кому не нравилась Оля. А это занятная компания, возглавляемая моей мамой. Именно она все время говорила, какая Оля неподходящая мне партия. Так, что мотив у нее точно был. Похоже, надо посмотреть ее реакцию на появление Оли в моей жизни вновь.

Что ж, пора возвращаться к нашему любовному треугольнику. Я считал, что никогда не попаду в подобную ситуацию хотя бы потому, что никогда не отбиваю девушек. Но, как говорится, никогда не говори «никогда».

Вернулся за стол. Благо, мелкой уже спать надо. А значит, Антону уже пора. Все-таки детский режим — вещь замечательная. Оля даже не стала долго с ним прощаться — надо ребенка укладывать. А ведь ей еще разбирать вещи. Решил помочь перенести их. Проходя мимо запретной комнаты, поймал полный любопытства взгляд Оли. Все-таки она не удержится и когда-нибудь заглянет туда. На связке ключей, что я ей дал, есть от нее ключ. Вопрос в том, когда она это сделает. Перед тем как пойти в спальню, решил показать Оле ее комнату. Большое зеркало, тщательно подобранное освещение, полочки, шкафчики, удобное кресло с регулируемой высотой, кожаный диван, картина всю стену… Наверное, немного похоже выглядела бы студия, которую я когда-то хотел для нее обустроить.

— Не хочу, чтобы ты чувствовала себя неудобно.

Плохая фраза, Паш, откровенно плохая. Ты заставил чувствовать ее неудобно этим переездом.

— Я подготовил это для тебя. Если захочешь работать на дому — я не против. — Оля скептически осмотрела комнату, но придраться ни к чему не смогла. — Сделано с соблюдением всех норм. Поверь, за четыре года я ничего не забыл.

Главное, не перебарщивать с тем, что именно я не забыл. Лично у меня в памяти всплывают моменты, не только связанные с любимым Олиным занятием.

— У меня есть для тебя подарок. Он возле зеркала.

Надеюсь, это вполне в рамках. С Олей и до этого было сложно, а сейчас сложнее в тысячу раз — одно неосторожное движение или слово, и она просто от меня сбежит.

Это как малейшая ошибка в чертеже здания — может быть фатальной. С подарками нужно быть крайне осторожными, но я знаю, что Оля любит — профессиональную косметику. Пришлось звонить ее преподавателю и спрашивать, что сможет ее заинтересовать. Оказалась, это лимитированная палетка теней известной фирмы, которая еще не вышла официально. Как визажист Оля должна следить за новинками и тенденциями. Плюс банальное любопытство — ей захочется испробовать ее в работе. Пару раз провести кистью — в этом ведь нет ничего предосудительного, тем более Антон не видит. В этот раз я предусмотрительно не стал его злить.

Оля с сомнением смотрела на палетку. В отражении зеркала я видел сомнение, пробежавшее по ее лицу, как ладони сжались в кулаки — она боролась с собой. Считает, что принимать подарки от меня — неправильно.

— Это в знак моих дружественных намерений.

Я с трудом отвел от нее совсем недружеский взгляд и невольно подумал о том, что Оле не идут брючные костюмы, которые она носит словно доспехи, защищаясь от мира. Ей не идет строгий стиль и этот суровый взгляд. Она рождена для платьев, для чего-то воздушного. Ей не к лицу напускная серьезность. Хотя я и понимал, почему она стала такой. Как понимал, что и в самом лучшем случае не смогу вернуть в полной мере то, что было между нами. Но сделаю для этого все.

Отнес вещи в комнату дочери. Оля сказала, что уложит ее сама — первая ночь на новом месте для ребенка и так стресс. Попросил показать Катюшкины фотографии и видео, и она вручила мне флешку, но смотреть со мной отказалась. Ничего страшного. Я многое пропустил, и жалею об этом. Жалею, что не был рядом.

Смотрел фотографии и поражался, как моя дочь росла и менялась.

Закончил просмотр к часу ночи. Надо ложиться спать, завтра рано вставать, да и день предстоит насыщенный. Воспитатели детского сада характеризовали мою дочь как непоседу, но в этом возрасте, наверное, все дети такие.

***

Утро вышло недобрым. Я проснулся от холода, потому что с меня сдернули одеяло. Причем тот, кто это сделал, стоял улыбался. Пришлось напомнить себе, что я люблю этого изверга. Да, раньше меня будили иначе — поцелуем или ароматом завтрака.

— Подъем! Пора проходить боевое крещение, — громко возвестила Оля.

Что-то мне не понравилась ее злорадная улыбка.

Глава 10

Пока шли в спальню девочек, задумался, что же такого страшного в сборах ребенка в садик? Олина улыбка меня настораживала. Катюшка еще спала, свернувшись калачиком. Ангелочек, только крыльев не хватает. Сейчас можно было хоть спокойно рассмотреть это прекрасное создание. Пушистые черные длинные реснички с красивым изгибом, пухлые губки, расплывшиеся в улыбке. Не знаю, даже почему Денис решил, что Катя похожа на меня, мне она больше напоминала Олю, когда та спит. Нарушать эту идиллию не хотелось, поэтому слова Оли, что ребенка надо разбудить, прозвучали как гром среди ясного неба

— У тебя десять минут на то, чтобы разбудить ребенка, одеть и умыть, почистить зубы, — сказала Оля и удалилась в другую комнату.

Что ж, надо, так надо. Аккуратно тряхнул ребенка за плечо. Меня попытались отпихнуть ногой. Попробовал потрясти за руку, меня попытались сгрести в объятия, как плюшевого мишку. Причем ребенок продолжил спать.

— Дочь, вставай.

Выпустила из объятий. Очевидно, поняла, что я не мама.

— Катюш, вставай.

Ребенок перевернулся на другой бок — она явно не любит просыпаться рано. Наверное, она, как и я — сова.

Ура, все-таки проснулась. Даже села. Можно одевать. Заметил, что у нее предательски задрожала нижняя губа. Кажется, это плохой знак. Раздался рев. А детский рев, это как выяснилось — это ужасно, прямо бьет по перепонкам.

Показалась Оля, и малышка успокоилась. Только потянулся за одеждой, как моя милая дочь решила кинуться наутек. В этот момент пожалел, что квартира такая большая. Ребенка смог поймать в конце коридора, только у самой кухни. Это еще повезло, что она не успела юркнуть в одну из комнат, пришлось бы искать. Потащил обратно в спальню на кровать. Только взял штаны в руки, дочь решила от меня уползти по кровати. Поймал хитрюгу, положил обратно на край. Наверное, лежа одевать легче, впрочем, возможно, стоило у Оли уточнить. Как выяснилось — не легче. Малышка зарядила мне в нос. Больно, аж искры из глаз. Потянулся за кофтой. В этот раз хитрюге не удалось от меня сбежать — предусмотрительно держал ребенка за ногу. Начал надевать кофту, думал, самое легкое осталось. Скривился от боли — Катюха ударила ногой прямо в жизненно важное для всех мужчин место. Когда одел ребенка, почувствовал себя героем.

Потом умывание и чистка зубов. Выдавил немного зубной пасты на щетку и вручил дочери. Малышка просто съела зубную пасту. Скорее всего, она вкусная. Что ж, придется чистить дочери зубы самому. Подобная инициатива ей, конечно, сразу не понравилась. Не знаю, как на этот крик не пришла Оля и все соседи.

Героически умыл ребенка, при этом мокрыми оказались я, Катя и пол в ванной. А значит, вновь переодеваться. Чувствую, Оля стоит где-то рядом и старается не заржать.

С другой стороны теперь я знаю, что вначале надо умыть, а потом переодевать. Наконец-то показалась наша мама, что ж, можно пойти самому переодеться. Она ничего не сказала насчет того, что ребенок в другой одежде. Просто пояснила, что мы не завтракаем — ребенок должен есть в саду. Как только вышел обратно, Оля ждала меня с расческой и резинками.

— Заплетешь? Ты же хотел уметь все. — Через мгновение она добавила самый главный аргумент: — Даже Антон это умеет.

Да и ребенок канючил:

— Косичку. Хочу косичку.

Знать бы еще, как ее плести. Впрочем, хорошо, что интернет под рукой. Посмотрел, понял принцип. Немного страшно слишком туго заплетать, мало ли, сделаю ребенку больно. Руки предательски дрожали, будто контракт на гигантскую сумму подписываю. Хорошо, Катюшка не дергалась, и даже не пробовала от меня убежать. Закончил. Вроде бы даже вполне приличная коса. В крайнем случае, Оля поправит или расплетет.

— Я думала, ты хвостики будешь делать.

— Ребенок сказал косичку, значит косичку. Поверь, я всему научусь.

Милая моя, ради тебя я когда-то даже в косметике начал разбираться, а тут какие-то косички. Обулась Катюша сама. Подошли к машине. Нужно в первый раз посадить ребенка в специальное кресло. Впрочем, у меня сегодня многое в первый раз. В том числе поход в садик. Там уже ребенок переодевался спокойно. Интересно получается, это ко мне, что ли, у нее особое отношение или она просто была не в духе? Крепко обняла маму и побежала в группу к воспитателям и деткам.

Теперь нужно отвезти на работу саму Олю. По пути перехватили кофе. Эх, жаль с романтическим завтраком у меня не получилось. Всю дорогу, Оля молчала. Что ж, ничего страшного, в условиях нашей сделки ее желание со мной общаться не обговаривалось. Наконец, довез до ее работы. Она просто кивнула и вышла.

Невольно задумался о том, что раньше мы прощались не так. Раньше были поцелуи, сладкий вкус Олиных губ, ее улыбки, цветочный запах ее волос, жар ее дыхания. Мы никогда не умели быстро прощаться. Единственное наше быстрое прощание, это, собственно, само расставание. Самый болезненный момент отношений.

Впрочем, нужно себе напомнить — если ничего не получится, через девяносто дней мне будет гораздо больнее. Собственно, все, что сейчас происходит — это тоже медленная пытка. Оля рядом, но она не моя.

Начинаю понимать, почему обратился в суд, а не пришел поговорить к ней. Дело не в том, что я боялся, что она меня выгонит или не захочет разговаривать. Я просто не хотел вспоминать, как было когда-то, ведь я сделал все, чтобы забыть. У меня было много девушек, но именно Олю не получалось никак вырвать из памяти. Я боялся, что чувства вспыхнут вновь, даже несмотря на наше прошлое.

Хотя должен был понимать, что если я хочу участвовать в жизни дочери, мы все равно будем пересекаться, да даже смотря на Катю, я не смогу не думать о ее матери. Но мне хотелось быть отцом, а не просто записью в ее документах, быть рядом, поддерживать ее. Я всегда радовался, когда ко мне приходил мой собственный отец. Выходным папой быть, конечно, легче, можно нещадно баловать ребенка. Но все же он старался меня чему-то учить, общался со мной, расспрашивал. Был даже период, когда я сбегал к нему на работу — тогда родился мой младший брат Сашка, и всем было не до меня.

Так, Паш, хватит рефлексировать. Рефлексия и жалость к себе еще ни одному человеку не помогали. План есть, а значит надо его придерживаться. Пока мы живы, мы еще можем что-то исправить. Слишком поздно бывает только когда мы мертвы. А лучшее лекарство от самокопания — работа. Но теперь засиживаться на работе нельзя — мне же за ребенком в садик.

Интересно, что же Оля мне приготовила на вечер? Впрочем, я тоже подготовился.

***

Забрали ребенка из сада. Оля просила сегодня просто сходить на площадку. Никаких мероприятий и всего прочего. Ребенку нужно привыкать к новому месту. Что ж, денек можно и потерпеть. Тем более я все равно найду способ сделать моим девочкам приятное.

Кто бы мог подумать, что ты будешь возиться в песочнице в тридцать четыре года? Делать куличики и играть в машинки. Впрочем, не я один — Оля тоже возится вместе с нами. Дочери, правда, это быстро надоело — убежала на горку. Заметил, что Оля не пускает ее на качели. Говорит, что это небезопасно. Все-таки решил настоять на том, чтобы ребенок прокатился.

— Паш, она не удержится. И что ты тогда будешь делать? — Оля восприняла мою попытку вмешаться в воспитание в штыки.

— Наверное, сидеть по сто девятой статье за причинение смерти по неосторожности. Впрочем, вряд ли сидеть. Ты же меня потом прибьешь с особой жестокостью.

Посадил Катюшку на качели, попросил крепко держаться, и начал раскачивать. Она начала визжать от удовольствия. Все-таки мужчины тоже должны принимать участие в воспитании. Некоторые вещи женщинам делать сложно — слишком сильно развит в них инстинкт самосохранения.

В этот замечательный семейный момент к нам и подошел Антон.

— Всем привет. Я смотрю, у вас семейная идиллия, и у Павла очень хорошо получается общение с дочерью. Оль, может быть, погуляем часик, а он с ребенком посидит?

Судя по его доброжелательной улыбке, жених Оли с моей дочерью уже сидел, и сидел крайне неудачно, и он надеется на такую же неудачу для меня. Оля задумалась — она не готова оставлять меня с ребенком так рано вне зависимости от того, насколько она на меня злилась.

— Справишься? — спросила она с явным сомнением.

— Справлюсь, — ответил я.

Мне, конечно, не хотелось оставлять ее с Антоном, но я понимал, что это необходимо. Да и видеть его лишний раз мне не хотелось. Надо порадоваться, что мой соперник начинает ошибаться, он начал дистанцироваться от Катюшки, и рано или поздно моя любимая женщина это тоже заметит.

Посмотрел на дочь:

— Пойдем домой, у меня для тебя есть сюрприз?

Катюшку слово сюрприз явно заинтересовало. Вот только почему-то интуиция упрямо шептала мне, что сюрприз мой драгоценный ребенок устроит сейчас мне. Хотя что может произойти за час?

Когда мы пришли домой, столкнулся с первой трудностью. Оля настаивала на том, чтобы дома не было прислуги, и с ребенком мне точно не мог помочь. В принципе, можно вызвать клининг, да и повар приходящий. Ребенка после прогулки умыл, переодел. Квартира полностью безопасна, но для гарантии решил принести ноутбук из кабинета и включил ребенку мультики. Сейчас быстро переоденусь и приду.

Одевался так быстро, как мог, но когда вернулся, в детской ребенка не оказалось. У меня возникло плохое предчувствие. Катюшку я нашел в туалете. Она даже не заметила моего появления. Слишком сосредоточилась на своем занятии — закидывала бумажные полотенца в унитаз с явным удовольствием и интересом. Исследователь маленький. Вот только полотенца не растворяются в воде, а значит унитаз забит, ребенок умудрился туда и освежитель воздуха затолкать. Срочно нужен сантехник, кто сможет прийти в течении этого часа. Набрал номер Виктории, чтобы нашла такого. Моей личной помощнице и не такие задания приходилось выполнять.

Пока звонил, упустил малую из виду. Обнаружил ее в кухне. Тихо выругался. Вот же непоседа. Катюшка разрисовывала красным соусом стену. Нет, я, конечно, догадываюсь, что к изобразительному искусству у нашей дочери тяга от нас обоих, но не да такой степени же. Забрал соус и потащил дочь в ванную. Со злополучной стеной что-нибудь потом придумаю. Катюха на меня обиделась, что ей не дали навести красоту. После ванной ребенок вновь дал деру. Я думал, в детскую. Нашел ее в кабинете. Сделал вывод, что больше не оставляю документы на столе, либо замыкаю его.

Вернулись в детскую, там обнаружился новый сюрприз. Катюша заботливо полила клавиатуру ноутбука водичкой «чтобы было чисто». Слов нет, одни эмоции. Впрочем, сам виноват, нечего было оставлять ребенку бутылку с водой.

Работа на сегодня накрылась медным тазом. Впрочем, я начал думать о том, что у моей дочери определенно имеются полезные навыки… если ее запустить в офис к конкурентам…

Работа, как только задумался о ней, тут же нарисовалась — позвонил Ксешинский. Неужели все-таки надумал насчет того контракта? Вот только во время важного разговора прозвучало эпическое «Я покакала». Нет, Катюша молодец, хорошо, что она самостоятельно это делает, вот только зачем кричать об этом на всю квартиру? Готов поспорить, Олег тоже это услышал. Чувствую, ржать он будет долго.

— Паш, так у тебя дочь есть? Не знал. — Ох, знал бы он, что я и сам недавно узнал. — Сколько ей?

— Три года.

— Моему уже пять. До сих пор так говорит. Я поэтому дома рядом с ним не отвечаю на звонки.

Я, похоже, тоже теперь не буду. Но то, что я не один такой — радует.

— Можешь как-нибудь заехать в гости, пусть дети поиграют.

— Хорошо.

Увы, с маленьким ребенком не до деловых разговоров. Тем более клининг мне теперь тоже вызывать. А прошло только двадцать минут. Зато сколько можно сделать замечательных выводов и о своих родительских способностях, и о том, какая у меня замечательная дочь. Решил все-таки попробовать поиграть с ней. Сделал вывод, что многочисленная коллекция кукол больше заинтересовала Олю, чем Катюшку. Немного побегали, поиграли в догонялки, потом решили порисовать. Правда, весьма специфическим способом — дочь решила это делать на моем лице. Сто процентов решила копировать маму. С другой стороны, почему не подурачиться?! Жизнь — слишком серьезная штука, когда я еще смогу себе подобное позволить?

Катя у нас точно художник. Ее глаза горели от удовольствия. Взял кисточку и начал раскрашивать ее личико. Она хотела, чтобы нарисовал бабочку. Попытался. Впрочем, у меня есть небольшой сюрприз. Достал деревянную коробочку, открыл — вылетели с десяток бабочек с большими насыщенно синими крыльями. Малышка запищала от восторга. Каково же было Катюшино удивление, когда бабочка села на ее руку. Девочка, кажется, забыла дышать — боялась спугнуть. Рассказал, что бабочки любят. Даже попробовали покормить.

Раздался звонок — скорее всего, пришел сантехник. На всякий случай убрал бабочек в коробку, краски отправил на верхнюю полку в шкафу. Отправился встречать сантехника. Он долго смотрел на мое лицо. Черт, я краску смыть забыл. Что ж, ведем себя так, как будто это абсолютно нормально. В любой ситуации нельзя терять лицо. Главное, перед Олиным приходом смыть.

Отправился обратно в детскую, но Кати там не обнаружилось. Хорошо, хоть дочь на балкон выйти точно не могла, но где же она? Пока искал, задумался о том, готов ли быть отцом. Услышал, как заскрипели ключи в замке — Оля, больше некому. Поздравляю, Волков, это провал.

Да уж, хуже даже придумать нечего. Остался с ребенком на час и умудрился его потерять. Насчет квартиры я вообще молчу. Нужно было сразу догадаться, что малышку не стоит выпускать из виду. Открылась входная дверь, и Оля окликнула дочь.

Внезапно услышал из контейнера для конструктора смех. Так вот куда эта хитрюга спряталась! А я и не обратил внимания, что разноцветные детали валяются на. Эх, солнышко мое шкодливое, ты бы лучше не проказами занималось, а папе помогала маму завоевывать. Достал малышку из контейнера. Это же надо изогнуться так, чтобы в этой коробке поместиться! Может, на гимнастику ее отдать? Энергии у нее много, нужно направлять ее в мирное русло. По возможности. Идея сходить в гости к конкурентам меня упорно не покидала.

В дверном проеме показалась Оля. Хорошо что не с Антоном. Все-таки хотелось видеться с ним поменьше, и чтобы Оля встречалась с ним гораздо реже. Глядя на меня, она улыбнулась, явно стараясь не рассмеяться. Ну да, краску-то я так и не смыл. Не до этого было.

— Играли в прятки, рисовали.

Впрочем, как именно мы рисовали, Оля смогла понять на кухне. Увы, переклеивать обои придут только завтра. К счастью, как я смог выяснить, Катюша подобное устраивала нечасто. Впрочем, есть у меня идеи, где можно реализовать творческую тягу дочери.

После ужина Оля решила изучить запасы продуктов, объявив, что из-за ребенка должны придерживаться правильного питания, а значит мне стоит вычеркнуть домашнего рациона часть любимых блюд. Все это рассказывала с самой доброжелательной улыбкой на устах. Явно намерена устроить мне максимально «веселые» девяносто дней. Вот только она не понимает, что подобные старания только усиливают мое желание победить.

Впрочем, я не предполагал степень садизма бывшей. Начиналось все просто — вечером нужно купать ребенка. Кажется, в этом ничего страшного, но Катюша устроила такой рев, что я едва из ванны не выскочил — она не любит мыть голову.

Оля явно готовилась к сегодняшнему дню, потому что после ванной последовало предложение подстричь ребенку ногти. Сразу заявил, что лучше это сделает профессионал. Оля только посмеялась.

Порадовало, что ребенок все-таки послушно давал пальчики. Как пояснила Оля, с трёхлеткой уже можно договориться. Но все равно руки предательски дрожали, мало ли — Катюшка дернется, и я сделаю ей больно. А вот с ногтями на ногах вышло не так спокойно. Ребенок активно сопротивлялся, явно не доверяя папиным способностям. На месте Кати я бы тоже не доверял. В процессе то и дело поглядывал на садистку, думая об одном — после подобного я на ней точно женюсь в качестве моральной компенсации за причиненные мне и ребенку страдания, хорошо, что я мелкую не поранил. Впрочем, если бы это случилось, то, судя по многообещающему взгляду бывшей, меня бы прибили.

Зато малышка рассказала про бабочек, и что ей с дядей Пашей понравилось. Ничего, когда-нибудь она меня будет называть папа. Всему свое время, сегодня только первый день.

Теперь нужно уложить дочь спать. Как выяснилось, это только в фильмах ребенка укрывают одеялом, целуют в лобик и он засыпает. В реальности это не так. Нужно сказку рассказать, колыбельную спеть, принести компот, молоко, яблочко, водичку, погладить спинку и еще много чего. Наконец, уснула. Все-таки, какой она ангелочек, когда спит. Мне пока даже не верится, что я ее отец, и что причастен к появлению такого милого очаровательного, но шкодливого создания. Впрочем, буду завтра тщательнее следить за ней.

Ну а теперь как в известной игре: мафия засыпает — город просыпается. В нашем случае как только драгоценное чадо уснуло, его родители, наконец, могут быть одни не как родители, а как Паша и Оля.

Заглянул в комнату Оли — палетка лежала на том же месте. Правда, я заметил едва заметные следы, что ею воспользовались — не удержалась все-таки.

Оля пила кофе в кухне. Она тот самый человек, который может выпить его и спокойно лечь спать, даже говорила, что ей так лучше спиться. Для меня лично это загадка, впрочем, женщины сами по себе создания загадочные. Увидев меня, сразу отставила чашку. Явно не собирается со мной общаться вне рамок наших договоренностей.

— Я, пожалуй, пойду.

— Зачем?

— Боюсь, нам не о чем разговаривать.

Говорят, что если любишь, то обязательно отпустишь. Вот только я в это не верю, иначе что это за любовь, от которой так легко отказаться? Любовь эгоистична по своей природе. Только это особый эгоизм — на двоих.

— Могу только напомнить, что я скоро замуж выхожу, и то, что было между нами, осталась в прошлом, — дополнила моя бывшая.

Спасибо, милая, за акцентирование на этом моменте. Сейчас проверим, это ты мне напоминаешь или себе? Начал снимать с себя футболку, Оля слегка растерялась.

— Зачем?

— Ребенок в краске испачкал, — пояснил, оставшись с обнаженным торсом и в джинсах. В принципе, ничего такого в этом нет. — Но я с тобой согласен — все, что было между нами, осталось в прошлом, — сказал, ловя на себе взгляд Оли.

Все-таки не зря в спортзале торчу. Даже дыхание невольно у девушки участилось. Хотелось сказать "Давай проверим, насколько все осталось в прошлом", но Олина реакция — это банальная физиология, возможно, воспоминания, как хорошо нам было вместе. Я мог попытаться ее соблазнить, но это ничего не принесет — Оля не предаст Антона. А не слишком хочу, чтобы она это делала, но не могу не напомнить ей, как это было у нас. Это Оля у нас правильная, я не такой и этого и не стесняюсь.

— И вряд ли что-то сможет вернуть это, — сказал я. — А раз все так, ты же не откажешься поиграть со мной в "правда или действие"? Нам же нечего друг от друга скрывать, мы с тобой в каком-то смысле родственники.

Мы родители. Впрочем, статус мужа меня бы устроил больше.

— Зачем подобные игры? — спросила Оля, присаживаясь.

В ее голосе звучало сомнение. Вот только интонации могут лгать, а движения тела всегда гораздо правдивее. Она не настроена уходить, ей все же хочется доказать мне, что у нее нет никаких чувств.

— Для меня это избавление от скуки, для тебя — минус один день. Но решаю, когда игра закончится, я. — Быть может, наша ошибка была в недостаточной откровенности? Отличный способ это исправить. — Начинай, — сказал Оле.

— Правда или действие?

— Правда.

— Ты собираешься расстроить мою свадьбу?

Солнышко мое, не тот вопрос. Впрочем, тебя ведут эмоции. Очень тяжело сдерживаться, не так ли?!

— Нет, я искренне желаю тебе счастья в личной жизни, — сказал с улыбкой. — Буду рад на свадьбе присутствовать. — Надеюсь, Оля не восприняла это как издевку. Свадьба в этом году у нее точно будет, вопрос только — с кем из нас. Хороший вопрос. — Хотя Антон мне не слишком нравится, — добавил. Все-таки у нас игра на откровенность. Теперь мой ход. — Правда или действие?

— Правда, — сказала Оля, слегка вздернув подбородок. Она уверена в своих силах. Возможно, даже знает, что я хочу спросить.

Нет, милая про чувства сейчас спрашивать бессмысленно. У меня есть еще время с этим разобраться. Ты забываешь, что я тоже рискую. Я не хочу потерять Катюшку, пусть и не уверен, что стану идеальным папой, но точно знаю одно — я хочу им быть. А еще хочу вернуть то, что у меня когда-то отняли, поэтому буду действовать куда тоньше и аккуратнее

— Почему ты согласилась выйти замуж за Антона?

Оля несколько секунд смотрела растерянно — не ожидала такого вопроса. Даже на какое-то мгновение губы поджала и не торопилась отвечать, а это означает одну простую истину — не все у них гладко. Впрочем, Оля может и не отвечать, тогда ей придется исполнить мое желание. Неужели мне удалось первым же вопросом получить от нее «действие»?

— Начнем с того, что Антон любящий и надежный, — с вызовом посмотрела на меня.

Все-таки ответила. Особенно подчеркнула слово надежный. Похоже, уверена, что если ему подкинут подобные фотографии, например, где мы с Олей целуемся, он не психанет. Наверное, я бы даже это проверил на практике, но я все-таки хоть и сволочь, но не до такой степени, и честно говоря проходить через подобное никому не желаю.

— И уж точно он не потащит меня прыгать с парашютом.

А вот это камень в мою город. Было у нас с Олей подобное свидание, правда она тогда говорила, что ей понравилось. Правда, это было уже на земле. В самолете же она сильно возмущалась насчет подобной идеи.

— В общем, он не такой как я.

Оля кивнула.

На мой взгляд причин для брака мало, но расспрашивать дальше не стоит. Самое главное— Оля не сказала, что любит Антона, значит шансы у меня есть, только действовать нужно крайне осторожно. Между нами слишком много боли.

— Будешь что-то еще спрашивать? — спросил я у Оли.

— Что будет через восемьдесят восемь дней?

— Ты решишь, хочешь ли видеть меня отцом Катюшки или нет. Я очень хочу верить, что у меня получается. — Мы одновременно покосились на стену, красноречиво свидетельствующую о моих родительских способностях. — Как я понимаю, самое интересное я пропустил. Может, расскажешь?

— Попозже, — сказала она, вставая. — Завтра рано вставать.

Явный намек, что завтра побудка у меня будет такая же прекрасная, как и сегодня, несмотря на выходной день.

Как ни странно при мысли об этом я улыбаюсь.

Говорят, что любовь зла, похоже, это правда. Иначе, как объяснить, что я могу подобному радоваться?!

Ольга

Утром проснулась раньше всех. Если ты жаворонок, эта привычка неистребима, даже если это суббота, и тебе никуда не нужно. Умылась, привела себя в порядок и даже успела выпить кофе. В который раз прошлась мимо комнаты, в которую мне входить нельзя. Что там? Пересчитала ключи на связке. Похоже, ключ от этой двери у меня тоже есть. Павел забыл его снять, а может это его коварный план? В любом случае стоит держаться. В сказке про Синюю Бороду любопытство девушку все-таки сгубило.

