Сапфир. Сердце зверя.

Аннотация к книге "Сапфир. Сердце зверя."

«Не верь ему, Мишка! Не слушай, что он говорит! Ты - его добыча и способ отомстить! Он знает всё, что ты чувствуешь, и будет использовать это против тебя! Отец найдет тебя и спасет, просто продержись эти пару дней!...»

Сложно забыть последние слова того, кто умирал, пытаясь спасти меня.

И уберечь от НЕГО.

Теперь же я осталась один на один с человеком, который ненавидит меня …и желает так сильно, что это чувство подобно яду, который погубит меня!

Вернее, я даже не уверена в том, что он человек…

Сапфир. Сердце зверя.

Цикл: Берсерки 5

Елена Синякова (Blue_Eyes_Witch)

Вступление.

Ты меня называла Каем,

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠЗа моё ледяное сердце…

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠПроверяла на вкус — не таю,

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠЕм пломбир только марки Mercer’s.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠИзменяю /вошло в привычку/

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠС самой рыжей, несносной Гердой,

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠСлово «вечность» беру в кавычки,

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠЛгу божественно, достоверно…

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠТридцать восемь алмазных граней

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠБелоснежной моей природы,

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠБезупречно и точно ранят

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠЖенщин самой святой породы —

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠСамых лучших и самых нежных

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ/это свойство надёжней яда/

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠБыть влюблённой в пустыне снежной —

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠИм другого совсем не надо.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠЛишь одно не сойдётся в сказке —

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ/посмотри — за окном светает/

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠКоролева, как прежде, в маске,

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠСердце Кая /права/ не тает…

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠПросто бьётся на сто созвездий,

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠС каждым взглядом /что снова мимо/

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠВот и лжёт он, что с Гердой вместе,

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠИ что лето неотвратимо.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ• ────────── 〤〤〤 ────────── •

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ© Снежный Рыцарь

- БЕГИ, МИШКА!

Отчаянный крик мужчины сработал ускорителем получше любого смачного пинка, затихая в бешенном стуке моего сердца.

Меня колбасило от увиденного так, что первые два шага я просто запиналась сама об себя, в какую-то секунду снова повалившись на колени и громко всхлипывая, когда ощущала, как Нил снова поднимает меня, говоря что-то грозно и отрывисто, словно приказывал, даже если я ничего не понимала.

Шатаясь и дрожа всем телом, я пыталась встать под градом участившихся выстрелов и криков, уже не понимая, это пытаются поймать меня, или отбиваются от того, кто был страшнее ядерной войны и ужасней хищника, выпущенного из клетки на свободу.

Он и был зверем!

Он и был хищником!

Всем телом я ощущала его, даже если, к счастью, не находилась близко!

Ощущала его эйфорию и страсть!

Жажду крови и ненасытность, с которой он рвал людей на части, не задумываясь над тем, что они были не марионетками, а живыми существами, у которых были семьи и чувства!

Это было его долгожданное блаженство!

Его собственный кровавый рай, в котором он был царь и бог, способный упиваться болью и страданиями, верша судьбы и говоря всему миру, что нет такой силы, которая способна его сломить и покорить!

Уже не важно для чего его выпустили на свободу!

Теперь я понимала только одно – он не вернется в клетку, пока не уничтожит каждого, кто посмел забрать у него годы жизни, проведенные в лаборатории!

Это было сродни оргазму для него – долгожданного, долгого, сладостного, когда уже не было ни сил, ни желания сдерживать себя, погружаясь в собственную безнаказанность так глубоко, как только было возможно…и даже еще глубже, до самого черного предела, где в глухой вязкой темноте взрывались фейерверки его желаний самых низменных и страшных!

И чем громче были крики умирающих в страшных муках людей, чем отчаяннее были стоны тех, кто пытался спастись от него – тем сильнее он становился, впитывая в себя каждую эмоцию и пожирая ее со вкусом и жадностью.

Это был его пир с самым сладким и желанным блюдом, которое в этот раз было горячим и сочным – местью!

Я не оборачивалась, чтобы увидеть это всё в его жутких глазах.

Я бежала вперед, задыхаясь и захлебываясь тем, что преследовало меня его черной тяжелой поступью, слыша за спиной крик Нила, который становился все тише и тише:

- Не верь ему, Мишка! Не слушай, что он говорит! Ты - его добыча и способ отомстить! Он знает всё, что ты чувствуешь, и будет использовать это против тебя! Отец найдет тебя и спасет, просто продержись эти пару дней!..

Я бежала так, как еще никогда не делала этого в своей жизни, задыхаясь от слез и отчетливого понимания того, что в этой мясорубке стараниями Объекта номер семнадцать не выживет никто. Даже Нил…

Я бежала, не позволяя себе обернуться и на секунду, даже если иногда мне казалось, что выстрелы становятся ближе ко мне, как и разъяренные крики, которые прекращались так же резко, как начинались, отчего мои ладони становились холодными и влажными.

Даже если за мной кто-то пытался бежать, ни один из преследователей не догнал.

…вероятней всего и не выжил.

Падая в рыхлую лесную землю, на камни или ветки, я не чувствовала ни боли, ни ран, ни крови – ничего кроме полыхающих легких, воздух в которых словно горел, прожигая грудную клетку насквозь и отбирая всё больше и больше моих сил.

Но я подскакивала снова, чтобы устремиться вперед, каждую секунду прикасаясь окровавленной ладонью к карману, в котором было мое спасение.

Вернее лишь тонкая и хрупкая надежда на нее, но сейчас мне было достаточно и этого.

Мне казалось, что я бегу целую вечность, выжимая легкие насухо, и с ужасом прислушиваясь к звукам леса, боясь понять, что он идет следом за мной, пока не повалилась в очередной раз мох, распластавшись на нем и чувствуя, что я больше не могу…

Не могу дышать, не могу двигаться, судорожно обхватывая себя обеими руками под грудью, потому что казалось, что с минуты на минуту она просто взорвется, оставляя внутри меня лишь горстку пепла и долгую мучительную смерть без кислорода, которого сейчас не хватало так катастрофически!

В голове роились сотни мыслей одна страшнее другой, когдаискренне хотелось заставить свой мозг поверить в то, что всё происходящее на той поляне было всего лишьплодом моей больной фантазией и не более.

Но мозги были безжалостны и холодны, буквально вырезая в голове картинку за картиной, отчего тошнота тугими ядовитыми кольцами опоясывала живот, как колючая проволока, не давая мне возможности позабыться в небытие.

Господи, как же хотелось стать слабой, и просто упасть в обморок!

Полежать в этом мху, словно на перине, и восстановиться. Хотя бы несколько блаженных минут без бегущих галопом мыслей о том, что же будет дальше и что мне делать теперь, когда я осталась совсем одна в лесу.

Но не так страшен был лес с его обитателями, как тот, кто остался позади!

Продолжая судорожно хрипеть, глотая чистый воздух, наполненный озоном, я завопила от всей души, когда надо мной вдруг показалось знакомое лицо, которое было таким прекрасным и таким устрашающим сейчас!

Дьявольски прекрасные черты, наполненные жаждой крови и боли, которые доставляли ему истинное наслаждение настолько сильное, что он был возбужден и воодушевлен и сейчас, рассматривая меня теперь так нестерпимо близко, что я могла увидеть каждую его смоляно-черную ресничку, и эти необыкновенные глаза насыщенно синего цвета бушующего океана, озаренного молниями.

Господи, а ведь раньше я думала, что ад – это олицетворение красного и черного, не представляя, что боль и наслаждение от мучений кого-то могут прятаться в глубокой бесконечной синеве!

Я снова ощущала собственной кожей его эмоции и эту кровожадность, с которой он рассматривал меня, словно раскрывая себя во всей ужасающей красе, где он купался в кровавой реке, подплывая ко мне обнаженный, возбужденный и заинтересованный  тем, что может увидеть каждый уголок моей сжавшейся души, кусая ее и ковыряя до криков и мольбы.

Наверное, я была для него словно приятная закуска к сытному ужину.

Не знаю, что он увидел в моих глазах, когда неожиданно его мягкие, и на вид такие чувственные губы вдруг изогнулись в жесткой и хищной ухмылке, мужчина облизнулся, издавая звук чем-то напоминающий не то рычание, не то урчание!

Это было уже слишком!

Слишком для моего и без того беснующегося разума, который плющило от омерзения того, что его возбуждало, и вместе с тем каким-то жутким необъяснимым чувством, словно это могло притягивать и меня!

Повизгивая и всхлипывая, я выкарабкалась из-под него, снова бросившись вперед на подгибающихся ногах и отчетливо слыша за собой низкое и довольное рычание, словно ему нравилось это!

О даааааа, нравилось определенно!

Не так рычат звери, когда предупреждают, что они злы и собираются напасть!

В этом же звуке, который летел мне вдогонку, заставляя хрипя нестись вперед, сломя голову, было что-то такое томное и возбужденное, но не менее опасное и пугающее, что сердце колотилось, булькая внутри.

Главное было в принципе не задумываться над тем, что рычал не кто-то, а ОН!

Тот, кто хотя бы внешне выглядел человеком, даже если очевидно не был им!

Меньше всего я хотела думать об этом, понимая, что ужасающая и пока еще невероятная цепочка из услышанного и увиденного всего за один чертов день, складываются таким образом, что впору было заработать шизофрению на оба полушария мозга!

Воистину, я бы удивилась гораздо меньше, если бы сейчас споткнулась о гнома или налетела на эльфа!

В голове истерично, но при этом с пугающей ясностью звучали слова моего брата, услышанные мной случайно, которые теперь, в свете прожитой ночи, приобретали какой-то зловещий оттенок!

«…звери именно этой породы самые жестокие и совершенно неуправляемые! Отправлять его на задание   — это смерть для всей группы! Мы не можем их контролировать даже в лаборатории, ты же выпускаешь его на волю – в те условия, в которых его сила, скорость и ловкость просто не знает мыслимых границ!..»

Ох, Михаэль! Если бы только знал, НАСКОЛЬКО был прав в каждом своем слове!

Если бы только в беге была возможность помотать головой, я непременно сделала бы это, продолжая нестись вперед из последних силёнок, которые просто угасали во мне, подобно спичке на штормовом ветру, когда я неожиданно поняла, что мой побег закончен быстро, больно и с ярко выраженными звездами из глаз, потому что со всего летящего маху врезалась во что-то, тут же по всем законам гравитации отскочив резко назад и так же резко вниз, пробороздив собственным задом лесную землю с противными мелкими веточками и шишками.

Боль была настолько сильной и пронзительной, что в первую секунду я судорожно выдохнула, глухо застонав, но тут же испуганно проглатывая этот звук, когда снова услышала это низкое, утробное, довольное рычание.

Прямо над собой, тут же понимая, что влетела не в камень и не в дерево, а прямо в его широченную грудь, которая от всего перечисленного отличалась лишь тем, что была горячая!

Быстро поморгав, и стараясь сохранять спокойствие и самообладание, теперь я понимала, что слова Нила о том, что он быстрее и сильнее нас были не просто эффектным преувеличением и попыткой удержать меня и мое нездоровое любопытство, как можно дальше от него.

Он действительно был чертовски быстрый!

- Еще не набегалась, глупая? Хочешь проиграть?

Этот двухметровый мужчина с телом проклятого бога Олимпа и жуткими глазами монстра, вырвавшегося на свободу, дышал ровно и легко, пока меня шатало от бега на грани своих возможностей!

- СТОП! -  хрипло и дрожа выдохнула я, испуганно отодвигаясь назад, и пытаясь подняться как можно плавнее и медленнее, боясь сделать резкое движение и поставив красную истеричную галочку на слове «зверь», которое произнес Михаэль в отношении этого…создания.

Он лишь усмехнулся, рассматривая меня теперь без смущения, открыто и как-то слишком уж плотоядно, когда я с холодной отрешенностью понимала, что осталась с ним один на один в большом, бесконечном лесу, не представляя, куда могу деться от того, от кого невозможно убежать!

Он не остановился.

Плавно, словно играючи, он двигался ко мне поступью истинного хищника, с грацией зверя, не скрывая больше ни своей силы, ни своих откровенно хищных побуждений, словно танцуя какой-то завораживающий танец на голых инстинктах, суть которого я не могла понять, будучи жертвой, но улавливая его настроение и ритм каким-то своим нутром, которое пряталось так глубоко во мне и было таким тёмным, что я ощутила его впервые.

Не дыша и больше не пытаясь заговорить, я смотрела на него не моргая, и понимая, что все равно пропущу секунду решающего броска, если он решит завершить это дело быстро.

…а если нет…

-…не подходи! -  лишь смогла прошептать я на вдохе, не в состоянии больше выдохнуть, когда он оказался в паре шагов от меня настолько огромный, что все еще казался каким-то нереальным, даже если я снова с поражающей яркостью ощущала аромат его тела и жар кожи, пятясь теперь назад и стараясь не смотреть вниз не столько на выпирающую эрекцию, о размерах которой лучше было не думать, сколько на кровь, которая струилась багровыми разводами от локтей до кончиков пальцев.

Что кровь была на его подбородке, до сих пор стекая алыми каплями по мощной шее и широченной груди, теряясь в кубиках пресса и впитываясь в узкий пояс свободных штанов, которые походили больше на вещь от больничной пижамы.

- Что сделаешь, если подойду? -  проурчал мужчина непривычно низким, бархатным голосом, заставляя меня с каждым шагом постыдно отступать назад, пока я не уперлась спиной в дерево, тяжело сглатывая едкую желчь и глядя только в его глаза - такие страшные и завораживающие одновременно. Я словно стояла на краю пропасти, где под моими ногами плескался бескрайний океан, зазывая своими волнами в пучину на верную погибель.

…вот только этот океан окружал не свежестью бескрайней влаги, а запахом крови невинных, растерзанных людей, чьи крики и стоны были не слышны, но остались на его теле багряными брызгами и подтеками.

Еще по его общению с Нилом было ясно, что этот тип угроз не воспринимает, команд не понимает – только делает на зло еще хуже, поэтому я молча смотрела в его глаза, судорожно раздумывая над тем, как мне быть в этой ситуации.

Просить его? Умолять?

Едва ли он знал, что такое жалость…

- Укусишь? – усмехнулся он томно, но при этом тяжело, останавливаясь в полушаге от меня и глядя своими жуткими глазами чуть щурясь, когда медленно и размеренно поднял большую руку, обхватывая мои скулы длинными пальцами и сжимая их, заставляя приоткрыть губы, чтобы скользнуть внутрь большим пальцем.

Я не дышала и заставляла свое сердце остановится хоть на секундочку, чтобы не потерять сознание в этот момент, когда ощутила всеми рецепторами своего языка жар его руки, терпкость его кожи, силу его желания…а еще вкус крови, которая отдавала чем-то тошнотворно медным и словно ржавым, отчего внутренности скрутило в комок, словно они намотались на ножи блендера, вращающиеся на самой высокой скорости.

Он гладил мой язык своим пальцем, все сильнее вдавливая в дерево собственными бедрами, из которых рвалось его возбуждение такое большое и твердое, что я испуганно и хрипло выдохнула, зажмуриваясь на секунду, но понимая, что в темноте под ресницами оставаться еще страшнее, оттого что кричащие эмоции моего сжавшегося тела становятся еще более сильными и беспощадными, как и этот палец, который жестоко и беспрекословно заставлял губы вытягиваться трубочкой, впуская его в себя постепенно все глубже и дальше.

Не нужно было гадать, чтобы понять, о чем он думал и чего жаждал сильнее моей смерти, явно сначала решив насладиться плотскими утехами, пока во мне умирала и захлебывалась в натужных попытках спастись последняя надежда на избавление!

Нет, папа не найдет меня так быстро.

И Нил не оставил бы меня один на один с этим чудовищем, если бы только был жив.

Поэтому мое спасение было в моих руках, и больше никто не сможет мне помочь, если я сейчас не соберусь и не начну действовать!

Я не знала, что именно Нил положил в мой карман, как единственный шанс на спасение, но теперь знала только одно: чтобы это ни было - я должна попробовать!

Чтобы отвлечь мужчину и сосредоточить все его помыслы и желания только на моем лице, я осторожно коснулась его пальца своим языком, сделав легкое поглаживающее движение, тяжело сглатывая собственный испуг и панику, когда он зарычал откровенно и несдержанно, подавшись вперед еще сильнее и в буквальном смысле отрывая меня от земли, чтобы наши бедра теперь были на одном уровне, явно для следующего этапа его замысла.

Или сейчас или никогда!

Стараясь дышать ровно, и не поддаваться на провокации этого огромного мускулистого тела, которое вдавливалось в мое, начиная тереться и совершать плавные, но чертовски сильные, ритмичные движения, несмотря даже на наличие одежды, я подалась вперед головой, втягивая его палец в себя сильнее, совершенно не ожидая, что он зарычит низко и хрипло на выдохе, делая сначала рваный судорожный вдох.

Раздвинув мои колени, мужчина с силой прижал к себе, заставляя обхватить его мощный горячий торс своими ногами, что оказалось мне только на руку, потому что теперь карман с маленьким оружием стал так близко, что я могла достать футляр, не привлекая к своим движениям особого внимания.

Страсть и жажда, с которой он касался меня была настолько животной и кусающей, что я впитывала в себя эти страшные, раздавливающие эмоции вместе со вкусом его кожи, пока не в состоянии признаться самой себе, что они пугали и пленяли с одинаковой силой, посылая по всему телу жалящие нервные импульсы, от которых было и больно, и приятно…

Я замерла лишь на секунду, глядя в его красивое жестокое лицо не дыша, когда мужчина достал палец неожиданно засунув его в свой рот, чтобы прокусить отчетливо виднеющимися клыками, пуская собственную кровь тонкой алой струйкой, и намазать ею мои губы, словно красной помадой…

Аромат и вкус его крови был особенный!

Не такой, что я ощущала от его тела, а теперь и от собственной одежды, которая пропиталась ею насквозь, что принадлежала убитым и растерзанным людям!

Без ржавого запаха и привкуса меди.

Словно дорогой нектар, от которого перехватывало дыхание и начинала кружиться голова, пока я судорожно пыталась не потерять себя в этом ошеломляющем моменте, где моя паника кричала от омерзения, а тело и разум словно плыли на своей волне, подчиняясь его ритму и напору, когда мужчина медленно слизнул собственную кровь с моих приоткрытых губ, касаясь своими жаркими жадными губами так несдержанно и горячо, что я понимала только одно -  я уже не просто стою на краю обрыва, а делаю первый шаг в его черную пропасть, готовая летать вниз.

Сейчас!

Срочно!

Немедленно, пока это не зашло еще дальше, опьяняя так страшно, но так искусно!

Сложно было работать слаженно сразу головой и руками, когда его горячий жадный до касаний язык буквально ворвался в меня, отбирая остатки воздуха и заполняя собой до головокружения и звезд перед глазами, словно не мог насытиться моим ароматом и вкусом, не мог оторваться!

Скользнув рукой в карман, я быстро нащупала футляр, который лег в руку, словно влитой и созданный специально под изгибы моей ладони, под легким нажатием раздвигаясь на две части, и скользнув в мои пальцы привычным предметом родом из детства, с которым я любила играть во врача, когда ставила своим куклам и мишкам «хорошие уколы».

Это был пневматический шприц без иглы, где раствор вводился моментально при помощи высокого давления, впрыскиваясь под кожу буквально одним касанием.

Грозное оружие Нила оказалось таким крошечным!

Главное, чтобы оно помогло и спасло, когда я распахнула прикрытые ресницы, делая всего лишь незаметный жест кистью руки чуть вперед и влево, как раз в мощный бок этого огромного создания, надавливая одновременно с тем, как только шприц коснулся его горячей ароматной кожи.

Мое сердце как-то булькнуло и захлебнулось от ужаса, когда мужчина застыл надо мной горой из мышц и жара, отрывая губы и приподнимая голову, словно прислушиваясь к себе, и не сразу понимая, что именно произошло.

Он облизнулся, какое-то время глядя только на мои губы, словно раздумывая, не продолжить ли все снова, когда наконец нахмурился и свел черные брови на переносице

Теперь он всматривался в мои глаза тяжело и настойчиво, становясь с каждой секундой все мрачнее и хищнее, пока его зрачки вдруг принялись с кошмарной быстротой то увеличиваться, то уменьшатся, становясь практическими невидимыми, что выглядело просто чудовищно, наконец выдыхая хрипло, тяжело, но с такой воистину маньяческой клыкастой улыбкой, что я истерично взвизгнула:

- Ах ты мелкая засранка!..

Твою мать!

Сложно было удержаться и не издавать никаких звуков, выражающих мой ужас и страх перед тем, кто не был человеком, но теперь дышал тяжело и хрипло, вдруг пошатнувшись и глядя таким взглядом, словно буквально на глазах становился пьяным!

При чем, не просто пьяным, а до мохнатых чертиков и белочки в черном балахоне и с косой, когда он пытался удерживать меня у дерева, очевидно не замечая за собой, как его кидает из стороны в сторону, словно земля перестала быть твердой и превратилась в палубу корабля, попавшего в страшный шторм.

- Что ты вколола мне? – прохрипел мужчина, повалившись на колени и хватаясь своими огромными руками за землю, явно пытаясь найти точку опоры, пока меня трясло и подбрасывало от осознания того, что все получилось.

Вот только надолго ли?!

- Что ты мне вколола, черт тебя дери!! – зарычал он громко и натужно, отчего я шарахнулась в сторону, отскакивая словно лань от тигра.

- Я не знаю!!! – закричала я, роняя из ладони использованный шприц и всхлипывая оттого, что не могла понять, как вести себя теперь, и в какую сторону бежать.

Нил ничего не сказал мне о том, что внутри футляра, как эта штука подействует на зверя и надолго ли будет этот эффект, но я отчетливо помнила его слова о том, что это не спасет меня, но сделает его слабее и даст мне возможность сбежать.

Попробовать сбежать!

Ноги дрожали сильнее, чем раньше и я все еще ощущала его вкус и аромат на своем языке, когда ринулась назад, где по моим расчетам могли остаться в живых хоть кто-нибудь из охраны или хотя бы одно целое средство передвижения, слыша за спиной его хриплый, низкий и все еще возбужденный до жути хохот:

- Тебе не убежать от меня, глупая! Нет такого места, где ты можешь спрятаться! Нет такого человека, который сможет защитить тебя от меня!..

Господи, как же было страшно понимать это своим разумом даже без его слов, но я не могла заставить себя остановиться и лишить шанса на спасение пусть даже такого призрачного, как очертания луны в обеденный зной!

Бежать!

Бежать и ни за что на свете не оборачиваться, пока он не настигнет снова!

Бежать от его жара, вкуса и желания, которые были страшнее боли, глубже ада, слаще яда и не сулили мне ничего кроме погибели под низкий, раскатистый вожделеющий хохот, который еще долго раздавался в моей голове, даже если я не слышала его за спиной!..

1 глава.

За день до этого.

- Мишка, ты готова?

Я поспешно захлопнула свой чемодан, закидывая на плечо небольшой рюкзак со всем необходимым, что может пригодиться в дороге, крикнув через плечо:

- Да, папочка!

- Тогда спускайся в гараж, охрана ждет тебя.

Ну, что? Поездка из разряда «миссия невыполнима» вступала в свою начальную фазу!

Папа так и не сказал, что за срочность и почему вместо поездки в Париж к маме, меня отправляли в какую-то тьму-таракань, темной ночью, да еще и с головорезами папиной фирмы, которые, кажется, не уступили бы своей подготовкой ни спецназу, ни каким-нибудь элитным войскам!

Впрочем, к их присутствию в своей жизни я привыкла еще с раннего детства, большинство знала по именам и понимала, что лишних вопросов лучше не задавать, потому что все равно никто ничего не объяснит.

Нет, мой папа не был криминальным авторитетом!

Не был бандитом или одним из тех, кого принято называть вором в законе!

Он был всего лишь президентом фармацевтической компании.

Ну как «всего лишь»?

Сами понимаете, что если бы в нашей жизни все было очень просто и прозрачно, то не было бы пары десятков этих накаченных, вооруженных до зубов мужчин в черном, лица которых я видела лишь иногда.

Впрочем, я знала только то, что папочка был великим ученым, в руках которого были сосредоточены все самые продвинутые игрушки биологов в нескольких десятках лабораторий, и он пытался помочь нашему миру, изобретая лекарства для спасения человечества.

Это всё, что я знала наверняка.

Никакой конкретики, никаких попыток посмотреть на его лаборатории.

Вот и сейчас, сбегая неслышно в кедах и простеньком спортивном костюме по лестнице нашего большого особняка на нулевой этаж, где располагался гараж, а еще один из кабинетов папы, я растерянно остановилась, услышав голоса отца и брата.

Я не собиралась подслушивать, просто шла, чтобы обнять своего обожаемого папочку на дорогу по опыту зная, что едва ли увижу его в ближайшие несколько недель. Потому что такие вот неожиданные и сугубо секретные поездки уже случались в моей жизни, застыв и затаив дыхание от звука голоса брата, который эхом раздавался почти по всему этажу.

…он редко проявлял эмоции.

И никогда еще я не слышала, чтобы он кричал.

Тем более на отца.

— Это полное безумие! Ты лучше меня знаешь, что звери именно этой породы самые жестокие и совершенно неуправляемые! Отправлять его на задание   — это смерть для всей группы! Мы не можем их контролировать даже в лаборатории, ты же выпускаешь его на волю – в те условия, в которых его сила, скорость и ловкость просто не знает мыслимых границ!

Я заморгала, растерянно сжимая в ладони лямку рюкзака, слыша, как голос брата дрожал от ярости и явной паники, практически срываясь на визг, начав сомневаться, а был ли это он.

Сомнения испарились, когда голос отца прозвучал как всегда сдержанно и спокойно:

- Михаэль, сердце зверя в наших руках. Либо он доставит Микаэлу в безопасное место и защитит, - папа замолчал на несколько секунд, в которые мне казалось, что он улыбнулся жестоко и надменно, продолжив еще более воодушевленно. - Либо он лишится того, чем дорожит больше собственной жизни. Всё очень просто, сын мой. А теперь прекрати эту панику и попрощайся с Мишкой, пока она дома.

Черт!

Я кинулась снова к лесенкам, отчаянно пытаясь сделать вид, что я только спускаюсь, и не слышала ни единого слова в кабинете папы, от которых почему-то сердце дрогнуло, и сжалось от непонимания и страха…

Господи, о ком они говорили?..

Голос папы никогда не был таким жестоким и циничным.

Словно это говорил не он, а какой-то другой человек.

Но его глаза я видела перед собой сейчас, поспешно растянув губы в своей беззаботной широкой улыбке и скованно помахав рукой, видя, как на секунду глаза папы чуть прищурились, буквально просканировав меня, но потеплели и стали, словно расплавленный горячий шоколад, он поспешно шагнул ко мне, обнимая крепко и бережно:

- Красавица моя, ты уже собралась.

- Папочка, - бросив на пол чемоданчик и рюкзак, я прижалась к стройному телу папы, вдыхая блаженно его запах, который обожала.

Только ему я верила, только ему доверяла, только с ним чувствовала себя в безопасности.

Всю мою осознанную жизнь папа был для меня всем – другом, наставником, и даже мамой, которая предпочитала жить вдалеке, приезжая исключительно на рождественские каникулы.

Я часто смеялась над своими подругами, которые не понимали, как такое может быть, когда слышали, как я обсуждаю с папой последнюю коллекцию от Диор или рассказываю об очередном своем поклоннике.

Никто не понимал…

И лишь я знала какая бессовестно счастливая моя жизнь с папой, по которому сходили с ума женщины, а мужчины боялись и уважали.

- Мой красивый папочка - подняв голову, я с обожанием заглядывала в его красивые глаза, прикрывая ресницы, когда он приглушенно рассмеялся, целуя меня в лоб и поглаживая горячими ладонями по спине, на мои слова. -  Если узнаю, что в нашем доме снова была та наглая блондинка, клянусь, что вернусь обратно даже с края земли и вырву ее белобрысые лохмы!

Брат говорил, что это была ревность.

Но я даже не спорила!

Достаточно было посмотреть на моего отца, чтобы с первого взгляда потерять голову – высокий, не по годам стройный, с широкими плечами и совершенно невероятными глазами, в которых можно было потерять себя без оглядки!

Добавьте к этому, то, что он был доктором наук, основателем самой успешной фармацевтической фирмы и миллионером, и больше вы не сможете мечтать ни о ком другом!

Его одинокого сильно хотели и мои малолетние подружки, и все эти расфуфыренные силиконовые дамочки-охотницы за богатством и славой!

- У меня намечается много работы, Мишка, - примирительно улыбнулся он в ответ, приглаживая прядки моих растрепанных волос, собранных на затылке в высокую шишку. - Поэтому ты отправляешься на незапланированные каникулы. Посмотришь на наш новый дом на берегу океана…

-…я могла бы поехать к маме…

- Не могла!

Иногда папа умел быть резким.

Со своими подчиненными – почти всегда.

Со мной и братом – никогда, вернее очень редко, лишь когда был по-настоящему зол на маму, которая обзавелась своим сто восьмым ухажером, чуть старше моего возраста.

Кажется, дело было в этом. Просто папа, как всегда, не хотел меня расстраивать и отправлять в город любви и романтики, где я была совершенно одна, пока моя мама была влюблена. Снова.

Слыша приглушенные шаги в коридоре, которые словно отбивали ритм, я тяжело выдохнула, и без слов папы понимая, что время пришло.

Его охрана была готова, и все ждали только меня одну.

- Будь хорошей девочкой, Мишка, - отец склонился, чтобы порывисто поцеловать меня снова, убирая руки, чтобы позволить Михаэлю обнять меня тоже. -  Слушайся Нила, и не отвлекай охрану от их обязанностей своими рисунками!

Я хихикнула, крепко обнимая старшего брата:

- Голых женщин больше рисовать не буду!

- Мужчин тоже не рисуй, -  брат взъерошил мои волосы, улыбаясь хоть и расслаблено, но серый блеск его глаз был сосредоточенным и даже взволнованным, отчего я снова и снова вспоминала их разговор, свидетелем которого случайно стала.

- Тычинки, пестики? – лукаво улыбнулась я, стараясь скрыть свое волнение и стыд, от того, что все-таки подслушала.

- Ограничься листочками и цветочками, - хмыкнул папа, тут же перестав улыбаться, когда перед нами возник тот самый Нил.

Начальник нашей охраны и бывший военный, который прошел не через одну горячую точку, чтобы теперь получать свой хлеб и огромные чаевые от отца.

- Мы готовы, сэр.

- Отлично. Информируйте меня так часто, как сможете.

- Да, сэр.

Когда Нил без труда поднял с пола мои вещи, без лишних слов и эмоций зашагав по коридору к большому гаражу, мне ничего другого не оставалось, как следовать за ним.

Страха не было.

С такими людьми, как в нашей охране, можно было без проблем перевозить хоть Королеву Англии из самой Великобритании куда-нибудь в Албанию.

Но что было делать с огромной тоской?..

- Госпожа Микаэла.

Когда мы спустились еще ниже, где двумя рядами стояли большие внедорожники – совершенно все черные, тонированные и бронированные – я даже не подняла глаза на того, кто открыл передо мной дверцу, помогая забраться на заднее сиденье.

Какой смысл смотреть, когда все они были в масках, где было видно лишь глаза?

- Может, по дороге банк ограбим? – криво улыбнулась я Нилу, который единственный был с открытым лицом и всегда был рядом. - Видок у вас прям подходящий!

- В этом нет необходимости, госпожа, - сухо отозвался мужчина, на что я лишь тяжело выдохнула:

— Это была шутка.

- Я понял.

Ну что можно было взять с вояк?

Вот что ждало меня в ближайшие несколько суток – полнейшее молчание и бесконечное копание в себе, когда надоест рисовать и все песни в моем плеере будут заслушаны по сто раз, потому что никто не будет говорить со мной или между собой, делая это лишь по рации и то по большой необходимости.

- Босс, выдвигаемся? – я пыталась расположиться на большом сидении, поджимая под себя ноги, и слыша за толстым темным стеклом голос одного из парней в масках.

- Выезжайте из гаража, но притормозите за воротами.

Это была их работа и я не должна была в нее вмешиваться.

Я упорно пыталась размотать тонкие проводки наушников, когда машина плавно двинулась вперед, выезжая из подземного гаража, а потом по территории нашего особняка за его высокие ворота, не обращая внимания, даже на то, что она остановилась, находясь где-то посередине картежа из десятка таких же машин.

Захлопали дверцы, и чей-то голос рядом с дверью недовольно пробурчал:

- Не нравится мне всё это. Мы бы справились сами.

- Твоего мнения никто и не спрашивает, - я знала только голос Нила, поэтому покосилась на тонированное стекло, в темноте ночи видя лишь очертания темных фигур, что стояли рядом. -  Просто делай свою работу, и не думай много. Первый, первый, как слышишь меня? Новенький вышел? Только его ждем.

Рация захрипела и стихла, пока мужчины затихли в ожидании ответа со второй стороны.

- Ждем команды от лаборатории, босс. Но у меня все чисто.

Мужчины на какое-то время замолчали, словно прислушиваясь, когда второй голос снова недовольно буркнул:

- А этому придурку лесному сказали, куда надо вставлять гарнитуру?

Очень пренебрежительно и злобно.

Даже стало немного обидно за этого новенького.

Очевидно, что никто не ждал его в этой слаженной команде, и легко влиться в коллектив ему не удастся.

О том, что ему это и не нужно, я поняла совершенно случайно, взвизгнув и подпрыгнув на сидении, когда в стекло слева от меня врезалась со всего маха голова кого-то из мужчин, отчего послышался его хрип и жуткое сопение в попытках втянуть в себя воздух вместе с низким сухим голосом, от звука которого я замерла и клацнула зубами:

- Лесному придурку не нужны гарнитуры и все эти убогие человеческие штучки, чтобы слышать вас.

Ох, мамочки!

Выронив из рук наушники, я с ужасом покосилась на стекло, в котором увидела мощную руку с бледной кожей и тугими прожилками вен.

Руку, которую мгновенно захотелось навсегда запечатлеть в своей памяти, чтобы потом нарисовать ее скрупулезно и тщательно, упиваясь собственным восторгом, потому что этот спав из мышц, вен и упругой кожи был просто произведением искусства!

Вот правда не думаю, что кто-то разделял мой восторг.

Особенно тот наглец, который дрыгался и хрипел, буквально размазанный по стеклу этой ручищей, в попытках вырваться из нее и сохранить себе жизнь.

- Объект номер семнадцать! Немедленно отпустить солдата! – рявкнул Нил так непривычно громко, что я снова подпрыгнула, закрутив головой и лишь теперь начиная замечать, что этого огромного мужчину окружили со всех сторон бойцы в черном, держась на расстоянии и наведя на него два десятка автоматов.

Время шло, секунды тикали истерично и испуганно, но мужчина не менял своего положения, явно на зло делая шаг вперед, отчего хрипящая голова проехала вверх по стеклу с характерным противным звуком, и теперь повисла в воздухе где-то над машиной, открывая моему распахнутому взору дрыгающуюся спину солдата в черном….и мощный обнаженный торс с рельефными выпуклыми мышцами, которые застыли в великолепном и завораживающем напряжении, оттого, что мужчина удерживал на одной вытянутой руке болтающегося солдата.

- ОБЪЕКТ НОМЕР СЕМНАДЦАТЬ! Я ПРИКАЗЫВАЮ ОТПУСТИТЬ СОЛДАТА!

Тяжело сглотнув, я отчетливо понимала, что на моих глазах сейчас могут задушить живого человека, но не могла отвести глаз от красивого тела.

Огромного тела.

Такого мощного и совершенного, словно бог Олимпа сошел с небес в плоти и крови!

- НЕМЕДЛЕННО!

Никогда еще в сухом голосе Нила не было столько неприкрытой злости и истеричных ноток, когда даже наш прожженный войнами опытный солдат очевидно понимал силу и упорство этого мужчины, рост которого я боялась даже прикинуть, учитывая, что я сидела внутри не простого джипа, а внедорожника на огромных колесах, которые были способны преодолевать любые преграды.

Он не отпустит!

Думаю, это понимали все, почему-то боясь приблизиться хоть на шаг, чтобы спасти своего товарища из лап этого огромного человека с широченными плечами и мощной грудью, больше которой я не видела никогда в своей жизни.

-…подумай о том, что станет с остальными, если ты не повинуешься! – прошипел Нил  яростно, но так тихо, что я едва смогла разобрать слова,  с удивлением понимая, что мужчина услышал, потому как рука напряглась еще сильнее, словно застыв в немом крике, а затем солдат в черном скрылся с моих распахнутых глаз…улетев куда-то за переделы видимости, словно был всего лишь бумажным самолетиком.

- Объект номер семнадцать!!!! -  буквально взвыл Нил, притихнув от низкого жутковатого голоса, который проговорил смертельно спокойно, но так устрашающе вкрадчиво:

- Ты сказал отпустить, я сделал это. Речи о том каким образом я это сделаю не было.

И ведь не придерешься!

Я нервно хмыкнула, глядя во все глаза на большое тело и замирая на секунду, когда в какой-то момент мне показалось, что этот странный ужасающий, но вместе с тем невероятный мужчина чуть склонился вперед, пытаясь заглянуть в машину, чтобы увидеть меня.

- Все по машинам! Выдвигаемся! – рявкнул Нил так, что я поморщилась, но не от непривычной громкости его голоса, а оттого, что мужчина потерял интерес ко мне, плавно и размеренно скрываясь в темноте, когда я с удивлением поняла, что кажется его не собираются облачать в черные одежды, как у всей охраны, где было множество кармашков на все случаи жизни с припасенными боеприпасами, холодным оружием и всем тем, что может пригодиться в любой непредвиденной ситуации.

Когда дверь с моей стороны распахнулась, и заглянул Нил, своими глазами я искала только нового бойца, желая увидеть его лицо и как говориться - умереть, поспешно выдавливая улыбку и пытаясь не отводить глаза от лица Нила:

- Госпожа, вы в порядке?

- В полном!

Интересно, что обо мне подумает Нил, если я порошу его привести этого новенького в одних тонких штанах и оставить его в своей машине на сидении рядом? Конечно же в целях своей безопасности! А для чего же еще…

Вот только набиралась я храбрости для этого слишком долго, не успев и рта раскрыть, как Нил уже захлопнул дверь, поворачиваясь боком и делая жест рукой, похожий на вертушку вертолета, смысл которого был в том, чтобы всё пришло в движение. Так делают на летной базе, чтобы показать летчикам, что можно взлетать, потому что из-за рева мощнейших двигателей они просто не смогут услышать никаких слов.

И пусть до летной базы нам было далеко, тут же раздался равномерный гул двигателей, захлопали дверцы машин, бойцы уверенно и слаженно занимали свои места, готовые выдвигаться в долгую дорогу в несколько суток езды.

Вот только не знаю, как для них, а для меня теперь эта поездка становилась уже интересной!

…и в какой-то степени слегка ужасающей, потому что в голове стояли слова Нила.

Он назвал новенького «Объект номер семнадцать» …

Не находите, что это было странное имя, даже для того, кто профессионально занимается охраной?

У каждого из бойцов отряда был свой порядковый номер, и переговариваясь по рации скупыми отрывистыми фразами, каждый из них начинал именно со своего номера. Вот только «объекта» не было…

Это было как-то уж слишком фантастически и в какой-то мере унизительно, словно его не считали за человека, опуская до уровня неодушевленного «объекта».

Что первым приходило в голову?

Лично у меня «Люди Икс» и Логан с его лабораторными манипуляциями, благодаря которым он и стал опасным и беспощадным убийцей! Надо сказать, что и вид у этого мужчины был очень соответствующий образу – огромный, мускулистый, и практически обнаженный!

-…нет. Бред какой-то, - пробормотала я себе под нос, на всякий случай покосившись на водителя и еще одного пассажира спереди, чтобы убедиться, что они не слышали меня и не видели, как я старалась наблюдать украдкой за машинами, следующими за нами, чтобы понять в какой из них этот новенький.

Черт, да! Он меня однозначно поразил!

Но, согласитесь, что его появление было неоднозначным, его нельзя было не заметить!

Ни одна здоровая женщина не смогла бы не обратить внимания на такое тело! Да и голос у него был прямо скажем чертовски возбуждающим!

Жаль только, что я так и не смогла увидеть его лица, твердо намереваясь сделать это в самое ближайшее время, когда начнутся запланированные остановки.

Их должно было быть не меньше трех, если Нил останется верным себе, как делал это раньше – одна в городе на заправке, одна за городом на некотором расстоянии, и одна посреди дороги, чтобы его парни могли передохнуть и размять ноги.

Каждый раз отправляясь в наш небольшой домик Нил выбирал всегда разные пути следования, тщательно планируя все передвижения в зависимости от времени года и местности, просчитывая наперед любые риски и возможные проблемы.

В четырнадцать лет меня очень занимала его работа!

Я даже мечтала стать морским пехотинцем, в тайне от папы, брата и самого Нила усиленно тренируясь, и задавая начальнику нашей охраны миллион вопросов, на которые ему приходилось отвечать, если он оказывался рядом. Иногда мне казалось, что Нилу даже нравится это – рассказывать про оружие, показывать его части и учить меня собирать на время, посвящая в особенности его интересной, хоть и чертовски опасной работы.

Нацепляя на себя наушники, я думала о том, что эта поездка обещала стать интереснее обычных переездов под бдительным контролем охраны и папы, не спеша сразу включать музыку, потому что заметила, как на меня покосился через зеркало дальнего обзора один из охраны, что сидел впереди, шикнув тому, что сидел на рулем:

- Черт! Ты видел?!

Я быстро опустила ресницы, делая безмятежный вид и даже покачивая головой в такт несуществующему ритму, всеми фибрами прислушиваясь к тому, о чем говорят мужчины впереди и понимая, что речь пойдет о том, кто занимал мои мысли теперь больше всего остального.

- Чем его кормили в этой лаборатории, что он обладает такой силой?!

- Помолчи. Нил ясно сказал, что нас это не касается, - буркнул ему в ответ тот, что был за рулем, даже не отводя своих глаз от дороги и строго соблюдая дистанцию между машинами, которые ехали впереди.

Я видела только глаза этих мужчин, глядя украдкой и в любой момент готовая сделать вид, что даже подпеваю музыке в наушниках, лишь бы только они не поняли, что я все слышу, но даже их взгляды были мрачны, сосредоточены и я бы даже сказала, что испуганны, если бы знала наверняка, что они в принципе могут чего-нибудь бояться по роду своей деятельности.

- Нил всегда так отвечает, на любые наши вопросы!

- И он прав, потому что у нас есть свои задачи, и этот объект к ним никак не относится.

Это хорошо, что я неплохо умела управлять своими эмоциями, потому что первым моим желанием при слове «объект» было поморщиться.

Неужели можно так называть человека?

Разве это не было бесчувственным и унижающим?

Услышав такое на его месте, я бы тоже вспылила, и попыталась кого-нибудь придушить!

- Только не говори, что тебя не поразила его быстрота и сила! – никак не унимался общительный вояка, словно не замечал, как глаза того второго становились все более недовольными и мрачными.

Жаль, что из-за черных масок я могла видеть исключительно глаза, но сейчас мне казалось, что водитель недовольно поджал губы и явно нахмурил брови оттого, что его коллега все еще мусолил тему, которая очевидно была запретной.

- Ты видел его всего пару минут. Утихни уже.

- Но за эти пару минут он показал, то, что едва ли может уложиться в моей голове! Да и в твоей тоже, признайся уже! Этот неандерталец держал одной рукой Второго! ОДНОЙ ГРЕБАННОЙ РУКОЙ! Скажи мне, кто из нас сможет поднять мужика весом под сто килограммов, который качается сутки напролет?!

Не удержавшись, я посмотрела на охранника, который продолжал хмуро и упрямо молчать, вцепившись в руль, всей душой поддерживая слова его болтливого друга, и чувствуя, как у самой руки становятся холодными и влажными.

- Моему племяннику десять, но даже его я не смогу поднять и удержать на одной руке больше нескольких секунд!

Стараясь делать вид, что я слышу исключительно музыку, и не обращаю никакого внимания на мужчин, я поняла, что вздрогнула все равно, когда водитель не выдержал больше душевных излияний соседа по машине, ударив по рулю ладонью и рыкнув:

- Замолчи уже! Кто бы он не был и что бы с ним не делали в лаборатории – нас это касается меньше всего, ясно?!

И ни одна фраза, сказанная до этого, не испугала меня так сильно, как последние слова…

Тяжело сглотнув, я уставилась невидящим взглядом в темноту ночи, не видя, как мимо меня пролетает ночной город, который не спал и полыхал миллионами неоновых огней.

Хорошо. Я не была доктором наук, как мой папа.

Не была даже научным сотрудником нашей корпорации, как мой брат.

Но чтобы понять, что в наших лабораториях происходит что-то жуткое, не требовалось специальное образование. Достаточно было услышать этих мужчин, и увидеть того новичка, которого Нил назвал объектом номер семнадцать.

…так какое лекарство производили в лаборатории?

Нахмурившись, я кусала кончики пальцев, не глядя на собственное отражение в бронированном и тонированном стекле машины, пока не покачала сокрушенно головой, понимая, что на данном этапе я не в состоянии понять того, что услышала и увидела своими глазами, ссылаясь скорее на то, что вероятно поняла что-то не так и приукрасила слова мужчин фантастикой в стиле Марвел.

Или не могла принять того, что не укладывалось в моей голове…

Ну ей-богу, не создавал же мой папа универсальных солдат!

Несколько изнурительных часов до первой остановки прошли незаметно за мыслями, когда я не прикоснулась ни к плееру, ни к рисованию, погрузившись в себя и пытаясь услышать что-нибудь еще от охраны, которая теперь молчала, как им и полагалось.

…а еще в мыслях о том, что теперь еще больше я хочу увидеть этого мужчину!

- Госпожа, Микаэла.

Я вздрогнула от голоса, который раздался рядом, конечно же выдавая свое состояние с потрохами в первую секунду, но не успели цепкие глаза Нила просканировать меня достаточно глубоко, чтобы распознать мое истинное состояние, как я тут же улыбнулась, делая совершенно безмятежное лицо, словно ничего не произошло.

- Здесь есть небольшой семейный отель, где вы можете перекусить и подготовиться к следующему отрезку пути, - как всегда сухо и сдержанно проговорил наш начальник бравой охраны, помогая мне выбраться из машины, со всех сторон окруженной его парнями…вот только новенького нигде не было видно.

Впрочем, покрутить головой на все триста шестьдесят градусов, чтобы отыскать его глазами у меня не получалось, как бы старательно я не делала вид, что просто осматриваюсь и не более того.

- Миленькое место, - пожала я плечами, быстро окинув взглядом невзрачное здание в один этаж, словно стойло, только что пятью дверьми, за которыми очевидно располагались номера для ночлега. Нарисованная вывеска с потрескавшейся краской скромно сообщала, что это место именовалось «Техасская сказка», на что я лишь нервно хмыкнула, покосившись на невозмутимого Нила. -  Надеюсь, мы тут обязательно встретим какого-нибудь местного постояльца в хоккейной маске и с бензопилой в руках!

Нил моего юмора не оценил. Впрочем, как всегда. Или может просто не смотрел знаменитый ужастик, когда я спустилась с лесенок высокого джипа, ступая на пыльный асфальт и якобы пытаясь отыскать глазами кафе:

- Так куда мне идти?

- Работаем! -  вместо ответа мне обернулся на своих вооруженных до зубов парней Нил, часть из которых беззвучно и быстро буквально растворилась в темноте ночи, когда мне оставалось только удерживать на лице ничего не значащую легкую улыбку и думать о том, как искренне жаль было постояльцев этого незамысловатого заведения и тем более хозяев.

В такие секунды я всегда чувствовала смущение и, наверное, даже вину перед простыми людьми.

Я не была принцессой или особо важной персоной, и как мне казалось, совершенно не заслуживала таких вычурных мер безопасности.

Но папа считал, что повсюду враги, и только Нил способен защитить меня.

Вернее, Нил и рота его парней.

А еще этот новенький, которого я так и не смогла отыскать глазами, как бы старательно не разглядывала всех, кто стоял у машин, а затем и тех, кто вернулся из темноты, кивнув своему начальнику сухо и деловито со всех сторон: «Чисто! Чисто! Чисто!».

На самом деле тут особо и нечего было присматриваться, чтобы понять одну простую и странную истину – рядом его не было, ибо кроме него никто из парней не обладал такими мощными пропорциями тела, которое сразило меня наповал с первого взгляда.

А еще не ходил в полуобнаженном состоянии, если только его не успели снарядить спецодеждой буквально за пару минут до отправления из дома.

Интересно, какой размер одежды был у этого мужчины, учитывая, что его рост превышал намного остальных парней, даже если они были далеко не мелкими и худыми?

- Я бы хотела уединиться ненадолго, -  обернулась я на Нила, который все это время всматривался в темноту по сторонам, словно и правда пытался найти того самого маньяка с бензопилой и в маске, очевидно не чувствуя себя в безопасности, даже если рядом был весь его бравый отряд.

Начальник охраны, как всегда, был крайне немногословен, когда просто кивнул мне вперед, следуя за мной, словно тень.

Он вошел в туалет первым, осмотрев все кабинки, окинув сосредоточенным цепким взглядом каждый угол и любое место, куда даже чисто теоретически не смог бы пролезть ни один человек, и лишь затем пропустил меня.

Так происходило каждый раз, стоило мне только куда-то собраться и в целом уже не шокировало меня так, как раньше. Я просто смиренно ждала, когда эта процедура осмотра закончится и я смогу просто спокойно сходить в туалет, привыкнув даже к тому, что это приходилось делать в окружении его парней.

Конечно, они не стояли над душой! Даже в помещение не входили без разрешения Нила, зато были за каждой стеной со всех четырех сторон.

Думаю, что забрались бы даже на крышу при необходимости!

А то мало ли, вдруг враг сидит именно там!

Оказавшись в относительной уединенности, я позволила себе выдохнуть и снять наконец маску безмятежности и полного покоя.

- Мишка, не сходи с ума, - прошептала я сама себе, глядя в собственное отражение в зеркале, которое было хоть и старым, но зато на удивление чистым.

Не знаю, что меня пугало и смущало больше: слова мужчин, что вероятно мой папа не был ангелом и его работа касалась не только гуманных порывов спасти весь мир от неизлечимых болезней, или мои эмоции к человеку, которого я толком даже не видела.

Такого со мной еще не определенно не было!

Ведь я видела его всего каких-то пару минут, при чем совершенно не представляла какой он, ибо в памяти остался лишь необыкновенный торс и только, но внутри был такой трепет, словно что-то во мне замкнуло. Словно произошло затмение, которое закрыла мои глаза, когда тело кидало в неконтролируемую дрожь даже просто он мысли об этом странном человеке.

Страшно было признаваться себе, что будь он даже последним страшилой на лицо, я ничего не смогу с собой сделать, не смогу устоять перед ним…

— Это всё нелогично и … - я покосилась вниз на свои дрожащие пальцы, выдохнув, -…дико!

Оставалось надеется на то, что во мне говорил голос любителя всего красивого и совершенного. Вернее, в данном случае голос кричал! Вопил так, что я слышала только его одного, раз за разом вспоминая тело этого мужчины, и на полном серьезе начиная подумывать о том, что возможно папа в своих лабораториях работает не над сверх людьми с огромной силой, которая поразила даже знающих вояк, а над какими-нибудь феромонами, потому что объяснить свою реакцию простой и незамысловатой логикой у меня категорически не получалось.

Можно подумать я не видела до этого мужских тел!

Пффффф, ей-богу! Каких только не видела, и некоторыми была действительно восхищена и не единожды, но черт побери явно не так, как в этот раз!

Правда стоило признаться, что мужчин именно с такими габаритами я еще в своей жизни не встречала, но и это был далеко не повод вести себя, словно влюбленная по уши школьница. Для начала нужно было хотя бы увидеть его так сказать целиком и полностью, надеясь на то, что мое влечение как рукой снимет.

- Кривой нос и гнилые зубы были бы идеальным дополнением к мощному торсу и шрамам, - сухо проговорила я собственному отражению, почему-то нервно пригладив свои волосы и впервые за все мои прошлые поездки сожалея о том, что я выглядела как подросток в своем спортивном костюме, незамысловатой прической и без грамма косметики.

Я ездила в таком виде всегда.

Просто этот раз получился каким-то воистину корявым с самого начала.

- Госпожа Микаэла!

Поджав недовольно губы, что даже в общественном туалете дешевого отеля у меня не было возможности побыть наедине со своими мыслями и терзаниями столько времени, сколько мне необходимо, я быстро пригладила выбившиеся из высокой шишки прядки волос, уже по заведенной годами привычке нацепляя на свое лицо маску полного и безграничного покоя и в какой то степени даже безразличия, бросив последний раз взгляд на свой вид и открывая дверцу туалета.

- А если бы у меня была кишечная инфекция? – чуть выгнула я бровь, окидывая невозмутимого Нила колким взглядом и очень непрозрачно намекая на то, что иногда меня нужно просто оставить в покое.

- Отправил бы одного из парней до аптеки, - сухо отозвался мужчина на мою усмешку снова кивая головой вперед, чтобы я двигалась в заданном направлении и никак не реагируя на мой недовольный взгляд, добавив уже за моей спиной. - У вас есть не больше пятнадцати минут чтобы перекусить и нужно выдвигаться в дорогу.

- За пятнадцать минут не успеют даже подготовить заказ на кухне.

— Значит закажите то, что уже есть, чтобы просто подогрели и принесли.

Я обернулась назад, окинув Нила колким взглядом и подумав о том, что во время своей работы он становился просто невыносимым в желании защитить меня от всего и всех, в конце концов чуть дернув кончиком брови:

- В таком случае благодарю, я не голодна.

Нил посмотрел на меня с веселой искоркой, явно намереваясь что-то ответить, когда вдруг в одну секунду вся веселость и озорство буквально сползло с миловидного лица мужчины, отчего оно стало похоже на маску – сосредоточенную, каменную и не то, чтобы испуганную, но в таком напряжении, что я затылком ощутила легкий холодок паники, тут же оглянувшись, потому что Нил смотрел как раз куда за мою спину.

Мне кажется, всё во мне сжалось в тугой восторженный узел, еще даже до того, как я обернулась и смогла увидеть ЕГО! Словно всё внутри меня знало о его появлении…и отчаянно жаждало этого!

И, черт побери, это уже начинало немного пугать!

В том, что у меня большие проблемы, я поняла, как только узрела этого человека своими глазами так сказать всего целиком и полностью.

Огромные проблемы!

Просто вселенского масштаба!

Готова поспорить, что, если бы где-то в туалете сейчас взорвали бы ядерную бомбу, я бы заметила ее только по ударной волне, которой меня бы откинуло на два десятка метров, но никак иначе, потому что этот мужчина и был ядерной бомбой!

Нет, его не успели облачить в форменный черный костюм спецназа. Он разгуливал вальяжно и неторопливо в простых мешковатых штанах и босиком, и я была совершенно уверена, что эти штаны были натянуты наспех и на голое тело.

Это был мой крах!

Полнейший!

Потому что никакого кривого носа, косых глаз и уж тем более гнилых зубов у него даже не намечалось.

Боже! Он мог быть хотя бы лысым или хромым, или каким-нибудь более реальным, чем этой картинкой Плейбоя мужского обличия, от вида которой мой мозг коротнуло так, что я содрогнулась всем телом. И даже его отросшая черная щетина, и копна черных волос почти до плеч лишь еще сильнее подчеркивали невероятную мужественность, делая весь облик по варварски диким и необузданным.

Дайте ему в руки топор, и он заново завоюет всю Англию…или соблазнит ее одним своим взглядом совершенно нереальных глаз, которые в ночи были черными, как та бездонная дыра, в которую я падала отчаянно и растерянно, совершенно оглушенная его видом.

Пока он шел неспеша до нас, нагнетая обстановку одним своим появлением, мне казалось, я успела рассмотреть его всего с таким пристрастием, что мне должно было стать очень стыдно, потому что это было по меньшей мере неприлично и в принципе чересчур вызывающе особенно для девушки.

Помимо огромного роста, который я смогла оценить лишь сейчас сполна, и тела, что не покидало моих шальных мыслей, у мужчины были совершенно нереальные черты лица. Просто идеальные! Воистину, если бы его в свое время увидел Микеланджело, то скульптура Давида приобрела бы совсем иные черты!

У мужчины были широкие скулы, которые всегда так влекут всех женщин, независимо от возраста. Практически квадратные с впалыми щеками, отчего лицо казалось слегка массивным, но именно поэтому выглядело как-то возвышенно героическим. Прямо-таки Супермен в плоти и крови!

Казалось бы, при таких скулах, губы просто обязаны были быть тонкими и, наверное, даже жестокими, по всем канонам красавцев в стиле Тимати Далтона, но словно идя наперекор всем канонам и стандартам в своем истинном совершенстве, у этого мужчины были на удивление пухлые губы. Я бы даже сказала, что почти «бантиком» - настолько красивыми и мягкими они казались, что в голове возник невольный вопрос – какого это, целоваться с ним?..

…интересно, если бы мне предложили попробовать прямо сейчас, я бы смогла отказаться?..

Чтобы не думать об этом и не покраснеть еще сильнее, я продолжила своё придирчивое бессовестное разглядывание, надеясь отыскать в нем хоть один изъян, хоть одну черточку этого слишком идеального лица, чтобы отвернуться потом со спокойной душой и осознанием того, что это всего лишь человек, а не божество Олимпа наших дней!

Вот только и мой крах был таким же совершенным, как этот мужчина.

У него был очаровательный аккуратный нос и необыкновенные глаза, цвет которых в этой темноте был мне неведом, но вот густота и длинна ресниц поражала даже издалека, когда тень от них черными дорожками пролегала на высокие точеные скулы.

Пока я разглядывала его, теряясь в себе и пропадая от этого первого взгляда, то не успела заметить, что воздух вокруг буквально застыл от напряжения, и снова все парни в черном стояли плотной стеной окружения, словно не были уверены в том, что их начальник и я, как непосредственная работа, находятся в безопасности рядом с ним.

Они боялись его?

Или просто не доверяли как новенькому в своих давно сплоченных и проверенных войнами рядах?

- Ты должен быть в зоне моей видимости! -  буквально прорычал Нил с такой непривычной ненавистью, что это моментально отрезвило меня, заставив наконец оторвать взгляд от незнакомца и узреть суть происходящего, от которой стало откровенно не по себе.

У всех мужчин были такие глаза, словно тот самый маньяк вышел к нам сам без маски и бензопилы.

Вот только его самого это совершенно никак не волновало.

Может, были проблемы со зрением и новенький просто не замечал какой фурор произвел своим появлением, при чем не сколько на меня, столько на окружающую охрану, чьи ладони синхронно лежали на автоматах, готовые спустить курок в любую секунду.

Знаете, даже походка может выдавать человека – его натуру и внутреннюю сущность.

Например, мой папа всегда ходил очень размашисто, но делал это так, словно куда-то опаздывал или от кого-то бежал. Резко, порывисто, напористо и очень целеустремленно. Он и в жизни был такой – резкий, быстрый на решения, дерзкий на планы и всегда уверенный в том, что он во всем будет первым и единственным победителем.

Мой брат в юности был очень худым и угловатым, и даже несмотря на то, что с годами он возмужал и, так сказать, оброс мышцами во всех стратегически необходимых местах, его угловатость и зажатость никуда не делась. Он по-прежнему ходил слегка наклоняясь вперед, и вечно запинаясь о собственные ноги, а еще поднимал голову только в том случае, если кого-нибудь сбивал со своего пути случайно или налетал на преграду, поставив триста восьмую шишку на своем умном лбу.

То, как ходил этот мужчина, было преступлением!

Плавно, уверенно и неумолимо он подкрадывался к тебе – огромный, самоуверенный, надменный.

В каждом его движении сквозила сила и ловкость, о которой возможно никто из присутствующих даже не догадывался.

Так себя ведут спортсмены, тренировавшиеся долгие годы и взявшие золото всех олимпиад, входя в спортзал к тем, кто еще не умел толком даже отжиматься.

Он определенно знал на что способен и как силен, поэтому в его взгляде была надменная тоска и колючая насмешка над теми, кто не обладал и десятой частью его возможностей.

Самое страшное, что это знали и парни из охраны.

Именно поэтому они были так напряжены и собраны, словно стояли на минном поле, понимая, что любой шаг может им стоить жизни.

Искренне хотелось попятиться назад при его приближении, а потом бежать без оглядки, боясь услышать за спиной его дыхание…но в то же время ощущая совершенно нездоровое возбуждение, потому что ты была жертвой, а твой преследователь – чертовски сексуальный и опасный мужчина.

Настолько опасный, что кажется лучше об этом было просто не задумываться!

Я не могла удержать себя на месте, отступая на шаг назад за спину Нила, когда этот мужчина, что теперь показал свои истинные габариты и казался еще более массивным и огромным, чем в первый раз, вальяжно и совершенно расслаблено дошел до нас, чтобы проговорить сухо и насмешливо, глядя вызывающе в глаза того, кто был здесь начальником для всех без исключения:

- Я никому ничего не должен.

Я могла поклясться, что отчетливо услышала, как клацнули зубы Нила от такой вероломной наглости и неповиновения, когда каждый из этих парней не задумываясь выполнял любую команду, полностью доверяя опыту и знаниям Нила, и скорей всего пройдя с ним плечом к плечу не одну «горячую точку».

- Все солдаты выполняют мои указания точно. И молча!

- Я не солдат! -  вдруг рыкнул этот огромный мужчина, отчего я вздрогнула, тут же скорее почувствовав, чем увидев, как ближайшие из охраны парни оказались в секунду рядом со мной, готовые защищать и оберегать даже ценой свой жизни, пока я не могла дышать, глядя во все глаза на того, кто излучал силу и надменность в каждой сказанной букве.

Парни в черном не отошли от меня, даже когда этот полуобнаженный великан язвительно хмыкнул, словно специально пытаясь достать всегда спокойного и собранного Нила:

- А ты можешь командовать своими клоунами сколько влезет.

Я испуганно покосилась на Нила, чья спина была натянута, словно тетива для стрелы, пока этот язвительный самоуверенный тип просто прошел мимо нас, отправляясь в неизвестном направлении, явно не являясь частью команды не только внешне, но и по своим мотивам.

- Ты должен быть всегда на виду!! – рявкнул Нил ему вслед, пока я, не моргая рассматривала широченную спинищу с выпуклыми мышцами, а еще множеством мелких шрамов, которые можно было рассмотреть даже в полумраке ночи.

- Всё, что я должен – это обеспечить сохранность этой озабоченной малявке и не более, - снова хмыкнул язвительно и колко мужчина, когда я поняла, что в одну секунду покраснела так сильно, что наверняка это было видно даже в темноте, на секунду задохнувшись от возмущения…и паники. Ведь он определенно знал, о чем говорил, даже если я пыталась сохранить свой вид хотя бы отчасти спокойным, а самое главное очень возмущенным, слыша, как за моей спиной кто-то из парней буквально прошипел:

- Да как ты смеешь!!

Этот огромный нахал даже не остановился. Только кинул тяжелый и насмешливый взгляд на Нила, чуть выгибая свою черную бровь, и буквально выплевывая:

- А ты сними с нее трусы и проверь. Ты же хочешь этого. Она будет горячая и влажная.

Я задохнулась от возмущения, готовая уже сама выхватить один из автоматов у парней рядом, чтобы огреть его если не по затылку, то хотя бы по заду в области копчика, когда кто-то пробурчал:

- Давай я ему ногу прострелю!

- Не успеешь, - сухо отозвался Нил, который сохранил самообладание, но бросил на меня хмурый и почему-то очень недовольный взгляд, словно был если не обижен, то очень сильно задет за живое, отчего я покраснела еще сильнее.

…неужели он поверил этому типу?

Черт, да! Он был чертовки прав! Но ведь, к счастью, по мне ничего было не видно.

Ведь не было же?..

Я бы хотела обсудить случившееся и поговорить с Нилом, но возможности мне не дали, когда он рявкнул злобно:

- Все по машинам! Время вышло!

Прикусив губу, я послушно зашагала за остальными мужчинами в полном напряженном молчании, понимая, что сейчас совершенно не время пытаться что-то выяснить, потому что Нил определенно был рассержен настолько, что на его скулах ходили желваки, словно мужчина из последних сил сдерживал в себе крики и ругательства.

Я не помнила его в таком состоянии, и это мне совершенно не нравилось, учитывая, что Нил всегда был рядом с нашей семьей вот уже как тринадцать лет, сохраняя спокойствие и собранность в любой даже самой сложной ситуации.

Молча и не глядя в глаза, он посадил меня в машину на прежнее место, захлопывая дверцу, и нервно отмахиваясь от слов одного из парней, который приглушенно обратился к своему разгневанному начальнику:

-…а этот?

- Никуда он не денется!

Я пыталась понять, что происходит, крутя головой и стараясь рассмотреть кто в какую машину садился, ощущая, как отчего то холодеют мои руки, потому что этого громилу и хама так и не увидела.

Нил оставил его здесь одного?!..

2 глава.

Да, я была зла.

Да, я была совершенно обескуражена наглостью и вероломством.

Но, черт побери, это совершенно не спасало меня от мук переживаний за того, кого я не знала.

Наверное, его в принципе было бы лучше никогда не знать и уж тем более не видеть, потому что вопреки здравому смыслу, гордости и чувству вины перед Нилом, я не могла перестать думать о том, что все просто взяли и уехали.

Конечно, вы скажите, что этот тип был в состоянии отыскать спокойно обратную дорогу.

Думаю, если он просто выйдет на трассу, то любая встречная машина отвезет его в нужном направлении, а уж если водителем будет женщина, то увезет даже если ей самой будет не по пути! Но все равно раз за разом терзала свой мобильный телефон, проклиная горы и равнины, где мы двигались сейчас по проложенному заранее маршруту, и где вот уже пару часов не было никакой связи.

Как на зло молчали и парни из охраны, что сидели на переднем сидении, каждый погрузившись в свои мысли, когда мне нестерпимо хотелось, чтобы они просто поделились своим мнением о происходящем и, вероятней всего, подтвердили некоторые мои мысли.

Я несколько раз демонстративно натягивала на себя наушники, даже якобы что-то подпевала, но результата это не принесло. Мужчины продолжали упрямо и хмуро молчать.

Мы должны были ехать всю ночь до следующей остановки, если я хорошо знала Нила и его расчеты в передвижениях.

Обычно самый большой привал был под утро, когда еще было темно.

Мужчины спали по очереди группами по несколько часов: пока первая группа спала – вторая занималась охраной и наблюдением, затем они менялись.

Во все предыдущие подобные поездки я засыпала сразу, как только мы выезжали из города окольными путями и спала спокойно всю ночь на заднем сидении, просыпаясь лишь потому что машина останавливалась на привал, но не покидая ее, чтобы не мешать мужчинам, и снова спала.

Теперь же я не могла сомкнуть глаз.

Не могла перестать думать.

О нём.

Чувствуя себя каким-то хомячком в клетке, который истерично бегал по своему колесу, надеясь, что это дорога к светлому будущему и где-то впереди будет ее конец. Я не представляла, чем себя занять, в конце концов подтянув рюкзак со скупыми принадлежностями, достав свой блокнот для рисования и остро наточенный карандаш.

Нарисовать бы его карикатурой!

Убогим, низким горбуном с бородавкой на носу и топором вместо детородного органа, который волочился бы за ним по земле, в буквальном смысле вспахивая ее! Это было бы в самый раз за то, что он говорил и как себя вел!

Когда я рисовала, то полностью и целиком уходила в себя.

Я начала рисовать в тот момент, когда родители решили жить отдельно, и мы с братом остались с папой, поначалу надеясь на то, что они помирятся, а мы снова станем семьей. Пусть не идеальной и с большими проблемами, но все-таки будем вместе.

Тогда я рисовала нас всех месте.

Рисовала то, о чем мечтала искренне и по-детски наивно, вкладывая в свои рисунки все эмоции, которые переживала в душе, выводя старательно красками нас с братом на пикнике и с большим арбузом, а родителей в обнимку и счастливых.

Позже я поняла, что к сожалению это не работает, и мои мечты не исполняются после того, как я их нарисую, зато таким образом я со временем научилась бороться со своими чувствами, выплескивая их излишки на бумаге, чтобы было легче дышать.

Уже учась в институте, я прочитала статью, в которой рассказывалось о том, что иконописцы, от молитв и воздержания в еде буквально входили в своеобразный транс, рисуя изображения святых, не помня в тот момент ничего и ни на что, не реагируя, отчего затем иконы часто называли нерукотворными.

Иногда мне казалось, что я впадаю в подобное состояние, когда, начиная рисовать, настолько погружаюсь в какую-то иную реальность и собственные ощущения, что часто не замечаю ничего вокруг себя часами, проживая иную жизнь и иные эмоции в том, что я рисовала.

Вот и сейчас несмотря на полный душевный раздрай и желание отомстить нахалу за то, что унизил меня перед мужчинами, а Нила выставил пустым местом, я погружалась в совершенно иную реальность, где не было монотонного гула мощного двигателя, пролетающей мимо бронированных окон ночи и мужчин, которые выполняли свою работу, заключающуюся в обеспечении моей безопасности.

Я погружалась в чистоту линий и невинность белоснежного листа, почти шелкового на ощупь, где рождался мой новый мир, сотканный из моих переживаний и ощущений настолько острых, как кончик наточенного карандаша, что способен проткнуть кожу своим острием.

Это был мой транс.

Мой маленький экстаз, куда я могла погрузиться, не обращая внимания ни на что вокруг, и главное никому не мешая, даже если второй отрезок нашего пути был преодолен, и все машины остановились в укрытии кромки леса, чтобы мужчины смогли размять онемевшие от и напряжения тела.

Снова захлопали дверцы черных машин и послышались голоса снаружи, к которым я уже не прислушивалась, зная, что им лучше не мешать.

Это хорошо, что все были заняты своей работой, и никто сейчас не мог видеть, чем именно я занималась.

Ох, папа точно не был бы доволен мной!

Но что было поделать, если листочки и цветочки не шли ни в какое сравнение с тем, что я видела?

Боже, это тело и глаза!

Я рисовала его, задыхаясь от эмоций, которые душили меня!

Я сама себе напоминала наркоманку, которую порвет от ломки, если я не сделаю этого прямо сейчас!

Кусая тонкий карандаш обветренными губами, оттого что постоянно прикусывала их, мои пальцы подрагивали от совершенства линий, которые струились по бумаге, давая мне то, что было далеким и недоступным.

…я словно могла прикасаться к нему кончиками пальцев, рисуя на белом листе.

Эти плечи. Эту грудь. Мощный торс. Длинные ноги.

Каждую тугую венку на его руках, каждую смоляно-черную волосинку, каждый кубик пресса и даже шрамы на груди, которые рассекали идеальную светлую кожу, словно удар молнии, расходясь лучиками в разные стороны, совершено не симметрично.

Во мне не было жажды сильнее, чем запечатлеть его только для себя, даже если его образ стоял в моей голове так четко, что я словно ощущала аромат его тела, даже сидя в машине.

- У меня нет родинки на бедре.

Я не просто вздрогнула.

Я дернулась всем телом от неожиданности, тут же сломав острый кончик карандаша, который до этого порхал по бумаге, при этом сломав и свой мозг за единую секунду!

Как он оказался здесь?!..

Разве зря я волновалась и переживала, что мы оставили новенького в полном одиночестве на месте первой стоянки, безуспешно названивая Нилу, чтобы выяснить всё досконально не только об этом человеке, но и ситуации в целом?

Но как бы я не пыталась придумать хоть что-то логичное, вывод был только один – вероятно, у этого наглеца и чертова красавца было собственное средство передвижение, на котором он гонял, не завися от машин охраны.

Почему-то подумалось про мотоцикл, даже если пока я не могла понять, как он умудрялся гонять на нем в таком вот виде - с голым торсом и по-прежнему босиком.

Я бы взвизгнула, если бы только могла дышать, стыдливо опуская дрожащие ресницы, и пытаясь спрятать рисунок под кипу чистых листков с набросками, когда его рука невероятно быстрым и практически незаметным движением протиснулась через приоткрытое окно, придавив широкой ладонью собственное изображение на моих сжатых коленях.

Кровь прилила к лицу слишком быстро, чтобы я успела скрыть своё смущение и стыд.

Боже! Он рассматривал себя на белоснежном листе бумаги - прекрасного…и обнаженного.

Его черные густые ресницы даже не дрогнули, пока мужчина рассматривал рисунок, не показывая никаких эмоций, и лишь молча постучав длинным пальцем по тому, что принял за родинку, явно не представляя, что я готова провалиться сквозь пол машины и еще пару метров земли, лишь бы не видеть его глаза, которые не касались меня, но не отрывались от листка.

-…знаю, что нет родинки, - шепнула я, не сразу сообразив, что выдала себя с потрохами, - …рука дрогнула…

Я зашевелилась, пытаясь как-то сменить положение, чтобы не ощущать его жар и эту большую ладонь на себе, потому что хотела этих прикосновений слишком отчаянно…так сильно, что пугала сама себя.

- А что же ниже не рисуешь?..

Его длинный палец снова легко постучал по рисунку как раз там, где были изображены бедра, и в голосе слышалась явная насмешка, но я не смогла собраться с мыслями, чтобы найти, что ответить.

- Или ты только с натуры изобразить можешь?

И все-таки он был полнейшим нахалом, поэтому я пыталась как можно скорее скинуть с себя смущение и стыд за то, что так бездарно спалилась, да еще и перед ним, чтобы ответить что-нибудь в тон – такое же наглое и язвительное, слыша разъяренный и практически рычащий голос Нила:

- Отойди от неё!!

Наверное, солнце взошло бы раньше положенного срока на пару часов и может даже посреди лета выпал снег, если бы этот хам и красавчик в одном флаконе сделал то, что ему настоятельно рекомендовали без пререканий и этой наглой вызывающей ухмылочки на чувственных пухлых губах:

- Если не отойду, что сделаешь?

Нил тут же оказался рядом – взъерошенный, злой и едва держащий себя в руках - но, стоит отметить, что несмотря на то, что он был ниже этого огромного мужлана, все равно не выглядел испуганным. Казалось, что Нил порвет на части новенького.

Вернее, попытается это сделать, несмотря ни на что, даже если ему самому это будет стоить жизни.

- Не провоцируй меня, - почти прошипел Нил приглушенно и угрожающе, встав бы, наверное, нос к носу, если бы только была такая возможность и рост новенького не был таким воистину запредельным, что даже всем окружающим мужчинам из охраны приходилось поднимать голову, чтобы смотреть на него. -  Ты не бессмертный и никто еще не научился отклоняться от пуль!

- А ты проверь и узнаешь, - все так же нахально и самонадеянно усмехнулся хам, совершенно не впечатлившись яростью Нила и явно на зло делая шаг вперед, отчего я испуганно клацнула зубами, когда услышала тут же звуки затворов автоматов и пистолетов, которые охрана ловко и умеючи сняла с предохранителя.

Вот только даже это не остудило пыл громилы, потому что он вдруг улыбнулся хищно и вызывающе, раскидывая свои мощные огромные руки, словно приглашая всех действовать, и увидеть своими глазами по какой причине Нил назвал его Объектом номер семнадцать.

Я понятия не имела кем на самом деле был этот мужчина, но черт побери мне совершенно не хотелось увидеть сейчас что-то сверхжуткое и фантастическое, вроде уклонения от пуль, как в «Матрице» или подобных спецэффектов!

Еще меньше мне хотелось, чтобы его расстреляли в решето парни из охраны, на что они были способны, учитывая тот скромный факт, что целиком и полностью были на стороне Нила, не только потому что давно знали своего непосредственного шефа, но и потому что в этой ситуации правда была на стороне Нила, а новенький вел себя просто ужасно!

Даже мне хотелось дать ему хотя бы пощечину!

Но не зарядить пулей в лоб!!!

Поэтому, поспешно и нервно откидывая от себя рисунок, я вывалилась из машины, упираясь ладонями в грудь напряженного Нила, чтобы отодвинуть его как можно дальше от этого громилы и обезопасить. Обоих!

Проблема была в том, что Нил ни черта не отодвигался, а этот хам, продолжал ухмыляться все так же нагло и вызывающе, демонстрируя свои идеальные белоснежные зубы с ужасающе острыми клыками, и кажется совершенно не переживая, что два десятка единиц огнестрельного оружия всех калибров и марок были нацелены на него одного.

Кажется, что в этой ситуации переживала и боялась одна я, пока все петушились и показывали свою крутость!

Мужики мать их оставались мужиками в любой, даже самой стрессовой ситуации, готовые трясти своими павлиньими хвостами, даже если при этом могли остаться без мозгов в прямом смысле этого слова!

Яйца- наше всё, а остальное гори синим пламенем!

Этого нарциссизма мне вдоволь хватало и в своем окружении, чтобы терпеть еще и здесь, поэтому испуг быстро сменился яростью, с которой я ударила ладонями по груди Нила, обдав его холодным взглядом и проговорив максимально четко и сдержанно:

- Вы здесь для того, чтобы выполнять свою работу. Оба! Меряться крутостью своих яиц будете до посинения последних, когда останетесь свободными от своих непосредственных обязанностей.

Ни глядя больше ни на одного из затихших мужчин, я молча вернулась в свою машину, даже дверью не хлопнула, но зато всем своим видом показала, что они могут выпендриваться дальше, но уже без зрителей, слыша за спиной как хмыкнул громила, и клацнул зубами Нил.

Уже устроившись на сидении и снова потянувшись к чистому листку бумаги чтобы в этот раз нарисовать гильотину, я не смогла удержаться, чтобы не скосить глаза и не посмотреть на двух мужчин, которые вроде бы заметно расслабились, даже если так и не отошли друг от друга, когда Нил вдруг кивнул на свою руку, усмехнувшись громиле:

- Не мни себя великим Ахиллесом. В моих руках та самая стрела, которая станет твоей погибелью, - добавив язвительно.  - Если ты, конечно, представляешь, кто это такой.

Не знаю, что именно было в руках Нила.

В этой темноте я смогла рассмотреть лишь что-то небольшое и прямоугольное, на первый взгляд похожее на футляр от очков, но, к сожалению, я не смогла сказать точно ничего, ибо тонировка на стекле машины тоже совсем не помогала рассмотреть что-то конкретное.

Однако кажется эта малюсенькая штука заставила громилу проглотить улыбку, сделав его глаза просто жуткими, практически каменными – настолько взгляд стал тяжелым и непробиваемым, что мои руки вмиг стали холодными.

А еще не по-человечески хищным…

Думаю, Нил уходил с чувством глубокого удовлетворения оттого, что осадил выскочку и высокомерного наглеца, указав на него пробелы в истории и тем самым унизив в глазах остальных мужчин, когда раздался голос новичка, который произнес без присущей ему усмешки, отчего лично мне стало очень сильно не по себе:

- И ты помни, что стрела не спасла Трою от гибели и разорения, несмотря на смерть Ахиллеса.

Такого не ожидал никто! Включая меня!

То, что я сижу с открытым ртом, стало ясно, когда я проводила круглыми глазами мужчину, случайно зацепившись за собственное отражение в зеркале заднего вида, и клацнув поспешно челюстью, чтобы исправить ситуацию, хотя шок так и не прошел.

Наверное, мое отношение к этому типу было не очень правильным и верным.

И дело было не в той тяге, от которой иногда буквально сводило все внутри тугим узлом, а в том, что я воспринимала его неким варваром – неотесанным, грубым, резким мужланом, который способен только на три вещи согласно всем канонам развития человека: махать топором, грызть мясо без помощи столовых приборов, и активно спариваться.

Но теперь я понимала, что все мои ассоциации были в корне неверными и основывались лишь на его внешнем виде и габаритах, ибо ни один неандерталец не мог бы знать подробностей о Трое и трагичной судьбе Ахиллеса.

Система была сломана вслед за моим бедным мозгом, который просто расплющивало от всевозможных мыслей, догадок и предположений, и больше мне не было покоя даже если я усиленно чиркала огрызком сломанного карандаша на бумаге.

Нет, уже не его!

Какие-то незамысловатые линии и тени, почему то уверенная в том, что если снова прикоснусь к рисунку с новеньким, то это будет сродни тому, что вызвать самого Дьявола одним лишь неловким движением руки.

И пусть этот самый Дьявол был желанен и прекрасен, мне нужна была передышка.

В этот раз не спасала даже любимая музыка.

Она была не более, чем фоном, не способным очистить мою голову от роя кусающих и брыкающихся мыслей, даже если еще утром любимые мелодии увлекали своими басами и вокалом настолько, что я покрывалась блаженными мурашками, ощущая вибрации песни каждой клеточкой своего тела.

Как же много изменилось за каких-то пару часов!

Страшно было представить над чем именно работал мой папа в своих лабораториях…а я то наивно полагала, что он построил свой бизнес исключительно на фармацевтической деятельности, пока не услышала это обращения с объектом и не увидела этого огромного мужчину, который даже на вид очень сильно отличался от остальных даже самых крупных и подготовленных из отряда Нила.

В голову так и лезли мысли об универсальных солдатах и сверхлюдях, даже если это казалось какой-то заоблачной небылицей и полным бредом.

Может он на самом деле умеет отклоняться от пуль?

Или поглощает их?

Устав от собственного бреда, и твердо намереваясь обо всем очень серьезно, а главное на чистоту поговорить с папой, а еще лучше заглянуть в его лаборатории, я сонно наблюдала через стекло темной машины, как копошатся люди Нила часть из которых спала прямо на земле или в машинах, отмечая про себя что новенького снова не видно.

Он словно растворялся в темноте ночи, становясь совершенно невидимым, даже не смотря на свои внушительные размеры, которые было не так-то просто спрятать от глаз.

Может он умел становиться невидимкой?

Я не вздрогнула, когда дверца машины открылась, впуская промозглую прохладу, которая всегда бывает перед рассветом, расстилаясь на траве росой и витая в воздухе особенной свежестью.

И внутри было тихо, словно мое тело за эту пару безумных часов научилось выискивать волну загадочного и устрашающего новичка, искря импульсами, как только он оказывался рядом.

Нил, как и прежде был крайне сдержан и собран, только глаза смотрели на меня слишком пронзительно и так, словно он пытался пробраться в мой мозг.

А еще с той долей обиды и непонимания, которую я впервые увидела в этих всегда наглухо закрытых от эмоций глазах в тот момент, когда новенький кинул ту пошлую и неоднозначную фразу про трусики.

Мне до сих пор было не по себе от этих слов.

Не потому, что я поверила. А потому, что он словно видел меня насквозь.

- Ты звонила мне, -  сухо и очень по деловому проговорил Нил, хотя от меня не укрылся тот простой факт, что он обращался не ко мне сейчас не официально «госпожа Микаэла», как делал это обычно вне стен нашего особняка, или когда вокруг было много народа, особенно его парни.

- Ошиблась номером.

- Двадцать восемь раз подряд?

Я не смутилась, только поняла, что зачатки липкого сна прошли сами по себе, подавшись вперед, и вглядываясь в темные глаза Нила, чтобы четко уловить тот момент, когда они закроются от меня пеленой замкнутости и напущенного безразличия.

- На самом деле за прошедшие пару часов у меня накопилось масса вопросов.

Хлоп! И вуаля.

Железобетонное ограждение было возведено сразу же, словно колючая проволока в восемьсот рядов вокруг особо опасного и секретного объекта, коим видимо и был этот самый огромный мужчина, который теперь просто не хотел покидать моих мыслей.

- Если эти вопросы касаются ЕГО, то ты обратилась не по адресу, - сухо отозвался Нил, словно отчеканил заранее выученный и подготовленный текст, который долго и упорно репетировал перед зеркалом. Пожалуй, чего не должно было быть в отголосках его голоса, так это той самой сквозящей обиды и горечи, которую теперь я слышала слишком отчетливо, чтобы сделать вид, что мне просто показалось.

- Не находишь, что это слегка нелогично? – так же сухо поинтересовалась я, даже если внутри меня начинала разгораться справедливая ярость, -  Если вы собирались держать в большом секрете этот ваш объект номер семнадцать, то как так вышло, что он ходит прямо перед моим носом, порождая своим присутствием массу вопросов, начиная от его внешнего вида и заканчивая разговорами, царящими с момента его появления?

Нил недовольно клацнул зубами, отводя крайне злой взгляд стеклянных глаз и буркнув:

- Не моя была идея, чтобы брать его с собой!

- Я вижу, - отозвалась я, проследив глазами за тем, как ладонь Нила снова легла на какую-то прямоугольную коробочку, которую я сначала приняла за футляр для очков, теперь отчетливо видя, что она меньше и тоньше, а еще что она прямо в набедренной кобуре шефа охраны, словно главное оружие, которое всегда должно быть под рукой.

-  Как вернешься домой, можешь мучить расспросами своего отца сколько посчитаешь нужным, но послушай мой совет: не лезь в это дело, Мишка. И держись от него подальше.

Нил развернулся практически на каблуках своих военных ботинок, зашагав прочь от меня размашисто, нервно и глядя по сторонам, словно он тоже пытался отыскать в этой темноте того же, кого постоянно искала глазами я сама.

Что ж. Мои каникулы в домике обещали стать самыми долгими и мучительными в моей жизни в ожидании момента, когда приедет папа или меня заберут обратно, уже зная заранее, что не отцеплюсь от него уже с порога, выпытав совершенно все, каким бы сверхсекретным это дело не было!

То, что пытать Нила бесполезно, я знала заранее.

На то он и был вояка до мозга костей.

Он скорее сам себе откусит язык, чем поведает хоть что-нибудь, включая то, что я уже слышала!

Поэтому не оставалось ничего другого, как сдержанно выдохнуть, проглотить два десятка цветастых ругательств, которые не знал даже мой старший брат, и снова попытаться уснуть и скоротать время до конечной точки поездки.

Парни продолжали копошиться и сменять друг друга на постах, пока другие отдыхали или проверяли машины и рации до следующего привала, а я, замучавшись искать глазами того, кто не хотел показываться, все таки задремала, уже не пытаясь прогнать прочь из головы навязчивые кадры из многочисленных фильмов, где в лабораториях ставили эксперименты для людьми…при чем «Люди Экс» были самыми невинными и даже безобидными…

То, что я все-таки уснула, пришло неожиданно и по той простой причине, что я проснулась.

Очень резко, неожиданно, словно меня кинули в океан с адреналином, где я захлебывалась и отчаянно дрыгала всеми конечностями, пытаясь спастись.

Тело снова шокировало меня, очнувшись гораздо быстрее сонного мозга, и тут же заискрив миллионом эмоций, которых я сразу и не поняла бы, ощущая отчетливо и ясно лишь одно – ОН рядом!

Рядом настолько, что ближе просто уже не могло быть, потому что я ощущала каждой клеточкой его необычный возбуждающий аромат и жар огромного твердого тела, в первую секунду хрипло выдыхая и хлопая ресницами в попытках определить в темноте где я, в каком положении…и почему его большая широкая ладонь закрывает мне рот?!

- Молчи и слушай, - его дыхание коснулось затылка, а огромная рука оплетала меня под грудью, сдавливая так, что вмиг стало не хватать воздуха, когда первые капельки паники, словно пот, выступили на холодной коже.

Господи, что происходит?!

Зачем он здесь и почему скручивает меня, лишая не только воздуха, но и любой попытки сопротивления, когда я вдруг поняла, что нахожусь уже не в машине, и поблизости нет парней Нила и его самого!..

Следующая волна паники была похожа на цунами, от которой в глазах потемнело до светящихся искр, даже если я и без того не видела совершенно ничего, словно была где-то в подвале!

Судя по запаху сырой земли и затхлости вокруг, мое первое предположение могло оказаться очень даже верным, когда от ужаса живот скрутило до болезных спазмов и первой волны тошноты.

Да уж…было бы забавно, если бы меня вырвало прямо в его руку. Спасло только то, что я ничего не успела поесть на первом привале, и желудок оказался пуст до ядовитой желчи.

- Не дергайся и оставайся здесь. Поняла?

Он встряхнул меня одной рукой, словно нашкодившего котенка, явно пытаясь сконцентрировать мое внимание не на том, что мужчина был весьма очевидно возбужден и не очень то пытался скрыть этот факт, вжимаясь в мои напряженные ягодицы своим выпирающим возбуждением, и даже не на то, что я испугалась совершенно искренне и как-то инстинктивно впервые в своей жизни, а на своих словах.

Поняла ли я?

Сложно сказать.

Мое сердце стучало слишком громко и истерично, затмевая этим звуком всё вокруг, и оставляя в эпицентре внимания лишь мой огромный испуг.

Такой же огромный, как его возбуждение.

Буквально прорычав что-то не слишком культурное, он вдруг оттолкнул меня от себя в темноту настолько непроглядную, что казалось, будто мне не хватает свежего воздуха, как бывает при клаустрофобии, куда я полетела головой вперед, со шлепком приземляясь о влажную твердую землю с выпирающими камнями и искрами из глаз от столь стремительного и неожиданного падения.

- Сиди здесь и не дёргайся! – рявкнул мужчина злобно и резко, явно оставляя меня в кричащем и полном непонимания одиночестве, пока я, словно новорожденный оленёнок, пыталась соскрести себя с невидимого пола на трясущихся ногах, упираясь израненными от неудачного полета ладонями  в пол и шаря руками перед собой в попытках хотя бы прощупать место, в котором оказалась так неожиданно.

- …эй, - прохрипела я сипло и приглушенно на тот случай, если он все еще был рядом и мог слышать или может даже видеть мои попытки на ощупь разобраться, где же я теперь была, пока, отбрасывая из головы сотню мыслей о том, для чего он мог меня приволочь сюда.

Как он это сделал, для каких целей и почему я не проснулась в процессе – всё это можно было понять после того, как я выберусь и решу, что делать дальше.

Если он как-то вышел отсюда, значит это могла сделать, и я!

Было ли мне страшно?

Очень!

Как бы я старалась не поддаваться панике, а просто упрямо действовать, а моё сердце все равно стучало надрывно и истерично, гоняя по венам тот самый сумасшедший адреналин, который заставлял двигаться вперед, не позволяя забиться в угол в ожидании или погибели, или спасения…

Странно, но почему-то в этой воистину стрессовой ситуации в голове были слова из фильма, где дин старец в большой шляпе сказал, что если не уверен в дороге, то выбирай всегда тот, где воздух свежее. «Властелин колец» форева, и было бы неплохо заиметь в помощь всё это братство, при чем уже было совершенно не важно будут ли мне помогать орки, эльфы или гномы – я была бы рада, даже этому чертову оку Саурона, если бы он просто зыркнул в какую сторону мне ползти!

Свежий воздух…я зачем-то закрыла глаза, понимая, что эффект остался тем же, когда секунду назад я пялилась в непроглядную темноту, просто по привычке пытаясь сосредоточиться и унюхать ту самую струю, которая просто обязана была вывести меня из этого склепа на свет божий!

Нет, как бы я не вдыхала в себя запах сырой земли и сырости до головокружения и отчетливых звездочек перед глазами, которые, к сожалению, не освещали мой путь, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, а аромат был везде одинаковый.

- Он же как-то вышел! – шикнула я, принявшись с упорством паровоза шарить руками впереди, пробираясь по мелкому шажку и тщательно ощупывая дорогу перед собой буквально большим пальцем правой ноги, словно он был чувствительным носом ищейки, когда внезапно услышала звук, привлекший внимание сразу же.

Так завывает ветер в ущельях, попав в воронку из камней и не сразу выбираясь из них, сделав круг с глухим и протяжным: «Уууууууу!»

Мне кажется, из моих ушей буквально выросли локаторы, когда все тело сосредоточилось лишь на этом спасительном звуке и я поспешила за эхом ветра, молясь лишь об одном – чтобы направление было верным!

Еще более страшным, чем дожидаться в полной темноте своего похитителя, было потеряться в каменных лабиринтах, где меня просто не смогут найти, а потом тихо и мучительно умирать в полной безграничной темноте без еды и воды. Это было практически тем же самым, что быть похороненным заживо!

Я больше не боялась падать, сдирая в кровь ладони и разбивая колени о выступающие каменные углы, понимая, что каждая секунда на счету и явно не в мою пользу.

Лишь упорно и целенаправленно двигалась на звук зазывающего ветра, благодаря бога за то, что он все звучал и звучал почти не переставая, когда начала замечать, что постепенно дорога, что я даже не видела, начинает подниматься чуть вверх.

Первая эйфория близкого спасения охватила меня новой волной спасительного адреналина, когда я ощутила, как воздух действительно стал свежее, а скоро черная тьма стала расползаться перед моими глазами, окрашивая мир первыми робкими лучами только что пробудившегося солнца.

Ура, Господи!

В грязи, паутине и собственной крови на ладонях и коленях, которая тут же пропитала штаны, я не могла надышаться этим воздухом, пропитанным утренней свежестью, которая слегка кусала меня за влажные от пота и усердия щеки своей прохладой, словно пытаясь привести в чувства и не стоять на месте.

Я действительно была запрятана в каком-то проеме между камней на возвышенности, пытаясь оглянуться и понять, где теперь были машины, Нил и его парни и в какую сторону мне следует бежать дальше.

Глупо было надеется на то, что телефон останется в кармане спортивных штанов.

Была надежда лишь на то, что Нил уже заметил мою пропажу и ищет меня.

Он был суперпрофессионалом своего дела и прекрасно знал любую местность на пути следования нашего картежа, поэтому надежда еще тлела во мне и трепыхалась, словно хрупкие крылья бабочки.

Я была на какой-то возвышенности, видя перед собой лишь пышные макушки деревьев и поражаясь тому, как, а главное, когда этот жуткий тип успел унести меня на такое расстояние, сделав это так, что я не проснулась за все время?

Или он как вампиры в фильмах умел переносится из одной точки в другую одной только силой мысли?..

