Сысоев Даниил

Гурболиков Владимир

Василопулос Харлампий

Николаев Сергей

Ильяшенко Александр

Цыпин Владислав

Смирнов Димитрий

Давыдов Валериан

Козлов Максим

Осипов Алексей Ильич

Кураев Андрей

Питанов Виталий Юрьевич

Блум Антоний

Бог в душе или человек в Церкви

От издательства

Есть в нашей сегодняшней общественной жизни мнения и взгляды, которые являются чуть ли не всеобщими. Одно из таких распространенных мнений нецерковных людей – ходить в Церковь совсем не обязательно, если Бог присутствует в душе человека. При этом говорящие это, как правило, совершенно не знают смысла церковной жизни, основ веры и уж, конечно, плохо представляют себе (а точнее – вовсе не представляют!) настоящие взаимоотношения человеческой души со своим Творцом.

И все же этот «символ веры» продолжают упорно исповедовать тысячи и миллионы наших сограждан. Но почему люди не ходят в Церковь? В чем причина – в духовной лени, в страхе перед неизвестностью, в нежелании подчинять свою волю другой, всемогущей и всеблагой воле? Или вообще причины в чем-то ином, более глубоком (а может, напротив, в более поверхностном)?

Поскольку довод «у меня Бог в душе» существует в обществе уже многие десятилетия, ответы на него не единожды звучали со стороны православных священников и богословов, и не раз ответы эти публиковались в газетах, журналах, на интернетовских сайтах.

И все же духовная проблема в нашем обществе остается. Поэтому в нашей книге мы решили осветить ее максимально широко, привлекая всё самое лучшее и глубокое, что было опубликовано на эту тему. Поэтому можно сказать, что это издание – плод коллективного православного сознания, ответ на острейший вопрос нашего времени: так что же всё-таки главное и истинное – Бог в душе или человек в Церкви?

Мы сердечно благодарим авторов, православные газеты, журналы, издательства, интернетовские сайты за материалы, вошедшие в книгу. Приносим свои извинения за то, что не во всех случаях нам удалось своевременно связаться с авторами или издателями и будем рады видеть их в своей редакции.

Особо благодарим редакции

журнала «Славянка»

журнала «Фома»

православный сайт «Азбука веры»

православный сайт «Религия и СМИ»

и всех наших авторов!

Часть I. Бог в душе

«У меня Бог в душе…»

Священник Даниил Сысоев

У меня Бог в душе, поэтому мне ваши обряды не нужны. Я и так делаю только добро. Неужели Бог отправит меня в ад лишь за то, что я некрещеный? А как же быть с аборигенами Африки или Папуа Новой Гвинеи, которые ничего не слышали о Христе?

Возражение это встречается чаще всего. Но позволь спросить тебя: что ты понимаешь под словом «Бог»? Если речь идет просто о совести, то, конечно, у любого человека этот голос Божий звучит в сердце. Тут нет никаких исключений. И самые страшные убийцы – тоже не исключение: и они знали, что есть добро и зло, и голос Бога пытался удержать их от злодеяний. Но неужели лишь потому, что они слышали этот голос, они достойны рая? Да и совесть – это не Бог, а лишь Его речь. Ведь если на магнитофоне или по радиоприемнику ты слышишь голос, к примеру, президента, то разве это значит, что он у тебя в квартире? Так же и наличие совести не говорит о том, что ты уже соединился с Господом.

Но если вдуматься в само это выражение, то возникает вопрос: кто такой Бог? Это Всемогущий, Бесконечный, Всеведущий, Праведный, Благой Дух, Творец Вселенной, Которого не вмещают Небо и Небеса Небес. Так как же может вместить Его твоя душа – Его, Лицо Которого боятся увидеть Ангелы? Да и вправду ли ты считаешь, что эта Безмерная Сила пребывает с тобой? Покажи мне, в чем она проявляется. Можешь ли ты сотворить чудо (например, воскресить мертвого) или проявить чудо любви, подставив другую щеку – тому, кто ударил тебя? Можешь ли ты любить врагов – хоть в сотую часть того, как Господь наш, Который молился о них перед тем, как Его распяли? Ведь по настоящему сказать – «Бог у меня в душе» может только святой. А разве ты свят? Разве это не самообман, пустая отговорка, которой ты закрываешься от Вечного Творца?

Ты говоришь: «Я делаю только добро, неужели Бог пошлет меня в ад?» Но позволь мне спросить. Что считать критерием добра и зла, по которому можно определить, что ты или я делаем добро или зло? Если считать критерием самого себя (как часто говорят: «я сам для себя определяю, что такое добро и зло»), то изволь заметить, что тогда эти понятия просто лишаются какой-либо ценности и смысла. Ведь и Берия, и Геббельс, и Пол Пот считали себя абсолютно правыми. Так почему ты считаешь, что их дела заслуживают порицания? Если ты имеешь право сам определять для себя мерило добра и зла, так позволь это и всем убийцам, извращенцам и насильникам. Да, кстати, позволь также и Богу не согласиться с твоими критериями и судить тебя не по твоим, а по Своим меркам. А то как-то несправедливо получается – ты сам себе выбираешь мерило, а всемогущему и свободному Богу запрещаешь тебя судить по Его законам. А ведь по ним, без покаяния (которое возможно только перед Господом для крещеного человека в лоне Церкви), ты, как ни прискорбно, окажешься в аду.

Теперь скажи честно – что стоят перед лицом Бога твои собственные мерки добра и зла, если ты даже права на законодательную деятельность не имеешь. Ведь ты не создал себе ни тела, ни души, ни ума, ни воли, ни чувств. Все, что есть у тебя, – это подарок (и даже не подарок, а временно вверенное на сохранение имущество), ты же почему-то решаешь, что им можно безнаказанно распоряжаться по своей воле. А Тому, Кто тебя сотворил, ты отказываешь в праве потребовать отчета в том, как ты воспользовался Его даром. Не кажется ли тебе это несколько дерзким требованием? Разве ты думаешь, что Господь Вселенной почему-то будет исполнять твою поврежденную грехом волю? Ты не выполнил Его прямой Заповеди:

«Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа» (Деян. 2, 38) – и при этом считаешь, что Он тебе чем-то обязан? Не легкомысленно ли это?

Вот что говорит по твоему поводу Библия: «Грешнику же говорит Бог: что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои, а сам ненавидишь наставление Мое и слова Мои бросаешь за себя? когда видишь вора, сходишься с ним, и с прелюбодеями сообщаешься: уста твои открываешь на злословие, и язык твой сплетает коварство; сидишь и говоришь на брата твоего, на сына матери твоей клевещешь; ты это делал, и Я молчал; ты подумал, что Я такой же, как ты. Изобличу тебя и представлю пред глаза твои грехи твои. Уразумейте это, забывающие Бога, дабы Я не восхитил, – и не будет избавляющего» (Пс. 49, 16-22).

Чаще всего (и справедливо!) говорят, что мерилом добра и зла являются Десять Заповедей (данные, кстати, Господом для ветхозаветных людей за полтора тысячелетия до Христа – через пророка Моисея). Так давай посмотрим, попадаешь ли ты под эту минимальную мерку порядочности (я еще не говорю о святости). Думаю, что твоя уверенность в своей праведности основана на обычной неграмотности.

Часто говорят, что Первая Заповедь – «не убивай», но это не так. Я приведу тебе полный текст Десяти Заповедей, а потом ты сможешь сказать, все ли их ты исполнил. А неполное исполнение Заповедей не может ничем тебе помочь на Суде. Ведь даже на земле вору не поможет утверждение: «Да, я угонял машины, но ведь я не убивал!» Тем более не поможет это на Божием Суде. Как говорит Библия: «Кто соблюдает весь Закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем. Ибо Тот же, Кто сказал: не прелюбодействуй, сказал и: не убей; посему, если ты не прелюбодействуешь, но убьешь, то ты также преступник Закона» (Иак. 2, 10-11).

Итак, вот что сказано в Священном Писании о Десяти Божиих Заповедях:

«На третий день, при наступлении утра, были громы и молнии, и густое облако над горою Синайскою, и трубный звук весьма сильный; и вострепетал весь народ, бывший в стане. И вывел Моисей народ из стана в сретение Богу, и стали у подошвы горы. Гора же Синай вся дымилась оттого, что Господь сошел на нее в огне; и восходил от нее дым, как дым из печи, и вся гора сильно колебалась; и звук трубный становился сильнее и сильнее. Моисей говорил, и Бог отвечал ему голосом <…>

И изрек Бог к Моисею все слова сии, говоря:

(1-я Заповедь – с. Д.) Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим.

(2-я Заповедь – с. Д.) Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои.

(3-я Заповедь – с. Д.) Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно.

(4-я Заповедь – с. Д.) Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай [в них] всякие дела твои, а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни [вол твой, ни осел твой, ни всякий] скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих; ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его.

(5-я Заповедь – с. Д.) Почитай отца твоего и мать твою, [чтобы тебе было хорошо и] чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе.

(6-я Заповедь – с. Д.) Не убивай.

(7-я Заповедь – с. Д.) Не прелюбодействуй.

(8-я Заповедь – с. Д.) Не кради.

(9-я Заповедь – с. Д.) Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

(10-я Заповедь – с. Д.) Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, [ни поля его,] ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, [ни всякого скота его,] ничего, что у ближнего твоего» (Исх. 19, 16-19; 20, 1-17).

А теперь давай посмотрим, исполнил ли ты все Десять Заповедей? Если ты не крещен, если ты не желаешь выполнять прямое повеление Бога: «Кто будет веровать и креститься, спасён будет; а кто не будет веровать, осужден будет» (Мк. 16, 16), то как ты исполняешь Первую Заповедь? Ведь в другом месте Бог говорит: «Господь, Бог наш, Господь един есть; и люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими. И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем [и в душе твоей] <…> Господа, Бога твоего, бойся, и Ему [одному] служи, [и к Нему прилепись,] и Его именем клянись» (Втор. 6, 4-6, 13). Разве признаком любви к Богу является отказ вступить с Ним в вечный союз через Крещение? Разве не почитаешь ты других богов, когда ставишь свое мнение выше Откровения Бога? Итак, самую Первую Заповедь ты не выполняешь.

Но посмотрим, выполнил ли ты Вторую Заповедь? Не думаю, что ошибусь, если скажу, что очень возможно, что ты имеешь явных истуканов. Это и гороскопы, которым ты, вероятнее всего, веришь, и амулеты, которые, возможно, ты получил от колдунов (как бы их ни называли: народные – и даже «православные» – целители, экстрасенсы, биоэнергетики, астрологи, шаманы, ясновидящие, спириты, маги и подобные слуги сатаны). Обращение к ним – смертный грех и величайшее преступление законов Бога. Да и отношение твое к деньгам вряд ли отличается от идолослужения, если ты считаешь, что «деньги могут все». А гордость и самолюбие, обычно называемое «чувством собственного достоинства», разве не классические кумиры? А разве не было такого, что ты поступил против совести, потому что тебя попросили друзья? А ведь это человекоугодие, делающее из творения идола.

А Третья Заповедь сейчас нарушается поголовно – и божбой, и богохульством, и издевательством над Церковью, и кощунством, и матерной бранью. Неужели ты никогда не делал ничего подобного?

Про Четвертую Заповедь уже и говорить не приходится. Когда это некрещеный посвящал Богу седьмой день?

Скорее, день воскресный посвящается греху. В этот день люди нередко напиваются, ругаются, распутничают, а если нет – то развлекаются далеко не благообразным образом: смотрят сомнительные телепередачи, фильмы, где грехи и страсти бьют через край, и т. д. И только Создатель оказывается лишним в Его собственный день. А разве Бог, давший нам все, в том числе и времена, не имеет права потребовать от нас всего нескольких часов, притом как раз тех, в которые мы получаем от Него силы Вечности? Мы почитаем и субботу, но особое место занимает для нас день нашего спасения – воскресенье, когда каждый верующий должен, если он не тяжело болен, быть в храме и с вечера, накануне, и утром, в сам праздник. А ты разве каждое воскресенье приходишь в храм, этот дом Бога?

А ведь Библия говорит: «И соблюдайте субботу, ибо она свята для вас: кто осквернит ее, тот да будет предан смерти: кто станет в оную делать дело, та душа должна быть истреблена из среды народа своего; шесть дней пусть делают дела, а в седьмой – суббота покоя, посвященная Господу: всякий, кто делает дело в день субботний, да будет предан смерти» (Исх. 31, 14-15). А сколько вокруг людей, которые говорят, будто «работать – не грех», и в святые часы Литургии копаются, например, на дачном участке? Так что и с Четвертой Заповедью далеко не все в порядке, хотя нарушение ее наказывается Богом смертью.

О других Заповедях, может, и не стоило бы говорить подробно, ведь формально их признает большинство даже среди безбожников. Но на самом деле развращение в мире сегодня достигло таких пределов, что придется сказать и об этих Заповедях.

Итак, Пятая Заповедь требует уважения к родителям, вне зависимости от их поведения. Нужно слушаться их во всем, что не противоречит воле Бога. Оскорбление же родителей, а тем более их избиение, карается смертью (Исх. 21, 15, 17). Эта Заповедь также касается и почитания властей, о чем уже все забыли. Вот как говорит Бог: «Судей не злословь и начальника в народе твоем не поноси» (Исх. 22, 28). Но с каким вожделением подхватываем мы сплетни и злобные публикации иных изданий, поносящие и унижающие руководителей всех рангов! Хотя мы знаем, что принцип власти установлен Создателем. А поэтому, кстати, с начальства на Суде будет больше спроса, чем с обычного человека. Ведь Господь не смотрит на лица и воздаст каждому по делам его.

Шестая Заповедь запрещает не только убийство взрослого человека, но и аборт. Ведь человек становится бессмертной личностью с момента зачатия! Отцы и матери, убивающие своих детей (а в этом смертном грехе виноваты одинаково и жены, и их мужья, давшие свое согласие) или начинающие агитировать за детоубийство, – что вы ответите тем, кого убили, когда встретитесь с ними? А вы обязательно встретитесь, и они будут судиться с вами на Божием Суде, где вам не помогут рассуждения типа «зачем плодить нищету»!

А теперь давай вспомним, что со времен Евангелия Господь Иисус Христос одухотворил заповеди Моисеевы, возведя их на новую высоту: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной. Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой. Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу; истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта» (Мф. 5, 21-26).

Но неужели ты никогда не говорил своему ближнему «дурак»? А ведь за это полагается геенна огненная. Этого ли ты хочешь?

Но вернемся к самым простым Заповедям. Седьмая из них запрещает супружескую измену и добрачные половые отношения, причем не могут быть оправданием слова, что «если это по любви, то можно», или «душой я не изменял».

А Христос к этому добавляет: «Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем… Сказано также, что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную. А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать: и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует» (Мф. 5, 27-28, 31-32). Неужели мы и эту Заповедь исполняем так, как этого хочет Бог? А ведь прелюбодея ожидает озеро огня!

Восьмая Заповедь часто нарушается сейчас теми, кто говорит: «Я беру то, что плохо лежит». Воровство у государства вовсе не считается сейчас грехом. Но Бог не делает различия между видами кражи. Все это нарушает суверенную власть Творца над вселенной и является мятежом против Него. В основе такого бунта лежат сребролюбие и зависть, которой часто пытаются оправдывать это беззаконие.

Девятую Заповедь нарушают сейчас поголовно. Ложь считает для себя позволительным чуть ли не каждый. Часто выдумывают теорию, будто есть ложь во спасение. Но вот как Господь относится ко всем, говорящим ложь: «Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно Престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф. 5, 33-37). Смотри, не нарушил ли ты эту Заповедь? Ведь отец лжи – дьявол (Ин. 8, 44).

И наконец, нарушать Десятую Заповедь считается сейчас чуть ли не добродетелью. То, что раньше все презирали как зависть, называется гордым именем «правдоискательства, поиском социальной справедливости». И все кому не лень возмущаются машинами, квартирами и коттеджами других. Главная тема многих разговоров: «А почему ему можно, а мне нельзя». А ведь это прямое нарушение воли Вседержителя!

Итак, посмотри себе в сердце. Разве ты исполнил эти Заповеди? А ведь они только запрещают зло, а кроме этого, надо еще и творить добродетели. Ведь слова «я никого не убивал, не воровал» – могло бы сказать и дерево. Но неужели оно потому уже достойно Царства Небесного? Чтобы показать, что надо делать, приведу тебе тот список добродетелей, в которых стараются упражняться православные, и который они читают, готовясь к Покаянию.

«Восемь добродетелей, противоположных восьми главным страстям:

1. Воздержание.

Удержание от излишнего употребления пищи и пития, в особенности от употребления в излишестве вина. Точное хранение постов, установленных Церковью. Обуздание плоти умеренным и постоянно одинаковым употреблением пищи, от чего начинают ослабевать вообще все страсти, а в особенности самолюбие, которое состоит в бессловесном люблении плоти, ее жизни и покоя.

2. Целомудрие.

Уклонение от всякого рода блудных дел. Уклонение от сладострастных бесед и чтения, от произнесения скверных, сладострастных, двусмысленных слов. Хранение чувств, особенно зрения и слуха, а еще более осязания. Скромность. Отвержение помышлений и мечтаний блудных. Молчание. Безмолвие. Служение больным и увечным. Воспоминание о смерти и аде. Начало целомудрия – не колеблющийся от блудных помыслов и мечтаний ум; совершенство целомудрия – чистота, зрящая Бога.

3. Нестяжание.

Удовлетворение себя одним необходимым. Ненависть к роскоши и неге. Милосердие к нищим. Любление нищеты евангельской. Упование на Промысл Божий. Последование Христовым Заповедям. Спокойствие и свобода духа. Беспопечительностъ. Мягкость сердца.

4. Кротость.

Уклонение от гневливых помыслов и от возмущения сердца яростью. Терпение. Последование Христу, призывающему ученика Своего на крест. Мир сердечный. Тишина ума. Твердость и мужество христианские. Неощущение оскорблений. Незлобие.

5. Блаженный плач.

Ощущение падения, общего всем человекам, и собственной нищеты душевной. Сетование о них. Плач ума. Болезненное сокрушение сердца. Прозябающие от них легкость совести, благодатное утешение и радование. Надежда на милосердие Божие. Благодарение Богу в скорбях, покорное их переношение от зрения множества грехов своих. Готовность терпеть их. Очищение ума. Облегчение от страстей. Желание молитвы, уединения, послушания, смирения, исповедания грехов своих.

6. Трезвение.

Усердие ко всякому доброму делу. Неленостное исправление церковного и домашнего молитвенного правила. Внимание при молитве. Тщательное наблюдение за всеми делами, словами и помышлениями своими. Крайняя недоверчивость к себе. Непрестанное пребывание в молитве и Слове Божием. Благоговение. Постоянное бодрствование над собою. Хранение себя от многого сна, изнеженности, празднословия, шуток и острых слов. Любление ночных бдений, поклонов и прочих подвигов, доставляющих бодрость душе. Оставление дома не иначе как по нужде. Воспоминание о вечных благах, желание и ожидание их.

7. Смирение.

Страх Божий. Ощущение его при молитве. Боязнь исчезнуть и обратиться в ничто, рождающаяся при особенно чистой молитве, когда особенно сильно ощущаются присутствие и величие Божии. Глубокое познание своего ничтожества. Изменение воззрения на ближних, причем они, без всякого принуждения, кажутся смирившемуся превосходнее его во всех отношениях. Простодушие от живой веры. Ненависть к похвале человеческой. Постоянное обвинение и укорение себя. Правота и прямота. Беспристрастие. Мертвость ко всему. Умиление. Познание таинства, сокровенного во кресте Христовом. Желание распять себя миру и страстям, стремление к этому распятию. Отвержение и забвение льстивых обычаев и слов, скромных по принуждению или умыслу, или навыку притворяться. Восприятие нищеты духовной. Отвержение премудрости земной, как непотребной для Неба. Презрение всего, что в человеках высоко, но мерзость пред Богом (Лк. 16, 15). Оставление самооправдания. Молчание пред обижающими, которому научает Евангелие. Отложение всех собственных умствований и приятие разума евангельского. Смиренномудрие, или духовное рассуждение. Сознательное во всем послушание Церкви.

8. Любовь.

Изменение во время молитвы страха Божия на любовь Божию. Верность Господу, доказываемая постоянным отвержением всякого греховного помысла и ощущения. Несказанное, сладостное влечение всего человека любовью ко Господу Иисусу Христу и к поклоняемой Святой Троице. Зрение в ближних образа Божия и Христа; проистекающее от этого духовного видения предпочтение себе всех ближних и благоговейное почитание их о Господе. Любовь к близким братская, чистая, ко всем равная, беспристрастная, радостная, пламенеющая одинаково к друзьям и врагам. Восхищение в молитву и любовь ума, сердца и всего тела. Несказанное наслаждение радостью духовной. Упоение духовное. Бездействие телесных чувств при молитве. Молчание ума. Просвещение ума и сердца. Молитвенная сила, побеждающая грех. Мир Христов. Отступление от всех страстей. Поглощение всех разумений превосходящим разумом Христовым. Немощь греховных помыслов, не могущих изобразиться в уме. Сладость и обилие утешений при скорбях. Зрение устроений человеческих. Глубина смирения и уничиженнейшего о себе мнения…

Конец бесконечен!»

Может ли человек сказать, что он исполнил все это своими силами и потому достоин Царства? Нет, конечно. И потому мы знаем, что «делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть; ибо законом познаётся грех» (Рим. 3, 20). И не потому, что Бог дает несправедливые Заповеди. Нет. Они и прекрасны, и справедливы. Думаю, почти все согласятся с этим. Но мы знаем, что для оправдания перед Богом необходимо нечто большее, чем просто добрые дела, тем более, даже их не исполнил ты все. Но спасение для человека не в простом избавлении от наказания, а в восстановлении связи с Творцом. А разве человек сам способен прорвать пространство и время, вырваться за пределы Небес и так добиться встречи с Господом? Нет. Нужно, чтобы Сам Бог вышел ему навстречу. Поэтому и сказано в Библии: «Ныне, независимо от закона, явилась правда Божия, о которой свидетельствуют закон и пророки, правда Божия через веру в Иисуса Христа во всех и на всех верующих, ибо нет различия, потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его через веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде, во время долготерпения Божия, к показанию правды Его в настоящее время, да явится Он праведным и оправдывающим верующего в Иисуса» (Рим. 3, 21-26).

А как получить благодать тому, кто сам уклонился от Крещения, этого нового Рождения, очищающего нас силой Святого Духа? Как могут спастись те, кто рассчитывает прорваться к Бессмертному против Его воли, лишь опираясь на свою мнимую праведность? Нет, такого быть просто не может! А всякие разговоры об аборигенах Африки или Азии являются только попыткой уйти от решения – бегством в неважные для тебя вопросы. Ведь ты, в отличие от аборигенов, имеешь доступ к водам Крещения, через которое можно соединиться с Христом, Который есть Единственный Путь к Отцу (Ин. 14, 3).

Но если угодно, отвечу и на это возражение, чтобы не было повода говорить, будто у Церкви нет решения его. Библия четко говорит о тех, кто жили вне Откровения: «Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся (потому что не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут, ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую) в день, когда, по благовествованию моему, Бог будет судить тайные дела человеков через Иисуса Христа» (Рим. 2, 12-16). И осуждены они будут не за то, что не знали о Христе, а за то, что «они не приняли любви истины для своего спасения» (2Фес. 2, 10). Любой человек, который искренно ищет Истину, найдет ее. Бог знает сердца всех людей, и в своей гибели виновны сами погибающие. Ведь по справедливому слову апостола Павла, «открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою. Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны. Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, – то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела. Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь» (Рим. 1, 18-25).

Эти слова подтверждает и светское религиоведение, знающее, что практически все народы помнили про Бога Творца, но не желали служить Ему. Так кто же виноват в их гибели?

Да и рассуждая логически, если отдельно взятый идолопоклонник и убийца не может рассчитывать на спасение, то почему миллион идолопоклонников и убийц могут на это рассчитывать только потому, что они составляют некий отдельно взятый, далеко живущий народ? Неужели Божия справедливость зависит от количества населения или его географического положения? Нет. Еще во время Всемирного Потопа Господь показал, что Он милует и наказует независимо от того, сколько человек делают грех или добродетель. Лишь восемь человек из миллионов хранили волю Творца – и только они были спасены в Ковчеге. Так же и в Церкви, как в Ноевом Ковчеге, спасаются лишь те, кто сам избрал спасающую силу Бога и вошел в нее через Крещение. Как и говорит апостол Петр: «Так и нас ныне подобное сему образу крещение, не плотской нечистоты омытие, но обещание Богу доброй совести, спасает воскресением Иисуса Христа, Который, восшед на небо, пребывает одесную Бога и Которому покорились Ангелы и Власти и Силы» (1Петр. 3, 21-22). Так что напрасно ты ссылаешься на далекие племена. Ответ Богу даст каждый по делам своим. И не поможет неправда одного другому грешнику. Так что лучше не пытаться рассчитывать на свою мнимую правду и не говорить, будто у тебя «Бог в душе», а смиренно получить оправдание от Господа по вере во Христа через святое Крещение.

Бог – в душе?

Владимир Гурболиков

Часто слышишь: «Я не иду в Церковь, потому что Бог – Он в душе». Однако мне кажется, только люди очень к себе снисходительные могут так легко сказать, что Бог у них в душе.

Что касается меня… Вот я хотел бы, чтоб в моем сердце Он мог быть, но – что я сделал для этого?.. Бог не может быть во мне, это абсурдно, при той грязи, которую я в себе таскаю, сказать, что у меня в душе… БОГ?!..

Да, конечно, без какого-то Его присутствия душа, думаю, просто мгновенно окончила бы существование. Но тогда, если есть в моей душе Бог, то Он там уж точно не один… Как у Достоевского: «Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей», и добавлю, если б только дьявол! Я ведь сам, сам и люблю Его, и борюсь с Ним, вот в чем дело!..

Поэтому мне нужно признаться: Бога в душе, в такой душе! – нет, я Его сам изгоняю, обращая постоянно во зло свободу, которую Он мне дал.

Но это сознавать – горько, больно, иногда просто ужасно!

Зачем я иду в Церковь? Ой, как же медленно, словно в страшном сне, словно в замедленной съемке! – иду я в Церковь, для того, чтобы… Чем объяснить?

Когда обнаружили опухоль, я пошёл на операцию; мне страшно было ложиться на стол, но опухоль носить в себе – словно растягивать смерть как резину – еще страшнее. И после операции, когда знал, что опухоль вырезали, появляется надежда: а вдруг я еще смогу жить? И стало немножко легче при этой мысли. А дальше еще химиотерапия, чтобы попытаться убить эту онкологическую дрянь в лимфе, в крови… Такие сильные лекарства, что тошнит и волосы выпадают… Но когда лекарства подействовали, и мне сообщили, что анализы пришли в норму и появился шанс – я уже благодарил, благословлял врачей за всё, что они для меня сделали. Хотя бы и за один только шанс выздороветь…

Я иду в Церковь за своим шансом.

Мне хочется избавиться от того страшного сознания, которое хуже опухоли – что Бога во мне нет, что я не умею и не могу жить так, как только и нужно жить, если хочешь, чтобы Бог…

Ничтожная, дрянная жизнь, которую я веду – что тут можно говорить о Боге в душе?! – И я иду в Церковь.

Она – и больница, и родина, и место, где тебя по-настоящему любят и где ты учишься любить. Христос, все Таинства, вся традиция, порожденная любовью и стремлением к Нему, – я в Церкви словно просыпаюсь и оттаиваю, она дает силы и поддержку, чтобы стать лучше, дает надежду, что Бог будет и в моей душе.

Может и непонятны эти «устаревшие» церковные правила, но что мне предлагают взамен? Модные теорийки от чудо-голодания до психоанализа, которые претендуют, что могут все изменить, хотя на самом-то деле решить главную мою проблему они неспособны?..

Бога нет в моем сердце, и психоаналитик мне Его туда не «вправит». Бога нужно искать именно в Церкви.

Я понимаю, что тут посыплются вопросы: это в Церкви-то, где на тебя накричать могут, деньги потребовать, обзывают друг друга еретиками и еще чего только не делают?..

Да, в Церкви. Потому так и оглушительна брань, так ужасно зловоние гноящихся, вскрытых и смердящих, наших израненных душ, оттого так абсурдна наша патологическая нелюбовь, что она – в Церкви! Что Церковь светом своим обнаруживает эти болезни. Я вижу свою жизнь в зеркале иной, святой жизни – и понимаю, что должен быть не таким, совершенно не таким, каков я есть!

Как у Бориса Гребенщикова:

«Что ж я пьян, как архангел с картонной трубой;

Как на черном – так чистый, как на белом – рябой…»

Если уберете «белое» – я буду считать себя чистым, и это будет страшная неправда обо мне. Но я-то уже не могу жить во лжи…

«Придите ко мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас», – говорит Христос. И тянутся к Нему толпы тех, кто почувствовал, что болен, что нет Бога в душе, что душа страдает. Так раненые тянутся в лазарет. Страшная, почти неприличная в своей наготе толпа искалеченных людей, единственное отличие которых – осознание своей увечности и поиск Врача – Бога для души.

Отсюда и крик, и грязь – на фоне Красоты. Но Церковь не солярий, не санаторий, а скорее уж фронтовой лазарет. Тут и боль, но тут и надежда…

Может быть, кто-то считает себя вполне здоровым, а другие не знают, что в Церкви лечат.

Может, у многих действительно Бог в душе – говорю это без иронии: что я знаю о Боге и о других людях?..

Гребенщиков спел:

«Мне не нужно награды, не нужно венца,

Только стыдно всем стадом прямо в царство Отца…»

– Господи, если бы речь шла о венце, о награде!.. Мне не стыдно, пусть «в стаде», в толпе. Не стыдно. Только бы Бог и вправду оказался у меня в душе, и я был бы жив…

Вера всегда действенна

Проф. А. И. Осипов

– Считается ли верующим человек, если он верит в душе, но не посещает Церковь и не соблюдает посты?

– По формальным признакам, конечно, такой человек верующим не считается. Представьте, сейчас сюда кто-то вбежит и закричит: «Горим! Пожар!» Если я ему поверю, то тут же выскочу отсюда через дверь или окно, а если не поверю, то и с места не двинусь. Как я могу в душе верить и не иду в храм, где я единственно могу прийти в себя, помолиться, услышать Евангелие и объяснение его? Если веришь, то нужно исповедаться, очистить свою душу, ведь не безгрешные мы существа, не Ангелы.

Вера всегда действенна. Если я не делаю, то я и не верую. Неверие подобно компьютеру, в нем много всяких программ, но он не живой, компьютер остается компьютером. Так и в моей памяти есть нечто подобное вере, но это не дает никакого реального толчка моей жизни, остается абстрактной идеей. Как в геометрии – точка не обладает размерами. Поэтому я сомневаюсь, что вера только в душе может принести пользу человеку. Хотя категорически сказать не могу, потому что вера подобна зерну (Мф. 13, 31). Зернышку, которое может дать малый росток, затем прорасти больше, даже стать деревом и принести плоды. Все зависит от человека. Одно дело – начинающаяся вера, и тогда понятны эти рассуждения насчет храма, но если человек десятки лет верит в Бога и ничего церковного не признает, в храм не ходит, то здесь я сомневаюсь в его вере. Наш философ А. Хомяков подобрал для этого хорошее русское слово: «Это не вера, а веренье»[1].

– Как разум человека может прийти к уверению в собственном спасении и жизни после смерти?

– Разум может помочь человеку прийти к вере в Бога, затем к вере во Христа, затем к вере в Православную Церковь. Для этого есть основания и аргументы. А чтобы спастись, требуется не только разум, а соответствующая христианская жизнь. Если я себя не удерживаю от осуждения, зависти, лицемерия и лжи, то каким бы ни был у меня разум, я останусь прежним, и ни в каком спасении не уверюсь.

Что касается уверения во спасении, то в отличие от протестантов, утверждающих: «Мы убежденно знаем и верим, что спасемся», православные говорят: «Мы искренне надеемся на то, что Господь поможет спастись».

– Насколько велика роль самого человека в его приходе к вере, если принять во внимание, что вера есть дар Божий?

– Не надо смешивать человеческую сторону наших исканий, когда я умом убеждаюсь и прихожу к истинной вере, с состоянием души, когда человек не только умом убеждается, но всем сердцем своим переживает Бога и знает, что Бог есть. Вот это уже дар Божий. Об этом вам могут сказать многие люди, которые обращались из неверия в веру. Они готовы были в это время все раздать и отдать, само слово «Господи» приводило их в необычайную радость. Некоторым людям Господь в начале пути дает это переживание, когда они словно на небесах находятся, а потом это отнимает. Потому что добытое без труда скоро теряет свою ценность. Господь показывает: «Видишь истину и благо? Вот они где. А теперь добудь их».

Вера как дар Божий есть состояние, охватывающее существо человека, и Господь дает его по мере нашего смирения или необходимости в начале пути. А со стороны человека должно быть искание, разумное, серьезное отношение к поиску того, где есть вера истинная.

– На каком уровне человек участвует в своем спасении: на уровне делания, произволения или чего-то другого?

– Основной характеристикой Православия является то, что можно выразить одним словом – богочеловечество. Человек спасется не только Богом, человек спасется не сам, он спасается двуединым, совместным деланием Бога и человека.

Приведу пример. У меня поражено лицо болезнью, которую могут излечить только солнечные лучи. От меня зависит, поверну ли я свое лицо к солнцу, но исцеляет-то солнце. Поэтому святые Отцы говорят: «Бог спасает нас не без нас». Поэтому требуется и произволение, и расположение, и усилие. Бог не может меня исцелить до тех пор, пока я не повернусь к Нему с мольбой. «Дай мне, сыне, твое сердце», – говорит Господь. Макарий Великий сказал: «Дай мне полушку, я отсыплю тебе десятки тысяч талантов»[2].

– Известно, что при Крещении человеку прощаются прошлые грехи. Есть такое мнение, что чем позже примет человек святое Крещение, тем ему это выгоднее. Верна ли такая позиция?

– Нужно понять простую вещь. Мы можем лукавить и лицемерить друг перед другом, но этого невозможно сделать перед Богом. И когда Бог видит, что мы не крестимся только по этой лукавой причине, Он может нам послать неожиданную смерть. Креститься человек должен, когда он видит, что верит во Христа и хотел бы начать правильную духовную жизнь. Ведь Крещение является тем начальным даром благодати Божией, которая воспомоществует в его духовной жизни. Без Крещения невозможно достигнуть духовного совершенства.

В то же время мы видим в истории Церкви две практики. В первом случае крестились во взрослом состоянии, то есть поступали по Евангелию: «Кто имеет веру и крестится», то есть крестились тогда, когда могли разумно принять христианство и креститься во Христа. Но была и практика крещения детей, которая стала распространяться все более активно, и сейчас она повсеместна. Обе практики имеют место и сегодня, и каждый может поступать по своему убеждению. А вот рассчитывать на то, что лучше креститься попозже, чтобы Бог простил побольше, – очень опасно. Нельзя так лицемерить. Крещение – это не магия.

– Глядя на образ спасенного разбойника, человек может впасть в соблазн спастись через предсмертное покаяние, то есть всю свою сознательную жизнь идти по пути греха, чтобы только в конце сознательно и искренне покаяться?