Разбудила Павла, в этот раз не столь радикально, просто потрясла за плечи и сообщила, что нужно сходить за продуктами. Я хочу приготовить завтрак сама, а творога для сырников в холодильнике нет. Надо же как-то показывать Павлу, что наша совместная жизнь была не самой удачной идеей? Плюс я все еще на него злюсь.

Сонный Волков, конечно, попробовал возразить, что продукты можно заказать, но я безапелляционно заявила, что мне нужно срочно. Увидев в коридоре малую, решил, что за продуктами он сходит с дочкой. Ребенок оказался не против погулять с «дядей Пашей». Пока что папой Катя Волкова называть отказывалась.

Что-то мне подсказывает, что если эта парочка пойдет вместе в магазин, то вернутся они не только с продуктами.

Дело не в капризности моего ребенка, как раз с дочерью мне безумно повезло, она не устраивает истерик, когда чего-то хочет — хитрюга отлично понимает, что это не работает. Зато Катюша умеет смотреть так, что ты сам добровольно все купишь, и боюсь, свое обаяние она унаследовала не от меня. В этот раз Павел одел дочь быстро. Я проводила их и отправилась в кухню готовить завтрак, потому что Волков с малышкой явно придут нескоро и голодные. Что ж, значит будем готовить кашу. Розовую кашу. У Павла в холодильнике как раз есть клубника и малина.

Только забросила крупу в кипящее молоко, как в дверь раздался звонок. Поспешила открыть. Мало ли, может, Павел ключ потерял? Или заказал продукты на дом?

В дверях стояла она. Моя несостоявшаяся свекровь.

За четыре года она практически не изменилась. Как всегда при полном параде. Идеальная укладка, макияж, платье. Подтянутая фигура, по которой явно не скажешь, что она мать тридцатичетырехлетнего сына. Единственное, что выбивалось из образа — приоткрытый рот. Похоже, от удивления — она явно не ожидала меня видеть. Уже молчу про некстати надетую майку «Не учите меня жить, помогите материально».

— Что ты тут делаешь? — спросила она зло.

Наверное, единственное, что было хорошего в нашем с Павлом разрыве, это что мы с этой «замечательной» женщиной родственницами так и не стали. Я ей не понравилась сразу, и это было взаимно. Познакомились мы также: однажды оставшись у Павла, я тоже поспешила открыть дверь, не посмотрев в глазок.

— Живу, — ответила я.

Похоже, Волков забыл рассказать ей о подробностях нашей с ним сделки.

Глава 11

— Живу, — ответила я.

Похоже, Паша забыл маме рассказать о подробностях нашей с ними сделки. Вот только что мне с этим делать? Дожидаться Павла в компании его матери?

— Как ты вообще посмела заявиться сюда после произошедшего?! Ты…

Это будет не так уж легко. Сейчас на меня выльют ушат помоев. Впрочем, я тоже могу поделиться своим ценным мнением о личностных качествах несостоявшейся родственницы.

К счастью, двери лифта открылись, и оттуда вышел Волков с Катюшкой, несшей большой букет цветов. Быстро они. И вовремя. Клавдия Александровна даже кричать перестала, когда увидела сына.

— Привет, мам, ты не говорила, что собираешься в гости.

Павел, как всегда, расслаблен и спокоен. Полная противоположность своей матери. Та даже побагровела от злости.

— Телефон сел. Ты не говорил, что живешь с ней. — Клавдия Александровна покосилась в мою сторону, потом посмотрела на малышку. — А это кто?

— А это мама, твоя внучка. Ее зовут Катя. Совсем забыл сказать, что ты три года назад стала бабушкой.

От неожиданности мать Павла даже сумку уронила, но не обратила на это внимания. Захотелось схватиться за голову. Этот придурок даже о дочери не рассказал за столько времени. Понятное дело, что у матери Волкова слегка отвисла челюсть и она уставилась на малышку, которая поспешила уйти от новоявленного отца ко мне, чтобы спрятаться за спину. Похоже, бабушка симпатию у ребенка не вызывала.

— Это правда?

Моя несостоявшаяся свекровь все еще пыталась осознать свой новый статус. Интересно, а Волков свое отцовство пытался осознать с тем же выражением лица?

— Правда, — кивнул Волков. — Могу тебе даже ДНК-экспертизу показать вместе с судебным решением. Но, может, мы все-таки в дом зайдем? Не будем же мы оповещать весь дом о моей личной жизни?

Мать Павла все-таки сдалась и проследовала с гордо поднятой головой в квартиру. Следом Павел и Катя с букетом. На мой молчаливый вопрос он пояснил:

— Катя хотела цветы, я с клумбы рвать запретил, пришлось идти покупать в магазин. Она сама выбирала.

— Мама, это тебе, — наконец, ребенок передал мне букет.

— Спасибо, дочь, — чмокнула малышку в щеку.

Тяга к цветам у нее началась недавно. Не знаю, что им в саду рассказывали насчет восьмого марта, но теперь ребенок часто говорил, что нужно дарить маме цветы. Так малышка пару раз сводила Антона в цветочный магазин, теперь принялась за папу.

А пока я ставила цветы в вазу, из столовой уже раздавалось:

— Как ты мог матери о подобном не сообщить?

Клавдия Александровна не кричала, но все равно по интонации угадывалось, она в бешенстве.

— Ждал подходящего момента.

Вот кто по-настоящему спокоен. С Павлом у меня в свое время даже поругаться нормально не получалось. Я ему высказывала, он спокойно выслушивал, а под конец затыкал рот поцелуем.

— И теперь я узнаю, что у тебя есть ребенок — таким образом?!

Кстати, о ребенке. Кормить-то его чем? Запоздало вспомнила о каше и пошла выключать. Ну что могу сказать, кастрюля испорчена. Причем, если бы это было со мной впервые. Когда мы жили с Павлом, я однажды тоже умудрилась спалить кастрюлю, потом подобное случилось со мной у Антона, и теперь вновь у Павла, прямо судьба какая-то.

Хорошо, что в холодильнике приготовленная поваром еда. Откладывается моя идея с правильным питанием. Надо, наверное, спросить, может, кто-то захочет перекусить. Отправилась в столовую, мелкая за мной следом.

— Так ты еще и с ней вновь связался. После всего, что было… Небось сама и заявилась… — не успокаивалась мать Павла.

— А ничего и не было. Не было никакой измены. Мне предоставили поддельные фотографии и аудиозапись. Ты не чего не хочешь пояснить на эту тему? — Павел сидел на стуле и смотрел на мать.

Клавдия Александровна продолжала ошарашенно смотреть.

— Как не было? Как поддельные?

— Фото и аудио — монтаж, — сказал Павел. — Подделка, пусть и качественная, которую я бы разглядеть сам не смог, если бы друг не подсобил. Но ты, мама, мне все уши в свое время прожужжала насчет того, уверен ли я в Оле. Да и при желании могла вполне вычислить, с кем из детективов я работал, и заплатить ему.

Женщина в неверии смотрела на сына и качала головой:

— Я бы так с тобой не поступила.

— Но ты это сделала, — уверенно заявил он.

Неужели действительно за всем стояла Клавдия Алексндровна? Мать разрушила жизнь собственного сына?

— Нет… — словно вся краска спала с ее лица, передо мной была испуганная женщина. — Я не знаю, кто мог тебе сказать эту дурь. Оля мне, конечно, не нравилась, я была от нее не в восторге, но не до такой степени. Так что тащи сюда того, кто наплел тебе это.

— К моему большому сожалению, детектив, который мог хоть что-то пояснить, умер пару лет назад.

— Жаль, — проникновенно сказала женщина.

— А мне как жаль. Я бы с ним с удовольствием пообщался.

Чувствую, подобное общение детективу не понравилось бы.

— Но у вас все нормально. Вы же, наверное, пожениться собираетесь? — женщина решила перевести тему.

— Я нет. А Оля замуж собирается.

— Не поняла.

— Оля собирается замуж за Антона.

— Какого еще Антона? — нахмурилась моя несостоявшаяся родственница.

— Соколова, но боюсь, ты его не знаешь. Предполагаю, что Оля за меня замуж не хочет, хотя я не спрашивал. — Павел повернулся ко мне. — Оль, ты за меня замуж не хочешь?

Красноречиво посмотрела на Волкова.

— Нет, — едва ли не прорычала.

— Наверное, Олю вполне устраивает алименты от тебя, — вставила свое слово Клавдия Александровна.

— Нет, — покачал головой Волков. — Все никак не могу ее убедить подать на них. Не знаю, может, уже заявление на тумбочку положить.

— Тогда что она делает в твоей квартире? — несостоявшаяся свекровь посмотрела на меня как на дуру. После слов о том, что я не хочу алименты и замуж я очевидно упала в ее глазах окончательно. — Уж не жениху ли она изменяет? Ради чего она объявилась?

— А кто сказал, что это она объявилась? Денис ее случайно увидел, заметил, что мелкая на меня похожа, потом экспертизу привели. А Оля… Она сама мне заплатила бы, лишь бы меня не видеть… Дело в другом…

Сердце пропустило удар. Я замерла в ожидании. Кажется, Павел собирается рассказать матери правду?! Нет, не может он выложить это собственной матери?!

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Оля здесь по принуждению. Из-за того, что я могу отобрать у нее ребенка.

У Клавдии Александровны едва ноги не подкосились, для нее сегодняшний день полон сюрпризов. Павел хоть бы корвалол матери предложил, перед тем как озвучивать новости. Как бы я к ней ни относилась, смерти матери Волкова от сердечного приступа не желала.

— Оля мне нужна, чтобы помогать с ребенком. Сам я с Катюшкой не справлюсь.

— Не справишься? — зачем-то переспросила женщина, присаживаясь на стул.

— Не справлюсь, — ответил Павел. — Да и ребенку с мамой спокойнее.

Наверное, мы бы еще долго разговаривали, если бы дочь громко не сообщила:

— Хочу кушать! Кушать! — Ей как-то было не до взрослых разборок.

Да, ребенка определенно пора кормить.

— Сейчас будем, солнышко, — успокоила я малышку.

Надо накрывать на стол. Павел вызвался мне помочь и увидел сгоревшую кашу.

— Опять кастрюлю спалила. Прямо как в первый день совместной жизни, — сказал, улыбаясь.

Что-то мне не нравится его улыбка. Какая-то она слишком мечтательная. Надо ему почаще напоминать, что я вообще-то замуж собираюсь. За Антона. А не за него. Сели завтракать вместе с Клавдией Александровной.

— Давай бабушка тебе порежет пирог? — обратилась она к Катюшке

— Ты тетя. Ты не бабушка. Бабушки блинчики пекут и подарки дарят, и выглядишь ты никак бабушка, — замотала головой дочь.

Вот кто ребёнка этому научил? Между прочим, она у моей мамы никогда ничего не требует.

— Ну да, тут ребенок, а я без подарка.

Новоявленная бабушка не стала возмущаться об отсутствии воспитания, а начала что-то набирать на телефоне, попутно расспрашивая меня о детской одежде и Катиных размерах, потом окинула меня взглядом и повернулась к сыну:

— Конечно она замуж не хочет, ты посмотри, в чем она ходит! Свалил на нее весь дом, с чего ей за тебя хотеть замуж?!

Так, Клавдия Александровна явно не расслышала фразу, что я нахожусь здесь по принуждению, потому что Павел угрожает забрать ребенка. Интересно, что хуже: свекровь, настроенная против тебя, или та, что решила всеми силами заставить тебя выскочить замуж за своего сыночка? Но она настроена решительно. Перед уходом она захотела поговорить с сыном наедине. Подслушать, увы, не получилось — у Павла в квартире на редкость хорошая звукоизоляция. Я смогла спокойно вздохнуть, только когда Клавдия Александровна покинула квартиру.

— Не ожидала, что ты все матери расскажешь.

— Мне в ее глазах падать уже некуда с тех пор, как отказался отдать бизнес отчиму. А когда дела хорошо пошли, не отдал и сводному брату даже часть. Так что есть определенные плюсы, когда ты не любимец семьи. Олег Викторович до сих пор при встрече любит заявлять, как он во мне разочарован, и что зря в меня столько вкладывал.

Павел глубоко вздохнул. Семья — это его больная тема, которую он стремился избегать. Легко прятаться за фасадом богатого успешного бизнесмена и одного из самых завидных женихов. Только самые близкие знали, что в жизни Павла Волкова не все так гладко.

— Зато могу сказать точно, это не она. Иначе бы мне не рассказывали как важно, чтобы ребенок рос в полноценной семье, — Волков рассмеялся. Когда его мать ушла от отца к другому, никакой ребенок ее не остановил. — Остается только выяснить, кто это был, — задумчиво произнес Павел.

— Это так для тебя важно? — спросила, глядя ему прямо в глаза.

— А ты не хочешь узнать, кто разрушил нашу жизнь? Ведь все могло быть иначе.

Ему действительно хотелось вернуться в прошлое, чтобы этого никогда не случилось.

— Это все равно ничего не изменит, — холодно произнесла и решила сменить тему. — Так, и какие у тебя планы?

— Хотел с Катюшкой посетить одно интересное место. Ты ведь с нами? Не хотелось бы, чтобы дочь начала говорить, что с папой интереснее, чем с мамой.

— Ты думаешь, что ей будет с тобой интереснее? — скептически спросила.

— Возможно, это даже тебе понравится. По крайней мере, хотя бы раз в жизни ты точно хотела это сделать.

— Только не говори, что опять прыгать с парашютом.

— Оль, это детское развлечение, — возразил Волков.

— В любом случае я пойду с вами, чтобы убедиться, что с Катюшкой ничего не случится.

— Правильно, один точно не справлюсь, — подмигнул мне Волков.

Глава 12

Сели в машину. Волков за рулем, мы с Катюшкой на заднем сиденье. Пока едем, терялась в догадках, что же Павел придумал. Последнее время у меня только одно желание — избавиться от него поскорее. Правда, вслух при Кате я не могу ему это высказать, у нас договоренность: никто из нас не должен настраивать ребенка против другого. Малышку наши разборки не касаются.

Припарковались. Бывший сообщил, что мы войдем через черный вход. Отлично, просто отлично. Получается, что до самого конца я не буду знать планы Павла. Остается только гадать, зачем он попросил взять сменную одежду.

В помещении нас встретила улыбчивая администратор и сразу же сообщила, что нас ждет лучший семейный отдых. На ресепшене не оказалось названия этого места, ничего, что могло бы подсказать, что нас ждет. Девушка только выдала ключи от шкафчика в раздевалке и сказала, что нам обязательно понравится.

Сначала переодела ребенка, потом сама. Вышли в одну из дверей, где нас ждал работник заведения. В руках он держал пару защитных очков и пушки, чем-то напоминавшие водные пистолеты. Только резервуары заполнены не водой, а краской.

— Развлекательный семейный центр приветствует вас, — сказал он, протягивая мне очки и пушку. — Малышка может пройти в детскую секцию. Не переживайте, за детьми присматривают аниматоры. — Парень показал в сторону ближайшей комнаты. — Ваш спутник ждет в зале для сражений.

Кивнула — ничего, подождет. Вначале нужно отвести Катюшку и посмотреть, что там. Зашла в комнату. Похоже, это детский рай. По крайней мере, в представлении моей дочери. Где еще можно рисовать на стенах? Так еще и куча инструментов для этого: валики, кисточки, трафареты. Некоторые дети рисовали пальцами, макая руки в ведерки с красками. Полная свобода творчества, но боюсь, после этого мое сокровище может опять задуматься над декором стен в отцовской квартире. Впрочем, Павел сам выбрал, куда вести ребенка, должен понимать возможные последствия.

Катюшка тут же взяла один из валиков и обмакнула его в краску. Ко мне подошла девушек в ярком костюме и пояснила, что краска полностью безопасна, а за дочерью присмотрят. Что ж, можно отправиться к ее отцу. Пушка с краской в руках удивительно грела душу. Честно говоря, понимаю, что в двадцать пять лет с бывшими нужно разбираться несколько иначе, но соблазн слишком велик. Наверное, каждая девушка, которую когда-то бросал мужчина, думала об этом и желала подобного. Когда тебе сделали больно, так хочется сделать больно в ответ. А стрельба струями краски — это пусть и мелочная, но месть. Вздохнула. Я отлично понимаю, что совершаю сейчас неправильный поступок. Правильно в моей ситуации попросту проигнорировать приглашение Волкова. В конце концов, это не касается ребенка. Но с Павлом сложно быть правильной, он слишком хорошо умеет искушать. Забавно, что это работает со мной даже сейчас, когда я его ненавижу.

Зашла в комнату для сражений, пушка с краской наготове. Павла не видно. Неудивительно, здесь куча укрытий. Нужно быть осторожнее, как бы это зараза сзади не подкрался. Прошла немного вперед и увидела спину Волкова, очевидно, ждущего меня в засаде. Вот только ждал он меня не с той стороны. Интересно, а ему розовые волосы пойдут? Впрочем, сейчас узнаю.

В Павла полетела струя краски. Попала — у Волкова теперь оригинальная прическа. Правда, он тоже выстрелил. Прямо в глаза. Хорошо, что на мне защитные очки, но пока вытирала, бывший успел пройтись по моим волосам. Да уж, теперь они у меня модного зеленого оттенка. Прямо всегда мечтала. Только прицелилась, как Павел решил спасаться бегством. Совсем не мужское поведение. Впрочем, Павел всегда играл только по одним правилам — по собственным. Как выяснилось, бежал, чтобы зайти ко мне со спины. Я успела разгадать его маневр в последнюю секунду. Увы, бывший не собирался становиться легкой мишенью. Я сдаваться тоже не собиралась. Не зря же в студенчестве ходила с одногруппниками на пейнтбол. Меткость у меня неплохая.

Решила сменить тактику и спряталась в одном из укрытий. Была приятно удивлена, обнаружив там снаряды для пушки — фиолетовый хорошо сочетается с розовым. Из засады отлично виден экран, где показывается, что происходит в детской секции. Можно наблюдать, как Катюшка с интересом проводит валиком по стенам. Личико у дочери перепачкано, но главное, что она довольна. От умиления чуть не пропустила бывшего. Успела пальнуть. Попала ниже пояса, хотя не прицеливалась. Но Волкову определенно повезло, что пушки струйные, будь они с шарами, было бы больно.

Судя по взгляду, он понял, где мое укрытие, а значит, нужно бежать. Вот только не успела я добежать до следующего укрытия, как распласталась по полу. Увидела табличку рядом «Симуляция льда. Будьте осторожны!» Очень вовремя. Не успела подняться, как бывший тоже поскользнулся и полетел прямо на меня.

Волков тяжеленный, и слезать с меня он явно не торопился. Еще бы — упал на мягкое, еще и нахально смотрел в глаза. Кажется, еще секунда — и он подастся мне навстречу. Дыхание перехватило. Но вовсе не из-за возбуждения и того, о чем пишут обычно в любовных романах. Придавленная его весом, я с трудом могла сделать вдох. Пришлось врезать коленом по причинному месту. Решила, что действие здесь подойдет лучше слов, да и просто испугалась, что еще немного — и задохнусь. Волков ойкнул, но все же слез с меня на пол.

— Думаю, нам пора к ребенку, — сказала я.

Нужно заканчивать этот детский сад. Повеселились и хватит.

— Надеюсь, все же легче стало? Быть может, ты прекратишь утренние побудки, — сказал Павел, все еще продолжая лежать на полу. Вставать он явно не торопился.

— Не надейся, — ответила, улыбаясь.

Попыталась встать. Ужасно скользко, чуть не упала вновь. С трудом добралась до нормального пола, Павел за мной следом.

Отправились в детскую секцию. По пути успела посмотреть на себя в зеркало. Очень надеюсь, что наш ребенок узнает своих родителей. Мы оба сейчас больше напоминали существ из фильма «Аватар». Причем с учетом нашей расцветки мы, скорее всего, были аватарами курильщика.

Дочь оказалась ненамного чище нас, с интересом раскрашивала стены с помощью баллончика с краской. Завидев отца, она посчитала, что Павлу для полного соответствия ее представлению о прекрасном не хватает еще желтой краски и обрызгала его. Затем все-таки решила продемонстрировать, сколько всего успела покрасить, пока нас не было. Чувствую, за почти девяносто дней Катюшка знатно пройдется по квартире.

Самое сложное было отмыться от краски, которая, кажется, была всюду, даже в ушах. А ведь мне еще нужно отмыть мелкую. Пока купала ребенка, измазала чистую футболку. Решила попробовать застирать, оставила ребенка на пару минус с отцом. В итоге, когда вышла, обнаружила несколько пятен на платье Катюшки. Оказывается, горе папаша руки не домыл и вымазал одежду ребенка. Называется, доверила Волкову ребенка.

Думала уже возвращаться домой, но Павел сказал, что рядом магазин с одеждой, как раз и детская и взрослая. Зашли туда, к нам сразу подошла девушка-консультант. Малышка не растерялась и сразу начала показывать папе, какие платья ей нравятся. Похоже, Павел решил скупить значительную часть магазина, а под конец выдал:

— А теперь, пожалуйста, то же самое для мамы.

Девушка окинула меня взглядом, явно прикидывая размер, но я возразила:

— Нет. Мне нужна футболка или какая-нибудь кофточка.

Девушка покачала головой.

— Только платья. Платья для мам и дочерей.

Что-то мне кажется, что когда мы сюда шли, Волков об этом знал и ребенка вымазал, чтобы мы сюда точно заехали.

— Давай в другой магазин.

— Оль, Катюшка скоро проголодается, поэтому выбери что-нибудь здесь. Я все оплачу.

— Не надо

— Оль, давай посчитаем, сколько я тебе должен алиментов, поверь, это будет мелочью.

Павел не понимает — дело не в деньгах. Если бы хотела, я бы сама купила, но не хочу. Для меня эта часть гардероба навсегда принадлежала к тому времени, когда моя жизнь была совсем другой, более легкой и простой. До того, как однажды любимый человек выставил меня из своей жизни. Тогда было легче избавиться от всего, что связывало меня с прошлым, сменить гардероб, начать по-другому краситься, иначе укладывать волосы. Все, чтобы заставить себя забыть. У меня пока даже не было обычного для невест предвкушения выбора свадебного платья, хотя бы потому, что однажды это платье у меня было, просто до свадьбы так и не дошло. Если бы ни желание Антона провести брачную церемонию как положено, я бы предпочла просто расписаться.

— Кать, ты хочешь, чтобы мама была красивой? Выберешь что-нибудь?

А вот это уже манипулирование чистой воды. Но мелкая папу послушалась и ткнула пальчиком в одно из платьев.

— Оль, наденешь — минус два дня, — использовал последний аргумент Павел.

Пришлось сдаваться. Интересно, Павел, когда количество дней называл, рассчитывал с запасом? Я-то думала, что число девяносто для него что-то значило. На минуту скрылась в примерочной, надела платье — точно такое же как на Катюшке. Малышка радостно хлопала в ладоши.

— И ты в платье, и ты красивая! — ликовала дочь.

Даже не думала, что ребенок может радоваться подобному. За платье из принципа заплатила сама. Вот только через пару минут Волков перевел мне эту же сумму на карточку.

Поехали обедать. Как и можно было догадаться, ресторан Павел выбрал не случайно. Это было то самое место, где мы с ним познакомились. Очевидно, Волков решил сыграть на ностальгии. Я обвела взглядом знакомые стены, не смотря на то, что название изменилось За все эти годы интерьер не поменялся. Среди официантов знакомых не увидела. Возможно, это к лучшему. Когда увольнялась отсюда, все говорили, что это место принесло мне удачу. Я не хотела, чтобы они знали, насколько ошибались.

— Жалею, что когда-то здесь работала, — сказала я.

Хорошо знала, что именно должен из этого услышать Волков — жалею, что познакомилась с ним.

— Зато у нас есть Катя, — ответил бывший, и я невольно улыбнулась. Катюшка, наверное, самое светлое, что есть в моей жизни.

— Здесь неплохое детское меню, есть игровая площадка, — пояснил бывший, чтобы хоть как-то оправдать выбор места. — Виктория сказала, что даже туалет специально оборудован для детей. Она лично проверяла.

— Сочувствую твоей помощнице.

— Что поделать, если ей попался такой босс. В любом случае, она знала, на что шла, когда устраивалась. Кстати, если что-то нужно, ты вполне можешь обращаться к ней.

Сели за столик. Официант сразу подошел к нам с меню. Павел выбрал, что будет он и ребенок. Я листала страницы — меню изменилось.

— А что будет ваша жена? — нетерпеливо спросил официант.

Явно новенький. Только новенькие совершают подобные ошибки. Никогда нельзя так говорить. Женщина, которая обедает с мужчиной, может оказаться кем угодно: любовницей, сестрой и даже матерью. Правильно говорить «спутница».

— Она не жена, она за другого замуж собирается, — решил посвятить в подробности нашей личной жизни Волков.

Официант замялся. Похоже, больше такой ошибки он не допустит. Павел обратился ко мне:

— Оль, может, роллы? Ты раньше любила. Если что, могу помочь.

Волков знает об одной моей тайне — я не умею пользоваться палочками. Поэтому при женихе я никогда не заказывала роллы. Когда мы встречались, Павел сам кормил меня. Мне это казалось романтичным.

— Я справлюсь и вилкой, — сказала, в который раз даря ему улыбку.

— Могу тебя поучить пользоваться палочками.

— А почему раньше не учил?

— Мужчинам нравится заботиться о женщинах, это естественно. Я уже начинаю думать, как тебя Антон терпит.

— Терпит? Может, начнем с того, как именно ты себя ведешь?

С чужими невестами ведут себя не так.

— А как я себя веду? — улыбнулся Павел. — С матерью своего ребенка? Оль, я всего лишь оплатил одежду вместо испорченной по моей вине.

Похоже, эту пикировку я проиграла.

— Ты невыносим, — добавила тихо.

— Ты же раньше как-то выносила. Я просто хочу помочь. Может, я беспокоюсь о том, что скажет Антон, что я тебя палочками есть не научил? Не упрямься, это просто палочки.

Когда принесли еду, Павел решил исполнить обещание. Даже мелкая заинтересовалась и попросила дать ей тоже. Правда, она больше размазывала, чем ела. Я недалеко от нее ушла. С грустью отмечала, что пока пытаюсь освоить новую для меня науку, горячие роллы с хрустящей корочкой остывают. Павел уже сам начал меня направлять, то и дело поправляя палочки в моих руках и контролируя, чтобы я вновь не сложила неправильно пальцы. Наконец, у меня начало получаться, и помощь бывшего стала не нужна. Павел отпустил мою руку, и только сейчас я задумалась о том, что, быть может, принимать его помощь было неправильно. Хотя, с другой стороны, что в этом такого? Мы оба родители и просто общаемся. Но все равно почему-то было не по себе. Я словно акробат, который пытается пройти по тонкому почти незаметному тросу. Нельзя уклоняться от общения с бывшим полностью, иначе он подумает, что я делаю это, потому что до сих пор что-то чувствую к нему. Но и расслабляться с Павлом нельзя. Несмотря на его вчерашний ответ, уверена, что моя счастливая жизнь с Антоном в его планы не входит.

Кстати, об Антоне. Странно, что он до сих пор не звонит. Проверила телефон. Куча пропущенных звонков и уже двадцать сообщений. Оказывается, я умудрилась поставить телефон на беззвучный режим. Даже боюсь представить, что Антон успел предположить. Сообщения читать не стала, решила сразу позвонить.

— Привет. Телефон оказался на беззвучном режиме. Сегодня увидимся

— Оль, я уже подумал… — Антон, к моей большой радости, промолчал, что именно он подумал. — Буду ждать тебя в парке в пять.

— Я могу вас отвезти, — сказала Волков. Он явно слышал разговор.

— Мы сами

— Ни к чему вам ехать на такси. Мало ли.

Решила сдаться. В конце концов, чем чаще Волков видит меня с Антоном, там больше будет осознавать, что у меня есть жених и наша сделка бессмысленна. Я к нему никогда не вернусь.

Приехали мы быстро — удалось проскочить многочисленные пробки. Хотя в интересах Павла было бы застрять в одной из них, чтобы я как можно меньше побыла с Антоном. Но бывший решил обойтись без такого мелочного способа. Зато когда припарковал машину, сразу же поспешил открыть мне дверь на глазах у Антона, ждавшего нас возле парковки. Явно решил продемонстрировать конкуренту какой он джентльмен. А потом поспешил достать малышку из детского кресла. Катюшка едва стояла на ногах и сонно зевала. Похоже, у нее было слишком много впечатлений. Ничего, сейчас аттракционы увидит, сразу взбодриться

Павел бросил на прощание:

— Ладно, до вечера, девочки! Пока, Антон!