- Полный бред! -  прошептала я себе под нос, пытаясь понять куда мне бежать сейчас, пообещав себе обязательно узнать о нем совершенно всё досконально, каким бы страшным и секретным это не было, когда окажусь рядом с папой и устрою ему такое, о чем он и помыслить не мог раньше!

Никогда не была истеричкой, но черт побери и в такой нестандартной ситуации не была тоже! Особенно с ТАКИМ, как этот новенький, который в моей шальной голове казался уже просто какой-то нечистью не иначе, пусть даже родом из лаборатории!

Я уже было сделала первый порывистый шаг вперед, намереваясь бежать по прямой, когда вздрогнула всем телом от резкого хлопка, прозвучавшего в тишине раннего утра, отчего где-то закричали птицы и послышались отдаленные крики.

Это был выстрел.

Сначала единичный, который был словно предупреждение.

А затем второй и третий еще более громкие и надрывные, как плевки самой смерти, которая наслаждалась процессом, загоняя в угол и отрезая пути к отступлению.

Нет, стреляли не в меня.

Слишком глубоко в лесу они раздавались, чтобы могли быть направлены в мою сторону.

Но не это пугало, заставляя покрыться холодным потом, когда я побежала вперед со всей данной мне силой и скоростью, подбираясь всё ближе и ближе к страшным звукам стрельбы и криков мужчин, отчетливо понимая, что на наш мирно спящий лагерь напали!

Напали даже несмотря на то, что Нил выставлял часовых, и его люди были подготовлены, казалось бы, к любым даже самым нестандартным ситуациям!

…видимо эта ситуация была настолько нестандартной, что с ней не смогли справиться даже бывшие солдаты спецназа…

Я неслась вперед, пока, не представляя, чем именно смогу помочь им, в эту секунду думая лишь о том, что должна быть рядом, как часть этой команды, которая страдала из-за меня, ибо другой причины нападения сложно было придумать.

Я бежала, задыхаясь от усилий и почему-то совершенно не боясь последствий, когда с воплем упала практически лицом в траву и сухие ветки, сначала решив, что зацепилась ногой за какой-нибудь выпирающий корень, но скоро осознав, что кто-то схватил меня за щиколотку, с силой потянув назад!

И первой реакцией конечно же было отбиваться с криками и воплями, если бы не злобный голос Нила прорычал за спиной:

- Какого черта ты здесь?!!

Первым порывом было кинуться к нему и крепко-крепко обнять, даже если Нил в принципе не любил таких проявлений эмоций от кого-либо, и сам всегда держался строго и сухо.

Вернее, я уже почти кинулась, сделав порывистый выпад к нему, но затормозив уже где-то на полпути, когда поняла, что он сидит в какой-то странной не естественной позе, словно был тряпичной куклой, которую кто-то посадил у дерева, прислонив к нему спиной, чтобы он не завалился в бок или назад.

Я так и застыла на коленях, быстро заморгав и сразу сбиваясь с мыслей, когда они разбежались в разные стороны, словно убегая друг от друга, как тараканы от огня.

- ...я. Меня закрыл там…

- Ты должна была просто сидеть и ждать, когда он вернется за тобой! – снова гаркнул недовольно Нил, хрипло кашлянув и на секунду закрывая глаза, пока я быстро осматривала его, с ужасом понимая, что мужчина ранен очень серьезно и скорей всего потерял чувствительность в ногах, судя по тому под каким странным углом разъехались его ступни, а еще крепко зажимал свой бок окровавленной ладонью, словно пытался вжать в тело вываливающиеся внутренние органы.

Возможно, про органы я преувеличивала, но что ситуация была явно не из легких и не сулила ничего хорошего — это было очевидно!

-Нил… -  я потянулась к мужчине, которого знала с раннего детства и считала частью своей маленькой семьи, вздрагивая всем телом, когда за моей спиной снова раздались выстрелы и крики людей, которых я не видела, потому что он быстро и ловко дернул меня вперед, заставляя повалиться на живот, закрывая своими ладонями мою голову.

Теперь в ход пошли автоматы и кажется и без строго страшная ситуация накалялась еще сильнее, пока я не позволяла себе выпустить свой страх и панику на свободу, подползая к Нилу ближе и пытаясь рассмотреть его рану, чтобы сообразить, как поступить дальше…и где отыскать врача!

- Ты как, держишься?

- Оставь всё это! -  оттолкнул Нил мою руку, когда я потянулась к нему, чтобы попробовать убрать его ладонь и увидеть масштабы трагедии, приподнимая  мою голову за подбородок и заставляя смотреть только в его суровое и теперь такое бледное лицо, -  Сейчас слушай меня очень внимательно и запомни каждое слово!

Я правда старалась!

Старалась мыслить логично и спокойно, но истеричный стук сердца заглушал всё вокруг!

Я старалась не обращать внимания, что за моей спиной разворачивается самый настоящий ад, в котором под градом выстрелов гибнут люди, которых я знала и видела каждый день!

Старалась не думать о том, что ждет самого Нила, если в ближайшие минуты мы не найдем того, кто сможет помочь с его ранением, которое даже на мой непрофессиональный взгляд было слишком серьезным, чтобы он смог выжить без посторонней помощи!

Но все равно дрогнула всем телом, на секунду закрывая дрожащие ресницы, чтобы не закричать, когда рядом с нами словно из неоткуда появился тот самый новенький, от которого я так упорно и самонадеянно пыталась сбежать, лишь теперь понимая, что он не похищал меня для своих нужд, а прятал.

Я до сих пор боялась даже представить, кем он был на самом деле, и на что был способен после лаборатории моего отца, но одно понимала чётко даже сейчас – он не такой, как мы все. Не такой, как парни из роты Нила, даже если не обращать внимания на его внушительные габариты, мышцы и ширину огромных плеч, потому что ни один даже самый натренированный человек не способен двигаться с такой чертовой скоростью, становясь практически невидимым для глаз и пугая каждый раз неожиданностью своего появления.

Он слово выходил из какого-то скрытого измерения, становясь видимым и глядя на меня сейчас с высоты своего двухметрового роста тяжело, явно недовольно, но вместе с тем, как мне казалось, немного задорно. Словно злился на мой побег, но при этом был заинтригован тем, что я мало того, что решилась пойти против его воли, так еще и отыскала самостоятельно выход из той пещеры.

Хотя может это были всего лишь мои тайные желания и ничего больше…сложно было увидеть все это за секунду взгляда, брошенного на меня. Скорее я почувствовала в нем все это.

А вот Нила появление новенького совершенно не задело.

Он лишь бросил на него сухой взгляд, практически рыкнув холодно и коротко:

- Объект номер семнадцать! Действуй!

Боже! Меня просто корёжило от этого страшного обращения к тому, кто был живым человеком, пока в голове снова ядерным ветром пронеслось сотня мыслей о каких-то зверствах в лаборатории и о том, кем мог стать после всего этот мужчина.

Нил привык командовать, и всегда делал это жестко и беспрекословно, не ожидая того, что кто-то может ослушаться и отказаться. Так было принято у военнослужащих, когда никто из них не задумываясь делал то, что приказывал старший по званию офицер, но этот огромный мужчина едва ли имел отношение к тем, кто носил погоны.

Стоило только увидеть хищный надменный взгляд его глаз, которые оказались какого-то совершенно невероятного темно-синего цвета, словно ночной океан, в котором собиралась буря.

Так смотрят свирепые опасные хищники на своих дрессировщиков, которые вынуждены ходить в наморднике и исполнять приказы в ожидании той сладостной минуты, когда глупый маленький человек расслабиться настолько, что одна лишь секунда станет для него роковой. И возможно последней, когда зверь обретет долгожданную и выстраданную свободу, а человек будет растерзан, доживая последние минуты своей жизни в крови и агонии страшной боли.

Сейчас каждый из нас понимал, что ОН гораздо сильнее.

И нет такой силы, которая сможет остановить его от жестокой расправы, которая горела в адски черном зрачке буквально красными отголосками пламени его ярости и жажды крови.

В какой то момент, я поняла, что не могу дышать, во все глаза глядя на этого огромного дьявольски прекрасного мужчину, в теле которого было заключено что-то настолько мощное, что его силу я могла ощутить каждой клеточкой тела, словно отголоски взрыва ядерной бомбы!

- ВПЕРЕД! -  прошипел Нил слегка истерично и явно уже не веря в силу и настойчивость собственного приказа, когда я снова увидела в его руке тот самый футляр – черный и продолговатый, без острых граней. Словно для ручки или какой-нибудь письменной принадлежности.

Новенький усмехнулся, проследив за его рукой.

Мрачно. Хищно. Плотоядно.

Показывая полоску идеально ровных белоснежных зубов…

…и клыки.

На мой судорожный выдох, в котором смешались страх, полнейшее непонимание и – черт его возьми! -  явное возбуждение, новенький перевел взгляд на меня, окинув сосредоточенно и как-то очень уж тяжело, вдруг исчезая из поля зрения без единого звука, даже если было полное и правдивое ощущение того, что сейчас он кинется на нас с Нилом, чтобы растерзать без сожаления и чувства вины.

То, что он не растворяется в воздухе, а все-таки двигается, я смогла понять только по тому, как зашевелилась трава, расходясь волнами, как расходятся волны от движения подводной лодки.

На какую-то секунду воцарилась тишина, которая зависла одной истеричной звенящей нотой, а потом словно мир взорвался целой какофонией страшных звуков -  истошных воплей, криков и мольбы о помощи, вперемешку с градом выстрелов, когда палили без разбора из автоматов и каким-то совершенно немыслимым скрежетом, словно машины пустили через огромные мясорубки на металлолом…

Меня начинало уже просто потрясывать от происходящего ужаса в попытках понять хоть что-то, когда, приподнявшись на локтях и вытягивая голову, я смогла увидеть сквозь кусты и поросль высокой травы, в буквальном смысле летающих людей.

Нет. Они не были парашютистами. И даже космонавтами.

Не думаю, что где-то в кустах стоял большой батут, на котором охрана и наши враги решили поразвлечься в самый разгар кровавых разборок!

Их кидали…

С такой невообразимой силой, что живые и уже не очень целые люди казались не кем иным, как оловянными солдатиками в чьей-то игре. О том, что иногда летали не только люди, но и их части, я старалась даже не думать, чувствуя, как у меня клацнули зубы и задрожал подбородок.

- Мишка, посмотри на меня, - меня не смогла успокоить даже ладонь Нила, которая настойчиво легла на мою холодную щеку, заставляя повернуть голову в другую сторону и смотреть в его серьезные глаза, словно мужчина пытался загипнотизировать меня.

Он смотрел до тех пор, пока я не сконцентрировалась лишь на его стремительно бледнеющем лице, стараясь не прислушиваться к тому, какие зверства происходили за моей спиной, наконец кивая и продолжая приглушенно и твердо:

- А теперь послушай, что я скажу, и постарайся сделать всё, как нужно.

Я отрывисто кивнула, стараясь сдержать свою дрожь, что пока не получалось совершенно никак.

- Когда вернешься домой в целости и сохранности – забудь всё, что видела и слышала! Забудь и никогда не вспоминай это, Мишка! Поверь, так будет лучше для всех и в первую очередь для тебя!

Я моргнула, вглядываясь в глаза Нила и видя в них чувства, которые не замечала никогда раньше.

Всегда холодный и сдержанный мужчина, словно внезапно обнажил свою душу, отчего я в какой-то момент отшатнулась почти в шоке, замерев лишь потому, что он продолжал держать меня окровавленной ладонью за лицо, вглядываясь в мой дрожащий зрачок, который был не в состоянии уместить все увиденное, услышанное и внезапно осознанное.

В его глазах была та жажда и нежность, которая обычно бывает у влюбленных, что, измучившись от долгого ожидания, способны на немыслимые поступки, вопреки здравому смыслу, правилам приличия и логике.

…боже, он был влюблен в меня!

И почему я смогла увидеть это только сейчас на пороге жизни и смерти, в такой страшной ситуации, которая словно поместила мои мозги в мясорубку?!

Я не знала, что могу сказать и как реагировать на то, что теперь Нил не скрывал за холодом отрешенных глаз, приоткрыв рот, но не выдохнув ни звука, потому что он осторожно скользнул пальцем по моим губам, покачав головой и продолжая быстро и резко, словно боясь, что у нас больше нет времени:

- Дальше пойдешь с ним.

Я тяжело сглотнула, тут же понимая о ком идет речь, и на секунду плотно закрывая ресницы, когда за моей спиной раздался истошный вопль какого-то человека, полный паники такой жуткой, что тошнота вспыхнула в животе, словно ядовитая бабочка.

- Только он сможет доставить тебя до нужного места. Ты - его главная задача и гарантия, Мишка. Не будет тебя – не будет и его.

3 глава.

Едва ли я понимала, о чем речь, пока просто старалась сделать как Нил и говорил – запомнить его слова, чтобы осмыслить их потом. Если такая возможность будет. И мы сможем выбраться живыми.

- Он сделал всё, чтобы избавиться от нас и проявить себя.

Сердце зашлось от дрожи, когда я пристально всматривалась в глаза Нила, буквально впитывая в себя каждую его эмоцию, и боясь поверить в то, что он говорил.

- О чем ты?..

Нил поморщился, явно не желая вдаваться в подробности того, что теперь было уже не так важно, по его разумению:

- Была засада. Это место знали заранее и нас ждали.

- …но при чем здесь ОН?

- Потому что только он мог свободно передвигаться всё это время, не появляясь на глазах. И только у него была необходимая информация о нашем передвижении, которой он мог спокойно поделиться с теми, кто пытается получить тебя ради шантажа твоего отца.

Я лишь поджала губы, не желая верить в то, что говорил Нил и почему-то пытаясь оправдать того, кто пугал меня всё сильнее с каждым часом, проведенным рядом.

Страшно было то, что вместе с моим страхом росло и моё притяжение…

- Зачем тогда ему защищать нас сейчас?

- Не думай, что он делает это из благородных побуждений, Мишка. У него нет другого выбора. И восторга от нахождения здесь на невидимой привязи он не испытывает.

За спиной снова раздались жуткие вопли и автоматные очереди вместе с каким-то совершенно немыслимым, нечеловеческим рычанием, от которого я побледнела и пошатнулась, ощущая, как на затылке в буквальном смысле зашевелились волосы!

Так не может кричать человек даже если будет в неописуемой ярости!

Это было что-то животное и совершенно не поддающееся описанию!

Кажется, я стала медленно оседать на землю, когда Нил встряхнул меня за плечо, заставляя снова собраться и смотреть только в его жесткое лицо, на котором снова не было видно ни единой эмоции:

- Он не такой, как мы. Сильнее, быстрее, опаснее. Не позволяй ему манипулировать собой, Мишка. Он знает всё, что ты чувствуешь. Он чувствует всё, что ты скрываешь. Но ты истинная дочь своего отца, и гораздо смышленее, чем думаешь!..

Бред! Бред!

Я замотала головой, словно пытаясь не дать этим словам отложиться в мозгах, понимая, что дрожу всем телом от ужаса того, что совершенно ничего не понимаю.

Страшнее было то, что я не собиралась это оставлять, как меня просил Нил.

- Возьми!

Я распахнула глаза, когда почувствовала, что Нил засунул в мою сжатую ладонь что-то длинное и продолговатое, нагретое его теплом, понимая заранее, что это тот самый футляр, который он носил с собой в кобуре, близко к сердцу, словно главное оружие, и видя теперь, что этот футляр скорее напоминал упаковку для ручки.

Очень дорогой. Сверх защищённой.

- Что это? – сипло выдохнула я, глядя словно в бреду, как Нил принялся без лишних слов запихивать этот футляр в карман моих спортивных штанов, застегнув его резко на молнию, и положив мою холодную дрожащую ладонь сверху.

- Он не должен навредить тебе, но если не сдержится…это не спасет тебя, но сделает его в разы слабее и даст возможность сбежать от него…

Хотелось истерично рассмеяться, выгибая брови в огромном удивлении и полнейшем неверии, ибо сам Нил не верил в то, что только что сказал.

И хорошо было бы, если это неверие касалось исключительно того, что новенький не навредит мне, а не того, что мне придется использовать эту самую загадочную штуку внутри, от которой очевидно не будет ярко выраженного толка!

Мужчина снова не дал мне задуматься и решить для себя, что делать дальше и как реагировать, когда с силой встряхнул, отчего я испуганно клацнула зубами, тут же уставившись на него и видя в его угасающих темных глазах смелость и стойкость, которую он словно пытался передать мне, когда рыкнул:

- А теперь беги! Беги так быстро, как только можешь и не оглядывайся, что бы не услышала за спиной!

Глухо ахнув, я с трудом поднялась на дрожащие ноги вслед за стальной хваткой Нила, которой он заставил меня двигаться только вперед и вверх, на секунду оборачиваясь назад, чтобы хоть краем глаза увидеть сквозь пышную растительность, что происходило на поляне, откуда и сейчас доносились крики о помощи столь ужасающие и правдивые, что кровь стыла в жилах!

Сделала я это зря!

Потому что мой привычный мир, где все было ясно, просто и логично, разбился вдребезги и застыл немым криком в горле от увиденной картины, страшнее которой едва ли можно было что-то представить себе, особенно, если ты отчетливо понимал, что это не съемки фильма ужасов с примесью фантастики!

Поляна была буквально усеяна трупами людей, у которых не было конечностей, а иногда и голов, и от запаха крови, который незримым облаком ударил в мою грудь, желудок тут же скрутило от тошноты и судорог.

Но даже эта омерзительная и страшная картина не смогла бы ввергнуть меня в дикий шок, как то, что тот самый огромный новенький с окровавленным торсом, поднял машину, в которой до этого спокойно передвигалась я, кидая ее куда то в кусты, откуда снова послышались стоны, крики и вопли умирающих и в буквальном смысле раздавленных людей.

…он не походил на человека, даже если внешне оставался прежним.

В каждом порывистом движении огромного тела, в каждом взгляде этих страшных глаз не было ничего человеческого, и я взвизгнула, когда эти глаза, что стали почти черными и хищными, вдруг остановились на мне, интуитивно сжимая своей ладонью футляр, даже если не понимала, что именно было в нем, зная лишь то, что это мое спасение.

Спасение от зверя!

- БЕГИ, МИШКА!

************************

И вот я снова была здесь.

Раздавленная, разбитая, перепуганная до смерти и до потемнения в глазах одинокая, с каким-то холодным разумным ужасом понимая, что в моей истории поставлена жирная точка.

Не осталось никого, кто был бы жив…

Те раны, которые получили мужчины были просто несовместимы с жизнью, ибо они были разорваны на части и разбросаны по всей поляне вперемешку с покореженными машинами, которые словно попали в огромную мясорубку.

И это всё сделал ОН!

Одно единственное создание, которое с одинаковой силой и полнейшим удовольствием уничтожало железо или людей, а теперь охотилось за мной, пока я сидела в кусах, уже не в состоянии рыдать от шока, только раскачиваясь из стороны в сторону, словно была в колыбели.

Я никогда не видела перед собой мертвых людей…

Вернее будет сказать, в принципе не видела мертвых!

Никогда не могла даже представить, что это настолько страшная и всепоглощающая беспомощность, которая выжимала сердце острыми зубами, делая больно в груди и отнимая способность мыслить. Всё, о чем я могла думать сейчас это лишь то, через какую боль и страдания им пришлось переходить в иной мир…

Нужно было двигаться дальше.

Найти возможность сообщить папе, где я была, и ждать спасения.

Но где было найти в себе силы и смелость пройти по поляне, усеянной покореженными трупами и пропитанной кровью, где уже роились сотни мух и каких-то насекомых, чтобы попытаться найти рацию или собственный сотовый телефон, даже если совершенно не было надежды на то, что осталось хоть что-то из этого в целости...

Всё, что я смогла сделать – это лишь протяжно выдохнуть, чуть прикрывая ресницы, когда из кустов вышла уже знакомая огромная фигура, передвигаясь спокойно и грациозно.

Всё такая же кровавая, излучающая силу, хищность и высокомерие от собственной всесильности.

- Набегалась? – усмехнулся мужчина тяжело и мрачно, даже не пытаясь скрыть собственные клыки, на пока не нападая, и просто усевшись передо мной на корточки. -  Или еще поупражняешься?

- Чтобы лишний раз повеселить тебя? Нет уж, спасибо,  - сухо и на удивление сдержанно отозвалась я, внимательно наблюдая за каждым его движением и отмечая, что его глаза пришли в норму, как и координация в целом, что лично меня совершенно никак не радовало.

Он пришел в норму слишком быстро!

На что было надеяться теперь?

Никаких шприцов отныне у меня в запасе не было.

Он усмехнулся кончиком губ, снова облизываясь и рассматривая меня с каким-то странным интересом, словно увидел перед собой только что.

Может, был еще чуточку пьян и мысли путались?

-…что? – шикнула я, не выдерживая этого раздевающего взгляда, и тяжело сглотнув от собственной необоснованной смелости, когда он подался вперед, отчего его широченные плечи заходили ходуном тугими выпирающими мышцами, словно раскрываясь и становясь еще больше.

Стоило мне содрогнуться даже внутренне, ощущая новую кусающую волну страха и паники от его близости, силы и желания, как он тут же зарычал, чуть ощетинившись и прищуривая свои голодные глаза, от взгляда которых вероятно можно было запросто получить ожог на коже!

По инерции отодвинувшись на собственном заду назад, я видела, как в его глазах с новой силой разгорается то опасное совершенно безумное пламя, близко к которому лучше было не подходить, и не подливать бензина в кратер вулкана, иначе он поглотит меня своими волнами, в смерти мучительной и долгой от его похоти такой же яростной, как и жажда крови.

Его возбуждал мой испуг?

Заводила моя паника и попытки сдержать себя от криков о помощи?

Отчетливо казалось, что если я закричу, то это будет последним звуком.

Но как же тяжело было делать вид, что я дышу ровно и не стремлюсь снова убежать, когда он склонился надо мной, поглощая ароматом своего огромного тела, и жаром, который ощущался так ясно, словно я сидела у открытого огня. А еще запахом крови.

Я заставляла себя не двигаться и замереть, когда он обхватил моё лицо своей ручищей, заставляя поднять его вверх, прямо к нему, глядя в эти жуткие глаза, в которых снова не было ничего человеческого.

Его совершенно не волновало, что за небольшой растительностью нашли свою гибель пара десятков человек, чьи души никогда не найдут покоя, и питая литрами своей крови эту землю, а я не могла от этого сделать и вдоха!

Осознание того, что с минуты на минуту мой желудок вывернется наизнанку, придавало не только смелости, но и безрассудности, когда я с силой оттолкнула его руку от себя,  шарахнувшись в сторону, закрывая рот обеими ладонями, и замечая, как жаркий и хищный блеск его глаз поутих, а ручища легко схватила меня за шиворот, словно невесомого котенка, практически отшвыривая в ближайшие кусты, куда я шмякнулась, тут же переползая на колени и судорожно хватая ртом воздух в попытках сдержать тошноту.

Вы только посмотрите на него!

То есть ходить по самый пупок в кровище – для него было приемлемым и не противным делом, а вот вид моего корчащегося в тошнотных позывах тела, явно вызывал у него не самые приятные ощущения!

Интеллигент хренов!

Но хорошо, что мой желудок был пуст и выжат досуха, не в силах выдавить из себя что-либо кроме болезненных спазмов, благодаря чертову мозгу, который никак не хотел убрать из памяти месиво на поляне и вид этого создания, который упивался кровью, болью и собственной силой до такой степени, что был возбужден и крайне доволен.

Я ощутила его рядом раньше, чем успела увидеть, стараясь не поднимать глаза и поморщившись оттого, что аромат крови снова пробивался ко мне даже через запах влажной лесной земли и легкой травяной свежести, заставляя снова дышать коротко и рвано, чтобы не допустить его к себе.

- Наша избалованная папочкина дочурка не выносит запах крови? -  прозвучал его голос язвительно, надменно и ядовито, даже если казался скорее мурлыканьем, нежели речью человека, на что я кинула сухой взгляд на него с колен высоко вверх, намереваясь ответить что-нибудь в его же стиле про его собственный вид и вкусовые предпочтения, но тело сделало это раньше, скрутив новым позывом очистить желудок, отчего мужчина сморщился, поспешно покидая мою полянку метр на метр, окруженную растительностью, где, к счастью, больше не было видно царившего вокруг кошмара.

И как бы мне не было плохо, а я не смогла сдержать злорадной улыбочки, мысленно хмыкнув.

Ха! Ну, зато теперь я знала совершенно точно, чем именно его можно выгнать подальше от себя, и сбить эту животную спесь из вожделения и ненависти!

Может я бы даже почувствовала себя хотя бы немного отомщенной, если бы только мне не было настолько плохо.

От бесполезных болезненных спазмов в животе, внутри все жгло и ныло, заставляя меня скрутиться в позе зародыша и обхватить колени, прижимая их к груди, словно это могло помочь избавиться от боли и заглушить вопящие мысли, в которых была полная каша!

Меня уже не волновало, что я была вся в грязи, своей крови и разводах от травы, и что лежала прямо на земле с растрепанными волосами - я пыталась найти себе точку опоры, чтобы снова попытаться встать и идти вперед смело и стойко, хотя бы до тех пор, пока папа не найдет меня.

Каким бы не было страшным, фантастическим и совершенно немыслимым всё происходящее, а это случилось и точка.

Теперь это нужно было принять и оставить на расстоянии до тех пор, пока я не получу подробности от папы и брата.

Даже не знаю сколько я так пролежала, копаясь в себе бесконечно, но уже более размеренно, вдыхая аромат травы, и слыша лишь как стрекочут тихо и ненавязчиво букашки, но вздрагивая, когда, не услышав ни единого шага или хотя бы легкого шелеста, на меня вдруг шарахнулась ветка ели, закрывая лицо.

Больно не было, только очень неожиданно, когда аромат смолы заполнил мои легкие блаженно и глубоко, словно вымывая собой все прочие ароматы, которые могли снова вызвать не самую приятную реакцию организма.

- Можешь даже погрызть ветку, -  сухой голос надо мной был холоднее стали ножа серийного убийцы, на что я поморщилась, всей грудью вдыхая хвойный аромат и начиная действительно чувствовать себя гораздо лучше, думая о том, настолько противоречивы теперь были мои эмоции в отношении этого новенького, которого язык не поворачивался называть человеком.

Я хотела его видеть.

И не хотела.

Хотела по той простой и незамысловатой причине, что он был действительно красив, кем бы там не был.

И не хотела, боясь погрузится в эту тайну слишком глубоко, чтобы потом найти в себе силы жить дальше, делая вид, словно ничего не случилось.

Сложно было разобраться в себе в свете всего увиденного и услышанного.

Оставалось только сохранять максимальную бдительность и возможное спокойствие, когда я осторожно села, глядя через пушистую ветку ели на него. Того, кого я даже не знала как называть хотя бы мысленно, и коротко хмыкнув, потому что он успел где-то помыться.

Полностью.

Очевидно, даже не снимая с себя штанов, которые теперь прилипли к телу и выделяли и без того идеальное, рельефное, большое тело, когда мужчина бесстыдно уселся на какой-то пенёк, глядя на меня холодно, резко и явно не слишком-то довольно.

Теперь он был совершенно другим, отчего хотелось сделать вид, что не было крови, не было безумия в его глазах…а еще возбуждения, от которого у меня сводило челюсти.

Величественный, мощный, сдержанный и отрешенный, он выглядел словно король викингов, который был недоволен «уловом» наложниц в моем скромном и весьма запачканном лице.

В эту минуту он и смотрел на меня иначе.

Не горячо и жадно, как еще полчаса назад, а словно рассматривал под микроскопом без эмоций и с одним лишь научным интересом, пока его взгляд скользил по мне начиная с грязных склоченных волос и заканчивая кроссовками, на которых прилипла комками грязь.

Ну что сказать? Теперь он определенно выглядел цивилизованнее меня, отчего я почему-то смутилась, совершенно не представляя, как реагировать теперь,  и собираясь попросить его показать место, где я тоже могу помыться, но вместо этого выдохнула то, что не входило в мои планы, зато тревожило мозг с такой силой, что избавится от этого вопроса просто не получалось:

-…кто же ты?

Ни единой эмоции не промелькнуло на красивом лице с широкими скулами и зачесанными назад пальцами мокрыми волосами, пока он продолжал смотреть на меня тяжело и разъедающее, отчего казалось, что он даже не услышал моих слов.

Но повторить я не решилась, принявшись почему-то слегка прикусывать хвоинки, ощущая их колкий, оживляющий аромат, от которого дышать становилось легче, а мысли словно пробуждались ото сна, находясь при этом в состоянии относительного покоя, даже если он смотрел за моими губами пристально, навязчиво и тяжело, вдруг проговорив звучным низким голосом:

- Разве ты не слышала, как меня называют?

Прокусив тонкую хвоинку зубами, я задержала дыхание, тихо выдыхая:

-…это чудовищно, - но его колкий холодный взгляд заставил откинуть прочь жалость и полное непонимание, когда я кашлянула, пытаясь казаться такой же спокойной и сдержанной, каким сейчас был он. - И едва ли похоже на имя.

Его взгляд буквально придавливал меня к земле, уничтожая и расплющивая своими жестокими яростными глазами, в которых переливалась синяя лава, не суля совершенно ничего хорошего.

- У меня нет имени.

- И никогда не было?..

Ох, лучше бы я молчала, жевала хвоинки маленьким скромным осликом и не лезла к нему в душу, где очевидно был такой ад, что соваться даже на его порог было гиблым делом!

Один бог знал, что с ним творили в лаборатории и для каких целей, учитывая различные шрамы на его огромном теле, и что ему пришлось перенести, чтобы вот так вырваться на свободу, при чем видимо очень относительную, учитывая отношение Нила к нему и слова о том, что этот великан не испытывает радости, оттого, что ему приходится делать.

Это была правда. Не испытывал.

По крайней мере, радости уж точно!

И если уж рассуждать здраво и сугубо логически, откидывая мое состояние странного и пока необъяснимого трепета перед ним, то пылать какими-то добрыми и позитивными чувствами ко мне он был не обязан.

Напротив! Учитывая, что мой отец причинил ему явно много боли и страданий и наверняка помимо воли, то я была из тех людей, которые становились ненавистными только за одно свое существование на земле.

«Ты - его добыча и способ отомстить!»

Эти слова Нила, которые он кричал мне вдогонку, нужно было не забывать ни на секунду, собраться с духом, привести мысли в порядок, какими бы дикими они не были, и просто переждать немного, до тех пор, пока папа не найдет меня.

- Прошу прощения, - наконец кивнула я максимально сдержанно и учтиво, словно была на светском приеме перед каким-нибудь герцогом, а не в лесу перед тем, кто и человеком то не был. — Это очевидно меня не касается.

Его глаза прищурились насмешливо и высокомерно, пока мужчина молча наблюдал за тем, как я поднимаюсь на ноги, и пытаюсь стряхнуть с себя сухие веточки, грязь и пыль, делая это с таким видом, словно была в вечернем платье, проговорив через какое-то время с открытым ядовитым сарказмом:

- Ведь он рассказал тебе обо мне всё, что ты должна знать. Не запомнила, пока пялилась на меня?

- Что ты знаешь мои эмоции и будешь использовать это в своих грязных целях! А еще чтобы держалась от тебя подальше! – шикнула я, упрямо скрестив руки на груди, начиная откровенно беситься от его пренебрежительного взгляда, с которым он теперь смотрел, словно я была дурой глобального масштаба, способной только строить глазки и уводить кавалеров у подруг.

Да, именно так он и думал.

Впрочем, разве можно было его винить в том, что делали большинство мужчин при взгляде на более или менее симпатичную молодую девушку, которая не была синим чулком?

Сама себя я никогда не считала особой красавицей и находила не один десяток недостатков своей внешности, хотя знала наверняка, что многим нравилась.

- Не находишь, что это слегка нелогично, учитывая, что только я смогу привести тебя в руки папочки? – лукаво изогнулась его черная бровь и снова глаза смотрели так пристально и тяжело, словно каждую секунду он сканировал меня и изучал, явно находя мое поведение забавным и смешным.

- Не нахожу! Дело не в прямом физическом контакте, а…. – я заикнулась, делая трусливый шаг назад, когда он вдруг сорвался со своего места настолько резко, что я просто перестала видеть его перед своими глазами, будто на пару секунд ослепнув и неожиданно прозрев, оттого, что его мощный торс оказался прямо у моего носа, так близко, что я на секунду задохнулась ароматом, против которого не могла устоять.

Это был мой блаженный эфир, в котором я была готова даже проститься с жизнью!

А еще то, что вводило меня в состояние полнейшего транса, когда ноги начинали трястись и подгибаться, а в душе вместе с полной эйфорией просыпалась ярость на то, что я никак не могла объяснить собственное поведение!

Да где такое было видано, чтобы я настолько млела от мужчины?!

Ладно бы от МУЖЧИНЫ!

А тут не ясно от кого в принципе!

Меня развозило и плющило на все четыре части света от какого-то Франкенштейна, который не обладал ни манерами, ни очарованием, а только чертовой животной харизмой, при чем, я не была уверена, не была ли она у него вживлена как-то искусственно!

Чертов киборг!

Или кем он там был?

- Уверена, что не в физическом?  - когда его голос становился мурчащим и буквально гипнотизирующим, в этих темных синих глазах зажигался огонёк, который словно был одиноким фонарем. Крохотным светом, ведущим прямиком в его личную преисподнюю, куда страшно было заглядывать, ибо я уже успела понять, что в нем не было ничего хорошего и привлекательного.

- В одном уверена точно – не знаю, что с тобой делали в лаборатории, но на каком-то этапе определенно вживили гены напыщенного петуха и самовлюбленного павлина!

Сказала это я определенно зря!

Потому что наступить на больную мозоль – это одно!

А насыпать соли и перца в открытую рану на содранной коже – это черт побери совершенно другое!

Но и меня провоцировать не нужно было!

Его глаза потемнели буквально за долю секунды, открывая врата своего ада с такой скоростью, что я не успела даже моргнуть, не то, что отшатнуться!

Страшно было представить, что с ним происходило внутри, но что я ощутила определенно и резко, так это то, что от его огромного замершего тела пошел такой жар, словно где-то в нем взорвалась бомба, выплескиваясь яростью такой терпкой и тяжелой, что я почувствовала ее всем существом,  и начала задыхаться.

Если бы через его кожу сейчас проступили горящие огнем вены, я бы даже не удивилась.

Слишком сильными и обволакивающими были его эмоции, которые я почему-то ощущала так ясно, словно они были и во мне…обжигающие ядом, душащие криками до хрипоты, утапливающие в ненависти такой сильной, что она становилась целым миром, огромной вселенной, где каждый найдет свою смерть такую страшную и мучительную, что не мог и помыслить!

Я не ощущала его дыхания, не слышала стука мощного сердца, но каким-то внутренним чутьем осознавала, что если он не выдохнет сейчас, то просто задушит меня, как маленькую часть этого безжалостного мира, в котором ему приходилось быть насильно.

Да, через меня он мог причинить боль моему отцу и отплатить хотя бы тысячную долю своей ненависти и ярости.

Но почему-то не стал…

По крайней мере, не в этот раз, когда вдруг сделал шаг назад, разворачиваясь так резко, что я подпрыгнула, рявкнув на раскатистом низком рычании:

- ВПЕРЕД!

Собственно большего и не требовалось!

Тяжело сглотнув, я пошла за ним на дрожащих ногах, стараясь не дышать слишком громко и молчать как можно дольше.

Я прилежно шла за ним долго.

Очень долго!

Просто черт побери бесконечно!

До стертых в кровь ног и онемевших коленей, сначала размышляя и думая, а затем устав настолько, что была готова скорее на смерть от его рук, чем на еще пару шагов по лесу, который никак не заканчивался!

— Это какой-то бред! -  в конце концов не выдержала я, выдыхая устало, но злобно, рассмотрев его спину, плечи и зад в таких мельчайших подробностях, что могла бы срисовать по памяти даже спустя десятки лет.

Странно, но он остановился и даже обернулся на меня, явно ожидая продолжения моей мысли, но глядя при этом так, что становилось ясно – что бы я не попыталась донести до него, сделаем мы все равно иначе.

Обычно так смотрят на нерадивых деток, которые утверждают, что земля плоская, а на орбите летают джедаи! Но черт побери, теперь пришло время верить даже в существование иных Вселенных, потому что прямо передо мной стоял тот, кого в реальном, логичном и изученном со всех сторон мире просто не должно было существовать!

- Ты же не хочешь сказать, что мы пойдем до места назначения пешком?

Хочет.

Еще как хочет.

Ему даже отвечать не нужно было, все прекрасно читалось в этих глазах, которые хоть и продолжали смотреть на меня с уже почти привычной тяжестью и недовольством, но теперь отдавали чем-то вроде лукавства. Или насмешки на мои попытки убедить его поступить иначе.

- Эта дорога не самая прямая до дома! На машине, пусть даже в объезд, приходилось обычно добираться двое, а то и трое суток, и это при средней скорости в сто двадцать километров в час! Как думаешь, сколько мы будем идти пешком при том, что ты выбрал не самую легкую для передвижения дорогу?..

Я скептически изогнула бровь, надеясь на то, что этому созданию была не чужда элементарная математика и хоть какие-то основы физики, поджав губы, когда прошло несколько долгих минут, а он продолжал молчать и просто смотреть на меня все так же надменно, уничтожающе и чуточку весело.

Нашел клоуна мать его!

- Ты сможешь дойти. Это в твоих же интересах, если хочешь остаться жива, - наконец чуть дернул он своей черной бровью, говоря сухо и так низко, что в первую секунду меня просто пробрало до самых костей.

И лучше было не задумываться от страха или все-таки потому, что мне нравился его голос…именно такой. Опасный. Низкий. Предупреждающий. Хищный, словно глаза волка, которые следят за тобой каждую секунду из темноты, когда ты понимаешь, что куда бы ты не бежала, и какой бы быстрой не была, а он найдет тебя.

Услышав, как в его груди зарождается рычание настолько низкое и обволакивающее, что показалось, что этот утробный звук пробирается ко мне даже через землю по тугим венам корней, чтобы обхватить за лодыжки, поднимаясь по телу гусиной кожей и мелкой дрожью, я клацнула зубами.

Стоп! Хватит!

Я задержала дыхание, прикрывая ресницы, пытаясь справиться с собственными эмоциями и переключиться на что-то другое!

Срочно!

ОЧЕНЬ СРОЧНО!

Уже сейчас я понимала две вещи относительно попыток общения с ним.

Первое - если я хочу жить и оставаться невредимой, то нужно не бояться его.

Но как же тяжело это было сделать, когда он смотрел снова горячо и хищно, улавливая каждую мою эмоцию еще до того, как я успевала понять ее своим мозгом.

Страх возбуждал его. Очень.

А меня кидало в крайности от полной паники до необъяснимой дрожи, практически восторга, когда я ощущала, что снова все его желания и помыслы были заключены только во мне одной, не суля при этом ничего хорошего, но вознося на кровавые облака, где он был царем и богом, не ожидающим поклонения, но желающим лишь моего страха. И тела.

- Конечно, для тебя это всего лишь прогулка и не больше, -  я насильно расправила плечи, заставляя себя смотреть в его глаза, в которых я видела этот опасный, кусающий огонь, который расползался и приближался ко мне, и дыша глубоко и ровно, надеясь на то, что я смогу с минуты на минуту взять себя в руки. И спасти. - Для того, кто швыряет машины, как еловые шишки, пройти полмира за пару дней не составит никакого труда!

Да, определенно стоило продолжать в том же духе, потому что на смену страха перед его желанием и силой, постепенно стала приходить ярость, даже если он вдруг двинулся ко мне медленно и играючи, но чертовски целенаправленно.

- Ты. Поднял. Машину! -  практически прорычала я, замечая, что его обжигающий огонь не потухает, а расползается с каждой секундой сильнее, грозясь меня спалить по самые кости, если он подойдет еще ближе, пока я старалась продолжать грозно, а главное свирепо:

-  ТЫ ПОДНЯЛ ЧЕРТОВУ МАШИНУ! При чем, не просто какую-то там мелочь, вроде Ниссан Марч, а целый джип! Мало того, что Хаммер, так еще и утяжеленный специальными пуленепробиваемыми шинами, тонировкой и бронированным покрытием! Ты знаешь, сколько весит Хаммер?

Мужчина остановился возле меня, возвышаясь более чем на голову и глядя так, словно находил мои слова забавными, когда усмехнулся нагло и лениво, промурлыкав:

- Гораздо более интересно, откуда это знаешь ты.

Я честно старалась не дышать и думать о большой покореженной машине, которая стала просто металлоломом благодаря тому, что ее сначала швырнули, а потом кажется просто порвали на лоскутки, судя по тому, что мне удалось увидеть. Но только не о его опасной близости и о том, что я словно ощутила его вкус и жар в себе, на собственном языке, словно не было никакого перерыва в нашем бурном и таком неправильном знакомстве!

- Три с половиной тонны!!! – шикнула я, осмелев вдруг настолько, что откинула его руку, которая потянулась ко мне, явно чтобы снова обхватить за лицо и не дать отвернуться от его глаз, в которых я утону и сгину, как бы не старалась бороться и храбриться. -  Три гребанные тонны, которые ты поднял над собой и швырнул в людей!!!

- Тебя впечатлило только это? – усмехнулся он самодовольно и нагло, глядя сверху вниз на меня, явно намекая на то, что я пялилась на него как ненормальная всю дорогу, рассматривая так тщательно и так любовно, чтобы запечатлеть в своей голове каждый его шрам, не говоря уже про идеально выпирающие во всех нужных местах мышцы, ширину плеч и тонкую талию.

Но вот ему об этом было лучше не знать, даже если он догадывался.

Скорее даже знал наверняка, если верить тому, что успел крикнуть мне Нил.

Если это создание на самом деле ощущало всё, что я чувствую, то дело было полным провалом!..

- Только это, - сухо и как можно спокойнее ответила я, стойко удерживая себя на месте, даже если его кусающий жар снова подбирался слишком близко, чтобы не было желания не просто отступить, а сбежать.

- Я не знаю, кто ты и как… -  я запнулась, поспешно прикусывая язык, чтобы не выдать, то что было в моей голове, ощутив от него такую волну ненависти и злобы, что все таки моя нога по инерции отъехала строго назад, а ягодицы напряглись, готовые дергать все мышцы, чтобы бежать как можно быстрее, - …я хочу сказать о том, что во мне нет столько силы, чтобы преодолеть большое расстояние пешком.

- Преодолеешь, - сухо и злобно отозвался он, снова разворачиваясь и зашагав вперед резко и порывисто, словно его сила внутри была пробудившимся вулканом, который было лучше не трогать.

Я ошеломленно поморгала, пока не в состоянии привыкнуть к такой резкой смене его настроения от соблазнительного и мурлыкающего, до полного ненависти и злобы, от которой сводило челюсти, даже у меня.

Тяжело вздохнув, я снова поплелась за ним, морщась от боли в ногах и уже совершенно не ощущая ступней, пробормотав себе под нос:

- Разве не логичнее было бы найти дорогу, остановить машину и просто попросить, чтобы нас довезли до ближайшего населенного пункта, где можно арендовать машину и спокойно добраться до дома?..

Вопрос был из разряда риторических.

Можно даже сказать, что я уже смирилась с тем, что помру на болотах от хитроумного плана этого Франкенштейна, который угробит меня в лесу раньше, чем мы доберемся до дома.

Но когда он вдруг остановился и снова обернулся ко мне, я поняла, что внутри него где-то коротнул переключатель от «ярости» до «вожделения», замерев у одного из деревьев и пока не в состоянии нормально дышать.

- А ведь ты права, девчонка, - он окинул меня таким плотоядным, откровенно раздевающим взглядом, что я клацнула от подступающей паники зубами. -  Я просто должен доставить тебя до определенного места и только.  Речи о том, в каком ты будешь состоянии при этом, у нас не было. Я не видел и не прикасался к женщинам уже более десяти лет. Почему должен сдерживать себя теперь?..

Я застыла, ощущая за своей напряженной, как кол, спиной шершавую кору дерева и понимала, что отступать некуда!

Нет, он не врал и не преувеличивал, когда говорил, что не прикасался к женщинам более десяти лет, как бы невероятно это не звучало.

Достаточно было просто увидеть его сумасшедшие глаза, направленные на мое сжавшееся тело, чтобы узреть шокирующую и ужасающую правду в черном зрачке, который вдруг словно всколыхнулся, и принялся слишком уж очевидно расползаться и увеличиваться в размерах, прямо пропорционально члену этого огромного мужчины, отчего свободные штаны, заляпанные в грязи и крови встали в области бедер просто колом.

Паника бывает разной.

Кто-то истошно визжит и начинает активно царапаться, делая при этом только еще хуже.

Кто-то падает в обморок и дает себе пару минут передышки.

Я же замерла, перестав даже моргать, отчетливо помня, что первое правило общения с маньяком – это во всем с ним соглашаться и не делать резких движений, что бы он не предпринимал, даже если он склонился надо мной, упираясь обеими огромными ручищами в ствол дерева и склоняясь, чтобы втянуть в себя  аромат моего тела глубоко и шумно, на секунду закрыв ресницы и словно пробуя его на вкус.

Скажете, что он красавец и сложен так, что моделям и не снилось?

Я не спорю.

Он был не просто хорош собой, а чертовски харизматичен даже в своей грубости и излишней резкости.

Скажите, чтобы я расслабилась и получила удовольствие от прикосновений того, кто занимал все мои мысли с того момента, как я только увидела его?

А вот здесь подождите.

Изнасилование – это изнасилование вне зависимости оттого настолько харизматичен и сексуален сам насильник!

И, поверьте, в данной ситуации я хотела этого меньше всего на свете, оставшись с ним один на один таким чудовищным образом, и в такой ситуации, о которой даже не смогла бы предполагать еще день назад!

Но сейчас, стоя по стойке смирно у огромного дерева и глядя на его мощную грудь со шрамами, я понимала, что теперь нет никого, кто может мне помочь и спасти…потому что единственный спаситель был настроен весьма агрессивно!

Вот только папа учил меня никогда не сдаваться и использовать все возможные методы, именно поэтому-то я проговорила, как только можно спокойнее и сдержаннее, не отводя глаз от груди мужчины и стараясь не смотреть в его глаза, чтобы не потерять остатки самообладания:

- Что бы вы не сделали со мной, и куда бы не пошли, вы должны всегда помнить одну простую вещь - рано или поздно папа найдет вас.

Я собственной макушкой почувствовала, что его тяжелый немигающий взгляд опустился на меня, согревая теплом дыхания, такого необычного и вместе с тем ароматного, что я задержала дыхание, чтобы случайно не показать, как оно нравилось мне вместе с запахом его огромного тела.

В звенящей от напряжения тишине мужчина усмехнулся. Сухо и мрачно.

- Угрожаешь мне?

- Предупреждаю.

Он издал какой-то звук похожий не то на рычание, не то на смех, но от него у меня задрожали колени и поднялись тонкие волоски по всему телу, даже если я продолжала стоять подобно контуженному оловянному солдатику, не двигая ни единой мышцей, словно понимала, что стоит мне даже моргнуть и последствия будут непоправимы…а главное печальны!

- Мы в лесу. Это мой дом. Здесь твой любимый папочка бессилен.

И снова его усмешка была сухой, холодной и колкой, а голос таким жутким, что я едва смогла остановить себя, чтобы не сглотнуть тяжело горечь во рту.

Еще тяжелее было сохранить свой голос спокойным и сдержанным, чтобы ответить ему как можно более невозмутимо:

- Дело не в месте. Лес, город, горы – это не важно. Папа не настолько наивный, чтобы отпустить вас без возможности отследить…

Я замерла, увидев, как напряглась его грудь.

Резко, неожиданно.

Просто застыла в какой-то момент в своем великолепии, не обезображенная даже шрамами.

- Продолжай, - проговорил он надо мной слишком мягко, чтобы в это можно было поверить так легко, даже если не смотреть в его ужасающие глаза, в которых всегда было что-то такое, отчего я содрогалась, не в силах совладать с собой.

И если ад на самом деле где-то существовал, то он был в его глазах.

Красивых, ясных, синих, словно драгоценный камень, но таких жестоких и отрешенных, что иногда они казались мне неживыми. Даже если блестели этим ужасающим голодным блеском, от которого становилось не по себе.

- Папа не просто ученый. Он – гений. Он не привык полагаться на волю случая…. -  я задумалась лишь на долю секунду, стоит ли продолжать, не уверенная в том, что поступаю, верно, но все-таки выдохнула, - …особенно в том, что касается меня.

Как бы я не пыталась сдерживать свои страхи и панику, а все равно истерично вздрогнула, когда мужчина вдруг оттолкнулся от дерева, не касаясь меня и прошагав чуть поодаль, величественно сел на какой-то пень, словно был королем этого мира.

И почему мне казалось, что так оно и было на самом деле.

Он был королем – великим, заносчивым, хитрым, самодовольным…а еще чертовски сильным, быстрым.

И дело было не в том, что мужчина выглядел небрежно и во многом дико со своими отросшими черными волосами и густой щетиной, облаченный в одни широкие тонкие штаны.

Сила и уверенность, которые сквозили в каждом его хищном движении, были воистину королевскими.

Да, он двигался как хищник.

Быстро, выверено, грациозно, но при этом всегда как-то небрежно.

- Жучок?

Он не дрогнул даже бровью не повел, когда смерил меня сосредоточенным взглядом, в котором впервые показалось что-то кроме ненависти и того голода, от которого у меня становились холодными ладони.

Что-то сродни уважению. Только очень крошечному. Почти незаметному.

- Посмотрите свои карманы. Не думаю, что есть другое доступное место, чтобы его спрятать.

4 глава.

- Не хочешь мне помочь? – сверкнули его хищные глаза, тут же окрашивая в совершенно другой тон слова, которые были сказаны им изящно и прямо-таки на удивление манерно. Оставалось еще протянуть раскрытую ладонь и чуть поклониться – и просто вуаля, принц в плоти и крови!

- Благодарю за предложение. Не хочу.

- Быстро!

Ан нет.

Варвар и в лесу варвар.

Поджав губы на его рык и взгляд, который не терял своей тяжести и недовольства ни на секунду, я старалась выглядеть гордой и несломленной, даже в своем жалком изувеченном виде, спокойно и сдержанно прошагав до него, хотя ноги предательски дрожали и хотели срочно зашагать совершенно в противоположную сторону.

— Это слишком банально для папы, - сухо и деловито подытожила я, остановившись за несколько шагов до Франкенштейна, и стыдясь признаться даже себе, что на самом деле мои руки вспотели от желания прикоснуться к нему.

Кажется, вот тебе и возможность.

Что останавливало?

Четкое и трезвое осознание того, что я не сдержу эмоций, которые снова разбудят в нем зверя.

Не сказать, чтобы он в принципе за время, что мы находились вместе, был хотя бы минуточку больше человеком, чем кем-то еще. Но моменты его жажды и необузданной хищности были особенным всплеском эмоций, когда казалось, что он уже будет не способен контролировать себя.

- Карманы штанов не то место, в которое разумно прятать механизмы для слежки, особенно учитывая тот скромный факт, что ты всегда в движении и есть сто возможностей, что он просто вылетит.

Может мне показалось, что кончик его губ как-то дернулся, не то пытаясь улыбнуться, не то усмехаясь. Наверное, я даже обрадовалась бы переменам в его состоянии и отношении ко мне, если бы его глаза стали хоть чуточку добрее и не смотрели так недовольно и уничтожающе.

- Где бы спрятала жучок для слежки ты, дочь своего чертова отца?

Его слова звучали словно пощечина, на что я на секунду прикрыла ресницы, проглотив слова о том, что может я и его дочь, но не он!

Даже обладая гениальным умом отца и его возможностями, я бы никогда не стала мучить ни животных, ни уж тем более людей, ради сомнительного результата, который едва ли был направлен на помощь человечеству, как он повторял мне всю мою жизнь, уверяя, что он занимается сложным, но крайней интересным делом в сфере фармацевтики.

Да уж…

Упаси боже от такой вот «пилюльки» в два метра, что в высоту, что в ширину плеч!

Я не сразу заметила, как он всматривался в мои глаза, словно читал в зрачке сурдоперевод моих мыслей, тут же напряженно вытягиваясь и стараясь пропустить мимо себя эти обидные слова, чуть дергая бровью:

- Начнем с того, что это был бы не жучок.

Он хмыкнул, вдруг откидываясь назад, чтобы скрестить ручища на своей огромной груди, упираясь плечом в дерево, и рассматривая меня теперь явно оценивающе, словно был прожженным опытом учителем, которому я сдавала крайне важный экзамен.

- Дальше.

- Жучки – это уже прошлый век, - скупо пояснила я, все-таки, не удержавшись, чтобы не уколоть того, кто мои чувства не жалел. -  Может лет десять назад они и были пределом мечтаний шпионов всего мира, но теперь наука шагнула далеко вперед.

Я в буквальном смысле услышала, как клацнули его клыки и снова от огромного тела пошел жар, очень красноречиво и без лишних слов показывая, что Франки не сдержался и только что очень сильно вспылил, отчего его кулачищи сжались с силой и яростью, а под кожей тугими нитями проступили вены.

- Сейчас используют микрочипы, которые вживляются под кожу и не доставляют неудобств или проблем с тем, что сигнал может быть потерян.

Он вдруг улыбнулся.

Лениво, явно демонстрируя свои клыки, какие обычно бывают у хищников, и так же хищно, как положено настоящему зверю, но я задержала дыхание не от страха.

В этот раз голое, неприкрытое и совершенно неожиданное восхищение овладело мной, словно свалилось на голову откуда-то сверху, оглушая меня так не к месту черт побери!

Просто у него была совершенная улыбка!

Невероятно красивая, обворожительная даже сейчас, если он не заигрывал и не пытался казаться очаровательным с этими белоснежными клыками.

- Никак не могу понять, ты умная, но наивная, или глупая, но сообразительная? -  он повел плечами, словно пытаясь расслабиться, теперь криво усмехаясь. - Ты ведь понимаешь, что раскрыла некоторые секреты своего любимого папочки, которые могут стоить тебе не только свободы, но и жизни?

Что ж. Эффект от улыбки был не долгий, когда меня словно окатили ледяной водой.

- Давай на чистоту, - проговорила я, впервые ощущая себя холодной, сдержанной и практически ничего не чувствующей.

Спасибо мать ее «водичке».

А может дело было в том, что я устала.

Устала так, как еще никогда в своей жизни, совершенно измотанная не только долгой мучительной дорогой, но и собственными эмоциями.

– Каким бы сильным, быстрым и невероятным ты не был, ты всего лишь один из парней Нила и твоя задача — это привезти меня в дом. И ты и я прекрасно знаем, чего тебе будет стоить отступление от правил.

Договорить у меня не получилось, потому что Франки подался всем телом вперед, вдруг закричав.

Нет, не так.

Он рычал, словно раненный зверь, который понимал собственную беспомощность перед какой-то глупой человеческой ловушкой, которая впилась во все его существо, и держала так крепко, что кровь струилась по шкуре, отбирая его силу

…в этом крике я чувствовала всю его боль, всю ярость и ненависть.

Ненависть даже к себе, потому что при всей своей огромной силе и возможностях тела он не мог сделать ничего против обстоятельств.

Ничего против мелких людишек, которых он мог без труда рвать на части.

Раздавленная и оглушенная не столько его криком, сколько этими эмоциями, я стояла не в состоянии пошевелиться, даже когда он принялся крушить деревья.

Словно спички он валил вековые ели, выдергивая их с корнями и сжимая в своих ручищах так яростно, что на землю летели только щепки и обломки, обволакивая свежим, резким ароматом хвои и смолы, и оседая на меня крошечными хвоинками и древесной пылью.

Он не мог плакать.

Не мог позволить себе быть слабым.

Но сейчас его разрывало изнутри от накопившегося горя, отчаянья и собственной беспомощности перед глупыми обстоятельствами, которые могли отнять то, что было так дорого.

- А ты знаешь?!

Я дрогнула всем телом, на секунду захлебнувшись собственными слезами, которые текли по щекам, потому что его голос вдруг изменился, став двойным. Словно теперь внутри него – возможно все еще  немного человека - кричал тот самый зверь, который все рвал и рушил, не зная покоя и жалости, кидаясь ко мне во всей его оглушающей силе, которая теперь исходила волнами такой мощи, словно в нем был ядерный реактор, что включился на полную мощность.

-  Ты знаешь, чего мне это будет стоить?!..

Земля в буквальном смысле содрогалась под ногами оттого, что деревья продолжали падать с глухим стоном на землю безмолвными великанами, цепляясь друг за друга, и этим самым создавая целую цепочку смертей. Но я не боялась быть похороненной под древесными великанами, глядя только в глаза зверя, в зрачках которого бесновалась красная точка его эмоций, что вырывались этим страшным голосом и жаром огромного напряженного тела.

Я смотрела только на него и впервые не боялась.

Теперь я видела в нем человека, который за всей своей звериной несдержанностью, силой и яростью, чувствовал тонко и остро, возможно, не в силах выразить все это словами, и выплескивая именно так – необузданно, яростно, разрушающе…

- Я не знаю, - прошептала я, осторожно вытирая слезы с мокрых ресниц, и уже не сомневаясь, что он услышит и поймет.

Зверь выдохнул тяжело и протяжно, покосившись на меня недоверчиво и злобно, но постепенно красный огонек в его зрачке стал угасать, как и тело перестало напрягаться хаотично и резко, словно каждая тугая выпуклая мышца взрывалась под гладкой горячей кожей.

- Я ничего не знаю о тебе и о том, что сделал мой отец. Я росла рядом с ним и всегда считала его героем, который борется за здоровье человечества, не подозревая о том, какая страшная и немыслимая правда кроется за этими сладкими речами …

В груди было больно, когда я впервые сказала вслух то, что мучило меня, прожигая дыру в сердце. Вот только легче от этого не стало…боль и отчаянье этого зверя были и во мне. Пусть не такие обжигающие и пламенеющие, но было ощущение, словно я иду по острым осколкам босая, оставляя за собой кровавый след.

Это были мои разбитые вдребезги розовые мечты об идеальном отце. Мой рухнувший мир.

Мое беспечное детство, в котором меня никогда не пускали в лаборатории под сотнями предлогов, отвлекая новыми игрушками и походами в Диснейленд, отчего теперь становилось тошно и жутко до ядовитой желчи в пустом желудке, ведь пока я была счастлива и обласкана, кого-то мучили и не выпускали на свободу ради каких-то сомнительных целей.

Это было сложно принять за один день.

Важнее было то, что теперь я видела ситуацию иначе и верила…уже не отцу.

А ему – Франкенштейну.

- Я не хочу причинять тебе боль, -  прошептала я твердо, едва сдерживая слезы, оттого, что понимала очень ясно, что само мое присутствие ему неприятно и противно, как маленькой и глупой части того мира, который сделал его именно таким.

Мне тоже было больно. За него.

Я бы хотела обнять его сейчас, касаясь губами каждого шрама на теле и этим извиняясь за то, что произошло с ним, если бы только знала, что ему это не будет противно, начиная замечать, что мужчина постепенно успокаивается, и смотрит на меня теперь пристально, но явно слегка растерянно.

Ему нужно было время, чтобы окончательно прийти в себя.

Чтобы его злость и ярость на меня, обстоятельства и весь этот несправедливый мир поостыли, как живая раскаленная лава на земле, которая должна стать черным камнем, забирая с собой все то, что он не мог сказать.

Поэтому я продолжала стоять на своем месте в окружении разломленных деревьев – тихая, раздавленная и совершенно выжатая этим сумасшедшим днем – осторожно, но уже без испуга глядя на то, как мужчина тяжело опустился на один из свежих пней, вдруг закрывая свои удивительные глаза и замирая на месте.

Зверь успокаивался в теле, выплеснув все эмоции и сворачиваясь в уголках этого огромного сильного тела, когда я пыталась понять каким же он был на самом деле: бешенным зверем, который не знал жалости и пощады, облаченным в человеческий вид? Или неким Халком – гениальным ученым, который стал таким вот двойным по воле несчастного случая, который уже не мог вырываться из лаборатории в силу своей необычности? Ведь едва ли истинный зверь знал что-либо о Трое!

- Сможешь найти на мне этот микрочип?

Он даже глаз не открыл.

Но теперь его голос звучал иначе – более мирно и – не извиняясь, нет – но словно он не хотел того, что я стала свидетелем его боли и ярости, которая выплеснулась сейчас так бурно и масштабно.

- Я попробую, - тихо отозвалась я, не сразу двинувшись вперед и почему-то в эту секунду смутившись.

Было странное ощущение, что, между нами, только что произошло что-то очень важное.

Словно две надломленные души поделились друг с другом своими переживаниями, касаясь лишь кончиками своих крыльев, но и этого было достаточно, чтобы между ними появилась тонкая, невесомая серебреная нить, как свет луны – настолько робкая и хрупкая.

Он поманил меня легко пальцами к себе, пряча взгляд за черными ресницами и давая добро на безграничный и полный доступ к телу, которое даже сейчас завораживало меня и околдовывало своим совершенством линий и хищной, воистину варварской красотой.

Осторожно перешагивая через ветки и раскрошенные стволы деревьев, я шла к нему, словно зачарованная, скованно остановившись у его колен, когда он подался чуть вперед, словно зверь подставлял свою голову для ласки и поглаживаний, хмыкнув сухо, но в этот раз без уже привычной язвительности:

- Начнешь с шеи, или это слишком банально?

По крайней мере, теперь это не звучало, словно плевок или пощечина в мой адрес.

Скорее, как болезненная и слегка маниакальная самоирония.

- Лучше проверить на всякий случай, -  тихо отозвалась я, понимая, что меня снова начинает колбасить от одного только аромата его огромного тела и простого осознания того, что сейчас я буду касаться его.

Интересно, он знал: так и должно было быть со всеми, или так плющило только меня в силу каких-то непонятных причин?

На самом деле ничем подобным я никогда не занималась, хотя, надо признаться, что чипы все таки видела, и теперь корила себя за то, что совершенно не задумывалась над тем, для каких целей они были нужны моему отцу в его «святой» фармацевтической деятельности!

Очень хотелось верить, что у нас все получится, и мы сможем освободить хотя бы одного зверя из-под гнета моего отца и его корпорации, потому что было стойкое ощущение, что Франки не был единственным в своем роде!

По крайней мере, настроена я была очень решительно, когда зашла за широченную спину мужчины, осторожно касаясь его шеи сразу под головой сначала только кончиками подрагивающих пальцев, и тут же судорожно убирая их, потому что его тело дрогнуло и огромные плечи напряглись так сильно, что можно было рассмотреть под кожей даже прожилки тонких вен.

- Я прошу прощения, - пробормотала я растерянно и надо признаться, что не без доли горечи оттого, что ему были настолько противны мои прикосновения, слыша все такой же сухой смешок:

- За что?

- За то, что тебе приходится терпеть неприятные ощущения от моих прикосновений.

- Кто сказал, что они неприятны мне?

Пару раз шокировано моргнув, я не смогла сдержать широкой улыбки, поспешно закусывая нижнюю губу и благодаря бога за то, что Франки сидел ко мне спиной, но снова не сразу понимая, что ему не обязательно видеть меня, чтобы почувствовать все то, что я ощущала.

Об этом я подумала, лишь когда услышала его ленивый, бархатный, но вместе с тем не слишком то довольный голос:

- Странное и нелепое обстоятельство для радости.

- Почему?

Да, наверное, глупый был вопрос.

И на будущее надо было научиться сдерживать первые порывы и для начала подумать логически, прежде чем обращаться к нему, и в принципе начинать говорить.

- Как думаешь, что испытывает мужчина, проведший взаперти, без секса, женщин и элементарной цивилизации более десяти лет? – он слегка повернул голову ко мне, глядя поверх собственного плеча прищурившись и снова хищно, - А теперь представить каково это для такого, как я!

Честное слово, первое, что мне захотелось сделать, это осторожно и без резких движений заглянуть вперед и узреть выпирающую мощную эрекцию этого создания, а еще скромно поинтересоваться, кто же он все-таки такой, и что из себя представляет, помимо того, что я уже видела.

Но сейчас стоило проявить максимум благоразумия и спокойствия, чтобы не спровоцировать снова выплеск его звериной энергии, которая еще не до конца улеглась в этом теле, когда я деловито кашлянула, осторожно отворачивая его лицо вперед указательным пальцем, на что мужчина только хмыкнул, но все таки повиновался:

- Начнем с того, что я до сих пор не представляю, кто же ты есть на самом деле, - я попыталась сказать это спокойно и собранно. -  Но соглашусь с тем, что это в любом случае не слишком приятно.

- Проблема в другом.

- И в чем же?

- Удержать себя от попытки завалить тебя здесь и сейчас!

- О!.. -  только и смогла выдохнуть я хоть и ошарашено, но вот только совершенно не испуганно, во все глаза глядя на его спинищу и то, как на ней заходили ходуном мышцы, словно зверь проснулся и ожил снова, когда в голосе Франки послышались рычащие глубокие нотки, в которых тем не менее сквозила явная угроза и предупреждение:

- И это становится чертовски мать твою сложно сделать, когда ты сама не против!!

- Я против насилия! – хрипнула я, вздрагивая, когда мужчина повернулся ко мне всем телом одним резким порывистым движением, тут же захватывая в плен своих необыкновенных глаз, видя, как лукаво изогнулась его черная бровь и глаза полыхнули хищно и лукаво:

- Смотря что воспринимать насилием.

- Насильственные действия сексуального характера против либо помимо воли, - прошептала я как-то не слишком убедительно, снова подумав, что он не просто зверь, а нечто большее, когда мужчина лениво улыбнулся:

- Может еще и статью уголовного кодекса скажешь?

- Не скажу.

- Жаль, было бы интересно узнать, - усмехнулся мужчина, чуть подавшись вперед ко мне и касаясь на удивление осторожно и плавно, словно сам не был уверен в том, что поступает верно.

Или все-таки боялся напугать и причинить боль?..

- Значит, говоришь, что не хочешь этого? – изогнулась его дьявольская бровь и глаза прищурились, наполняясь снова тем самым жаром, который утихал лишь на минуты, готовый взорваться и снова разбудить дышащий опасностью, страстью и жестокостью вулкан, в кратере которого брызгала и кружила тугими кольцами синяя лава.

Наблюдая за его пальцами, я не могла себя заставить произнести ни слова, отрицательно покачав головой и отмечая про себя настолько красивые его ладони, хоть и большие.

Насколько изящные длинные пальцы, совершенно не похожие на пальцы трудяг, или уж тем более животных, вроде горилл.

- Ты ведь уже большая девочка и должна понимать насколько легко это проверить, -  эти мурлыкающие нотки в низком голосе были настолько завораживающими и погружающими в негу, что я не сразу осознала смысл сказанных слов, и его действий, когда мужчина просто оттянул край моих спортивных штанов, ловко нырнув рукой под линию трусиков и заставляя ахнуть и дернуться. Но уже безуспешно.

И все-таки ни один зверь не смог бы так ловко, быстро и целенаправленно скользнуть своими горячими пальцами в святая святых моего тела, отрезая все попытки к сопротивлению и стыду тем, что просто схватил меня за грудки спортивной кофты, притянув к себе ближе.

Как бы я не сжимала колени и не цеплялась в его руку, а понимала, что уже ничего не сделаю, глядя в эти хищные синие глаза и задыхаясь оттого, что происходило с моим телом.

Замерев и не дыша, я больше не могла думать ни о чем, ощущая его длинные горячие пальцы в себе, которые не стремились причинить боли, принявшись поглаживать складочки осторожно и мягко, собирая кончиками ненасытных пальцев влагу моего тела.

Сложно строить из себя спокойную, собранную и отрешенную, когда в горле пересохло, в голове стало пусто, и лишь тело отяжелело от неги и томности его плавных поступательных движений, когда я с большим трудом удерживала себя от того, чтобы не начать двигаться вслед этими пальцами, увеличивая собственную жажду и потребность в этих обжигающе откровенных прикосновениях.

Хотелось утонуть в его плавном поступательном ритме, двигаясь вслед за ним, чтобы волны блаженства накрывали меня по возрастающей, отбирая дыхание, и оставляя лишь дрожь на каждом нервном окончании, что искрили кусающими разрядами.

Я хваталась за его руку уже не в попытке убрать, а чтобы удержать себя саму на ногах, потому что сейчас он был моей единственной точкой опоры в этом мире, где я уже ничего не понимала, ахнув и прикрывая тяжелые ресницы, когда два пальца скользнули внутрь, растягивая гладкие влажные стеночки и заставляя принять его в себя.

Он смотрел в мое лицо не отрываясь.

Словно вбирал в себя каждую эмоцию, смакуя и упиваясь ею, как самым изысканным и желанным в мире десертом, дыша тяжело и рвано, но при этом, не делая ни одной попытки подняться с насиженного места.

Не сказать, чтобы я не знала подобных эмоций…в конце концов в том мире, где я росла всегда хватало любви во всех ее формах и проявлениях, включая даже не совсем здоровую, ибо часто пресыщенность деньгами и властью идет рука об руку со вседозволенностью, которая переходит рамки приличия и превращается во что-то совершенно уродливое и извращенное.

Среди людей, которых я знала, было немало тех, чьи эротические фантазии и предпочтения заставляли не просто морщиться от омерзения, а откровенно бояться. Поэтому я старалась избегать физического контакта с мужчинами, допуская лишь поцелуи и объятья.

...но ОН действовал на меня иначе.

Он опьянял и сводил с ума одним своим необыкновенным ароматом, словно внутри этого огромного прекрасного тела был спрятан источник моего Рая.

Он мог выбить меня из привычной колеи мыслей и действий одним лишь своим легким прикосновением, когда мир тут же смещал свою ось и начинал крутиться вокруг него одного.

Может он почувствовал все это, когда неожиданно подался слегка вперед, шевельнув пальцами еще больше внутрь и причиняя небольшую боль, от которой я сипло выдохнула, а мужчина издал какой-то странный звук, словно поперхнулся, снова откидываясь назад.

И убирая руку.

Резинка штанов шлепнула по мне, явно пытаясь привести в себя, пока я не сразу полетела камнем на бренную землю, продолжая словно сквозь какой-то туман наблюдать за ним.

Как мужчина прикрыл блаженно глаза показав свои пальцы, которые еще пару секунд назад были во мне, раскрывая возможности и желания тела так умело и несдержанно, что кажется я все еще была в шоке.

- Видишь. Вот и доказательства.

На самом деле я уже забыла даже суть нашего разговора, продолжая ощущать его жар в себе и то, как теперь жалобно и тягуче сжимались мышцы внутри бедер, требуя его внимания еще и еще, пока я наблюдала в полном и совершенном душевном и физическом раздрае, как он облизнул собственные пальцы, улыбнувшись широко, хищно, но восторженно.

-…вообще то, это не слишком гигиенично, - хрипнула я, вслед за ним облизывая губы и слыша его смех – томный, обволакивающий, манящий своей глубиной и неизведанностью, - Можно тебя попросить на будущее сначала уточнять мое желание на подобные мероприятия?

- Нет.

Я поджала губы, но лишь потому, что пыталась разбудить свой мозг от неги и тех запретных мыслей, которые сейчас лились, как из рога изобилия.

- Предпочитаю ходить по лесу не с голым задом, - попыталась снова я воззвать к логике и здравому смыслу. При чем, в первую очередь своему!

- Боишься замерзнуть? Я согрею, - его усмешка была тяжелой и весьма многозначительной, как и взгляд, которым он кинул мое тело.

- Помимо тебя здесь должно быть полно других зверей. Змеи, кабаны, лисы…

- Ни один зверь не подойдет к тому, кто сильнее его во много раз.

- Очень самоуверенно!

- Всего лишь правдиво.

Так, пора приходить в себя.

Задержав в себе дыхание, я выдыхала максимально долго и вдумчиво, откидывая от себя эмоции и пытаясь вернуть только логику и правильные мысли, в конце концов тоже усмехнувшись:

- Как бы сказала моя бабушка, после ВОТ ЭТОГО, ты просто обязан на мне жениться!

Честно говоря, я не ожидала, что он рассмеется, пусть даже если это звучало слегка напряженно.

- Женятся обычно после более тесного и продолжительного общения.

- Тесное и продолжительное обычно должно происходить уже после свадьбы! – парировала я, успев заметить, что Франки недоверчиво покосился на меня, но так быстро, что поймать его и продолжить этот разговор у меня просто не было шансов, когда он снова стал серьезным, отрешенным и холодным, кивая головой назад:

- Ты собиралась искать микрочип.

Ну вот и все.

Сказка закончилась, и голая страшная правда вернулась на разрушенную и в буквальном смысле разодранную поляну, обрушиваясь на меня новой волной усталости и сухого осознания того, что если я хочу добраться до дома в целости и сохранности, то лучше держать себя в руках. Всегда.

Главное было не задумываться, а хочу ли я…

- Никогда раньше не занималась ничем подобным, - честно призналась я, делая пару шагов вперед и снова вставая за спиной Франки, заставляя себя сосредоточиться лишь на его шее.

- Всё когда-то бывает в первый раз, - хмыкнул он, словно на зло многозначительно, но при этом слишком злобно, чтобы мое тело встрепенулось снова и налилось желанием.

Никак не комментируя его фразу, я решила заняться делом, ведомая простым и справедливым желанием избавить его от гнета моего отца.

Возможно, он сможет сбежать и останется на воле, когда приведет меня домой.

Уж я-то точно ничего не скажу отцу и в принципе устрою полный погром, добиваясь того, чтобы он прекратил свою немыслимую, не поддающуюся никаким оправданиям деятельность!

Но все это было впереди, а пока нужно было найти этот чертов чип, если он в принципе был!

Я даже вздохнуть не успела, сосредоточенно сведя брови, когда услышала его надменный и скучающий голос:

- Кажется, кто-то начинается сомневаться в собственных словах?

Покосившись на макушку Франки, я почему-то уже не удивилась, выдохнув на его же собственный манер:

- Кажется, кто-то на самом деле чувствует эмоции?..

Он не ответил, только снова мышцы на спине застыли напряженно и выпукло.

Ясно. Такие вопросы тоже задавать нельзя.

- Лучше займись делом, - недовольно и злобно рыкнул мужчина, словно снова в нем резко переключили выключатель с «возбуждения» на «злость». Чик. И всё. Совершенно другой человек сидел рядом. Вернее, пардон! НЕ человек.

Но на самом деле пришло время сосредоточиться и начать поиски, опираясь лишь на свои доводы, которые я даже не могла объяснить.

Говорят, это интуиция и ей нужно доверять.

Я так и делала всю свою жизнь и пока еще она меня не подводила.

Уже не отвлекаясь на тело под моими пальцами, которое напрягалось и подрагивало, я сосредоточенно надавливала на каждый миллиметр обжигающе горячей кожи, пытаясь отыскать под ней острые уголки мизерного предмета, надеясь, что эта затея не была бредовой.

Чип должен был находиться в капсуле, размеры которой не превышали два на двенадцать миллиметров, поэтому задачку я себе поставила не из легких, но только было и не в моей привычке сдаваться быстро, не попробовав все варианты.

- Жаль, что подобное введение инородного предмета не оставляет слишком явного видимого следа, - пробормотала я скорее себе, чем Франки, быстро покосившись на его затылок, когда тот мрачно усмехнулся:

- На моем теле столько шрамов, что едва ли ты смогла бы отыскать нужный.

Сложно было удержаться, чтобы не сместить глаза на его огромную спинищу, на которой было столько шрамов – и мелких и больших, что они казались паутиной на идеальной коже.

Страшно и жутко было представить, ЧТО с ним делали и в результате чего могли появиться все эти следы на его теле.

- Не стоит отвлекаться на глупые эмоции, - сухо и недовольно пробурчал Франки, очевидно, уловив мою внутреннюю дрожь и боль, оттого, через что ему пришлось пройти, - Лучше занимайся делом и желательно как можно быстрее. Время не терпит.

- В этом деле главное не время, а тщательность, -  не без обиды отозвалась я, снова сконцентрировавшись лишь на его коже, и прявшись опять продавливать ее легко и осторожно лишь кончиками пальцев, в поисках этой чертовой капсулы, но не удержавшись оттого, чтобы не выдохнуть, -  Я хочу спасти тебя…

Его огромные мощные плечи остановились и застыли на вдохе, словно мужчина больше не мог выдохнуть.

Был удивлен?

Не ожидал услышать ничего подобного от той, кто была кровью и плотью его самого ненавистного врага?

- Я знаю, - вдруг проговорил Франки, замолкая и больше не произнося ни звука, пока я полностью ушла в собственные ощущения, нацеленные лишь на мои пальцы и его кожу.

Вернее, на то, что должно было быть под ней!

Не знаю, сколько я ощупывала его, начиная уже терять надежду и думать о том, что он слишком большой, когда Франки не выдержал и усмехнулся все так же колко, но как мне показалось в этот раз не слишком злобно:

- Если ты так же будешь ощупывать спереди, то меня лучше привязать к чему-нибудь покрепче!

- Думаешь, поможет? -  скептически, но не без доли смущения улыбнулась я, стараясь проглотить собственные эмоции, уже зная наверняка, что если я не остановлюсь сейчас, то дальше будет только хуже, поэтому деловито кашлянула, добавив:

-  К тому же, не думаю, что чип будет где-то спереди. Слишком большой риск того, что ты смог бы догадаться сам о его наличии и попытался бы найти.

- Опять банально? – хмыкнул мрачно Франки, расправляя плечи.

- В этот раз просто логично.

Он сухо хмыкнул, но промолчал, когда я напряженно застыла, нащупав пальцами что-то как раз в области позвоночника почти у самой линии резинки его тонких заляпанных штанов.

Едва заметный бугорок, который не был похож на косточку позвоночника и заставил мое нутро радостно икнуть.

Интуиция ликовала, значит ошибки быть не могло!

- Все-таки нашла, - проговорил Франки на первый взгляд без каких-либо эмоций, но почему-то мне казалось, что в этот момент он улыбался. Хотелось даже перевеситься через его плечо, чтобы заглянуть в лицо и убедиться в том, что мне так отчаянно и желанно казалось.

Впрочем, едва ли я бы успела за сменой его настроения, когда он тут же продолжил своим надменно-скучающим, мягким, но при этом совсем не ласковым голосом:

- Прокусить кожу сможешь, чтобы достать его?

Я быстро поморгала, на полном серьезе прикидывая мои скромные возможности на подобное мероприятие, которое едва ли можно было назвать цивилизованным способом извлечения инородного тела. Но ведь и другого варианта у нас не было.

-…у меня же нет таких клыков, как у тебя, - пробормотала я, раздумывая над тем, под каким углом придется корячиться, ибо спина – это совсем не рука и нога, которую было бы куда проще кусать.

- Когда есть желание, размеры вовсе не главное, - снова многозначительно и лукаво хмыкнул мужчина, на что я лишь поджала губы, вздергивая брови и парируя:

- В данном случае размер важен!

Я уже не вздрогнула, когда он снова повернулся ко мне лицом, вглядываясь в мои глаза жадно и кусающее, когда промурлыкал своим низким голосом, что стал бархатным и обволакивающим. Снова.

- А что насчёт желания, мелкая хищница?

Можно было даже не отвечать вслух, потому что он и так уже все понял.

Я хотела этого!

Вкус и аромат его крови был опьяняющим и настолько волнующим, что я ощущала его до сих пор на своем языке, боясь, что возбуждение нагрянет неожиданно и слишком резко, чтобы я успела хоть как-то отреагировать на него быстрее Франки.

Господи, я ощущала себя новорожденным вампиром, который познал первый вкус крови и вот теперь не мог оторваться даже от мысли о том, что я смогу получить ее снова!

Странным и пока необъяснимым оставался одни факт – почему именно его кровь так действовала на меня? Почему на кровь простых людей у меня начиналась безудержная тошнота и головокружение от омерзения и брезгливости?..

- Кровь и охота должны возбуждать и порождать в крови ни с чем несравнимый адреналин, -  мужчина подался ко мне медленно, но целенаправленно, вдруг касаясь моего лица своими длинными сильными пальцами осторожно, но настойчиво, легко сжимая подбородок и заставляя смотреть в его глаза, зрачок в которых словно тяжело вдыхал и выдыхал, отчего черная глубокая точка постепенно расползалась, словно грудная клетка зверя, который пробуждался и рос. -  Пусть это не пугает тебя.

- Меня пугает не что я чувствую, а почему я это чувствую, -  прошептала я, тяжело сглотнув и понимая, как пересохло во рту от ожидания того, что я смогу снова ощутить его в себе так ярко и горячо, но находя в себе силы, чтобы убрать его руку от себя, выдыхая. -  Однажды ночью ты проснешься оттого, что я вгрызусь в твое горло, а пока…нам нужно найти какое-то подобие ножа и достать уже эту штуку из тебя.

Франки улыбнулся широко и очаровывая своей белоснежной, совершенно идеальной улыбкой, которая уже не пугала меня даже выпирающими острыми клыками, на удивление спокойно и можно даже сказать, в какой-то мере сдержанно повинуясь моим рукам, и промурлыкал:

- Ловлю тебя на слове.

Я быстро кивнула, начиная замечать, что мужчина стремительно возбуждается, хоть и не пытается больше прикоснуться ко мне, стараясь перевести разговор в другое русло, которое на данный момент было куда важнее:

- Проблема в том, что и ножа у нас нет… - когда Франки поднялся легко на ноги, мне оставалось только удивленно хлопать глазами и наблюдать за ним, уже начиная сомневаться в том, что сказала, - …или есть?

Откуда мне было знать, что есть в скрытом арсенале этого удивительного создания, о котором я по-прежнему не знала совершенно ничего! Вдруг у него из рук вылезали ножи, как у Росомахи? Или были лазеры в глазах? Или еще какие-нибудь невероятные штучки, о существовании которых я даже не догадывалась!

- Будет, -  сухо отозвался Франки, явно пытаясь что-то отыскать среди разломленных и разодранных деревьев на земле, пока я, не дыша, и с огромным интересом наблюдала за каждым его выверенным, грациозным и сильным движением, уже не смущаясь того, что он может заметить или почувствовать.

Наверное, я ждала чего-то очень фантастического. Не знаю, может огня из глаз или чего-то такого, но все оказалось гораздо прозаичнее и проще, когда я поняла, что Франки нашел два камня, принявшись их бить сначала друг о друга, а затем шоркать, создавая на том, что был более плоским, подобие рваного лезвия с заостренными концами.

- Прямо-таки настоящий каменный век, - чуть улыбнулась я, наблюдая за манипуляциями мужчины и стараясь не отвлекаться на то, как это огромное мощное и чертовски прекрасное тело работает слаженно и грациозно каждой своей упругой выпуклой мышцей, что буквально перекатывались под кожей.

Невероятное завораживающее зрелище.

И надо сказать, что в образе первобытного человека Франки смотрелся очень гармонично!

Дубину в руки и смело можно идти за динозавром на обед!

- Что ты имеешь против каменного века? -  мрачно и без особых эмоции покосился на меня Франки, что лично меня в данной ситуации очень успокаивало, ибо мое восхищение им могло вылиться в совершенно иное, и я слегка опасалась услышать бархатные, словно крадущиеся нотки в его красивом голосе, поэтому радостно поддержала тему, чуть пожав плечами:

- В целом ничего. Разве что кроме отношения к женщинам.

- Ты про дубинку по затылку и за волосы в пещеру?

Я нервно улыбнулась ему, наблюдая немного напряженно, как Франки шел ко мне, ловко поворачивая в ладони некое подобие самого настоящего ножа с каменным лезвием и даже рукояткой из куска отломленного дерева.

И все это варварское великолепие он сделал своими руками всего за несколько минут!

Поверьте, это было покруче даже огня из глаз!

- Не думала, что камни так легко обрабатываются.

- Не людьми, - мрачно отозвался он, протягивая мне клинок и снова усаживаясь на свое место, спиной, чтобы мы могли продолжить с того момента, на котором остановились. - Вырезай, доставай и нужно двигаться дальше.

- …со вторым утверждением я бы очень хотела поспорить, -  выдох получился уставшим, но, тем не менее, твердым, потому что я была просто не в состоянии как-то двигаться еще, но слыша его недовольный и язвительный смешок понимала, что едва ли у меня получиться уговорить его хотя бы о чем-нибудь, кроме собственной смерти.

- Сначала доделай, что начала, потом решим все остальное.

А я-то думала, что это будет проще.

Нет, не уговорить его – взять и разрезать кожу.

Уверенная в том, что ему причиняли боль гораздо сильнее, чем та, что была сейчас, я несколько секунд смотрела испуганно на самодельный нож в своей ладони, видя, как дрожат мелко мои пальцы.

Я не хотела причинять ему боли ещё, не хотела напоминать о том, что происходило с ним, пусть даже шрамы заросли и не кровоточили, но освободить от этой кабалы хотела еще больше!

И это желание было решающим.

Поэтому моя рука не дрогнула, когда я осторожно надавила неровным, но острым лезвием чуть выше предполагаемого края капсулы, откуда тут же показалась алая кровь. Сначала бусинкой, а затем тонкой струйкой, которая тут же побежала вниз, впитываясь в его штаны и буквально опьяняя своим ароматом.

Не должна кровь пахнуть так привлекательно! Это так чертовски неправильно!

На какое-то время я даже задержала дыхание, чтобы мысли прояснились, чувствуя себя с каждым часом, проведенным рядом с ним все более странно, и теперь отчаянно пытаясь отыскать разгадку этой тайны, но пока что совершенно безуспешно.

- Закончила?

Быстро сглотнув, и ощущая аромат его крови кончиком языка, я осторожно надавила на кожу, стараясь причинить ему как можно меньше неприятных ощущений, и подцепляя выступающий кончик миниатюрной капсулы, чтобы наконец извлечь из тела Франки, и подарить ему хотя бы надежду на свободу.

Он молча протянул руку ладонью вверх, куда я положила пилюлю с микрочипом внутри, покосившись вниз на аккуратную рану и начиная переживать о том, что все это было сделано в полнейшей антисанитарии с помощью сподручных средств, которые не вызывали доверия.

- Нужно чем-нибудь обработать ранку, - пробормотала я, вздрагивая, когда Франки зажал капсулу между указательным и большим пальцем, отчего она просто треснула и практически превратилась в песок, а он снова обернулся ко мне, окидывая сосредоточенным и холодным взглядом, чтобы произнести спокойно и совершенно без эмоций:

-  Заслужила сон на пару часов. Чтобы не замерзнуть на земле набросай себе хвойных веток и ложись.

-…мог бы хотя бы спасибо сказать, - недовольно прошипела я себе пол нос, с тоской и странными чувствами полного и тотального одиночества наблюдая за тем, как мужчина просто поднялся и зашагал куда-то в лес, на который уже опустился густой сумрак в ожидании ночи. -  А ты куда?..

Он не ответил, скрываясь с глаз и оставляя меня наедине со своими тяжелыми мыслями и усталостью такой тяжелой, что я тут же со стоном опустилась на землю не в состоянии сразу обустроить место для ночлега, и надеясь на то, что скоро он вернется.

Не мог же он бросить меня совсем одну посреди леса, как только освободился от гнета слежки?..

Почему-то боясь даже подобной мысли, через некоторое время я все таки смогла собрать все доступные пушистые еловые ветки, складывая их одна на другую, пока не получилась благоухающая смолой колючая перина, угнездившись прямо между двух поваленных деревьев, которые своими стволами образовывали практически треугольник, надеясь, что меня не будет видно между ними и на всякий случай даже прикрывшись сверху.

Получился неплохой шалашик. Жаль только, что он не спасал от ночной прохлады, и не был мягким.

Засыпая от усталости и этого сумасшедшего, дня я думала о том, могла быть разной.

В том обществе, в котором мне приходилось расти и существовать, пропитанным ложью и завистью, я рано поняла, что нужно носить много масок, чтобы оставлять всю грязь лишь за своей спиной, не забирая ее в мысли и сердце.

Что нужно всегда носить в своей душе ракушку, чтобы на миг спрятаться в ней, выбрать очередную маску и идти вперед, не оборачиваясь на злобный шепот и завистливые взгляды.

Думаете, если ваш папа красавец плейбой с мозгами и миллионер, то жизнь будет сказкой, в которой будет ванна из шампанского, личная охрана, лимузины, наряды от кутюр и исполнений любого даже самого смелого желания?

Нет. Такая жизнь – одиночество.

Большое, вязкое, темное, как ночь.

Друзья старшего брата считали меня нимфеткой. Вечной соблазнительницей с леденцом во рту, которая разгуливает по дому в коротком розовом халатике и в туфлях на шпильках.

Это были их жаркие фантазии, и я не смела винить в этом брата.

Для папы я всегда была несмышленым ребенком в наушниках и карандашом в зубах, которую нужно было опекать совершенно во всем, начиная от завтрака и заканчивая выбором носков на утреннюю пробежку.

Те, кто назывались «подругами», широко улыбались и восторженно тратили мои деньги, видели во мне стерву, которая не заслуживала ничего из того, что имела, давясь своей желчью и не представляя о том, что я никогда не мечтала о деньгах и фото в газетах, предпочитая нашему особняку маленький домик в горах, где не было даже связи.

Коллеги отца окидывали красноречивыми вожделенными взглядами, явно давая понять, что я не была уродиной, и кое кто из них мечтал не только раздеть меня до гола, но и уложить на лопатки, не позволяли вольностей лишь по той причине, что боялись папу до приступа икоты …мерзкие типы.

Но какой я была настоящей, когда оставалась одна в своей комнате с видом на кромку океана, устав от лжи и лицемерия, облачаясь в старый растянутый папин свитер и теплые носочки, чтобы убирать волосы в хвост и глядеть в ночь, такую же темную и бесконечную, какой была моя жизнь?

…лишь с этим мужчиной я терялась и не могла найти ни одной из своих масок, за которой могла бы спрятаться от его глаз!

Его злоба. Его ярость. Его жар.

И эти глаза, которые смотрели с такой ненавистью и жаждой, что я не могла понять, хочет ли он придушить меня или…сделать своей?

Рядом с ним я чувствовала себя кроликом, который бегает по бесконечному кругу от безжалостного хищника, пока тот забавляется происходящим – огромный, самодовольный и надменный – в страшном ожидании дня, когда это ему надоест, и круг превратиться в прямую дорогу на пути к моей гибели…

5 глава.

Сапфир.

Кровь – это жажда.

Кровь – это страсть и вожделение.

Кровь – это жизнь…и вместе с этой алой липкой жидкостью уходили мои силы, но только не воля и врожденное упрямство.

Меня поймали, как зверя.

Как зверя держали в цепях, пытаясь сделать покладистым и смиренным с помощью пыток и боли.

Вот только эти глупые жалкие людишки не понимали, что своими методами пробуждали во мне лишь еще больше ярости, загоняя все светлое, что еще оставалось во мне, в такие дальние и темные углы души, что пути обратно уже просто не было.

Подвешенный за руки над потолком в особенных широких наручниках, внутри которых были стальные шипы, что впивались в плоть, обескровливая, я потерял счет дням и ночам, потому что здесь всегда было темно.

В подвале, где любые шаги отдавались глухим эхом от каменных стен и железных лестниц, пахло кровью моих братьев. Тех, кого я не видел, но ощущал их незримое присутствие через нашу кровь. Пусть не родные, они были здесь до меня, так же истекая кровью в бесконечных попытках освободиться и понять, что от нас хотели.

И даже если их кровь вымывали хлоркой и какими-то ядовитыми препаратами, я ощущал ее все равно, словно моя собственная кровь, стекающая в воронки и решетки на полу, оживляла боль и ярость тех, кто был здесь до меня.

Эти люди знали, что делали.

Я не был первым, и последним стать не смог.

Они работали всегда слаженно, быстро и по-своему профессионально, никогда не подходя близко, до тех пор, пока сверху на меня не оседал вязкий удушливый дым, путающий разум и выбивающий из сознания настолько, что я проваливался в темноту, обездвиженный и почти парализованный, не в состоянии уже отбиваться, когда появлялись люди в белых халатах и ставили мне какие-то уколы.

Если бы не этот дым, я бы не оставил на этом месте и камня!

Уничтожил всех с огромным ни с чем не сравнимым удовольствием от понимания того, что ни один человек не сравнится со мной ни в силе, ни в скорости, какое бы оружие в руках у него не было!

Только об этом я мечтал, когда мысли начинали приходить в норму, болтаясь на цепях и уже, не ощущая собственного онемевшего тела.

Только этого жаждал больше всего на свете, сквозь ресницы наблюдая во тьме за передвижением людишек, и пытаясь найти уязвимое место этой отлаженной системы.

Здесь никто никогда не разговаривал, очевидно, понимая, что я могу уловить гораздо больше из того, что могут сказать простые слова. Никто не обращался ко мне, не пытался узнать хоть что-нибудь.

Меня просто дрессировали быть послушным и ходить по вольеру так, как это было нужно им.

Они еще не знали, что нет такой боли, которая способна сломать Кадьяка!

Скорее я полюблю боль, скорее буду получать удовольствие от пыток, нежели они получат мою душу и смирение!

- Еще пару дней и он будет нам бесполезен, - шептал голос человека, который осмелился подойти настолько близко ко мне, что даже сквозь дурман этого проклятого удушливого дыма, который делал из меня пустую марионетку без способности двигаться и понимать, что происходит вокруг, я ощущал его запах и эмоции.

Он был расстроен тем, что вот-вот потеряет весьма ценную игрушку.

А еще глубоко внутри себя он прятал восторг от нахождения рядом со мной.

Вероятно, именно подобное ощущают глупые мелкие люди, находясь в одной клетке с хищником, который способен убить двумя пальцами, даже не напрягаясь.

- Но что мы можем сделать? Сам видишь, мы не можем сломить его!