– В лукавую душу не войдет премудрость и не будет обитать в теле, порабощенном греху. Тот, кто сознательно грешит, надеясь: «Поживу, а потом покаюсь», – не получает этой возможности. Потому что лукавство само является раной на душе, которая закрывает двери покаяния. Это не так просто, как кажется. Теоретически – да, можно надеяться, но это только чисто теоретически. Каждому из нас, кто сознательно совершает грех, очень трудно потом каяться. Ведь покаяние состоит не в том, чтобы сказать священнику: «Батюшка, исповедуйте меня» – и назвать грех. Покаяние – это не отчет о проделанных грехах. Если бы это был отчет, то все бесы с восторгом ринулись бы отчитываться в грехах, и бедные батюшки не знали бы, куда от них деться. Нет, покаяние – это сокрушение сердца, отвержение греха, ненависть к тому злу, что я совершил. Там, где нет стыда о своих дурных поступках, там нет покаяния.

Разбойник, распятый одесную Христа, всю жизнь грешил и наконец был осужден. И преступления были, видимо, достойны страшной казни распятия. Когда же он искренне покаялся, то были прощены ему грехи. А второй разбойник не изменился и на кресте. Покаяние – великая сила, но она только тогда действенна, когда человек отвергает всю грязь, которая была на нем. Тогда он становится доступным Божественному действию, которое очищает, освящает и спасает.

Чем вера в Бога-который-в-душе отличается от христианства

NN

У бога-в-душе какие задачи? Охранять от неприятностей. Удачу приносить. Ну, еще в виде совести напоминать о том, как можно и как нельзя поступать – но напоминать не слишком настойчиво, потому что мы все равно по-своему сделаем. А смысл этих напоминаний в том, что мы должны, во-первых, правильно вести себя в социуме, чтобы проблем не заработать, во-вторых, ощущать себя добропорядочными людьми, не теряя чувства собственного достоинства. Кроме принесения удачи нам желательно, чтобы бог-в-душе наказывал тех, кого мы считаем плохими людьми. Но это в принципе не обязательно, если они нас не слишком достают. Есть у бога-в-душе еще одна побочная функция: делать нашим покойным родственникам землю пухом и вообще чтобы им там было хорошо, независимо от того, верили ли во что-нибудь они сами. Но эта функция не слишком важная, поскольку «кто знает, что там вообще есть», «никто оттуда не возвращался» (замечу кстати, что говорящие так отрицают Воскресение Христово, даже не задумываясь об этом) и так далее.

В отличие от бога-в-душе, Бог не обещает нам комфорта: «В мире будете иметь скорбь» (Ин. 16, 33). Но еще Он напоминает нам о том, что в мире, в котором мы будем иметь скорбь, мы ненадолго, а впереди – вечность, и в эту вечность Он зовет нас за Собой. Главным препятствием к нашему вхождению в вечность с Ним было состояние распада нашего естества (как на физическом, так и на душевном уровне), начавшееся с грехопадения первых людей, с использования ими дарованного Творцом дара свободы в уклонение от воли Творца – на вкушение плода Древа познания добра и зла. Собственно, этот распад и есть причина нашего скорбного состояния в земной жизни. Однако еще большей бедой этот распад может обернуться по ее завершении, когда продолжающее осмысленное существование наше «я», лишенное тела, останется наедине со своими теперь уже неудовлетворимыми страстями. Теперь мы знаем, что посмертие может быть разным: есть ад и рай. Но когда Христос говорил распятому на соседнем кресте «сегодня будешь со Мной в раю», слова эти для иудеев звучали полнейшей дикостью. Потому что все знали: рай когда-то был, но теперь путь туда закрыт и после смерти дорога только одна: шеол. Ад. Было в шеоле Лоно Авраамово, где не было мучений, но это был все же не рай.

И вот в этих диких для тогдашнего слуха словах – ответ на вопрос о том, для чего Бог стал человеком. Потому что не перед Нагорной проповедью, не перед исцелениями больных и воскрешениями мертвых Господь говорит «на этот час (то есть ради этого) Я пришел». Он произносит эти слова накануне Голгофы.

Бог второй Своей ипостасью, именуемой Сыном или Словом Божиим, принял человеческую душу и тело и, не имея в себе никакого греха, принял на себя последствия отпадения человечества от Бога. «Оделся» в падшее естество, чтобы пронести его через страдания и смерть. И воскресить – очищенным, исцеленным. И это преображенное человеческое естество, соединенное с Божественной природой, Он дает нам вкушать под видом хлеба и вина.

Кто-то сравнил Таинство причастия с прививкой дерева. Дичок, прорастая сквозь веточку привитого ему культурного растения, остается собой – но плодоносит уже иначе. Вспоминая строчку из песни Верочки Матвеевой – «сердцем в небо прорастаю», скажем, что христианин «прорастает» в Вечность – и не в падшем состоянии, а в преображенном, обо́женном. Не с мифическим богом-в-душе, а в со-причастности Христу – соединившись с воскресшим Богочеловеком в установленном Им Самим Таинстве причастия.

Смысл Таинства причастия в первую очередь именно там, в уготованном для нас Ином Бытии – но и не только. Иначе не было бы надобности причащаться часто. Причастие – это общение с Богом, в некотором смысле – полнота этого общения (хотя наше сознание и пораженное грехом сердце не может эту полноту ощутить во всей ее неизмеримости). И мы стремимся к Чаше так, как бежит к маме соскучившийся ребенок – даже если он не видел маму только лишь час-другой. Евхаристия (греческое название Таинства причастия, буквально – благодарение) – сердце духовной жизни христианина. Без Причастия человек в определенном смысле мертв духовно: «Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6, 53).

Именно в этом – в совершении Евхаристии – главный смысл существования Церкви. Апостол Павел, обращаясь к коринфским христианам, говорит: «Вы – тело Христово». Это и есть главное определения христианского понимания Церкви. Причащающийся становится частью Церкви – единого тела Христова. Отказывающийся от Причастия отказывается от единства с Церковью, и – отвергая плод голгофской Жертвы – от своего спасения. Поэтому в свете Нового Завета верна жесткая формулировка Киприана Карфагенского (нач. IVв.): «Кто не может назвать Церковь своей Матерью, тот пусть не называет Бога своим Отцом».

Да, человеческая составляющая земной Церкви, бесспорно, несовершенна. Но мы приходим со своей греховностью ко Христу, чтобы Он омыл ее Своей кровью. За то, что мы, продолжая грешить, попираем в себе эту святыню, каждый будет отвечать перед Богом сам, но кровь Христова от этого не становится менее святой: «Бог поругаем не бывает» (Гал. 6, 7). И от личных качеств совершающих Евхаристию служителей святость Его плоти и крови не зависит, поскольку по большому счету Он Сам совершает Таинство. Но опять-таки Он Сам установил так, что священнодействие это совершается с участием людей, имеющих непрерывное преемство возложения рук от апостолов: именно там и только там, где есть это сакральное – реальное, а не вымышленное – единство с апостольской общиной, совершается преложение хлеба и вина в плоть и кровь Христовы. По текстам Деяний и другим источникам истории ранней Церкви однозначно ясно, что Евхаристию совершали те, на кого Церковью было возложено служение священнодействия. Епископы и пресвитеры – сначала те, что были поставлены Апостолами, потом те, что были поставлены этими епископами, и дальше, дальше… Церкви было дано Господом обетование, что она пребудет неодоленной вратами адовыми, Христос обещал быть с ней – со Своими учениками – до скончания века. Позднейшие попытки создать «с нуля» будто бы христианские общины – суррогат, даже при самых благих намерениях: Евангелие нигде не дает основания для чьего-нибудь самостоятельного «восстановления» якобы исчезнувшего христианства.

Итак, если Евхаристия – сердце, то остальное, что есть в Церкви – тексты Писания, молитвы, обряды, аскетика, иконопись, и так далее – весь остальной организм вокруг сердца. Только развить эту тему мы здесь не сможем, поскольку о каждой части этого организма нужно серьезно и не спеша писать отдельно.

Может ли Бог спасти душу человека не причащавшегося? Может. Среди почитаемых в лике святых есть мученики, которые примкнули к христианам уже во время их казни. Как, например, Аглай, один из сорока мучеников Севастийских. Мы, конечно, можем предположить, что кто-нибудь над ним там же, в озере, произнес крещальную формулу, но есть в лике мучеников и такие, которые точно даже не были крещены. Их любовь к принявшему за них смерть Иисусу была подлинным ответом на Его любовь – до терпения мучений и смерти. И они готовы были за Иисусом повторять (и, наверное, кто-то повторял) слова, сказанные Им на Кресте: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23, 34). Но вряд ли такая же любовь к Иисусу обнаружится вдруг у адептов веры в бога-в-душе, которые, не осознавая подлинных отличий своей веры от христианства, свое неприятие Церкви, «попов» и обрядов объясняют тем, что патриарх «не на том ездит и не то, что нужно, благословляет», попы кругом безобразничают, а прихожане сплошь злые и лицемерные старухи.

Конечно, тех, кому достаточно бога-в-душе, цитаты из Библии не убедят в необходимости участия в таинствах Церкви. Некоторые цепляются за соломинку сомнения в подлинности библейских текстов. Это может помочь, если не сталкиваться с наукой под названием библеистика. Любопытный факт в качестве примера: древних манускриптов с текстами Нового Завета еще в 1970 году в мире насчитывалось 5237. Среди них есть несколько папирусов, отделенных от подлинников немногими десятилетиями. Однако не знать о данных библейской науки верующим в бога-в-душе гораздо удобнее: придумаешь себе идею об искаженности Евангелия и выбираешь себе: что нравится – подлинное, что не нравится – то, стало быть, попы корысти ради потом дописали.

Честнее было бы все-таки признаться хотя бы самим себе, что тот бог-в-душе – в душе, которой хорошо и без участия в таинствах Церкви, без чтения Священного Писания, без соизмерения своей жизни с Евангелием – это не тот Бог, который говорит с нами в Библии. И, по современной моде, ничего страшного: ведь главное же верить во что-нибудь. А бог-в-душе – это именно что-нибудь. Потому что в христианстве Бог – уж никак не «что-нибудь», а Кто. Одним удобнее без Него. А другим –тем, кто без Него не может – «Он… сказал: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Лк. 9, 23).

Зачем ходить в храм, если Бог в душе?

Диакон Андрей Кураев

У каждого из нас есть знакомые и даже родные люди, которые с недоумением смотрят на наши сборы в храм. На их лицах написано глубокое непонимание, а порой и возмущение. Иногда оно изливается в слова: «Ну ладно, ударился ты в веру, пусть уж. Но зачем же в храм-то ходить, столько времени и сил на это тратить?! Вот я, к примеру, тоже верующая. Но я верю в душе. Бог у меня в душе, и мне не нужны никакие внешние ритуалы. Да вспомни, как недавно сатирик Михаил Задорнов сказал: «Для общения с Богом мне не нужны никакие посредники!».

Как пояснить таким людям наше поведение? Как всегда, есть два пути: нападения и защиты. Критика подобного рода житейской «философии» не трудна. В конце концов, толики здравого смысла достаточно, чтобы понять, что общество, в котором шуты (по нынешнему – «сатирики») воспринимаются в качестве экспертов в области богословия и духовной жизни, весьма больно. Болеет оно как минимум утратой чувства юмора: оно уже не способно смеяться, видя, как шут залезает на проповедническую кафедру… Нынешнее общество считает серьезным то, над чем потешались наши предки в масляные недели…

Не стоит серьезного отношения и заверение в том, будто У наших критиков «Бог в душе». Да, конечно, такое состояние является высшим идеалом духовной жизни. Этого для нас желал еще апостол Павел: «Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!» (Гал. 4, 19); «Да даст вам крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца ваши» (Ефес. 3, 16-17).

Если бы слова «Бог у меня внутри» сказал преподобный Серафим Саровский – эти слова имели бы вес, ибо они были бы честным свидетельством о плоде его подвига. Если бы пустынник сказал, что он приучил себя к непрестанной внутренней молитве, и потому отдаленность храма, который он посещает лишь изредка, для него уже не чувствительна – в таких устах такие слова тоже были бы оправданны.

Но когда мы слышим такие же слова от обывателей… Тогда у нас есть право поинтересоваться: в результате каких же именно духовных подвигов Вы достигли такого успеха? Бог у Вас в душе? Поясните, каким же был путь Вашей молитвы? Как часто вы читаете Молитву Господню?.. Что?.. «Отче наш» Вы плохо помните?.. Ладно, тогда хотя бы расскажите, как именно Вы переживаете присутствие Бога в Вашей душе? Какие плоды даров Духа Вы в себе ощущаете? Вот Вам подсказка: «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5, 22-23). Есть в Вас эти чувства? Нет, не свойства характера, а дары. Дар – это то, чего в нас прежде не было, но при духовном рождении вошло в нашу жизнь, обновило ее? Не помните Вы такого обновления?

Вы можете отличить в Вашем душевном опыте: вот это – «присутствие Бога», а вот это – проявление обычных человеческих качеств: ощущение красоты, гармонии, совестное чувство, человеческая приязнь?.. Не можете? Значит, Вы не заметили того момента, когда Бог, Творец Вселенной, вошел в Вашу жизнь и в Вашу душу? Разве можно такое не заметить? Так, может, Он и не входил?

Так, может, Вы спутали – и отождествили веру в Бога с присутствием Самого Бога? Впрочем, подождите, а вера-то в Вас есть? Вера ведь не просто пассивное согласие: «Ну ладно, я согласна, что Что-то там такое есть…». Вера – это стремление к тому, чтобы оказалось правдой то, что решилась полюбить душа… Вера не пассивно уступает давлению авторитетов или доводов; вера активно жаждет: «Я хочу, мне нужно, чтобы так было!».

Вера – это действие. Это стремление к тому, что уже предчувствуется, но еще не стало очевидностью. Стремление к тому, что уже прикоснулось к нашей жизни, бросило в нее свой отблеск, но еще не вошло в нее всецело… Вера – это желание нового опыта. Но те, кто говорят: «У меня моя вера, и она в душе» – говорят это с такими тусклыми глазами, что трудно поверить, будто они хотя бы когда-то испытывали стремление к Богу.

Нельзя любить, не проявляя своей любви, не делая хоть каких-то движений к любимому человеку. Так же нельзя верить, никак не проявляя своей веры во внешних действиях. Роза, которую дарят любимой, сама по себе ей не нужна. Этот цветок ей дорог не своей собственной красотой, а тем отблеском, который положила на него любовь подарившего. Цветы купленные и цветы подаренные совсем по-разному оживляют комнату. Если человек утверждает, что он любит кого-то, но ничего не делает во имя своей любви: не ищет встреч, ничего не дарит, не уделяет времени для общения, ничем не жертвует – значит, он просто хвастается перед своими уже влюбленными друзьями: «Вот, и я ничем не хуже, и у меня есть возлюбленная!».

Итак, вы, утверждающие, что у вас «Бог в душе» – что вы сделали для того, чтобы очистить свою душу для столь дивного Посещения? Как и каким именем вы позвали Его? Как Вы храните Его в себе? Что изменилось в вас от этой Встречи? Полюбили ли вы Того, Кого встретили? И что вы делаете ради этой любви? Если эти вопросы повергают вас в недоуменное молчание – так хотя бы не считайте себя превзошедшими тех, кто хоть что-то делает для того, чтобы пребывать с Богом! Вечно стоящие – не презирайте идущих, даже если те спотыкаются!

Такие вопросы можно задать тем, кто свою леность оправдывает своей мнимой «духовностью».

Но ведь и нам самим важно осознать – зачем мы-то ходим в храм. Послушать проповедь? Для этого сегодня можно включить Радиоприемник. Помолиться? Молиться можно везде и во всякий час. Более того, таков именно совет Апостола: «Непрестанно молитесь». Принести пожертвование? Сегодня сборщиков много и на улицах. Подать поминальную записку? Ее можно передать со знакомыми. Поставить свечку? Так ее можно поставить и перед домашним образом. Так зачем же мы ходим в храм?

Более того, некоторые люди говорят, что если они хотят помолиться, то они уходят в лес, к речке или к морю, и там, в Богозданном Храме, им легче ощутить величие Творца и восславить Его. Зачем же, говорят они, нам из бескрайнего Храма заходить под тесные своды храма рукотворного?

Чтобы понять это, давайте на минуту выйдем за пределы христианского храма. Раскроем «Упанишады» – древние индийские книги, составленные на рубеже II-I тысячелетий до Рождества Христова. Эти книги до сих пор священны для индуистов, а с недавних времен стали весьма авторитетны и для многих наших соотечественников, ушедших вслед за оккультистами в модное ныне «паломничество на Восток». Вот как в «Упанишадах» описывается начало творения мира: «Вначале здесь не было ничего. Все это было окутано смертью или голодом, ибо голод – это смерть. Он – зовущийся смертью – пожелал: «Пусть я стану воплощенным» – и сотворил разум… Он двинулся, славословя, и от его славословия родилась вода… Он изнурил себя… Разумом он – голод или смерть – произвел сочетание с речью. То, что было семенем, стало телом… Он раскрыл рот, чтобы съесть рожденного… Он подумал: «Если я его убью, у меня будет мало пищи». Тогда той речью и тем телом он сотворил все, что существует здесь: …жертвоприношения, людей, скот. Все, что он произвел, он решил пожрать… Он пожелал: «Пусть это тело будет пригодно мне для жертвы и пусть я воплощусь с его помощью». Тогда оно стало конем; возросши, оно сделалось пригодным для жертвы… По истечении года он принес его в жертву самому себе, а других животных отдал богам».

Перед нами объяснение одного из самых устойчивых языческих убеждений: в религии и ритуале происходит кругооборот одной и той же энергии. Божество, создавая мир, затрачивает в этом труде немалую часть своих сил, беднеет, изнуряется. От языческих богов поддержание в мире порядка, удержание «космоса» от распада в «хаос» требует немало затрат. Богов, обессилевших в труде по удержанию космоса («космос» в смысле упорядоченное творение) от распада, должны поддержать люди. Для этого люди должны встать на путь… разрушения. Разрушая часть космоса, жрец высвобождает из нее ту энергию, которую боги когда-то затратили для ее создания и тем самым возвращает эту энергию богам, укрепляя их силу. В ритуале разрушается часть мироздания, чтобы укрепившиеся боги могли поддержать мир в целом и защитить его от конечного распада. В нашей сегодняшней жизни аналогию можно усмотреть в работе физиков, которые научились при искусственно спровоцированном распаде атома высвобождать энергию и направлять ее на другие цели… Языческое богословие убеждено, что бог вкладывает в творения часть своей силы, и от этого слабеет. Но жрец, разрушая творение перед лицом этого бога, принося ему жертву, возвращает назад к первоистоку ту же божественную энергию, которая была закрепощена в той части космоса, что теперь сжигается на жертвенном огне. Освобожденная божественная энергия возносится к обителям богов. И боги буквально питаются ею.

Поэтому в другом языческом мифе – «Эпосе о Гильгамеше», составленном в древнем Шумере – содержится деталь, которая сегодня кажется сатирической и смешной. Боги наводят на землю потоп. Спасается от него лишь один человек… Проходят дни, и вдруг боги замечают, что люди приносили им не только беспокойство и неприятности. С исчезновением людей прекратились жертвоприношения… Боги начинают голодать и прекращают потоп. Когда же шумерский «Ной» приносит первую жертву по прекращении потопа, то, говорится в этом Древнем мифе, «Боги почуяли добрый запах, Боги, как мухи, собрались к приносящему жертву».

Иногда богам для пищи требуются даже человеческие жертвы. Вот цитата из недавней газеты, сообщающей о печальных находках археологов: Американский антрополог Джон Рейн-хард начал работы «в районе вулкана Льульальако потому, что когда-то читал о древнем поселении инков на склонах этого вулкана. Члены экспедиции жили в палатках на вершине вулкана (его высота 6705 метров). После почти месяца раскопок из-под камней и сухой промозглой земли были вытащены три мумии, завернутые в какой-то тряпичный балахон. Мумии были откопаны из места, внешне напоминающего ритуальное захоронение. Рядом с мумиями членами экспедиции были найдены 35 предметов из золота, серебра и раковин, остатки материй, украшенные орнаментом и вышивкой, мокасины и керамическая посуда. В ней кое-где еще сохранились остатки еды. Мумии – тела двух девочек и мальчика в возрасте от 8 до 13 лет – относятся к доколумбовому периоду, то есть насчитывают порядка 600 лет. «Эти мумии, – заявил журналистам профессор Рейнхард, – наиболее сохранившиеся из всех, которые мне довелось видеть за всю мою карьеру. Они были заморожены, в то время как другие мумии были забальзамированы. У меня есть подозрения, что они были заморожены, будучи еще живыми». По словам американского профессора, девочки и мальчик, судя по всему, были принесены в жертву богам инков в ходе какого-то религиозного ритуала, совершавшегося, похоже, один раз в год. «Мы также намерены выяснить, – продолжал ученый, – как были умерщвлены дети, поскольку на черепах нет следов ударов, которые, как правило, обнаруживаются на трупах тех, кто приносился в жертву своим богам». В сентябре прошлого года около города Арекипы на юге Перу в вулканической зоне были найдены шесть замороженных мумий, правда, не в таком совершенном состоянии, как аргентинские. Они тоже, как полагают эксперты, были принесены в жертву богам инков, и на черепах их обнаружены характерные отметины от удара, которые свидетельствуют о том, что они прошли обряд жертвоприношения».

Итак, важнейшая проблема языческих религий – это вопрос о том, какие жертвы люди должны приносить богам. Когда надо приносить жертву. Кто должен их приносить. В чем должна состоять эта жертва. По какому ритуалу она должна быть принесена. Какому из многочисленных богов… Об этом говорят книги, изъясняющие языческие церемонии.

Но в Евангелии мы видим нечто противоположное. Если язычники говорят о том, какую жертву люди должны принести богу, то Евангелие говорит о том, какую жертву Бог принес людям: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20, 28); «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3, 16).

Понимаете, Бог Библии настолько превышает всю вселенную, что не может быть и речи о том, что Он слабеет при творении мира. Да, Бог Своей силой, Своей энергией поддерживает существование космоса. Но Его бесконечная мощь от этого нисколько не убывает. А потому и не нуждается в восполнении со стороны людей.

Поэтому библейские жертвоприношения нужны не Богу, а людям. Люди просто должны научиться быть благодарными. Люди должны научиться хотя бы часть своей жизни, своего имущества и своего времени (вспомните заповедь о субботе) уметь отставлять от себя и предлагать пред лице Господне. Не потому, что Богу нужна эта уделенная Ему часть. А потому, что люди тем самым учатся жертвенной любви.

Лишь на десятую или сотую часть религия состоит из того, что в нее вносят люди. Главное в религии то, что привносит в нее Бог. Главное не то, что люди делают ради Бога, но то, что Бог делает ради людей. Главное в религии не то, что люди приносят в храм, а то, что они износят из храма.

То, что мы можем принести Богу, мы можем принести Ему в любом месте. Все, что есть в мире, и так принадлежит Ему. Но есть такая частичка бытия, в которой Бог позволил Царствовать не Себе, а другому. Это моя душа. Эта та комнатка в бесконечном здании Вселенной, куда Зиждитель не входит без спроса. И от нас зависит, на службу чему мы поставим свою свободу, дарованную нам Богом. Будем ли мы служить Богу, или себе самим и своим прихотям и похотям. Единственное, чем мы можем обогатить беспредельную власть Господа – это если мы и свою свободную волю предадим Ему. Поэтому – «Жертва Богу дух сокрушен» (Пс. 50, 19). И эту жертву может принести любой из нас. И в этом смысле любой из нас – священник. В этом смысле надлежит понимать слова ап. Петра о том, что христиане – это народ, состоящий из священников (1Пет. 2, 9). Никто не сможет вместо меня принести Богу в жертву мою волю. Только я сам владею ей и я сам могу принести ее ко престолу Божию. Принести же присягу на верность и сказать: «Господи, воля Твоя, а не моя да будет! Благодарю Тебя за все, что Ты пожелаешь привнести в мою жизнь! Дай мне возможность послужить Тебе каждым моим дыханием!» – можно в любом месте.

Итак, то, что мы можем принести в жертву Богу, всегда с нами. И потому всегда мы можем сказать своему «Я» те слова, которыми философ Диоген некогда ответствовал на предложение властелина мира Александра Македонского исполнить любую просьбу мудреца: «Отойди, и не заслоняй мне солнце!».

Для того, чтобы христианин мог принести жертву Богу, он не нуждается в храме. Но в религии есть не только то, что мы даем. Важнее то, что мы получаем. Важно не то, зачем мы ищем Бога. Важнее то, зачем Он ищет нас.

Зачем мы чаще всего приходим в храм и обращаемся с мольбой к Богу – хорошо известно. Мы склонны в Боге видеть этакий генератор гуманитарной помощи: «Дай, Господи, нам побольше здоровья, побольше успеха и прибавки к зарплате!..». Слишком часто мы ищем Господа, по присловью святителя Димитрия Ростовского, – «не ради Иисуса, а ради хлеба куса». А вот зачем Бог ищет нас? Он хочет у нас что-то забрать? Или дать?

Зачем призывает Его Слово: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененнии» (Мф. 11, 28)?.. Нет у этого призыва продолжения вроде: «И вы отдадите Мне то-то…». Иным предвестием кончается это приглашение; оно говорит о том, что Бог сделает ради отозвавшихся: «И Я успокою вас… найдете покой душам вашим».

Итак, Бог зовет нас к Себе, чтобы что-то вручить нам. Что же? Знание – «Научитесь от Мене»… Дух – «Примите от духа Моего»… Любовь, мир и радость – «Пребудьте в любви Моей… Мир Мой даю вам… Радость Моя в вас да будет…». Но Христос дает нам и еще нечто немыслимое…

«Пребудьте во мне, и Я в вас… Приимите, сие есть кровь Моя, за вас изливаемая…». Всего Себя Христос вверяет людям. И Свою божественность, и Свою человечность.

В современной медицине есть такая процедура: человеку делается переливание его же собственной крови. Из его тела выводится его кровь, она очищается от каких-то вредных примесей или, напротив, обогащается теми компонентами, которые организм больного уже не может сам вырабатывать в необходимом количестве. И такая, обеззараженная и обогащенная, кровь тут же вливается обратно в тело человека. Нечто подобное происходит и в наших отношениях со Христом. Бог становится человеком. Он берет в Себя наше естество, впавшее в состояние тления, в Себе его исцеляет, насыщает Божественностью, Вечностью, Бессмертием, и Свое человеческое Тело, уже прошедшее через смерть и воскресшее, возвращает нам. Свою человеческую кровь, насыщенную Божественными токами, Он вливает в нас, чтобы мы в себе носили зачаток Воскресения и были причастниками Вечности.

Итак, в храм мы приходим для того, чтобы нечто в нем получить. Храм – это стены, выстроенные вокруг Таинства Причастия. Таинство же состоит в том, что к людям протянута рука с Дарами. Поэтому посещение храма – не тяжкая повинность, а дивная привилегия. Нам дано право стать соучастниками Тайной Вечери. Нам дана возможность стать «причастниками Божеского естества». Нам дана возможность прикоснуться к той Энергии, которую не в силах выработать ни одна электростанция в мире.

Те, кто говорит, что им храмы и посредники не нужны, вряд ли считают авторитетным для себя слово Евангелия. Но, может быть, они почувствуют человеческую достоверность в словах всеми любимого Винни-Пуха. Однажды, в ответ на предложение Пятачка сочинить песенку, Винни-Пух сказал: «Но это не так просто. Ведь поэзия – это не такая вещь, которую вы находите, это вещь, которая находит вас. И все, что вы можете сделать, это пойти туда, где вас могут найти».

Бог искал нас. И нашел. Нам же просто надо пойти и встать в такое место, где Бог ближе всего подходит к людям, в такое место, где Он самые небывалые дары раздает людям. Если Чашу с причастием Христос подает нам через Царские врата храма – стоит ли нам отворачивать нос и твердить: «Бог у меня и так в душе»?

Христос сказал, где Он нас ждет и что желает нам дать. Он, Вечный, желает с нами встретиться и соединиться в этой жизни – для того, чтобы в будущей, вечной нашей жизни мы не стали непоправимо одиноки.

Так вежливо ли, получив уведомление о том, что кто-то нас ждет на встречу на площади Пушкина, в назначенное время отправляться на прогулку по улице Льва Толстого? Если встреча не состоялась – кто в таком случае будет виноват?.. Знамо дело – «Пушкин»!

Те, кто говорят, что им не нужны посредники в их отношениях с Богом, не понимают, что в храме их ждет тот Посредник, Который вместо них как раз и принес жертву и освободил людей от необходимости что-то разрушать в мире и плодами разрушений подкармливать божков. Неужели же так невыносимо трудно раскрыть свои руки для того, чтобы в них можно было вложить Дары?

Нужно ли воцерковление тем, кто считает, что Бог у них «в душе»?

Питанов В. Ю.

Люди, считающие, что они не нуждаются в церковной жизни, потому что уверены, что Бог у них «в душе», по всей видимости, считают себя высоконравственными, не имеющими необходимости ни в Покаянии, ни в соизмерении своих поступков с объективными нравственными критериями. Часто приходится сталкиваться с расхожим мнением, что для спасения достаточно быть хорошим, порядочным человеком, при этом жить церковной жизнью совершенно необязательно.

Православный христианин никак не может согласиться с этим утверждением в первую очередь потому, что понятия «порядочность» является понятием светской этики. Это понятие не определено в себе, никто не может раскрыть его значение, так как светская этика не имеет никаких критериев нравственности, кроме оставшихся, весьма размытых представлений о том, что есть добро и что есть зло, позаимствованных ею опять же из христианства.

То, что считает для себя порядочным один человек, другой, возможно, оценит как недолжный, нечестный поступок. Нравственность нецерковных людей a priori может быть лишь относительной, так как их представления о добропорядочности субъективны.

Этические представления невоцерковленных людей, к сожалению, весьма бессистемны, неполны и неглубоки, не осмыслены и не имеют под собою никакого основания, кроме личных предпочтений, расхожих стереотипов и сложившихся, в силу влияния социальной среды, полученного воспитания и образования, мнений.

Господь в Своем Откровении, Хранительницей которого является Церковь, дает нам заповеди (Исх. 20, 2-17; Мф. 5, 6, 7), главнейшая из которых – «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, всем разумением твоим» (Мф. 22, 37; Втор. 6, 5). Нет более высоких нравственных принципов, чем те, к которым призывает Церковь. Но и их достижение не самоцель. Та великая цель, которую ставит перед человеком Бог – это обо́жение, стяжание благодати Святого Духа, святость: «будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный» (Мф. 5, 48), «дабы вы …соделались причастниками Божеского естества» (2Пет. 1, 4), «…я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!» (Гал. 4, 19), «в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп. 2, 5). Но восхождение к святости невозможно без ошибок и падений, поэтому каждый христианин нуждается в церковном Таинстве покаяния.

Сама постановка рассматриваемого нами вопроса обнаруживает плохое понимание природы Церкви теми людьми, для которых этот вопрос существует в той форме, как он выражен в заголовке данной главы. Сторонники пантеистической концепции мироустройства, в основном, представляют себе Церковь таким образом: Бог есть все, значит, Бог есть и во мне; кроме моего невежества, никто и ничто меня от Бога не отделяет, постигая самого себя, я постигаю Бога. «Христос» – это понятие, характеризующее наивысший уровень раскрытия сознания. Иисус Христос – это праведник по имени Иисус, Который своими усилиями достиг реализации в себе Христа. Человек духовно развивается от одного достижения к другому, любое падение относительно, грех, в христианском его понимании, отсутствует. Церковь же – это страдающая архаизмом формальная организация, которая утверждает, что может помочь в поиске Бога, но ее служители больше думают о земных благах, чем о небесных и т. п. Церковь, по их мнению, представляет собой организацию людей, «слепо» верующих в определенные религиозные доктрины и признающие авторитет церковной иерархии.

Естественно, что исходя из подобных установок, постановка вопроса – зачем ходить в храмы, если Бог у меня в душе – выглядит вполне закономерно. Проблема только в том, что подобное понимание Церкви ничего общего не имеет с реальностью. Многие воспринимают Церковь как «духовный супермаркет: миряне – покупатели, духовенство – «продавцы», если мне нравится «товар» и обслуживание, буду в него ходить, не нравится – уйду искать другой. Для других людей Церковь – это место, где можно достичь душевного комфорта, обезопасить себя от серьезных жизненных трудностей, совершив некие «магические» действа. Для определенной части населения Церковь – просто форма «клубного» общения. Как легко заметить, в обществе бытует немало неверных представлений о Церкви. Но что же такое Церковь?

Начнем с того, что не существует исчерпывающего и полностью удовлетворительного определения Церкви[3] В переводе с греческого слово ecclesia[4] означает общественное, или «народное собрание», происходит оно от глагола ekkaleo – «призывать»[5]. Церковь – это сообщество призванных Христом и живущих Им. Церковь – это не формальное сообщество верующих в некие религиозные доктрины людей, это «тело Христово» (1Кор. 12, 27), «Церковь есть образ Пресвятой Троицы»[6].

Для осмысления христианской церковной жизни нам необходимо вспомнить первосвященническую молитву Спасителя: «Я уже не в мире, но они в мире, а Я к Тебе иду. Отче Святый! соблюди их во имя Твое, [тех], которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы… Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их, да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, [так] и они да будут в Нас едино» (Ин. 17, 11, 20-21).

В Церкви есть общая жизнь, в которой отдельные личности настолько объединяются между собой, что их единение можно Уподобить единству Лиц Пресвятой Троицы[7]. «Люди, вступившие в Церковь и возлюбившие друг друга, подобны трем Лицам Пресвятой Троицы, которых их любовь соединяет во единое Существо»[8]. Единство людей в Церкви возможно лишь во Христе, в единении с Ним. Как же оно достигается? «Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира… Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день… Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. (Ин. 6, 51, 53-54, 56). Именно «Таинство Причащения соединяет людей с Богом и тем самым объединяет и друг с другом. Вот почему причащение есть источник именно церковной жизни по преимуществу»[9].

Как Единый Бог при единстве сущности Троичен в Лицах, так и христианин, в Таинстве евхаристии соединяясь со Христом, не перестает быть личностью, но приобщается к жизни Бога, обо́живается: обо́жение есть «реальное, существенное приобщение к Богу всего человеческого естества. Это… причастие всей психофизической природы человека Божеству, ее просветление, прославление, преображение»[10]. Церковь существует в мире, но она не от мира сего. «Они не от мира, как и Я не от мира» (Ин. 17, 16). Церковь – это не столько организация, сколько, прежде всего, бытие христиан в Боге. Церковь – это жизнь со Христом и во Христе, движимая Святым Духом[11], что позволяет апостолу Павлу сказать: «уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2, 20).

Итак, почему же необходимо жить церковной жизнью и в том случае, если человек уверен, что Бог у него в сердце? Потому, что сердце человеческое переменчиво, и доверять его голосу нельзя: «Мы отнюдь не должны веровать своему сердцу; ибо кривое правило и прямое кривит»[12]. Потому, что так заповедал Иисус Христос: «…ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16, 18); «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа (Деян. 4, 32). Потому, что Иисус Христос там, где Его Церковь: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28, 20). Потому, что Господь заботится о Своей Церкви: «Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь, потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его» (Еф. 5, 29-30).

В целом, к Церкви не могут относиться, в первую очередь, все те, кто не разделяет Никео-Константинопольский Символ веры. Что же Священное Писание говорит нам о тех сообществах и верованиях, которые нельзя считать церковными? Рассмотрим указанные Библией признаки нецерковных сообществ. Христианская Церковь возникла в день Пятидесятницы и непрерывно существует доныне, поэтому все организации, возникшие позже, никакого отношения к Христовой Церкви не имеют. «Разве разделился Христос?» (1Кор. 1, 13); «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. 13, 8); «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16, 18), «Возлюбленные! имея все усердие писать вам об общем спасении, я почел за нужное написать вам увещание – подвизаться за веру, однажды преданную святым» (Иуд. 1, 3).