Мужчины обменялись взглядами. У обоих они были далеко не благожелательными, скорее, каждый желал сопернику всего самого плохого. Как только Волков отъехал, Антон сердито произнес:

— Знаешь, Оль, это ненормально. Когда ты гуляешь с другим, а потом едешь ко мне.

Я устало вздохнула. Знала, что так будет. Более того, предупреждала Антона об этом, сама говорила, что ему придется нелегко, и если он не хочет пойти до конца и принимать меня со всеми проблемами, нам нужно расстаться.

— Ты же знаешь, что между нами ничего нет, и понимаешь, чего он добивается, — напомнила.

— Зато ты впервые надела платье, — сказал Антон, подойдя ближе. Приобнял за плечи. — Я уже сомневался, есть ли они у тебя вообще. Ладно, пойдем, покатаем ребенка на аттракционах. Расскажешь заодно, как прошел день.

Выбрали карусель, на которой Катя может кататься сама.

Мы старались не вести подобные разговоры при ребенке. Я сама пока не знаю, чем все закончится.

— Оль, по-хорошему тебе нужно искать на Волкова какой-нибудь компромат, иначе бывший не отстанет, — сказал Антон. — Чем он занимается?

— Ищет того, кто заказал эту сфабрикованную измену.

Я решила не лгать. В моей ситуации опасно что-то скрывать. Неизвестно, чем это может обернуться.

— Ищет того, кто монтировал фотографии? — спросил жених, наблюдая за малышкой.

— Фотографии? — переспросила я. — Я не говорила, что это были фотографии.

— Говорила, — неуверенно сказал, Антон, но было поздно.

Потому что я все поняла. В один момент мой спокойный устоявшийся мирок рухнул. Рядом проносились детские восторженные крики, но мне было все равно. Меня как будто не стало, словно сердце разбилось на тысячи осколков. Потому что человек, которому я доверяла и за которого собиралась выйти замуж, все знал. И на этому было одно единственное объяснение — он в этом замешан.

Глава 13.

Почему? За что? Наверное, это был вопрос к мирозданию, но ответил мне именно Антон.

Это был простой заказ на пятьдесят фотографий, всего лишь заменить мужчину и фон. Два дня кропотливой работы. Я не думал, к чему это приведет. Оль, это было всего лишь работой, а мне тогда были нужны деньги. Я не задавал лишних вопросов.

— Всего лишь работа… — горько повторила я. — Всего лишь работа — разрушить мою жизнь.

Причем у Антона это получилось дважды — тогда и сейчас.

Оль, это мог сделать кто угодно, — продолжал оправдываться Антон! Самое нелепое оправдание в моей жизни. — Я все понял, только когда познакомился с тобой. Окончательно все осознал, только когда ты рассказала о причине вашего расставания. Наверное, лучше бы он молчал. Каждое его слово резало, словно нож.

— Ты все знал, Антон. Ты год как знал, что произошло на самом деле, знал, что случилось, и молчал.

Слезы градом лились из глаз. Меня всю трясло. Где-то в глубине души происходящее казалось сном, вот только этот кошмар происходил наяву.

— Я не мог сказать, это было слишком сложно, — тихо ответил Антон. — Но я считал, что могу все исправить.

— Предложение стать твоей женой и было этой самой попыткой исправления? — горько усмехнулась я.

Мой мир рассыпался, словно карточный домик. В одном мгновение. Из-за дуновения ветра. Я думала, Антон меня любит, верила в это, но я жестоко ошиблась. Никакой любви между нами не было.

— Нет. Оль, если любишь, прости меня.

Очень хорошо замечание — если. Если любишь, то простишь. Если любишь, будешь доверять. Я, похоже, устала от этих всех представлений о любви. Слишком жестко они разбиваются о твердую поверхность реальности, и каждый осколок оставляет новую рану. Антон все ещё что-то пытался мне сказать, но я уже не слушала. Кровь слишком стучала в висках. Я не хотела слышать, самое важное я уже знала. Просто смотрела, как останавливается карусель, как сотрудник парка отстегивает ремни безопасности и освобождает мою дочь. Прошло лишь пять минут, как она туда села. Хватило пять минут, чтобы моя жизнь разрушилась вновь. Сколько это оборотов карусели?

Малышка уже спешила ко мне, и я утерла злые слезы.

— Не хочу тебя видеть, — произнесла тихо, почти одними губами. Но не сомневалась, что он услышит. — Мне плевать, что ты скажешь.

Взяла ребенка за руку и потащила дальше. Катюшка не могла понять, что происходит лишь, растерянно смотрела на меня:

— Мамочка, тебе больно?

— Больно, — сказала я. Это только взрослые считают, что дети ничего не понимают. Вот поэтому нам надо домой.

Дрожащими руками нашла в сумке сотовый. Хорошо, что номер Павла в набранных совсем недавно. Быть может, он не успел далеко уехать.

— Приезжай срочно.

Павел не стал задавать вопросов. Пока ждала Волкова, телефон трезвонил без перерыва. Очевидно, Антон решил попробовать достучаться до меня таким способом. Хорошо хоть не последовал за мной, и на том спасибо. Павел приехал довольно быстро. Увидев меня, спросил:

— Что случилось?

Я помотала головой, не в силах произнести ни слова. Знала, стоит сказать вслух, как я моментально разревусь. Не хотелось это делать при дочери. Я не имею права терять над собой контроль. Я утратила его, когда Катя появилась на свет. Наверное, даже раньше, когда врач сказал мне, что я беременна. Нельзя срываться, нельзя. Нужно помнить, что, кроме меня, о моем ребенке некому позаботиться. Да и Катюшка не должна видеть маминых слез. Для нее у меня всегда должно быть все в порядке, по-другому просто быть не может. Даже когда хочется выть от боли.

Павел посадил малышку в автокресло. Я села рядом с ней. Катюшка начала тереть глазки. Отлично, значит, скоро спать. Только в начале покормить, искупать, надеть пижаму, а потом уложить спать — стабильность, за которую я пыталась сейчас уцепиться, как за спасительную соломинку. Только после этого можно дать волю эмоциям.

Телефон разрывался. Я бы с удовольствием выкинула его в окно, но на это я тоже не имею права — в нем вся моя клиентская база, мой источник заработка. И это нерационально. Потом новый мобильник покупать. Как я устала быть рациональной! Хотя бы потому, что рационально взять себя в руки у меня не получается. Поставила телефон на беззвучный режим. Случайно открыла сообщения. Куча непрочитанных от Антона. Решила просмотреть их.

Зря я это сделала.

«Я тебя люблю, Оль».

«Прости меня».

«Так вышло».

«Возьми трубку».

Вроде бы ничего страшного, вот только Антон быстро потерял терпение и открыл свое истинное лицо

«Конечно, ты побежала к своему Волкову».

«Может, вы уже кувыркались в кровати, а я тут тебе повод такой дал».

Конечно, только о Волкове и думаю. Интересно, Антон хоть понимает, что он сделал?! Мне кажется, ни черта не понимает. И завершалось это коронным:

«Если бы ты меня любила, то простила».

Ненавижу эти «если». Ненавижу! С таким же успехом я могу заявлять, что если любишь, то не причинишь боли. Вот только почему-то это так не работает. По крайней мере, со мной. Зашвырнула телефон в сумку. В который раз наткнулась на тревожный взгляд Волкова в зеркале заднего вида. Может, поздравить его с тем, что он своего добился? Пусть и не тем способом, каким ему хотелось. Стоило только ему вернуться, как моя жизнь вновь покатилась под откос. Если бы можно было выбрать, я бы предпочла правде сладкое неведение — никогда не знать, что сделал Антон. Я верила ему, доверяла ему самое дорогое — своего ребенка. Сознание почти не зафиксировало моменты, когда мы приехали, как поднимались на лифте в квартиру Волкова. Именно Павел отправился мыть с ребенком руки, а я просто сидела в кухне. Очевидно, заметив мое состояние, Волков решил взять инициативу на себя.

Когда дочь попросила ряженку, я просто напомнила ему, что нужно обязательно погреть перед тем, как давать ее Катюшке. Волков покормил ребенка сам. Катюша уже вовсю зевала. Кажется, еще немного, и она заснет прямо на стуле. Похоже, от купания придется отказаться. Обычно мне это сложно — я люблю четкий график, но сейчас мне это на руку. Каждая минута показного спокойствия дается с трудом. Я всегда умела справляться с эмоциями, но сейчас я на пределе. Осталось всего лишь переодеть ребенка в пижаму и рассказать сказку. В этот раз мне попалась «Золушка». Самая нелюбимая мной из всех сказок. Хотя бы потому, что в реальности так не бывает — лично у меня не вышло. Катя уже почти заснула, когда я поняла, что терпеть сил нет. Слишком многое произошло за последний месяц. Мне нужно побыть одной. Лучше с Катей побудет Павел, чем я сорвусь при малышке.

Отправилась в гостиную. Сложно, когда у тебя нет своего уголка, куда можно забиться. Хотя от боли внутри себя не так уж легко сбежать. Я уже даже не знаю на кого злюсь больше: на Антона, Павла или на себя. На идиотку, которую жизнь ничему не учит. Хотелось все крушить, лишь бы как-то избавиться от всепоглощающей боли, выжигавшей все изнутри. Разбить что-нибудь вдребезги. Напиться — безумная банальщина, не говоря о том, что в мой ситуации это не самый правильный поступок. Вот только важно ли сейчас, что правильно?

Успокоительное было бы лучшим выходом, вот только я устала поступать правильно, ни к чему хорошему это все равно не приводит.

Я отлично знала, где Павел хранит алкоголь. Пусть эта другая квартира, но привычки у него все те же. Налила виски в первый попавшийся стакан. Даже не подумала ополоснуть его. Холодная жидкость обожгла горло. Сейчас мне было плевать, даже если сюда зайдет Павел и что-то мне скажет. Наверное, я устала бояться, что Катюшку у меня могут забрать. Устала держать дистанцию с Павлом, чтобы Антон ничего не подумал и не сделать ему больно. Устала сама со всем справляться.

Еще стакан. В конце концов, я же сегодня отмечаю свою сорвавшуюся свадьбу. Сорвавшуюся во второй раз. Пусть в этот раз и по моей инициативе. Почему-то от этого менее больно не становилось.

— Почему ты согласилась выйти замуж за Антона?

— Он любящий и надежный, — ответила я, не представляя, насколько ошибалась.

Я не сказала, что люблю Антона. Потому что и не любила. Как ни странно, выпив, я это лучше всего понимаю. Я вообще не уверена, что когда-либо смогу любить. Но я верила ему. Он стал одной из точек моей стабильности. Но я хотела забыть Волкова, хотела навсегда вычеркнуть его из памяти, смыть с себя его прикосновения, стереть его ласки. И именно поэтому я начала встречаться с Антоном. Хотелось счастья, быть любимой, но главное было именно забыть Волкова, чтобы, наконец, не ощущать боль. Чтобы, наконец, дышать спокойно. Вот только не думала, что мой «солнечный мальчик», тот, кто был полной противоположностью Волкову, может так со мной поступить. Было больно от осознания, что он никогда и не любил. Более того, он когда-то помог разрушить мою жизнь. Похоже, любовь — выдумка, сказка для дурочек.

А от алкоголя легче не становилось. Что ж, теперь буду знать, раньше я никогда не напивалась. Я вся дрожала. Ощущала себя пустой. Только пустоту было нечем заполнить. Слишком много боли, выворачивавшей меня изнутри. Боли, от которой некуда сбежать. Но мне так хочется найти выход. Хоть какой-нибудь, чтобы заглушить ее и вновь почувствовать себя живой.

— Оль… — в дверях показался Павел.

Еще один мужчина, причинивший мне много боли. Он уже успел переодеться. Красивый, зараза. Темные волосы, пронзительно синие глаза. Подтянутая фигура. Темная футболка обтягивает мышцы. Я знаю, что под тканью кубики пресса. Нервно облизнула пересохшие губы. Я была с Антоном, чтобы забыть Волкова. Каждым поцелуем с ним, каждым касанием я пыталась стереть из памяти Павла. Интересно, а вдруг наоборот поможет? Говорят, клин клином вышибают. Это неправильно, но правильность уже принесла мне много боли. Более того, завтра я, скорее всего, об этом пожалею. Но мне слишком нужно заполнить пустоту внутри меня. Мне нужно что-то сделать, чтобы справиться с этим холодом, который сковал все мое существо.

Это неправильно — пыталась нашептывать совесть.

«Может, вы уже кувыркались в кровати, а я тут тебе повод такой дал», — вспомнилось мне сообщение жениха. Бывшего жениха.

Нет, милый, но после такого я вполне вправе так сделать и не чувствовать вину. А заодно перестать, наконец, ощущать боль. А я точно знаю, что Павел может сделать мне хорошо, сможет дать мне, что я хочу. Такой знакомый, такой привычный и такой близкий.

— Оль, что случилось? — в голосе Павла тревога.

Не хочу отвечать. С меня хватило на сегодня слов. Я хочу совершенно другого, и плевать, правильно это или нет.

Подошла к нему, жадно впилась губами, словно желая впитать вкус его губ. Я вдыхала его запах. Никогда не могла понять, чем именно пахнут мужчины. В любовных романах обязательно присутствовали какие оттенки аромата. Для меня же был просто запах, он либо был своим, либо нет. Запах Павла был из первой категории. На секунду Волков растерялся. Он явно не ожидал такого поворота событий. Но все же ответил на поцелуй. Впрочем, в его ответе я даже не сомневалась. Была уверена, что он хочет меня. Павел целовал жадно, властно, подчиняя каждым движением. Но в этот раз я, как никогда, желала потерять контроль, раствориться в огне чужого желания, почувствовать себя целой и наполненной. Но, самое главное, перестать чувствовать боль. Для этого сейчас все способы хороши.

Завтра я об этом пожалею. Сейчас моему телу хорошо.

Я чувствовала, как Павел часто дышит. Он не останавливался и углублял поцелуй. Низ живота словно пронзило огнем. Я чувствовала томление внутри, горела под его прикосновениями. Руки Павла спускались все ниже, и мне не хотелось, чтобы он останавливался. Безумие, самое настоящее безумие. Сейчас я отчаянно желала этого самого безумия. Я уже не понимала — голова кружится от выпитого или от того, что происходит.

Павел на мгновение отстранился. Я тут же подалась к нему, не давая прийти в себя. Новый поцелуй нужен был мне как воздух. Сейчас как никогда Волков был нужен мне, во мне. В один момент он стал потребностью, новой точкой опоры. Возможностью вернуться на четыре года назад, когда еще ничего не произошло. Сейчас, как никогда, хотелось этой беззаботности и безбашенности. Стать на мгновение той Олей.

Вновь коснулась его губ. Павел отвечал. Жадно, неистово. Он вновь помогал совершить мне роковую ошибку. Сейчас он, как и я, не в силах остановиться. Внутри все горело от всепоглощающего желания, я такая не одна. Тело Павла привычно отзывалось на мои прикосновения, как и его действия, пробуждали во мне все большую жажду.

горячий поцелуй, и я вновь сгорала в этом пламени, и отпустила контроль. Сейчас важны только его губы и руки. Все мысли окончательно улетучились из головы. Остались только ощущения. Я окончательно пропала.

Глава 14.

Дико хотелось пить, в горле пересохло. Нужно было встать и сходить в кухню, но желания подниматься не было ни малейшего. Воспоминания вчерашнего дня вспышками проносились в голове. «Перестрелка» с Волковым, предательства Антона и вчерашний вечер с Павлом.

Боже, пусть окончание вчерашнего дня окажется просто сном. В моем случае — кошмаром. Ну не могла я совершить это в здравом уме и трезвом сознании! Впрочем, трезвой, судя по жуткой сухости во рту, я как раз не была. Но все равно есть небольшая надежда, что происходившее просто привиделось моему воспаленному сознанию. Не могла я это сделать! Не могла я переспать с человеком, который в свое время меня бросил. А потом еще заставил жить вместе под угрозой отбрать ребенка. Ни одна нормальная женщина на это не пойдет.

Открыла глаза. Тихо выругалась. Мои надежды не оправдались, все было более чем очевидно. Хотя бы потому, что если мы не переспали, что тогда я могу делать в постели Павла? Да еще и в одних трусах. Что может быть красноречивее? Одно хорошо — проснулась в одиночестве. Видеть сейчас довольную физиономию бывшего не хотелось. Я просто банально к этому не готова. Называется, решила расслабиться. Расслабилась, блин. Мне вот даже интересно, какого лешего меня к Волкову потянуло?

После произошедшего еще одна сорванная свадьба кажется мелочью. Я, похоже, привыкаю к подобному. Мне не везет с личной жизни, и нужно с этим смириться. Может, тянет на говнюков? Ладно, Павел — он хоть осознал, что сделал. Но Антон, кажется, совсем не понял, что натворил. Скольким он еще жизнь испортил, как мне?!

«Может, вы уже кувыркались в кровати, а я тебе повод такой дал» — вспомнила я сообщение Антона. Похоже, именно эти строки стали катализатором моего идиотского поступка.

Даже не помню, что ночью было. Может быть, память решила пощадить мою психику? В голове все еще отчаянно бурлил вопрос — как это произошло? Как я такое допустила?

Все, Оля, выдыхай. Все уже прошло, остается только сделать выводы. Например, ты и алкоголь — не очень совместимы понятия. Если почти двадцать шесть ты никогда не напивалась, то и не стоило начинать. А теперь надо подумать, что делать с Павлом. Волков, наверное, обрадовался — сама прыгнула к нему в постель, и он, разумеется, не стал меня останавливать. Такая легкая победа. Даже бутылку с водой поставил на тумбочку.

Но, как говорила моя подружка Сашка, «постель — не повод знакомства». А в нашем случае — для начала отношений. Главное, не переводить это на постояную основу. Подумаешь, один раз было.

Я поморщилась. Вспомнила, что Сашка говорила и еще одну вещь. Из-за нее мы как раз и поссорились. Когда я рассказала ей о ситуации и спросила совета, моя замечательная и добрая подруга посоветовала Волкова соблазнить, а в идеале на себе еще и женить, чтобы точно ребенка никто не забрал.

Наличие жениха Сашку никак не смущало. Она считала, что у бывшего достаточно плюсов, чтобы выбрать его: богатый, красивый, отец моего ребенка. А главное, я по нему так убивалась. Однозначно, надо брать. Обстоятельства нашего расставания на мнение подруги тоже не влияло, она лишь заявила, что я люблю все усложнять. Если мне с Павлом будет плохо, я всегда могу его бросить. По ее логике, расскажи я Сашке о произошедшем, она бы сказала, что я на правильном пути. Возможно, добавила, что я чуть-чуть тороплюсь.

Многое в нашей жизни зависит от точки зрения. По большому счету, ничего страшного не случилось. Надо только донести Павлу, что произошедшее ничего не меняет. Вот только почему мне кажется это будет не так уж и легко?!

Мы хоть предохранялись? Заодно и пояснить, что обычно я не пью. Это героям в любовных романах хорошо, можно сразу слиться в едином экстазе, ни о чем не думая. Пока автор не решит наделить героиню беременностью, ничего не произойдет. В жизни все иначе.

Возможно, все-таки стоит рассказать Волкову причину, почему я так сорвалась. Надо об этом подумать.

— Оль, — донеслось из коридора. Бывший решил напомнить о себе.

Впрочем, уже пора вставать. Дочь наверняка уже проснулась.

Павел

Что-то явно случилось, иначе бы Оля не позвонила так быстро. Антон явно что-то натворил. Скорее всего, сорвался. Когда я увидел Олю, понял, что дело не в банальной ревности — её жених совершил что-то серьезное. Ударил? Изменил. Что-то хуже? Иначе почему Оля вся дрожала, а глаза были на мокром месте?! Даже голос стал совсем другой. Это реально пугало. Я видел, что Оля держится из последних сил.

Приехали домой. Нужно было покормить и уложить спать ребенка. Оля вся бледная и как будто не здесь, все ее движения авоматические. Не дождавшись, когда ребенок уснёт, она решила уйти. Все явно хуже, чем я мог подумать. Что же такого сделал Антон? Я, конечно, хотел, чтобы они расстались, но не так внезапно. По-моему плану это должно было случится позднее, когда Оля успокоится и поймет, что ей со мной может быть хорошо, когда начнет доверять и осознает, что у нас семья. Но мой план полетел в тартарары. Впрочем, когда у меня что-то шло по плану? Кроме бизнеса.

Пока укладывал ребенка, думал, прибью Антона Нет ничего хуже, когда рядом страдает твоя женщина, и даже не говорит о причине. Позвонить Виктории и попросить привезти успокоительное? Не знаю, как Оля может на это отреагировать.

Сначала стоит с ней поговорить. Может, дело совсем не в Антоне? Пока терялся в догадках, не заметил, как дочь уснула[О1]. Какой же она ангелочек, когда спит. Маленький и прелестный. Поправил норовившее сползти одеяло, теперь можно идти к ее маме. Возможно, Оля уже немного успокоилась. Надеялся, она расскажет, что произошло.

Я нашел ее в гостинной.

— Оль… — нерешительно начал я.

Было странно увидеть у нее в руке бокал. Похоже, она решила снять стресс таким способом. Это тревожило хотя бы потому, что раньше она никогда не пила и искренне не понимала, для чего люди пьют, алкоголь — это так невкусно.

— Оль, что случилось?

Она не ответила, лишь окинула взглядом. Потом встала, подошла и прижалась всем телом. Я не успел опомнится, как ее губы впились в мои. Жадно, неистово, словно путник, давно бродивший в пустыне, к источнику воды. Я не мог не ответить и перехватил иниативу. Мелькнуло в голове, что она решила успокоиться другим способом.

На секунду отстранился. Но в план Оли явно не входило давать мне опомниться и отступить. Новый поцелуй, и я вновь падал в бездну. Тело отзывалось на такие привычные Олины прикосновения. Желание накрывало с головой. Пульс зашкаливал. Жадно отвечал на поцелуй, не в силах остановиться — если Оля чего-то хотела, я никогда не мог ей отказать. А время, проведенное порознь, лишь усиливало жажду. Где-то на краю сознания маячила мысль, что это неправильно, но я гнал ее от себя. Оля сейчас такая родная, такая податливая. И только моя. Как и четыре года назад.

Но сейчас все иначе, и нужно об этом помнить. Это чертовски сложно в такой момент, когда нас разделяет лишь тонкая ткань. Я прижимал ее к себе и скользил руками все ниже. В такой момент нереально остановиться и практически невозможно вспомнить, что что-то не так, что Оля ведет себя неправильно. А Оля подалась навстречу. Сорвать с нее платье будет легко. Хотя можно не срывать, лишь приподнять. Ее руки уже настойчиво теребят мою футболку.

У нее что-то случилось с Антоном, отчего ей плохо. Но сейчас мне плевать на ее жениха, я знаю, что могу сделать ей хорошо. Знаю, что именно она любит в сексе. И есть серьезные подозрения, что до кровати мы просто не дойдем.

Поцелуев становилось мало. Еще немного — и мы уже не сможем остановиться, слишком скучали друг без друга. Но остановиться все-таки нужно, потому что, сорвавшись сегодня, завтра Оля будет ненавидеть себя за это. А еще меня — за то, что воспользовался ситуацией. Хотя я бы поспорил, кто кем воспользовался.

Я прервал поцелуй, и сделать это было титанически сложно. Только одно заставило меня отступиться — я все еще ее люблю и не хочу, чтобы она страдала, а подобное она себе не простит.

— Оль, не надо…

Она мгновенно сникла и хотела отступить, но я продолжал прижимать ее к себе. Мы оба, все еще разгорячённые, уже оба понимали, что ничего не будет. Я бережно гладил Олю по волосам, подхватил на руки и сел с ней на диван. Мы просто сидели, обнявшись, я слушал ее тяжелое дыхание, шептал что-то успокаивающее, а она всхлипывала. Оля привыкла быть сильной, забыла, что ей тоже нужна поддержка. Не будь она в таком состоянии, не позволила бы прижимать ее к себе.

Но теперь я уверен, что об Антоне можно забыть.

Невольно заметил бутылку с виски — Оле немного потребовалось, чтобы дойти до такого состояния. В принципе неудивительно, она и раньше не пила, к тому же она такая худенькая, и алкоголь действует быстрее, и, кажется, за последний месяц похудела еще больше. На нервах. Подозревал, что Антон стал просто последней каплей. До этого я постарался сам. Настроение напиться самому, но нельзя. У меня же ребенок и жена. Правда, она еще об этом не знает и не планирует. Знать бы, как сама Оля отреагирует на произошедшее — пусть мы и не переспали, но поцелуи все-таки были, и начала она.

Не заметил, как она уснула прямо у меня на руках. Решил уложить ее в своей спальне, хотелось спать с ней рядом. Раздел ее и принял холодный душ, чтобы заработали мозги, потому что поймал себя на том, что желание близости не пропало.

Немного остудив свой пыл, понял, что придется ночевать с дочерью — не знал, просыпается ли мой ребенок по ночам, и что будет, если не обнаружит никого рядом.

Глава 15

Оля

Оделась и вышла в коридор. Судя по доносившимся из кухни голосам, мои уже завтракают. А значит, я проспала. Обычно я всегда просыпалась раньше дочери.

С трудом поборола желание сразу отправиться к ним. Все-таки стоит привести себя в порядок, не только из эстетических соображений, а потому что я себя так увереннее чувствую.

Перед тем, как зайти в кухню, сделала глубокий вдох. Вошла.

— Доброе утро, Оль.

Лицо мелкой все в креме от пирожного. Ее отец заметил это и потянулся за влажной салфеткой.

— Мама, мама! Ты так долго спала! — пропищала дочь, пытаясь уклониться от проявления отцовской заботы.

— Мама просто устала, солнышко, поэтому и спала долго. Оль, какао будешь?

— Папа сам готовил, — выдала Катюшка.

Павел едва не выронил кружку от подобного заявления. Даже я застыла в дверях, пытаясь осознать. Больше не дядя Паша, а именно папа. Похоже, эта парочка окончательно спелась. Очевидно, мне придется смириться с фактом наличия Павла в своей жизни. Катюшка не обращала внимания на изумление двух взрослых, ее интересовали более важные вещи:

— А блинчики скоро? — поинтересовалась она у отца.

— Скоро, дочь, скоро. — Павел что, сам блины решил готовить? Прямо идеальный отец. — Оль, как себя чувствуешь?

Можно, я не буду отвечать на этот вопрос? По крайней мере, сейчас. Цензурно и правдиво я ответить вряд ли смогу.

— Нормально, — выдавила из себя.

— Садись завтракать, милая.

Милая?! У меня настойчивое ощущение, что я явно что-то упустила. К моему большому сожалению, я толком не помню ничего из прошлой ночи, но надеюсь, я все-таки не давала повода себя так называть. Больше никогда не буду пить. Впрочем, показывать, что чего-то не помню, я не собиралась, как и спорить. Ребенок заснет, тогда уже и поговорим.

Павел поставил передо мной пирожное, но сделал это так, будто приносит жертву дракону или кидает мясо опасному хищнику. Думает, что я злюсь? Возможно, поэтому выбор Павла пал именно на эту сладость? На свете столько сладостей, столько всего вкусного, но почему-то, когда я была расстроена, то всегда выбирала пирожное корзиночку, и Павел об этом прекрасно знал.

— Есть еще пицца, будешь?

Покачала головой, взяла десертную ложку и зачерпнула крем. Сладко. Павел, похоже, решил разбавить сладость.

— Оль, ты бы не могла рассказать, что тебя вчера расстроило до такой степени? Если, конечно, об этом можно говорить при дочери…

Его прервал дверной звонок. Надеюсь, это не мама Павла, которая с удовольствием поздравит сына с продвижением коварного плана по моему возвращению. Если ранее она думала, как сделать все, чтобы мы расстались, то теперь она готова пойти на многое, чтобы мы с ее сыном поженились. А мама у Павла женщина весьма упорная.

— Похоже, наши блины подоспели, — сказал Павел, направившись коридор.

Мелкая хвостиком бросилась за ним, ну и я следом — ожидаемо, Павел заказал доставку. Вот только я не догадывалась, что это за доставка. Он открыл дверь, и на пороге показалась Виктория. Как всегда при полном параде. Макияж, который я бы все назвала вечерним, высокие каблуки, платье максимально короткой допустимой длины, сверху жакет. Только в этот раз черные, как смола, волосы распущены. Единственное, что выбивалось из образа, это контейнер в ее руках.