Вожделение заполучить меня было сродни сорвавшемуся оргазму, от которого нет разрядки, одно лишь чувство недовольства и обиды, что все пошло не так радужно, как планировалось.

Если бы только я был в состоянии пошевелиться, то рассмеялся бы от души прямо им в лицо, отправив дрочить за темным углом, а вместе с этим натужно рыдать оттого, что их надеждам не суждено было сбыться.

Я скорее сдохну, чем поддамся им, кем бы они не были!

- Надо менять схему. Срочно! Когда он будет без сознания, поменяйте наручники. Вы достаточно пустили крови, чтобы его силы уменьшились! Не убейте его ради всего святого! Зверолюди этой породы особо ценны! Заполучить их получается один раз из тысячи!

Мысленно я хищно усмехнулся, снова слыша в голосе первого говорившего неприкрытый экстаз и восхищение. Эти извращенцы определенно знали, что я был не совсем человек. Понять бы еще, что именно им было от меня нужно.

- Этот ведь не лесной…

- Да какая разница, где мы его поймали! Лесной или городской – это не важно! Ты только посмотри на него! Какая мощь и выдержка! Он прекрасен даже в таком беспомощном виде…

-…смотри не кончи от восторга, -  прохрипел я, не в состоянии даже толком открыть глаза, но с огромным хищным удовлетворением ощущая волну паники и страха, такого огромного, что смог даже усмехнуться, ощущая на своих потрескавшихся губах запекшуюся кровь, и слыша как тут же раздался истеричный и резкий топот нескольких десятков тяжелых ботинок, в которых обычно ходят военные.

Все они неслись ко мне, внутренне содрогаясь оттого, что я мог прийти в себя и обратить это место в прах, а их - в горстку костей и пару литров крови.

О даааааа, черт бы их всех побрал!

Я определенно хотел сбросить с себя эту пелену, чтобы разорвать не только свои цепи, но и всех их! Догнать каждого и разорвать на тонкие полоски, чтобы затем найти тех, кто был здесь до меня…если только мне подобные были еще живы, ибо как бы я не прислушивался к собственным ощущениям, но не мог уловить ни одного из них.

- Быстро из клетки! БЫСТРО! – рявкнул кто-то близко, но все, что я мог рассмотреть это всего лишь неясные темные силуэты, потому что толком не получалось даже удержать голову в поднятом состоянии. Она болталась, словно тряпичная, не позволяя зрению сконцентрироваться хоть на чем-нибудь одном.

Людей я распознавал лишь по их чувствам, в которые окутался страстно и яростно, потому что они были единственными яркими пятнами в этом черном мире мрака, где меня окружала лишь моя кровь и отголоски прошлой боли в гниющих ранах.

Снова шаги.

Быстрые, резкие, захлебывающиеся.

Лязганье железа и скрип ключей, когда пахнуло паникой, страхом и звенящими от напряжения нервами тех, кто обязан был защитить тех двоих от меня.

Военные против зверя на защите хлюпиков с очками – практически классика жанра.

- Не смейте его трогать снова! – завопил словно подкошенный тот самый первый голос, от которого и сейчас через ужас происходящего во все щели сквозил практически эротический восторг видимо оттого, что даже после стольких дней непрекращающихся пыток и вливания литров какой-то хрени, от которой я был не в состоянии держать собственный мозг в узде, я все еще был способен что-то слышать, понимать и даже отвечать.

Извращенец хренов.

- Если потеряем его, шеф не простит вам этого!

Ха. Кажется, шефа не очень-то и боялись все присутствующие, судя по тому, что дружина в черном, с дубинками, электрошокерами и какими-то неведомыми штуками наперевес, все равно направлялись ко мне для очередного сеанса укрощения.

- Вы оглохли, придурки?!

Как же мне хотелось расхохотаться от всей своей истерзанной тёмной души, где больше не осталось ничего светлого и живого. Сейчас внутри себя я искренне веселился оттого, что какой-то очкастый заучка был готов в буквальном смысле кинуться на этих накаченных парней в черных масках, дабы защитить меня.

Мужчины в меня еще не влюблялись. К счастью.

Но у этого черепушка кипела знатно, когда он в буквальном смысле зашипел, словно мелкая змея, которой случайно наступили на хвост:

- Я сейчас же пойду и все расскажу доктору Элерту! (прим. Элерт с нем. «твердый человек»)

Хммм…

А вот это уже было интереснее.

Потому что стоило только прозвучать этому имени, как сконфуженно остановились даже охранники, чье возбуждение от новой пытки уже почти достигло своего апогея.

- Не ваш доктор Элерт начальник здесь, а Я! – рявкнул кто-то за пределами клетки, где теперь столпились охранники в ожидании приказа, кто, очевидно, был главным в этом вонючем подземелье.

- Может, пойдешь и скажешь ему это сам, глядя ему в глаза? – насмешливо и не скрывая своего высокомерия, усмехнулся коротышка в очках и белоснежном халате, который выделялся в этом мраке так сильно, что мои глаза почти слезились.

Вояка только клацнул зубами от ярости и собственного униженного достоинства, потому что кем бы там не был этот доктор, а его здесь боялись.

Практически так же сильно, как боялись подходить ко мне, даже если я болтался двухметровой сарделькой. Вернее, в данном случае кровяной колбасой.

- Я повторяю еще раз - НЕ СМЕТЬ ЕГО ТРОГАТЬ! Достаточно пыток! В данном случае они не помогают! – снова рявкнул этот мелкий выскочка, которого я пытался разглядеть сквозь собственные тяжелые ресницы, слипающиеся от крови, отмечая со злорадным весельем лишь то, что этот человечек был не толще моей руки и едва доходил главному вояке до плеча, но при этом строил из себя пуп земли в радиусе нескольких километров.

- А ты не лезь в мою работы, прыщ! Мы всегда поступали так…

- Он – особенный случай, который не подходит под ваши отработанные десятилетиями методы! Опустите его на землю и дайте передохнуть! Продолжайте колоть, что должны, но не смейте больше пускать кровь и мучить! Утром я заберу его к себе!

-…только не в спальню, - прохрипел я насмешливо и тяжело, пытаясь удержать голову так, чтобы со всем своим звериным злорадством увидеть, как шарахнулись назад все те, кто до этого приближался для наказания и весьма целенаправленно.

Мелкие уродливые людишки, которым я улыбнулся из последних сил так, чтобы каждый увидел мои клыки, харкнув плевком крови и выдавив:

- Не сыте, твари. Зверь привязан.

На пару секунд воцарилась звенящая тишина, в которой было слышно, как испаряется холодный пот с напряженных тел, которая прервалась снова этим очкариком, что бросился вперед, пылая спасти меня для своих собственных нужд и целей, загремев цепями и принявшись почти пинать застывших вояк:

- Быстро вниз его! БЫСТРО, Я СКАЗАЛ! Как опускается этот механизм?!

Мать его. Точно влюбился.

И слава яйцам, что я висел здесь хотя бы в штанах!

Вернее, в том, что от них осталось.

Впрочем, можно было сказать, что я ему был почти благодарен.

- Не суй свои тонкие ручонки, куда не знаешь! -  взревел в конце концов главный из вояк, кидаясь вперед и явно пытаясь отобрать у мелкого очкастого засранца заслуженные бразды правления этой ситуацией, когда я ощущал его страх и запах пота, с которыми он озверело вопил. -  Ты хотя бы представляешь, что он такое?! Ты видел, что он может сотворить со всеми нами, стоит ему дать лишь одну секунду свободы?!

- Я видел побольше вашего! И прекрасно знаю, на что он способен в своем лучшем виде!

Послышалось пыхтение, маты и звуки борьбы, пока все недоуменно застыли вокруг, а я продолжал болтаться, от души веселясь от происходящего и пытаясь не лишиться сознания в самый интересный момент, чтобы увидеть самому кто победит в этой схватке.

На стороне вояки была сила и страх перед близкой расправой.

На стороне же очкарика со стояком – некий доктор Элерт, когда тот взвизгнул очевидно своему дружку в таком же белом халате:

- Беги наверх! Немедленно зови самого доктора!!!

Послышались глухие убегающие по железной лестнице шаги второго прыща в халате, вперемешку с продолжающейся возней и скрипом цепей, которые, в конце концов, жалобно взвыли и принялись двигаться по кругу, но не затягиваясь как прежде, и не пытаясь разорвать меня на две части, а постепенно ослабляя свои кровавые тиски.

Провисевший в таком состоянии много дней и ночей, мое тело онемело настолько, что я уже не чувствовал ни холода кафельного пола, измазанного моей свежей кровью, ни боли, рухнув, словно мешок с песком на бок и не в состоянии пошевелить даже пальцем, но не в силах скрыть злорадную улыбку, когда все, кто стоял в клетке шарахнулись назад, поспешно покидая ее.

Трусливые ублюдки.

- Папочка, я дорисовала!..

Этот голос звонкий и чистый был подобен атомному взрыву в замкнутом пространстве, когда холодные кусающие мурашки пронеслись даже по моему скрюченному телу, которого я не ощущал. До этой секунды.

Все онемели от ужаса столь огромного и едкого, что мне казалось, что над черным потолком сейчас просто засверкают электрические разряды, соединяясь в молнии, которые начнут шарахать по затылкам всех этих солдат, которые вели себя так, словно наступил конец света.

Я бы даже сказал, что они испугались больше этих легких быстрых шагов, словно кто-то спускался по железной лестнице вприпрыжку легкой поступью, чем если бы сейчас я встал на ноги, полный своей обычной силы.

Всего лишь ребенок.

Девочка, опьяняющая своим чистым легким ароматом, который ворвался в мои легкие, развевая собой запах крови и той хрени, что в меня вливали, пытаясь одурманить.

Ее шаги и наивность ввела всех в ступор страшнее Армагеддона, когда никто не шевельнулся и не моргнул, до тех пор, пока она не оказалась на полу рядом с клеткой, приветливо и широко улыбаясь мужчинам.

- Всем привет! -  радостно прошелестел ее звонкий голосок, лаская слух после бесконечных дней и ночей тишины, что прерывалась лишь звоном цепей и звуками ударов, когда снова и снова приходили те, кто пытался обуздать мой нрав и характер. -  Не знала, что гараж уходит на один этаж вниз! Папу никто не видел?

Она была, словно дуновение свежего ветерка в пустыне ада, в которой я находился последние недели, а может даже месяцы, заставляя собрать последние капли силы и выдержки в кулак и приподнять голову, чтобы рассмотреть ту, кто нарушил всеобщий покой так незамысловато, но ярко, заполняя собой, словно лучик обжигающего солнца в непроглядно темную ночь.

- Ребенок! Уберите её отсюда! Немедленно!! – главный из вояк не смог даже толком прошептать, из груди вылетал только обескураженный хрип, пока его руки тряслись вероятнее всего то того, что не сносить теперь головы не только от того страшного доктора, но и от шефа.

Я никогда не любил детей и совершенно не умел с ними общаться, поэтому даже не мог сказать сколько девчонке лет.

Десять? Двенадцать? Может немного больше?

Она была худая и миниатюрная в короткой расклешенной юбке, красной кофте с большими черными кругами и двумя шишками на голове, напоминая уши Мики Мауса.

Худые коленки, хрупкие пальцы, которые любовно держали лист с каким-то цветастым рисунком, волосы цвета спелой пшеницы и большие распахнутые голубые глаза, которые не по-детски цепко, но при этом открыто и наивно смотрели на всех по очереди в ожидании ответа.

Она не боялась темноты.

Не страшилась этих мужчин в черном, только слегка поморщилась, словно ей не понравился какой-то запах, вдруг переводя глаза в темноту клетки.

Туда, где в цепях на кафельном полу посреди кровавой лужи лежал я, думая, что тьма скрывает меня надежно и целиком.

Она видела меня, так же как и я видел ее прямо перед собой, понимая, что наши взгляды сошлись в одной точке, наполняя мое онемевшее тело чем-то горячим и оживляющим, словно ее маленькая молния попала и в меня.

Я не хотел пугать ее, но не мог надеяться на то, что мой одурманенный мозг шлет неверные сигналы и заставляет верить в то, чего на самом деле не было.

Я ошибся. Как и все эти обомлевшие мужчины, которые оторопели перед ребенком настолько, что никто не дрогнул, даже когда ее чистые голубые глаза менялись и изящные брови сошлись на переносице.

Я ощущал каждую ее эмоцию такую же свежую и яркую, вбирая их в себя жадно и горячо, чувствуя, как ее чистая, но такая сильная душа наполняется сначала возмущением, а затем яростью такой забавной, но откровенной, что кончик моих окровавленных губ дрогнул при виде этой мелкой воительницы и маленькой хозяйки, которая вдруг перевела взгляд на застывших по стойке смирно мужчин, неожиданно крикнув яростно и твердо:

- Вы что творите?!

Тонкие белые пальчики сжали в кулаке рисунок, который до этого так бережно берегли для своего отца, которого здесь очевидно не оказалось.

- Что вы с ним делаете я спрашиваю!!

- Черт!!! - простонал главный вояка, едва не повалившись на очкарика, который с той секунды, как девчушка оказалась здесь, очень сильно захотел с туалет, и у меня не было уверенности в том, что он до него доберется вовремя. -  Уведите ее! Уведите срочно!!! СРОЧНО МАТЬ ВАШУ ЗА ДУШУ!!!

Это был крик отчаянья и отчетливого понимания того, что пришел последний день не только его службы, но и жизни, и я довольно усмехнулся даже несмотря на то, что губа треснула и новая струйка крови вытекала, забирая мою жизнь.

Все это стоило моей крови.

Последний яркий миг и голубые глаза девчонки, которая билась в руках одного из ошалевших вояк, кусаясь, царапаясь и глядя лишь на меня, пока ее насильно уносили наверх по лестнице.

Я слышал ее крики, переходящие в рыдания до тех пор, пока тьма не забрала ее, оставляя наедине с паникой этих прогнивших людей и их вонью.

— Это нехорошо. Это все очень нехорошо!

- Заткнись, придурок! – заорал начальник так натужно, что на его горле выступили тугие вены, а пот градом струился со лба на лицо. Его шатало, словно он вот-вот был готов грохнуться в обморок, когда раздались новые шаги и очкарик кинулся к лестнице, едва ли не падая на колени перед тем, кто не дошел до клетки, оставляя меня в неведении.

- Микаэла! Микаэла была здесь!

- Я понял.

Новый голос был на удивление мягким и спокойным, заставляя меня прищурится в попытках увидеть его обладателя, и порождая в душе ядовитый интерес, потому что этот человек не боялся.

Единственный не боялся ничего.

Ни зверя в клетке.

Ни ситуации с девчонкой.

Он был действительно настолько спокоен, словно находился где-то вне этого мира, даже если был сосредоточен и собран. Единственное, что его по-настоящему раздражало – это запах крови.

Слишком остро он ощущал его, отчего его сердце сначала замедлилось в своем беге, а затем словно сорвалось с обрыва вниз.

- Грант, сделай что-нибудь! – этот очкарик, кажется, был геем.

Извращенец хренов тянулся к этому отрешенному странному типу буквально всеми фибрами, стараясь подобраться ближе, раздираемый противоречивыми чувствами.

Он завидовал ему.

Искреннее, горячо, необъятно.

Считал, что все доставшееся этому Гранту несправедливо, и он бы мог быть на его месте при более благоприятных обстоятельствах.

Но не мог его ненавидеть или злиться, потому что считал слишком привлекательным и милым.

Обычно люди испытывают подобные чувства по отношению к бродячим щенкам, которых хочется затискать до потери пульса, отнести домой и накормить, даже если сам щенок прекрасно живет своей жизнью и о другой не мечтает, бегая на свободе без границ и рамок.

Хммм...

Даже мне стало интересно увидеть этого красавчика, который не затмил собой восхищение мной, однако был где-то очень близко по ощущениям.

Сам же Грант симпатии не желал.

Более того, я ощущал в нем ту замкнутость и закрытость, которая встречается в людях настолько редко, что сейчас я не мог припомнить никого, кто бы так отчаянно пытался отделиться от симпатии и даже общения.

- Доктор Элерт занимается ею, - быстро и отрешенно ответил тот, что был Грантом, не желая вдаваться в подробности и как можно быстрее стремясь прекратить общение, снова зашагал в темноте по лестнице очевидно теперь наверх, до тех пор, пока дверь не скрипнула, чтобы произнести, обращаясь уже главному вояке. -  Не трогайте зверя. Он на грани. Оставьте его до утра, мы решим, что делать дальше.

Не меняя положения тела, я лишь устало прикрыл глаза, ощущая странное волнение, потому что вслед за шагами Гранта пытался прислушаться за секунду, в которой дверь приоткрылась, выпуская его в другой мир, к тому, что происходило наверху.

Где была девчонка?

Что с ней делали, заставляя ее молчать?..

Но как бы не напрягал уставший слух и затуманенный разум, а не смог услышать ничего.

- Ты всё слышал! – шикнул очкарик на бледного вояку, который поседел за пару минут в ожидании своей скорой участи, - Не трогай его больше!

Я знаю, что он бросил на меня восторженный и победный взгляд, прежде чем тоже поспешил наверх, оставляя наедине с темнотой и хриплым дыханием того, кому жить оставалось считанные часы.

Было жаль, что не я убил его, пока лежал на полу, то погружаясь в беспокойный липкий сон, то всплывая снова в реальность, где прозвучал единичный выстрел, наполняя подвал новой волной крови, что разносилась по полу, словно ночной туман.

Глупая девчонка.

Из-за ее выходки один недалекий мужлан лишился жизни.

Смелая девчонка.

Ее голубые яростные глаза до сих пор стояли передо мной, заполняя память даже кристальным ароматом, которым мне хотелось дышать бесконечно, ощущая, как он пробуждает мое тело, заставляя дышать полной грудью и искать силу, которую пытались так вероломно отобрать.

Я не мог осознавать происходящего, иногда просто выключаясь, но вздрагивая всем телом, когда в гниющей черноте почувствовал прикосновение маленьких ладоней к своему лицу, словно по мне прошелся разряд в триста вольт, оживляя сердце и тело.

Я уже давно понял, что под действием сильных препаратов, у меня могут быть галлюцинации и полная каша в голове, когда я видел то, что в действительности не было, но мой звериный нюх никогда не обманывал меня.

Да, она была рядом.

В клетке.

На кровавом полу, склоняясь надо мной и гладя осторожно по щекам своими хрупкими маленькими ладонями, облаченная в какую-то пижаму с мишками Тедди, и повторяя раз за разом:

- Проснись! Проснись! Поднимайся, у тебя мало времени!

Сумасшедшая девчонка!

- Что ты здесь делаешь?..

Ее невероятно чистые голубые глаза смотрели на меня так не по-детски серьезно и уверенно, когда девчушка прошептала:

-  Я хочу спасти тебя!

- ...как ты попала сюда? – прохрипел я, все еще не совсем соображая, каким образом ребенок может оказаться на должно быть очень защищенном объекте.

Хотя! Учитывая недавнюю осечку охраны, наверное, можно было уже ничему не удивляться!

- В гараже несколько ходов, - быстро зашептала она совершенно не боясь ни меня самого, ни моего избитого вида, ни крови под ее худыми коленками, ни моих габаритов, когда она казалось просто игрушечной и нереальной рядом.

Быстро она достала из волос шпильку, заставляя меня нервно хмыкнуть, выгибая бровь:

- Откуда ты знаешь про все это?

- В фильмах видела, что ими открывают замки и наручники. Правда сама никогда не пробовала… - она аккуратно и быстро вложила шпильку в мою ладонь, едва касаясь своими пальчиками, не боясь замараться или тем более того, что я могу причинить ей что-нибудь очень плохое.

Пребывая в шоке и посмеиваясь, я перекатился на бок, вставляя шпильку в замок наручников и пытаясь осторожно подцепить открывающий механизм, который скоро щелкнул, освобождая меня от мучающих пут.

Девчонка тянула меня вверх из всех своих силенок, заставляя оторваться от холодного вонючего пола, таща за скользкие от крови плечи, и говоря так быстро и собрано, что я едва успевал понимать ее:

- Я вырубила свет во всем здании, но они уже все поняли и скоро будут здесь! Беги скорее!! Смотри! – ее мелкая белая ладошка опустилась на мое лицо, заставляя теперь смотреть вниз, где на черном полу виднелись полоски. -  Я нарисовала мелом, где выход! Беги туда, пока не поздно! СКОРЕЕ! ПОДНИМАЙСЯ!

Невозможная девчонка!

- Что будет с тобой? – с трудом поднялся я на ноги, не чувствуя их, и оборачиваясь уже на выходе из распахнутой клетки, не в состоянии понять, что меня спасла какая-то мелкая глазастая девчонка с косичкой за спиной, даже в темноте подвала глядя смело и уверенно, словно не боялась ничего, зашептав в ответ:

- Ничего не будет! БЕГИ!

Лишь на секунду в моей голове блеснула шальная и совершенно необъяснимая мысль – взять ее с собой.

Забрать и защитить от возможных последствий ее необдуманного поступка.

Но я не решился.

Не позволил себе этого, закачавшись и пробираясь вперед, слыша за спиной крики охраны, выстрелы и лай собак, которых пустили по моему следу.

Сбежал ли я тогда?

Нет. Не получилось.

Разнес этот этаж.

Разодрал четыре десятка охранников.

Словил дюжину пуль во все конечности.

Но так и не смог ступить ногой на траву, сделав хотя бы один глоток чистого воздуха всей своей хрипящей грудью. Подкошенный и теряющий сознание от нескольких пуль со снотворным, я пытался бороться, собирая в кулак последние силы и кидаясь назад на визг девчонки, когда голова подвела меня, забирая в оковы тьмы такой вязкой и липкой, что я едва мог дышать.

…она пострадала из-за меня.

И когда сознание позволило мне ощутить мир снова первыми вспышками адской боли и обжигающе яркого света сверху — это не было раем.

Я снова чувствовал вокруг себя людей.

Много людей, но уже не из охраны.

От них пахло медикаментами и стерильностью, спиртом и кровью.

Они окружали меня сосредоточенные и серьезные, но не боялись, как те, что были в подвале, а пытались спасти.

От ослепляющего света я не мог раскрыть глаза, не чувствуя собственного тела и своего положения в пространстве, словно стал всего лишь шаром, заполненным болью, вместо гелия, но отчетливо слышал их голоса и противный монотонный писк какой-то аппаратуры, которая мягко и приглушенно гудела ровно и едва слышно, оповещая всех присутствующих о моем состоянии.

Теперь стук моего сердца отдавался в этом помещении эхом писклявого звука.

Пик. Пик-пик. Пик.

Лязгали какие-то железные предметы, и мое дыхание было тяжелым и шумным, словно не выходило в пространство, а замирало вокруг моего лица, расползаясь теплом по холодным щекам.

- Нить, пожалуйста.

Голос, который раздался прямо надо мной, был еще незнакомый, но поражающий своим покоем и размеренностью.

- Габи, отрежь. Благодарю.

Не уверен нахмурились ли мои брови, но в душе я замер, изо всех сил прислушиваясь к этому новому человеку, понимая, что я совершенно не ощущаю его.

Ни запаха тела. Ни единой эмоции.

Если бы я не слышал его дыхание, то можно было бы решить, что прямо надо мной призрак!

Ни один человек не способен не испытывать совершенно никаких эмоций, если только он не был мертв! Люди всегда что-то желали, о чем-то страдали, отчего-то злились - и каждый в этом напрочь стерильном помещении отдавал мне свои эмоции сам того не замечая, словно подкармливая моего внутреннего зверя.

Но только не он.

Совершенная и абсолютная тишина исходила от этого человека, словно он был бесконечной черной дырой, или зеркалом, способным отражать мои попытки почувствовать его эмоции.

С таким я сталкивался впервые и на какое-то время притих, надеясь на то, что смогу рано или поздно уловить хоть что-нибудь – долю сомнения в своей работе. Каплю растерянности. Может раздражение на то, что его отвлекли. В конце концов ненависть и ярость за то, что я убил множество солдат, не пожалев никого и нанося им страшные смертельные увечья.

Но нет. Совершенно ничего. Только безграничная тишина.

- Зажим, пожалуйста. Благодарю. Эдуардо, зашей пожалуйста последнюю рану.

- Да, доктор Элерт.

Так значит вот какой ты.

Словно призрак.

- Коллеги, оставляю пациента на ваше попечение. Всех благодарю за терпение и высокий профессионализм.

На удивление приятный, спокойный и до невозможности благородный голос, который говорил так, словно мужчина сидел на званом ужине высшего общества, где были сплошь короли и герцоги, каждой своей произнесенной буквой уважая своих коллег, даже если, вероятней всего, они были гораздо ниже его по рангу.

Я снова попытался открыть глаза, чтобы увидеть его, но совершенно безуспешно, когда ресницы стали влажными от невыносимой рези и все, что мне удалось рассмотреть - всего лишь неясный и темный силуэт среди нескольких таких же.

Люди вокруг поаплодировали друг другу и видимо окончанию работы, когда женский голос проговорил осторожно и мягко, заставляя все фибры моей черной души сжаться, оттого что я сразу же вспомнил девочку.

Свою мелкую отважную защитницу, не представляя, что стало с ней, и каким наказаниям она могла подвергаться из-за того, что освободила меня.

- Доктор Элерт, куда направлять пациента?..

Как необычно звучало это обращение ко мне после того, как все называли только зверем.

Возможно, эти люди были врачами и не подозревали о моей сущности?

Все сомнения были развеяны, когда послышался глухой треск рвущейся резины, оттого что видимо доктор снял свои перчатки, проговорив все так же почтительно, мягко и спокойно, словно крадущийся питон:

- Присвойте ему номер и переводите непосредственно в лабораторию.

- Да, доктор. Сделаем.

- Проследите, чтобы для нового пациента подобрали усиленную комнату и обеспечьте достаточно снотворного, чтобы ближайшую неделю он мог провести в полном покое, и дать всем ранам зажить, а телу восстановиться в должной мере.

- Как скажите, доктор.

Хлопнула приглушенно дверь, но только не этот странный доктор Элерт оставил меня на полное попечение своих коллег, а в буквальном смысле ворвался еще один человек, от которого веяло такой паникой, что я ощущал, как подкашивались его ноги и дрожали поджилки.

- ВСЕ ВОН!!

-...но это операционная, господин Мэр…

- ВОН Я СКАЗАЛ!!!

- Мы еще не завершили!

- Не сдохнет эта зверюга!!!!

Люди застыли вокруг меня неприятно шокированные и не слишком то одобряющие подобное поведение, стискивая зубы, чтобы промолчать, но соглашаясь и пылая огромным уважением к тому, кто проговорил все так же умилительно спокойно и чинно, словно этот нелепый ор всем только послышался:

- Коллеги, могу я попросить вас передохнуть пару минут и вернуться к работе немого позже?

Да, определенно уважение и признание этих людей было просто безграничным, когда они повиновались без сомнений и пререканий, оставляя наедине двух мужчин. И меня с ними.

- Как черт возьми это произошло?!! – снова закричал второй мужчина, от которого удушливой волной шел запах дорогих духов, кожи и геля для волос, но даже эти кричащие атрибуты настоящего мужчины высшего общества не спасали его от трусливой дрожи внутри.

- Микаэла спустилась вниз и открыла клетку.

Покой и вежливость, с которой отвечал доктор Элерт, была настолько холодной и выверенной, что оставалось только искренне удивляться его терпению и такту.

- Она всего лишь ребенок, а не чертов агент секретной службы Величества мать ее королевы Великобритании!! Она даже не ее брат, который может взломать любой компьютер!!

- Ты недооцениваешь девочку.

- Как она смогла вырубить систему слежения и безопасности?!

- Просто перерубила топором электрический кабель, питающий все здание, и воспользовалась этой заминкой, пока компьютеры переключались на резервное питание.

Мысленно я широко улыбнулся, восхищаясь этой крохой, даже если сердце снова болезненно сжалось от мысли о том, что ей сейчас могло быть очень плохо.

Лишь бы только она была жива и не мучилась от боли, потому что мужчина, находящийся сейчас рядом был явно не в себе.

— Это какой-то бред!

- Она всего лишь истинная дочь своего отца.

Этот мужчина, которого я придушил бы собственными руками, вырвав его сердце из груди, лишь бы только защитить девчонку, никак не хотел поверить в то, что она была не просто сообразительна, а умна, словно пытался найти подвох в ее действиях или отыскать возможных сообщников, чтобы наказать всех разом.

- Ты знаешь Микаэлу не хуже меня!

- Смею предположить, что лучше, - отозвался в своей сдержанной манере доктор Элерт.

- Она ни за что не успокоится теперь и доберется даже до лаборатории!!

- Если поставит перед собой такую цель, то можешь не сомневаться в этом, -  доктор помолчал какое-то время продолжив все так же спокойно, но теперь его слова отдавали остротой скальпеля в руках хирурга, лишенного всяких эмоций, - Но скажи мне одно, где был ты, когда твоя дочь спустилась в гараж? С очередной блондинкой в своем кабинете?

Когда послышался звук удара я так и не понял кому попало: доктору за его наглость, но правдивость? Или нерадивому папаше, который поставил под удар жизнь собственной дочери?

- Что теперь делать? Не привязывать же ее наручниками к батарее!

Если бы только я мог хоть как-то пошевелиться или зарычать, то тут же этот папаша услышал, что если посмеет прикоснуться к девчонке, даже если просто подумает об этом еще раз – я вырву его руки. И ноги. И голову! Но будь проклята эта беспомощность, от которой я не мог пошевелить даже ногтем, не то, чтобы сразу же кинутся и исполнить желанное!

- Приведи ее ко мне, - не меняя манеры речи и голоса отозвался доктор Элерт, словно ничего не произошло, хотя я ощутил очень остро и ярко, как внутренности папаши скрутились от паники и шока.

-…что ты сделаешь?

- Сделаю так, чтобы она все забыла.

Папаша пропустил пару ударов сердца, когда я понял, что не могу дышать, прислушиваясь к его ощущениям настолько, что мое сердце стало биться в унисон с его, предчувствуя беду и не сразу осознавая, что теперь противно пикающее оборудование, подключенное ко мне, отображает этот стук с перепадами, на что оба мужчин замолчали и просто вышли из операционной, оставляя меня в кричащем неведении и полной беспомощности.

Когда я пришел в себя спустя несколько недель свободный от снотворного и запертый в иной клетке – белоснежной и похожей на аквариум, где я был самой ценной и драгоценной рыбкой, я часто вспоминал эту девчонку с голубыми глазами.

Она снилась мне.

Звала своим хрупким призрачным голосом, повторяя раз за разом: «Проснись! Проснись!»

И я просыпался, подскакивая со своей подстилки, но только ее не было рядом…

Всего лишь сутки назад, я криво усмехнулся, выдыхая в тишину:

- Доброго вечера, доктор Элерт.

- Вы всегда определяете мое присутствие до непосредственного появления перед вами.

Теперь я привык, что он со всеми общался в этой высокородной, чинной манере, не слыша, чтобы он повышал голоса или упрекал кого-либо в чем-либо, но теперь понимал, отчего его все так боялись и вместе с тем боготворили.

Если мое сердце стало железным после всего пережитого, то его было льдом.

С одинаково благородным выражением лица, спокойно и неторопливо он мог пояснить любой вопрос, и мог убить, даже не моргнув.

Честолюбивый, педантичный, практичный, пунктуальный,идеальный до кончиков волос, он был совершенным механизмом для любой работы, будь то научные опыты или пытки.

- Только вы способны подойти ко мне на расстоянии вытянутой руки и остаться незамеченным даже моими звериными инстинктами.

- И все же вы меня определяете, - проговорил он с явной улыбкой, оставаясь всегда в тени. -  Что же в итоге выдает мое присутствие рядом?

- Дыхание и стук сердца, - я сел на своей лежанке, глядя туда, откуда раздавался голос, лениво и скучающе, ибо знал наверняка, что он не пришел бы просто так. -  Что случилось, доктор Элерт? Опять нужно кто-то убить?

- Как неучтиво, Сапфир, - мягко улыбнулся он в темноте судя по тому, как изменился его голос, не обращая внимания на то, что я не любил, когда он вспоминал мое имя. - Можно подумать, что я прихожу к вам только лишь по делу. А как же наши увлекательные светские беседы долгими ночами?

Я лишь криво усмехнулся, кивая головой на выход, который открывался лишь когда я был без сознания:

- Решили пойти против правил и выпустить на свободу?

- Да.

- Вы забыли сказать в каком месте вашей искрометной шутки я должен был от всей души рассмеяться, - сухо заявил я, не чувствуя в душе совершенно ничего. Во мне было так же пусто, как и в самом докторе, чьи эмоции я не смог ощутить ни единого раза за всё то время, что он был рядом.

— Это не шутка. Ты действительно выйдешь на свободу, но лишь при одном условии – что сам вернешься обратно, когда дело будет окончено.

Прищурившись, я всматривался в темноту коридора, видя, как всегда, лишь статный силуэт доктора.

- Почему именно я? В вашем распоряжении полно ручных зверьков, которые будут только рады помочь.

- Посчитал, что тебе захочется сделать это самому, - прозвучал ответ мягко и приглушенно.

- Отчего же?

- Помнишь ту девочку в гараже?..

Он мог не продолжать дальше, потому что мое сердце словно попало в мясорубку.

Я чудом не дрогнул всем телом, заставляя себя сидеть на одном месте, но не в состоянии контролировать эмоции, которые взрывались в голове и моей напрочь сгнившей душе впервые за долгие годы чем-то ярким и дарящим надежду.

- По твоим расширившимся зрачкам вижу, что помнишь.

-…она жива? – выдохнул я сипло, видя, как темная фигура подошла еще ближе, кивая.

- Жива, выросла и ждет тебя за воротами. Решай, Сапфир. Или сейчас или никогда.

- Что я должен сделать?..

- Доставить девочку до места назначения. Подробности тебе расскажут на выходе.

Прошло тринадцать лет, шесть месяцев, семнадцать дней и вот она была рядом со мной.

Всё такая же отважная и хрупкая, но теперь невероятно женственная и прекрасная.

Доктор Элерт сделал то, что сказал в тот страшный далекий день.

Он сделал так, чтобы она не помнила ничего.

Она не помнила меня.

Не помнила тот день, когда, будучи совсем юной не побоялась спуститься в грязный, темный подвал и спасти зверя из клетки, но даже несмотря на это спасала меня снова.

И вот теперь, скрытый за тьмой ночи и густой растительностью, я не мог отвести от нее глаз, наблюдая, как девушка устроилась на ночлег, но никак не засыпала. Она ждала меня, искала своими голубыми глазами, вздрагивая от каждого звука в сонном лесу, и я не мог оставить ее.

- …я думала ты ушел насовсем… -  прошептала та, которую в своих мыслях я называл Микки за ее прежнюю любовь к Микки Маусу, смущенно и радостно улыбаясь мне в призрачной темноте, и не пытаясь услышать ничего в ответ, когда тут же погрузилась в тяжелый, но такой желанный сон.

- Не ушел, - выдохнул я спящей девушке, садясь рядом с ней и не боясь, что она услышит. -  Не смогу уйти…

6 глава.

Утро не было даже немного добрым.

Спасибо многочисленным насекомым, которые жужжали надо мной и ползали по всем открытым участкам тела, явно воспринимая меня, как часть леса. И это было ужасно!

Наверное, даже более ужасно, чем ощущение того, что после продолжительного сна ноги продолжали ныть и болеть, при чем, кажется, еще сильнее, чем прошлым вечером.

Правильнее будет сказать, что болело ВСЁ!

Поэтому даже простая манипуляция для того, чтобы сесть и откинуть от себя ароматные, но колючие ветки, была сродни маленькой смерти, когда я упрямо сжимала челюсти, сопела, но все-таки села, привалившись спиной к сваленному дереву и осматривая умиротворенный лес, который уже давно проснулся и словно разглядывал меня своими хвоинками и травинками.

Да, вид был просто волшебный и на минуточку стало легче, когда я чуть улыбнулась, сощурившись от солнца, которое светило и грело после холодной ночи, освещая все вокруг и превращая мрачный ночной лес в волшебное великолепие.

Еще более красивое и завораживающеезрелище предстало перед глазами, когда из его зеленых объятий вышел самый сексуальный из ныне живущих мужчин, окинув меня быстрым сосредоточенным взглядом и хмуро промолчав на мое скромное «доброе утро».

Но все волшебство этого утра с примесью боли и попыток не вспоминать прошлый день рухнуло в один единственный миг, когда к моим ногам со шлепком приземлилась тушка серого зайца.

Мертвого!

- Что это?! -  хрипло взвизгнула я, лишь в этот момент проснувшись окончательно в судорожных попытках отползти от маленького трупика.

- Твой завтрак, - сухо отозвался Франки, наблюдая за мной пристально, но не злобно, словно не ожидал такой реакции. -  Яйца с беконом или тосты по лесу не бегают.

Хотелось рассмеяться истерично, но и немного восторженно.

Почему истерично, думаю, все могут понять - все-таки тяжело смотреть на прелестного пушистого ушастика, которого убили. И было даже стыдно, что я не могу отделаться от мысли, что Франки позаботился о моем завтраке, пусть даже таким зверским способом.

А ведь запросто мог сказать, что это не его дело и в круг обязанностей завтрак не входил!

- Я очень благодарна за твою заботу, - проговорила я на самом деле от всей души, но оставаясь на месте, и не касаясь бедной маленькой тушки.  - Но я не ем живое мясо.

Франки вскинул свои дьявольски черные брови, окинув меня смешливым взглядом:

— Вот и прекрасно, потому что мясо уже мертвое. И, чтобы тебя не мучила совесть, могу сказать, что он умер быстро и не испытывая никаких мучений.

И ведь было не придраться!

Логика железная с самого утра, пока мой мозг хромал на оба полушария.

У меня не было логичных доводов, чтобы возразить ему, но по своим ощущениям я понимала только одно – я не смогу съесть это несчастное создание! Даже если он сам его разделает и принесет на шампурах в виде шашлыка.

И Франки почувствовал все это, когда теперь нахмурился, окинув меня недовольным тяжелым взглядом и возвращая в голос ту язвительность, от которой мы только-только смогли избавиться:

- Не считаешь, что это слегка лицемерно? Ты спокойно ешь мясо, если оно куплено в магазине, не задумываясь над загубленной душой животного, а здесь в лесу решила поиграть в добродетель? При том, что, смею заметить, это мясо свежее и вкуснее чем то, что обычно вы приобретаете, ибо не напичкано красителями для цвета и химикатами для вида.

Всё, что мне оставалось делать – это лишь растерянно моргать, потому что он говорил правду.

- Я же знаю, что ты любишь стейк средней прожарки. С поджаристой румяной корочкой, но сочный внутри, чтобы вкус крови был приглушен, но не потерян.

Он был прав, и почему-то меня пробрало до дрожи от его голоса и того, как он произнес эти слова – сладко, урачаще, словно мог видеть когда то, что я ем и как именно, и находил этот процесс весьма привлекательным.

Больше скажу – возбуждающим!

- Откуда такие подробности? – смогла лишь прошептать я в ответ.

- Разве я не прав?

- Прав…

Но покосившись на зайца, я все равно не смогла заставить себя даже представить, что буду его кушать. И Франки почувствовал это, когда вдруг резко и порывисто двинулся ко мне, заставляя тяжело сглотнуть от простого и холодного понимания, что бежать мне некуда. Да и не хочется.

В том, как он опускался к земле, упираясь в рыхлую лесную землю широкими сильными ладонями, и подаваясь вперед, словно для прыжка, было столько животного и невероятного, что я сбилась с дыхания, слыша лишь как заколотилось сердце истерично, но восторженно, не видя в нем человека, но видя создание такой красоты, силы и грации, что ни один человек никогда не сравнился бы!

- Не только среди зверей есть хищники и жертвы. Среди людей тоже, - проговорил Франки завораживающе низко, приглушенно и как-то интимно, словно сам не понимал, собирается ли он напасть на меня, чтобы перегрызть горло, или жарко поцеловать. Как тогда у дерева. -  И ты не жертва. Слышишь? Ты - охотница!

Я быстро облизала губы не ожидая услышать ничего подобного, и совершенно завороженная его близостью и ароматом мощного тела, которое и сейчас было напряжено, и возбуждено.

- Запомни это и никогда не беги назад! Не смей больше бежать, как бы страшно не было!

Последние слова он прорычал, нависая надо мной и начиная снова полыхать тем жаром, который обычно начинался перед большими проблемами и срывом Франки в то состояние, которое можно было смело назвать «зверем».

- Я запомню, - прошептала я, глядя в его невероятные глаза настолько темно-синие, что иногда они казались практически черными. Никогда бы не подумала, что синий цвет может быть настолько глубокий и необъятный, словно огромный океан ночью.

Не думала, что он сможет взять себя в руки и не разнесет последние целые деревья в радиусе нескольких километров, но когда его смоляно-черные ресницы опустились вниз и на какое-то время замерли, подрагивая лишь пушистыми кончиками в такт его сердцебиению, зрачок замер и не стал расползаться дальше.

Чувствуя себя смущенной в своем грязном жалком виде, я как только могла старалась не терять лицо, кашлянув:

- …я пить хочу.

- В паре километров отсюда есть родник. Будем проходить мимо него – попьешь.

Он поднялся на ноги – бодрый, смелый и выглядевший свежим, пока я ощущала себя, словно раздавленная медуза, с ужасом представляя, что еще один день придется идти.

Бесконечно долго, почти вечно – идти и идти, под палящим солнцем, которое уже сейчас прижигало меня, отчего запах крови, засохшей на одежде, стал невыносимо тошнотворным.

- И помоюсь! -  с радостью и нетерпением сообщила я, закусив губу под его горячим оценивающим взглядом, почти поперхнувшись своей радостью, что наконец-то смогу смыть всю кровь и мысли о прошедшем ужасном дне, даже если знала наверняка, что никогда его не забуду, - …если получится…

Франки хмыкнул хищно и облизнулся, пока я пыталась понять, где допустила промашку.

- В родниках вода ледяная, - в конце концов ответил он, даже если я была уверена, что он собирался сказать далеко не это, не торопясь отходить от меня и глядя теперь как-то очень навязчиво и странно, когда протянул. -  Ты всегда так спишь или только сегодня?

Руки стали холодными и влажными оттого, что я выдала себя так глупо и нелепо.

Но какой был смысл отпираться и делать вид, что я не понимаю, о чем он спрашивает?

-…прошу прощения. Не дала тебе поспасть нормально.

Он изогнул свою бровь, не отводя глаз, которые словно могли забраться не только мне под кожу, но и даже в голову, рассматривая в ней все тщательно и, наверное, даже пробуя на вкус.

- Раз не отрицаешь и не пытаешься сделать вид, что не понимаешь, значит, это не в первый раз происходит.

Я только кивнула головой в ответ, не желая вдаваться в подробности того, чего сама не понимала.

Эти сны снились мне постоянно.

Черные, мрачные, холодные.

Не каждую ночь, но так часто, что я не успевала забыть о них.

К счастью, Франки не стал допытываться, смерив своим странным взглядом, и зашагал вперед, просто махнув мне рукой следовать за ним.

Вот так просто и, наверное, чуточку жестоко.

Теперь надо было как-то соскребать себя с земли и сделать первые пару шагов, которые были самыми сложными и болезненными.

Лучше бы все онемело – так было даже проще!

Я плелась за ним, сегодня чувствуя себя иначе, и кажется, уже практически перестав его бояться.

По крайней мере, пока он спокойно вышагивал впереди, практически всегда только вперед, меняя маршрут видимо лишь когда перед нами начинались болота или какие-то иные труднопреодолимые участки.

Вернее, трудные исключительно для меня!

Но снова меня не хватило надолго, особенно, когда мы вышли на открытый участок леса, где было словно давно заброшенное поле – без единого кустика и деревьев, которые возвышались где-то далеко впереди своими массивными кронами.

Было просто невыносимо жарко!

Настолько, что я стянула с себя спортивную кофту, повязав предусмотрительно на бедра и скрутив грязные заляпанные волосы с тугую шишку, которая держалась торчком уже даже без резинки черт побери, снова подумав о машине.

- Итак, ты очень сильный. Очевидно, что такой же быстрый. Ты знаешь мои эмоции. Умеешь читать мысли?

Франки даже не оглянулся на меня и мои попытки разнообразить нашу дорогу хоть каким-нибудь общением, не пытаясь выведать что-то запретное, а стараясь просто поддержать беседу.

Хотя, признаюсь, что все, что касалось его, было мне интересно до рези в животе.

- Мне это не нужно, - сухо отозвался мужчина. -  Мысли людей не так правдивы, как их ощущения.

Я быстро кивнула, в тысячный раз скользнув любовно по его совершенном телу, раздумывая над тем было ли оно результатом каких-то научных манипуляций, вроде как случилось с Капитаном Америкой в небезызвестных Мстителях.

- Лазер из глаз?

- Нет.

- Железный скелет?

- Нет.

- Умеешь глотать пули или что-нибудь в этом духе?

- Нет.

На мой тяжелый вздох, пока я пыталась вспомнить что-нибудь еще интересное и крайне необычное, Франки лишь сухо и недовольно отозвался:

- Твое увлечение комиксами про сверхлюдей не добавляет полезной информации, только засоряет мозг. Это всего лишь сказки и не более того.

- Но ведь ты же не сказка! Ты – реальный!

- Во мне нет ничего особенного.

В этот раз настала моя очередь нервно и сухо ухмыляться в его спину, думая о том, что даже его комплекция и рост выходили очень далеко за рамки чего-то «нормального» и среднестатистического!

- И летать не умеешь? -  в последний раз попытала я удачу, уже по его явно недовольному вздоху и напряженным плечам понимая, что я в очередной раз промахнулась в своих догадках, тихо пробормотав себе под нос. -  Жаль. Можно было сесть и…

Договорить я не успела, потому что Франки оказался рядом не то, что за долю секунды – за долю моей попытки вздоха, окутав своим терпким необычным ароматом, от которого мой мозг клинило и плющило, словно я была самым настоящим наркоманом!

- Села бы на меня сверху и полетела? -  рыкнул он своим окутывающим баритоном, от звука которого колени начинали трястись сами по себе, но не угрожающе, а так вкусно и обволакивающе, словно закутывал в дорогие меха. Обнаженную. Влажную. Готовую ко всему.

Ему даже не нужно было продолжать, чтобы в моей голове очень ярко и жарко вспыхнули образы того, что Франки творил сначала у дерева до шприца, а потом на разнесенной в клочья поляне во мне.

Как жадно он целует, как горячо он касается.

Всё это фейерверком взорвалось не только в моей голове, но и в теле.

И мне кажется, что Франки ощутил это все так ярко, как мог бы ощутить голодный зверь свежий аромат крови даже за много-много миль вдалеке.

Тут же эта самая «кровь» была прямо под его носом!

- Так села бы? – от его рычания на всем моем теле дыбом встали волосы, заставляя затрепетать и содрогнуться, когда он подался вперед медленно, но целенаправленно протянув руку и обхватывая меня за шею, сжимая легко и осторожно. Не причиняя боли, но делая это так властно, что теперь я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, одними губами прошептав без звука:

- Да!

Не думаю, что он ожидал услышать это от меня.

Может быть, поэтому его пальцы на секунду сжались на моем горле сильнее, и черные зрачки расширились так сильно, что синей радужки стало практически не видно.

Мне казалось, что он не может дышать, когда его широкая мощная грудная клетка поднималась и словно раскрывалась, но не было ни вдоха, ни выдоха.

..словно сам зверь внутри него рвался ко мне, пробираясь сквозь плоть и кровь этого мужчины, который терял все человеческое с каждой секундой, прорычав мне в лицо жарко и угрожающе, но вместе с тем так жадно, словно весь его мир заключался сейчас во мне одной – все его желания, стремления и побуждения:

- Я могу причинить тебе много боли, глупая!!!

Я даже не дрогнула от его рыка, лишь чуть прикрыла глаза, ощущая, как адреналин расползается по телу электрическими дорожками, кусая меня изнутри.

Но мне мало было этого пожара. Я хотела еще больше!

И он почувствовал это, вдруг отшатнувшись, словно я вколола ему еще одну порцию того странного содержимого препарата в шприце, от которого он стал словно пьяный.

Его дыхание теперь вырывалось с хриплым выдохом, когда каждый вдох был рычащий и судорожный.

Его шатало и рвало на части изнутри, отчего капельки пота показались на висках, где билась истерично тонкая венка, стекая по широкой щетинистой щеке и скуле.

Он ходил вокруг меня, словно зверь вокруг капкана, где было то, что он хотел так нестерпимо сильно, что это опьяняло и сводило с ума.

Я знала, что никакой капкан не удержит его. Просто не сможет.

Но он не позволял сделать себе этого шага вперед.

Того единственного, который станет падением в пропасть. Нас двоих.

Только он выживет, а я умру. Но умру в блаженстве и полном осознании того, чего хотела я тоже.

- БЕГИ!!!

От его крика, переходящего в рычание, который снова стал двойным и страшным, я судорожно сглотнула, видя, как мышцы под упругой влажной кожей ходят ходуном, словно на самом деле что-то рвалось изнутри.

-…но ты же сказал, чтобы я никогда…

- БЕГИ КО ВСЕМ ЧЕРТЯМ!!!

Его голос не был человеческим!

Как и не были его дикие глаза, в которых была одна лишь жажда – огромная, безбрежная!

Она была словно пожар, поглотивший весь мир.

Он сгорал изнутри и метался от этого, кидаясь с ожесточенным рычанием на меня, но не для того, чтобы напасть, а чтобы прогнать.

И я побежала…

Сначала тихо и неуверенно, зная наверняка, что в этом нет смысла, потому что он догонит.

Но слыша за спиной оглушительный крик, переходящий в рев и практически вой, а затем жуткий грохот, скрип и хруст, я поняла, что дело еще никогда не было таким опасным и серьезным, как сейчас.

И в этом была виновата я.

Теперь я бежала со всей силы, не представляя куда, но теперь зная зачем.

Мне казалось, что он крушил не только бедные и ни в чем не повинные деревья, но и словно рвал на части саму землю, отчего она дрожала под моими ногами, как бы сильно я не удалялась от него! Словно он кидал валуны и камни такого диаметра, которые были не меньше той покореженной машины, которую Франки мало того, что разворотил, как консервную банку, так еще и поднял над собой!

Я все бежала и бежала, не боясь потеряться и зная точно, что скоро он будет близко…лишь бы только спокойный.

Бежала очень долго, в конце концов уже даже не слыша за своей спиной грохота и криков, когда лес снова стал солнечным и мирным, словно затаившись в ожидании чего-то.

Совершенно вымотавшись из сил и вспотев так, что моя майка просто прилипла к спине, а колени дрожали от второго невыносимого дня активных физических нагрузок, я брела вперед, каждую секунду прислушиваясь к звукам леса в попытках услышать его одного.

Но было тихо.

В какой-то момент лес снова начал стремительно редеть и словно расползаться по сторонам теперь окутывая меня травой практически с мой рост, отчего приходилось вытягивать шею, чтобы видеть, куда мне шагать дальше. Правда помогало это едва ли, может поэтому я просто не поверила своим ушам, когда раздался какой-то приглушенный шелест, напоминающий скольжение шин по трассе.

Черт! Быть такого не может!

Неужели дорога и самые настоящие машины?!

- Франки! – я обернулась, надеясь, что он будет где-то поблизости, услышит и придет как раз в тот момент, когда я поймаю машину, на которой мы благополучно доберемся до дома!

Ладно! Пусть мы помучаемся и будем ехать по лесу, а не по трассе, зато хотя бы не на своих двоих, которые лично у меня уже просто отваливались!

Шелест приближался слишком быстро, чтобы была лишняя минутка раздумывать дальше над планом, когда я ломанулась на всех парах вперед, совершенно не думая про свой внешний вид и про то, как смогу объяснить кровавые разводы на одежде.

Я надеялась, что все вопросы решу по мере их поступления, а сейчас было самым главным остановить машину, прежде чем она пронесется вперед и едва ли вернется обратно!

Продираясь с усилием сквозь высокую траву, не обращая внимания на то, как она хлещет меня по лицу и цепляется за руки, словно пытаясь вразумить и остановить, надежно пряча в своих объятьях, я вывалилась на нагретую солнцем дорогу, как раз в тот момент, когда знавший виды небольшой грузовичок пронесся перед моим носом.

- ЭЙЙЙЙ!!! – я подскочила, как ошпаренная, выбегая на середину пустынной трассы и принявшись махать руками, чтобы меня смогли увидеть в зеркало заднего вида, и когда машина неожиданно остановилась, я была готова разрыдаться от облегчения.

Ура! Спасены!

Теперь мы с Франки сможем попросить этого человека подбросить нас хотя бы несколько десятков километров, которые не придется идти пешком, обливаясь потом под обжигающим солнцем и утопая в растительности, что было не так приятно, как могло бы!

Из машины вышел худой лысоватый морщинистый мужчина, но при всем этом выглядя довольно поджарым, которому я улыбнулась широко и облегченно, стараясь выглядеть как можно более милой и приветливой, дабы упросить его о большой услуге:

- Здравствуйте! Большое спасибо, что не проехали мимо!

Он оказался выше меня, когда дошел стремительно и резко, быстро оглядев, но почему-то сразу не удивился моему очень потрепанному виду и буркнул только одно:

- Ты как здесь оказалась?

Да уж. Мужчину сложно было назвать милым или хотя бы симпатичным.

Все его черты лица были резкими и достаточно неприятными, но ради того, чтобы не идти пешком еще пару дней, можно было потерпеть и это.

— Это долгая история, - пробормотала я, приклеивая улыбку к лицу, когда первый восторг от удачи сменился большим скепсисом в отношении этого человека. -  Возможно по дороге у нас будет больше времени, и я расскажу…

- Ты здесь одна? – перебив меня рявкнул он еще более резко, глядя своими недобрыми глазами так, что мне стало очень не по себе.

Настолько, что я даже сделала шаг назад, чтобы быть ближе к высокой траве, быстро замотав головой:

- Нет-нет. Я здесь с …другом. Он сейчас подойдет, и мы бы хотели попросить вас…

Я снова не договорила, заметив, как мужчина окинул всю близлежащую местность каким-то недобрым прищуром, явно не веря ни одному моему слову и вероятней всего пытаясь найти того самого друга, когда вдруг сделал резкий выпад вперед, хватая меня за обе руки сразу и в буквальном смысле потащив за собой.

Даже если бы я ожидала чего-то подобного, то все равно не смогла отреагировать сразу должным образом, в первую секунду от неожиданности просто рухнув на асфальт коленями, что, впрочем, мужчину совершенно никак не остановило.

При всей своей малочисленной мышечной массе его руки были цепкими и невероятно сильными, когда он только дернул меня еще сильнее, не останавливаясь и протащив таким образом до дырок в штанах и содранной кожи, пока я не завопила от ужаса, понимая, что пусть он не был и в половину таким огромным и широким, как Франки, а сделать что-либо для своего спасения я не могла!

- Что вы творите?! – вопила я, безуспешно пытаясь упираться, но делая себе этим только еще больнее. -  Немедленно отпустите меня, если хотите остаться в живых!!!

Он волок меня в машину за собой, словно бездушный мешок, когда я с ужасом и подступающей паникой увидела в попытках освободиться, что мужчина возбужден!

Черт бы его подрал за все конечности!!

В таком-то возрасте!!

От этого стало еще страшнее и настолько мерзко, что я громко всхлипнула, изо всех сил потянув его обратно, но снова совершенно безуспешно, заорав во все горло:

- ФРАНКИИИИИИ!!!!

Господи! Он ведь даже не знал, что про себя я называю его именно так, не в состоянии произнести эти страшные слова «объект номер семнадцать» вслух!

Сердце билось истерично и запуганно прислушиваясь каждую секунду к звукам леса, где он остался, когда страшный пожилой тип вдруг обернулся, застыв и прислушиваясь тоже, на пару секунд перестав тащить меня по горячему асфальту, когда я поняла, что надежда на спасение тает, как лед под палящим солнцем, потому что часики тикали, а Франки так и не было на горизонте.

- Я в последний раз предупреждаю вас!!! – зашипела я, как только могла грозно и устрашающе, когда старикашка разомкнул свои клешни с моих запястий, отползая от него и едва дыша. - Когда он появится – вас уже ничто не спасет!!! И смерть будет страшная и …Господи, меня сейчас вырвет!!!

Жаль, что его этот факт никак не остановил, когда озабоченный старикашка встал между моих ног, не позволяя их свести, практически падая на меня, видимо решив, что незачем тащить меня в машину для насилия, когда можно было сделать все прямо здесь, на дороге, ибо вокруг не было ни одной живой души, способной помешать ему или спасти меня.

- ФРАНКИИИИ!!!!

Хрипела я, в состоянии полного шока пытаясь отбиться от мерзких рук, которые шарили по моему телу, забираясь под одежду и касаясь кожи, отчего меня мутило и выворачивало наизнанку от омерзения.

Боже, как же это было грязно, страшно и отвратительно!

Этот старикашка не был сексуальным мать его самцом с кубиками пресса и животной харизмой!

Он не был даже капельку симпатичным мужчиной, которому хотелось бы гипотетически отдать себя при положительном раскладе и совершенно иной ситуации с ухаживаниями и соблазнением!

От него ужасно пахло, и не было ничего страшнее, чем понимать собственную беспомощность перед тем, кто одним только своим видом заставлял все нутро скручиваться в тугой узел рвотных позывов и осознания того, что у  меня не хватает сил, чтобы спихнуть его с себя!

Я хрипела, визжала, царапалась и брыкалась, как только могла, с каким-то холодным осознанием понимая, что он слюнявит мои плечи, кусая кожу, при этом стараясь залезть своими вонючими старческими руками в мои трусики – а я совсем ничего не могу с этим поделать. Настолько ничего, что можно было не отбиваться, а притвориться бревном и думать о том, что все это происходит не со мной.

Всё просто не могло быть еще хуже!

Каждый новый день преподносил сюрпризы один страшнее другого.

Облегчения не наступило, даже когда я поняла, что теперь лежу одна, распластанная на горячем асфальте, который прожигает спину, тогда как этот извращенец и насильник улетел не просто далеко вперед, но и вверх на несколько метров, словно пушечное ядро.

Франки был рядом.

Я ощущала его аромат, цепляясь за него, как за свое спасение и отдушину, не желая больше чувствовать ничего другого и видя, словно в какой-то замедленной съемке, как маньяк шмякнулся о дорогу с глухим шлепком  и хрипом, словно мешок с вонючим навозом, практически рядом со своей оставленной на обочине машиной.

Франки поднял меня осторожно и даже как-то нежно, убирая кончиками пальцев с моего лица прилипшие грязные пряди волос, но ничего не спрашивал.

Думаю, он и сейчас ощущал, что я не была в порядке, и состояние полного и бескрайнего шока становилось только все больше и больше, как воздушный шар.

-…я просто хотела попросить его о помощи… -  прошептала я сипло и дрожа, пытаясь оправдаться, ведь Франки говорил мне о том, что нам не нужна машина, ожидая его справедливого гнева.

- Ты не первая наивная девочка, которую он встретил на своей дороге, - мягко и приглушенно отозвался он, совершенно не обращая внимания, как этот гад хрипел, что-то мычал и пытался ползти вперед по дороге, оставляя после себя кровавый след. -  От его машины пахнет кровью, спермой и слезами.

Я тяжело сглотнула, пытаясь подавить в себе желчь и новый позыв рвоты, с удивлением отмечая, что и Франки не шарахается от меня, зная наверняка, что он не ошибался в своих словах.

Я бы хотела не думать о том, что стало с девушками!

О том, через что им пришлось пройти, потому что в голове просто не умещалась вся эта грязь, мерзость и невинная беспомощность тех, кто совершенно не заслуживал подобного.

Никто не заслуживал этого!

Кто дал ему право думать, что он может поступать подобным образом?!

Такие, как он не должны были осквернять Землю своим существованием!

- Пусть Бог накажет его! – прошипела я, задыхаясь от своих чувств, где ярче всех сейчас горела лютая и беспощадная ненависть, закрывая тяжелые ресницы и ощущая горячие пальцы Франки на своей коже, к которой он прикасался так мягко и осторожно, словно не был уверен в том, что его прикосновения будут приятны мне в этот момент.

- Бог не накажет.

Я стиснула челюсти, соглашаясь с ним.

Да, если бы Бог хотел наказать, то мог бы сделать это сразу и не допускать повторения ужаса!

- Скажи это, - прошептал Франки, осторожно приподнимая мою голову за подбородок и заставляя запрокинуть голову, чтобы смотреть в его глаза, где зрачок снова расползался, и появлялась эта кровавая точка ярости и жажды крови.

Франки – не Бог.

Он гораздо лучше!

- Убей его! – и пусть эти слова я прошептала, они были сказаны твердо и осознанно, с полной уверенностью в том, что он сделает всё, как нужно. И даже еще лучше.

Ему даже не нужно было отвечать, чтобы понять, что он давно уже готов и жаждет этого сам.

О даааааа, кровь, боль, страдания – это были его черные крылья, его личный сорт героина, его темная страсть, в которую он был не прочь окунаться так часто, как только это было возможно.

- Иди вперед, скоро я догоню тебя, - мужчина осторожно повернул меня за плечи в сторону поперек дороги на другую часть заросшего поля, где меня ждала такая же высокая и густая трава.

- Я хочу видеть это!

- Тебе это не нужно, Микки. Я расскажу тебе все потом.

Я моргнула оттого, что сердце пропустило удар от странного, но как мне показалось милого обращения Франки ко мне. До этого он не называл меня совершенно никак.

- Обещаешь?

- Обещаю. Иди.

Он легко подтолкнул меня вперед, едва касаясь большой горячей ладонью моей спины, когда я послушно двинулась по указанному пути, осторожно спускаясь с края асфальтированной дороги в пушную высокую растительность, не удержавшись оттого, чтобы не обернуться назад.

Франки шел по дороге - огромный, ленивый, грациозный, прекрасный, как истинная смерть - наслаждаясь тем, что собирался сделать.

Он смаковал каждый момент, каждый свой шаг, не торопясь сделать решающего выпада, когда я с каким-то маниакальным наслаждениям понимала, что смерть этого подлеца не будет быстрой и легкой.

Но я этого хотела. Всем сердцем. Всей душой. Чтобы каждая слезинка, каждая кровинка невинных девушек была отомщена и смыта его собственной кровью.

Я брела вперед, не оборачиваясь, даже когда услышала крик, переходящий в визг, а затем булькающий кашель, понимая, что Франки начал, и на душе стало капельку легче. Капельку.

Но сколько бы не вопил этот ублюдок, а дышать легче не становилось…

Даже когда он стих, словно захлебнувшись, даже когда я ощутила за собой аромат Франки и его кусающее тепло за своей спиной, я не могла дышать и думать ни о чем другом.

Я просто шла, совершала механические действия и не более, словно тело было не мое.

Словно я была грязью…жуткое, непередаваемое, всепоглощающее чувство, от которого нельзя было избавиться сразу.

Франки шел за мной молча, не подгоняя и не пытаясь обогнать, словно тень, рядом с которой было хорошо и уютно, даже если к его аромату явно примешивался запах человеческой крови.

-…что ты сделал с ним? – прошептала я, до сих пор не ощущая ни боли на коленях, ни усталости, только горький и ядовитый адреналин в крови, от которого была тяжело и противно.

- Вырвал член и заставил проглотить. Сломал руки и ноги, чтобы они болтались, как у тряпичной куклы. Мог бы вырвать, но тогда он бы умер слишком быстро от болевого шока. А так он будет жив, когда звери этого леса придут на запах крови и неплохо пообедают.

- Он будет смотреть, как его будут грызть звери и не сможет сбежать?..

- Да. Его смерть будет долгой и мучительной.

-…спасибо.

Не знаю, сказал ли он что-нибудь в ответ или просто кивнул, но я поняла, что шар, который наполнялся все это время моим адреналином, паникой и омерзением, в эту секунду лопнул, стоило мне только увидеть на своей руке следы от пальцев того ненавистного и омерзительного человека, который касался моего тела против моей воли и желания!

Эти следы были хуже проказы и самых страшных язв!

Громко всхлипнув, я терла эти полоски на себе, не ощущая боли и готовая просто содрать с себя кожу, лишь бы только не видеть их! Лишь бы забыть о том, как грязные мерзкие руки и губы касались меня, делая беспомощной и похожей на большую вонючую лужу.

Рыдая, я терла свою кожу до красоты и новых ран, видя теперь и следы укусов на своем плече.

Он словно пометил меня!

- Я такая грязная!!! Господи!!!

- Тише, тише.

Франки убирал мои руки от ран, когда я пыталась содрать с них кожу, поднимая от земли и обнимая так, чтобы я могла обвиться вокруг его мощного горячего торса, дыша только его ароматом, который стал синонимом защиты и покоя, даже несмотря на зверя внутри.

Я рыдала, дыша только им и цепляясь за широкие плечи, повиснув на мужчине, словно маленькая мартышка, отчаянно стараясь выкинуть из головы, то, что произошло.

Стараясь не вспоминать эти омерзительные ощущения и запах чужого мерзкого тела, которое имело власть, потому что было сильнее.

Он не мешал и ничего не говорил.

Просто шел вперед быстро, резко и целенаправленно, придерживая меня одной рукой под попу, а второй легко прижимая к своей груди, не мешая моим слезам, ведомый какой-то целью, о которой я не знала.

Выплакав всю свою боль до дна, я была опустошенной и слабой, какой еще не была никогда раньше.

Теперь я была даже не лимоном, выжатым в сильной руке, а всего лишь его долькой, по которой проехали бронетранспортером! Не осталось больше ничего, только огромная черная пустота внутри.

Уткнувшись кончиком носа в шею Франки и положив мокрую щеку на его плечо, я лениво наблюдала, как за его могучей спиной проносится лес и кустарники, словно даже они расступались перед ним молчаливо и уважительно, зная его силу и выдержку.

Я даже не вздрогнула, когда, меняя свою руку под моими ягодицами и продолжая придерживать меня легко и осторожно, мужчина снял ловко и быстро мои кроссовки с ног, оставляя ступни лишь в носках и замедлив свой ход, когда раздался шелест воды.

Она не была ледяной, но эта живительная прохлада, которая поднималась все выше и выше по мере движения Франки, омывала мое тело, помогая избавиться от всего ужаса прошлых дней и давая возможность снова почувствовать себя живой.

Франки зашел в воду со мной на руках, продолжая все так же молчать, но прикасаться осторожно и мягко, когда я хрипло прошептала ему:

- Отпусти меня.

Он сделал это без пререканий, разжимая свои большие горячие руки и осторожно опуская на песчаное дно с мелкими гладкими камнями, но не торопясь выходить из воды.

Я даже не думала о том, что делаю, поглощенная лишь одной мыслью – смыть с себя все ненавистные мерзкие прикосновения, а вместе с этим и воспоминания о них!

Оказавшись в воде, я смогла вздохнуть судорожно и с зарождающейся надеждой на то, что когда-нибудь смогу прийти в себя.

Пусть не сразу, и даже не через несколько месяцев, но вода унесет с собой мой страх, боль и унижение, которое впиталось с грязью и потом.

Омываемая прохладной водой, чья свежесть была моим спасением, я принялась поспешно стягивать с себя уже намокшую одежду, откидывая ее в сторону и в эту минуту совершенно не заботясь о том, что она может куда-нибудь уплыть, оставив меня в одном только нижнем белье на оставшуюся часть пути -  кофту, майку, штаны и даже носки!

Мои слезы были частью этого небольшого озера, когда я окунулась в его глубину с головой, не открывая глаз, но чувствуя за собой тепло тела Франки, что собрал все плавающие вещи, продолжая находиться рядом, словно не был уверен в том, что я не захочу утонуть.

Он молчал и стоял, не шелохнувшись, когда я вынырнула, подхватив со дна песок и мелкие камни, словно скраб для тела, которыми принялась злобно и тщательно тереть себя до тех пор, пока кожа не стала розовой.

Слезы капали из глаз тихонько и жалобно, выдавливая из моей памяти все самое жуткое и омерзительное, пока я тщательно полоскала волосы в воде, раз за разом погружаясь в глубины озера, и наслаждаясь свежим морским ароматом с ноткой леса и невероятным запахом тела Франки, который был приятнее любых даже самых дорогих духов.

Постепенно онемение уходило вместе со слезами и кровью, которая струилась по моим рукам оттого, что я раздирала раны, нанесенные тем проклятым существом, словно метки моего позора и беспомощности, от которой меня тошнило до сих пор.

Теперь я ощущала все – кусающую боль, раны на своем теле, холод воды…

…и горячие пальцы Франки, когда он сделал шаг ко мне, все это время, не двигаясь и лишь дыша тяжело и глубоко, по-прежнему стоя за моей спиной и вот теперь нависая и окружая своим теплом.

- Моя вина, - прошептал он тяжело и глухо, осторожно и мягко скользнув по моей руке и убирая пальцы, где теперь была моя кровь в попытках смыть позор и боль другой болью. -  Мне не следовало уходить от тебя так далеко.

Развернув мою руку, он склонился вперед, касаясь обнаженным горячим торсом моей холодной мокрой спины и целуя раны. Делая это бережно, осторожно и настолько мягко, что дрожь прошла по всему телу, заставляя меня отчего-то сжаться и прикрыться одной рукой, которая была свободна.

-…моя вина в том, что я не послушала тебя, - прошептала я в ответ, глядя на спокойную гладь воды и наше отражение.

Как он такой огромный, дикий и непознанный мной, мог быть таким невероятно нежным, и касаться своими большими сильными руками настолько осторожно, что я чувствовала себя хрустальной и важной.

- Когда я говорил о том, что нам нельзя передвигаться на машине, то имел в виду не это.

Я быстро поморгала, пытаясь убрать с ресниц воду и последние слезы, чтобы отчетливо видеть, как Франки, не отпуская моей руки из своей ладони, приподнял ее вверх, но лишь для того, чтобы прокусить подушечки своих пальцев, пуская терпкую ароматную кровь, от которой у меня пошла голова кругом.

Он легко и осторожно целовал каждую ранку, а затем касался ее пальцами, рисуя на них кровавый крест, словно играл в крестики-нолики, перечеркивая мою боль и все пережитое.

- А что же тогда?..- выдохнула я сипло, ощущая, как дрожит мое тело от его прикосновений рук и губ так сильно, что вся кожа покрылась мурашками, а соски напряглись и встали торчком, собираясь в тугие бусинки и словно пытаясь привлечь его внимание.

- Те люди, которые напали на привале, были всего лишь первой волной. Тех, кого послали проверить обстановку и доложить обо всем.

Я вздрогнула, когда его горячие мягкие губы коснулись моей шеи, сначала слизнув мою кровь, чтобы затем нанести свою, но делая это неторопливо и явно растягивая момент, когда мне казалось, что Франки коснулся моей шеи кончиком носа, словно пытался незаметно вдохнуть мой запах, оказавшись так невыносимо близко.

Его близость сводила с ума, и размышлять над разговором становилось все тяжелее и тяжелее, но я все же смогла пробормотать с тяжелым сердцем и тоской вспоминая отважного друга и начальника нашей охраны:

- Нил считал, что это ты привел тех людей, потому что знал все о наших передвижениях и хотел показать на что способен…

- Твой отец и без того лучше всех знает на что я способен, -  и пусть эти слова прозвучали злобно и хмуро, его руки не стали жестче, и касались меня так же осторожно и нежно, когда Франки положил свои ладони на мои скулы, поднимая голову вверх, так что я видела его лицо, затаив дыхание от восторга и совершенно неземного трепета, потому что он склонился надо мной, целуя в губы.

Это было сродни падению в бездну, а затем полету на облака!

Поцелуй «наоборот» получился сладким и легким, даже несмотря на то, что он продолжал держать меня своими руками, полностью и целиком контролируя ситуацию, и не оставляя возможности к сопротивлению.

- А как считаешь ты? – выдохнул он в мои губы, чуть прикусывая нижнюю, отчего на губе показалась капелька крови, даже если я не почувствовала боли сразу, ощутив ее лишь тогда, когда Франки слизнул бусинку, глухо и тихо заурчав от явного удовольствия.

- Я считаю, что эти люди шли не за мной, - прошептала я, чувствуя, как он сделал последний разделяющий нас шаг, прижимаясь всем своим большим великолепным телом, которое жаждало меня. -  Им нужен был ты…просто они не рассчитали сил и не поверили в то, на что ты способен на самом деле.

Я видела так близко, как еще никогда до этого, как его густые черные ресницы опустились в задумчивости, а затем порхнули снова, когда мужчина выпустил меня из своих рук, отступая назад на полшага, делая это с явным усилием, когда все его существо и полыхающие жаром и жаждой глаза кричали о том, что он не хочет делать этого.

Черт! Я всё испортила!

- Ты еще не готова, - проговорил он хмуро и серьезно, вкладывая в мои подрагивающие руки сброшенную насквозь мокрую одежду и зашагав к берегу напряженный и мрачный.

- К чему?..

- Ко мне.

Я быстро сглотнула, уже открыв было рот, чтобы возразить, но вспомнила все то, что случилось до трассы.

Как он кричал своим жутким низким голосом, в котором я слышала и рычание зверя, и отчаянную нужду огромного несдержанного мужчины.

Как он крушил, рвал и метал, не зная покоя и жалости, готовый разнести весь лес в щепки и обломки камней.

Ведь если бы он не дал мне убежать в тот момент, что стало бы?..

Я замерла, видя, как он остановился на берегу, бросив на меня тяжелый от страсти и желания взгляд, который подбирался смертельным питоном, способным подарить восторг и отобрать жизнь, вдруг хрипнув:

- Почему Франки?

Это было неожиданно, и я не сразу решилась ответить, сначала выгибая брови, даже если понимала, что веду себя как ребенок, что мне было не к лицу:

- Поклянись, что не обидишься!

Он лишь дернул своей черной резкой бровью, слегка выгибая ее и словно говоря: «Ты издеваешься?»

- Сокращенно от Франкенштейн, - со вздохом поражения кашлянула я, быстро и слегка испуганно посмотрев на него, но не успев заметить и доли эмоций, когда он просто отвернулся и пошел дальше.

- А почему Микки?..

Жаль, что мой вопрос так и остался без ответа.

7 глава.

Сапфир.

Эта девчонка сводила меня с ума!

Никогда еще моя чертова кровь не кипела так неистово и сильно в желании обладать кем-то, но в то же время боясь причинить ей боль!

Еще пару дней назад я даже не знал, жива ли она.

Та, кто был моим маленьким смелым ангелом, приходящим лишь в беспокойных снах.

Но тогда я не думал о ней, как об объекте вожделения и желания, от которого сводило челюсти до хруста и крови на губах оттого, что клыки отросли слишком сильно.

И вот она рядом, до звона в яйцах, до полного и бесконтрольного безумия, в котором я тонул, захлебываясь и харкая кровью!

Ни одна гребанная пытка в лаборатории не была столь тяжела и изощрена, как ее присутствие рядом со мной без возможности погрузиться в ее разум и тело!

Кто бы мог подумать, что та худая девчонка с голубыми глазами и нелепой кофте принта Микки Мауса превратится в изящного лебедя - хрупкое, прекрасное, завораживающее своей грацией создание, которое хотелось оградить от всего мира.

И в первую очередь от себя самого.

И дело было даже не в том, что я не трахался так долго!

Будь подо мной пара десятков шлюх, согласных на все, даже на смерть от жесткого перетраха – мне не стало бы легче!

Я хотел только ее одну!

Ощущать то, как ее тянет ко мне, как она теряется от этих эмоций и борется с собой – было завораживающей игрой, в которую я влип по самые гланды, словно в зыбучих песках, где каждое мое судорожное движение к свободе лишь еще сильнее усугубляло ситуацию, затягивая к самому дну.

Всю свою жизнь я не знал слова «нет».

Рожденный зверем и выросший среди людей, которые не отличались ни силой, ни скоростью, ни нюхом, я был словно маленький бог в своем маленьком мире, где все принадлежало только мне!

Я искренне обожал свою огненную кровь, и делал все, чтобы она бурлила во мне и текла легко и непринужденно, не зная препятствий и отказа.

Когда ты сложен, как модель, обладаешь силой, харизмой и властью – этот мир сам встанет перед тобой на колени. Так было всегда!

Уже в тринадцать лет я был первым капитаном команды регби в школе не старшеклассником, поскольку своими габаритами, скоростью и упертостью не отличался от тех, кому было по семнадцать.

Я трахал старшеклассниц в раздевалке, наматывая их волосы на свой кулак и устраивая оргии для своих более скромных и мелких друзей, которые в том возрасте о подобном могли только тихо мечтать, дроча ночами под одеялом.

С нетерпением и жаждой я ждал своего перехода, зная, что стану еще сильнее, еще быстрее и больше, даже если отец ворчал и был недоволен тем, каким я рос.

Он пытался сдерживать меня, объяснял, что не стоит показывать себя слишком открыто и с такой яростью, как это делаю я, ибо и без показательных выступлений, мы отличались от остальных своим ростом и габаритами.

Ради того, чтобы стать менее заметным отец практически не ел мяса, питаясь одними сырыми овощами и таким образом пытаясь приструнить не только свои огненные эмоции, но и сделать тело менее объемным.

Я же не понимал его. Говорил, что нужно пользоваться тем, что природа дала нам сполна, и не собирался жить в лишениях и вечном голоде – при чем, не важно был ли это голод гастрономический, сексуальный, или до крови и боли.

Мне нравилось драться, нравилось задирать всех подряд, нравилась моя полная безнаказанность и то, что учителям приходилось закрывать глаза на мои подростковые «шалости» лишь по той простой причине, что я вывел школу в лидеры по всем спортивным дисциплинам.

Папа понимал, что не сможет совладать со мной и моим паршивым характером, особенно во время перехода, он просто забрал меня из города и арендовал домик в Альпах - старую полуразвалившуюся лачугу, настолько далеко от людей насколько это только было возможно.

Справедливости ради, мы почти не жили в нем.

Зверьми бегали по лесам, охотились, дрались, много плавали – в общем, были истинными хищниками на свободе, на время позабыв о своей человеческой сущности, которая во мне и раньше не была главенствующей.

Именно там я впервые познал свою истинную силу, опьяненный ею и чувствуя себя всесильным.

Именно там я впервые убил людей.

Не просто убил, а растерзал еще живых и вопящих от ужаса и боли, умываясь еще горячей кровью.

И мне это понравилось.

Отец лучше всех понимал меня, хотя и не поддерживал моих стремлений и желаний, пытаясь остановить и вразумить по-хорошему.

- Эта сила дана мне природой! – кричал я в ярости, когда он вставал на моем пути, не давая пойти в небольшую деревушку в поисках новых приключений. - Почему я должен сдерживать то, что мне дано свыше?!

- Потому что всегда найдутся те, кто захочет эту силу понять и отобрать!!! – кричал отец в ответ, снова и снова отбрасывая меня в сторону и вставая на дороге.

Его терпение лопнуло, когда мне попалась девушка.

Нет, она не была против секса, когда я вышел ей на встречу совершенно обнаженный и со стояком.

Но она не выжила…даже если я не собирался ее убивать.

Я настолько погрузился в собственную похоть и ощущения от погружения в юное упругое тело, что не смог контролировать собственную силу, очнувшись, когда было уже слишком поздно звать на помощь и пытаться ее спасти.

- ...она не была девственницей, - прохрипел я, поднимаясь с холоднеющей девушки и видя шок и ужас в глазах отца, который до этого момента был всегда на моей стороне, даже если во многом был со мной не согласен.

- Она была человеком!!! – закричал он, кидаясь ко мне и отшвыривая далеко назад.

Отец был в ярости.

Впервые он бил меня от всей души, не жалея собственных сил, тогда я понял, что каким бы худым для Берсерка не был мой отец, и сколько бы не ел мяса, а его сила была огромной и нерушимой!

Впервые он не просто кричал, а вопил, заставляя меня содрогаться оттого, что теперь я сполна чувствовал все его эмоции, а больше всего страх. За меня. Я не пытался защищаться, принимая его ярость и боль, впервые ощутив это странное чувство – вину.

Он заставил меня разорвать девушку почти на части в облике зверя, чтобы скрыть следы моего вторжения в ее тело и пойти в полицию, чтобы рассказать о страшной находке в лесу.

А затем к ее семье, чтобы лично сообщить страшную новость.

Это оказалось тяжелее, чем я предполагал.

Выросший с отцом, который заменил мне семью и друзей, чувства убитой горем матери этой девушки были новыми, глубокими и страшными…я не знал, что можно ТАК любить. Я не знал, что можно ТАК страдать. И эта ситуация стала моим главным уроком.

- Хочешь общаться с женщинами – умей рассчитывать свои силы и эмоции! Ты - не человек! – рычал отец, уже когда нам пришлось вернуться домой после похорон девушки и снова окунуться в городскую жизнь и все ее соблазны. - Ты - зверь! Если хочешь убивать – убивай! Но делай это с головой, а не по зову члена, или с целью показать себя! В этом мире полным-полно всякого сброда, который ты можешь почувствовать! Начни с насильников! -  папа многозначительно посмотрел на меня, и я отвел глаза, не в силах выдержать его тяжелого недовольного взгляда.

- Я не был насильником.

- Чем ты, черт побери, от них отличаешься?! – снова взревел отец, отчего я поморщился, но благоразумно промолчал. -  Они считают, что выше жизни и желания других людей, и могут подминать под себя всех, кого только захотят! Они считают, что боль, страдания и разбитые жизни невинных девушек не стоят совершенно ничего!!! Так скажи мне, чем ты отличаешься от них?!!

- Я никогда никого не брал насильно, пап!

- Ты просто еще не сталкивался с настоящими чувствами, которые больше, чем просто похоть, выше, чем желание тела! Но когда столкнешься, то поймешь, что терпеть и ждать ответа и ее согласия станет невыносимым и болезненным делом!

Я лишь поджимал губы, надеясь, что никогда не столкнусь с подобным.

…и вот я вспоминал папу спустя много лет после нашего разговора и с подступающим холодом осознавал, что я начинаю понимать, о чем тогда говорил отец!

Сидя на нагретых солнцем камнях в тени кустов и камыша, словно вор, я наблюдал за Мишкой.

Словно сумасшедший. Словно чертов маньяк, который впитывал в себя каждое ее движение, боясь даже моргнуть, чтобы пропустить ее выдох, пока девушка одиноко и потеряно копошилась в воде, скрываемая по бедра, и пыталась выстирать свою одежду с помощью песка, камней и воды.

Я был заворожен ею.

Был раздавлен собственными эмоциями, которые выходили из-под контроля, будто я снова вернулся в то время, когда только прошел переход и был хищным, невменяемым и опасным.

Спустя несколько лет после своей поездки в Альпы, отец научил меня уравновешивать свою похоть тем, чтобы не выплескивать все на одну и подвергать ее жизнь опасности, а брать сразу несколько женщин. Три, четыре, иногда пять. Все они оставались довольны, а самое главное живы. Я научился контролировать себя и не спускать зверя, иногда развлекаясь один на один. Но сейчас, глядя на хрупкую нежную Мишку, понимал, что снова стою на опасной огненной черте, в которой она сгорит, как мотылек в открытом пламени.

Я хотел ее слишком сильно, чтобы соображать и сдерживаться!

Мои мысли искрили и взрывались каждый раз, когда она всего лишь слегка наклонялась вперед, чтобы в очередной раз прополоскать одежду, даже не подозревая, что я наблюдаю за ней и мысленно испробовал уже с десяток поз, представляя, как она будет стонать и подчиняться моему зову и страсти.

До чертова дома было еще пару дней пути, и это как минимум, учитывая то, что она не могла передвигаться с такой скоростью как я, а я не доверял себе настолько, чтобы просто взять ее на руки и устремиться вперед.

За нами придут еще люди.

Это было делом времени.

И пока что мы тратили его неразумно.

Я понимал, что девочке нужна эта передышка, ведь то, что она пережила было просто чудовищно!

Понимая, что начинаю рычать вслух, я не мог успокоиться и перестать это делать, потому что при одной только мысли об этом уроде, все внутри меня срывалось с тормозов, и начинало бурлить и гореть!

Чертов пиздюк! Как же он напугал Мишку!

Как он напугал меня!..

Никогда не смогу забыть, как она кричала, а я бежал с безумной скоростью, сшибая собой вековые деревья и отбрасывая со своего пути валуны, готовый рвать руками землю, впиваясь когтями и клыками, лишь бы только успеть!

Никогда не забуду, как увидел этого урода. НА НЕЙ!

Как его грязные паршивые руки касались ее, пробуждая во мне все самое хищное, опасное и безумное!

До сих пор я не мог понять, как не кинулся и не разорвал его, вгрызаясь клыками в шею и вырывая куски плоти, чтобы его паршивая кровь струилась по моему телу!

Меня оглушили эмоции Мишки. Отважной наивной девчонки, которая была просто раздавлена всем существом и смогла остановить зверя во мне одним своим растерянным, испуганным взглядом.

Клянусь, я бы согласился провести еще тринадцать лет в лаборатории лишь бы чертовы умники изобрели чудо-пилюли, которые могли бы восстанавливать плоть за считанные секунды!

Я бы рвал его на части долго, мучительно и со всей своей кровавой страстью, чтобы потом запихать в глотку одну из них, собрать по частям и рвать снова и снова! Столько раз, сколько это было необходимо моей пылающей хищной душе, глядя каждый раз в перекошенное от ужаса лицо урода, который понимал бы, что будет умирать в агонии столько раз, сколько я захочу!

Я оставил ее в тот день и ей стерли память, оставив лишь ночные кошмары.

Я оставил ее снова, и вот что случилось сегодня.

Впрочем, отчасти этому пиздюку можно было сказать спасибо.

Он выбил из моей головы все то кровавое, горячее и опасное, что кипело во мне, стремясь вырваться наружу, когда выжить Мишке уже не было бы шанса.

- Я не такой как он! Я не насильник! -  рычал я себе под нос, скалясь и чувствуя вкус крови на собственных губах, оттого что клыки прокалывали нижнюю губу, но все равно не мог успокоиться должным образом и перестать наблюдать за ней, мысленно отымев девочку всеми возможными способами десятки раз подряд.

Мишка разобралась со своими вещами, аккуратно разложив их на берегу сушиться, и села сама, прикрываясь смущенно руками все еще влажная от воды, и испуганно глядя по сторонам, снова думая о том, что осталась одна.

Я не мог быть рядом с ней, пока девушка была в одном лишь охренительно сексуальном нижнем белье, отчего в моих зрачках искрило, а яйца просто звенели от перенапряжения.

Моя выдержка и воля висели на волоске таком тонком, что я его даже не видел, хватаясь за потуги остатков разума не наломать дров, поэтому просто сиганул с камня в воду под оглушительный всплеск воды и раскаленные эмоции, когда ощутил ее радость и облегчение оттого, что был рядом.

Мне казалось, что с поверхности озера сейчас просто пойдет пар, от моих попыток успокоиться и не вынырнуть прямо на берег, чтобы сорвать с нее эти миленькие кружевные штучки и не сделать то, что так хотел.

Выныривая лишь для того, чтобы глотнуть полные легкие воздуха, я снова уходил под воду, даже под ее толщей ощущая каждую ее хрупкую эмоцию, которые были сладостными и томными. В такие секунды как эти я жалел, что не чувствую холода и не могу замерзнуть, потому что сейчас это мне не помешало бы!

Лишь когда я понял, что Мишка одевается, показался над водой, подплывая к ней крадучись и неслышно, словно аллигатор к своей долгожданной желанной жертве, чтобы наблюдать, давясь собственной страстью, как она склонялась вниз, натягивая свои штаны и майку, и не представляя, как мне хотелось сейчас подойти сзади и поцеловать каждую косточку на гибком позвоночнике, спуская ее трусики. Обхватить ладонью за шею, притягивая к себе, заставляя прогибаться и подставлять свои бедра мне.

Держаться на расстоянии было проще, когда был этот придурок Нил, который возомнил себя ее спасителем и защитником. По крайней мере, тогда я был в тени и наблюдал за ней осторожно, но жадно, пока не понял, что девчонка рисует меня. Рисует так умело и страстно, что больше не смог удержаться.

- Сам виноват, - пробормотал я себе под нос, выходя из воды, словно мой монументальный стояк был всего лишь застрявшей в штанах корягой, на которую Мишка тут же покосилась, покраснев, но не отводя своих голубых глаз.

- Я готова, - она попыталась улыбнуться, растерянно заморгав, когда я хмуро, хотя и многозначительно буркнул, явно имея в виду не то, что девушка:

- Я тоже!

После того, что было в воде, Мишка не ожидала от меня грубости, и была сейчас очень расстроена, но иначе было нельзя.

Нельзя, чтобы она привязалась ко мне еще сильнее.

Нельзя, чтобы я утонул в ней полностью и без остатка, потому что у нас не было впереди ничего.

Её ждал отец и очередная промывка мозгов, после которой она даже не вспомнит обо мне, а меня – специальная укрепленная клетка и сильные препараты каждые два часа, которые распыляли в воздухе, чтобы они могли контролировать мою силу, и не допустить прорыва в лабораторию, как уже было дважды.

Черт, а ведь когда-то меня считали хоть и нахалом, но обаятельным.

Я умел заигрывать, и было достаточно просто улыбнуться, и подмигнуть, чтобы любая девушка провела ночь со мной. Эту. Следующую. И столько, сколько мне было нужно.

Сейчас же мне казалось, что это все было в другой жизни и не со мной. Словно было частью давно позабытого сна, который иногда тревожил мое сознание.

Я уже прошагал мимо нее, оставляя за собой мокрый след, пока с меня стекала вода, и стараясь не обращать внимания на то, как она снова скользнула взглядом по моему телу, горячо и восторженно, как делала это постоянно, думая, что я не замечаю, когда услышал ее урчащий живот и попытки скрыть тот простой факт, что она была голодна.

- Итак, крольчатину мы не едим, -  ехидно вскинул я брови, злясь на себя, что не могу просто пройти мимо и оставить ее в покое, и на девчонку, что она всколыхнула во мне слишком много эмоций глубинных и запретных, от которых я никак не мог отделаться. - Кого же тогда поймать тебе на ужин? Оленя? Кабана? Или, может, предпочитаешь французскую кухню и лягушек?

Я язвил и насмехался, кивая на пруд за своей спиной, но наблюдая за ней с большим любопытством, потому что, несмотря на свою умную головку и достаточно смиренный нрав, девчонка не была простушкой и всегда умела удивить.

Вот и сейчас Мишка чуть нахмурилась, когда я почувствовал в ней новый всплеск отторжения и весьма очевидной тошноты, слыша ее сухой, подчеркнуто вежливый голос:

- Ничего из вышеперечисленного, благодарю.

Упрямая девчонка!

- Тогда будешь есть то, что поймаю!

- Не буду! – сжала они свои губы, словно была готова к тому, что я начну запихивать в нее свежее мясо насильно, на что во мне снова опасно и горячо вспыхнул неугомонный огонь, который подогревал желание в геометрической прогрессии, когда я сделал шаг к ней, разворачиваясь теперь всем телом, и не скрывая своего монументального стояка, который был облеплен мокрыми штанами так, что проще было ходить совершенно голым,  промурлыкав:

- Показываешь зубки, хищница? Не боишься?

Мишка тяжело сглотнула, быстро окинув меня сосредоточенным взглядом и буквально растворяясь в своих эмоциях, где было волнение и возбуждение, словно не была уверена, стоит ли мне отвечать или лучше благоразумно промолчать и сделать вид, что она на все согласна.

Выбор в пользу второго варианта был сделан, верно.

- Хорошая девочка. Лучше молчать, а то…

- А то что? Укусишь?

Возбужденное и какое-то фееричное рычание зародилось в груди само по себе, оттого что Мишка повторила мои слова, сказанные при первом тесном знакомстве у того дерева, прежде чем я расслабился так сильно, что не почувствовал подвоха и схлопотал себе проблемы.

Большие проблемы!

Но и сейчас я был не в состоянии думать об этом, двинувшись к притихшей девушке хищником на охоте, и улыбнувшись широко и яростно, даже если мой голос оставался вкрадчивым и сладким:

- Оттрахаю до потери сознания.

Такого ответа она явно не ожидала, на секунду распахнув свои голубые глазища, и быстро-быстро заморгав, пока прозрачный румянец расползался по изящным скулам и белоснежным щекам.

Я знал, что мои слова были резкими и жестокими в свете всего случившегося за этот один чертов день, но не мог удержаться!

Эти слова были и откровением, и предупреждением, что не стоит играть с тем, о чем она даже не догадывалась, видя лишь вершину огненной горы, где лава бурлила и ждала минуты, когда она вырвется на свободу, превращая мой мир в огонь и пепел.

Эти слова были правдой, которую девушка должна была понимать, чтобы остаться целой, находясь рядом со мной.

Боялась ли она этого?

Да, определенно.

И ее тонкое интуитивное осознание опасности восхищало меня тем, что чем-то даже походило на мои инстинкты, когда не нужно было включать логику и здравый смысл – достаточно было просто прислушиваться к себе.

Хотела ли она этого?

О да!!!

Страсть к прекрасному и жажда познания нового полыхали в ее юной хрупкой душе, особенно сейчас, когда перед ней стоял тот самый запретный плод, который был сладок.

И мне было забавно и увлекательно чувствовать то, как эмоции накатывали на нее одна за другой, то горячей волной, которая распаляло тело и просило опасной близости со зверем, то холодной и удушающей, когда девушка осознавала, что не стоит идти на поводу у страсти настолько безответственно.

Для своего возраста и образа жизни она была очень сдержанной и правильной, что привлекало еще больше, когда хотелось стать первым, кто откроет этот сладкий чувственный ларчик с секретом.