Не имеют отношения к Церкви все те, кто искажает Божественное Откровение, выраженное в Священном Предании Церкви: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим». (2Фес. 2, 15); «Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держите предания так, как я передал вам». (1Кор. 11, 2). А также Откровение, выраженное в Священном Писании Церкви: «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое [впрочем] не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово». (Гал. 1, 6-7); «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема». (Гал. 1, 8-9).

Не имеют никакого отношения к Церкви лжепророки: «Если пророк скажет именем Господа, но слово то не сбудется и не исполнится, то не Господь говорил сие слово, но говорил сие пророк по дерзости своей, – не бойся его». (Втор. 18, 22); «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?» (Мф. 7, 15-16).

Все те, кто утверждает, что Иисус был человеком и стал Христом позже Своего Воплощения, также не имеют отношения к Церкви: «Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире» (1Ин. 4, 2-3). Все, кто отвергает Воскресение Христово, находятся вне Церкви: «…а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1Кор. 15, 14). Все, кто объявляют, что второе пришествие Иисуса Христа уже состоялось, находятся вне Церкви: «Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, – не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вот, Я наперед сказал вам. Итак, если скажут вам: «вот, Он в пустыне», – не выходите; «вот, [Он] в потаенных комнатах», – не верьте; ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого» (Мф. 24, 23-27). К Церкви никакого отношения не имеют те, кто не любит Иисуса Христа: «Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема…» (1Кор. 16, 22).

Господь «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1Тим. 2, 4). Для тех, кто сознательно отвергает слова Священного Писания, спасение невозможно: «Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день» (Ин. 12, 48). О язычниках и не имеющих возвещенного закона Божиего Священное Писание нам говорит: «Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудится (потому что не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут, ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую) в день, когда, по благовествованию моему, Бог будет судить тайные дела человеков через Иисуса Христа» (Рим. 2, 12-16). Таким образом, вопрос о церковной жизни и посещении храма отпадает сам собой, если хотя бы кратко познакомится с соответствующими темами православной экклезиологии.

Нужна ли внешность духовной жизни?

Протоиерей Сергий Николаев

«Бог в душе»

Обращаясь к христианам греческого города Коринфа, апостол! Павел писал: «…к стыду вашему скажу, некоторые из вас не знают Бога»(1Кор. 15, 34). Апостол упрекает не язычников, действительно не знавших истинного Бога, а своих же братьев по вере. Почему же? За что? Да потому, что представление, о Боге у немалой части христиан коринфской общины не выходило за рамки: «Он существует». Дальше начиналось неведение. Неведомы были ни свойства Божии, ни дела Его. Вера жила сама по себе, не имея плода, не имея практики, не воплощая себя в делах и стремлениях. Каким был человек до просвещения словом Христовым, таким и оставался.

Минуло почти две тысячи лет, ушли в мир иной те, кого пытался устыдить невежеством Апостол, славный город Коринф потерял былое величие и название, кажется, чего и вспоминать «дела давно минувших дней»? Однако и сегодня очень ко времени звучат слова: «Некоторые из вас не знают Бога». Как часто вера и наших современников ограничивается лишь признанием существования Бога! Многие ли смогут сказать, в какого Бога они верят? Где Он находится и откуда взялся? Чем занимается? Какой Он? Что Ему от нас нужно? Одни не знают Его ещё, пока что, до времени, но стремятся узнать. Не о них речь. Другие упорно знать не хотят. Им довольно верить в «нечто и туманну даль». Вот от них-то, упорных, чаще всего и приходится слышать: «Бог у меня в душе».

На чём же основано нежелание «знать Бога»? На нежелании менять свою жизнь. Ведь знание о свойствах Бога непременно вмешается в нашу жизнь. Разделит все наши деяния, слова и мысли на Божьи и не Божьи. Среди не Божьих, или греховных, могут, и даже обязательно окажутся, привычные и приятные для нас дела и вожделенные цели. А когда к своему греху нет неприязни и расставаться с ним нет охоты, да к тому нее неприятно ощущать себя грешником, вот тогда-то – самое время туманной фразе: «Бог у меня в душе». Оно так удобно – незнание Бога и Божьего закона: нет закона – нет и греха. Нет греха – нет и ответственности.

Веря в «незнаемого» Бога можно любой безнравственный поступок представить (даже самому себе) как высоконравственный. Муж уходит из семьи к другой женщине, потому что разлюбил жену, и считает для себя безнравственным притворяться любящим. Или жена уезжает от мужа, потому что считает его пример вредным для детей. Знаю случай, когда женщина, многодетная мать, покинула мужа, потому что он был недостаточно церковен.

Или ещё, пришли как-то на церковный двор два молодых человека и протягивают мне большой золотой нательный крест: «Мы хотим передать его в церковь». Я спросил у них: «А это ваш крест?» – «Нет, это крест одного нехорошего человека». – «Он сам отдал вам его?» – «Нет, мы забрали у него крест, потому что этот человек не имеет права носить его». Кстати, они забрали у него и ещё некоторые вещи, на которые, по их представлениям, он также не имел права. А вот каким образом они определили, что нехорошесть того человека превосходит их личную нехорошесть, они не объяснили. Понятно, что крест я не взял. Вот вам пример своей правды, своей нравственности, своего «Бога в душе».

Кому-то «Бог в душе» не мешает (конечно, из «высших» побуждений) сообщать о проступках одних ближних другим ближним и при этом не считать это сплетней. «Это ведь скрывать правду от общественности – безнравственно, а открыть чужой грех – очень даже нравственно», – думает общительная соседка или шустрый журналист. Думает так, потому что не знает, что перед Богом грех, а что – нет. Не знать Бога – величайшая беда. «Неведение не ведает своего неведения, неведение удовлетворено своим ведением… Оно способно наделать множество зла, нисколько не подозревая, что делает его», – писал свят. Игнатий Брянчанинов.

«Бог в душе»… А как ты смог пригласить Его туда? Высшее Существо, Всесовершенный Дух? Да к тому же Личный Дух, то есть Личность, имеющую Свои личные свойства, или, как говорят о людях, характер. Как ты определил, что Он там? Ты ведь совсем не знаком с Ним. Скорее всего, то, что ты ощущаешь в душе и о чём говоришь – это бог твоей души. То, что ты сам назвал богом. Твоё персональное божество, по законам которого ты и стараешься жить. Вообще-то, и законы эти – твои собственные законы. И получается, что у всех людей они разные. И если на уровне третьего класса они разные у двоечника и отличника, то что же дальше?

Когда словами «Бог в душе» исчерпывается вся духовная жизнь, нелепо говорить о вере. Точнее – это тоже вера, но мертвая. «И бесы веруют» в Бога, по словам Апостола (Иак. 2, 19). Как может проявиться вера у «не знающего Бога»? Она мертвым, несозидающим грузом будет лежать в его душе. Именно грузом, неудобным и тяжёлым. Потому что состояние признания Бога без призывания Бога, то есть без активного действенного желания общения с Ним, без проявления веры в Него, очень тяжко для человека.

«Невидимая» вера

О вере так же можно услышать: «Он очень верующий человек, но верит в душе. Без всяких внешних атрибутов». Говорят, полагая, что вера в Бога, как явление духовное, должна быть невидимой. На самом деле вера всего лишь отчасти невидима, потому что живая вера непременно выразит себя внешним образом. Так же как Бог, Который есть Всесовершенный Дух, невидим, но проявления Его могут быть видны. Тому пример – весь наш сотворенный Господом видимый мир.

О вере в душе, или, еще усугубляя – вере в глубине души, обычно говорят с оттенком некоторого превосходства перед верой видимой, с внешними атрибутами. Еще бы! Ведь внешнее так легко подделать, а в глубине души нет надобности фальшивить. Всё равно никому не видно, что там, на донышке, находится. Поэтому считается, что вера-невидимка – более настоящая и заслуживает большего уважения. Правда, чем отличается глубинно-верующий человек от неверующего – не совсем понятно… Да мы и не станем сравнивать, а лучше предоставим слово свят. Феофану Затворнику: «Вера, когда жива и пламенна, не может укрываться в сердце без обнаружения, а сама собой выходит и в слове, и во взоре, и в движении, и в делах».

В доказательство того, что истинная вера выражает себя и во взоре, и в движении, приведу некоторое воспоминание. Это сейчас в церковные праздники все могут беспрепятственно посещать храм. И верующие, и просто любопытные. Лет сорок назад попасть на пасхальную службу просто так, поглазеть, было не так-то просто. Перед церковными калитками и дверями стоял кордон из дружинников-комсомольцев. Они должны были пропускать в церковь верующих и не пускать – любопытствующих. Задание деликатное и на первый взгляд – трудное. Ладно ещё, если лишний десяток случайных зевак проглядишь и пустишь на службу, а если верующему человеку вход преградишь? Ведь вся эта пропускная компания была устроена якобы исключительно в интересах верующих. Частично оно, конечно, так и было. Но что интересно, сколько я ни наблюдал тогда за дружинниками, не помню, чтобы они хоть раз ошиблись именно в отношении верующих и кого-то не пустили. Хотя они не спрашивали: верит человек в Бога или просто посмотреть пришёл. Верующих они сразу определяли. Значит, невидимая вера как-то видимым образом проявлялась «и во взоре, и в движении».

Вера непременно выражает себя и в образе жизни, а именно – в благочестии, то есть в благом почитании Бога, в устроении своей жизни по Божьему закону. «Благочестие – это признак духовно живущего человека», – говорит свят. Тихон Задонский. К сожалению, сегодня расхожее понятие духовной жизни несколько иное, чем в Церкви. Сегодня духовной жизнью принято называть чтение журналов, посещение концертов, выставок, клубов, светских тусовок. В этом смысле самые духовные люди в нашем обществе это артисты, художники, телеведущие. Попробуйте сказать, что художник такой-то или артист сякой-то не живёт духовной жизнью. Вас засмеют. В духовности слесаря или повара ещё могут усомниться, но в духовности артиста или модельера – никогда.

Правда такая духовность ни к чему не обязывает и благочестие ей не к чему. Она вполне совместима и с самой грубой лексикой, и с участием в развращающих нравы телепроектах, и с грехами против естества. Но речь не о ней.

Вера в Бога подразумевает стремление к праведности, то есть к состоянию правоты перед Богом. Не некое сердечное стремление, невидимое постороннему оку, а вполне конкретное, проявляющееся в делах, поступках, словах. Вера человека усматривается не из его заявления о ней, не из его душевного устроения и интеллекта, а из его действий, поведения, отношений с другими людьми, из его оценки своих поступков.

Веришь в душе? Но во что? «Будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением», – говорит Апостол (1Пет. 3, 15). Веруя, мы непременно должны знать, во что веруем. Именно поэтому при Крещении взрослого человека от него требуется прочтение Символа веры, то есть молитвы, где последовательно перечисляются объекты его веры, понятия и явления, составляющие её. А как же иначе? «Правило веры нашей начинается знанием, проходит чрез чувство и завершается жизнью, овладевая через это всеми силами существа нашего и укореняясь в основах его» (свят. Феофан Затворник).

Когда о своей вере говорят: «Верю, но в душе» – чаще всего лукавят. Лукавят из боязни жизненных изменений, боясь духовной жизни, как лишней нагрузки. Так проще – верить в глубине души, не давая воли своей вере, никак не обозначая её. Но есть ли смысл в такой законсервированной вере? Приближает ли она к спасению? Даёт ли надежду на жизнь вечную?

Зачем нужны посредники?

Количество верующих и церковных людей не одинаково. Ведь церковная жизнь включает в себя правила, обязанности, ограничения. Не говорю, что она состоит только из ограничений и обязанностей, но они есть. Эти-то ограничения и останавливают немалое число верующих на пороге Церкви. Таинство крещения да маленький нательный крестик на шнурке или цепочке остаются для них единственной связью с Православием.

Есть люди добрые, трудолюбивые, порядочные от природы или благодаря воспитанию. Казалось бы, зачем им нужна Церковь? Может, они могли бы достичь Царства Небесного и без неё? Человеку, никогда не совершавшему дурных поступков, трудно поверить, что его душа может погибнуть, что и ей нужна помощь. Однако попробуйте спросить такого, во всём порядочного, человека, откуда у него взялось мнение о своей порядочности? Отсутствие упрёков совести? Но есть люди, у которых совесть вообще молчит. У нас немалая часть преступников считают себя невинно пострадавшими. Может быть, это мнение других людей? Но если это друзья или знакомые, где уверенность, что они объективны? Личное мнение? Но можно привести множество примеров, когда человек рассматривает свою порядочность просто на фоне непорядочности других. «Пью, но на свои», «часто упрекаю, но не бью», «беру взятки, но борзыми щенками». Священник Александр Ельчанинов писал: «Слепота к своим грехам – от пристрастия. Мы, пожалуй, много видим, но оцениваем неправильно, извиняем, даем неправильное соотношение: чувство почти инстинктивное». Грех познается лишь на фоне отсутствия греха, то есть Истины. А это возможно только в Церкви, где пребывает эта Истина, Которая есть Христос.

Прожить жизнь порядочным, честным человеком можно, но спастись без Церкви нельзя. Надеющийся достигнуть Царства Небесного своими силами подобен человеку, который прочитал дома учебник по вождению самолёта и думает, что Уже может самостоятельно долететь до нужного места.

Спаситель пришел в этот мир и пострадал в нем ради создания Церкви. И до Него были на земле пророки и учителя, учившие как надо жить. Однако пример и благодатная помощь, без которой невозможно следовать в своей жизни этим заповедям и учениям, были даны только Христом. «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28, 20), – обещал Он. И пребывает с нами невидимо в Таинствах Своей Церкви, через которые нам даются силы проводить жизнь честно и двигаться в сторону Царства Небесного.

Самое главное Таинство – Причастие. В Евангелии от Иоанна Господь говорит: «Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6, 53). Без Причастия о Небесном гражданстве можно и не мечтать, да и здесь, на земле, трудно оставаться в рамках духовного закона. Если вне Церкви греховная жизнь практически норма, то внутри неё это скорее исключение. Обратим внимание на курильщиков. Сколько из них хотели бы бросить курить?! Но как мал процент тех, кому это удалось. А вот в Церкви курящий человек – редкость. То же и со сквернословием. Такова реальная благодать церковной жизни, помогающая человеку преодолеть свой грех. В Церкви, конечно, есть грешники. Но вне Церкви – нет святых.

Так называемые «внешние ритуалы Церкви», которые кажутся ненужными нецерковному человеку, оказываются необходимыми, исходя из двухсоставности человека. Человек имеет видимую и невидимую составляющие. Получая благодать в Таинствах, человек по своей природе нyждaeтcя в телесном подтверждении того, что Таинство совершилось. При крещении человека погружают в освящённую воду и при этом вслух произносят слова молитвы. Исповедуясь, мы называем свои грехи, преклоняем голову, а священник покрывает ее епитрахилью и читает разрешительную молитву. Соединяясь с Христом в Таинстве причастия, мы принимаем Его Пречистую Плоть и Кровь под видом хлеба и вина. И т. д. Духовные переживания очень тонки и не всегда могут быть правильно восприняты человеком, потому, так премудро устроено в Церкви, что в ней есть и внешняя составляющая.

Сам Господь сопровождал какое-либо духовное действие внешним – приклонял колена, возводил очи. Так как в человеке душа и тело связаны, то состояние души естественно отражается и на состоянии тела. И наоборот.

Кроме того, внешние обряды Церкви показывают, что Церковь и все мы едины, в какую бы православную церковь мы не пришли даже в другой стране. Везде служба совершается одинаково, везде есть иконы, горят лампады, священнослужители облачены в одинаковые одежды, совершают одинаковые действия. Церковь – это общество людей, объединённых Таинствами. Мы говорим, что Церковь – это тело Христово. Но такое объединение в единое тело вряд ли возможно без единых церковных обрядов. А значит – они нужны.

Человека спасает не честная жизнь, не поступки, потому что тогда незачем было бы воплощаться и страдать Сыну Божию. Человека спасает Сам Господь. Но как? Через благодать, которая даётся ему в Церкви. По словам свят. Филарета Московского, как необходима человеку для рождения в жизнь утроба матери, так же необходима ему для духовного рождения духовная утроба матери Церкви.

«Верить в душе», не будучи членом Церкви, всё равно, как носить фотографию любимого человека в кармане, избегая встреч с ним. Такой «роман» обречен. «Вне Церкви нет духовной жизни и духовно живущих лиц», – писал свят. Феофан Затворник. То, что многие принимают за духовную жизнь «без посредников», на самом деле просто букет эмоционально-интеллектуальных переживаний в комплекте с религиозно-бытовой атрибутикой. Разговор о Боге за чаем, при свечах и под иконами.

И чтобы не заканчивать разговор на этой грустной и кому-то обидной ноте, ещё раз напомню – будущая наша жизнь начинается здесь, на земле. Узнать, что такое вечное мучение, пусть в микроскопической дозе, можно и вне Церкви. Но получить представление о будущем блаженстве возможно только в Церкви. И каждый церковный человек испытал это на собственном опыте. Господь каждому по-своему даёт почувствовать его. Бог, как говорил старец Паисий Святогорец, иногда дает человеку конфетку просто так, незаслуженно, чтобы показать, какая ему на небесах уготована небесная кондитерская. Желаю и вам этого сладкого знания.

Часть II. Почему люди не ходят в Церковь

Почему люди не ходят в Церковь?

Священник Михаил Васильев, настоятель Патриарших подворий при штабе ВДВ и РВСМ

Во-первых, потому, что это трудно. Во-вторых, потому что для современного, весьма прагматичного по своему мировосприятию человека, это невыгодно. Приходится тратить свое время – у современного человека иллюзия, что времени ему не хватает, хотя это не мешает впустую тратить его, например, у телевизора. И человек все время живет тем временем, которое он на самом деле часто бездарно тратит. Он стоит в храме – и ему кажется, что у него много неотложных дел, что надо куда-то бежать. И действительно – это известно еще древним подвижникам благочестия – побыть наедине с собой уже бывает непривычно и трудно, а тем более прийти к Богу и быть с тем Богом, в Которого хотя ты и веруешь, но еще не видишь ясно. Наверное, все это в комплексе приводит к тому, что современный человек, бесцельно проводя значительную часть своей жизни, не может найти времени, чтобы побывать, или постоять, или даже, не побоюсь этого слова, помолиться за богослужением.

Протоиерей Аркадий Шатов, председатель епархиальной комиссии по церковной социальной деятельности Москвы

Люди не ходят в Церковь по разным причинам. Некоторые – потому, что думают, что Бог христиан такой же, как сами недостойные христиане. Некоторые не ходят потому, что их привлекает этот мир, и внешняя мишура для них важнее, как для дикарей стеклянные бусы важнее, чем слиток золота. Некоторые не ходят по лени, а некоторые – потому что Бог их еще не призвал. Некоторые из тех, что не ходят в Церковь, бывают одержимы, некоторые – глупы…

Некоторые не ходят в Церковь потому, что они предали Бога.

Люди не ходят в Церковь, потому что, как говорится в Евангелии, один купил поле, за которым нужно смотреть, другой приобрел волов, которых надо испытать, третий недавно женился. Поэтому они не идут на брачный пир (Лк. 14, 1).

Иеромонах Сергий (Рыбко), настоятель храма Сошествия Святаго Духа на апостолов на Лазаревском кладбище г. Москвы

Подлинная причина в том, что у человека просто нет особого желания ходить в церковь. Когда он молод, преисполнен оптимизма – ему не до того. Он смотрит на жизнь сквозь розовые очки, кует свое светлое будущее… И только повзрослев, столкнувшись с реалиями жизни, он начинает задумываться, начинает знакомиться с христианскими ценностями – ив итоге нередко приходит в храм. Это обычно люди зрелого возраста, за сорок лет. Тем не менее, встречаются и молодые люди, которые с юности посвятили себя Богу. Либо они рано пережили какие-то трагедии, разочаровались в земных ценностях, либо это чистые души, призванные Богом. Я их достаточно часто встречал, хотя по нашим временам такой человек – просто чудо. Бывает, что и в тридцать лет воцерковляются, и в двадцать, хотя какой-то видимой причины – несчастной любви, жизненных трагедий и т. п. – нет. Кто имеет открытое сердце – к тому Бог приходит раньше.

Иеромонах Каллистрат (Романенко), настоятель храма во имя Святой Живоначальной Троицы в Антарктиде

Во-первых, люди в храм все-таки ходят. Даже в мой. Пусть не все и не часто. Но за тот год, что я здесь, нет ни одного человека из экипажа станции, который хотя бы один раз не пришел в храм. И не на экскурсию, а именно на службу, на Божественную Литургию.

Есть люди, которые ходят в храм, но нечасто. Они все равно верующие и православные. Я не могу сказать, что их вера хуже моей, хотя я священник и регулярно совершаю Божественную Литургию. Другие не ходят в храм, потому что не знают, что здесь дом Божий. Это просто непросвещенные люди, не понимающие, зачем надо стоять по два часа на службе и слушать непонятные песнопения и молитвы. Но обычно это до тех пор, пока жареный петух не клюнет. Тогда начинают спрашивать: «Что я могу сделать, чтобы Бог услышал меня?»

А некоторые не приходят, потому что видят, как живет священник – злее, корыстнее и похотливее иных неверующих. Я знал одного человека, который во многом исполнял заповеди Евангелия (ни разу при этом не читав самого Евангелия), но не стал ходить в храм, потому что там не самым лучшим образом вел себя священник.

От священников сегодня требуется спокойно, шаг за шагом воспитывать и тех, кто приходит, пусть и нечасто, показывая им жизнь в Боге. Надо проповедовать, и прежде всего не на словах, а в себе, в своей жизни исполнять слова Писания: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5, 16).

Протоиерей Игорь Пчелинцев, пресс-секретарь Нижегородской епархии

Беда, наверное, в том: в народе существует определенная религиозная самодостаточность – почти 80% россиян считают себя православными христианами. «Мы крещеные…», «мы же ничего не отрицаем…», а также «ну, наверное, что-то там есть…» Если к этим утверждениям добавить то, что многие люди действительно приходят в храм хотя бы один-два раза в год (на Пасху, поставить свечку…), то получается, что в какой-то мере церковная жизнь в народе существует. Некоторые даже причащаются (от одного раза в год до одного раза в несколько лет), не отдавая себе отчета, в каком великом Таинстве они принимают участие.

Соответственно, наш православный народ и является главным потребителем массовой «духовной» культуры – активно возрождаемого язычества с его обычными атрибутами – гороскопами, гаданиями, целителями и религиозным безразличием и всеядностью. Церковная жизнь не развлекает так, как современный «мистицизм на диване» – и поэтому она не востребована. Церковности надо учиться, но это не находит отклика в душе современного человека, привыкшего потреблять «духовный фаст-фуд».

С другой стороны, видимо, наша дорогая и многострадальная Церковь еще не находит в себе сил идти навстречу народу. Некоторые священнослужители и некоторые миряне из числа новообращенных считают, что Церковь должна не нисходить до современного человека, а поднимать его над погибающим миром. Это верно по смыслу, но неверно по тактике. Эти люди считают, что не надо ни к кому идти – кому надо, придут в церковь сами, и мы их всему научим (кстати, под «всем» нередко подразумеваются внешние вещи – как креститься, как стоять на службе и т. п., а богословие – оно для богословов).

Также надо сказать и о православном «фаст-фуде». Существуют общины, спекулирующие на мистических чувствах современного человека, зачастую отравленного неоязычеством, и взамен настоящей духовной пищи они дают своим новым членам пищу сомнительную. Обобщенное название таких общин: «Как избежать конца света и остаться при своих». Путь таких общин явно сектантский и идет врозь со Священноначалием Церкви и здравым смыслом, но некоторых он очень привлекает, отвращая от настоящей православной церковности.

Большую роль в расцерковлении невоцерковленных играют, конечно, и СМИ. Одной рукой насаждая новые (на самом деле – старые) языческие ценности, СМИ другой рукой поливают грязью возрождающееся Православие, создавая в обществе крайне отрицательный образ Церкви и Ее служителей.

И в результате – народ робко топчется в церковном дворе и проходит мимо, а священнослужители с верными прихожанами выглядывают из церковных дверей в надежде на то, что кто-то еще заглянет к ним на огонек. В надежде всему их научить.

Протоиерей Александр Сорокин, настоятель храма Феодоровской иконы Божией Матери и часовни сев. Новомучеников и Исповедников Российских, председатель Издательского отдела Санкт-Петербургской епархии

Вообще-то ходят. Хотя мало. Если ответить коротко, причина, конечно, в самих людях. Причем, как в тех, кто туда не ходит, так и в тех, кто там уже находится. Не нужно доказывать, что каждый человек религиозен по своей природе, и эту свою религиозность каждый выражает по-разному и в разной мере. Но процент тех, кто свою веру показывает явно и осознанно как веру в Бога, о Котором учит Библия, – совсем не так уж велик. А тех из них, кто ходит в церковь – еще меньше.

Наверное, это потому, что для многих до сих пор не совсем ясно, что такое Церковь и почему без нее человеку трудно и плохо. Общепринятое мнение о Церкви так укоренилось в сознании большинства людей, что им в голову не приходит, что Церковь – это нечто совсем иное, нежели загруженные заботами священники и унылые миряне. Многие вообще отождествляют Церковь только с иерархией священников, то есть воспринимают ее как некую организацию, выполняющую определенные функции. А новозаветное учение о Церкви как о христианской общине, собравшейся вокруг воскресшего Христа, мало понятно массовому человеку. И беда в том, что в самой Церкви многие люди не сразу до этого доходят – а потому не способствуют приходу других людей.

Иеромонах Макарий (Маркиш), Свято-Введенский монастырь, г. Иваново

Мне пришлось пятнадцать лет жить и работать вдали от России, в американском штате Массачусетс. В Соединенных Штатах вряд ли можно представить себе, чтобы человек, называя себя православным, не был регулярно в церкви. Это относится в равной мере и к тем, кто унаследовал Православие, и к тем, кто уже в сознательном возрасте вернулся к своим национальным и культурным корням. И конечно же, к тем, кто подобно евангельскому купцу, нашедшему жемчужину несравненной ценности, пришел в Православие «извне». Заметьте, что и для тех, и для других, и для третьих характерен интерес к религии вообще и Православию в особенности. Пускай невежество и доминирует на культурно-общественной сцене, но, преодолевая его, люди приходят в Церковь.

А если отвечать более обще… Применительно к человеческой жизни вопрос «Почему?» дает колоссальный простор для ответа, и что ни ответить – всё будет в той или иной мере верно: потому что не хотят, потому что не привыкли, потому что нет времени, потому что не видят нужды, потому что им там тесно, холодно, жарко, душно, скучно и проч. Коренная причина – наша слабость, несобранность, расхлябанность, безответственность, равнодушие. Наш грех. Если позволите уточнить вопрос таким образом: «Укажите причину, устранение которой на сегодняшний день наиболее реально и действенно», то я отвечу одним словом: невежество. Устранить ее, соответственно, позволит школьное просвещение и миссионерская проповедь на местах и в СМИ, в чем да поможет нам Господь.

Священник Николай Емельянов, заместитель декана Богословского факультета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета

Самое удивительное, что люди в Церковь ходят. Это удивительно, потому что в России после целой эпохи гонений, религиозного бескультурья и безграмотности современному человеку казалось бы невозможно обрести традиционную духовную культуру и веру. Современная мода, массовая культура, жесткая пропаганда, иногда даже сегодняшняя государственная политика препятствуют этому. Однако вопреки всему многие эту духовную культуру обретают или хотя бы очень к ней стремятся.

Это всегда процесс очень личный и очень трудный. Он требует работы над собой, много смирения и покаяния, что никому и никогда не было просто. В Евангелии Господь, обращаясь к ученикам, называет их «солью земли». Соль – это замечательный и очень древний религиозный символ. Кроме прочих, в нем есть и очень простой, можно сказать, бытовой смысл. Соли кладут в пищу всегда очень мало – одну ложку на большую кастрюлю, но без нее пища бывает безвкусной. Этой «соли» – тех, кто не просто «глядит издалека» или даже «заходит в Церковь», но живет по вере церковной жизнью, – всегда было и будет немного.

С другой стороны, от самого общества и даже во многом от государства зависит, будет ли оно хотя бы обращено лицом к высокой духовной культуре – или его жизнь потеряет свою «соль», станет «безвкусной» и бессмысленной.

Игумен Петр (Мещеринов), Свято-Данилов монастырь, г. Москва

Одна из причин того, что люди не понимают христианство и отталкиваются от Церкви – это подмена Евангелия – в буквальном переводе «благой вести», «благовествования» – неким зловествованием. Основание нашей веры – Воскресший Христос, пасхальная радость, которую может почувствовать любой человек, – подменяется проповедью о мировом масонском заговоре, о скором пришествии антихриста, о бесах, аде и вечных муках. Христос же является только средством, чтобы всего этого избежать. Причем даже не Христос, а внешняя церковность, исполнение обрядов, механическое выстаивание воскресных богослужений.

В итоге религиозные запросы души не удовлетворяются. И поэтому многие искренне ищущие Бога люди стараются держаться подальше от такой Церкви. Она кажется им каким-то странным заведением, где люди помешаны на тайном масонстве и бесах. Безусловно, существуют и бесы, и «тайна беззакония», и антихрист, который в итоге явится. Но страшно не это, а то, что все сие служит основанием проповеди и почему-то называется Православием.

Священник Александр Лаврин, клирик храма Иконы Божией Матери «Живоносный Источник» в Царицыне

Думаю, причина здесь не в атеизме. Атеистов сейчас мало, убежденных же и раньше было немного. Людям, как правило, более свойственно религиозное равнодушие. И когда после падения атеистической идеологии оказалось, что многие не чужды признания духовного мира, – всплыла серьезная причина, почему люди не ходят в храм: само по себе признание «потустороннего» ничего не меняет в жизни человека. Настоящая религиозная жизнь начинается тогда, когда человек захочет, чтобы Бог стал в его жизни главным. А это всегда непросто, требует от человека напряжения: поиска, труда.

Нельзя обойти стороной и горькую для нас, церковных людей, правду. Многие люди не ходят в храм, потому что мы, христиане, сами подаем к этому повод. В религиозной жизни был очень большой перерыв, многие традиции утеряны, прежде всего – традиции терпения и смирения. И к сожалению, люди часто не находят в христианах примера евангельской жизни.

Не последняя причина и в нас, священниках, пастырях. Мы вышли из той же среды «религиозного забвения» и так же учимся христианской жизни. Но цена наших ошибок гораздо выше, чем у прихожан, когда мы не являем сердечной теплоты и понимания. Я это хорошо знаю, замечая порой в себе небратское и лицеприятное отношение – при исповеди, в беседе с людьми …

Поэтому сегодня Церковь видится не столько местом духовного подвижничества, сколько больницей, принимающей и целящей больных и инвалидов. Значит, и входят в нее те, кто признал свою болезнь и захотел лечиться.

P. S. Число воцерковленных православных в России растет

Факты:

Точных данных о количестве верующих России нет. По данным Российского независимого института социальных и национальных проблем (РНИСиНП), о своей вере в Бога заявили 47% респондентов, что почти в 4 раза больше, чем в конце 70-х. В то же самое время почти в 2, 5 раза уменьшилось количество тех, кто не верит ни в какие сверхъестественные силы – 10%. Общее число верующих (47%), по данным некоторых опросов, оказывается меньше общего числа приверженцев различных конфессий (70%). Ислам и православие идентифицируют с национальным образом жизни, с типом культуры, принадлежность к которой естественна для респондента.

Институт социально-политических исследований РАН провел социологическое исследование, в ходе которого выяснилось, что доля «церковного народа» (людей, в той или иной мере живущих церковной жизнью) составляет не 4-6%, а около 30%. Новая методика подсчета выделяет 5 признаков образа жизни воцерковленного человека: посещение храма, исповедь и Причастие, чтение Евангелия, молитва, соблюдение постов.

Эксперты института Вячеслав Локосов и Юлия Синелина утверждают, что, по данным опросов за 2006 год, воцерковленных православных в России насчитывается около 10%, полувоцерковленных – 24%; людей, которых можно было бы отнести к числу начинающих свой путь в Церковь, – 14%. В ходе исследования использовалась информация, накопленная фондом «Общественное мнение» за 1992, 2000, 2002 годы, а также всероссийские исследования ИСПИ РАН за 2004 и 2006 годы.

Стоит отметить, что полученные по новой методике выводы – далеко не сенсация. Еще в 2006 году в «Российской газете» были опубликованы данные социолога Михаила Тарусина о том, что в России подавляющее большинство населения считают себя верующими людьми: 60% взрослых людей, отвечая на вопрос об исповедуемой ими вере, назвали себя православными, 6, 7% – сторонниками ислама, 14% – верующими без вероучения, 15% –атеистами, 1, 2% россиян исповедуют другие религии и около 1% отказались отвечать на вопрос – картина, не характерная для атеистических стран.

При этом ученые утверждают, что за последние 10 лет православные в России стали чаще посещать храмы, читать молитвы и Евангелие, но при этом доля причащающихся изменилась незначительно.

Не так давно социологам (в рамках проекта «Реальная Россия») удалось также посчитать, что с конца 80-х годов число православных, регулярно приходящих на исповедь и причастие, выросло в 4 раза. При этом выявлена тенденция: количество воцерковленных увеличивается прямо пропорционально росту числа действующих храмов: в 1989 г. в России было 6000 храмов и 4% воцерковленных от общего числа православных, в 2005 г. на 8, 5% воцерковленных приходится уже 12 600 храмов. При сохранении текущей динамики можно приблизительно спрогнозировать, что в 2015 г. доля воцерковленных достигнет уже 20% населения страны, если будет открыто 25000 храмов. Воцерковленного верующего нельзя назвать человеком, относящим себя к православию только по этнокультурному признаку. Кроме того, в церковь пришла молодежь: если в середине 80-х годов средний возраст верующих был 62-63 года, то сейчас этот показатель составляет 44-45 лет.

30.05.2008

Почему ты не в Церкви?

Архимандрит Харлампий Василопулос

Думал ли ты об этом серьезно?

Я не знаю твоих отношений с Церковью. Может быть, ты постоянно ходишь в храм, а может уже давно в разрыве с Церковью. Может быть, ты вообще не бываешь на Литургии или появляешься редко, как красное солнышко. Возможно, ты приходишь только по Великим праздникам: на Пасху, в Рождество или на Крещение за святой водой.

Да, может быть, у тебя впереди недели, месяцы и годы, чтобы ходить в церковь, и пропустив одну воскресную службу, ты можешь надеяться на «потом», а может быть, обкрадывая себя и находясь в разделении с Церковью, ты дотянешь до того, что не сам придешь, но тебя принесут…

Неужели ты думаешь, что, не обращаясь к Богу, ты можешь самостоятельно решить свои проблемы? Если бы ты знал, чего себя лишаешь! Но ты не знаешь, и отсюда все твои беды. Друг мой, прошу тебя, прими на себя небольшой труд, прочти эти страницы внимательно и до конца. После? того ты будешь твердо убежден в пользе и острой необходимости ходить храм.