— Доброе утро, Павел Викторович, — улыбнулась девушка, обводя нас всех взглядом. — У вас очаровательная дочь. Здравствуй, Катя.

Катюшка поздоровалась в ответ.

— Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, — теперь очередь дошла и до меня, и я почувствовала, как Виктория задержала на мне взгляд, явно оценивая, но через пару мгновений вернулась к Павлу.

— Лично испекла, — сказала, протягивая контейнер. — Увы, свежих с доставкой найти не удалось.

Павел правда, это не слишком оценил.

— Надеюсь, вы больше не перепутаете график моего личного повара и оставите меня без завтрака? — голос Волкова прозвучал сурово.

— Да, Павел Викторович, подобное больше не повторится, — тихо сказала Виктория.

У меня паранойя, или на самом деле это была не ошибка, а хитро продуманный план подкатить к своему шефу?! Если да, я бы настоятельно советовала Виктории менять тактику — Павел не любит, когда бегают за ним, предпочитает делать это сам. Или она просто идеальная помощница? Так, Оля, личная жизнь Павла — не твое дело, даже после того, что было.

— Будут еще на сегодня поручения? — поинтересовалась девушка.

— Думаю, одно, максимум два. Все в телефонном режиме.

Почему-то кажется, что последняя фраза произнесена для того, чтобы я ничего не узнала.

Виктория развернулась на каблуках и покинула квартиру. А мы вернулись в кухню. Павел открыл контейнер — блинчики еще дымились. Прямо с пылу с жару. Виктория живет где-то рядом?

— Так, Оль, ты можешь пояснить, что случилось? Что сделал Антон?

На секунду замерла. Отвечать или не отвечать? Павел настырный, и просто так не отстанет.

— Оль, он тебя обидел?

— Какое тебе дело? Это к тебе никак не относится.

— Возможно, я хочу врезать ему исключительно из родственных соображений, — ответил бывший.

Глубоко вздохнула — похоже, донести до Волкова ценную мысль, что я не обязана ему отвечать, будет тяжело. Не горела желанием сообщать, что вновь свободна. Боялась, после этих слов его сложно будет остановить. Хотя Павел не дурак, сам об этом догадается. Быть может, меня останавливает то, что Волков может сделать с Антоном? Дракой здесь точно не обойдется. Вот только бывшего жениха мне сейчас совсем не жаль. Как четыре года назад ему не было жаль меня, когда он взялся за заказ. Он ведь должен был понимать, к чему это приведет. Антон мог мне рассказать позднее, но не стал. Вместо этого он предпочитал рассказывать мне, что Павел явно неадекватный ревнивец, и мне повезло, что я вовремя от него ушла. Интересно, можно ли после этого любить? Можно ли хотя бы сочувствовать после такого человеку, который был с тобой год? Лично я не могу.

— Антон подделал фотографии четыре года назад, это был заказ, — мой голос звучал ровно, во мне нет вчерашней бури эмоций. Мой бывший жених для меня теперь навсегда в прошлом.

А вот Павел точно подобного не ожидал, у него даже челюсть слегка отвисла от изумления. На пару мгновений он утратил дар речи. Наверное, тоже не ожидал, что мир настолько тесен. Я вчера тоже удивлялась.

Секунды текли мучительно медленно, пока я ждала, что Волков хоть что-то скажет. Надеюсь, это не будет фраза «мне жаль». Не хотелось бы ее сейчас услышать. Банально, фальшиво, и то, что я не люблю больше всего. Ненавижу, когда меня жалеют.

— Ты не знаешь, кто дал ему этот заказ?

Пожала плечами. Вчера было не до этого. Но с моим везением я уже даже поверю в версию, что это была моя лучшая подруга или еще кто-то близкий.

— Я со всем разберусь.

Такая знакомая фраза Волкова. Когда-то я могла доверить ему свои проблемы, слышала эту фразу и знала, что он поможет, поддержит и всегда будет рядом. Сколько же прошло с тех пор?

— Сегодня у нас еще один семейный выходной, — Павел решил перевести тему.

Семейный выходной? Но мы не семья. Что-то мне кажется, что Волков за одно утро дважды оговаривается не просто так. Я его не поправляю только из-за дочери. Но все-таки не стоит позволять ему заходить слишком далеко, хватит того, что я вчера расслабилась.

— И какие планы? Опять сюрприз? — спросила без всякого сарказма.

Павел может быть ужасным человеком, самовлюбленным индюком, который привык все за всех решать, но одного у него не отнять — он действительно умеет удивлять.

— Аквапарк.

— Разве Кате не рано?

— Думаю, нам всем понравится. Да и я давно хотел.

У меня такое ощущение, что Волков список развлечений составлял исходя из собственных желаний, все-таки мужчины — большие дети. А ребенок для него лишь прикрытие. Зашли с мелкой в спальню.

Я невольно наткнулась взглядом на телефон. Нехотя взяла его в руки. Куча сообщений от Антона. Уже без просьб о прощении. Все о моем моральном облике, который, по его мнению, как у представительницы древней профессии. Сколько, оказывается, можно узнать о себе нового, расставшись с человеком. Когда меня бросил Павел, я тоже строчила ему сообщения в бешеном темпе, потому что хотела до него достучаться. Но, несмотря на бредовые обвинения, я не старалась вылить на него ведро грязи. Впрочем, как и сам Павел. Теперь я понимаю, что мы могли расстаться гораздо хуже.

Павел сказал взять с собой только купальники. Но у нас и на этом скромном пункте возникла проблема. Точнее, у меня. Пришлось ехать в магазин. Впрочем, Волкова задержка не расстроила. Наоборот, он настроился помогать мне в выборе лично. За что был послан… следить за нашим ребенком.

Мой выбор пал на красное мини-бикини. Свою покупку сразу после кассы я спрятала в сумку.

Доехали до аквапарка быстро. Катюшка ёрзала от нетерпения — отец своему чаду вновь угодил. Зашли внутрь. Аквапарк, как я и предполагала, оказался необычным.

Горки, аттракционы, куча бассейнов — все это привычно, но еще были спа-салоны с манящими вывесками, кукольный театр и даже небольшой контактный зоопарк и, как ни странно, бильярдная и боулинг. Похоже, в такие места приходят на весь день. Как пояснил Павел, этот парк развлечений построил его друг, хотел, чтобы в выходной вся семья могла отдохнуть в одном месте. Волков предложил мне посетить СПА, дабы я насладилась расслабляющим массажем и порадовала себя какой-нибудь процедурой, пока он посидит с нашим ребенком. Предложение звучало слишком по-семейному, забота со стороны Павла мне не нужна, хватит и того, что он знает, что у меня не все гладко. Во-вторых, я еще не готова настолько доверить бывшему ребенка, и это более важный аргумент.

Отправились в раздевалку с дочкой. Переоделись. Малышка рвалась обратно, еле удалось ее уговорить дать маме минутку подкраситься. В кой-то веки мне пригодится профессиональная водостойкая косметика, купленная для одной из фотосессий.

— А мне? — протянула руку дочь. Как так — у мамы есть косметика, а у нее нет?!

— А ты и так красивая, — сказала я, наклонившись и чмокнув малышку в щечку.

— И ты красивая, — сказала дочь, прижавшись ко мне.

Мое сокровище. Самый родной человек, ради которого я со всем справлюсь. Перед выходом бросила на себя взгляд в зеркало. Улыбнулась. Вышли из раздевалки, и сразу наткнулись на Павла. Поймала на себе заинтересованный взгляд бывшего. Волосы распущены, полупрозрачная ткань парэо не столько скрывает купальник, сколько будоражит воображение.

Поймала себя на том, что и сама рассматривала Волкова. Я могу сказать многое о его поведении, но все же не могу отрицать одну простую вещь — он красивый мужчина, не только лицом, но и телом. Сейчас, когда он в плавках, а не в привычном деловом костюме, я видела его накачанный пресс с четко очерченными кубиками, его крепкие сильные руки. Я могла понять Викторию — очень сложно устоять перед таким шефом, нам свойственно подсознательно искать именно сильных мужчин — простая биология. А добавить к этому, что Павел весьма состоятелен, обаятелен, да еще и не женат… В общем, определенно — понять ее можно. Если, конечно, не знать Павла…

Решили начать с бассейна. Медленно скинула с себя парэо под пристальным взглядом бывшего. Едва сдерживала улыбку, когда струящаяся ткань медленно скользила по телу. Понимала, что играю с огнем, но сложно удержаться от искушения. Кстати, об искушении… Павел просто сверлил меня взглядом. Красный цвет — это цвет вызова. А если еще купальник хорошо подобран… Даже забавно было видеть, как его взгляд скользил по подтянутому животику, спускался к стройным ножкам. Заметила, как Павел облизал губы. Нет, милый, ошибку подобную вчерашней, я уже не совершу, но подразнить — это святое.

Павел с дочкой спустились в бассейн первыми. Хорошо, что малышка умеет плавать — и мне спокойнее, и ей больше удовольствия. Особенно это хорошо, когда папа ей попался не слишком внимательный. Медленно, под пристальным вниманием бывшего, спустилась по ступенькам. Обожаю воду! В бассейне или на море для меня лучший вид отдыха, и, готова поклясться, бывший об этом отлично помнит.

Ко мне приплыла дочь:

— Поймала!

Не успеваю ее обнять — она уже отправляется ловить отца, а тот уворачивался и при этом громко хохотал, как ребенок. Дочь все-таки настигла его, и эта парочка решила, что маму стоит ловить вдвоем. Так нечестно! Даже возмущаться некогда, нужно быстрее уплывать. Ожидаемо, Павел меня поймал. За ногу, да еще и притянул к себе. Вот что за нахальный способ! Двинула ему коленом по причинному месту. Павел ойкнул и ослабил хватку, но меня все равно поймали — в этот раз дочь. Обхватила меня руками и крепко прижалась, но через пару мгновений уплыла ловить отца. Я за этим весельем даже не заметила, сколько времени прошло.

— Я принесу нам что-нибудь с Катей попить, — предупредила, направляясь к выходу из бассейна.

— Давай, я сам.

— Не стоит, — сказала я поднимаясь.

— Накинь халат, а то замерзнешь, — не унимался Павел. — Они лежат на шезлонгах.

— Не замёрзну.

У кого-то настойчивое желание прикрыть меня. Вздохнула. Павел как был собственником, так и остался, и его не волнует, что в данный момент собственность ему не принадлежит. Кутаться в длинный банный халат в мои планы точно не входило. А вот поднять себе настроение — определенно, да. Тем более бар, куда я собираюсь за молочными коктейлями, находится в зоне видимости Павла. Шла медленно, походкой от бедра. Улыбалась, невольно замечая мужское внимание. Дело на самом деле не в купальнике. Дело в самом настрое. У тебя может быть не идеальная фигура, но улыбка и уверенность могут это компенсировать. Это привлекает мужчин гораздо лучше мини-юбок. А в моем случае мужские взгляды — бальзам на израненное сердце. Знать, что я могу нравиться, понимать, что когда-нибудь у меня все сложится — лучшее лекарство после расставаний. Подошла к барной стойке.

— Вас угостить? — подмигнул мне шатен лет двадцати пяти.

— Не стоит.

— Не отказывайтесь. Не могу не угостить такую красивую девушку. Что будете пить?

Эх, везет мне на мужчин, не принимающих отказы.

— Молочный коктейль. Два.

Через пару минут парень протянул мне бокал, я потянулась за вторым.

— Спасибо большое, прошу меня простить, спешу к мужу и дочери.

Лучший способ отмазаться от знакомств, которое сейчас в мои планы не входят. А муж… Не говорить же, что я иду к бывшему. Зачем лишние вопросы? Молодой человек разочарованно вздохнул.

— Ему очень повезло, — сказал он, вручив мне второй бокал.

Ох, не знаю-не знаю, с учетом моих-то планов Волкову однозначно просто не будет. Оглянулась посмотреть, чем занимается бывший.

Павел не скучал. На краю бортика бассейна, где они с Катей плавали, сидела девушка с каштановыми волосами и о чем-то разговаривала с Волковым. Судя по тому, как она выгибала спину, чтобы выставить во всей красе грудь довольно приличного размера, она сидела там с вполне определенными намерениями. Я не понимаю, у нас что, отцы одиночки в моде?! Или эту девушку наличие возможной жены не пугает? Это вполне может быть и охотница за богатыми женихами. Павел мне о таких рассказывал. В любом случае мне это определенно не нравилось, пора вмешаться. А то фифа явно отвлекает Волкова от нашего ребенка, с которого лучше не спускать глаз ни на секунду.

Подошла к мило беседовавшей парочке. Катюша как раз направилась к выходу из бассейна, и Павел, как ответственный отец, решил проконтролировать этот процесс.

— Наверное, с ней сложно? — интересовалась девушка. — Но вы хорошо справляетесь. — Не глупа, решила зайти с козырей. Не только женщины любят ушами, но и мужчины очень падки на комплименты. — Увы, мой собственный отец подобного не проявлял, но вы определённо молодец.

Еще и собственную историю продумала, но ничего у нее не получится. Если у меня не складывается личная жизнь, то почему она у Павла должна складываться?! Пора прервать этот милую беседу.

— Милый, это тебе, — сказала, вручая Павлу бокал.

— Спасибо, солнышко, — ответил он.

Это заставило меня поморщиться. Когда-то Павел меня так и называл. Что ж, надо сказать ему потом, что оговорилась по старой памяти.

— Мама! — радостно завизжала дочь. — А мне?

Вручила дочери ее коктейль. Заметив меня, девушка явно стушевалась. Поняла, что место занято, и лучше удалиться как можно быстрее.

— Я, пожалуй, пойду.

— Нет, постойте. Мне же интересно, о чем вы беседовали, — я дружелюбно улыбнулась. Правда, девушка, скорее всего, воспримет мою улыбку как злобный оскал. Увы, милая, отпускать тебя так просто я не собираюсь. В моих планах немного повеселиться. — Вы что-то говорили о том, что отец вами не занимался. Это печально, — сказала я. — В чем это проявлялось?

Определенно, отсутствие счастья в личной жизни сказывается на характере. Вот я сутки как рассталась, а уже становлюсь злой. Решила помучить бедную девушку.

— Он никуда меня с собой не брал, — выдавила из себя девушка после нескольких секунд раздумья.

Понятно, детали легенды девушка продумывала плохо.

— А с матерью как отношения? — спросила я.

Такие вещи обычно не будешь выкладывать первому встречному. Девушка явно поняла, что все идет не так, как она планировала.

— Рано родила, поэтому тоже не хотела уделять мне внимание. Вы, наверное, тоже рано родили?

Очевидно, это была попытка меня уколоть. Неудачная от слова совсем. Я знаю, что выгляжу младше своих лет, но задавать вопрос с таким подтекстом… Я считаю, людям самим решать, когда им обзаводиться детьми — в восемнадцать лет или в сорок, а уж какие из них получатся родители, зависит от их собственного отношения к детям.

— Почти в двадцать три, — улыбнулась ей. — После окончания университета.

— Вашей дочери повезло, — сказала она. — Как и вам с таким заботливым супругом.

Но не успела я ничего ответить, как увидела, что дочь направилась к краю бассейна и прыгнула в воду бомбочкой и окатила девушку брызгами. Осталось загадкой, зачем она накрасилась в аквапарк не водостойкой тушью, и теперь она потекла, делая незнакомку похожей на панду.

— Простите. У меня в раздевалке есть средство для снятия макияжа, — предложила я, протягивая полотенце.

— Нет, спасибо, — сказала она, вытираясь. — Я, пожалуй, пойду.

— Могу посоветовать хорошую водостойкую косметику…

Но девушка уже торопилась скрыться. Павел разговор с ней комментировать не стал. В принципе, ничего предосудительного и не было.

— Я, пожалуй, схожу еще за коктейлем, — сказала я.

— Вместе сходим… — Готова поспорить, Павел наблюдал за мной и настроен всеми силами ограждать меня от мужского внимания. — Вдруг ребенок хочет есть, — все-таки нашел причину.

Есть Катюша не хотела, сразу двинулась к горкам и водометам. Мы тоже заинтересовалась им. Как не устроить очередной обстрел друг друга?! Я в который раз порадовалась, что косметика у меня стойкая.

Увы, веселье пришлось прервать. Я захотела в туалет. Вернулась быстро и приня-лась искать своих. Найдя Павла в бассейне одного, не на шутку испугалась.

— Катя на кукольном представлении. Не волнуйся, за детьми присматривают.

Оставила его на пять минут с ребенком, и он его уже спихнул. Что ж, тогда у меня есть возможность, наконец, обсудить с Павлом вчерашнюю ночь. Нужно ею пользоваться. Спустилась к нему в бассейн.

Глава 16.

Глава 18

Павел замер. А ведь он сам жаждал этого разговора, посмотрим, насколько он ему понравится.

— Надеюсь, ты понимаешь: то, что было сегодня ночью, ничего не значит?

— А сегодня ночью что-то было? — мягко поинтересовался Павел. Сама невозмутимость.

Он хочет, чтобы я вслух произнесла это? Волков уж точно не собирался отрицать произошедшее, ему попросту это невыгодно. Или… или я в чем-то серьезно ошибаюсь.

Павел все еще смотрел на меня, и мой план этого разговора летел в тартарары. Единственный выход — сохранять молчание. Говорят, когда молчишь, умнее выглядишь.

— Ничего не было, — сказал бывший, догадавшийся о той буре мыслей, что бушевали у меня в голове.

Ничего не было?! Что-то мне слабо в это верится. Если это правда, то какого черта я проснулась у Павла в постели в одних трусах?

— Мы немного посидели, потом я уложил тебя спать..

Ага, но сначала снял платье и бюстгальтер. Я так легко не поверю, что он на этом и остановился. Хотя… лгать ему незачем. Можно вздохнуть с облегчением… наверное.

— Мы ограничились поцелуями. Теперь я знаю, насколько ты меня ненавидишь.

Похоже, давать мне расслабляться в планы Волкова не входило. Он лишил ловко перехватить инициативу в этом разговоре и вести меня, куда нужно ему. Улыбался, сво-лочь. Думает, что вчерашнее что-то действительно значит?

— Я слишком много выпила. Это была единственная причина подобного поведе-ния. У меня нет к тебе никаких чувств, — упрямо заявила, смотря на него с вызовом.

Вот только моя злость лишь раззадорила его. Чувствовала себя рассерженной кошкой, которую он пытается приручить, не боясь, что она его расцарапает.

— Так докажи это, Оля. Всего лишь один поцелуй.

Всплеск воды, словно звук закрывшейся мышеловки. Мы стояли слишком близко, гораздо ближе, чем стоило бы с учетом наших отношений. Вот только отступать уже поздно, и мы оба это понимали. Даже я. Павел провел подушечками пальцев по моему подбородку. Второй рукой сжал мою ладонь, как будто пытался предотвратить попытку побега. Но он в мои планы не входил.

— Один поцелуй, Оль, и если я почувствую, что твои слова — правда, я отступ-лю. Обещаю.

Я сделала к Павлу шаг. Знаю, что он всегда держит обещание. Один поцелуй — это ведь несложно? Встала на носочки и потянулась к нему. Павел замер в ожидании, словно боясь спугнуть. Один поцелуй, ведь это ничего не значит. По крайней мере, Волков хочет, чтобы я так думала. Вместо губ почти вплотную придвинулась к его уху и прошептала:

— Я не собираюсь играть по твоим правилам.

Мягко, нежно, почти ласково. Мне даже интересно — он действительно считал, что я могла попасться на такую простую уловку? Пять лет назад, когда мы познакомились — возможно. Но с тех пор я сильно повзрослела. Тем не менее продолжала стоять вплотную к нему, ощущая его жаркое дыхание. Это опасная близость, но мне слишком интересна его реакция, слишком интересно узнать, что он будет делать, именно поэтому я не отступаю. Опасная позиция, но любопытство сильнее.

— Я и не заставляю. Просто пытаюсь немного отвлечь, — сказал Волков.

Какой он заботливый! Догадываюсь, каким способом хочет меня отвлечь Павел. После чего утро я встречу в его постели, но уже без каких-либо сомнений о прове-денной вместе ночи.

— Ты так уверен, что у меня с Антоном все кончено?

Павел кивнул:

— Я тебя знаю. Сомневаюсь, что простишь его.

— Тебя я тоже не собираюсь прощать, — сказала я.

— Поживем — увидим, выживем — узнаем. У нас еще много времени, — улыбнулся Павел. — Как всегда, самоуверен. — Сейчас нужно подумать о том, что наша дочь вполне может спать в комнате одна. Она уже большая девочка. А тебе нужна своя комната. Прости, к себе не пущу. Ты ночью постоянно пинаешься и ворочаешься… — От наглости потеряла дар речи. Мало обвинения, так он еще предполагает, что я хочу ночевать у него?! — Хотел давно тебе сказать, но боялся обидеть… — А сейчас, значит, не боится? У меня возник вопрос к себе прошлой — как я могла влюбиться в такое наглеца?! — Есть какие-нибудь пожелания? Или на мой вкус?

Пожала плечами.

— Думаю, на твой. Вряд ли комната понадобится надолго.

Шах и мат, милый. Нужно почаще тебе напоминать, что наше с тобой совместное времяпрепровождение скоро закончится — осталось меньше девяноста дней. Решила ретироваться на этой замечательной ноте: главное в разговоре — вовремя его закончить.

Разместилась на шезлонге возле бассейна. Почему бы немного не полежать и не отдохнуть, раз ребенок занят? И еще немного подразнить Волкова, приняв соблазнительную позу. Глупо? Возможно. Но кто в жизни не творил глупости? Я в последние сутки бью все рекорды. Но отказать себе в удовольствии не могу даже при всем понимании, насколько это чревато.

Спокойно поплавать в бассейне у Павла не получилось.

— Скучно, — пояснил он. Охотно верила. Он исключительно из-за скуки все время пребывание в бассейне сверлил меня взглядом. — Может быть, сходим на аттракцион? Тут есть весьма неплохая горка.

— Я лучше пока перекушу, а ты иди.

— Вернется Катя — сходим, а сейчас воспользуемся моментом. Могу даже один день вычесть. Или все-таки тебе нравится находиться рядом со мной?

Манипулятор. Впрочем, решила согласиться, это всего лишь аттракцион. Всего лишь невинное развлечение. Да и любопытно, что этот махинатор придумал на этот раз. Какую ловушку хочет расставить? Даже предположений нет. Ничего не лезет в голову, но она однозначно есть. Это ведь Павел.

Аттракцион, который выбрал Волков, ожидаемо оказался самой высокой горкой. Я и забыла, что Волков — любитель экстрима, но у меня тяги к острым ощущениям не было. В чем коварный план бывшего? Напугать? Нет, определенно нужно придумать, как устроить Волкову веселую жизнь, чтобы острых ощущений расхотелось. Поднялись на площадку — я не трусиха, но когда с горки скатываются крепкие мужики лет сорока с криками и воплями, это действительно напрягает. Я даже понимаю, почему именно на этот аттракцион желающих не так уж много, все-таки инстинкт самосохранения — сильная вещь. Жаль, отказываться уже поздно.

Мало того, что высота приличная, сама горка в формы рампы, только вместо скейта — надувной пончик. Почти отвесные поверхности гарантированно дадут прочувствовать свободное падение.

— Ты подумал, что будет с Катей, если с нами что-то случится? — спросила, с опаской посматривая на горку.

— Не переживай, наши матери за ней присмотрят.

И он сделал шаг вперед. Работница аквапарка поинтересовалась:

— Вам парную?

— Да.

— Нет! — возразила я. Похоже, Павел собирался воспользоваться тем, что я боюсь высоты, и от страха буду прижиматься к нему. Но я уже говорила, что не буду играть в его игры. — Ты первый.

— Хорошо, я подожду тебя внизу, — сказал Волков, устраиваясь поудобнее на своем круге.

Оттолкнулся и полетел вниз. Сволочь, даже не пискнул! Я уверена — он даже кай-фует. После резкого спуска такой же стремительный подъем, сердце замерло в страхе — хоть бы с горки не вылетел! Мне даже смотреть на это нелегко, а ведь я следующая. Подмывает просто спуститься по лестнице, но договор есть договор. Села в круг, в ручки вцепилась намертво, и меня толкнули. Я не ожидала, что круг сразу оторвется от поверхности горки. От страха мгновенно зажмурила глаза, сердце рухнуло в пятки. Кажется, я кричала. Сильно кричала. Открыла глаза. Ура, я внизу! Не успела обрадоваться, как вместе с кругом взметнулась вверх, на самый край. И снова резко вниз, так, что воздух выбило из легких. А через пару мгновений снова вынесло наверх. Я завизжала, в этот раз от восторга. Все-таки есть в этом что-то завораживающее. Когда оказалась в общем бассейне и пришла в себя, почувствовала, что кто-то теребит меня за ногу. Естественно, Волков.

— Как ты?..

Лежала на круге довольная. Признавать, что мне понравилось, из принципа не бу-ду. Молчала, наслаждаясь ощущениями.

— …Вылазь.

Вспомнила, что у меня сейчас аттракцион покруче, и тоже вызывающий бурю эмоций, и называется он «За три месяца не прибить бывшего».

— Нам за ребенком пора.

Браслеты, которые нам надели при входе, засветились красным. Удобная система. Отправились в кукольный театр за ребенком. Дочь полна впечатлений и без умолку болтала о представлении. Павел решил на этом не останавливаться и потащил нас в контактный зоопарк. Он думал, что его ребенок будет умиляться, глядя на кроликов, но Катюшка зависла совсем в секции со змеями и ящерицами.

— Какой красивый, — пищала от восторга, разглядывая тигрового питона.

Я согласна, что окрас у него действительно красивый, чешуя переливается на свету, но восторгов дочери не разделяла. А у Павла и вовсе случился разрыв шаблона, он впал в ступор — подобного от дочери явно не ожидал.

— Можно погладить? Ну можно?

Катя теребила отца за рукав, совсем не понимая, что своей просьбой устраивает ему еще больший шок. Дети порой преподносят сюрпризы. Наша дочь точно.

— Я думаю, это влияние твоих генов, — не смогла удержаться.

Едва получилось затащить Катюшку в кафе пообедать. Слишком много интересного было вокруг. Даже не знаю, чем отец потом ее развлекать будет? Кстати, об этом отце — пока ходили мыть руки, он сделал заказ. Когда официант принес еду, я удивилась — зачем столько всего? Бывший решил откормить, чтобы желающих позариться на меня не было? Или считает, что с полным желудком я буду добрее?

Поели. Павел уткнулся в телефон, что-то внимательно читал. Интересно, он и в воскресенье решает деловые вопросы? Пришлось кашлянуть, чтобы оторвался от теле-фона.

— Думаю, нам скоро закругляться. Мне нужно подготовиться к работе.

— Как раз хотел поговорить об этом… Оль… завтра ты никуда не идешь.

— А это еще с какой стати? — спросила, уставившись на бывшего.

Глава 17

— А это еще с какой стати? — спросила я, уставившись на бывшего.

Поражалась его наглости — он действительно считает, что имеет право мне указывать?

— Мы завтра утром улетаем. Нужно же ребенка свозить на море. — Павел перевел взгляд на дочь. — Катюш, на море хочешь?

— Да! Хочу! Хочу на море! — Дочь явно это предложение восприняла с восторгом.

— Оль, ты, как хорошая мать, понимаешь, как ребенку это важно?

— Я не могу бросить работу. Моему начальнику это не понравится. Не говоря уже о том, что не хочу терять наработанную годами клиентскую базу, — я попыталась воззвать к голосу разума Волкова, сверлила его сердитым взглядом.

— Я как раз об этом хотел сказать, — мягко улыбнулся Павел. — Виктория уже оформила тебе больничный по уходу за ребенком…

Больничный? Виктория незаконно оформила мне больничный лист? Я уже не спрашиваю, как она сделала это в воскресенье!

— …Мы едем всего на четыре дня. Насколько я помню, обычно клиенты у тебя в выходные дни, так что работе это не помешает. Франция и Ницца нас ждут!

Франция. Когда-то именно там мы собирались провести медовый месяц.

— А документы?

— Загранпаспорт Кате только что оформили. Что касается твоего, он еще год действует…

Черт, не получилось солгать, что он просрочен. Впрочем, Павел когда-то мне и помогал в его оформлении.

— …Так что мы еще успеем показать ребенку мир…

Интересно, насколько трехлетнему ребенку действительно нужны путешествия по другим странам?