Вот и сейчас Мишка еще раз окинула быстрым взглядом мои бедра, осторожно кашляя и деловито стараясь перевести тему на более невинную и пространственную, пытаясь сгладить острые углы, которые торчали из меня:

- Согласно исследованиям медиков, здоровый человек в критических условиях способен выжить без еды на протяжении двух месяцев. Главное, чтобы была вода. Не думаю, что мы будем добираться до дома так долго.

Умная девчонка!

Я усмехнулся, все равно не удержавшись оттого, чтобы не подойти к ней еще ближе и сполна вдохнуть аромат ее тела, словно хотел лишний раз помучить себя и проверить рвущуюся на куски выдержку.

- Смею предположить, что это относится к тем критическим условиям, когда здоровому человеку не нужно весьма активно двигаться в течение суток, останавливаясь лишь на пару часов сна, и его энергия остается на должном уровне, начиная использовать внутренние резервы тела. Например, под завалами. Ты и без того очень медлительна, не хватало еще, чтобы теряла сознание каждые полчаса.

Я задевал ее намеренно, потому что мне нравилось, как девчонка начинает закипать, становясь маленькой хищницей, готовой дать отпор даже мне, пусть не физически, что было просто нереально для нее, а словесно.

Я знал, что она могла бы задеть меня за живое и снова напомнить о том, что я был лабораторной крысой, научным экспериментом, сам до конца не понимая, что конкретно изменилось во мне с того дня, как оказался в руках этих заумных гоблинов, которые держали меня на привязи.

Чувствовал, что это было первой ее мыслью, от которой Мишка отказалась, не желая ранить меня даже несмотря на то, что я не жалел ее чувств. Та маленькая отважная девочка из подвала не умерла в ней, даже если ее мысли были стерты, отчего мое сердце сводило странной и необъяснимой судорогой.

Делая ей больно, я ожидал этого же в ответ, каждый раз ошибаясь и видя в хрупкой наивной девушке благородство и доброту, которую не заслуживал в отношении себя.

- Хорошо, - склонила голову Мишка спокойно и собрано. -  Я принимаю твою позицию и буду питаться, но не тем, что предлагаешь ты, а тем, что найду сама.

На мою изогнувшуюся нахально бровь, девушка даже не обратила должного внимания, продолжив:

- В конце концов в лесу выживают не только хищники, подобно тебе, но и травоядные животные.

- Будешь жевать траву? -  усмехнулся я язвительно, в этот момент понимая, что эта упрямица явно способна и на такое.

- Буду искать грибы, ягоды и орехи по мере нашего пути. Договорились?

- Договорились. Мне стоит сказать о том, что вкус сырых грибов отличается от того, что ты привыкла вкушать в ресторанах и кафе?

- Спасибо, разберусь сама, - благородно и чинно поправила эта чертовка свои волосы, поворачиваясь ко мне спиной и зашагав вперед, даже если не представляла в какую сторону нам нужно следовать, чтобы добраться до ее гребанного морского дома.

- Нам туда, - не без доли сарказма хмыкнул я, показывая в другую сторону, на что девушка с королевской осанкой и расправленными плечами спокойно развернулась и снова бодро зашагала вперед по указанному пути, старательно пытаясь не обращать внимания на то, что я иду за ней все такой же возбужденный и насмешливый.

Мне нравилось, что она могла противостоять мне, не рыдала, не истерила, и как бы не хотела меня, а усердно делала вид, что ей все равно на мое тело, не пытаясь даже сделать попытки, чтобы соблазнить или позаигрывать, как обычно делали все. Даже те, кто когда-то работал в лаборатории.

После того, как одна из работниц, несмотря на строгие предупреждения и ежедневные напоминания о том, что имеет дело не с человеком, а зверем, воспылала ко мне бурными чувствами и вошла в клетку, открыв ее.

Выжила ли она?

Нет.

Как и все те, кто в ту ночь оказались в лаборатории, которую я утопил в крови, разбрасывая части тел по стерильной белоснежной комнате, вгрызаясь в еще живую плоть.

Это была моя вторая попытка вырваться на свободу, которая провалилась, и после которой в лаборатории непосредственно со мной отныне работали исключительно мужчины, проверенные на отсутствие в их сознании тяги к нетрадиционной сексуальной ориентации.

От тяжелых кровавых воспоминаний на бренную землю меня вернула девушка, которая в лесу ориентировалась не слишком уверенно и упала на колени, не увидев в мягкой траве и мху очередную ямку.

Она не убегала от меня, не боялась и искрила в этот момент эмоциями, которые так возбуждали, что будили во мне зверя и жажду, но эта поза на коленях спиной ко мне распаляла и без того напряженное тело, когда каждая моя мышца желала воспользоваться этим беспомощным положением девушки себе в угоду.

Словно мантру я повторял мысленно, что я – не насильник, и не стану уподобляться тому уроду на дороге, который был уже на половину съедем довольными лесными обитателями, и, к большому сожалению, мертв.

С трудом заставив себя просто обойти девушку, не касаясь ее, потому что боялся, что даже простое и благородное желание поднять ее с колен, может закончиться большой трагедией, я просто снова пошел вперед, всем телом ощущая, как она поднялась и последовала за мной молча и собрано, ибо искала еду в кустах и на ветках.

Нашла она ее как раз в тот момент, когда солнце стало опускаться к горизонту, наполняя лес тенями и долгожданной прохладой после изнурительного жаркого дня, а я своим нюхом ощутил неподалеку родниковую воду, которую вполне можно было пить.

Выпив первым, а заодно умывшись и жалея, что родник был слишком мелким, чтобы была возможность погрузиться в него целиком и охладить свой пыл, я вернулся к Мишке, застав ее снова на коленях, к счастью, не попой кверху, но зато довольно уплетающей ягоду с невысокого куста.

Взгляд ее голубых глаз был довольный и я бы даже сказал, что слегка высокомерный, когда девчонка обернулась ко мне, сверкнув ослепительной улыбкой:

— Вот видишь! Я же говорила, что смогу найти себе еду, помимо твоих убитых животных!

- Ага, - усмехнулся я, затрепетав ноздрями, потому что ощутил, что именно она уплетала, и не смог подавить язвительной, но широкой улыбки, видя, что ее язычок приобрел синий окрас, и насмешливо выгибая брови. - Не знаю, насколько этот ужин добавит тебе энергии, но вот что обеспечит галлюцинациями – это точно. Волчья ягода не для людей.

Тут же перестав жевать, Мишка с подступающим и верным ужасом уставилась на миниатюрную темную ягодку в своих испачканных пальцах, пробормотав:

-…кажется не очень воодушевляющее название, да?

- Да уж, - хмыкнул я. - Никогда не слышала о ней?

- Я не сильна в ботанике. К сожалению, - аккуратно положив ягоду на ближайший лист, Мишка деловито откашлялась, стараясь держаться молодцом и не паниковать раньше времени, хотя повод для этого был определенно, тихо протянув. -  И что с ней не так?

- Она ядовитая.

Я опустился рядом с ней на корточки, упираясь локтями в колени, и жадно вбирал все ее ощущения от неверия до страха, когда она была готова кинуться в мои руки сама в поисках помощи и поддержки. И я ждал этого! Я хотел этого, заглядывая в ее распахнутые глаза, когда она судорожно обернулась по сторонам, явно пока не в силах найти выход из сложившейся ситуации.

- Сильно ядовитая?..

- Сколько ягод ты съела? – видя, что Мишка начинает бледнеть на глазах и ее тонкие белые пальчики дрожат не от резкого ухудшения самочувствия, а от страха, я потянулся вперед, осторожно касаясь подбородка, в эту секунду остро и жадно впитывая в себя то, как она потянулась ко мне всем своим сжавшимся существом, словно мелкий котенок в поисках тепла и защиты.

- Две. Может три…или немного больше…Франки, я умру?

Странно, но мне нравилось это ее обращение ко мне.

Даже в этом я видел ее острый ум и цепкий до деталей мозг, которым не могли похвастаться девушки, с которыми я общался когда-то давно. Впрочем, от них мне нужно было только одно. Как и им от меня, по большей части.

- Не умрешь, - ответил я, пожалуй, впервые без ехидства и лукавства, глядя в ее глаза твердо и спокойно, потому что прислушивался к ее телу больше, чем даже было нужно.

- Я же съела их на голодный желудок.

— Это не самый ядовитый вариант волчьей ягоды, успокойся и не паникуй.

Умная, смелая девчонка.

Меня начинало даже восхищать, как быстро она умела собираться, переключаясь с эмоций на действия и здравый смысл.

Если только эти эмоции не касались меня.

- Мне нужно прочистить желудок, - тут же поднялась Мишка на ноги, хоть не слишком спокойная, но уже собранная достаточно, чтобы откинуть глупые слезы и действовать.

- Пальцы при тебе, кусты везде в твоем распоряжении, - дернул я бровью, наблюдая, как девчонка смущенно покосилась на меня, но все-таки незамедлительно скрылась за ближайшими кустами, чтобы исполнить задуманное, вздрагивая, когда я вошел вслед за ней через минуту.

- Здесь есть чистая вода, идем. Тебе нужно много выпить, чтобы стало легче.

И снова жадно и навязчиво я рассматривал, как девушка пьет и умывается в ледяной воде, желая собирать своими нетерпеливыми губами «мурашки» на ее коже от холода воды и опустившейся ночи.

Кажется, это были простые манипуляции, но в ней была та грация и шарм, которые могут быть даны только природой. Наблюдать за Мишкой было приятно до боли в паху, ощущая, как жар разносится по венам снова и снова, делая меня таким живым, как уже не было много бесконечно долгих лет.

Да, она оживляла меня своим присутствием рядом, заставляя разливаться теплу не только в бедрах, но и в груди…

- Ты в порядке, поэтому идем дальше, - в конце концов поднялся я на ноги, пока, не чувствуя в ней каких-то страшных перемен, даже если понимал, что Мишка устала и была вымотала этим днем. Вернее, днями, которые наверняка стали самыми сумасшедшими в ее жизни, не считая тех, что она не помнила.

- Но ведь уже ночь…

- Луна сегодня полная и проблем с передвижением не будет. Еще пару часов пройдем, потом привал, - хмуро отозвался я, тут же зашагав вперед, даже если слышал за спиной ее тяжелый вдох и тихие покорные шаги.

Девчонка на самом деле устала настолько, что даже не пыталась призвать меня к разуму, чтобы мы остановились и передохнули.

Вот только далеко уйти мы не успели.

Уже через какое-то время я стал понимать, что пагубное действие ягод все-таки сказалось на Мишке, как только их сок попал в ее кровь и стремительно стал разноситься по всему телу, достигнув мозга.

Девушка пыталась с этим бороться: щипала себя за руки, терла глаза, встряхивала головой, но только сложно было противиться яду в крови, который уже проник в нее и пустил свои щупальца, кружа голову и рисуя перед глазами то, чего не было.

То, что ситуация вышла из-под контроля я понял, когда Мишка завизжала так пронзительно и испугано, что внутри меня что-то дрогнуло, поворачиваясь к ней стремительно и резко как раз в тот момент, когда она кинулась со всех ног ко мне, в буквальном смысле запрыгивая на торс, и хватаясь руками так крепко, как только могла.

- Демон!!! В лесу демон!!! – вопила Мишка, не осознавая, где реальность, а где всего лишь ее искаженное ядом воображение, и не чувствуя, как напряглось и застыло мое тело, став большим спазмом, начиная от волос и заканчивая пальцами на ногах.

Прикосновение ее ко мне было сродни удару молнии, которая не убила сразу, но выбила весь воздух из легких и спалила к херам остатки здравых мыслей!

Она прижималась ко мне всем своим существом так отчаянно, что я не сразу смог начать дышать, задыхаясь, потому что ощутил каждый изгиб ее стройного гибкого тела и жар бедер, когда она самым наглым образом обвила ногами мой торс, чуть ли ни сидя упругим задом на моем точащем члене, словно на ветке контуженного дерева.

-…слезь с меня! – прохрипел я, заставляя себя дышать и не двигаться, закрыв дрожащие тяжелые ресницы, чтобы мои мысли пришли в норму и не орали о том, что бы я сейчас мог с ней сделать, даже не меняя положения ее тела на мне, а просто спустив штаны с этой круглой попки!

- Нет! -  взвизгнула она, словно на зло прижимаясь еще сильнее.

Так, что ее грудь просто расплющилась о мой каменный торс, а длинные стройные ноги оплели с силой и храбростью мелкого сумасшедшего.

Заговорить сразу не получилось.

Воздух входил в меня урывками и со скрипом, а выходил двумя десятками матов и с рычанием.

- Ты, мать твою, издеваешься! -  наконец рыкнул я, все еще не позволяя себе пошевелиться даже пальцами на ногах, потому что выпад моего тела мог быть не только неожиданным, но и чертовски быстрым на действия.

- Я боюсь!!! -  всхлипнула девчонка, продолжая упрямо хвататься за меня холодными и влажными от паники руками. -  Он там в кустах! И глаза волчьи! А сам черный-черный!!!

Чуть приоткрыв глаза я посмотрел сначала на все ближайшие кусты, а потом на ее затылок, пытаясь сконцентрироваться на окружающем темном лесе, а затем на ней, чтобы понять одну простую вещь: всё, что Мишка видела перед собой было лишь ее пораженным воображением и не более, потому что мой звериный чуткий нюх не уловил никого рядом, но вот для нее это все было страшной реальностью, от которой девчонка дрожала и стучала зубами, тихо всхлипывая.

Да, она была испугана по-настоящему и стук ее смелого сердца был отрывистый и быстрый, а кожа в миг стала холодной.

Нападать на нее в таком состоянии было по меньшей мере подло! Даже для такого существа, как я.

Я пытался сосредоточиться на ее страхе и дрожи, думая о том, что это было даже забавно: будучи еще совсем маленькой она не побоялась спуститься в темный гараж, где в лужи крови лежал огромный страшный мужик, а теперь ее трясло от вероятных монстров в лесу.

- Ладно, успокойся, - выдохнуть получилось с трудом и сиплым выдохом, но я все-таки нашел в себе силы и выдержку, чтобы осторожно подхватить её под напряженную попку и зашагать вперед в поисках места для ночлега. -  В лесу никого нет. Тебе это все только кажется.

- Но я же видела его своими глазами!

- Ладно, хорошо. Он убежал. Испугался меня и убежал. Ты же больше его не видишь?

Твою мать, что я говорил?!

Но главное, что это неплохо сработало, когда Мишка приподняла голову, отлипая от моего плеча, чтобы покоситься подозрительно на лес и радостно хихикнуть:

- Не вижу!

Контузило ее не хило! Я-то знал это точно.

Я никогда не был хорошим мальчиком, и друзья у меня были соответствующие.

Нас называли подонками, хамами, невоспитанными и мерзавцами.

Если кто-то из нашей малочисленной, но сплоченной компании хотел чужую машину – мы шли и просто забирали ее. Если кто-то хотел чужую девушку – поступали так же. Сила окрыляла и оставляла меня безнаказанным, когда всегда достаточно было слегка придушить вопящего недоумка, чтобы тот понял, что я не шучу, когда предупреждаю, чтобы он сидел на заднице ровно и не бегал в полицию.

Машины и прочее имущество мы возвращали. И не важно в каком состоянии.

Вполне логично, что мы баловались и запрещенными препаратами.

Вернее, мои друзья.

Я не мог надеяться на собственную выдержку и боялся сорваться в пьяном угаре, обратившись в зверя и перебив всю округу в приступе неконтролируемой ярости и жажды крови. Поэтому именно мне доставалось больше всех хлопот с друзьями, которых развозило и плющило от наркоты.

Я знал, что сейчас Мишка невменяема, даже если отвечает на мои вопросы, и что наутро, когда действие дурмана пройдет, ей станет еще хуже. Нет, демонов она видеть не будет. Но вот ее организм будет в полном ударе, выворачиваясь наизнанку.

Впрочем, сначала нужно было как-то пережить эту ночь.

Я молча шел вперед с ускорением, иногда придерживая ее второй рукой, когда девчонку начинало кидать из стороны в сторону, потому что она явно от кого-то уклонялась, повизгивая и начиная махать руками.

- Опять демоны? -  усмехнулся я, уже начиная воспринимать эту ситуацию забавной.

- Мертвые птички!

- Как они летают раз мертвые?

- Скелеты птичек! Франки, напугай их, они кусаются!!! -  пискнула Мишка, уклоняясь от призрачных скелетов несуществующих птичек, к счастью, не видя мою шальную улыбку и попытку скрыть смех, когда я выдохнул:

- Кыш-кыш-кыш!.. Улетели?

- Да, - она снова восторженно хихикнула. -  Они и правда тебя боятся!

Когда девушка растянулась на моем плече так блаженно и расслабленно, прильнув всем телом и свесив ноги, которые теперь свободно болтались в такт моим шагам, я не удержался и от души шлепнул ее по заду:

- Тебе бы тоже не мешало!

Она взвизгнула скорее от неожиданности, чем от боли, совершенно не испугавшись, но зато улыбаясь сонно и томно, словно дремлющий котенок, глядя на меня сбоку сквозь пелену ресниц:

- Не могу бояться. Ты слишком красивый!

Я шлепнул ее еще раз, видя, как девушка слегка поморщилась, но все равно улыбнулась с хитрецой в затуманенном взгляде:

- Понравилось?

- Да.

Пока я вышагивал стремительно и резко вперед, девушка успела даже помурлыкать какую-то песню, принявшись теперь хихикать и морщить нос, отчего я и сам не смог сдержать улыбки.

Гребанный ад, она была такой забавной и сексуальной с этим пьяным взглядом и расширенными зрачками, вытворяя то, что никогда бы не позволила себе на «трезвую» голову, что я стал от души наслаждаться этим коротким моментом, и себе позволяя то, что не позволил бы, будь она в другом состоянии, если бы не знал, что утром она ничего не будет помнить.

- Франки, на тебя тоже попадает?

- Что там? – хмыкнул я, глядя на ее склоненное лицо, прильнувшее к моему плечу. -  Надеюсь, не скелетики птичек прилетели и какают?

- Звезды сыплются! – рассмеялась она. - Смотри, какие маленькие! От них в носу щекотно!

Я лишь рассмеялся, в эту секунду понимая, что не делал этого долгих тринадцать лет, а может даже еще больше, глядя на девушку, которая восторженно и совершенно по-детски наивно смотрела на небо, щурилась и морщила нос, а потом и вовсе принялась ловить эти звезды, протягивая мне пустую раскрытую ладонь.

- Франки, они волосатые! Смотри волосики прям золотые и такие тоооооненькие!

- Ага, вижу, - хохотнул я. - Еще не двигаются?

- А что могут?!

- Ну теоретически, если они разного пола, то вполне, -  веселился я от всей души, больше не пытаясь сдерживаться и почему-то думая о том, что эта девчонка наполнена до краев своей тонкой хрупкой души чем-то светлым, добрым и теплым, потому что видела звезды, а не кошмары, которые мне приходилось терпеть во время глюков друзей.

Глаза Мишки загорелись блеском, когда она уткнулась в свою ладонь, явно пытаясь рассмотреть движение звезд и их пол, к счастью, не замечая, как я посмеиваюсь.

Но кажется рассмотреть этого она не успела, когда девушку вдруг повело куда-то в бок, отчего пришлось обхватить ее рукой, прижимая к собственной груди, и  видя, что ее глаза вращаются по странной траектории, пока Мишка не завопила:

- Франки, не кружись!!!

Остановившись, я понял, что всё, дальше идти не получится, потому что где-то в своей радужной вселенной с трупиками птичек и звездами, Мишка каталась на американских горках и ее голова шла кругом. Как бы я не заставлял смотреть ее в свои глаза и найти точку опоры, ничего не помогало, пока она испуганно цеплялась за меня руками, впиваясь от усилия коготками, что только возбуждало еще сильнее.

Усевшись на землю и опираясь спиной в одно из деревьев, я ждал, когда девушка налетается, и ее глаза смогут сфокусироваться на мне, стараясь не думать о том, что она распласталась на моем теле, держась так крепко, как только могла.

- Мы приехали? -  шепнула она, испуганно приподнимая голову и глядя по сторонам, даже если очевидно вокруг нее в воображении был совсем не лес.

- Надеюсь, что да, - хмыкнул я, пытаясь усадить ее рядом, но безуспешно, потому что Мишка с облегченным долгим вздохом снова растянулась прямо на мне, прижавшись холодной щекой к груди и крепко держась за торс своими руками.

Помолчав и словно прислушиваясь к стуку моего сердца, она вдруг тихо прошептала:

- А ты на самом деле чувствуешь все мои эмоции?

- Да.

Быстро сглотнув и отчего-то смутившись, ее шепот прозвучал еще тише:

- …и знаешь, как меня плющит от тебя?

- Знаю.

Я чувствовал не только всё, что происходило у нее внутри, но и тепло ее тела, тонкий аромат волос, и то, как пушистые ресницы порхали, задевая мою кожу, думая о том, что эта ночь станет единственной, где я смогу остаться навечно, возвращаясь в нее сотни и миллионы раз, когда мне придется вернуться в лабораторию к остальным подопытным зверолюдям.

И я возьму от нее сполна!

8 глава.

Сапфир.

Её эмоции ко мне не были простым желанием тела.

Это было что-то больше. Интимнее. Глубже.

Это озарялось светом ее души и теплом отважного сердца, что заставляло меня теряться и впадать в ступор.

- Так происходит со всеми, кто находится рядом с тобой или только со мной?..

В этот раз моя усмешка получилась кривой и даже слегка растерянной.

За почти сорок лет моей жизни не было, пожалуй, ни одной девушки или женщины, которая бы не обратила на меня внимания и не воспылала чувствами. Как правило, это были легкие, ни к чему не обязывающие интрижки на одну, или пару ночей. Хотя были и те, кто становились совершенно одержимыми в попытках удержать меня рядом с собой, тогда в ход шли истерики, рыдания, попытки самоубийства и ложь о предполагаемой беременности.

То, что чувствовала Мишка в отношении меня, не было похоже ни на кого.

- Только с тобой.

Девушка притихла, принявшись водить кончиками мягких шелковистых подушечек пальцев по моему прессу, в глубокой задумчивости и не решаясь продолжить разговор, потому что была не только смущена, но и явно пыталась понять суть своего странного влечения ко мне.

Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что и меня тянуло к ней так, как ни к кому ранее?..

И дело было не в воздержании и похоти.

Всё оказалось гораздо страшнее и неожиданнее.

Но размышлять об этом именно сейчас я не собирался, зная, что для душевных терзаний у меня будет более, чем достаточно времени в клетке.

- Почему тебя называют зверем? Из-за клыков?

Мне нельзя было раскрывать себя. Это было первым, чему научил меня отец в самом раннем детстве.

Кто узнал о моей сущности – должен был умереть в ту же секунду. «Но запомни, что смерть этих невинных всегда будет на твоей совести, сын! Ибо в твоих силах сделать так, чтобы не узнал никто!»

Но ведь уже многие знали…

Вся лаборатория.

Все эти чертовы карлики в белых халатах, которые должны были уже давно умереть самой ужасной из всех возможных смертей!

- Из-за них тоже, - в конце концов медленно кивнул я, видя, как Мишка быстро подняла лицо, посмотрев на меня снизу вверх и прошептав:

— Это секрет, да? Не можешь говорить об этом?

- Не могу.

Девушка быстро закивала, опять ложась на мою грудь и больше не пытаясь ничего спрашивать о запретном, даже если я знал, насколько ей было интересно.

- Почему «Мишка»? -  протянул я, осмелев этой ночью настолько, что прикоснулся к ее ароматным блестящим волосам, лениво наматывая прядь вокруг своих пальцев, в желании узнать о ней столько, сколько она сможет рассказать.

- Даже не знаю, кто первым назвал меня именно так, - пожала плечами девушка, лениво, но теперь спокойно рассматривая лес, и не собираясь слезать с моего тела, даже если я касался ее смело и жадно. - Сколько себя помню мы с братом были Мишка и Миха – Микаэла и Михаэль.

- У твоего отца странное и весьма искаженное понятие о юморе, - сухо отозвался я, подумав, что он отлавливал тех, кого называл «зверолюди» с сущностью медведей, при этом своим детям дав подобные медвежьи прозвища.

-…он в принципе довольно сложный и непредсказуемый человек, - уклончиво и грустно выдохнула Мишка, и ее боль прошлась дрожью и по моему телу. Слишком болезненной и открытой она была. Как содранная заживо кожа. Но лучше так, чем всю жизнь видеть принца на белом коне, не осознавая, что за этой маской скрывается истинное чудовище.

Мои мысли сами по себе вернулись в тот день, когда я лежал обездвиженный и беспомощный на операционном столе, слыша голоса тогда еще незнакомых людей и с ужасом понимая, что они собирались сделать с девчонкой.Я проговорил достаточно сдержанно, но в голосе все равно слышалось рычание, потому что я не смог сдержать своей ярости:

- Он. Твой отец. Не обижал тебя?..

Слыша тяжелые и опасные вибрации в моем голосе, девушка снова подняла голову, всматриваясь в мои глаза несколько секунд, словно пыталась понять сорвусь ли я сейчас или удержусь, быстро покачав головой:

- Нет! Конечно, нет! Просто… - она опустила пушистые ресницы, пожав плечами, и пытаясь сделать вид, что ей все равно, даже если это было совсем не так, и я остро чувствовал ее боль и усталость, когда девушка продолжила. - …он никогда не верил в меня. Не так, как в брата. Считал, что мне достаточно рисовать и хорошо выглядеть. Знаешь, когда я получила первую медаль по ботанике еще в младших классах, то была гордой и счастливой, надеясь помогать папе по работе и спасать человеческие жизни от неизлечимых болезней, а он даже не обратил внимания. Я плакала в комнате, когда ко мне пришли Элерт и Грант с тортом…

Мишка и сейчас плакала тихо и трогательно. Не рыдая в голос. Но ее маленькие слезинки, повисшие на ресницах, тревожили во мне что-то настолько сильно и яростно, что я застыл, не сразу решив, как реагировать.

- Они испекли этот торт сами, для меня. И, видя гордость и радость в их глазах, я понимала, что я не пустое место, и не просто кукла с неплохим лицом, которую можно показать своим друзьям, как свое главное достижение, а потом отправить в комнату и забыть про меня.

Зная педантичного, холодного и маниакально учтивого доктора Элерта, я не мог представить его себе в качестве заправского кулинара, который своими руками испек бы торт.

Возможно, за стенами лаборатории он был совсем другой. Как и его вечный спутник – Грант, чьи эмоции всегда казались мне загадочными и инопланетными, даже если ни одного ни другого я не видел в лицо за эти тринадцать лет.

- С тех пор я много времени проводила в кабинете Элерта, находя в нем то, что не могла найти в папе. Мне до сих пор кажется, что нет на свете такой темы, о которой он не мог бы рассказать увлекательно и красочно, побуждая меня самой искать ответы на сотни вопросов и развиваться во всех направлениях.

Я смотрел на склоненное лицо, вдыхая ее легкое будоражащее дыхание, и думал о том, что, возможно, все эти годы, Мишка была очень близко. Может даже на территории одной лаборатории, где меня прятали, пока я терялся в догадках жива ли она.

- А почему «Микки»? – вдруг прошептала она, снова поднимая голову и теперь не стремясь спрятать от меня свой взгляд, когда уперлась подбородком в мою грудь.

Хотелось от души приложиться затылком о дерево за моей спиной!

Мой прокол, когда эмоции взяли верх над мыслями, стоило только мне увидеть ее разбитой и испуганной!

А что, если она окажется сильнее всех моих друзей в прошлом, и наутро будет помнить?..

- Подумал, что в детстве ты любила Микки Мауса, как все дети.

- И трансформеров, - широко улыбнулась девчонка на мою усмешку и сокрушенное качание головы. -  А еще коллекционировала маленькие ножи и таскала у Нила гильзы от патронов.

Имя, которое у меня вызывало лишь неконтролируемое раздражение, Мишку снова ввергло в печаль и тоску, когда девушка прошептала:

- Как, думаешь, он жив?

- Надеюсь, что нет.

Ее изящные брови нахмурились, и в глазах появилось явное непонимание такого моего отношения, на что я лишь дернул бровью в ответ.

- Ты очень кровожадный, Франки!

- Я - зверь! И не обязан любить людей! – рыкнул я слишком злобно и яростно, видя, как Мишка на секунду прикрыла ресницы, прошептав в мою грудь теплым легким дыханием:

-…я знаю.

Мое сердце застыло на одну секунду, словно зависнув над всем происходящим, а потом взорвалось на миллион горящих осколков, потому что эта девчонка потянулась вперед, скользнув по мне всем своим соблазнительным телом, но не чтобы уткнуться носом в шею, как уже делала это.

А чтобы укусить.

Ее жемчужные ровные зубки не были с клыками, как у меня и не смогли прокусить кожу, но ощущение ее губ, горячего дыхания и попытки стать зверьком, стали той последней каплей, которая переполнила чашу моего терпения.

Эта чертовка совершенно не боялась, и тянулась ко мне всеми фибрами своего тела и сердца, когда самым наглым и вероломным образом уселась прямо на мой подрагивающий в попытках не сорваться торс, упираясь в живот ладонями и укусив шею с другой стороны, выдыхая восторженно и дрожа от переполняющих ее чувств:

- Жаль, что у меня нет клыков, как у тебя.

- Какого черта ты творишь?! -  я пытался удержать себя на одном месте, боясь даже моргнуть и кинуться на нее, свалив на спину и делая то, чего так жутко и отчаянно хотело мое тело, проговорил на хриплом судорожном выдохе с ужасающе низким рычанием, не надеясь, что она разберет хоть одно слово.

Но девчонка не собиралась останавливаться, глядя в мои глаза твердым, хоть и разомлевшим взглядом и вдруг очаровательно улыбнувшись:

- Помнишь, я обещала тебе, что сделаю это! И больше я никуда не побегу!

- Сумасшедшая!!! У тебя есть только один шанс сейчас…

Я даже договорить не успел, потому что девчонка просто подалась порывисто вперед, целуя меня в губы хоть и мягко, но горячо, умудрившись прикусить нижнюю губу, а потом скользнуть языком по ней, словно пытаясь попросить прощения за то, что натворила, прошептав в мои приоткрытые губы, пока я не успел прийти в себя:

- Смотри, теперь на тебе мои отметки. И кем бы ты не был, кто бы тебя как не называл, но ты теперь мой!

Гори оно все в аду тысячу лет!

Не знаю, КАК я умудрялся держаться до этого момента, но теперь было поздно думать о том, что будет дальше.

Срывая с нее одежду с рычанием и жаждой такой невыносимо сильной, что сводило челюсти, я больше не пытался сопротивляться ни ее желаниям, ни своим собственным, касаясь ее грубо и несдержанно, не боясь больше причинить боли и зная, что не остановлюсь, даже если она будет рыдать и просить о пощаде.

Дороги назад больше не было, и будь прокляты эти чертовы ягоды, которые затмили разум девчонки, оставляя ее настолько обнаженной своими помыслами и стремлениями, что она даже не пыталась сопротивляться себе.

Обнаженная и дрожащая она была теперь подо мной, едва дыша, но глядя в мое лицо своими распахнутыми глазищами с таким восторгом, что я чертыхнулся, упираясь руками в землю по обе стороны от ее тела, не стесняясь больше не в выражениях, не в том, как хотел ее.

До одури! До полного сумасшествия!

Больше не было ни одного шанса, что я отпущу ее.

Всё. Приехали. Конечная остановка мать ее!

- Смотри! -  прохрипел я, собирая остатки обуглившегося разума в горстку пепла, ложась на ее стройное дрожащее от ожидания тело так, чтобы наши бедра соприкоснулись, и вытаскивая из штанов член, который кажется был готов уже просто взорваться, придавливая его между нами так, чтобы она поняла, где он заканчивается в ее теле, слыша ее судорожный вздох и попытку тихо ахнуть. -  Как думаешь, что станет с тобой, если я потеряю контроль?!

Мишка тяжело сглотнула, не шевелясь и лишь глядя на головку, прижатую к ее животу над пупком, на которой выступила капелька влаги в ожидании более активных действий.

Она не боялась, и я ощущал аромат и жар ее тела, зная, что она готова принять меня так сильно и глубоко, как только сможет, вот только не был уверен, а хватит ли этого мне!

Я умел трахаться.

Жестоко. Без тормозов.

Причиняя боль, и особо не задумываясь над тем, что там чувствуют женщины.

Главное, чтобы они оставались живыми.

Если нет - то тоже ничего страшного. Было много других.

Я не занимался сексом и уж тем более любовью!

…но Мишка не заслуживала этого, будучи совершенно чистой и невинной в моих руках.

Ей нужен был другой. Не такой как я. Не зверь с бешеной кровью, который насмехался над чужой болью и упивался своей всесильностью.

Тот, кто бы ценил ее ум и непосредственность, каждый день делая сказкой, которую она заслуживала -  с волосатыми звездами с неба и ее смехом, который был такой искренний и ласкающий.

Я даже не заметил за собой, как вдавливаю девушку в землю, дыша тяжело и хрипло, но содрогаясь всем телом, когда она осторожно и мягко потянулась вперед, положив прохладные ладони на мое напряженное лицо, и глядя в яростные глаза, тихо прошептала:

- Если бы ты хотел причинить мне вред, то сделал бы это уже давно и много раз.

Не знаю почему я снова увидел в ней ту маленькую девчонку, которая мне снилась все эти годы, даже если женское тело подо мной было идеальным и восхитительным.

Ее голубые глаза совсем не изменились, вбирая в себя свет моей последней надежды на то, что ад когда-нибудь закончится.

Это она спасла меня.

Она давала силы и стойкость пройти все испытания.

И не заслуживала того, чтобы все было именно так – в лесу на холодной сырой земле, в которую впитается ее кровь, отдавая ключик к ее телу навсегда.

Прикрыв глаза ресницами и стараясь дышать ровно и больше не отпускать от себя мыслей о крохе в короткой юбке и двумя шишками на голове, словно уши Микки Мауса, я поддавался ее трепетным осторожным губам, когда Мишка поцеловала снова неловко и несмело.

Я хотел вкусить ее всю без остатка.

Мой самый желанный и самый запретный плод, который рос рядом, но в тайне от моих жадных глаз.

Поэтому подался вперед, заставляя ее снова лечь и перехватывая инициативу, настойчиво раздвигая ее колени своими бедрами, а мягкие податливые губы - языком.

Мишка не боялась, только дышала робко и отрывисто, отдавая себя в мои руки и власть, лишь пытаясь хватать ртом воздух, когда поцелуй сорвался с поводов и стал жарким и несдержанным.

С синяками от моих жадных до прикосновений пальцев и укусами на ее шее.

С глухим хриплым стоном и рычанием, с которым я исследовал ее языком, не желая пропустить не один сантиметр нежного тела, которое было отныне только моим – такое дурманящее и податливое.

Жадно, но стараясь причинить как можно меньше боли, я ласкал ее грудь, втягивая в себя бусинки сосков и играя с ними языком, впитывая дрожь гибкого тела, и эмоции Мишки, в которых она утопала с головой, бросаясь в них смело и жарко, не боясь утонуть, даже если пока не умела плавать в этом огненном океане.

Она усиливала мои собственные ощущения своими стонами и  страстью, с которой прогибалась подо мной, вздрогнув лишь один раз, когда мои пальцы настойчиво скользнули в глубину ее бедер, поглаживая пока мягко и осторожно, исследуя кончиками пальцев ее жаркую влажную плоть, которая ждала меня.

- Это больнее, чем ты думаешь, -  прошептал я в приоткрытые влажные губы девушки, которые припухли и слегка кровоточили от моих слишком жадных и несдержанных поцелуев, собирая своими губами ее отрывистое горячее дыхание и капельки крови, когда скользнул пальцами внутрь, растягивая упругие, горячие стеночки плоти.

Она была такая тугая и сочная, тут же обхватывая мои пальцы, так, что лишь титаническим усилием воли я не кончил сам, тяжело сглотнув комок в горле и продвигаясь в ней ритмично, но плавно все глубже, пока мои пальцы не нашли ту самую хрупкую и болезненную преграду, которая отделяла Мишку от понятия «женщина».

Моя женщина.

- Пусть будет больно, - прошептала Мишка, подавшись вперед и подстраиваясь под ритм моих пальцев, прикрыв пушистые ресницы и отдаваясь полностью этому танцу, в котором ее тело пробуждалось и узнавало то, что еще не знало.

Это было охренительно.

Это было круче собственного оргазма, когда я мог вот так видеть ее блестящие глаза, слышать ее хриплое отрывистое дыхание, чувствовать, как напрягается ее плоский живот, в попытках отыскать в себе еще больше этого кусающего сладостного эфира, куда она погружалась неумело, но так отважно и яростно.

Моя мелкая хищница.

Мишка насаживалась на мои пальцы, глухо застонав и выгибаясь в дрожи, похожей на судороги, когда я, не прекращая ритмичных движений, коснулся большим пальцем чувствительной бусинки ее желания у самого основания складочек, чуть придавливая ее и массируя.

Девчонка кончила, испуганно распахнув глаза и задрожав всем телом, хватаясь цепко своими острыми ногтями за мои плечи, пока ее пресс содрогался и сжимался, даже когда я склонился, целуя пупок и слизывая соленые капельки пота.

И было плевать, что мое тело онемело оттого, что в нем скопилось столько энергии и желания, что я едва мог двигаться, едва мог дышать. Но черт побери я был доволен!

Я улыбнулся широко, касаясь губами ее кожи и не в силах остановиться оттого, чтобы перестать целовать ее, перестать вдыхать ее аромат, который стал теперь более пряным и сладким.

- Франки, - ее голос оставался хриплым и дрожащим, когда девушка чуть шевельнулась, потянувшись ко мне и неожиданно запуская руку в мои волосы, чтобы притянуть к себе. -  А когда будет больно?..

На самом деле лучше было бы остановиться.

Дать возможность Мишке встретить свою любовь, когда ей прочистят мозги в очередной раз, стирая мой образ и то, что происходило сейчас, и быть с ним с чистого листа.

Но, черт возьми, моя блядская глубоко эгоистическая натура была совершенно не согласна с такой расстановкой дел!

Я хотел, чтобы она была ТОЛЬКО моей.

Я знал, что рано или поздно вырвусь на свободу из лаборатории, только ради нее одной, даже если Мишка уже не будет помнить кому она принадлежит! Даже если мне придется перебить всех в ее доме, а саму девчонку украсть и держать рядом с собой насильно!

Однажды у меня была девственница.

Младшая сестра одной из тех, с кем я спал, больше, чем один раз, и на свою беду уснул в ее доме.

Эта малявка разделась и забралась на меня в большом и горячем желании стать истинной женщиной.

Стала. Но столько слез и закатывания глаз в попытках упасть в обморок я не помнил еще ни у кого, в итоге я просто выкинул её из комнаты голышом.

Мне не нравились девственницы, их жеманная скромность и вечные слезы.

- Больно будет сейчас! – сверкнул я глазами яростно и тяжело, подавшись вперед и снова наваливаясь на замершую Мишку, но не в страхе, а в предвкушении, что она добилась своего, не пытаясь освободиться от моего тяжелого чересчур горячего тела, или сжать колени, когда головка члена скользнула по горячим влажным складочкам лона.

Девчонка действительно хотела этого.

Она была готова и ни единого звука не вылетело из приоткрытого припухшего рта, даже когда я толкнулся вперед, до хруста сжимая челюсти, чтобы не делать резких и чересчур глубоких движений.

Ее желание и смелость завораживали меня!

То, как она смотрела, не отрываясь в мои хищные глаза, цепляясь пальцами за шею и не пытаясь прикрываться или отползти назад, даже когда я продвинулся глубже в ее тело, зарычав глухо и низко, оттого, какой тугой и жаркой она была внутри, сдавливая головку так, что я едва не кончил сразу же.

Тянуть не было смысла.

Боль была бы сильной при любом раскладе, поэтому я подался бедрами вперед в одном резком толчке, с каким-то непередаваемым охренительным восторгом ощущая, как наткнулся на преграду, прорывая ее и ощущая тонкий, чистый аромат крови, не сравнимый ни с чем другим.

Мишка замерла на секунду, дрогнув ресницами, но не пискнув ни разу и не попытавшись даже упираться в меня холодными ладонями, которые стали влажными от боли.

Да, я очень остро и ярко ощущал ее боль, которая полоснула кинжалом, и теперь растекалась обжигающей рекой внутри ее тела, скапливаясь кровью в бедрах, понимая, что она не думала, что боль будет такой сильной и острой, не в состоянии восстановить дыхание.

Но и сейчас она не боялась и не страдала. Просто принимала все, как есть и…была счастлива.

Моя!!! - удовлетворенно урчал зверь внутри меня, вытягиваясь огромной тенью и принявшись мурлыкать, когда я чуть коснулся губами ее губ, прошептав:

- Уже всё. Дальше будет не так страшно.

Мишка улыбнулась, слегка кивая, но пока продолжая держаться за мои плечи, когда я сделал осторожное движение вперед, входя в нее почти до упора и пытаясь сквозь собственную эйфорию от близости уловить ее эмоции, чтобы не покалечить девушку.

Я старался не торопиться и дать ей привыкнуть к себе, зная, что так просто не получится, и одного раза будет явно недостаточно, чтобы она смогла принимать меня всего, до самого основания, не задыхаясь от боли и не чувствуя себя резиновой куклой, которая расходилась по швам.

Спасибо «чудо»-ягодам, которые уменьшили ее боль, и моему гребанному целибату за последние годы  за то, что я не успел войти во вкус и погрузиться в пучину собственной опасной крови, которая шипела в венах, требуя плоти, крови и боли до помутнения рассудка!

Мишка даже не успела запаниковать, когда электрическая кусающая разрядка прошла волной по позвоночнику, выстреливая в бедра и разливаясь по всему телу тянущими волнами, в которых я утонул на секунду, ощущая тяжесть и легкость в каждой дрожащей мышце и в каждой капле пота, который струился по спине, впитываясь в резинку штанов.

- Ты в порядке?

Девчонка улыбнулась так широко и восторженно, что можно было уже не отвечать.

Я лишь рассмеялся, качая сокрушенно головой:

- Сумасшедшая!

Выходя из ее тела, я видел на своем члене ее кровь, чувствуя себя в этот момент так странно, но так…волнительно. Но нахмурился, когда подхватил ее ладонями под ягодицы, чтобы приподнять и переложить на себя для сна, когда Мишка вдруг подпрыгнула и покраснела от смущения.

- Что не так?

Нет, боль в ней не стала больше.

И не было никаких серьезных внутренних повреждений, которые я бы ощутил.

Ничего такого, что грозило бы ее жизни и здоровью.

- Шрамы, - пробормотала девушка, тревожно зашевелившись в моих руках и ахнув, когда я придавил ее одной ладонью слишком грубо и резко, скользнув второй рукой под идеально округлые упругие ягодицы, чтобы нащупать пальцами несколько рубцов в форме небольшого прямоугольника.

Я даже не подумал, что делаю ей больно, пока не заметил, как Мишка морщится, но даже сейчас не пытается отбиваться от меня, когда я зарычал так, что где-то рядом в ветвях дерева испуганно ухнула сова:

- Твой отец?!!

- Нет-нет! Успокойся! Обычная бытовая травма!

- Какая еще бытовая?!

- Случайно села в камин задом на раскаленные угли, когда была маленькой и играла с Михаэлем в прятки!

Все еще не веря в то, что этот чертов упырь не был причиной боли МОЕЙ девчонки, я не мог успокоиться, даже если понимал, что завожусь слишком быстро и опасно, хотя и перестал сжимать ягодицу девушки до боли, снова прорычав в ее недоуменное бледное личико:

- Сколько тебе было лет?!

Пушистые ресницы Мишки порхнули быстро вниз и вверх, открывая ее ясный взор, словно безбрежное голубое небо над головой в солнечный день, когда она быстро выдохнула:

- Девять или десять, я точно уже не помню. На зимние каникулы мы уезжали в горы, где всегда есть снег, в отличии от Лос-Анжелеса, и останавливались в любимом охотничьем доме отца. Как раз там и был камин, куда я рухнула во время игры. Может все было бы не столь плачевно, если бы мы были с Михой не одни. – На мою грозно приподнятую бровь, Мишка быстро пожала обнаженными плечами. - Папа уехал куда-то по делам, а мама встречалась с подругами в отеле. Я вопила и рыдала, а брат не нашел ничего лучше, чем посадить меня в ванну с водой и снять мои штаны. Снял он их вместе с куском кожи. Потом была у всех паника. За пару часов прилетел Элерт, и меня забрали в больницу, где сделали операцию и нарастили кусок искусственной кожи. Ожег зажил, и теперь не все так страшно, как могло бы быть, но шрамы все равно остались. Поэтому я никогда не загораю и не люблю бассейны.

Я слушал внимательно, пытаясь сопоставить факты и понять могло ли это случиться не случайно, уже после того случая в гараже.

Если бы я только знал, сколько ей тогда было –стало бы гораздо проще!

В конце концов я просто кивнул, осторожно поднимая ее с земли и снова садясь на землю, чтобы Мишка могла растянуться на мне как до этого, усмехнувшись, когда она тут же потянулась за одеждой:

- Посмотри сколько шрамов на мне и расслабься!

Впрочем, эту упрямицу мои слова не успокоили, пока она не натянула на себя нижнее белье, слегка рваные штаны и майку, возвращаясь снова ко мне и ложась хоть и осторожно, но уже так, словно она всю жизнь только на мне и спала.

- Что тебе снится, Микки? Какие-то кошмары? -  спросил я вкрадчиво, готовый улавливать и вникать в каждую произнесенную букву, когда девушка расслабилась и сонно прикрыла глаза, зрачок в которых все еще оставался большим, вздрагивая от моего вопроса и зябко поморщившись.

- Я не могу сказать точно, что это, - проговорила она тихо с тяжелым протяжным вздохом, радуя тем, что всегда говорила смело и откровенно. -  Какие-то неясные тени вокруг и ощущения, что мне нужно торопиться, иначе случиться беда…

- Что ты делаешь в этих снах?

- Бегу. Постоянно бегу по каким-то темным сырым коридорам, которые кажутся бесконечным лабиринтом. А еще пытаюсь найти кого-то…

Сердце пропустило удар и замерло.

- Кого?

- Не знаю. Не могу понять. Но кого-то очень важного для меня. Я бегу с постоянной ужасающей мыслью, что если я опоздаю, то его больше не будет. И каждый раз просыпаюсь, когда мне кажется, что остался последний поворот, и я буду у цели. Когда я была меньше, то мне казалось, что я видела того, кого постоянно ищу в своих снах.

Какой-то неясный силуэт, но как только пыталась подойти к нему и прикоснуться, то каждый раз просыпалась от яркой вспышки, в слезах и криках.

- Теперь ты не кричишь, - я коснулся ее волос, которые рассыпались шелковистыми волнами по моей груди, где колотилось сердце.

Все эти долгие страшные тринадцать лет мы искали друг друга во снах, не в силах встретиться, но вот,наконец, были рядом.

- Просыпаюсь раньше, словно стала понимать, что все напрасно, и вспышка все равно ослепит меня и заставит проснуться, - помолчав, Мишка смущенно добавила:

-  Разбуди меня, если снова не буду давать тебе спокойно спать.

- Разбужу.

Мишка уснула практически сразу, сладко засопев.

Это было странное ощущение для меня.

Позволять кому-то касаться, делая это не ради возбуждения или пыток, а потому что это было приятно ей. И мне.

Я никогда не был ручным, еще до лаборатории. Стоило только почувствовать, что девушка привязывается ко мне и начинает предпринимать попытки привязать к себе правдами или неправдами, меня сдувало первым ветром, даже не попутным.

Мишка ничего не пыталась сделать.

Она просто наслаждалась текущим моментом, не боясь того, что будет завтра.

А завтра все должно было вернуться на круги своя – зверь снова стать зверем, а его голубоглазая работа – просто заданием.

Главное, чтобы утром Мишка ничего не вспомнила, даже если ее тело будет подавать очень правдивые и прямые сигналы о том, что ночь не прошла гладко.

Боги! Она не была глупой, при всей своей наивности и конечно же всё поймет, даже если у нее не останется четких воспоминаний.

Но об этом лучше было подумать утром, сейчас в мыслях творилось то, над чем лучше было не размышлять.

Обхватив девушку руками, оттого что она стала во сне сползать с меня, я замер на секунду, прежде чем облокотился щетинистой щекой о ее голову, прикрыв глаза.

То, что я неожиданно даже для себя уснул, я понял совершенно случайно, потому что почувствовал прохладные ладони на своем лице и знакомый до боли в груди шепот:

- Проснись! Проснись!..

Сложно было понять сразу: это мой очередной сон или реальность.

Лишь аромат Мишки, который я вдохнул, приходя в себя, вернул меня в реальность, заставляя проснуться и тут же напрячься, потому что девчонка была испугана не на шутку, глядя огромными глазами, зрачок в которых еще оставался ненормально большим, она хрипло выдохнула:

- Там демон!

Ее голос дрогнул, только в этот раз это не было галлюцинацией.

Прямо напротив нас действительно стоял мужчина.

И он был такой же как я.

Мало того, что зверочеловеком, так еще и моего рода.

Кадьяк.

До этого момента в моей жизни был только один мне подобный и моей крови - мой отец.

Я знал его силу, знал его злость, но и знал, что мне нужно было сделать, чтобы его успокоить. Я не видел и не ощущал ни одного из мне подобных в лаборатории, даже если знал наверняка, что не был единственным подопытным в этой отлаженной системе.

Отодвинув от себя девушку, которая теперь рассматривала незваного гостя вслед за мной, я поднялся на ноги, понимая, что мы были одного роста, практически одного телосложения, оба с совершенно черными волосами, бледной кожей и яркими светлыми глазами.

Сложно было определить его возраст, по виду он был очевидно старше меня, но выглядел этот тип явно неплохо, даже несмотря на седину в волосах и аккуратную бородку.

Впрочем, мне было плевать и на его возраст, и на причины его появления здесь.

Напрягало только одно – после укола, стараниями Мишки я не мог обратиться в зверя и стал немного слабее, и пока не представлял на что способен этот тип. А это слегка нервировало.

Нас разделял десяток метров, когда Кадьяк усмехнулся, кивая мне на Мишку:

- До последнего был уверен, что ты сорвешься и угробишь её. Восхищен твоим терпением.

- Не для тебя старался, - сухо, но нахально ответил я тут же, даже если почувствовал тяжесть в мыслях, понимая, что он был рядом всё это время, а я не смог ощутить его или вычислить. -  Если ты лесной, то просто иди, куда шел и не отнимай мое время напрасно.

Предупреждение было пустым.

Он не был свободным и чистым, иначе я бы почувствовал его сразу.

Только в лаборатории нас делали именно такими – незаметными друг для друга, разрывая связь, созданную еще нашим Праотцом.

9 глава

«Если ты лесной».

Эта фраза отчего-то резанула мой слух, даже несмотря на то, что мысли были странными и спутанными, словно я выпила на голодный желудок бутылку шаманского, как когда-то в ранней юности на спор с моим братом.

Я пыталась сконцентрироваться на том, что происходило перед моими глазами, мое сознание все еще было спутанным, но судя по тому, что этот второй, черный был таким же огромным как Франки, я понимала, что творится что-то очень серьезное и страшное.

Он был высоченный, с широкими мускулистыми плечами, длинными ногами, а еще тяжелым пронзительным взглядом и нахальной полуулыбкой, такой же чертовски красивый, как и Франки - с точеными чертами лица, прямым носом и невероятными глазами, которые легко можно было принять за демонические.

Их всех там такими делали?

Или это последствия опытов?..

Я бы сказала, что этот второй был братом Франки, настолько они были похожи!

…вернее было бы неплохо, если бы эти двое были родственниками!

Потому что в том, как мрачно и недовольно они рассматривали друг друга, не было ничего хорошего!

- Я и шел. Спокойно по своим делам, пока не увидел в лесу кое-что интересное.

Ответил этот «демон», хищно прищурив свои страшные глаза и заинтересованно рассматривая нас, явно не боясь и не торопясь уходить подобру-поздорову.

Из этой ситуации можно было сделать только два вывода: он просто не знал силы, мощи и скорости Франки, а потому не боялся или он сам был таким же, что лично меня не успокаивало.

- А ты неплохо рисуешь, - этот второй достал из кармана своих простых спортивных штанов рисунок с Франки, кивая мне и глядя настолько мрачно и нагло, словно хотел прилипнуть, я тяжело сглотнула,только из-за упрямства не позволяя себе отступить за спину Франки, и краснея, когда из второго кармана появился футляр со сломанным шприцем. - И шустрая для простого человечка.

Ой!

А вот это было плохо! Очень плохо!

То, что этого не ожидал услышать даже Франки стало ясно по тому, как в миг напряглись его широкие плечи и недобро прищурились глаза, буквально вгрызаясь в этого зеленоглазого типа, который, очевидно, был таким же «универсальным солдатом» как и сам Франки, вот только явно не из одной лаборатории.

Если он был рядом с нами на протяжении всего пути, то почему не выдавал себя и сделал это только сейчас?

Лично у меня вывод был только один - его послали либо чтобы спасти меня, как и говорил Нил,либо для того, чтобы следить за действиями Франки, но как бы там ни было на самом деле – он был явно от отца! И мне совершенно не нравилось то, что он мог докладывать все то, что происходило, между нами, особенно в эту ночь!

Нет, я не боялась ярости папы и была достаточно взрослой девушкой, чтобы самой решить, что хочу и когда, но теперь я искренне боялась за жизнь и состояние Франки.Окинуввторого «солдата» недовольным взглядом,я проговорила, как можно строже и деловитее:

- Послушайте. Могу предположить для чего вас отправили за нами, но не стоит думать, что всё в руках отца! У нас всё в полном порядке! Поэтому можете возвращаться на базу и доложить вашему начальнику, что всё идет по плану, скоро я буду на запланированном месте!

Франкиочень недовольно покосился на меня с высоты своего роста, когда я увидела, как черные брови второго взлетели вверх, и он усмехнулся надменно и сухо:

- Доложить моему начальнику?

- Не знаю, кто у вас главный в лаборатории и…

Я притихла, ощутив, что стало жарко, а затем вся кровь отхлынула от лица, когда глаза мужчины не просто полыхнули адски зеленым, а стали практически черными.

В том, насколько резко и жадно он сделал шаг вперед, словно готовый свернуть мне шею, горя кровожадностью, не было ничего человеческого, и теперь я отчетливо понимала, что он такой же зверь, как и Франки.

- Кто твой отец, девочка?! – я даже не сразу поняла, что это была речь, потому что он рычал настолько низко и устрашающе, что человеческий язык можно было и не услышать.

Думаю, я смогла разобраться лишь потому, что уже слышала подобное рычание.

Реакция Франки была молниеносной, он сделал выпад вперед синхронно с этим мужчиной, тоже прорычав:

- Твое какое дело?

Страшно представить, что бы сделал этот мужчина, оказавшись рядом со мной, если бы не реакция моего зверя и его сила, с которой он отбросил его от меня.

Вот только все было бы проще, если бы зеленоглазый был обычным человеком, а не сверхсильным созданием, все возможности которого я до сих не могла себе представить, сколько бы не находилась рядом с Франки!

Будь он простым человеком из охраны, то уже улетел бы в темный ночной лес, переломав себе всё на свете о первое попавшееся дерево и может так было бы неплохо, хоть и жестоко.

Но он был зверем.

Сильным, отчаянным, и таким же безумным, каким становился Франки в минуты ярости. Он ловко приземлился на ноги, лишь на секунду упираясь большими мощными ладонями в землю, чтобы усмехнуться возбужденно и даже как-то восторженно, словно эта ситуация начинала ему нравиться:

- Что ж, неплохо!

- Рад, что тебе нравится, -  в унисоном ему хмыкнул Франки, чьи глаза полыхали и горели, словно он наконец получил то, чего хотел так долго – полноценной битвы с себе подобным, а не с хлюпиками-людьми, которые не могли противостоять его силе и мощи, какое бы оружие не использовали и какими бы ловкими не были.

Эти двое определенно стоили друг друга, и в своей жажде крови, и в том какое удовольствие получали от битвы!

Я вздрогнула истерично и испуганно,приходя в себя, словно пелена странного дурмана упала с моих глаз, мозг наконец заработал, и я поняла, что эти звери не остановятся и будут биться до последней капли крови, до последнего вздоха, пока один из них не станет победителем.

А это было в корне неправильно!

- Подождите! – ахнула я, безрассудно кидаясь вперед, словно могла положить конец тому, что только началось, и отчего они оба получали явное ни с чем не сравнимое кровавое удовольствие, с ужасом понимая, что они уже не слышат меня, кидаясь друг на друга с такой скоростью и силой, что я даже не видела их движений, но слышала каждый удар. -  Пожалуйста, перестаньте!!!

Две размытые от большой скорости движения фигуры улетели в лес, и послышался хруст, лязг и грохот, земля под ногами в буквальном смыслесотрясалась, и с глухим стоном стали валиться сломленные деревья, я поняла, что дальше будет только хуже, и они на пару смогут разнести весь этот лес, если не остановятся!

Но что их могло остановить, я просто не представляла.

Землетрясение? Они могли с легкостью его устроить, и уже делали это, весьма успешно!

Извержение вулкана? Жаль, что поблизости даже гор не было!

Наводнение тоже отпадало, по той причине, что поблизости не наблюдалось водоемов, за исключением того тихого озера, откуда мы успели уйти.

Поэтому ответ оставался только один – это должна была сделать я!

- Хватит!!! -  кричала я, что было силы, бросаясь вперед и спотыкаясь об обломки деревьев, уже не обращая внимания на возрастающую ноющую боль в теле, оттого что еще каких-то пару часов назад стала женщиной. - Пожалуйста, остановитесь!!!

Я даже ахнуть не успела, когда вдруг ощутила на себе обдающие жаром ладони, и наверное очень сильно испугалась бы, если бы не почувствовала ставший уже родным аромат Франки, который злобно и порывисто, буквально в одном немыслимом прыжке вернул меня обратно на поляну, что-то отрывисто и недовольно рыкнув, видимо имея в виду, чтобы здесь я и оставалась.

Но ответить я не успела, потому что за его спиной снова оказался этот зеленоглазый прилипала, в этот раз не дав откинуть себя столь же стремительно, как получилось раньше.

И снова они самозабвенно кидались друг на друга, нанося ужасные удары, которые не смог перенести ни один человек, в сотый раз доказывая, что папины лаборатории не были домыслом, как и эти совершенные создания.

Они не уступали друг другу ни в силе, с которой били, ни в скорости, с которой передвигались, ни в кровожадности, когда кидались друг на друга так, словно только это им и было нужно!

В какой-то момент я в растерянности подумала о том, что  они, возможно, не боятся боли или не чувствуют ее, вздрагивая, когда мужчина сделал какой-то странный выпад, словно собирался прыгнуть назад через свою же голову, как в паркуре, но Франки вдруг резко выбросил руку вперед, хватая его за шею и встряхивая так, что голова могла бы оторваться от туловища, что-то угрожающе зарычав, так низко, что я не смогла разобрать ни единого слова.

Зеленоглазый совершенно маниакально усмехнулся, тоже что-то буркнув, и оглушая моего Франки одним выверенным ударом, от которого он оказался рядом со мной, но не упал,а приземлился, словно огромная кошка, на все четыре лапы, тут же готовый снова кинуться в бой, когда я наконец закричала уже не умоляя, как раньше, а искренне злясь на их бестолковость:

- Хватит уже, черт вас дери!!! Надоели!!! ОБА!!!

Господи, я даже ногой топнула, как бы нелепо и смешно это не выглядело!

Благо, что мужчины такого поворота событий явно не ожидали, замерев каждый на своем месте и оглянувшись на меня удивленно и снисходительно. Но меня уже было не остановить.

- Если друг друга не жалеете, хотя бы лес пожалейте! Уж он то точно не виноват в ваших проблемах!!! И вообще вы - одной породы, мать вашу!!! Какой смысл мериться силой, если она у вас безгранична, и пытаться покалечить друг друга, когда вы можете объединить свои силы и пойти против общего врага?! Мне вам всё объяснять?!! Да вы вдвоем уже как армия!! Удвойте свои силы, освободите себе подобных из остальных лабораторий, начните жить свободной жизнью в конце концов!

…а хотя нет! Продолжайте бить друг друга, пока один не скопытится, а второй не выполнит свою хренову миссию и останется на коротком поводке!

Скрестив руки на груди, я смотрела на мужчин недовольно и колко, даже если мне приходилось слегка запрокидывать голову, чтобы видеть их глаза, в которых вместо серьезности, отчего-то заиграли лукавые смешинки, но хотя бы пропала кровожадность.

- Разве я не права?! – шикнула я, глядя в упор на этого наглеца с зелеными глазами, у которого была рассечена бровь, и алые капли крови иногда попадали на его длинные черные ресницы, отчего мужчине приходилось моргать чаще обычного, видя его широкую клыкастую улыбку, с которой он почти проурчал как-то лениво и бархатно:

- А мне она начинает нравиться. Мишка значит?

- Микаэла! Мишка я только для родных и близких друзей!

- Упрямая. Люблю таких. А ты? -  кивнул зеленоглазый на Франки, кажется, немного расслабившись и уже не предпринимая попыток нападать, чего я никак не могла сказать, про моего красивого мощного зверя, который был недоволен и появлением непрошенного гостя, и его словами, вызывающе и грубобуркнув:

- Катись к херам собачим!

- Так и называть? – весело сверкнул глазами неугомонный зеленоглазый, теперь сосредоточившись лишь на Франки, и рассматривая его с большим интересом и, я бы даже сказала, с уважением. -  Для того, кто не жил в лесу, ты отлично умеешь драться и обладаешь немалой силой.

Очевидно, что мужчина ожидал ответа, но Франки упрямо молчал, нахмурившись и глядя на него тяжело и неприветливо, давая понять, что дружбы так просто, за пару фраз не случится.

- Слышал когда-нибудь про чистокровных? – не унимался зеленоглазый, игнорируя настрой своего собрата по лаборатории, где они, очевидно, никак не пересекались. -  И про то, какой силой они обладают?

Но теперь мои мозги занимали не этим мысли, а то, о чем говорил второй зверь.

Кто такие чистокровные?

Даже если Франки и знал, то я подобный термин слышала впервые в жизни, и поэтому была не на шутку заинтригована им, готовая, как прилежная ученица впитывать в себя каждый звук, чтобы потом, сложить в своей голове правильную и максимально полную картину происходящего.

Мне был слишком интересен Франки.

Слишком важен.

Особенно теперь, после всего случившегося с нами.

Вот только его самого эти слова не просто не заинтересовали, а очень разозлили и Франки зарычал:

- Какого хрена ты говоришь о таких вещах при ней?!

Даже стало обидно…

Ведь я была целиком и полностью на их стороне!

На их стороне настолько, что пошла бы против собственного отца и моей кровной привязанности к нему. Я УЖЕ пошла против, когда нашла на Франки чип и отдала его, без сожалений и сомнений!

Неужели они не чувствовали, что я не враг и не одна из тех, кто был мучителем?

Неужели этого не чувствовал Франки?

А вот зеленоглазого это явно веселило, он стоял совершенно расслаблено, даже если это все было просто видимостью, и рассматривал нас так, словно знал что-то такое, чего не знали даже мы, как бы близки не были…физически.

Кажется, о близости душевной можно было не мечтать, Франки отгораживался от меня абсолютно во всем и всегда держал дистанцию.

Всегда, пока не называл Микки.

Почему мне казалось, что это обращение было неспроста и могло значить для него даже больше, чем он сам думал?

- Говорю при ней, потому что чувствую твою метку.

-… и я тоже укусила его! -  радостно улыбнулась я во все зубы, даже если понимала какой нелепой, глупой и наивной выглядела сейчас оттого, что не могла скрыть собственного восторга от услышанных слов, хотя само слово «метка» было не слишком воодушевляющим.

Мужчина кинул на меня лукавый взгляд, чуть подмигнул, снова оборачиваясь к недовольному, злобному Франки, который нашей мирной беседе едва ли был рад, если не сказать больше.

- Думаю, ты еще сам не понимаешь этого, но теперь ты не сможешь отпустить ее от себя. И сам не сможешь держаться так далеко, как нужно. Я не знаю, что рассказывал тебе на этот счет твой отец, но…

- НЕ СМЕЙ ВСПОМИНАТЬ МОЕГО ОТЦА!

Крик Франки был настолько надломленным, горьким и разъяренным, что я на секунду задохнулась, а лукавый блеск в зеленых глазах мужчины тут же потух, и он на секунду прищурился, словно впитывая в себя все, что мог увидеть и почувствовать.

- Ты не говоришь мне свое имя. Скажи тогда, как звали его?

Боже! Да он просто напрашивался на новый раунд мордобоя!

Думаете, Франки отказался бы?

Да я моргнуть не успела, как снова все вокруг пришло в какое-то жуткое движение, я даже не поняла кто именно кинулся первым, почему-то не сомневаясь в том, что это был мой зверь, а не зеленоглазый.Не видя, в какой точке они сошлись в ударе, но зато отлично видя, как они оба отлетели в разные стороны, словно были двумя заряженными частицами одной полярности, которые могли только отталкиваться, заряжая собой частицы огненной яростью, похожей на взрыв.

К счастью, они оба были настолько ловкими, что приземлились по-кошачьи, оставляя после себя борозды в рыхлой лесной земле по мере своего торможения, напряженно замерев, так и оставшись в одном положении, явно готовые снова броситься вперед.

А всё почему?

Потому что на месте предполагаемого столкновения, где должен был прозвучать взрыв стоял еще один мужчина.

Вернее, еще один зверь!

Теперь то я точно могла определить их, благо все они были огромными, прекрасно сложенными и высоченными. Даже если этот новый не был черноволосым, как Франки и зеленоглазый, и его глаза не были настолько светлыми и яркими – сомнений быть не могло – он один из них.

Босиком, в простых зашарканных джинсах и тонкой майке, он все же слегка отличался от черноволосых тем, что казался каким-то более цивилизованным.

Может мне это просто, казалось, по той простой причине, что мужчина был с аккуратной бородкой и даже – о боже! – стрижкой в отличие от этих двух варварски обросших и мега сексуальных мужчин.

- Может уже успокоитесь и будете вести себя потише? -  рыкнул третий зверь, возвышаясь над всеми и глядя глазами, в которых невозможно было прочитать совершенно ничего - ни ярости, ни злости, ни недовольства.

Он был какой-то замороженный и отрешенный.

Но почему-то пугающий.

- Две группы людей идут за вами. Если будете орать еще громче, то существенно облегчите им задачу по вашему поиску.

- А еще проще выложить им дорогу обломками сломанных деревьев, - хмыкнула я себе под нос, не ожидая, что это услышат все и сразу.

Услышали.

Зеленоглазый весело усмехнулся, отчего то выглядя теперь очень довольным и первым поднимаясь во весь рост, словно давал понять, что бой окончен. По крайней мере, с его стороны.

Тот зверь, что явился последним, окинул меня быстрым, ничего не говорящим взглядом, успевая наблюдать в равной мере за обоими себе подобными, и явно готовый раскидать их по кустам, если снова будет предпринята попытка прорыва обороны, покосившись на зеленоглазого, который оказался самым общительным, когда хмыкнул:

- Я знал, что ты получишь мое сообщение и придешь.

- После твоего сообщения, мне пришлось перебить половину ни в чем неповинной деревни, - глухо отозвался тот, что был в майке и явно был городским. Или же был на каком-то особом положении в лаборатории, раз ему позволяли следить за собой и носить простую одежду, в отличии от этой знойной, глубоко варварской парочки черноволосых.

- На войне все средства хороши, - просто пожал плечами зеленоглазый, не слишком то испугавшись, когда третий зверь хмуро свел брови:

- Надеюсь, ты осознаешь, что теперь я обязан убить и тебя? И в этот раз никаких просьб и отсрочек! Можешь привести хоть всю свою сумасшедшую семейку – тебе это не поможет.

- Семья не при чем. Я знал, что делал. Просто сначала помоги нам, а потом сделаешь то, что должен.

- Нет никаких «нас»! – рявкнул мой зверь, кажется, даже не пытаясь прислушаться и понять, о чем говорили двое новых зверей. - Проваливайте оба на хрен и решайте свои вопросы в другом месте!

Франки был злее, чем еще пару минут назад, буквально олицетворяя ярость всего мира и очевидно не собираясь останавливаться, даже если против него теперь могли выступить сразу двое.

- Послушай. Мы не враги тебе, -  начал было зеленоглазый вполне миролюбиво, но я буквально кожей ощущала, как ощетинился от этих слов Франки, пока его удивительные темно-синие глаза полыхали в ночи злобным недоверчивым пламенем, грозясь сжечь всех и всё на своем пути. -  Вполне может оказаться, что мы преследуем одни и те же цели.

- Сказать вам, куда засунуть ваши цели?

Зеленоглазый хмыкнул, почему то, не обижаясь и глядя на Франки как-то по-доброму, словно мог понять его, как никто другой, даже несмотря на то, что он показывал колючки и нарывался на неприятности:

- Ты - истинный Кадьяк. Горячий, импульсивный, резкий. Твоя огненная кровь кипит от праведного гнева и ярости, твоя душа в огне и нет такой силы, которая способна усмирить этот огонь сейчас. Ты похож на моего сына…

Я затаила дыхание, во все глаза глядя на этого мужчину, про которого невозможно было подумать, что у него может быть сын, может быть даже такого же возраста, как Франки, и буквально слыша, как клацнули зубы Франки от услышанного.

Ему было больно.

Тема отца заставляла его нервничать так отчаянно, что я понимала только одно – уэтой истории был печальный конец, острый и жалящий его сердце до крови.

- Ты не обязан верить мне…

- И слушать твою брехню тоже, потому что не хуже тебя знаю, чему учат, и как готовят таких как мы в лабораториях! – хищно и пронзительно сощурились глаза Франки. -  В одном мы едины! Только в том, что ходим на поводке и нет шанса сделать иного!

- Шанс есть всегда, - твердо и уверенно кивнул зеленоглазый, вдруг протягивая руку вперед, и показывая свое запястье, но как бы я не приглядывалась, стараясь сфокусировать взгляд в полумраке ночного леса, освещенного лишь светом большой луны, а не увидела совершенно ничего. В отличие от Франки и того второго, мужчины сначала прищурились, а затем явно немало удивились.

- Я был в лаборатории еще тогда, когда тебя и на свет не планировалось, - спокойно продолжил зеленоглазый, опуская руку. - Согласен, что в сороковые годы наука была довольно примитивной в отношении нам подобных, и всё это научное сообщество долгие годы пыталось просто удержать нас в цепях, но уже тогда мы могли выжить лишь когда были все вместе. Плечом к плечу.

Сороковые годы?!

У меня дернулся глаз! Честно!

И пока что не получалось определить предполагаемый возраст этого зеленоглазого, потому что выходило что-то за гранью возможного!

Жаль, что Франки на эту тему даже не задумывался, продолжая разъедать его своим холодным, презрительным взглядом, весьма красноречиво говорившим, что он не верит ни единому слову, и мрачно хмыкнул:

-  Можешь заливать сколько угодно. Пока я не чувствую тебя, так же, как и ты меня, можно врать без зазрения совести даже себе подобным.

- На твое счастью, мои слова не ложь. И свою кровь я испортил сам, ради некоторых целей, а не потому, что был подопытным в лаборатории.

Франки сжал свои прекрасно очерченные пухлые губы, снова прищурившись недобро и тяжело, словно пытался проникнуть в мозг зеленоглазого, не в силах ощутить его эмоции, пока я отчаянно пыталась понять суть произнесенных слов и как-то связать их воедино. К сожалению, на данный момент информации не хватало просто катастрофически!

- Сделал это, чтобы стать невидимым для себе подобных? Не слишком то благородно для того, кто не врет, - сухо и язвительно отозвался Франки, хотя, надо было отметить с огромным облегчением, что теперь он выглядел более собранным и спокойным, хоть и продолжал смотреть на двоих новых зверей, не скрывая своего недовольства. -  Кажется, вы друг друга знаете?

- Доводилось встречаться, - сухо отозвался тот, что был в майке и не двигался все это время, словно прислушиваясь, но успевая наблюдать и за двумя черноволосыми.

- Скажешь, что и ты сбежал в сороковые годы? – все так же насмешливо дернул бровью Франки, совершенно не боясь ярости того, кого лично я не могла понять даже на каких-то инстинктах.

- Мне подобных невозможно поймать простым людям, сколько бы их не было.

Мой зверь только усмехнулся, явно не веря и этому, садясь на землю и выгнув брови, не менее насмешливо продолжить:

- Я смотрю у нас тут своя тусовка образовалась. Как будем называться? Неуловимые мстители? Ладно. Я – лабораторный эксперимент. Этот, - кивнул на зеленоглазого громилу, намутил что-то с кровью и поэтому невидим для остальных. А ты?

-  А он герой наших легенд, о которых ты, наверное, даже и не слышал.

- Охренительно мать вашу. Люди икс нервно курят за вон тем деревом и рыдают навзрыд, скептично и мрачно отозвался Франки, показывая, что он по-прежнему не верит ничему и никому.

Но ведь это было так важно, что теперь рядом с ним были ему подобные!

Я не представляла, кем были эти двое, но почему-то мне хотелось верить, что они смогут стать надежной опорой, в войне с моим отцом. Не обязательно дружить и целоваться в десны! Но не зря ведь наши мудрые предки сказали очень верную фразу: враг моего врага – мой друг.

-…не важно какие вы, важно, что вы можете помочь друг другу,  - осторожно и как можно тише проговорила я, заранее зная, что они все равно услышат, но в этот раз посмотрев в глаза каждому из мужчин, не чувствуя себя больше в опасности, но смиренно зашагав к Франки на его резкое и властное: «Иди сюда!»

- Так кто твой отец, Мишка?

И снова эти хищные зеленые глаза стали настолько тяжелыми и прилипчивыми, что я силой заставляла себя стоять на месте и держать плечи расправленными, даже если в груди было больно.

По крайней мере сейчас я была за спиной Франки, и можно было уже не бояться, что этот мужчина доберется до меня.

Зачем скрывать то, что и так было очевидно?

- Ваш главный враг, -  тихо, но смело отозвалась я, видя, как Франки поднялся на ноги, глядя на меня так, что кажется был готов придушить первым, и в то же время готовый защищать, судя по тому, как снова напряглось его огромное мускулистое тело. -  Человек, который является хозяином лабораторий, где создают вам подобным.

Молчание было не просто гробовым.

Я чувствовала его тяжесть и звенящие импульсы на собственной холодной коже, не надеясь уже на что-то хорошее, и веря лишь силе Франки, когда зеленоглазый вдруг хмыкнул, чуть выгибая бровь и кивая мне:

- Плюс десять очков в твою пользу, девочка. Не часто среди людей можно встретить тех, кто будет говорить правду, даже под страхом смерти. Только одна поправочка: нас не делают в лаборатории, такими нас создала природа.

Ощущение было такое, словно мне с разбега дали лопатой по затылку!

Вот вам и опачки епа мать!

А теперь принимай это как должное и попробуй состыковать с тем, что ты уже надумала раньше, уверенная в собственной правоте!

- Кстати, о природе, - тем временем невозмутимо продолжил этот зеленоглазый, который оставался по-прежнему самым общительным, глядя на Франки, который оставался самым недовольным и сдержанным, если не сказать, что совершенно закрытым для общения. - У меня сложилось стойкое ощущение, что ты не можешь обратиться. Хочешь, но словно что-то останавливает тебя.

Пока я старалась отключиться от предыдущих слов этого мужчины, новая информация была еще более шокирующей и менее понятной.

Минуточку.

А что значит «обратиться»?

- Хватит говорить при ней!!! -  буквально взревел Франки, заставляя меня поморщиться от его рыка и того, как стало больно в груди. Снова. Это было мало похоже на попытку защитить меня, даже от информации. Скорее на то, что он был настолько далек от меня, насколько далека была Луна от Марса…

- Разве ты не за нас, Мишка? – лукаво изогнул свою черную бровь зеленоглазый, явно намереваясь довести Франки до нового приступа неконтролируемой ярости и словно забавляясь с нами.

- Микаэла! За вас.

- В чем тогда проблема, красавчик?

Франки клацнул зубами, бросив взгляд куда-то в сторону и улыбаясь хоть и широко, но хищно и откровенно издеваясь, когда почти промурлыкал:

- И много вас еще таких, старающихся помочь?

Господи, у меня сердце заныло от этой фразы, сказанной так мягко, но в то же время так жестоко, в первую секунду  я подумала о том, что возможно это могла быть какая-то засада, и он был прав, что не верил никому, пока я была готова кинуться каждому встречному зверю на помощь, лишь бы у них появилась команда!

Инстинкт несушки, черт побери!

Меня никто не просил помогать, но я лезла сама, словно сумасшедшая, почему-то надеясь на то, что они пощадят моего отца даже после того, что он сделал им…даже если бы сама не пощадила, будь я на их месте.

Я уже открыла было рот, чтобы осторожно поинтересоваться, а за нас ли вновь прибывшие, или были подосланы отцом для своих, сугубо злобных целей, когда мир вокруг снова как-то закрутился и всё пришло в движение, настолько резко и быстро, что моим глазам было и не уследить!

Франки лишь на секунду кинулся куда-то к кустам, выкидывая на поляну еще одного человека, который, практически сделав двойное сальто, мягко и осторожно приземлился на корточки, когда я поняла, что зеленоглазый на секунду просто онемел от шока и его глазища распахнулись, а тот, что был в майке хмыкнул как-то невесело и криво.

- Какого дьявола?!

Кажется, зеленоглазый был настолько в трансе от увиденного, что даже слегка охрип, теперь не обращая внимания на язвительную усмешку Франки и его слова:

- С языка снял, старик.

Лишь когда он кинулся вперед, а человек осторожно поднялся и разогнулся, пока ни на кого не пытаясь нападать, я с удивлением поняла, что это была девушка!

Высокая,  худощавая, но невероятно стройная, с длинной черной косой и просто волшебными светлыми глазами, которые быстро оглядели нас, всех по очереди, стыдливо опустившись вниз, когда зеленоглазый оказался рядом с ней, кажется, не сразу отыскав правильных слов, ибо было видно по его лицу, что мужчина был в глубочайшем шоке.

- Ты что здесь делаешь, девочка?..

Девушка окинула быстрым сосредоточенным взглядом всех на поляне, словно не могла найти в себе сил, чтобы посмотреть в эти зеленые глаза, которые всматривались в нее так настойчиво и глубоко, словно пытались забраться в самое сердце.

- Я пошла за вами.

Черные брови мужчины вспорхнули вверх и глаза полыхнули не то паникой, не то восторгом, пока он смотрел на нее, не моргая и словно до сих не веря, что она была реальной и стояла рядом с ним.

- Одна? – наконец протянул он все еще хриплым и эротичным голосом, на что девушка сделала почти незаметный шаг назад от него, не глядя в глаза и продолжая смотреть то на Франки, то на второго зверя, явно совершенно их не боясь, и наверняка представляя кем они были. - А твой отец знает?

- Теперь уже да.

Улыбка зеленоглазого получилась хоть и кривой, но какой то восторженной, он еще долго молчал, навязчиво, с вожделением рассматривая девушку своими бесстыжими красивыми глазами, неловко стало даже мне, потому что мужчина не скрывал ни своего желания, ни своей неожиданной радости, оттого, что она оказалась рядом, лишь слегка нахмурившись, когда его ноздри затрепетали и он выдохнул:

- Что ты сделала с кровью, глупая?

- Нефрит научил, - нервно и быстро пожала девушка плечами, было весьма очевидно, что она чувствует себя неловко рядом с этим мужчиной, но стоически держалась рядом.Япочему-то улыбалась, наблюдая за ними, хотя и мало что понимала в происходящем. Наверняка я видела только одно – они друг друга определенно знали до этой встречи, и, кажется, между ними мелькали искры, как бы мужчина не сдерживался, а девушка не сторонилась его.

- Зачем ты пошла за мной? – лукаво выгнулась черная бровь зеленоглазого, когда он снова сделал шаг вперед к и без того смущенной девушке, что пыталась сохранять дистанцию, явно стараясь не реагировать на томные мурчащие нотки в его голосе, когда буркнула в ответ:

- Я хотела помочь нашему роду!

Быстро покосившись на Франки, который смотрел на меня недовольно и тяжело, я все равно не смогла проглотить своей глупой улыбки, наблюдая за этими двумя и снова ощущая какую-то совершенно нездоровую радость, что теперь в компании зверей прибыло, даже если не верила в то, что девушка может быть одной из них.

Сомнения развеял Франки, который хмыкнул, недоверчиво и недовольно глядя на девушку:

- Не знал, что в роду Кадьяков есть девушки.

- Я тоже не знал, пока не увидел ее, -  обернулся зеленоглазый к нам, с трудом заставляя себя оторвать ненасытные глаза от красавицы с шикарной косой и точеными чертами белоснежного лица и вставая так, словно пытался защитить ее от Франки, который по-прежнему не пылал дружелюбием, или хотя бы верой, в слова ему подобных. - Она единственная в своем роде и больше таких нет. По крайней мере, в нашем роду уж точно.

- Твоя подружка? – язвительно поинтересовался Франки, мне захотелось дать ему пинка под зад, чтобы он стал хотя бы чуточку доверчивее и радушнее, видя, как поджала недовольно губы девушка, а зеленоглазый хмыкнул, выдыхая:

- Боюсь, что нет. Но раз она теперь с нами, то определенно может помочь.

- Интересно чем? Соблазнить кого-нибудь из врачей? -  сухо и колко буркнул Франки, на что зеленоглазый лишь широко улыбнулся, даже не пытаясь скрыть своих клыков и промурлыкав:

- Устроить фееричное месиво из тех, кто не ожидает от девушки боевых навыков.

- Ну, если все наконец собрались, то может перейдем ближе к делу? – сухо и сосредоточенно отозвался тот, что в майке, в очередной раз не выказывая никаких эмоций, но глядя так, словно был не удивлен и наперед знал все, что произойдет здесь.

- Рад за вашу дружную компанию, а нам пора. Дела не ждут, - скупо и холодно отозвался Франки, схватив меня за руку и зашагав прочь с поляны, упрямый и недовольный, так и не поверив никому.

- Мы можем помочь друг другу, - тут же прямо перед нами оказался зеленоглазый, не пытаясь остановить, но и перекрывая дорогу, что явно грозило новой стычкой и мордобоем. -  Ты не обязан верить нам…

- Я и не верю! – рявкнул Франки, заслоняя меня собой и снова полыхая тем жаром, который всегда отдавал бедой. - Поэтому в последний раз говорю – уйди с моей дороги, или ты пожалеешь, старик!

Глаза мужчины стали тяжелыми и хищными, хоть в них и осталась искорка лукавства, когда тот встал нос к носу с гневным Франки, проговорив удивительно мягко, но не скрывая сквозившего предупреждения в своем бархатном голосе:

- Послушай меня, сынуля. Я не нянька сопливым подросткам, которых отцы не научили уважению к старшим, и не психолог, чтобы заниматься твоими внутренними проблемами с недоверием к собственному роду, но если я скажу, что эта девочка пойдет со мной, то так оно и будет. Не вынуждай меня!

Франки улыбнулся хищно и злобно, словно принимая вызов, в его глазах отчетливо читалось: «А ты попробуй и узнаешь!»

- Я всегда мечтал быть частью нашего рода, - вдруг ответил Франки хмуро и сдержанно, но я все равно чувствовала боль, которая сквозила в каждом произнесенном слове, надеясь, что это слышал и зеленоглазый, даже если они действительно не могли ощущать эмоций друг друга, оставаясь наглухо закрытыми книгами.  -  Всегда надеялся служить нашей крови. Даже пытался сбежать пару раз, в поисках себе подобных в лесах. Но папа останавливал меня и возвращал домой. Он говорил, что если нас найдут, то просто убьют как предателей, не глядя на нашу чистокровность, лишь потому что он пытался жить иной жизнью и не оставил меня в лесу.

- Скажи, он был не прав? – взгляд Франки стал разъедающе тяжелым и насмешливым, но безрадостным. - Если я бы пришел к вам много лет назад, вы бы приняли меня, как заблудшего сына в свои ряды, позабыв о кровавых правилах и законах?

Зеленоглазый молчал, чуть дрогнув своими черными ресницами, не отвечая ничего, но сейчас молчание было страшной правдой, которую только что поведал Франки, хмыкнув мрачно и язвительно:

- А теперь скажи мне, о каком доверии может идти речь сейчас, если я изгой и предатель для своего рода просто по факту рождения?

Я все еще не понимала, о чем именно говорят мужчины, но чувствовала только одно – я была всеми фибрами души за своего плохиша и дебошира Франки, нутром чувствуя, что он настолько отвык доверять окружающим, что стал настоящим зверем в прямом смысле этого слова.

Вы пробовали когда-нибудь погладить ёжика?

Нет? И не стоит этого делать!

Потому что дикие животные ласку не приемлют и могут знатно покусать, совершенно не впечатлившись вашими добрыми намерениями и глазами, полными умиления. Им прекрасно живется без вашей еды, вашей ласки и вас самих, в том числе.

Франки был именно такой – дикий, замкнутый, колючий, не привыкший, чтобы его трогали и уж тем более лезли в душу, это он воспринимал в штыки как этот самый ёж, выпуская свои колючки во все стороны и поверьте, лучше было присмиреть и успокоиться хотя бы потому, что если этот «ёжик» укусит, то в живых вы не останетесь наверняка!

Наверное, этого не следовало делать, но я обхватила его горячую большую ладонь двумя руками, чуть сжимая и молчаливо пытаясь показать, что я с ним. Всегда. Всегда за него. Даже если мне придется вырвать сердце из груди и разорвать его на части, одну бросая в огонь, потому что понимала, что папа в этой истории был главным злодеем…быть на стороне правды было мучительно больно. Но иного выбора быть не могло. Нельзя идти по тонкой линии черного и белого, потому что в такой ситуации не может быть нейтралитета.

Франки напрягся еще сильнее, даже если не смотрел на меня, продолжая разъедать злобными глазами мужчину, который чуть нахмурился и словно на секунду задумался не уверенный стоит ли произносить следующие слова, но в конце концов проговорил уверенно и твердо:

- Я Бер Карат. Старший сын покойного, великого и мудрого правителя рода Кадьяков – Бера Гранита. И я клянусь тебе нашей кровью, данной праотцом, что настал твой час послужить роду славную службу и стать частью нашей семьи.

Это было черт побери сильно!

Я не поняла смысла и половины сказанных слов, но по телу прошла мелкая дрожь, я своим глубоко спрятанным нутром почувствовала, что эти слова были очень важными и прямо скажем переломными в этой ситуации, потому что Франки не ожидал ничего подобного от зеленоглазого, быстро и ошарашено моргнув, прежде чем хрипло выдохнул:

-…ты королевской крови?

Мужчина кивнул в ответ, глядя спокойно и я бы сказала даже тепло, если бы его зеленые глаза не были настолько цепкими и пронзительными.

Карат значит?

Если это имя, то весьма странное!

И пока я старалась не думать о каком правителе и королевской крови говорили мужчины, очевидно, понимая друг друга с полуслова, потому что знала наверняка, что, если начну сопоставлять факты, запутаюсь, испугаюсь и начну паниковать! Информации сейчас было крайне мало, чтобы увидеть картину в целом, и мне не оставалось ничего другого, как терпеливо копить ее, чтобы когда-нибудь в один из спокойных и размеренных дней разложить всё по полочкам. Главное было не сойти с ума…

— Это Звезда, - кивнул Карат на терпеливо ожидающую девушку, которая ни во что не вмешивалась, но была явно настороже. -  А ты?

Я застыла, ощущая, как от ожидания напряглась каждая мышца на теле, а сердце дрогнуло в предвкушении чего-то очень важного и незабываемого, даже если не была уверена и на десять процентов, что Франки ответит, а не пошлет Карата с его королевской кровью куда подальше в очередной раз.

Я чувствовала всем телом сомнения Франки в отношении этого зверя.

Как его неспокойная и закрытая ото всех душа металась, разрываясь от желания один единственный раз открыться, и опасений, что от этого станет только хуже.

Но зеленые глаза Карата были такими же твердыми и уверенными, как и слова мужчины, которые стали тем увесистым топором, что смог пустить первую трещину в колючей душе моего зверя, когда Франки выдохнул и буркнул сдержанно и сухо, навсегда оставляя в моем сердце драгоценный блеск и сияние:

- Сапфир.

10 глава

Я пробовала его имя кончиком языка, произнося осторожно про себя и пока не в силах сказать вслух.

Сапфир.

Как же красиво, чувственно и необычно оно звучало!

Как же оно невероятно подходило к моему зверю – прекрасному, как драгоценный камень, чьи острые грани могли больно ранить, и впиться в сердце, навсегда оставляя шрамы, но их нельзя было бы заметить за его варварской красотой.

Эйфория не отпускала меня, даже когда трое мужчин ушли чуть дальше, в еще не разрушенную часть леса, чтобы поговорить без лишних ушей – в данном случае без меня, по всей видимости – оставив нас с девушкой в полном одиночестве, но под своей защитой.

- Звезда значит? -  я осторожно присела на землю рядом с ней, улыбаясь широко и искренне, пытаясь подружиться, даже если она была немногословной, если не сказать молчаливой и даже слегка нелюдимой.

К счастью, от меня она не отодвинулась, даже не вздрогнула, только быстро кивнула головой в ответ, продолжая молчать, как мне казалось, слегка растерянно.

- А я Микаэла. Но можно просто Мишка.

Я протянула руку раскрытой ладонью вверх, радостно улыбнувшись, когда после секундного промедления Звезда все-таки осторожно положила на нее свою изящную белую ладонь, слегка пожав мою руку.

Даже не знаю, почему она мне нравилась так сильно и с первого взгляда, несмотря на свое молчание и даже отрешенность. Девушка совершенно не была похожа ни на кого из моего окружения и казалась такой чистой, хрупкой и настоящей, что хотелось оберегать ее от этого мира всеми доступными мне способами. Может дело было в ее красивом лице, не тронутом косметикой,с ясными глазамии густыми длинными ресницами. А может в том, как она держалась, словно пытаясь отгородиться от всего, но при этом смотря с осторожным любопытством.

Девушка была настолько красивой и грациозной, что едва ли понимала это сама, смущенно опуская свои ресницы, пока я рассматривала ее, от души понимая восторг и жадность Карата, с которыми он смотрел на нее. Не сдержавшись, я спросила:

- Ты с Каратом?

- Нет! Я просто его крови!

А Звезда была крепким орешком! Потому что я пока не представляла, как можно устоять перед этими огромными, харизматичными мужчинами, сама попав в добровольный плен и всем телом ощущая теперь, что больше себе не принадлежу. Это было тянуще больно, но так черт возьми феерично, что даже физическая боль становилась желанным напоминанием о том, что теперь я ЕГО. Сапфира!

- Ты знаешь, кто они? – спросила я осторожно, не в силах понять, что значить «его крови» и выдыхая, пока, еще не веря собственному предположению, - …и ты такая же?

Звезда посмотрела на меня быстро и пронзительно, словно решая вынесу ли я правду, наконец кивая в согласии, не отводя своих красивых кошачьих глаз от меня, словно впитывая все мои эмоции и стараясь уловить в них те, что могли угрожать раскрытию тайн.

Нет, все-таки лучше было не думать об этом всем сейчас!

Ясно, что Сапфир не расскажет мне ровным счетом ничего, но теперь я питала надежду на то, что возможно, когда-нибудь у меня получится поговорить с Каратом и узнать хоть что-то более логичное, чем то, что сейчас было в моей голове.

Пытаясь устроиться получше я поморщилась от ноющей боли в бедрах, заметив, как Звезда поморщилась вместе со мной, словно ощутила эту же боль, вдруг скидывая с плеча небольшой темный рюкзак, достала что-то вроде термоса, протянула его мне осторожно и с долей смущения, тихо проговорила:

- Выпей. Будет немного легче.

Я не сомневалась в ней ни секунды, с благодарностью и мягкой улыбкой принимая то, что давала девушка, тут же ощутив вкусный травяной запах и отпивая сладкий ароматный чай с блаженным выдохом:

- Как же вкусноооо.

- Мама Зои приготовила. Травы, которые снимают боль, усталость. Такой чай пили мои сестры, когда тоже…

- Звезда запнулась, отчего-то прозрачно покраснев и не сразу отыскав слова, чтобы продолжить еще более осторожнее и тише, словно понимала, что мужчины могут нас услышать, - ...когда получали свои метки.

Едва не поперхнувшись, я округлила глаза:

- И ты тоже видела?

- Нет-нет. Меня не было поблизости. Но я ощущаю метку сейчас. Как и кровь, - мы обе смущенно и скованно замолчали, оттого что затронули такую интимную тему, вот только мне хотелось радостно хихикнуть, а Звезда, наверное, была готова провалиться сквозь землю, пробормотав мне: - Ты голодна? У меня есть печенье.

Никогда в моей жизни домашнее печенье не было таким вкусным и питательным, как сейчас!

Я едва не застонала от блаженства, когда в мой бедный, голодный и слегка контуженный ягодами желудок попали первые крохи восхитительного лакомства, от которого шел неземной аромат ванили и теплоты маминых рук.

Моя мама не умела готовить.

Она знала все о моде и уходе за собой, чтобы сражать наповал мужчин, но совершенно ничего о семейной жизни. Иногда мне казалось, что она сторонится нас с Михаэлем и убегает под любым предлогом, с облегчением оставляя нас отцу. Думаю, что она была даже рада, когда папа поставил ультиматум о том, что будет воспитывать нас сам, отправив маму в длительную поездку до Парижа, который она обожала.

Иногда мне казалось, что она никогда нас не любила…

Впрочем, подобные мысли я всегда гнала прочь из своей головы и сердца, даже если интуиция меня редко подводила, уверяя себя в том, что все матери любят своих детей. Просто наша мама делала это слишком угловато и неумело. Она умела любить мужчин, но только не детей, включая нас, а научиться делать это папа просто не дал ей шанса.