Посещение церкви – необходимость

Не слышал ли ты, как люди легкомысленные или враждебные Церкви утверждают, что храмы – это выдумки попов для их собственной наживы? Нет ничего глупее этого! Тогда печи – выдумки пекарей, а гостиницы – измышления их хозяев, вода же – изобретение дельцов для добывания денег. Но, милый мой, если бы не было у нас необходимости в еде, питье, сне, то не пользовались бы мы пекарнями, колодцами и гостиницами. Если бы не было у нас необходимости ходить в храм, не строили бы люди церквей. Для удовлетворения нашей первой потребности и служат церкви.

Необходимость посещения храмов была у людей всех времен и народов. Потому-то храмы, алтари и святилища возводили по всей земле, располагая их в самых живописных местах. В центре городов, на вершинах гор, на высоких берегах, на холмах и в полях, на островах – повсюду находит кирка археолога величественные храмы. И там, где оставила свой след человеческая цивилизация, самые великолепные строения – это храмы. Парфенон, храм Соломона, Святая София и множество других останутся на века чудом архитектуры.

В наше время стоит и продолжает строиться бесчисленное множество храмов. Повсюду видишь их купола, большие и малые, встречаешь монастыри и часовни. И все это в двух шагах от собственного дома. Почему? Потому что мы испытываем в них безусловную потребность. Они нам необходимы как вода и воздух, сопровождающие нашу жизнь. Более того, как вода и воздух, в изобилии окружающие нас, являются основным условием нашего физического существования, так и многочисленные храмы, воздвигнутые в непосредственной близости от наших домов, являются основным источником жизненных сил человека.

Появившись на свет, мы уже за это должны быть благодарны своим родителям. А Бог обещает нам за почитание их еще и награду. Причем, здесь, в этой жизни: «Чти отца своего и матерь свою. Да будет тебе благо, и будешь долголетен на земле» (Еф. 6, 13). Так, благодаря за прошлое, ты приобретешь будущее.

Слово благодарности, обращенное к родителям, отправится от них дальше, всем твоим предкам. И так, оборачиваясь назад мысленным своим взором, ты обязательно встретишься с Создателем. А как Его благодарить?

Твои предки, приняв святое крещение, усвоили себе имя «православные». Этим же свойством они наградили и твою душу. Что это, неужели только дань традиции? Тогда почему православными становятся не только греки или русские, сербы, болгары, румыны, – но и французы, американцы, японцы? Много православных также среди других народов и наций. Один только этот факт свидетельствует о том, что православие не национальная традиция, а нечто большее.

Наша вера называется «православной», что значит право, т. е. правильно Славящая Бога. Даже враги нас так называют, соглашаются с тем, что мы правильно Его исповедуем. Правильность эта бережно охраняется от чужеродных влияний, от попыток примешать к Истине хотя бы капельку лжи. Твердое стояние в нашей вере досталось нам от предков, а они-то знали, что значит благодарить Бога, потому что сами ели от этих плодов и нам с тобой завещали.

Польза

Быть в Церкви – быть человеком

Но кто же тогда те, кто не ходят в церковь? Разве они не люди? Или нет у них ног, ушей, головы? И глаза, друг мой, и ноги, и все остальное, конечно, у них есть. Но головы, уши, ноги есть и у животных, и гораздо крупней, однако это не делает их людьми. Человека от животного можно отличить не только по внешнему виду, а по посещениям церкви. Если человек не ходит в церковь, то он уподобляется животному (не в обиду будет сказано). Сам подумай: всю неделю, как и животное, постоянно занятое поиском пищи, работает, чтобы прокормить себя и семью. Спит он, спит и зверь. Ест он, ест и бессловесная тварь. Отдыхает – отдых нужен и четвероногому. Какая же разница? А разница видна в воскресенье. Человек идет в храм и там предстоит Богу, чего животное не делает. Тот, кто не ходит в церковь, забывает, что он человек и опускается до животного образа жизни. Дичает, становится зверем. Он может ходить в галстуке и быть свежевыбритым, но сердце его – сердце зверя.

Источник общественного благоденствия

Отчего страдает сегодня общество? От вражды и раздоров, от себялюбия и бессердечия сильных мира сего, несправедливости и обмана. Но храм – это мастерская общего дела, удивительный источник общественной справедливости. От звуков евангельского благовестил рушатся общественные перегородки, как стены Иерихона. Человеческая разобщенность, обусловленная социальными различиями, остается за церковной оградой. Богатые и бедные, великие и малые, с высоким положением и без него, друзья и бывшие враги находятся здесь в равном достоинстве и причащаются из одной Святой Чаши. Все рабы Господа чувствуют себя в церкви братьями, имеющими общее наследство – Царство Небесное. Мягче становятся их сердца, они выходят из храма более кроткими и смиренными, возвращаются домой гораздо более сдержанными.

Если вдруг заходит в церковь скупой богач и слышит евангельские слова: «Безумный, в эту ночь душу твою возьмут у тебя, кому же достанется то, что ты заготовил?», его душу начинают бередить угрызения совести. Не дождется он часа, когда можно уйти. Почему? Дело в том, что вчера он несправедливо захватил единственный дом вдовы своего брата. После Литургии спешит навстречу ей. «Прости меня, – говорит он, – я поступил несправедливо. Дом – твой. Я возвращаю его».

А разве мало тех, кто еще недавно были позором общества и мучением для семьи, но посещение церкви изменило их?

Жил в Пирее один хулиган. Осиротел в детстве и не знал церкви. С двенадцати лет начал воровать. Скатился на самое дно. По нему «плакала тюрьма», его боялись дружки. Его боялась жена и вся семья. Пьяница и полуночник, он считал, что жена должна ждать его, в какой бы час ночи он ни вернулся домой. И горе ей, если она засыпала: он избивал ее до полусмерти.

Один сапожник уговорил его сходить в воскресенье в храм Пресвятой Троицы. Там он познакомился и с другими прихожанами. На него произвело сильное впечатление то, что они не походили на людей из его собственной компании. С тех пор он начал постоянно ходить в церковь. Исповедовался, бросил пить, оставил наркотики. Начал носить деньги домой, взялся за воспитание детей и вместе с ними ходил в церковь. С окружающими стал дружелюбен. В кармане он всегда носил душеполезную книжку. Хотя сам читать не умел, но давал ее другим, чтобы они получили пользу. Так с посещения церкви началось его возрождение.

Как-то в порту один рабочий был не в духе и дал ему пощечину, но он не ответил ему. На обеде в кофейне все, кто его знал, обсуждали происшествие и угощали его. «Сегодня, – говорили грузчики, – видели чудо. Ягненок бил волка, а тот не пришел в ярость!»

Те, кто ходит в церковь, составляют лучшую часть общества, даже если кто-нибудь и утверждает обратное. Сравним тысячу людей, посещающих храм, и тысячу не посещающих. Процент преступности среди верующих меньше, а среди неверующих больше. Говорят, и справедливо, что когда церкви зарастают травой, открываются тюрьмы, а когда появляются церкви, тюрьмы закрываются.

Кладезь духовных благ

Не все из нас, христиан, ревностные подвижники. Есть и умеренные, и ленивые, и теплохладные – такие, кто только по имени христиане. Что же нам необходимо для того, чтобы прийти в себя, избежать духовного застоя и возгореться душою? Толчок, рука помощи, подходящая среда и окружение, теплое и животворное.

Конечно, обстановка храма, духовная атмосфера церкви воодушевит нас. Неужели не знаем этого по опыту? Псалмы, гимны, славословия, благословение священника, моления, воскурения ладана, иконы святых и, прежде всего, Божественная литургия возвышают нас.

Нас окружает усердие ревнителей, теплое благочестие верующих, умиление и сокрушение рядом стоящих. Священный огонь их веры передается и нашим душам. Как часто мы становились на колени, видя других коленопреклоненными! Проливали слезы, тронутые умилением окружающих! А сколько раз мы выходили из храма с обновленной душой, исполненной решимости сделать более серьезной и возвышенной нашу внутреннюю жизнь! Без сомнения, посещение церкви возвышает нас духовно.

Источник обновления сил

Говорят, что даже простая смена рода деятельности обновляет силы. Поэтому видные политики в свободное время часто занимаются живописью или чем-нибудь другим. Но посещение церкви лучше укрепляет и освежает наш дух.

Во время Французской революции ее лидеры, с целью ослабить влияние Церкви, запретили воскресный выходной. Рассчитывая, что девять рабочих дней позволят увеличить объем производства, они перенесли воскресный выходной. Конвент решил, что выходным будет не седьмой день, как установил Бог, а десятый. Но, скоро наученные горьким опытом, революционеры вынуждены были вернуться к воскресному отдыху, так как организм человека не выдерживал девяти дней непрерывного труда. Творец лучше знал человека, когда заповедал ему: «Шесть дней работай и делай в них все дела твои, а день седьмой – суббота Господу Богу твоему».

Отдых не означает, что ты должен всю ночь смотреть фильмы или веселиться на вечеринках, а потом спать до полудня, пропуская воскресную службу. И не следует отвозить своих близких, малых и старых, для купаний в море и прогулок в горы далеко от храмов, отдых – это также не чтение пустых романов, не перелистывание непристойных журналов и не посещение разгульных компаний. Все это оставляет грязные следы в душе и уродует не только дух, но и тело.

Защита и Божие покровительство

Много забот в жизни, много невзгод, много и испытаний. К кому обратиться за помощью? К сильным мира сего? Но они не обратят внимания на нас и далеко не в каждой ситуации могут помочь. И приходят люди в церковь, как гонимые ветром корабли возвращаются в порт. Иоанн Златоуст говорит: «Бог устроил церковь как гавань, чтобы в ней укрывшиеся от шума и треволнений жизненного моря люди наслаждались великим покоем». В церкви ты обретешь силы противостоять житейским неурядицам. «Тебя, Господи, молим, все нам предстоящее ко благому направь, с путешествующими спутешествуй, больных посети, Врач душ и телес наших.» Господь хранит тебя, если ты ходишь в храм, от всех напастей и бед, о которых ты даже и не подозреваешь.

Во времена Феодосия Великого в Константинополе продан был в рабство некто Феофил. Такова была сила его сыновней любви, что он согласился на рабство ради того, чтобы доставить пропитание своему престарелому отцу! Прощаясь с сыном, отец дал ему совет: «Сын мой, какие бы поручения ни давались тебе в воскресенье, прежде всего иди в храм Божий. Литургию стой до конца, а потом иди по своим делам».

Купивший Феофила патриций Константин, один из придворных императора, очень полюбил его за добрый нрав и всегда держал его при себе. Однажды, торопясь на призыв императора, Константин забыл дома пакет с бумагами государственной важности. Посланный за пакетом Феофил, вернулся в дом патриция неожиданно для его жены и застал ее, изменяющей супругу с одним из рабов.

Бесстыдная женщина, чтобы скрыть свое беззаконие, так представила происшедшее мужу, когда тот вернулся домой: «Этот раб, который всегда при тебе, соблазнял меня и обесчестил бы, если бы на мой крик не прибежал другой раб. Ты или убьешь его, как он того и заслуживает, или я уйду к своему отцу». Преступница добилась своего и убедила мужа убить Феофила.

Патриций договорился с эпархом, чтобы его раба обезглавили, а голову прислали ему. Казнь решили совершить на следующий день. Наутро патриций Константин сказал Феофилу: «Иди к эпарху и поприветствуй его от моего имени, и он даст тебе ответ, которого я жду». Ничего не подозревающий Феофил отправился к эпарху, но проходя мимо храма Пресвятой Богородицы, остановился. Шла Литургия. Он вошел в храм и отстоял ее.

В это время преступный раб не находил себе места и все не мог дождаться людей эпарха, с головой Феофила. «Господин, – сказал он патрицию Константину, – не сходить ли мне в дом эпарха и не принести ли его ответ?» – «Ступай», – ответил тот. Скоро побежал бессовестный раб к дому эпарха и поприветствовал его от имени патриция. Палач же, который был при этом, не раздумывая, отрубил ему голову. Он считал, что это и есть тот раб, смерти которого ищет патриций. И в то время, когда люди эпарха заворачивали отрубленную голову, чтобы послать ее Константину, входит Феофил и приветствует эпарха от имени патриция. Эпарх передал ему запечатанный сверток и тот отнес его своему господину.

– Что у тебя в руках, – спросил его Константин.

– Пакет, который мне дал эпарх, чтобы отнести тебе!

Посещение церкви спасло жизнь Феофила, а патриций узнал правду и усыновил его.

Спасен посещением церкви!

Из церкви возвращаешься, друг мой, исполненный радости и благодати. «Приходи в церковь, – говорит Иоанн Златоуст, – чтобы уйти исполненным небесных даров, чтобы в любых положениях оставаться невредимым, чтобы, вооружившись духовным оружием, стать неуязвимым и неподвластным дьяволу.»

С Божиим благословением, которое ты получил в церкви, и дела твои пойдут на лад.

– Почему ты работаешь в воскресенье? – спросил один торговец ремесленника.

– Потому что я беден, – ответил он.

– Сколько лет ты работаешь?

– Всю мою жизнь.

– А ведь не стал богат! Давай уговоримся, что ты будешь хранить воскресный день. Шесть дней работай, не покладая рук, но в воскресенье иди в храм. Я зайду к тебе через полгода и восполню весь ущерб, который ты понесешь из-за посещения церкви…

– Ну, как дела? – спросил он его через шесть месяцев.

– Ничего, – ответил он ему. – Вот и коровку купил…

Прав оказывается тот, кто сказал: «Я знаю два верных способа, чтобы придти в бедность: воровство и работа в воскресный день»! Вспомните, кого мы стараемся защитить? Наших домочадцев. Так и Бог хранит тех, кто принадлежит Его Церкви.

Заповедь Божия

В Ветхом Завете сказано: «Помни день субботний, чтобы святить его» (Исх. 20, 8). Для этого Бог повелел Моисею устроить Скинию Завета, которая стала центром богослужения. Подробно определил все, что относилось к обязанностям священства и принесению жертв.

Двенадцатилетнего Отрока Иисуса нашли в храме, Он и после постоянно ходил в синагоги, в храм Соломона. «И вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу» (Лк. 4, 16).

Апостолы вместе с верующими тоже ходили в храмы и совершали Литургию в домах христиан. «И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах» (Деян. 2, 42). И там же: «И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца» (Деян. 2, 46).

Мученик Иустин Философ сообщает, что первые христиане собирались на богослужение каждое воскресенье. «Бывает у нас собрание, когда все, живущие по городам и селам, собираются в одном месте и читают Писания пророков. Когда чтец закончит, предстоятель словом наставляет и увещевает всех подражать услышанному. Потом все вместе встаем и воссылаем молитвы. Когда же окончим молитву, приносится хлеб, вино и вода, и предстоятель также, насколько у него хватает сил, воссылает молитвы и благодарения. И народ выражает свое согласие словом «аминь». И бывает раздаяние каждому и приобщение Даров, над Которыми совершено благодарение. А тем, кого не было, они посылаются через диаконов».

Тех, кто нарушал четвертую заповедь и не приходил в храм три воскресенья подряд, ждала строгая епитимья – отлучение от Церкви! «Если кто-нибудь, не имея никакой настоятельной нужды или препятствия, в три воскресные дня на протяжении трех седмиц не придет в церковное собрание, то клирик да будет извержен из клира, а мирянин да будет удален от общения» (80-е правило Шестого Вселенского Собора).

Да и как возможно не соблюдать заповедь, данную Самим Богом.

Наше предназначение

Задумывался ли ты когда-нибудь, в чем состоит наше человеческое призвание? В служении Богу! Мы созданы для того, чтобы служить всеобъемлющему и всесовершенному Богу. Причем, не важно, осознаем ли мы это или нет. Служение – это дело и горних духов.

В служении Богу заключено счастье человека. Мера счастья пропорциональна умению служить Богу. Нечто похожее происходит с музыкантом. Только тот, кто хорошо знает свое дело, кто проник в тайны гармонии, может наслаждаться музыкой. Бетховен, например, слушая музыку, чувствовал себя как в раю.

Миллионы подвижников, несмотря на все лишения и страдания, испытывали блаженство, потому что твердо предали себя на служение Богу.

К Нему будут устремлены наши желания и в будущей жизни. Как же ты войдешь в Царство Божие и какое испытаешь блаженство, если в настоящей жизни не ходил в храм и не научился служить Богу? Тот, кто не ходил в школу и не выучил букв, как сможет поступить в университет и получать удовольствие от занятий в нем? В грядущей жизни, когда мы увидим вещи в их истинном свете, многие будут горько раскаиваться и скажут: «Если бы я знал об этом раньше». Но будет поздно: не потрудившись в своем призвании на земле, они утратили его навсегда.

Литургия – кратчайший путь наших молитв к Богу

Не посещая церковь, многие рассуждают примерно так: «Ничего страшного. Бог вездесущ, могу помолиться и у себя дома». Но одно дело дома, и совсем иное – в церкви. Дома можешь помолиться, но не можешь совершить Божественную литургию. В церкви пребывает Сам Христос. Ему принадлежат слова: «Где двое или трое собраны во Имя Мое, там и Я посреди них». Если же Он пребывает среди двоих или троих, подумай, с какой радостью Он находится там, где собрались десятки, сотни и даже тысячи. Всякое дело, о котором бы не попросили люди вместе, благословит Господь. По обетованию ждем в церкви от Бога исполнения прошений своих, и Отец наш дает нам в избытке благословение Свое. Да и какой отец, если все дети вместе просят его о чем-нибудь полезном, не исполнит их просьбу с радостью? Вот почему нужно всем верующим, которые знают об этом, звать с собой в церковь других. А чем больше будет призывающих, тем больше будет услышавших и отозвавшихся.

Потому-то дьявол всегда мешает и старается отвлечь человека от церкви. Что разрушают захватчики во время войны прежде всего? Линии связи, чтобы отрезать снабжение.

Как-то в воскресенье утром один святой проходил мимо часовни, на крыше которой безмятежно спал бес. Прошел подвижник мимо, и дошел до соседнего селения. Тут он увидел, как христиане собирались в церковь, и многие были уже внутри. А вокруг храма клубились толпы бесов, которые с оружием и различными орудиями окружал и храм.

– Что происходит? – спросил он одного из них, – церковь здесь, церковь и там. Почему же здесь вас такое множество, а там всего один?

– Все очень просто, – был ему ответ, – часовня сейчас пуста, там хватит и одного беса. Здесь же, как видишь, полно работы…

Отговорки

Церковные служители

Есть и такие, кто не ходит в церковь, потому что им не нравятся священники, дьячки, чтецы, певцы и прихожане. Но, милый мой, для чего ты приходишь в церковь? Чтобы на людей посмотреть или Богу помолиться? Хороши или плохи другие – это не твое дело. Твоя задача видеть собственные грехи, чтобы получить прощение от Бога.

А священников, друг мой, плохие они или хорошие, будет судить Бог. Но даже если они и плохи, они – слуги Божии и совершители Таинств. Они поставлены Богом, чтобы подавать прощение, освящение и благословение. Если царь призывает тебя в чертоги, чтобы дать то, что ты хочешь, откажешься ли ты прийти только потому, что распорядитель дворца недостаточно хорош? Ты ходишь, любезнейший, не ради священника и не ради дьячка, а ради Христа, чтобы получить то, что даст тебе Бог через священника. Роза, держит ли ее рука невинного ребенка или преступная рука убийцы, источает тот же аромат. И благодать, которая преподается тебе добродетельным священником или недостойным, исходит прямо от Христа, Который и есть наш Тайноводитель.

Скорбь

Еще говорят так: «Я потерял всякую надежду, нечего мне делать в церкви. Да и зачем я пойду туда после того, как потерял и ребенка, и жену?» И человек месяцы и годы не ходит в церковь.

А куда же еще тебе пойти? Конечно, если бы тебя позвали на свадьбу или на торжество с танцами и застольем, у тебя было бы полное право отказаться. Но речь идет о том, чтобы ты пришел в дом Божий. Здесь вступишь в общение со своим Спасителем. Здесь получишь утешение. Здесь услышишь из Евангелия и проповеди, что близкий тебе человек не умер, но жив. Он сейчас в ином, лучшем мире.

В храме ты можешь проявить попечение о родном тебе человеке, который уже перешел в жизнь вечную. Знаешь ли, какую помощь и облегчение сам получишь и его душе принесешь поминовением за Божественной литургией? Во время возгласа священника: «Твоя от Твоих», скажи: «Господи, упокой душу его»! Большое облегчение получит он от этого.

Житейская суета

«Откуда у меня свободное время? – восклицает домохозяйка. – Нужно и дом убрать и обед приготовить.» Отлично! Во славу живота пренебрегаешь Церковью! Но кто же заставляет тебя бросить домашние дела? У хорошей хозяйки все готово еще накануне вечером. Не оставляй на завтра то, что можно сделать сегодня. Тот же, кто понимает необходимость посещения церкви, не только с домашней работой справляется, но успевает сделать еще и множество других дел.

Мужчины тоже вторят: «Кто же говорит, что церковь это плохо? Но когда заниматься своими делами?» Это они говорят, подразумевая отнюдь не первостепенные свои обязанности. На воскресенье оставляют все мелочи: переписку и походы по магазинам. На тот же день планируются путешествия, назначают встречи и вообще все, что не успели сделать за неделю.

Дорогой мой! Неужели тебе недостаточно было целой недели, чтобы справиться с будничной рутиной? Запомни: деньги, заработанные в воскресенье, это огонь, который пожрет и остальные. Сколько хочешь работай, но даст тебе Бог столько, сколько посчитает нужным.

Кроме того, воскресенье – это день Божий, который ты должен посвятить Ему. Самый главный твой труд в этот день – пойти в церковь, помолиться, услышать Слово Божие. И конечно, всей семьей. Подчеркиваю: всей семьей. Ведь если дети не привыкнут к храму маленькими, они не зайдут в него и большими.

В воскресенье следует позаботиться о своей душе. Разве человек не двусоставен? Разве нет у него кроме тела и души? И разве душа не больше? Разве не подобало бы большее число дней заботиться о душе и только один о теле? Но Бог шесть дней определил нам для нужд тела и только один для души. А мы и этим днем пренебрегаем!

Как-то слышал я от священника такой рассказ: «Встретился богатому человеку на пути нищий. Бедняк рассказал ему о своих несчастьях. Тот сжалился над ним и от семи лир, которые у него были, дал две. После того, как нищий рассказал и о других своих бедах, получил еще две лиры. Подойдя к источнику, они решили подкрепиться. Богач поделился со спутником своей едой и, услышав следующую историю из его жизни, отдал еще две лиры. Так он был милосерден! Получивший же шесть лир вместо признательности, внезапно выхватив из-под одежды нож, потребовал седьмую лиру. Черная неблагодарность! Чего же он достоин? – закончил свой рассказ священник.

– Смерти! – закричали его слушатели.

– И вы заслуживаете такого строгого наказания, – сказал он им. – Вы и есть тот самый неблагодарный нищий. Бог дал вам шесть дней и только один отделил для Себя. А вы и этот день похитили у Него».

И в самом деле, в суете многие забывают о церкви. Воскресенье у них посвящено пустой трате времени и, к сожалению, грехам. Под страхом наказания трудится рабочий всю неделю, а в воскресенье пирует, безумствует в кофейнях и притонах. Прожигает время в кинотеатрах, театрах, на пляже. Такие христиане вместо того, чтобы святить воскресенье, сквернят его. Бог может повторить: «Субботы ваши ненавистны душе моей». Бедняги! Тот, кто не ходит в церковь, не может понять, какого сокровища он лишается! Предположим, что каждому, пришедшему в храм в воскресенье, священники бы давали по сто лир. Что скажете? Стали бы искать отговорки, чтобы не пойти? Уверен – нет. Не сомневаюсь, приходили бы еще на рассвете. Раньше священников!

Никаких дел в воскресенье! Никаких поблажек! В 1884 году в Лондоне с визитом находился греческий царь Николай. Он хотел посетить в воскресное утро одну мастерскую, пользующуюся мировой славой.

Послали к управляющему, чтобы сообщить монаршую волю…

– К сожалению, – ответил управляющий, – мастерская в воскресенье утром не работает.

– Надо открыть на час-два, этим заслужите благосклонность царя со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Благосклонность царя – это хорошо. Но даже если я прикажу начать работу в воскресенье утром, рабочие не выполнят моего приказа, потому что он противен воле Божией. В это время они будут в церкви, – ответил управляющий.

Радио и телевидение

Еще говорят: «Я слушаю радио и часто ловлю программу «Митрополия» с церковной музыкой». Но радио, дорогой мой, для больных, для живущих на чужбине, для плавающих в океане – для тех, кто не может прийти в храм. Оно не для здоровых. Здоровый стоит в церкви. Да и главное во время богослужения не музыка, а Таинство, Жертва Христова. Она не совершается дома. Христос приносит Сам Себя в жертву за верующих в Него, и ради этого Бог подает благое и полезное нам на потребу. Бог не может отречься от нас. К этому Его понуждает Жертва Христова. Радиотрансляция или телепередача не может сообщить всей полноты богослужения. Во время богослужения – трапеза духовная, а по радио – только запах от нее. Насытишься ли ты запахом?

Экскурсии

Экскурсии стали в наше время еще одним препятствием для посещения церкви.

В час, когда звонят колокола, созывая христиан, устраиваются и путешествия, и юноши с девушками, старики с внучатами, еле переставляющие ноги бабушки спешат к экскурсионному автобусу.

Оправдание такое: целую неделю работаем, хочется отдохнуть, подышать свежим воздухом. Позволителен и воздух, и прогулки, но ведь многие ездят не ради воздуха, а ради моды.

Но какой получается отдых? Только измучаются. И идут в понедельник на работу разбитыми.

А вот как было бы разумнее. Вначале – церковь, потом – поездка. Побудьте на службе, и после нее отправляйтесь на место встречи. Автобус не будет ждать? Или договоритесь, чтобы подождал, или организуйте поездку с христианами.

Говорят, и не безосновательно, что такие поездки устраиваются преднамеренно противниками христианства, чтобы верующие не ходили в храм. Евреи, до сих пор соблюдающие субботу, вынуждены были отдыхать в воскресенье по причине христианского праздника. Но они добились, чтобы и суббота была признана выходным днем, якобы для того, чтобы люди могли ездить на двухдневные прогулки. Сначала они добились этого в Америке, потом и по всему миру. А двухдневные поездки становятся привычным и у нас, православных христиан, призванных славить Христа в воскресенье.

Сон

– Только воскресенье и остается, чтобы выспаться.

– Ты что же, не спишь в другие дни?

– Ну, а дела, работа?

В воскресенье – церковь. На службе боишься ослушаться начальника своего. А Бога не боишься? Если пропустишь работу, потеряешь дневной заработок. Не подумал, что ты теряешь, удаляясь от церкви и от Бога?

Итак, ты хочешь выспаться. Ложись в субботу пораньше и не сиди до полуночи в театрах, кинотеатрах и на вечеринках. В субботу тебе следует удаляться от других занятий, чтобы подготовить себя к главному визиту, который нанесешь на следующий день Богу.

Не упустить свой шанс

Священник Валериан Давыдов

Нередко слышишь: «Зачем мне церковь? У меня Бог в душе». Но, к сожалению, это только отговорка, придуманная для того, чтобы не жить духовной жизнью, а просто успокоить свою совесть, которая обличает многие грехи.

Тем не менее, сама по себе эта фраза замечательная, так как отражает цель человеческой жизни – соединение с Богом. Но этой цели достигали только великие святые своей верою, молитвой, постом, добрыми делами, любовью к Богу и ближним. Потому-то к ним и тянулись за советом и помощью со всей России. И видимым присутствием Бога в их душе были чудесные исцеления больных, разрешения, казалось бы, неразрешимых ситуаций и прочих проблем, с которыми к святым обращались. В наше же время, несмотря на то, что практически у каждого второго якобы «Бог в душе», всеобщей святости что-то не наблюдается…

А что же тогда у человека в душе? В своей душе человек чувствует Образ Божий, который ему дан при сотворении. Одна из задач человека, имея в себе этот Образ Божий, уподобиться Самому Творцу. А это подобие возможно достичь только в реализации свободы человека, свободы как права выбора – выбора между добром и злом. Как поступить: обмануть и выиграть материально, либо поступить честно и потерять, украсть или отдать свое, обидеться или простить? И когда, наперекор всей земной логике, опыту, мнению окружающих, мы прощаем своего обидчика, то тем самым мы уподобляемся Самому Богу, Который всех нас терпит и прощает, как Любящий Отец прощает своих детей, ибо мы и есть Его дети.

Конечно, простить очень сложно – здесь приходится ущемлять свою гордыню, свое «Я» – вот тут-то и нужна Божественная помощь воскресшего Христа, которую реально можно получить только в Церкви. Но для большинства современных людей сделать этот шаг невыносимо трудно. Поэтому большинство и идет по более простому пути – прибегают к различным магическим действиям, т. е., в зависимости от набора или последовательности каких-либо действий, пытаются добиться определенного результата. Иногда это получается, но при этом человек теряет свободу в своих поступках и впадает в зависимость от тех «внешних» действий или людей, к помощи которых он прибегает, тем самым лишая себя свободы определять свою судьбу. Само же излечение без изменения душевного состояния, без изменения образа жизни может оказаться кратковременным.

С нежеланием измениться и искать причины своих бед в самом себе связаны многие заблуждения: это и кощунственные манипуляции со свечами, и обращения к колдунам, и боязнь зайти в храм, прикрываемая различными отговорками, самое распространенное из которых – «У меня Бог в душе». Все это говорит о греховном состоянии человека, в душе которого Божий Образ замутнен. И душа такого человека болеет и страдает, но в то же время откладывает свой визит к Врачу. Но совершить этот визит необходимо. Это как запись на прием к стоматологу – больно и страшно, но после визита зубы перестают болеть. И чем дальше мы откладываем свой визит к Врачу, тем дольше и болезненнее будет лечение. Самое же главное, этот шанс на излечение не упустить.

Часть III. Приди и виждь

Достоинство Церкви

Протоиерей Димитрий Смирнов

Если достаточно сведущий обыватель посмотрит на историю Церкви и на современную церковную жизнь, он может прийти к выводу, что христианство не удалось. Дело, которому Христос и Апостолы посвятили жизнь, не имеет сегодня такого видимого успеха, который можно было бы ожидать от пролитой крови и столь тяжких страданий. В нашем мире все более оскудевает любовь, почти не встречается святость, культура перестала быть христианской. Первые нестроения начались с Иуды-предателя, продолжились в апостольский век (Анания и Сапфира, ропот Эллинистов на Евреев), а после выхода Церкви из катакомб дело доходило порой до того, что один святой ссылал другого святого, а с еретиками нередко расправлялись не более гуманно, чем они с правоверными. Если представить историю Церкви, как цепь событий, в которых участвовали ее члены, то мы увидим, что отдельные проявления чистоты, святости, подвига буквально тонут в крови, подлости, лицемерии, предательстве, т. е. история Церкви вполне похожа на обычный ход мировой истории, в котором этого кошмара всегда и доныне вдоволь. Отсюда смущение.

Поищем Церковь сегодня. Понятно, ее надо искать в православном храме. Зайдем. Любой человек, собравший все свое мужество и решивший первый раз переступить порог храма, естественно, ожидает увидеть святость, красоту, любовь… Все то, чего ему так недостает в этом мире. Потому так долго он и собирался с духом, что прекрасно чувствует и осознает свое недостоинство. Вот так просто взять, да и вступить на Небо? Да и просто стесняется, как обычно. Как это я, такой незнающий и грешный, зайду туда, где я буду ощущать себя гадким утенком?

Преодолено, вошли и… вдруг – непонятный язык, необычные одеяния, и все это на фоне звона или шуршания денег (они-то здесь зачем?!), грубость, а часто и просто хамство стоящих в храме, нежелание разговаривать или, наоборот, избыточная жажда тебя поучать у тех, кого ты об этом не просил, да и никогда в жизни не стал бы просить о поучении. К священнику трудно подойти, так как весь его вид показывает, что он очень занят, и ты пришел не вовремя и некстати.

Первое соприкосновение с Церковью, как правило, неудачно, так как там никто уже никого не ждет и ловцов человеков что-то не видать. А все-таки, где же она – Святая, Соборная и Апостольская Церковь, о которой пишут в книгах, продающихся теперь в таком множестве? Ведь не могла же она исчезнуть, – разве могут ее одолеть врата адовы? Может быть, она у тех, кто нахально именует себя церковью Христа, или саентологии, или сторожевой башней? А может быть, есть какая-то другая – истинная-преистинная ? Второе смущение.

Люди, ходящие в храм, утверждают, что Церковь – святая, непорочная Невеста Христова, что она содержит и проповедует Истину, что она сама суть Истина. И эти люди говорят с таким жаром убежденности, который трудно объяснить одним только фанатизмом. Да и весь расхристанный народ наш, или лучше осторожнее, многие из народа нашего взирают на Церковь с надеждой, что она одна может как-то спасти Россию. А то, что она, матушка, нуждается в спасении – вроде бы уж и все теперь понимают. Вот такая антиномия: с одной стороны – историческая неудача и трудноусвояемое настоящее, а с другой – единственная надежда величайшей страны и огромного народа. Неужели менее 20.000 священников могут что-либо сделать на таком протяженном пространстве с таким многочисленным народом из которого 4/5 по-прежнему вполне безбожны? Постараемся понять.

Важнейшим догматом христианства является воплощение Всемогущего Бога. Божество во Христе соединилось с человеческой природой нераздельно, неслиянно, неразлучно, неизменно, и Он стал во всем, кроме греха, подобным всем остальным людям. Он ел и пил, носил человеческую одежду. Его пречистые ноги, касаясь дорог Палестины, могли покрываться пылью, а одежда пачкаться от времени и нуждаться в стирке. По человечеству Своему Он мог страшно уставать. Иначе как объяснить, что Он мог спать в лодке посреди бушующего Галилейского моря? Как у человека, покрывающего большие расстояния пешком, стопы Его, наверное, имели мозоли и ссадины. А уж после Крестных мук Его пречистое тело запечатлело на себе весь ужас этих страданий.

Церковь устами своего первоверховного апостола Павла отождествляет себя с Телом Христовым. Поэтому Церковь есть организм богочеловеческий, Божественное в ней свято и непорочно, человеческое же только устремляется к правде Божией, и до времени, порой, покрывается пылью и грязью мира сего, ибо живет и действует в мире.

Господь Иисус Христос явился чистым семенем, всеянным Отцом Небесным в мир человеческий, чтобы из Него произросла невиданной духовной красоты виноградная лоза Церкви Божией.

Сначала росток был совершенно зеленым, все его побеги – ученики были живыми и питались от упавшего в землю семени – Христа, Который стал корнем этого нового Древа Жизни. Все росточки недалече от корня привились к лозе и потому сохраняли в себе жизнь, и жизнь с избытком, хотя сами еще не могли плодоносить, ибо еще не окрепли, не стали пока ветвями и имели еще в себе много из прошлой «дикой» жизни. Лоза росла, привитые черенки становились ветвями, благодатные соки Древа Жизни как молодое вино струилось по душам-жилам, вытесняя все ветхое. Греховная ветхость сопротивлялась, прививка проходила не безболезненно.

Перед самым началом первого цветения стал засыхать росток с именем Иуда. Потом он отпал, потому что предпочел ветхое новому и разуверился в Истине, а к лозе Христу можно привиться только верой. Далее последовало отречение Петра, но он нашел в себе достаточно веры, любви и мужества, чтобы покаяться, не оправдывая себя, и остался на лозе-Церкви. А еще раньше мы видим у наших первых росточков юной Церкви ветхие болезни малодушия, несогласия, желание одного обойти другого, самонадеянность, трудное усвоение Слова Божия, некую духовную косность. Человеческое естество, хотя и овеянное благодатью Святого Духа и очищенное Словом, все равно всегда несет в себе следы греха.