— …Да и ты немного расслабишься… — Волков лукаво улыбнулся.

Если я у нас играю в игру «как не прибить его в течение девяноста дней», то он явно в игру «как соблазнить бывшую». Собственно, я же сама его раздразнила. Даже удивительно, как он не воспользовался моей слабостью. Хотя ему нужна стопроцентная победа. Волков посчитал, что Франция и Ницца настроят меня на романтический лад? Ошибается.

— …Кстати, Оль, мне очень понравился твой купальник. Можем купить еще подобный — тебе понадобится запасной.

Кивнула, с трудом пряча улыбку. У меня как раз в загашнике остался последний способ сорвать план Павла. Поездка, конечно, состоится — ребенку море действительно полезно, но Волкова ждет небольшой сюрприз — не люблю, когда он что-то решает за меня.

После аквапарка отправились в магазин за вторым купальником. Согласилась на помощь Павла с выбором, как он заметил — сугубо дружескую, насколько мы с ним после всего можем быть друзьями. Отказываться не стала — почему бы немного не помучить бывшего, если он сам это предлагает? Он верит, что в итоге я буду с ним, но он ошибается.

Волков заставил перемерить меня кучу купальников от совсем закрытых до мини-бикини. В итоге его выбор пал на белый, отлично подходивший к моим светлым волосам и коже. В отличие от первого, выбранного мной, этот купальник скрывал больше, но все же он будил воображение, да и мне самой он пришелся по вкусу.

Когда подъезжали к дому, ребенок уснул, и Павлу пришлось нести ее в квартиру на руках. Катюша вымоталась настолько, что даже не пошевелилась. Впрочем, я сама предвкушала встречу с подушкой. Вот только судьба решила мне подкинуть перед этим неожиданную встречу.

У двери в квартиру нас ждал Антон. Когда увидел нас вместе, будет белых роз выпал из его рук. Даже не знаю, почему он так удивился. Должен знать, что я буду не одна. Взглянула на цветы. Белые, на запачканном следами обуви полу. Символично, однако. Напоминает наши отношения.

Я не знала, что сказать — Антона не ждала, для меня он уже стал историей. Вчера мне было из-за него плохо, сегодня я ничего к нему не ощущала.

— Зачем пришел?

— Хочу поговорить.

Едва не сказала «нам не о чем разговаривать», но, как показывает опыт, мужчины эту фразу очень плохо понимают.

— Хорошо.

— Оль, — в голосе Волкова тревога. По крайней мере, хочется верить, что это она, а не очередной приступ собственничества.

— Положи Катю в кровать, пожалуйста. Я скоро.

К моему облегчению, Павел спорить не стал, а вошел в квартиру.

— Я хотел извиниться, Оль. Я вчера мог погорячиться…

Интересно, облить помоями теперь называется «мог погорячиться»? Да я вчера чуть не прыгнула в постель к Волкову после таких замечательных сообщений! Задумалась — может, рассказать ему об этом и немного приукрасить?

— Я не собираюсь тебя прощать. Между нами все кончено.

Антон молчал. Скорее всего, н понимал], что сделал, и именно поэтому говорил, что Павел имеет право видеться с ребенком, и именно поэтому ему не понравилась идея с подделкой ДНК-теста, именно поэтому говорил, что в признании отцовства нет ничего страшного. Его беспокоила вина, или мне просто хочется в это верить?

— Зато ты простишь его, — хмыкнул парень.

Я ждала ругани, необоснованных подозрений, но Антон, похоже, истратил их запас в многочисленных сообщениях.

— Нет, когда истечет положенный срок договора, я просто уйду. С Павлом, если тебе интересно знать, я не останусь.

Антон покачал головой.

— Это ты говоришь сейчас. Знаешь, Оль, я ненавижу людей, как твой Волков, берущих, что им хочется, любым способом. У меня уже один раз такой увел девушку. Сейчас ситуация повторилась… — он глубоко вздохнул. — Можешь звать Волкова, у него ко мне много вопросов. А у меня нет никакого желания ждать, когда он сам найдет меня. Ожидание, знаешь ли, ужасная вещь. И, Оль, я хочу, чтобы ты знала, что я тебя люблю, и мне действительно жаль, что так вышло, — бросил Антон, когда я уже входила в квартиру.

В коридоре увидела Павла:

— Спит без задних ног. Все нормально? — он смотрел обеспокоенным взглядом.

— Все хорошо. Тебя Антон дожидается в коридоре.

— Пожелания какие-нибудь будут?

— Не шумите сильно. Я спать.

Наверное, я законченная сволочь, но мне реально все равно на недавнего жениха. Но, к несчастью для Антона, у Волкова подобного равнодушия не было.

— Спокойной ночи.

Павел

Всегда считал, что мордобой устраивать глупо, но врезать Антону хотелось. Не для того, чтобы мне стало легче, а хотя бы за то, что Оле было вчера плохо. Лучше не думать, что с ней было, когда мы расстались.

— Легче стало? — поинтересовался Антон, вставая с пола и прикрывая рукой правый глаз, где уже наливался фингал.

— Станет, когда тебя видеть перестану.

— Все равно это тебе не поможет, Оля тебя не простит.

— Тебе какое дело? Тебя она тоже не простит.

Антон явно нарывался на еще один удар. Считает себя бессмертным? Побои, что ли, хочет снять и меня в тюрьму затащить? Готов поклясться, Оле он явно вещал о том, какой он белый и пушистый. Я в нем никакого раскаяния не вижу.

— Ненавижу людей, которые добиваются своего любыми способами, — выдал он.

Ага, а сам Антон благородный рыцарь. Ладно, пусть он не догадался, зачем ему заказали подделку фотографий, но, встретив Олю, он мог сложить два и два.

— Рассказывай, чего хотел?

— Заказывал фото мужик. Темноволосый, щуплый, высокий, в очках… — Антон только что описал внешность почившего детектива, и логично, что он сам заказывал фотографии, но мне нужно выйти на заказчика. — Сказал сделать фотографии так, чтобы нельзя было не подкопаться. Как понимаю, я где-то облажался?

Боже, он еще и интересуется, как именно заметили, что фотографии отредактированные?!

— На двух из пятидесяти небольшое несоответствие освещения.

— Такое непрофессионал не заметит, — усмехнулся Антон.

— У меня друг в этом разбирается.

— Обидно на такой мелочи спалиться… — У меня такое ощущение, что он реально не понимает, что сделал. Он ведь помог людям жизнь сломать, и не испытывает вины. — Надеюсь, я чем-то помог. Потому что заказчика все-таки найти стоит.

Ага, помог он. Помог бы, если догадался поискать девушку, чьи фотографии подделывал. Не мог же не понимать, для чего все это делается. Он смог меня удивить.

Антон ушел. В кармане брюк завибрировал телефон. На дисплее высветилось «Полина Сергеевна». Мама Оли. Настало время ежедневного отчета.

— Да, Полина Сергеевна. У нас все хорошо, были сегодня в аквапарке, малышка в восторге. Завтра повезем на море. Да, думаю, Оле полезно отдохнуть. Фотографии и видео потом скину…

Как и в бизнесе, в разговоре с потенциальной тещей нужно показать себя с лучшей стороны.

— Как Оля?

Сдается мне, Полина Сергеевна уже в курсе разрыва отношений с Антоном.

— Нормально, как всегда, держится молодцом.

По крайней мере, сегодня. О вчерашнем Олиной матери я и под страхом смертной казни не расскажу. Пусть по-прежнему верит, что ее дочь всегда со всем может справиться. Честно говоря, я бы и с Олей эту тему не поднимал

— Хотела напомнить, что в ближайшее время никаких детей. Оле еще карьеру строить…

Я не уверен, что у нас в ближайшее время будет процесс, от которого, собственно, дети и берутся, но ее беспокойство можно понять. Один раз Оля все-таки от меня забеременела, хотя мы предохранялись. А если задуматься, вчера в пылу страсти мы оба явно не думали о контрацепции, так что у Полины Сергеевны есть вероятность во второй раз стать бабушкой.

— …Не раньше, чем через год после свадьбы, — сурово сказала теща.

Главное, чтобы вообще получилось. Дальше разговор пошел о Катюшке. Должен же я постараться максимально узнать о дочери, например, о том, какие сюрпризы может подкинуть мое маленькое сокровище, и чем ее лучше в дороге развлекать — лететь-то до Ниццы три с половиной часа. Так что Полина Сергеевна для меня не только потенциальный союзник, но источник ценной информации. Правда, заслуга, что мы общаемся, принадлежит не мне.

После того, как моя мать побывала у нас, она отправилась к Олиной и объяснила моей несостоявшейся теще, что ребенка я забирать не планировал, у меня просто такой «дурацкий» способ вернуть Олю. После этого разговора Полина Сергеевна набрала меня и высказала все, что думает о моей скромной персоне. Высказывалась она долго — за четыре года у нее знатно накипело. Но, похоже, я ей нравился все же больше, чем Антон. Правда, она заявила, что если я еще раз причиню боль ее дочери, она меня лично кастрирует. Так что это уже небольшая победа.

Если бы еще мама смогла вспомнить, кто ей вещал об возможных Олиных изменах… Откуда-то ведь у нее эти мысли были. Например, от подруг. Или от моего сводного брата, который почему-то считал себя вправе посягать на чужое. Мать с отчимом до сих пор не знают, с кем именно я застал свою бывшую девушку в постели. До сих пор помню, как она обнаженная сидела на нем верхом, но при этом заявила, что это не то, что я думаю. Брат же позднее заявил, что я ему спасибо должен сказать за то, что он вывел ее на чистую воду, а я вместо этого ему врезал. До сих пор думаю, что он не обо мне беспокоился, а хотел отомстить за то, что я не захотел разделить с ним бизнес, который достался мне от родного отца. Мог ли он попытаться подкатить к Оле, а получив отказ, жестоко отомстить? Вполне возможно. Собственно, этот вопрос стоит уточнить у Оли, а потом посмотреть и на его реакцию, когда узнает, что у него есть племянница. Мать я попросил пока молчать.

Глава 18.

Оля

Утром мы уже были на борту самолета. Как я и думала, Павел выбрал бизнес класс. Нас ждали улыбчивые стюардессы, которые готовы прийти по первому зову и исполнить чуть ли не любое желание, максимально удобные кресла и разнообразное меню. Обстановка внутри больше напоминала гостиную в каком-нибудь дорогом отеле, если не считать вид за окном. Павел сказал, что здесь есть двухспальные кровати, и он зарезервировал нам одну. Чуть не врезала ему, но он успел пояснить, что сделал это на случай, если я и дочь захотим спать. Сомнительно, правда. Малышка на все смотрит с широко открытыми глазами, думаю, вряд ли она заснет — слишком боится пропустить что-то интересное и очень хочет увидеть облака близко. Как и я.

Я летала на самолете всего пару раз в жизни, и оба с Волковым. Кажется, это было в прошлой жизни. Тогда мы могли беззаботно сорваться куда-нибудь на выходные просто потому, что это внезапно пришло в голову.

Взлет. Ненавижу первые минуты полета. В кресло вжимает, сердце бешено колотится, уши закладывает. Дышать становится тяжело, даже глаза зажмурила. Скорее бы все прошло. Павел аккуратно коснулся руки и протянул бутылку с водой. Сделала глоток, стало немного легче. Еще один. Вода всегда помогает мне при взлете, и Павел это отлично знает.

Посмотрела на дочь — она как ни в чем не бывало с любопытством разглядывала облака. Похоже, вестибулярный аппарат у нее в папу. Мы уже летим, и можно вздохнуть спокойно и наслаждаться полетом.

— Через четыре часа уже сможем искупаться в море, — сказал Павел.

— Кто-то сможет купаться, а кто будет смотреть на вас с берега, — картинно вздохнула я. Волков немного растерялся. — Критические дни, — пояснила я.

Вновь тяжелый вздох, полный вселенской грусти.

— Почему ты не сказала?

— Мы же ребенка везем купаться на море, а не меня, — сказала как само собой разумеющееся.

Ребенку я отдых точно не собиралась портить. Поэтому до взлета предпочла подобную информацию держать при себе. Не люблю, когда за меня пытаются что-то решать. Расстроился. Понимаю — грустно, когда планы ломаются. Собственно, у него в ближайшие дни для грусти будет много поводов. В моем случае эти дни очень правильно называются критическими — именно в такие дни я капризна, невыносима, и меня все бесит, да и самочувствие отвратительное. И это еще одна вещь, о которой Волков прекрасно знает. Такие вещи сложно скрывать, когда живешь вместе с мужчиной.

— Как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил.

— Ужасно, — солгала я и демонстративно поморщилась. Что ж, Оля, играем умирающего лебедя.

Собственно, никаких критических дней у меня нет, они будут через неделю, так что придется их симулировать. Ничего, женщинам приходится изображать и не такое. Мы все в душе актрисы. Жаль, правда, придется обойтись без моря, но это не такая большая цена. Меня ждет более интересное развлечение.

— И, кажется, я забыла захватить с собой запас тампонов, — невинно похлопала ресницами.

А что, пусть поищет. Должна же я получать удовольствие от этой поездки.

— Хорошо. Обезболивающее какое-нибудь нужно?

Какой он заботливый! Что ж, надо постараться его как следует озадачить.

В полете Павел рассказал, о чем он говорил с Антоном. Увы, мой недавний жених не дал ему ни единой зацепки. Волков расспрашивал меня, были ли у меня проблемы с его окружением, переходила ли кому-то дорогу, может, кто-то пытался оказывать знаки внимания, и я его отшила, либо задела… Но мне нечего было сказать. Кто бы это ни сделал, он поступил продуманно, ведь подстава заключалась не только в поддельных фотографиях. Сейчас я понимаю, что начиналось все с многочисленных любовных сообщений, приходивших мне с незнакомых номеров. Я даже сим-карту сменила. Потом ко мне часто подходили знакомиться молодые люди, порой они вели себя достаточно настойчиво. Сашка даже завидовала — на нее они не обращали внимание. Спустя столько лет я начинаю понимать возможную причину. Скорее всего, они были подставными, это было ловушкой. Пусть я выдержала эту проверку, но Павел свою провалил.

Прилетели и отправились в отель. Я спокойно вздохнула, когда выяснила, что у нас два раздельных номера. Хорошо, что Волков не пошел на дешевый трюк, заявив, что что-то перепутали и у нас один номер на двоих, точнее, на троих. У нас общий ребенок, но это никак не влияет на то, что я жду от Павла подвоха.

Он сам сходил мне за тампонами и лекарствами. Даже обезболивающий пластырь купил, который не просила. Похоже, помнит, что я такими пользовалась. Как выяснилось, это не единственное, что он помнил о моем поведении во время месячных. У всех девушек начало критических дней проходит по-разному, я лично ем как не в себя. Павел даже когда-то шутил, что в это время меня стоит сначала оставить наедине с килограммом конфет и такой же порцией шашлыка и подходить только после того, как я все это съем.

Так что пока мы с ребенком переодевались, бывший заказал кучу различных блюд и десертов. Эх, милый, ты меня еще во время беременности не видел. Попробовала фуа гра — удивило, что к нему подавали малиновый мармелад, но решила попробовать — и не зря. Необычное сочетание, но безумно вкусное. Я отдала должное и луковому супу. Кажется, суп — это банальность, но такой я готова есть на завтрак, обед и ужин. Сытный, ароматный, согревающий, с хрустящей пенкой. Объедение! Нужно срочно узнать рецепт!

Мелкая суп не оценила и решила слопать все сладкое, что было на столе, и папа ее не останавливал. Более того, запретил останавливать мне. Пришлось провести с Волковым разъяснительную беседу на этот счет, на что Павел с улыбкой заявил, что учтет, и к следующему ребенку он точно станет идеальным отцом. Чуть не высказалась по этому поводу, но вовремя остановилась, поняв, что у Павла, конечно, будут еще дети, но точно не от меня. Я такую ошибку больше не совершу, хотя понимаю, что отец из бывшего неплохой. Он действительно пытается как можно больше общаться с ребенком. Даже на борту самолета это было видно. Павел мог повесить развлечение ребенка на меня, либо включить ей мультики, но вместо этого предпочел ей рассказывать мимо каких городов и стран мы пролетаем, и что в них интересного.

После обеда собрались на море, Катюшка уже не могла терпеть, слишком ей хотелось увидеть его. Я, естественно, отправилась с ними — не настолько доверяю Волкову, чтобы отпустить его с дочерью одного.

Я якобы плавать не могу, но позагорать мне это ничто не мешает. Как раз выгуляю купальник, что с Павлом выбирала. В планах, правда, еще «выгулять несколько платьев и сарафанов», которые покупала для медового месяца. Увы, с ним я опять пролетела. Может, это намек мне, что брак вовсе не для меня? Собственное, если задуматься, то мне и не нужно. Содержать себя я могу, ребенок уже есть.

Отправились на пляж. Приятно идти босиком по песку. В лицо дул морской бриз, кричали чайки, а на берегу нас ждал большой белоснежный шатер, в котором обнаружилась огромная кровать, шкафчик с полотенцами и мини-бар. Освещение в шатре здесь тоже было. Наверное, это романтично, прийти сюда вечером, как стемнеет, выпить пару бокалов шампанского, а потом плавать в лунном свете. Невольно подумала, что у нас с Павлом мог быть красивый медовый месяц. Сейчас же романтика в мои планы не входила, как и распитие хоть какого-либо алкоголя. Мало того, что это вредно, как выяснилось, в моем случае алкоголь может привести к катастрофическим последствиям.

Но вид моря действительно завораживал. На солнце его поверхность необыкновенно блестела, как будто кто-то рассыпал миллионы драгоценных камней. Так хотелось окунуться и немного поплавать, но я сама решила отказаться от этого.

— Мы ненадолго.

Павел явно испытывает вину, что так получилось, и это меня радовало. Кажется, отказываться от моря было глупо, но я слишком хотела показать ему, что не стоит решать все за кого-то, что нужно прислушиваться к чужим желаниям.

Мы с Катей переоделись в купальники, Волков в плавки. В который раз поймала себя на том, что поглядываю на бывшего. Хорошо, что с мелкой не особо расслабишься. Она у меня бесстрашная, сразу помчалась к морю. Едва поймала и сразу принялась мазать ее солнцезащитным кремом. Только положила тюбик на полку, как его взял Павел.

— Нужно и тебя намазать

Черт, черт, черт! Насчет месячных подумала, а такую мелочь не учла. Что теперь делать? Позволить Павлу себя лапать, пока он будет мазать меня кремом, или гордо отказаться и обгореть? Засада!

Главное, Павел прекрасно понимал, что это засада. Он улыбнулся, достал из пакета ведерко, лопатку и формочки и протянул дочери.

— Солнышко, ты можешь поиграть, пока папа маму намажет. А потом пойдем плавать. — Правильно, ребенка нужно чем-то отвлечь, чтобы к морю не помчалась. Предусмотрительно с его стороны.

— Можно? — протянула руку за кремом.

Хотя бы частично нанесу его на кожу сама. На самые стратегически важные места. Хоть какой-то выход из ситуации. Не просить же сейчас меня намазать какого-то незнакомого мужчину? Детский сад же. Тем более в намазывании кремом точно ничего особенного нет.

Насчет последнего я сильно ошиблась. Даже предосторожности не помогли. Павел начал с ног. Он действовал медленно и нежно, казалось, старался не пропустить ни единого сантиметра. Когда он провел по внутренней стороне бедра, я покрылась тысячами мурашек — слишком близко к запретным местам.

— Расслабься, Оль, — тихо произнес.

Теперь Волков перешел к спине. Казалось, можно вздохнуть спокойно, но явно не с этим человеком. Движения Павла уверенные и неспешные. Такие знакомые. Он заботливо растирал новую порцию крема от шеи до поясницы, постепенно ускоряя темп, заставляя кожу плавиться от его прикосновений. Кажется, в любой момент рука соскользнет ниже, чем позволяют рамки приличий. Дышать становилось тяжело, а внизу живота так не вовремя теплело. Тело отзывалось на привычные движения. А глаза так и норовили закрыться от удовольствия. Главное, не замурчать. Павел определенно знал, что делал. Он опытный мужчина, соблазнять умеет, как и ходить по грани. Да уж, лучше бы облапал… Но отстраниться нельзя — не стоит показывать, насколько меня это задевает.

— Все, я закончил.

Выдохнула. Все-таки он садист. Обернулась. Выглядит, как довольный мартовский кот, наевшийся сметаны. Даже глаза заблестели. Посмотрела на дочь. Ребенок, к счастью, заигрался. Что ж, значит, у мамы есть время для ответного хода.

— Что ж, тебя тоже нужно намазать, — произнесла с улыбкой. — Обгоришь ведь.

Нанесла крем на ладонь, растерла, чтобы был теплый, и приступила. Как и Павел, действовала медленно, касалась легко, чуть дразнящие — я ведь тоже ничего не забыла. Не торопясь, прошлась по спине и ногам.

— Нужно сделать это качественно…

Нужно намазать и спереди. Вообще-то он сам бы мог это сделать, но раз он решил меня помучить, я не могу не ответить взаимностью. Медленно размазывала крем по крепким мышцам груди, аккуратно касалась кубиков пресса.

— Не напрягайся, — сказала, заметив, как часто дышит Павел.

Ехидно улыбнулась, глядя бывшему в глаза. Да, милый, я могу играть в те же самые игры. Учитывая, что Павел предпочел мгновенно отправиться купаться с ребенком, мне все удалось. Волков явно спешил остудить пыл. Похоже, стоит как следует обдумать наш следующий поход на пляж.

Я слушала радостные визги дочери. Катюша играла с папой, плескалась и брызгалась. Малышка явно получала удовольствие от общения с отцом. Как и он сам. Даже немного жаль, что я не могу присоединиться к ним. Но важнее научить Павла обсуждать планы заранее, а не упрямо заявлять, что мы едем. Если он этого не поймет, то следующие месяцы нашей с ним жизни будут не такие уж легкие.

На пляже мы много времени не провели. Отправились гулять по старинным улочкам Ниццы. Здесь было на что посмотреть. Собор, напоминавший знаменитый Нотр-дам де Пари, башня с часами, парки, скульптуры, огромнейший парк с аттракционами. Но я смогла избежать главного соблазна — это магазины и распродажи. Скидки были действительно заманчивыми, поэтому решила прикупить косметику для работы и подарки близким.

— Давай я заплачу, — сказал Павел, когда я подошла к кассе.

— Не стоит, — отказалась я.

— Хорошо, — сказал Павел, беря корзинку и подзывая к себе Катюшку. — Солнышко, поможешь папе собрать в корзинку то же самое, что у мамы?

— Зачем то же самое? — поинтересовалась я.

— Пригодится, Оль. Могла бы и помочь.

Честно говоря, я бы не вмешивалась, если бы эти «варвары» не начали закидывать в корзины различные палетки и флакончики, не особо заботясь о содержимом. Терпеть такое кощунство я бы не смогла. Пришлось отправиться помогать.

Естественно, после такой долгой прогулки Катюшка устала и попросилась на руки. Но Павел поманил ее к себе и посадил на шею, что ребенку пришлось по вкусу, куда больше, чем мамины ручки. Но Волкову этого было мало, он и пакеты захотел забрать:

— Нечего тяжести таскать, тебе еще рожать.

Конечно, приятно, когда тебе хотят помочь, но, судя по интонации, он уверен не только, что я когда-нибудь на второго решусь, но и от кого мне придется рожать.

— А если я второго не планирую?

— Оль, жизнь покажет. В любом случае таскать тяжести для женского здоровья не полезно. Я стараюсь, чтобы у меня в офисе их не таскали. Так что давай, я понесу пакеты.

Спорить не стала. Пока добирались в отель, Катюшка уснула на руках. С таким папой я скоро забуду, как укладывать дочь. Она от усталости готова засыпать где угодно.

***

Следующий день запомнился посещением Цветочного рынка. Море различных цветов и фруктов, которых я никогда не видела, и дивных запахов. От такого разнообразия легко растеряться. Как я и догадывалась, не обошлось без букета от Павла, который объяснил, что это исключительно желание нашей дочери.

Обедали мы в ресторане с видом на море и потрясающими блюдами, который наш ребенок не оценил. Когда перед Катюшей поставили тарелку с мидиями, она скривилась, но, к счастью, к детскому меню отнеслась нормально. Я по достоинству оценила это блюдо, как и улиток под соусом песто. А вечером мы опять пошли на пляж. Только в этот раз я предпочла длинный сарафан, чтобы обойтись без солнцезащитного крема, но, естественно, заботливо предложила Павлу намазать его. Судя по тому, как он тяжело вздохнул, он был явно не в восторге от этого предложения. Правда, слишком долго мучить его не получилось — дочь хотела плавать. В море они забегали чуть ли не наперегонки.

Вздохнула. Самой хотелось искупаться. Слишком я люблю воду. А завтра вечером уже отлёт. Павел предложил слетать в Париж в Диснейленд. Думает, Кате там понравится. Честно говоря, мне и самой интересно там побывать.

***

Почему бы не окунуться ночью? Совсем ненадолго. Дождалась, когда Катюшка уже спала, и решила зайти к Волкову. Павла застала за ноутбуком. Очевидно, он работал.

— Можешь побыть немного с Катюшей? Хочу недолго проветриться.

Задавать вопросы Волков не стал и направился ко мне в номер. По пути он случайно задел меня рукой. Я слегка отшатнулась — рука Павла была ледяной.

— Ты чего такой холодный?

— Принимал холодный душ.

— Ты же его не любишь.

— Полюбил с недавних пор, — криво усмехнулся Волков. — Примерно неделю назад.

Павел виноват сам, не нужно было придумывать «девяносто дней», вот теперь как могу, так и развлекаюсь. А ведь могли оба жить спокойно и видеться изредка. Проводила бывшего в номер, он с комфортом устроился с ноутбуком и опять ушел в мир цифр и различных договоров. Отлично, одним махом решила обе проблемы: и за дочерью присмотр, и Павел меня не поймает на месте преступления. Можно отправляться на пляж. В сумку предусмотрительно положила купальник и небольшое полотенце. Волосы постараюсь не намочить.

На пляже никого не было. На морской глади отражалась луна. Сегодня полнолуние. Медленно зашла в воду. Ощущение, будто купаюсь в парном молоке, настолько она прогрелась и приятно ласкала кожу. Наконец, погрузилась по шею. Теперь можно спокойно поплавать, сделать кружок и вернуться. Развернулась, собираясь плыть к берегу, но тут же передумала — на пляже я была не одна. Даже в тусклом лунном свете я могла различить фигуру бывшего. Попалась. Нужно срочно думать, что ему сказать.

Хотя сейчас меня больше интересовал вопрос, с кем он оставил ребенка? Не одну же?

Глава 19

Да уж ситуация. То ли из природной вредности уплывать от него, то ли спешить навстречу с претензиями. Называется, кто победит — девушка или все-таки мать?

Победила логика. Потому что зачем плыть, если к тебе уже спешат?! Лучше уж тщательно обдумать разговор… Тщательно обдумать разговор, а не пялиться на бывшего, который заходит в воду. Никуда не денется, приплывет.

А я сейчас еще и злая.

Где-то в глубине у меня все же желание попытаться уплыть от него. Я чувствую себя дичью, которую вот-вот схватит охотник. Дичью, которая все сделала, чтобы попасться. Так просто было соблюдать правила: дразнить Павла и как можно меньше оставаться с ним наедине. Нет, мне искупаться захотелось.

Павел уже близко. Показываю всем видом, что я не собираюсь от него бежать и скрывать мне нечего. Более того, это у меня к нему вопросы

— Какого черта ты здесь делаешь? С кем ребенок?

Очень надеюсь, что Волков не оставил ребенка одного. Хотя где он в чужой стране за пятнадцать минут найдет няню? Не говоря о том, что мы строго оговаривали, что весь срок нужно обходиться без нянь.

— С моей мамой, Оль. Я помню наше с тобой правило. Никаких нянь.

— Клавдия Александровна здесь? — зачем-то переспросила.

— Да, живет в нашем отеле. Приехала почти одновременно с нами.

Странно, что я не видела ее. Ни в гостинице, ни на пляже. Неужели она все время сидела в номере и ждала удобный случай? Впрочем, эта целеустремленная мадам вполне может.

— Кстати, нас утром ждут на завтрак.

Шумно вздохнула. Я даже знаю, зачем нас, а точнее — меня, ждут. Честно говоря, четыре года назад я хотела, чтобы будущая свекровь относилась ко мне доброжелательно и была не против нашей свадьбы. Мечты сбываются. Правда, не вовремя. Теперь мать Павла спит и видит меня в невестках — достаточно стало родить ребенка.