- Всё в порядке? – нахмурилась Звезда, рассматривая меня теперь немного смелее, когда я вдруг подумала, что она очевидно тоже может ощущать мои эмоции, как и Франки. Вернее, Сапфир.

То, что эта прекрасная, невероятно красивая девушка тоже зверь, пока в моей голове никак не укладывалось, даже если она сама подтвердила мои предположения! Жаль, что обсудить всё услышанное и увиденное с Сапфиром никак не получалось, когда он снова появился перед нами на пару со знойным и каким-то загадочным Каратом, окинув меня долгим пристальным и по-прежнему недовольным взглядом, бросая прищуренный взгляд злобных глаз на Звезду:

- Что ты дала ей?

— Это уже смахивает на паранойю, - вместо Звезды ответила я, вытянув руку и покрутив остатком своей еды. -  Всего лишь печенье! Смею заметить, очень вкусное и домашнее! Будешь?

И несмотря на то, что взгляд Сапфира по-прежнему оставался крайне недовольным и тяжелым, мне показалось, что в нем промелькнула искорка, то ли возбуждения, то ли веселья, пока он смотрел на меня с высоты своего двухметрового роста, а я сидела на земле рядом с бесстрашной девушкой, которая только чуть дернула кончиком брови, тоже отзываясь:

- Если бы я хотела причинить Мишке вред, то просто свернула бы ей шею, а не стала тратить собственную еду на нее.

Синие глаза Сапфира не выражали одобрения и стали еще более тяжелыми и угрожающими, когда он окинул Звезду долгим пытливым взглядом, словно пытался понять, действительно ли она способна на подобную подлость в отношении меня, когда Карат лишь весело хмыкнул, покосившись на нас с явным одобрением:

- Уже спелись! А ведь еще и получаса не прошло. Нам нужно отлучиться на пару часов. Марс присмотрит за вами, пока нас не будет.

Так. Очевидно, что это было еще одно странное имя, еще одного странного создания. И простым методом исключения оставался только тот красавчик в майке, который разговорчивостью не отличался, и вообще был из какой-то там легенды, если верить словам Карата.

- Мы сами за собой присмотрим! – тут же довольно воинственно отозвалась Звезда, на что Карат улыбнулся широко, и весьма эротично, а Сапфир смерил ее взглядом, в котором явно читалось огромное снисхождение, мол, пошутили и ладно, а теперь сложили ручки в позе мумии и отдались на полное и безграничное попечение Марса.

И это хорошо, что я успела проглотить очередной кусочек печенья, потому что явно подавилась бы от неожиданности и того, с какой поразительной прытью и ловкостью Звезда подскочила с земли буквально за долю секунды, сделав резкий выпад вперед и с грацией пантеры, тут же забравшись на спину ошалевшему Сапфиру намотав вокруг его шеи свою толстую черную косу, словно удавку.

Пожалуй, нечто подобное ожидал увидеть только Карат, судя по тому, как он рассмеялся низко и чувственно, подмигивая Сапфиру, но не предпринимая попытки снять девушку с его плеч, пока я так и сидела с открытым ртом, а Сапфир не сразу очнулся, пытаясь поймать ловкую и шуструю девушку за шкирку, словно взбесившуюся кошку, чтобы сбросить с себя.

- Звезда выросла среди льдов и истинных воинов, поэтому может удивить не только выразительной внешностью и нашей кровью, - проговорил Карат сладко и томно, без стеснения рассматривая девушку и кивая ей легко и почтительно, чтобы она отпустила Сапфира и спрыгнула на землю ко мне.

Было очевидным как луна над моей головой, что между ними было огромное притяжение, как и огромное противостояние характеров, когда никто не собирался отступать, находя эту игру по лезвию собственных нервов и желаний весьма эротичной и увлекательной.

Странно, но Звезда повиновалась хоть и не сразу, мотнув головой и освобождая шею Сапфира от своей косы, а затем ловко спрыгивая на землю, увернувшись, когда он попытался поймать ее и садясь рядом со мной совершенно спокойная и уверенная в своей силе и ловкости.

Теперь в Звезде была уверена и я, широко улыбнувшись Сапфиру:

— Вот видишь! С нами все будет в порядке!

Было бы удивительно, если бы он кивнул и улыбнулся в ответ.

Нет, Сапфир лишь недовольно поджал свои чувственные губы, окинув нас последний раз пронзительным долгим взглядом и просто зашагав вперед, не говоря больше ни слова. Уходящий вслед за ним Карат хотя бы подмигнул, тоже скрываясь в темноте ночного леса совершенно бесшумно, словно был частью тьмы, умея становиться призраком.

- Доедай и ложись спать, - обратилась ко мне приглушенно Звезда, протягивая еще горсть печенья и термос с чаем, устраиваясь рядом и опираясь спиной о дерево за нами. -  Когда они вернутся, не будет времени чтобы отдохнуть.

И как бы осторожно и мягко не говорила Звезда, от меня не укрылась напряжение в ее голосе.

- Что-то случилось? – тут же напряглась, я вслед за ней, снова скорее ощущая нутром, чем видя глазами, что в девушке что-то неуловимо изменилось, словно она пыталась отгородиться от меня, хотя и оставалась добра.

- Нет. Ничего особенного.

Неутешительный ответ, не находите?

- Если ты подобна Сапфиру, Карату и Марсу, то можешь слышать то, что я никогда не услышу?

Звезда на секунду замерла, стыдливо дрогнув ресницами, но все-таки, кивнув в ответ.

— Значит, ты слышала, о чем говорили мужчины?

Девушка снова кивнула отрывисто и неловко, словно только что призналась в чем-то страшном.

- Но мне не расскажешь видимо?..

Не расскажет. Я видела этот ответ даже за ее опущенными черными ресницами, понимая в тот момент, что логика мне не поможет, а интуиция напряженно вытянулась кошкой, чья холка встала дыбом.

Сидеть и допытываться было ниже моего достоинства, да и я прекрасно понимала, что смысла в этом не будет.

Звезда останется верной тайне, что бы не услышала.

И эти мужчины были ей ближе, по сути, чем я - простой ничего из себя не представляющий человечек. Поэтому я смиренно доела печенье, запив их чаем, пожелала Звезде спокойной ночи и послушно свернулась калачиком на земле, мечтая в эту секунду о том, чтобы Сапфир был рядом.

С одной стороны, я была рада, что теперь у него появились союзники. При чем не простые смертные, а подобные ему звери! Вместе они были способны свернуть горы и перебить такое количество людей, что об этом лучше было не думать, чтобы не начался новый приступ неудержимой тошноты.

А с другой стороны я была расстроена тем, что место назначения становилось все ближе и ближе, а у нас оставалось так мало времени, чтобы побыть рядом.

На самом деле я не знала, что думать.

Не представляла, как мы будем действовать дальше, надеясь в душе лишь на то, что «МЫ» - есть не только для меня, но и для Сапфира, и он не позволит разлучить нас ни отцу, ни кому-либо из лаборатории, потому что теперь я была, целиком и полностью за него!

Я засыпала тяжелым удушливым сном, с надежной на то, что папа останется в конце концов жив, и я смогу убедить Сапфира дать ему второй шанс, а отца – одуматься!

Жаль, что от кошмаров меня не смог спасти ни лес, ни жар и аромат, ставший уже родным, когда я снова бежала и бежала, обливаясь холодным потом и задыхаясь от рыданий в попытках отыскать ЕГО. Кого-то очень важного для меня, очень далекого. Я знала, что если не успею добежать, то уже никогда не найду его в этой темноте…даже если слышала голос, который шептал мне: «Микки. Моя Микки…»

Он был так близко ко мне!

Так близко, что я ощущала его согревающее дыхание и горячие руки, которые касались моего холодного и мокрого от слез лица. Я чувствовала его сильные жадные ладони, которые сжимали до боли, словно пытались собрать воедино мое разбитое сердце, которое кровоточило каждую ночь, когда рваные раны не успевали зажить и затянуться, получая все новые и новые. Я уже не могла дышать от этой боли, задыхаясь, и падая в черную пустоту, где слышался лязг цепей и его дыхание, но продолжая кричать ему что-то…

- Всё-всё, Микки! Проснись.

Я всхлипнула, дернувшись всем телом и дрожа так, что стучали зубы, не в силах сразу понять, где я и почему вокруг шумит кронами лес, и солнце касается моего холодного лица своими теплыми лучами, словно пытаясь вытереть слезы.

И лишь терпкий пряный аромат мужского тела, на котором я лежала, был реален как еще никогда ранее, заставляя тело встрепенуться и проснуться раньше затуманенного мозга, который никак не мог сбросить с себя липкую паутину удушливого сна.

- Франки… -  выдохнула я, цепляясь за него дрожащими пальцами, как за единственное спасение и прижимаясь мокрой щекой к горячей мощной груди, чтобы слышать стук его сердца и настроиться на его лад самой.

Только его сердце колотилось и захлебывалось, отчего я испуганно заморгала мокрыми ресницами, пытаясь понять, в чем дело и тут же поспешно закрывая глаза, потому что мир вокруг сплющился и буквально поплыл, становясь каким-то двухмерным, но слишком ярким, чтобы я могла выносить его краски.

Я успела сделать только один судорожный вдох, прежде чем запахи и звуки обрушились на меня со всех сторон, словно кто-то вскрыл мой череп, дав неограниченный доступ всему миру, а еще указание угробить меня, в самое ближайшее время!

Глухо застонав, я пыталась закрыть лицо руками, чтобы свет не был таким ярким, впервые жалея, что я не была многорукой Шивой, потому что еще пара рук мне определенно пригодилась бы, чтобы закрыть еще и уши.

Единственное, что не било в виски и не раздражало внутренности, был голос Сапфира и аромат его тела, на котором я снова оказалась каким-то волшебным образом.

Он был моим спасением от этого жалящего мира, пока я дышала судорожно и глухо, стараясь как можно меньше впускать в себя лишние запахи леса, которые в это жуткое утро раздражали так сильно, что тошнота в желудке, и невыносимая ломота в голове были страшнее самой изощренной смерти!

- Мишка, - горячие большие ладони Сапфира гладили меня едва касаясь, потому что к огромному счастью или беде, но он снова чувствовал все то, что сейчас происходило во мне, говоря приглушенно и как можно тише, чтобы мои через чур чувствительные в это утро перепонки не лопнули, и уши не за кровоточили. - Тебе нужно выпить вот это.

Холодная скользкая от влаги бутылка осторожно легла в мою ладонь, но даже запах прозрачной чистой воды казался противным и отталкивающим, я скривилась, утыкаясь всем лицом в твердую грудь мужчины в одном единственном желании – замереть в таком положении на много-много часов, пока не смогу хотя бы открыть глаза.

- Иначе скоро будет еще хуже.

Неужели могло быть еще хуже, господи?..

-…не смогу, - едва прохрипела я, не поднимая головы и касаясь губами горячей кожи Сапфира, тут же почувствовав, как напрягся его торс, и пресс под моими ладонями, стал буквально каменным.

То, что мой зверь возбудился даже от этого легкого прикосновения, я ощутила сразу же, но мне было настолько плохо, что я не могла соображать, слыша над собой его выдох слегка напряженный и сдержанный:

- Сможешь, если не хочешь, чтобы через пару часов у тебя началась ломка, как у наркоманов. Поверь, ты сильно пожалеешь потом, что не смогла пересилить себя.

Я верила.

Уже сейчас я чувствовала себя как столетняя скрипящая телега со сломанными колесами, на которую нагрузили тонну грязи, и меньше всего хотела знать, что может быть еще хуже, поэтому со стоном и головокружением пыталась сесть прямо на нем, поднеся дрожащими руками бутылку и в первую секунду просто задохнувшись от омерзения, когда поняла, что вода не была чистой, а отдавала какими-то лекарствами.

Если бы Сапфир не подтолкнул горлышко к моим губам, я бы не за что не выпила.

Но он был как всегда непреклонен, заставляя делать то, что было нужно беспрекословно и молча, словно никогда не испытывал жалости или сострадания.

В первую секунду мне показалось, что организм не сможет принять эту ядерную смесь и тут же вывернется на изнанку, но Сапфир умудрился быстро убрать бутылку, обхватывая мое лицо руками и обволакивая своим ароматом – единственным, что могло воспринимать мое тело, не отторгая.

- Мы пойдем вперед. Поторопитесь.

Даже приглушенный голос Карата резанул мой слух, отчего я дернулась, вжимаясь сильнее в Сапфира, желая просто залезть ему под кожу, чтобы только этот мир перестал жалить меня со всех сторон, понимая, что мое спасение и покой были только в нем, даже если его кровь была горячее расплавленной лавы, а эмоции страшнее вселенского пожара.

Мой зверь ничего не ответил, но видимо кивнул в ответ, когда я поняла, что Карат и Звезда ушли, оставляя нас наедине, что лично меня несказанно радовало.

На самом деле в таком раздавленном состоянии, в котором я была сейчас, мои мысли путались и рассыпались, словно песок, сколько бы я не пыталась их хватать.

Я с трудом могла вспомнить прошедший день. Мне было больно даже думать.

Было больно во всем теле, словно изнутри меня не просто разрывало на части, а тянуло что-то медленно и мучительно, наслаждаясь моими страданиями и питаясь ими.

…но все, что согревало внутри — это хрустальная мысль о том, что отныне я его!

Такая глупая, наивная, но совершенно восторженная правда, за которую я хваталась так же цепко, как за торс моего зверя, в поисках спасения.

Он молчал и дышал спокойно и ровно, позволяя мне прийти в себя, и не торопя.

Не знаю, сколько часов Сапфир сидел, не шевелясь подо мной, в ожидании минуты, когда мне станет немного легче, чтобы мы снова могли пойти вперед, к дому, куда я уже не хотела попасть.

Страшно было подумать, что же будет дальше.

- Давай попробуем, - вдруг отозвался глухо Франки, наверняка ощутив, что ход моих мыслей наконец восстановился хотя бы отчасти, и я смогла приоткрыть глаза, касаясь ресницами его горячей кожи.

Едва ли я была бы в состоянии передвигаться сама, с благодарностью обвив его широченные мощные плечи руками, когда Сапфир без какого-либо усилия поднялся с земли вместе со мной на руках, не стремясь поставить меня на ноги и просто зашагал вперед, как делал это всегда, даже не оборачиваясь, а устремился вперед, держа так осторожно, но так горячо.

Уткнувшись в его шею, я держала глаза закрытыми, потому что мир закружился, как только Сапфир двинулся вперед, отдаваясь не только болью во всем теле, но и жутким головокружением.

Я знала, что мой зверь сдерживал и свою скорость и то, с какой стремительностью мог передвигаться, ради того, чтобы мне было максимально комфортно в этой ситуации.

И это было просто бесценно!

Он мог рычать, мог испепелять своими синющими глазами, мог смотреть недовольно и грозно, но то, что он делал сейчас, было настолько важно и трогательно, что в какой-то момент я была готова просто расплакаться, вовремя одумавшись лишь потому, что снова ощутила, как напряглось его тело и тугие мышцы заходили под кожей. И в этот раз далеко не от возбуждения.

То, что он почувствовал сейчас едва ли понравилось Сапфиру.

Но я не могла запретить себе не думать, когда спустя еще пару часов в голове прояснилось, а Франки тут же ускорил свое плавное поступательное движение вперед, словно не знал усталости. И покоя.

- Думаю, я уже могу пойти сама, - пробормотала я, почему-то смутившись оттого, что не способна контролировать собственные мысли в отношении него и чем больше я думала, тем более мрачным и недовольным становился Сапфир, отчего в сердце забирался колючий холодок.

- Сиди спокойно. Так будет быстрее, - сухо отозвался Франки на мою скромную попытку не быть ему обузой. А еще растянуть время нашего пребывания вместе.

- А мы куда-то торопимся? – выдохнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и не выдавал обиды и сжавшегося сердца в предчувствии чего-то нехорошего.

Я отчетливо помнила, что ночью Марс говорил о том, что за нами идут две группы людей и теперь надеялась, что дело было исключительно в этом, а не в том, что Сапфир просто получил, что хотел после тринадцати лет воздержания, и теперь не знал как быстрее избавиться от меня…

- Разве вчера ты не хотела поскорее оказаться дома? – дернул он бровью не без язвительности и наверняка намекая на то, что я бросилась чуть ли не под колеса, только бы не идти пешком, а вместо этого угодила в лапы насильника и маньяка.

- Вчера хотела, а сегодня не хочу, - отрезала я, понимая, что поступаю, как упрямый ребенок, потому что логики в моих словах не было. Зато было столько противоречивых эмоций, что меня снова затошнило от их переизбытка.

И всё было бы гораздо проще, если бы с Сапфиром можно было поговорить.

Спросить напрямую, что будет дальше, если бы только у меня была хоть доля уверенности, что он ответит.

Мужчины ненавидели разговоры про отношения, даже такие призрачные и невозможные как у нас. Что уж было говорить про Франки, который в принципе и без откровений взрывался по любому поводу.

И чем дальше мы уходили вглубь леса, тем более мрачным и замкнутым он становился, отдаляясь от меня так сильно, как только это было возможно.

Я же чувствовала себя просто ужасней некуда, не в силах прекратить думать о нас, даже если где-то внутри понимала, что интуиция меня не обманывает и самого слова «мы» просто не существует.

Всё было красивым сном и не более.

И если еще пару часов назад я чувствовала его заботу по отношению к себе, то теперь Сапфир походил скорее на бездушного холодного робота, который просто выполнял свою работу, не задумываясь больше ни о чем другом.

Господи, я бы отдала свою жизнь, чтобы просто ощутить, что он чувствует сейчас на самом деле, как он мог ощутить мои эмоции на протяжении всего пути!

Это было так глупо, но именно сейчас я вспомнила одну из своих подруг, которая пару лет назад без памяти влюбилась и рыдала так сильно и жалобно, что это тронуло даже меня, какую бы дистанцию я не соблюдала, после нескольких ошибок с ложной дружбой.

И кажется история была банальная, и парень не представлял из себя совершенно ничего особенного – тусовщик, каких в мире миллионы, с необходимым набором из смазливого лица, кубиков пресса, пары татуировок для крутости, и пирсинга в языке для привлечения внимания. Таких вы сможете увидеть в каждом клубе несколько десятков, наутро даже не вспомнив их лиц. Но черт побери именно такой вот стал ее первым мужчиной. И девушка влюбилась без памяти. За два месяца их нестабильных отношений, подруга уже успела намечтать себе будущее на двадцать лет вперед, где был он в роли любящего мужа, маленький домик на берегу океана, стабильная работа и конечно же очаровательные кудрявые близняшки, которых папочка обожал бы до потери сознания.

Через два месяца он решил, что с него хватит этих отношений и завел себе новую подружку.

Кто может представить состояние моей подруги, когда он просто переступил через нее, не вспомнив даже, что именно он стал ПЕРВЫМ?..

А я не могла, на тот момент.

Убеждала ее как и все, что он ее не стоит, закатывая глаза, когда слышала ее шепот о том, что мир просто рухнул и перестал существовать.

Почему я вспомнила ее сейчас?

Потому что мой мир трещал по швам и держался только усилием моей воли в ожидании часа икс, когда Сапфир уйдет, не оборачиваясь, и я прошепчу себе едва слышно, что и мой мир тоже перестал существовать.

Я не знала было ли дело в первой близости или в том, что рядом с ним я чувствовала себя особенной, хрупкой и всегда защищенной даже несмотря на то, что он не проявлял никаких видимых признаков привязанности ко мне.

Но, боже мой, чего только стоило одно его обращение «Микки».

Это было сродни тихому и робкому признанию в любви, на которую я теперь едва ли могла надеяться.

Глядя на то, каким жестоким и тяжелым становился взгляд Сапфира, и мои мысли отдавали холодом и невыносимой болью, потому что я не была одной из тех девочек, которые старались верить только в лучшее и уговаривали сами себя. Я предпочитала смотреть правде в глаза и сопоставлять в первую очередь факты, даже если эмоции сейчас не просто говорили, а кричали так, что срывали голоса, харкая кровью.

С самого начала меня тянуло к нему против всех законов физики.

И после ночи с ним и этой тянущей боли в теле, которая каждую секунду напоминала мне о том, что теперь принадлежу ему, ситуация стала хуже. Гораздо хуже. Меня словно привязали к нему канатами, которые жгли сердце. Но чтобы вырвать их и выбросить, нужно было рвать на части и сердце, разрывая живую плоть.

В какой-то момент Сапфир просто перешел на бег, глядя вперед глазами все такими же красивыми, но словно неживыми, отчего я старательно кусала губы, чтобы молчать и думать о нем как можно меньше. Вот только ничего не получалось.

Уже спустя пару часов, когда солнце стало садиться к земле, а Сапфир продолжал бежать со мной на руках, не остановившись ни единого раза, чтобы хотя бы размять шею, не говоря уже о том, чтобы пообщаться со мной, я с тянущей тоской стала замечать, что теперь узнаю дорогу, даже если раньше добиралась исключительно на машине и по трассе.

- Я не хочу туда, - прошептала я скорее себе, чем Сапфиру, даже если прекрасно знала, что он все равно услышит. Услышит и промолчит, глядя только вперед, но сжимая губы так, что они потеряли свои краски.

Уже в эту секунду я понимала, что не будет сказки в моей жизни, где мы будем жить долго и счастливо и идти рука об руку против врагов. Даже против моего отца.

Он выполнит свою работу и уйдет.

Не будет бунта, не будет попытки устроить войну против тех, кто удерживал его насильно.

Это я буду сражаться против отца и пытаться найти его, буду пытаться в одиночку сломать эту систему, в которой оставлю свое сердце.

Дом показался слишком быстро, я не замечала за собой, что отчаянно хватаюсь пальцами за плечи Сапфира, но не потому, что боюсь упасть, а не могу отпустить его от себя.

Я не была готова к этому, привязавшись к нему слишком быстро и сильно, чего не ожидала сама.

Хорошо, если это наваждение закончится вместе с его уходом. А если нет?..

- Франки, я не…

- А ты неплох, парень, - голос Карата возник словно из ниоткуда, как и он сам, заставив меня вздрогнуть, а Сапфира сверкнуть глазами яростно и сухо:

- Не для тебя старался, старик.

Подобное обращение совсем не вязалось с знойным мужчиной, который выглядел так, что позавидовал бы сам дьявол, соблазняющий одним взглядом, поэтому я застыла скованно и напряженно, с каким-то холодом ожидая, что же будет дальше.

- Люди уже на подходе. Поторопитесь.

Сапфир ничего не ответил, зашагав вперед к домику.

Вернее, домиком это место можно было назвать с большой натяжкой – двухэтажный коттедж совершенно не сливался с окружающей природой своими витражными окнами и обстановкой в стиле хай-тэк. Но мне все равно нравилось это место тем, что было довольно далеко от города, в глуши и полном одиночестве. Здесь не было даже сотовой связи, что лично меня всегда устраивало.

-…у меня нет ключей. Обычно…

Я не договорила, когда Сапфир просто пнул дверь ногой, отчего она скрипнула, прогнулась и распахнулась. Даже если была металлической и достаточно толстой, чтобы выдержать прямое попадание бронебойных патронов.

У нас все двери были такими.

И теперь я начинала понимать почему, вот только мне хотелось истерично посмеяться.

Интересно, какие двери могли бы выдержать удар этого создания и не впустить его внутрь?

- Спасибо, - прошептала я, когда Сапфир прошел внутрь так, словно уже бывал здесь, продолжая держать меня на руках до тех пор, пока не посадил в одно из кресел, что были на первом этаже, расставленные вокруг небольшого стола у пустого камина.

- Не больше пяти минут есть, -  снова послышался голос Карата, когда мужчина вошел, отодвигая со своей дороги Сапфира и садясь передо мной на корточки, чтобы заглянуть в глаза пытливо и как всегда пронзающее до самых костей, когда я с тоской думала о том, что хотела бы остаться в эти последние минуты только со своим зверем, чтобы…попрощаться. -  А теперь скажи мне то, что я должен знать, девочка!

Я пыталась сконцентрироваться на Карате и понять, что именно он хочет от меня услышать, не обращая внимания на то, как же тяжело и больно было внутри.

- И что же это?

- Очевидно, что в этом доме ты была уже не единожды, - чуть прищурившись проговорил Карат, на что я кивнула, пока, не понимая к чему он клонил. -  И ты всегда добиралась сюда с отрядом вашей охраны.

Мужчина скорее просто перечислял факты, чем спрашивал, но я снова кивнула в ответ, начиная хмуриться.

- А теперь скажи мне, почему в этот раз твой отец решил отправить с вами одного из своих подопытных?

Карат смотрел так пронзительно, словно пытался проникнуть в мои мозг и увидеть всё своими глазами, даже если прекрасно чувствовал каждую мою даже самую скрытную эмоцию, когда я выгнула бровь, сухо отозвавшись:

- Может об этом вам лучше спросить самого отца?

Мы оба услышали, как клацнул клыками Сапфир за спиной Карата, и его глаза полыхнули злобно, но как мне показалось слегка растерянно, на что Карат нахмурился сильнее, быстро просканировав его, но тут же снова оборачиваясь ко мне, когда я пожала скованно плечами:

- Я не знаю. Возможно, раньше тоже отправляли кого-то, просто я не видела?

- Почему же сделали так, что в этот раз увидела? – не унимался Карат, разглядывая меня, но как мне, казалось, сосредоточенный теперь больше на том, как реагировал на его слова Сапфир, который почему-то отвернулся, рассматривая густой лес за панорамным окном.

- Может, хотели понять на что способен Сапфир в условиях леса?

- Думаешь, они не знали до этого?

Вспоминая те слова брата и папы перед моей поездкой, я терялась в догадках даже в последнюю минуту перед неминуемым расставанием пытаясь помочь им и надеясь, что мужчины обретут долгожданную свободу и смогут сбежать раньше, чем здесь появятся люди отца.

«…Михаэль, сердце зверя в наших руках. Либо он доставит Микаэлу в безопасное место и защитит. Либо он лишится того, чем дорожит больше собственной жизни…»

- Возможно не представляли до конца, - пробормотала я, с тоской глядя на стройного, высокого Сапфира, который не смотрел на меня своими удивительными синими глазами, стоя спиной так напряженный и скованный, словно был на поводке, - …они знали, что у Сапфира не было выбора.

Я видела, как мышцы на спине моего зверя застыли и окаменели, а глаза Карата полыхнули остро и жестоко, даже если его голос оставался мягким и каким-то вкрадчивым:

- Что это значит?

- Перед поездкой я спустилась вниз, чтобы попрощаться. Брат и отец не слышали меня, когда говорили это, - пробормотала я, почему-то в эту секунду чувствуя себя так ужасно, словно открывала какую-то большую тайну и надеясь лишь на то, что Карат спасет Сапфира. - Отец сказал, что сердце зверя в их руках. И если он не доставит меня до места назначения, то потеряет то, чем дорожит больше собственной жизни…

Теперь застыл и Карат, прожигая своими темно-зелеными глазами Сапфира, не обернувшись даже тогда, когда из двери раздался голос Марса:

- Выметайтесь отсюда. Люди уже на подходе!

- Забирай Звезду и уходите, - в конце концов отозвался Карат спустя пару долгих напряженных секунд, кивая Марсу, а потом и Сапфиру, прежде чем вышел из дома, неожиданно склонившись над моими холодными ладонями и легко целуя их. -  Поторопись…

Не ожидая ничего подобного от этого мужчины, я поняла, что задыхаюсь от ноющей боли внутри, потому что пришло время прощаться.

Ну вот и всё.

Моя сказка закончилась.

Какой бы страшной она не была с самого начала, я прикипела к ней всей душой, уже не желая возвращаться в свою золотую клетку, где было столько лжи и несправедливости, что я просто не представляла, как смогу жить дальше.

Глотая слезы и не зная, что сказать ему сейчас, когда оставались последние минуты, я твердо знала только одно – я буду бороться за него, даже если он не хочет этого! Буду искать и сделаю всё, чтобы он снова был свободен!

-…скажи, что ты не вернешься в лабораторию, -  хрипло и дрожа прошептала я, видя сквозь пелену слез, как отчаянно заметался Сапфир, не глядя на меня, даже если в его яростных, всегда пламенных глазах сейчас плескалась синяя лава, словно он сдерживался из последних сил, чтобы не разнести в клочья этот дом. - Скажи, что сбежишь и станешь свободным вместе с себе подобными.

Я кусала губы, сдерживая рыдания, чтобы не кинуться к нему и обнять так крепко, как только я была способна, умоляя, чтобы он забрал меня с собой из этого мира, где все оказалось насквозь гнилым и ненастоящим, кроме чувств к нему.

Я знала, что он чувствовал, как меня разрывало изнутри от этой боли, когда мир рушился на глазах, становясь серым и пустым от одной мысли о том, что всё уже никогда не будет как прежде. И его не будет рядом.

Нет, Сапфир не ответит.

Не обнимет в последний раз, чтобы я могла остаться навсегда в этом моменте, словно покинутая принцесса без своего дракона, в котором теперь заключалась вся моя жизнь и все мои стремления.

Он не сбежит. Вернется в лабораторию, где снова его будут мучить и вершить зло, потому что сердце зверя было в руках моего чертова отца!

- Я найду тебя, слышишь! -  вытирая слезы, твердо проговорила я, слыша его резкий судорожный выдох и видя сжатые кулаки в молчаливом крике, словно все его тело рвалось на части от этих слов, -  Я все равно освобожу тебя!

- Ты не понимаешь, что говоришь, девчонка! – рыкнул Сапфир в ответ тяжело и хрипло, метнувшись к двери, и явно вылетел бы даже не оборачиваясь, если бы не услышал мой отрывистый выдох, в котором была дрожь. И подступающая паника.

Почему?

Я увидела в большом окне приближающихся людей.

И они не были людьми моего отца, которые могли бы спешить на помощь!

Это была армия Эмира…

Закрыв на секунду глаза, я тяжело сглотнула, пытаясь прогнать омерзение и страх, которые всплывали в моей душе при одном только упоминании об этом человеке, стараясь не думать о словах Нила, когда он говорил, что Сапфир сделал все, чтобы показать нашим врагам слабые места системы и тем самым выиграть время для себя.

Господи боже. Неужели Нил был прав, и за своими розовыми очками я была не в состоянии увидеть этого раньше?..

Эмира знали все в высших кругах.

Но знали как больного, извращенного человека, чье детство прошло где-то на Ближнем Востоке под гнетом деспотичного отца, которого Эмир убил самым жутким и омерзительным способом, когда приехал учиться в Европу и познал все прелести свободной жизни.

Он не был гением, не был даже немного заинтересованным в науке, и я всегда не понимала, каким образом отец связался с ним. Более того – доверил часть своей корпорации, на которую работал всю свою осознанную жизнь, считая детищем на ровне со мной и Михаэлем.

Просто у Эмира было много денег. И много связей, которыми он никогда не стеснялся пользоваться, чего бы дело не касалось.

Он появился в нашей жизни неожиданно, но навязчиво около пяти лет назад, мне всегда казалось, что сам папа не слишком-то рад подобной дружбе, выглядя каким-то затравленным рядом с этим человеком и явно не пылая дружескими чувствами, и стараясь как можно скорее отделаться от этого прилипчивого и слишком развязного человека.

Я не знала никого, кому бы Эмир нравился, и кто бы общался с ним по доброй воле, не польстившись на большие деньги и роскошь, или угрозы.

Впрочем, самого Эмира это никогда не смущало и в ход шли любые самые грязные уловки, на которые был способен только самый низкий и прогнивший человек.

Ни для кого не секрет, что в так называемом «высшем обществе», где правят деньги и интересы, а не искренность и верность слову, всегда есть охотницы и охотники за богатством. Зачастую такие молодые люди вовсе не скрывают своих намерений и готовы назвать точную сумму своего интереса, будь то простой выход или «постельные» услуги. Как правило, они способны многое вытерпеть и согласны на разного рода извращения за увеличение платы.

Для меня было показательным и пугающим то, что даже такие охотники за богатством сторонятся Эмира, боясь его совершенно искренне и содрогаясь каждый раз, стоило ему только появиться в зоне видимости.

Не знаю, о чем думал отец, когда начинал такое общение и какие для этого были предпосылки.

Я всегда уходила к себе под любым предлогом, стоило только услышать голос Эмира в нашем доме, потому что не могла выносить его взгляда – слишком навязчивого, слишком откровенного и прямого, он не пытался скрыть своих желаний, даже ради приличия.

Сомнительная дружба отца с ним закончилась в тот день, когда я обнаружила Эмира в своей спальне, выйдя из ванны.

Обнаженного, в моей кровати и с моими трусиками в его руках, которые он облизывал.

Скандал был грандиозный, как и мои крики, на которые сбежались все, отец и брат вытолкали голого мужчину прямо на порог дома, оставив на его теле не один десяток синяков и ссадин за то, что он посмел испугать меня и проникнуть в мою спальню.

Это было отвратительно. Мерзко. Унизительно.

Еще долгое время я спала в гостевой комнате, не в силах войти в собственную, после случившегося, пока отец не приказал сделать в ней ремонт и полную перестановку.

Затем был долгий процесс раздела фирмы между отцом и Эмиром. Километры нервов. Децибелы криков и ругательств. Угрозы. Шантаж. Вымогательство.

Отцу удалось отсудить и свою фирму, и свою репутацию, вот только с тех пор он нажил себе врага, который не знал ничего ни о чести, ни о справедливости и создал собственную «армию» из головорезов и бывших заключенных, которые очевидно были близки ему по духу, полным отсутствием морали и логики.

…и теперь они шли за мной.

Комок из горечи и отвращения такого ядовитого и жутко застыл в моем горле от мысли о том, что меня может поймать Эмир в свои грязные извращенные лапы, когда я не могла сделать первого вдоха, чтобы прошептать:

- Не отдавай меня!

День стал ночью для меня и мир рухнул в тот момент, когда Сапфир дрогнул у двери, держась за нее так, что на железной поверхности остались отметины от его длинных сильных пальцев, но он не оглянулся и не бросился защищать меня.

Он просто ушел под мой умоляющий крик:

- ФРАНКИ, НЕ ОТДАВАЙ МЕНЯ!!!

11 глава

Сапфир.

Я отрывал себя от нее насильно.

Рвал на части себя изнутри до полного помутнения рассудка, до хрипоты в горле от раздирающих криков, до крови на сбитых кулаках.

До желания стереть с лица земли весь этот мир, чтобы остались только мы с ней, и не было больше хитроумных Берсерков моей крови и гребанных лабораторий, когда одни изувечивали плоть, а другие душу!

То, что сжигало меня изнутри, было страшнее любого земного ада, где я не мог дышать воздухом, где не было аромата моей отважной девчонки, разрывая в клочья землю и деревья, и не ощущая, как меня пытаются сдерживать, что-то крича в ответ.

- Тише, парень! Тише!

Я ненавидел этот голос!

Ненавидел его логику и умение пробираться в душу, чтобы все исковеркать и поставить на колени то единственное светлое и хрупкое, что держало меня в этом мире долгих гребанных тринадцать лет!

- ТЫЫЫЫЫ!!!!

Мир стал просто одним большим серым пятном, который прожигал в моей груди болезненную дыру, делая из сердца, что было камнем, лишь горсть раскаленных углей, я сбрасывал с себя навязчивые сильные руки, не способные удержать меня ни от боли, ни от ярости такой обжигающей, что уже было не важно ни родство, ни пути крови, впиваясь пальцами в глотку главному сосредоточению моей испепеляющей ненависти и боли.

- ЕСЛИ С МИККИ ЧТО-НИБУДЬ СЛУЧИТСЯ, ТО НЕ БУДЕТ В ЭТОМ МИРЕ ТАКОЙ СИЛЫ, КОТОРАЯ СПАСЕТ ТЕБЯ!!

Я держал его словно тряпичную куклу, сжимая пальцы до хруста, и откидывая от себя его девчонку, которая пыталась его спасти, снова предприняв попытку запрыгнуть на меня скрутить, не понимая, что я могу просто убить ее, и не сразу услышав, что это мой голос раздвоился и звучит двумя басами.

На меня снова кто-то прыгал, придавливая к земле и пытаясь скрутить, но безуспешно, я раскидывал снова и снова эти тени, слыша лишь крик моей девчонки, которую насильно увозили и забирали от меня, погружая весь этот проклятый мир в хаос и тьму.

Я умирал вместе с ней.

Вместе с ее угасающей надеждой на то, что я приду и спасу ее.

Я продолжал слышать ее дыхание и стук разбитого сердца, даже когда машина с ублюдками увозила мою Микки прочь из леса так быстро, словно кто-то понимал, что я не сдержусь и утоплю эту землю в крови, чтобы только прижать ее к себе крепко-крепко и больше никогда не отпускать!

- Марс, скорее!!! -  кричала испуганно и потеряно Звезда, снова и снова кидаясь на меня и пытаясь вырвать из моей руки Карата, чью жизнь я хотел забрать, как залог за мою боль и сломанные крылья моей девочки, которая стала игрушкой в руках двух злодеев и гениев в погоне за будущим тех, кого называли с одной стороны зверолюдьми, а с другой Берсерками.

— Это больно, я знаю, - прохрипел Карат, не пытаясь сопротивляться или отбиваться от меня, только глядя в глаза своим зеленым разъедающим взором, который мне хотелось навсегда стереть из своей памяти, чтобы никогда больше не позволять играть собой и Мишкой.

Он не пытался хотя бы вцепиться в мою руку, когда я сжал пальцы сильнее, в этом состоянии способный просто сломать ему кадык и вырвать глотку, снова прохрипев:

- Ты не думал, что будет настолько тяжело отпустить ее. Познав все грани физической боли, ты не представлял, что боль душевная может быть настолько невыносимой.

- Замолчи!!! – закричал я своим раздвоенным голосом, готовый просто прогрызть его мощную шею, но своим оглушенным разумом понимая, что он говорит правду, черт побери!

Правду настолько страшную и уничтожающую, что я не знал, как мне избавиться от этой боли, готовый сломать собственные ребра и вырвать обуглившееся сердце, чтобы только один единственный раз сделать хриплый вдох.

- Даже если бы с тебя живьем содрали кожу и подвесили за мышцы, все равно не было бы так больно, как сейчас. Твоя душа пылает и не может найти покоя, словно ей стало мало места в теле.

- ЗАМОЛЧИ!!!

Боги, он был словно демон, не способный чувствовать меня, но способный читать мои мысли!

Еще секунда и я бы придушил его, делая свою жизнь хоть на долю секунды легче, если бы не появился Марс, раскидывая нас в разные стороны, как и в первый раз.

Карат называл его Палачом и говорил, что в жилах этого Бера течет кровь сразу четырех родов, поэтому справиться с ним в одиночку ни под силу никому, из живущих Беров. Но это не остановило меня, я снова кинулся вперед в желании завершить начатое и поставить жирную кровавую точку в попытках Карата вмешиваться в мою жизнь под благовидным предлогом, от которого теперь я не мог дышать!

Жаль, что Марс был не только сильнее, но и быстрее, в одном прыжке оказываясь рядом, но в этот раз не отталкивая меня как можно дальше, а обхватив руками и удерживая у себя, выдохнул:

- Сапфир, дыши!

И я старался. Но не мог.

Я кричал до хрипоты и полного помутнения рассудка, сосредоточенный только на своей девчонке, которой было так невыносимо больно, в полном бреду понимая, что эту страшную боль ей причинил я.

Это я уничтожил ее, тем, что ушел. Снова.

Марс крепко держал, когда я орал и рычал, разрывая глотку.

Он держал меня, когда я в буквальном смысле вспахивал своими руками и ступнями рыхлую лесную землю, опускаясь вниз, но не давая возможности освободиться от его пут.

- Мы не допустим, чтобы с Мишкой что-либо случилось, - проговорил он тихо, убирая руки лишь когда я обессилено закрыл глаза, сосредотачиваясь лишь на том, в какой части света теперь была моя отважная девчонка, сломленная и разбитая настолько, что не пыталась сопротивляться ненавистным захватчикам, ни морально, ни физически.

Она была раздавлена и опустошена своей болью, даже если приняла её.

- Мой брат уже на месте и будет с ней до тех пор, пока мы не придем. Ты можешь доверять ему.

Я тяжело закрыл ресницы, пытаясь сквозь гул в голове от переполняющих эмоций сосредоточиться на том, что должен был делать, но это ни хрена не получалось, пока я не услышал приглушенный шепот растерянной Звезды, которая явно не ожидала ничего подобного от меня:

-…если бы Мишка знала ваши планы, она бы согласилась на это сама.

Открыв глаза, я окинул ее испепеляющим взглядом, снова почувствовав, словно мне выстрелили из дробовика в самое сердце, потому что это целиком и полностью была моя вина.

Я сам согласился на это.

- Я оставил её одну. Уже в третий раз! -  после крика мой голос осип и стал еще более низким, глухим и устрашающим, когда я повернулся к ним, говоря скорее Карату, чем кому бы то ни было еще, теперь видя, что даже его сильнейшая королевская кровь не стала гарантом неприкосновенности и отметины от моих пальцев уродливыми ссадинами стали проступать на шее.

-  Я должен был забрать ее с собой еще тогда, в первый раз, чертовски много лет назад, когда Мишка была глупой девчонкой, мечтающей о Диснейленде!!!

Глаза Карата тут же сощурились и полыхнули, очевидно в его голове пронеслась сотня всевозможных мыслей относительно моих слов, и скорей всего мыслей верных, судя по тому, как пристально и тяжело он вглядывался в мои глаза, пока не пытаясь перебить поток моей боли и ярости.

- Каждый раз, когда я отворачиваюсь и ухожу, с ней происходит что-то страшное! Сначала тот извращенец на дороге! Теперь вы!!

- Извращенец был вам нужен, - наконец тихо отозвался Карат, откидывая голову чуть назад и продолжая сидеть на земле, опираясь на ствол дерева рядом со взволнованной Звездой. -  Если бы не он, то Мишка никогда не узнала бы, что ты не просто готов сожрать ее, но и можешь заботиться. А ты не удержал бы себя в момент близости и убил девчонку, как бы дорога она тебе не была, Сапфир. Благодаря этому уроду вы оба пережили переломный момент в отношениях, изменив русло судьбы по самому наилучшему течению и стали искренне дорожить друг другом.

Помолчав немного, но не отводя своих ядовитых глаз от меня, когда постоянно казалось, что даже если Карат не может ощущать моих эмоций, то уже очень неплохо научился их считывать с моего лица и глаз, как бы я не прятал все внутри себя, он все - таки продолжил задумчиво:

- Но теперь я начинаю понимать, почему в эту поездку отправили именно тебя, парень. Судьба Мишки и прежде интересовала тебя слишком сильно, думаю поэтому решили сыграть на твоем шкурном интересе к ней. И не прогадали…только почему она не узнала тебя? Беры не меняются настолько сильно, чтобы их можно было спутать с кем-либо и уж тем более забыть.

Я сжал на секунду челюсти до хруста.

Всё, что касалось моей Мишки сейчас было подобно раскаленному кинжалу в и без того растерзанное сердце, поэтому ответить получилось не сразу, пока я боролся с желанием убить кого-нибудь, даже если понимал, что Марс не даст мне этого сделать.

- Ей стерли все воспоминания обо мне и том дне, когда мы виделись. Только не спрашивай меня как! - рыкнул я, видя, что Карат примирительно улыбнулся, чуть кивая головой и выдыхая:

- Она не единственная с кем поступили так же.

- О чем ты?

- Не так давно в поселении рода Гризли бесследно пропали несколько крепких молодых парней, внешне похожих на нас. Истинный Берсерк среди них был только один. Спустя некоторое время так же неожиданно они вернулись домой. Но только те, что были людьми. После опроса полицией выяснилось, что они теряются во времени и не помнят отрезок времени, связанный с их пропажей.

Внутри что-то болезненно сжалось, отдаваясь тяжестью и привкусом стали, когда я нахмурился, пытаясь понять ситуацию и связать ниточки, которые мне давал Карат, делая это постепенно и слишком хитро, чтобы я мог угнаться за ним:

- Они могли просто соврать.

- Не могли. Начальник полиции нам подобный. Он бы сразу почувствовал ложь.

- Они показали нам, что теперь могут определять нас среди людей и вернули этих парней показательно, - в темных зеленых глаза Карата полыхнул огонь, который кусал и меня внутри.

-  Ведь могли бы просто убить и замести следы. Они бросили нам вызов, и я пришел сказать, что мы приняли его и не собираемся сидеть на месте и ждать очередного нападения на наши города.

Карат был твердым и прожженным до глубины души воином, поэтому я знал, что он готов понести любые жертвы, чтобы победить в этой войне. И жизнь Мишки была для него всего лишь разменной монетой.

Но не для меня, черт побери!

- Эти люди считают, что уже достаточно сильны, чтобы пойти открыто против нас. Я покажу им, что они ошибаются, - сжал челюсти Карат упрямо, словно на какое-то время забывшись в собственных мыслях и воспоминаниях, которые явно не были и капли добрыми, особенно учитывая тот факт, что подобно мне он был когда-то в лаборатории.

Я мог бы его понять. Но не собирался делать этого до тех пор, пока Мишка не окажется снова рядом со мной – живая, невредимая, пусть и проклинающая за всё происходящее.

- Он не придет за Мишкой сам, как бы ты этого не хотел, -  глухо отозвался я, уже сейчас подозревая, что за душой Карата был еще ни один козырь, и ожидая от него чего угодно, но совершенно точно зная только одно: что бы там не задумал Карат, но я не дам причинить вреда Мишке, даже если на кону будет стоять судьба моего рода!

- Если бы хотел спасти дочь, сделал бы это уже давно. -  пожал плечами он в ответ. -  Для этого у него есть все возможности. Но если он оставил девушку рядом с тобой, на то были весомые причины.

- Что ты хочешь сказать? Что он сам подстроил западню собственной дочери?

- Этого я не знаю, Сапфир. Но могу предположить, что вероятней всего знал о ней, поэтому и отправил вместе с Мишкой именно тебя, чтобы быть уверенным, что ты вытащишь ее из любой передряги и не бросишь посреди пути. И до этого момента всё шло по плану: ты спас её и защитил. Ты привел ее в пункт назначения. Неожиданности начались только сейчас, - Карат дернул бровью многозначительно и хищно, когда я подумал о том, что сейчас два хитрых ума противостояли друг другу, играя в жестокую игру, где все мы были всего лишь пешками.

- Почему нет уверенности в том, что и эту вылазку не подстроил отец Мишки? – впервые вступил в разговор Марс, который продолжал сидеть на корточках рядом со мной, но теперь сосредоточившись лишь на хитроумном Карате.

- Потому что вторая группа людей, принадлежащая именно ему, появилась только тогда, когда в лес вошла группа второго охотника за Мишкой. Не считаете, что помощники Мишкиного отца могли бы появиться гораздо раньше, еще когда произошла потасовка на втором привале?

Чертов Карат!

Видя, что теперь нахмурился и Марс, тщательно обдумывая услышанное и явно соглашаясь с доводами Карата, я понимал, что ошибки быть не может.

- Ее отец уверен в том, что ты не отдашь девушку в руки врагов, но решил, что тебе может понадобиться подкрепление из людей. Почему? – снова хитро и многозначительно прищурились глаза Карата, теперь стало очевидным, что у него уже есть ответы на все вопросы, пока мы могли только гадать и полагаться на его чертову логику.

В этот раз первым был Марс, который вдруг приподнялся, но ровно настолько, чтобы достать из кармана своих штанов пистолет, быстрым уверенным движением извлекая из него магазин с патронами и говоря:

- Пули усиленные. Я видел такие только у той охраны, которая прикрывает лабораторию.

- Откуда у тебя этот пистолет? – покосился Карат на Марса, не пытаясь пока взять в руки патроны, чтобы рассмотреть их внимательно и тщательно.

- Взял у охраны того типа, который пришел за Мишкой.

— Значит и они знают про нас, - выдохнул я, видя, как Карат нахмурился еще сильнее, явно что-то быстро и сосредоточенно обдумывая.

- Эмир и отец Мишки когда-то были партнерами по бизнесу, - снова заговорил Марс, протягивая мне патроны, чтобы я мог рассмотреть их лучше. - Правда продлилось это не долго. Затем последовал громкий судебный процесс с разделом фирмы. Не думаю, что эти двое делили лекарства и оборудование…

- Возможно, что среди охраны Эмира есть нам подобные? – сосредоточенно посмотрел я на Марса, в свою очередь протягивая патрон молчаливому и задумчивому Карату, когда Палач только отрицательно покачал головой:

- Мой брат давно присматривает за этим типом. Если бы в его окружении были Берсерки, мы бы уже знали.

- Если они не в охране, то могут быть где-то в доме, как средство защиты от нам подобных, но со стороны отца Мишки, - отозвался Карат, вдруг посмотрев в мои глаза на удивление тепло. -  Именно поэтому мы не могли рассказать об этом плане твоей девочке. Её эмоции слишком сильные и сочные, чтобы их можно было пропустить и не заметить нам подобным. А если рядом с Эмиром есть Беры, то они сразу бы почуяли обман и поняли, что она оказалась в его руках не случайно. Планы мистера Робстона сломаны. Его дочь оказалась в руках врага, а зверь выполнил то, что должен был. Теперь он в смятении и озлоблен, а злость всегда ведет к ошибкам, Сапфир.

Я хмуро покосился на Карата, понимая, что в данном случае речь шла не только об отце Мишки, но в этот раз промолчал, думая теперь о другом.

- Он не придет сам. Не станет так рисковать. Скорее отправит все свои силы.

- Пускай отправляет. Люди нам нужны лишь для информации и не более, а если придут Берсерки, то мы просто переманим их на свою сторону и освободим из лабораторий раз и навсегда. -  пожал плечами Карат в ответ так, словно это было настолько же просто, как сказать.

- Думаешь всё так просто? – в этот раз нахмурился даже Марс, явно не разделяя мнения нашего хитро мудрого Кадьяка, который сейчас выглядел так, словно все будет идти строго по задуманному плану, без единой помарки. -  Ты ничего не знаешь о современных лабораториях, Карат, можешь мне поверить, они разительно отличаются от тех, в которых когда-то содержали тебя.

-…откуда это может знать тот, кого люди не могут поймать, сколько бы их не было? – не без язвительности поинтересовался я сухо, прекрасно помня его же слова, покосившись на Марса, который не обратил внимания, ни на мой тон, ни на вопрос и продолжил:

- Люди очень быстро поняли, что тех, кого они прозвали «зверолюди» невозможно одолеть силой и держать у себя оружием. Им это было просто неподвластно. Поэтому в первую очередь использовали сильнейшие снотворные и всевозможные психотропные препараты. Сейчас же это обрело новую усовершенствованную формулу во всем, начиная от строения клеток, и заканчивая оружием. Скажи, - обернулся Марс ко мне, глядя как всегда спокойно, когда совершенно невозможно было ни почувствовать, ни понять, ни увидеть его истинных эмоций. -  Что ты можешь рассказать о лаборатории в целом? Как им удавалось держать тебя столько лет, зная, что ты чистой крови и одного из самых сильных родов?

- Может мы последуем за кортежем и проследим, куда увезут Мишку? – прорычал я злобно, готовый кинуться, вперед и едва удерживаясь на месте лишь потому, что понимал: Марс не даст мне сделать этого и дело снова закончится потасовкой.

- Нам нет необходимости светиться всем вместе, пока мы не можем сказать наверняка что знает о нас и наших возможностях этот Эмир, - опять до раздражения спокойно отозвался Марс, хотя и повернулся ко мне на корточках, явно понимая, что я мало кого слушал в своей жизни. - Мой брат лучший среди нашего рода в слежке. Как только Мишка будет доставлена в определенное место, он тут же сообщит все координаты нам.

Сдержать рычания не получилось.

Я был в бешенстве оттого, что не мог находиться рядом с ней прямо сейчас, даже если она не могла меня видеть. Вместо этого вынужденный рассказывать о лабораториях все, о чем только мог вспомнить, хитроумному Карату, который слушал так, словно впитывал в себя каждую букву, и Марсу, который, как оказалось не был таким уж простачком, каким мог показаться на первый взгляд, со своим ясным взором и умилительно сдержанным голосом.

- Решетки и цепи используют лишь на первоначальном этапе, когда пытаются сломать, - хмуро и максимально скупо рассказывал я, пытаясь держать себя в руках, чтобы не сорваться, и не побежать снося все на своем пути в поисках Мишки, чьи эмоции я ощущал до сих пор, как бы далеко и быстро ее не увозили от меня. -  Для сдерживания пускают кровь и ставят уколы с какой-то дурью, от которой невозможно мыслить или двигаться. Когда считают, что цель достигнута, то переводят в саму лабораторию. Там клетки похожи на большой аквариум с койкой. Через отверстия в потолке каждые пару часов пускают какую-то хрень, чтобы сила не возвращалась, и мы не могли пробить стены. Я пробовал много лет. Не получилось.

- Что они делали с тобой? -  тихо заговорила Звезда, впервые подав голос и кивая на меня, явно имея в виду множество моих шрамов, которые расходились по всему телу, словно следы от удара молнией, только совершенно бесцветные.

- Я не знаю, -  еще более мрачно ответил я, чувствуя раздражение оттого, что впервые за много чертовски долгих чертовых лет я был в определенном смысле на свободе, а так и не смог понять по собственному телу, стало ли со мной что-то иначе, кроме того, что теперь не мог обращаться в медведя, словно мое тело напрочь забыло, как именно это должно происходить.

Я не знал было ли это результатом вмешательства этих сумасшедших людей или чем-то иным.

- Всё, что они творили в лаборатории, не осталось в моей памяти по той простой причине, что даже перед тем, как просто подойти близко к стенам клетки, распыляли такую дозу снотворного, что я отключался почти мгновенно, даже если пытался не дышать и сопротивляться действию этого препарата. Я не чувствовал ни единого раза, как меня забирали, куда увозили и что именно делали. Не представлял, сколько именно это длилось по времени. Лишь когда приходил в себя, мог почувствовать отдаленную боль в какой-то части тела, не зная наверняка, что стало причиной. Как правило потом приходил этот чертов Элерт и говорил какой сегодня день недели и число, спрашивал, помню ли я свое имя и как оказался здесь, а затем советовал не делать резких движений и просто лежать, пока сила не вернется ко мне…но сила никогда не возвращалась.

- До того дня, когда тебя выпустили, чтобы сопровождать Мишку?

- Да.

Все молчали какое-то время, каждый погрузился в свои нелегкие мысли, когда Карат наконец усмехнулся криво, но на удивление не злобно, прикоснувшись к собственной шее, на которой проступали следы от моего вероломного нападения:

- Не знаю, что с тобой делали, но ты стал определенно сильнее своих собратьев по крови.

- Не забывай, что несмотря на то, что я вырос в городе и никогда не имел отношения к лесу, я все-таки чистокровный! – рыкнул я недовольно, на что Карат примирительно кивнул, чуть улыбаясь:

- Я знаю, парень. Но, поверь, не у каждого чистокровного найдется сила, чтобы тягаться с тем, в чьих жилах течет королевская кровь.

- Ты даже не сопротивлялся! – только буркнул я в ответ, снова и снова сосредотачиваясь на том, что чувствует Мишка вдали от меня, раздираемый изнутри не только болью, но и чувством огромной вины, за то, что ей пришлось пережить всё это ради призрачных планов Карата, у которого я пошел на поводу.

- С ней всё в порядке, - тихо отозвался Марс, глядя на меня пристально, но не злобно. -  Брат не позволит, чтобы девушке причинили вред. Если кто-то решит распустить руки – он вырвет их, не задумываясь, даже если поставит под удар всё мероприятие.

- На его месте должен быть Я! -  рявкнул я, снова наполняясь той яростью и горечью, от которой не переставало жечь в груди, даже если я сидел на земле, сдерживая себя на этот месте до скрежета в клыках. -  Я должен быть рядом с ней, черт вас всех дери!!! А не сидеть здесь с вами, вспоминая лабораторию!

- Ты слишком импульсивный, - чуть улыбнулся Карат, никак не реагируя на мой злобный взгляд, словно не считал эту мою черту огненного характера какой-то неправильной. -  Но ты истинный Кадьяк в идеальном его проявлении: резкий, скорый на решения, злобный, всегда пылающий своим внутренним огнем. Отец не зря дал тебе имя Сапфир, продолжив славный род и нашу кровь.

- Видимо, как и тебе не зря дали имя Карат, - криво усмехнулся я, видя, как он чуть нахмурился, — Это ведь даже не камень, а единица измерения массы драгоценных камней. Ты слишком хитрый и сдержанный, для того, кто обладает кровью Кадьяков!

Изумленно выгибая брови Карат, вдруг приглушенно рассмеялся, словно не ожидал услышать от меня нечто подобное, в конце концов выдыхая:

— Вот видишь! Когда ты не орешь и не кидаешься в драку, то очень неплохо можешь рассуждать логически.

Особой радости от этого я не испытывал, снова и снова возвращаясь к Мишке и тому, что она дышала ровно и размеренно, но ее храброе сердце словно потеряло жизнь и способность ощущать какие-либо эмоции, кроме боли, которую она принимала смиренно и прилежно.

Моя девчонка уже не боялась ничего. Она словно смирилась с неизбежным, готовая принять любую участь, что было так не похоже на Микки, отчего я снова едва мог дышать, слыша, что мое сердце грохочет и захлебывается, словно стремясь поделиться своей жизнью с ней одной.

-…куда он везет её? – хрипло выдохнул я, глядя в одну точку, но не видя перед собой ничего, кроме ее голубых глаз, в которых я всегда мог найти собственное отражение.

- Подозреваю, что в собственную резиденцию, - тут же тихо отозвался Марс.

- Что ты еще знаешь об этом типе?

Я покосился на Палача хмуро и тяжело, заметив, как он поморщился, словно ему самому было неприятно говорить о нем, ощущая предательскую дрожь внутри, от одной только проскользнувшей мысли, что он может коснуться моей Мишки своими грязными руками!

- Говори!

Марс на секунду поджал губы, словно не хотел говорить, но все-таки отрывисто кивая, когда я надеялся лишь на то, что, как и весь род Берсерков Палачи говорят только правду, несмотря на то что их эмоции были глубоко спрятаны, даже от им подобных.

- Эмира ненавидят и презирают, но бояться, а потому считаются с ним, -  начал Марс как мне показалось издалека, словно пытался подготовить к тому, что самое худшее было впереди, но даже сейчас я напрягся, всматриваясь в его светлые глаза и пытаясь уловить малейший отблеск эмоций. - Ходили слухи, что он убил собственного отца не самым гуманным способом за то, что тот долгое время держал его на Востоке и воспитывал в жестокости и лишениях. Как бы там ни было, в наследство ему достались колоссальные деньги, недвижимость и авторитет. Его считают извращенцем за довольно специфический взгляд на плотские утехи…

- Что?!!

Это было последней каплей моего и без того шаткого терпения, уже не помня себя, я подскочил на ноги настолько резко, что не успел среагировать даже Марс, тут же кинувшись по следам машин, которые увозили мою девчонку кортежем, уже зная, что я никого не оставлю в живых.

НИКОГО ЧЕРТ ПОБЕРИ!

Но этого гребанного Эмира я убью последним, вдоволь насладившись его истерикой в попытках спасти собственную шкуру!

- Твою мать! Сапфир!!!

Они неслись за мной, пытаясь остановить и что-то надрывно крича, но я не слышал уже больше ничего кроме разъяренного стука своего сердца, снося со своего пути величественные деревья, от злобного кусающего адреналина в крови.

Я никогда не пытался узнать собственную скорость передвижения, но мне потребовалось не так много времени, чтобы догнать совершенно черные джипы, безошибочно определив, в каком именно находится моя девчонка, свернувшись клубочком на заднем сидении так, что обнимала собственные колени, когда неожиданно ощутил как меня скручивают и в буквальном смысле откидывают назад с такой силой, которой я не ожидал, отлетая от заветной цели пушечным ядром, прямиком в руки Марса, что сомкнулись вокруг меня буквально клешнями.

- Всё! Успокойся! Отпусти Мишку и прислушайся к нему! Найди Эмира, и ты поймешь, почему он не причинит ей вреда! -  Марс снова тащил меня в лес, пока нас не успели заметить, не давая скинуть себя и вырваться снова, пытаясь закрыть мой рот, чтобы рычание, вырывающееся из моей груди, не было таким заметным для всего леса и оглушающим.

- Отцепись от меня!!!

- Прислушайся к Эмиру!

Я пытался сбросить его с себя, даже если понимал, что это совершенно бесполезно, слыша за спиной своей и Марса приглушенный смех Карата, явно обращенный к Палачу:

- Оставь его! Ты не совладаешь с истинным огнем Кадьяка одной только силой.

Но когда его зеленые глаза оказались прямо передо мной я зарычал еще сильнее, словно зверь, попавший в западню, по собственной глупости.

- Послушай меня, Сапфир. Сейчас ты поступаешь логично, но это слишком опасно, в первую очередь для самой Мишки. Пока эти люди не знают, что мы рядом, у нас есть шанс сделать все именно так, как мы и планировали.

- Я ничего не планировал, мать вашу!!!

- Но ты согласился помочь не только роду Кадьяков, но и всему миру Берсерков, а у любой победы есть своя цена!

- Только не такая!!! – закричал я, понимая, что зверь во мне снова проснулся и голос тут же стал двойным, вырываясь из рук ошалевшего Палача, который словно приклеился ко мне, не давая причинить еще больше вреда Карату, который был виновен и в моей боли, и в полной беспомощности Мишки перед этими обстоятельствами.

- С девушкой все будет в порядке! Эмиру нужно только шоу с ее участием! Способ задеть ее отца за самое живое, чтобы затем шантажировать его и вымогать то, что ему нужно! И нам не важно, что именно он хочет, мы просто подождем, когда мистер Робстон придет в наши руки сам, или отправит тех, кто будет нам полезен при любом раскладе! -  пользуясь тем, что Марс крепко держал меня своими ручищами, не давая вырваться и кинуться вперед, Карат положил свои ладони на мое лицо, заставляя смотреть в глаза, которые я ненавидел в эту минуту, так же сильно, как того, кто забрал Мишку по моей чертовой воле! – Эта мразь Эмир млеет по Мишке, он боготворит её!

Я кричал словно сумасшедший, пытаясь сбросить с себя путы удерживающих рук и прогрызть наконец глотку Карату, который явно наслаждался моими душевными мучениями, что стали для меня страшным и невероятным открытием, когда и он закричал так, чтобы его слова вдолбились в мою разрывающуюся голову:

- Для него твоя девчонка, словно ангел! Нечто неземное и совершенное в каждом изгибе тела! И по этой причине он никогда не посмеет коснуться ее!!! Слышишь?! Он не тронет ее!! Скорее поместит в самое охраняемое и безопасное по его меркам место, где сможет тихо дрочить на ее образ издалека, задыхаясь от восторга! Но не больше! Он близко! Прислушайся наконец!!! Этот упырь не позволил себе даже сесть в одну машину с Мишкой!

Гнев и ярость никуда не уходили. Они полыхали в моей гребанной крови раскаленным ядом, но я услышал все, что мне кричал Карат, призывая успокоиться и не натворить глупостей.

Он был прав.

Эмир действительно боготворил мою девчонку.

Его эмоции по отношению к Мишке не были обжигающим желанием, подобно моим, когда от одной только мысли, что теперь она моя по праву ее первого мужчины, мои глаза буквально застилала пелена, за которой я не видел больше весь этот мир, утопая в ней одной с головой и всеми потрохами, до головокружения!

В нем не было жажды обладания.

Не было даже искры стремления касаться ее стройного гибкого тела, чтобы вкусить его аромат и вкус. Но трепет, с которым он думал о ней, до дрожи в руках, вызывал во мне лишь раздражение и огромное желание открутить все конечности по очереди, включая его пустую голову, в которой зародились эти странные мысли!

- Я убью его!!

- Убьешь, конечно, но пока ему время сделать то, что он должен и умеет лучше всего, по всей видимости – довести мистера Робстона до точки кипения. Вот так. Уже лучше, - Карат наконец отпустил мою голову, отступая назад, кивая Марсу, что и тот может убрать свои руки от меня, не боясь, что я снова ринусь вперед.

— Это и был твой брат? – хмуро кивнул я в сторону машин, которые уже скрылись из виду, очевидно вместе с тем, кто умудрился поймать меня посреди пути и откинуть назад, на что Марс просто кивнул головой в ответ.

- Он невидимый что ли?

- Просто очень быстрый.

- Быстрее тебя?

- Да.

- И много вас таких братьев? -  обернулся Карат на Марса, явно не очень-то много зная о роде Палачей, вот только большего узнать не получилось, потому что он просто промолчал в ответ, не углубляясь в подробности жизни тех, кого сам Карат называл «берополиция».

Теперь не оставалось ничего другого, как снова уйти вглубь леса и ждать новостей от этого супербыстрого и загадочного брата Марса, еще одного из рода Палачей. Я нервно и дергано уселся на землю, продолжая бесконечно прислушиваться то к Мишке, то к этому Эмиру, боясь упустить страшную секунду, когда его эмоции могут неожиданно смениться и лишить его жизни, в ближайшие пару минут после этого момента.

Марс сидел недалеко от меня, видимо понимая, что я могу сорваться в любую минуту, и опять не будет никого, кроме него самого, кто сможет остановить меня, пока Карат расслаблено растянулся у дерева, прикрыв глаза и сквозь ресницы наблюдая за своей девчонкой.

Я не понимал, что именно происходит между Каратом и Звездой, но видел ясно, что между ними вспыхивали искры, даже если он не касался ее, а девчонка упрямо отводила глаза и закрывалась от него так сильно, как только могла, вся напрягаясь, словно в любую секунду готовая дать отпор. Очевидно, что знали они друг друга неплохо, но по какой-то пока неведомой для меня причине держались друг от друга на расстоянии.

Впрочем, это было совершенно не мое дело.

Мир ожил наконец, когда раздался вибрирующий звук сигнала телефона, который Марс достал спокойно из кармана под смешок Карата о том, что Палачи еще не раз удивят его, кивая мне:

- Они на месте. Можем выдвигаться.

- Где они? – тут же подскочил я с земли, готовый бежать с такой скоростью, на которую только был способен.

- Как мы и предполагали раньше, в особняке Эмира. Он остался верным себе и решил не прятаться сам. Очевидно, он ждет что отец Мишки придет за ней, поэтому даже не попытался спрятать ее, или как-то засекретить все мероприятие.

- Если бы он хотел секретности, то не увел бы Мишку в наглую почти из-под носа, -  дернул бровью Карат, очевидно весьма довольный тем, что пока все шло и по его плану тоже, где все мы, включая этого гребанного Эмира, были всего лишь пешками на шахматной доске.

- Идем уже!

Но стоило только Карату и Звезде сделать первые шаги, как Марс остановил меня, касаясь плеча осторожно, но настойчиво и заставляя снова обернуться и окинуть его нетерпеливым сосредоточенным взглядом.

- Послушай, Сапфир. Клянусь, я могу понять все твои эмоции и не поддерживаю всех этих игр, что затеял Карат, но ты должен понимать одну простую истину. После всего увиденного и пережитого, мир Микаэлы больше никогда не будет прежним.

Я старался просто стоять и смотреть в глаза Марса, делая вид, что никак не реагирую на его слова, даже если сердце снова дрогнуло и пропустило удар.

- Мы еще не знаем, что там с ее отцом, но уже сейчас ясно, что он не рвался вызволять дочь из рук зверя, даже когда узнал, что все его люди мертвы, а за вами идет его главный враг. Теперь у нее есть только ты, и прежде, чем твоя кровь закипит, подумай сначала о Мишке…там, в особняке, она всегда под прицелом, всегда в опасности. Можно быть сильным, как боги Олимпа и обладать скоростью света, но и этого иногда бывает недостаточно, чтобы спасти. Всегда помни это, прежде чем предпринять что-либо.

У меня не было слов, чтобы ответить Марсу.

Каждое его слово задело меня слишком глубоко, укореняясь внутри, словно занозы, которые часто невозможно увидеть, но можно ощутить при каждом легком движении. Поэтому я просто кивнул в ответ, устремляясь вслед за ним в дебри леса, чтобы скоро догнать Карата и Звезду.

-Дальше нельзя, - прошептал Марс, делая знак рукой для нас, когда перед глазами показался высокий величественный забор, которые обычно бывают вокруг замков, не иначе.

- А у мужика прямо-таки проблемы с собственной самооценкой, - сухо, но ядовито нахально хмыкнул я, потому что теперь видел совершенно ясно, что этот Эмир жил не просто в особняке, а на самом деле практически в настоящем замке. - Тадж-Махал в современной интерпретации.

-  Когда денег больше, чем рыбы в океане можно и не такое слепить, - также сухо отозвался Марс, кивая вниз, где были обустроены сады, пара бассейнов в восточном стиле, а еще где на каждом углу расхаживали деловито мужчины в черном. Охрана.

- А слонов здесь нет?

- Не видел.

- Жаль. Никогда их не ел, - отозвался я, слыша за спиной смешок Карата, который окинул нас быстрым задорным взглядом, и в принципе выглядел чересчур воодушевленно, словно прибыл на пирушку, которую давно и мучительно ждал.

- Пройти по-тихому не получится. Здесь камеры на каждом углу. В доме стоят датчики движения, - проговорил Марс, выглядя так, словно уже бывал здесь.

- Я смотрю у этого Алладина проблемы не только с самооценкой. Наверное, и спит в бронированных подгузниках? - я не мог утихомирить свою язвительность и желание поскорее расправиться с этим типом, каким бы полезным для наших целей его не считал Карат.

- Не знаю. Под одеяло к нему не заглядывал.

- Зря. Был бы лишний повод повеселиться от души.

- Если вы закончили, весельчаки, то пора приниматься за дело, - за нашими спинами усмехнулся Карат, подавшись вперед и явно наметанным, цепким взглядом осматривая все вокруг, наверняка планируя ходы доступа и отступления, когда мы заберем Мишку. Когда Я заберу ее с этого чертова места!

- Куда ты? – оглянулся на меня Марс напряженно, стоило мне только оторваться от нашей «компании», чтобы осмотреть этот гребанный Тадж-Махал лучше, и отыскать мою девчонку, чью раздавленную душу и серые эмоции я ощущал болезненными спазмами внутри себя.

- Найду Мишку.

Глаза Марса на секунду застыли, словно он мог прочитать на моем лбу готовность действовать не по плану и подвергнуть ее опасности, сорвавшись в очередной раз в мою огненную кровь и мерзкий характер, не признающий, ни дружбу, ни уж тем более подчинения.

Не знаю, что он там во мне смог увидеть, но все-таки кивнул в ответ, больше не пытаясь напоминать о собственных словах про опасность и полное одиночество моей девчонки, в которых был виноват только я.

- Я пойду с тобой, - вдруг поднялась с земли Звезда, которая неслышно и в полном молчании всегда была рядом, к счастью, не мешая нам, и не отвлекая своим присутствием, на что я лишь отрывисто и язвительно хмыкнул:

- Карата своего защищай. И не ходи за мной, мелкая.

И все-таки, несмотря на удивительно тихий нрав и – что уж там скрывать – неплохие боевые навыки, у этой девчонки была наша кровь, которая хоть и текла мирно по венам, но иногда все же вспыхивала особенными искринками в глазах, которые так обожал Карат, потому что в этот момент его взгляд стал облизывающее-томным и я бы даже сказал восторженным.

За ними было бы забавно наблюдать, если бы только мой настрой был немного иным и никого не хотелось бы убить, словно подарив жизнь другого человека моей Мишке стало бы проще дышать.

Я осторожно шел по кромке леса, скрываемый его полумраком и густой зеленью, всегда отыскивая камеры и людей, которые могли бы случайно увидеть меня, но сосредоточенный лишь на собственных эмоциях в поисках ее одной.

Той точки, которая перевернула мою Вселенную, оставив ее сейчас подвешенной на крюке за яйца.

Я никогда не знал привязанности. Не знал того, что сердце может болеть.

Я просто прожигал свою жизнь дотла, не заботясь ни о ком и поняв лишь после смерти отца, как же сильно я его любил, пусть даже никогда не говорил об этом и заставил поседеть раньше времени своими не прекращающимися выходками.

Теперь же я боялся этих чувств еще сильнее, отгоняя их от себя, даже если понимал, что делаю это через силу, превозмогая собственную боль и тягу к этой голубоглазой, нежной и всегда такой бесстрашной девчонке.

И если я думал, что смогу отпустить ее, то я был полным дураком…

Я не помнил как жил раньше, но теперь всё моё существо было настроено на иную волну, словно стало магнитом, который притягивался только к ней одной, способный отыскать даже на краю земли, в подземелье, как бы тщательно и отчаянно ее не пытались спрятать от меня.

Между нами словно образовалась какая-то связь.

Тонкая, хрупкая и совершенно незаметная, она держала меня в мыслях о Мишке долгие мучительные годы и окрепла, оплетая меня канатами, которые душили и не давали вздохнуть если девушки не было рядом теперь, стоило мне только познать ее тело и заполучить душу.

Поэтому я безошибочно остановился у той части этого непомерно огромного особняка, в подчеркнуто восточном стиле, где ощущал мою Мишку.

Она не боялась, но и не пыталась сопротивляться внешним факторам, затаившись глубоко в себе и пытаясь свыкнуться с раздирающей болью, которая не давала ей дышать полной грудью.

Стиснув зубы и напоминая себе о том, что пока не время кидаться за ней, раз за разом повторяя слова Марса, чтобы не сорваться, я понимал, что Карат оказался прав.

Этот сумасшедший мудак Эмир не пытался спрятать Мишку. И не находился рядом с ней в одном помещении.

Моя девчонка не была связанной и брошенной в подвал.

Ей выделили одну из богато обставленных комнат и стоя даже на большом расстоянии, через волшебный аромат ее тела, я ощущал, что в этой самой комнате ей уже подготовили ванну с какими-то терпкими ароматами и горячую еду. И это было не плохо, учитывая тот факт, в каких условиях ей приходилось быть последние несколько дней. Но моя душа все равно стонала, паря рядом с ней, а зверь внутри рычал и рвал меня изнутри, в желании отогнать от нее всех в радиусе ближайших ста километров, потому что она была МОЯ!

- Он не тронет ее, - услышал я приглушенный голос Марса за спиной, уже не удивляясь тому, что не почувствовал, как он оказался рядом. Палач ведь! Что-то типа полиции и хренова супергероя рода Берсерков, по словам Карата. Тот, в ком совершенно непостижимым образом текла кровь сразу четырех родов Берсерков, наделяя его силой, скоростью и мощью, равной разве что только божеству!

- Следишь за мной?

Марс покачал отрицательно головой, молча протягивая мне свой сотовый телефон.

- Что там? – нахмурился я, нутром чувствуя, что явно произошло что-то и в первую секунду надеясь увидеть сообщения от этого безликого брата и еще одного Палача, который был настолько быстрый, что его не смогли увидеть даже мои звериные глаза.

- Читай.

Это было сообщение от кого-то, чей номер не определялся, которое гласило: «Мои жадные, мерзкие, скользкие друзья. Сегодня ваш ненавистный Эмир подготовил праздник, о котором вы не могли даже мечтать. Аукцион вашей алчности и желаний снова открыт, и сегодняшний лот вызовет в вас те эмоции, которые слаще оргазма с самой дорогой и прекрасной шлюхой на свете. Сама чистота и невинность окажется в руках того, кто не пожалеет своего состояния, не ради этих глаз, а ради сладости собственной мести! Жду вас всех сегодня вечером!»

- Тихо-тихо, Сапфир!

Я даже не сразу понял, что рычу так низко и глухо, когда после прочитанных слов увидел фото моей Мишки, сидящей в глубоком богатом кресле, всё в той же грязной лесной одежде и смотрящей куда-то пустыми печальными глазами.

- Он хочет продать её!!!

Не удивительно, что тут же рядом оказался Карат, а вслед за ним и встревоженная, бледная Звезда, когда я понял, что они уже прочитали это сообщение, адресованное всем тем, кто ненавидел этого долбанного мистера Робстона, который к огромному несчастью был отцом моей девчонки!

- Не боишься, что твой телефон могут прослушивать? -  вместо того, что снова начать свои заумные хитрые речи вдруг обратился Карат к напряженному и недовольному Марсу, на что тот лишь окинул его непонимающим взглядом, буркнув:

- Нет.

— Вот и я не боюсь, - улыбнулся не к месту обворожительно Карат, сверкнув своими клыками и извлекая из своего кармана еще один телефон, под наше гробовое молчание, выбрав какой-то номер и приложив трубку к уху, практически пропел. -  Клаудия, привет! Нефрит сказал, что в случае крайней необходимости мы можем обратиться к тебе за помощью. Можешь раздобыть три мужских костюма для торжественного мероприятия этим вечером и… - Карат окинул жадным взглядом застывшую рядом Звезду, которая тут же нахмурилась, и вся как-то собралась, словно в любую секунду готовая отразить удар.

- Вечернее платье для одной стройной девушки?..

12 глава

Я всегда считала себя достаточно логичной девушкой.

Пусть не настолько умной, как мой брат и отец, но хотя бы способной здраво оценить ситуацию и действовать в соответствии со смыслом и своими внутренними убеждениями.

Но сейчас я самой себе напоминала игровую приставку, которую просто отключили от сети.

В голове было пусто. И все на чем я могла сосредоточиться, была лишь ноющая боль в груди, словно мое сердце было хрустальным пазлом, который виртуозно собрали, полюбовались на его хрупкие грани, а потом смахнули рукой со стола, разбивая вдребезги на сотню осколков, делая это так жестоко и цинично.

Было жуткое, совершенно невообразимое чувство, словно всего за пару сумасшедших дней, каждую часть моего тела привязали к Сапфиру канатом из моей плоти и крови: руки к рукам, ноги к ногам, сердце к сердцу, и теперь эти канаты не просто обрубили, а вырвали на живую с клочками все еще живого, пульсирующего от боли мяса…

Если бы мне рассказали еще пару дней назад, что такие чувства реальность, я бы только посмеялась в ответ.

В том моем реальном мире такого не существовало.

А что было сейчас, я уже не могла даже подумать.

Всё настолько запуталось в какой-то клубок из моих эмоций, мыслей и ощущений, что я едва могла дышать, не в состоянии выдавить из себя ни единой слезинки, даже если слышала, что слезы облегчают боль.

Хотелось с разбега пнуть свой мозг и закричать: «Давай! Приди в себя, и вытащи нас из этого чертова места! Сделай хоть что-нибудь! Покажись из этой дыры, в которую ты провалился, стоило только понять, что Сапфир ушел!»

-…ушел, - прохрипела я себе, пытаясь поставить жирную точку на этом месте и начиная хмуриться. -  Он сделал свою работу и ушел.

Он ничего не обещал, ничего не говорил.

Я сама себе придумала идеального «принца» с замашками варвара, сама влюбилась в него, сама сделала себе больно.

Кого теперь было винить в произошедшем?

Вздрогнув, когда дверь комнаты открылась, я словно прозрела, понимая, что на самом деле я в большой опасности.

Просто огромной, черт побери!

Потому что быть в доме этого сумасшедшего извращенца Эмира было сродни тому, чтобы меня продали в вечное сексуальное рабство каким-нибудь террористам с ближнего Востока!

То, что никто не в восторге от пребывания в этом доме, каким бы величественным и вычурно дорогим он был, становилось совершенно ясно по одному бледному и запуганному виду женщины, что юркнула ко мне, не поднимая глаз и просто раскладывая на большой кровати фирменный пакет одного из известных бутиков.

- Что это?

Услышав мой голос, женщина вышла быстро и нервно, словно думала, что я была немая и слепая, и неожиданно прозрела, поспешно закрывая дверь комнаты. На замок.

Итак, очевидно, что я была пленницей. Но в данной ситуации я бы предпочла темный подвал и пытки, чем эту шикарно обставленную комнату с огромным винтажным зеркалом во весь рост и не менее огромной кроватью, застеленной каким-то багровым бархатом.

Вся обстановка комнаты и ее оформление в целом почему-то создавали впечатление гарема!

Полное безумие, но здесь была даже ванна, оформленная в виде бассейна со множеством ступеней вниз и углублением в полу, выложенным мелкими квадратами кафеля в марокканском стиле, где в воде плавали лепестки роз.

Романтика, мать его!

- Нравится?

Я на секунду закрыла глаза, подумав о том, что стала непозволительно рассеянной и глухой к окружающему миру после общения с Сапфиром, который все слышал, все видел и этим создавал ощущение полной и совершенной защиты, поэтому не услышала, когда вошел Эмир.

- Нет, -  сухо отозвалась я, слыша за спиной его смешок и поворачиваясь, чтобы увидеть  его собственными глазами и добавить язвительно: -  Как и не нравятся мужчины с выщипанными бровями, маникюром, эпиляцией по всему телу и  автозагаром.

Эмир усмехнулся, но его глаза прищурились весело, хоть и мрачно.

По крайней мере, намеки он понимал неплохо.

Хоть что-то радовало. Если в этой ситуации меня в принципе могло что-то порадовать!

- Предпочитаешь двухметровых, волосатых и грубых?

Надеюсь, Эмир не услышал моего судорожного выдоха через стиснутые зубы, когда я чуть дернула бровью, отозвавшись все так же сухо, но теперь смертельно холодно:

- Таких не предпочитаю тем более.

Эмир рассмеялся, явно довольный тем, что смог уколоть меня побольнее, а я как дурочка поддалась на эту провокацию…просто рана была еще слишком свежей, чтобы суметь не обращать на нее никакого внимания, зато этот укол стал тем самым отрезвляющим пинком, который показал наглядно, что пора приходить в себя и подключать голову.

- Может, скажешь для чего ты меня притащил в свой дворец?

Эмир улыбнулся.

Томно до тошноты, и высокомерно до желания двинуть ему в это холёное лицо кулаком от всей души, даже если потом будет сломаны костяшки пальцев!

Подумать только, а ведь когда он только появился на горизонте так называемого «высшего общества», многие из моих подруг считали его не только перспективным бойфрендом с кучей денег, но и красавчиком, желая заполучить его себе всеми способами.

Я же никогда не считала мужчин, подобных ему, даже каплю красивыми и достойными внимания, хотя бы потому, что они были слишком уж холёными, чересчур слащавыми и совершенно не мужественными, даже несмотря на кубки пресса и выпуклую грудь.

Восточное очарование всего окружающего спало быстро и стремительно, как только Эмир показал себя во всей красе, даже не пытаясь скрыть гнилого нутра и своей любви к извращениям. Но деньги сделали свое дело, как и его связи, перешедшие еще от его отца.

- Знаешь, в чем твоя ценность, Микаэла? -  вместо ответа проговорил Эмир, начав медленно обходить меня по кругу, глядя при этом так, словно я была ценным и дорогим экспонатом коллекции, к которому он присматривался для покупки. -  При своей уточненной красоте, грации и изяществе, ты не лишена ума и обладаешь острым язычком.

— Это не ответ на поставленный вопрос, - сухо и не без язвительности отозвалась я на сомнительный комплимент, видя, как Эмир снова томно улыбнулся, чуть дергая плечом:

- Эта ночь запомнится надолго всем.

- Интересно чем? – надеюсь, что мой голос не дрогнул, выдавая то омерзение и первый укус холодного страха, который куснул внутри от весьма двусмысленной фразы, услышанной в обстановке, страшнее и хуже которой сложно было придумать!

Даже лес и тот маньяк на дороге были не настолько страшны сейчас, как этот холеный извращенец, потому что тогда я знала, что рядом был непобедимый Франки…а сейчас я могла рассчитывать только на свои скудные силы и мозги, которые почему-то отказывались работать, попав в полнейший стресс.

- Ты - жемчужина моей коллекции тщеславия, Микаэла! Для того, чтобы овладеть тобой, сегодня будут отданы миллионы! Я стану немного богаче и удовлетворю свою страсть, ты – познаешь истинную боль и унижение, а твой отец сойдет с ума, потому что увидит каждую секунду твоего падения, но не сможет сделать совершенно ничего.

Я с трудом подавила в себе желчь накрывшей паники, насильно заставляя держать плечи расправленными, а позвоночник – максимально прямым, когда сухо и высокомерно поинтересовалась:

- И что все это значит?

- Я продам тебя для утех на своем личном аукционе сегодня тому, кто даст самую большую цену. Поэтому рекомендую принять ванну и переодеться в то, что тебе принесли. -  Эмир кивнул на кровать, где по-прежнему лежал пакет с эмблемой магазина, заглядывая в мои глаза и видимо понимая, что я скорее умру, чем сделаю всё то, что он говорит, на что улыбнулся злобно и широко, добавляя сладким голосом - Сделай это сама. Иначе я с большим удовольствием помогу тебе. Лично. Но тогда ты выйдешь на подиум совершенно обнаженной!

Несколько минут между нами шла борьба на уровне взглядов, я не сдавалась, а Эмир заранее наслаждался моим постыдным поражением, стоило ему только сделать шаг вперед и протянуть руки к моей грязной зашарканной одежде в попытке снять хотя бы кофту.

Один ноль в пользу этого извращенца, черт побери!

Меня в буквальном смысле выворачивало наизнанку от омерзения, при одной только мысли, что кто-то будет касаться меня! Особенно против воли!!!

Давайте будем смотреть фактам в глаза, какими бы они не были, и как бы мне не хотелось их изменить, но Эмир был молодой, здоровый мужчина, не лишенный силы!

Да, далеко не Сапфир!

Да, не зверь с его сверхвозможностями!

Но он при любом раскладе был сильнее меня, а мое сопротивление только раззадорило бы его еще больше, превратив мои жалкие унизительные попытки спастись в задорную игру, где он будет победителем!

Иногда стоит отступить назад, перевести дух и собраться с силами для решающего броска, когда враг расслабится и решит, что я полностью в его власти!

Сейчас был именно такой момент.

- СТОП! Я сама! Ясно? Сама!

Эмир усмехнулся, мерзко цокнув языком и окинув меня последним жадным взглядом, не скрывающим помыслов, неспеша вышел из комнаты, не произнеся больше ни слова и оставляя меня с чувством полного унижения и грязи…

Убедившись в том, что его нет поблизости и не слышно больше никаких шагов за массивной дверью, состоящей из двух больших створок, я поспешно скинула с себя одежду, ныряя в этот благоухающий бассейн с головой.

Только вода не принесла желанного блаженства, или хотя бы доли облегчения.

Душой, сердцем и мыслями я была в другом месте…посреди небольшого озера. В руках Франки, который не отталкивал меня своей грубостью и хищностью, а почему-то создавал ауру абсолютной защищенности и покоя…

Задержав дыхание, я нырнула под воду, находясь там так долго, как только позволяли легкие, молча плача и крича под водой, с одним единственным желанием – чтобы вода забрала мою боль и отчаянье.

Я все ныряла и ныряла, пока совершенно не выбилась из сил, выползая обнаженная на ступени бассейна все с той же болью и пустотой внутри.

После жалости и слез от собственной глупости и наивности, на смену пришло непонимание того, чем я заслужила подобное.

Я встала на его сторону. Пыталась помочь от всей души, и он чувствовал это!

Я черт побери почти отреклась от своего отца, даже не выслушав его точки зрения!

А Франки?

- Мог бы хотя бы подождать пару минут и просто передать меня в руки охраны отца! – шикнула я себе под нос, понимая, что теперь начинаю откровенно злиться, ведь помнила слова Марса о том, что шли две группы людей, одна из которых была от папы! Они бы защитили меня и не отдали этому подлецу и извращенцу, который теперь собирался продавать на аукционе, словно я была не живым человеком, а всего лишь бездушной игрушкой для утех!

А разве Франки думал обо мне иначе?!

Чем он был лучше?

И пусть я помнила весьма смутно и призрачно, что именно произошло этой ночью – мое тело не лгало!

Я принадлежала ему!

Вернее, эта фраза отныне звучала слишком уж пафосно и не отражала сути происходящего.

Был секс.

Вероятней всего не слишком безопасный и сдержанный судя по тому, что на моем теле виднелись синяки, низ живота натужно болел, а меж бедер до сих пор слегка жгло.

Но на этом следовало поставить жирную точку, без продолжения и уж тем более,каких-либо надежд на будущее.

Кажется, злость придавала мне сил и была той пилюлей, которая заставляла мозг наконец начать работать, растворяясь в крови горьким адреналином.

А еще она возросла до максимального предела, когда я решила выйти из этого чертова бассейна, не обнаружив своей хоть и потрепанной, но все таки родной одежды, но зато узрев на кровати аккуратно разложенный комплект изысканного нижнего белья, чулки и туфли на высоченном тонком каблуке.

Этот извращенец просто делал из меня дорогую шлюху, подобную тем, к каким привык он сам!

В ярости, мокрая и бесстыжая, я бегала по огромной комнате в поисках хотя бы чего-нибудь, во что можно было бы завернуться, чтобы только не влезать в эти дорогие, откровенные тряпки, целью которых было унизить меня еще сильнее, но этот гад Эмир кажется продумал совершенно все!

Не было не то, что элементарного полотенца – ни покрывала, ни простыни на кровати, ни гобеленов на окнах, ни единой одежды в шкафу, даже черт побери дорожек на полу!

Видит Бог, я сломала все еще целые ногти, когда остервенело пыталась оторвать обивку матраса на кровати, чтобы завернуться в нее, но не смогла сделать ровным счетом ничего, вынужденная и в этот раз повиноваться его воле, чтобы только не ходить голой!

Как бы я не сопротивлялась обстоятельствам, они все равно были выше меня. Сильнее.

Поэтому к вечеру я была облачена в новые, стоящие целое состояние кружевные тряпки.

Будь всё проклято!

Меня трясло так, что стучали зубы!

Я и предположить не могла, что возможно так ненавидеть и бояться одновременно!

До такой степени, что в пустом сжавшемся желудке скапливалась желчь, которая поднималась все выше и выше едкой тошнотой, отчего иногда темнело в глазах.

Разве меня могли унизить еще больше, чем до этого?

Разве могли раздавить еще сильнее, облачив в чулки, прозрачный комплект дорого белья и туфли на огромной шпильке, собираясь выставить в таком виде перед мужчинами, чьи наглые, алчные, вожделеющие глаза будут раздевать меня в клубах сигаретного дыма?

Я плотно закрыла глаза, чувствуя, как дрожат ресницы, и мир становится черным не только от темноты вокруг, но и оттого, что эта темнота расползалась внутри меня.

Мне нужна маска.

Самая твердая и жестокая.

Маска надменной стервы, которая никогда не склонит голову перед врагом и пройдет модельной походкой до места своего унижения!

Пусть смотрят!

Пусть хотят до звона в яйцах!

Никто и никогда не получит меня!

Всё, что они могут получить – это лишь мою откровенную неприязнь и высокомерие, с которыми я буду смотреть на них свысока, словно королева на блох, чтобы они не делали!

Дышать…я делала ровные по времени вдохи и выдохи до тех пор, пока сердце не замедлилось и в голове стало ясно до ужаса, позволяя себе медленно раскрыть глаза, чтобы посмотреть на свое отражение в большом зеркале с золотой оправой.

Идеально.

Высокомерная, холодная кукла, которая смотрела на меня, была идеалом неприступности.

Мне казалось, что я смогу резать, словно кинжалом одним только своим взглядом…даже если передо мной были другие глаза.

Такие синие, такие глубокие, что я утонула в них, проклиная и себя, и его.

С его ненавистью и желанием, которое он не мог прятать в себе, как бы не кричал и не крушил всё вокруг.

-…всё из-за тебя, Сапфир! Всё из-за тебя!

Сейчас все могло быть иначе, если бы он задержался на одну чертову минуту рядом!

Сердце полоснуло болью и беспомощностью, когда где-то внутри меня под маской рыдала потерянная девочка, которая кричала о том, что он должен был защищать меня.

Должен был сделать всё, чтобы не дать мне уйти!

Чтобы не приходилось сейчас играть новую роль, надевая маски до прокушенных в кровь губ, до головокружения от желания снова быть рядом с тем, кто пугал и притягивал с такой силой, что сломал во мне все барьеры, чтобы просто развернуться и уйти.

Он оставил меня разбитую и обнаженную перед этим миром, где каждый пытался причинить боль и протянуть свои грязные руки, чтобы касаться, вызывая дрожь, когда я хотела принадлежать только ему одному!

Тому, кому я была нужна лишь как игрушка…

- Только посмотри, какая вкусная конфетка!

Я молча встретила колючим холодным взглядом в зеркале Эмира, который вошел своей противной танцующей походкой, словно нелепая помесь капитана Джека Воробья и балерины в белых панталонах, пританцовывая и вызывая своим появлением только отвращение.

- Сам бы облизал тебя, если бы не знал заранее, что ты стоишь целое состояние!

Он усмехнулся, окинув мое тело плотоядным мерзким взглядом, отчего пришлось заставить себя стоять ровно на том же месте, не содрогаясь оттого, как мне было противно и держать плечи гордо, а спину прямо.

Даже если он был выше меня, я смотрела на него с таким презрением и надменностью, словно была королевой над его головой, а он всего лишь пылинкой на ковре, по которому мне предстояло идти.

Рано или поздно подобные взгляды и моя холодность доведут его до бешенства.

Я знала это наверняка.

Но лучше было не думать, во что в конце концов это выльется для меня…

- Кстати забыл сказать тебе, леденечик, - глаза Эмира полыхнули похотью и какой-то нездоровой эйфорией. -  Тот, кто даст за тебя больше всего денег, выкупает твое тело на эту ночь и вправе делать с тобой всё, что захочет. Как думаешь, тебе понравится это, учитывая, что зал забит теми, кто ненавидит твоего отца, но вожделеет тебя, как самый лакомый кусочек для мести и утоления некоторых своих человеческих потребностей?