Прошли годы, потом века, теперь уже тысячелетия. Из нежного, хрупкого, быстрорастущего ростка выросло огромное красивое дерево Жизни, – Церковь Христова. Его двухтысячелетний рост сопровождался многими потрясениями, трагедиями и утратами. Огромные ветви бывали отламываемы ветрами гонений, огненные стрелы лукавого духа, как молния, воспламеняли ветви и омертвляли их, делая бесплодными головешками. Черви ересей истачивали здоровую ткань дерева, делая ее хрупкой и неспособной для роста и плодоношения. С течением времени под влиянием лукавых духов в стволе появились дупла, в которых образовалась гниль. Так внутри самого Древа Жизни появилось нечто совсем ему не свойственное, даже противоположное по сути. Такие дупла приводили к расщеплению ствола и гибели множества ветвей и побегов.

В результате современный наблюдатель, стоящий перед Церковью, видит перед собой стол*, огромный и величественный объект, что почти никогда не может объять его единым взглядом. Не хватает опыта, знаний, культуры общения с таким уникальным и ни на что из обычного человеческого опыта не похожим творением Бога и человека. Взгляд скользит и застревает на понятном и знакомом. Вот гниль, вот излом, вот сухой сук, вот черви и жуки, а где Святая Соборная и Апостольская Церковь? Где?

Понять просто, найти, увидеть – сложнее. Что видим перед собой? Красоту созданную за века: прекрасные храмы, рассеянные по лицу всей земли, совершенные по форме и гениальные по инженерной мысли, услышим прекрасные звуки и прочтем изумительные по своей возвышенности слова, которыми в прошлом Церковь славила Своего Создателя. Мы увидим дивную живопись, одухотворенную скульптуру. Но это только следы той жизни духа, которая бурлила в этом месте раньше. Самою жизнь нужно искать не здесь.

Опять обратимся к нашему образу. Ради чего существует, растет дерево? Ради красивой формы ветвей, ради толстой и омертвелой коры, ради зеленых листьев? Нет, но ради плодов. Какие же плоды хотел взрастить на Древе Церкви Отец Небесный, посылая на землю Сына Своего, Который стал Семенем этого Древа? Конечно, плоды Духа Божия. Поэтому кто захочет найти Церковь, тот должен искать святость!

Из слов Самого Спасителя нам хорошо известно, что Церковь будет стоять до конца этого мира, значит она будет и плодоносить. Поищем среди изломов и изгибов сухих сучьев ветви, на которых еще есть зеленые листья, ибо только они свидетельствуют о том, что ветвь еще жива. А на этих немногочисленных ветвях поищем плоды: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание (Гал, 213). Без этих плодов нет святости, нет и христианства, которое заключается не в том, чтобы внешне, как гроб накрашенный, напоминать о Христе, но в себе самом иметь дух Христов. Ибо кто духа Христова не имеет, тот и не Его. Где дух Христов – там и Церковь Его.

Но на обладание дарами Духа претендуют ныне все; даже безбожники и развратники говорят о духовности… Зазывалы на каждом углу и все кричат: идите к нам, у нас Христос, иногда называющий себя другим именем, то пророк Иоанн, то Виссарион, то Лазарь, то Кришна, то Асахара, то Хаббард, то Мун, то… ну хватит, «их же несть числа».

Господь насадил только одно Древо, только одну Церковь, и только на ней мы можем найти настоящие, а не лукавые плоды. Любая организация, именующая себя церковью, имеет историческое начало в своем основателе, который некогда где-то родился, вырос, а уж потом организовал то, что у него получилось. Причем, как видно на примере Лютера, часто получается даже не совсем то, что хотел основатель. И только подлинная Церковь имеет начало во Христе Иисусе и непрерываемую преемственность. Преемственность не только в рукоположении, но во всем: богослужении, укладе, искусстве и т. д.

Поэтому всякие эксперименты по омоложению церковной жизни в своей сути искусственны, и если станут общей тенденцией, то разрушат 2000-летнее дерево. Это не значит, что то, что от него останется перестанет зеленеть и плодоносить, но будет утрачена возможность привиться к Древу Жизни у миллионов, которые считают и чувствуют его родным, своим. В том кустарнике, который будет, конечно, вновь расти у поваленного ствола, миллионы людей, имеющие остатки исторической памяти, не признают свою Церковь-мать. Придется вновь переделывать народ, «просвещать», переучивать, менять психологию.

Недавно главенствующая коммунистическая религия во многом переделала русского православного человека. Настолько, что последний верховный жрец на одном из съездов засвидетельствовал перед всем миром, что «за годы советской власти неузнаваемо изменился облик советского (читай православного) человека». Но многие не могли и не хотели переделываться, изменяться неузнаваемо и были уничтожены. При попытках провести чистку в церковном организме результат может быть такой же, как у католиков, которые потеряли миллионы членов после Второго ватиканского собора.

Поэтому Господь повелел и пшеницу, и плевелы сберегать до жатвы. Садовником, ухаживающим за 2000-летним древом Церкви, может быть только Тот, Кто его насадил, а именно Господь Иисус Христос.

А что же мы? Как говорится, под лежачий камень вода же не течет? А разве нам мало поля деятельности? Ведь это – все наше сердце. Ведь Господь к нему обращается с Нагорной проповедью. Разве мы уже достигли совершенства Отца Небесного?

С приходом Спасителя на землю Царствие Божие приблизилось к каждому человеку. Но Царствие Божие нудится, и только употребляющие усилия входят в него. Но человек грешен, поэтому добродетелью труда пренебрегает, а следует за страстью духовной лени.

Духовная битва с грехом происходит на уровне помыслов, и эта невидимая брань совершается молитвой. И каждый, кто хоть раз пытался молиться, знает, как это тяжело. Всегда легче заняться «деятельностью». Фарисействовать легче, чем вести духовную жизнь. Читать молитвы легче, чем молиться. Заниматься демагогией легче, чем служить соотечественникам. Выглядеть легче, чем быть. Пребывать в иллюзии легче, чем трезвиться. Работать труднее, чем «балдеть». Грешному и упрямствовать легче, чем каяться. Поэтому и достучаться Спасителю в сердце человека очень нелегко…

Каждый выбирает из Слова Божия свое и только свое. Свое маленькое, но собственное. Это свое вполне соответствует части Откровения, потому что маленькое человеческое «свое» тоже от Бога. Но Бог хочет дать человеку все Свое Царство, а человек хочет расширить свои жалкие «шесть соток» своего сердца.

Почему человек готов тратить огромные усилия для расширения своего, а не берет даваемое ему Самим Богом? По одной только гордости. Только она, корень всех грехов, ослепляет человека, делает его неспособным слушать и слышать. Не дает ему возможности за деревьями видеть леса, который находится чуть дальше, чем собственный нос. По гордости человек больше любит свое мнение о Боге, о Церкви, чем Их Самих. Ведь только истинная любовь не ищет своего. А развиваемая многими энергия питается не алчбой и жаждой правды Божией, но страстью, страстью иметь свое, страстью настоять на своем во что бы то ни стало. Так и возникают ереси и лжехристы.

Если нечто, что я не могу вместить, выпирает из Предания или Писания – уберем или не заметим. Если Церковь меня не слушает – создам новую и докажу, что моя лучше, в ней все будут себя чувствовать комфортней, потому что все непонятности, не вмещающиеся в мою душу, исчезнут. Так в человечестве и возникали и возникают те обрубки, которые только именуются христианскими, но по сути давно отвергли Христа, потому что Он со Своими заповедями оказался слишком сложным, непонятным, трудным, а главное, противоречащим греховной человеческой самости, от которой отвергнуться по Слову Спасителя оказывается совсем непросто.

Господь заповедал любить ближнего, как самого себя, по крайней мере, не делать ему того, чего не хочешь себе. Но неспособный на покаяние гордец, старающийся всем доказать свою правоту, скорее погубит всех неприсоединившихся, чем отступит от своего. Это мы видим и в религиозных войнах прошлого, и в многомиллионных расправах приверженцев коммунистической или нацистской религии над инакомыслящими, и в современных угрозах исходящих от тоталитарных сект, и в политике так называемых «цивилизованных государств» по отношению к тем народам, которые хотят жить иначе, чем предлагает эта цивилизованность.

Совесть есть у всех, и она нуждается в оправдании. А оправдание возможно или извне, или изнутри. Извне – от Бога или от людей, изнутри – либо в покаянии, либо в удовлетворенности доказательств. Поэтому признающий себя грешником кается перед Богом и находит в Нем оправдание, а гордец ищет оправдания у людей, доказывая перед ними свою правоту. Посему никакой гордый обыватель, даже номинально принадлежащий Церкви, никогда не может увидеть ее святости, а будет видеть одно только греховное, что относится к ее человеческой части. В житиях святых будет видеть мифологемы и свойственные жанру условности и гиперболы. В современных духоносных мужах – айболитов в очечках, в истории Церкви только иуд. С наслаждением будет выискивать в прославленных Церковью воинах Христовых проявления человеческой немощи, чтобы еще раз доказать себе, что «я не хуже». Будет доказывать, что Церковь Христова тоже погрешима, что царевича не Годунов убил, хотя все жившие в то время говорят, что он. И никогда не поймет, что святость не зависит от того, кто кого когда убил, а лишь от того – дал ли Бог благодать Святого Духа человеку или не дал.

Если бы для Церкви было важно «что, где, когда», она бы не изображала на иконах Пятидесятницы св. апостола Павла, вычеркнула бы из канона Нового Завета второго гадариинского бесноватого, а из Ветхого оставила бы только чуть-чуть, чтобы подогнать под нужный ответ совопроснику века сего. Церковь в этом не нуждается. Она по-прежнему сияет и светит всем в доме, и тьма не может объять этого света. И только более возлюбивший тьму собственного ока за то, что оно собственное, не видит этого света. Кто же от Истины, тот послушает голоса Своего Пастыря Христа и пойдет за Ним в Его Церковь пастись на пажитях вместе с остальными овцами Его стада. Кто сочтет, что другие пажити приятнее на вид и вожделеннее, тот будет изгнан из рая Церкви, ветвь засохнет и будет годиться только в огонь.

Но ведь все грешники, все гордецы изначала, от утробы матери своей! Кто же может тогда спастись, закричим вместе с Апостолами? Должен же быть путь! Он есть и, слава Богу, единственный, выбирать нужно не из разных дорог, а только – хочу быть со Христом или нет. Сумею ли встать над своими пристрастиями? Верую во Едину, Святую, Соборную и Апостольскую церковь. Верую, что она одна. Верую, что Православная Церковь, которую перед собой вижу и которой принадлежу по крещению, – апостольская, т. к. непрерывно идет от них через возложение рук священства. Верую, что те, кого она прославила как святых, воистину святы. Верую, что Собор святых и есть Церковь Христова, и мое спасение – в приобщении к этому Собору. Верую, что путь святых есть путь Христов, и если смогу им пройти, то достигну Царства Божия.

Не надо смущаться! Любое смущения от лукавого. Как Ветхий Завет не есть учебник геологии, биологии, этнографии, истории, но богодухновенный рассказ человека о действующем в истории мира Боге, так и история Церкви – это жизнь на земле истинной Виноградной Лозы, прорастание ее в человечество, история возникновения на ней гроздьев святости. История о том, как Бог спасал человека от греха и о том, как спаслись те, кто этого очень хотел более всего земного.

Но это и поучительная повесть о том, как многие, имевшие великие и малые дарования-таланты, не дошли до конца, не сумели претерпеть все соблазны, засохли и отпали и о том, почему это случилось. Как всякое дерево переквашивает землю, состоящую из камней и перегноя, в чудесные плоды (но не всю землю, а только ту, которая припала к корню), так и Церковь Божия претворяет камень и гной человеческих сердец в плоды Духа Святого. И это происходит не со всем человечеством, но только с привившимися к лозе – Христу, ставшими частью Древа.

Не смущайся, если тебя «пнут» в храме, знай, что это не благодать тебя отторгает от храма, от Церкви, хотя в отдельных случаях такое бывало, но восстающий грех, который и в другом человеке так же воюет, как и в тебе. Не смущайся. Бог хочет всем спастись. «Не бойся, только веруй» в это, потерпи, как и Бог терпит тебя.

Не надо смущаться и видных невооруженным глазом немощей тех, кто носит имя христианина или принадлежит духовному чину, будь то монах, священник или даже епископ. С любой церковной высоты может ниспасть человек, вспомним апостола Иуду, и из любого падения может восстать, вспомним апостола Петра. Не будем осуждать никого, это не угодно Богу. Не будем ожидать чуда от человека, помня, что только благодать соделывает святых. Каждых грешен перед Богом, и каждый ответит перед Ним за себя, и мы не знаем, каков будет путь соблазняющего сейчас нас человека, не знаем также, почему в данный момент он таков по отношению к нам. Постараемся простить его и отделить стремящуюся к Богу его душу от ее теперешнего греха и помолимся от всего сердца, чтобы Господь помог ему преодолеть сегодняшнюю немощь.

Для всех желающих встать на путь, приводящий в жизнь вечную, но не имеющих очей, чтобы в современной жизни увидеть святость и за ней последовать, нужно обратиться к опыту прославленных святых прошлого и постараться честно следовать по их стопам. Тогда дойдем до Силоамской купели прозрения, «очистив чувствия узрим». От чего их нужно очищать? От греховных страстей: гордости, тщеславия, честолюбия, сребролюбия, гнева, чревоугодия, блуда, уныния, сомнения, лени, болтливости, злобы, обмана, лукавства, жадности, злопамятности, мстительности, осуждения, человекоугодия, пристрастности, сквернословия, многопопечительности.

Чтобы увидеть Истину, в нас «должны быть те же чувствования, что и во Христе Иисусе» (Флп.), ибо только «чистые сердцем Бога узрят». Если нам пригрезится другая истина, не принимаемая Церковью, то это соблазн змиев, который был «человекоубийца искони».

Чтобы не заблудиться, не нужно «думать о себе высоко», но, наоборот, научиться у Спасителя быть кротким и смиренным, чтобы не замутить греховным волнением свою душу и не потерять мирный дух. «Господи, верую, помоги моему неверию!»

Вера Христова есть и заповедь Его, и добродетель. Если сумеем, несмотря на все соблазны, устоять в ней, если сумеем, делая усилия над собой, мужественно побеждая сомнения, поступать согласно вере, а не лукавым соображениям, т. е. совершая веру как добродетель, то Спаситель увидит это и укрепит нас.

«Без веры угодить Богу невозможно», а можно угодить только своей гордости. Идя путем веры, мы встанем на путь святых и, по милости Божией, если пребудем в смирении, достигнем того, что вводит ученика Спасова в Собор Святых Его – любви Христовой.

Исповедь сверстнику

Диакон Андрей Кураев

Мы тоже боялись. Мы тоже когда-то возмущались тем, что казалось нам «диким», «невежественным» и «отсталым» в жизни Православной Церкви. Мы (по крайне мере большинство из нас, рожденных в атеистических семьях в атеистическую пору) со стороны смотрели на православные храмы, считая, что мы их переросли и что мы знаем больше «бабушек» . Мы боялись, что Православие с его «догматами и канонами» отберет у нас нашу свободу. Мы боялись, что попадем в казарму, что нас выдернут из современного мира и загонят в «темное средневековье». Мы просто боялись, что стоит только православную проповедь впустить в свою душу, как она выгонит оттуда всю радость жизни.

Теперь мы тоже боимся. Но страшит нас уже иное. Нас страшит, что вдруг нас снова настигнет наша былая духота. Вдруг какой-то вывих произойдет в душе, в жизни – и мы снова станем рабами.

Да, раб – это не только тот, на ком висят железные кандалы. Самые прочные путы – те, которых не замечаешь. Самая страшная несвобода – это несвобода внутренняя. Контактные линзы сложнее всего найти в своем собственном глазу. Так вот, пока мы были в мире неверия, мы даже не знали, что по сути от колыбели нам уже имплантировали в глаза (точнее – в ум и сердце) «контактные линзы», которые вносили существенные искажения в восприятие красок мира. Эти линзы показывали пустоту там, где, как оказалось, было нечто значащее. Они, бывало, уменьшали действительно важное, но благодаря им же что-то мелкое разбухало в своих размерах и заслоняло небо.

Идеология и реклама (которая вместо нас придумывает, что нам должно нравиться, кем мы должны быть и чем измерять свой жизненный успех) осторожненько выкрадывали нашу свободу (точнее даже не позволяли ей родиться). За нас решали, что «молодое поколение» должно выбрать именно «пепси-колу». И вдруг мы открыли, что настоящий выбор – это не выбор между пепси и квасом, между той или другой маркой телевизора. Это выбор между смыслом и бессмыслицей.

Если моя жизнь – это лишь накопление вещей, если моя мысль погружена в торговые каталоги и телевизионные сплетни – то я и сам в мире такая же однодневка, как журнал «Товары и цены». Тогда человек – это всего лишь «покойник в отпуске». Ибо меня не было до моего рождения. И вскоре меня снова не станет – уже навсегда. Небытие выпустило меня на побывку и снова стерло. И мир даже не заметит исчезновение еще одного «потребителя», «покупателя» и «телезрителя». Тогда это бессмыслица. Тогда уместно задавать себе самому последний вопрос: Почему ты не умер вчера? Почему ты еще живешь? Какой у тебя повод к жизни?

Смысл жизни человека придает лишь то, что выше ее. Жить можно только ради того, за что не страшно умереть.

А нам твердят – «Ты этого достойна». Чего «этого»?! Вдруг и в самом деле «это» и есть всё, чего ты «достойна»? Если то, в чем ты измеряешь свою жизнь, ее достоинство и неудачи – всего лишь товар, то человек оказывается достоин быть просто марионеткой в руках рекламы. Чистенькой, пахнущей, ухоженной – но марионеткой…

Вот поэтому для нас вход в Церковь оказался шагом в другое измерение. Возможность посмотреть на самих себя иными, нерекламными глазами. Ведь очевидно, что глаза людей, изображенных на иконах Андрея Рублева, видят другое, чем глаза «дорогих телезрителей». А вы навсегда хотите остаться прежними? Вы не хотите попробовать взять дистанцию от стереотипов и сделать себя другими?

Это самое сложное, что может быть в жизни человека. Мудрецы прежних веков говорили, что неумный человек стремится изменить то, что вне его, умный же старается переменить то, что внутри него. Свободен ли я от самого себя? В моей жизни были минуты и состояния, в которые во мне трудно было бы признать человека. Церковь дала нам возможность покаяния – то есть возможность растождествить себя с теми минутами. Молодой человек, который вставляет себе иглу в вену – свободен ли он в эту минуту? Или он исполняет некое веление, тягу, которую не может преодолеть? Ради минуты «улёта» он готов разрушить свою жизнь. Это свобода или рабство? Мы, сделав шаг в Церковь, просто сделали выбор: чему служить. Быть рабом минуты или Вечности. Служить тому, что выше нас или тому, что ниже, скотиннее нас. Искать радости тому, что в нас самих наиболее человечно и высоко (душа, совесть), или же искать кайфа тому, что в нас самих наименее человечно.

Что же касается жизни в Церкви – то жить в ней действительно трудно. Как трудно расти в спорте, в науке или в музыке – так же трудно расти душой. Но этот рост приносит радость перемен. Мы могли бы сказать – радость прикосновения к Богу, но боимся, что окажемся совсем уж непонятным. И все же поверьте: никто из нас не остался бы в Церкви с ее постами и долгими службами, если хотя бы изредка не находил в ней такую радость, по сравнению с которой радости «тусовки» оказываются просто безвкусными.

Если уж все равно религиозные интересы появились в твоей жизни (ибо наверняка ты – как и мы прежде – интересуешься гороскопами, астрологией, «непознанными феноменами», «целителями», магией, йогой и культом вуду), то прояви же самостоятельность. И вместо поклонения некоей the Power и безымянным «энергиям», которыми насыщены даже нынешние мультики, поинтересуйся же Православием!

Мы тоже когда-то думали, что все религии одинаковы, что «Бог один, а потому все равно, каким путем к Нему идти». Но слишком многие из нас в итоге стали подранками духовной войны. Слишком многие упали в те самые пропасти, существование которых прежде яростно отрицали («эти православные фанатики всех осуждают и все запрещают, но мы не позволим надеть шоры на наши глаза и пойдем своим путем!»). И потому уже не только из опыта нашей радости, но и из опыта нашей былой дури мы просим вас: не повторяйте наших ошибок!

Звать к себе мы не будем. Церковь – не плац, на который стройными рядами выводят колонны «юных борцов», «всегда готовых» невесть к чему. «Расформированное поколенье – мы в одиночку к истине бредем.» Но мы можем свидетельствовать: Православие – это пространство жизни. Здесь можно быть человеком, здесь обретаешь повод к жизни. Здесь можно думать и можно любить.

Но, по правде сказать, нам было тяжело все время быть одиночками. Было тяжело терпеть недоумения и насмешки своих неверующих товарищей и окрики «верующих» старух. Нам было тяжело таить свою веру и свои находки лишь для себя. Нам стало тяжело быть христианами лишь в храме. И поэтому мы решили встретиться друг с другом. Мы решили показать, что Церковь – это не только старушки, это еще и мы. Мы решили быть не просто православными, а молодыми православными. Получится ли это у нас – не знаем. Но мы готовы пробовать и ошибаться, мы будем пробовать терпеть ошибки свои и своих друзей.

Мы не секта. Мы просто люди, которые знают, что и в самом деле «над небом голубым есть город золотой». Мы знаем, что эти стихи описывают не придуманную мечту, а Небесный Град, Небесный Иерусалим, о котором говорит библейский Апокалипсис (его автор – апостол Иоанн, тот самый, кого на православных иконах и символизирует «золотой орел небесный, чей так светел взор незабываемый»). Вот в поход к этому Городу мы и собрались.

Нам по пути?

Обойдемся без Церкви?

Протоиерей Максим Козлов

Многие считают, что вера должна быть в душе, а ходить в Церковь не обязательно. Так ли это?

Те, кто говорит, что вера должна быть только в душе, допускают две существенные ошибки. Во-первых, «вера в душе», как правило, сводится к абстрактному и умозрительному признанию бытия Бога, из которого человек в своей жизни почти никаких выводов не делает. В этой связи можно вспомнить слова Христа о том, что и бесы веруют и трепещут (Иак. 2, 19). А такой человек чаще всего даже и не трепещет, но живет так, словно не было искупительной жертвы Спасителя за каждого из нас. Во-вторых, эта позиция никоим образом не выводима ни из Священного Писания, ни из Церковного Предания. Христос говорил о том, что Он пришел основать на земле Церковь, а не установить некий множественный союз Бога с отдельными, никак не связанными между собой людьми. И что пришел дать заповедь о любви не только к Богу, но и к ближнему. И лишь так может осуществиться полнота жизни человека.

Христианин делает добро не как античный герой и не как образец коммунистической атеистической морали и нравственности. Он стремится дать действовать через себя Богу. Христос говорил: без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5). В этих словах заключается самая сердцевина духовной жизни христианина.

По словам апостола Павла, сила… совершается в немощи (2Кор. 12, 9). Не в немощи уклонения и ложно-смиренного признания себя греховным, мол, грешен, не могу того-то сделать, а в той немощи, как у ребенка, который, когда учится писать, вручает руку свою матери, и она водит его рукой, и тогда слова получаются отчетливыми, внятными и красивыми. А если ребенок начнет сопротивляться и делать по-своему, то получаются одни каляки-маляки. Так и в нашей духовной жизни. Когда мы проявляем такую немощь ребенка или немощь паруса, который надувается ветром, вот тогда у нас что-то и выходит. Но это возможно только в Церкви. Почему? Потому что прихожане – это не сообщество людей, но организм, а священник – не жрец, не парторг, не психотерапевт, но человек, имеющий особую благодать от Бога совершать Таинства и оказывать людям духовную помощь. Однако не в силу свои каких-то чрезвычайных дарований, а потому, что благодать священства ради пользы других дана от Бога. Собственно, вся история подтверждает слова святителя Киприана Карфагенского: «Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец». Одно дело умозрительно рассуждать о самых высоких материях, а другое – попытаться прожить напряженной духовной жизнью хотя бы сорок дней Великого поста. Пусть говорящие о «вере в душе» попробуют провести его по церковным предписаниям, и они увидят, как нечто изменится в их собственных рассуждениях, потому что для подлинной духовной жизни нужна духовная чистота. Это то, что ныне забывается многими.

Но те, кто тяготеют к живому, личному общению с Богом, чаще всего считают, что Церковь, как социальный, общественный институт, высушивает веру и потому лучше обходиться и без церковных Таинств, и без соборной молитвы. Есть ли в этом какой-то смысл?

Весь вопрос в том, насколько ответственно мы относимся к первоисточникам христианской веры. Конечно, если в наших вероучительных построениях главный критерий – «я сам», «мой собственный ум» и «мое собственное желание», то есть желание жить, как хочется, а сердце расположено к разного рода страстям, то тогда, конечно же, можно и Церковь отодвинуть на второй план. Но если мы договоримся о том, что Евангелие есть действительное свидетельство учения Христа, то тогда нельзя затушевать ту кардинальную истину, что Он пришел на землю не для того, чтобы дать этическую доктрину, возвышенный сборник нравственных норм, которым бы следовали Его ученики, не для того, чтобы объяснить тайны мира и создать самую величественную из всех философий, существовавших когда-либо. Он пришел, чтобы основать Церковь – таинственный духовный организм, в котором бы мы все с Ним, как главой, были соединены. И этот путь указывается Спасителем через Таинства. Кто войдет Мною, тот спасется (Ин. 10, 9), а сознательно отвергнувший крест осудится. Кто будет участвовать в Евхаристии, приобщаться Крови и Плоти, предлагаемых нам на трапезе Господней, тот станет наследником Царствия Небесного; а кто скажет: «Мне это не нужно», останется вне пира славы. И это слова Самого Христа, а не позднейшие измышления иерархов, желающих иметь максимально широкую и послушную паству. И с самого начала бытие Церкви строилось как общинная жизнь вокруг Таинства Евхаристии, как единство многих в приятии евангельского благовестил, а не как бытие бесчисленного множества самозамкнутых монад, размышляющих о том, как бы поудобнее жить в этом мире и не лишаться благ вечного обетования.

Нужно ли, крестившись и придя в Церковь, полностью менять свой образ жизни?

НИ В ЧЕМ не должно быть абсурда. Главное, что должно быть в жизни христианина, – это мера и серьезный и ответственный отчет в собственных поступках в отношении к жизни и профессии. Совсем не обязательно переоблачаться в серо-черные тона одежд. Важно стремиться отбросить только то из своей прежней жизни, что безусловно, является грехом. Предположим, если ты журналист, ты можешь им оставаться, но просто не работать в «Плейбое». Однако вообще отказываться от мира мирянину не полезно. Есть люди, призванные к монашескому служению. И этот призыв строго индивидуален, человек должен испытать зов в своей душе… Для большинства же из нас важно жить и трудиться в миру, являя собой пример христианской жизни. На этом пути можно и свою душу спасти, и очень многих людей к Церкви привести.

Сегодня часто люди крестятся, ставя перед собой какую-то конкретную цель. Например, поступить в университет, выздороветь, обрести семейное благополучие. Что дает крещение человеку на самом деле, и можно ли быть некрещеным, но просто хорошим человеком?

ДА, МОЖНО. Необходимость крещения не означает, что все некрещеные – плохие люди. И наоборот, упаси нас Бог от таких рассуждений. Нельзя впадать в абсурд из-за того, что мы верим: без Крещения нет спасения. Крещение – это прежде всего вхождение в Церковь, это дверь, вводящая в ее ограду. В символическом смысле это Таинство, то есть особое действие Бога, в котором при ответном желании самого человека – непременно самого человека – он умирает для греховной и страстной жизни, совлекается с нее и рождается в новую жизнь – жизнь во Христе Иисусе. Но нельзя родиться с намерением тут же умереть. Человек, знающий, что после крещения в Церковь ходить не будет и крестится-то на всякий случай, подобен самоубийце, которого врачи спасают, а он говорит: «Сейчас я дам вены мои зашить, а потом все равно с балкона брошусь».

Новопришедшим в храм обычно бывает непонятно, что здесь происходит. Это преодолимо?

Я БЫ НЕ сказал, что пришедшему с целью действительно вникнуть в то, что в Церкви происходит, решительно ничего не понятно. Я думаю, что когда хор поет «Господи, помилуй» или «Подай, Господи», – это понимает даже самый внешний по отношению к церковной жизни человек. Когда священник, благословляя, скажет: «Мир всем», любой человек поймет, что речь идет о мире и о взаимной любви, а не о вещах противоположных. Так что определенная понятность существует даже для людей, оказавшихся в церкви случайно. Самым сложным для усвоения в церковной жизни оказывается не обрядовая сторона, которая может вызывать какое-то недоумение или смущение только в первые дни, недели, месяцы знакомства с ней, а само содержание евангельского благовестил и церковного вероучения. Вот его действительно трудно понимать разумом. Скажем, догмат о единосущности лиц Пресвятой Троицы вряд ли кто-нибудь в простоте и без внутреннего усилия может принять. Но еще более трудно принять тот нравственный закон, который провозглашается в Церкви и о котором Спаситель говорит такими словами: Иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф. 11, 30). Трудно принять необходимость стеснять себя ради другого человека и исполнять те или иные уставы Церкви, польза которых для нашего духовного и телесного здоровья только со временем становится понятной. И здесь от человека требуется серьезное усилие. В Евангелии говорится о том, что Царство Небесное силою берется (Мф. 11, 12), то есть достигается усилием. А церковные правила – это не просто нечто, людьми придуманное, – мол, захотелось кому-то с кадилом ходить в золотом облачении, – в них отразился опыт двух тысячелетий молитвенной, духовной жизни народа.

Но что делать, если во время богослужений не разбираешь слова песнопений, молитв?

Во-первых, регулярно ходить в церковь. Чем чаще будем бывать на службах, тем проще будет понимать то, что на них поется и читается. Конечно, те, кто приходит только на Рождество и на Пасху, действительно, ничего понять не могут, кроме «Господи, помилуй» и «Христос Воскресе!»

Во-вторых, – но это уже совет для более воцерковленного человека – заранее ознакомиться с текстами богослужений, которые в то или иное время будут совершаться, и особенно в дни Великого поста или великих праздников. Кроме того, сейчас у каждого есть возможность на службе – и это никак не противоречит церковному Уставу – держать перед глазами тексты Литургии, всенощной, акафистов, канона Андрея Критского, дабы не упустить неуслышанным ни одного слова молитвы.

В-третьих, – и это общий совет для всех, – когда во время богослужения внимание рассеивается и потом и вовсе уходит вне зависимости от понятности слышимого, а по каким-то нашим внутренним причинам, надо читать про себя Иисусову молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного». Казалось бы, парадоксально, но именно через нее, сквозь нее, благодаря ей богослужение будет восприниматься более отчетливо, внятно, менее рассеяно.

Как правило, во время службы мало кто даже не из новоначальных может со слуха разобрать слова апостольских посланий. Не означает ли это, что сакральность церковно-славянского языка важнее понимания произносимых текстов?

Чтение зачала из апостольских Деяний или апостольских посланий, которое полагается совершать на каждой Литургии и которое предваряет чтение Евангелия, совершается, как и все наше богослужение, на церковнославянском языке и, действительно, со слуха восприятие иных из частей Апостола непросто. Впрочем, это относится не ко всякому апостольскому зачалу. Те, которые читаются во время Пасхи и повествуют нам о деяниях апостолов, вполне незатруднительно уразумеваемы и ничуть не сложнее, чем Евангелие, которое мы же понимаем, стоя на службе в храме и слушая евангельское зачало. Нетрудно понимаемы со слуха и отрывки из так называемых пастырских посланий апостола Павла – к Титу, к Тимофею, к Филимону, где содержатся наставления, вразумления как частного характера, так и обращенные к целым христианским сообществам. Никто не соблазнится в уразумении послания апостола Павла к Коринфянам: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает… (1Кор. 13, 4-8). Действительно трудно понимать отрывки из послания к Римлянам, может быть, к Фессалоникийцам и особенно к Евреям.

Но прочитайте их не по-церковнославянски, а по-русски, не заглядывая в святоотеческие комментарии или другие какие-либо толкования, и вы убедитесь, что чтение по-русски не намного приоткроет вам глубины того сокровенного смысла, который в этих посланиях есть. Для того, чтобы понять проповедь апостола Павла, нам, современным людям, нужно обратиться к традициям их церковного истолкования от Иоанна Златоуста до Феофана Затворника. Святой апостол Павел был великим богословом, и богословие его премудро и глубоко. Оно требует изрядного и духовного, и интеллектуального усилия. Очень непросто, скажем, понять диалектику соотношения закона и благодати, веры и доброделания, чего ждет от нас Господь как нашего участия в деле собственного же спасения. Так что не церковнославянский язык является здесь препятствием, а то, что чаще всего, мы долгие годы не прикладываем ни малейшего усилия к тому, чтобы приблизиться к пониманию того, что действительно трудно. А ведь каждый из нас, собираясь в храм, имеет возможность посмотреть в календаре, какое из зачал апостольских посланий будет в этот день читаться на службе, и заранее посмотреть его святоотеческое истолкование, которое сегодня незатруднительно найти в любой церковной лавке. Так что дело здесь скорее в отсутствии нашего ответного усилия пойти навстречу Апостолу, чем в сложности церковнославянского языка.

Кроме того, подтекстом этого вопроса может быть еще и то, что, мол, как было бы хорошо, если бы священник в своей проповеди истолковывал не только Евангелие и жития того или иного святого, но и апостольские послания. Однако тот, кто задает этот вопрос, не восскорбит ли душой, если к длительности богослужения добавится еще и время истолкования апостольского чтения, по природе своей не могущее быть кратким.

Правомерно ли устойчивое мнение, что в Католических храмах легче молиться – все приспособлено для того, чтобы ты не ощущал свою физическую немощь, в отличие от православных храмов, многочасовое стояние в которых не всем бывает по силам и отвлекает собственно от молитвы?

Короткая служба – это, конечно, сильный аргумент для человека, который хочет считать себя христианином. Безусловно, можно и молиться поменьше, и в храм ходить пореже, но только тогда и католики по отношению к тем же протестантам ретрограды – у тех во время богослужения и вовсе вставать необязательно, и служба раз в неделю, и продолжительность ее сведена к минимуму, и постов соблюдать не надо, и исповедоваться тоже. Так что тут вопрос в том, чего мы ищем в Церкви. Услаждающего слух музыкального аккомпанемента для наших благопристойных умозаключений в тихом благолепном месте, которое хорошо проветривается и где пахнет ладаном, или молитвенного труда, духовного усилия ради личной встречи с Христом? И в таком случае стоит ли смущаться двумя-тремя часами, проведенными в храме на воскресном или праздничном богослужении?

Сегодня очень многие, приходя в храм, считают, что здесь обретут рай, а священник должен быть непогрешим – чуть ли не как Сам Господь Бог. Но когда встречают непонимание или какие-то раздоры, то впадают в уныние и порой уходят из Церкви. Такая реакция оправдана?