— А теперь, милая моя, ответь мне, пожалуйста, что ты здесь делаешь?

— Плаваю, — ответила. Сама невинность. — К счастью, мне уже можно плавать. А то, знаешь ли, надоело с грустью смотреть на море.

Решила обойтись без рассказа о том, что тампоны вполне могут выручить в такой ситуации. Лишние подробности. Тем более существует только один способ достоверно проверить наличие критических дней, и я более чем уверена, что Павел этого делать не будет.

— Я понял, Оль. Теперь будем все заранее обсуждать.

— Я так понимаю, ты примчался сюда только для того, чтобы спросить о моем самочувствии?

— Я решил пойти за тобой, Оль, потому что беспокоился. Все-таки это чужая страна, а море не такое безопасное, ты можешь просто не рассчитать силы. А нам с дочерью ты нужна живая и невредимая.

— Я вполне сама справлюсь, — сказала и развернулась.

То, что Павел здесь, совсем не повод выходить из воды. Плаваю я хорошо, с детства занималась. Так что вполне без него обойдусь. Появилось желание уплыть от него подальше. Беспокоился он… Почему до этого он не беспокоился обо мне? Каждый гребок — словно попытка отбросить от себя накопившуюся за это время обиду.

Идиотское ощущение. Пару дней назад я рассталась с парнем, за которого собиралась выйти замуж, а все еще думаю о том, кто меня когда-то бросил. Застарелая обида? Или все гораздо проще? Я не любила Антона и в глубине души всегда это прекрасно знала. Согласилась замуж за него, потому что это казалось правильным — Катюшке нужен отец. Сколько на свете заключается браков без любви просто потому, что людям вместе комфортно?! Сколько произнесено «да» просто потому, что неудобно отказать? Да и большая любовь — не гарантия счастья.

Кстати, о любви — меня догоняют. Чувствую себя рыбкой, которая спасается от акулы. Нет, неверное сравнение. Русалкой, которая пытается спастись от коварного моряка.

Павел накрывает меня как цунами. Я ничего не успела сделать, Волков просто сграбастал меня в объятия и накрыл губы поцелуем. Бесцеремонно, без доли сомнения и совершенно собственнически. Не давая опомниться, подчиняя каждым движением. Проникая все глубже языком и заставляя сердце трепетать. И неожиданно отпрянул, заставив меня растерянно смотреть на него. Обломал весь кайф. Сволочь. Только раздразнил. Тело предательски жаждало продолжения. Волков умеет целоваться, это я признать могу. Правда, это не отменяет того факта, что он сволочь.

А сволочей нужно наказывать. Поэтому заехала ему коленом по одному из самых важных для мужчин мест. И отнюдь не по голове. Увы, Павел оказался заразой предусмотрительной, поэтому коленом я стукнулась об его ногу. Больно. Павлу наверняка тоже, но виду он не подал, продолжал меня удерживать и внимательно смотреть.

— Это что сейчас было?

— Прости, не сдержался, — улыбнулся, а в голосе ни намека на извинения. — Хотя и ты один раз не удержалась. Так что мы квиты.

Кажется, я сейчас слышу, как бешено почти в один такт бьются наши сердца.

— И, Оль, в критические дни характер у тебя портился гораздо сильнее.

Павел явно не поверил в мою маленькую ложь. Впрочем, это нестрашно.

— Тем не менее ты сам подписался на то, чтобы меня терпеть в таком состоянии.

— Я хотел на тебе жениться и собирался терпеть тебя всю жизнь. Не думаю, что ты меня напугаешь пару месяцами.

— Ты плохо меня знаешь, — улыбнулась, как следует оттолкнулась от него и, наконец, вырвалась из его рук, но он вновь принялся меня ловить.

— Быть может, я хочу узнать, — улыбнулся Павел. — Но сейчас я все же хочу, чтобы ты хоть немного получила удовольствие от этого отдыха. У нас, между прочим, есть два часа свободных. Давай просто поплаваем?

Спорить не стала. Как и торопиться на сушу. Вот в чем я не знаю меры, так это в любви к купанию. Боже, я даже в ванне могу пролежать три часа, а тут море! Дошло до той степени, что бывший решил насильно вытаскивать меня из воды, говоря, что я замерзну и заболею. Это наглое бесцеремонное создание, за которое я по какой-то явно глупости собиралась замуж, сграбастало меня, чуть ли не закинув через плечо, и потащило на берег.

Отбивалась, как могла.

— Ты еще хуже, чем наша дочь. Даже ту легче вытащить из воды.

— Пусти! — прорычала я.

— Высохнешь, пойдем опять.

— Ты невыносим!

— Оль, ты когда-то согласилась выносить меня всю жизнь.

— Я была дурой!

— Мы все порой бываем идиотами.

Несмотря на все мои попытки вырваться, Волков отпустил меня, только когда мы оказались в шатре, попутно локтем включив освещение. Белую ткань тут же озарили тысячи огоньков. Какая красотища! Накинул на меня большое махровое полотенце.

— Чтобы не замерзла.

Пришлось останавливать его, чтобы не начал меня вытирать. Честное слово, обращается, как с маленькой. А сам даже не думает вытираться.

Я не спеша вытерлась, смотря на море и задумчивого Павла. Наверное, так бы и проходил наш медовый месяц. Сейчас я могу признать простую истину — я все еще люблю Волкова. Но не могу его простить.

— По-моему, нам пора возвращаться. — Павел глянул на наручные водонепроницаемые часы. — Могу тебя на ручках понести до отеля…

У Волкова до сих пор игривое настроение. А я чувствую, что забыть его во второй раз мне будет гораздо труднее. А завтра еще встреча со свекровью.

Глава 20

Странное ощущение. Четыре года я старалась изо всех сил понравиться матери Павла, сейчас мне этого делать не нужно. Раньше не дай бог при Клавдии Александровне использовать яркую помаду, зеленые либо фиолетовые тени, или надеть платье выше колен! Леди, как говорила моя несостоявшаяся свекровь, такие вещи не носят. Я уже молчу про футболки и джинсы. Теперь же — небывалая свобода! Я могу нарушить все эти запреты, делать, так как нравится мне. Даже позволить себе джинсовые шорты, а на майку накинуть рубашку. Неформально, очень удобно и по-летнему легко.

Павел, ждавший нас с Катюшкой в коридоре, окинул меня взглядом — видно, что мой наряд пришелся ему по душе. Правда, его матери может не понравиться, но сейчас в мои планы не входит соответствовать ее вкусам. Зато Катюшка выглядела ангелочком в нежно-розовом платье и ободок, который украшали белые розы. Хоть сейчас снимай ее для какой-нибудь рекламы.

— Ты подарок для мамы взял?

— Подарок?

— Ты же попросил помочь тебе с выбором косметики. Я подумала, что это для мамы.

Я набрала косметики, которая подходит для возрастной кожи. Главное, чтобы нас обоих за такой подарок не прибили. Хотя косметика действительно очень хорошая.

— Если ты хотел сделать подарок для другой, нужно было сказать сразу.

— Да, для другой, — улыбнулся Павел, но не уточнил, для кого.

Я спрашивать не стала. Спустились на лифте и направились в кафе на первом этаже.

— Привет, милый! Дорогая, отлично выглядишь. Мне нравится твой новый стиль, — к нам подошла Клавдия Александровна, как всегда, выглядевшая стильно и идеально.

Я опомниться не успела, как свекровь расцеловала меня в обе щеки. Это точно Клавдия Александровна или ее по пути подменили? С какой стати я стала «дорогой»? Впрочем, краем глаза увидела, что и Павел слегка удивлен, но не подает вида.

— Мы с подарком, мама, Оля помогала с выбором.

Свекровь заглянула в пакет, а я приготовилась к тому, что сейчас выслушаю пару ласковых, и выбранная мною косметика ей не понравится.

— Спасибо, очень заботливо с вашей стороны. Как раз одна из моих любимых фирм. Впрочем, в том, что Ольга в этом разбирается, я не сомневалась.

Нет, Клавдию Александровну точно подменили. Она никогда не признавала, что я в чем-то разбираюсь.

— У меня тоже есть подарок — для Кати. Бабушки должны дарить подарки… — она отдала пакет моей дочери.

В нем оказались платья и заколки. В три года Катя уже с интересом относилась к таким подаркам. Я уже подумала сказать Волкову, что для вещей нужно купить новый шкаф, не говоря о том, что не знаю, когда Кате все это носить.

— …А еще утром нашла очаровательный магазин с украшениями. Сейчас покажу. Паша, сделай, пожалуйста, заказ.

Когда бабушка начала доставать из сумки различные коробочки, мелкая сразу заинтересовалась и подсела поближе:

— Можно посмотреть?

— Можно. Можно даже что-то себе выбрать.

Дочь с интересом открывала коробочки.

— Красиво! — Катюша остановила выбор на золотом браслете с бабочкой.

Скорее всего, Клавдия Александровна выбирала его специально, чтобы подошел на детскую ручку.

— А маме что-нибудь выберешь? Может быть, что-то похожее?

Катюшка выбрала браслет почти такой же, как у нее. Готова поспорить, браслеты свекровь готовила специально.

— Мама, это тебе.

Похоже, мать Павла рассчитывала, что если ее подарок вручит ребенок, то я не буду отказываться.

— Клавдия Александровна, можно вас на минутку?

— Да, дорогая.

Опять дорогая. Клавдия Александровна начинала меня пугать своим поведением.

— Можете не волноваться, я не собираюсь ограничивать ваше общение с внучкой. Можете так не стараться…

Неправильно отыгрываться за прошлое, манипулируя ребенком — к этому выводу я пришла недавно. Катя ведь не причем. Я отлично понимаю, что Павлу общаться с дочерью мешать не буду, и пока думаю, насколько действительно мне нужно, чтобы он отказывался от родительских прав. Вопрос в том, насколько я могу верить в то, что в один прекрасный момент он не заберет у меня дочь?

— Оля, дело не только в малышке, — мать Волкова слегка поджала губы. Ей не хотелось развивать эту тему. — Признаюсь, раньше я к тебе плохо относилась, хотелось в жены сыну девушку его круга. Но, как показало время, мой сын тебя любит, и я не собираюсь вам мешать. Хотя поступок с договором идиотский.

Надо же! Хоть в чем-то мы с этой женщиной были солидарны! Только вернулись за стол, как на пороге кафетерия появился отчим Павла. А вот этого я почему-то не ожидала. Хотя можно было догадаться, что Клавдия Александровна путешествует не одна.

— Рада, что ты с нами, дорогой, — поприветствовала мужчину Клавдия Александровна. — Олю ты, возможно, помнишь.

После секундного зависания отчим Павла уточнил:

— Это та самая Оля, которая ему изменяла? Он такой слабак, что ее простил?! Я так понимаю, она еще ребенка нагуляла на стороне? Хорош у меня пасынок, ничего не скажешь.

Да уж, а я думала, у меня с матерью Павла встреча была нелегкая.

— Не могли бы вы немного попридержать язык, Олег Викторович? А лучше перед Олей извиниться и не пугать мою дочь. — За себя Волков даже говорить не стал. — Собственно, моя личная жизнь вас не касается, и я пришел к матери. Но мы можем увидеться с ней в другой раз.

В воздухе повисло напряжение. Казалось, еще секунда — и Павел действительно соберется уйти вместе с нами. Я на его месте ушла бы сразу. Даже не представляю, каково расти рядом с таким человеком. На свете много мужчин, которые могут полюбить и принять чужого ребенка, но Олег Викторович явно не из их числа — Павла он просто ненавидит.

Учитывая, в какой семье вырос Волков, мне стоит радоваться, что он относительно адекватный. Если Олег Викторович не стесняется вести себя так при посторонних, то боюсь представить, как он вел себя с Павлом наедине, когда тот был ребенком.

— Олег, прекрати! — повысила голос Клавдия Александровна. — Хорошие же новости.

— Дорогая, я просто удивился, — пояснил он жене. — Знаешь ли, не каждый день такое узнаю. Хотя, наверное, удивляться не стоит? — мужчина внимательно уставился на нас. — И как же вас сюда занесло?

В голосе явно читалось, что пасынка своего он видеть не сильно жаждет.

— Решили отдохнуть и свозить ребенка на море, — выпалила я, пнув Павла под столом.

Пусть только попробует сказать правду. Я на него сильно зла, но все же не до такой степени, чтобы давать такой повод отчиму задеть его. Этот же не только заденет, еще и потопчется.

Внезапно поняла, что такой человек вполне мог накручивать свою жену, что невеста сыну не подходит. Как мог с легкостью узнать, с кем именно пасынок работает. А еще знать Павла достаточно близко для того, чтобы быть в курсе, что ему изменяла девушка. Но идея с изменой точно женская — я почему-то в этом была уверена. Уверена, что кто-то просто хотел на мое место, но по какой-то причине не смог этого добиться. Жаль, но доказательств после смерти детектива никаких. Это мои предположения, возможно, и у бывшего мысли ходили в этом направлении.

— А так у нас все хорошо, — лгала напропалую. Сейчас я готова лгать вплоть до обсуждения свадьбы, настолько мне не нравится поведение мужа Клавдии Александровны. — Ницца способствует романтике, как и вся Франция, — пожала плечами. Павел смотрел на меня удивленно.

— Рад за вас, поздравляю с наследницей. Неожиданно прямо, — сказал Олег Викторович, смотря на Катю.

А мне захотелось прижать малышку к груди. Радости в глазах мужчины было и следа. Я, конечно, понимаю, что это не его внучка, но мог хотя бы за жену порадоваться. Хотя что это я? Как я понимаю, он надеется когда-нибудь получить состояние пасынка, которое превышает его. На месте Павла я бы тщательно следила за ним. Мало ли. Я уверена, что он вполне мог помочь организовать какую-нибудь пакость пасынку. Он даже не стал уточнять, какая именно была подстава, и почему Волков так уверен, что ребенок его. Это подозрительно.

— Ты так бизнес не уничтожишь, пока в разъездах? А то наследовать будет нечего.

Я думала, Павел сейчас резко выскажется, но он ответил спокойно:

— Не стоит так беспокоиться, все под контролем.

Удивительно, смог сдержаться.

— Олег, хватит о работе, — осадила Клавдия Александровна.

— Хорошо, дорогая, я же о твоем сыне забочусь.

В гробу я видала такую заботу. Интересно, если отчим замешан в деле с фотографиями, то мог оставить какие-то улики. Надо обдумать. Хоть какая-то зацепка должна была остаться.

От этой мысли меня отвлек звонок. Номер был незнакомый, но, подняв трубку, услышала взволнованный голос соседки. Это не предвещало ничего хорошего.

— Оль, твоей маме стало плохо, ее увезли в больницу.

— В какую? Что с ней?

— Врачи говорят, что-то с сердцем. Решают вопрос об операции. Говорят, состояние тяжелое, неизвестно, как перенесет ее.

Я побледнела, а Волков почти одновременно с его матерью спросили:

— Что случилось?

— Мама в больнице. Все плохо… — произнесла дрожащим голосом. У нее были проблемы со здоровьем, но врачи уверяли, что до операции не дойдет. А теперь, когда ей стало плохо, я оказалась за тысячи километров. — Я сейчас же вылетаю! Какая больница?

— Двадцать пятая.

— Мы с вами!

Отчим Павла хотел поспорить, но ему хватило одного взгляда Клавдии Александровны, чтобы оставить свои мысли при себе. Павел уже звонил помощнице, чтобы она заказала нам билеты, а сама ехала в больницу и держала нас в курсе. Его мать с отчимом тоже с кем-то разговаривали.

Катюшка растерянно смотрела на нас всех:

— А когда на море?

— Попозже. Солнышко, мы сейчас полетим на самолете. Посмотрим облачка.

***

Вещи я собираюсь, зашвыривая в чемодан, не заботясь об аккуратности. Мне сейчас все равно, если что-то забуду. В конце концов, это всего лишь вещи.

Потом такси. И вот мы вновь в самолете. В этот раз не бизнес-класс, мы слишком торопились на рейс. Но это меньшее, что меня волнует. Клавдия Александровна полетела с нами. Лететь три с половиной часа. Три с половиной без связи, если что-то случится, я этого не узнаю.

Дочь с интересом наблюдала за облаками, потом переключилась на мультики. Я слишком обеспокоена, чтобы развлекать ее. К счастью, Катюшка сворачивается клубком и засыпает. Прямо как котенок. Я же не могу не думать о страшном.

А вдруг моей мамы не станет? Вдруг я лишусь единственного близкого человека, который меня поддерживал? Даже в таком непростом решении, как рождение ребенка. Вместо упреков она ходила со мной по магазинам, помогала выбирать одежду и детскую кроватку. Она учила меня пеленать и заботится о дочери, сидела с ней, чтобы я могла работать…

Может быть, я во всем виновата? Последнее время матери приходится много из-за меня нервничать, а я могла бы солгать, чтобы ей не приходилось переживать.

Похоже, я не удержалась и сказала это вслух — Павел сжал мою руку.

— Ты ни в чем не виновата. Ты знаешь, что у твоей матери проблемы со здоровьем. Мы справимся, найдем лучших врачей. Я сам поеду в больницу.

— Я с тобой.

— Милая моя, давай ты побудешь дома с дочерью. Больница — неподходящее место для ребенка. Я буду звонить каждые полчаса. К тому же твоя мама меня так не любит, и точно захочет мне высказать все, что обо мне думает, может, ей станет лучше.

Павел пытался шутить, но неудачно. Спорить с ним не стала. Увы, он прав — больница не лучшее место для ребенка, Кате сложно сидеть на месте, да и мало ли что там увидит. Это вполне разумно.

***

Из аэропорта Павел поехал в больницу, а я с дочерью домой. Ребенка нужно покормить и переодеть. После обеда Катюшка играла в детской, я же постоянно проверяла сообщения.

«Переводят в соседнюю больницу».

«Готовят к операции. Займет пять часов».

Знать бы еще, как эти часы пережить и не сойти с ума. Сухие строчки сообщений, и ничего, что касалось бы прогноза врачей. Сама я боюсь задать этот вопрос.

С каждой минутой все больше понимала, что не могу просто сидеть. Набрала номер лучшей подруги. Та свалилась с температурой, а значит, посидеть с ребенком не сможет. Кажется, весь мир против меня. Не искать же сейчас няню, не оставлять ребенка с человеком, которого она видит впервые. Я знаю, что от меня ничего не зависит, но моя мама всегда поддерживала меня, даже когда у меня была простая операция по удалению аппендицита. Она была рядом, ждала у операционной, была со мной, когда я очнулась и помогала, когда мне было тяжело вставать. Я хочу быть рядом с мамой, именно поэтому набрала номер человека, которого в жизни не попросила бы о помощи.

Длинные гудки — может, спит уже? Клавдия Александровна вполне может отказать, сказав, что мое присутствие ничего не изменит.

— Оля…

— Прошу вас, побудьте с Катей. Мне нужно поехать в больницу.

— Буду через двадцать минут…

Я отправилась в кухню приготовить дочери завтрак. Неизвестно, как пройдет наше утро, но о ребенке я должна позаботиться. Да и готовка помогает успокоиться.

Свекровь приехала вовремя. Я пустила ее в квартиру и оставила ключи. Сама торопилась к уже подъехавшему такси.

До больницы добралась минут за десять. До конца операции еще три с половиной часа. Уже собралась звонить Павлу, как наткнулась на Викторию — его личную помощницу.

— До… — Уже почти стемнело, но девушка не стала говорить «добрый вечер», ибо вечер этот не добрый. — Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, вас проводить?

Кивнула. Мы поднялись на лифте. Виктория довела меня до коридора и поспешила удалиться.

— С кем ребенок?

— С твоей мамой. Что-нибудь известно?

Волков помотал головой:

— До того, как закончится операция, нам ничего и не скажут.

Села на кожаный диван. На столике рядом несколько пустых стаканчиков из-под кофе и белый непрозрачный контейнер — видимо, из-под еды.

— Вика позаботилась. Идеальная помощница. Правда, порой даже слишком.

— Пытается захомутать? — не удержалась я — хотелось заглушить мысли, что в любой момент в операционной что-то может пойти не так.

— Нет, слишком благодарная. С ней меня познакомил мой друг. Она пришла писать заявление на отчисление. Он удивился, что девушка даже не стала просить академический отпуск, расспросил. Оказалось, у нее были серьезные проблемы в семье: родители погибли в аварии, оставив сиротами ее и двух младших братьев, а из родственников только бабушка на пенсии. Вике нужно было их как-то содержать, чтобы братьев не забрали в детдом. Друг знал, что мне нужна помощница, и дал ей мой номер, характеризовал ее, как способную девушку. В итоге мы договорились. Она перевелась на заочный. По истечении двух лет она получит работу в компании уже по специальности. Хотя есть мысль по истечению срока познакомить ее с кем-нибудь из друзей — заботливую жену любому мужчине хочется.

— Почему сам не женился?

Павел — завидный жених: красивый богатый.

— Думаю, ты знаешь ответ, — ответил Волков и отвел глаза. Ясно, зашла на запретную территорию. — Я куплю тебе кофе.

— Не нужно.

Сейчас мне слишком был нужен кто-то, чтобы отвлечься и не думать, что происходит за стеной. Ожидание в неизвестности — это тяжело. Еще хуже, что я ничего не могла сделать, ни на что повлиять. Лишь надеяться, что все обойдется.

Жизнь — такая непредсказуемая: вчера я говорила с матерью, рассказывала, какие гостинцы ей привезу, а сегодня жду в коридоре больницы, когда закончится операция.

Позвонила мать Павла, сказала, что ребенка уложила, спросила новости, но ответить мне было нечего. Клавдия Александровна пообещала, что дождется нас.

Нас.

Павел на самом деле не должен быть здесь, мы ведь друг другу никто, единственное, что нас связывает — общий ребенок. Волков уже многое сделал и вполне может ехать домой отдыхать. Ему ни к чему сидеть здесь, можно было просто свалить это на Вику или на другого человека.

— Ты вся дрожишь, — заметил он и снял с себя пиджак. Я все еще в шортах и майке, было не до переодеваний. Но дрожала я не от холода, а от того, что операцию уже должны были закончить, но никто из врачей не выходил. Я понимала, что что-то не так. Минуты медленно тянулись, сердце переполняло тяжелое предчувствие, а на глазах наворачивались слезы. Я могла пережить многое. Бросил любимый — это не конец жизни. Незапланированная беременность — но некоторые вообще детей иметь не могут. Жених оказался предателем — нужно радоваться, что вовремя узнала, а не когда родился уже третий ребенок. Но я не могу себе представить, как жить без матери, кроме нее и дочери, у меня никого нет.

Двадцать минут, как должна закончиться операция.

Никаких новостей.

Сорок минут.

Тишина.

Час. Кажется, это самый долгий час в моей жизни.

На глазах слезы. Я не всхлипывала, продолжала молча сидеть, а они медленно капали из глаз. Кажется, это конец.

Павел коснулся моего плеча.

— Оля, все будет хорошо, врачи вытащат твою маму.

Мне бы его уверенность.

— Почему тогда так долго?

В моем голосе откровенная паника. Меня трясло.

— Врачи справятся.

Волков прижал меня к себе, я не пыталась сопротивляться. Павел обнимал меня, гладил по волосам. Его губы аккуратно касались моего виска в попытке успокоить.

— Если бы случилось плохое, мы бы уже знали. Так что давай лучше подумаем, как Полина Сергеевна отнесется к переезду к нам. Все-таки и врачи под боком, и дочь с внучкой рядом.

Я не ослышалась? Павел решил забрать мою маму к себе?

— А как же твои коварные планы?

Я говорила прямо, мы оба отлично понимали, для чего он то и дело пытался сделать все, чтобы мы остались наедине.

— Обойдусь без них, — сказал он. — Собственно, как и без домашнего спортзала. Нужно подготовить комнату для твоей матери.

Я все еще удивленно взирала на него. Нелегко пустить к себе жить практически незнакомого человека, и он отлично знает, что моя мама его не совсем жалует.

Наконец, двери открылись, вышел врач.

— Операция прошла успешно. Сейчас пациентку переведут в реанимацию, а через пару суток в обычную палату. Прогноз благоприятный.

У меня отлегло от сердца. Кажется, впервые с момента звонка соседки я смогла спокойно вздохнуть! Все закончилось!

Глава 21

Через несколько дней, как нам и обещали, маму перевели в обычную палату, и мы смогли ее навестить, взяв с собой Катюшку. Когда я увидела маму, не удержалась и сразу подбежала и заключила ее в объятия, прижалась к ней, как маленькая. Я чуть ее не потеряла. Пришлось даже сделать над собой усилие, чтобы не расплакаться.

— Оль, все, хватит, со мной все хорошо. Просто перенервничала.

— Из-за чего?

— Из-за ерунды, милая.

Понятно, мама не собирается говорить — привыкла не взваливать на меня свои проблемы. Катюшка подошла к бабушке с прихваченной игрушечной аптечкой

— Ты болеешь, значит, я буду тебя лечить. Папа обещал, что как ты не будешь болеть, то переедешь к нам, и я покажу тебе все игрушки.

— Папа хочет, чтобы я у вас пожила? — уточнила мама.

— Да! — воскликнула Катюшка. — А еще ты увидишь папину маму.

Павел нанял двух сиделок и попросил маму сообщать сразу, если что-то понадобится. Я заикнулась, что компенсирую расходы, но Волков отказался говорить на эту тему, заявив, что моя мама ему не чужая. А через несколько дней после выписки по рекомендации врача мы решили отправить маму на месяц в санаторий для реабилитации после операции.

***

Несмотря на то, что за мамой ухаживали, я старалась все свободное время проводить с ней, хотя с этим была напряженка — заболела моя сменщица, да и своих клиенток бросать нельзя. Именно в это время я оценила, как хорошо, когда рядом есть человек, способный поддержать, и которого не надо об этом просить — для него это само собой разумеющееся. Мне было непривычно не беспокоиться об уходе за мамой или что не успею забрать ребенка из садика и отвести на тренировку в бассейн.

В пятницу я решила встать пораньше, чтобы отвести ребенка в сад и подготовить к приезду матери комнату, но моим планам не суждено было сбыться — будильник не сработал, и проснулась я в двенадцать часов дня выспавшаяся. Скоро нужно ехать забирать маму — ее сегодня выписывали.

Волкова я обнаружила в кухне.

— Надеюсь, выспалась. Кофе сделать? Через два часа у нас начинается жизнь без кофеина — врачи сказали твоей матери не пить кофе, я думаю, что в этом нужно ее поддержать.

— Сделай. Я все проспала. Мог бы разбудить.

— Зачем? — поинтересовался Павел, включая кофе машину. — Обед готов, влажную уборку в квартире сделали, за вещами в квартиру твоей матери я съездил — она дала подробный список.

Волков поставил передо мной чашку с капучино, который покрывал слой густой пены. Кофе еще дымился.

— Я так понимаю, что будильник не сработал у меня не просто так?

— Я его выключил— совершенно спокойно сказал Волков.

— Какое ты имел право это делать?

— Я отец твоего ребенка, а Катюшке ты точно нужна здоровая и бодрая.

Вздохнула — Волков неисправим. С другой стороны — пока я спала, он все сделал. Последние события заставили меня немного изменить взгляд на Павла.

— Только поэтому?

— Думаю, Полине Сергеевне тоже не понравится, что ты так себя изматываешь.

Красиво ушел от ответа.

***

Мама прошлась по квартире Павла, внимательно осмотрела детскую, потом мою спальню с большим гардеробом.

— Оля, надеюсь, ты понимаешь, что он явно рассчитывает не на девяносто дней?

Кивнула — это я поняла сразу.

— Есть вещи, которые можно простить, но решать тебе. Просто подумай.

После приезда матери мы стали все вечера проводить дома, чаще всего в гостиной. Павел с Катюшкой устраивались на ковре, играли, собирали конструктор или пазлы. Волков интересовался как развивалась дочь, и очень жалел что многие интересные и даже смешные моменты упустил. Я видела по его глазам эту грусть и в глубине души понимала, что Павел искренне полюбил дочь. В один из вечеров, когда мы рассматривали ее фотографии, она спросила:

— А где ты был, папа?

— Я был в отъезде, но теперь вернулся.