Даже сейчас я не позволила своей маске сползти даже с края лица, окинув мужчину холодным отрешенным взглядом, и снова сосредоточившись лишь на собственном отражении.

Конечно же он ждал иного.

Паники, возможно, слез.

Может, надеялся, что я сломаюсь и начну умолять не делать этого.

Не дождался.

Он ушел, недовольно поджав свои тонкие губы, намазанные прозрачным блеском, и хлопнув дверью, отчего я холодно улыбнулась, чуть дергая бровью.

Ну хотя бы так, пока в моей голове не созрел план, как можно спасти себя!

Даже если все внутри меня сжималось в тугой узел от мысли о том, что ждало меня за дверьми этой шикарной воистину королевской комнаты.

Боль. Унижение. Кровь. Издевательства.

Он собрался продать меня как дорогую куклу в руки мерзких толстосумов, что я наверняка ни раз видела в своей жизни рядом с отцом, которому они завидовали и которого боялись.

Я уже слышала гул их голосов, и даже за закрытыми дверьми ощущала этот тошнотворный запах дорогих толстых сигар, от которых их рты не закрывались.

Не знаю почему мужчины считали, что это выглядит дорого и стильно, готовые платить сотни тысяч, чтобы соответствовать какой-то глупой картине о выдуманной кем-то крутой жизни среди роскоши.

Закрыв глаза еще на миг, я пыталась собраться с мыслями, отпуская свою душу от тела, которое уже через пару постыдных часов окунут в грязь и извращения, когда вдруг услышала странные звуки.

Сначала одиночный вопль, который повис в воздухе какой-то незавершенной нотой.

Словно один из тех, кто пришел насладиться моим позором и попытать свое счастье на аукционе, завис на крике, подавившись им.

Затем истошная тишина, когда я слышала лишь стук своего сердца.

И ад…

Ад из выстрелов, воплей, стонов и мольбы, словно все мужчины разом попали в мясорубку, вопя так истошно и страшно, что я в ужасе распахнула глаза, отшатнувшись от собственного отражения в зеркале – бледная и скованная, не в силах понять, что же случилось в зале.

Эта была какая-то хитроумная жестокая игра Эмира?

Собрать всех под предлогом мести моему отцу, чтобы расправиться со всеми разом?

Слишком поздно я поняла, что комната, в которой я находилась, была следующей на пути следования тех, кто только что перебил всех богачей, судя по тому, что теперь по другую сторону стены стало смертельно тихо и жутко от осознания того, сколько мужчин погибло разом…даже если я ненавидела их всей душой за то, что они хотели сделать.

Едва ли я успела бы сбежать, даже если бы догадалась снять неудобные туфли на каблучищах!

Едва ли успела бы сообразить, чем можно было заблокировать массивные двери три метра в высоту!

Я только вздрогнула, делая шаг назад, когда обе створки распахнулись, словно были бумажными, ударяясь с грохотом о стену, и лязгом вырванного замка, когда в комнату вошла фигура, от которой все во мне дрогнуло и провались куда-то вниз.

Это не мог быть он!

Нет-нет!..

Я задохнулась, отшатываясь назад от его синего взгляда, в котором полыхал огонь, что отбирал мои мысли и волю, даже сейчас!

Но это был ОН даже если он не походил больше на огромного злого варвара, который обладал такой силой, что мог разорвать Хаммер!

Даже если его огромная стройная фигура была облачена в дорогой костюм, а на ногах были классические туфли, что стоили целое состояние - ничего не изменилось в том, как он двигался с грацией опасного хищника!

Как смотрел на меня, не мигая, пронзительно, тяжело, хищно, но так жарко, словно он был голоден веками, а я была ужином его мечты!

На его груди, которая была обнажена, и показывалась из-под расстегнутой рубашки, была кровь…

Кровь, которая струилась по его подбородку и мощному торсу, впитываясь в брюки, отчего белоснежная когда-то рубашка стала просто багровой, пока он шел прямо ко мне, не моргая и пожирая глазами, словно я должна была стать следующей, чья кровь добавит свой аромат к его богатой коллекции.

Он шел, а я не понимала – он здесь для того, чтобы убить меня или спасти?

Он шел на меня размеренно и лениво, словно истинный хищник, который знает свою силу и мою полную беспомощность перед ним, глядя до дрожи, до колючих ёжиков в кончиках пальцев, когда я снова ощутила его аромат, вдыхая его, как наркоман свою долгожданную дозу, на секунду теряя себя в нем, но не позволяя выдохнуть облегченно и радостно, оттого, что он здесь.

-…уходи! -  вместо этого прошептала я, прижимаясь спиной к стене и напоминая себе о том, что несмотря на этот костюм и его полное преображение из необузданного зверя в стильного сексуального плейбоя хотя бы внешне, нутро осталось тем же – звериным, а это значит, что ничего не изменилось!

- Уходи, объект номер семнадцать! -  рявкнула я так, что не ожидала даже от себя, впервые называя его именно так и стараясь причинить хотя бы каплю той боли, которую он причинил мне, даже если его хищные глаза прищурились и сверкнули, но не яростью и злобой, а вожделением таким сильным, что я ощутила всем своим телом, какой жар пошел от него, окутывая и сбивая с мысли.

- Больше не уйду! -  прорычал Сапфир, не останавливаясь и отводя свои гипнотические глаза насильно лишь потому, что в комнате хлопнула очевидно какая-то потайная дверь и послышался топот тяжелой обуви вперемешку со звуками затворов.

- Как ушел, не обернувшись в первый раз, так уйдешь и сейчас! – попыталась я прорычать в тон ему, видя его шальную клыкастую улыбку и маниакальный блеск глаз, от которого стало жарко.

Как же поздно поняла бестолковая охрана Эмира, кого они впустили на порог, не увидев за яркой внешностью и дорогим костюмом самого настоящего зверя!

Жаль, что они не понимали еще, что теперь не смогут сделать ничего и никакая сила в мире не выкинет его больше из этих стен, пока он не получит свое.

Я лишь прикрыла ресницы, тяжело глотая желчь, когда Сапфир одним рывком снял с себя дорогой, но уже безвозвратно испорченный кровью пиджак, задорно подмигивая слегка ошалевшим парням в бронежилетах и с автоматами, когда они гурьбой вывалились в комнату, тут же сосредоточившись на сексапильном великане в окровавленной рубашке.

Интересно, знали ли они против кого пытаются биться?

Понимали ли, что пришли на верную смерть и всего лишь забаву для того, кто находил особое наслаждение в смерти, всего лишь от души забавляясь этой игрой, как огромный тигр мог бы забавляться с глупыми мышатами?

Когда раздались первые выстрелы и крики, я плотно закрыла глаза, чтобы не видеть этого ужаса снова, в этот раз прямо перед собой, вздрагивая, когда ощутила на себе чьи-то руки, и сипло ахнув, потому что буквально за долю секунды оказалась в совершенно другой комнате.

Меня словно телепортировали куда-то, оставляя лишь жуткое головокружение и неясное осознание того, что теперь звуки зверств Сапфира и выстрелы слышаться где-то поодаль.

Но когда я испуганно оглянулась, то не увидела рядом с собой совершенно никого, лишь только в другой стороне раздались такие же крики и снова стрельба, что могло означать только одно – Сапфир пришел не один, и теперь звери резвились от души, убивая людей пачками!

И кажется можно было уже перестать бояться и злиться на его предательство, но я не могла!

Слишком больно он сделал, чтобы это можно было забыть так быстро, пусть даже прошло всего несколько часов, поэтому я лелеяла в себе колючую злость, зная, что он почувствует все – и мою боль, и мою беспомощность без него, но и мою ярость, такую сильную и оглушающую, что ее не сможет заглушить одна только его очаровательная клыкастая улыбка, от которой всегда веяло неприкрытой эротикой и обаянием истинного хулигана.

Теперь его не спасет даже она!

Крики, хрипы, выстрелы становились все реже, но ближе, когда дверь новой комнаты распахнулась и в нее влетел один из людей, очевидно пытаясь спастись, но безуспешно, когда Сапфир просто откинул его рукой в сторону, делая это легко и небрежно, но даже этого жеста было достаточно, чтобы раздался хруст, и часть головы бедолаги так и осталась на стене, словно вросла, пока он сам стекал вниз под тяжестью тела, не представляя из себя уже больше ничего живого.

Но когда отрекошетив от стены почти к моим ногам прилетел пистолет, я схватила его, не раздумывая, и крепко держа двумя ладонями, вытянула руки вперед, как когда-то меня учил Нил.

- Я сказала тебе УХОДИ! -  прорычала я, прицелившись в грудь и с удивлением понимая, что мои руки не дрожат, а в голове стало ясно. -  Я со всем разберусь сама!

Он сам поставил жирную точку на всем. На моем доверии. На моем отношении к нему.

Но только не на тяге, от которой голова и сейчас шла кругом, и внутри что-то сжималось болезненно, но горячо, словно я упала в ледяную воду, еще не понимая – она настолько горячая, что я не могу дышать, или такая холодная, что обжигает меня?

- Хищница моя, -  проурчал Сапфир низко и возбужденно, снова подбираясь ко мне своей хищной, откровенно возбужденной поступью, заведенный предыдущей кровавой игрой, отчего его зрачки расползлись почти по всей радужке, буквально проглотив темно-синюю оболочку, и превращая его в сплав голых инстинктов и жажды, где не было места для логики, опасений или сомнений.

- Смотри, - он оттянул ворот рубашки, показывая следы от зубов на своей шее.— Это твои знаки, оставленные миру. Кем бы я не был - я твой, как и ты – моя!

Он конечно же не остановился, даже когда дуло пистолета прижалось к его полыхающей коже, влажной от крови, склоняясь надо мной и снова загоняя в угол своим огромным возбужденным телом, чтобы я утонула в терпком, совершенно невероятном аромате его кожи  вперемешку с кровью десятков не просто убитых, а растерзанных в клочья людей, дрогнув, но глядя лишь на пистолет в своих руках, словно он был той единственной точкой опоры, за которую я отчаянно хваталась, не позволяя себе раскиснуть и снова поддаться этому варварскому обаянию.

Сапфир чувствовал мой настрой, но он только веселил его. И возбуждал еще сильнее, потому что жар его тела стал просто невыносим, словно я стояла рядом с открытым огнем, хватаясь всеми силами за остатки пламенеющего разума, и пытаясь оттолкнуть его руку, когда зверь зажал меня у стены, скользнув жадно рукой по едва прикрытой груди, когда я поняла, что стою перед ним в одном кружевном белье, покрываясь мурашками от его близости, аромата и этого воистину неземного притяжения, которое тянуло, выворачивая меня изнутри и словно ломая кости.

- Я не шучу! – практически прорычала я, сжимая ладонями пистолет с такой отчаянной силой, что побелели костяшки на пальцах, понимая, что проигрываю, потому что Сапфир зажал меня у стены, не давая держать руки вытянутыми и глядя своими голодными хищными глазами истинного кровожадного маньяка, который заполучил то, что хотел так мучительно и долго, что сам едва мог дышать. -  Я выстрелю!!!

- Стреляй! -  проурчал он надо мной, сжимая грудь горячо, жадно и до боли, но лишь на миг, пока я не успела даже ахнуть, двигаясь вверх и обхватывая длинными сильными пальцами за шею, чуть сдавливая и заставляя меня смотреть в его лицо, запрокидывая голову назад. -  Сделай то, что хочешь!

Я пыталась тяжело сглотнуть, не поддаваясь его силе и желанию, что сквозило в каждом прикосновении, такое обжигающее, что душило меня, подобно его пальцам, отбирая меня саму и бросая ему под ноги, когда я пыталась сопротивляться, зажатая им со всех сторон, и с тянущим ужасом понимая, что я проигрываю ему по всем фронтам.

Его желание сводило с ума и вырывало из реальности, выворачивая нутро и превращая весь мир в сгусток эмоций, которые кружили коконом вокруг нас, когда казалось, что воздух скоро начнет искриться и плавиться!

Зубами я вгрызалась в собственную ярость, понимая, что не смогу убрать его от себя!

Что не смогу противостоять ни его силе, ни его желанию, когда Сапфир подался вперед, припечатывая к стене и касаясь моих губ судорожно и жадно, словно я была последним глотком воздуха перед смертью, когда раздался выстрел.

Оглушительный. Пронзительный. Звенящий, словно мои лопнувшие нервы.

Истеричный звук, повисший в воздухе восклицательным знаком, когда я содрогнулась всем телом, а Сапфир даже не моргнул, не отрывая своих губ от моих, но улыбнувшись хищно и так широко, что его клыки я почувствовала на своих влажных дрожащих губах, выдыхая испуганно в него:

- Франки?..

Я не знаю, он зарычал или рассмеялся.

Этот звук был за гранью моего понимания, отдаваясь колючими мурашками по всему телу с осознанием того, что крупицы человека в нем сгорали, словно клочки бумаги от полыхающего огня, взвиваясь высоко в грозовое небо и исчезая с лица земли, не оставив после и капли пепла.

Но то, что я не промахнулась и исполнила желаемое, я поняла отчетливо и жутко, когда аромат его крови ударил в мозг, словно что-то внутри меня взорвалось так же оглушительно и громко, как звук выстрела, который продолжал висеть где-то в воздухе, как беззвучный крик о помощи и пощаде.

Господи! Он был ранен!

- Франки!

Я дернулась в его руках всем телом, понимая, что на смену ярости испуг пришел так резко, словно свалился на мою голову каменной плитой, не просто придавливая к полу, а размазывая собой в кровавую лепешку, пока я сопротивлялась аромату его крови, начиная ощущать, что мой взрывающийся мозг поплыл окончательно и уже бесповоротно!

Отчаянно и затравленно я пыталась оттолкнуть его от себя.

Пыталась промычать хоть что-то в губы, которые не давали мне сделать ни единого вздоха, забирая с собой всю меня без остатка и надежды на спасение. Пыталась шарить руками по этому огромному жаркому телу в поисках раны, с ужасом и какой-то болезненной жаждой понимая, что мои ладони стали влажными и липкими от крови. Его и тех людей, чьи разорванные трупы сейчас усеивали весь особняк.

- Подожди!..  – судорожно втягивая в себя воздух и пытаясь сфокусироваться на ране этого безудержного зверя, что даже от моего поступка не стал злее, а завелся лишь еще сильнее, начав рычать и сжимать меня с такой силой, что я едва могла дышать, я все еще тряслась оттого, что натворила, слыша его урчание над собой:

- Мояяяяяя! Теперь успокоилась?

- Ты ранен!

Упираться в этот каменный обжигающий пресс было просто бесполезно, но я все равно пыталась из последних своих силенок, даже если аромат его струящейся крови действовал на меня словно ванна валерьяны для бешенной кошки!

Это было что-то страшное!

То, против чего я не могла бороться!

Что-то совершенно противоестественное, но такое страшное по силе, что я едва понимала кто я и что творю, когда поспешно разрывала ворот его насквозь мокрой от крови рубашки, уже не замечая того, что сама вся в крови, под его хохот, переходящий в рычание.

Всё, что я смогла увидеть – это лишь небольшое отверстие в его мощном плече, откуда и сочилась кровь, когда взвизгнула оттого, что раздался треск, и я взметнулась резко вверх, буквально проехав спиной по стене, когда поняла, что прекрасное нижнее белье безвозвратно растерзано и клочками лежит подо мной, а Сапфир распрощался со своей человеческой сущностью и был не способен услышать меня или почувствовать собственную рану!

Словно весь мир растворился и сгинул вокруг нас, сжимаясь теперь оголенными инстинктами и жаждой близости такой сильной, словно внутри что-то лопнуло оглушительно и страшно, сметая со своего пути все, подобно взрывной волне от сброшенной ядерной бомбы.

Он не мог перестать касаться меня с такой жадностью и жаждой, что причинял боль, в которую я окуналась блаженно и всем своим существом, не вздрогнув и не пытаясь отбиваться и остановить его, когда Сапфир раздвинул мои ноги, буквально выворачивая наизнанку так, что теперь мои колени были прижаты к стене, входя одним резким глубоким толчком в мое тело с глухим рычанием, переходящим в низкий стон, заполняя собой и растягивая до хрипоты в горле, до потемнения перед глазами!

Замерев на секунду и дыша тяжело и шумно, я хваталась за него дрожащими руками, прижимаясь так сильно, как только могла, даже если от этого было еще больнее.

Я вдыхала его всем своим существом, погружалась в его страсть со вкусом крови и оголенных животных инстинктов, которые он больше не мог сдерживать, даже если мое тело еще не успело прийти в себя после первой близости, а действие ягод прошло.

Я была пьяна им, словно самый сильный и желанный наркотик в мире попал в мою кровь, окутывая дурманом разум и даря блаженство на грани крика, когда Сапфир стал двигаться, буквально вбиваясь в мое тело, словно хотел разорвать его на части, затем облизывая каждый пульсирующий кусочек.

Он насаживал меня на себя, больше даже не пытаясь сдерживаться, когда словно через какой-то дурман в голове я понимала, что между нашими полуобнаженными телами хлюпает кровь.

Кровь людей, разбросанных по особняку.

Кровь его, которая продолжала струиться из раны между нами, опьяняя своим ароматом и делая из меня того самого маленького хищника, который рвался с бой, в желании заполучить его всего, даже если это будет стоить мне жизни!

Кровь моя, которая каплями стекала по бедрам и оставалась на стене за моей спиной.

Мы словно сошли с ума набрасываясь друг на друга в голоде и жажде настолько сильной и первобытной, что не было больше слов, не было мыслей - лишь только мы, сплетенные в своей кричащей необходимости друг в друге, когда мне казалось, что если он остановится и отойдет хотя бы на шаг, то я просто умру!

Я вбирала в себя каждый его стон, каждое утробное рычание, цепляясь пальцами за плечи и уже не боясь ничего в какой-то совершенно невероятной эйфории от одного осознания того, что мое тело смогло дать ему то, отчего он дрожал и не мог остановиться.

Я кусала его в ответ за шею и плечи, слизывая его ароматную кровь, не сдерживая себя и чувствуя, что мои плечи и шея кровоточат от его укусов и поцелуев настолько несдержанных, что на коже тут же оставались следы от его губ и клыков ранками и синяками, словно на каждом сантиметре моего тела он хотел оставить свой след, чтобы все вокруг видели и знали, кому я принадлежу.

Даже не знаю в какой момент нашего марафона Сапфир оторвал меня от стены, придерживая ладонями за ягодицы и не выходя из моего тела, перенес на кровать, где мы продолжили, делая простыни влажными от крови и пота наших сплетенных тел.

Мне казалось, что часами мы не могли насытиться друг другом, набрасываясь снова и снова, только меняя положение тел, но всегда сплетаясь губами, чтобы даже наши дыхания делить пополам, вдыхая друг друга.

Это было полное помешательство!

Словно теперь и во мне появился этот самый переключатель, который всегда удивлял меня в Сапфире с его резкой сменой настроения с полной ненависти до вожделения такого огромного и жаркого, что невозможно было дышать!

Я не чувствовала боли и страха, стоя на коленях и подставляя свои бедра, упираясь руками в скомканную постель с разбросанными подушками и простынями с кровавыми разводами, утопая в движениях его мощного тела, жар которого стал просто невыносимым и грозил ожогами.

Я не ощущала усталости, когда он переворачивал меня, нависая сверху или усаживая на себя, когда я с глухим стоном прогибалась назад, откидывая голову, потому что Сапфир не знал покоя и тут же припадал к моей влажной блестящей от пота груди, продолжая двигаться, словно заведенный!

Но все-таки я была человеком, когда поняла, что еще немного и просто потеряю сознание, наполненная его страстью и жаром до самых краев и даже еще больше, едва дыша и не ощущая собственного тела.

В какой то момент мне показалось, что Сапфира тряхнуло, словно кто-то пытался привести его в чувство и откинуть от меня, но он не позволил этого сделать, зарычав и вжимая меня в кровать сильнее, пока его глаза постепенно стали приходить в норму, будто спадала кровожадная пелена.

- Микки? -  выдохнул он все еще хрипло, когда я поняла, что даже этого секс-марафона для Франки было недостаточно, и он не утолил свой голод сполна, продолжая быть возбужденным и напряженным.

И я пыталась улыбнуться в ответ, но кажется у меня это получилось не слишком удачно, судя по тому, что Сапфир нахмурился, касаясь моего лица длинными красивыми пальцами осторожно и бережно, перекатываясь на бок, чтобы осмотреть меня цепкими взволнованными глазами, жар в которых не проходил, отчего зрачок словно блестел, а синяя радужка казалась ярче обычного.

- Рад, что вы помирились, дети.

Я покраснела, словно вареный рак, покрывшись испариной от стыда, когда увидела Карата рядом с кроватью, облаченного в костюм и выглядевшего соблазнительней самого дьявола, в черной рубашке, расстегнутой на груди.

От его как всегда излишне цепкого и пронзительного взгляда из под черных ресниц не могло укрыться совершенно ничего  - ни разруха в комнате, ни мой вид, который, очевидно, был не слишком то воодушевляющим, судя по тому, как нахмурились его дьявольские брови, и тяжелый взгляд темно-зеленых глаз полыхнул недовольством и укором в сторону Сапфира, что даже не пытался прикрыть свою наготу, пока я судорожно куталась в кровавую простыню, чувствуя себя какой-то невообразимо легкой, но смертельно уставшей, словно стала облаком.

- Что ты здесь делаешь, старик? – буркнул Сапфир недовольно, и явно закрывая меня собой, словно не хотел, чтобы даже глаза Карата касались меня.

- Принес Мишке чай от Звезды и пришел сказать, что десерт весь твой, - загадочно, но мрачно усмехнулся Карат кончиком губ, поставив передо мной кружку с ароматным чаем, чьей запах я уже знала. -  Поторопись, пока Марс не забрал то, что должно принадлежать тебе.

Я заморгала, пытаясь понять, о чем речь, глядя на двух чертовски красивых мужчин, и чувствуя, как тепло снова расползается в груди, оттого что они рядом.

С ними я не боялась ничего.

С ними каждая минута моей жизни была иной. Правильной.

Словно всю свою жизнь я шла именно к ним и вот теперь нашла свой покой и уют.

Но Сапфир видимо понял сразу суть сказанного Каратом, поднимаясь с кровати бодрый и совершенно не обращающий внимания на свое ранение, словно эта была всего лишь царапина и не больше, пока я растерянно думала о том, а чувствует ли он боль в принципе, быстро натянув на себя брюки на голое тело и хмуро кивая Карату:

- Иди. Я отнесу Мишку в другую комнату и присоединюсь к вам.

- Звезда побудет с ней, не переживай.

Сапфир не дожидался, когда Карат выйдет, склонившись ко мне и целуя в губы теперь осторожно и словно извиняясь, когда поднял меня с кровати, завернутую в кровавую влажную простыню и прижимая к своей груди.

- Всё в порядке? – прошептала я едва слышно и лишь в эту секунду начиная чувствовать, как пересохло в горле, и как боль кусающими разрядами стала появляться в теле, окутывая коконом.

- Нужно кое-что решить, и все будет хорошо, Микки.

Господи, я забывала обо всем на свете, когда Франки улыбался, потому что его улыбка была настолько очаровательной и красивой, что я не могла дышать! Белоснежный ряд зубов с этими клыками и мягкие чувственные губы, которые слегка припухли оттого, что мы целовались слишком несдержанно, не жалея друг друга и выплескивая всю страсть сполна.

Пинком открыв одну из дверей в очередную богато украшенную комнату, куда видимо не успели дойти ни люди, ни звери, потому что здесь все осталось целым, а главное чистым, Франки осторожно положил меня на кровать, сбрасывая грязную простынь и укрывая мягким пледом.

- Выпей этот чай и засыпай. Когда ты откроешь глаза, я буду рядом.

Я так сильно измоталась и устала, что у меня не было сил спросить куда он идет и для чего.

Что бы там не происходило за дверьми этой комнаты, а я была счастлива, уснув быстрее, чем ушел Сапфир.

13 глава

Я проснулась от собственной боли, глухо застонав и понимая, что не могу даже просто повернуться на бок. Никогда еще мое тело не болело так сильно и неистово, каждой своей клеточкой.

Но никогда еще я не улыбалась так широко и облегченно, тут же ощутив на себе горячие сильные руки того, кто стал моим спасением и жизнью.

Сапфир осторожно повернул меня спиной к себе, прижимая бережно, казалось, что даже собственную руку он держит на весу, чтобы только не навредить еще больше.

- Микки, - выдохнул он, не задавая вопросов о моем состоянии, потому что, конечно же, все чувствовал, не хуже меня самой. Надеюсь, что не лучше. А я пыталась улыбнуться ему, понимая, что болят даже губы, которые припухли и были прокушены его клыками в порыве страсти. - Выпей это. Осторожно.

Он приподнял меня на кровати, поднеся к губам уже остывший чай, который я выпила с благодарностью, зная, что через какое-то время он начнет действовать и обязательно поможет. Хотя бы немного.

На самом деле, судя по моему состоянию в этот момент, мне помогла бы, пожалуй, только капельница с обезболивающим и это как минимум!

Но пока легче не становилось, я блаженно растянулась рядом с ним снова, кожей ощущая повязку на его огромном плече, как раз там, куда я выстрелила, чувствуя себя сейчас очень виноватой и встревоженной, когда прошептала, осторожно касаясь пальцами его ладони, что лежала на моем животе, согревая и словно пытаясь забрать мою боль:

- Очень болит?

- Пустяки, - Сапфир коснулся губами моего затылка и, судя по голосу, даже улыбнулся, - Быстро заживет.

- Ты не чувствуешь боли?

- Чувствую. Но это не та рана, которая может вызвать много боли, - немного помолчав, он добавил, погладив пальцами осторожно низ живота, где все горело и болело, - …прости за это.

Наверное, я была слегка ненормальная, но не смогла сдержать широкой улыбки, хихикнув:

- А мне понравилось!

- Сумасшедшая девчонка, - с явным облегчением рассмеялся Сапфир сжимая меня в своих руках сильнее и прижимая к себе, когда я улыбалась в ответ, думая о том, какая же я счастливая, даже несмотря на весь этот кровавый ужас, который хоть и остался позади, но едва ли сможет когда-нибудь покинуть мои мысли и память.

На самом деле все было просто.

Жутко до дрожи, но все же просто.

Если я собиралась быть рядом с этим мужчиной, то должна была принять его звериную сущность, какой бы она не была.

Он был такой - резкий, иногда грубый, быстрый на решения, любящий причинять боль, обожающий кровь…но он был мой.

- Я думала, ты бросил меня, - прошептала я, пытаясь этим самым попросить прощения за то, что выстрелила в него, даже если прекрасно знала, что он чувствует все мои эмоции и без слов, и знает о том, как я раскаиваюсь и сожалею о случившемся.

- Не бросил. Никогда не брошу.

В сердце разлилось тепло от его слов, даже если он их прорычал, сжимая так сильно, что снова стало больно, но так хорошо, что едва ли я могла найти подходящие слова, чтобы передать свое состояние. Легкое, порхающее, пусть и болезненное.

За последнее время вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, но почему-то мне казалось, что именно сейчас я в нужном месте. Там, где мне тепло, уютно и хорошо. Словно я была дома.

Странно было это ощущать, находясь в особняке Эмира, где еще полдня назад меня хотели продать в пользование одному из врагов отца.

- Что не так?

Сапфир повернул меня к себе лицом, осторожно и мягко, чувствуя каждую мою рану, каждую даже самую скрытую эмоцию и заглядывая теперь в глаза своим терпким темно-синим взглядом, я с трепетом понимала, что между нами сломались все барьеры и преграды, словно не было расставания. Не было одного страшного, ломающего дня, в который мне казалось, что я умерла и уже никогда больше не воскресну. Теперь я понимала, что этот день разлуки стоил всей душевной боли и отчаянья, стоил слез и горечи. Это все нужно было пройти и пережить, чтобы сейчас было так сладко и тепло на душе.

- …что будет дальше, Франки?

Его взгляд потемнел, и стал тяжелым и колючим.

- Дальше будет война.

На языке появилась горечь, и стало тяжело дышать.

Все войны были всегда далеко от меня. Я слышала о них. Я видела их по телевизору. Я много читала.

Но я никогда не могла представить, что она коснется меня.

И что эта война будет против моего отца.

- Очень тяжело? – Сапфир провел указательным пальцем между моих сведенных бровей.

- Очень.

Он кивнул, касаясь осторожно и мягко, словно боясь потревожить или прислушиваясь к тому, что именно происходит внутри меня. Но внутри было так много всего, такой клубок, что едва ли его смог бы раскрутить хоть кто-то. Даже такой сверхъестественный человек, вроде Франки.

-…он все-таки мой папа… - прошептала я, даже если понимала и принимала, что он злодей и совершил много плохого.

Но как можно было в одну секунду приказать сердцу отпустить мое детство, мою любовь и привязанность к нему?

Как можно было перечеркнуть счастливые и беспечные моменты, проведенные рядом с ним?

- Я понимаю, - выдохнул неожиданно Сапфир, заставляя меня растерянно заглянуть в его глаза, которые впервые были словно огромный безбрежный океан, не окутывая огнем, не полыхая яростью, не кусая своим хищным неутолимым желанием.

В этот раз Сапфир словно был смущен. Я еще никогда не видела его таким.

Было ощущение, что он не знает, стоит ли продолжать, отчего волнение волной прошлось по сердцу.

Притихнув и едва дыша, я смотрела на самого прекрасного из мужчин, снова увидев в нем человека, а не зверя. Того, кто умел чувствовать не только страсть и ярость. У кого была душа.

Какое-то время он молчал, поглаживая мое плечо кончиками пальцев и касаясь волос, у меня не было даже мысли о том, что Сапфир продолжит:

- У меня тоже был отец. И…я его любил.

Затаив дыхание, я почему-то не могла посмотреть в его глаза, смутившись, наверное, сильнее самого Франки в ожидании продолжения, и кожей ощущая, как непросто ему было говорить об этом.

- Его больше нет? -  прошептала я, потянувшись сама к Сапфиру и накрывая ладонью его пальцы.

- Нет.

- С этим тоже как-то связаны лаборатории?

- Нет. Он погиб. На работе.

- Несчастный случай?

Тело Франки напряглось и буквально застыло, словно он не мог выдохнуть, чтобы продолжить.

- Получил пулю в голову. От этого умираем даже мы.

-…мне очень жаль, - прошептала я, подавшись вперед и прикасаясь губами к его груди там, где колотилось огненное сердце, не сразу поняв последнюю фразу, но застыв, как только она достигла моего мозга.

«Даже мы»

- Скажи уже ей, сын. Теперь можно.

Я вздрогнула, услышав за спиной Сапфира голос Карата и снова почувствовала, как напряглось тело Сапфира, потому что он был явно недоволен вторжением чужака на его территорию.

- Разве я не сказал тебе, что вырву и съем твои глаза, если ты еще раз явишься без приглашения к нам? -  рыкнул мрачно и злобно мой зверь, поворачиваясь боком, но продолжая обнимать меня, чтобы можно было увидеть всегда хитрые и веселящиеся глаза этого греховно прекрасного мужчины с проседью в волосах и аккуратной бороде.

Едва ли он в принципе боялся кого-либо, поэтому только задорно усмехнулся, снова окинув меня сосредоточенным взглядом, словно забираясь под кожу в попытках прочувствовать на своей шкуре, как я себя чувствую, отчего я поежилась, натягивая на себя свободной рукой плед по самый подбородок.

Я снова смутилась и покраснела, ощущая себя еще более обнаженной перед этими темно-зелеными глазами, от которых кажется невозможно было укрыть совершенно ничего.

Да с такими глазами как у Карата не сравнится ни один аппарат рентгена!

- Лучше найти лекарства и дать их Мишке, чтобы она была в состоянии хотя бы ходить в ближайшее время, - наконец приглушенно отозвался Карат настойчиво, серьезно и бесстрашно заглядывая в глаза Сапфира, где весьма ярко и неожиданно вспыхнуло чувство вины. -  Мы не останемся здесь надолго. Нас будут искать.

- Я знаю, - буркнул Франки, закутывая меня в плед теперь полностью, и словно пытаясь скрыть от глаз всевидящего Карата. -  Когда уходим?

- Как только получим свой подарочек, - изогнулась хищно и как всегда загадочно иссиня-черная бровь, я понимала, что ничего не понимаю, но в этот раз кажется не понимал и Сапфир. -  Будь на чеку. Не расслабляйся. Ждем тебя внизу.

Вальяжно, с чувством своей силы и полной уверенности в происходящем Карат двинулся своей грациозной хищной походкой в сторону двери, останавливаясь уже у порога и снова оборачиваясь, чтобы окинуть меня последним странным взглядом, вдруг кивая Сапфиру:

- Знаешь, для человека она очень выносливая. Не каждая девушка смогла бы выдержать подобное и остаться в живых.

- И что все это значит? – тихо прошептала я, когда Карат скрылся за дверью, прикрывая осторожно ее, и видя, что Сапфир явно задумался над этими словами, даже если не пытался посмотреть на меня тем же сосредоточенным пронзительным взглядом, что и Карат. -  Со мной что-то не так?..

- Если бы было не так, я бы давно это почувствовал, -  отозвался Франки на удивление мягко, снова поворачиваясь ко мне и целуя в губы мягко и легко, но все таки явно не выпуская услышанные слова из головы, судя по тому, что его глаза заблестели странным блеском.

Это не было сомнением в отношении меня, нет.

Поэтому и во мне не было страха, что нас может что-то разделить снова.

Но я снова подумала о том, что с первой секунды нашего странного знакомства, перевернувшего весь мир вверх дном, я ощущала его иначе. Не так как обычных мужчин, которые были в зоне моего доступа.

И можно было бы поставить жирный восклицательный знак на фразе «обычный мужчина», потому что Франки уж точно не был обычным, как и не был человеком, но теперь вставал второй закономерный вопрос, еще более сложный чем первый.

Теперь рядом со мной было сразу несколько зверей!

Но ведь настолько остро, глубоко и сильно я чувствовала только Франки, мне казалось, что я собственной кожей ощущаю все его эмоции, до конца не уверенная в том, были ли они верными или нет, но словно где-то внутри что-то было привязано к нему, настолько сильно и крепко, что это было выше логики и здравого смысла.

Подняв глаза на Сапфира, чтобы рассказать об этом, я замерла, ощутив, как по телу побежали сумасшедшие мурашки, оттого как он смотрел на меня, обволакивая своим взглядом, затягивая в пучину его эмоций…и цвета, который не стал более насыщенным, но теперь словно светился изнутри ровным светом. Словно где-то в глубине этого бескрайнего океана прятались сокровища, освещаемые светом серебряной луны, сияя из глубин нежным завораживающим блеском, от которого перехватывало дыхание.

- Ты тоже чувствуешь это? -  прошептал Сапфир, подавшись вперед и ложась так, что кончики наших носов соприкоснулись, и дыхание стало единым, а ресницы щекотали друг друга.

И я чувствовала.

Его трепет, его нежность. То, как он был смущен и раздавлен новыми эмоциями, которые не просто ворвались, а показались изнутри, спрятанные когда-то так глубоко и тщательно, что кажется, словно он сам позабыл о них, или перестал когда-то верить в их существование.

Вот почему его глаза изменились и стали более яркими и завораживающими, словно все его существо и тело познали новые эмоции, которые разбудила я. И в этом было волшебство настолько сильное и древнее, что я едва могла дышать от восторга, погружаясь с головой в его тайну, и понимая, что стою на пороге его загадочной, всегда метущейся души, в которую приоткрылась дверца. Только ради меня.

У меня не хватило бы сил ответить ему, я просто чуть кивнула, делая хриплый вдох, чтобы его аромат и дыхание заполнили меня, заставляя дрожать до слез от невыносимой нежности, до гусиной кожи по всему телу от его близости, поддаваясь ласкающим и слегка кусающим волнам глубоких эмоций, исходящих от него.

- Карат говорит, что теперь на тебе моя метка. И ты только моя.

- Я только твоя, - прошептала я, задыхаясь оттого, как заколотилось мое сердце, и осторожно пошевелив рукой, не обращая внимания на боль во всем теле от этого легкого движения, чтобы освободится от пледа и коснуться нежно и осторожно кончиков его пушистых ресниц, утопая в завораживающем взгляде. Проведя кончиками пальцев по его плечу и шее, я коснулась отметин от своих зубов, не в силах сдержать улыбки и добавляя, - А ты - мой!

Мне кажется, мы так могли бы лежать вечно, касаясь друг друга и просто глядя в глаза, если бы не тихие шаги за пределами комнаты, которые услышала даже я, а Сапфир лишь устало прикрыл ресницы, буркнув:

- …они просто издеваются! Входи уже, Звезда! Сколько можно жаться по углам?

- Карат сказал принести лекарства для Мишки, -  услышала я смущенный приглушенный голос девушки, ахнув от восторга, когда она появилась в комнате, выглядя так, словно была готова убежать каждую минуту подальше от нас и явно не понимая, насколько шикарной и красивой она была, в комбинезоне классического кроя с открытой спиной и  распущенными волосами, которые струились, словно черный водопад, окутывая ее, и притягивая восхищенные взгляды.

- Этот Карат получит свое, -  сухо и злобно отозвался мой Франки, снова натягивая на меня плед и скрывая от глаз Звезды мои синяки, укусы и ссадины, которые сияли словно россыпь по всему телу, с сожалением и явным усилием поднимаясь с кровати, но снова целуя меня нежно в губы, чуть улыбнувшись. -  Я скоро вернусь.

Даже когда мой прекрасный огромный мужчина скрылся из комнаты, Звезда все равно продолжала выглядеть смущенной, словно не могла заставить себя посмотреть на меня, на что и я смутилась, растерянно улыбнувшись ей:

- Все правда выглядит настолько страшным со стороны?

-  Как ты себя чувствуешь? – отозвалась девушка, лишь сейчас поднимая свои невероятные черные ресницы и наконец подходя ко мне, чтобы сесть на край кровати осторожно и напряженно, но теперь хотя бы глядя мне в глаза.

- Думаю, что так, как выгляжу, -  хрипло хихикнула я, послушно взяв из ее ладони несколько таблеток и запивая их прохладной водой, абсолютно уверенная в том, что хуже мне не станет определено, что бы там мне не дали, и с благодарной улыбкой растягиваясь на кровати снова,  улыбаясь Звезде, которая потянулась вперед, чтобы аккуратно поправить мои спутанные волосы на подушке, вдруг прошептав:

-…я боялась, что он разорвет тебя.

- Карат сказал, что я выносливая для человека.

- Очень, - кивнулаЗвезда, глядя на меня так, словно была готова забрать часть моей боли, за что я была ей благодарна, еще с первого дня привязавшись к этой отважной, хоть и всегда молчаливой девушке. - Хочешь я помогу тебе принять душ, а потом можем перекусить вместе?

- Очень хочу!

И все-таки это было очень больно!

Теперь я вспоминала те дни своего далекого детства, когда очнулась после операции, еще долго не понимая, где, что случилось, и ощущая только языки боли и полную разбитость. Я была ребенком и тихо плакала, понимая, что с трудом могу даже говорить, потому что любой звук, любое даже самое легкое движение причиняли адскую боль во всем теле, словно я сгорела вся, до уголька.

Если бы не Звезда сама бы я ни за что не смогла даже просто сползти с кровати!

Ног я не чувствовала совершенно, в буквальном смысле повиснув на Звезде, пытаясь не упасть, и при этом еще удержать на себе простыню, взвизгнув, когда девушка спокойно подняла меня на руки и просто унесла в ванную комнату уложив в ванну, скромно улыбнувшись на мои ошарашенные глаза:

- Я немного сильнее людей, хоть и не мужчина.

- Дерешься ты точно ничуть не хуже той клыкастой братии! -  широко и восторженно улыбнулась я, понимая, что не знаю о Звезде совершенно ничего, кроме ее имени и того, что она была тоже зверем, вспоминая какие-то неясные обрывки из прошлого, когда она могла драться.

Все мысли были словно в тумане – спасибо мать их ягодкам!

После ванны мне стало гораздо лучше, а может это начали действовать таблетки, но, по крайней мере, обратно я уже шла сама, даже если опиралась на руки Звезды, улыбаясь широко ей и облаченная в какую-то рубашку, которая практически заменяла мне платье, стараясь не думать о том, кому она могла принадлежать. Главное, что она была чистая, приятная на ощупь и уж явно лучше откровенного нижнего белья, в котором приходилось расхаживать до этого, даже если я мечтала отыскать свою старую «лесную» одежду прекрасно понимая, что это затея из разряда «миссия невыполнима».

Я даже не знаю, что именно привлекло мое внимание и заставило содрогнуться.

Сначала я не слышала ничего, и не видела ничего особенного, но внутри словно что-то сжалось. Болезненно и удушливо, отчего я на секунду задохнулась, потерявшись в пространстве и времени.

Не знаю, можно ли это было назвать предчувствием или внутренним голосом, но было жуткое ощущение грядущей беды, которая стояла прямо на пороге, даже если толком я не могла понять, кого именно касался этот страх.

Но когда Звезда напряглась и ее ресницы опустились сначала вниз, а затем порхнули в такт участившему сердцебиению, я больше не могла оставаться к этой комнате.

Как бы не было больно двигаться, какой бы пыткой не был каждый шаг, я выбежала за дверь, замерев на секунду, и прислушиваясь к собственным ощущениям, зная, что они не лгут, и мы стоим на пороге какого-то ужаса, отчего на моем теле встал дыбом каждый волосок, затрепетав и испуганно задрожав от ощущения огромной беды.

Я знала, что Звезда рядом. Бежит за мной, не пытаясь остановить или сказать хоть что-то безмолвным помощником и моей защитой, с которой было не страшно ничего.

Я просто бежала на какой-то свой собственный необъяснимый зов, боясь опоздать и замирая, словно вкопанная от волны охватившего ужаса и абсолютного непонимания происходящего, когда в одной из комнат увидела Сапфира, Карата и…Гранта!

Сложно описать мое состояние, когда я увидела эту троицу! Вместе!

Словно сместились все полюса мира, и белые медведи отныне ходили в бикини и ели исключительно бананы и ананасы!

Два мира из разных полюсов, что были совершенно противоположными, сошлись в одной немыслимой точке, отчего мой бедный мозг с треском разрывался на части, пока я смотрела распахнутыми глазами на мужчин, переводя глаза с одного на другого и думая о том, что с каждой минутой я понимаю происходящее все меньше и меньше.

Грант был за нас?!

Тяжело сглотнув, я остановилась в полной растерянности, просто не в состоянии отвести взгляда от того, кто стал, по сути, моим вторым негласным старшим братом, помогая всегда и во всем, даже если со стороны можно было подумать, что он только и делал что шарахался от меня.

Боже! А ведь в юности было время, когда я искренне думала, что была влюблена в Гранта!

В его большие голубые глаза, в каждую его странность, в то, как он пытался отдалиться от мира людей, оставаясь в нем только ради тех нескольких человек, к которым был действительно привязан. В то, как он прятал свое загадочное хрупкое сердце за белым халатом, а тоску и грусть - за тонкой оправой очков, погружаясь в работу с головой и всегда закрывая свой кабинет на ключ изнутри, чтобы его никто не мог потревожить.

Нет, Грант не был ни капли похож на зверей.

Не обладал их мощью, двухметровым ростом и клыками, но было в нем что-то такое, что всегда притягивало взгляд. Что заставляло сбиваться дыхание, а многих сотрудников лаборатории бегать за ним в тщетных попытках познакомиться поближе, отчего Грант становился еще более замкнутым и закрытым для общения. Его милые, вечно растрепанные кудри волос, невероятные большие глаза, которые он старался не поднимать и смотрел куда угодно, но только не в глаза собеседнику, отчего этого хотелось еще сильнее.

Грант всегда был настолько милым и притягательным в своей необычности и замкнутости, что хотелось крутиться рядом и оберегать его от излишнего навязчивого общения всего мира. Даже если я была одной из них.

- Я совсем не нравлюсь ему! -  пожаловалась я как-то в слезах Элерту в возрасте четырнадцати лет, когда в очередной раз прибежала делать уроки в лабораторию, в надежде на то, что Грант поможет мне, а я смогу лишний раз повертеться рядом с ним.

— Это не так, - мягко улыбнулся Элерт, садясь рядом со мной.

- Он сбегает от меня, так же как от всех остальных!

- А ты не хочешь быть как все?

- Не хочу! -  упрямо поджимала я губы, помолчав, прежде чем продолжить, сначала засомневавшись, стоит ли это говорить, потому что сама не знала на основании чего думала именно так, - …я чувствую, что для него я не такая, как все остальные.

Это звучало по меньшей мере странно, но Элерт не стал задавать никаких вопросов, не удивился и не смутился от услышанного, лишь чуть пожал плечами, затянутыми в белый халат:

- Ты ведь сама видишь, что Грант отличается от нас.

Я быстро закивала в ответ, стараясь не думать о том, как часто отзывались о милом и хорошеньком Гранте его коллеги, называя инопланетянином, снобом и еще массой других не слишком-то приятных слов, завидуя его работе, его достижениям и даже внешности, которая цепляла всех, как женщин, так и мужчин. Часто и мне приходилось быть свидетелем того, какими взглядами они провожали Гранта – вожделеющими, завистливыми, порой откровенно ненавидящими.

- Он болен? – тихо прошептала я, даже сейчас пытаясь отыскать глазами того, кто не любил толпу и даже легкие, мимолетные прикосновения к себе, стараясь всегда держаться в стороне от развлечений, совещаний и любого скопления людей в одном месте.

Господи, он даже лифтом не пользовался, потому что знал, что на любом этаже к нему может кто-то подсесть, при чем уже не важно знакомый или нет!

Да, Грант был болен, это было очевидно, и из-за этого его хотелось защитить от всех на свете еще сильнее! Чтобы никто не смел обидеть, никто не смел даже просто косо посмотреть, проходя мимо!

Должно быть все эти чувства слишком явно проступили на моем лице, потому что Элерт всматривался в меня своими отрешенными, всегда такими спокойными глазами и тихо улыбался, не сразу ответив на мой вопрос, а давая возможность мне самой найти ответ, как делал это всегда.

- Он избегает людей и общения, - тихо проговорила я, заглядывая в лицо того, кто в моих глазах был буквально богом, знающим все на свете и способным помочь в любом вопросе.

- Гранту легче общаться с собаками.

- Не в этом дело. Это не страх. Это какое-то отчуждения от мира людей как таковых, - нахмурилась я, снова гладя только на Элерта, даже если никогда не могла угадать, о чем он думал, поскольку мужчина был настолько сдержан, что иногда его лицо напоминало маску.

- Этому феномену есть название, - кивнул он мне в ответ и уголки его губ дрогнули в улыбке, как он улыбался всегда, когда был доволен и горд мной за очередную решенную головоломку или задачу. -  Таких людей, как Грант называют социофобы. Они не нуждаются в общении и избегают его всеми доступными средствами. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. У Гранта это состояние осложняется еще аутическим расстройством.

С тех пор я перечитала все, что только смогла найти во всемирной паутине про социофобию и аутизм, о том, как они проявляются и могут ли излечиваться, пытаясь понять того, к кому мое сердце было привязано так, что иногда я этого даже не понимала.

Я перестала бегать за ним, понимая суть его проблем и с удивлением замечая, что Грант сам стал подходить ко мне и помогать с уроками или научными работами для школы. Нет, он по прежнему не смотрел мне в глаза или делал это мельком, стараясь поймать момент, когда я сама на него не смотрю, он не касался меня, даже рукавом своего всегда белоснежного халата, но он делился своей едой, которую готовил только сам и приносил на обед в одном и том же прозрачном контейнере. Он отвечал на все вопросы и не пытался уйти из кабинета как можно скорее, если я была рядом, как происходило с остальными.

Мы подружились и смогли найти возможности и желание, чтобы общаться друг с другом, не нарушая каких-то очень важных и хрустально тонких границ нашего странного и непонятного со стороны тандема.

И вот Грант был здесь!

Тот, кто убегал от общества людей в силу своего непростого диагноза и особенного образа мышления, был рядом с теми, кто людей ненавидел и был в сотни раз сильнее!

Но обрадоваться тому, что мы оказались по одну сторону баррикад, я не успела, замечая, как затрепетали ноздри Сапфира и его глаза сощурились недобро и злобно, когда он прорычал:

- Так значит вот ты какой! Красавчик Грант, которого хотели оттрахать не только женщины лаборатории, но и некоторые мужики!

Я выдохнула сипло и дрожа, слыша в голосе Сапфира неприкрытую ненависть и замечая, как трепещут его ноздри, улавливая то, что было неподвластно никому из людей, с холодным ужасом понимая, что Грант был частью того мира, который зверь ненавидел всем своим существом, готовый убивать долго и мучительно, упиваясь каждой страшной секундой.

- Пожалуйста, не делай! -  прошептала я, обращаясь к Франки, но отчего-то мало надеясь на то, что он услышит мою мольбу в голосе, когда поняла, что обратила на себя слишком много внимания и за одну секунду покрылась сначала потом от взбешенного взгляда зверя, а затем ледяным ознобом от голубых глаз Гранта, которые распахнулись в ужасе при виде меня. Точнее моего вида.

Первое, что я подумала с головой окунувшись в глазища Граната – это еще хорошо, что я успела помыться, ибо тяжело было даже представить его реакцию, если бы я явилась в том виде, в котором была еще пару часов назад - окровавленная, искусанная, с синяками, ссадинами и царапинами по всему телу. По крайней мере, сейчас не было хотя бы крови…

Я видела отчетливо в этих глазах немой крик: «Как он посмел это сделать с тобой?!» и молилась о том, чтобы в моих глазах он увидел блеск и все мои чувства к зверю, как и ответ о том, что он сделал это не против моей воли, а с добровольного согласия!

- Отпустите Мишку.

Я вздрогнула, закусив губу и глядя во все глаза на того, кого обожала с какой-то необъяснимой нежностью, не мечтая о нем, как о мужчине, но и не в силах выпустить из своего сердца, как самого близкого и надежного друга, когда Грант перевел глаза на Карата, а затем злющего Сапфира, добавив:

-  Она не ровня вам, и не пригодится в ваших планах.

Это был шок!

Грант не отводил своих глаз и смотрел на зверей спокойно и сосредоточенно, словно внутри него что-то изменилось, неуловимо, но так очевидно, что я замерла, совершенно растерявшись и не сразу заметив, как Карат растянулся на каком-то кресле, рассматривая его своими жуткими, хитрыми, но совершенно непроницаемыми глазами.

Когда Сапфир зарычал, я кинулась к нему, боясь касаться и спровоцировать нападение, после которого Гранту будет просто не выжить, умоляюще глядя на Карата, потому что только он был равен ему по силе и смог бы остановить, вот только зря, потому что этот хитрюга был сосредоточен только на Гранте, словно пробирался в его голову, разбирая ее на части и молекулы, в поисках правды и ответов на какие то свои вопросы.

- Он не придет. Вы зря ждете.

Мистер Робстон, мой отец, снова играл в какие-то игры.

Как бы я не хотела понимать, о ком именно он говорит, но все было слишком очевидно.

Как бы не хотела, чтобы мое сердце сжалось болезненно и разочарованно, отчего на секунду перехватило дыхание и навернулись слезы. Я бы заплакала от чувства разочарования и какой-то ноющей дыры в груди, которая не росла лишь потому, что я надеялась все это время и верила во что-то более настоящее и прочное. В семейные узы. В любовь отца к своему ребенку.

Я бы разрыдалась, оседая на пол, если бы только Сапфир не дернулся вперед, хватая Гранта за шею и поднимая над полом с оглушительным рычанием:

- А ты откуда знаешь?! Тебя прислали?!

Отрывисто крикнув, я кинулась вперед, вцепляясь пальцами в ручищу Сапфира, от которой шел неимоверный жар, что говорил о большой беде и том, что зверь в нем проснулся и встал в полный рост, затмевая человеческий разум, с ужасом понимая, что я могу повиснуть на нем всем своим жалким весом, могу орать до полной потери голоса, могу рыдать и умолять, но он не выпустит Гранта.

- Франки, ради бога!!!

Сквозь слезы и рыдания, которые рвались из горла, не давая мне дышать, я видела, как Грант цеплялся в сжимающую его ладонь, но продолжал смотреть во взбешенные глаза Сапфира твердо и настойчиво, едва просипев:

-…сами…позвали….

- Сапфир, пожалуйста!!! Ты же убьешь его!!! – верещала я, с парализующим ужасом осознавая, что уходят секунда за секундой, а ничего не меняется и скоро у Гранта просто не останется воздуха, чтобы дышать, в полной панике закричав, оборачиваясь назад, - КАРАТ!!!

Нет, он не поможет.

Достаточно было посмотреть в его хищные, колкие глаза, чтобы понять одну простую вещь - у него были свои мысли, свои планы, свои надежды, и ни жизнь Гранта ни моя, ровным счетом ничего не стоили. Вернее, мы были важны, пока укладывались в его план, но не более.

Громко всхлипнув и не в силах оторвать своих глаз от лица Гранта, которое сначала краснело и багровело, а теперь стремительно теряло все краски жизни, я отчаянно кидалась на Сапфира, даже если в душе понимала, что все мои попытки спасти близкого человека сейчас ровнялись тому, как если бы комар налетал раз за разом на слона.

Меня трясло от собственной беспомощности, паники от происходящего, ярости на Сапфира и его чертову силу, когда неожиданно огромное, дышащее жаром тело зверя дрогнуло и пошатнулось, а Грант с грохотом свалился на пол, хватая ртом воздух и держась за собственное горло, когда я поняла, что спасение пришло неожиданно в лице красавицы Звезды.

Грациозная, бесстрашная и красивая, словно пантера в своем коронном прыжке, она в один миг забралась практически на плечи ничего не подозревающего Сапфира, выкрутив ему как раз ту руку, которую я вероломно прострелила, и потащив назад, отчего он пошатнулся и был вынужден отбросить Гранта, чтобы не улетать назад самому.

По его перекошенному от ярости лицу было ясно, что подобной подставы от Звезды он никак не ожидал, пока пытался скинуть ее с себя, а я кинулась к своему странному другу, совершенно ничего не понимая, но закрывая его собой и оборачиваясь на Карата снова, в попытках понять, что происходит в этой чертовой голове и почему он не пытается остановить потасовку Звезды и Сапфира! Сейчас он пугал меня до одури своими непроницаемыми тяжелыми глазами, и тем, как продолжал смотреть на Гранта, словно пытался не просто понять его, а раздавить собственным взглядом, чтобы затем пустить на расходный материал.

- Ты в порядке? -  мои руки дрожали, когда я потянулась поспешно и затравленно к Гранту, боясь, что его передышка была только временной, потому что знала силу и злость Сапфира, а еще то, что одна Звезда не сможет долго держать его, и готовая сейчас отдать даже собственный воздух из груди, чтобы только с ним было все хорошо. -  Скорее уходи отсюда, пока есть возможность! Слышишь? Мне они не навредят!

Было ощущение, словно мир вокруг как-то накренился и перестал быть не только понимаем, но и узнаваем!  Словно само существование зверей в нем все выворачивало наизнанку не только у меня, но и делало что-то совершенно невообразимое даже с Грантом, чьи глаза вдруг остановились на Звезде и распахнулись так, что его ресницы в буквальном смысле отпечатались на веках, когда он сипло выдохнул:

- Тоже зверь?!!

До этой секунды Карату была не интересна жизнь Гранта и мои слабые призрачные попытки спасти его от того, кто обладал воистину беспредельной силой. Он просто продолжал сидеть на занятом кресле расслаблено и даже как-то подчеркнуто наплевательски наблюдая за происходящим, даже если Звезда могла схлопотать массу неприятностей от взбешенного Сапфира, который очевидно такой прыти от девушки не ожидал, зверея каждую секунду все сильнее и сильнее, в попытках добраться до меня и Гранта снова, чтобы поставить жирную кровавую точку.

Но в одну секунду все изменилось.

Понимая, что едва ли смогу спасти Гранта, я рухнула на него спиной, раскидывая руки в попытках защитить, когда Сапфир с ревом выбрался из рук Звезды, ринувшись снова к нам, но неожиданно пропадая с поля зрения, потому что Карат наконец-то соизволил подняться и буквально отшвырнул его в сторону

- Беги отсюда!!! Скорее!!! -  завопила я, на удивление быстро подскакивая на ноги для моего состояния, и изо всех сил потянув за руки Гранта, потому что знала, что заминка будет минутной и скоро Сапфир снова ринется в бой. Возможно теперь, когда Карат встал на сторону Звезды и в какой-то мере – нас с Грантом, получится выиграть больше времени для побега. -  Уходи отсюда!!!

- Я пришел за тобой и никуда не уйду! -  неожиданно сверл брови Грант, заставив меня просто застонать от новой волны беспомощности и полного непонимания происходящего.

- Они ничего не сделают мне! -  горячо зашептала я, все еще надеясь на благоразумие мужчины с ясными огромными глазами цвета неба, и снова пытаясь поднять его с пола и вытолкнуть по направлению к двери, слегка запнувшись на следующих словах, потому что не сразу смогла подобрать подходящее, понимая, что даже в этот момент почему-то начинаю краснеть, словно старший брат застал меня в постели с парнем. - Мы…подружились.

- Я вижу, -  хмуро, сухо и с укором отозвался Грант, поднимаясь на ноги только потому, что я тянула его вверх, но не торопясь уходить, впервые осматривая меня хоть и быстро, но весьма тщательно, чего не делал никогда до этого, в силу своих странностей и отклонений.

- Еще раз посмотришь на нее, и я эти глаза выдавлю!!! -  от рычания Сапфира и его попыток вырваться от хватки Карата и Звезды меня просто бросало в дрожь! Ведь я знала кто он и уже видела его силу, но каждый раз, когда приходилось сталкиваться этим снова, не могла совладать с собой. Он был слишком силен, чтобы это можно было уложить в голове и принять вот так быстро.

- Предлагаю обмен, -  вдруг проговорил Грант громко и отчетливо, лишь слегка хрипло после того, что ему пришлось пережить, когда я была готова уже шарахнуть ему по голове чем-нибудь тяжелым вроде того кресла, на котором сидел Карат, и просто за ноги выволочь из этого проклятого дома, где все словно сходили с ума!

Ведь не нужно было долго и упрямо рассуждать, чтобы понять одну простую истину – Грант тоже был частью той системы, которая ломала моего Франки. Если Сапфир узнал его, значит Грант был в лаборатории. А если он был в лаборатории, то со стопроцентной уверенностью можно было утверждать, что знал и то, на что способны эти создания, которые внешне выглядели как очень большие люди и становились таковыми иногда.

- Меня в обмен на Мишку.

Карат прищурился и хмыкнул тяжело и мрачно, явно забавляясь ситуацией, даже если очевидно рассчитывал на что-то иное в своей задумке, которая привела всех зверей в этот особняк.

- Она моя и останется здесь!!!

Я вздрогнула от крика Сапфира и того, как он дернулся ко мне, вырываясь из кольца рук Карата и Звезды, когда я снова встала на его пути к Гранту, понимая, что не смогу сдержать его силой, и надеясь лишь на его возможные чувства ко мне, истерично всхлипнув, когда мир на секунду стал размытым, оттого что мимо пронеслась едва различимая фигура, которая оттолкнула Сапфира с такой силой, что мой взбешенный зверь не просто улетел назад, а проломил собой стену с оглушительным грохотом, треском и столбом серой пыли.

Можно было бы сказать, что это был всего лишь призрак и не более, если бы мы все не видели учиненного им разрушения, потому что шли долгие напряженные секунду, а по- прежнему не было видно совершенно никого, когда я кинулась к Сапфиру, падая на колени и прикасаясь к нему осторожно и со всей своей нежностью, внутри умоляя его прийти в себя, и заглушить этот полыхающий сжигающий все на своем пути огонь, в котором мы сгорим все.

- И в чем же твоя ценность, человек? -  услышала я за собой насмешливый голос Карата, чья хитрость выходила за рамки разумного, как и сила этих созданий, пока пыталась сдержать Франки на месте, касаясь ладонями его плеч и простой тряпичной повязки, на которой расходился кровавый круг, становясь все больше и больше.

Сапфир не давал зажить своей стреляной ране, совершенно не обращая никакого внимания на боль и снова готовый кинуться вперед, несмотря на новые ссадины теперь на спине, застывая на месте лишь потому, что я потянулась вперед, целуя его в плечо. Как раз там, где было больше всего крови. В повязку. Так, чтобы его кровь осталась на моих губах, ощущая ладонями, как напряглось и затвердело его тело, а дыхание стало тяжелым и рваным.

Нужен был всего лишь щелчок, чтобы переключить Франки с ярости на иные чувства.

И я сделала это, потянувшись вперед и целуя теперь в губы, ощущая весь его жар и вновь вспыхнувшее острое желание, несмотря на обстановку вокруг и все происходящее.

- Плутовка! -  проурчал Сапфир и его пальцы жадно и больно впились в мои бедра, словно он собирался насадить меня на себя прямо здесь и сейчас, не обращая внимания на присутствующих, отчего я приглушенно ахнула, поспешно улыбнувшись нервно и дергано, но ни капли не сомневаясь, что он способен и на подобное.

Главное, что цель была достигнута! Даже если он ощущал мои эмоции и определенно знал, что сделала я это специально, теперь в его глазах больше не было этой жуткой кровожадности и жажды боли, а зрачок медленно, но верно возвращался в свое нормальное состояние, не дав окончательного выхода зверю внутри.

Он поднялся первым, даже не попытавшись стряхнуть с себя пыль и какие-то мелкие камушки от раздробленной стены, и осторожно поставил на ноги меня рядом с собой, снова обернувшись на Гранта, и клацнув своими клыками видимо от досады, что убить его так просто уже не получится, потому что рядом теперь был откуда-то взявшийся Марс.

Я обернулась на Гранта, чувствуя, что не смогу больше сделать к нему не единого шага и спасти снова, потому что Франки держал меня рядом с собой, овивая сразу обеими руками, словно боялся, что меня могут отобрать. И обменять на него.

- Я козырь в ваших руках, - твердо и бесстрашно, хоть и очень холодно отозвался Грант, глядя на Карата спокойно и сосредоточенно, явно понимая, что всем здесь заправляет именно он, а еще даже не скрывая своей ненависти к зверям.

Это был Грант…но словно его подменили.

Впервые я видела, чтобы он мог смотреть в глаза кому-то настолько долго и прямо, не отводя своих ясных огромных глаз и не пытаясь сбежать из места, где было бы слишком тесно для него, от количества людей вокруг.

Возможно, ответ был в том, что вокруг него были не люди?..

- Чем ты ценнее дочери главного врага? -  прищурились снова хищные, колкие глаза Карата, когда он сделал шаг вперед к Гранту, не то пытаясь напугать его своим приближением, что не сработало, не то стараясь прощупать его эмоции и правдивость всего сказанного как можно лучше, но я дрогнула всем телом, услышав все такой же холодный и твердый ответ, кто сейчас не походил сам на себя:

- Я тот, кто отличает вас от людей. Ощущает нутром.

Во мне словно что-то взорвалось, отдаваясь внутри болезненной горечью, гарью и обжигающими слезами, что застыли где-то в горле, не давая мне вздохнуть, когда я ощутила всем телом, как сильно напрягся за моей спиной Сапфир, вдруг оглушительно зарычав и снова кидаясь вперед, в попытке разорвать Гранта на мелкие части:

- Так это был ты!!!! ТЫ!!! Я помню тебя на той гребанной вечеринке тринадцать лет назад!!! Из-за тебя я жил в аду все эти годы!!!

Грант даже не дрогнул, переводя свои ясные холодные глаза на беснующегося Сапфира, но совершенно не боясь, ни его ярости, ни того, что он снова бросался на него, пытаясь отомстить за годы своих мучений, усмехаясь колко и язвительно, и приглушенно добавив, чуть выгибая брови:

- Да уж. Тебя сложно было не заметить в тот день, Объект номер семнадцать. Совершенно голого, плавающего в бассейне из шампанского с десятком таких же голых женщин. Ты никогда не пытался скрывать кем был, и чем отличался от остальных людей. Ты сам бросался в огонь, даже не понимая этого. Ты жил вопреки и назло. Так кого теперь винить в своем аду?..

Было ощущение, словно Сапфир получил пощечину наотмашь, неожиданно застыв и больше не пытаясь добраться до Гранта, лишь дышал тяжело и хрипло, а мне казалось, что я чувствую его боль, разъедающую изнутри подобно яду, который шипел в крови до покалывания в пальцах.

Но теперь я больше не пыталась понять по какой причине ощущала своего зверя кожей. Настолько остро и болезненно, что иногда хотелось кричать в голос и рычать от безнадежности вслед за Сапфиром.

Вот только если Карат и сомневался на счет Гранта, несмотря на то, что конечно же ощущал всю правду произнесенных им слов, то даже в его глазах промелькнуло сомнение и явный азарт, когда зверь проследил за его взглядом, услышав судорожный выдох Гранта в отношении скованной и стоящей в стороне Звезды:

-…Господи…она вашей крови. Она тоже из категории «красных»!!!

14 глава

Теперь я знала наверняка, как заглушить страшную физическую боль.

Нужно заработать такую боль душевную, чтобы не чувствовать больше ничего, кроме горечи и жара в груди, от которой было никуда не деться.

Нет такой таблетки, чтобы залечить боль души.

И как бы я не кричала, как бы не умоляла Карата и Сапфира не трогать Гранта, а меня все равно уволокли на второй этаж, оставив на попечение напряженной Звезды, которая явно прислушивалась к тому, что теперь происходит внизу. А я боялась даже просто посмотреть на нее и понять страшные вещи, которые уже будет просто невозможно исправить, сидя прямо на полу у стенки и обнимая собственные колени.

Вот так идеальный день может превратиться в один из самых страшных и жестоких…всего за несколько минут.Мое сердце разорвалось на две рваные части, крича и захлебываясь собственной кровью до потемнения в глазах.

Я не могла плакать.

Все было настолько плохо и тяжело, что страшно было даже лишний раз вздохнуть, даже если это могло бы сделать боль хоть на долю секунды легче.

С одной стороны, был милый моему сердцу Грант, которого сложно было обвинять в жестокости и пытках, потому что мне казалось, что он был просто не способен на подобное.

Я все еще помнила, как Грант просто отключился и забился в конвульсиях припадка эпилепсии, когда у одного из работников пошла кровь из носа.

Он не выносил кровь в той же мере, в какой меня плющило от ее аромата на теле Сапфира.

Да, он знал о зверях.

Да, он был одним из лучших сотрудников лаборатории, мало того – приемным ребенком самого гениального доктора Элерта! Но я знала, чувствовала нутром, что он не имел никакого отношения к пыткам и зверствам!

А с другой стороны, был мой жестокий, но такой родной Франки.

Я не просто понимала всю его боль от проведенных жутких лет в лаборатории, я чувствовала их буквально кожей! Помнила его ярость, с которой он крушил деревья в лесу, его отчаянье оттого, что он не мог выбраться из порочного круга, где он был самым сильным физически, что не спасало его от тяжелого груза быть в вечной клетке, под гнетом тех, кто причинял много боли и душил его внутреннего зверя, пытаясь сделать его послушным и покладистым, в угоду своим корыстным планам.

Я же была где-то по середине, пытаясь отыскать тот баланс, на котором смогла бы твердо стоять, не предавая одного и не обижая другого, потому что двое этих мужчин были дороги мне…но понимала, что у меня ничего не получается и сердце словно пропустили через мясорубку.

-…он жив? -  прошептала я едва слышно, почувствовав, что Звезда села рядом со мной на пол, осторожно и ненавязчиво прислоняясь плечом к моему плечу, словно пытаясь показать, что она рядом и на моей стороне. Но я знала это. И была благодарна этой отважной и бесстрашной девушке до глубины моей горящей души. Ведь если бы она не кинулась на Сапфира, то скорей всего Гранта уже не было бы в живых.

- Да. Они не трогают его.

Выдох получился не облегченный, а судорожный, словно легкие свело от нового приступа боли.

- Грант будет жить ровно до тех пор, пока нужен Карату…

Это не было вопросом, но, когда Звезда кивнула в ответ, я поняла, что была права в своих мыслях. Никто не будет жалеть его, никто не будет пытаться понять его непростую душу, которая всегда так завораживала меня своей закрытостью и чистотой.

- Грант не из тех людей, которые способны причинить боль, - я откинула голову назад, и сама не знала, зачем говорила все это Звезде, прекрасно понимая, что из двух зол между людьми и зверьми она выберет последнее. -  От одного даже вида крови у него случаются жуткие приступы.

-…он действительно чувствует нас, - вдруг отозвалась Звезда так тихо, словно боялась, что кто-то может нас услышать, даже если я совершенно не представляла, как такое может быть, - Мужчин можно вычислить по внешнему виду. Они слишком большие и внушительные для простых людей. Но я. Он почувствовал меня. Мало того, что понял мою сущность, он даже определил, что я крови Карата и Сапфира.

Я нахмурилась, потому что мозг тут же уцепился за последнюю фразу, и глаза сконцентрировались на прекрасном белоснежном лице Звезды, словно я пыталась отыскать ответ где-то на поверхности, даже если прекрасно понимала, что с этими созданиями все не просто и далеко не прозрачно.

- То есть кровь Марса отличается от крови вас троих?

Этот вопрос напрашивался сам по себе при сложении самых простых и очевидных фактов, и когда Звезда кивнула в ответ, я нахмурилась еще сильнее, замечая, что девушка на секунду смутилась, словно не могла решиться на что-то, совершенно неуверенная в том, стоит ли продолжать тему, которую сама затронула так неосторожно и видимо не задумываясь над последствиями, что маячили сейчас.

Да, все, что касалось Сапфира и его таких же странных друзей, которые были прекраснее любого самого красивого человека и страшнее самого опасного хищника на земле, было интересно для меня настолько, что я была готова кусать губы в кровь, лишь бы понять их, и стать хоть чуточку ближе.

Я горячо мечтала о том, что они смогут рассказать мне все, рано или поздно доверившись и приняв в свой колючий, опасный и не всегда сплоченный круг, но и отчетливо понимала, что была дочерью самого злостного врага и едва ли заслуживала доверия, даже если была искренна на их счет с самого начала.

Вот и сейчас я быстро кивнула смущенно замолчавшей девушке, которая отвела свои яркие глаза от меня, не собираясь лезть в душу и выпытывать то, что не должна была знать:

- Ты не обязана ничего говорить мне, Звезда. Я могу понять вашу закрытость и настороженность в отношении меня…

- Нет никакой настороженности, - улыбка девушки была мягкой и открытой, с которой она потянулась ко мне, касаясь моих ледяных рук осторожно и мягко. - Ты искренна в каждом своем чувстве, и мы ощущаем все это. Просто о нас тебе должен рассказать сам Сапфир.  О том, кто он на самом деле. О своем роде. О том, как мы появились на этой земле. Так было у всех моих сестер, чьи мужья, даже будучи Берсерками, выбрали себе в жены человеческих девушек.

Я моргнула медленно и слегка ошарашено, споткнувшись своим разумом за две фразы.

«Даже будучи Берсерками»

«Человеческие девушки»

Так. Можно с этого момента поподробнее, ибо в моей шальной голове две части этой фразы пока не совпадали от слова «никак!».

Сама по себе фраза «человеческие девушки» с первого раза казалась слегка абсурдной и совершенно нелогичной, если бы я только не знала теперь, что не все девушки – люди. Как Звезда.

И если с этим, как ни странно, было понятно хоть что-то, то упоминание Берсерков вводило меня в какой-то транс.

- Вы - потомки Викингов? – осторожно и сосредоточенно выдохнула я, ощущая, как винтики моего мозга тут же засвистели от натуги и оборотов, пока в голове одна за другой возникали картинки того, что я когда-либо могла услышать, увидеть или прочитать про этих людей.

Что вспомнилось мне в первую очередь?

Обросшие, грязные, вечно злые и голодные варвары в шкурах и с мечами, на которых не успевала засохнуть кровь, которые странствовали по миру на драккарах, убивая, завоевывая, насилуя и грабя всех подряд.  А еще сериал «Викинги» и мужчины с топорами, татуировками и хвостами при бритых висках. Кажется, еще когда-то мне встречались факты о том, что были настоящие исторические персонажи, которые относились к охране какого-то нордического короля и которых именовали не иначе, как Берсерки за их свирепость в бою и бесстрашие, но ни одного имени я не могла припомнить.

Звезда снова улыбнулась в этот раз так, словно хотела успокоить меня заранее:

- Мы – потомки медведей.

Это было похоже на ХЛОП, когда в моей голове в эту секунду что-то перегорело и лопнуло, погружая мозг в такую беспросветную тьму, что на секунду показалось, что даже перед глазами стало как-то темно.

Наверное, это взорвался мой всегда не в меру любопытный мозг, который не мог состыковать каким образом люди могут быть потомками медведей! Я никогда не понимала и не воспринимала теорию о том, что люди могли произойти от обезьян! А тут мишки!

А вот теперь в моей голове хоть и было пусто от подступающего шока, но зато пронеслись отчетливо картины всего того, что меня вводило в трепетный ужас перед Франки – его выпирающие, совершенно не человеческие клыки, ни с чем не сравнимая сила, скорость, и обостренные чувства, которыми он мог уловить каждую мою эмоцию, как бы я не пыталась ее спрятать глубоко внутри себя. Добавьте сюда его рост и мощь, а еще умение рычать!

-…вам вживляют ДНК медведей?

- С этим ДНК мы уже рождаемся, - все так же умилительно спокойно и осторожно отозвалась Звезда, явно понимая, что вещи, о которых она рассказывала, не просто взорвут мой мозг, а перевернут весь мир. Еще раз. Но именно сейчас я как никогда отчетливо и с новым осознанием в свете услышанного, вспомнила ту самую важную поправочку от Карата, о которой он говорил еще в лесу.

- Обладая телом и разумом человека все мужчины, рожденные Берсерками, способны обращаться в зверей, - тихо продолжила девушка, всматриваясь в мои глаза и явно принюхиваясь к моим смешанным чувствам, очевидно в поисках истерики или шока.

И он, собственно, был.

Просто очень маленький и уже незначительный.

Думаю, если бы я услышала нечто подобное, не видя Сапфира и всех его возможностей, то просто не поверила бы.

Возможно, если бы услышала это в первый день нашего знакомства, то поголосила бы.

А сейчас…все эти слова были необычными и трудно объяснимыми, но уже не пугали.

- Становятся медведями? -  уточнила я на всякий случай, замечая, как Звезда улыбнулась в ответ с явной долей облегчения, так и не дождавшись от меня криков, воплей и истерики.

- Да. Бурыми, Гризли, Кадьяками, Полярными – в зависимости от своего рода.

- А ты?

- Нет. Рожденные девушки не имеют способности к обращению. У нас нет клыков и нет такой силы, как у мужчин. Хотя если сравнивать с простыми людьми, то все же мы сильнее. Даже человеческих мужчин.

— Это я заметила, - улыбнулась я девушке, которая скромно и слегка небрежно пожала плечами, словно не видела в этом ничего особенного.

- Карат и Сапфир одного рода, это я уже поняла. Но какого именно?

- Кадьяки.

- А Марс?

Звезда на секунду отвела глаза, как-то не то смутившись, не то растерявшись, но все-таки ответила:

- С ним все сложно. Я сама не знаю наверняка ничего. Как и про твоего медвежьего мужа.

Эта фраза была неожиданной, непривычной, но так четко отражающей все то, что было внутри меня в свете последних событий, что я не смогла сдержать широкой ошеломленной улыбки.

Мой медвежий муж!

Да, только так и никак иначе!

- Ты сказала, что он – Кадьяк, - тут же уцепилась я за разговор, пылая внутри совершенно искренне и восторженно в желании услышать как можно больше о том, кто стал моим, вопреки всем обстоятельствам, боли и горечи внутри меня, которая никуда не уходила даже сейчас.

- Кадьяк по крови и роду, но… - Звезда чуть поджала губы, бросив на меня осторожный и виноватый взгляд, словно не хотела обидеть своими словами. - …он отличается от нас.

Я честно старалась сохранить улыбку, но внутри что-то дрогнуло неприятно и тяжело.

Не знаю, что именно я ждала услышать от Звезды.

Едва ли меня можно было удивить или испугать еще сильнее после всего того, что я увидела, находясь последние дни рядом с Франки. Дело было не в нем, не в его сущности зверя и медведя, которую я приняла и полюбила несмотря на все зверства, тягу к боли и любви к мучениям.

Я боялась, что его предадут…что его отвергнут и выкинут, словно никому не нужный отработанный материал, как только Карат достигнет своих целей.

Теперь я знала, ощущала собственным нутром насколько одиноким был мой Франки, уверенная теперь в том, что если бы рядом с ним были ему подобные, то ничего страшного могло бы и не случиться. У него была бы семья, была уверенность в том, что за ним придут и помогут, несмотря ни на что…возможно, Сапфир был бы совсем другим.

- Дело в лаборатории? – тихо спросила я, снова ощущая, как ноющая боль, которая никуда не уходила с каждым часом становится только все сильнее и больше, буквально перекрывая кислород, и что жуткое, не поддающееся никакому оправданию деяние моего отца, отравляет жизнь Сапфира, даже если он не был в клетке. Не успев обрести друзей из себе подобных, Франки терял их лишь по той причине, что отличался от остальных…из-за моего отца. -…Франки не подходит вам?

- Нет такого понятия подходит или нет, - все так же мягко отозвалась Звезда. - Сапфир нашей крови и поэтому часть нашей семьи. Просто он очень сильный. Я бы сказала чересчур. Думаю, даже Карат до сих пор не знает, каких еще сюрпризов ожидать от Сапфира после стольких лет, проведенных в неволе и под пристальным изучением людей. Сразу было понятно, что они не просто наблюдали за ним, но и пытались что-то поменять.

Я тяжело сглотнула, чувствуя легкое головокружение и стараясь прогнать от себя мысли о том, что могли творить с Франки тринадцать лет. Гребанных тринадцать лет! Это же целая жизнь!

Думаю, что Звезда не просто ощущала все, что творилось сейчас во мне, но и была сама в немом шоке, не представляя как Сапфиру удалось не сломаться и не потерять рассудок, поэтому какое-то время мы молчали, погруженные каждый в свои мысли, но почему-то мне казалось, что думали мы об одном.

- Могу я спросить кое о чем? – наконец первой прервала молчание я, поворачиваясь на полу так, чтобы видеть лицо Звезды прямо перед собой и стараясь не обращать внимания на то, что боль во всем теле стала еще острее и ярче, заставляя меня судорожно задержать на секунду дыхание.

- Конечно.

- Возможно этот вопрос слишком интимный и ты не захочешь отвечать, но… - я быстро посмотрела в красивые глаза девушки, не заметив в них смущения или попытки отвести взгляд в сторону, что заставило бы меня замолчать и больше никогда не возвращаться к этой теме. Но Звезда была готова ответить на что угодно, поэтому я выдохнула то, что отчаянно мучило меня еще с самого первого дня безумного знакомства с Франки. - То, как я ощущаю Сапфира и все его эмоции – это нормально у вас? Так и должно быть? Возможно, у вашего рода есть что-то вроде истинной пары?..

- Берсерки любят, как и люди, у нас нет предначертанной судьбою пары.

Мы вздрогнули со Звездой одновременно, потому что никто из нас не смог понять в какой именно момент нашего разговора в комнате появился Карат, отчего я смутилась и нахмурилась, а Звезда сжала губы, словно боялась, что не сдержится и наговорит ему гадостей…или что он поцелует ее.

Потому что этот томный, облизывающий взгляд мужчины никогда не скрывал своих желаний. Особенно, если останавливался на этой хрупкой с виду и такой невероятно красивой девушке.

- Весь этот бред об истинной паре придумали лишь для легенд и романов, которые так любят ваши девушки, - коварнаяиссиня-чёрная бровь Карата чуть выгнулась, выражая насмешку. -  Нет никакой судьбы в том, как встречаются люди и как по какой причине расстаются. Медвежья кровь наградила нас тонким чутьем и звериными инстинктами. А людская сущность – чувствами и эмоциями, которые не способны испытать в полной мере звери.

Я почему-то напряглась и застыла, даже если Карат шел до нас спокойно, размеренно и без явной угрозы во взгляде или действиях, глядя во все глаза на того, кто одним своим видом порождал где-то в глубине души не только восхищение своей порочной красотой, но и совершенно необъяснимый страх, потому что невозможно было сказать наверняка, что скрывается за этими пронзительными темно-зелеными глазами. Я была уверена на уровне инстинктов, что он с одинаковой легкостью может как спасти из самого месива, так и убить, не дрогнув ни одной своей черной длинной ресницей.

- Скажи мне, девочка, -  проурчал Карат низко и завораживающе своим красивым голосом, опускаясь перед нами на корточки и упираясь локтями в колени, отчего его громадные плечи раскрылись, и черная ткань рубашки в буквальном смысле затрещала, а я по инерции отодвинулась назад, прижимаясь спиной к стене и ощущая, как рядом со мной напряглась Звезда, готовая и сейчас отразить любой удар. - Как люди определяют любовь? Как могут объяснить это чувство?

Я тяжело сглотнула, понимая, что сама стала инициатором этого разговора и стараясь держаться собранной и максимально логичной, сухо уточнила:

- С научной или философской точки зрения?

Мужчина лишь усмехнулся в ответ задорно и как-то весело, снова выгибая свои красноречивые брови и глядя в мои глаза так, словно они были озером, в котором он мог беспрепятственно плавать, заплывая так глубоко, как только он может. А я знала наверняка, что такой как Карат достигнет самого дна! Он не остановится на полпути.

- Этому чувству нет определения. Ему нет начала и нет конца. Никто не сможет сказать наверняка, в какой момент оно зародилось, откуда пришло, или из какой эмоции переросло в нечто большее. Ни люди, ни Берсерки. И то, что ты испытываешь к Сапфиру – правдивое и искреннее чувство.

- …только оно и ничего больше?

- Нет. У вас странная тяга. Словно не было ни единого шанса, что вы сможете пройти мимо друг друга.

Когда от этих слов нахмурилась даже Звезда, я почувствовала легкий холодок на коже, и не сразу смогла подобрать слова, чтобы выдохнуть:

— Это ненормально для вашего вида?..

- И для вашего тоже, - криво усмехнулся Карат, какое-то время еще глядя в мои глаза, а затем просто поднялся на свои длиннющие накаченные ноги, окинув нас быстрым взглядом - Собирайтесь, скоро мы уезжаем.

- А Грант? -  я подскочила, словно ошпаренная, несмотря на боль и то, как перед глазами пошли круги, отчего я пошатнулась, а Звезда тут же обняла меня, удерживая на месте и не давая скатиться в истерику при мысли о том, что пока мы тут мило беседовали с ним, могло случиться что-то страшное.

Карат, который поднялся и видимо уже собирался уходить, вдруг сделал шаг обратно, ближе ко мне, чтобы нависнуть сверху, заглядывая в мои распахнутые от ужаса глаза, когда его ноздри затрепетали, вбирая в себя каждую мою эмоцию, что я даже не пыталась скрывать.

- Хммм, - протянул он, чуть прикрывая свои жуткие, но вместе с тем невероятно красивые глазища, чтобы потом прищуриться и кивнуть мне. -  Советую подумать над тем, что если ты и дальше будешь так самозабвенно жалеть этого человека и каждый раз кидаться на его защиту, то Сапфир прикончит его первым. Из ревности. Грант едет с нами. Поторопитесь.

Больше не глядя на нас, Карат зашагал вперед, остановившись в дверях лишь потому, что услышал приглушенный голос Звезды:

- Куда мы едем?

- Домой.

Колени тряслись так сильно, что я снова повисла на Звезде. Но от облегчения или страха я не знала.

- У вас есть дом? -  обернулась я на девушку, когда Карат скрылся за дверью, не в состоянии думать о чем-то одном, потому что мысли разбегались судорожными волнами и откатывали от меня, словно сами пытались сбежать, чтобы потом вернуться стройными логичными рядами. Лишь бы только вернулись! Потому что сейчас я была в состоянии какой-то странной прострации.

По крайней мере, радовало только одно в данной ситуации – Грант был жив, а все остальное я надеялась решить потом, даже если понимала, что в вопросе его спасения и жизни Сапфир не будет на моей стороне, а уговорить Карата сделать то, что не входило в его планы, дело просто нереальное.

- Давай найдем тебе что-нибудь из одежды, - Звезда осторожно усадила меня на кровать, быстро двинувшись в глубь комнаты, чтобы отыскать хоть какие-нибудь пригодные для носки вещи, пока я с трудом представляла, что будет дальше и к чему мы идем.

Франки сказал, что будет война.

Скоро я была облачена в какие-то тонкие трикотажные штаны, которые пришлось подвернуть, чтобы не запутаться в штанинах при ходьбе, и такую же тонкую трикотажную кофту, очень приятную на ощупь прямо на голое тело, потому что нового белья найти не получилось, а старое было безвозвратно испорчено стараниями пылкого Сапфира, когда он появился на пороге, опаляя своими синющими глазами и поднимая бережно на руки, потому что шло время, а лучше мне пока не становилось.

Он не спросил как я, только потому что все чувствовал, и каждый раз морщился вслед за мной, если приходилось шевелиться в процессе его движения из комнаты в комнату, которые шли одна из другой, образовывая какой-то бесконечный тоннель, и каждый раз новая комната, в которую мы стремительно попадали стараниями длинных ног Франки, ошеломляла своей обстановкой в восточном стиле.

Каждая комната была словно ожившая декорация к «Алладину» или из сказки «1000 и одна ночь», ослепляя обилием золотого декора на фоне багровых, оранжевых или красных тонов со множеством легких расшитых штор или тяжелого дорогого бархата.

Обнимая своего огромного мужчину за широченные плечи и упираясь щекой в его щетинистую скулу, я прилежно молчала, с огромной благодарностью чувствуя, как бережно и аккуратно он касается меня, и понимая, что мы уходим по этому дворцу какими-то окольными путями и явно не через главный вход, куда меня заводили.

Теперь здесь было смертельно тихо.

И я понимала, почему, как и то, по какой причине Сапфир нес меня в подземный гараж Эмира самым дальним путем – он не хотел, чтобы я видела все то, что стало с людьми, которые работали здесь, потому что не осталось никого в живых, кем бы они не были.

Все уже были здесь и ждали только нас, когда я услышала голос Карата:

- Забирайте один из джипов. Они все бронированные и без системы слежения.

Сапфир хмыкнул в ответ сухо и язвительно, не останавливаясь и не глядя на него:

- Разбираешься в том, как нас могут отследить, старик?

- Марс разбирается, -  даже бровью не повел Карат в ответ, совершенно не обращая внимания, ни на обращение к нему, которое совершенно не вязалось к статному красивому мужчине, ни к тому с какой злостью всегда к нему обращался Сапфир, пока я судорожно искала глазами Гранта, отчетливо помня о том, что мне стоит попридержать свои эмоции в отношении него, если я не хочу, чтобы Франки сделал что-то непоправимо ужасное.

К счастью, долго искать не пришлось! Грант был целый и невредимый, все так же полностью погруженный в себя. Даже, наверное, больше обычного, потому что на мое появление не обратил никакого внимания, продолжая смотреть в одну точку где-то на стекле одной из машин, куда его уже посадили - взъерошенный, бледный и с темными кругами под глазами.

И я отчаянно пыталась проглотить в себе тревогу и какое-то трепетное умиление, которое всегда зарождалось при виде него, но ничего не получалось, потому что тут же ощутила, как напряглись под моими ладонями плечи Сапфира, и в глазах появился тот жуткий хищный блеск, который всегда вел к срыву зверя, где не было места, ни логике, ни моим мольбам.

- Грант поедет с Марсом. Вы вдвоем. Мы со Звездой.

Я чуть улыбнулась, видя, какой недовольный, но вместе с тем слегка затравленный взгляд кинула на Карата Звезда, снова поджав губы и окинув быстрым взглядом огромную парковку гаража, словно пыталась найти для себя транспортное средство, чтобы можно было ехать отдельно и как можно дальше от этого мужчины. Но что-то говорило мне, что едва ли эта отважная и слегка дикая девушка способна управлять хоть чем-то кроме велосипеда.

- Времени мало, выдвигаемся.

Я бросила последний взгляд на Гранта, который не двигался и продолжал пребывать в прострации, поспешно отводя от него глаза, когда Сапфир распахнул одной рукой дверь переднего сидения, чтобы устроить меня на нем, бережно пристегивая и дыша со мною в такт, словно пытался забрать часть обжигающей боли в каждой мышце тела. По крайней мере, теперь он снова был сосредоточен только на мне, и не пытался бросить даже взгляда на Гранта в другой машине.

Все стали занимать свои места, когда раздался какой-то приглушенный сигнал, от которого я вздрогнула, успев забыть за несколько этих диких дней о всех благах цивилизации и, в частности, о сотовом телефоне, который увидела в руках Марса.

Всего лишь сообщение.

Но оно заставило мужчину нахмуриться и бросить быстрый взгляд на Карата, который, как всегда, успел видеть и слышать все, тут же остановив свой разъедающий пронзительный взгляд на нем.

- Заедем кое-куда по дороге. Держитесь за мной.

Никто ничего не стал спрашивать.

Мужчины просто переглянулись между собой, занимая места за рулем, захлопали дверцы, заурчали двигатели и три черных тонированных джипа один за другим выехали из дворца Эмира, в котором сейчас не осталось ни единой живой души.

- Не думала, что ты умеешь так хорошо водить машину, - чуть улыбнулась я, украдкой поглядывая на своего зверя, который сейчас выглядел так непривычно цивилизованно, облаченный в темные брюки и простую темную рубашку, которая едва не расходилась по швам на этом воистину великолепном теле, мощь и силу которого не смогла спрятать ни одна вещь.

Его чувственные пухлые губы изогнулись в хулиганской улыбке столь очаровательной и красивой, что на секунду я задохнулась, не в силах налюбоваться им и пока еще не веря, что вот так просто и за одну ночь он стал моим мужем. Медвежьим мужем!

- Думаю, я еще многим смогу удивить тебя, Мики.

Его низкий томный голос обещал очень многое – самое чувственное, горячее и страстное, но то, к чему я явно пока была не готова в силу своего положения и того, что едва могла дышать от боли, что не становилась меньше, а напротив тянула изнутри, сворачиваясь болезненной пульсацией внизу живота и бедер.

Но никакая даже самая изысканная, дорогая и шикарная одежда не смогли бы изменить его звериной сущности, и той жажды, с которой он касался меня и сейчас, положив горячую широкую ладонь с длинными пальцами на мою коленку, проскользнув чуть выше и сжимая пальцы с тем нетерпением и вожделением, что делало его кожу словно раскаленное железо.

- Не смотри так, девочка, - в его низком рычащем голосе появились нотки хрипотцы и желания, я поспешно отвела глаза, потому что понимала, как никогда до этого, что сила воли Сапфира далеко не железная, а я просто физически не смогу пережить еще один раунд наших безумств, оставшись при этом жива.

Он лишь хмыкнул в ответ на мое упорное послушание мрачно и протяжно, словно пытаясь успокоить самого себя от неверных действий и поступков, пока я старалась сосредоточиться на местности, и попытаться понять, куда именно мы направлялись сейчас, с большим удивлением видя, что наш кортеж даже не пытался как-то скрываться, и пока все три машины одна за другой ехали по самому центру города на самой оживленной трассе.

- Куда мы едем?

- За Марсом.

Словно нас могли слышать, на панели машины замигала какая-то кнопка, на которую Сапфир ткнул так, словно делал это всю жизнь и тут же раздался голос Марса:

- Завезу парня своему брату. Он присмотрим за ним. Езжайте четыре квартала вперед, затем налево. Ждите меня у клуба. Без меня не входите и лишний раз не показывайтесь.

Я быстро закрыла глаза, чтобы не выпалить то, что вертелось на языке и отчего сердце сжалось, боясь, что Сапфир все поймет. Но он почувствовал, как бы я не старалась дышать ровно и думать только о хорошем, когда услышала его язвительный злобный голос:

- Ничего не случится с твоим дорогим Грантом! С Палачом он в бОльшей безопасности, чем рядом с нами.

«С Палачом» звучало само по себе не слишком воодушевляюще, но мне не оставалось ничего другого, как просто поверить и отпустить эту ситуацию, когда одна из машин свернула в переулок с главной дороги, пока мы продолжали путь только вперед, пытаясь направить поток своих мыслей куда угодно, но только не вслед за Грантом,  хрипло выдохнув:

- Клуб? Он ведь это не серьезно?

Сапфир только пожал плечами в ответ, даже не пытаясь убрать ладони с моих ног, словно не мог перестать касаться меня, и легко управляясь с джипом второй свободной рукой.

Нет, ошибки не было.

Спустя четыре квартала мы на самом деле оказались у какого-то захолустного злачного заведения в два этажа, откуда раздавалась музыка и гул голосов, и на пороге которого курили мужчины весьма подозрительного вида, не внушающие доверия. Я бы ни за что не вошла внутрь, если бы рядом не было моего Франки, с которым была не страшна даже ядерная война.

- Не скажешь, что мы делаем здесь?

Пришлось вытянуть шею и свесится вперед, чтобы услышать, о чем говорили наши огромные мужчины, выйдя каждый из своей машины и тут же привлекая к себе внимание всех, кто был на улице рядом с этим непонятным заведением.

- Ты хотел встретиться с мистером Робстоном, я показал тебе путь, как сделать это.

Я тяжело сглотнула горечь, ощущая, как ладони стали влажными и холодными и еще раз окинув придирчивым взглядом то, что едва ли и клубом то можно было назвать.

Мой отец, который всегда купался в роскоши и мог позволить себе купить половину города, включая его жителей, не упал бы до столь низкого уровня! Едва ли кто-то мог знать его лучше меня среди нашей странной компании!

И потом – зная о том, что я нахожусь в руках его врагов папа не стал бы разгуливать по клубам, чтобы просто развлечься и забыться!