Такому человеку можно посоветовать только одно – опомниться и сказать себе: «Ну вот, слава Богу, Господь дал мне понять, что на самом деле я шел в Церковь не за тем, за чем нужно». И то, что иной раз через те или иные скорби церковной жизни, через разногласия с батюшкой или с какими-то членами прихода нам Господь дает это почувствовать, – это благо. К пользе нашей же души. Мы начинаем понимать, что в Церковь шли не ко Христу, а к понимающему священнику, к приятному человеческому общению, к хорошему запаху ладана, к благоговейному пению хора, к ощущению особенной теплоты, которая, как раковина, защищает от всего недоброго, что окружает нас в мире… То есть шли почти что как в клуб или удовлетворяющее нас сообщество людей и искали в Церкви душевный комфорт, а не спасения души. И когда нам напоминается о том, что спасает Христос, а не кадило и не ласково говорящий батюшка, надо за это Бога поблагодарить. И осознав это, идти в Церковь к Нему, а не к людям.

Еще Ефрем Сирин писал, что Церковь – это не только сообщество святых, но и толпа кающихся грешников. А если бы все начали оценивать, насколько приятно стоять рядом друг с другом в одном приходе, то стали бы разбегаться и пришлось бы строить миллионы храмов по всей Руси. И по большей части индивидуальные кабинки, где бы каждый и пребывал… со своим психоаналитиком. Но действительно, в Церкви вы встретите и людей, живущих благочестиво, и ту теплоту души, которой нигде больше не найдете, и встретите именно тогда, когда не будете стремиться это получить для себя как некое бесплатное душевное утешение. Идите ко Христу, ищите единого на потребу, как говорится в Евангелии, и все остальное приложится вам.

Многих смущает, что наряду с красотой и благолепием возводящихся и реставрируемых храмов в Церкви нередко можно встретить невнимательное, неблагорасположенное и даже грубое отношение некоторых священников к прихожанам, и это сильное искушение, особенно для новообращенных. Чем все это объясняется?

Я думаю, что в этом вопросе сопряжены совершенно разные стороны церковной жизни. Здесь сказалась какая-то наша внутренняя нечестность или лукавство, когда мы одно, как бы несомненно отрицательное, соединяем с другим, вовсе не несомненно отрицательным, в некое единое целое, и тогда бывает по пословице: вместе с водою можно выплеснуть и ребенка. Совершенно недопустимы в церкви грубость, некорректность, превознесение одного человека над другим, тем более священнослужителя над мирянами или впервые приходящими в церковь. О недопустимости этого на московских епархиальных собраниях клирики нашего города каждый год слышат от своего епархиального архиерея Святейшего Патриарха Алексия. Поэтому любой, не прислушивающийся к его словам, в прямом смысле слова нарушает волю епископа. И мы знаем, что в тех случаях, когда это происходит, заслуженное наказание и каноническое прещение настигают тех, кто допустил подобное в практике того или иного прихода. Вплоть до запрещения священнослужения или снятия настоятельского послушания. Так что нельзя сказать, что Церковь не замечает этого изъяна в церковной жизни и не борется с ним. Впрочем, борьба эта непроста. Каждый по себе знает, как сложно, особенно в состоянии предельного утомления, вымотанности, загруженности сверх всякой меры, сохранить постоянную доброжелательность, открытость, внимательность, деликатность к окружающим нас людям и на работе, и в семье. Наверное, миряне тоже должны помнить о том, что и священнику бывает нелегко, и иной раз, когда из его уст вырвется раздраженное или резкое слово, нужно суметь покрыть это любовью.

Что же касается благоукрашения церкви, то нужно помнить, что православные храмы от века строились в той дивной красоте неба на земле, в какой мы их сегодня созерцаем, и отнюдь не только в эпохи внешнего благополучия, усиления княжеств или торжества империй, но и тогда, когда было бесконечно трудно жить. Храм Святой Троицы будущей Троице-Сергиевой Лавры был построен, когда монгольское иго еще тяготело над Святой Русью. Белокаменные храмы северо-восточной Руси начали воздвигаться после самых трагических десятилетий истории, когда людям в прямом смысле, а не в переносном, как сейчас, часто совсем нечего было есть. София Константинопольская требовала от своего государства, от каждого человека огромных жертв для того, чтобы стать тем символом величия Православия, каковым она даже и в нынешнем поруганном состоянии пребывает. Так что и теперь любовь верующего народа к храму, желание зачастую при всей скудости собственного дома видеть дом Божий украшенным, благолепным – это та же любовь, которую мы видим у женщины, принесшей миро, чтобы отереть своими власами ноги Спасителя, та же любовь, которую проявили жены-мироносицы, пришедшие рано утром ко гробу Господа в день воскресения. И ту же похвалу заслуживает самая малая жертва, как та лепта вдовицы, о которой говорил Спаситель. Но ведь для верующего человека это естественно – все лучшее, все самое дорогое, все то, с чем, может быть, даже трудно расстаться, отдавать Богу. И в этом нет и не может быть ничего смутительного.

Почему, если больше половины дней в году – постные, так много полных священников?

Если складывается впечатление, что это от легкости монашеской жизни, то я советую придерживающимся такого воззрения съездить недельки на две в любой из православных монастырей и примерить на себе, легок ли монашеский хлеб. В общем, ответ тут довольно простой. Дело в том, что сам режим питания священнослужителей достаточно специфичен. Безусловное соблюдение постных уставов на протяжении большей части года предписывает воздержание от мясо-молочной пищи, а также воздержание от всякого потребления пищи в день священнослужения часто до середины дня, а то и позднее. В наших же реальных условиях главными компонентами постной пищи чаще всего оказываются хлеб, картошка и макароны, которые, как знает прекрасная половина человечества, отнюдь не способствуют особой стройности талии.

К верующему человеку приложимо мирское понятие одиночества?

ОДИНОЧЕСТВА в конечном, самом трагическом смысле этого слова для верующего человека нет. Мы всегда должны помнить, что отвернуться, предать могут люди, даже самые близкие. Но никогда не оставит нас одних Спаситель, если только мы сами не уйдем от Него «на страну далече». Такого одиночества, из-за которого уныние и тоска охватывают всю душу человека так, что он даже дерзает расстаться с этой земной жизнью, истинно верующий просто не может испытывать. Отчуждение же от окружающих людей либо по нашим немощам, либо по мировоззренческим и идеологическим расхождениям в те или иные периоды почти неизбежно. К временному отдалению от родных, друзей, которые пока не идут тем же путем, что и мы, нужно относиться трезво и верить, что оно может быть преодолено нашим спокойствием, мирным несением своего креста, надеждой на то, что если мы сами будем жить по-христиански, то есть добро, без обид, с молитвой за близких, то мы вновь будем вместе, только уже по-другому, лучше, чем было до того. И я знаю множество тому примеров, когда такое происходит.

Что такое духовный рост?

ЭТО то же самое, что отмывание окна. Каждый из нас представляет из себя окошко, которое, если как следует мыть и чистить, то через него будет видно больше света. Мы приходим к началу своего духовного становления с разной степенью замусоренности. И по мере возрастания у нас все меньше и меньше остается своего, своей грязи, – и сквозь нас на тех, кто за нами, подальше, начинает доходить больше света Божиего. Духовный рост – это не самораскрытие собственных лепестков, не саморасцветание пышным цветом, это сдраивание всего того наносного и грязного, что на нас наросло и что мы в себя допустили. В результате тот образ и подобие, которые есть в каждом, будут все яснее и яснее.

Почему говорят, что без Церкви нельзя научиться правильно верить в Бога, ведь Бог везде?

Мы без школы не можем научиться правильно читать, писать, без учебы в институте не получим образования, точно также и без Церкви нельзя научиться вере.

В Церкви совершаются все Таинства, здесь Господь – наш Отец и Учитель – принимает общую молитву и покаяние каждого. Начиная с Таинства крещения, человек здесь проходит всей жизнью и отправляется в вечность. Церковь – это школа, которая готовит граждан для Неба. Потому святые отцы и говорят: «Кому Церковь – не Мать, тому Господь – не Отец».

Нужны ли нам посредники?

Протоиерей Владислав Цыпин

Бог явил Себя миру чрез Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа, и люди действительно приближаются к Богу, познают Его через веру во Христа как Сына Божия, через принятие Его учения – Евангелия. Господь Иисус Христос не только преподал нам учение, но и распялся за нас, спас нас Своею смертью на Кресте, и чтобы быть причастным этой Его спасительной смерти, надо быть среди Его учеников, то есть быть в Его Церкви. Господь Сам сказал: «Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ея» (Мф. 16, 18), поэтому спасение достижимо в Церкви, через участие в тех таинствах, которые установил Господь, через участие в Таинстве Евхаристии прежде всего, а само вхождение в Церковь совершается через Таинство крещения.

Человек немощен, воля его слаба, он может испытывать стремление к Богу, но может и ослабевать в этом своем стремлении, человек нуждается в поддержке, поддержке, которая ему сообщается через Таинства Самим Богом и в поддержке от своих братьев по вере. Таким образом, для сознательно принявшего христианское учение, становится естественным и необходимым, быть верным сыном Православной Церкви, участвовать во всей церковной жизни по возможности полноценно.

Однако нужны ли человеку посредники для общения с Богом?

Апостол Павел в своем послании к Тимофею называет единым посредником Господа Иисуса Христа – «Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех» (2, 5-6). И конечно, в самом собственном смысле слова посредником между человеком и Богом является Сын Божий и Сын человеческий Господь Иисус Христос. Но Церковь имеет свое устроение, в ней, как говорил тот же Апостол, есть разные служения, есть христиане, которые поставлены во главе христианских общин – епископы, священники, возглавляющие церковную молитву. Важна не только личная молитва, но соборная церковная молитва, и вот от лица христианской общины такую молитву естественнее всего возносить тому, кто церковной общине предстательствует, возглавляет ее.

В этом смысле можно говорить, что до известной степени священнослужители также являются своего рода посредниками. Человек – существо двуприродное, имеет душу и тело, и поэтому в христианской жизни участвует весь человек. С этим очевидно связано то, что молитва имеет некое внешнее, телесное, вещественное выражение. Конечно, можно и нужно молиться своими словами, но некоторые христианские подвижники, жившие высокой, святой жизнью составляли такие молитвы, которые наилучшим образом выражают духовные потребности, молитвенное чувство человека. Такие молитвы употребляются как пример настоящей, полноценной, содержательной, духовной молитвы, – и мы молимся молитвами, составленными для нас и узаконенными Церковью.

У каждого человека есть свое место в Церкви. Господь никого не отвергает, Господь видит сердца человеческие, тем более Господь не отвергает людей грешных, «ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Мф. 18, 11). Так что всякого человека, какого бы он ни был внешнего положения, каковы бы ни были его способности и таланты, какой бы грешной и преступной не была его прошлая жизнь, Церковь принимает, если человек входит в нее с верой и покаянием в содеянных грехах, со стремлением переменить свою жизнь, следовать заповедям Христовым. Чтобы приучить себя к практике церковной жизни – не обязательно говорить о каких-то специальных упражнениях. Просто эта практика должна иметь место и тогда что-то, поначалу не до конца понятное, принимаемое по послушанию, по дисциплине становится затем вполне естественным и органичным, удовлетворением естественной духовной потребности человека.

Быть добровольно вдали от храма для христианина неестественно и противоестественно, недопустимо. Но если таковы обстоятельства, что храма рядом нет, то невозможность принимать Таинства должна приниматься как некое испытание, которое посылается человеку. Несмотря на обстоятельства, человек все равно должен оставаться со Христом, молиться Ему и жить по-христиански, мысленно и всем своим сознанием оставаться в Церкви.

Спасение вне Церкви?

Проф. А. И. Осипов

Возможность спасения человека вне Церкви – серьезная тема, которая волнует очень многих. Вопрос этот неразрывно связан с пониманием Жертвы Христовой.

Что принесла Жертва Христова человечеству? Чем является для человечества созданная Им Церковь? Как понимается Церковь – как реальное человеческое общество, имеющее определенное единство убеждений, дисциплины, иерархии, таинств? Или это – реальность, которая выше, реальность, находящаяся внутри этого сосуда, внутри этой формы, реальность, которая именуется апостолом Павлом Телом Христовым, организмом Христовым, реальность, приобщение к которой возможно только через исполнение тех начал жизни, которые оставлены нам во Христе? Мы все понимаем, что членом Церкви является не тот только, кто канонически к ней приобщился через Таинство крещения, но тот, кто осуществляет в жизни те нравственные и духовные принципы, которые делают человека подобным Христу и таким образом соединяют с Ним. Исходя из этого возникает вопрос: в какой степени приобщенности находятся те люди, которые по разного рода объективным причинам не могут или не могли вступить канонически в границы Церкви? Что их ожидает? Какое значение имеет для них Жертва Христова? Погибают ли все те, кто не вошел в Церковь путем крещения или нет?

Рассмотрим две точки зрения на этот животрепещущий вопрос.

Одна из них – формально каноническая, которая прямо утверждает: все те, кто не приняли крещения в этой жизни, независимо от причин, не имеют надежды на спасение. То есть утверждается, что с самых первых шагов Церкви, когда она заключалась в маленьком кружке людей, все прочие, не успевшие принять христианство, то есть не успевшие вступить в каноническую ограду Церкви, погибали. Все первые тысячи лет Русь погибала, также и прочие народы. Это конечно не богословский аргумент, но это очень сильный психологический вопрос, который естественно вызывает ожидаемую реакцию: что-то в этой точке зрения неверно. Она неверна и в чисто формальном плане. Множество мучеников, которые не успели принять Крещение, Церковью рассматриваются как святые, а все ветхозаветное человечество просто исторически не могло принять Крещение.

Другая точка зрения, на первый взгляд, снимает все эти противоречия, все до единого. Так называемая теософская точка зрения открывает не только двери, а просто разрушает все стены, объявляя, что Церковь вообще не нужна, она даже бессмысленна: все религии ведут к одной цели. «Нет религии выше Истины». Этот девиз Блаватской, кажется, звучит настолько радужно и солнечно, что уже лучше ничего не придумаешь.

Эта теософская точка зрения имеет широкое распространение, у нее очень много защитников, но и она в свою очередь имеет серьезные провалы, которые заставляют усомниться в ней не меньше, чем в первой. Первое и главное, исходя из этой точки зрения, – Жертва Христа теряет всякий смысл. Она просто не нужна. Второе – Церковь имеет значение только для христиан. Сама же по себе Церковь не имеет никакого значения. И спасение – это не вхождение в Церковь, не приобщение Христу, не приобщение Телу Христову, которое необходимо для спасения, а следование некой абстрактной «истине».

Напомним, что Церковь как Тело Христово – важный символ, который употребляет апостол Павел. Христос был Богочеловек и именно человеческая природа во Христе пришла в то максимальное, полное, полноценное, максимально возможное единение человека с Богом, которое требуется для спасения. Во Христе осуществилось единство человечества с Божеством. То есть человечество соединилось с Божеством во Христе. Как? Вот тем идеальным образом, который служит прообразом спасения человека.

Поэтому и далее Церковь называется Телом Христовым, то есть вот этой вочеловеченностью Христа. Таким образом, каждый, входя в Церковь, приобщается тому же единению с Богом, которое во Христе имело человечество. Апостол говорит: мы члены этого Тела. Церковь – Тело Христово. Речь идет не просто о телесной, физической стороне, но о человечности Христа. Только через вхождение в это тело, в этот организм, в эту человечность возможно то же самое – халкидонское единение каждого из нас с Богом Словом.

Вот где полнота этого единства, вот где спасение. Теософская же точка зрения совершенно игнорирует эти принципиальные вещи. Поэтому такая точка зрения нас не устраивает.

Я предложу следующую точку зрения. Назовем ее сотериологической, от греческого сойтериа – спасение. Эта точка зрения указывает действительно верные параметры возможности спасения каждого человека. Что эта точка зрения утверждает, на чем основывается? Она действительно объявляет две рассмотренные выше точки зрения крайностями, пагубными одинаково и одинаково неверными. И пытается найти то срединное понимание, золотую середину, тот узкий путь и тесные врата, о которых говорил Христос.

Итак, на чем основывается эта точка зрения.

Во-первых, обратим внимание на фундаментальное высказывание следующего порядка. Христос говорит: «Всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам. Если кто скажет слово на Сына Человеческого (то есть на Него, на Христа), простится ему. Если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем».

В чисто формальном плане эта фраза, конечно, вызывает удивление. Кто такой Сын Человеческий? Это Христос, то есть Богочеловек, вторая Ипостась. Почему же здесь возможна хула и простится, а на Духа Святого, третью Ипостась, не простится? А о первой ипостаси вообще ни слова. Совершенно очевидно, что речь идет не о формальном понимании этих слов. По единогласному толкованию или лучше сказать, объяснению Святых Отцов, под Духом Святым здесь разумеется нечто другое. Приведу две идентичные цитаты из Святых Отцов. Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Грех против Духа Святого заключается в противлении той истине, которую сами удерживают тем, что делают и говорят каждый день».

Святитель Феофан Затворник говорит: «В сем состоит хула на Духа Святого, когда кто делает неправое в то самое время, когда ум и совесть претят ему и не велят того делать».

Все Святые Отцы говорят об одном и том же. В каждом человеке есть голос истины, голос совести, чувство осознания и понимания правды. Мы возмущаемся неправде, особенно в других людях, мы знаем, что такое совестность и что такое бессовестность. У всех есть это чувство, это живое, это реальность. У каждого есть определенное познание истины, когда он видит: вот где верность, вот где истина, а это ложь и неправда. Так вот под хулой на Духа Святого разумеется сознательное противление той истине, которую я вижу, в которой убедился, что она именно – истина. Я убежден, я знаю, что это верно, и я сознательно иду против этой истины.

Классический пример, когда Синедрион обосновывал свое решение предать Христа на казнь. Вот эти мотивы, не потерявшие своей актуальности до настоящего дня. «Придут римляне и поработят наш народ». Причина понятна: «Если Он будет Царь Израилев, т. е. незаконный царь с точки зрения римского императора, римской власти, следовательно, тут будут соответствующие кары». Ясно, кто Он, но ясны и наши земные интересы, то есть сознательное противление Истине, воочию открывшейся Истине. Вот что есть хула на Духа Святого. Вот это нераскаянное противление, когда человек знает, что есть истина и не только не следует ей, но и противится ей. Вот эта нераскаянность человека, противление, ожесточение, это состояние, которое не позволит человеку измениться, раскаяться, вот оно и есть хула на Духа Святого. В этом состоянии человек знает, что он делает, но не думает раскаиваться.

Пример, который я привел – самый яркий, самый полный, но мы все прекрасно понимаем, что в определенной мере, когда мы сознательно творим зло, творим грех, мы вступили на путь хуления Духа Святого. Одна мера греха, когда человек уже не может с собой справиться, и он это делает. Другая – когда он может справиться, но все-таки поддается – более глубокая ступень падения. Третья – когда противление истинное и сознательное, дело зла становится человеческой натурой, делом его жизни, стержнем его духа – и это последняя глубина. Интересно, что даже хула на Сына Человеческого, под которой подразумевается неприятие Его как Христа, неприятие его как Бога и Спасителя, неприятие Его как Спасителя Мира, даже эта хула простится, если нет хулы на Духа Святого.

И мы видим сколько угодно примеров в истории Христианской Церкви, когда действительно хула на Сына Человеческого прощалась людям. Петр отвергся и покаялся. Савл гнал Церковь Божию и стал Павлом. Петр отрекся по слабости, Савл гнал из искреннего убеждения, что он борется с врагами Божьими, он не выступал против истины, он как раз боролся за истину, как он ее видел. Потом ему открылось, что он ошибался, но в то время он этого не знал, он боролся за истину, он не хулил Духа Святого. То есть в духовном состоянии он не был тем человеком, который противится истине, хотя в то же время хулил откровенно Сына Человеческого – Христа.

Итак, Сам Господь предлагает нам следующее. Оказывается, может быть прощено все, что не связано с этим противлением голосу совести, голосу истины, голосу искреннего искания этой истины. Все может быть прощено, если не будет хулы. Вот то условие, которое назвал Сам Господь Иисус Христос. Возникает вопрос: то, что Он сказал, к кому относится? Только ли к членам Церкви или к любому человеку? Мы находим целый ряд очень интересных высказываний, как в Священном Писании, так и у святых, свидетельствующих, что это относится именно ко всем людям. Я приведу примеры, начиная со Священного Писания. Апостол Петр пишет: «Христос находящимся в темнице, сойдя, проповедовал». И далее: «Некогда непокорным ожидавшему их Божию долготерпению». Итак, кому Он проповедал? Непокорным Божию долготерпению. Речь идет о предпотопном человечестве. Проповедал тем, кто противились. Ясно, что Он не стал бы проповедовать тем, от кого уже нечего ожидать. Обратим внимание на следующее высказывание св. ап. Петра: «Христос сошел во ад». Что это означает? Означает ли это, что в данный именно момент, в Субботу, – естественно, по нашей Пасхалии, а не по католической, – Христос сошел во ад и вывел всех праведников оттуда? Вывел, когда воскрес, как раз до Воскресения.

Но представьте себе, что вот Он только вывел, а в это время в другом месте скончался праведник, который еще Его не знал – Христа, который жил еще Ветхим Заветом, а Христос уже всех праведников вывел. Как быть? Древняя иконография Воскресения Христова показывает разрушение ада. Христос разрушил вереи, связывающие путы ада, разрушил стены. Была тюрьма и вдруг отныне разрушена эта тюрьма. Каждый, кто сходит туда, сходит уже не в тюрьму, так как она разрушена. То есть акт схождения Христа во ад не был актом моментальным, сиюминутным. Отныне каждый сходящий туда оказывается перед лицом того же Бога, Который раньше был закрыт для узников темницы, а теперь открыт. Сходит в то место, где бывшая огражденная тюрьма теперь разрушена, открыта.

Это говорит об очень важном моменте: тот праведник, который умер в Воскресенье – уже в день Воскресения Христа – и который умер на следующий день, который умер через неделю, и через год, и через 1000 лет, и через 3000 лет, – он оказывается точно в том же положении, в котором оказались ветхозаветные праведники во время схождения Христа в ад. А в каком положении находились эти праведники? Почему именно праведники были изведены из ада? И кто это такие – праведники?

Возвратимся к ранее сказанному. Всякий грех и хула простятся человекам, хула на Духа Святого не простится человекам. Праведником оказывается тот перед лицом Божиим, кто искренне стремится к истине, старается осуществить в своей жизни правду, истину, совесть, а не хулит, не противится Духу Святому. Не противится той истине и правде, которая открывается в его душе. Вот кто праведник. Если же говорить об абсолютной праведности, то Писание прямо утверждает «само небо не чисто перед Богом». Не праведник тот, кто лукавит «сейчас поживем, а потом покаемся». Вот в своем лукавстве и будут уловлены лукавые, потому что это уже хула на Духа Святого. Праведником является человек, который искренне старается, насколько он может исполнить, те Заповеди Божии и тот закон совести, который открыт ему как истина, как правда. Вот кто праведник.

А следовательно, оказывается, что эти ветхозаветные праведники приобщаются Телу Христову. Входят, становятся членами организма Христова. Потому что спасение только в Церкви. Правильно говорил Киприан Карфагенский: «Вне Церкви нет спасения». Речь идет не о канонических внешних границах, а о Церкви как организме Христовом, к которому приобщается каждый из людей, стремящийся по всей своей силе осуществить Евангелие в своей жизни. В Церковь вошли ветхозаветные праведники. Не вне Церкви они спаслись, а в Церкви, ибо они стали членами Церкви.

Учение Церкви, исходящее из Священного Писания, открывает нам поразительную вещь: праведники, не знавшие Христа по объективным причинам, но стремящиеся к Нему, вошли в Церковь, стали членами этой Церкви, вошли в этот организм Христов. Оказывается, кроме крещения есть иной способ вхождения в Церковь. Но этот способ открыт не для тех, кто по небрежности, по лукавству, по лицемерию, по развратности и по всяким прочим вещам не захотел иметь никакого отношения к Церкви, а кто по действительно объективным причинам не знал христианства и Церкви, но не похулил Духа Святого. Такой человек живет еще в Ветхом Завете, до него еще не дошла проповедь Христа. Новый Завет начинается для человека только тогда, когда наконец он слышит Евангелие, слышит о Христе. Ветхий Завет, оказывается, продолжается для многих и до настоящего времени, не только для народов, среди которых не было проповедано Евангелие, но, увы, и среди народов, которые, кажется, уже давно знают христианство.

Европа дехристианизирована в очень своей значительной части. Идет, как ни удивительно, дехристианизация нашего мира, т. е. люди буквально по условиям рождения, воспитания и жизни возвращаются в Ветхий Завет, живут в Ветхом Завете. В религии, в Церкви другое понимание времени. Для гражданской истории – Иисус Христос родился в нулевом году и началась христианская эра. Для Церкви совсем другое время. Христианство начинается только с того момента, когда человек слышит, узнает о Христе. Тогда начинается Новый Завет. Отсюда становится понятным и другое. Известны слова Христовы: «Кто веру имеет и крестится – спасен будет. Кто не имеет веры – осужден будет». Некоторые толкуют это таким образом, что все, кто не веруют – погибнут. Но речь идет совсем о другом. Речь идет о тех, кто мог услышать, услышал о христианстве и о Христе – и не принял его. Это очень важный момент. Оказывается, сейчас, когда два тысячелетия прошли с того времени, как родился Господь Иисус Христос, мы живем в двух мирах. Идет Новый Завет и остается еще Ветхий Завет для очень многих. И эти многие могут быть оценены с точки зрения спасения именно по критериям Ветхого, а не Нового Завета. Ведь не мог Христос Своей Жертвою привнести в наш мир новые сложности, новые трудности. Поэтому представляется странным, т. е. не столько странным, сколько совершенно неверным утверждение того же блаженного Августина, который говорил, что все дети некрещеные, люди некрещеные будут мучаться в том же огне, в котором будет и сам сатана. Это, конечно, страшно звучит, но к счастью это мнение единичное. И святоотеческий наш голос нигде не утверждает подобного.

Могли язычники угодить Богу или нет? Как говорит об этом Священное Писание? Читаем: «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою. Ибо что можно знать о Боге явно для них, потому что Бог явил им, ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество от создания мира, через рассматривание творений видимы, так что они безответны. Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих и омрачилось несмысленное их сердце», это послание к Римлянам, 1 глава. И уже в Деяниях есть такое высказывание: «Но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Богу», Деяния 10 глава 35 стих. Апостол Павел во 2-м послании к Коринфянам пишет, что Христос за всех умер. В 1-ом послании к Тимофею 4 глава 10 стих апостол Павел пишет: «Ибо мы для того и трудимся и поношения терпим, что уповаем на Бога живого, Который есть Спаситель всех человеков, а наипаче верных». Ту же самую мысль он проводит и в послании к Титу, когда говорит: «Ибо явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков». О благодати Божией он говорит, т. е. с пришествием Христа пришло то, что открывает спасение всем человекам. Существует еще целый ряд высказываний апостола Павла в том же духе.

Вот несколько высказываний из «Отцов». В основном это древние отцы, главным образом Иустин-философ, Иустин-мученик. «Он (Христос) есть Слово, коему причастен весь род человеческий», интересно – весь род человеческий. «Те, которые жили согласно со Словом, суть христиане, хотя бы и считались за безбожников. Таковы между эллинами Сократ и Гераклит и им подобные, а из варваров – Авраам, Анания, Азария, и Мисаил, и Илия и многие другие». Мы видим, что даже из эллинов есть и из варваров, таким образом, те, прежде бывшие, которые жили противно Слову, были бесчестными, враждебными Христу, а те, которые жили и ныне живут согласно с ним, суть христиане. Ни один святой отец не подвергал сомнению это высказывание Иустина-мученика. Вот еще одно его высказывание: «И всё, что когда-либо открыто хорошее философами и законодателями, всё это сделано ими соответственно мере нахождения ими и созерцания Слова, которое есть Христос» (Апология 2-10). Климент Александрийский писал: «Философия была таким же детоводителем эллинов ко Христу, каким Закон был для Иудеев».

Обычно это понимается только в плане историческом, что вообще философия как таковая, в лучших своих представителях, постепенно формулировала ту основную линию, которая дала возможность в пришествии Христа принять его. Мне кажется, это даже вторичное понимание, первичное совсем другое. Философия была таким же путеводителем эллинов ко Христу, каким Закон был для Иудеев. А закон для Иудеев что делал? Порождал вот тех праведников, которые с пришествием Христа вошли в Его Церковь. Оказывается, философия была таким же детоводителем ко Христу для эллинов, значит так же открывала им путь вхождения в Церковь. Не те эллины, которые услышали уже проповедавшего Христа, речь идет не о них только, а речь идет о всех тех эллинах, для которых она всегда, эта философия, была детоводителем.

А вот святой Ириней Лионский: «Христос пришел не ради тех только, которые уверовали в Него, но для всех вообще людей, которые желали видеть Христа и слышать Его голос». А кто знал о Христе? Иудеи, допустим, знали, у них были пророки, а прочие? Речь идет, конечно же, не о Христе, как конкретной личности, предвозвещенной пророками. Речь идет, как пишет Иустин-философ, «о Христе как о той Истине, том Спасителе, Который должен прийти в Мир». Поэтому он говорит: «Не только ради тех пришел Христос, которые уверовали в Него, но для всех вообще людей, которые желали видеть Христа и слышать Его». Более того, посмотрите как он продолжает: «Посему всех таковых Он во Втором Пришествии Своем прежде воздвигнет, воскресит и поставит в Свое Царство». А вот что пишет Григорий Богослов о тех, кто не принял Крещение: «Не принявшие Крещение не будут у праведного Судьи ни прославлены, ни наказаны, потому что, хотя и не запечатлены, однако же и не худы». Что значит: не прославлены, не наказаны? Потому что хотя и не запечатлены, однако же и не худы?

Принципиальных состояний два: или быть в Боге или во тьме кромешной, быть кроме Бога. Видимо, речь идет о том, что и в самом Царстве Божием будет иная слава солнцу, иная луне, иная звездам. По крайней мере, для нас главным является факт, что их вовсе не ожидает вечная мука, как говорит блаженный Августин, их не ожидает погибель. А святой Иоанн Златоуст говорит, например, что язычники виновны в том, что не хотели слушаться собственных философов. И осудили Сократа, Анаксагора, Пифагорейцев и других (том 5, 1899 г. изд. Санкт-Петербург, стр. 773). Даже у преподобного Серафима Саровского мы находим высказывания такого рода: «Как и в еврейском народе, и в язычниках, не ведающих Господа, все-таки сохранилось ведение Божие». В данном случае под ведением Божиим, как вообще в религиозной терминологии, подразумевается то, о чем апостол Павел пишет в посланиях к Римлянам, – ведение, которое делает людей причастными Богу.

Святитель Феофан Затворник в толковании на апостола Павла к Римлянам, прямо пишет: «Бог нелицемерен и будет судить всякого по тому закону, который он сознавал для себя обязательным».

Есть известное высказывание старца Нектария Оптинского: «Простой индус, верящий во Всевышнего и исполняющий как умеет волю Его, спасется, а тот, кто, зная о христианстве, идет индусским мистическим путем – нет». Зная о христианстве, предпочесть ему индусский путь – это уже прямое отступление, которое нельзя объяснить неведением. Уж слишком разительно отличие одного от другого.

Таковы некоторые утверждения, которые, как мне кажется, дают обоснование для принятия той точки зрения, которую мы с вами назвали сотериологической.

Часть IV. Человек в Церкви

Духовное совершенство – это искусство

Протоиерей Георгий Бреев

Сейчас много людей называют себя верующими, ходят в храм на Пасху, на Рождество, но при этом считают, что чаще ходить туда не надо, что Бог у них в душе и посредники им не нужны. Нужна ли человеку Церковь?

Это недуховное отношение к той огромной области духа, которую представляют вера в Бога, Заповеди Божии, церковные Таинства, да и сама жизнь. Некоторые не понимают, что такое Бог. Бог – это не административная единица, это не начальник, который отдает распоряжения – так делай, а так не делай. Он ищет не каких-то внешних наших дел, Он ищет нас самих. Бог нас создал для Себя, и, как говорит блаженный Августин, «наша душа никогда не успокоится, пока она не познает Господа, не соединится с Ним». Религиозная форма может быть ближе к какому-то языческому исповеданию – люди относятся к Богу как к идолу, которому надо сказать: «Я в тебя верю, не отрицаю тебя, хожу куличи освящать». А сердце человека при этом закрыто. Об этом еще пророк Исаия говорит – о внешнем почитании при отсутствии желания познать Истину.

В наше время надо всем царит принцип индивидуализма, самодостаточности, я бы даже сказал, скрытого эгоизма, нежелания походить на кого-то. Но Церковь – это не организация, а организм. Если человек входит в какую-то организацию, он сразу принимает на себя те или иные обязательства. Членство предполагает участие в собраниях, взносы. А в организм надо вжиться, сродниться с ним. В себе, в своем сознании нужно развивать живое отношение к Церкви именно как к организму, частичкой которого может стать каждый. За верой стоит огромный мир, духовный, который требует от человека раскрытия его духовных сил, реализации заложенного в каждом потенциала, работы над собой, усилия. Ведь подобное стремится к подобному, и человек должен уподоблять себя Церкви, духовно перестраиваться, если он хочет неголословно именоваться верующим, христианином, быть духовно живым.

Многие сегодня не понимают: зачем нужны батюшки?

В любой религиозной системе есть наставники, учителя, передающие свой опыт из поколения в поколение. Учительство, духовное руководство – это один из принципов жизни Церкви. Редко когда Сам Бог указывает, каким путем идти. А для того, чтобы не ошибиться, бывает, нужны наставники. Все Святые Отцы говорят о том, что человеку самому по себе невозможно спастись, легко заблудится в лабиринтах своей души, в своей самости, войти в прелесть. Если нет рядом наставника, то нужно чаще обращаться к Священному Писанию, к творениям святых. Если человек хочет стать музыкантом – он ищет учителя, который сам уже достиг высокого уровня, занимается с ним, оттачивает технику. А чтобы струны души зазвучали в лад, им тоже нужна настройка. И редко кто сам в состоянии справиться с этим. Духовное совершенство – это искусство из искусств. Для этого нужны духовные наставники – пастыри.

Правильно ли то, что в Православной Церкви женщины не становятся священниками? Женщины не заходят в алтарь, в Греции их не пускают даже на клирос – поют только мужчины, пускай даже один. Со стороны, особенно в свете современных феминистических тенденций, может показаться, что в Церкви присутствует некая дискриминация женщин.

Вопрос этот довольно острый, непростой. Мы привыкли условно делить неделимое – таков процесс нашего дискуссионного познания. Никогда не нужно женщину отделять от целого – женщина это половина сущности мужчины, так же, как и мужчина, – половина сущности женщины. Бог, создав мужа и жену, повелел им быть единым. Так и во время Таинства Венчания священник говорит: «Что Бог соединил, то человек да не разлучает», или: «Да будут два плоть едина».

Апостол Павел говорит: Нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе (Гал. 3, 28). Разными путями, разным служением, но все мы идем в одном направлении, к одной цели, идем в соединении – женщина и мужчина рука об руку.

Часто в семье возникает вопрос – кто главнее, кто важнее. А у каждого свой крест, своя роль. И женщина должна почувствовать своим сердцем, в каких вопросах главенство принадлежит супругу, а в каких она сама вольна принимать решения. Так же и мужчина должен сознавать, что супруге виднее – как женщине, матери. Должно быть взаимное проникновение между супругами, тогда все встанет на место.

И ни один из супругов не должен ощущать себя ущербным, ненужным.

А по поводу священства отвечу так. Не допуская возможности женщинам становиться священнослужителями, Бог щадит их. Ведь это не только царское предстояние перед Престолом, но и огромнейший каждодневный труд, которого женщине не вынести ни эмоционально, ни физически – она надорвется. В советское время атеисты говорили: «Не хочешь работать, иди в священники». А когда те же люди после перестройки стали приходить в храм, они изменили свое прежнее представление и теперь говорят: «Какой же, батюшка, у вас труд!»