Я задумалась о том, что могло быть, если бы я сообщила, ему о рождении дочери. Волков оборвал все контакты, но при желании я могла найти его новый номер, только вот желания не было — посчитала, что он не имеет никакого права знать о собственном ребенке, да попросту побоялась об этом говорить. Правильно ли? Сейчас я в этом уже сомневалась. Из него действительно получился хороший отец. Он охотно занимался с дочерью, купал ее, устраивая целые пиратские приключения в море пены. Иногда сам укладывал спать и пел колыбельную, а я и не знала, что он умеет петь. Самое обидное, уложить дочь у него получалось быстрее, он шутил, что поет ужасно, поэтому Катя так быстро и засыпает. Мама наблюдала за всем этим с полуулыбкой.

Однажды, только мама уснула, раздался звонок в дверь. Волков отправился открывать и вернулся с двумя большими стаканами кофе и бумажным пакетом.

— Кофе будешь?

— Ты забыл, что мы с тобой в группе поддержки?

— Вот поэтому нам можно. Шоколадную пасту будешь? Раньше ты ее любила. Нет — мне больше достанется, — сказал Волков, доставая банку из пакета. Открыл ее, зачерпнул ложкой и отправил в рот. Даже прикрыл глаза от удовольствия. Зараза. — Хот-доги тоже есть. Твои любимые, с хрустящей корочкой и острым соусом.

А вот это уже контрольный выстрел и запрещенный прием.

— Доставай, — глубоко вздохнула. — Я так с тобой поправлюсь.

— Тебе не помешает немного набрать.

— Ага, растолстею, и ни один мужчина на меня не будет смотреть.

— Поверь — я буду смотреть. Всегда буду…

***

Мама отправилась в санаторий, и жизнь вошла в привычную колею. Насколько можно назвать привычными постоянные сюрпризы от Волкова. Прогулки по парку за разноцветной сладкой ватой, пикники, мастер — классы: то лепка из полимерной глины, то роспись имбирных пряников — это понравилось больше всего, мы даже прихватили с собой мое творение, а вот пряники, расписанные дочерью, Волков решил съесть на месте. В выходные мы дружно навещали маму.

Ну и, конечно, Волков пытался меня соблазнить.

Как-то раз ко мне зашла подруга Сашка. Мы пили в кухне чай, когда туда пожаловал Волков. Он был в одних джинсах, без футболки, с плеча свисало полотенце, которым он вытирал еще мокрые волосы. На его плечах и блестели капельки воды, медленно стекали по груди и кубикам пресса. От него все еще веяло жаром после душа. Краем глаза я невольно заметила, как не отрываясь Саша смотрела на Волкова. В глазах Павла мелькнуло легкое удивление — я забыла предупредить его о приходе подруги. Он приветливо улыбнулся.

— Привет. Я Павел. Оля, не знал, что у нас гости. Не буду вам мешать…

Он сделал несколько глотков сока прямо из пакета. Пару капель воды медленно стекали по его груди, словно желая подчеркнуть мышцы.

— Почему без футболки? — поинтересовалась я, отведя взгляд.

— Чистые закончились. Да и у нас жарко.

— Я все-таки футболку тебе поищу… потом, — сказала, едва сдерживая улыбку — он все-таки решил меня коварно соблазнить.

Когда Павел вышел из кухни, подруга медленно протянула, не сводя взгляда с двери, закрывшейся за его спиной:

— Теперь понимаю, что ты имела в виду, когда ты говорила, что с ним сложно. Солнышко мое, скажи, что у вас что-то было?

— Нет.

— Оль, надеюсь, ты не против, если я попробую с ним замутить? — Я чуть чаем не поперхнулась и посмотрела на подругу. — А что? Мужик хороший, красивый, состоятельный, ребенком занимается…

— Против! — выпалила я. — Я вообще категорически против того, чтобы он в ближайшее время с кем-то строил отношения. Я же подобного лишена.

— Я бы на твоем месте о чем-то другом подумала. Например, о том, что он не будет долго свободен, и когда-нибудь у твоей дочери может появиться мачеха, — сказала Сашка, посерьезнев.

Я вздохнула. Старалась об этом не думать, гнать от себя мысли о том, что будет потом. Хороший вопрос: а смогу ли я видеть Волкова с кем-нибудь другим? До начала нашей принудительной совместной жизни была уверена, что да, сейчас у меня не было такой уверенности. Но у меня есть еще время подумать.

— Давай не будем об этом. Мне сейчас нужно придумать достойный ответный ход. Меня, знаешь ли, соблазнить пытаются.

— Закупишь для него сотни футболок? — с усмешкой спросила подруга.

— Зачем? Это скучно. — ответила. Тем более, если на Волкова надеть обтягивающую футболку, рельефность груди и пресса становится заметнее, и у меня возникает желание эту футболку снять. Но это не то, в чем я собираюсь признаваться подруге. — Можно же самой провоцировать его.

— Оля, допровоцируешься.

— Должна же я получать от жизни удовольствие, — улыбнулась.

— Я боюсь, ты как раз допровоцируешься, что его получишь.

— Я осторожно, — подмигнула я подруге.

Но ответный ход пришлось отложить — заболела Катюшка, в садике случилась эпидемия ветряной оспы, и малышка покрылась прыщиками. По-моему, Волков, переживал больше самой дочери. Пришедший к нам врач предупредил, что десять дней не стоит выходить из дома, чтобы никого не заразить. Я взяла больничный, и Павел решил составить мне компанию хотя бы первые дни — слишком в нем было сильно беспокойство за дочь. Но она чувствовала себя бодро, помогала мне мазать свои прыщики и охотно поставляла спинку или животик, не выказывая никаких капризов.

А через день, когда мы с Катюшкой сели завтракать, ее отец на завтрак не вышел. Неужели решил отоспаться на больничном? Пора вспомнить ранние побудки. Я вошла в комнату, подошла к Волкову и уже собиралась потрясти его за плечо, но, коснувшись кожи, поразилась — Павел горел, его лихорадило, на лбу проступила испарина, а на шее я обнаружила пару пятнышек, напоминавших прыщики дочери.

Он заразился ветрянкой. Придурок. Волков, какой же ты придурок!

Набрала номер. Обещали приехать быстро. Но все равно страшно, и нужно что-то делать, сбить температуру. Причем в кратчайшие сроки.

Отправилась в кухню, где хранилась аптечка. Попросила Катюшку поиграть в комнате, а сама пошла к Павлу, кое-как его растолкала и заставила проглотить таблетку. Волков совсем вялый, и это меня пугало до чертиков. Каждая минута в ожидании врачей казалась вечностью.

Скорая приехала быстро. Первым делом Волкову уколом сбили температуру. Как я и предполагала, врач сообщил, что это ветрянка. Назначил лекарства и сказал, что если станет хуже, нужно лечь в больницу. Но, возможно, получится обойтись и без стационара.

Как только доктор ушел, я поинтересовалась у Волкова, почему не сказал, что у него нет иммунитета. Пришлось вспомнить об Уголовном кодексе, и о том, что Катюшка любит папу, чтобы не прибить бывшего на месте, настолько идиотской оказалась причина.

— Я не хотел расставаться с вами и нарушать условия нашей договоренности. Мы же должны прожить вместе девяносто дней без перерыва.

Ну не придурок ли?! Сделку он побоялся нарушить, которую сам же и придумал! Сам создал проблему, сам мучается. Он в самом деле думал, что если бы признался, что ветрянкой не болел, я бы в этой ситуации объявила, что он нарушил наше соглашение и больше не дала ему видеться с дочерью?! Даже сказать нечего. Только выругаться, и в который раз поинтересоваться, чем он думал. Вздохнула. Ладно, возможно, Волков и не от Катюшки заболел, а подцепил ветрянку, когда за ней в сад ходил от кого-то из детей.

Отправилась в кухню делать ему чай. Врач сказал, что нужно пить больше жидкости. Стандартный совет для всех болеющих. Пока чайник закипал, задумалась о нашей с ним сделке. Я ведь согласилась на нее не только для того, чтобы Павел не забрал у меня дочь, я хотела доказать ему, что между нами все кончено, что мои чувства к нему не вернутся.

Ага, прямо преуспела в этом деле. Через несколько дней после начала совместной жизни чуть не переспала с ним, поняла, что явно все еще к нему что-то чувствую и, похоже, собираюсь за ним ухаживать. А ведь действительно собираюсь за ним ухаживать, все равно на больничном сижу. Я уже молчу о том, что недавно поняла, что не хочу видеть рядом с Волковым кого-то.

Все пошло не по плану, интуиция подсказывала, что не у меня одной.

Я позвонила Клавдии Александровне, сообщила, что ее сын приболел, и что я за ним присмотрю. Она не так давно сидела с моим ребенком, я присматриваю за ее. Хотя бы потому, что сама она не ветрянкой не только не болела, но и прививку не делала. Что ж, в этой семье за здоровьем не следят. Она попросила держать ее в курсе.

Катюшка рвалась в комнату к отцу.

— Солнышко, папа болеет, ему нужно принять лекарство и спать. Когда станет лучше, он с тобой поиграет.

— Но ты его вылечишь, — уверенно заявила дочь.

— Вылечу, — ответила я. — Пойди, поиграй в комнату.

Вздохнула. Интересно, как я через полтора месяца буду объяснять дочери, почему мы уезжаем от папы. Раньше я об этом как-то не задумывалась, слишком была уверена, что отец из Павла не получится. Но даже моя мама успела заметить, что я ошиблась.

Отнесла Павлу чай.

— Как самочувствие?

Тот лишь поморщился:

— Голова раскалывается. Не понимаю, болезнь же детская, Катюшка только пятнышками покрылась, мне-то почему так плохо?

— Потому что взрослые болеют ею тяжело и с различными осложнениями вплоть до пневмонии. Может дойти до летального исхода, — сказала, протягивая ему таблетку. — Выпей.

Волков проглотил ее, но скривился.

— Горькая, — пожаловался.

Честное слово, как дите малое! Павел попытался встать с кровати.

— Ты куда собрался?

— В кабинет, нужно работать.

О-о, тяжелый случай! Он в таком состоянии еще работать собирается? Что он в таком состоянии сделать сможет?! Ничего, как-нибудь и без него справятся.

— Интересно, какое из слов «постельный режим» ты не понимаешь? Тебе же сказали лежать. Поесть я тебе принесу…

— Не надо.

Хорошо хоть спорить не стал насчет сна.

Засели с ребенком в детской. У мелкой много энергии, но на улицу ей еще нельзя, приходилось ее развлекать. Как раз недавно научилась играть в прятки. Папа научил.

То и дело ходила, проверяла, как Павел, следила, чтобы выпил лекарство и хоть немного поел. Чувствовала себя матерью двоих детей. Причем, старшенький у меня капризный.

А вечером, как только уложила ребенка, отправилась ночевать к Павлу. Кажется, у Волкова даже челюсть отвисла. Скажи мне пару дней назад, что я собираюсь с Павлом вместе спать, я бы тоже удивилась.

— Я на эту ночь. На случай, если у тебя температура поднимется.

Можно было и у себя в спальне остаться, но тогда пришлось бы вставать несколько раз за ночь, чтобы убедиться, все ли в порядке, но боюсь упустить момент. Мало ли Павлу станет хуже, и нужно будет вызвать скорую. Так что ничего, одну ночь посплю у Волкова. Так сказать, не в первый раз. А приставания — это последнее, о чем может думать Павел в таком состоянии.

Он еще удивленно смотрел, как я устраивалась у него на кровати. Волков меня в свою постель все-таки затащил. Да уж, чьи-то мечты сбываются, но не так, как ему хотелось.

Так непривычно засыпать с ним в одной постели. А ведь когда-то это было для меня само разумеющимся. Более того — я без него даже заснуть не могла.

Волков заснул первым. Я же долго ворочалась. Один раз за ночь все-таки пришлось сбить температуру. Выспаться в итоге не получилось, то и дело я просыпалась, чтобы проверить все ли в порядке.

На следующий день его всего обсыпало прыщами, гораздо сильнее, чем Катюшку. Нужно было эти прыщики обработать, и я, конечно же, охотно за это взялась.

— Почему зеленкой? — поинтересовался Волков. — Катю ты мазала чем-то бесцветным.

— У тебя степень, заболевания куда серьезнее, — солгала, не моргнув глазом.

Намазала от души, уделив много времени спине — такой простор для творчества, а мне так сложно бороться с искушениями. Вот и решила устроить себе небольшую компенсацию за волнения.

— Там тоже нужно намазать, — сказала, указывая на трусы.

— Я сам.

— Как хочешь, — ухмыльнулась я. — Главное, не расчесывай гнойнички.

— Не могу.

— Шрамы останутся.

Боже, словно с ребенком разговариваю. Комнату покидала с чувством полного удовлетворения. Во-первых, сердце грела разрисованная спина Волкова. Во-вторых, в кармане лежали ключи от его кабинета — Волкову волей-неволей придется соблюдать постельный режим. Начнет искать ключи — напомню о рекомендациях врача.

Одно не учла — что к Волкову придет врач и, конечно, заметит мое художество.

Громкий крик «Оля!» показал, что я оказалась права, а значит, пора дать деру. Рванула в детскую. При Катюшке Павел точно орать не будет.

Черт, не добежала. Волков поймал меня почти у самой спальни и прижал к стенке в самом прямом смысле — несмотря на свое состояние, бегал он слишком быстро. Выздоравливает, что ли? Крепко держал за запястья, так, что не вырваться при всем желании, навис надо мной. Дыхание перехватило.

— Оля, солнышко, мое, ты ничего не хочешь мне объяснить?

Невинно хлопала ресницами, а его горячее дыхание обжигало кожу. Павел стоял слишком близко, мысли почему-то путались, сердце бешено стучало, но не от страха.

— Подсказываю: рисунок на моей спине.

— Я просто соединила точки.

Ответ дебильный. Но говорят, что мужчины любят идиоток. Черт, я вроде бы не собиралась нравиться этому мужчине. Или собиралась? Черт, как же все сложно.

— И у тебя совершенно случайно получился олень?

Промолчала. Может быть, стоило обойтись цветочками? Эх, хорошо, что я еще не написала все, что я о нем думаю. Тогда бы Волков был гораздо злее.

— Совершенно случайно.

Смотрела внимательно на Павла. А ведь он, красивый, даже высыпания из-за болезни его не портили. Неподходящие мысли в такой момент. Может, я тоже приболела, несмотря на иммунитет?

— Оля, Оля, какая же ты лгунья. А ты знаешь, что врунишек надо наказывать?

Я напряглась в ожидании, как вдруг из двери показалась Катюшка. Мы с Павлом оба замерли. Я даже не знала, радоваться или огорчаться. Любопытно же, как он хотел меня наказать. У меня какая-то ненормальная реакция на Волкова.

— Вы обнимаетесь? — спросила малышка.

— Обнимаемся, — ответил Павел, прижав меня к себе, и прошептал. — Отшлепать тебя надо.

Покосилась в сторону комнаты, в которую Волков просил не заглядывать. Боже, надеюсь, она не похожа на комнату из пятидесяти оттенков? Мало ли, вдруг у Волкова изменились пристрастия за четыре года.

— Я хочу кушать, — сказала дочь.

— Я тоже, — добавил Павел.

Повела семейство в кухню кормить. Волков из-за болезни на диете, а я старалась все-таки все врачебные рекомендации соблюдать. Так что пришлось хорошенько подумать, чем его накормить. Хорошо, что кабачки запекла со сметаной. Блюдо легкое и вкусное, глядишь, добрее будет. Сытые мужчины однозначно должны быть добрее. А этот смотрел как-то подозрительно. Между прочим, я решила соблюдать диету с ним за компанию.

Катюшка быстро съела овсяную кашу с молоком и поспешила в зал смотреть мультики.

— Я подумал над твоим наказанием, Оль.

— Может, обойдемся? — спросила. — У меня кожа нежная, если что.

— Поскольку, пока что мне твоего оленя не смыть, будет справедливо, если я на тебе тоже что-нибудь нарисую.

— Тоже зеленкой?

— Нет, можешь выбрать краски сама.

— И что собираешься рисовать?

— Это секрет. Думаю, лучше сделать это в ванной, чтобы не заляпать квартиру.

— Я так понимаю, что лучше в купальнике, чтобы не испачкать одежду.

— Именно. Не волнуйся, я даже с тебя смою все это.

— Надеюсь, без приставаний?

— Оль, когда я к тебе приставал? Я же у нас сама невинность.

Усмехнулась на это заверение, но согласилась. Хотя бы просто из любопытства, что же такого придумал Волков — фантазия-то у него богатая. Плюс, должна признаться, мне скучно.

Как только Катюшка заснула, достала свою палетку с аквагримом, кисточки и губки. Что бы Волков на мне ни нарисовал, смоется это легко и быстро. Переоделась в купальник и отправилась в душевую, где меня уже ждал Волков. Павел был в джинсах и футболке. Ему пока нельзя мочить кожу. Отдала ему краски и губки и прошла в душевую кабинку, бывший следом за мной.

— Оль, повернись спиной.

Я послушалась, чувствуя, как по телу бегут мурашки — в душевой прохладно или это у меня от нервов? Павел не спешил, устроился поудобнее. Я слышала, как он размешивает краску. Наконец, он коснулся меня губкой. Но вовсе не там, где я ожидала. Он аккуратно провел спонжем по внутренней стороне бедра, так, что мурашки побежали гораздо сильнее.

— Эй!

— Оль, ну мы же не договаривались, где конкретно я буду рисовать. Нужно было это оговаривать заранее.

Черт. Вот же сглупила.

— Надеюсь, ты понимаешь, что под купальником рисовать нельзя?! — сердито заявила.

— Не волнуйся, мне хватит места.

В голосе Волкова читалось, что он явно знает, что делает. В этот раз он провел кистью от мочки уха до шеи, заставив меня зажмуриться. Щекотно, но приятно, а ведь это самое начало. Признаться, месть он приготовил гораздо более изящную, чем я.

Павел был моим первым мужчиной и хорошо знал, где и как меня трогать, чтобы соблазнить. И то, что сейчас он касался меня не пальцами и губами, а кистями и губкой, не сильно снижало результат.

Похоже, это будет пытка. Причем самая приятная из всех.

Новое касание, и я вновь прикрыла глаза и крепко сжала зубы, чтобы никак не показать свои эмоции. Эх, а ведь он же с меня потом эту краску смывать будет. Боже, на что я подписалась?!

А Павел постепенно наносил на меня краску. Даже не могла представить, что он там делает. Мысли витали совсем в другом направлении. Только бы удержаться. Я вся дрожала. Я сильная, я справлюсь с этим искушением…

— Не подглядывай!

Каждое неторопливое движение — пытка. Павел явно растягивал удовольствие, покрывая мое тело краской сантиметр за сантиметром.

Так хочется поддаться и привычно отзываться на ласку. Приходилось постараться, чтобы не подать виду. Краем глаза видела, как на пол душевой упало несколько капель краски. Синей и желтой.

Волков медленно проводил губкой по спине, его рука спускалась все ниже. Он ненавязчиво, будто случайно, касался пальцами кожи. Я ощущаю его горячее дыхание возле своей шеи. Кажется, еще секунда — и он коснется моего плеча губами. Но проходит секунда, и я понимаю, что это только кажется. Ведь я сама просила его обойтись без приставаний. Но это не мешает мучить меня предвкушением.

— Расслабься, милая.

— С тобой расслабишься, милый, — поддела его.

Павел на это лишь ласково провел губкой по плечу.

— А теперь повернись ко мне.

Чувствовала, что все до этого было лишь прелюдией к настоящей игре. Потому что впереди очень много интересных «мест для творчества». Да и Волков теперь сможет видеть мою реакцию.

— Мама, ты где? Я хочу компотик, — раздался звонкий голос дочери.

Павел от удивления уронил губку. Катюшка проснулась и пошла меня искать. Хорошо хоть в ванной у Павла нет звукоизоляции. Даже боюсь представить, что делал бы ребенок, не найдя родителей.

— Мы здесь! — отозвался Павел. — Сейчас я выйду и налью тебе.

— А что вы там делаете? — полюбопытствовал ребенок.

Промолчала, решила, пусть выкручивается новоявленный отец.

— Рисуем, — ответил Павел.

Он не солгал, но почему-то у меня предательски покраснели щеки, будто мы занимались чем-то другим. Нет, определенно, Павел на меня плохо влияет.

— Хочу рисовать.

— Хорошо, давай, сначала я налью тебе компотик.

Павел ушел, а я решила, наконец, себя оглядеть, чтобы понять, что именно задумал нарисовать на мне Волков. Думала, по наметкам это не будет сложно. Оказалось — легко. Ну у Волкова и фантазии! Он просто решил покрыть меня синей краской, превратив в некое подобие «аватара».

Открылась дверь, и в проёме возник бывший.

— Катюшка пьет компот. Достал на всякий случай творожок и печенье. Так что у нас есть время, чтобы смыть с тебя краску. Я же обещал помочь, — Павел провокационно улыбнулся.

Ага, обещания, он, конечно держит, вот только помощь — эта новая пытка.

Волков взял в руки мочалку и начал смывать с помощью душа краску. Зараза, не слишком-то он торопился. Эх, не болел бы он ветрянкой, можно было бы об него обтереться и вымазать краской. Но из-за ветрянки ему душ противопоказан. Ничего, выздоровеет, придумаю какой-нибудь достойный ответный удар.

А сейчас нужно к ребенку. Катюшку нужно снова уложить спать.

Уложила ребенка спать. Перед сном решила проверить Волкова. Зашла в спальню, коснулась лба. Опять горячий. Нужно проверить термометром. Но, похоже, все равно придется будить и сбивать. Павел забыл, что у него вообще-то постельный режим. А я вместе с ним. Что ж, придется вновь ночевать в его постели. На всякий случай. Как бы у меня привычка к подобному не выработалась.

Дала лекарство, Волков уснул. Я же переоделась в майку и шорты и отправилась спать к нему.

***

Через несколько дней, когда я была уверена, что Павлу лучше, оставила его с Катюшкой, а сама отправилась на работу. Мне не хватало любимого занятия, как глотка свежего воздуха, не хватало эмоций, связанных с нею, общения.

Заметила, что Волков стал работать по ночам. Когда у тебя свой бизнес, не получится уйти на больничный и спокойно отдыхать. Один раз, увидев опять свет в кабинете, я подумала, почему бы ему не помочь. Хоть где-то мое экономическое образование пригодится. Эх, правду говорят, что в большинстве случаев первое образование — это то, по которому ты работать не будешь.

— Давай помогу, а то ты так до утра сидеть будешь.

Волков удивился, но спорить не стал — вдвоем быстрее. Вручил ноутбук и документы. Я удобно устроилась в кресле. А ведь раньше мы с ним так часто делали. Иногда я приходила к нему в офис и мы работали вместе. Есть в этом нечто правильное, что-то семейное. Вместе работать, вместе по вечерам смотреть фильмы, прижавшись друг к другу…

Когда девяноста дней истекут, я смогу уйти. Но я не хочу.

Я простила его.

Как и говорила моя мама, есть вещи которые можно простить, а есть, которые нельзя. Я не могу простить измену, предательство, унижение. В моей жизни с Волковым ничего это не было. Не было никакого предательства. Он верил в мою измену, ему помогли поверить. Я могу тысячи раз думать, как он мог в это поверить, но я не изменю прошлого.

Но мне было всегда хорошо с ним, у нас появился шанс все исправить, нужно лишь переступить через собственную обиду, посмотреть правде в лицо и поверить, что подобное не повторится.

Возможно, я ошибаюсь, но я хочу попробовать. Я все еще люблю его. Хоть и злюсь насчет способа моего возвращения, но продолжаю любить, хотя не собираюсь ему в этом признаваться. Мой план проще — попасть в ловушку, которую Волков мне непременно устроит. Просто оступиться и поддаться его попытке меня соблазнить.

Забавно, я всегда старалась быть сильной, но чтобы стать счастливой, мне нужно проиграть в нашем негласном споре.

Эх, если бы я знала, как все будет, я бы сдалась раньше. Но мы никогда не знаем, что нам подкинет судьба.

Глава 22

Я бы никогда не подумала, что цепь событий начнется именно с этого дня. Ведь все начиналось как обычно. Отвезли Катюшу в садик, я отправилась на работу Волков тоже.

С первым клиентом я на редкость быстро справилась, а вот со вторым так не повезло.

Наверное, я должна была заподозрить что-то, когда мне позвонила девушка, чтобы срочно записать ко мне свою начальницу, поскольку ее стилист неожиданно заболел. Только я уже после поняла, что визажист, скорее всего, предпочел от клиентки отказаться.

Приехала по адресу. Престижный район, огромный дом, в котором каждая вещь вещала о состоятельности хозяев. У входа меня встретила девушка и проводила к клиентке, которая оказалась высокой рыжеволосой женщиной. В глаза сразу бросились яркие брови — она, очевидно, баловалась татуажем. Не люблю этого, из-за него работать гораздо сложнее.

— Илона Эдуардовна, добрый день.

— Покажите свой сертификат и документы на косметику.

К счастью, у меня все было с собой. Спокойно показала ей документы. Наконец, приступили к работе. Во время нанесения макияжа Илона-то и дело болтала, что ее любимый стилист заболел, а эта идиотка нашла ей какую-то неумеху. Под неумехой она имела в виду меня. Попытка меня унизить? Или попытка самоудовлетвориться? Не люблю таких людей. Доделала работу. Илона посмотрела в зеркало, явно стараясь найти, к чему придраться, но не смогла.

— Мне что-то не нравится. Давайте сделаем в других цветах.

Что ж хозяин — барин, но придется платить за и за новый макияж. Пришлось переделывать дважды, пока я не сказала, что у меня заканчивается время и мне нужно ехать к другому клиенту. Хорошо, что это наша последняя встреча, больше я с ней работать не буду.

Только вышла за порог, как завибрировал телефон в сумке. Волков.

— Оль, забыл тебе сказать, нас с Катей пригласили на прием у Залинских в честь дня рождения их дочери. Вы с Катей должны быть готовы к пяти часам.

— Паш, это нереально, у меня нет подходящего платья. Я не успею его найти.

Павел не просто так сказал «прием». К такому мероприятию тщательно готовятся. Если платье или туфли будут не из последней коллекции известного дизайнера, меня там просто заклюют. Когда встречались с Павлом, мне приходилось бывать на подобных мероприятиях.

— Прости, я замотался на работе и забыл. Но нам нужно там быть.

«Нам» — такое приятное слово.

— Хорошо, попробую.

Я не люблю все эти приемы и светские тусовки, но ради него действительно сделаю все возможное, чтобы успеть собраться. Не видела его лица, но чувствовала, что он улыбается.

— Виктория уже едет к нам домой. Она тебе поможет.

Положил трубку.

Не знаю, чем Вика мне поможет. Придется искать подходящий наряд из тех, что есть, либо заказывать через интернет. По пути домой позвонила напарнице и попросила подменить меня. Добралась с пробками. Удивительно, но за прошедшие два месяца квартира бывшего у меня стала плотно ассоциироваться с домом. Поднялась на лифте, и у самой двери наткнулась на Викторию с кучей пакетов, вешалок и коробок.

— Я решила вам облегчить поиск нарядов, подобрала на свой вкус. Надеюсь, подойдет.

Открыла дверь в квартиру и пропустила девушку вперед. Занесли пакеты в спальню.

Виктория пояснила какие туфли и украшения к какому платью подойдут, она же подобрала одежду и обувь для Кати.

— Как вы успели-то? — спросила я.

— Заранее готовилась к экстренному случаю. Павел Викторович любит напоминать, что нужно быть готовой ко всему, — сказала девушка, и ее губы тронула легкая улыбка.

Но больше меня поразило то, что все идеально подошло, и даже обувь. Заметив мое удивление, девушка пояснила:

— Стараюсь быть внимательной к деталям.

— У вас хороший вкус, — невольно заметила я.

— Спасибо, рада, что нравится. Павлу Викторовичу угодить сложнее. Когда мне нужно будет уходить со своего места, придется составлять целую инструкцию будущей помощнице.

Они у Павла никогда не работали дольше трех лет — такое негласное правило.

Остановилась на черном платье с молнией на спине — это беспроигрышная классика. Правда, Виктории пришлось помочь мне с молнией. Немного украшений. Макияж. Прическа… С ней Виктории пришлось помочь. Зато в зеркале стояла совсем другая я.

— Теперь нужно ехать за Катей.

— Екатерину привезет водитель через двадцать минут.

— Ее же из садика могут забирать только родители! — удивилась я.

— Сделали исключение.

Я смотрю, у помощницы Волкова все продумано.

Значит, у нас осталось немного времени, и его можно использовать с пользой.