Это был полный бред!

Карат окинул Марса своим хитрым прищуренным взглядом, явно сомневаясь не меньше меня, когда выгнул бровь, проникновенно поинтересовавшись:

- Откуда такая информация?

- Не важно.

- Но ей можно доверять?

Глаза Марса сверкнули недобро и тяжело, когда он вдруг сделал шаг вперед, вставая почти нос к носу с Каратом и проговорив хоть и приглушенно, но напряженно:

- Слушай, если сомневаешься в моих братьях или методах их работы, то просто садись в эту гребанную машину и отправляйся домой.

Ох, лучше бы мы уехали….

Сейчас я хотела этого больше всего, думая о том, что сюрпризы этой ночи никак не закончатся на появлении Гранта и добьют меня окончательно, но видя, как усмехнулся Карат, чуть подмигивая недовольному Марсу, поняла, что бой проигран, не успев даже начаться.

- Веди нас, капитан.

- Я могу остаться здесь и просто подождать вас?  - тихо прошептала я, когда Сапфир открыл дверцу с моей стороны, отстегивая ремень безопасности и снова взяв меня на руки, молча покачав отрицательно головой:

- Больше я тебя не оставлю одну.

И это было так мило и трогательно слышать от того, кто выглядел так, словно все чувства были чужды ему кроме страсти к боли и мучительной смерти тех, кто встанет на его пути. Но даже в этот момент мое сердце не могло успокоиться и билось так, словно ждало удара.

В клубе оглушала музыка и ослепляли неоновые вспышки, но самым страшным было даже не это, а что повсюду здесь были тела!

- Ты уверен, что мы найдем твоего брата именно здесь? – Карат выгнул бровь, оглядывая лукаво, но чертовски недоверчиво обстановку вокруг, которая располагала разве что к тотальному разврату, где под музыку явно эротического характера со стонами вперемешку с басами раздавались стоны реальные.

Марс ничего не ответил, шагая упрямо вперед и в буквальном смысле перешагивая через пары, которые были прямо на полу, вытворяя друг с другом такое, что я краснела, даже если старательно не смотрела вниз.

- Секс, спиртное и наркотики, - усмехнулся за моей спиной Сапфир. - Я смотрю, Палачи неплохо адаптировались в современном мире!

Не ответил Марс и на это, отталкивая от себя двух девушек, которые пытались повиснуть на нем и явно утянуть вниз на пол для самых откровенных развлечений, что-то закричав обиженно и злобно нам в спину, когда вслед за ним теперь мы стали подниматься на второй этаж, где было тише, но зато стоял какой-то удушливый потный дым, от которого было тяжело дышать, а глаза начинали слезиться. И лучше было не задумываться, что именно это было!

К счастью, по длинному коридору со множеством комнат, откуда так же раздавались стоны и ритмичные хлопки, мы шли не долго, когда Марс распахнул дверь одной из них, даже не постучавшись и застыв на пороге, недовольно и злобно полыхнув своими светлыми глазами.

- Входите и закройте дверь.

Я прошла вслед за всеми, быстро отыскав глазами того, кто очевидно был тем самым братом Марса.

В том, что это зверь сомнений быть не могло, даже если он выглядел как плохиш-байкер, продавший своего железного коня ради женщин и выпивки, потому в этой ВИП комнате было столько женщин, что я нервно дернулась.

Они спали в разных, порой совершенно неприглядных позах, свисая с диванов или просто растянувшись поперек друг друга на полу, прямо у ног того, кто сонно приоткрыл один глаз, чтобы узреть нашу скромную компанию, тут же с недовольным стоном закрыв его снова.

И его совершенно не смущало, что вокруг был полнейший беспредел с пустыми бутылками и подозрительным белым порошком на столе. И даже то, что одна из «дам» уснула, уткнувшись прямо в его распахнутую ширинку, откуда шумно сопела, явно не выполнив возложенной на неё…кхэм…миссии.

- Плутон! – нервно и очень недовольно рявкнул Марс, на что его такой же огромный и чертовски красивый брат только поморщился, откидывая голову назад, отчего его шевелюра рассыпалась по плечам, чтобы простонать хрипло:

- Изыдииииии…

- Плут!!! -  в этот раз Марс не ограничился одним рыком, швырнув в брата пустой баночкой из-под пива. -  Какого хрена?! Ты должен был следить!!!

- Я и слежу, -  прохрипел зверь из рода Палачей, устало потирая глаза и без стеснения раскидывая свои ручища, чтобы сладко потянуться так, что хрустнул позвоночник, не обращая внимания на то, что мы все были ему не слишком то знакомы, а он был в одних джинсах на голое тело, да еще и в таком пикантном виде.

- Плут ему подходит больше, -  прошептала я, обращаясь к Звезде, которая скромно застыла еще у дверей комнаты, явно не горя желанием проходить вглубь, когда мужчина вдруг улыбнулся совершенно обаятельной, лукавой улыбкой, которая буквально озаряла его лицо с хитрыми лукавыми глазами, открыто рассматривая нас и, кажется, тут же проснувшись.

- Все живы и здоровы? – протянул он, растянув теперь свои мощные ручища вдоль спинки дивана и глядя с нахальным, но не злобным прищуром, даже если наверняка отчетливо ощущал ту самую метку на мне, что его не особо-то останавливало.

Ну да. С его то силищей и скоростью, которые наверняка не уступали Марсу, я бы тоже не боялась совершенно ничего в этом мире! Если только все его способности не были слегка притупленными после очень бурно проведенной ночи.

- Говоришь, девушки любят плохих парней? -  мрачно усмехнулся Сапфир, глядя на невозмутимого и наглого Плута тяжелым взглядом, но не выглядя хотя бы чуточку удивленным от увиденного, на что Плут снова улыбнулся широко и томно, дернув многозначительно бровью, и просто спихивая со своих бедер уснувшую «жрицу», которая плюхнулась в сальто на пол, так и не просыпаясь.

- Девушки любят большие члены и деньги, друг мой!

Я поспешно отвела глаза, призрачно покраснев, когда Плут натянул на себя штаны, застигнув наконец ширинку с характерным «вжик», пряча свое непомерное богатство, и снова сладко зевнул, добавив:

- Водички ни у кого не найдется?..

Кажется впервые за то время, что я видела Марса, на его лице отчетливо отразилась ярость, с которой он шарахнул рукой по столу, отчего тот с оглушительным треском рассыпался вместе с порошком, под визг ничего не понимающих перепуганных девушек, которые барахтались на своих местах спросонья совершенно ничего не понимая, и напоминая божиих коровок, что махали своими лапками, пытаясь перевернуться и как можно скорее уползти.

- Пошли все вон!!! – рявкнул Марс так, что и я поспешила спрятаться за спину Сапфира, даже если понимала, что на меня его ярость не направлена и уж точно бояться нечего.

Просто я уже видела, на что способны эти создания в гневе, и благоразумно держалась как можно дальше от эпицентра событий, если только дело не касалось моего Франки.

Перепуганные не на шутку ором этого более чем двухметрового великана, девушки в буквальном смысле вываливались из комнаты, даже не вспоминая о том, что их нижнее белье, включая трусики, так и остались разбросанными где-то в недрах этого места, под приглушенный смех Плута, который ярости брата совершенно не боялся и в целом находил все происходящее весьма забавным.

- Эй, полегче! -  рявкнул какой-то мужчина из коридора, отшвыривая одну из девушек так, что та приложилась всем телом о стену, отчего Звезда напряглась и свела свои изящные черные брови, просканировав того, кто позволил себе подобное.

Жаль, что лысый амбал в потной майке и со множеством татуировок на всех открытых частях своего накаченного тела, не подозревал, что эта хрупкая и прекрасная, словно нимфа, девушка с копной черных волос, не просто человек, а зверь, и способна удивить его не только своим ярким внешним видом.

Я не сразу поняла, почему Звезда не отводит глаз от коридора, начиная хмуриться с каждой секундой все сильнее и сжимать кулаки, пристально и тяжело наблюдая за тем, как этот самый хам ведет перед собой цепочку из нескольких девушек, каждая из которых была явно испугана присутствием рядом этого грубого типа, поэтому все они шли низко опустив голову и как-то даже ссутулившись.

Но чего я точно не ожидала, так это того, что наша отважная и невыносимо красивая воительница вдруг кинется вперед, прямо в коридор под округлившиеся глаза Марса и полоснувший волнением взгляд Карата, когда девушка преградила дорогу хаму и громиле, рыкнув ему в лицо:

- Дальше она не пойдет!

На моих ладонях выступил холодный пот от ужаса, когда Звезда вытащила из общей массы перепуганных девушек скованную девчушку, которой на вид едва ли было восемнадцать, с огромными глазами, полными слез и белоснежными волосами, заплетенными в косу.

- Карат, убери ее, -  так тихо, чтобы могли слышать только те, кто находится в комнате, проговорил напряженно Марс, сжав кулаки и застыв от напряжения, словно натянутая струна, явно готовый и к тому, что мужчина кинется на нее, как и к тому, что Звезда первой перегрызет глотку этому придурку. -  Нельзя чтобы нас раскрыли сейчас, иначе весь план рухнет и не видать тебе Робстона.

Я тяжело сглотнула комок в горле, держась двумя дрожащими ладонями за горячую мощную руку Сапфира, который не шелохнулся, но подобно Марсу застыл в таком напряжении, что его выпирающие мышцы стали почти стальными.

Черные ресницы Карата впервые дрогнули, когда он сделал пару осторожных и почти крадущихся шагов к Звезде, касаясь ее аккуратно и нежно, видимо понимая лучше остальных, что сейчас девушка подобна полыхающему пламени, когда любое движение способно спровоцировать ядерный взрыв.

- Отпусти ее, девочка моя, -  голос Карата был подобен бархату, который ласкал и убаюкивал так, как умел говорить только этот мужчина с видом сладострастного демона, когда его ладони осторожно и едва касаясь проскользнули от плеч до кистей рук Звезды, растягивая момент удовольствия от прикосновения к ней, и осторожно вынимая дрожащую бледную ручку девушки, которая сжалась теперь еще сильнее.

- Ей не место здесь! Все они знают куда идут и что их ждет! Но она боится и не хочет! Ее заставляют! – рявкнула Звезда, снова дернувшись вперед к девушке, но впечаталась в Карата, который одним шагом преградил ей путь, переплетая их пальцы в замок и не давая этим возможности снова вцепиться в девчушку.

Марс выдохнул под нос цветастое ругательство, глядя только на Карата, который улыбнулся, как ни в чем не бывало, настойчиво держа Звезду рядом с собой и снова промурлыкав:

- Мы не можем вмешиваться в дела этой фирмы. Не сейчас.

Не знаю, что он добавил еще, привлекая Звезду к себе и прошептав прямо на ушко, но со стороны сейчас они выглядели словно любовники, при чем оба настолько прекрасные, что невольно перехватывало дыхание.

В каждом движении Карата была та сила и чувственность, которая погружала в негу от одного только взгляда на него.

Впервые Звезда не пыталась оттолкнуть его от себя или вырваться. Она смотрела только на амбала, кровожадно и хищно, наблюдая за каждым его движением, когда тот смачно затянул вонючую сигару, зажав ее между зубами и буквально выплюнув Карату:

- Слышь, дядя. Убери свою детку с дороги, пока это не сделал я. Мы торопимся.

Кончик губ Карата дрогнул в усмешке, пока он сверху вниз смотрел на безрассудно глупого мужлана, что принялся пихать девушек в спины, чтобы те снова смиренно зашагали вперед, очевидно к месту своей работы, когда неожиданно послышался голос Плута:

- Сколько она стоит?

Мужлан окинул Плута язвительным оценивающим взглядом, пробасив с унизительной насмешкой:

- Ты столько не зарабатываешь!

- ЦЕНА! – от рыка брата Марса подпрыгнула от неожиданности даже я, понимая теперь, что за личиной балбеса и полного разгильдяя все такая же опасная, хищная и ведающая все на свете сущность истинного зверя, который может сломать позвоночник одним ударом по спине или вырвать кадык, чтобы навсегда пропало желание не к месту шутить.

Этот татуированный подонок хоть и был здоровяк, но мог здраво оценивать ситуацию и габариты парней напротив, каждый из которых был выше двух метров в рост и обладал таким телосложением, что проще было прижать попу прямо к полу и самому откусить язык заранее в попытках спасти свою никчемную жизнь.

- Она не продается, ясно?! Подарок для нашего VIP-клиента! Целка-девчонка! -  он пихнул ее вперед тоже, отчего девчушка тихо всхлипнула, бросив лишь мимолетный взгляд на Плута.

Я даже не была уверена, что в полумраке комнаты она смогла разглядеть хоть что-то, кроме силуэта высоченной и широченной в плечах фигуры, но этот ее взгляд распахнутых глазищ, в которых умирала последняя надежда на спасение, и ее мокрые ресницы, задели за живое и меня, отчего я вцепилась в руку Сапфира в мольбе сделать хоть что-нибудь:

- Франки, пожалуйста!

Запрокинув голову вверх, я видела, как помрачнели его синющие глаза, и брови сошлись на переносице, явно оценивая ситуацию, которая в данном случае была не в нашу пользу. И не в пользу бедной девочки, чью девственность собирались насильно и вероломно подарить какому-то особо важному клиенту против ее воли!

Ее увели вслед за остальными несчастными, и где-то в коридоре хлопнула дверь, словно удар лезвия гильотины.

- Сколько времени? -  вдруг отозвался Плут, и все с удивлением и непониманием уставились на него. Кроме Марса, который пождал губы, покачав головой и заглядывая в глаза своего брата, что стали такими непроницаемыми и сосредоточенными, что сложно было в нем узнать раздолбая и балагура, который плевать хотел на ярость брата и все обстоятельства в целом еще каких-то пару минут назад:

- Плут, не смей!

- Я успею.

15 глава

Я мало что понимала в происходящем сейчас, но одному была рада – девчушка будет спасена!

Даже если Марс был вне себя от ярости, а Карат и Сапфир упорно молчали, видимо не собираясь вмешиваться в отношения между братьями - и на вид, и по характер такими разными.

- Ты ставишь под удар всю операцию! -  рычал Марс, готовый, наверное, разнести здесь все до основания, и почему-то мне казалось, что это был далеко не первый раз, когда Плутон отбивался от коллектива и шел своей дорогой, нарушая четко обозначенные планы.

- Ничего я не ставлю, - хмуро отозвался Плутон, и я поспешно отвернулась, прячась за спину Сапфира, когда мужчина резким и явно привычным движением скинул с себя потертые джинсы, оставшись совершенно обнаженным, и никак не смущаясь присутствия здесь двух девушек.

Хотя. Ему ли смущаться, учитывая, ЧТО здесь творилось видимо всю ночь до этого!

– Вы пришли за Робстоном, вы и забирайте его! Комната для него всегда одна и та же, на первом этаже. Прямо под нами. Если сможете проломить пол, то окажетесь верхом на его заднице. Охрана внутрь комнаты с ним не заходит, но проверяет тщательно все до его появления здесь, так что ждите пока он войдет и не начнется веселье. Вы услышите по стонам.

Господи. А ведь это все Плут говорил о моем отце…

Руки Сапфира легли на меня мягко, но горячо, сгребая к себе и прижимая к этому огромному телу, к которому я прижалась, как к своему единственному спасению и опоре, только сейчас ощутив, как дрожу и какая ледяная моя кожа по сравнению с его.

Я не верила в то, что папа придет. Не могла. Не хотела.

И пусть в груди росла медленно черная дыра с ноющей болью, где меркли все краски жизни, там еще теплилась надежда на то, что он любит меня и попытается спасти, увидев меня здесь. А я остановлю его и попрошу бросить все эти ужасные лаборатории и опыты над теми, кто заслуживал только свободы и восхищения.

…очень наивно, глупо и скорее похоже на сказку.

Только я уже сейчас знала, что у этой сказки не будет счастливого конца.

- Франки, я хочу уйти, - прошептала я бесцветно, ощутив такую вселенскую усталость от тяжести на душе, что была готова просто лечь на этот грязный страшный пол, свернуться клубочком, закрыть глаза и уши ладонями, и просто забыться.

Руки Сапфира сжали меня сильнее, словно пытаясь оградить от всего мира, и я знала, чувствовала, что он забрал бы всю мою боль без остатка себе, даже не задумываясь, если бы только была такая возможность, потому что слышала, как он дышит в такт со мной, и его сердце бьется быстро и судорожно в попытках защитить меня даже от душевной боли.

- Не торопитесь пока, - вдруг отозвался Плутон, когда за спиной Сапфира сначала раздался звук открывающегося замка, а затем шорох вещей, которые, вероятней всего, откуда-то доставали. -  Пару минут подождите.

Я вскинула глаза на Франки, видя, как он покосился сосредоточенно на Плута, который, судя по звукам, быстро и умело переодевался, и лишь затем позволив себе выглянуть, чтобы увидеть, как мужчина уже облачился в черные штаны со множеством карманов, чем-то похожие на армейские, и такую же совершенно черную водолазку, нацепив нагрудную кобуру, в которой вместо огнестрельного оружия были короткие, но видимо очень острые ножи.

За Плутоном наблюдали все с большим интересом, и даже, я бы сказала азартом, пытаясь понять для каких целей этот мажор решил срочно устроить переодевание.

Недоволен и мрачен был только Марс, потому что знал все помыслы брата наверняка, и они его мало радовали.

Нацепив на себя черные кроссовки, и что-то еще на шею, что на первый взгляд выглядело как платок, Плутон походил теперь на заправского солдата спецназа, при чем в первую очередь тем, что облачился за считанные секунды.

Как говорится - пока спичка не погасла! Думаю, он бы однозначно уложился ДО.

Лишь когда он закрыл половину лица тем, что оказалось весьма своеобразной и тоже совершенно черной маской, я поняла вслед за всеми, что Плутон был готов к операции.

По спасению той бедной девушки!

- Я с тобой! -  тут же сделала шаг вперед Звезда, на что глаза Плута заискрились, и мужчина явно улыбнулся за этой маской своей очаровательной улыбкой проказника и наглеца, чуть подмигивая и протянув сладко:

- Маникюрчик повредить не боишься, красотка?

Я прыснула от смеха, когда Звезда выставила средний палец почти под нос Плута, ответив так же сладко и язвительно:

- Предпочитаю натуральную красоту!

Карат хмыкнул, довольно сверкнув своими хитрыми глазищами, но почему-то в этот раз не пытался остановить отважную девушку, даже когда Плут хохотнул и кивнул в ответ, стремительно двинувшись к выходу, но оборачиваясь уже у порога, чтобы проговорить в этот раз непривычно серьезно и собрано:

- Без моей команды в коридор не выходите. Здесь везде камеры.

Я вздрогнула, когда Плут просто исчез!

Еще секунду назад он был в дверях – хлоп – и он словно испарился!

— Это что еще за фокусы? – судя по тому, что нахмурился даже все ведающий Карат, прищурившись и словно пытаясь отыскать глазами, куда же делся Плут, в шоке была не я одна.

Все застыли и напряглись, только Марс, поджал губы, буркнув:

- Он просто очень быстрый.

Не знаю, что пробормотал Сапфир. Кажется, смачно с матерился. Думаю, от шока.

- Если это «просто», то не исключено, что я – балерина, - улыбка Карата получилась слегка кривой, но все таки явно довольной, и почему-то мне казалось, что сейчас он один сохранял полнейший позитив и бодрость духа, потому что был рад, что такие создания, как эти братики были на его стороне. А я боялась даже прикинуть какое количество людей они способны угробить всего за пару минут, снова истерично вздрогнув, даже если была в руках Сапфира, когда раздался голос Плута:

- Всё. Пошли.

Первой выскочила Звезда.

Вслед за ней пошел Сапфира и я, держась строго за его спиной.

Карат только прислонился к косяку двери, встав так, чтобы ему было видно все происходящее далее, а Марс даже не шелохнулся, продолжая выглядеть крайне недовольным, если не сказать, что совершенно злым.

Несмотря на то, что этот коридор был небольшим, а все двери были плотно закрыты, я все равно отчетливо слышала звуки, доносившиеся с другой стороны. Стоны, вскрики, какие-то бормотания и смех. И лишь у той, где напряженно застыл Плутон, слышался тонкий плачь и разъяренный мужской голос, отчего мое сердце испуганно дрогнуло и провалилось куда-то в область живота от тошноты, и мыслей о том, что мы могли опоздать.

Ведь с девочкой еще не успели сделать ничего страшного?

Плут бросил только один взгляд за плечо на Звезду, которая была наполнена мрачной решительностью помочь во что бы то не стало, отрывисто кивнув ей, и тут же одним молниеносно -быстрым движением ладони выбивая двери, которые вылетели без лишнего шума, рухнув от силы удара сразу на кровать, и избавив от оглушительного грохота и попытки быть пойманными.

- Охрана! – шикнул Сапфир, тут же устремившись вперед, одним ловким сильным движением руки, просто выкручивая одному из мужчин голову так, что лицо оказалось на месте затылка.

Это была моментальная смерть, человек не успел ни моргнуть, ни пикнуть, осторожно уложенный, подобно упавшему стволу дерева на пол.

Снова без лишнего шума и совершенно никаких эмоций со стороны зверей.

Я же старалась не смотреть на пол и то, как спокойно и собрано положила второго несчастного охранника Звезда, шарахнув ему по шее и явно сломав кадык, понимая, что никогда не смогу привыкнуть к десяткам и сотням загубленных жизней только потому что они встали на пути зверей.

Мужчина с голым задом и омерзительными толстыми ляжками был придавлен дверью к кровати, барахтаясь, сопя и пытаясь выбраться ровно до тех пор, пока Плут не проткнул его череп одним из тех ножей, который был в кобуре на груди, ввергая комнату в полную тишину, где было слышно лишь тихий тонкий плачь бедной девушки, что чудом осталась невредимой, каким-то образом умудрившись выбраться из постели, забившись в угол, и пряча лицо в дрожащих белых ладонях.

Я искренне надеялась, что с пола не было видно, как постель становится багровой от крови, что стремительно вытекала из головы этого типа, слыша только ее терзающий душу плачь и как болезненно стучало мое сердце при виде ее боли, когда Сапфир вдруг подался вперед, упираясь ладонью в грудь Плута и выдохнув очень тихо:

- Полегче, парень. Ты пришел, чтобы спасти ее, помнишь?..

Я растерянно заморгала, лишь сейчас замечая, что Плут сделал слишком стремительный и резкий шаг по направлению к девушке на полу, и его глаза в какую-то секунду зажглись красным, отчего я задохнулась, распахнув ресницы и надеясь, что мне всего лишь показалось это.

Не показалось.

И теперь я отчетливо видела, что и Звезда метнулась к девушке, готовая защищать ее дальше, уже от себе подобных, а Плутон закрыл плотно глаза, мотнув головой, словно пытался избавиться от наваждения, которое на долю секунды затмило его разум, и едва не привело к беде, если бы не реакция Сапфира, сипло и мрачно выдохнув:

- Забирайте ее. И уходите.

Господи, что бы он сделал?..

Тяжело сглотнув, я кинулась к дрожащей блондиночке, которую просто трясло от ужаса и омерзения, лишь сейчас замечая, что она забилась в угол совершенно обнаженная и на ее белой нежной коже стали проступать синяки, вероятней всего от пальцев того урода, который был погребен под дверью.

Только бы мы успели, и он не успел сделать то, ради чего ее приволокли сюда!

- Сапфир, дай рубашку!

Франки даже не моргнул, спокойно и быстро сняв с себя рубашку, и передавая ее мне, когда я присела на колени рядом с девушкой, пытаясь осторожно облачить ее и поднять на дрожащие ноги, чтобы уйти из этого ужасного места как можно быстрее.

- Все будет хорошо, слышишь? Больше тебя никто не тронет! Но нам нужно уходить, пока никто не кинулся сюда!

Девушка постепенно приходила в себя, вытирая слезы и судорожно оглядываясь, что было совершенно не нужно, пока мы со Звездой пытались загородить ужасы за спиной с тремя трупами, но продолжала дрожать и была такой бледной, что мне казалось вот-вот она просто упадет в обморок!

- Куда дальше? Мы же не сможем спокойно спуститься вниз и выйти с ней на улицу. -  обернулась Звезда на Плутона, который все это время стоял чуть поодаль, пристально и тяжело наблюдая за тем, как мы помогаем бедняжке облачиться в рубашку, застегивая все мелкие пуговицы и скрывая ее наготу от глаз, а мне казалось, что Плут продолжает видеть ее нагой и дрожащей, судя по взгляду, который как бы не скользил по комнате, все равно снова и снова возвращался только к ней.

- Через окно. Машины как раз под вами.

- Здесь же второй этаж! -  ахнула я ошарашено, тут же замолкая и понимая, что сказала полную глупость, потому что Сапфир улыбнулся своей красивой белозубой улыбкой, чуть выгибая брови и словно говоря: «Ты же это сейчас не серьезно?»

И правда. Мои слова были полной глупостью.

- Поторопитесь.

Кажется, Плутон был не в настроении с той секунды, когда Франки остановил его, а я боялась подумать, что мог сделать этот мужчина, если бы нас не было рядом, выучив на собственном опыте, что кровь и страх возбуждают зверей.

А здесь и того, и другого сейчас было в избытке!

Стремительно прошагав до одного из окон, он распахнул створку, кивая сухо вниз.

Подхватив меня на руки, Сапфир прыгнул первым.

Без страха и мыслей о том, что до земли лететь несколько метров, пока я в ужасе схватилась за его плечи и зажмурилась, даже если в душе понимала, что, когда он рядом и держит своими сильными руками, со мной не сможет случиться совершенно ничего.

- Боишься высоты? -  промурлыкал он, когда я поняла, что теперь его длинные ноги уже шагают по ровной поверхности, и уносят в сторону оставленных нами машин.

- Никогда не приходилось прыгать из окон, - криво улыбнулась я, открывая глаза и видя в окне второго этажа силуэт Звезды, которая продолжала стоять рядом с девушкой, глядя только на Плутона, прошептав как можно тише, -…что бы он сделал, если бы ты не остановил?

Сапфир не ответил, отчего мороз прошелся по коже, и я снова перевела взгляд на окно, думая теперь о том, что несмотря на спасение девушки именно Плутоном, я бы не хотела, чтобы он касался ее.

Думаю, что не хотела этого и Звезда, когда мне казалось, что они препираются между собой, когда я уже сидела в машине, а Франки снова подошел к этому жуткому заведению, запрокидывая голову вверх и что-то рыкнув злобно, явно поторапливая этих двоих.

В конце концов, следующей в окне показалась Звезда, недовольно поджав губы, но прыгая вниз без страха и сомнений, пока мое сердце просто замерло, даже если я видела своими глазами, как грациозно и красиво она приземлилась на две ноги, словно не летела с ускорением несколько метров до земли, заставляя думать меня о том, что видимо Берам не страшны законы гравитации и земного притяжения.

Когда в окне появился Плутон, держа на руках девушку, я почему-то замерла и затаила дыхание, даже если он не смотрел на нее и выглядел очень сосредоточенным и собранным, явно не собираясь нападать, или делать что-то плохое.

Просто в том, как усердно он отгораживался от нее было что-то пугающее и завораживающее, как притяжение, которому Плут отчаянно сопротивлялся.

Кажется, бедняжка мало что понимала и пребывала в таком шоке, что даже не испугалась полета, но вздрогнула всем телом от прикосновения рук мужчины, когда он посадил ее на заднее сидение, пристегнув и снова не глядя в лицо, чтобы буркнуть Сапфиру:

- Уезжайте. С остальным мы разберемся сами.

Учитывая что «остальным» был мой отец, меня пробрало до холодной дрожи, когда руки стали ледяными, а в груди расползалась та черная дыра, что появилась в тот момент, как на нас напали еще в первый день, перебив всю охрану и оставив один на один с Франки….а папа так и не пришел.

Ведь я лучше чем кто либо знала о всех его возможностях и той скорости, на которую он был способен при принятии решений, но неужели моя жизнь не стоила ничего, если прошло столько дней, когда он должен был понимать, что по сути я была в руках его врагов.

И ладно - с берами! Думаю, он был уверен в том, что Франки не сделает мне ничего плохого, если отправил его со мной, но Эмир!

Думаю, прав был хитрый Карат, что в этом деле все не так просто…

Сапфир уже распахнул дверь со своей стороны, чтобы занять место водителя и увезти нас из этого места, когда я увидела, как сощурились глаза Плутона, чье выражение стало еще более кричащим оттого, что не было видно всего лица за маской, и мужчина приподнял голову, словно принюхивался, приглушенно выдохнув:

- Он здесь.

Мое сердце захлебнулось на секунду от боли и совершенного неприятия происходящего, и казалось, что больше уже не застучит, потеряв всякую веру и надежду.

Я до последнего цеплялась за мысль о том, что слова Плута были большой ошибкой, и отец не приедет в этот чертов публичный дом, где на полу валялись наркотики, а невинных девочек отдавали, как подарки в руки мерзавцев, зная, что его дочь может быть в большой опасности на другом конце города.

Но он был здесь.

Да, теперь я видела, как черная бронированная машина тихо и словно крадучись подъехала к черному ходу, захлопали двери и сначала появились высокие мужчины, облаченные во все черное, лишь теперь отчетливо видя и понимая, что они тоже были зверьми по их габаритам и тому, как тщательно и умело они осматривали местность, принюхиваясь так же, как это делал только что Плутон.

- Они могут учуять Мишку! -  рыкнул Сапфир первым, вдруг исчезая из поля зрения, а следом за ним и Плутон, заставляя только вздрогнуть.

Ну вот и началось.

Первый этап той самой войны, о которой говорил Сапфир.

Против того, что держало зверей взаперти.

Против моего отца и моего сердца, которое словно застыло и провалилось в черную бесконечно глубокую дыру.

Не было слышно даже звуков потасовки, но то, что Франки и Плут не стали никого дожидаться, а начали действовать, я увидела, когда стали с поля зрения пропадать один за другим те, кто был в охране отца.

Без единого выстрела. Без звуков борьбы и каких-либо криков.

Просто они были сильнее и быстрее тех, кого отец взял с собой для охраны, и это было даже странно, учитывая тот скромный факт, что он ДОЛЖЕН был знать все возможности тех, кого держал в лаборатории.

По крайней мере, Сапфира уж точно!

Он просто отправил на верную и быструю смерть своих подопечных.

Жалел ли он их? Не думаю.

- Мишка, не надо!

Звезда встала передо мной, когда я решительно вылезла из машины, не боясь больше ничего и раздавленная происходящим настолько, что самой себе казалась только тенью.

Я хотела сделать себе еще больнее. Довести эту боль до крайней точки. До самого срыва. Чтобы в душе все сгорело и не осталось больше ничего, кроме черного пепла. Чтобы внутри меня не осталось ничего доброго и светлого из воспоминаний, которые были сплошь пропитаны ядом лжи. Чтобы потом построить свою новую жизнь с самого основания, как только смогу набраться сил, чтобы идти вперед, никогда не оглядываясь и не вспоминая больше этот день, в который все рухнуло.

- Я посмотрю ему в глаза и на этом все закончится, - тихо, но твердо отозвалась я, глядя в глаза Звезды и видя, как тяжело она вздохнула, но все-таки кивнула в ответ, отступая с моей дороги и тихо ответила, бросая взгляд на машину:

- Я присмотрю за ней, не переживай. И будь осторожна.

Честно говоря, мне уже было плевать, что будет со мной дальше.

Было слишком тяжело, чтобы думать о собственной безопасности.

Я просто прошагала до машины, понимая, что Сапфир и Плутон уже провели «зачистку» и отца в машине не оказалось, понимая только одно – теперь он не сбежит от них, какая бы армия зверолюдей за ним не стояла, поэтому направилась прямо к черному входу, рывком открывая двери и на секунду ослепнув от темноты, но даже не вздрогнув, когда большие руки обхватили меня сзади, потому что аромат своего мужчины уже не могла спутать ни с каким другим.

- Тебе здесь не место, Микки, - проговорил Франки слегка хрипло, но в этот раз явно не от возбуждения, а скорее от переживания, потому что конечно же чувствовал, что творится внутри меня и в каком аду жарится моя душа.

- Я просто хочу посмотреть в его глаза!

- Посмотришь позже, когда Карат узнает все, что ему нужно!

- Нет! – рыкнула я, настойчиво убирая от себя руки и в глубине стонущей души понимая, что веду себя как избалованный ребенок, вот только едва ли кто-то мог понять мои эмоции, - Здесь и сейчас! Если нужно, я буду орать на все это чертово заведение пока он меня не услышит!

Я отчетливо слышала, как клацнул клыками Франки оттого, что сдался.

Не говоря больше ни слова, он поднял меня на руки, очевидно видя в темноте ничуть не хуже, чем при свете дня, и стремительно зашагал куда-то вперед.

Странно, но я чувствовала, как колотится в горячей груди его сердце, тогда как мое билось еле слышно, словно заморозилось и стало ледяным в ожидании того, что может стать еще хуже.

Я услышала голос Марса еще до того, как дверь открылась максимально тихо и осторожно, и Франки поставил меня на ноги у порога, выглядя в этот момент как-то сконфуженно и наверное даже смущенно, на что я быстро оглянулась не увидев ничего слишком жуткого: обычная комната, как та, из которой мы выпрыгнули недавно, обставленная скупо и так сказать в соответствии с ее назначением. Здесь была только кровать, на которой и сидел отец, побледнев, когда увидел меня, и весь поникнув.

Но не его глаза удивляли меня, а взгляд Карата, что стоял чуть поодаль, рассматривая того, кого так старательно пытался поймать последние дни, но выглядя при этом так, словно был разочарован до глубины души.

Да, в его глазах было именно разочарование. И даже какая неприязнь, словно он всем своим видом спрашивал: «Это и есть тот самый мистер Робстон? Зло в обличии человека, которое попыталось поставить на колени столь сильный и величественный род?»

И я не понимала, что было не так.

Да, это действительно был мой отец.

Все такой же изысканный, модный и красивый, но сейчас немного бледный и затравленный, особенно, когда в полумраке комнаты смог рассмотреть меня, выглядя при этом так, словно хотел провалиться сквозь землю.

…и это было так непохоже на него.

Отчасти его смущение можно было понять.

Но только не эту обреченность и страх в глазах, с которыми он осматривался, словно понимал, что эта последняя точка его путешествия.

Мое сердце ныло и выворачивалось наизнанку, но не было сил, чтобы задать тот единственный вопрос, который вертелся в голове раскаленным бумерангом: «Почему?..»

Почему все получилось именно так?

- Бред какой-то, - вдруг проговорил Карат, начиная хмуриться, и явно очень остро собирая все эмоции, которые исходили от меня и отца, а я почувствовала, как напрягся за мной Сапфир и даже Марс бросил на зеленоглазого умника очень красноречивый и явно угрожающий взгляд.

Только разве Карата когда-то, и кто-то мог остановить?

- Какое отношение ты имеешь к этой девушке и лабораториям?

- Заткнись, черт тебя дери!!! – зарычал Сапфир, а я поняла, что волосы встают дыбом от этих слов, когда впилась глазами в лицо задумчивого и мрачного Карата, который не был доволен своей долгожданной находкой.

- Что ты хочешь этим сказать? -  напряженно выдохнула я, кожей ощущая, как воздух в комнате завибрировал от сокрушительных эмоций всех трех Беров, двое из которых были явно против того, чтобы Карат в принципе открывал рот.

- Что этот мужчина едва ли способен руководить большой корпорацией и вершить вселенское зло по собственной воле, потому что едва ли знает даже таблицу умножения…и он не твой отец.

Я слышала, как Франки за моей спиной клацнул зубами и что-то прорычал Карату.

Видела, как Марс окинул его уничтожающим взглядом.

Но услышанные слова никак не могли найти отклика в моей голове.

Страшнее всего стало, когда я заметила затравленный взгляд отца, который он бросил на меня из-под ресниц…словно извинялся.

— Это какая-то шутка? Новая проверка на мою эмоциональную устойчивость? – прохрипела я, отталкивая от себя руки Сапфира, которые тянулись, чтобы обнять и снова спрятать от мира, пока моя голова расходилась по швам, как наш континент много миллионов лет назад, когда вымерли все динозавры. -  Разве я мало доказала, что стою на вашей стороне?! Разве мало было моих задушенных нервов вашими стараниями у Эмира?!

Я не чувствовала, как меня начинает трясти, пока Франки не обхватил руками насильно, прижимая к своей груди спиной и не давая мне возможности сделать и шага вперед. Туда, где стоял Карат, глядя на меня теперь так печально и понимающе, словно это его динозавры гибли в агонии и мир утопал в огне и боли.

- Прости, крошка. Но в тебе течет кровь не этого человека.

Мне показалось, что во всем городе выключили свет, когда мои глаза погрузились в удушливую темноту, а затем что-то взорвалось, опаляя меня колючими искрами и надрывном чувстве конца света, когда больше нет смысла куда-то бежать и искать прибежища, потому что мира больше нет.

Он сгинул. И точка.

- …он говорит правду, милая. В тебе нет моей крови, но я всегда любил тебя, как родную…

Я закрыла глаза, слыша этот голос, словно откуда-то с другой вселенной, чувствуя, что не могу даже заплакать.

Шок был такой огромный, что он душил и выворачивал душу, не оставляя сил больше ни на что, выжимая меня насухо и оставляя после себя только бесконечную пустыню, где не было ничего живого.

- Какой был смысл в этом фарсе? – я слышала голоса Карата, и того, кого считала своим отцом, искренне и всей душой, наивно переживая за то, что его могут убить, и ломая голову почему он не спасал меня, все это время.

Думала о том, что жила в золотой клетке, не зная, какие ужасы окружают меня вокруг, но оказывается не знала совершенно ничего.

Я просто жила какой-то чужой жизнью, будучи не тем, кем всегда себя считала…

- Он знал, что рано или поздно вы приедете. Просчитывал это годами, десятилетиями. Строил эту фирму и приближался к вам.

- Кто ОН?

- Я не знаю. Никогда его не видел. Больше двадцати лет назад он появился в моей жизни…

Я даже не знала, как мне теперь называть этот голос, который слышала, и от звука которого было так больно, потому что понимала, что считая его родным и искренне любя всем своим существом, он был мне совершенно чужой.

Я не могла заставить себя открыть глаза, чтобы увидеть во взгляде мольбу о прощении.

Просто убирала руки Сапфира от себя, попятившись назад до тех пор, пока не уперлась спиной в холодную стену. В душе я была в таком же тупике. Теперь вокруг меня была лишь тьма, и не было смысла понимать, куда двигаться дальше, потому что везде была ложь.

- Мне грозил серьезный срок заключения в тюрьме, я скрывался и пытался найти способ, чтобы бежать из страны и начать новую жизнь с чистого листа. А потом появился он…сказал, что все устроит, даст мне новое имя, дом, работу, семью, и все, что мне было нужно – это играть свою роль так долго, как это потребуется. Потом он привел меня в роскошный особняк, дал документы и рассказал о том, что отныне я мистер Робстон, глава компании и очень умный человек…Всё, что мне было нужно – это играть свою роль, с которой я неплохо справлялся, потому что вжился в нее.

- Как он выглядел? Где он сейчас?

- Я ничего не помню…знаю только, что он высокий, вроде меня. Или вроде вас самих…

- Ты встречался с ним на протяжении двух десятков лет и не можешь вспомнить, как он выглядит?

Прижав ладони к лицу, я хрипло дышала, чувствуя, что даже мое дыхание стало холодным и словно совершенно безжизненным.

- Он действительно не помнит, Карат. Этот человек не единственный, кого использовали, а затем каким-то образом убрали из памяти все то, что он не должен знать, - теперь прозвучал голос Марса, который почему-то был так близко ко мне, словно он стоял рядом.

Впрочем, уже было не важно кто и где стоял, и что хотел.

Я понимала, что просто истончаюсь, словно меня самой никогда и не было.

Не было дома, детства, поездок в Диснейленд, радости от рождественских подарков – ничего.

- Ты ведь знаешь кто мы такие?

- Да. Вам подобные были в охране.

Я истерично хохотнула в ладони, подумав, что хотя бы что-то он знал, сжимаясь вся в комок, когда услышала голос, который был таким родным и обращался ко мне с той мольбой в голосе, которую я ненавидела и боялась:

- Мишка, пожалуйста!

- Не трогай ее!!!

Не нужно было даже открывать глаз и убрать ладоней, чтобы почувствовать, что и Сапфир, и Марс встали на дороге, пытаясь оградить меня от лишних эмоций и слов, отчего я снова хохотнула, ибо было поздно.

- Ведь вся эта поездка была изначально запланирована? – не унимался Карат, не обращая внимания, ни на меня, сползающую по стене спиной, ни на того, кто едва ли мог рассказать что-то крайней интересное. -  И то, что отправили с Мишкой именно Сапфира тоже?

- Мишка должна была остаться с вами.

- Для чего?

На секунду промелькнуло молнией напряжение, когда застыла даже я, услышав с дрожью:

- Чтобы быть под вашей защитой.

Я рассмеялась.

Истерично, нервно, громко.

Я хохотала, словно сумасшедшая, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы, а хохот постепенно переходит в рыдания и крик.

Меня просто передали, словно игрушку из одних рук в другие, потому что посчитали, что так будет лучше! Игра в хорошую семью закончилась, и теперь начиналась новая!

- Микки! -  Сапфир схватил меня изо всех сил, не позволяя больше оттолкнуть или не дать себя обнять, поднимая высоко над полом, чтобы прижать к своей груди, когда я ощущала собственной кожей, как колотиться его сердце, разрываясь рядом с моим. -  Мы уходим!

Я слышала, как тот, кого я считала много лет своим отцом кричит в слезах мне о том, что не мог сказать ничего до этой минуты, чтобы не подвергнуть опасности, что любит меня и никогда не бросит, даже если я не смогу простить его…а я не хотела слышать ничего. Даже собственное дыхание.

Судя по грохоту, Франки даже не пытался открывать двери на своем пути. Он просто выбивал их одним ударом ноги, торопясь на улицу, где было прохладно и свежо от опускающейся ночи, которая стала самой жуткой в моей жизни.

Ну вот и все.

Теперь я не знала даже кем была все это время, прожив двадцать с лишним лет чужой жизни в золотой клетке.

Меня трясло так, что стучали зубы, пока обрывки мыслей взрывались внутри головы, словно я шла по минному полю, где под каждым моим шагом жизнь заканчивалась в оглушительном грохоте и яркой вспышке боли и огня.

- У нее истерика.

- И без тебя вижу, мать твою!

Теперь рядом был Плут и Звезда, чьи встревоженные голоса я слышала поверх судорожного и испуганного дыхания Франки, который не отпускал меня из своих рук, даже когда я пыталась сопротивляться и выбраться наружу.

- Пусть выпьет вот это.

- Катись к черту!!!  - зарычал Франки так, что я чуть не оглохла, в эту секунду прижатая головой к его груди, и слыша рык Плутона в ответ:

- Опьянеет, прорыдается и будет легче!

Я вытянула руку вперед, не дожидаясь ответа от Сапфира, и чувствуя, как мне вложили скользкую от влаги холодную бутылку, совершенно не интересуясь ее содержимым, потому что в этом состоянии была готова выпить даже яд с настойкой валерьяны! Лишь бы только дышать и забыться во сне – черном-черном, без единой мысли и воспоминания.

Поэтому как бы алкоголь не обжигал внутренностей и не отбирал дыхание, а я давилась, но пила, словно горькую пилюлю от всех бед, где утонут и моя боль, и мои мысли, пока бутылку не отобрали из моих рук, сунув быстро в рот что-то еще. Маленькое и сладкое под вопль Франки:

- Что ты ей дал?!

- Конфетку! Обычную конфетку! Расслабься и приди в себя тоже!

Мужчины замолчали, когда я поняла, что мы опускаемся куда-то вниз, оттого что они оба уселись прямо на асфальт рядом с машинами, явно прислушиваясь к тому, что происходит дальше в комнате. Вероятней всего даже слышали, что именно говорит Карат и что отвечает ему…тот, кто был моим отцом.

Горячие ладони Франки гладили меня по спине, убаюкивая и касаясь нежно, когда я понимала, что он бы забрал всю мою боль и память, которые сейчас лежали на груди подобно гробовой плите, не просто придавливая к земле, а превращая меня в болезненное месиво.

Сапфир не говорил, что все будет хорошо. Не пытался убедить в чем-то. Он просто был рядом и не отпускал от себя, опьяняя своим ароматом, который теперь стал единственным якорем, держащим меня в реальном мире.

- Не нравится мне все это, - первым подал голос Плутон. - Если знает про нас, то знает нашу силу и возможности…

- Вашу силу и возможности даже мы не знаем, что уж про людей говорить, - сухо и мрачно отозвался Сапфир.

Плутон хмыкнул, но продолжил:

- Ладно. По крайней мере, про тебя знал наверняка. Ты же не один раз выходил на охоту, и продемонстрировал все свои способности, которые видимо успели улучшить в лаборатории, ради дела.

Сапфир напрягся так, словно его мышцы налились сталью, вмиг затвердев, а я заморгала мокрыми ресницами, пытаясь понять суть услышанного и понимая, что эта ночь станет полнейшим откровением, когда будут сорваны все маски.

- …что значит «на охоту»? -  прошептала я, приподнимая голову и видя, как Франки поморщился, явно не желая вдаваться в подробности своего прошлого, которое он провел в стенах лаборатории, и бросая убийственный взгляд на Плута, язвительно выгибая бровь:

- У всех нас есть свои секреты, связанные с лабораторией. Так, Палач?

Плут мрачно хмыкнул, сверкнув недобро глазами, но явно соглашаясь с тем, что услышал.

А вот теперь СТОП.

- Вы меня с ума сведете! ВСЕ! -  рявкнула я, шарахнув кулаком по телу Франки, и видя, как в его глазах промелькнула вина, от которой новая волна паники и горечи подкатила прямо к горлу, грозясь новой волной срыва, пока первая еще не успела убежать далеко.

У всех были какие-то тайны черт побери!!

Одна я представлялась полной дурочкой, которая всем верила и пыталась помочь в силу своих возможностей!

Странно, но в этот раз первым заговорил Плутон, который чуть улыбнулся, и дернул плечом, затянутым в свою черную водолазку:

- Сапфир имеет в виду форму моей одежды.

- Ага, отлично. Это все объясняет, - сухо и мрачно отозвалась я не без доли язвительности, видя, как губы мужчины дрогнули в улыбке, когда он снял с себя маску, закрывающую пол-лица.

- Такую форму носит особый вид охраны в лабораториях, которые задействованы в тех отсеках, где идет работа именно со зверолюдьми. Не думаю, что ты видела их, когда бывала там.

Я просто забыла, как моргать, вылупившись на обоих мужчин, которые кивнули почти синхронно.

- Только их маски закрывают все лицо на тот случай, если будет применен особый газ, от которого мы вырубаемся и становимся бессильными, - тихо добавил Сапфир.

Я долго пыталась понять в каком русле мне думать сейчас, и каким образом униформа мучителей зверей оказалась на самих зверях. Самым логичным было то, что они ее украли, когда угробили пару-тройку таких охранников.

Но тогда вопрос оставался в том, для чего именно она понадобилась им…

- А охота? – подняла я ресницы на Сапфира, давая понять, что несмотря на свое состояние я не забыла совершенно ничего, и намерена теперь докапываться до самой сути, чего бы это не стоило. Потому что едва ли мне могло стать хуже, чем было сейчас!

- Меня использовали для диверсий и устранения некоторых личностей, неугодных администрации лаборатории, - тихо отозвался Франки, глядя в мои глаза так, словно не был уверен, что я смогу, верно, расценить услышанное.

- Вроде наемного убийцы?

- Да.

Разве это не было логичным, учитывая все возможности этого создания?

Зачем армия и отряд головорезов, когда он может сделать все один - быстро, тихо и со знанием дела.

- Как они были уверены в том, что ты вернешься в лабораторию, после того как сделаешь дело?

- Изначально в меня был вживлен некий чип, с помощью которого могли контролировать не только мои передвижения, но и вырубить, если я пытался сделать что-то не так. Как правило, приходил в себя я уже в клетке, -  тихо отозвался Франки, пожимая плечами, словно не рассказывал ничего страшного, а просто делился каким-то посредственными воспоминаниями, пока у меня в буквальном смысле вставали волосы дыбом от всего услышанного, потому что моя фантазия рисовала слишком ярко, красочно и ужасно каждое его слово. - Так происходило несколько раз, а потом все поняли, что этим меня не усмирить и рано или поздно я все равно сбегу. Поэтому решили, что на меня стоит воздействовать другими методами.

- Сердце зверя, - выдохнула я с дрожью, так и не сумев забыть с какой злобой и высокомерием были сказаны эти слова тем, кого я считала отцом.

- За мое неповиновение стали убивать по одному. Беру, из тех которых содержали в лаборатории. Они приводили его к моей клетке. Показывали. Чаще всего рассказывали о том, где поймали. О семье, родителях, иногда о детях...а потом спрашивали каким способом я предпочитаю, чтобы они лишили его жизни.

Я не хотела, чтобы Франки продолжал, подавшись вперед и утыкаясь в его грудь лицом, ощущая какой непривычно холодной стала его кожа и как снова заколотилось сердце, боясь себе даже представить какие ужасы ему приходилось не только пережить самому, но и увидеть, навсегда ломая психику и веру хоть во что-то хорошее и светлое.

Они сделали из него зверя сами, посадив на цепь и каждый раз вырывая кусок сердца с каждым умершим и растерзанным Бером, который едва ли был в чем-либо виноват, кроме того, что был особенный, не такой, как люди.

Но теперь я чувствовала до глубины души, почему он стал именно таким, и откуда была в нем эта животная страсть к убийствам и причинению боли.

-…большинство из тех Беров не были даже чистокровными.  Они были и в половину не такими сильными или выносливыми, жили среди людей и имели настоящие семьи. А я не мог сделать ничего, чтобы если не спасти их, то хотя бы облегчить боль…

Я тяжело сглотнула, не ожидая, что мой зверь может чувствовать настолько остро и болезненно свой род, который считал его предателем лишь потому, что тот рос среди людей, но прекрасно понимая, что он чувствовал все это время.

- Поэтому я должен вернуться в лабораторию завтра на рассвете, если не хочу, чтобы перебили всех, кого оставили ради моей приманки. В этот раз всех до одного.

Плутон, который притих и старался не смотреть на Сапфира все это время, словно не хотел его смущать, вдруг тихо выдохнул:

- Если уже всех не перебили.

Под моими ладонями, что лежали на груди Франки, сердце словно содрогнулось, сначала застыв, а затем сделав один судорожный, сильный удар и снова замерло.

- Для того, кто провел чертовски много времени в лаборатории рядом с этими упырями в халатах, ты слишком наивный, Сап,- и пусть Плутон сказал это с легкой улыбкой на губах, в нем не было и доли усмешки или попытки как-то унизить.

Наоборот, я бы сказала, что по взгляду этих обычно лукавых и наглых глаз, где-то в душе Плут понимал его как никто другой, и страшно было узнать по какой причине.

-  Не думай, что за тобой не следили все это время. Мишка оказалась в твоем распоряжении не просто так, и люди, которые затеяли все это, должны были обязательно удостовериться, что все пошло по их плану. По этой причине никто не попытался спасти Мишку даже из рук Эмира, на что так сильно рассчитывал Карат. Всё идет так, как задумано и запланировано.

У меня холод пошел по коже от этих слов, и как просто разложил по полочкам суть происходящего Плутон, когда я крепко обняла за шею своего Франки, в эту секунду отчего-то испугавшись того, что его могут отнять у меня.

- Думаю, что уже знают и о том, что теперь ты не один. А даже если вернешься в лабораторию, то уже ничего не будет иначе.

- Зачем им все это? – тяжело и мрачно проговорил Сапфир, когда все мы подскочили от вопля Карата из дома:

— ЭТО ЛОВУШКА! УХОДИТЕ!

16 глава

Ей-богу, я уже чувствовала себя каким-то заправским воякой, прошедшим ни одну «горячую точку», когда сразу за криком Карата раздался грохот, словно кто-то снес стену, а затем звуки выстрелов и крики людей, которые явно не ожидали услышать в этом месте нечто подобное.

В клубе началась толкучка.

Народ вылетал всеми доступными способами не только через двери, но и через окна, разбегаясь врассыпную.

У меня же не было, ни страха, ни паники.

Я была готова ко всему, зная, что не страшно ничего, пока рядом Сапфир и ему подобные, даже если против нас выступали такие же зверолюди.

Думаю, что стену все-таки снесли. И не одну. По крайней мере, судя по тому, что Карат и Марс вылетели слегка «седыми», выпихивая впереди себя того, кого я считала своим отцом.

Живым, даже если не совсем невредимым.

Сапфир и Плут подскочили так стремительно, что закружилась голова, а я вцепилась в плечи Франки, хотя была уверена в том, что он не выпустит меня больше из них, что бы не случилось.

Я не успевала замечать, откуда выскакивали те, кто нападал, хоть и был одной крови с нашими Берами, только в этот раз мне меньше всего хотелось убеждать всех в том, что они должны быть едины и встать плечом к плечу, на борьбу с одним общим врагом.

Теперь было даже не ясно, кто враг.

Но несмотря на это, драка от этого не стала менее ожесточенной и кровавой.

Может и хорошо, что мои несовершенные человеческие глаза иногда просто не успевали понимать, кто и откуда прыгал на нас, и куда его кидали потом, уже по частям, понимая лишь одно  -  я большая помеха для Сапфира, которому приходилось биться только одной рукой, откидывая от себя нападающих назад в лапы Плутона, Карата и Марса. Поэтому как можно быстрее перелезла на его спину, цепко хватаясь руками и ногами, и повиснув на нем, словно рюкзак.

- Мишка, какого черта?!

- Дерись! Я держусь! Не бойся ничего!

Он хмыкнул, тут же пуская обе руки в ход, словно дробилки, через которые выходили только куски тел и мяса, пока я старательно прятала лицо за его спину, краем глаза видя, как стремительно буквально в одном прыжке Плут оказался рядом с машиной, явно не рассчитав своих сил и вырывая дверцу с частью машины, чтобы вытащить перепуганную и ничего не понимающую блондинку.

Надеюсь, она не успела заметить в общем хаосе, что ее спаситель одним движением руки помял машину, словно она была не из металла, а из пластилина!

Теперь руки Плута были заняты тоже, и его прикрывал со спины Марс, который рыкнул своему брату:

- Все идем к Рану! Относи ее домой и возвращайся к нам!

Было ощущение, что Плут в этот момент слегка споткнулся, когда его глаза на долю секунды округлились, а затем прищурились, явно не поддерживая стремления Марса, когда я поняла, что теперь они оба были облачены в эти маски, скрывающие пол лица.

— Это плохая идея!

Марс разрывал людей руками на две части, двигаясь с такой скоростью, что при своем передвижении от одной жертвы к другой становился просто невидимым.

- Он нужен нам! – рыкнул он в ответ брату, когда, сделав кровавый круг, снова оказался рядом с Плутоном.

- Ты его знаешь лучше меня! Ран - неуправляемый!

Плут постоянно двигался, с ужасающей немыслимой скоростью, вдруг поймав дротик во время его полета, когда его глаза полыхнули яростью, а затем просканировали все пространство вокруг явно в поисках того, у кого было это странное оружие, прижимая одной рукой девушку, которая повисла в какой-то неестественной позе, потому что потеряла сознание.

- Я займусь этим! Унеси ее в безопасное место! И ступай сразу к Рану! – Марс просто сжал пальцами дротик, отчего тот сложился пополам, не дожидаясь ответа брата, который только поморщился, но все-таки исчез из поля зрения, вслед за тем, как Марс кинулся вперед, исчезая где-то в кустах.

- Может поделишься с нами, кто такой Ран? -  Карат откинул от себя разодранное тело себе подобного, вытирая кровь с лица и встряхивая руками, откуда она струилась, впитываясь в рубашку.

Марс не ответил, только рыкнул что-то, кидаясь вперед.

Я всеми силами цеплялась за Сапфира, понимая, что удержаться на его огромном теле, которое постоянно и весьма активно двигалось, оказалось куда сложнее, чем я думала до этого, особенно, когда его обнаженный торс стал скользким от крови поверженных врагов, а я хваталась как получалось, часто и сама впиваясь в него ногтями.

И понимая, что от подобного расклада Сапфир только возбуждается!

- Следуйте за мной и постарайтесь не отставать!

Я даже не видела где именно был Марс, слыша лишь его голос, и чувствуя, что Франки вовсе не хочется покидать место битвы, пока остался еще хоть кто-то в живых, явно стремясь разорвать всех и каждого и добить тех, кто по счастливой случайности еще оставался жив.

Но остаться здесь ему не дал бы никто, когда Карат оказался рядом, быстро кивая вперед и почти за шкирку оттаскивая Звезду, которая дралась наравне с мужчинами, и выглядела самой настоящей воительницей, а ее лицо и руки тоже были в крови.

Первой мыслью было, что Франки пошлет всех в глубокое эротическое путешествие по самым отдаленным и темным участкам тела негра, и останется здесь, чтобы завершить начатое, но, тяжело дыша и словно пытаясь сбросить кровавую пелену с глаз, он все-таки повиновался, хоть и сделал это нехотя.

- Держись, Микки!

И я держалась! Из последних сил до полного онемения рук и ног, хватаясь за тело Франки так сильно, как только могла, когда он устремился вперед вслед за остальными, и надеюсь, не успел заметить, как я закрутила головой в поисках лжемистера Робстона, чтобы убедиться, что в этом месиве он все еще жив…

Связь, которая крепла десятками лет к одному человеку, считая его родным и близким, невозможно было убить в одну секунду. И в каком бы шоке я не была сейчас от всего услышанного, а продолжала переживать за него. И любить той болезненной любовью, которой любят все дети своих родителей, какими бы они не были.

Я не понимала куда именно несутся звери, пересекая темные переулки, петляя и явно запутывая следы, словно по какому-то бесконечному кругу, готовая уже просто просить Сапфира о том, чтобы он снова обнял меня руками и дал возможность передохнуть, когда наконец все остановились на окраине города, где было темно и тихо.

Это место казалось заброшенным и давно покинутым, даже среди трещин асфальта проросла трава и ночной ветер нес с собой прохладу и свежесть, уныло и едва слышно завывая в щелях каких-то строений.

— Это старая ферма. Здесь давно никто не живет. Света нет, но есть вода. Смойте с себя всю кровь и ждите меня. Я пока раздобуду нам машину.

- Дамы вперед, -  галантно улыбнулся Карат в темноте ночи, выглядя самым настоящим дьяволом со своими блестящими глазами, в которых можно было увидеть отблески его коварных планов, большим стройным телом и кровью, которая расползалась разводами по мощной шее.

Звезда даже не оглянулась на него, смело прошагав вперед и взяв меня за руку, когда мы вошли в тихий спящий дом, освещенный только светом полной луны, где очертания предметов были всего лишь темными линиями.

Еще бы полмесяца назад, я бы не ступила в подобное место без дрожи, вспоминая многочисленные ужастики всех возможных сортов, где именно в таких вот домах и начинались жуткие приключения бравой компании, за которой потом обязательно начинал носиться маньяк с бензопилой, или маской на лице. Теперь я знала наверняка, что реальность куда страшнее любого самого мерзкого и кровавого хоррора.

- Иди первая, - чуть улыбнулась я девушке, когда мы отыскали одну из спален и ванную комнату прямо в ней, где – о боже!  - была не только ванна, но даже горячая вода, сама опускаясь на старинную скрипучую кровать, чтобы выдохнуть тяжело и протяжно.

Боже, мне казалось, что с того момента, как я выехала из дома под охраной Нила на каникулы в домик, прошла уже целая вечность, за которую я постарела на несколько десятков лет, ощущая теперь такую усталость в душе, что было сложно даже дышать.

Каждый раз, когда мне казалось, что судьба уже точно не сможет удивить меня еще сильнее, она доставала из рукава такие сюрпризы, от которых я валилась на колени и пока никак не могла найти в себе силы, чтобы подняться снова.

Звезда быстро управилась в ванне, и вышла свежая с мокрыми волосами, которые быстро замотала в высокую шишку.

- Я нашла кусочек мыла. Оставила на краю ванной.

- Спасибо.

Оказавшись в ванной комнате, я поняла, что несмотря на то, что не знаю, сколько у нас было времени и когда вернется Марс, я не смогу просто встать под душ и смыть с себя весь этот бесконечно долгий, раздирающий в клочья день. Мне хотелось уйти под воду и уплыть в тот момент, когда моя жизнь была размеренной и спокойной, чтобы забыть о боли и не чувствовать, как сердце расходится на части от осознания того, что больше у меня нет дома, нет семьи. Нет ничего.

Закрыв ванну пробкой и открыв воду до предела, я долго смотрела, как вода заполняет собой все, окутывая влажным удушливым туманом маленькую комнату, прежде чем сбросила одежду и опустилась в нее, нырнув с головой и задерживая дыхание так долго, как только могла.

Я не слышала, как он вошел, но почувствовала на себе руку, которая легко запуталась в моих мокрых волосах, приподнимая над водой и заставляя окунуться в синеву любимого взгляда.

Сапфир ничего не говорил, просто залез в ванную, положив меня прямо на свое обнаженное тело и обняв горячими руками, по сравнению с которыми вода казалась прохладной.

И несмотря на то, что он был весьма очевидно возбужден тем, как касались друг друга наши мокрые обнаженные тела, Франки мужественно держался и не предпринимал никаких попыток для близости, ощущая, что я не готова к этому ни морально, ни особенно физически.

Он просто обнимал меня, чуть поглаживая кончиками пальцев, и словно вслушивался в мои разодранные эмоции, когда тихо проговорил, едва касаясь губами моей щеки:

- Знаешь, я плохой собеседник. Грубый. Язвительный. И сразу бью в лицо, если кто-то пытается перечить моему мнению.

Я хохотнула, покачав головой:

- Очень необычный способ убедить оппонента в своей правоте.

- Не помню такого случая, чтобы могли перечить, лишившись передних зубов, и заработав перелом челюсти.

Я тихо рассмеялась, пожав плечами:

- Зато ты честный.

- Но я неплохой слушатель, Микки. Иногда нужно выговориться, чтобы на душе стало легче, - его руки обняли крепче, прижимая к широкой мощной груди.  - Поговори со мной. Мне невыносимо чувствовать, как ты молча страдаешь…

А я не знала, что сказать. Мне казалось, что слова не помогут. Даже слезы не помогут. С этим просто нужно было научиться как-то жить. Пусть не сразу, а после долгих и мучительных недель, месяцев и лет. Когда-нибудь, в будущем я смогу не думать об этом каждую секунду, но все равно буду содрогаться и замирать всей душой каждый раз, когда буду слышать, как кто-то обращается к кому-то «папа».

Франки молчал, гладя меня руками и впитывая, словно губка все то, что крутилось теперь во мне, поэтому я чувствовала, что перед ним обнажено не только мое тело, но и душа. Но теперь я не сдерживала своих мыслей о том, что во всем этом лживом непонятном мире у меня остался только он – мой зверь.

Я никогда не любила все эти громкие слова, не веря в их искренность за напускной красотой, но в этот момент почему-то подумала о том, что отныне мой дом там, где мой зверь. Не важно в лесу, в горах или городе. Только бы он был рядом, согревая мою душу своими руками и этой проникновенной тишиной, в которой мы снова дышали в такт, словно были единым целым.

-…у меня есть дом, - нарушил молчание Франки, говоря смущенно и хрипло, но искренность его слов и намерений я ощутила до мурашек на коже, всем сердцем, которое задохнулось от переполняющей нежности и благодарности. - Рано или поздно это все закончится, и я бы хотел, чтобы мы жили в нем. Вместе. Конечно, это не особняк, в котором ты всегда жила, но я сделаю ремонт и…

Сапфир замолчал, смутившись еще сильнее, когда я повернулась на нем, ложась теперь лицом к лицу, и обняла за шею крепко-крепко, чувствуя, как потекли горячие слезы. Не от боли, а от счастья того, что он со мной! Он – мой! Пусть резкий, пусть кровожадный, но такой родной и надежный!

Он обнял меня в ответ, так крепко, что на секунду перехватило дыхание, сипло выдохнув, когда я ощутила, как заколотилось в груди его сердце, в стуке которого я услышала все то, что он не смог сказать сейчас. Но я узнала и поняла.

-…не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за все это, - выдохнул Сапфир в мои мокрые волосы, я всхлипнула, но широко улыбнулась:

- Посмотрим на твое поведение, хулиган!

Франки рассмеялся хрипло, но облегченно, прижавшись губами к моему плечу, и прошептал, обдав горячим дыханием:

- Я больше никогда не оставлю тебя, Микки. Клянусь.

В этом трогательном волнительном моменте было идеально все, кроме стука в дверь и голоса Карата:

- Молодежь, поторопитесь. Марс уже поблизости.

Мы вздохнули с Франки одновременно, понимая, что пора отлипать друг от друга и скорее завершать ванные процедуры, когда он тихо рыкнул:

- Боги, дайте мне сил и выдержки не придушить этого старика!

- Старик все слышит, и Боги в этом не помогут! -  хохотнул за дверью Карат, уже удаляясь от спальни и заставив Сапфира сморщить нос от рычания, на что я хихикнула, хватаясь за его мокрые плечи, когда мой Бер легко поднялся со мной на руках из крошечной ванны, где не помещался, отчего ему приходилось все это время сидеть, высунув ноги от коленей, что я заметила лишь сейчас, тихо рассмеявшись.

К тому времени, когда Марс вернулся уже не на своих двоих, а на старинном микроавтобусе, мы были готовы – чистые, без капли крови, но все с мокрыми волосами, включая Плутона, который уже оказался здесь.

- Где девушка? – оглянулась я по сторонам, забеспокоившись, и видя, как Плут быстро пожал плечами, отчего-то отводя глаза:

- Отнес ее домой и передал в руки старшей сестры.

- Надеюсь, теперь с ней все будет в порядке, -  прошептала я себе под нос, искренне веря, что теперь она начнет новую жизнь, потому что тот притон был разрушен стараниями зверей, и даже если эту лачугу и можно было восстановить, то количество трупов, а вернее частей тел убитых и растерзанных, еще надолго сотрет всякое желание подходить близко к этому месту!

- …там ведь осталось так много тел. Разве это не вызовет подозрение у полиции?

- Лабораторные крысы всегда прибирают за собой, - отозвался Марс. -  Никаких тел, никаких отчетов, никаких очевидцев. Все спишут на взрыв бытового газа, или криминальные разборки каких-нибудь местных мафиози, чьи тела потом обнаружат тоже.

Я замерла, вдруг подумав о том, что эта и была та самая «охота», о которой рассказывал Сапфир, понимая, что была права в своих мыслях, судя по тому, как напрягся мой зверь.

Марс открыл дверь микроавтобуса, махнув рукой всем загружаться, зашагав вперед, чтобы занять место водителя, и лишь кивая Плуту на его скупое:

-  Пойду пешком, проверю, нет ли слежки.

Карат усмехнулся, когда Плут просто исчез из поля зрения, как это уже было раньше, вслед за нами залезая послушно в автобус и растягиваясь на двух сидениях, когда казалось, что он если не уснул, то точно лег отдохнуть, уточнив сладко у Марса:

- И долго нам ехать?

- Пару часов.

- К утру я должен быть в лаборатории! – рыкнул Сапфир, и снова его тело напряглось и застыло, словно каждая мышца закричала от боли, но теперь я знала, что горячее жестокое сердце моего зверя было предано тем, кто остался в лаборатории под угрозой страшной смерти, если он не выполнит того, что должен.

- Будем к назначенному времени. Все вместе.

УРА! Я улыбнулась так широко, что щеки должны были просто треснуть.

- И, видимо, тот к кому мы сейчас едем, нам тоже очень нужен? – мурлыкающе и на первый взгляд совершенно без эмоционально поинтересовался Карат, хотя его хитрые и замечающие все глаза выдавали с потрохами то, что мужчина собственно и не пытался скрыть.

Марс снова не ответил, но было весьма заметно, как напряглось его лицо, застыв буквально маской.

Что же там за Ран?..

Вообще-то я не собиралась спать, но устроившись на коленях Сапфира под плавное поступательное движение гудящего автобуса вырубилась раньше, чем успела посмотреть в какую сторону мы едем, проснувшись, лишь когда почувствовала, что транспортное средство остановилось.

Свет луны освещал лишь какое-то поле, где невозможно было рассмотреть совершенно ничего из-за довольно высокой травы. Вполне может быть, что раньше здесь что-то высаживали и выращивали.

- Оставайтесь все здесь. Из машины не выходите, пока я не позволю.

Остатки сна смыло моментально, стоило только увидеть серьезное лицо Марса, и то в каком напряжении он встал со своего места, просканировав пристально это самое поле.

Мы приехали к другу или врагу? Потому что вид у Марса, и у Плутона был весьма напряженный и озадаченный, словно они ждали, что с минуты на минуту начнутся полномасштабные боевые действия.

- Все меня поняли? Сидите в машине, что бы не произошло! – шикнул Марс и меня пробрала дрожь до самых костей, когда Плутон сухо хмыкнул, снимая со своего лица черную маску:

- Словно их это спасет!

Когда Марс осторожно и сосредоточенно двинулся вперед, я почувствовала, как напряглись Карат, Сапфир и Звезда, готовые к любому выпаду, отчего казалось, что воздух внутри автобуса сейчас просто заискриться, тихо обратившись к Плутону:

-…и все-таки кто такой Ран?

- Наш брат.

Видя, что мои брови поползли вверх, пока я была не в состоянии понять, по какой причине тогда все эти приготовления, словно всюду были враги, Плут только пожал плечами:

- Он не любит гостей. И в принципе никого не любит.

- Миленько…

- Люди говорят, что у каждого есть свои тараканы в голове. Так вот, у брата их много. И все они с ружьями и гранатами.

То, что это не просто слова, а истинная правда, я поняла очень быстро, с паническим ужасом, видя, как Марс сделал выпад назад, потому что рядом с его лицом в буквальном смысле просвистело лезвие кинжала!

Карат говорил, что эти ребята что-то вроде полицейских рода Беров. И если Марс и Плут были полисменами, то этот Ран что-то вроде спецназа! Морской котик высшей категории или капитан каких-нибудь элитных войск! Потому что так, как двигался он, я еще не видела до этого! Было стойкое ощущение, что я попала в новую версию «Матрицы», где Нео только что открыл глаза и сказал о том, что знает кунг-фу.

В том насколько каждое движение этого нового Бера было выверено и сильно, было что-то завораживающее, словно он знал наверняка какой удар готовит Марс, и заранее был готов не только отразить его, но и нанести свой так, что никто не ожидал.

Он шел напролом – холодно, уверенно, профессионально, без каких - либо эмоций, словно это не был его брат…и это шокировало!

-…они сводные? -  прошептала я, с каким-то паническим ужасом наблюдая, как этот идеальный солдат, отбросил от себя Марса, вдруг повернувшись всем корпусом к автобусу, где словно анчоусы в банке сидели мы, наблюдая за происходящим с огромным смятением.

- Черт! Быстро выходите! -  рыкнул Карат, понимая явно лучше остальных, что если этого спецназовца не смогли остановить даже его же братья, которые отличались силой, то сделать это нам шансов не было. Впрочем, если он бегал, как Плутон, то и сбежать тоже едва ли получится.

- Уран, остановись! Это свои! СВОИ! Они пришли с нами!

Плут еще хоть как-то пытался остановить брата, который словно забыл о том, что его связывали кровные узы с этими двумя, которых он совершенно не жалел в бою, отчего Марс уже не мог подняться, затерявшись где-то в густой траве вероятнее всего раненный. Плута же спасала только его скорость, но ненадолго, потому что скоро Уран поймал его за шею, подняв над собой и сжимая руку так, что бедняга захрипел, все еще что-то пытаясь говорить.

Такого поворота событий не ожидал никто!

Мы словно попали в ловушку, даже если ехали сюда с добрыми намерениями, не ожидая встретить столь яростного и жестокого Бера, который превосходил своей силой и подготовкой сразу двух Палачей, когда я думала о том, что чем больше узнаю об этих созданиях, тем страшнее становится, потому что иногда казалось, что они и есть Боги на земле – слишком сильные, слишком быстрые, слишком совершенные во всем! Может было и правильным решением, что они жили вдали от глаз людей, сокрытые лесами и большой тайной их рождения, потому что едва ли люди смогут противостоять им…

- Звезда, забирай Мишку и уходите! Мы задержим его насколько сможем! -  рыкнул приглушенно Карат, когда этот ужасающий Бер, теперь шел к нам, похожий на пантеру, чьей охоте помешали, и вся его черная ярость была теперь направлена только на нас одних.

- Мы можем помочь!

- ЗВЕЗДА! Быстро! – никогда я еще не слышала, чтобы Карат говорил так резко, особенно с этой девушкой, отчего стало еще более жутко, ибо сомнений быть не могло и теперь мы попали в очень сложную ситуацию. Если не сказать - смертельную.

Девушка шикнула что-то на непонятном языке, хватая меня за руку и настойчиво потащив за собой, а я не могла оторвать глаз от этого смертельно опасного мужчины, в чьих глазах был чистейший бирюзовый лед без единой эмоции, отчего они казались практически неживыми, хотя, надо признаться, не теряли от этого своей красоты.

Окей, Гугл!

А теперь попробуй мне найти хотя бы одного НЕ красивого Бера!

Потому что этих засранцев, словно лепили сами боги, чтобы потом спрятать в лесах от глаз всего мира, и сохранить сотни тысяч бедных женских сердец! Или чтобы эгоистично любоваться ими исключительно самим!

Уран не был исключением, обладая удивительно правильными красивыми чертами лица, аккуратным носом и чувственными губами. То, что он слегка не отёсан, грубоват и в принципе не слишком радушен можно было понять по его черной шевелюре, которая отросла почти до мощных плеч и торчала неровными прядями, и по черной щетине, которую много недель никто не брил. Но, черт побери, выпустите его в город – не пройдет и пары минут, чтобы вслед ему не свернули головы все мимо проходящие девушки, не говоря уже о попытке соблазнить и привязать к кровати!

Уран был чертовски красив, той неповторимой варварской красотой, неотесанной мощью и уверенностью в каждом своем движении, что бывает только у истинных Берсерков!

Она устрашала и завораживала, поэтому даже Звезда в какой-то момент остановилась и замерла, глядя на мужчину, который приблизился к нашим Берам почти вплотную, рассматривая их своими жуткими глазами, словно сканируя.

Уран был воистину холодным, как и планета, в честь которой он был назван.

Его взгляд пробирал до дрожи, от которой становилось холодно и жутко, даже посреди летней ночи.

- Не трогай их, ты еще с нами не закончил, -  за его спиной появился Марс, у которого было окровавлено лицо, однако взгляд оставался все таким же ясным и взволнованным, будто он не держал обиды на брата за то, что тот сотворил с ним.

- Брат, приди в себя! -  тут же оказался рядом и Плутон, который прихрамывал, но в целом выглядел молодцом.

Почему-то страшно было даже представить отчего Уран был «не в себе», когда ноздри мужчины вдруг затрепетали, а зрачок сузился настолько, что казалось, его вовсе не было внутри глаза оттого, что он приблизился к готовому ко всему Сапфиру, зарычав:

- Ты тоже лабораторный?!

От этого «тоже» сердце сжалось и мир замер в полном шоке, когда распахнулись глаза даже у Карата, который явно не ожидал услышать ничего подобного, но Сапфир кивнул в ответ, вглядываясь в жуткие глаза Урана, словно в них невозможно было увидеть блеска души и крупиц памяти:

- Да, и этим утром должен вернуться в лабораторию снова, чтобы остались живы те, кто все еще там.

Уран моргнул тяжело и медленно, словно его сознание начинало проясняться, и он приходил в себя, если так можно было сказать.

Я видела, как Марс и Плутон стояли за плечами Урана все такие же напряженные и готовые к любому выпаду их брата, который окажется смертельным без вариантов, но что-то в их глазах изменилось и взгляды потеплели, даже если они не могли до конца поверить в то, что его удалось сбить с пути смерти так быстро, пока сам Ран рассматривал Сапфира и шрамы на его торсе, которые очевидно и стали тем самым отправным пунктом проблеска сознания в холодном мире без эмоций.

- Зачем вы пришли? -  когда Уран выдохнул, мне показалось, что изменился даже его голос, и Плут криво улыбнулся, стирая пальцами кровь с губ, чтобы уже безбоязненно положить руку на широкое плечо своего брата, сжимая его. -  Я же говорил, что это будет плохой идеей.

- Ну все оказалось не настолько страшным, как мы предполагали, - хмыкнул Плут и его лукавые глаза задиры и обаятельного нахала снова загорелись этим огоньком озорства, даже когда Уран хмуро оглянулся на него. -  Ладно. Это было страшно. Гораздо хуже, чем мы думали! Но я рад, что ты пришел в себя до того, как снова убил кого-нибудь.

Я тяжело сглотнула, уставившись на троицу этих странных ребят, которые были сильнее даже Сапфира и Карата, пока смутно представляя, что именно происходило с Ураном, если он мог кинуться даже на собственных братьев в приступе какого-то жуткого беспамятства…и я боялась, что это было результатом его нахождения в лаборатории. Тоже.

- Привезли еще одного человека на хранение? -  сухо и хмуро поинтересовался Уран, кивая на меня, но не пытаясь даже посмотреть в мою сторону. Впрочем, и без его взгляда мне уже было жутко, и я с радостью вцепилась в руку моего Сапфира, когда он тут же оказался рядом со мной, чтобы спрятать за своей спиной.

- Еще одного? – нахмурился Карат, должно быть, впервые не понимая о ком именно шла речь, но и мои глаза распахнулись и волосы встали дыбом, когда я услышала короткий и емкий ответ Марса:

- Здесь Грант.

- Он…в порядке?.. -  прошептала я едва слышно, но очень сомневаясь в подобном, после увиденного только что, потому что если Уран так дико кидался даже на собственных братьев, то что уж говорить про простых смертных, вроде меня и Гранта, сломать которых не составит ни труда, ни особого удовольствия.

- Только Уран смог бы защитить его, - хмуро отозвался Марс, видимо очень оскорбившись тем, о чем я думала сейчас и кивая куда-то еще дальше в поле, где, очевидно было место обитания Урана. -  Он в доме. Мы можем пройти?..

Но даже если Ран теперь не кидался ни на кого и не пытался убить, а в его взгляде появилась осознанность, глаза все равно не стали и капельку добрее или мягче, отражая солнце в бесконечных просторах колючего льда при - 220 градусов по Цельсию, где просто не выживет ни одно существо.

- Входите раз пришли, - буркнул недовольно мужчина, разворачиваясь и зашагав вперед, не пытаясь даже обернуться. Впрочем, с его реакцией едва ли это ему было нужно!

Я бы меньше всего хотела оказаться в стенах его дома, потому что там было страшнее, чем в логове серийного маньяка, но когда за ним пошел Марс, а потом Карат и Звезда, у меня просто не осталось выбора, как шагать смиренно за Сапфиром и остальными.

Замыкал нашу процессию Плутон, который из всех был в самом прекрасном расположении духа и кажется был готов просто станцевать ламбаду, если бы заиграла музыка. И если я и могла разделить его восторг, то только в части того, что Грант был жив и я смогу снова увидеть его!

Когда показался дом, я бы едва смогла назвать его жилым, потому что со стороны он выглядел как совершенно заброшенная лачуга, заросшая пылью, паутиной и явно не пригодная для жизни. Нормальной жизни.

К моему ужасу внутри дом выглядел так же плачевно, как и снаружи. Если здесь и была какая-то мебель, то старинная, и изодранная, при чем, крайне скромный минимум из пары стульев, одного дивана, отжившего свой век еще как лет тридцать назад, и одного еле работающего холодильника, чье жужжание разносилось по всему дому.

- Он наверху, -  коротко буркнул мне Марс, кивая на лестницу, что вела на второй этаж, куда я и кинулась под недовольный взгляд Сапфира, который однако в этот раз не только промолчал, но даже не пошел за мной, на что я мельком подумала, что возможно, зверям нужно побыть без меня, чтобы решить какие-то вопросы, связанные с лабораторией и утренним походом до нее.

Я же старалась не думать об этом, забегая на второй этаж и в первую секунду растерявшись, потому что несмотря на миниатюрность дома и его компактность, комнат здесь оказалось ровно четыре. И снова я доверилась своему внутреннему голосу, когда осторожно прошла до самой последней двери, удивившись тому, что она не была запертой, и заглядывая внутрь, уже заранее зная, что не ошиблась.

Грант действительно был здесь. Целый и невредимый, только еще более бледный, чем обычно и погруженный в себя настолько, что не сразу обратил внимания на то, что теперь он не один в комнате.

Меня накрыло такой волной облегчения, что слезы выступили на глазах и сердце задохнулось сначала замерев, а затем заколотившись, когда я кинулась к мужчине в порыве счастья, чтобы крепко обнять, и уже упала перед ни на колени для этого, когда увидела, как он вздрогнул и отпрянул назад, напоминая мне об особенностях своего поведения и том, что он категорически не любит телесный контакт.

Я так и застыла с вытянутыми руками на пару секунд, глотая слезы и просто широко улыбнувшись тому, кто был так дорог моему сердцу, выдохнув:

- Я так рада, что с тобой все хорошо, Грант!

Он быстро кивнул мне в ответ, снова не глядя в глаза и казалось рассматривая углы в комнате.

Спросить его о том, в порядке ли он сам я не решилась, потому что видела, что не в порядке.

И дело было не в том, что его не трогали физически, не били и не пытали в поисках новых сведений о лаборатории, которые Грант наверняка знал в избытке. Дело было в его хрупком душевном равновесии, которое было не просто разбито на части, а буквально испепелено в мелкую крошку. Блуждающий взгляд, темные круги под глазами и сама поза, Грант сидел, забившись в угол и обхватив себя руками за плечи, уже говорили сами за себя.

-…здесь пахнет кровью?

Я испуганно заморгала, первым делом быстро осмотрев самого Гранта, чтобы убедиться еще раз, что с ним ничего не делали и не причинили вреда, а затем и пыльную совершенно пустую комнату, наконец покачав головой в желании снова попытаться обнять мужчину, даже если понимала, что мои прикосновения сейчас для него будут подобны ядерному взрыву.

- Когда рядом звери, кровь пропитывает все, -  тихо и бесцветно продолжил Грант, не видя, как я содрогнулась, всматриваясь в его бездонные голубые глаза, в которых была вся его странная душа, не доступная для понимания или принципам логики простого человека вроде меня. - За ними всегда тянется кровавый след, и мне кажется, что ею пропитан даже воздух…

Грант молчал какое-то время, снова утопая в себе, когда вдруг неожиданно продолжил:

- В глубоком детстве я был нормальным ребенком. Без отклонений и проблем с общением. Я родился, когда родители заканчивали учебу в университете и жили в простом студенческом общежитии. Они оба были химиками и мечтали служить благому делу спасения человечества от страшных неизлечимых болезней, поэтому, когда их – без опыта работы и стажа – пригласили в лабораторию твоего отца, они были бесконечно рады.

Я тяжело сглотнула ком в горле, от которого едва могла дышать, слыша из уст Гранта слова о том, кто не был мне отцом, и не уверенная теперь в том, что я хочу знать продолжение этой истории, тем более от самого Гранта. Я никогда не спрашивала его о том, что стало с его родителями, и по какой причине Элерт взял его к себе еще ребенком, воспитав и помогая идти по жизни несмотря на многочисленные внутренние проблемы. Но теперь я боялась узнать.

- Денег на няню не было, и возникли какие-то бюрократические сложности с тем, чтобы водить меня в сад, поэтому родители часто брали меня с собой на работу. Я был тихим и прилежным ребенком, не мешал им, никогда не отвлекал и с радостью играл с колбами в кабинете папы, переливая воду из одной в другую бесконечное количество раз. Мне нравились их белые халаты и чистота вокруг. Белые кабинеты и улыбчивые сотрудники, которые всегда кормили меня конфетами и часто таскали с собой, показывая цветные реактивы и неведомые аппараты, в которых постоянно что-то крутилось, смешивалось, проверялось на соединения. Но в один из дней я услышал вой сирены.

Грант подался вперед, на секунду пряча лицо в ладонях, когда я увидела, как задрожали его пальцы, и кожа побледнела еще сильнее, затаив дыхание и заставляя себя не рыдать, когда услышу продолжение.

- По лицам людей я понимал, что происходит что-то страшное. Они засуетились. Стали поспешно покидать лабораторию. Но спастись не успел никто…дело было не в опасных газах или тех веществах, которые они в больших количествах исследовали. А в том, что несколькими этажами ниже содержали зверей, которые вырвались из клеток. Теперь я понимаю, что о них не знал совершенно никто, и в первую секунду приняли за охрану, не пытаясь сбежать или изолировать их, когда обнаженные мужчины стали нападать и белоснежно-белая лаборатория наполнилась кровью. Они не просто перегрызали горло тем несчастным, которым некуда было бежать, а вырывали их клочками плоти и хрупких костей. Они разрывали людей на части, выдергивая руки, ноги, головы, словно в их ладонях были всего лишь тряпичные куклы…а я сидел в кабинете отца, видел все это и не понимал в силу возраста, что происходит.

Я судорожно зажала рот рукой, чтобы сдержать рыдания, проклиная собственный мозг, который как всегда слишком ярко рисовал мне картины того, что я слышала в свете того, что уже видела сама, и отчетливо представляя маленького кудрявого мальчика с голубыми глазищами, душу которого сломали в столь юном возрасте, бросив ее на растерзание зверям.

- Родители тоже погибли. Я не видел останков отца, но плакал и звал маму, которая лежала в коридоре с холодными глазами, очевидно побежав, чтобы спасти меня, но не успев сделать это. От нее осталась одна голова и ничего больше…голова и целое море крови, по которой я хлюпал, когда шел к ней в поисках спасения. Звери напали и на меня, но потом появились люди в черных масках и с оружием, и меня накрыла тьма…

Меня просто трясло, когда я плотно закрыла глаза, уже не сдерживая слез, что текли по холодным щекам, понимая, что я даже не могу обнять Гранта, чтобы поддержать его и забрать хотя бы капельку той боли и беспомощности, в которой он жил все эти годы, ребенком, чью душу изувечили и сделали его таким.

- Я очнулся в больнице, среди чужих людей. Звал маму и просил, чтобы меня отвели к отцу, но взрослые только отводили глаза и в тысячный раз предлагали рассказать сказку или включить мультики. Своим детским разумом я понимал, что случилось что-то плохое, но не мог осознать, что родители больше не придут. Спустя много лет я узнал, что мне было сделано несколько операций и меня спасли единственного, кто был в тот день в лаборатории, а в моей жизни появился Элерт, который взял меня к себе, воспитывал и помогал бороться с призраками прошлого, когда я не мог спать от мучающих кошмаров, а затем и с тотальными изменениями в моем мировоззрении и ощущениях. Я перестал видеть лица людей в возрасте шести лет, когда осознал, что те существа в лаборатории не были людьми... Я не вижу лиц до сих пор. Лица людей. Но только не зверей. С годами стали добавляться аутистические расстройства в поведении. Дальтонизм. Чувствительность к запахам. А еще бессонница и припадки, схожие с эпилепсией, после того как уже во взрослом состоянии я увидел зверя, прямо перед собой…

- …это был Сапфир на той самой вечеринке?

Грант кивнул в ответ, снова замолчав и словно давая возможность мне перевести дыхание и попытаться взять себя в руки, что у меня категорически не получалось после всего услышанного.

- Я чувствую их, Мишка…пытаюсь отыскать в себе этот чертов механизм, чтобы сломать его и попытаться жить спокойно, но у меня не получается. Весь мир для меня стал серым со дня гибели родителей, но лишь один цвет врезался в память и не дает мне покоя – цвет крови. Ее запах. Я не могу уснуть, потому что с тех пор, как стал видеть их, я вижу во снах все то, что они творят с людьми. Всю боль, всю кровь, панику умирающих…я просыпаюсь мокрым и дрожащим, и мне кажется, что я лежу в озере из крови. Что она впиталась в мою одежду, в кожу и волосы, и если я смогу добраться до душа, то и вода станет красной от этой крови невинных жертв.

Потянувшись вперед, я осторожно положила лишь кончики пальцев на руку Гранта, боясь сделать еще хуже своим прикосновением, но в желании, чтобы он знал, что я рядом и я…понимаю его.

Да, именно так. Несмотря на свою любовь к Франки, я отчетливо понимала, что он не человек, и его натура далека от человеческой. Она жестока, кровожадна, нетерпима к слабости в любом ее проявлении, но и у него есть своя правда.

Грант и его родители были не виноваты в том, что оказались на пути зверей, вырвавшихся на свободу. Это было жестоко и несправедливо. Как было несправедливым и то, что зверей ловили и держали насильно в лабораториях, где к ним относились не как к сознательным созданиям, у которых есть семьи, чувства и эмоции, а лишь как к подопытным. И это тоже было несправедливо.

В этот раз он не отстранился от меня. Только растерянно моргнул, покосившись на мои пальцы, словно прислушиваясь к собственным ощущениям и очевидно не находя в них отторжения.

- Чем больше их рядом, тем сильнее я теряю связь с миром.

- Я могу как-то помочь? -  прошептала я, даже не представляя, как облегчить состояние Гранта, но готовая на все, лишь бы ему помочь, видя, как мужчина покачал головой, и с холодным ужасом понимая, что вопреки всему, зверей в его и моей жизни становится с каждым днем все больше и больше. Для него они были не просто врагами и олицетворением самого Ада, а чем-то большим и страшным. Теми демонами, что бросали его израненную сломленную душу в самую пучину неподдельного безумия, из которого он отчаянно выбирался годами, чтобы хотя бы попытаться жить среди людей, постоянно зная о том, что звери близко.

- Мне может помочь только Элерт.

- Нужны какие-то лекарства?

- Гипноз и его умение стирать из памяти все лишнее.

Не знаю почему в этот момент мне стало не по себе…

- Элерт умеет делать подобное? – тихо выдохнула я, ощутив странную дрожь в теле, особенно когда Грант кивнул в ответ, чуть пожав плечами:

- Он гениален во всем, за что только не берется, но в первую очередь Элерт - психиатр. Он посвятил изучению мозга человека бОльшую часть своей жизни, лишь на середине своего пути решив заняться генетикой, и преуспел и в этом деле. Много лет назад Элерт был практикующим психиатром, известным в научных кругах, а пациенты стремились попасть именно к нему, отчего время приема у него было расписано как минимум на полгода вперед.

- Я не знала, - прошептала я, до сих не в силах понять, почему слова об этом вызывали во мне такой всплеск эмоций, заставляя внутренне сжаться, словно я опасалась чего-то.

Я вздрогнула, когда снизу раздались раздраженные голоса Берсерков, которые явно начинали спорить о чем-то, с ужасом думая о том, что если Уран снова слетит с катушек, то едва ли в этот раз его получится остановить, и быстро заглядывая в лицо Гранта, которое стало отдавать серым, по мере того, как мужчина отдалялся от мира, погружаясь глубоко в себя, словно пытаясь спрятаться от этих голосов и осознания того, что звери снова рядом с ним, отравляя жизнь, и окрашивая ее в цвета и ароматы крови.

Тихонько выходя из этой комнаты и оставляя Гранта одного, чего он даже не заметил, я с тоской думала о том, что и его жизнь отныне никогда не будет прежней. Оставалось молиться лишь об одном – чтобы все не стало еще хуже, чем было сейчас, и чтобы Карат отпустил его и забыл, как только решатся все эти вопросы с лабораторией.

Я честно старалась не думать об этом! Не хотела даже представлять, какое месиво устроит этот отряд, который был самой настоящей армией, не знающей пощады и раскаянья! Но мысли, как всегда настойчиво лезли в голову, поражая своей ясностью и жестокостью, я заранее знала, что они не оставят в живых ни одну душу, кого бы не нашли и не поймали, и было уже не важно живы ли остальные зверолюди, или нет.

- Ран, ты нужен нам сейчас!

Я остановилась на лестнице, покрывшись мурашками от страха, когда услышала в ответ на слова Марса приглушенное угрожающее рычание и мрачный голос Урана, который поразил своей подготовкой и боем не только меня одну:

- Катись в черту! Я больше ни за что не вернусь в лабораторию!

- В этот раз все будет иначе! Смотри, нас много, и теперь мы знаем все, что нужно! И я ни за что не оставлю тебя…

- В прошлый раз ты говорил так же!

Я вздрогнула, когда прямо передо мной оказался Сапфир, облаченный теперь в такую же темную одежду, как до этого носили Плутон и Марс, со множеством кармашков, кобурой и специальными утяжками на ногах, куда можно было ловко спрятать в чехлы нож, а на его шее красовалась черная маска, изящно изогнутая под выступ носа и закрывающая половину лица. Он выглядел шикарно в этом облачении, только вместо восторга мне стало жутко…да, я знала о его силе и всем прочем, но теперь знала и то, что несмотря ни на что, в лаборатории как-то умудрялись их ловить и держать!

…даже Палачей!

- Ты и Звезда останетесь здесь и будете ждать нашего возвращения, - Франки осторожно коснулся горячими ладонями моего лица, глядя так, словно запоминал каждую его черточку, пугая этим меня еще сильнее.

- Мы можем взять их с собой, - послышался голос Карата, который показался из-за угла, отчего глаза Сапфира полыхнули яростно и злобно, когда он рявкнул:

- Не можем!!! Я больше не позволю использовать Мишку в качестве приманки! Но если не боишься за жизнь Звезды, то можешь взять ее!

- Пусть останется для охраны Гранта, - только дернул бровью Карат, на что я обернулась к нему, прошептав с умирающей надеждой на спасение того, кто не заслуживал зла:

- Может отпустите его на свободу?..