Бог устроил женскую природу для чадородия, которым она и спасется. Преподобный Нектарий Оптинский говорит, что женщина рождением детей, воспитанием их служит Святой Троице. Ведь откуда у всех наших святых истоки святости? От матерей, вскормивших их, выпестовавших. Блаженный Августин, святители Иоанн Златоуст, Василий Великий, Григорий Богослов – читая жития этих великих святых, мы видим, насколько благочестивы были их матери. Родители преподобного Сергия, Кирилл и Мария, вместе с сыном причислены к лику святых.

Да и чисто физиологически – у женщин период очищения порой длится до 10 дней. То есть треть месяца она не сможет заходить в алтарь. А принимать исповедь? Женщина, как существо более эмоциональное, чем мужчина, вообще с ума сойдет! Женское целомудрие очень ранимо – а на исповеди порой человек открывает такие гнойники своей души, что надо обладать мужеством, чтобы выслушать, напутствовать. Здесь символично даже само слово «мужество». Женственность тут ни к чему. Женское священство противоестественно, кощунственно.

У женщины великое призвание, и не нужно его игнорировать, искать чего-то, что тебе не дано. Мать – корни человека, питающие, дающие силы. Не будет корней, не будет и дерева. Мать, как никто, близка к своему ребенку. И если в женщине сильна вера, она ее обязательно передаст своим чадам. Матери, бабушки закладывают в детское сердечко зернышко веры, лелеют его, взращивают. Бывает, с детства живут в сердце смутные воспоминания о том, как бабушка водила в храм, говорила о Боге. Они как бы дремлют – и вдруг раскрываются в чувствах искренней веры.

В лице Богородицы женщина, женский пол так вознесен, что говорить о каком-то умалении просто абсурдно. Ни один мужчина не почитается так, как почитается Богородица. В Первоевангелии сказано, что семя жены сотрет главу змея (Быт. 3, 15). Еще Спаситель не пришел в мир, еще не было пророков, еще не служили патриархи, а слова эти уже были сказаны. Призвание женщины, еще раз повторю, в чадородии, в воспитании, в целомудрии. В этом счастье, в этом радость, в этом оправдание женщины.

Самое высокое, самое святое для женщины – это материнство. Посмотрите на иконографию Богородицы – редко, два-три канона, где Она без Младенца. Материнство воплощено в самой иконографии Пречистой Девы. Посмотрите на Владимирскую – и вам открывается красота материнской любви, умиление. Каких бы высот в своей карьере не достигла женщина, всегда, в конце жизни, если у нее не было детей, она будет ощущать себя несчастной.

Непросто найти духовника в наши дни, особенно в больших городах. Опытные наставники имеют множество духовных чад, у них огромная нагрузка. А идти к «простому батюшке» люди не хотят, оставаясь в итоге вообще без духовного окормления.

Господь, призывая учеников Своих на служение, сказал: «Жатвы много, а делателей мало». Переживание о том, кто может окормлять, вести, быть пастырем – не ново. Духовных наставников всегда не хватает. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорил об этом еще в XVIII веке: «Оскуде преподобный». В то же время он призывал не унывать, а вооружаться знанием Закона, Заповедей Господних, искать ответ в Священном Писании, творениях святых Отцов и на все запросы, тайны сердца своего получать ответ через духовные книги – ведь в них дышит Дух Божий. Представьте, ведь это – век Оптинских старцев, преподобного Серафима Саровского и многих духоносных руководителей, и – «оскуде преподобный».

На вопрошение верующего сердца Господь отвечает. Когда возникает какое-то затруднение – помолишься: «Господи! Помоги мне!». Начнешь читать Священное Писание, и Господь Сам подскажет. Бог жив и Слово Его – живое, действенное.

Иное дело, конечно, опыт, который должен быть у духовника. Человеку свойственно искать готового ответа. Он думает: «Приду, упаду к ногам старца, а он, провидец, сразу подскажет мне, как быть». Но если душа жива, она всё равно получит от Бога ответ. Перед тем как идти к священнику за советом, человек должен искренне помолиться, и тогда он получит ответ такой, какой необходим именно ему. Даже не очень опытный в духовном врачевании священник, по горячей молитве просящего даст именно тот ответ, которого ждет душа – Господь Своей благодатью вложит его ему в уста.

Искание старцев – это еще одна болезнь нашего времени. Куда только люди не едут. А это ни что иное как недоверие Богу – искание знамений, осужденное Христом Спасителем.

Нужно духовно работать над собой. Можно прийти к старцу со своим сокровенным вопросом, а в ответ услышать: «Спасайся, чадо, спасайся. Иди с Богом, все у тебя будет хорошо». И придется искать еще кого-то, чтобы успокоил душу. Люди не понимают, чего ищут. Как говорится, «по Сеньке и шапка дается». Можно получить от высокодуховного человека такой ответ, что не сможешь его понять, не сможешь его применить в своей жизни. Если ты духовно настроен, то Господь найдет, через кого тебе ответить, как вразумить. А если ты не готов, то твое вопрошение будет тебе в суд: «К этому не пойду, к тому тоже не пойду – этот молод, этот стар»… Да ты к Богу идешь, милый мой, а не к отцу Иоанну или отцу Петру!

А в современной жизни многое утрировано, у нас сейчас нет культуры духовного воспитания. Ко мне, бывает, приходят – говорят: «Батюшка, вы – старец?» А я отвечаю: «Да. Я – старик!»

Некоторые вообще ищут встречи со старцами просто, чтобы посмотреть, проверить Бога на духовность. Так, однажды к ученику преподобного Варсонофия Великого Иоанну-Пророку пришел человек с вопросом. Не удовлетворившись ответом, •на следующий день он пошел к старцу Варсонофию, на что тот ему ответил: «Разве Христос, Который во мне, есть другой Христос, чем в Иоанне? Почему же ты не послушал Его?»…

Куда приходят прихожане?

Беседа с протоиереем Димитрием Смирновым

– Что такое церковный приход и чем он отличается от храма?

– Часто слова «храм» и «приход» используются как синонимы, но между ними есть разница, и большая. Храм – просто здание, а приход – это община, люди, которые приходят в храм. Они так и называются – прихожане. В Евангелии Христос произносит: «Там, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». То есть люди приходят в храм на богослужение во имя Христово, чтобы пообщаться с Богом и друг с другом.

В первые три века существования христианства по объективным причинам храмов не существовало – ведь до 313 года христианство в Римской империи было запрещено. Верующие собирались на богослужения в частных домах. После 313 года христиане начали использовать для служб бывшие языческие храмы и базилики, их переоборудовали и освящали. Таким образом, постепенно возникло понятие прихода. Строго говоря, приход – это форма самоорганизации церковной жизни, первичная структура Церкви. Можно привести такую параллель: Библия говорит, что Церковь – это мистическое Тело Христа. Так вот приход – это клеточка большого церковного Тела.

– Прихожанин – это только тот, кто постоянно ходит в храм?

– Прежде всего, человеку нужно осознавать свою причастность к Вселенской Церкви именно через эту общность. Объективно такая причастность осуществляется на богослужении, в Таинстве Евхаристии, где происходит преложение хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы. Принимая Святые Дары, все люди, которые собрались в этом месте, соединяются со Христом, и через Него – со всей Вселенской Церковью. Вообще, быть христианином – значит участвовать в Таинстве Евхаристии.

Но приходская жизнь отнюдь не сводится только к богослужению, или, лучше сказать, ни в коем случае не должна сводиться к этому. Жизнь прихода – это все, что происходит внутри данной общины.

– В том числе и так называемая внебогослужебная жизнь?

– Во-первых, это миссионерская деятельность – церковное воспитание и образование новых членов общины. Во-вторых, благотворительность: попечение о вдовах, сиротах, больных, стариках, инвалидах. На самом деле всю внебогослужебную приходскую жизнь можно уложить в эти две формы: миссия и благотворительность.

Можно хоть каждый день приходить в храм, молиться и даже участвовать в Таинствах, но при этом оставаться равнодушным ко всему, кроме себя, своего личного спасения или жизни своей семьи, не интересуясь тем, что происходит в общине. Вряд ли такого человека можно назвать членом прихода, общины. Член общины – это тот, кто осознает жизнь общины как общее дело, то есть как Литургию. Обычно Литургия воспринимается как часть богослужебного круга. Это неверно. Литургия – это полнота всего церковного служения: и богослужебного, и миссионерского, и благотворительного.

– Вы настоятель нескольких приходов. Расскажите об их жизни.

– Жизнь этих приходов как раз и иллюстрирует то, что приход – не что-то отдельное, самодостаточное. Приход связан со всей Церковью. Есть один настоятель, а священники храмов служат во всех приходах по очереди. Несмотря на то, что в каждом храме есть свой «костяк» активных прихожан, у нас имеется общий центр, и он руководит жизнью всех храмов. Фактически, это одна община.

Что касается богослужения, то это регулярная утренняя и вечерняя службы во всех храмах, обязательная живая проповедь после службы, несколько церковных хоров, составленных из прихожан, певческая школа, небольшая семинария, откуда вышли уже двадцать пять священнослужителей. Для желающих принять Крещение у нас существуют курсы, где кратко обучают основам христианской веры.

Теперь о миссии. Это две еженедельные радиопрограммы, сайт в интернете, самая крупная русскоязычная православная интернет-библиотека, регулярная телевизионная программа, издательство, сеть магазинов, распространяющих духовную литературу, ежемесячная пятидесятиполосная газета, воскресная школа, гимазия.

Если говорить о благотворительности, то это два детских дома, патронажная служба по уходу за одинокими стариками, сестричество – то есть сестры милосердия, которые помогают больным в 50-й городской больнице, фонд помощи многодетным семьям и сиротам. Все служение осуществляют сами прихожане.

– Есть весьма распространенное мнение, что место активной деятельности верующего человека должно ограничиваться территорией храма. За забором начинается светское государство, где не должно быть места для церковной благотворительности, а тем более миссионерства. Как Вы относитесь к такому мнению?

– Ограничить миссионерство и благотворительность стенами храма и свести церковную жизнь только к богослужению – это то же самое, что запретить есть хлеб везде, кроме булочной. Это с определенной долей успеха осуществлялось при советской власти. Целью большевиков было вытравить у людей веру. Для этого нужно было загнать Церковь в гетто, свести всю приходскую жизнь к богослужению. Строго контролировалось даже содержание проповедей. Талантливых проповедников удаляли из центральных храмов, отправляли на служение в глухие деревни. По сути, проводилась «селекционная работа» по отношению к духовенству. Священник должен был быть молчалив, необразован, постоянно спешить домой, а еще лучше, если бы он выпивал и совершенно не интересовался пастырской деятельностью, не говоря уже о каких-то инициативах прихожан. Как раз в те годы возникли такие дикие и неприемлемые для Церкви практики, как, например, общая исповедь, когда священник с амвона произносит названия грехов, а прихожане автоматически «каются»: «Да, грешны в этом». Возникла грубость по отношению к людям, которые только-только вошли в храм. Отдельные пастыри реально занимались людьми, но таких были единицы.

Когда сегодня некоторые люди утверждают, что «место попов в храме» – это напоминает ту же большевистскую логику. Таким людям можно напомнить слова любимого ими атеиста Вольтера: «Я не согласен с вашими мыслями, но я готов умереть за ваше право их исповедовать».

Человек сегодня, слава Богу, может придерживаться какого угодно мнения, Россия за это долго боролась. Все, что делает христианин, естественным образом является продолжением его веры. Например, существует православный сайт. Он никому ничего не навязывает. Но если человеку необходимо, он может туда зайти и задать интересующий его вопрос, увидеть церковный взгляд на жизнь, получить нужную информацию. Тем более Конституция России разрешает любому объединению людей излагать свои взгляды, если они не противоречат закону.

Исповедовать свою веру – значит рассказывать о ней, прославлять Бога в самом себе, своими делами. Прежде всего это делается, конечно, на богослужении. Но прославлять Бога можно молча, без всяких громких слов, ухаживая за одинокими стариками или детьми-сиротами.

– Мы в редакции нередко получаем письма, где люди рассказывают, как они, их родственники или друзья – уходят из Православной Церкви в разные секты и протестантские общины, потому что не находят себе места в Церкви. Православные приходы не могут удовлетворить их жажду активности, сводя всю христианскую жизнь только к богослужению. Как Вы думаете, существует ли реально такая проблема?

– Безусловно, такая проблема есть. Это тоже – наследие советских времен, когда любая активность верующих вне храма была запрещена. Поэтому, к сожалению, основная часть православного духовенства, выросшая при большевистской власти, непривычна к такой деятельности. Служение многих священников направлено только на реализацию богослужебной деятельности. Литургия, Евхаристия – это действительно сердце жизни прихода. Понятно, что сердце – самый главный орган, без него жить нельзя. Но ведь организм не сводится только к сердечной деятельности, нужны и другие органы.

Но и Церковь – это живой организм, тело Христово. У него, помимо сердца, должны существовать и голова, и печень, и руки, и ноги… Если священник не проповедует – значит, у общины нет языка, если не помогает ближним – значит, у нее нет рук, если нет обучения основам веры – значит, отсутствует голова. Церковный приход, община – это полнота. Если там чего-то нет, это инвалид – «человек с ограниченными возможностями». В двадцатые годы прошлого века все приходы превратились в таких инвалидов. Пятнадцать лет назад пришлось начинать практически с нуля, восстанавливая, «пришивая» отрубленные органы.

– Есть ли разница между дореволюционными и современными приходами, кроме той, что тогда храмы строили, а сейчас восстанавливают?

– Безусловно. Во-первых, каждый священник до революции был государственным чиновником. С одной стороны, государство защищало Церковь – например, от святотатства. За кражу иконы давали гораздо больше лет каторги, чем за украденный саквояж. Сегодня этого нет. Государство не отличает простое воровство от святотатства – ограбление храма. Если сегодня украдут из храма икону, то первым делом милиция спросит, сколько стоит икона.

Но с другой стороны, до 1917 года государство постоянно вмешивалось в церковную жизнь, регламентировало ее. Сейчас Церковь и ее приходы имеют реальную свободу. Это небывалое в истории России явление. Полнота жизни Церкви зависит исключительно от нашей инициативы. А она, к сожалению, еще недостаточно развита. Святейший Патриарх постоянно призывает приходы проявлять активность. И сам он, несмотря на возраст, необычайно активен. В Православной Церкви столь активных людей, к сожалению, не так много как хотелось бы. Патриарх реально является лидером возрождения внебогослужебной жизни приходов.

– Существуют ли какие-то обязанности прихода по отношению к своим прихожанам, и наоборот, обязанности прихожан по отношению к приходу?

– Конечно, все это прописано в Уставе прихода. Настоятель вместе с группой людей из двенадцати человек – приходским советом – должен организовать жизнь прихода – богослужебную, миссионерскую и благотворительную. Что же касается обязанностей прихожан, они носят исключительно неформальный характер – будь то сбор средств на содержание храма или миссионерская и благотворительная деятельность.

– Можно ли сказать, что участвующий в жизни прихода человек является настоящим христианином?

– Чтобы быть христианином, нужно исполнять евангельские заповеди. Ведь социальную деятельность может вести кто угодно. Когда я был в Америке, то наблюдал такую форму социального служения. Многие католические и протестантские храмы после богослужения превращают храмы в столовые, собирают бездомных и бесплатно их кормят. В этом служении могут принимать участие кто угодно: иудеи, мусульмане, буддисты, атеисты… То есть просто добрые люди, которые хотят себя реализовать, но никак не относятся к христианству. Это замечательно. Но христианином может называться только человек, который исполняет евангельские заповеди, регулярно участвует в Евхаристии и старается жить так, как жил Христос. Христианин должен заниматься миссионерской деятельностью. При этом не обязательно выходить на улицы с плакатами. Просто там, где ты живешь, живи не так, как все: не пей, не занимайся развратом, не ругайся с людьми…

– Общины – активные люди есть и при синагогах, и при мечетях. Можно ли назвать эти общины приходами, храмы – церквами, а настоятелей – священниками?

– И у мусульман, и у иудеев есть люди, которые оставили мирскую жизнь и занимаются исключительно делами общины. Условно можно назвать эти общины церковью в первоначальном значении этого слова, ведь греческое eclessia (собрание) означает именно какое-то сообщество людей. Но христианство называет Церковью собрание людей, которые объединены любовью ко Христу, Таинствами, верой, что Христос – это Мессия, Спаситель. С условностью можно назвать глав и синагог, и мечетей священниками. Но христианский священник отличается от них тем, что не он приносит жертву Богу, а Бог приносит жертву за людей – приносит на Кресте. На Литургии мы только приобщаемся этой Жертве.

Искатели и зрители

Беседа с архимандритом Антонием (Гулиашвили)

– Отец Антоний, Вы служите у престола уже 39 лет. Вы знаете, какие проблемы духовной жизни были лет двадцать-тридцать назад и какие распространены сейчас. В чем разница, и как бы Вы их могли охарактеризовать?

– Мне кажется, что в тот период, когда я становился священнослужителем, тот маленький контингент, который ходил в храм и принимал участие в богослужениях, действительно был религиозный и действительно искал Бога, потому что в то время, естественно, был Советский Союз – разгар атеизма, особенно в хрущевский период. И людей, которые тогда посещали храм без страха, могли или из школы исключить, или снять с работы. Это действительно были искатели Бога.

Что касается сегодняшних так называемых верующих, которые в массовом количестве посещают храм, – это, скорее, зрители. И мне иногда кажется, если, упаси Бог, вернуть хрущевские времена, то большая часть перестанет ходить в церковь. Это мое мнение, потому что я вижу, что сегодня легко поисповедаться, причаститься, исполнить какое-нибудь требование. И к священнослужителю они подходят уже как заказчик к исполнителю. А раньше, когда они приходили в церковь, то у священнослужителя не было гарантии, что его за это не накажут, да и самого того человека могли выгнать с работы. Но человек рисковал, а вера в нём была настолько глубокая, что он приходил и не боялся этого. А сейчас вдруг они одним махом все стали религиозные, и все верующие. Я думаю, так не бывает.

– Приходилось слышать от священников, что часто приходят люди и заявляют, что у них Бог в душе, грехов-то особых никаких нет, не убивали, не воровали и т. п. В чем ошибка этих людей и что им можно посоветовать?

– Самая главная ошибка у так называемого исповедника в том, что он считает себя безгрешным, а на самом деле «несть человек, иже жив будет и не согрешит». Значит, он просто не знает азов Священного Писания. Я бы такого человека не то, чтобы не допустил к исповеди, я бы его просто попросил бы походить в храм и в свободное от богослужения время провел хотя бы 2-3 беседы на тему «Что такое грех, и почему человек не может быть без греха». Не стал бы отталкивать его, а просто постарался увидеть в нем хорошего человека, т. е. создание Божье, но незнающего, неграмотного. В меру своих сил и знаний надо помочь ему разобраться, что такое грех и почему человек не может быть без греха. Ведь одно то, что он считает, что безгрешен – уже грех.

Когда я был юношей, в нашем храме был один батюшка, который раз в неделю, после вечернего богослужения, устраивал беседу с прихожанами. Наш храм стоял в центре города и, в то же время, на пригорке, его посещал определенный контингент, все друг друга знали и жили, как одна семья. И вот, батюшка устраивал со своими чадами беседы. Начиналось это, конечно же, с некоторыми трудностями, а потом, когда это уже установилось, то проходило это так: батюшка задавал вопросы, рассказывал, а на вторую неделю эти люди сами начали задавать вопросы по теме этого рассказа. Таким образом, уже вторая встреча приняла характер вопросов и ответов. Вопросы, которые задавали прихожане, батюшка удовлетворял в меру своих знаний, а потом начинал объяснять новую тему, и к следующей встрече у них накапливались еще вопросы. Такие беседы проводились в течение года. Это происходило как раньше, в старину: после Литургии семья приходила домой, и глава семьи – отец – читал Священное Писание детям, а затем растолковывал.

Можно сказать, что сейчас многие жалуются на то, что на службе они плохо понимают церковнославянские слова. Одно время было даже движение, которое хотело перевести богослужение на русский язык. Я считаю, что это недопустимо. Какой же можно найти выход из положения? Мне кажется, как тот батюшка в моем детстве объяснял прихожанам, так же нужно устраивать в течение 1-2 месяцев еженедельные беседы на тему «Объяснение святой Литургии».

Во-первых, тем самым мы поможем своим прихожанам участвовать в богослужении, потому что если я сегодня объясню значение Малого входа, то они знают, что в следующее воскресение будет продолжение темы, и идут, чтобы познать до конца. И тем самым укрепляется приход, увеличивается число верующих и в то же время они становятся более грамотными. Что касается непосредственно Евангельского и Апостольского чтения, если оно не понятно прихожанам, то перед отпустом можно сказать проповедь на тему прочитанного сегодня Евангелия или Апостола. Тогда самому прихожанину будет интереснее приходить в храм, чтобы получить духовную пищу и стать полноценным сыном или дочерью Господа. Нужно объяснять более доступным языком, но полностью переводить службу на русский язык нельзя. По сравнению с церковнославянским, русский язык немного жестче, и в славянском языке некоторые слова просто невозможно перевести на русский язык.

– Некоторые не очень церковные люди обвиняют Церковь в том, что она не идёт в народ, не ведёт активную деятельность по привлечению в свое лоно молодежи и людей других возрастов. В качестве примера они приводят католиков, которые устраивают различные мероприятия по привлечению людей.

– Я думаю, что привлечь человека можно хорошим фильмом, спектаклем, хорошей одеждой. Что значит «привлечь к Богу»? Человек должен прочувствовать душой Бога. А помочь в этом человеку обязан священнослужитель. Его честной благородной службой, я бы даже сказал, красивой службой и хорошей проповедью. Но не философской проповедью, а простым доступным человеческим языком как, например, Серафим Саровский, Сергий Радонежский, Иоанн Кронштадтский, блаженная Матронушка разговаривали с людьми. У них не было никакой философии. Пускай никто не подумает, что я против обучения в семинариях, академиях, аспирантурах, институтах, просто не хотелось бы сейчас об этом говорить.

Я говорю о том, что необходимо растормошить застывшую, замерзшую душу человека. Если человек крещен в детстве и на него сошла благодать Святого Духа, то я не могу поверить, что огонь веры может угаснуть в нем совсем. Он где-то теплится, догорает, но никогда не потухнет. Очень часто бывает, что у человека наступает духовный голод. Он начинает метаться и чувствует, что этот голод не житейский. Придя в храм, заставив себя отречься от гордости, он исповедуется, причащается Святых Христовых Таин, и вновь начинается нормальная христианская жизнь. «Не хочу смерти грешника», – сказал Спаситель. Господь ждет обращения человека, хотя бы на старости лет, хотя бы при последнем вздохе.

– Долгие годы в обществе обсуждалась проблема введения уроков основ православной культуры? Каково Ваше мнение по этому поводу?

– Преподавать нужно, даже необходимо. Другое дело, как слушатель воспринимает это. Преподаватель сам должен быть христианином на деле. Надо не просто взять и ввести этот предмет, а заранее подготовить преподавателей, и вот тогда и Богу будет угодно это занятие, иначе получится как в притче – «Не бросайте бисер перед свиньями».

Если человек хочет меня понять, но ему трудно, то я постараюсь вывернуться наизнанку, но помочь ему. Он хочет напиться воды, но ему трудно, и я постараюсь подойти к нему со всех сторон, лишь бы помочь. Я лишу себя личного времени, своего какого-то удовольствия, но сделаю все, чтобы ему помочь. Я обязан это сделать, если человек этого хочет. Но если он не хочет, то, как говорила моя бабушка, «насильно вложенный мозг надолго в голове не удержится». Сам по себе человек уже христианин. Ибо создал Бог человека по образу и подобию Своему.

Человек становится плохим не потому, что он не Божие создание, а потому что он просто отворачивается от Бога в ту сторону, в которую ему указывает дьявол, противник Бога. И тогда человек идёт уже по его указке, по его дороге, потому что она ему более доступна, легка и в то же время удобна для тела. Тут говорят: «Не убей», а там: «Ну, если он тебе насолил…». Тут говорят: «Не кради», а там: «Если ты украдешь, ты будешь лучше жить». Дьявол подсказывает человеку всё, что приятно его телу. И человек изменяет Господу и становится заблудшим христианином. Он заблудился – с истинного пути зашел в дебри. Но он все равно христианин, и если я христианин, а тем более священнослужитель, то я обязан докопаться до того огня веры, который в нем теплится. Я должен помочь ему разорвать паутину греха, опутавшую его сердце.

– Реально ли в современной России сделать Православие национальной идеей?

– Православие в России никогда не умирало. Другое дело, что его стали использовать в своих целях разные бизнесмены, театральные деятели. А в общем, Россия всегда была православная. Есть замечательные слова, которые мы помним с древних времен – Святая Русь. Но не надо делать из этого торг. Если я хороший бизнесмен, то я должен помогать Православию не только тем, что я богат, но и своим моральным обликом, ведь христианство не в том, что я буду помогать строить храм, носить крест и в тоже время посещать казино и другие подобные развлечения. Ему кажется, раз он пожертвовал на храм определенную сумму, может быть, даже нечестным путем добытую, то он уже в Православие внес лепту и может называть себя православным. Православию не нужна никакая поддержка. На протяжении двух тысяч лет многие думали истребить, уничтожить Православие, но это никому не удавалось, не удается и никогда не удастся сделать. Православие можно постараться расчленить, что сейчас и делается. Подорвать фундамент Православия. Но окончательно победить Православие никогда не удастся. Потому что Православие утверждено не человеком, а Творцом человека – Богом.

Также невозможно Православие удержать только с помощью каких-то бизнесменов и еще каких-нибудь деятелей, которые стараются это сделать. Иногда мне православные люди говорят: «Батюшка, такого-то человека нужно очень уважать, он нам помогает строить храм, помогает нам материально, делает нам большие пожертвования…». И с таким православным человеком бывает интересно просто издали познакомиться, узнать, кто он, что он, как ходит в церковь… Иногда оказывается, что он в церковь не ходит, причащается редко, бизнес тоже у него скользкий, непонятно на чем основан. Но он действительно помогает материально. Можно назвать этого человека православным? Я думаю, что нельзя. А я знаю людей, которые никогда не афишируют, что они православные, даже стараются спрятаться где-то за дверью, чтобы их никто не видел, но делают очень много добрых дел. Но самое главное, что они – верующие, что они причащаются, ходят в храм.

Как-то раз я был свидетелем, как один по-настоящему православный бизнесмен, или, можно сказать, состоятельный человек, скромно стоял в алтаре возле диаконской двери во время Литургии. Диакон, закончив произносить ектенью, имел неосторожность войти в эту дверь, задев этого человека. Зная, что этот человек – нужный, приносит пользу в храме, диакон чуть ли не испугался. Он повернулся к нему и со страхом извинился. Диакон действительно испугался, что его могут наказать. Моему удивлению не было предела, когда этот человек сказал: «Вы меня простите, отец диакон, я, наверное, не на своем месте стоял». Этого человека я не только назову православным, а даже в некоторых случаях сделаю его примером для себя. Может быть, я не смог бы поступить так, как поступил он. Вот в чем Православие заключается. А сегодняшние бизнесмены, или новые русские, когда начинаешь их наставлять, зачастую отвечают: «Я тебе дал – ты молись. А это не твое дело, буду ли я ходить в церковь, или нет». Я не могу себе представить, что эта лепта будет Господом принята. «Жертва Богу – дух сокрушен; сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит», – говорит Псалмопевец. К сожалению, сегодня приходится часто сталкиваться с тем, что тот или иной богатый человек, для того чтобы «чувствовать» себя православным, как бы помогает Церкви, священникам, внешне – жертвует, в некотором смысле откупается. При этих жертвах сам человек не начинает жить по-православному, не меняет свою жизнь, не делает того, что говорил Спаситель: «Покайтесь!», т. е. в буквальном переводе с греческого текста – измените свою жизнь, свой образ мыслей.

– Как Вы можете прокомментировать существующее мнение, что Православие является неким сдерживающим фактором в повышении уровня жизни в России. Русские люди смотрят на средний уровень жизни в Западных странах и замечают, что там вера другая – католицизм или различные ветви протестантизма.

– Когда настоящему православному человеку, скажем, среднего образования, задают вопрос: «Ну, как вы живете?». Он отвечает так: «Слава Богу. Как Господу угодно». А когда задаешь такой вопрос западному христианину, он говорит: «Не так, как мне хотелось бы». У меня был друг, с которым мы как-то так, по молодости, поспорили. Я не могу назвать его атеистом, потому что не имею на это права, я не судья. Но мы поспорили для себя, и я ему предложил провести опрос для самих себя: «Ты обойди несколько верующих семей, а я обойду несколько неверующих семей с одним и тем же вопросом: как живете, довольны ли своей жизнью и т. д.?» Он долго не соглашался, а я знал, что он человек материально заинтересованный, и сказал: «Давай поспорим на такую-то сумму». Он сразу загорелся и согласился со мной. Мы выбрали 5 состоятельных атеистов и 5 бедных семей православных. Я прошел по этим семьям. Захожу в дом, смотрю: на кухне у них телевизор, в комнате телевизор, в гостиной – телевизор. Во дворе машина. Двухэтажный дом. Я спрашиваю: «А почему у вас один ребенок или два, живете так, вроде бы все у вас есть. Почему не завести трех-четырех ребят, ведь православные люди по восемь-девять детей имели». – «Ой, знаете, сейчас мы собираемся купить машину новую, а если завести ребенка, так расходы пойдут, надо будет на целый год лишить себя удовольствий, с ребенком возиться, и ни в ресторан, ни в театр не сходить». – «В конце-то концов, вы считаете себя счастливыми людьми?». – «Не совсем, ибо многого хочется, а там дети, хочется что-то новое купить, мебель поменять, пианино поменять на рояль…». В общем, они недовольны своей жизнью, несмотря на то, что живут лучше, чем достаточно. И почти одни и те же ответы были во всех пяти семьях.

В конце концов, я встречаюсь с этим другом: «Ну, как?». «Ваши бабушки все ненормальные. Захожу к бабке, у нее там какой-то фанерный шкафчик, стол, кровать дореволюционная, и около двери висят ее платья, халатики, закрытые простыней. Я ей говорю: «Бабушка, смотри, какое время: телевизоры, машины… А что ты живешь так?» – «Слава Богу за всё, сынок. Что Бог дает, я за все Ему благодарна». – «Но ты себя считаешь счастливой, тебе не бывает завидно, что у соседей, например, машина есть?..» – «Нет, я молюсь за этих людей, потому что, когда у меня нету, я прихожу к ним и говорю, что мне трудновато. Она нальет мне супчика. Или, бывает в воскресенье, сосед выходит и говорит: «Тетя Маня, ты в церковь идешь, на тебе 10 рублей, за меня тоже поставь свечечку». – Ему лень пойти в церковь, он не понимает этого, он несчастный человек, а, тем не менее, христианская душа в нем есть, и лампадочка веры горит в нем, но он не знает, как подлить туда масла, и вот Господь ему подсказывает. «Вот, он мне дал копеечку, я пошла и помолилась». – «Но вы счастливы?» – «Конечно, сынок, я счастлива. У меня самый большой Покровитель – Боженька». – И представьте себе, мой товарищ не только стал ходить в церковь, не только стал верующим, но сейчас подвизается монахом на Афоне. А ко мне он ходил просто как к товарищу.

Бывали случаи, когда некоторые люди мне говорили, что попы наживаются, бездельничают, ничего не делают. Опять-таки, товарищ мой, с которым мы росли вместе, как-то надоел мне своими подначками, когда я был уже священнослужителем. Он постоянно делал акцент на том, что мы зарабатываем деньги ни за что. Я ему сказал: «Давай договоримся о самом простом. Вот, скоро начинается Великий пост, нам в пост приносят записки с именами своих покойников и дают деньги. И мы в течение 40 дней эти записки читаем, а после 40 дней все эти деньги – мои. Давай мы с тобой договоримся, я буду читать эти записки один, а ты каждый день, когда я читаю записки, приходи и стой в храме. А в конце поста, когда заканчивается чтение записок, я тебе дам половину этих денег».

У него загорелись глаза, потому что я его заинтересовал, ведь денег соберется много, записок 500-600 собирается, и каждый дает 2, 5, 10 рублей, кто сколько может. Он в уме все пересчитал, видимо, и решил, что стоит прийти постоять, пока батюшка записки читает. Вы представляете, на третий день он мне говорит: «Ты только меня не прокляни за то, что я отказываюсь. Ради Бога, ни твоих денег не хочу, ни в церковь ходить не хочу». А мы читаем записки 40 дней. Он на третий день отказался от того кумира, которому он поклонялся. Вот в чем заключается Православие. И это большая ошибка тех людей, не только молодежи, но и старых людей, которые говорят, что священники бездельничают. А я бы сказал, что легче честно вскопать два огорода, чем отслужить одну Литургию, опять-таки – честно отслужить. Потому что огород ты можешь копать во всяких случаях, а совершая Божественную литургию, ты незримо окружен злыми духами, которые стараются тебе мешать ее совершить. Тут идет борьба между добром и злом, и наша забота победить зло.

– Значит, тем людям, которые говорят, что Православие является сдерживающим фактором в развитии, можно сказать, что они ещё не поняли, что удел России и русских людей в первую очередь именно в Православии. «Ищите прежде всего Царство Небесное, а все остальное приложится вам».

– Человек всегда искал Царство Божье. Я часто приезжаю в Россию, в Москву. Когда другие республики бывшего Советского Союза жили, так сказать, припеваючи, в достатке, дома перекрывали оцинкованным железом, которое было очень лимитировано, проезжая Ростовскую область, я встречал дома, покрытые камышом. Это было уже после 60-х годов, а может быть, и сейчас такие сохранились. И это не от хорошей жизни. Но в каждом доме была икона. В каждом доме светилось Православие, в меру своих сил, как они могли это делать. Наверное, Россия и выжила благодаря этому.

Проповедь Евангелия – долг христианина

Протоиерей Александр Ильяшенко

Апостол Петр, обращаясь к верующим, говорит: «Вы – царственное священство». Это значит, что каждый человек – как бы священник по своему рождению. Царь становится царем по рождению, потому что он родился в царской семье, так же и царственное священство. Человек должен нести в мир проповедь христианства в той мере, в какой мирянину это даровано. Как он это будет делать – зависит от его подготовки, от его веры, от его горячности, от его стремления и любви.

Если человек ваших слов не воспринимает, то нужно помнить Евангельские слова: «Не мечите бисер перед свиньями», – и говорить не нужно. Если же человек ищет Истину, воспринимает, то, конечно, можно и должно говорить. Уже из хода общения будет понятно, о чем и как нужно говорить. Самое здесь главное – постараться послужить человеку, стать его проводником к Церкви, самое главное, чтобы он в Церковь пришел.

Если человек сам не хочет каяться, то объяснить эту необходимость очень трудно. Мирянину это труднее, чем священнику, ведь человека что-то томит, и он приходит в храм поговорить со священником. Он все-таки приходит – это очень важный момент: человек сам ищет ответа на внутренние проблемы, которые его мучают. Тогда можно говорить о многом: можно говорить о благородстве, о чести, о том, что Господь создал людей именно так, что муж и жена – это неповторимое единство. Как человек неповторим, так и семья неповторима, каждая семья совершенно уникальна. Это можно продемонстрировать на примере: мы живем все, в основном, в стандартных двухкомнатных квартирах, но заходишь в одну квартиру – свой мир, заходишь в другую, точно такую же квартиру, там совершенно другой мир – там другая семья живет. Когда человек ищет ответа, пусть и не очень осознанно, он часто оправдывается: «Все так живут». На это можно возразить: «Оглянись: в храме стоят люди. Никто из них так не живет».