— Присядь, пожалуйста. Если не против, я бы подправила твой макияж. Ты немного перебарщиваешь с карандашом. — Девушка сразу стушевалась. — Я сама такая же была, — успокоила ее.

Правда, мой преподаватель быстро меня отучил, она прямо била по рукам за это.

Убрала излишний карандаш, добавила немножко румян, чуть подчеркнула брови, и с разрешения Виктории нанесла ей другую губную помаду более мягкого и нежного цвета.

— Хочешь, могу попробовать научить, как рисовать стрелки на глазах?

Пусть это и ее работа, но Виктория мне сегодня очень помогла. И хотелось ее за это поблагодарить. Девушка охотно согласилась. Мы не заметили, как пролетело время, и Катюшку уже привезли. Переодела ребенка, и мы отправились к Залинским. Павел уже ждал нас там и встретил у входа. Аккуратно коснулся губами моей щеки. Наши отношения за последнее время изменились. Мне нравилось, что сейчас происходит, кто бы на моем месте отказался заново пройти период ухаживания? Быть может, я просто ищу идеальный момент, чтобы сдаться?

— Нервничаешь? — спросил Павел, беря меня под руку.

— Четыре года не была на подобных мероприятиях и еще бы столько не ходила, — ответила честно.

Тонкий намек на то, что делаю это только ради него. Не по душе мне это великосветское общество, но когда любишь, приходится идти на уступки.

— Если заметишь, что на тебя кто-то бурно реагирует, скажи.

— Мы ищем нашего доброжелателя?

— Может быть, и найдем.

Волкова до сих пор беспокоил этот вопрос, несмотря на то, что прошло четыре года.

Вошли в дом и первым делом направились поздравить именинницу, оставив ребенка в детской — там уже полно малышни.

Павла окликнули:

— Волков, привет!

— Привет, Ирманский.

— Спутницу не представишь? — спросил мужчина, смотря на меня интересом.

— Ольга.

— Игорь. Деловой партнер вашего… — мужчина сделал задумчивую паузу, явно ожидая от меня подсказки, но так ее и не дождался, — …спутника.

У меня такое ощущение, что мы явно забыли с Волковым обсудить нечто важное до того, как пойти сюда — кто мы друг другу? Четыре года назад я была его невестой, а кто я ему сейчас? К нашему счастью, Игоря сразу же отвлекли. А Павел повернулся ко мне:

— Боюсь, Оль, мы с тобой не решили один вопрос. Поскольку ты не любишь, когда я решаю за тебя, то ответь, кем ты хочешь быть в моей жизни? Я согласен на любой вариант.

Волков смотрел прямо в глаза, сердце забилось чаще. Готова поспорить, он все продумал заранее, устроил мне ловушку. Знать бы еще, что ему ответить. Уж точно я не планировала сдаться вот так.

— Мать твоего ребенка не подойдет? — спросила я с улыбкой.

Солнышко мое, я не собираюсь признаваться, что к тебе чувствую, по крайней мере не собираюсь это делать первая.

— Боюсь, мне этого мало, — покачал головой Павел.

— Ты же говорил, что согласен на любой вариант? Какой тогда у меня выбор, раз этого мало? — продолжала внимательно смотреть на него. У нас явно игра «кто признается первым».

— Женой, невестой… — Павел стоял совсем близко и говорил тихо, чтобы нас никто не услышал, — …любовницей…

Ничего себе заявление!

— Женой, — ответила я.

Невестой, я уже была.

Это стоило сказать только ради того, чтобы посмотреть на реакцию Павла. От удивления до… радости. Он ведь действительно хотел, чтобы я сказала именно это. Самое странное, что я не испытывала каких-либо сомнений, не уговаривала себя, что это правильно. Я просто хотела быть с этим человеком. Эх, похоже, не будет у нас с ним нормального предложения о замужестве.

Но все равно это слишком легкая победа, а я не хочу слишком легко проиграть.

— Мы же ловим того, кто подкупил детектива, — напомнила ему. — Думаю, статус жены его больше всего разозлит.

Несмотря на свои слова, всем телом прижалась к нему и поцеловала в уголок губ, Павел перехватил инициативу и поцеловал, но, к сожалению, он быстро отступил.

Продолжили общаться с гостями. Куча новых лиц и имен, кого-то я смутно помнила, кого-то не знала. На меня никто не реагировал, собственно, меня никто и не вспомнил, кроме нескольких друзей Волкова и их жен. Похоже, идея Павла таким способом найти виновника нашего разрыва оказалась провальной. Четыре года — слишком большой срок.

В горле пересохло, попросила Павла сходить за соком. Поймала себя на том, что все равно поглядываю за ним. На всякий случай, чтобы не увели. Похоже, я все-таки записала его в свою собственность. Что ж поделать, влюбленные зачастую собственники.

— Что ты здесь делаешь? — услышала чей-то голос и обернулась

Передо мной стояла моя утренняя клиентка. С трудом подавила желание глубоко вздохнуть. Так надеялась ее больше в жизни никогда не увидеть.

— Меня сюда пригласили.

— Макияж делать? — поинтересовалась Илона.

— В качестве гостьи.

Ненавижу людей, которые так и норовят выпучить свой статус.

— Я бы попросила перепроверить список…

— Перепроверяйте.

Я уже думала, как удалиться подальше от этой сволочной особы, как подошел Волков и вручил мне бокал сока:

— О, Илона, здравствуй. Позволь, представить мою жену — Ольга. Она успешный визажист.

— Можешь не представлять. Мы сегодня с ней уже виделись, — сказала девушка, поджав губы. — Кажется, это та самая Ольга, которая была твоей невестой?..

Я в легком удивлении смотрела на Илону. Она меня помнит, хотя прошло четыре года. Она что, записалась ко мне специально, чтобы нервы потрепать?!

— …Я уже думала, ты кого-то другого нашел, а ты выбрал простого визажиста, — закончила она, поджав губы.

Интересно, это она про себя, что ли?

— Илон, по-моему, это мое дело, на ком жениться. А Олино дело самой решать, чем она хочет заниматься. Я смотрю, у нее отлично получается.

— Что ж, поздравляю со свадьбой. Жаль, что я не вошла в число приглашенных.

— Это было тихое мероприятие, — солгал Павел. — Знаешь, один раз мы уже хотели устроить пышное, но сорвалось. Но, я думаю, мы завтра с тобой еще поговорим… — Павел явно ее подозревал. Я заметила, как женщина невольно сглотнула — она явно занервничала. — А теперь, если ты не против, мы с Ольгой отправимся к нашей дочери.

— У тебя есть дочь?!

— Да, ей три года.

Похоже, слова о ребенке стали для нее последней каплей, и девушка предпочла удалиться.

— Кто она?

— Дочь деловых партнеров моего отчима.

— Ты тоже думаешь, что это Илона?

— Да, но поговорю с ней завтра. Пусть понервничает.

— Почему она так себя вела? Не логичнее было бы не реагировать на меня?

— Скорее всего, была уверена, что доказательств уже нет. Давай не будем об этом. Лучше потанцуем. Сегодня хороший вечер, не хочется, чтобы его что-то испортило.

Честно говоря, не слишком хорошо танцую, но с умелым партнером это неважно. А Волков точно умелый партнер, я точно знаю, что он не отпустит. В конце танца мы вновь прижимаемся друг к другу и целуемся. Не хочется останавливаться, и я в который раз понимаю, что проиграла. Остается поднять белый флаг.

Отправились за Катюшкой. Ребенок явно не скучал, дочь взяла палетку с краской у девушки, которая делала аквагрим детям, и принялась разрисовывать остальных. Похоже, мы в три года уже и с профессией определились. Дочь вымоталась настолько, что уснула в машине. Пришлось заносить домой на руках и укладывать спать в одежде. Что ж, это к лучшему, значит, заснула крепко, а у родителей есть еще дела.

Я направилась в спальню к Павлу.

— Поможешь расстегнуть платье?

Не дожидаясь ответа, повернулась спиной. Такая невинная фраза, но именно она и знаменует мое поражение. Павел медленно расстегивал молнию, медленно проводя по коже. Его прикосновения казались обжигающими. Наконец, платье, упало на пол. Забавно, мой поднятый белый флаг — это черное платье. Но вскоре к нему присоединилось и нижнее белье. Павел поцеловал меня в шею. Поцелуй отдавался в теле миллионом мурашек. Его губы спускались к плечу, он собственнически ласкал меня руками, спускаясь с груди ниже, касаясь самых сокровенных мест. Дыхание перехватило.

Он не дал мне повернуться. Сегодняшняя ночь пройдет по его правилам. Он медлил, устраивая мне пытку, самую сладкую из всех. Павел явно наслаждался своей победой.

Наконец, я обернулась. Волков все еще одет, а у меня уже никого терпения, чтобы расстегивать его рубашку. Торопливо дёрнула ее, пуговицы посыпались на пол, но ни меня, ни Павла это не волновало, сейчас нас обоих вело только желание. Мы слишком долго оба этого хотели, чтобы обращать внимания на мелочи. Слишком скучали друг по другу.

Павел опрокинул меня на кровать и через мгновение накрыл своим телом. Кажется, я стонала, кажется, громко, но с Волковым сдерживать себя нереально, он знал, что именно я люблю, он был моим первым мужчиной, все мои желания у него как на ладони.

Наверное, усталость — это единственное, что смогло нас остановить. Нам не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. Казалось, что все до этого было лишь для того, чтобы усилить жажду друг друга. Заснули мы в объятиях друг друга. Довольные и счастливые, но совсем без сил.

***

К сожалению, когда солнечные лучи пробрались в комнату, и я открыла глаза, то не увидела любимого рядом. Что ж, скорее всего, он уже уехал в офис. Дотянулась до телефона — Волков заботливо положил его на тумбочку.

«Доброе утро. Я отвез Катюшку в садик. Люблю тебя, отдыхай».

Губы расплылись в улыбке. Одно дело знать о чувствах, другое дело увидеть их подтверждение. Второе сообщение оказалось от Антона.

«Оля, позвони мне срочно. Это очень важно».

Улыбка мгновенно погасла. Сообщение явно не предвещало ничего хорошего. Но я все равно набрала номер Антона.

Глава 23

— Привет, Антон, что случилось?

Честно говоря, разговаривать с ним не хотелось, но мало ли, вдруг это действительно важно.

— Оль, привет, у меня к тебе несколько вопросов. Павел много времени уделяет Катюшке?

— Да, все свободное время. Даже в садик сам отводит и укладывает спать. Идеальный отец.

Не удержалась от улыбки.

— Плохо дело. А у вас отношения наладились?

Странный ответ. Неохотно ответила:

— Да. А что?

— Оль, я следил за Павлом, он встречал с какой-то рыжеволосой. Вот запись их разговора.

«Родная, имей терпение. Ребенок ко мне привыкнет, перестанет скучать по маме, и мы снова будем вместе», — прозвучал голос Павла. Это точно был Волков. «Родная» — когда-то он звал так меня. Сейчас кого-то другого.

«Мне не нравится, как она на тебя смотрит, да и как ведет. Это слишком» — я узнала голос Илоны. И как будто этого было мало, Павел ответ ей:

«Потерпи, солнышко мое. Скоро все будет кончено, милая».

— Прости, Оль, — прозвучал голос Антона, словно последнее слово в приговоре.

— Он не мог…

Я не хочу в это верить. Нельзя же так лгать.

— Мне жаль, Оль. Но тебе стоит что-то делать. Мне не нравится слово «кончено».

Антон был категоричен, а во мне бушевали эмоции. Происходящее казалось кошмарным сном.

— Если не веришь, есть фотографии. В этот раз без фотошопа. Мне ни к чему лгать, Оль. Прости, что сделал больно.

Второй раз бы обман с фотографиями бы не прошел, и от понимания, что Антон не врет, стало больнее.

— Он же…

Я не в силах закончить предложение, потому что все это слишком. Я поверила ему. Наивная идиотка. Позволила себе любить. Впрочем, чего я хотела от человека, который вместо того, чтобы поговорить и спросить, его ли это ребенок, сразу подал на меня в суд? Чего я ждала от человека, предложившего мне сделку прожить с ним девяносто дней, иначе он отберет у меня ребенка? Хотелось кричать, потому что только человек, которого любишь, может причинить такую боль. А ведь мне ничего не обещали, и то, что Павел хочет меня вернуть, я придумала сама — он подобного не говорил.

— Он играл, Оль. Ты была просто его развлечением. По-настоящему ему нужна была только дочь. С тобой он просто развлекается, а потом избавится.

Наверное, Илона еще надо мной и посмеется. С глаз капали слезы. Меня все еще трясло.

— Послушай. У меня есть знакомые. Я сделал поддельные документы на вас с Катюшкой, можем уехать, где он вас с Катей не найдет. Тебе в любом случае опасно там оставаться, Оль. Мало ли этот наиграется или та гадюка догадается, чем вы занимаетесь. В лучшем случае просто дочь отберут. Я буду ждать тебя в старом охотничьем домике сегодня. Помнишь, у нас там была фотосессия? Это мой единственный способ искупить вину. Отсюда поедем за Катюшкой, будем менять машины. В общем, выберемся. Я помогу, только приезжай.

Положила трубку, но хотелось разбить телефон об стенку. Ну не могло быть так! Я просто не хотела в это верить, но мир, как и всегда, не хотел подчиняться моим желаниям.

За что, Паш?! За что ты так со мной? Зачем нужно было меня вновь влюблять в себя? Неужели ты не понимал, что это жестоко?!

Вызвала такси. По дороге несколько раз мне звонил Павел. Чувствовал, что ли? Я сбрасывала звонки — разговаривать настроения не было. Не уверена, что смогла бы сдержаться, хотелось высказать все, что о нем думаю. Но какой смысл? Он будет все отрицать. Заявит, что запись поддельная, хотя я понимаю, что если Антон и мог сделать фотомонтаж, то запись он подделать не в силах. Об Илоне он просто не знал, как не знал имя истинного заказчика.

Наконец, добралась до охотничьего домика. Тихое место, вокруг ни души. Заметила машину Антона.

— Антон, ты где?

Вдруг почувствовала резкую боль в затылке. Перед глазами все поплыло, и моментально рухнула в темноту.

Павел

Когда я проснулся, Оля еще сладко спала, свернувшись калачиком. На ее губах сияла улыбка. Покидать ее не хотелось, но работа есть работа. С другой стороны, у меня есть отличная возможность дать любимой женщине отдохнуть: самому покормить дочь завтраком, одеть и отвезти в садик.

Чувствовал себя самым счастливым. А что еще надо, когда у тебя есть любимая женщина, обожаемая дочь и дела в бизнесе идут успешно?! Быть может, только еще одного ребенка для полного счастья! Хотя по-хорошему, нужно вначале затащить Олю в ЗАГС. Обычно девушки хотят замуж, но Оля не такая. Ну ничего, у меня как всегда есть коварный план, и даже ее формальное согласие. Все получится, сейчас я уверен, что у нас все хорошо.

Мои счастливые мысли прервал звонок главного бухгалтера.

— Павел Викторович, с вашего счета был осуществлен несанкционированный перевод на десять миллионов.

— На чей счет?

— Золотаревой Ольги Дмитриевны. Как я понимаю, вашего согласия на эту операцию не было.

— Не было. Организуйте служебную проверку, — сказал я и положил трубку.

Началось. Илона с возрастом явно потеряла форму. С детективом и фотографиями я, конечно, купился, но теперь я опытный. У меня нет никаких сомнений, что это не Ольга. Я даже не вижу смысла ее беспокоить подобным. Если бы ей были нужны деньги, она бы спросила или хотя бы не отказывалась от алиментов. Тем более заподозрить ее в чем-то после прошлой ночи… Слова могут быть ложью, но тело лгать не умеет. Она меня любит.

Илона явно жаждет, чтобы я обратил на нее свое внимание. Что ж, придется отложить свой график встреч. А на расписание самой Илоны мне плевать. Это уже ни в какие ворота не лезет. Она еще и кого-то из моих завербовала — без сообщника не обошлось.

Поехал сразу к ней домой. Ее горничная попросила подождать, пока хозяйка приводит себя в порядок.

Илона решила встретить меня при полном параде — в красном платье с глубоким декольте. Интересно, она действительно верит, что это ей поможет?

— Ты рано, Павел. Я так и не поняла, зачем ты хотел со мной встретиться.

— Не придуривайся, мой отчим тебя сдал. Поделился всеми подробностями твоего плана.

У меня не было настроения на долгие предисловия, хотя доказательств у меня нет, блеф вполне мог сработать. Женщина лишь вздохнула:

— Как порою ненадежны люди.

Она даже не сожалела, не попыталась возразить или как-то оправдываться.

— Но, как видишь план, был неудачный. Будешь мстить? Поддельными фотографиями?

Ей было на самом деле страшно, но она решила держать лицо.

— Зачем? По-моему, свой бизнес ты любишь больше, чем кого-либо, — заявил я. — Правда, завязывала бы ты с попытками подставить Олю. Это даже не смешно.

А вот здесь Илона удивилась:

— Волков, какие попытки?

— То, что Оля якобы перевела десять миллионов с моего счета на свой…

Женщина рассмеялась:

— Волков, ты, конечно, мужик красивый, и четыре года назад я в тебя была безумно влюблена, но, знаешь ли, чувства со временем несколько утихают. К тому же зачем мне лезть в вашу семью? У вас ребенок, а у меня, знаешь ли, есть принципы.

— Тогда кто?

— Тот, кто на тебя запал, Волков. Тот, кто считает, что подойдет на роль твоей жены лучше, чем Оля. Я бы на твоем месте все-таки жене позвонила.

Достал телефон и попробовал дозвониться Оле, но она сбрасывала мои звонки, и от этого почему-то становилось страшно.

— Похоже, тебе нужно поторапливаться, — сказала Илона. — А то в один прекрасный момент окажешься вдовцом.

Оля:

Когда очнулась, почувствовала, что руки связаны за спиной, а затылок ломило до такой степени, что больно открывать глаза. Услышала шаги и, ожидая увидеть Антона, удивилась, когда в комнату вошла помощница Волкова.

— Что происходит?

— Надеюсь, Ольга Дмитриевна, вы понимаете, что Павел Викторович ни при чём, и запись разговора — фальшивка?

Да уж, оказывается, я идиотка. Надо было сразу звонить Волкову. Хотя вряд ли поверила бы ему. Теперь его помощница может сделать со мной все, что угодно. Остается надеяться, Павел поймет, что я сбрасывала звонки не просто так, но и это вряд ли — я так же делаю, когда работаю. Остается лишь тянуть время. Но стоящие рядом с дверью канистры с бензином — от них исходит сильный запах — не предвещают ничего хорошего.

— Где Антон?

— Он свою работу уже выполнил. Парень-то оказался легковерным и очень хотел вас вернуть. Настолько, что и заманил сюда: предпочел, чтобы вы не достались никому, и поджег вместе с вами и с собой этот дом — он в соседней комнате, — усмехнулась девушка. — Неплохая версия для следствия?

У Вики от предвкушения блестели глаза, а на лице появился румянец.

— Зачем вам это?

Я просто хочу, чтобы Павел Викторович был счастлив. Ольга Дмитриевна, я же знаю, что вы никогда не простите Павла Викторовича, значит, он будет страдать. А я не могу этого допустить. Он хороший человек, очень много сделал для меня. Не переживайте, о вашей дочери я позабочусь, у меня есть опыт, да и Павла Викторовича я утешу. Он перестанет страдать, а я смогу стать для него идеальной, дам ему все, что он хочет.

Ненормальная. Идеальная помощница Волкова оказалось маньячкой, свято уверовавший в истину, что если давать мужчине все, что он хочет, он тебя полюбит. Так не бывает.

— Но мы уже с ним помирились, — произнесла я.

— Простите, Ольга Дмитриевна, но я вам не верю. Честно говоря, надеялась, что вами займется Илона Карицкая, но она почему-то утратила к Волкову интерес.

— Четыре года назад… это была она?

— Да. Это мне рассказала бывшая помощница Павла. Помощниц и секретарш так часто недооценивают.

Да уж, я тоже ее недооценила. Вика сразу чем-то не понравилась мне, но узнав ее историю, я стала относиться к ней лучше. Как ни странно, первое впечатление оказалось верным.

— Боюсь, Ольга Дмитриевна, пора заканчивать этот разговор. Не хочется, чтобы вы слишком страдали, поэтому я поставлю вам укол, и вы не почувствуете, как сгорите.

Виктория достала из сумки шприц и подошла ко мне. Похоже, она верила, что делает мне огромное одолжение, обеспечивая «гуманную» смерть.

Но так легко сдаваться в мои планы не входило. Только когда мы мертвы, ничего не можем изменить, а я умирать не собиралась. Руки у меня связаны, зато ноги свободны. Время как будто замедлилось, когда помощница Павла приблизилась ко мне.

Одна секунда, вторая, третья… Только бы не сорваться раньше времени. Только бы не промахнуться. А еще не прозевать момент…

Подставила девушке подножку, она не удержалась, полетела на пол и врезалась головой в стену. Судьба оказалась на моей стороне — девушка отключилась.

Я не успела еще ничего предпринять, когда услышала быстрые шаги, а через секунду увидела Павла.

— Оля! — Он на мгновение застыл и бросился ко мне, лишь коротко взглянув на помощницу. Слезы хлынули из глаз, когда я поняла, что все позади.

— Как ты меня нашел? — выдавила сквозь слезы с всхлипами, обнимая парня освобождёнными от верёвки руками.

— По сигналу с мобильника… — снятыми с меня верёвками он связал Вику. — Пойдём, я вызвал полицию.

Подхватил меня на руки и вынес из дома через маленькую комнатушку, в которой лежал Антон. Я сидела на руках у Павла и плакала, а он молча вытирал слёзы. Лишь когда я немного успокоилась, почувствовав себя в безопасности, спросил:

— Как ты здесь оказалась?

— Антон позвонил и дал послушать запись вашего с Илоной разговора, где ты говорил, что придумал нашу с тобой сделку, чтобы Катюшка к тебе привыкла и потом забрать ее…

Мне было тяжело признаваться в собственной тупости. Волков молчал — отлично понимал, что в таких случаях звонок ему мало бы что изменил. Я должна была сказать то, что он и так понимал, просто для себя самой:

— Я поверила, потому что не была уверена в наших отношениях… что ты меня любишь. Думала, что для тебя это игра… — я спрятала лицо, уткнувшись в его шею.

— Оля, какая игра? Да эта дурацкая сделка только чтобы тебя вернуть. Даже Антона терпел рядом, хотя это было больно. Я с самого начала тебе намекал, и при матери тоже. Да даже в самом начале… помнишь, я тебе ключи дал от запрещенной комнаты? Там твое свадебное платье хранится, я его у модельера забрал…

— Я не заглядывала… ты же сам запретил… — прошептала.

В этот самый момент, наконец, приехала полиция, и стало не до откровений. Перед глазами, наверное, навсегда будет стоять то, как выносили из дома тело Антона и выводили злобно шипевшую Викторию, в облике которой казалось, осталось мало человеческого. Почему-то мне хотелось верить, что Антон не знал, что запись поддельная, и просто хотел мне помочь.

Следующие несколько часов прошли в допросах, написании заявления, снятии телесных повреждений… Кроме разбитого затылка, у меня обнаружили сотрясение мозга. Мою сказанную с горечью фразу «Хорошо, что он вообще есть» Павел проигнорировал. Взяли на анализ кровь и вкатили шприц успокоительного — когда шок прошёл, меня затрясло так, что стучали зубы, а руки не держали стакан с водой. Врач прописал мне отдых, диету и положительные эмоции.

Меня подобные перспективы нисколько не обрадовали.

— Какой постельный режим с ребенком?!

— Обычный, Оля. Я за тобой прослежу, пару недель поработаю дома. А за Катюшку не волнуйся, справлюсь. В крайнем случае, есть моя мама, да и твоя скоро приедет…

Эпилог

Сегодня восемьдесят девятый день нашей сделки. Со дня ее заключения многое изменилось. Мать Павла развелась с мужем, когда узнала, на какую подлость пошел ее супруг — ведь это именно он помог Илоне.

Состоялся суд над Викторией — ее отправили в психбольницу. Она рассказала, что Антон не знал, что запись поддельная, солгала, что хочет помочь ему, и он поверил. Он почувствовал опасность для меня, но не понял, от кого они исходила на самом деле. Это реабилитировало его в моих глазах…

Сегодня восемьдесят девятый день. Я обещала себе, что на девяностый обязательно уйду.

Мы с дочерью спускались по лестнице. Одна ступенька. Вторая…

С Павлом не всегда легко — такой у него характер.

Третья…

У меня нет никаких гарантий, что мы никогда с ним расстанемся — он слишком окружён женским вниманием. Нет никаких гарантий, что кто-то снова не пойдет на все, чтобы его заполучить.

Четвертая… Пятая…

А у кого-нибудь есть такая гарантия? Только в сказках все живут безоблачно счастливо. Реальная жизнь сложнее. Никто не знает, как лучше поступить. Одни заявят, что от таких нужно бежать, другие — что я должна была простить Павла сразу.

Шестая… седьмая…

Главное, что я хочу быть с ним.

Восьмая… девятая…

— А папа скоро?

— Скоро подъедет.

Десятая…

А еще Павел — отец моего ребенка. Катюшка его любит. И я его люблю.

Пока спускались, он уже приехал. Дочь предвкушала эту поездку в парк, ей очень хотелось покататься на пони:

— Нам нужно перед этим заехать кое-куда. Это быстро, только пару подписей поставить, а потом в парк…

***

Подъехали к какому-то зданию.

— Оля, пойдемте с Катей со мной.

Согласилась, думая, что Волков мог бы свои дела сделать и без нас. Он не может не помнить, какой сегодня день. Или уверен, что я от него не уйду?

Прошли по длинному коридору. Павел любезно открыл дверь, и я прошла внутрь. Сделала несколько шагов и застыла. Это ЗАГС. Точнее — зал для торжественной регистрации. Я стояла на красной ковровой дорожке, которая вела прямо к регистратору.

Зазвучал марш Мендельсона. Словно специально, чтобы убрать последние сомнения. Я вопросительно посмотрела на Волкова.

— Это наша свадьба, Оля. Тебе просто нужно поставить подпись и сказать «да».

У меня слов не хватало, чтобы выразить эмоции. Это нормально, что на свадьбе я в шортах и кроссовках, а Волков в джинсах?

— Если хочешь, потом можем отметить нормально. Но, по-моему, в нашем случае свадьба — это выход.

— Выход?

— Во-первых, я не хочу, чтобы ты от меня ушла. Во-вторых, чтобы нам обоим кто ни наговорил, все равно придется встретиться и поговорить, хотя бы чтобы развестись. Но все-таки учти — развод от меня получить будет очень сложно.

— Граждане брачующиеся, может быть, потом поговорите? У нас все-таки очередь.

И это моя свадьба?! Свадьба человека, который столько раз готовил невест?!

Нужно ли мне самой роскошное торжество? Шикарная свадьба не была моей мечтой, она не дает гарантий, что все будет хорошо.

Я сделала шаг вперед, и Волков взял меня под руку..

— …Ольга Дмитриевна согласны ли вы…

Из природной вредности помедлила с ответом, но все же ответила:

— Да.

Мы обменялись кольцами и поцеловались. Вышли на улицу.

— Ну что, теперь в парк? Надо поторапливаться в аэропорт. Я же не сказал, в какой парк мы собираемся.

— Это еще один план, чтобы я не сбежала?

— Ага.

— Скажи, пожалуйста, а почему срок нашего договора был девяносто дней?

— Девяносто дней мне понадобилось, чтобы хоть как-то прийти в себя после нашего расставания. Поэтому я и выбрал это число.

Только в аэропорту я, наконец, посмотрела наше свидетельство о браке и обнаружила, что теперь у меня другая фамилия. Волков снова меня даже не спросил…

Несколько недель спустя

На тесте появилась яркая полоска.

Последнее время меня мутило от запаха косметики и часто гоняло в туалет. Но полоска появилась одна, и я уже глубоко вдохнула, чтобы с облегчением выдохнуть… когда медленно стала проявляться вторая. Я уставилась на нее и несколько раз моргнула она упорно оставалась на том же месте и нагло становилась только ярче.

Взяла телефон и набрала номер мужа:

— Паша, а ты не скажешь, почему это я вдруг беременна, а?

— Так это замечательно!

— Да?

— Я случайно забыл о защите… Несколько раз…

Павел — ну просто невыносимый человек! Но я его люблю.

Конец

Content

Кутукова Елена Отец моего ребенка