- Не сейчас.

17 глава

Сапфир.

Все было предельно просто.

Прийти, убить людей, спасти своих.

Если еще было, кого спасать…

Но на душе было неспокойно, когда я сел на шаткие ступени порога, прислушиваясь каждую секунду к моей отважной девчонке, которой из-за меня за последние дни пришлось пережить столько всего, что любой бы сломался и впал в беспросветную депрессию.

Но моя Микки была настоящим воином - с добрым сердцем и огромной душой, даже сейчас, в первую очередь думала о страданиях этого чертова Гранта и переживаниях Звезды, чем о себе самой.

Я не заслуживал ее всей своей жизнью, и боялся поверить в то, что этот кошмар когда-нибудь закончиться, и мы на самом деле сможем быть вместе.

Вот так просто и по-глупому мило.

Жить в одном доме. Просыпаться утром в одной постели и улыбаться друг другу. Готовить завтрак на кухне обнаженными. Ходить в магазин, держась за руки…я боялся даже мечтать об этом, понимая, что хочу этого больше всего на свете, как не хотел еще никогда и ничего. Страшно было представить, настолько жестокой и насмешливой может быть судьба, часто обтирая то, что мы хотим, чтобы даже не наказать за прошлые деяния, а повеселиться над тем, как ты будешь корчиться от боли.

Меня не страшила боль физическая.

Но своей жизни без Мишки я уже не представлял.

Я хотел дышать ею, жить только ради того, чтобы она улыбалась мне своей красивой и всегда такой искренней улыбкой, удивляя каждый день тем, какие еще знания крутятся в этой не по годам умной головке.

Она не захотела прощаться. Не скрывала свой страх, что я могу не вернуться. Только свела свои изящные бровки и буркнула грозно, даже если ее голос дрожал от эмоций: «Жду тебя здесь до вечера! Если не вернешься к семи, то можешь бежать и прятаться, ибо я найду тебя, где бы ты не был, и всажу еще одну пулю!»

Приложив ладонь в груди, где осталась рана, я улыбнулся, внутри себя промурлыкав: «Мояяяяяяя»!

Моя бесстрашная девчонка, которая оставила жалящую рану, словно свою метку на моем теле, подарив мне восторг, которого я не знал до этого дня.

- Марс сказал, что ты был тринадцать лет в лаборатории.

Я молча кивнул, понимая, что этих парней невозможно ни увидеть, ни услышать их приближение, ни остановить.

Черт, они были реально круты!

То, как дрался Уран, я еще не видел никогда, и кажется это поразило даже говнюка Карата, которого в принципе мало чем можно было удивить.

- А ты? – посмотрел я краем глаза на Урана, который спокойно сел рядом со мной, чуть пожав плечами, явно не собираясь вдаваться в особые подробности своего пребывания в лаборатории, и я мог его понять. Вспоминать об этом малоприятном отрезке жизни хотелось меньше всего.

- Около года.

Мы молчали какое-то время, каждый погрузившись в свои размышления и глядя на очертания ночного леса, который словно притаился в ожидании нашего выпада, замышляя что-то неведомое и малоприятное.

- Твой брат говорил, что таких как вы люди не смогут поймать, - тихо проговорил я, когда Уран снова кивнул и ответил не сразу:

- Нас не ловили. Мы пришли сами.

Мне казалось, что в моем мозгу что-то лопнуло и явно задымилось, пока я пытался осознать суть услышанного ответа.

- Сами? В лабораторию?

- Да. По-другому не было возможности узнать, что происходит внутри, и как с этим бороться, -  в своей спокойной и холодной манере отозвался Уран, который казалось не испытывал совершенно никаких чувств и эмоций, за исключением тех, что взрывались в нем всполохом красных зрачков, которые я успел заметить в тот момент, когда он бился с братьями, явно сразу не узнав их.

Вспоминая его слова, брошенные с укором Марсу, я не сразу решился спросить, понимая, что у меня нет права лезть в душу Урана, даже если сейчас казалось, что из всех присутствующих Берсерков, мы понимаем друг друга намного лучше остальных, потому что прошли через Ад, который оставил неизгладимый след внутри нас.

-…они оставили тебя там?

Не знаю, что я ожидал от него. Возможно, что Уран пошлет меня – это как минимум. Максимум – что его снова накроет волной полного неадеквата и это будут мои последние слова в принципе. О последнем подумалось, когда я ощутил, как Уран напрягся и застыл, но лишь на секунду, чтобы снова пожать плечами, словно это ничего не значило:

- Так вышло.

Допытываться не было смысла. Я думал, что едва ли это будет приятно Урану, да это меня и не касалось. Но был еще один вопрос, который не давал мне покоя с тех пор, как только я увидел, во что облачился Плутон еще в том притоне, когда решил спасти девчонку со светлыми волосами.

- Эта форма, - выдохнул я, потыкав пальцем в свою грудь, затянутую в ненавистные тряпки. -  Откуда она у вас?

- Из лаборатории.

Это было логично, но черт возьми, почему-то вызывало массу подозрений у меня.

Да, эти парни были супервояками, но с трудом верилось, что они могли просто пройти внутрь и стащить пару-тройку тряпок, чтобы скрывать себя…и стать похожими на особую охрану, которую можно было увидеть крайне редко и только там, где работали непосредственно со зверолюдьми.

Лишь единожды я слышал от работников лаборатории, что они называли этот отряд «Черный легион» и вызывали каждый раз, когда нужно было переместить кого-то из подопытных из клетки, во избежание прорыва и множества смертей.

Если бы хоть один раз я был в состоянии вспомнить их, опираясь лишь на собственные ощущения, прежде чем мой мозг отключался от большого количества снотворного и прочих препаратов, которые держали мою силу в узде, то возможно сейчас я не мучился бы от вопросов, которые на первый взгляд казались совершенно немыслимыми. Но не давали мне покоя.

-…вы и есть тот самый «Черный легион» ?..

Не знаю, зачем я спросил это вслух. Но сердце застыло, когда Уран вдруг кивнул в ответ, поворачиваясь ко мне и пытливо заглядывая в глаза, пока внутри меня словно взорвалась ядерная бомба, накрывая ядовитым грибом жалящих частиц, поражающих мозг и душу.

Я не понимал, о чем думать дальше!

Мысли просто зашли в тупик и метались, словно обожженные пламенем пчелы, которые пытались спастись, но куда бы не летели, везде было пламя!

Я не мог понять, как те, кто по словам Карата должны были нести бремя единого закона и порядка, оказались демонами, что помогали людям держать себе подобных в лабораториях?!

Мы попали в ловушку, доверившись им?

Сами пришли в руки тех, от кого пытались сбежать?

- Так было нужно, Сапфир, -  поднялся на ноги Уран вслед за мной, продолжая говорить все так же спокойно и холодно, словно в его словах не было ничего страшного, пока зверь внутри меня кричал и рвал на части выдержку, в желании вытряхнуть всю чертову правду, даже если это будет стоить мне жизни. - Когда мы пришли, то сразу заявили, что особенные, и только мы способны помочь, при условии, что нас не буду исследовать, а мы взамен на это поможем своей силой…Не было другого пути внедриться к врагу, как стать его частью, чтобы знать наверняка, над чем люди работают и что замышляют в отношении всех Берсерков.

- ВЫ помогали держать нам подобных в руках людей!! -  зарычал я, понимая, что теперь не могу верить совершенно никому, пожалев уже дважды, что сделал это ранее, когда пошел на поводу у чертова умника Карата. -  Видели все то, что делают с нами!!!

Уран снова кивнул, не пытаясь оправдаться или отрицать очевидное.

И пока я не понимал, почему он стал откровенным и признался в этом именно сейчас, пока два его брата молчали, видимо приготовив ловушку!

- Нам нужно было завоевать доверие людей. Показать, что мы на их стороне, чтобы нас впустили так глубоко, как только это было возможно. Служа им, мы по крупицам собирали информацию, которая необходима, чтобы понять, как покончить со всем этим.

Услышав голос Марса, я шарахнулся в сторону, видя теперь и побледневшего от шока Карата, который, как всегда, не упускал из виду ничего, и конечно же услышал наш разговор с Ураном.

- Вы – предатели!!! – зарычал я, понимая, что сам стою на опасной черте, и готов броситься, чтобы покончить и с собой, но и с ними, видя, как Марс сделал шаг вперед, выставляя ладони раскрытыми, словно сдавался мне без боя, заговорив своим чертовым спокойным и сдержанным голосом, который раздражал лишь еще сильнее:

- Так было нужно, пойми. За несколько лет мы узнали достаточно про оружие, которое используют против нас и о том, к чему готовятся люди, пытаясь докопаться до сути.

- ВЫ ЧЕРТОВЫ ПРЕДАТЕЛИ!

Плутон поморщился, лишь в его глазах я видел боль и раскаянье, оттого, что им приходилось делать, но этого было чертовски мало, чтобы снова начать доверять тем, из-за кого я провел гребанных тринадцать лет в Аду, где меня удержали от полного безумия только мысли о моей Мишке!

- Теперь мы точно знаем, что людям не нужна наша сила, - продолжил тем временем Марс, спускаясь с порога и приближаясь ко мне, чтобы положить ладони на мои плечи, которые я раз за разом с ненавистью отталкивал от себя. - Они не хотят забрать ее себе, или сделать нас ручными зверями в угоду своих желаний. Они хотят уровнять нас с собой.

- О чем ты говоришь? – черные брови Карата сошлись на переносице, когда он тоже спустился вниз, всем своим видом показывая, что он на моей стороне и тоже отныне мало доверяет Палачам, даже если раньше не скрывал своей радости оттого, что теперь они были с нами, еще каких-то пару минут назад.

- Сыворотка, которую ввела Мишка Сапфиру лишь первый этап, - тяжело выдохнул Марс, потерев собственную переносицу, словно ему тяжело было говорить об этом. - Она блокирует ваши способности к обращению в зверя.

В груди стало тяжело и темно, словно все мои эмоции поглотила черная дыра, в которую я проваливался, начиная чувствовать себя безумным.

- Сколько раз ты пробовал обратиться в медведя? – тихо и глухо обратился ко мне Марс, выглядя так, словно это причиняет боль и ему тоже, даже если теперь я не верил ни в одну из увиденных эмоций, которые раньше Палачи так умело прятали за маской полного спокойствия и безразличия. -  Больше ты не сможешь сделать этого. Никогда.

Я тяжело сглотнул, углубляясь в себя и собственные ощущения, чтобы осознать, что он сказал правду.

Зверь внутри меня рычал и был жив.

Он оглушал своим ором, рвал когтями плоть и жаждал крови.

Но не мог вырваться на свободу из плена человеческого тела.

Ни разу с того момента, как я оказался на свободе…

Я знал, что к моим ощущениям сейчас прислушивается каждый, кто стоял рядом, в надежде на то, что это всего лишь недоразумение, и слова Марса окажутся глупой ложью. Только Карат бледнел все больше и больше, прищуривая свои колкие глаза и окинув Марса подозрительным взглядом:

- Почему «ваши способности»? Разве вы не нам подобные?

Марс поджал губы, явно внутренне заметавшись и видимо не собираясь делиться подробностями своего особенного рода, только опустив ресницы, когда вместо него снова отозвался Уран, который, к его чести, не пытался что-то скрывать или врать, чем поставил всю операцию в полный и совершенный тупик:

- Мы не обращаемся в медведей с рождения. Нам не дано это ни природой, ни нашим единым праотцом, - когда брови Карата теперь взлетели вверх и лицо шокировано вытянулось, Уран лишь пожал плечами, добавив: - Подумайте сами! В нас течет кровь четырех родов! Как, по-вашему, должен выглядеть медведь, взявший всю силу от рода Кадьяков, Полярных, Гризли и Бурых?

На пару минут повисло молчание, мне казалось, что скоро поляну и дом вокруг окутает смог от наших дымящихся мозгов, где мысли слишком быстро сменяли одна другую!

- Ты сказал, что это только первый этап? – снова первым заговорил Карат, кивая цепкий взгляд на Марса, - Что будет потом?

- Сыворотка, которая блокирует силу, скорость, выносливость. Все то, что отличает нас от человека…и в конце концов сделает из рода Берсерков простых людей.

- …я думал им были нужны универсальные солдаты, способные выполнять приказы, - пробормотал Карат, чей мир явно перевернулся и оказался подвешенным в таком состоянии, о котором он никогда даже не помышлял.

- Возможно в сороковые годы так и было. Но не сейчас.

Молчание, которое повисло в этот раз, было мучительно долгим и звенящим нервами.

Каждый погрузился свои нелегкие мысли, когда планы были разрушены, и уже не осталось ничего, что было как прежде.

- Мне нужно идти, - хмуро отозвался я, в этот момент, уже не веря в то, что меня отпустят, - Времени осталось слишком мало.

- Идем все вместе, - тут же отозвался Марс, на что я выплюнул ему со всей своей ненавистью и недоверием, которые очернили мою веру в то, что в нашем мире остались еще нам подобные, которым можно доверять:

- Катись к черту!!!

- Приди в себя! -  вдруг рявкнул Марс, нахмурившись и сверкнув глазами, едва ли не впервые за долгое время показывая все свои эмоции. - Ты думаешь нам было приятно быть на службе у людей и видеть, что происходит с подобными нам?! Думаешь, мы можем спать спокойно, видя перед глазами всех тех, кого замучили до смерти в стенах лаборатории?! Думаешь, вина не съедает изнутри, не давая дышать?!!

Он толкнул меня в грудь раскрытыми ладонями с силой, отчего я сделал шаг назад, продолжая хмуриться, но все еще не веря.

- Ты ни черта не знаешь о нашей жизни и о том, через что нам пришлось пройти, чтобы спасти весь род!!! Почему ты думаешь один мой брат безбожно спивается ночами, чтобы только не спать и не видеть кошмаров, а второй подвергся процедуре чистки памятки, из-за которой теперь не помнит своей жизни, впадая в ярость, когда убивает всех вокруг?!

Думаю, Марс мог бы сказать еще многое.

То, что рвалось изнутри его болью и тем огромным чувством вины, которое теперь не давало дышать спокойно, делая каждый его вздох резким и рваным, а выдох едва слышным, словно он не мог дышать.

Но он отступил, закрывая плотно глаза, и покачал сокрушенно головой, хрипло выдыхая:

-…у каждой войны есть своя цена. И не бывает войны без жертв.

Все молчали.

Раздавленные, мрачные, с тяжелым бременем прошлого, которое не было радужным ни у одного из нас.

- Ты можешь не верить нам, но мы идем все вместе. Потому что один ты не справишься, - в конце концов хмуро закончил Марс, протягивая мне в ладони темные очки, которые застегивались на затылке и простую резинку для волос. -  Через две минуты выдвигаемся.

Не говоря больше ни слова, когда я все-таки взял из его руки все это, Марс просто зашагал в дом, скрываясь в его глубине.

Карат молча кивнул мне, когда я нехотя убрал волосы в хвост и поверх маски для лица нацепил на шею еще и очки, покосившись наверх, где в окне увидел Мишку и бледную Звезду, которая конечно же своим звериным слухом услышала весь наш разговор.

Я подмигнул своей взволнованной девчонке, мысленно поклявшись, что обязательно вернусь. Только ради нее.

Через пару минут мы единым черным отрядом, неслись к лаборатории, готовые ко всему во главе с молчаливым Марсом, который сейчас явно сожалел о том, что сорвался и выплеснул часть своих эмоций, приоткрывая завесу загадочной и странной жизни Палачей, скоро оказавшись у особняка Мишки, где под гаражом располагалась лаборатория.

- Одна из лабораторий, - сухо заметил Марс. -  Их сеть расположена в пяти городах и насчитывает более двадцати подразделений, включая несколько на базе подземных, которые остались после Второй мировой войны.

- Мы уничтожили все лаборатории, которые смогли найти, - нахмурился тут же Карат.

- Некоторые из них восстановили, и используют по сей день.

Притаившись в густой растительности, мы притихли, тщательно осматривая сам особняк, в котором было темно, и на первый взгляд пусто.

- Уверен, что внутри нас ждет засада, - обернулся к нам Марс, натягивая на себя черную маску. -  Идите строго за мной. Очки и маски не снимайте, потому что первое, что пойдет в ход против нас – это сонный газ. Плутон, отключи в здании свет и проверь верхние этажи. Уран, заблокируй оружейную.

Мужчины быстро кивали и были готовы. Как и мы с Каратом.

- Сапфир, твоя задача освободить всех Беров, каких мы сможем найти. Карат – ты выведешь их наружу. Мы обеспечим вам прикрытие. Пошли!

Нервы были натянуты до хруста, но впервые я чувствовал, что моя душа спокойна, даже если продолжал не верить ни Палачам, ни Карату. Если нам подобные живы, то это будет последний день их мучений, страхов и беспросветной боли. Только бы они были живы!

- Запомните одно: если я говорю, что мы уходим, то уходят ВСЕ без раздумий и сопротивления! – шикнул Марс, когда мы подкрались к дверям гаража, рядом с которыми не оказалось охраны, что уже само по себе было плохим знаком, и я остановился, почувствовав на плече ладонь Палача. - И еще, Сапфир. Всех спасти невозможно. Не рискуй своей жизнью напрасно и всегда помни, что тебя ждет твоя Мишка.

Я сжал челюсти до хруста, понимая, что Марс прав. Как всегда.

Но легче от этого не становилось.

Он всматривался в мои глаза напористо и тяжело, до тех пор, пока я не кивнул ему в ответ, когда Палач вслед за нами натянул на глаза специальные очки, и пошел первым к двери, собранный и готовый ко всему, заставляя в душе восхититься его бесстрашием, несмотря ни на что.

Как не крути, а по своей замкнутой натуре и логике Марс был прирожденным лидером, который умел принимать решения какими бы тяжелыми они не были, не пускаясь при этом в хитрости и ложь, подобно Карату, и действуя всегда по своей совести, которая очевидно была раздавлена и разорвана в клочья чувством вины.

Но мы пошли за ним без страха и сомнений.

Я чувствовал себя странно.

Проведя столько лет в этом здании, я совершенно его не знал, за исключением смутных воспоминаний о гараже, которые держались больше на моих ощущениях, чем на объективных сведениях, и того участка лаборатории, где и стояла моя совершенно прозрачная со всех сторон клетка, понимая, что Палачи напротив неплохо ориентируются в пространстве и знают наверняка куда идти и что делать.

По этой причине без лишних слов почти сразу же исчез Плут, который отправился наверх, а вслед за ним и Уран, точно зная, куда нужно следовать, чтобы отыскать оружейную и отрезать все пути нашим врагам, когда их боеприпасы закончатся и не будет доступа к пополнению.

- Действуем по возможности тихо, и не выдаем себя без лишней необходимости, -  тихо проговорил Марс, я видел, как его брови сошлись на переносице, а плечи напряженно застыли, когда после петляющих коридоров, нам навстречу вышла группа людей в похожих черных костюмах, только с другими масками, за которыми было спрятано совершенно все лицо

Никто не спешил кидаться в бой, прислушиваясь и принюхиваясь с нашей стороны, когда я чувствовал агрессию от этих вояк, но основанную скорее на зависти, чем на приказе убить.

Марс снял очки, убрав их снова болтаться на шее, и глядя на людей свысока, не скрывая ни своей неприязни, ни своего высокомерия от полного и безграничного осознания собственной силы и страха перед ним этих людей, отчего те отдали честь хоть и нехотя, но затравленно, явно понимая, что это может стоить им жизни здесь и сейчас.

- Шеф не говорил, что позовет вас, - буркнул в конце концов тот, что стоял во главе группы, не потрудившись, однако снять свою маску.

- Разве он когда-то говорил с вами-шакалами? – хмуро и язвительно хмыкнул Марс, зашагав вперед, отчего люди расступились, пропуская и его и нас, не заметив никакого подвоха, видимо приняв меня и Карата за двух отсутствующих братьев Марса.

Мы пошли следом за Марсом, слегка ошарашенные даже несмотря на то, что успели узнать кем именно они были до этого момента, а иначе не представляю, что бы здесь было сейчас, если бы я в этот момент понял, что люди знают Марса и принимают его настолько спокойно!

- Не нравится мне все это, - пробормотал Марс, поднимаясь куда-то вверх, по бесконечным петляющим коридорам и железным лестницам, где не отражалось даже эхо наших шагов. -  Все слишком просто…

- Люди ничего не подозревают, - отозвался Карат, который шел за моей спиной, озвучивая очевидный факт.

- В том то и дело. Не может быть, чтобы верхушка этой горгоньей организации еще была не в курсе, что мы раскрыли себя, и пришли сюда не ради работы. В том, что все идет слишком гладко и есть подвох. Будьте начеку.

Мы только быстро кивнули, и стали теперь спускаться вслед за Марсом куда-то вниз, проходя уровни, где работали скорей всего ничего не подозревающие работники в простых медицинских масках, белых халатах и перчатками на руках, когда неожиданно раздались крики и звуки выстрелов.

- Черт! - тут же рыкнул Марс, а Карат усмехнулся мрачно, но собрано:

- Ну вот видишь! Теперь все стало, как надо!

Выстрелы были где-то сверху, и я побежал вслед за Палачом, когда он одним резким явно уже привычным движением руки натянул на себя защитные очки, махнув вперед и крикнув на бегу:

- Сапфир, клетки этажом ниже! Поторопись! Первое, что сделают после звука сирены – это пустят газ и через пару минут заблокируют все двери! Карат, иди с ним и выводите всех, кто будет в состоянии идти!

- А ты? – обернулся я на Марса, который извлек из нагрудной кобуры два пистолета.

- Прикрою вас сверху.

Не было ни паники, ни заминок – только холодное осознание того, что все в наших руках.

Словно мы готовились к этому годами, находясь порой даже по разные стороны баррикад, но работая теперь одной слаженной, сверхбыстрой командой. В отсеке с клетками уже была охрана, которая что-то кричала и явно первым делом пыталась эвакуировать людей, только сначала они не обратили на нас с Каратом никакого внимания благодаря форме Черного легиона, продолжая вопить резко и громко.

Заварушка началась, когда я целенаправленно прошел до первой клетки, нажав на кнопку разблокировки дверей, освобождая первого ошалевшего зверочеловека, которого шатало не то от хрупкой надежды на спасение, не то от недавней дозы удушливого газа, который отбирал нашу силу.

Я бы никогда не признался в этом себе, но мое сердце сжалось и застыло, когда я увидел, скольких нам подобных держали взаперти!

Я всегда знал, что был в этой лаборатории не один, но никогда не предполагал, что нас были десятки!

- ЭЙ! КАКОГО ЧЕРТА?!

Первый человек повалился прямо под мои ноги с пулей во лбу, которая прошла даже сквозь его маску и шлем, благодаря стараниям Марса.

Думаю, что его соратники под этими шлемами на секунду замерли с ошарашенными глазами, которых не было видно, но та минутная паника и замешательство, которые вспыхнули среди людей в этом помещении говорили сами за себя.

- Не дай им добраться до кнопки тревожной сирены!!! -  крикнул Марс сверху, оставаясь невидимым даже моим глазам, и принявшись палить метко и быстро, заваливая одного охранника за другим, когда Карат кинулся вперед, явно увидев, где эта самая кнопка располагается, потому что именно туда ломанулись сразу все вояки, оказавшись в незавидном положении, когда с одной стороны их отстреливал Марс, а Карат с большим наслаждением рвал на кусочки, и лопал головы, зажимая между ладоней, отчего они трещали и раскалывались вместе со шлемами, словно грецкий орех со скорлупой.

- Выходите все! Быстрее!!! -  открывая одну клетку за другой я освобождал Берсерков всех родов, которые теперь помогали друг другу, вытаскивая тех, кто был не в состоянии держаться на ногах и открывая другие клетки, которые были рядом.

В основном все они едва ли отличались от людей. Всего несколько были чистокровными и готовыми к бою.

- В этой лаборатории больше нет клеток! -  крикнул сверху Марс, теперь показываясь из полумрака, и прыгая на пол, чтобы отбросить ногой от себя одно из мертвых человеческих тел.

- Есть еще лаборатории!

- Там тоже наши братья!

- Мы готовы помочь вам!

Тут же загалдели и завопили освобожденные Берсерки, отчего в душе расцветала гордость за то, что они были готовы идти дальше и спасать остальных, несмотря на то, что сами они были замучены и слабы, но полны решимости и веры в свою кровь, не обращая внимания на то, что все были разных родов, но единой крови.

- Я был в другой лаборатории, могу показать дорогу, - вышел вперед один из мужчин, на что Марс только быстро кивнул:

- Не переживайте. Мы знаем обо всех точках, где держат Беров. Мои братья спасут всех, кого смогут этой ночью!

- Твои братья? -  выгнулись над темными защитными очками брови Карата, - И много еще у тебя братьев?

Марс, как всегда, не ответил, только оглянулся на плачь тех работников лаборатории, которых так и не успели выпустить горе-охранники, чьи части тел валялись по всему полу, благодаря стараниям Карата, не пытаясь уже остановить освобожденных зверей, которые жаждали мести, боли и крови своих мучителей.

Но все было бы слишком просто, если бы закончилось именно так.

Вой серены заставил меня поморщиться, когда где-то наверху послышались голоса и топот множества ног в тяжелых военных ботинках, а еще крики, отдающее приказы, словно за нами направили целую армию, что в общем-то так и было, судя по ощущениям и тому количеству людей, которые приближались.

Тяжелые металлически двери стали захлопываться одна за другой, отрезая все пути и выходы, когда Марс чертыхнулся, бросив быстрый взгляд вверх, откуда с минуты на минуту должны были пустить газ, соображая о чем-то быстро и явно со знанием дела, когда запрыгнул на один из столов, просто выдернув со всей своей огромной силой один из таких распылителей, что пыхнул в его ладони. Только это не спасло ситуацию.

По всему потолку шла сеть тонких труб, которые и подавали газ, и для того, чтобы достать их, пришлось бы раздолбить весь потолок, не зная наверняка поможет ли это в конце концов.

Если бы у нас было немного больше времени, возможно в этом мог бы быть толк. Но только не сейчас.

Мы переглянулись с Каратом, очевидно размышляя об одном и том же – если все Беры, которые и без того были измотаны, просто отключатся от этого чертова газа, как мы будем перетаскивать их из лаборатории на свет божий, учитывая, что в первую очередь нужно было еще разобраться с той толпой, которая уже была на подходе?

Последняя дверь закрылась почти с шипением, перекрывая временно доступ до нас, но все прекрасно понимали, что как только газ начнет действовать и первые Беры повалятся в беспамятстве, охрана тут же ворвется, чтобы перебить тех, кто попытается сопротивляться. А возможно всех подряд.

- Что дальше будем делать? -  чуть изогнул бровь Карат, быстро осмотрев лабораторию, словно в поисках чего-то, когда Марс оглянулся на него, но не успел ответить, оттого что раздался оглушительный хлопок и взрыв, от которого на несколько секунд в голове потемнело и заложило уши, но в крови разлился тот самый пожар и кровавая жажда, в которой плавился даже гребанный адреналин!

Каждый из Беров был готов к сватке не на жизнь, а на смерть, зарычав и пригибаясь к полу для броска, вот только напрасно, потому что через зияющую дыру в стене и обломки железа и бетона показался Уран, который молча прошествовал вперед, резко махнув рукой в сторону и зарычав, приказывая всем убраться с его дороги, потому что в его руках было какое-то оружие, способное пробить даже эти укрепленные двери.

Карат одобряюще хмыкнул под своей маской, когда Уран развернулся и без лишних слов просто разнес стену.

А за ней еще одну.

И еще.

- Все на выход, - буркнул он сухо и сосредоточенно, когда в последней дыре разлилась уходящая ночь с первыми проблесками робкого утра, что еще не успело украсить небо своими светлыми красками, оставляя мир во мраке и тьме.

- Плут присмотрит за ними и покажет куда уйти, - кивнул он Марсу, отбрасывая от себя теперь уже бесполезное оружие, но эйфории от победы не было. Слишком рано было думать, что все прошло быстро и безболезненно.

Людей по-прежнему оставалось слишком много и для того, чтобы дать возможность спастись всем освобожденным Берам, их нужно было убрать. Хотя бы на половину.

И каждый из нас жаждал этого как никогда ранее!

Кровавого пира, жестокой отдушины, в которой душа освободится от пут злобы и ненависти, не оставив в живых ни одного мучителя!

Когда через одну из пробоин ввалились первые люди в шлемах и полном обмундировании, включая бронежилеты, они попали в руки Урана, чья сноровка и реакция были столь выверенными и быстрыми, что я снова поразился, надеясь, что и нам перепадет кровавый кусочек пира.

- Остерегайтесь дротиков! -  крикнул он, вырывая у одного из людей видимо как раз такое оружие, при чем вместе с рукой, отчего мужчина завопил, тут же впадая в анафилактический шок от боли. Но это никого не остановило.

Месиво было воистину фееричным!

Вчетвером мы дали полную волю своим инстинктам, не сдерживаясь ни моралью, ни принципами, ни жалостью, утопая в том, что было нашей второй натурой - в кровожадной смерти, где каждый враг корчился от боли и умирал в муках и судорогах.

Не обращаясь в зверей, мы творили зверства, рыча от удовольствия и желая получить еще больше, даже когда под нашими ногами разлилось столько крови, что она хлюпала под тяжелыми ботинками, разбрызгиваясь по стенам и потолку, оттуда стекала и капала, орошая наши лица в масках и погружая в безумие все глубже и глубже.

Сила не заканчивалась, как не уходила ярость и жажда этой крови еще и еще.

Я не чувствовал ни боли, ни ранений, снова и снова кидаясь вперед, чтобы выхватить из общей массы очередную жертву, откидывая с лица маску, чтобы вгрызаться в них кликами, разрывая плоть и чувствуя на языке, как жизнь покидает тела вместе с кровью, что лилась рекой.

Это была моя эйфория! Мой звёздный час! Мой личный экстаз, выстраданный годами пыток и невозможности увидеть солнечный свет или луну, и я утопал в нем свирепо и неистово, наслаждаясь каждой секундой, жадно впитывая в себя всю боль, панику и осознание полной беспомощности этих поганых людишек, которые думали, что смогут приручить зверей силой!

Я даже не слышал, как кто-то настойчиво кричал мне, до тех пор, пока Марс не встряхнул меня за плечи, заглядывая в глаза, в которых я снова отчетливо увидел красный огонь.

Да, его глаза были красными, но голос при этом ничуть не изменился и не стал двойным, как обычно это было у меня в моменты неконтролируемого всплеска эмоций.

Погруженный в свою ярость и эйфорию, я скорее прочитал по губам Плутона, чем услышал в агонии, что окружала меня, слова, которые кинули мою душу с обрыва, заставляя задохнуться.

-Мишка здесь!

Эффект был такой, если бы Уран выстрелил мне в сердце и в голову из той штуки, что сносила стены, какими бы укрепленными они не были, потому что я не мог вздохнуть, понимая, что мира больше не существует вокруг.

Есть лишь моя паника.

Такая же липкая, горячая и бескрайняя, как море крови под ногами.

Наступило секундное затишье, в котором Палачи и Карат смотрели на меня, не мигая и судорожно соображая, как это случилось и что делать дальше под очередной звук сирены, которая означала, что новая волна кусков мяса уже несется в нашу сторону, молясь о том, что они смогут остановить нас, но понимая, что их надежды никогда не оправдаются.

- Я видел, куда ее повели!

Я рванул в сторону за Плутоном, на лице которого так же была кровь поверх маски, слыша за собой крик Марса:

- Ран, иди с ними!

Не знаю, куда мы неслись.

Все, что я слышал – это бешенный стук моего сердца, которое захлебывалось от истерики такой огромной, что она стала больше самого здания, больше этого сгнившего чертова мира, в котором каждый пытался причинить вред моей девочке! Каждый пытался сделать ее пешкой в жестокой игре только потому, что она была моей!!!

И это сводило с ума!

Это будило во мне то, о чем я не мог подозревать сам – не зверя.

Человека.

Того, кто не мог представить себе жизни без этой девочки с голубыми глазами. Без ее смеха.

Того, кто хотел стать лучше и заслужить ее рядом с собой, чтобы у насмешницы судьбы не возникало даже мыслей о том, что мы не пара и должны жить вдали друг от друга!

- Туда! -  Плут показал в сторону одного из коридоров.

- Подожди! -  вдруг резко остановил его Уран, впиваясь в мое плечо, чтобы потянуть с силой назад, отчего мы оба едва не завалились на спину, нетерпеливо оборачиваясь на хмурого Палача, который рыкнул:

— Это бункер! Его строили на случай ядерной войны. Толщина стен здесь может составлять до тринадцати метров и в бетоне металлический каркас.

Я не соображал, о чем пытался сказать Уран, который подобно мне, снял маску и теперь она висела на его окровавленной шее, снова рванув вперед и чувствуя, что Плут устремился вслед за мной, несмотря на слова брата и вероятное предупреждение, что если эта ловушка закроется, то мы едва ли сможем выбраться, какой бы силой не обладали.

Все, о чем я мог думать, что моя девчонка там!

Что каждая секунда заставляла меня медленно умирать в мыслях о том, что с ней могут сделать, особенно сейчас, когда все стало ясным и еще более запутанным, но мы все резко затормозили, когда из массивной двери, толщину которой сложно было представить, вышла одинокая фигура в элегантном костюме.

Высокий, статный мужчина с широкими плечами, в теле которого сквозила сила, но при этом покой.

Я видел его впервые, но ощущение внутри меня не могли обманывать, потому что рядом с ним была пустота.

Совершенная, абсолютная, безбрежная.

Я по-прежнему не мог уловить ни одной его эмоции, слыша лишь размеренный стук сердца.

- Доктор Элерт, - сипло выдохнул я, с каким-то подступающим ужасом замерев и глядя на того, кто был рядом со мной на протяжении тринадцати лет моим мучений, не показывая себя. До этого момента.

Он чуть улыбнулся, манерно склонив голову в приветствии, словно мы случайно увидели друг друга на светском рауте, где пили шампанское и ели королевских креветок.

- Рад снова увидеть вас, Сапфир. Вижу, вы нашли новых друзей.

Это не было сказано с угрозой или каким-то мрачным подтекстом, даже несмотря на то, что наш вид говорил сам за себя, как и полная разруха во всей огромной лаборатории, где до сих пор выла истерично серена, слышались звуки борьбы, выстрелов и пахло смертью, но от осознания чего-то жуткого и неминуемого меня пробрало ознобом до самых костей.

Боги! Мишка была у него!

- Пожалуйста, - впервые мой голос дрогнул, выдавая все те чувства, что выросли и окрепли во мне с той минуты, когда я переступил порог лаборатории, чтобы быть рядом с ней всего лишь как защита. -  Делай со мной, что посчитаешь нужным. Накажи. Убей. Разорви. Пусти на самые страшные эксперименты. Заключи до конца моих дней в клетке, я больше не буду сопротивляться. Но только не трогай ее!

Элерт чуть улыбнулся.

Не меняя положения своего тела, он просто неожиданно щелкнул пальцами, сказав одно лишь слово, которое перечеркнуло мою жизнь на «до» и «после».

Слово, которое я не понимал, не представляя даже к какому языку мира оно относилось, когда Элерт перевел глаза на Урана, добавив все так же спокойно и учтиво:

- Солдат. Сдерживать, к двери не подпускать. Не убивать.

Я ничего не понял, тут же кинувшись за ним, с дрожью ощущая, что Мишка там, когда Элерт просто повернулся к нам спиной, зашагав размеренно и неспеша в этот темный бункер, но сделав всего пару шагов, я отлетел в сторону.

Нет, не последовало взрыва или какого-то неведомого поля, через которое я не мог пройти.

Меня и Плутона откинул назад Уран, чьи глаза застыли, и стали словно совершенно пустыми и безжизненными, даже если не потеряли своего цвета.

Если в моей голове еще и были какие-то мысли, то все они взорвались и улетучились кровавым пеплом, когда я услышал голос Мишки – дрожащий и испуганный.

Она кричала и звала меня, словно удаляясь все дальше и дальше, отчего мир перестал существовать вокруг, превращаясь в удушливое болото, которое цеплялось и держало меня, не пуская к ней, сколько бы сил я не прикладывал, как бы не кричал до хрипоты, сколько бы не кидался вперед, цепляясь пальцами до крови и выдранных ногтей.

Раз за разом в меня вцеплялись руки, которые скручивали с силой и откидывали от дверей, когда мне казалось, что у меня почти получилось прорваться, пока я захлебывался собственной кровью, в которой была одна лишь горечь от осознания того, что ее не просто заберут у меня!

Мою девчонку сделают слепой к прошлому, которое мы пережили вдовеем, стирая из ее памяти все мысли и чувства, связанные со мной, как уже было раньше.

Она будет жива.

Будет все так же прекрасна, мила и умна.

Но только в ее сердце больше не будет меня.

И это убивало. Это сжигало меня изнутри, жестко и отчаянно, до полной хрипоты и крика Плутона, который пытался вразумить своего брата, что не пускал нас – холодный, молчаливый и совершенно пустой, словно всего лишь одним словом Элерт забрал его душу и память вместе с собой.

- Тише, тише, друг! -  теперь Плут обхватил меня руками, удерживая рядом и заговорив быстро и порывисто, явно не уверенный в том, что я пойму хоть слово, пока все мое беснующееся от боли существо было настроено только на мою девчонку, которой было страшно и так же больно от осознания чего-то неизбежного и жуткого.

И пускай она не помнила того, что подобное с ней уже сотворили когда-то, ее тонкое невероятное чутье подсказывало ей, что даже тот, кого она считала другом и кому доверяла, может сделать то, что уже невозможно будет исправить.

- Он не пустит нас, это бесполезно! -  Плут шумно выдохнул, словно в какой-то момент выбился из сил идти против своего брата. -  Никто не знает, что именно делали с ним в той лаборатории в Сибири, и почему он помнит свою жизнь только отдельными кусками! Но теперь, я вижу, как это работает!

- Какого черта тут происходит?! – я уже не обращал внимания на то, что к нам ворвался Марс, а следом за ним и Карат, видимо услышав, что у нас началась потасовка между собой, обессилено дрожа и опускаясь на пол, совершенно не чувствуя собственного тела, словно моя душа отделилась и полетела вперед, к Микки, чтобы обнять ее своими призрачными руками, прощаясь в последний раз.

Я слышал, что Марс и Плутон о чем-то говорят, совершенно не понимая слов и смысла, сосредоточенный лишь на том, что чувствовала Мишка, боясь ощутить пустоту в ее душе, которая скажет мне о том, что все кончено.

Всё, ради чего я бился и на что надеялся.

- Давай! Беги к ней! – встряхнул меня Марс, с силой поднимая на ноги и твердо заглядывая в глаза. -  Нас трое, попробуем сдержать Урана! Спасай свою девочку! ВПЕРЕД!

Сделав один судорожный, хриплый выдох, я вскочил, подумав о том, что если бы Элерт не добавил «не убивать», то все мы были бы уже давно мертвы.

Марс кинулся первым, пытаясь придавить брата, который был не в себе, к стене или полу, чтобы просто не дать ему последовать за мной, когда на него кинулись и Плут с Каратом, прикладывая все свои силы, а я собрал всю данную мне скорость в кулак, прорываясь сквозь Палачей и попытки Урана схватить меня за ногу.

Пара минут! Мне нужна была пара гребанных минут, чтобы добраться до моей Мишки, чье сердце я чувствовал так, словно оно стучало в моей груди! Чтобы вырвать ее из рук Элерта и не дать совершить ошибки, которая будет стоить нашей счастливой жизни без этих ужасов!

Я не чувствовал, как бежал, проклиная этот коридор, который казался бесконечной пыткой!

Не слышал криков парней, которые снова и снова ловили Урана и оттаскивали его от дверей из последних сил, чтобы дать мне этот единственный шанс.

Я был просто оглушен собственными мыслями, паникой и орущим сердцем, когда ощутил, как меня схватили и в буквальном смысле швырнули вперед с таким ускорением, что я не удержал равновесия, пролетев над полом, и слыша, как за мной захлопнулась тяжелая дверь под вопль Плута:

- БЫСТРЕЕ!

Не было времени благодарить его! Я снова ринулся вперед, понимая, что парни пытаются блокировать Урана, который превратился в буквальном смысле в сущего киборга, который шел напролом ничего не помня и никого не узнавая, ведомый единственной целью, которую поставили перед ним.

Очередной коридор закончился слишком быстро. Так, что я не успел сразу затормозить, врезаясь с глухим ударом в стену и падая на колени, потому что посреди большого безликого помещения стоял какой-то стол с одиноко горящей настольной лампой.

И маятником, который чеканил свой шаг, обрубая минуты, в которые я опоздал.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Мишка сидела на полу одна, пряча лицо за пеленой растрепанных волос.

Моя испуганная, потерянная девочка, в чьи глаза я безнадежно и безумно хотел заглянуть. И боялся.

Потому что знал, что увижу в них пустоту и удивление, а возможно и испуг, когда она увидит перед собой совершенно незнакомого окровавленного мужчину, чьи глаза наполнились бы слезами, если бы я только мог…

Она сидела, мелко дрожа и цепляясь тонкими белыми пальцами за бетонный холодный пол, не вздрогнув даже когда послышались крики Палачей, и все они влетели в эту комнату, неожиданно застыв. И только дыша глухо и судорожно, всеми фибрами души и своей звериной сущностью прислушиваясь к ней в попытках понять, что происходит в этой головке, пока я медленно и мучительно умирал каждую секунду этого проклятого ожидания.

Я скорее чувствовал, чем видел, как застыл Уран, сосредоточившись на маятнике, словно впал в какой-то анабиоз, а Карат исчез в темноте, кинувшись вперед, явно в поисках Элерта, которого невозможно было ощутить, как никого из нас.

Но все уже было не важно.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Больше мне не было за что биться. Не было стимула, чтобы жить.

Я проиграл и был раздавлен морально, физически, душевно…но, когда Мишка тихо всхлипнула, глотая слезы и мелко задрожав от холода, я ничего не мог с собой поделать, оказавшись тут же рядом и осторожно прижимая к себе, чтобы согреть и сказать, что ей больше нечего бояться.

Ее аромат опьянял и тепло тела по-прежнему сводило с ума.

Она все равно была только моей, даже если совершенно не помнила этого, как и всего того, что связывало нас. А я был ее, всеми фибрами кричащей до черноты и крови души, и тела, которое содрогалось от каждого ее движения.

- …все хорошо, слышишь? Больше никто не обидит тебя, девочка… - прошептал я хрипло, не позволяя себе сделать лишнего движения, чтобы не напугать сильнее, когда мне хотелось прижать ее со всей силы, чтобы мы впечатались друг в друга и вросли, став единым целым, которое никто и никогда не сможет больше разорвать!

Я дрогнул всем телом, словно меня скрутило спазмом, когда Мишка неожиданно обхватила меня руками, тихо всхлипнув:

- Франки, почему ты не убежал тогда?.. из гаража, когда у тебя был шанс уйти?..

Во мне словно что-то взорвалось, опаляя жаром и заставляя в буквальном смысле задохнуться, когда я хватал ртом воздух, но не мог сделать ни единого вдоха или выдоха!

Внутри меня рождалась новая вселенная, на огне прошлой боли и ярости!

Вселенная, в которой все было только для нее одной – моей отважной маленькой девчонки с ясными глазами, что вспомнила все и теперь рыдала, не сдерживая эмоций, цепляясь за меня трясущимися пальчиками и впиваясь ноготками.

- Вашу мать! Думал у меня сердце на хрен остановится! – где-то за моей спиной тихо рассмеялся Плут, выдыхая так протяжно и облегченно, что я сделал это с ним, чувствуя внутри себя дрожь, но впервые это было не от ярости или злобы, а от непередаваемого, неземного восторга!

Я был готов кричать и смеяться, повалившись назад и не выпуская из рук свою малышку, которую прижимал к груди, где колотилось и захлебывалось эйфорией мое сердце, когда она распласталась на мне, продолжая плакать.

Сомнений больше не было - моя Микки помнила все! Отныне между нами не было тайн!

Боже! Никогда в своей жизни я не молился и ни во что не верил, но в эту секунду я был готов склонить голову и встать на колени перед любым идолом, который вернул ее в мои руки, подарив надежду и любовь такую огромную, что она не помещалась в моей груди!

Я целовал ее ароматные мягкие волосы, что-то хрипло шепча и не отпуская от себя, впитывая ее эмоции с жадностью и жаждой, какая может быть только у новорожденного человека, познавшего, что он самый счастливый на свете!

Нас никто не трогал, но я чувствовал, как Палачи быстро и технично осматривают все вокруг, когда Марс, выдохнул сосредоточенно и, наверное, даже удивленно:

— Это что еще?..

Мишка приподняла голову первой, вытирая нос и вытягивая шею, чтобы увидеть, что было в руках Марса. Моя любимая любопытная девчонка.

Я поднялся с пола, осторожно поставив ее на ноги и понимая, что теперь у нас будет еще много времени, чтобы побыть наедине и поговорить обо всем на свете. Чтобы вспомнить все вместе, и долго-долго лежать, крепко обнявшись, до самого утра.

А пока мы еще не закончили с прошлой жизнью, на которой нужно было поставить жирную кровавую точку.

— Это наши личные дела.

Я нахмурился, подходя к столу, и видя в руках Палача несколько папок, которые он листал, меняясь в лице и становясь все бледнее и бледнее.

Там было все – вес, рост, приблизительный возраст, анализы крови, психологический портрет, куча фото как в обычной жизни, так и в стенах лаборатории, заключения, предложения по работе с нами и прочее. Мы словно были рассмотрены под микроскопом со всех сторон.

Была и папка с Мишкой, отчего теперь нахмурился и я, почувствовав озноб и странную дрожь, когда на одном из фото увидел шрамы от той ее операции, о которой девочка рассказывала…и надпись, которая гласила «Донор крови и участка кожи размером 10 х 12 – Объект номер семнадцать»

Только подумать над этим не было возможности, когда вой серены, который в этом помещении с затхлым воздухом и бетоном со всех сторон, раздавался приглушенно и глухо, вдруг поменялся, став завывающим и протяжным, а Марс вздрогнул, захлопывая все папки и сгребая их поспешно к себе.

- Через тридцать секунд взорвется генератор и снесет к чертям все до самого основания.

Сердце пропустило удар, когда все уставились на Палача, который кинулся к Урану, что застыл в одной позе не моргая, не шевелясь и кажется едва дыша, продолжая смотреть пустыми глазами на маятник, когда даже удары его сердца замедлились в такт этому звуку, выдавая только бездушное тик-так. Тик-так. Тик-так.

Я мысленно прикидывал, сколько мы пробирались сюда, и сколько времени нам потребуется, чтобы выбраться из самой лаборатории, так еще и унестись довольно далеко от эпицентра мощнейшего взрыва.

- Плут, бери Мишку и уходите! Мы следом за вами! – крикнул Марс, сгребая нервно и с силой Урана, когда Карат вдруг рявкнул:

- Всем стоять!

Некогда было даже спорить и ругаться, не то, чтобы дать ему от души по морде, и я быстро впихнул девушку в руки Плута, слыша снова голос этого умника:

— Это бункер! Его строили для защиты жизни даже от ядерного взрыва! Закрывай все двери!!!

Потребовалась лишь доля секунды, чтобы мы переглянулись, кинувшись как по команде к дверям, толщина которых воистину поражала воображение, и вселяла последнюю надежду на то, что эта бетонная коробка сможет выдержать несколько тонн строительного мусора и земли, когда над нашими головами раздался первый взрыв и грохот такой оглушающий, что невозможно было услышать, что кричал Плутон, кидаясь к первой двери и рывком закрывая ее, когда удушливый порыв жара и пыли прорвался к нам.

Я поймал его буквально налету, помогая закрыть вторую дверь, когда наш спичечный домик не просто задрожал, а словно перевернулся вверх дном, отчего все куда-то полетели в темноте, оглушенные и кричащие, молясь только об одном – чтобы эти стены в тринадцать метров толщиной из стали и бетона смогли выдержать, и не сложились над нами, превращаясь в склеп.

Мы словно попали в сам Ад, задыхаясь от частиц пыли и хватаясь друг за друга, пока я изо всех сил прижимал перепуганную и кричащую Мишку к себе, сворачиваясь вокруг нее и стараясь найти поверхность, к которой можно было бы прицепиться, когда раздался глухой хруст и словно стон самой земли с осознанием того, что все кончено…

Бункер не выдержал напора и расходился по швам, оставляя нас навечно под тоннами земли и того, что когда-то было самим злом, замирая на моей грязной холодной коже мягкими губами моей девочки, которая прошептала: «Я люблю тебя, Франки…»

Я не успел ей ответить, как сильно люблю ее, когда темнота заволокла мои глаза ядовитой болью в голове, насильно отрывая все тонкие ниточки разума от реальности и погружая в сполохи боли, с ароматом моей крови…

Эпилог

Оказывается темнота не всегда может пугать, оглушать и ввергать в ужас такой сильный, что я до сих пор не понимала, я отключилась от этой паники, удушья, или того, что в какой то момент Франки перестал отвечать и реагировать, а я ощутила запах его крови, взвыв и закричав так, что совершенно охрипла.

Нет, я не умерла. Иначе было бы легко и не больно.

Но ароматы, которые доносились до меня в этой новой темноте, были настолько вкусными и уютными, что на душе разливалось тепло.

Было ощущение, словно мы провалились на другой уровень, выпав очевидно в какой-то портал и вот теперь лежали не иначе, как в булочной или кондитерской, потому что волшебные ароматы ванили, корицы, свежей выпечки и горячей еды были слаще всего на свете.

А самым главным и сладким ароматом был запах тела моего Франки, который овивал, словно крепкие объятья, погружая в полную негу и чувство абсолютной защищенности.

Он был рядом, а больше я и не мечтала ни о чем, только вздрогнула, быстро заморгав и пытаясь понять, где я и что происходит вокруг, когда где-то почти над моей головой раздался низкий басистый голос:

- Ну-ка ушуршали все быстро! Я сказал, повернули свои пипетки ко всем херам!

- Даже не буду спрашивать, как ты себе представляешь ноги у хера, друг мой. Но я бы рекомендовал тебе самому быть потише.

А вот мурлыкающий голос Карата сложно было спутать с каким-либо другим!

- А ты вообще молчи, упырь глазастый! Скажи спасибо, что тебе раздробило ногу, потому что только это спасает тебя сейчас от моего топора промеж глаз! И промеж яиц тоже!!!

Карат тихо рассмеялся, а я наконец смогла сфокусироваться и увидеть прямо над собой высоченный потолок из деревянных круглых бревен, когда в ароматы вкуснейшей еды теперь вплетался и божественный запах смолы, словно из ужаса, где скрипела сталь и рушился бетон, я вдруг попала в сказку.

- Где это видано, чтобы мои дочки бросали спиногрызов и бежали спасать вертихвостов?!

- Успокойся уже, - хмыкнул тем не менее довольно Карат. - Теперь все на месте и все живы.

- Жаль, что тебе хрен не раздавило! Проблем сейчас было бы меньше! – буркнул недовольно второй голос, и я не удержавшись хихикнула от этой теплой дружеской беседы двух мужчин, одного из которых я знала, а второго увидела впервые, почему-то не испугавшись, когда встретилась с серыми глазами, что были практически надо мной.

Несмотря на суровое лицо, густые седые брови и такую же седую бороду, этот мужчина вовсе не выглядел стариком.

Может дело было в том, практически сразу же я углядела мощную шею и огромные плечи, в которых была та сила, что течет в крови только у зверей.

Мощный, величественный, но с задорными искорками в глазах, этот мужчина вдруг подмигнул мне, широко улыбнувшись и даже не пытаясь скрыть клыков.

- Как ты, дочка?

И даже если в сердце кольнуло болью от этого обращения, я не смогла удержать улыбки, все еще ничего не понимая, но чувствуя себя  рядом с ним в безопасности, пытаясь понять, где мы оказались по всей видимости в полном составе, потому что рука Франки тут же легла сверху, прижимая спиной к его груди и телу, которое напряглось и застыло, оттого что он тоже проснулся, услышав голоса и, как и я, ничего не понимая.

-…сложно сказать, - пробормотала я приглушенно, чуть улыбаясь, и прислушиваясь к собственному телу, которому – что уж там говорить! -  в последнее время катастрофически не везло, когда за всю свою жизнь я не получала еще такого количества синяков, ссадин, ушибов, укусов, как в последние недели!

Болело все! Каждая клеточка и мышца! Но больше всего болела левая рука, на которой я с большим удивлением обнаружила целый гипс, тут же сообразив, что заработала свой первый перелом.

- Ну, что? Проснулись? – раздался новый голос почти такой же басистый и звучный, когда в дверях этой милейшей деревянной комнаты показался еще один огромный мужчина с заправской шевелюрой ниже плеч, и просто невероятными глазами цвета расплавленного золота или душистого меда. Он широко улыбнулся задорной и широкой улыбкой, на которую просто невозможно было не улыбнуться в ответ, даже если я не представляла кто он, зная наверняка только одно – он зверь. Еще один!

-  Ужин готов! Надо рвать когти, пока все не слопали наши братья-Гризли! Ты не вегетарианка?

Я снова хихикнула, отрицательно покачав головой и с растущим удивлением понимая, что дом явно был не маленький, потому что зверь тут же ушел, с кем-то весело разговаривая и помимо его баса я могла насчитать еще как минимум десяток голосов.

…интересно сколько их здесь было и почему все они казались такими милыми, не пытаясь нападать на чужаков или хотя бы устроить допрос с пристрастием?..

Думаю, именно этого ждал мой недоверчивый и замкнутый для общения Франки, совершенно не привыкший находиться в таком большом кругу совершенно незнакомых собратьев по своей звериной крови, когда выдохнул хрипло и напряженно, обращаясь скорей всего к Карату, единственному кого он знал:

- Где мы?..

- Дома!

Сапфир напрягся еще сильнее, садясь за мной на кровати, когда я наконец смогла увидеть его – с порезами и ссадинами на лице, с забинтованным плечом, но все такого же сексуального, огромного и недоверчивого.

Он был весь, словно натянутая тетива быстро и цепко осмотрев комнату и вытянувшись в боевой готовности, когда в комнату вошли еще двое мужчин – таких же черноволосых и светлокожих, как и он сам.

Вот только они были просто громадными!

Явно выше двух метров, с мощными плечами и широченной грудью, а еще такими глазами, что моя челюсть звучно клацнула в повисшей тишине.

У одного – синие, у второго – светло зеленые, но они мерцали совершенно неземным свечением, отчего их цвет казался просто неоновым! Невероятно и потрясающе!

Оба мужчин были облачены в одни лишь тонкие свободные штаны, и ходили босиком, когда я снова услышала голос Карата, сев на кровати тоже и обернувшись, чтобы увидеть его на какой-то лежанке рядом, слегка помятого, с таким же пестрым набором из синяков, ссадин и мелких порезов, а еще с чудовищной штуковиной на правой ноге с каким-то спицами и железными дугами на фиолетово-синей коже.

Но несмотря на этот ужас и явно не самое бодрое самочувствие его темно-зеленые хитрые глаза были все такими же блестящими и лукавыми, а улыбка хоть и кривой, но томно-пленительной, когда он кивнул Франки на этих двух громадных мужчин:

- Знакомься, Сапфир. Это мой сын – Нефрит. И Король рода Кадьяков - Север.

Тут онемела даже я, что уж говорить про моего бедного, растерянного Франки, который в первую секунду дрогнул и поднялся с кровати, явно не зная, что говорить и делать!

И как же я его понимала!

Целый настоящий КОРОЛЬ!

Это вам не президента подержать за руку!

От эмоций моего зверя, дрожь по телу пронеслась даже у меня, когда я понимала и ощущала всей кожей его смятение и какой-то трепет внутри, от которого перехватывало дыхание.

Нужно было поклониться? Сделать реверанс?

Как было приятно у тех, кто не был людьми и не носил корон на голове?

Не знаю почему в этот момент я с ужасом вспомнила все слова, что говорил Франки о том, что он считается предателем по одному лишь факту своего рождения и того, что он рос и жил в городе со своим погибшим отцом.

Да, согласна, что глупо было бы спасать ради казни.

Но с другой стороны – что мы знали о традициях и обычаях Берсерков?

И даже если моих сил было катастрофически недостаточно, чтобы защитить своего хулигана и бунтаря, но я все равно поднялась на ноги вслед за ним, взяв его за широкую ладонь, которая сейчас была непривычно прохладной.

Вот только Король тепло улыбнулся обворожительной клыкастой улыбкой, делая шаг вперед, и осторожно положил широкую ладонь на плечо Франки, чуть сжав его и кивая головой:

- Карат рассказал нам о том, что тебе пришлось пережить, и сколько ты сделал ради спасения и свободы не только рода Кадьяков, но и всего рода Берсерков. Поэтому я хочу, чтобы ты знал – отныне семья рядом с тобой и ты под защитой, потому что мы никогда не позволим обижать своих!

Мой дрожащий выдох был слишком отчетливым в тишине, когда Север серьезно и прямо смотрел в глаза Франки, а мой зверь, кажется, растерялся настолько, не ожидая услышать ничего подобного, что молчал и только ошарашено моргал.

-…я… -  Сапфир не сразу смог найти слова, учитывая, что они прозвучали еще от Короля его рода, в какой-то момент даже побледнев, особенно, когда в комнату вошли еще несколько зверей один из которых был таким же мощным блондином, и еще один немного старше с теплыми серыми глазами и мягкой улыбкой.

- Чего припиликали, упыри? – тут же буркнул беловласый Бер, даже если его глаза не были и капли злобными или недовольными, а светились задором и искринкой. - Тут и без вас места мало! Потом все успеете еще познакомиться!

То, что их на самом деле МНОГО я поняла чуть позже, наблюдая с огромным трепетом в душе, как Север прокусил свою ладонь клыками, протягивая руку Сапфиру и продолжая улыбаться все так же тепло и поддерживающее.

Думаю, Франки сделал ответный жест по инерции, повторив то, что увидел и протягивая руку, которую Король не просто пожал ладонь к ладони, отчего их кровь смазалась и стала словно единой, но и сделал шаг вперед, неожиданно обхватывая свободную от меня руку своей в области локтя, и подавшись вперед всем корпусом, пока мужчины не прижались друг к другу лбами.

В первую секунду Франки явно не ожидал ничего подобного, и потому чуть не шагнул назад, но вовремя удержал себя на месте, в буквальном смысле теперь окунаясь в глаза собственного Короля, в которых можно было без труда увидеть добрую душу и благородство помыслов.

Я не знала, может ли ощущать Сапфир его настрой, но была уверена, что это и не нужно вовсе – все было прекрасно видно в этих глазах и поступках.

И я расплакалась.

Словно мелкая дурочка.

Но от мысли о том, что спустя годы мучений, одиночества и боли мой Франки так неожиданно обрел не только свой род, но и семью, мое сердце стало словно мягкая ириска, а мысли розово-ванильными.

Сапфир заслужил это!

И теперь я знала, чувствовала всей душой, что судьба вела его, закаляла и обтачивала острые драгоценные грани моего красавца, чтобы он смог служить своему роду, как всегда, мечтал об этом! Поэтому я тихо плакала от непомерно огромного счастья и гордости, которые распирали меня изнутри, когда я отпустила ладонь Франки, отходя чуть назад и наблюдая с блаженством, как каждый из этих огромных мужчин подходит к нему, чтобы прокусить свою ладонь, словно каждый делился с ним своей кровью, скрепляя свои слова узами рода, что было так самобытно, но так чертовски правильно!

Карат протянул мне руку, которую я приняла с улыбкой, садясь на край его кровати и слушая, как он приглушенно говорит Сапфиру несколько слов о каждом из тех, кто сейчас приходил в комнату бесконечной вереницей:

— Это Сумрак – Король рода Гризли. Мы гостим на его территории и в доме, построенном его детьми. Это Лютый – старший кровный сын короля рода Полярных. Янтарь - воин чести рода Бурых и его жена Ягода….

Ей-богу, я старалась запомнить всех, улыбаясь так широко, что не знаю, как не треснули мои щеки, потому что каждый из этих прекрасных и чертовски мать их сексуальных полуобнаженных мужчин обязательно подмигивал и мне, не оставляя без внимания.

- И Ледяной - великий Король рода Полярных. Любитель рыбы, топоров и извращенных ругательств, - в конце концов хмыкнул Карат, кивая на того самого низко-и-громкоголосого мужчину.

- Моржовый хрен тебе во все дырки, жук ты хитрожопый! -  тут же пробасил этот самый Король, отчего все мужчины прыснули от смеха, включая и Сапфира, на чьей ладони было столько крови, что она начала капать на пол, но я видела, что мой зверь вошел во вкус и первым сделал шаг вперед, протягивая руку Ледяному, что поднялся во весь свой огромный рост, поражая размахом плеч и тем, настолько был статным несмотря на совершенно белые волосы, метнув лукавый взгляд на Карата. -  Только встань на обе ноги, я тебе устрою Северное Сияние на оба глаза!!! И младшей ремня всыплю, чтобы еще долго сидеть не могла и думала головой, прежде чем снова решит нестись помогать тебе, не предупредив меня!!!

- Звезда! -  тут же ахнула я, закрутив головой, и в первую секунду запаниковав, потому что за чередой этой счастливых событий даже не подумала о том, куда же делась моя подруга и защитница, которую я оставила с Грантом, когда пришла охрана из лаборатории.

Карат лишь мягко улыбнулся, чуть кивая, отчего на душе стало легко и уютно.

Уж он бы точно не позволил себе болеть и лежать, растянувшись на кровати, если бы она была в опасности!

- Звезда наказана! – тут же буркнул Ледяной мало того, что, прокусывая свою ладонь, как и все остальные, так еще и сгребая в крепкие объятья Сапфира, который не ожидал подобного проявления симпатии, быстро заморгав, когда мужчина выдохнул, широко улыбнувшись: - Добро пожаловать в семью, сын!

Сердце екнуло даже у меня, что уж говорить про Франки, который такого горячего приема не ожидал, и кажется все еще был слегка в шоке от всего происходящего, отчего его движения были напряженными и скованными, даже если сразу было ясно, что между собой здесь никто особо не церемонился несмотря на обилие Королей.

Это стало определенно ясно, когда в дверях снова появился тот здоровяк с золотыми глазами, расталкивая могучим плечом Севера и Лютого, чтобы протиснуться к Сапфиру и кровати, и поставить на низкую тумбочку поднос с огромными тарелками, заполненными горячей едой, от аромата которой мой бедный живот призывно заурчал.

- Запоминай слету: в нашем доме кто первый прибежал на кухню, тот и сыт! Остальные убегают от бати и его тюленей! -  хохотнул он, пихая локтем смеющегося Сумрака.

- Дрова рубим по очереди, на охоту ходим по очереди, - кивнул Лютый. -  А вообще у нас здесь все общее…

- Кроме жен! – быстро добавил Нефрит, отчего я снова хихикнула, с радостью понимая, что я не одна в этом мужском царстве, полном тестостерона, надеясь, что смогу подружиться с остальными женами, и они смогут рассказать мне все на свете относительно зверей, потому что в моей бедной голове было столько вопросов, что я начинала теряться сразу же, как только пыталась думать и рассуждать!

- Нас еще много! С остальными познакомитесь по ходу! – улыбался Карат, когда я устроилась рядом с ним, и вытянула ноги на кровати тоже, даже если понимала, что мужчина был совершено обнаженный под тонкой светлой простыней, что закрывала лишь его бедра и ту ногу, которая была здоровой.

- Это вы вытащили нас из-под завалов?.. - лишь спустя какое-то время Сапфир снова сел на кровать, когда часть Беров ушла по своим делам, а часть – осталась в комнате во главе с Севером, чьей голос был настолько терпким и пленительным, что невозможно было не обратить внимания, когда он что-то говорил, даже если в комнате и в доме стоял гул голосов, когда он кивнул:

- Да. Жаль, что не успели прибыть вовремя и помочь вам до того, как это случилось.

- Как вы вообще смогли отыскать нас, находясь за полмира вдали? -  Карат заинтересованно уставился на мужчин, на что Ледяной снова буркнул в свойственной ему одному манере грозно-насмешливой манере:

- А я всегда говорил, что какой отец такой и сын!.. Не пойму только в кого мой мелкий…. Раз отец хитрожопый засранец, то и сын будет мозговитый не по годам!

- Пап, из твоих уст это прямо-таки комплимент, - усмехнулся Нефрит, упираясь широкими ладонями к спинке кровати, отчего его громадные плечи словно стали еще шире, когда он пожал ими, не без лукавства покосившись на Карата. - Я просто давно понял, что кое-кто у нас любит пропадать неожиданно и не предупредив, поэтому всего лишь закачал в его телефон программу, отслеживающую передвижения.

На вытянутое лицо Карата, который очевидно ожидал услышать что-то магическое, типа зови крови магии, его сын лишь рассмеялся, прищуривая весело свои неоновые глаза:

- А как ты думал тебя смогла найти Звезда? Фибрами сердца и трепетной души?

В этот раз рассмеялся и сам Карат, сокрушенно покачав головой:

- Честно говоря, да, рассчитывал на нечто подобное.

- Зря рассказал, - хохотнул задорно Янтарь, уже что-то пытаясь стащить с подноса, который видимо принес для нас, за что получил по рукам от Ледяного, который протянул ароматный пирожок мне. - В следующий раз это уже не сработает!

- Если нужно я этому скакуну вживлю чип промеж ягодиц! – зыркнул лукаво, но как-то очень по доброму Ледяной на Карата, отчего становилось ясно, что несмотря на постоянные колкости в сторону друг друга, они были большими друзьями.

- Но телефона не было со мной, когда мы уходили на дело в лабораторию, - дернул бровью наш самый хитрый и загадочный, снова глядя на сына, который быстро кивнул в ответ:

- Мы отследили вас до того дома в поле. Чуть не подорвались на растяжке, которых там оказалось тьма, как и всевозможных ловушек. Но когда смогли добраться, нашли Звезду и того парня. Гранта.

Кусочек пирога просто застрял в горле, когда я прикрыла глаза, понимая, что холодный пот выступил на теле при мысли о том, что Гранта увидели Беры, чувствуя, что все замолчали и наверняка теперь смотрели только на меня, потому что ощущали мой страх, смятение и попытки скрыть то, что было так дорого и хрупко.

…то, что к нам приближаются вооруженные люди, первой тогда поняла Звезда. Она почувствовала еще до того, как часть из них подорвалась как раз на этих самых растяжках и ловушках, устроенных, очевидно, стараниями Урана, но тогда я увидела и поняла, что это охрана лаборатории.

Мне бы они не причинили вреда, в этом я была совершенно уверена.

Но вот за Звезду и Гранта я искренне испугалась, ведь едва ли они бы выпустили девушку, увидев ее способности, силу и ловкость в бою, а Грант попал в руки врагов и его могли расценить как предателя.

Поэтому я и выбежала на порог, крича и махая руками, предупреждая якобы о том, что все это ловушка и в доме заложена взрывчатка.

- Прошу, отпусти Гранта! -  молила я Звезду только об одном, заверив ее в том, что со мной ничего не случится, куда бы они меня не забрали.

У нас просто не было другого шанса. Как не было его у моего друга детства, потому что в тот момент я понимала, что Карат не даст ему уйти, даже если Грант расскажет все, что знает…и потому что первое правило Берсерков – убивать всех людей, которые узнали об их существовании.

Звезда согласилась и пообещала, что поможет ему выбраться из дома целым и невредимым, чтобы отпустить в лес, или город – куда только он сам захочет пойти.

Я верила в то, что он спасется.

Свято лелеяла эту надежду, и вот теперь мое сердце дрогнуло и замерло при мысли о том, что все старания оказались напрасными.

- Где он? -  прошептала сипло я, понимая, что Франки будет все себя от ярости, но в эту секунду просто не в состоянии сдержать собственных эмоций.

- Внизу! С Фантиком и Королевой Великобритании копается в писульках! – бодро ответил Ледяной, которого, как я успела заметить, все здесь называли не иначе как папа или батя, когда я распахнула глаза, шокировано глядя на него и пока не понимая ни слова, кроме того, что Грант был здесь! Где-то внизу!

- …в подвале?..

Первым рассмеялся Нефрит, протягивая руки кудрявой девушке, которая показалась на пороге, радостно улыбаясь мне с таким блеском в глазах, словно очень ждала моего появления, как могут ждать долгожданный приезд родного и очень любимого человека, когда она юркнула к мужчине, обхватывая его за торс и глядя на его смех хоть и недоуменно, но так влюблено, что сомнений быть не могло – она была его женой.

- В кабинете, - улыбнулся мягко Север. - Мы поняли, что Грант не слишком любит общество и выделили ему отдельный уголок, где он может заниматься своими делами, помимо его спальни.

Господи, мне снова захотелось разрыдаться!

Эта чувствительность сводила меня с ума, но черт побери я давно уже не помнила себя настолько счастливой, готовая просто броситься к Королю Кадьяков, чтобы за обнимать его за НЕ кровожадность и терпимость к человеческому роду.

Кажется, Берсерки не понимали почему я была так взволнована услышанным, поэтому за Нефритом продолжил уже сам Север, завораживая своим голосом, его глубиной и терпкостью, которую казалось можно просто ощутить собственной кожей:

- Когда мы вошли в дом, Звезда рассказала, что вы отправились в лабораторию, но не одни, а с тремя Палачами, но куда именно и где находится эта самая лаборатория, она не знала.

- Вы ж все умники мать вашу вшивую! -  с чувством рыкнул Ледяной, снова не удержавшись и теперь скользнув взглядом по Карату хоть и мрачно, но не скрывая переживания. - Ни одного не найти по крови!!! Все намутили так, что просто стали чертовыми невидимками!!!

Север хоть и чуть улыбнулся горячности отца, но все-таки кивнул в явном согласии с его позицией, продолжив все так же размеренно и спокойно:

- Грант показал нам, где именно находится лаборатория. Вернее, уже на подходе, мы услышали грохот и сразу стало, куда нестись дальше, - мужчина сдержано выдохнул, явно упуская все те чувства, что Беры ощутили, когда поняли, что опоздали, как бы не спешили на помощь. А то КАК они могут спешить я уже представляла! — Вот только, когда мы оказались на месте, то стало ясно, что на поверхности вас нет, и надежды на то, что есть выжившие под многотонными завалами тоже были крайне малы… Это Грант сказал, что вы живы и чувствует каждого из вас.

- Он странный малый, и прежде, чем показать в какой именно части нужно разгребать завалы, чтобы откопать вас, у него случился приступ, но когда он очнулся, то привел нас ровно на то место, где мы вас и нашли.

Думаю, что услышать нечто подобное не ожидал даже Франки, лицо которого удивленно вытянулось, пока в моей душе зарождалась новая волна тепла и восторга оттого, что все сложилось именно так. Просто идеально! Уж я то могла представить какого было Гранту помогать тем, кто жестоко убил его родителей, сломал всю жизнь и превратил здорового малыша в замкнутого, крайне странного мужчину, которого я, однако, любила, словно он был моим братом!

- Я могу его увидеть? -  прошептала я, на что Север закивал, улыбаясь своей очаровательной клыкастой улыбкой, и уже поднимаясь с кровати, когда в коридоре послышались какие-то ритмичные шлепки.

И не одни. А сразу несколько.

Честно говоря, я бы не смогла себе даже представить, что именно приближалось к нам, пусть и не стремительно, но неумолимо, замечая, что все эти огромные мужчины начинают расплываться в улыбках, в которых явственно читались гордость, умиление и какой-то непередаваемый восторг, что в принципе не вязалось с теми, кто был мало того, что воинами, так еще и зверьми!

Но когда через порог показались пухлые ручонки малышей, облаченных в одни лишь подгузники, которые ползли стройным отрядом целенаправленно именно сюда, и я не смогла держать умиленной широкой улыбки.

Карапузы шлепали своими ладошками о пол, слаженно и быстро двигая своими пухлыми коленками, разразившись радостным агуканьем, как только узрели этих больших мужчин, которые бы запросто могли испугать таких крох хотя бы своими габаритами.

Самая очаровательная и милейшая компания, которую я даже представить не могла, понимая, что малышня оказалась в этом доме не просто так, и раз есть жены, значит были и дети!

И какие же красавчики!

Один – рыженький, с глазами цвета красного дерева и невероятными медными ресничками, которые загибались к бровкам. Парочка черноволосых и с ясными глазками, которые светились изнутри той самой детской чистотой и восторгом, от которого на душе начинали цвести цветы. Несколько с каштановыми волосиками и темными глазками, что замыкали собой ряды, а впереди карапуз, глаза которого поражали своим ярко синим цветом и чернющими ресницами, еще сильнее оттеняя белую кожу и иссиня-черный чубчик.

- А вот и наша банда! -  Ледяной всем телом блаженно стек на пол, почти раскидываясь и с обожанием, что светилось и мерцало в его серых глазах, смотрел на малышей, которые радостно заверещали при виде него, заползая на этого седовласого великана с полным восторгом. -  Осторожно, они кусаются!

Затаив дыхание от неземного умиления, я смотрела с широкой улыбкой, как каждый из мужчин успел потискать бодрую малышню, щекоча их, целуя, и подкидывая вверх, отчего радости и визгу не было предела, и лишь один  - самый синеглазый, подполз к Северу, протягивая к нему свои ладошки, когда лично у меня уже не было сомнений чьим сыном он был, и как обожал его красавчик-папа, который кажется просто перестал дышать, поднимая мальчишку на руки осторожно и трепетно, чтобы прижаться губами к его головке и блаженно вдохнуть самый сладкий из ароматов.

- Медвежата сразу поняли, что семья в полном составе, поэтому уложить их спать мы не смогли, -  в комнату вошла девушка, которую я могла бы назвать сестрой Севера, если бы только она была немного крупнее и больше, потому что у нее были такие же ясные и большие глаза чистейшего голубого цвета, и копна совершено черных волос, но мужчина обнял ее свободной рукой, нежно целуя в улыбающийся кончик губ.

Синеглазый карапуз что-то радостно мурлыкал, запуская пухлые ручонки в такие же черные волосы своего отца, но потом заерзал, когда Север со смехом отпустил его на пол снова, глядя блестящими обожающими глазами, как сын ловко до шлёпал до кровати, протягивая ручки вверх, когда я смущенно застыла, отодвигаясь, потому что теперь рассмеялся Карат, сгибаясь и даже не морщась от боли, чтобы посадить на свою израненную грудь малыша.

Впервые я видела этого хитрого всегда загадочного мужчину именно таким – домашним, способным чувствовать и быть привязанным к кому-то, забывая на миг о своих грандиозных планах и коварных кознях, когда и его темно-зеленые глаза стали словно расплавленный драгоценный камень, что засиял по-особенному тепло и умилительно прекрасно, когда малыш радостно заверещал, заглядывая в его глаза.

Заворожено и с каким то особенным трепетом я наблюдала, как этот мужчина смеется должно быть впервые совершенно искренне и тепло, целуя маленькие пальчики, которые неумело касались его щетинистых скул и дергали за нос, стараясь выразить, как сильно малыш скучал и ждал этого момента полного воссоединения семьи.

- Так и не дали им покушать со своими разговорами, - с улыбкой покачала головой голубоглазая девушка, глядя на своего большущего мужа хоть и с долей упрека, но настолько любя и тепло, что сразу становилось ясно, что они идеальная пара, в которой царит только огромная любовь. -  Миша, Сапфир, идемте на кухню, только там вы сможете спокойно перекусить, пока с нами мама Зои и ее любимая скалка.

Я хохотнула в ответ, почему-то очень ярко и красочно представив, как женщина гоняет этих великанов от стола и плиты скалкой, в присутствии девушки чувствуя себя намного увереннее, когда осторожно вернулась к Сапфиру, взяв его за горячую руку и чуть кивая:

-…могу я сначала увидеть Гранта?

- Конечно! Пойдем, я покажу, где они.

- Они?..

- Гранту пытаются помочь Злата и друг нашей семьи – Алекс.

Девушка мило улыбнулась, выбираясь из объятий мужа и неспеша отправляясь из комнаты, а затем по длинному просторному коридору с высоченными потолками и вниз по лестнице, когда мы с Франки молча следовали за ней, понимая, что это не просто дом, а кажется само настоящее Беро-общежитие!

По пути на этом небольшом отрезке от комнаты на втором этаже до комнаты на этаже первом, нам встретились как минимум семь зверей, каждый из которых радостно улыбался, душевно и совершенно искреннее здоровался, что-то жевал, о чем-то говорил, куда-то спешил или просто сладко зевал!

Кажется, Франки был все еще в немалом шоке, кивая в ответ на многочисленные приветствия скорее по инерции, но хотя бы не шарахаясь и не ломая те руки, которые по-дружески хлопали его по плечам!

Даже я не могла представить наверняка каково это – с непривычки после долгих лет одиночества и заключения так резко оказаться в мире, где тебя окружают тебе подобные, настроенные при этом настолько дружелюбно, что в происходящее с трудом верилось! Но Франки держался молодцом и почти не подавал вида, если не считать слегка удивленного взгляда и непривычной для него растерянности, словно он сам еще не решил, ему хочется срочно сбежать из этого места или все-таки остаться.

Скоро девушка остановилась у больших дверей, постучав и заглядывая внутрь с улыбкой:

- Можно мы вас немного потревожим?

А я едва могла дышать, когда передо мной распахнулась дверь и перед глазами предстал уютный кабинет с каким-то книгами, большим массивным столом, за которым и сидел Грант, как всегда слегка взъерошенный и погруженный в себя, когда думал над чем-то захватывающим слишком долго и упорно.

Но теперь не в полном одиночестве, как происходило раньше.

С другой стороны стола, явно уважая личные границы Гранта, сидел еще один молодой мужчина очень приятной наружности, а на софе - стройная длинноногая девушка с золотыми волосами, которая оглянулась первой, широко улыбнувшись при нашем появлении и сокрушенно качая головой:

- Так и не дали спокойно поспасть!

Грациозно поднявшись, она обняла меня и протянула руку Франки, мило улыбаясь:

- Микаэла, Сапфир, я рада, что с вами все в порядке, ребята! Алекс, идем со мной, поможешь принести еще горячего шоколада!

Я только кивала в ответ на все слова, с благодарностью понимая, что нас оставили наедине, чтобы мы могли поговорить, когда дверь за моей спиной аккуратно закрылась, а я на секунду задержала дыхание, чтобы не дать волю слезам при виде того, что с Грантом все было в порядке и он оказался на нашей стороне баррикад по какому-то совершенно волшебному стечению обстоятельств.

В первые минуты я не могла даже говорить, просто подалась порывисто вперед, понимая, что не могу обнять его, но протягивая свои дрожащие ладони, которые Грант осторожно и скованно пожал, в этот раз к счастью не отстраняясь и не шарахаясь от меня, словно от открытого пламени.

- Как ты?.. – только и смогла прошептать я, видя, что теперь он выглядел немного лучше, чем когда я оставила его вместе со Звездой в том домике Урана.

- Хорошо, - быстро закивал Грант в ответ, все так же скованно кивнув в приветствии Сапфиру, который кашлянул, прежде чем проговорил приглушенно:

- Нам рассказали, что благодаря тебе нас смогли найти под завалами. Спасибо…

Грант не любил смотреть в глаза, но сейчас сделал это быстро и порывисто, словно хотел убедиться в том, что услышанная им благодарность была искренней, когда быстро кивнул в ответ, тут же разворачивая нам несколько из тех папок, которые нашел Марс за пару секунд до взрыва.

- Те трое ушли почти сразу же и забрали с собой то, что касалось их. Но наши папки оставили.

- Наши? – нахмурился Сапфир, делая несколько шагов вперед и теперь нависая над столом, где пристально читал и рассматривал фото, на которых был он. И я.

- Согласно этим записям, еще в шестидесятые годы были поставлены первые эксперименты со зверолюдьми в отношении женщин. -  Грант явно чувствовал себя неловко, говоря это и разворачивая одну из папок – уже изрядно потрепанную и слегка выцветшую, где было что-то напечатано еще с помощью печатной машинки и располагались фотографии каких-то женщин и мужчин. Судя по размерам – зверей.

- В то время пытались понять, каким образом возможно продолжить род зверолюдей в стенах лаборатории и искали пути сближения мужчин-зверей с женщинами, которых отбирали для опытов по отдельным показателям…

- Каким показателям? – Сапфир не отрывал глаз от фотографий, хмурясь, но рассматривая в той мрачной страстью, которая дана лишь тем, кто прошел через все ужасы мрака, сохранив здравый ум несмотря ни на что.

- Физически здоровые, выносливые, крупнее среднего. Большинство из них погибали еще на фазе…спаривания, -  мне казалось, что Грант сначала покрылся румянеем от смущения, а затем побледнел, плотно закрывая глаза и отводя взгляд в сторону, когда Франки перелистнул страницу, обнажив страшную правду, которая скрывалась за последними словами – фотографии растерзанных девушек, от которых в буквальном смысле оставались лишь тела от пояса сверху.

- Тот небольшой процент, кого получалось спасти либо умирал позднее от страшных ран, либо «утилизировались» по причине того, что не удавалось получить желаемого оплодотворения.

Я тяжело сглотнула, стараясь не думать о какой страшной и мучительной участи девушек рассказывал Грант, что было запечатлено документально в отчетах, в эту минуту понимая, что этот разговор был начат не просто так, и скоро мы узнаем то, что должны стараниями и умной головы моего друга детства.

- Так вышло, что по стечению некоторых обстоятельств, у одного из ведущих врачей того времени была неизлечимо больна дочь, и, надеясь на кровь зверолюдей, ей сделали переливание, -  Грант перевернул еще одну страницу, где я увидела черно-белое фото миловидной девушки, совсем худенькой и миниатюрной, с большими печальными глазами и светлыми волосами. -  Вылечить болезнь не получилось, однако неожиданным результатом этого стала тонкая связь ее с тем зверочеловеком, чью кровь использовали в лечебных целях.

- Что это значит? – кинул быстрый взгляд Сапфир на Гранта, выглядя еще более напряженным, чем пару минут назад и явно начиная подозревать неладное.

- В протоколах не утончаются подробности, лишь то, что она спустилась к клетке и подошла близко, однако зверь не пытался ее убить или причинить зла…это был ключик к понимаю того, что звери особенно чувствуют свою кровь. Даже если она примешена к человеческой.

Я тяжело сглотнула, в эту секунду ярко вспоминая тот момент, который был запрятан в дебрях моей памяти долгие годы мучительных кошмаров и попыток понять их суть – то, как будучи ребенком, я спустилась в гараж, чтобы освободить зверя, который не тронул меня…

- Подожди… - хрипло выдохнула я, - …ты ведь не хочешь сказать, что во мне кровь зверей?..

Но Грант кивнул, тут же разворачивая другую папку, которая была посвящена мне.

С моими детскими фотографиями, анкетами, анализами.

- Не просто зверей, Мишка, а кровь Сапфира.

Я закрыла на секунду глаза, чтобы справиться с собственным дыханием, теперь начиная понимать, почему меня тянуло к нему с первой секунды нашего странного знакомства, и отчего запах именно его крови сводил с ума.

Мы были связаны его кровью.

Приклеены друг к другу еще задолго до того, как увидели друг друга…но теперь получалось, что наши эмоции были насильно вживлены и взращены в нас, не давая шанса на иной исход?..

- И не только кровь, верно? – отозвался Сапфир, очевидно чувствуя волну смятения и боли, которая закрутила внутри вихрем все внутренности, отчего стало тошно и тяжело дышать, но пока сосредоточившись лишь на той правде, до которой удалось докопаться Гранту. -  И моя кожа?

Я распахнула глаза, чуть пошатнувшись, и на секунду теряясь в темноте, когда слово сам мозг хотел отключиться и больше не знать ни о чем, чтобы не разочароваться еще сильнее, вот только разум был сильнее, заставляя в очередной раз впитывать всю доступную информацию, когда Сапфир принялся листать мою папку, явно в поисках чего-то, в конце концов показывая на скромную запись, которая гласила «Донор крови и участка кожи размером 10 х 12 – Объект номер семнадцать»

Грант снова кивнул в ответ, снимая свои очки и тяжело помассировав переносицу, явно размышляя над тем, стоит ли говорить то, что он знал наверняка.

- После того случая в гараже, когда Мишка увидела тебя и не испугалась, стало ясно, что есть шанс вывести ее из игры, не причинив вреда, -  Грант тяжело выдохнул, не обращая внимания на то, как нахмурилась и побледнела от этих слов я, и прищурились глаза Сапфира. - На тот момент в ее крови или теле еще не было ничего, но связь между вами уже установилась по воле случая или судьбы.

Я быстро заморгала, когда сердце дрогнуло по-детски восторженно.

Значит все зародилось гораздо раньше! И дело было не только в опытах!

- После той неудачной попытки побега и операции по твоему спасению, Сапфир, будучи под наркозом, ты рвался спасать Мишку и звал ее в беспамятстве.

- И по этой причине вы решили стереть из памяти моей девчонки все воспоминания обо мне? -  рыкнул Франки, и я испуганно схватила его за руку, даже если понимала, что не смогу оттащить от Гранта, если он бросится на него в порыве ярости.

- У Элерта есть поразительная способность вводить людей в транс посредством гипноза, убеждая в том, что нужно. Но он не пользуется этим во вред… - проигнорировав сухой язвительный смешок Франки, Грант продолжил спокойно и сдержанно, - Так было нужно, чтобы сохранить секрет в тайне. Даже от вас самих, пока не выпал удачный шанс.

- Шанс на что?

- Чтобы спасти Мишку и вывести ее из игры, не подвергая больше ее жизнь опасности. Разве не для этого шел ваш главарь Карат? Думаешь, когда он отыскал нужного человека, то оставил бы ее в живых, не будь рядом тебя?..

Франки клацнул зубами, и я ощутила, как его ладонь стала холодной, а по телу прошла дрожь, потому что он знал, что Грант говорил правду.

- Если я запал на Мишку уже тогда, зачем нужна была эта кровь и операция с кожей? Я бы все равно рано или поздно вырвался на свободу и забрал бы ее с собой!

От этих слов Франки, сказанных твердо и уверенно, на душе стало тепло и так трепетно, что сердце задохнулось от восторга и мысли о том, что все эти годы он помнил меня и ждал момента, когда мы сможем быть рядом.

- Чтобы вы всегда могли найти друг друга. Чтобы вы были как два магнита, настроенных друг на друга.

Франки замолчал, поджав губы, и неожиданно хмыкнул, криво улыбаясь и хрипло выдыхая:

- И у вас засранцев это получилось!

— Значит, не было никакого страшного ожога? – тихо поинтересовалась я, видя, как Грант покачал головой, и теперь зная наверняка, что это все случилось уже после моей попытки спасти зверя из заключения, там, в гараже.

- Элерт знал, что рано или поздно звери восстанут и начнется война, поэтому сделал все, чтобы спасти тебя, -  добавил Грант, помолчав какое-то время и пододвигая еще одну папку к нам, побледнев и явно не уверенный в том, стоит ли продолжать, когда я почувствовала как напрягся Франки, снова кожей ощущая все его эмоции, но теперь точно зная, по какой причине это происходит.

- Твой отец пришел в лабораторию сам, Сапфир…в семидесятые годы, он сдался добровольно, сказав, что готов служить при лаборатории только при одном условии – что его кровь и кровь сына сделают невидимой для остальных. Это он положил начало опытам с кровью, благодаря которым ученые поняли, что зверолюди ощущают друг друга именно по ней, и чтобы разорвать вашу связь, нужно научиться очищать ее. Цель была достигнута. А твой отец служил в личной охране мистера Робстона…и погиб при исполнении служебного долга.

Ладонь Сапфира стала ледяной и в какой-то момент мне показалось, что он просто упадет, когда его зрачки стали вдруг совершенно крошечными, стоило только упасть на фото статного мужчины с серьезными, но удивительно одухотворенными глазами, на которого Франки был так похож внешне.

Он долго не мог сказать ничего, сметенный и раздавленный, пока его взгляд судорожно метался по строчкам многочисленных записей, каждый раз останавливаясь на фотографии отца, которую он осторожно и бережно оторвал от плотного листа, касаясь кончиками дрожащих пальцев, словно мог снова коснуться любимого лица, уже не скрывая ни своей любви к нему, не той огромной боли, которая осталась в душе после его смерти.

-…если вы знали обо мне с детства, почему забрали в лабораторию не сразу?.. – хрипло выдохнул Франки, накрывая ладонью фото отца и забирая ее себе. -  Ведь это был ты. Ты узнал во мне зверя на той вечеринке.

Грант снова кивнул, ответив так тихо, словно не хотел потревожить скорбь зверя по его отцу, относясь к этим чувствам с тем трепетом и пониманием, которые могут осознать лишь те, кто познал схожую боль.

- Ты показывал себя слишком рьяно. Не пытался скрывать ни своей силы, ни своих особенностей. Были опасения, что после смерти своего отца ты сорвешься и обратишься в зверя прилюдно, чем поставишь под удар не только свой род, но и деятельность лабораторий, когда начнется волна паники и многочисленных вопросов, а спецслужбы начнут копать глубже.

Повисло снова долго молчание, когда каждый судорожно думал, вспоминал и взвешивал все услышанное, когда Грант раскрыл еще одну папку, тяжело глотнув и снова разворачивая ее к нам, где я увидела красивого мальчишку с огромными глазами и кудряшками, сразу понимая, кем он был.

- Это ты, -  вместо меня проговорил Сапфир, с интересом рассматривая новую папку, и начиная хмуриться, вслед за мной, когда на следующих страницах вместе с анкетными данными, каким-то параметрами крови и психологических портретов, были ужасающие снимки разрушенной лаборатории, словно залитые черной краской, отчего волна ужаса прошла по моему телу колючими мурашками, потому что на черно-белых фотографиях была кровь…

-…твои родители? – сипло выдохнула я, видя, как Грант кивнул, и перевернул страницу, где был снова он, все такой же маленький и хорошенький, только совершенно изнеможенный и запуганный, с этими огромными глазищами, в которых была боль, тоска и полное отвержение этого жестокого мира.

А еще длинный шрам на груди вдоль грудной клетки.

Зашевелившись, Грант неловко распахнул верх рубашки, показывая этот же шрам уже белесый, но все-таки весьма заметный, тихо проговорив:

- Не только в тебе есть часть от зверолюдей, Мишка. Во мне бьется сердце зверя, будучи в теле простого человека…отсюда мои сложности восприятия мира. Мои демоны внутри…

- Сердце зверя, - ошарашено выдохнула я.

- И твоя способность ощущать нас, - закончил Сапфир, на что Грант только кивнул в ответ. -  Ты знал об этом?

- Сложно скрыть факт операции, когда остались такие кричащие следы, - криво улыбнулся бледный Грант, - Но что сердце не принадлежит мне узнал, когда нашел папку о себе.

Моя голова просто взрывалась от того обилия неожиданной и шокирующей информации, в которую мы все окунулись и пока не могли выплыть на поверхность, чтобы вдохнуть в себя воздуха и понять, как жить дальше и что делать.

Впрочем, разве мы могли что-то сделать с тем, что уже случилось в наших жизнях так много лет назад?

Оставалось только осмыслить это все, принять, и продолжать жить дальше.

- Ведь это все оставил Элерт? Зачем он захотел, чтобы мы узнали все это?..

Грант был потерян не меньше нас, даже если очевидно провел несколько дней, разбираясь с тем, что осталось в папках, которые явно были под большим грифом секретности.

- Я не знаю…у Элерта всегда есть и были свои резоны на любые действия. Но знаю только одно – он гениален и предан своей идее.

- Кажется это не очень хорошая новость для нас, - пробурчал Сапфир, явно думая сейчас над тем был ли Элерт тем самым злом, который стоял за всем, или нашим спасителем, благодаря которому я обрела свою память снова, и мы все оказались в единственном  месте во время взрыва, где смогли бы выжить.

- Хорошая новость в том, что в лаборатории знают о трех родах, но не подозревают о том, что зверолюдьми могут быть и полярные медведи. - Грант протянул какой-то листок, где была таблица, расписанная по трем столбцам – желтые, оранжевые и красные. Три категории, по которым делили всех Берсерков, которые когда-либо были в лаборатории.

Именно его мы отнесли и передали в руки Ледяного и Карата, когда последний мрачно усмехнулся, бросив взгляд на своего друга:

- Ну, что, старина? Кажется, пришло время вернуться в твои владения и подготовиться к решающему этапу войны!

На самом деле я так устала от этого дня и обилия информации, что была уже не в состоянии слушать о дальнейших планах, с огромной благодарностью принимая приглашение Мии, что была женой Севера и мамой славного малыша – Гранита, отправиться в нашу отельную с Сапфиром спальню и наконец выспаться.

Подумать только, теперь у нас была своя комната!

Уютная, деревянная, отражающая дух этой удивительной огромной семьи, в которую нас приняли так тепло и радушно, что я до сих пор не могла поверить, что все ужасы остались позади, а мой Франки был рядом, крепко обнимая своими руками и прижавшись губами к моему лбу, когда мы завалились на кровать, не в состоянии говорить, но все еще боясь отпустить друг друга.

Я знала, что дальше нас ждут новые испытания и придется нелегко, но теперь уже было ничего не страшно, когда рядом были друзья, и мой зверь, который прикипел ко мне душой так много лет назад, когда я была совсем еще девчонкой.

- Знаешь, когда все это закончиться, я хочу настоящую свадьбу, фату и кольцо на твоем пальце! – укусила я легко за плечо Франки, который рассмеялся весело и легко, поворачиваясь так, что я тут же оказалась лежащей прямо на нем и целуя мои губы с восторженным горячим вдохом:

- Все, что ты только захочешь, любимая...

Конец

Content

Сапфир. Сердце зверя.

Сапфир. Сердце зверя. Цикл: Берсерки 5 Елена Синякова (Blue_Eyes_Witch)