Именно поэтому священнику в этом отношении легче: во-первых, потому что человек уже пришел, во-вторых, потому что есть большой опыт. Объяснить человеку, что нужно исполнять заповеди. Родители это могут объяснить ребенку. А если это твой ровесник, если ваше положение примерно одинаково, то это очень сложно сделать. В первую очередь, нужно смирение, потому что смирение дает человеку особую духовную власть. Люди, которые общаются со смиренным человеком, видят, что за ним правда. Это – духовный подвиг каждого христианина. Если он его совершает, значит, он своей жизнью, своим обликом проповедует Христа. Слава Богу. Человек смиренный становится поводом к тому, чтобы люди пришли в храм. А там с особой силой, с особой ясностью действует Благодать Божия, которая обращена к каждому человеку и стремится каждого человека спасти, наставить на путь истинный и очистить от всякой греховной скверны, какие бы тяжкие грехи ни были им совершены.

Хотя многие люди приходят в Церковь, крестятся, венчаются, очень немногие укореняются. У меня такое любимое сравнение: приходят молодые венчаться, спрашиваешь: «В Бога веришь?» – «Да, конечно, раз пришли». – «А в Церковь ходишь?» – «Нет, зачем, у меня Бог в душе». – «Отлично, – говорю, – ты свою невесту любишь?». – «Да». – «Ты своего жениха любишь». – «Да». – «Вот давай тебя на Северный полюс, а тебя на Южный, и любите друг друга в душе. И по телевизору можете друг на друга смотреть и по телефону разговаривать, и в душе любите, сколько хотите!». Они, конечно, начинают противоречить. «Не нравится?! Вот и Господу угодно, чтобы люди не просто в душе верили. Для того и Церковь создана, потому что Бог хочет от нас не слов, а дел». Не потому существует Церковь, что кто-то её придумал – никакое человеческое устроение две тысячи лет продержаться не может. Но когда человек приходит в храм, он не всегда видит располагающую обстановку. Создание такой обстановки зависит от священника, от прихода. Приснопамятный отец Глеб Каледа замечательно говорил, что самая надежная и постоянная антирелигиозная пропаганда – это та, которую верующие ведут своими грехами. Так что, если человек встречает хамство за свечным ящиком, внутри храма толкаются, спорят – это страшно. Вот об этом надо всегда помнить, – о том, что каждый из нас, христиан, может оттолкнуть от Церкви человека.

Церковь и любовь

Проф. А. И. Осипов

Поделюсь одной мыслью о Церкви и некоторых условиях пребывания в ней прежде всего молодого верующего.

Церковь, по известному определению апостола Павла, есть Тело Христово (Кол. 1, 24), то есть в ней две стороны: Божественная и человеческая. И если Божественная сторона всегда остается неизменной, то человеческая подвержена не только росту, но и деградации. Поэтому в зависимости от того, какой процесс преобладает в той или иной христианской общине или Поместной Церкви, эти общины могут являть собой как Богочеловеческое единство, так и человекобожеское объединение. Неразличение этих реальностей в высшей степени опасно.

Церковь как Богочеловечество есть прежде всего невидимое единство в Духе Святом всех тех верующих, которые стремятся исполнить заповеди Евангелия в своей жизни, – таким образом они входят в Богочеловеческий Организм Христов. Принадлежность к Церкви-Организму определяется таинственной и неизмеримой человеческими мерками степенью святости человека. Поэтому самыми значимыми ее членами являются духовно совершенные христиане, независимо от их иерархического, административного, образовательного и прочих уровней. Это понимание Церкви относится к ее существу и является первичным.

Видимым выражением Церкви как Богочеловеческого единства является организация, Общество верующих, собранных вокруг епископа. Членами церкви-организации являются все крещеные, канонически не исключенные из нее, а наиболее значимыми – лица, облеченные саном, обладающие властью, учеными степенями, независимо от святости или порочности их жизни.

Видимая Церковь в разной степени может соответствовать своему идеалу. Однако пока она сохраняет в чистоте вероучение, Таинства, принципы духовной жизни, основы управления и дисциплины Древней Церкви – в ее лоне духовно рождаются, спасаются и достигают высот богопознания верующие.

Но всегда присутствует большой соблазн свести Православие как отдельного верующего, так и общины в целом (Поместной Церкви), к чисто внешней стороне церковной жизни: исполнению традиционных обычаев и обрядов, сохранению богослужебных чинов, церковных правил и т. д. При этом легко относиться к вопросам жизни нравственной и совсем забывать о духовной. От этого опаснейшего искушения со всей силой предостерегал Сам Господь, с гневом обличая законников, книжников, фарисеев, оцеживающих комара внешних форм и поглощающих верблюда Заповедей Божиих (Мф. 23, 24). Именно эта подмена привела Ветхозаветную церковь к отвержению Христа. (Таков страшный исторический прецедент. Послужит ли он уроком для некоторых христианских церквей?)

При подобном понимании Православия происходит постепенное угасание духа и у верующих, и в самой Поместной Церкви, что ведет к ее обмирщению, усилению процесса поставления на духовно-пастырское учительство людей теплохладных, неспособных, неподготовленных, которые, по слову пророка, вместо народа начинают пасти самих себя (так говорит Господь Бог: горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри? Иез. 34, 2). Это естественно влечет за собой все большее уклонение Поместной Церкви от чистоты апостольской веры и может завершиться полной утратой ею Православия. О возможности такой катастрофы говорит и слово Божие (Лк. 18, 8), и история христианства, прежде всего на Западе (что мы видим на примере когда-то первой из Православных Церквей – Римской). Так Богочеловечество может незаметно подмениться человекобожеством.

История свидетельствует, что степень православности Поместной Церкви, сохранения или, напротив, искажения в ней истинности вероучения, принципов духовно-нравственной жизни, каноничности устройства прямо обусловлена духовным состоянием ее членов. Так важна духовно-нравственная чистота жизни каждого верующего для реального, а не номинального существования Церкви.

Это имеет самое прямое отношение к юношескому возрасту, когда происходит становление личности, закладывается фундамент всей последующей ее жизни. Идеологи всех направлений прекрасно это понимают, поэтому всегда идет борьба за характер нравственного воспитания молодежи, за школу, за средства массовой информации.

Два противника существуют в душе человека и во всем мире: дьявол с Богом борется, и от воли человека зависит, чью сторону он примет.

Идеологи сатанизма (так точнее всего можно назвать данное направление), захватив в свои руки все основные СМИ в мире, бессовестно и прямолинейно отравляют все духовное пространство земли, внедряя в сознание молодого поколения принципы жизни, откровенно развращающие человека: блуд, насилие, алчность, коварство, магию и т. п., действуя по принципу: «Разнуздать, чтобы взнуздать». Ибо совершенно очевидно, что сделает с человеком эта бесовщина, будучи им усвоена. Он становится бессильным и безумным рабом своих страстей и страстишек, полным рабом тех гнусных личностей, которые насаждают Содом и Гоморру в души человеческие. В любом случае он перестает быть Человеком.

В качестве иллюстрации приведу фрагмент выступления в Воскресной (!) школе небезызвестного миллиардера Дж. Рокфеллера: «Рост деловой активности – это просто выживание сильнейших… Американскую розу можно вырастить во всем великолепии ее красоты и благоухания, которое вызовет восторг у созерцающих ее, лишь беспощадно обрезая слабые ростки вокруг нее. Это… всего лишь претворение в жизнь закона природы и Божьего закона». Вот какого бога и какую веру насаждает в мире г-н Рокфеллер и иже с ним – сатанизм, требующий человеческих жертв!

Но есть и другой принцип жизни:

Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев. А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, – как пребывает в том любовь Божия? Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною (1Ин. 3, 16-18).

Вот два пути, перед которыми оказывается человек, вступающий в сознательную жизнь. Однако только в христианстве человек приобретает свободу в Боге от страстей, от людей, от обстоятельств. И эта свобода, в отличие от дьявольской «свободы» от совести, несет в себе самое ценное в жизни – любовь к человеку, к правде и истине. И хотя любовь заложена в самой природе человека, однако ее можно не только развить, но и погубить в зависимости от того, по какому духовному пути пойдет человек, начиная с своей юности. Потому с таким сильным чувством обращается к молодому человеку Святитель Игнатий Брянчанинов: «Юноша! Повторяю тебе совет спасительный: доколе ты находишься в нравственной свободе, избегай злых навыков, как оков и темницы; приобретай навыки добрые, которыми хранится, утверждается, запечатлевается нравственная свобода».

Одним из первостепенных условий сохранения нравственной свободы является целомудрие души и тела, и прежде всего добрачная девственность, которая, естественно, предполагает соответствующее поведение, одежду и решительное недопущение осквернения души нечистыми мыслями и тем более словами. Ведь существует духовный закон взаимосвязи или сродства страстей между собой. «По причине этого сродства, – говорит тот же Святитель, – произвольное подчинение одному греховному помыслу влечет невольное подчинение другому; стяжание одной греховной страсти влечет в душу другую страсть, ей сродную; произвольное совершение одного греха влечет к невольному впадению в другой грех, рождаемый первым. Злоба, сказали отцы, не терпит пребывать бессупружною в сердце». И поскольку как добро, так и зло начинаются с мыслей, святитель Игнатий предупреждает: «По закону духовному услаждающийся тщеславными и другими греховными помыслами и мечтаниями никогда не освободится от блудной страсти, сколько бы он против нее ни подвизался». Поэтому, когда человек впадает в разные мерзости, то становятся понятными слова преподобного Марка Подвижника: «Всё невольное происходит от произвольного», ведь допущение или отвержение мыслей – в нашей воле.

Нарушение целомудрия Церковь называет смертным грехом. Но что же худого усматривает она в т. н. сожительстве «по любви»?

Оказывается, здесь происходит прямое разрушение и уничтожение в человеке самого ценного, что в нем есть – любви. Внебрачное сожительство – это смертный ей приговор в душе человека. Потому у него не может быть счастья в жизни, не говоря уже о посмертье. Причина смерти заключается в том, что людей в данном случае соединяет не любовь, а прежде всего искание наслаждений. Но это вещи взаимоисключающие. Если действительная любовь к другому заставляет бороться со своим эгоизмом, отказываться от своих пристрастий и привычек во имя блага любимого, несет в себе готовность страдать ради него, жертвовать собой, то блуд жертвы не знает. В нем все подчинено самому примитивному, грубому эгоизму. Блудник – это законченный эгоист, который ради получения наслаждения принесет в жертву кого угодно и что угодно, и прежде всего свою жену (мужа), детей, не говоря уже о родителях, родных, друзьях. Такой человек не способен быть верным. Он по духу своему изменник. Он постоянно ищет другую (другого) и при первом же «удачном варианте» нарушает священную клятву верности, данную в браке перед лицом Бога и людей. И так всю жизнь, пока не окажется выброшенным на помойку. Есть точное слово, его характеризующее – опустошенный. Но блудником можно стать и не совершая греха с другой плотью – достаточно глаз, мыслей, мечтаний, ощущений, чтобы полностью развратиться. Так что снаружи можно казаться и целомудренным, а внутри быть сатаной, не способным ни к какой христианской духовной жизни. Потому так важно сохранить себя неоскверненным с юности своей! Святой Исаак Сирин предупреждает: «Ибо как погиб в потопе современный Ною род? Не за похотливость ли, когда люди с неистовством возжелали красоты дщерей Каиновых? За что отвержен Богом сей исполин Сампсон? Не за то ли, что святые члены свои осквернил сожитием с блудницею?».

В. С. Соловьев очень точно выразил состояние молодого человека, вступающего в юношеский период своей жизни: «И ад, и земля, и небо с особым участием следят за человеком в ту роковую пору, когда в него вселяется эрос». Действительно, и ад с его агитпунктом, сверкающим рекламами воображаемых наслаждений, и рай незапятнанной совести и непорочной чистоты души и тела с особой силой встают перед молодым человеком, вступающим на стезю зрелости. Можно сохранить в себе бесценный дар чистоты, но можно и легко утратить его и не только потерять образ человеческий, но и превратиться в дьявола. Часто на самом лице такого человека лежит печать грязи его души. Не дай Бог стать таким несчастным.

Потому великое благо приобрели те, которые увидели во Христе, Его Евангелии единственного путеводителя, и своей жизнью засвидетельствовали верность Его Церкви. Они уже здесь, на земле, начинают постигать, какое благо получает человек, сохранивший целостность своей души, начинают реально познавать, что есть любовь Божия, о которой Апостол сказал: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1Кор. 2, 9).

Как быть христианином вдали от храма

Митрополит Сурожский Антоний

Тема моих бесед – вопрос о том, как можно быть христианином вдали от храма. И сразу поднимается в памяти рассказ о том, как жили первые христиане. Их было очень и очень мало; они были рассеяны по лицу всей Римской империи; больше того – они были гонимы, и поэтому даже собираться для них было опасно, порой – невозможно. Поэтому, ставя перед собой вопрос, можно ли жить не собранной вокруг храма группой, не пользуясь богослужением, и вырасти верой, познанием, стать общиной видимой, проще всего обратиться к этому прошлому.

Что характеризовало христиан, что делало их непохожими ни на кого, единственными в своем роде? То, что люди самого разного происхождения, разных общественных сословий, разного образования, разной культуры, разной национальности, разных языков, которые никогда бы и не подумали, что они могут встретиться на общей почве, нашли эту общую почву в том, что стали верующими, уверовали в Господа Иисуса Христа. Мы ищем общения между собой, и это общение часто стараемся осуществить на всех планах нашей жизни. Они этого не могли даже помыслить, искать этого было для них невозможно. Единственное, что у них было общее, это их вера: то, что они, каждый по-своему, встретили Господа Иисуса Христа, признали в Нем своего Бога, своего Спасителя, Хозяина своей жизни, и отдали Ему все силы души, малые ли, великие ли – но все до конца.

В то время вера оказалась первично не системой богословских или философских воззрений; вера оказалась плодом встречи с Живым Богом и отдачей Ему всей своей жизни, доверием до конца и верностью до конца. Эта верность выражалась во всем: в чистоте жизни, в новом строе жизни. Вспомним такого человека, как апостол Павел, который был гонителем христиан и стал одним из самых пламенных проповедников Евангелия. Вот что он говорит о том, что делает человека неспособным называть себя христианином, недостойным называть себя христианином. В пятой главе своего Послания к Галатам он пишет: дела плоти таковы: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, соблазны, ереси, ненависть, убийство, пьянство, бесчинство и тому подобное. А когда ставится вопрос о том, каковы плоды Духа, то есть какие плоды рождаются в человеческой душе, когда коснется ее дар Святого Духа, действие Божие, каков христианин, что в нем может быть достойно и его как человека, и Бога как его Господа, Творца и Спасителя, то вот что мы читаем: плод же Духа – любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание.

Вот те черты, на которые нам надо обратить внимание, если мы хотим быть христианами. Быть христианином значит быть таким человеком, которого Бог может не стыдиться. Такой человек вносит в мир свет – там, где все потемнело; надежду – там, где только отчаяние и безнадежность; любовь – там, где горечь, безразличие, ненависть, ссоры, зависть, вражда, распри, расхождения. Очистив свой ум от недостойных мыслей, свое сердце от скверных чувств, он вносит в жизнь чистоту, он из своей жизни исключил то, что позорит его, позорит имя христианина и позорит, в конечном итоге, Бога. Тот же апостол Павел писал: ради вашего поведения хулится имя Христово. Это тогда случалось, но это случается и теперь: пьянство, бесчинство, прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, зависть, гнев все еще наблюдаются среди христиан, хотя эти свойства свидетельствуют, что люди, которые живут этими чувствами и с такими чувствами действуют – не христиане в своей жизни. И вот с чего каждому из нас надо начать: ставить перед собой вопрос не о том, далека ли церковь, близка ли, удается ли часто бывать там, и что мы от нее получаем, а о том, кто мы такие: Христовы или не Христовы? Живем ли мы законами правды Божией или позорим имя Божие и свое имя христианина?

Во время войны мне пришлось очень долго быть без храма, и, подобно многим, я знаю, как тяжело это бывает. Но я также обнаружил одно очень драгоценное свойство этой обездоленности. Это то, что я оценил церковь, храм, общую молитву по-иному. Я изголодался по богослужению, я изголодался по общей молитве. И когда потом мне стало возможно быть в храме, я молился с такой глубиной, с такой живостью и силой, как я не молился раньше, когда достаточно было пройти несколько кварталов, чтобы оказаться в малюсенькой русской церкви, которая была недалеко от моего дома. Поэтому в себе надо воспитывать и любовь к богослужению, и готовность быть христианином каждый день, каждый час, во всех обстоятельствах, с мечтой, с голодом по церкви, и с радостью о том, что мы – посланники Божии. Таков смысл слова «апостолы». Мы – свидетели; таков смысл греческого слова «мартирион», которое переводится на русский язык как «мученик», но в основе значит «свидетель», с указанием на то, что наше свидетельство должно быть открытое, смелое, и что ради того, чтобы другому принести несказанную радость веры, мы должны быть готовы, подобно Христу, пострадать и, если нужно, умереть.

Но не от каждого это требуется, и не об этом я сейчас хочу говорить, а о том, как это свидетельство доходит до другого человека. Веру можно найти, как я ее нашел – чудом; веру можно найти чтением Евангелия, веру можно найти встречей с живым человеком, который является как бы светочем веры, из которого она льется, светится. Веру можно найти в глубинах отчаяния, когда, познав всеконечную, полную бессмысленность всякой человеческой помощи, мы можем сказать: да, по-человечески никакой надежды не остается, но все-таки не умирает надежда. Во мне горит дух; глубже, чем отчаяние, есть надежда, которая не обманывает: Живой Бог…

Первый раз христиан назвали этим именем в Антиохии (см. Деян. 11, 26. – Ред.). Неужели только потому, что они были представителями небольшой тогда, незначительной, странной, гонимой, отверженной секты, родившейся среди еврейства? Конечно, нет! Их бы не заметили, их бы стерли, прошли бы мимо. Но их не могли не заметить, потому что в них было нечто, чего люди того времени в других и в себе и друг во друге не могли найти. Тертуллиан писал в своем послании Римскому императору: задумайтесь – вокруг нас все говорят: «Как эти люди любят друг друга!» – любовью, какой в язычестве никто не находил… Разумеется, и в язычестве люди друг друга любили; родители – детей, дети – своих родителей, друзья – своих близких, мужья и жены – друг друга. Но здесь была группа людей, в которых жила любовь совершенно иного рода. Это были люди, способные любить врагов, любить гонителей, среди пыток молиться о том, чтобы Бог дал спасение мучителям, как Христос, когда Его распинали, молился Своему – и нашему! – Небесному Отцу, говоря: Прости им, Отче, они не знают, что творят… Вот эту любовь они обнаружили в христианской общине; но эту любовь можно обнаружить в каждом человеке. И, разумеется, не надо быть мучеником, не надо быть распятым, не надо быть гонимым для того, чтобы эта любовь светилась. Кто из нас не окружен безразличием, нелюбовью, клеветой? Кто из нас не имеет врагов, которые желают ему зла, которые хотят у него отнять то, что у него есть, самое дорогое: отнять свободу, отнять работу, отнять жену, детей, отнять что-то особенно дорогое сердцу?..

И вот первое свойство христианина: способность без гнева, без ненависти посмотреть на такого человека и сказать: Господи, прости! Он не знает, что он творит… И больше того: Боже! Спаси его! Ты меня спас, я был во тьме, Ты меня вывел в свет. Я был такой же безумный, как он, – Ты мне дал разум небесный, не земной… Вот о какой любви христиан говорили язычники, которые их окружали. Я уже упоминал, какова была их жизнь, о чистоте, правде, достоинстве их жизни. А здесь мы доходим до какого-то предела: любить врагов, любить их не с тем, чтобы избежать их ненависти, а с тем, чтобы наша любовь их обновила, сделала иными, не обязательно христианами по вере, но людьми в полном смысле слова, ибо ненавидящий, завидующий, враждующий – не человек, он даже не на уровне зверя, он – дикое животное. Наша роль – способностью нашей любить именно такой любовью возродить в других человеческий образ.

Есть старое присловье о том, что никто не может отвернуться от греха, от старой неправды, если не увидит в глазах или на лице хоть одного человека сияние вечной жизни. Именно это, думаю, поражало всех, кто встречал христиан. У нас есть рассказ о том, как умирал первый диакон Стефан. За веру его избивали камнями, и свидетели говорили, что его лицо просияло, как солнце: радостью, верой – да; но еще и чем-то иным: сиянием вечной жизни.

Я не раз ставил себе вопрос: что бы это могло быть? Каким образом лицо человека может просиять?.. Мы все знаем, как человек просиявает радостью, когда он полюбит кого-нибудь, его лицо делается совершенно иным, когда он встретит любимого человека, в его глазах свет. Но я думал о чем-то другом. Мне казалось, что должно быть что-то иное, более властное, более сильное, что могло поразить людей, встречающих христиан. И раз в жизни я с этим столкнулся с такой ясностью, с такой силой, что никогда не смог этого забыть. Мне тогда было семнадцать лет. Я пришел в церковь, где никогда раньше не бывал. Она находилась в подвальном помещении, я ее долго искал и опоздал; служба отошла, люди уже расходились. Одним из последних поднимался по лестнице из бывшего подземного гаража, где тогда ютилась эта церковь, широкоплечий священник высокого роста. И когда я взглянул ему в лицо, я обомлел: я никогда прежде не встречал такой абсолютной внутренней собранности и такого света. На его лице не было улыбки, – он меня тогда не видел, не было экстаза, восторга. Была только глубочайшая собранность, и что-то из него сияло: не вещественный свет, а какое-то внутреннее сияние. Я помню, как я тогда к нему подошел и сказал: «Я не знаю, кто вы, но я хочу вас просить быть моим духовным отцом». И затем в течение одиннадцати лет, до его смерти, он был моим духовником.

Я думаю, что нечто в этом роде происходило с язычниками, когда они встречали христиан, людей, которые стали собранными, все силы которых нашли свое средоточие, которые стали цельными, то есть были исцелены, исцелились. И вот эта цельность, эта собранность, которая собирала все силы ума, воли, сердца, все, что в человеке было, в одну точку, откуда они могли действовать, несомненно, доходила до сознания язычников, потому что они видели в христианах людей другого рода.

И действительно, христиане должны быть людьми другого рода. Наша родина – Царство Божие. На земле мы находимся как Божии посланники; жизнь наша, как говорит апостол Павел, сокрыта со Христом в Боге, мы всецело должны быть погружены в тайну общения с Живым Богом, Который является и Создателем нашим, и Спасителем нашим, и любовью нашей, и исцелением нашим, и радостью нашей, и цельностью нашей. Вот что, верно, люди видели в христианах. И это их озадачивало, они ставили себе, а затем и им, вопрос: откуда у вас это? Что вы собой представляете? Почему в вас радость, когда вокруг все так темно? Почему вы бесстрашны, когда вокруг все так страшно? Почему вы живете чистой жизнью, когда так легко жить грязно, когда мы разбиты, когда ум и сердце, и воля и плоть рвутся в разные стороны и разрывают нашу цельность, – в чем дело? Почему, когда вы приходите, делается вдруг мирно и тихо? Каким это образом?..

И христиане, вероятно, могли бы ответить так же, как я вам сейчас отвечу, примером. Как-то пришли ко мне два человека. Они были во вражде и искали случая друг другу все высказать, что только могли, вылить весь свой гнев, вылить весь яд, который накопился в их душах, и решили это сделать в моем присутствии, в надежде, что я не дам одному перебивать другого, что они все смогут сказать, всю ненависть вылить. Они начали говорить. Я слушал и чувствовал, что никакими силами не смогу их убедить в том, что вражда разрушает их самих, что единственное спасение для каждого из них – примирение с другим. Меня охватило тогда почти отчаяние (я был молодым священником, это было больше тридцати пяти лет назад). И вдруг мне пришла мысль, что Христос в Евангелии приказал ветру и волнам в буре притихнуть, и они умолкли и притихли. И я тогда обратился ко Христу: Господи, я ничего не могу сделать – Ты приди и произнеси слово мира, а я буду с Тобой, я буду молиться так, чтобы Ты мог быть среди нас и мог совершить чудо… Помню, я сидел и мысленно говорил: Господи! Будь с нами, дай Твой мир, который ничто на земле не может дать… И вдруг я заметил, что спор начал утихать, что горькие слова перестали ранить другого, и в какой-то момент оба человека заговорили о том, что – не пора ли примириться, не пора ли из безумия вернуться к чему-то более разумному.

Вот тот мир, который христиане, верно, вносили, куда бы ни пришли они, путем своего бесстрашия, внутренней тишины, любви; и вот чего никто у нас не может отнять. И для этого не требуется ходить и говорить: «Я христианин!» – для этого надо быть христианином. И каждый из нас может этого добиваться, а силой Божией этого и достигнуть, потому что, как говорит апостол Павел, сила Божия в немощи совершается, как ветер может заполнить собой парус и пронести через буйное море самый тяжелый корабль. И еще в другом месте он говорит: Все мне возможно в укрепляющем меня Господе Иисусе Христе. Но начать надо изнутри, не заботясь ни о чем внешнем.

Я попробовал начертать нравственный образ христианина, тот минимальный образ, без которого человек вовсе не имеет права назвать себя христианином. Теперь мне хотелось бы сказать о том, как христианин, оторванный от храма, может вести подлинно духовную жизнь. Духовная жизнь не заключается в том, чтобы посещать службы или быть членом какой-нибудь, даже очень живой, общины. Духовная жизнь заключается в том, чтобы быть в глубоком, прямом, искреннем общении с Живым Богом; а достигают этого правдой жизни, исполнением заповедей Христовых, такой жизнью, которая нас делает христианами на самом деле, а не только на словах, – и молитвой. И вот о молитве мне хочется сказать сейчас несколько слов.

Молитва, опять-таки, не заключается в том, чтобы повторять чужие слова, а в том, чтобы всем сердцем, всем умом, как говорили древние писатели, прилепляться к Богу, то есть устремляться к Нему, жаждать встречи с Ним и, главным образом, поскольку это от нас зависит, быть с Ним до конца правдивым и искренним. Поэтому молитва не заключается в первую очередь в том, чтобы приобрести молитвенник или выучить, затвердить готовые молитвы; молитва заключается в первую очередь в том, чтобы научиться предстоять перед Богом. Это кажется или бесконечно сложным, или удивительно простым. Предстояние перед Богом, объективно говоря, очень простое дело: Бог вездесущий, нет места, нет ситуации, которая могла бы нас от Него отделить; ни дело, ни обстоятельства, ни люди не могут нас оторвать от Него. Но от нас зависит сознательно, всем вниманием сердца и ума, предстоять перед Ним. Утром, когда мы встаем, мы можем начать день, в одно мгновение став перед Богом, без долгих молитв, осознав, что мы вышли из сна, пробудились от сна, как будто мы воскресли к жизни от смерти. Ведь между сном и смертью очень большое сходство. Мы без сознания лежим, не имеем над собой никакой власти, не сознаем, что вокруг нас происходит. То же самое и со смертью: что касается нашего тела (не живой души, которая предстает перед Богом, а самого нашего тела), мы уходим в какое-то забытье. И вот когда мы просыпаемся, мы как бы восстаем из забытья, можно было бы почти что сказать: из небытия. Меня на земле как будто и не было, и вдруг я вступил в новый день. А этот день тоже особенный: такого дня, этого дня никогда за всю историю мира не было. Дни неповторимы, каждый день новый, он простирается перед нами, как равнина, покрытая снегом, – чистая, незапятнанная, без человеческих следов, без отпечатков наших ног; и вот этот новый человек, которым я являюсь после сна, вступает в новый день… Если подумать, это совершенно изумительная встреча: я вступаю в день, которого никогда в истории не было, и в этот день я могу внести добро или зло, я могу быть человеком или зверем, я могу быть достойным себя – или недостойным себя, я могу жить на радость людям – или на горе людям, я могу вырасти – или наоборот, стать еще меньше, чем я был вчера… Если несколько минут об этом подумать: вот, я вышел из глубин сна и вступаю в этот день, – можно и обратиться к Богу и сказать: Господи, благослови меня вступить в этот день и благослови этот день для меня! Пусть каждая встреча, каждый человек, каждое слово будет с содержанием; пусть это содержание будет чистое, достойное моего человеческого величия и Твоего, Господи, величия; и пусть каждое слово, каждое мое действие будут вкладом в добро, в правду, в красоту жизни.

Теперь мне хочется сказать и о том, каким образом вечером, когда день уже кончен, мы можем стать перед своей совестью и перед Богом, перед жизнью, раньше, чем вступим в ночь, в забытье, погрузимся в сон.

День, который нам был дан, мы заполнили всем тем, на что были способны. Мы в этот день внесли добро и зло, кое-что изуродовали и кое-какую красоту внесли в него; каким-то людям принесли радость, каким-то – горе; одним помогли, другим повредили; и та равнина снежная, которая лежала перед нами в начале дня, теперь отмечена нашими стопами. Можно посмотреть и увидеть извилины нашего пути, потому что редкий путь бывает прямым. И вот раньше, чем встать перед Богом, надо встать перед собственной своей совестью и поставить себе вопрос: что я сделал из этого дня и что я сделал в течение этого дня из себя самого? Стал ли я благороднее, стал ли я более достоин своего имени человека? Или же наоборот: унизил, опорочил себя? Для этого надо сесть и подумать; подумать честно, подумать так, как иногда человек думает перед смертью, потому что никто не знает, восстанет ли он со своего ложа или нет. Мы погружаемся в сон, но мы можем никогда не проснуться на земле; наши очи могут открыться на вечность, когда уже поздно будет думать о том, что надо было сделать, – тогда надо будет встать перед Богом в вечности с содержанием всей своей жизни.

И вот подумай каждый: каков бы ты был перед своей совестью, если бы знал, что пора умереть, что в течение нескольких минут пройдет, кончится жизнь и что у тебя есть эти несколько минут, а может, час или полтора, для того, чтобы выровнять все, что можно выровнять, исправить то, что можно исправить, хотя бы в намерении, хотя бы душой крикнуть тем, кого ты обидел: Простите! – или тем, кого ты глубоко любил: Прощайте!.. Это очень важно, потому что встать перед Богом надо по правде, в прятки с Богом нельзя играть, в прятки с Богом невозможно играть. И вот стань каждый перед своей совестью и поставь себе вопрос: что я сделал из сегодняшнего дня, из каждого обстоятельства, из каждой встречи; что я сделал над собой?.. Рассматривая себя таким образом, увидишь и доброе, и злое, часто – тусклое; не то чтобы очень злое, а именно тусклое, смесь доброго намерения и нехорошего поступка, – по трусости ли, по лени, по забывчивости, потому ли, что было соблазнительно поступить не так, как совесть подсказывала. Подумай над каждой вещью. И покайся…

Второе – надо себе поставить вопрос: вот сейчас день кончен, я его рассмотрел, произвел над ним честный, добротный суд, – а хочется ли мне предстать перед Богом?.. Христианин большей частью на это ответит: как же так! Конечно, хочется… – Нет, не обязательно хочется. Часто бывает, что по долгу, по совестливости кончаешь день молитвой, предстоянием перед Господом. А что потом бывает? А потом человек возвращается к обыденщине; помолится, ляжет, но вместо того чтобы спать, возьмется за книжку. И если он честен, то, вероятно, заметит, что он увлечен книжкой больше, чем его влекло к Богу – а это страшно; это действительно показывает, как мы далеки от духовного здоровья, от цельности, о которой я говорил прошлый раз. Как же это возможно?.. А вместе с тем это постоянно бывает. Подумайте: разве это не бывает с нами, разве не бывает, что нас что-то влечет к себе больше, чем наше желание встретить Живого Бога?..

* * *

Поскольку довод «у меня Бог в душе» существует в обществе уже многие десятилетия, ответы на него не единожды звучали со стороны православных священников и богословов, и не раз ответы эти публиковались в газетах, журналах, на интернетовских сайтах.

И все же духовная проблема в нашем обществе остается. Поэтому в нашей книге мы решили осветить ее максимально широко, привлекая все самое лучшее и глубокое, что было опубликовано на эту тему.

Примечания

1

«Грубый и ограниченный разум, ослепленный порочностью развращенной воли, не видит и не может видеть Бога. Он Богу внешен, как зло, которому он рабствует. Его веренье (croyance) есть не более как логическое мнение и никогда не может стать верою, хотя нередко и присваивает себе ее название». А. С. Хомяков. Вера и исследование. Полное собрание сочинений. Изд. 4-е, т. II, с. 62-63.

2

Талант – 49 килограммов золота.

3

О вере и нравственности по учению Православной Церкви. Изд. Московской Патриархии. 1991. С. 212.

4

Протоиерей Владислав Цыпин. Курс церковного права. Фонд «Христианская жизнь», Клин, 2002. С. 1.

5

Епископ Иларион (Алфеев). Таинство веры. Клин. Христианская жизнь. 2004. С. 125.

6

Лосский В. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. / Догматическое богословие. М., СЭИ. 1991. С. 132.

7

См.: Архимандрит Иларион (Троицкий). Христианства нет без Церкви. М., Православная беседа. 1992. С. 14.

8

Там же. С. 15.

9

Там же. С. 20.

10

Архим. Киприан (Керн). Антропология св. Григория Паламы. М., Паломник. 1996. С. 396.

11

О вере и нравственности по учению Православной Церкви. Изд. Московской Патриархии. 1991. С.211.

12

Преподобного отца нашего аввы Дорофея Душеполезные поучения и послания. Свято-Троице-Сергиева Лавра. 1900. С. 188 / Цит. по: Игумен Петр (Бирюков). Нравственное совершенствование христианина по заповедям блаженств Спасителя. Свято-Успенская Жировицкая обитель. 1997. СПб.

Content

Сысоев Даниил и др Бог в душе или человек в Церкви

От издательства

Часть I. Бог в душе

«У меня Бог в душе…»

Бог – в душе?

Вера всегда действенна

Чем вера в Бога-который-в-душе отличается от христианства

Зачем ходить в храм, если Бог в душе?

Нужно ли воцерковление тем, кто считает, что Бог у них «в душе»?

Нужна ли внешность духовной жизни?

«Бог в душе»

«Невидимая» вера

Зачем нужны посредники?

Часть II. Почему люди не ходят в Церковь

Почему люди не ходят в Церковь?

Почему ты не в Церкви?

Думал ли ты об этом серьезно?

Посещение церкви – необходимость

Польза

Быть в Церкви – быть человеком

Источник общественного благоденствия

Кладезь духовных благ

Источник обновления сил

Защита и Божие покровительство

Спасен посещением церкви!

Заповедь Божия

Наше предназначение

Литургия – кратчайший путь наших молитв к Богу

Отговорки

Церковные служители

Скорбь

Житейская суета

Радио и телевидение

Экскурсии

Сон

Не упустить свой шанс

Часть III. Приди и виждь

Достоинство Церкви

Исповедь сверстнику

Обойдемся без Церкви?

Нужны ли нам посредники?

Спасение вне Церкви?

Часть IV. Человек в Церкви

Духовное совершенство – это искусство

Куда приходят прихожане?

Искатели и зрители

Проповедь Евангелия – долг христианина

Церковь и любовь

Как быть христианином вдали от храма

Примечания